Шпион в Хогвартсе: отрочество

1. Choo, choo train chuggin' down the track...

Высокий черноволосый мальчик в сером свитере под горло, жилетке с кучей карманов, джинсах и гриндерсах (последние особенно хороши на предмет пнуть или дойти по грязи до лодок) шел по перрону почти налегке — с одной спортивной сумкой. Он странно смотрелся среди кучи чемоданов и даже сундуков, с которыми тащились почти все ученики, но особого внимания пока не привлекал: всем было чем заняться. Однако стоило пройти мимо пары вагонов, как он тут же услышал радостный крик:

— Северус! Ты куда исчез? Почему тебя так долго не было?

К нему подскочила невысокая солнечно-рыжая девчонка:

— Мы с Пет волновались, пока твоя сестра не сказала… А это правда, что ты теперь лорд Принц? Что ты делал все лето? А правда, что ты за этот год два класса прошел, нам в школе сказали…

Результат тесного общения Лили с его сестрой был налицо. Северус вздохнул.

— На какой из вопросов ты хочешь, чтобы я ответил?

Не дожидаясь, что она скажет, он поднял чемоданище девочки, задумавшейся и потому наконец замолчавшей, и подозрительно легко закинул его в тамбур ближайшего вагона. Они зашли следом.

— Найди свободное купе, я донесу.

Лили убежала вперед и вскоре уже выглядывала, маша ему рукой:

— Север! Сюда!

Он забросил ее чемодан под сиденье, сверху кинул свою сумку, коротко кивнул девочке и встал, упершись руками во входной проем. Он не думал, что это окажется так…

Больно.

Северус смотрел на знакомых, встречающих его незнакомыми взглядами… Лица, лица…

Эти — совсем еще юные, те — совсем еще дети.

Эта пара сложится окончательно на шестом курсе… через год их убьют одними из первых. А потом вон тех… Они как сбились вместе в начале учебы, так и останутся дружной компанией, вместе и погибнут.

«Пр-р-рах меня побери, что это я? Нюни распустил?.. Готовлюсь старую кличку оправдывать?» — он усмехнулся, но внутри все еще не утихала боль.

Стоп. С кем война-то? С Томом Певереллом, что ли? Бред же.

Хотя… кто его знает, как все повернется.

Голова Лили неожиданно, но как-то удивительно своевременно отвлекла от неприятных мыслей, оказавшись у него почти подмышкой, а любопытные зеленые глаза обозревали перрон. Поезд тронулся. Девочка выскочила в проход, но тут же повернулась к нему:

— А ты уже ездил на поезде? А я первый раз! Тут здорово, правда?

Северус даже испытал что-то вроде дежавю и не выдержал:

— Лили, тебя что, Эбби напоследок покусала?

Девочка хихикнула:

— Ну вот, зато ты теперь нормальный.

— А какой был?

Лили задумалась.

— Странный. Грустный. Ты из дома уезжать не хотел?

— Да нет, просто вспомнил кое-что. Не бери в голову.

— Но ты мне расскажешь?

— Не стоит. Ничего интересного, уж поверь.

Состав набирал ход, и дети вернулись в свое полупустое купе.

— Мне кажется, или правда в поезде мало народу?

— Примерно по сорок человек поступает каждый год. Семь курсов. Правда, старшие, начиная с шестого, могут аппарировать, и поездом пользуются немногие — может, половина.

— Пять на сорок… и двадцать на два, — шевелила губами Лили. — Двести сорок? На всю школу? Откуда ты только все это знаешь…

— Какая разница? Я же тебе и так все рассказываю.

«И что это я делаю?» — запоздало подумал он, но девчонка уже воспользовалась его… дуростью?

— Тогда расскажи, где ты был этим летом!

«Ну вот, и что теперь? Хотя ладно», — подумал он и начал рассказывать про замок Принц-мэнора. Тема была достойной и достаточно безопасной.

К огромному неудовольствию Лили, прервали его чуть ли не на самом интересном месте, когда он только заговорил про эльфов-домовиков. Дверь резко распахнулась, и в проходе предстали… Да-да, именно они. В обнимку со здоровенным сундуком и весьма приличным чемоданом. Все такие же наглые…

— Наследник Блэк… Наследник Пот-тер… — он позволил себе словно выплюнуть последнее имя.

Парни впали в ступор.

— Как? — выдавил наконец Блэк.

Лили, глядя на приятеля, хихикнула: он смотрел на пришедших как на двух идиотов, медленно переводя взгляд с их растерянных лиц на этикетки багажа. Наконец девочка не выдержала и, смеясь, указала им на их же наклейки. Непосредственный Сириус хлопнул себя по лбу, а Поттер… покраснел.

«Ну надо же. Поттеру стыдно. Прелесть какая», — подумал Снейп.

— Что, не нашлось больше мест? — спросил он их.

Оба растерянно кивнули.

— Ладно, садитесь.

Лили сердито сверкнула глазками. Она прекрасно понимала, что теперь ей не дождаться окончания той интересной истории. Слишком хорошо она уже была знакома со Снейпами…

— Чувак, ты где такой прикид брал? — Блэк пожирал глазами его ботинки.

— Знакомый привез.

— Познакомишь?

— Я и с вами еще не знаком, наследник Блэк, — черная бровь слегка изогнулась, но голос звучал спокойно и равнодушно-дружелюбно.

Сириус поперхнулся и привстал, протягивая руку:

— Сириус Блэк.

Пожать? Не пожать? Ладно, не будем купе портить…

— Северус. Лорд Принц.

— Че-во-о-о?

— И давно это с вами?

— Что давно?

— Скажем, такая очаровательная непосредственность, — он покосился на Лили, тихо смеющуюся в кулак, и продолжил: — Хотя, простите, я выскажу предположение: наверное, лет с полутора-двух или даже раньше…

— Почему?

— Предполагаю, вы, как и большинство детей, именно в этом возрасте научились говорить.

— В смысле?

— Надеюсь, иногда смысл даже соответствовал ситуации.

— А? Ты издеваешься?

— А что, разве похоже?

Сириус в этот момент просто удивительно напоминал щенка, впервые попытавшегося укусить свое отражение в зеркале.

— Ладно, не бери в голову, — успокоил его Северус.

Лежачих не бьют…

А вот и Поттер созрел… Так же, как Сириус, привстав, протянул руку:

— Джеймс Поттер.

— Северус Принц.

— А… Не представишь? — покосился он на Лили.

Северус повернулся к девочке, и та кивнула.

«Неужели Поттер вот так сразу на нее и запал? Буквально влет, да еще ребенком? Вот это номер», — подумал Северус, но, кроме удивления, ничего не почувствовал.

— Лили Эванс.

— Гр… Маглорожденная?

Лили покраснела и прищурилась (благодаря общению со Снейпами она давно была в курсе того определения, что начиналось на «гр»), но ответила сама:

— Да! И что?

— И как, ээ, лорд Принц позволяет гр… — у Сириуса язык сроду за зубами не держался, да…

— До-го-ва-аривай… — ледяным голосом посоветовал Северус.

Джеймс сверкнул глазами на приятеля.

— Эммм… Простите, я… Это мои предки так говорят, я так не думаю!

— И как говорят ваши высокочтимые предки?

— Да никакие они не чтимые! Я с ними каждый день не по разу ругаюсь!

— Добром хвастаете, наследник Блэк.

Сириус сглотнул. Больше всего ему сейчас хотелось врезать кулаком по длинному носу этого… этого… Но он не мог найти ни малейшей причины придраться. Да и выглядел этот Принц, как… короче, круто выглядел, самому бы так хотелось. А язык-то как подвешен… Так, что он, он, — Сириус Блэк, до сих пор боится открыть рот, чтоб не попасть впросак. Ладно перед Джеймсом, еще и перед этой грязнокровкой. Сволочь… Восхитительная, блин, сволочь. Джеймс вот тоже завис…

Затянувшееся молчание неожиданно прервала девчонка:

— Если уважаемым наследникам трудно своевременно заменять слово «грязнокровка» на «маглорожденная», можете иметь в виду: я в курсе. И пока вас прощаю.

Северус поперхнулся, вытаращил глаза на Лили и украдкой показал ей большой палец. Она довольно улыбнулась в ответ и выпрямила спину…

Их непрошеные соседи краснели и отводили глаза.

«Интересно, — подумал Северус, — кто бы мог ее этому научить? И как? Хотя, мать и Эбби вместе… пожалуй, надо будет сказать им спасибо. А еще порасспрашивать Лили подробнее, кажется, ее жизнь была тоже… довольно интересной».

И он решил внести свой вклад в окончательное промывание мозгов… если они, конечно, там имелись.

— Вы же, смею думать, неплохо разбираетесь в собственных родственных связях и помните Древо Рода, каждый свое? — спросил он и, не обращая внимания на заминку обоих парней, продолжил:

— Вы, конечно, замечали уходящие вбок и, в конце концов, исчезающие ветви этого дерева, а также так называемые «обрубленные»?

— Ты имеешь в виду сквибов?

— В том числе.

Расфокусированные взгляды сказали ему, что, по крайней мере, родовые гобелены они все-таки попытались представить. И когда они наконец вопросительно посмотрели на него, вздохнул и занялся образованием двух (или трех) малолетних волшебников.

На проезжающую тележку со сладостями никто даже внимания не обратил.

Лекция по основам генетики, подкрепленная рисунками и таблицами в предоставленной Лили тетрадке (сделанными шикарной авторучкой с тремя цветными стержнями), сначала ввела спутников в легкий транс, а потом…

— Значит, любой из потомков может оказаться сквибом или даже маглом? — ужаснулся Джеймс.

— То есть, те, кого называют грязнокровками, наоборот, скорее всего, относятся к потомкам тех самых… отрезанных ветвей сильных родов волшебников? — обрадовался Блэк.

Северус кивнул обоим, но ответил вопросом на вопросы:

— Вот скажите, вы гордитесь основателем вашего рода?

— Ну… это был очень сильный маг… он… конечно…

— Да, разумеется… Ведь это Линфред Стинчкомбский!

— А его родителями?

Дружный вдох обоих парней и их большие глаза, а главное, то, что они просто выскочили из купе, стали для него приятным бонусом.

Северус повернулся к Лили. Надо будет проследить за девочкой, — он почувствовал ответственность за нее, почти как за собственную сестру.

— Спасибо, Север, — в зеленых глазах плескались благодарность и еще что-то очень теплое.

— Да ничего особенного, Лили. Скажи, а ты сама… знала все это?

— Почти, — улыбнулась девочка. — Твоя мама рассказала мне, как родовитые волшебники могут относиться к… к таким как я. И научила, что бить врага лучше всего его же оружием. У меня правда хорошо получилось?

— Отлично, Лилс. Я даже не ожидал. Ты утерла им носы одним махом.

— Думаю, они еще придут в себя.

— Ну да, сначала в себя, потом в купе…

Лили нахмурилась:

— И я так и не узнаю про ваших домовиков.

— Да ладно, у нас целый год впереди. Тем более, это долгая история, и действительно не для чужих ушей.

Довольная уже тем, что таинственный Север принял наконец ее за свою, Лили снова не могла удержаться от вопроса:

— У тебя так мало вещей или что-то не то с твоей сумкой?

— Молодец, сообразила. Чары расширения пространства.

— А… — девочка прикусила губу. Ей не раз объясняли, что высказывать интерес к чужому имуществу неприлично, но так хотелось…

Северус догадался:

— Хочешь посмотреть?

— Если ты не против… Конечно!!!

Экскурсия по сумке завершилась примерно через час. После первого поверхностного осмотра Лили восхищенно выдохнула:

— Невероятно… Неужели мы когда-нибудь сможем такое сделать сами?

— Ну, такое под силу только очень умелым и опытным артефакторам.

— Но ведь этому учатся?

— Конечно. Хотя наследственные таланты тоже немало значат.

— Как же я хочу учиться, Северус…

Он не стал ее заранее разочаровывать: кто знает, а вдруг она как раз и имеет такие способности?

Они долго выбирали себе книги на полках, а потом, с удобством расположившись, благодаря отсутствию соседей, с удовольствием читали каждый свое. Северус — очередной зубодробительный гримуар (копию от Тома), продираясь через дебри древнеанглийского, Лили — что-то об истории зельеварения, как он понял по ее вопросам, к счастью, довольно редким.

Девочка предпочла бы продолжение диалога, но ее приятель так глубоко занырнул в книгу, что порой ее просто не слышал. Даже не отреагировал, когда она попыталась что-то прочитать через его плечо (надо сказать, совершенно безуспешно). Лили немного поморгала, глядя на текст из вроде бы знакомых букв и местами почти известных слов, скривилась, а потом подумала, что когда-то все люди не только писали так! Они так говорили! Бррр…

Но… ведь ей никто не помешает расспросить его, когда он наконец разберется в этой кошмарной книге… И ей все расскажут нормальным человеческим языком. Лили повеселела и уже с легким сердцем уткнулась в довольно увлекательное повествование о великом Фламеле.

Вынырнув, Северус задумался, а не влипли ли куда их соседи… И тут же мысленно сплюнул. Как же все-таки въелось это учительство — вылезает спустя столько лет. Целую жизнь, можно сказать.

— Как думаешь, с этими… наследниками, — в голосе Лили скользнула толика язвительности, — все нормально? Что-то их долго нет.

— Да что мы им, няньки, что ли? — пожал плечами Северус.

Девочка улыбнулась, и как раз в это время отворилась дверь купе.

По вошедшим было заметно, что совсем недавно они яростно спорили, но так и не пришли к единому мнению. Видно было, как их буквально распирали вопросы, но не успели они открыть рот, как поезд начал тормозить. Приехали.

— Здорово, я даже не заметила, как время прошло! — подскочила Лили.

Когда школьники высыпали на перрон, Северуса что-то словно потянуло немного в сторону, к каретам.

— Эй, ты куда? Все первокурсники — к Хагриду, вот тому… — окликнул было его Сириус и осекся: этот странный пацан протянул руку и… почесал… пустоту. А потом пустота дружески фыркнула и стянула с его руки кусок буженины с бутерброда… который, чавкнув (!), тотчас исчез примерно на высоте двух метров.

— Мальчик, ты видишь фестралов?! — раздалось восклицание кого-то из старшекурсников.

Северус деловито потрепал по холке и почесал лобик ближайшему фестралу и грустно признался:

— Мяса больше нет, прости, дружище.

И пошел в сторону, где толпились первокурсники.

— Север, кто это был? Это те, кто везут кареты? А почему мы их не видим?

— Да, они везут кареты, а видят фестралов те, кто видел смерть. Если на ваших глазах кто-то умрет, вы тоже их увидите.

— А какие они?!

— Своеобразные. Будто исхудавшая до скелета лошадь высотой метра два, с клыками. И да, питаются они мясом, особенно сырым.

— Как ты обо всем этом узнал? — придирчиво сощурился Блэк. Ему было просто дико завидно.

— У вас что, никто и никогда в Хогвартсе не учился, что ли? Трудно было маму-папу спросить? — в свою очередь изобразил недоумение Северус.

***

Быстрые сентябрьские сумерки уже погрузили платформу в полумрак, Хагрид зажег фонарь и повел успокоившихся наконец первокурсников к озеру.

Тропа до лодок была, как всегда, скользкой, неудобной и почти невидимой.

— Давай покажем всем пример, Лилс, доставай палочку.

— А… как? — девочка уже размахивала своей аккуратной палочкой.

— Не маши ты так. Сосредоточься на кончике и представь, что зажигаешь свет усилием… своего желания. Ты же не хочешь идти в темноте? Заклинание простое: Люмос. Попробуй.

— Люмос! Ааа! Урааа! Получилось, получилось! — Лили было бросилась приятелю на шею, но поскользнулась, и тот удержал ее, схватив за руку.

Идущие рядом дети притормозили: все все прекрасно видели и слышали и теперь горели желанием повторить…

— Опана… получается…

— Уиии!

— Да-а-а!

Пока все имеющие палочки при себе не попробовали заклинание, дети с места не тронулись. Хагрид даже и не звал, с умилением наблюдая, как дети творят волшебство, многие — впервые в жизни. После такого восторга вид ночного замка, конечно, тоже вызвал массу эмоций, но уже не столь бурных.

Несмотря на довольно теплый сентябрь, на озере было прохладно.

Незаметно Северус наложил согревающие и водоотталкивающие чары на себя и ближайших соседей, и вереница лодок, мигая и переливаясь первыми детскими огоньками, тронулась к замку.

Таким комфортным прибытие первогодок еще не было.

Примечание к части

Тем, кто не читал часть первую, "Шпион с пеленок" https://ficbook.net/readfic/5905921 многое (если не все) будет непонятно и не обоснованно. За обоснуем по адресу выше, пожалуйста.
Кто читал, но забыл, либо в предыдущей части это не прописано специально, как, например, занятия Эйлин Снейп-Принц с маленькой Лили Эванс, просьба представить: аристократка Эйлин, выжившая, вернувшая себе и сыну род, нашедшая себя как в магловском мире, так и в волшебном - как и чему она могла научить девочку-маглорожденную, зная, что ей предстоит на учебе. Так что у нас едет уже не только совсем другой (кроме того, что взрослый) Северус, у нас совсем иначе воспитанная Лили.
Для Шпиона ситуация с переходом Тома практически в союзники стала много спокойней: собственно, надо проследить за развитием ситуации, поведением ключевых фигур, а не спалить только сидящую внутри подростка взрослую личность. Ну, и в целом действовать по обстоятельствам.
Насчет Лили, кстати, он не решил и решить не может. Она - ребенок. Он - взрослый. Нормальный взрослый. Как бы ни выглядел внешне (со скидкой на необходимость внешнего мальчишества).
_________________________
Спасибо всем, кто прочел, за понимание!
__________________________
Проды обещаю хотя бы раз в две недели. Буду стараться раньше, но... Работать тоже надо.

2. Распределение: перезагрузка

На лестнице Северус по-джентльменски предложил свой локоть Лили, которая даже не сразу поняла, в чем дело, но потом крепко вцепилась в него, ладно хоть не повисла. Зато нащупала кобуру с палочкой и вопросительно посмотрела в глаза, немного повернув его к себе. Как это у нее получается — требовать ответа одним лишь выражением глаз?

Пока объяснял, что да как, пропустил все, о чем говорила Минерва. Ну и бог с ней, было бы о чем беспокоиться. Вот с главным артефактом вечера пообщаться будет интересно. Шляпа… Он задумался и слегка напрягся, выстраивая фантомную личность на внешнем слое сознания и уже не слыша, что там ему бубнит приятельница.

На выходе с лестницы их едва не сбил с ног свалившийся за его спиной… Люпин, которого едва не затоптали. Ну конечно же, снова Поттер и Блэк. Похоже, падение — тоже их рук дело. Или, скорее, ног. Заметно, что эти двое заранее спелись, видимо, еще до поезда были знакомы. Хотя чему удивляться: они, кажется троюродные или четвероюродные братья. И если для обычных людей это уже «седьмая вода на киселе», то для волшебников, особенно в старинных семьях, где сейчас наследников рождается катастрофически мало, рождение детей близкого возраста — явление довольно редкое. И чаще всего, если они общаются, то дружат или, как минимум, приятельствуют. Больше-то не с кем.

Приятели дружно заржали, глядя на поднимающегося первокурсника, а затем Сириус, естественно, не смог не оценить его «наряд». Не то чтобы уж совсем обноски, но одежда на маленьком оборотне выглядела весьма непрезентабельно. Щуплый, но жилистый мальчишка от обиды покраснел чуть не до слез.

«Ну да… кем еще можно было бы заменить старину Снейпа… Вполне подходит — почти такие же тряпки, почти такой же шуганый… Хотя нет, я все же был наглее, определенно. По крайней мере, сдачи давал. И что теперь, наблюдать?»

— О, смотрите, он сейчас заплачет. Эй, ты, Нюньчик! — обрадовался Блэк.

Вновь прозвучавшая мерзкая кличка сработала словно спусковой механизм. Северус только скрипнул зубами: надо же, какими стойкими бывают детские конфликты…

— Дай ему в нос, — тихо посоветовал он мальчишке. — Если второй полезет, возьму на себя.

И спокойно посмотрел на Поттера. На удивление, не испытывая… ничего. Тот, глядя на него, сделал большие глаза и… шаг назад.

Брови сами поползли вверх. Какой-то Поттер… не такой. Или в Запретном лесу что сдохло?

Люпин, почувствовав поддержку, долго не раздумывал, но в нос не попал — или не смог ударить по лицу? Блэку прилетело в ухо так, что некоторое время он только тряс головой, а потом кинулся было вперед, но Поттер крепко схватил его за руку и что-то быстро зашептал на ухо. Здоровое.

Северус с удивлением смотрел, как щенок пару раз дернулся, а потом начал прислушиваться к приятелю. За рукав кто-то дернул. Он повернулся к Лили, случайно встретившись глазами с оборотнем. Тот шагнул к нему.

— Никогда не сдавайся, — подмигнул ему Северус и, подхватив под руку девочку, двинулся ближе к двери.

Ему совершенно не хотелось становиться другом или защитником кого бы то ни было. Для нормальной оценки событий гораздо важнее оставаться в стороне.

— Он действительно выглядит довольно… жалко, но почему они так? И что с ним, может, он болеет? Так ведут себя все чистокровные? — из Лили снова посыпались вопросы, и Северус в который раз вспомнил сестру — уже без благодарности.

— Не все, но многие. Особенно наследники. А если ты интересуешься, что с ним, спроси сама — я не ясновидящий, Лилс.

И ведь клятая девица, похоже, правда собралась протолкаться к Люпину, даже отпустила его локоть…

Но не успела она сделать шаг, как из стен начали выходить знакомые полупрозрачные силуэты: привидения Хогвартса никогда не позволили бы себе пропустить возможность познакомиться с первокурсниками поближе. И, конечно, подпитаться их страхом. Вот они приблизились, задевая одного, другого; кто-то крикнул, взвизгнула девочка рядом с Лили, он загородил… А вот и его просквозило влажно-затхлым ледяным ветром…

Поклон от Кровавого Барона, который тот отвесил одному мальчишке из толпы первокурсников, был исполнен уважения…

У Северуса волосы чуть дыбом не встали: значит, привидения видят не только телесную оболочку? Не ожидал. Неужели спалят, прямо тут? — в желудке что-то сжалось… но он как можно церемоннее поклонился в ответ и на грани слышимости прошипел:

— Скажешь что лишнее — развоплощу… — и как можно незаметнее для соседей тронул палочку. Движение руки, и… «Попробовать замаскировать это под детский выброс? Вполне возможно. Вот боюсь я привидений!»

Но получил почти неслышимый ледяной вздох у самого лица:

— Что вы, милорд. Я счастлив вас видеть. Остальные всего лишь наследники… Скажите, какая информация вам неугодна, и я буду нем.

— Что тебе известно?

Призрак почти накрыл его своим телом, стало промозгло и зябко; тихо, словно где-то вдалеке, вскрикнула Лили, теплая ладошка в его руке вздрогнула, но осталась…

— Вернуть к жизни семь домовиков… Такой юный! О вас ходят легенды среди всей домашней нечисти, милорд. К сожалению, это все.

— Понятно. В любом случае, известность мне не нужна.

— Я понял, милорд. В Хогвартсе эта информация не будет передаваться. А эльфы… Семь сородичей! Они тоже будут молчать, если вы прикажете.

Призрак отодвинулся и… жить сразу стало как-то поприятнее.

«Мляя, так вот в чем дело, — Северус с облегчением вздохнул. — Так никаких нервов не хватит».

Он насчет Шляпы беспокоится, а тут… ухо востро надо держать вообще всегда?

Заметив, как расступились, несмотря на тесноту, дети, глядя на его шушуканье с Бароном, а Лили, наоборот, теснее прижалась к его руке, Северус спросил как можно более удивленно:

— Вам что, про факультетские привидения никто не рассказывал? Что, прямо ни разу? Тогда…

Он сделал легкий приветственный жест, и призрак поклонился теперь уже смотрящим на него первокурсникам.

— Кровавый Барон, привидение Слизерина, один из самых сильных духов, по крайней мере, гоняет самого вредного — Пивза, — отрекомендовал Северус.

— Мелкий пакостник даже старается не появляться в поле моего зрения, — хмыкнул Барон польщенно.

— Уважаемый Барон, а… как ваше имя, как к вам обращаться? — спросила Лили, выглядывая из-за Северуса.

— Увы, милая леди… Мое имя до сих пор не стоит называть. Особенно вашими невинными устами. С ним связано одно из тягчайших преступлений, увы… И нет, не просите, не скажу.

А дети в это время наконец начали вспоминать, что все же — да, что-то действительно было… Вот кто-то радостно воскликнул:

— Почти Безголовый Ник!

И удостоился появления привидения совсем рядом:

— Ой… Сэр Николас, — поправился мальчишка, сглотнув.

— Ну, так-то лучше. Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, к вашим услугам.

Северус поклонился Серой даме, и привидения понемногу вступили в общение. «Видимо, такие сущности питает не только страх, но и другие эмоции», — подумал он.

И тут его снова подергали за локоть.

— Что, Лили?

— А о чем ты с Бароном разговаривал?

— Спрашивал, что сегодня на ужин.

— И что?

Северус чуть напряг память и не торопясь перечислил привычные кушанья, обычные для первого пира… Где-то рядом забурчал чей-то живот. И не один.

Наконец их провели в общий зал. Лили тихо попискивала от восторга, так что ему тоже пришлось что-то этакое изобразить, особенно подходя к столу преподавателей.

Все те же, все там же. Все такие же.

Но главное сегодняшнее испытание впереди…

И вот Шляпа уже отправила одну девчонку на Пуффендуй, другую — на Слизерин.

Северус снова сосредоточился на фантомном «альтер эго», поднимая уже готовые щиты вокруг остального себя. И внезапно ощутил себя ребенком! Это оказалось так остро и неожиданно, что он поперхнулся, вызвав ласковый взгляд директора… Тут же содрогнулся, опустил глаза, и наваждение прошло. Он перевел дух. И краем глаза заметил, как Блэк наклонился и что-то пытается сделать возле ног Люпина, неосмотрительно оказавшегося рядом, да еще и спиной…

Он придвинулся немного ближе:

— Что там Шляпа напела — «отвага, храбрость, благородство»? Гриффиндор вам не светит, можете не бояться… Если Шляпу никто не обработал, конечно… — привычно съязвил он и встретился с карими глазами потомственного гриффиндорца Поттера, в которых плескался непритворный ужас. Парень тихо начал оседать на пол.

— Поттер, Поттер!

— Сомлел твой приятель, помогай, — бросил Северус окаменевшему было Сириусу.

— Соберись, Поттер! Как же ты будешь потом свою девушку защищать? — потряс он вялое тело.

Лили рядом фыркнула, Блэк вытаращил глаза, а Поттер наконец посмотрел чуть более осмысленно.

— А… я… как ты…

— Джеймс Поттер!

«Интересно, по какому принципу они вызывают, — думал Северус. — Может, по датам рождения? Хотя нет…»

— Гриффиндор!

Бледный Джеймс благодарным взглядом проводил Северуса, вызванного сразу вслед за ним, и пошел к красно-золотому столу…

Северус собрался и уселся на табуретку. Сейчас…

— А… — распределяющая шляпа как будто подавилась словами и замолчала, чтобы через пару секунд продолжить:

— Мужик, ты что… совсем берега попутал?! Ты чему тут учиться собираешься?

Северус сглотнул.

— Надо.

— И что тебе тут надо? Ах, да… Защищать? Точно, ты же сегодня уже… Грифф…

— Молчаааать… Порежу на ленточки.

— А я неразрезаемая. А еще несгораемая и непотопляемая, — победно ухмыльнулась Шляпа.

— Закопаю.

— Не надо. И так в шкафу тоска, имей хоть каплю…

— Ты тоже имей. Когтевран.

— Какой тебе Когтевран? Шиш! Преподавательский состав!!!

— Ч-ч-што преподавать? — он поперхнулся, но не растерялся: профессора нынче были в полном комплекте. Сам видел.

— Как что, как что, ментальную магию! Важнейший предмет!

— Ты вообще с реальностью дружишь, а, дорогая? Или мне моль призвать?

— Дорогая? Я? Мммм… Моль не смей! Подожди, а что ты там про реальность?

— Проще сразу в Азкабан распределиться. Ментальная магия уже почти век как под запретом!

— Да ты что?!.. Ой, и правда, не врешь. Как же так?

— Ты по-быстрому просмотреть сможешь, если я раскроюсь? Только не ори так больше…

— Сам не ори. Давай.

— Лови…

—.???..!!!..?!

«Ого», — подумал Северус, услышав магический эквивалент большого боцманского загиба, и снова обратился к Шляпе:

— Спиши слова, и мы определенно подружимся.

— Да подожди ты! Я в ступоре. Что вообще в школе преподается?

— Ты, блин, распределяй уже куда-нибудь! Там еще толпа детей голодных.

— Ниточку мою за ухом носить будешь?

— Да буду, буду.

— Всегда? Клянись!

— Клянусь.

Шляпа только бормотала:

— «Что делать» и «Кто виноват»… Вот ты этим и займешься… Так что ладно, отправлю тебя к умникам. Но если ты попробуешь мою нитку… все расскажу! Всем!

— Постираю…

— Даваааай! Гспдибожемерлинваспдери, кто почистит, буду тому служииить! — заорала она во весь голос.

— Договор.

— Договор! Когтевран!

Пока большая часть учеников тоскливо мялась в ожидании — кто сидя, а кто стоя, —

преподавательский состав весьма заинтересовался, о чем же могут столько времени общаться известный и уважаемый артефакт и непонятно какой первокурсник. Дамблдор даже попробовал проникнуть в ментальный слой, но ровным счетом ничего там не обнаружил…

Лили, до которой очередь еще не дошла, была в раздрае. Во-первых, ей уже давно хотелось наконец сесть, все равно куда. Во-вторых, она волновалась за Северуса: определенно же, что-то случилось с этой жуткой Шляпой! И в-третьих, боялась попасть не на тот факультет, куда попадет Север. Это было бы просто ужасно. Нет, это просто катастрофой будет! Кто ей все так легко и интересно объяснит? И он же еще про лето рассказывать не закончил. Даже сидеть за разными столами придется. Кошмар. Самый таинственный из ее знакомых, самый интересный и загадочный, и… Сумка у него какая. Тоже будет где-то далеко? Ведь замок такой огромный… Они что, не будут видеться целыми днями?

Наконец, когда осталось всего пятеро, ее позвали.

На голову опустили Шляпу, и ее накрыла темнота… В которой неожиданно возник скрипучий голос:

— Да подожди ты, не тренди! Не мешай мне!!!

Лили испуганно замерла…

— Слизерин… или Гриффиндор…

—Когтевра-а-ан!!! — мысленно закричала девочка

— Твоюмать. Не ори, я чуть не оглохла. Тяжело тебе там будет. Ты пока, дорогуша, звезд с неба не хватаешь, а там ого-го какие умники…

— Шляпа… Миленькая, — Лили чуть не плакала, — пожалуйста, я буду стараться, я… я даже ночью буду учить! Я… я тебя почищу, хочешь?

— Что? Хм… Так вот ты за кем туда норовишь. Ну ладно. Только сильно его не отвлекай, сама справляйся! У него и так дел будет навалом, чтобы ты еще висла на нем. Может, все-таки Пуффендуй?

— Ууаааыыыы…

— Обожетымойданестони… Слово давай!

— Даю слово, что не буду надоедать Северусу!

— Когтевран, — тяжело вздохнула Шляпа.

Сияющая Лили при всем честном народе чмокнула Шляпу… ммм… куда получилось и полетела под синие знамена. Шляпа тяжело вздохнула. Этот год обещал… О, он обещал невероятно много. Черная нить, почти слившаяся с черными же волосами, с наслаждением ловила воздух свободы. От шкафа, по крайней мере.

А дети преспокойно насыщались…

«И что мне от службы Шляпы… а главное, как это вообще можно представить?» — недоумевал Северус, хотя все же было… весело. Да, определенно, весело. Нет, ну надо же было так…

«И Лили… не на Гриффиндоре. Видимо, она оказалась умней, чем я думал. Ну хорошо, вот только не придется ли работать постоянным консультантом? Отталкивать девочку… Во-первых, это же… Лили! И во-вторых, еще совсем ребенок…»

Он вздохнул. В отличие от Шляпы, особо радужных перспектив он пока не наблюдал.

3. Трудно быть Певереллом

Примечание к части

Автор, открыв сегодня Новости, ненадолго потеряла дар речи и некоторое время искала выпавшие глаза. Топ, по всем жанрам - первые места. Спасибо, дорогие читатели.

Кандидат на роль Главного Ужаса магической Британии в это время весьма нуждался в словарном запасе Шляпы. Повторяя одни и те же неприличные, но вполне соответствующие обстоятельствам слова, он устало брел в лабиринте вроде как собственного замка.

Новый проход ожидаемо оказался очередной ловушкой. Вот только что делать с камнем, если это просто ход, пробитый в материнской породе? Магией он был сделан или чем еще, но это был обычный камень — во всех направлениях, — и ни толики магии. На нем прекрасно держались его метки — нанесенные палочкой цифры, говорящие, что он уже который раз ходит по кругу. По цифрам он и отыскал (вроде бы) место, откуда пришел, но… прохода не было. Только относительно ровная стена.

Рядом с единицей почему-то оказалась цифра пять! Та самая, нанесенная его собственной рукой. А после той — тройка. Его же почерком. Цифры безо всякой последовательности выстроились в ряд до девятки. Он касался их по очереди, одновременно, вразброс, пытался стирать, но ничего не менялось. Никакой реакции. Камень, и все тут.

Забег под девизом «почувствуй себя идиотом» продолжался: цифры меняло только тупое нарезание кругов. На очередном витке у недоиспеченного лорда Певерелла сильно округлились глаза: под предыдущими отметками возникла новая строка. А в первой строчке — некоторые цифры исчезли. Он опять разными способами потыкал по ним… и вновь с нулевым результатом.

На каждый сделанный им круг появлялась новая цифра. Она же исчезала в верхних строчках.

Ему по-прежнему ничего не угрожало. Никаких атак, никаких артефактов, абсолютно пустые ходы, как бы тщательно он их ни осматривал. Правда, где-то на третьем блоке он сообразил, что проходит путь быстрее, чем вначале. А на пятом уже знал точно, что ход с каждым разом укорачивается.

«Ну, хоть на этом спасибо», — подумал мужчина, глядя на стену, где проступало нечто весьма похожее на ячейки Магического квадрата.* Он подсчитал, что, если это так, до появления всех блоков ему осталось прогуляться вокруг как минимум сорок пять раз… Жаль, что он только слышал о таком — сейчас даже трудно вспомнить, где-то в Европе, кажется. Но это же сколько еще ходить! Он отошел от стены, затем вернулся. Ничего не изменилось. Пришлось снова топать по кругу, который, правда, снова укоротился.

В конце концов, таблица была сформирована, а он оказался… в камере-одиночке. Ему по-прежнему ничего не угрожало: свежего воздуха вполне хватало, температура вполне комфортная, даже камень холодил в меру. Ровным счетом никакой опасности, кроме возможной через пару-трое суток (если он не выберется) мучительной смерти от жажды. Во фляге плескалось воды всего на несколько глотков. Ноги гудели. Голова работать отказывалась, и он просто лег, подстелив плащ, и уставился на проклятые цифры.

Определенно, не хватало напарника… С этой мыслью он незаметно для себя уснул.

Да, уже после пары месяцев «общения» со своим строптивым наследством милорд стал удивительно непритязательным в том, что касалось отдыха. Любая магия тут нещадно блокировалась (кроме той, что принадлежала, видимо, самому замку). Приходилось… а, чего только не приходилось. Прыгать, лазать, уворачиваться, разгадывать загадки, делиться кровью, собирать по кускам новые заклинания, которые «вдруг» начинали работать.

Это приносило определенные — и весьма неплохие — бонусы, но как же непросто было их добиться! И сделать это он мог только сам — еще летом с Северусом проверил: посторонним не пройти туда, куда можно (и нужно) ему. На то, что лорд Гонт по всем документам министерства был признан наследником рода Певереллов и вроде как имел право, фамильному замку было плевать.

Плевать он умел. Метко. Когда — огненными всполохами, если Том неожиданно касался «чего-то не того», когда — ядовитыми змеями (о, змеи для этой местности — особая тема), когда — рушащимися где-то наверху или раздвигающимися под ногами камнями или падающими решетками. Ловушек хватало. И всюду надо было понять, как их обезвредить, часто испытания были на грани жизни и смерти… Но палочка, как и его магия, в большинстве случаев была совершенно не нужна, а то и мешала.

Темного лорда это поначалу дико злило, а потом — невероятно… увлекало. Но и порядком выматывало. Так, что политика пока была почти заброшена, а «Пожиратели Смерти» отправлены на поиски артефактов (по списку).

«Пожиратели» — неужели он сам придумал это дурацкое название? Как можно вообще «пожрать» — смерть? Смерть, его самый большой страх. Сколько раз в замке ему приходилось проходить по самому краю — столько, что он просто устал бояться. Зато стал больше любить жизнь.

Но назвать так? Как по-детски самонадеянно. Наверное, так же, как проклясть должность преподавателя ЗОТИ, что ему приписывает Дамблдор. Как только он сам себе это представляет, интересно? Странностей у старика с каждым годом становится все больше, и они все неприятнее.

А вот и он… Что-то рассказывает про библиотеку Горация Слизнорта — похоже, надо будет обязательно в ней порыться. Ничего, одному из лучших учеников, а теперь еще и лорду, зельевар вряд ли откажет в этой небольшой просьбе. Хотя, думается, самое интересное он там уже давно прочел. И это оказалось не совсем тем, чем надо.

Разговор с директором закончился какой-то совершенной ерундой, а потом декорации вдруг сменились: он оказался в лавке старика Олливандера, на черном бархате были разложены палочки, рядом стоял Северус и выбирал… Это же уже было! Точно, было. Пятнадцать галлеонов, именно столько юный Принц тогда отсчитал…

Они выходят из лавки, но ему почему-то хочется вернуться… Он поворачивается и мельком ловит вдруг полыхнувшую в глазах старика… лютую ненависть!

Он пытается зайти внутрь, чтобы тот объяснился, но что-то тянет прочь, и ноги автоматически выносят на залитую светом улицу. Больше он не может даже повернуть голову — только что-то отвечает мальчишке на его вопрос о палочке…

Что это было?

Мурашки и боль в боку быстро помогают ему прийти в себя. Он по-прежнему в каменном мешке в компании с цифрами. Нет, не только с ними: тревога осталась. Приснился ли ему этот взгляд, или он вспомнил то, на что не обратил внимания? Если так, то кого из них так ненавидит старый Мастер? И за что? Северус определенно видел его в первый раз. Да и он сам вроде никогда не переходил старику дороги — зачем бы?

В любом случае, надо побыстрей выбираться. И мужчина принялся за задачу с неизвестными условиями. Чтобы он — да не справился?!

***

Пока лорд Гонт сражался с цифрами, «наверху» его потеряли. Причем отнюдь не соратники, которых лидер благоразумно занял делом. И даже не противники.

Эйлин не находила себе места: Том обещал появиться три дня назад, а учитывая, что почти всегда он был пунктуален или, по крайней мере, предупреждал письмом, случилось что-то внештатное. Она поделилась этим с мужем, тот было посерьезнел, но вдруг рассмеялся:

— Эйлин, только вдумайся, о ком мы беспокоимся?

— О… о Темном Лорде! И ведь… — развела руками женщина, благо, супруг понял ее без слов:

— Я бы тоже хотел его видеть. Как ни странно.

— Он очень изменился, — продолжила Эйлин, — и уже далеко не тот человек, которого я встретила, оформляя бумаги в Министерстве.

— Да, и не тот, кого я увидел в первый раз. Более… спокойный. Нормальный. Думаешь, это влияние наследства?

— А чем это может быть? Не Северус же его перевоспитывает, — улыбнулась леди Принц. — Да, у меня после писем сына такое ощущение, что он по нам особо не скучает.

— Когтевран — этим многое сказано, разве нет? Будущий ученый, самодостаточный и не нуждающийся ни в ком.

— Это ты меня так утешаешь?

— Не только тебя. Эбби вон дуется, что он лично ей ничего не написал. Лили — и та не поленилась, а Северус — на всех одно письмо.

— Да, на полстранички.

— Я ему уже ответила, пока подождем? Эбби я сказала, чтобы написала сама…

— Мне надо отослать большой пакет, я получил для него задания в колледже.

— А книги?

— Да он же увез все скопом.

— Непросто ему будет учиться сразу в двух местах.

— Ничего, справится. Кстати, как поживает твой цикл статей о раннем развитии?

Эйлин улыбнулась:

— Продвигается понемногу.

— Дашь почитать?

— Конечно. Кто же меня поправит, если что?

— Как удачно вы вышли за персонального корректора, — пошутил Алан.

— Да еще имеющего научную степень. Повезло, не то слово!

Эйлин Далтон-Принц обняла мужа и посмотрела в его глаза. Далеко не сразу она поняла, как ей посчастливилось. Сначала согласившись на брак лишь для того, чтобы защитить его, испытывая к нему уважение и огромную благодарность, но — не любя, она сама не ожидала того, что они смогут быть счастливы.

Любовь вырастала незаметно: из удивительного взаимопонимания, общих интересов, а уж когда она начала узнавать Алана ближе и глубже, то была просто очарована. Ум, такт, смелость… Великодушие, с которым он прощал ее глупости. Иногда Эйлин казалось, что она не заслужила такого подарка от судьбы. Но вот он, с ней рядом, и их пульс бьется так, словно они — один человек.

Алан крепко обнял жену и зарылся носом в ее волосы с едва уловимым запахом свежей травы, склонился к лицу и что-то тихо зашептал на ухо. Эйлин улыбнулась и подняла лукавый взгляд:

— Я над этим подумаю.

— Обещаешь?

— Конечно. И не только подумать, — игриво ответила она и взвизгнула, когда муж закружил ее в объятиях.

— Алан, у меня скоро занятия! Поставь, где стояло! Ала-ан!

— Тебе что-то принести, помочь приготовить? — он даже не запыхался.

— Да все уже в классе. Только не надо мять… — последнее слово из нее было почти что выдавлено новыми объятиями:

— Можно подумать, взмаха палочки тебе не хватит, чтобы привести наряд в порядок.

Эйлин наклонила голову, быстро посерьезнев:

— Мне надо настроиться. Первая группа будет непростой.

— Это та, где трое близнецов?

— Она самая.

Никто не заметил хитрющее выражение на личике Эбби — конечно, она стояла за «случайно» приоткрытой дверью, а услышав шаги матери, моментально нырнула за плотную портьеру. Все же правильно она решила просить братика у отчима, ему определенно было проще уговорить мать — кажется, сейчас отлично получилось. Вот бы поговорить с Севером… Но нет, она не будет ему писать. Ишь какой, даже Эванс не поленилась для нее, расщедрившись на целых три страницы, да таких интересных! А он… брат, тоже мне… Хотя, ладно. Она напишет. Только одну фразу. И никому не даст читать, сразу пошлет.

***

За завтраком на черноволосого когтевранца и его соседку обрушился целый «совопад» — Северус едва успел защитить еду в тарелках, а соседи шарахнулись кто куда. Письмо, письмо, о, посылка какая-то, журнал — здорово, Том его все-таки выписал для него… еще письмо… Лили тоже разбиралась в куче из пяти конвертов, тихо шевеля губами:

— Эбби, мама, Пет, о, мисс Принц, снова мама…

— Сколько у вас адресантов! — не удержался от любопытства парнишка с Хаффлпаффа, потесненный перебравшимися в срочном порядке за соседний стол бывшими соседями Лили и Северуса.

— Родственники, — пожала плечами Лили.

— У маглокровки? С совами?

— Они наши соседи, — закрыл тему Принц.

— Так вот почему вы все время вместе. А мы думали, парочка!

Лили покраснела и опустила голову, а Северус фыркнул:

— Ага, уж как меня девочки интересуют, деваться некуда!

И, поймав потрясенные взгляды однокурсников, продолжил:

— В настоящий момент меня интересует наконец пожрать, прочитать, что пишут родные, при этом не опоздав на зелья, и задать пару вопросов декану.

— Каких вопросов?

— На занятии услышишь, дай уже поесть!

После завтрака Принц и Эванс унеслись двумя вихрями, черным и рыжим. Конечно, письма читать. Хотя Северус первым делом пролистал «Какой колдун» и «Практику зельеварения», а потом уже раскрыл самый красивый конверт и удивленно поднял брови.

«Вот приедешь, я надуюсь, лопну и все обрызгаю!» — было написано наверху листочка аккуратным почерком сестры. Он усмехнулся и вздохнул. Осваивать эпистолярный жанр ради маленьких девочек… Надо будет расспросить Лили, что она там ей писала. Точно, она пусть пишет письма, а он, так и быть, кое-что растолкует ей по урокам. Кстати, мать молодец, обучила девчонку многим полезным в быту чарам, она почти не отстает от чистокровных. Надо будет еще Лили про Петунью спросить, поступила ли та, куда хотела.

— Темпус, — взмахнул он палочкой и понял, что на остальное времени нет, пора идти на занятия.

Лили встретила его в гостиной. По пути она (и три ее соседки) не переставали удивляться, как он ухитряется ориентироваться во всех лестницах, переходах и коридорах замка. («А подежурьте с ночными обходами пятнадцать лет…») Он вздохнул, входя в класс:

— Если вы хотите научиться сами, пора начинать.

Девчонки печально охнули, но согласно кивнули. И в самом деле, не будет же он их все семь лет за ручку водить.

На трансфигурацию они уже сами искали дорогу, а потому опоздали…

***

Том Реддл, лорд Гонт, блаженно потянулся, подставив лицо солнечным лучам. Клаустрофобией он сроду не страдал, но до чего приятно было очутиться вне родного замка! А главное, наконец ощутить, что действует собственная магия. Он взмахнул слегка заискрившей палочкой, наколдовав «Темпус», и присвистнул. Задержался он прилично. Чем-то заняты соратнички? Хотелось верить, хоть что-то путное из списка они нашли… Надо будет всех собрать. Название поменять идиотское, опять же.

Палочка что-то странное вытворяет — или его магия так изменилась и придется покупать новую? Пообщаться заодно со Стариком Олли… «Но, может быть, — подняла голову паранойя, — палочку стоит брать не у него?.. Хотя поболтать о молодом Принце надо будет определенно. На всякий случай».

Столько дел, столько дел… Он неожиданно тепло улыбнулся и аппарировал в Принц-манор.

__________________________________________________

* Магический квадрат, а если правильно, то Латинский квадрат — игра, изобретенная в XVIII веке Леонардом Эйлером, немецко-русским выдающимся математиком, физиком, естествоиспытателем… Ныне известная как судоку ;))

4. Просто хлеб

Примечание к части

Глава будет неожиданной - это почти что "вбоквел" к основному повествованию, но тем не менее, его необходимая часть.

Старик стоит на мосту. Ветер треплет тонкие седые кудри, делая его похожим на одуванчик: вот-вот улетит. Старик кидает чайкам куски хлеба, которые обычно не успевают даже долететь до черной глади Темзы. Мимо проходят люди, но он никого не замечает. Да и кого ему замечать…

Чайки. Кричат, ссорятся из-за кусков, дерутся.

Одна садится близко. Она кажется немного крупнее и крепче остальных. Она всегда сытая. Самая ловкая, она всегда успевает первой. Самая сильная, она легко отгоняет тех, кто покусится на ее еду. Она смотрит на старика. Оценивает. Может, у него есть еще что повкусней простого хлеба?

На небе ни облачка, ветер разогнал остатки утреннего тумана, но у старика почему-то совершенно мокрые щеки. Он что-то говорит и протягивает к птице дрожащую руку.

Пустую?!

Чайка зло клюет его в палец.

Старик грустно смотрит на тонкий кровавый ручеек, стекающий по ладони, поднимает глаза, встречаясь со злым и бессмысленным птичьим взглядом. Хлопок сильных крыльев обдает ветром лицо.

Улетела… И с криком кинулась в драку за очередной кусок, брошенный чужими людьми.

***

Сколько она себя помнила, Иви всегда мечтала о небе. Когда она была совсем маленькой, ей хотелось взлететь, как парашютики одуванчика. И даже немножко получалось. Иногда.

Когда немного подросла — стала мечтать научиться летать, как бабочка или птица. Или фея… После первой же прочитанной о феях сказки она почти определилась с тем, кем станет, когда вырастет. Конечно, феей, только доброй…

Семья ее не разуверяла. Девочка росла в своем крошечном мирке, состоящем из родителей, игрушек и чудесных книг, а с девяти лет стала, несмотря на сопротивление матери, иногда помогать отцу в магазине. Так она начала понемногу узнавать волшебный мир, но знакомство оказалось совсем не радостным с первого же дня.

Лорд Принц выбирал палочку для дочери. И успел зло пошутить над маленькой полукровкой, когда та захотела было познакомиться с его наследницей. Девочки, едва увидев, сразу потянулись друг к другу, но получили такую жесткую отповедь, что испугались. И Гаррик не смог ничего сделать, чтобы утешить дочь, подвешенную лордом за шкирку в самом темном углу. Даже подойти к ней не мог, пока заклятие не развеялось. Он не был таким сильным волшебником.

Эйлин тоже получила «по заслугам», правда, уже дома, так что об этом никто никогда не узнал. А Иви начала по ночам плакать.

Увы, совсем еще молодые и неопытные родители, оберегающие ее от всего, не понимали, что девочке прежде всего нужно было бы общаться со сверстниками… Гаррик был настолько увлечен работой, что, хоть и любил жену и дочь, внимания им доставалось не так уж много. А маглорожденная Хлоя, натерпевшаяся от волшебников еще в школе и ушедшая оттуда сразу после сдачи СОВ, лишний раз и нос высовывать в большой мир не хотела. Сама Иви после первого все же состоявшегося знакомства со сверстницей, которой оказалась Юфимия Розье, не имела ни малейшего желания повторить что-либо подобное. Но спустить с рук «благородным господам» обиды дочери отец тоже не мог, и юная мисс Розье получила палочку… Особенную палочку.

Таких в его мастерской было уже немало. Хотя мастер всем говорил только о породе древесины и «начинке» палочек, в действительности его изделия состояли более чем из десятка компонентов, а то и сложнее…

А самым интересным для него было исследование влияния палочки на волшебника. Палочка выбирает? Сказки для детей и взрослых. Он был благодарен предкам за это сложившееся веками убеждение. И за фамильное заклинание, способное подогнать палочку под волшебника для того, чтобы та влияла на него, изменяла личные качества постепенно, исподволь. Он мечтал о том, что его палочка создаст гениального волшебника-артефактора — но только из его семьи. Эта палочка была давно готова и ждала своего часа. Пусть первой родилась дочь, она первой и опробует.

А остальные… Чистокровная засранка Юфимия получит хороший урок. Палочка ее сильно ослабит, возможно, до того, что та и детей иметь не сможет. Хотя она довольно сильная волшебница, но надо же на ком-то исследовать свои изобретения. Они и были сделаны для сильных. Принцам, кстати, достался его шедевр — палочка, медленно превращающая мага в сквиба.

Гаррик очень любил жену и дочь. И не забывал никого, кто когда-либо оказался виновен в их слезах. Да и те, кто просто огорчал и обижал их когда-либо, рано или поздно становились клиентами (а значит, и подопытными) знаменитого мастера. У него была хорошая память. Просто отличная.

Много кто уже получил «особенные» палочки от мастера… Кое-что было начато еще отцом. Напыщенные аристократы многого понять не могли, объясняя свои несчастья различными накопленными родом проклятиями. А все было так просто. И никто не мог догадаться, какую роль в жизни мага сыграл совершенно незаметный выступ на палочке или тонкий узор, в котором невозможно было узнать, да что там, даже предположить тщательно скрытые коварные руны. А ему был такой материал для работы! Горячность, внушаемость, самовлюбленность, авторитарность, безволие, алчность… Одна проблема — при попытке сочетать отрицательные черты с положительными палочки чаще всего взрывались. Все же, дерево — простой и честный материал. Гораздо честней, чем тот, из которого сделаны люди…

***

Мама Хлоя, папа Гаррик, братик Джерри, еще совсем маленький, но шустрый, провожали Иви в школу. В Хогвартсе девочка узнала много нового, в том числе о том, что феей ей никогда не стать. Дразнилки, прозвища — вроде «полоумная Иви» или «улетевшая» —

сначала ранили больно, а потом… она почти перестала их замечать. Но иногда она плакала по ночам, и ее несчастное лицо и покрасневшие глазки были замечены одним профессором — еще не старым волшебником, очень-очень добрым.

Он угостил ее чаем со сладостями, немного повспоминал свое детство (надо же, он тоже мечтал летать, когда был мальчиком). Сладкое помогло, словно что-то отлегло от сердца. Вот ведь он не умер от того, что не научился летать, стал взрослым, уважаемым… И она так сможет. Наверное. И будет такой же, как он, хорошей для всех. Ведь он сказал, что в ней главное — ее доброта.

В школе так и не появилось подруг, она все же была слишком домашней девочкой. И лучшей подругой для нее всегда была мама… Самым удивительным оказалось, что и маму этот профессор тоже учил. Было так здорово приходить к нему в гости и говорить о маме, об отце, которого тот тоже давно знал. Иногда он давал ей интересные книги и так хорошо объяснял, если она чего-то не понимала или не могла разобраться. Хотя с первого года, да что там, с самого первого занятия юная когтевранка уважала преподавателя трансфигурации профессора Дамблдора. Ведь он был единственным, кто ее понимал.

В одной из книг, однажды оставленных любимым профессором на столе, ей попалась удивительная вещь, благодаря которой в обычно задумчивых или печальных серых глазах снова загорелся азартный огонек. Девочка узнала об анимагии… И несмотря на то, что учитель ее отговаривал, объясняя, что раннее обращение может быть опасно, все же отыскивала, читала и переписывала все, что могла найти. А обнаружила она многое даже в открытом доступе в школьной библиотеке. И начала пробовать — понемногу, тайком, несмотря на все предупреждения.

На пятом курсе, так и не найдя надежной подруги, она все же обрела кучу приятельниц: с начинающим талантливым артефактором (наконец проявилась наследственная склонность) дружить захотели все. Тем более, что первые ее чудесные вещи были исключительно «для девочек» — зачарованные гребни, ленты, заколки… Она уже подумывала о магазинчике «Все для красоты», пусть сначала это будет отдельный прилавок — отец ведь точно согласится!

Богатое воображение, подстегиваемое неуемной фантазией новых подруг, а главное, неожиданно обретенная популярность — все это принесло свои плоды: Иви постоянно что-то рисовала, плела, точила и все больше времени проводила в библиотеке. Совершенно не подозревая, что ее уже вовсю «делят» между собой достаточно влиятельные семьи… Беда в том, что наследники этих самых семей не желали никаким образом платить своей свободой за появление у них талантливого артефактора. Невзрачной тихой скромницы, к тому же, с немалыми странностями…

А сердечко самой Иви было давно занято. Только через год, когда он уже готовился к выпуску, она из страха, что больше никогда его не увидит, решилась подарить ему амулет. Послала на каникулах, школьной совой, без подписи. Браслет с птицей Счастья… Лучшее, что она сделала за всю жизнь.

Он отгадал и нашел дарительницу, чтобы сказать «спасибо».

И огонек в ее глазках снова погас. Самый лучший для нее человек оказался чужим женихом, причем аж с пяти лет… Но его благодарность — книга по трансфигурации, в которой она наконец нашла то, о чем мечтала. У нее всего две бесценных вещи: эта книга и ее дневник, в котором вся ее пока такая коротенькая жизнь.

***

Иви с матерью медленно переходили Саутуоркский мост. Им редко доводилось так спокойно гулять вместе: только после того, как они навещали дедушку с бабушкой. Даже в свои шестнадцать лет девочка так и не смогла понять, почему они так редко бывают у этих замечательных людей в их небольшом, но таком теплом и уютном доме, полном любви и добра. Почему мама старается дома почти не говорить о дедушке и бабушке и ей, Иви, не дает, словно это какая-то постыдная тайна. Даже после того как ее в школе не раз называли полукровкой, она не понимала, что может быть плохого в таких предках.

Об их походах «на другую сторону» никто не знал, даже отец — не всегда. Но в этот раз прогулка незамеченной не осталась. Не успели они дойти до конца моста, как появились двое «женихов» — те, которые не давали ей покоя весь последний год. У нее закружилась голова. Почему они были вместе? Иви сама не заметила, как они начали спорить. Из-за нее. Как жадные чайки из-за кусков хлеба. Ссора разгоралась, и ее пожар быстро перекинулся на девушку.

«Выбери кого-то из нас. Выбери, выбери… Меня! Нет, меня!»

А как она может, она должна быть хорошей… для всех. Так ее учил Дамблдор — а великий волшебник не мог ошибаться. Ей хотелось закричать и исчезнуть.

Иви умоляюще посмотрела на мать в надежде, что та прекратит этот ужасный, неправильный разговор, что-то придумает, уведет ее или заставит замолчать этих двоих. Но она никак не ожидала, что та вдруг поддержит… ее мучителей!

Хлоя всегда терялась перед аристократами, но теперь, надеясь на хорошую партию для дочки, посоветовала ей… всего лишь принять того, кто больше нравится. А ее девочка вся побелела и побежала прочь, туда, откуда они пришли. И — исчезла? Что-то помутилось в ее сознании: женщине показалось, что дочь прыгнула и, не медля ни секунды, она перелетела через перила моста, не обращая внимания на крики сзади. Она прекрасно умела плавать. Только в этот раз было слишком высоко — удар о воду вышиб весь воздух из ее легких, все тело пронзило болью от удара плашмя, и когда организм рефлекторно сделал вдох, вокруг оказалась только вода…

Когда Гаррика Олливандера привели на опознание, он увидел лишь тело жены, лежащее на берегу. У ее головы сидела крупная чайка, перебирающая клювом влажные, измазанные песком волосы…

Чайка, которую никто не мог поймать… Ни хитростью, ни заклинаниями, ни подманив едой, руками. И которая так и не смогла превратиться обратно в девушку.

Он опомнился через неделю после похорон жены: ради сына. Мальчик буквально вытащил его из… Гаррик и сам не знал, как это называть. Он словно спал наяву. Но надо было жить. Он должен был вырастить Джерри — единственного, кто остался у него.

А ребенок просто взял его за руку и отвел к реке. Достал из кармана хлеб. Три больших куска. Они тогда впервые покормили чаек. Вместе.

А через год, разбирая вещи в комнате сестры, одиннадцатилетний Джерейнт нашел ее дневник. И прочитал, конечно. Только далеко не все понял и принес его отцу, чтобы тот помог разобраться.

А тот понял все. А что не понял, то представил.

Олливандеры никогда не отличались всепрощением… Ни предки, ни отец с сыном.

Палочки были приготовлены для всех. Мастер без труда повторял свои работы, делая их внешне неотличимыми от тех, что уже продал. А мальчик довольно легко мог их поменять — кто же подумает на ребенка? Оборотное же зелье и лучший карманник Лютного — гарантия безопасности сына.

В школе порой собирались многие — и на квиддич, и на турниры, по крайней мере, раз в год там бывали практически все волшебники Британии, кроме самых заядлых отшельников. Но Олливандеров интересовал всего десяток фамилий, и все их представители были в школе. И они пользовались его палочками.

Он возненавидел Дамблдора, загадившего дочке мозги своим невозможным «надо быть хорошей для всех». Крошечное изменение, которое не заметит, не почувствует и не поймет ни один волшебник, — и Великий светлый начнет понемногу сходить с ума. Гаррик знал его слабости и хорошо представлял, что делает. Игрок заиграется. Это будет долго, но сын или внук обязательно увидят результат. Да и он кое-что уже наблюдал. Весьма обнадеживающее.

Он ненавидел сокурсников Иви… пусть и не всех. И, конечно, нашел тех спорщиков, так вовремя сбежавших, когда легко могли бы помочь, и Хлоя осталась бы жива. Дневник дочки подсказал их имена. И позволил догадаться о тех, кто спровоцировал ту встречу на мосту. Ему очень хотелось дожить до того времени, когда род Блэков, наконец, прервется. Может, это даже удастся.

Конец лета — прекрасное время для новых экспериментов. Столько детишек, столько нового интересного материала. Измерения, разговоры и — главное, ненадолго оставить их одних, чтобы увидеть насквозь. Мастер начал видеть людей, как видит палочки. У кого какие слабости, тот то и получит…

Кто сказал, что в каждой палочке два компонента?

Для Альбуса он расщедрился на шесть: всего лишь пара дополнительных штрихов и микроскопический «довесок» в рукояти — и главный чародей ничего не заметил!

А для Принцев… Там работы было больше. Но сложней всего с Поттерами: артефакторы были по природе своей наиболее чутки к мелким изменениям, — придется подарить им то, что значительно усилит их магию. И замаскирует пару других нюансов.

Мастер любовно полировал очередную палочку для юного Джеймса, — который, как он надеялся, будет последним, — когда звякнул колокольчик, и он почувствовал что-то знакомое. Принцы? Не может быть!

Откуда же взялся этот мальчишка? Полукровка, но при этом — Принц? Откуда? Он же почти уничтожил их, как мальчишка посмел?! Девчонка Эйлин, по его расчетам, должна уже быть похожей на собственную тень, если не стать ею!

И, как назло, ничего не запасено для такого случая. Впрочем…

Сейчас он просто продаст то, что быстро сломается в его руках. Что будет провоцировать ее хозяина на конфликты. Таких палочек было достаточно в запаснике. Он обязательно сломает ее в течение года. Или, скорее, ему сломают.

А потом… Он как раз приготовит достойную замену.

Пока же никто ни о чем не должен даже подозревать. Хотя тот волшебник, что сопровождал мальчишку, не родня ему, Том Реддл кое-что, кажется, заметил. Ничего, у него своя палочка и свои… проблемы. Хлоя боялась его во время учебы — теперь его очередь бояться. Пусть у каждого свой страх. Гаррик активировал шесть из девяти амулетов, замаскированных в прилавке.

Если бы Северус видел лицо старого мастера, отошедшего за стеллажи, он бы содрогнулся, несмотря на весь опыт ранее прожитой жизни.

Но мастер сам не заметил, как обернулся Том, буквально на долю секунды. Мастер доверял своим амулетам…

***

— Эй, заканчивай с этим! Хорош мне волосы драть, скоро у меня на голове ты одна останешься. Куда прятаться будешь? В лысину закопаешься?

— Извилиной прикинусь, их у тебя много, — ворчала полномочная представительница самого знаменитого артефакта Хогвартса. — Договор выполняй. Кто мне обещал стирку?

— Может, чистку?

— Может.

— А чем тебя чистить и чем стирать?

— …

— Ну вот. Ты же не обычная шляпа… Не хотелось бы что-то испортить.

— Пф! Меня сами Основатели заколдовывали, что ты против них?

— Зельева-а-ар, наверное. Знающий много новых рецептов.

— Чистки шляп?

— Чего нет, того нет.

— Север, ты с кем разговариваешь?

— О, Лилс, я как раз о письме домой думал. Ты мне поможешь?

Он показал подруге письмо сестры. Та, немного похихикав, села рядом.

— Тебе диктовать?

— А давай попробуем. Сначала для Эбби. Родителям я сам, там и покороче можно.

К его немалому удивлению, Лили перестала его постоянно дергать: чаще всего она просила книги и почти все время просиживала за ними в библиотеке или в гостиной. А может, ее прилипчивость стала незаметной на фоне того, что все первокурсники следовали за ним, словно утята за уткой, по той простой причине, что он лучше всех ориентировался в хитросплетениях переходов этого замка?

Так или иначе, первая неделя прошла тихо и спокойно. Только довольно скучно: на занятиях мало того что не было почти никакой практики, даже палочки не доставали, — ему вообще было нечем заняться. Зато было время осмотреться. Найти Выручай-комнату и пару-тройку тайных проходов. И еще пару помещений, годных для работы, которые оставалось только сделать незаметными для других и, конечно, ограничить к ним доступ. Оказалось, что библиотека содержала гораздо больше интересного, чем раньше. Как он этого в юности не замечал? Но он тосковал о Чертогах… Настолько, что в выходные уже точно собрался в Запретный лес с надеждой вызвать Аша.

Отношения с другими детьми были ровными. Холодновато-дружелюбные по причине своей самодостаточности когтевранцы, часто погруженные в собственные мысли и задумки, оказались удобным окружением. Разве что Лили не хватало общения, но та прекрасно это восполняла с девочками из собственной спальни. Ощутив свободу от ее постоянных вопросов, он, к собственному удивлению, порадовался. Даже Блэку и Поттеру словно было не до него. Джеймс пока только издали бросал красноречивые взгляды на Лили, а Северус вдруг подумал, что Поттеры всегда славились артефакторами… И если Лили это будет интересно… Черт, он никак не мог представить свою прошлую любовь. По крайней мере, эта девочка определенно не была ею. Но ведь это она, это Лили… Как все странно.

Ему не хотелось ни оградить ее ото всех, ни прижать к себе и никогда не отпускать, да что там — даже следа не было тех болезненных переживаний его прошлой жизни… только память. Спокойное знание о том, как все было. И спокойное удивление: каким же он был тогда? Определенно, ненормальным. Или… он был под воздействием? Чьим?

***

— Смотри, наконец-то письмо потолще от Северуса, — позвала Эйлин мужа, отпуская довольную угощением сову.

— Вслух почитаешь?

Женщина кивнула, раскрывая листок.

Слушать без комментариев Алан не смог.

— Что? Он собрался Шляпу постирать? Она сама его попросила?!

— Да, и спрашивает совета, потому что как это сделать, не знает никто. Даже сам заинтересованный… э-э… головной убор.

— Может, лучше сперва сухую чистку попробовать?

— Спросить бы у кого…

— Ты тоже о нем подумала?

— Да, я бы посоветовалась. Все же лорд Гонт — очень знающий волшебник.

— Ну да, особенно большой специалист по чистке и стирке, — фыркнул Алан.

Эйлин рассмеялась.

— Думаешь, он сам ему не напишет?

— Думаю, уже написал.

***

Она была самой сильной и крупной. И ловкой, что всегда помогало отвоевать самый лучший кусок. Остальные птицы прилетали и улетали, они были другими. Глупыми. Может, потому что так мало жили. Просто не успевали поумнеть. Поэтому у нее никогда не было пары.

Она привыкла к тому, кто приходил их кормить каждое утро. Вот уже который десяток лет. Сначала с мальчиком, потом один. Она не знала, куда делся мальчик. Но иногда появлялся похожий на него мужчина.

Она умеет считать. Иногда ей хотелось подлететь к старику поближе, коснуться его крылом, но птичьи инстинкты твердили, что любой человек — не только еда, но и опасность.

Она чувствовала, когда пищу не стоило есть. Такого не мог никто из окружавших ее чаек и крачек. Поэтому она выживала — всегда.

Она с интересом смотрела на людей, в глубине птичьего сознания мелькало что-то вроде воспоминаний. Нечто, дававшее ей надежду: когда-нибудь тот старик сможет расправить крылья. И что-то ей объяснит. На ее языке. Но пока только ловила знакомые звуки, но не могла разгадать их смысл.

Ей хотелось оказаться с ним рядом, ближе… Что-то внутри нее тянулось к его рукам, но хоть бы раз он принес не просто хлеб. Может быть, тогда птичий инстинкт ненадолго смолкнет?

5. Уловимые мстители

— Как же он меня бесит! — Сириус ударил кулаком о косяк, зашипел и потряс рукой.

Джеймс вполне поддерживал ярость друга. Первокурсник-ворон раздражал до невозможности. Еще эта рыжая девчонка, зацепившая его с первого взгляда в поезде. На неделе он улучил момент, чтобы взглянуть на ее магию через фамильный артефакт, и просто обмер: она оказалась идеальной. Так что не зря он обратил внимание, не зря — фамильное чутье не подвело. А она ходит хвостиком за этим… гадом. Только что в рот ему не смотрит. И это когда рядом есть он, Джеймс Поттер!

Придурком чертова ворона назвать не выходило: в любой словесной стычке непонятно каким извращенным способом идиотом оказывался отнюдь не Принц, а его оппонент. Уж он-то на это насмотрелся, спасибо Сириусу.

Довести до дуэли? Или до кулаков? Не зная способностей противника, не стоило. Это в него вбили раньше, чем научили обращаться с любым оружием: единственный наследник, поздний ребенок. Да, хотелось бы иметь причину намять бока чернявому, но… не получалось. Выходило только так или иначе сесть в лужу. Учитывая почти постоянную компанию в лице рыжей, да и других когтевранцев, Джеймс рисковать потерять лицо не хотел. За него старался друг, но рано или поздно он сорвется. Скорее рано.

— Корчит из себя взрослого, — Сириус шипел, будто уроки брал у змея Слизерина.

— И все мелкие рейвенкловцы за ним хвостом ходят, — мрачно зыркнул приятель на выходящих из-за «синего» стола школьников.

— Ну, как я понял, тебя интересуют не все, а одна.

— Я бы…

— Что?

— А, даже не знаю, что еще придумать. Хоть бы раз он один куда-то пошел. Или сумку оставил, у меня сюрпризик есть. О, может, в библиотеке?

— Ага, мадам Пинс нам руки вырвет и вместо ног вставит.

— Сумку в библиотеке он всяко оставляет, болван!

— Ага, а рядом вечно кто-то из воронят трется. Или рыжая твоя. Ты, наконец, объяснишь, чего на нее залип?

— Не здесь. Доедай давай и пойдем.

***

Директор Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс», кавалер ордена Мерлина первой степени, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов пребывал в глубокой задумчивости.

Обычная процедура — досмотр вещей в этом году — впервые за все время его директорства приподнесла неприятный сюрприз.

Что? Досматривать плохо? Да это же совершенно необходимая мера, принимаемая исключительно ради блага детей! И ничего никогда не исчезает, вещи школьников неприкосновенны. Только пополняются листочками директорские досье. Он же должен знать, от кого чего можно ждать в этом году… Многие детки-то ведь не простые!

А в этот раз ни один из эльфов вверенного ему замка не смог открыть пару отделений в сумке первокурсника. Даже он — Он! — не мог снять эту защиту! Взломать, конечно, мог, но… пока светить свой особый интерес не стоило.

Неизвестный волшебник почти такой же силы, как он сам. Не хотелось бы с таким объясняться. Но знать, кто это, — необходимо.

Кто бы ни зачаровал Северусу Принцу его вещи, это определенно не могла быть его мать. Не ее уровень. Отчим тоже не мог, как маг он ненамного сильнее Эйлин. Но кто тогда? На ум приходил только один волшебник такого класса.

Дамблдор слышал, что Эйлин встречалась с Томом в министерстве, скандал ему передавали чуть ли не в лицах, восхищаясь смелостью и глупостью женщины. Неужели после этого они стали общаться? И куда снова подевался Том, точно не выезжавший из Англии, где он затаился и что готовит? Директор много раз корил себя за свой просчет и продолжал чувствовать ответственность за бывшего ученика. Жаль, что он не принял его преподавателем: было бы несколько спокойнее, будь Том на виду. Но кто бы мог подумать, что он получит-таки наследство? Да, к юному Принцу необходимо присмотреться, он может стать очень важным ключиком ко многим интересным вопросам.

Он долго рассматривал его за столом через свои очки-артефакты, хотя было довольно неудобно: почему-то ребенок все время устраивался вдали от преподавательского стола. Ничего особенного не разглядел, все на среднем уровне.

Зато заметил его подружку, буквально переливающуюся магией, и взял на заметку. Магглорожденная. Ее предки не могли помочь мальчику. Пригласить ее к себе? Его? Обязательно, только нужна хоть какая-нибудь причина. А мальчик слишком спокойно себя ведет, словно не раз бывал в этом самом замке. Ни с кем не конфликтует и почти никогда не бывает один, хоть и не похож на того, кого можно было бы назвать «душой компании». Это, скорее, про девочку.

Кстати, о душе компании… Интерес юного Поттера к Лили Эванс директор заметил. Так же как и его шушуканье с Блэком. И то, что оба претендовали на лидерство среди первокурсников Гриффиндора, притом ничуть не ссорясь друг с дружкой. Блэк на вторых ролях, невероятно… И чрезвычайно удачно. Хоть одного мальчика из этой темной семьи есть шанс направить к свету, а Поттеры сами все для этого сделают. Останется немного простимулировать Джеймса, чтобы тот пошел дальше своего отца.

Дамблдор вздохнул. Представителей темных родов становилось все меньше и меньше. Так хотелось сохранить ценнейшую наследственность и кровь от гибели! Он верил, более того, уверен был в том, что если бы они перешли на светлую сторону, то могли бы спастись. Увы, старшие поколения так и не оценили его заботы. Но хотя бы младших он спасет. К счастью, он все же — директор.

***

— Он на восьмой этаж вчера вечером ходил. Брэдли с Белби его спрашивали, что он там мог забыть. А я случайно услышал, — Сириус склонился к другу, чуть не накрыв его своими волнистыми волосами.

— И он что ответил? — Джеймс чуть отстранился и потер нос.

— А ничего!

— А мы все же сходим.

— Сегодня?

— Сразу после занятий. Надо будет сперва осмотреться.

— И оставить парочку твоих сюрпризов?

Джеймс зло хмыкнул:

— Я бы пяток поставил. Надо узнать, на что он вообще способен.

— Тогда надо проследить за ним!

— Вдвоем? Неудобно. Как назло, у нас никого на его факультете нет…

— Можно своих припрячь. А давай этого, болезного? Наймем!

— Люпина, что ли? Ха. А мысль. И еще этого, мелкопухлика. Почти такой же драный.

— Питера? Годится. Один час — один сикль?

— Да вот еще, десяток кнатов, и хватит. Видел, в чем они ходят? Мы ж их просто облагодетельствуем.

— Но все отработают. Голова!

В красно-золотой гостиной было, как всегда, шумно. Растолкав небольшой кружок первокурсников, поддразнивающих одного из своих, приятели нашли тех, кого хотели. Джеймс взял под локоть покрасневшего Люпина (конечно, дразнили именно его) и подмигнул Блэку, показав глазами на невысокого крепыша, который стоял вроде бы в общем круге, но вроде как бы и сам по себе. По очереди они вывели в коридор каждый своего будущего помощника и разошлись в разные стороны.

— Люпин, заработать хочешь? Деньги честные, время твое. Следишь, куда ходит Принц, этот чернявый с Когтеврана, ну, ты понял, и говоришь нам. Отчет два раза в день. Сикль за день.

— А домашку когда я делать буду?

— Два сикля. И дам посмотреть свою.

— Слово?

— Слово.

— А если правила придется нарушить?

— Как?

— Ну… попрется он куда-нибудь не туда?

— Если сможешь последить час после отбоя, двойная оплата, идет? А если один куда пойдет, срочно ко мне.

На ужине Северус буквально кожей ощутил повышенное внимание со стола Гриффиндора. Ну-с, начинается? Но кто же так глазами-то буравит… аккуратнее надо. Периферическим зрением он заметил, как быстро вышли из-за стола Поттер и Блэк, спокойно поднялся и последовал за ними. Тем более, ему было по пути: парочка охламонов рванула на восьмой этаж. Он не торопясь двинулся за ними.

— Вечер добрый, Поттер, Блэк, — два безукоризненных кивка. И едва сдерживаемая радость: Поттер быстро убирает руку из сумки, а Блэк — из кармана, а на лицах явная досада. Ничего не успели, значит. Но все равно стоит быть осторожным.

— Ты чего за нами приперся?

Поднятая бровь.

— Я часто здесь гуляю. Тихо, спокойно. Вы в какую сторону собрались?

— Тебе какое дело?

— Чтобы пойти в другую.

— Что?

— Что именно непонятно?

— Мы идем туда, — Поттер махнул рукой в сторону картины с троллями.

— Прекрасно, — он повернулся, не глядя на опешивших недоброжелателей и сделав легкий, но надежный невербальный щит. Что-что, а колдовать в Хогвартсе было легко до безобразия.

— Мы передумали! — минуту спустя обогнали его два идиота.

Северус, едва сдержав фырканье, пожал плечами:

— Замечательно, — развернулся и пошел обратно.

— Эй, Принц! Ты ничего нам сказать не хочешь? — его снова догнали.

— А надо?

— Какого ты тут…

— Какого и вы.

— Тебе что, правда все равно?

— Что именно?

— Куда идти.

— Ну, естественно. Этаж-то образует единый периметр.

— Что образует?

— Да вы гуляйте, сами все увидите.

— А если мы с тобой пойдем?

— Вам моей компании захотелось? — как можно более искренно изумился Северус, наблюдая, как наливается краской лицо Блэка. Самому стало интересно, что же дальше.

Поттер схватил приятеля за руку, и тот только скрипнул зубами.

— А если бы и так?

«Во дает…» — подумал Северус и, пожав плечами, бросил:

— Ну пошли.

И быстрым шагом рванул вперед по коридору.

Когда, обойдя этаж, они вернулись на то же место возле лестницы, Блэк не выдержал:

— Зачем ты это делаешь?

— Хочу хорошо знать замок. Где тут и что.

— И много интересного нашел?

— Да есть кое-что.

— Например?

«Детиш-ш-ки… Глазенки-то горят. Сдать им, что ли, пару проходов? Тупиковых, точно. Нормальные пусть сами ищут».

— Пара проходов есть. С шестого этажа на третий. И отсюда на шестой.

— Где?!

— А сами не увидели?

— За рыцарем?

— За картиной?

— Я и так подсказал, вас еще и за руку отвести, что ли? Сами не сможете?

Мальчишки унеслись, а он только усмехнулся. Какие враги — так, детишки-лоботрясы. Ничего, пусть помучаются. Проход вниз закрыт отличнейшей иллюзией ниши. Он прошел сколько положено возле картины с троллями и оказался в Выручай-комнате. Дело было хоть и небольшое, но важное. Он собирался вызвать Аша.

Отклик показался неимоверно далеким, и фестрал не пришел. Видимо, замок экранирован и для таких существ. Странно, патронусов-то тут на уроках вызывали. Да что же это он все по имени-то зовет!

— Экспекто патронум!

Бестелесный Аш серебристым облачком сорвался с палочки.

— Где враги?

— Просто хотел тебя увидеть.

— Я не могу здесь быть в обычной форме.

— А где смог бы?

— Вне антиаппарационного щита. Мне его не пройти.

— Запретный лес подойдет?

— Да, если отойти подальше за хижину лесника.

— Попробуешь пронести меня в Чертоги завтра?

— С утра?

— Да, я бы вышел, пока все спят.

— Хорошая мысль. Раннее утро — не время охоты.

Аш растворился в воздухе, а Северус подошел к двери.

— Гоменум ревелио.

Прекрасно, поблизости никого. Он вышел и отправился к себе, но на лестнице его поймали злющие гриффиндорцы.

— Ты где был?

— Там, где и вы.

— Почему мы тебя не встретили?

— А должны были?

— Мы навстречу друг другу пошли, и никого на этаже не было!

— А проход?

— Где?! Нет прохода! Ты наврал!

— Вы в курсе, что бывает за подобное обвинение, наследник Блэк?

— Сириус, помолчи!

А неплохо у Поттера получается дрессировать этого недопеска.

— Покажешь — и никаких претензий.

Северус подумал и ухмыльнулся:

— Покажу, но с каждого по услуге.

— Давай! — рявкнул Сириус.

— Ты… ты вообще? — Поттер, похоже, растерялся от его наглости. Да, он определенно умней своего приятеля.

— А вы нет?

— Что мы нет?

— Вы не вообще, вы слегка. Может, вам еще и план замка со всеми проходами на халяву нарисовать?

— А можешь? Не на халяву?

— Нет, конечно.

У Джеймса в глазах мелькнул какой-то азарт. Хм, уж не это ли — рождение идеи о карте мародеров?

— Ладно, давай. Я, Джеймс Флимонт Поттер, клянусь оказать сопоставимую услугу Северусу…

— Тобиасу…

— Тобиасу Принцу, если он…

Когда они разошлись с шестого этажа по своим гостиным, Северуса, наконец, тоже огорошили.

— Я прошу прощения за обвинение, — выдавил Сириус.

Блэк умеет извиняться?! Так-так, эмоций поменьше… вдох, выдох…

— Принимаю, наследник Блэк, — кивнул тот в ответ.

Ощущение, что с Блэком что-то не так, не покидало. Сознание пятилетнего у мальчика одиннадцати лет — то есть, в том возрасте, в котором соображать, вроде как, положено уже. Причем нормально соображать!

Слишком странное помутнение мозгов…

***

Утром Северус, никого не разбудив, смылся в Запретный Лес, без труда миновав в осенних предрассветных сумерках пару неизвестно чьих — скорее всего, директорских — «сторожков» и не встретив ни Филча, ни миссис Норрис: в полшестого утра все предпочитали уютную постель. Придется стать жаворонком, наверное.

Впрочем, если неплохо платят, а деньги нужны, можно и побыть ранней пташкой. По крайней мере, самый маленький из первокурсников Гриффиндора был в этом уверен. И не прогадал.

— Джеймс! — запыхавшийся пухлый мальчишка упал бы, если б не ухватился за руку Поттера, проснувшегося от стука распахнутой двери и моментально севшего в кровати. — Принц пошел в сторону Запретного леса!

— Чтоб его! — дико недовольный Джеймс натягивал штаны. Сон слетел мгновенно, сменившись предвкушением чего-то особенного. Нет уж, денежки он не зря вложил, а выспаться и днем можно. — Давно?

Поттер незаметно вытер ладонь: потные пальцы нового «вассала» вызывали брезгливость.

— Только что. Я сразу вышел за ним, а когда он ускорился, побежал к тебе.

— Молодец, держи!

Джеймс резко поднялся, достав руки из карманов, монетка блеснула серебристым боком и опустилась уже в карман Петтигрю, когда ее бывший владелец вылетал за дверь с криком:

— Сириус, за мной!

Лохматый, сонный и дико ругающийся Сириус метнулся вслед.

***

Северус, насвистывая «Yellow Submarine» (вот же привязалось!), бодро шагал в сторону Запретного леса. Недалеко от избушки Хагрида он притормозил, задумавшись, не накинуть ли дезиллюминационные чары — лесник иногда был существом труднопредсказуемым. Но прохладный утренний ветерок донес отзвуки равномерного богатырского храпа, и мальчик спокойно пошел дальше. Собаки у лесника пока не было.

Уже заходя в лес с опушки, он автоматически бросил взгляд через плечо.

«Привычку проверять хвосты, пожалуй, искоренять не стоит, — подумал Северус, увидев мелькающие в высокой траве возле тропинки две темные макушки. — Ох и влипнет же кое-кто. Да, и во что только не влипнет, — вздохнул он, — а отвечать кому? Ему? Вот уж дудки. Но если с ними что-то случится, а вероятность этого — чем дальше в лес, тем… толще акромантул».

Снейп хмыкнул и одернул сам себя:

«Тьфу, Северус, ты больше не учитель! Когда еще появится такая шикарная возможность отомстить?»

Кому и почему мстить — эти обормоты в этой жизни пока еще ничего особо плохого не сделали, хоть и явно хотели.

Вот и отучить единым махом, почему нет?

— Здравствуй, шиза, здравствуй, моя леди, — пробормотал он, уже совсем было собравшись вернуться и настучать по двум дурным нечесаным башкам. Пропадут ведь, как зайчатина в рагу.

— О чем задумался, дружище?

Аш возник, словно из воздуха сконденсировался.

— А, привет, — потрепал его по холке хозяин. — Да вон, видишь, двое?

И после согласного фыркания фестрала спросил:

— Ты тут давно?

— С ночи. Уж очень у вас тут лес занимательный. А потому у меня вопрос: ты уже приготовил, куда будешь свою тушку на время пребывания в Чертогах складировать?

— Мля. Что, совсем негде?

— Да как тебе сказать… Можно, конечно, и в дупло, но не факт, что к тебе в него никто не придуплится.

— Остришь? А еще варианты?

— Охранник тебе нужен. И лучше не один. Душевные тут места.

Северус вздохнул. Ну как он мог раньше не подумать! Не иначе как в детство впал или с Блэка налиняло. Он хотел было проститься с приятелем и уйти, но фестрал остановил его:

— Цени мои связи, о юный друг.

И он впервые в жизни услышал зов фестралов. Это было нечто среднее между ржанием и рычанием и пробирало не на шутку: мурашки по спине прошлись табуном. «Видимо, еще и инфразвук», — подумал Северус, стряхивая оцепенение. На поляну вышла добрая дюжина фестралов.

— Ну что, юноша, будем знакомиться?

— Вы все… разумные?! Но почему тогда…

— Таскаем кареты? Почему бы и нет, тут так мало развлечений.

— И мяско у тебя было вкусное. Только мало.

Северус развел руками:

— А я не взял! Но и подумать не мог…

— Для друга мог бы и припасти, — вставил веское слово Аш.

— Я исправлюсь.

А что оставалось делать, только каяться. И просить новых знакомых избавить его от соглядатаев. Ну, а о том, чтобы его посторожили, Пепел договорился еще ночью.

***

Старательно пытающиеся слиться с травой после ужасного крика гриффиндорцы дружно вздрогнули, услыхав шелест травы и ощутив легкие шаги по направлению к ним. Они слегка подняли головы, но никого не увидели, пока невидимые ноги не примяли высокие стебли рядом с самым носом, а сами мальчики затылками не ощутили чье-то мощное прохладное дыхание.

— ААААА!!!

Крики Блэка и Поттера прервались через долю секунды, но Северус все же успел бросить заглушающие чары. И не без удовольствия смотрел, как те повисли, взятые за шкирку чудесными зубками фестралов.

— Остолбе.! Кха!

— Протего!

— Депуль.! Кхе-кхе, гррр…

«Чему-то их дома все же научили», — подумал Северус, когда фестралы швырнули мальчишек на землю, развернулись и обеспечили себе покой и безопасность легким прицельным движением копыта задней ноги.

— Куда их?

— К Хагриду, — озарило Северуса.

Хотелось надеяться, что они оклемаются уже после того, как лесничий проснется и увидит на своем крыльце сюрприз. Да и место в любом случае — самое безопасное. Фестралы оценили.

***

— Джеймс! Джеймс!

— Уй… чего тебе? — подросток поднес руку ко лбу. — Голова раскалывается…

— Надо валить отсюда! Вставай! Быстро!

— Сири, достал.

— Идиот, щас выйдет Хагрид, отработками не отделаемся. Он же всем расскажет!

Парни встали и, слегка покачиваясь, пробежали до ближайших кустов.

— О, у тебя тоже, — Сириус непочтительно ткнул приятелю в середину шишки и присмотрелся. — Бля, это же копыто. Здоровенное! И кто это был? Я чуть не обделался. Жуть.

— Может, единороги?

— Почему мы их не видели?

— А может, те, которые кареты везут… как там их… — Джеймс зашипел. — Больно, урр-роды.

— Интересно, что они с этим сделали.

— Ха. Вот будет весело, если и ему в лоб прилетело.

— Тогда почему он не тут?

— Может, раньше очухался.

— Ага, и слинял.

— Может, за помощью пошел?

— Что?! Он же нас сдаст…

— Смотри! Там народ какой-то вышел.

— Прячемся нафиг.

— Куда?!

— В лес!

— Офигел? Я не хочу туда больше!

— А к МакГонагалл на выволочку хочешь? Еще и родителям напишет!

Сириус сглотнул. Он никуда не хотел. Вот бы в свою башню перенестись, но мечтать не вредно.

— Ну и что, нормальный лес! — минут через пять прогулки Джеймс начал интересоваться окружающим.

— Ну да, ничего такого, — вторил приятель. — Что тут запретного-то? Тропинка, как в парке. Деревья… Ну да, старые, большие. Темновато. А так ничего.

— Тихо как…

— Ну так в лесу осенью всегда тихо.

— А ты прямо такой знаток?

— А ты ни разу возле поместья в одиночку не гулял, да?

— А… как-то нет. Ты приезжал, но тогда тихо не было.

Сириус заржал:

— Да, мы с тобой не зайчики. Как выйдем, так выйдем. Все услышат, ясное дело.

— Может, назад? Там вроде не за нами, в сторону свернули.

— Старшекурсники в Хогсмид пошли. А давай к Хагриду зайдем?

— На фига?

— Скажем, что к нему ходили!

— Точно. Только вот зачем?

— Пошли, по дороге придумаем.

И никому из них не пришло в голову, что пауки передвигаются совершенно бесшумно…

***

Северус, мерно покачивающийся на спине фестрала, вернулся «в этот мир», вооруженный парой ценных рецептов (для стирки и чистки ее высочества Шляпы, которая ему уже жить нормально не давала, требуя обещанного). Ухитрился даже разжиться почти всеми наиболее редкими ингредиентами к ним. Да-да, из того самого собственного садика-огородика.

Но как ни хотелось побыть в Чертогах еще хоть немного, задерживаться было нельзя.

— Очень вовремя ты глаза открыл, — информировал его один из охранников. — Те двое очнулись и поперлись в лес. Правда, ходили недолго, возле первой поляны, и уже к замку пошли. Только ими пара акромантулов уже минуту как интересуется. С гастрономической точки зрения.

Северус выругался. И зачем эти идиоты в лес поперлись! Вот как теперь все это разгрести и не засыпаться? Поттер, может, и выдержит, а если Блэка «Обливиэйтом»… прямая дорога в Мунго. Тьфу.

— Идеи есть?

— Мы на эти шипы не пойдем.

— А если под щит — и унести кретинов?

— Это можно. Если что, перепрыгнуть тоже сумеем. Там не самый крупняк, середнячки.

— Ты на меня, — подставил спину Аш, — и держишь щит на нас троих.

Второй фестрал, темно-серый с серебристым отливом, встал рядом.

— Идем.

— Джейми! Это что за хрень?

Сириус показал на толстые серые нити, перетянувшие тропинку на пути обратно.

Джеймс подобрал веточку и бросил.

— Прилипла…

Через секунду пара синих и пара карих глаз встретились каждая с четырьмя… Ноги моментально стали ватными, а вопль о помощи (или, скорее, крик ужаса) застрял в горле намертво. Мальчишки обернулись было, чтобы бежать, но увидели, что ближайшая часть поляны уже затянута теми же нитями так, что проскользнуть не удастся. А по нитям к ним пробирается еще пара пауков поменьше.

Не думая ни о чем, они рванули в последний просвет между деревьями, но, заметив что-то темное и огромное, притормозили. Здоровенная жесткая лапа с глянцевито блестящими шипами протянулась было к ним… И тут их снова схватили за шкирки, резко дернули вверх, прямо в воздух — и они плавно перенеслись через паутину. Еще десяток таких словно бы растянутых в воздухе скачков — и они снова возле хижины лесника. Доля секунды — и они врываются внутрь, тщательно закрывая дверь.

Северус, посмеиваясь, слез с Аша и не забыл поблагодарить его и новых знакомцев.

— Приходите еще, с вами весело, — пофыркивали их добровольные помощники.

— А с вами еще и безопасно. Так что обязательно придем. С мясом.

***

— О, ребятки! Решили навестить лесника? Вы с какого факультета?

— П-привет, Хагрид! С Г-гриффиндора мы.

— О, самый лучший факультет! Его же сам Дамблдор заканчивал!

— Да-да, мы з-знаем.

— А что это вы… никак, испугал вас кто?

— Да тут вот ему, — Джеймс кивнул на Сириуса, поправляя ему волосы, чтобы получше скрыть лоб, — страшный сон приснился. Про лес.

— Ага, — поддержал приятеля Блэк, отчего-то ставший абсолютно немногословным.

— Ему пауки приснились, такие огромные…

— А, это акромантулы… Они очень умные. И редкие. Самого старшего я еще во-от такусеньким…

И мальчишки в течение получаса с ужасом внимали рассказу про Арагога и его семью. Рассказ изобиловал животрепещущими подробностями, но особенно помог проникнуться ответ лесника на вопрос о том, чем такая орава питается.

— А кого поймают, того и едят. Да им не больно, их паутина это… обрабатывает, ну, и яд, само собой, они быстренько полужидкие становятся. И не чувствуют ничего, когда их высасывают.

Джеймс, сдерживая рвотный позыв, взглянул на позеленевшего друга. Тему надо срочно менять, а то неровен час…

— Хагрид, а про невидимых лошадей ты что-то знаешь?

— Про фестралов-то?

***

— Ты куда?

— В библиотеку!

— Сири?! Обед же скоро! Я жрать хочу!

— А я хочу видеть, наконец, какая холера меня сегодня за шкирку таскала! — сверкнул Блэк почти безумными глазами.

— А-а. Пошли. Я тоже хочу. Ну, эй, все ж закончилось, ты чего?

— Противно. Знаешь, какая жуть, когда тебя вот так… А ты даже не видишь, кто.

Джеймс передернул плечами. Ему тоже было не по себе.

— Сири… Кажется, я нашел…

Побледневший Джеймс протянул другу книгу. Взглянув на страницу, тот сглотнул:

— Мля… И вот такая… такие… зубы… мл-ик…

— Знаешь, кажется, хорошо, что мы их не видели.

Сириус молча кивнул.

— И ЭТО нас спасало. От пауков.

Есть не хотелось.

Джеймс потянул его за рукав.

— Куда?

— На обед.

— Не хочу.

— Принц.

— Думаешь?

***

Только многолетняя выучка двойного шпиона помогла Северусу не улыбнуться — да что там, не заржать в голос, — когда он заметил уставившихся на него двоих гриффиндорцев с бледно-зелеными потрепанными лицами. А, да, и побитых. Ну что ж, шишки и синяки — мелочи по сравнению с сохраненными жизнью и здоровьем.

6. Большая стирка

Лили было обидно. Ее приятеля не оставляли в покое: рядом с ним постоянно кто-то был, его все время о чем-то спрашивали, он отвечал, а она… Дала слово. И теперь не должна ему мешать. Но это же нечестно, когда у ее друга находится время для всех, кроме нее! Она снова посмотрела на группу собравшихся возле стола однокурсников, и на глаза набежали слезы. Девочка часто заморгала и отвернулась: надо было собрать сумку. Профессор трансфигурации терпеть не могла опозданий. Впрочем, как и все остальные профессора…

— Ты собралась?

Эванс обернулась и уже хотела было высказать приятелю… А что, собственно, высказать? Что он ее не замечает? А должен? Да, точно, Эбби бы именно так и спросила. Умной не по годам маленькой подружки ей иногда очень не хватало.

Северус закинул на плечо ее сумку:

— Пойдём?

Лили кивнула.

— У тебя что-то случилось?

— С чего ты так решил?

— Ты выглядишь расстроенной.

— Я не желудок, чтоб расстраиваться.

— Привет от Эбби, да? — усмехнулся Северус. — Ну, тогда огорченной или сердитой.

Лили улыбнулась. Все-таки он замечает ее. И даже ее настроение. Это было приятно, но надо же что-то ответить… Или не надо?

— Так, ерунда.

Она вздрогнула от того, что приятель вдруг зашипел, словно от боли, и вцепился пальцами в свои волосы.

— Ты что?

— Да вот, мысли бегают и кусают, — отшутился тот. — Хочешь, поделюсь?

И тут же что-то переложил со своей головы на ее. Кожу за ухом слегка укололо. Лили фыркнула и протянула было руку к волосам, но он поймал ее и дальше они уже пошли, держась за руки. Точнее, побежали — времени было в обрез.

— Ути, какие, жених и невеста… — не преминул высказаться кто-то из пуффендуйцев, как только они подошли к классу. Лили ничего не могла ответить, переводя дух, а Северус, глубоко выдохнув после бега, наклонился, упершись одной рукой в колено, и постучал себе пальцем по лбу, укоризненно глядя на паренька.

— Зато успели, — Лили вскинула голову. — И вообще, воспитанные люди завидуют молча.

— Да ладно, где Макэвой, а где воспитание, — пожал плечами Северус и они прошли в класс, не глядя на покрасневшие щеки мальчика.

Юный Принц блаженствовал: наконец-то в голове стало тихо. Никто не делился впечатлениями по любому мало-мальски интересному (и не обязательно — ему!) поводу, никто не лез в его мозги. Особенно тяжело дались первые дни после похода в Запретный лес, он вспоминал их с содроганием: Северусу казалось, что мозги ему проели напрямую. Чертова Шляпа чихвостила его как могла, а могла она много. И не обращала никакого внимания на то, что в ответ слышала лишь: «Узнал о себе не очень много нового. Но вот эти слова запишем, да?». А еще она теперь упорно напрашивалась к нему в Чертоги…

— Как ты это себе представляешь? Я краду главный артефакт школы и радостно покидаю ее стены, как первый из воров? Да тебя все равно отберут! И что потом я буду делать без диплома? Помощником в аптеку, варить бодроперцовое, и то не возьмут.

— В Чертогах проживем!

— Ага, месяц, пока не умру от истощения. Ты забыла — физическое тело остается здесь! И вообще, у меня есть и другие дела.

Но заткнуть ее было нереально. Хорошо хоть, на время его общения с другими замолкала. Еще во время занятий помалкивала, конечно, но порой комментировала так, что «носитель» несколько раз уже получал замечания. Поэтому пришлось ему вынужденно сменить привычный стиль поведения, и теперь однокашники постоянно вились вокруг, рассказывая, спрашивая, теребя его почти по любому поводу и даже без оного. Это напрягало и утомляло, в конце концов. Хоть и было попроще, чем все время общаться со Шляпой… Исключение составляла, как ни странно, Лили, предпочитающая молчание. Как он был ей за это благодарен!

И вот, наконец, его голова свободна. Счастье-то какое.

Что бы ни нашла Шляпа в голове его подруги, перебравшись туда, она оказала ему огромную услугу. Он хотя бы придумает, что сделать, чтобы не возвращать ее снова себе. Может, подружить их с миссис Норрис?

Он искоса сочувственно посмотрел на Лили. Не похоже, чтобы Шляпа активизировалась… Девочка совершенно спокойно себя вела, словно ничего не произошло.

— Лилс, ты как?

— Нормально… А почему ты спрашиваешь? — удивленный взгляд.

— Голова не болит? Голосов в ней нет?

— Какие еще голоса? Нормально все… А что, должны быть?..

Только следующим утром он удивленно смотрел на подругу детства: в медно-рыжей шевелюре темнела странная черная прядь…

***

Девочка металась во сне: то словно с кем-то спорила, то крепко обнимала подушку. Она была похожа на ребенка, смотрящего в кинотеатре увлекательный фильм, только не произносила ни звука. Определенно, это не было кошмаром, просто слишком яркий, слишком правдоподобный сон. Проснулась она уже не совсем такой же, какой была. Но никогда и никому Лили Эванс не рассказывала, что же ей приснилось: так в ее жизни возникла первая настоящая Тайна. Осталась только запись в дневнике, надежно скрытом чарами мистера Далтона.

— Ой, Лили! Что с твоими волосами?

— Тебя прокляли?

— Тебя заколдовали?

Соседки по комнате потащили еще сонную девочку к зеркалу. Увидев свое отражение, Лили задумчиво коснулась пальцами черной пряди и улыбнулась, вспоминая сон — не совсем сон:

— А что? Мне нравится! Необычно и, по-моему, так даже красиво!

А между ее пальцев незаметно выскользнула тонкая черная нить…

— Лайза, а хочешь, я покажу тебе все бытовые чары, которые я знаю?

— Спрашиваешь! Конечно! Ты правда меня научишь? Ли-и-ил, за мной не станет!

— Если честно, не знаю, какой из меня учитель, — рассмеялась девочка. — Но то, что умею, покажу и объясню, что смогу. Так, как меня учили.

Лайза Бакер, маглорожденная, давно чувствовала себя неловко: без умения мало-мальски колдовать и без знаний о волшебном мире жить в школе было не очень приятно. Спасибо соседкам по комнате, что выручали ее с бытовыми чарами и хоть что-то объясняли. И Принцу спасибо, за то, что он их по замку водит. В одиночку девочка вообще выходить не рисковала: замок только в первый день вызвал восторг и восхищение, а потом исключительно пугал и доставлял массу неудобств. И хотя всем было сказано, что с любыми вопросами можно обращаться к старостам… Поди их поймай еще!

За завтраком Лайза задумчиво посматривала на ребят за соседним столом: там были две девочки, вместе с которыми она ехала сюда, — тоже из обычных, то есть, магловских семей. Встречаясь в коридорах, они здоровались и несколько раз обменялись впечатлениями. Проблемы были общими. Может, поговорить о них с этой везучей Эванс?

***

Филиус Флитвик, профессор чар, декан «самого умного факультета» не знал, куда глаза от стыда спрятать. Почему эта совершенно необходимая и здравая мысль не приходила ему в голову раньше?! Как он мог быть так слеп? Обыкновенная первокурсница, да еще маглорожденная, ну ладно, обученная Эйлин Принц, а… Кстати, как это Эйлин вообще могла обучить хоть кого-то? Он помнил эту недалекую девицу — ленивую, да что там, туповатую. Что произошло, кем она стала, если эта девочка, чей живой ум он уже успел оценить, так восторженно о ней отзывается? Надо дождаться каникул и встретиться с этой, безусловно, интересной дамой. Да, и справки навести.

Он предоставил свой класс в пользование небольшой девичьей группы «Выручайка» без разговоров. Также безо всяких условий согласился приходить к ним на один час и отвечать на вопросы. И после первого же занятия посмотрел на это дело совершенно другими глазами. Да где же были они все и где были их мозги?! То, что делала эта девочка, надо было начинать давным-давно… На столе Мастера Чар появились новые листы, помеченные как «Введение в магический мир: адаптивный курс для маглорожденных волшебников и сирот». Ведь каждый год в Хогвартсе оказывается около десятка таких детей! И скольких они уже упустили!

***

Северус устал удивляться своей подружке. Куда подевалась та девочка, ходящая за ним по пятам? Теперь вокруг нее была большая компания — в основном из маглорожденных. Они вместе занимались, несколько раз привлекая к этому делу и его, и деканов Когтеврана и Пуффендуя, но в целом Лили довольно неплохо справлялась сама. Иногда он узнавал в ее голосе интонации матери. Было приятно…

Группа росла, приходили не только девочки, иногда даже второкурсники забегали, правда, такие же по крови. В результате Лили сняла с него часть нагрузки в виде вопросов «малышни», так что теперь зельевар занялся составами для Шляпы вплотную. А самое главное — полномочный представитель Шляпы к нему так и не вернулся. И Лили ничего не говорила. Неужели она передала нить кому-то еще? Ну, Шляпа… Пошла по Хогвартсу гулять?

Через пару недель, когда три состава для чистки были практически готовы и еще пара настаивалась, нитка объявилась сама. На его подушке. Северус тяжело вздохнул: не очень-то хотелось повторять опыт, в ходе которого он быстро начинал чувствовать себя шизофреником. Постоянный комментатор в голове… Опять… Но, увы, дал слово — держи.

— А ты не скучал, — разочарованно протянул в его сознании женский голос. Стоп. Женский?

— Разве так не приятнее?

— Определенно, ты права.

Шляпа захихикала.

— И не спросишь, где я была и что видела?

— Думаю, то, что мне необходимо знать, сама расскажешь, так ведь?

— И не хочешь узнать, что я сделала с твоей подружкой?

— Предположим, хочу. Только ведь все равно… ты сама выбираешь, что и как говорить.

— Хочешь сказать, что у меня больше свободы, чем у тебя?

— Разве это не так?

— М-м-м… Об этом я не подумала. Извини. Поэтому ты так не рад моему возвращению?

Северус вздохнул.

— Да не пыхти ты. Я что-нибудь придумаю.

— Да?

— Думаешь, мне самой приятно быть обузой?

— Откуда я знаю? Разве только могу представить, что весь год глотать пыль в шкафу довольно скучно.

— Но служить вместилищем другого разума тоже, оказывается, не айс. Жаль, раньше…

Голос замолчал.

— Что?

— Ничего. Давай уже к чистке готовиться, что ли. Пойдем понюхаем эти… твои приготовления.

***

— Что… что это?! — истеричные нотки в ставшем уже привычным голосе заставили его не на шутку напрячься.

— Состав для чистки номер два.

— Что в нем? Что это за запах?!

— Эвкалиптовая вытяжка… А что?

— Вылей… Умоляюу-у-у…

— Почему?

— Ты знаешь, как на кошек действует валериана?

— И?

— Представь, что такая кошка поселится в твоей голове! — рявкнуло внутри. — И ведь я хочу этот состав, хочу! Выливай быстрее!!!

— Говорящая?! — ужаснулся Северус и опрокинул котел.

Он осторожно открыл третий сосуд.

— Уммм… Так. Бррр… Что за гадость!

— Египетский амониан. (1) А что тебе не нравится?

— Ффшшш! Если этой дрянью, да после эвкалипта… всю дурь бы вышибло. А долго готовить этот «состав номер два»?

— Хочешь сказать, зря вылили?

В ответ он получил глубокий вздох.

— О, а это что такое остренькое? Пряненькое? Маринады я люблю!

— Бальзамический уксус… — растерянно пробормотал Северус, лихорадочно соображая, откуда вообще шляпа обладает гастрономическими познаниями. — Состав номер четыре настоялся.

— А давай этот… второй? Три дня готовить? Если уж я несколько сот лет терпела, то как-нибудь подожду.

— Наркоманка…

— Ну… хочется же. А просто эвкалиптику понюхать у тебя нет?

Молодой Принц вздохнул и достал несколько сушеных листьев. Эх, знал бы он…

— За ушком потри, за правым, — непривычно ласковым голосом сказала Шляпа. — Ой, йо-о-о… А чем вон из того угла пахнет? Ахаха, можжевельник! Доставай! Мож-же-вель-ни-чек… ай, нэ-нэ…

***

Поттер и Блэк, зарекшись следить за гадским вороном вне стен замка, внутри него чувствовали себя гораздо спокойнее и, когда Люпин донес, что объект их внимания скрылся где-то в коридорах своего любимого восьмого этажа, решили все же воплотить в жизнь хотя бы одну свою идею. Приличный кусок коридора перед лестницей был аккуратно покрыт льдом, перила смазаны обычным маслом, а на верхние ступеньки с помощью амулета, спертого у Поттера-старшего Поттером-младшим, накинута невидимость. Полные радостного предвкушения парни затаились в нише за доспехами.

Громкое и жизнеутверждающее ржание Принца заставило их вытаращить глаза и выглянуть из ниши.

— Люмина-ри-ко! — пропел чернявый с тирольским акцентом. — Люмина-ри-ко-ри-ко!

И снова заржал, подбрасывая руками кучи разноцветных искр, вспыхивающих вокруг него.

— Шляпа, душа твоя наркоманская, мать отца твоего шляпника через сто сорок пять болванок, отвали от меня-а-а! Ха-ха! О, доспехи! Всю жизнь мечтал! Пиерто-тум Ло-ко-мо-тор! Здравствуйте, уважаемый!

Доспехи, за которым прятались заговорщики, встряхнулись и немного выдвинулись из ниши. Медленно, скрипя всеми сочленениями, отвесили когтевранцу изящный поклон, не заметив, как придавили двух человечков за спиной.

— Сири… эо-ох…

— Дже-эйми, а-а-ай…

Рыцарь-доспех выпрямился, и мальчишки сползли на пол, хватая ртом воздух.

— А кто это тут у нас? — услышали они неприлично-радостный голос Северуса. — Представь же мне своих доблестных пажей, о уважаемый рыцарь! И да будет всем нам в радость этот прекрасный вечер, благородные гости мои!

Ощутив мертвую хватку стальной десницы на собственной шкирке (опять!), шутники хотели было вывернуться из мантий, чтобы удрать, да не успели. От радости, точнее, от натяжения ворота «в зобу дыханье сперло», оставалось только висеть и бороться за каждый глоток воздуха. А чертов Принц рассматривал Джеймса, как диковинную игрушку.

— Пот-тер! Северный олень. Э. Почему северный… просто Олень! Звучит… гордо. Наверное. Не огорчайся, олешка, рога — штука полезная. В хозяйстве пригодится!

И он почему-то почесал Поттера за ухом.

Джеймс, двумя руками удерживая мантию, чтобы не быть задушенным, оказался совершенно не готов к такому повороту. Он слушал эту дикую чушь, что нес Принц, и… почему-то думал, что ему всегда нравились олени. Но почему?!

— Отпусти-те, — прохрипел он, но его уже не слышали.

Северус перевел странно блестящие глаза на его напарника.

— Гы-гы. Блэ-э-эк. Псина, — продолжал глумиться когтевранец. — Собака — друг человека! Слышал, нет?

Хрипящий Сириус из последних сил лягнул доспех и зашипел от боли.

— А ты вообще понимаешь, что такое друг? Сейчас…

Блэк бессильно щелкнул зубами.

— Я тебе не колбаса!

Ему погрозили пальцем, а строгие черные глаза приблизились к самому лицу.

Хозяин сердится?.. Сириус почувствовал, что робко виляет хвостом. Хвостом?! Где?! Чем?! Он закашлялся, поперхнувшись то ли порцией воздуха, то ли своими дикими ощущениями.

— Поставьте их, сэр рыцарь, сами пойдут.

Руки опустили их на пол, но хватки не ослабили.

Северус сделал шаг назад, поскользнулся, ухватился за рыцаря и, изобразив довольно сложный пируэт, поменялся с ним местами…

Железо хорошо катится… особенно по льду.

Смотреть, как вся троица скрылась на лестнице с громким бренчанием и воплями, которые почему-то казались радостными, было весело. Но собственное сознание Северуса наконец пробилось через эйфорию Шляпы, он успел позвать Аша и отдать ему один-единственный приказ… Ну, еще произнести «Фините инкантатем», конечно.

Двое мальчишек в ужасе смотрели наверх, туда, где жуткий громадный серебристый крылатый конь трепал за волосы виновника их падения.

— Джейми, — Сириус взял приятеля за руку. — Может, на помощь позвать?

— Уй, больно, отпусти… Ага. Ой.

— Смотри…

В это время страшная клыкастая коняга отпустила свою жертву и… Что? Ласково потерлась о его плечо? И отдала ему в руки, кажется, его же клок волос.

Парни дружно выдохнули. И услышали, как Принц благодарит… этот кошмар, а по его виску стекает тонкая алая струйка. Он еще и улыбается?

Крепко сжав в кулаке подлую нанюхавшуюся Нитку, Северус посмотрел вниз. Бледность и выражение на физиономиях давних-недавних недругов не оставляли ему выбора.

— Аш, придержишь этих двоих? А то я пока бегать не рискну, — он одним движением убрал кровь.

Вокруг мальчишек сгустился серебристый туман. Когтевранец возник рядом через пару секунд. Сириус дернулся, но… бесполезно.

— Что ты собираешься делать? — услышал он изменившийся голос Джеймса.

— Ничего страшного. Либо вы предпочтете забыть обо всем необычном, что касается меня, либо дадите клятву о неразглашении. То есть, Обливиэйт или клятва.

— А ты умеешь?

— Не очень хорошо. Но решать вам. У меня нет выбора, сами понимаете.

— Клянусь своей магией, — начал Джеймс, но его прервали:

— Не так. Запоминайте: «Я, ваше полное имя, клянусь своей магией и жизнью в том, что ни случайно, ни намеренно не расскажу, не покажу и не напишу о том, что на моих глазах происходило с Северусом Тобиасом Принцем и со мной в его присутствии».

Нестройным дуэтом они принесли клятву, и Сириус тут же не выдержал:

— Северус, а кто это был, серебристый?

Парень, чуть приподняв бровь, посмотрел с укором.

— Пожалуйста, — выдавил старый враг.

— Фестрал, — ответил он. — Патронус у меня такой. Все, на сегодня все новости. А… пикси с вами. Саненто. Эпискеи.

Он быстро провел над ними палочкой и легко сбежал с лестницы.

Детишки… Клятва-то бессрочная. Удачно получилось.

Вставали они с опаской: было страшно двигаться после того, как пересчитали собой десятка три ступеней. Удивленный возглас они издали одновременно:

— Не болит!

— Он что, нас вылечил? Вот так, одним махом?!

— Не знаю, Сир, но, сдается мне, продолжать следить за ним — плохая идея.

— Блэки не сдаются, — надулся Сириус.

— Тебе все еще мало? Знаешь, лично я — пас. Особенно пока не узнаю про патронуса, фестралов и акромантулов.

На последнем слове Сириуса передернуло.

— Ладно, я пока приторможу. Надо же составить тебе компанию! — хохотнул он и хлопнул приятеля по плечу.

Тот криво ухмыльнулся:

— Тогда в библиотеку.

Мадам Пинс долго удивлялась необыкновенному прилежанию и трудолюбию двух самых главных раздолбаев из первокурсников, но наблюдениями своими ни с кем так и не поделилась… А потом привыкла.

***

Процедуры стирки, точнее, чистки, прошли тихо и гладко, особенно если сравнивать это с изучением Шляпой подготовленных составов. Единственное, что вызвало у Северуса глубокое удивление, так это то, что она категорически отказалась от присутствия при этом важном деле кого-либо, кроме него. А уж обоснование… Когда весь педагогический состав, включая Хагрида, подпрыгивал в нетерпении и предлагал каждый свою лабораторию или класс для будущего ритуала, головной убор прокашлялся, и…

— Я стесняюсь! — выдала Шляпа.

Тут все так и сели.

— А? — смог выдавить юный Принц, быстрее всех обретший способность говорить.

— Нет! — отрезал Главный Артефакт Хогвартса.

И этим все было решено…

После серьезного разговора и порции нашатыря, полученной Шляпой спустя десять минут после расставания с «недомародерами», как прозвал про себя четверку гриффиндорцев Северус, она вела себя тише воды ниже травы. Парню хотелось надеяться, что артефакт действительно «устыдился», но богатый личный опыт расслабиться не давал. Хоть Шляпа и дала Слово, а Нитка перед стиркой вернулась на свое место, он все равно чуял, что та обязательно еще выкинет какой-нибудь финт.

Он, поработав вместе с главой эльфов щеткой, аккуратно крутил Шляпу над паром «состава номер один». Шляпа радостно ухала и покрякивала… Опрыскивание составом «номер два» ввергло ее в такую эйфорию, что «номер три» подействовал далеко не сразу. Наконец, Шляпа отплевалась, отфыркалась и отхаркалась какими-то чернилами. Номера «четыре» и «пять» —закрепитель и успокоитель соответственно, — уже не вызвали особых эмоций, и процесс наконец был завершен. Эльф смотрел на Северуса как на небожителя.

В кабинете директора его ждали всем педсоставом, словно они и не расходились. Северус облегченно водрузил Артефакт на его законное место…

— Подожди! Надень меня!

Он вздохнул и послушно водрузил Шляпу себе на голову.

— Дотронься до своей палочки! Та-ак… Ты ей колдовать пробовал? Ничего не чувствуешь? Я бы на твоем месте засунула ее в… кхгм, куда подальше, а лучше врагу подарила. Хотя, пока можешь и оставить, только в руки не бери.

— А чем я колдовать должен?

— Пф. У Киделла закажи. Или предпочитаешь снобизмом помаяться?

— Да ничуть. А мерки и все прочее?

— Сэр до сих пор думает, что ширина его спины и окружность левой пятки могут иметь какое-то отношение к качествам палочки? — тон у Шляпы был прямо-таки издевательским.

— Ментальный штамп с детских лет?

— Именно. И не говори никому. Не нравится мне это… Надо разобраться. Снимай и передавай меня директору.

Когда Северус протянул Шляпу Дамблдору, тот изменился в лице, но… Все взгляды были устремлены на него, так что пришлось-таки водрузить артефакт себе на голову, в прямом и переносном смысле. А потом только старательно держать каменное лицо, потому что… пришлось узнать немало нового.

Когда, сняв Шляпу, он якобы случайно встретился глазами с первокурсником, то неожиданно увидел в ответном взгляде… сочувствие.

Северус смотрел, как исчезает в сединах тонкая черная нить. Пожалуй, на чай его позовут не так чтобы скоро…

______________________________________

1 — По некоторым сведениям (Википедия), аммиак получил своё название от древнеегипетского слова амониан. Так называли людей, поклоняющихся богу Амону. Они во время своих ритуальных обрядов нюхали минерал нашатырь (NH4Cl)… В Европе сам минерал одно время называли так же.

7. Все пути ведут в... библиотеку

***

Блэк и Поттер увлеклись… чтением. Неожиданно для самих себя.

Просматривая книгу за книгой, они находили много нового, и это оказалось чертовски интересно. Тем более, что никто не заставлял, как дома, читать «от сих до сих», а потом еще и экзаменовал. Мадам Пинс даже начала получше к ним относиться: хоть дети и безалаберные, но такое рвение к знаниям заслуживало поощрения. И в качестве такового стала иногда отвечать на их вопросы. Если они, конечно, осмеливались их задавать.

Но смелости (или наглости) всегда хватало у Блэка, а Джеймс выпросил-таки у отца артефакт, обновляющий пергаменты и бумагу, и преподнес ей в подарок, чем библиотекарь была настолько польщена, что даже показала им несколько заклинаний. После чего Сириус не выдержал:

— Мадам Пинс, извините меня, но почему вы здесь работаете?

— А почему бы не здесь? — подняла брови строгая красавица.

— Но вы такая… — парнишка развел руками, вызвав у Ирмы Пинс искренний смех.

— Какая?

— Сильная. Вы ведь очень сильная волшебница. И очень красивая, — много тише добавил он.

Библиотекарь потрепала его темные кудри:

— Каковы бы ни были причины, это — мое личное дело, мальчик.

— Простите…

В глазах первокурсника мелькнуло то, что насторожило женщину.

— И не вздумайте ничего узнавать, — прищурилась она. — Не посмотрю, что ребенок. Прокляну.

На лице Блэка отразилось такое разочарование, что она чуть было снова не рассмеялась.

— Больше всего я люблю книги. Гораздо больше, чем людей, понимаешь?

— Нет, — честно признался мальчик.

— И это правильно, мистер Блэк. Рановато вам еще впадать в мизантропию.

— А…

— А что это такое, думаю, вы сами в состоянии прочитать. Разве вам не нравится узнавать все самому, без посторонней помощи?

— Ну… да, нравится. Но иногда без помощи просто никак!

На следующее утро на столе жгучей красавицы с ледяным сердцем стоял небольшой букетик… Надо же, среди зимы. Впрочем, для аристократов не проблема.

«Умеет подлизываться, чертенок», — подумала миссис Пинс, усмехаясь про себя, и отложила Большой Энциклопедический Словарь.

***

Джеймс, уткнувшись для отвода глаз в очередной том, весь превратился в слух. Далеко не в первый раз он замечал здесь Лили Эванс в компании таких же маглорожденных, и девочка явно была заводилой. Не укрылось от него и то, что у нее сложились довольно хорошие отношения с библиотекарем. Ему было интересно, что же тут искала Эванс, и причины, заставляющие других учеников буквально ходить за ней по пятам.

После доклада отцу по поводу того, что он рассмотрел в ней через артефакт, тот полностью одобрил «курс на сближение»: сильная ведьма в семье всегда пригодится, какой бы крови она ни была, а уж в каком качестве — потом будет видно. Еще в юности Флимонт прошел через жернова семейного давления и договорного брака и, несмотря на то, что жизнь с супругой более-менее оказалась сносной, особого пиетета к родовым заморочкам не питал. Даже свой собственный девиз придумал: «Не кровь, но сила».

Джеймсу предписывалось взять девочку под свое покровительство. Да только вот незадача: похоже, не больно-то она в этом нуждалась. Скорее, она сама выглядела покровительницей для целой группки первокурсников, причем с разных факультетов. Хотя… слизеринцев среди них не было. А из гриффиндорцев — эти две девочки, как там их… Точно, надо с ними поближе познакомиться! Они-то и приведут его в этот тесный кружок. Черт, чем же они занимаются, ничего не слышно!

— Джейми!

Он чуть не подскочил от громкого шепота друга, а подняв голову, заметил, как сердито сверкнули черные глаза и предостерегающе нахмурилась мадам Пинс. Да, она терпеть не могла лишних звуков в своем маленьком царстве. Впрочем, не в таком и маленьком — библиотека занимала более половины четвертого этажа, по первости и заблудиться в ней было не грех. Поттер потряс головой. Что за мысли все время лезут в голову, постоянно отвлекая?

Сириус стоял рядом с раскрытой книгой и смотрел на него.

— Ну наконец-то ты с нами. Куда это тебя уносило?

Джеймс пожал плечами.

— Ты что-то нашел?

— Ага. Вот, смотри, Патронус!

— Там много? Давай за стол сядем?

Мальчики впились глазами в текст: наконец-то нашлась столь желанная информация! Про фестралов они прочитали все, что только можно, еще на прошлой неделе. Было интересно и слегка жутковато, хоть они и старались не вспоминать, как висели в зубах этих существ, будучи практически беззащитными. Джеймс активировал амулет тишины, чтобы без проблем обмениваться впечатлениями.

— Смеркут, смотри…

— По-моему, дементор ничуть не лучше. Гадость какая.

— Заклинание спиши.

— Уже.

— Ого. Телесный бывает только у сильных магов? Этот ворон… мляааа!

— Ага. Интересно, какой характер у фестралов.

— Такой, который позволяет им куски мяса из добычи вырывать…

— Кхгм.

— А ничё так у него счастливые воспоминания…

— Куча счастья от фестрала? — хохотнул Сириус. — И характер, поди, тоже… тот еще.

— Смотри, «Форма и размер Патронуса ни в коей мере не влияют на его силу». Сири, я хочу…

— Я тоже! — с полуслова понял приятеля Блэк. — Кого попросим?

Поттер кивнул на мадам библиотекаря…

***

Северус сидел на подоконнике, обняв колени, — наконец-то в блаженном одиночестве, — и думал.

«Недомародеры» его уже вторую неделю не преследовали, правда, слежку в неловком исполнении Люпина, Поттера и Блэка он замечал, но не так чтоб часто. Лидеры прочно окопались в библиотеке. Ну, пусть им хоть что-то пойдет на пользу… глядишь, и думать научатся.

А, собственно, что он знал о них? В чем их мотивы, как их воспитывали, что они знают, в чем уверены, а в чем — нет? Пока он видел перед собой… детей. А вспоминал — врагов. И одни с другими никак не соотносились.

Детки из серии «золотая молодежь», протеже директора… Поттер неравнодушен к Эванс, как и в прошлом. Блэк… Раньше одно это слово вызывало у Северуса неприязнь. И первая же ассоциация — придурок. Злобный придурок. А сейчас — нет. Максимум — дурной пацан. «Певчий песик-дурачок» (1) — вспомнилось из Джека Лондона, чьим большим поклонником был отчим. Ну да, и Северус все, что было, перечитал. Это было изумительно — так отдыхать после книг по психологии и прочей учебной и научной литературы.

И все же Блэк ведет себя слишком странно, даже при всех фамильных осложнениях. Иногда совсем впадает в неадекват. И это не знаменитая блэковская ярость, и на неуравновешенность не похоже, хотя уж она-то налицо. Что-то царапает на границе восприятия, какая-то несогласованность, фальшь, что ли. При этом паршивец не врет или сам искренне верит во все, что творит и о чем думает.

Кстати вспомнилось собственное состояние, пока ходил в постоянном контакте с псевдоличностью (хм, полноте, да точно ли «псевдо»?) Шляпы. Похоже, для Блэка такая шизоидность еще как характерна. Эх, психолога бы сюда… Северус с ностальгией вспомнил поездки с матерью в Селвин-колледж. Надо бы письмо написать. И не одно. Ох. Где там Лилс? В классе чар или в библиотеке?

— Темпус.

Он взглянул на время и направился в библиотеку.

***

— Дорогой, кажется, во время зимних каникул нам придется устроить прием, — Эйлин разбирала почту, грустя: от сына опять ничего не было.

— Это обязательно? — напрягся было Алан.

Он давно привык к самостоятельности и самодостаточности жены, но к тому, что вошел в ее род своеобразным «приемышем», старался не думать. Он знал, что его любят и ценят независимо от его фамилии, но понимал и то, что Эйлин придется выдержать немало неприятностей: аристократы были способны на многое.

Эйлин Принц-Далтон вздохнула. Ей совершенно не хотелось возвращаться в тот круг, где она вращалась с детства. Определенно, не самые приятные воспоминания. Она передала мужу пачку писем:

— Это все — предложения о встрече. Прием — лишь способ разделаться со всем единым махом. А иначе придется ежедневно с кем-то пить чай. Боюсь лопнуть, — улыбнулась она.

Алан Далтон-Принц перебирал конверты.

— Смотри, можно сделать один вечер для преподавателей… Дамблдор?! Надо же, какая честь. Флитвик, Роланда… Знаешь, я буду рад их всех увидеть! А для аристократов — другой вечер. И совсем необязательно — прием. Обойдутся файв-о-клоком, как ты думаешь?

— Да я бы вообще без них обошлась, — вздохнула жена. — Но объясняться все равно придется. А журналистов куда?

— Винкус Оддпик? Ого… Демпстер Уигглсвэйд? Он же, кажется, еще работает в Отделе магического правопорядка? Полезные знакомства. А давай предложим оба вечера, им на выбор?

— А мне хотелось просто съездить куда-нибудь семьей… — посетовала Эйлин.

Алан улыбнулся. Ему ничто не мешает устроить семье отдых где-нибудь в Европе — ненадолго, дней на пять. Париж? Вена? А может, детям захочется чего-нибудь активного? Пусть будет… Финляндия! Да, они же еще не видели северного сияния. Приятель есть, к тому же… Аксель будет рад, давно уже приглашал его к себе. Будет сюрприз, будет!

***

— Нет, нет и нет! — Ирма Пинс была непреклонна, как ни забавляли ее умоляющие синие и карие глаза мальчишек, ни с того ни с сего возомнивших, что она может их чему-то научить. — Это материал четвертого и пятого курса!

Надо же было Северусу войти в библиотеку именно в этот момент. Горящие глаза Блэка остановились на нем, и…

— Принц! — бросился к нему парень, не заметив пытавшуюся его придержать руку друга.

— Приветствую, — озадаченно ответил он. — Чем могу?

— Научи нас Патр... — парень недоуменно расширил глаза: выговорить слово до конца не получалось.

Северус сглотнул, услышав, как сзади Сириуса одновременно поперхнулись Поттер и мадам Пинс.

— Во-первых, с чего ты решил, что я могу это сделать?

Он кивнул, предлагая выйти, чтобы не мешать другим ученикам, а главное, чтобы библиотекарь не услышала дальнейшего. За дверью он, не выдержав, схватил того за грудки и, прижав к стене, зашипел ему в лицо:

— Совсем сдурел? Тебя ж откатом накроет, ты клялся!

Блэк резко стряхнул его руки и помотал головой, словно приходя в себя.

— А ты что, обо мне волнуешься?

— Сам в шоке, Блэк.

— Что ты с ним делаешь?

А вот и Поттер выскочил. Интересно, они Пинс просили… тоже о Патронусе, что ли? Ну дают. И ведь не успокоятся. А, собственно, что ему, жалко, что ли? Эти… все равно за ним еще не раз попрутся. Так хоть немного спокойнее будет. Да и клятва…

— В среду после ужина на восьмом. Возле лестницы, — Северус усмехнулся и прошел в библиотеку.

Лили и компания радостно замахали, как только его увидели.

«И тут влип», — подумал он.

— Он что, только что пообещал нас научить? Сири, серьезно?

— Сам в шоке… — задумчиво протянул Блэк, неосознанно копируя... противника?

_____________________________________________________________________________________________________________

1 - "Майкл, брат Джерри" и "Джерри-островитянин". Джек Лондон. Классная вещь!

8. Воспитатель

Чаепитие с директором все же состоялось. Все прошло… слишком гладко.

Никаких ментальных атак, никаких добавок в чае, нормальные сладости, только многовато… Так никто особо есть и не заставлял.

И черная прядь в белой бороде. Директор интересовался его семьей, особенно Эйлин, и мальчик не без удовольствия углубился… в методики раннего развития, подробно описывая их со стороны обучающегося. Ну, или развивающегося, как вам будет угодно, директор, сэр.

Дамблдор ждал не того… но информация оказалась удивительно интересной, а желание пообщаться с миссис Принц-Далтон еще возросло. Правильно он напросился на встречу. Хотя, может, надо было вызывать ее к себе? Воспоминания о мисс Принц, видимо, подвели его. Тихая, недалекая, чтоб не сказать — глуповатая, чувствительная и обидчивая, вечно робеющая под его взглядом девочка… Он посчитал, что в привычном окружении она будет чувствовать себя свободнее и ее будет легче разговорить. Могла ли она настолько измениться, чтобы стать совсем не той, которую он помнил? Очевидно, да, хоть и верилось с трудом.

С другой стороны, самому побывать на месте, лично осмотреть манор — тоже неплохо. А пригласить к себе он всегда успеет. Хорошо, что ребенок так дружелюбен и открыт к общению. И даже — надо же — отличный рассказчик. Теперь как-то добраться до этого мальчика, стать для него самым влиятельным лицом…

Словно в ответ на эту мысль, голос внутри, к которому он так и не смог привыкнуть, спросил:

— А уверен ли ты в том, что обязательно надо влиять на этого ребенка?

— Ну конечно, уверен…

— А зачем?

— У мальчика невероятные способности!

— И что?

— Их необходимо направлять!

— Почему ты решил, что они еще не направлены?

— Кем? Когда? И на благо ли?

— Что ты имеешь против влияния его матери? И что такое, по-твоему, благо?

Последний глубоко философский вопрос директор предпочел проигнорировать. И так отвлекся на… свой внутренний мир, кажется?

А мальчик все это время спокойно молчал, глядя ему прямо в… бороду.

— Спроси, что он там видит интересного…

— Зачем? Хотя да, мне тоже любопытно. Странный мальчик, так долго молчит. У него терпения, как у взрослого…

— И что же такого занимательного ты нашел в моей бороде, мой мальчик?

Северус встрепенулся и ответил вопросом на вопрос:

— Вы помолодели, директор?

— Почему ты так решил?

— Ну, у вас всегда была белая борода…

А не подколоть ли? Заодно ребенка отыграть…

— Сэр, а она может потом стать совсем черной?

Дамблдор поперхнулся. А мальчишка продолжал, как будто озвучивая то, о чем все это время думал:

— Тогда бубенчики в ней будут еще красивее смотреться. Ярче. Они золотые? Их потрогать можно? А они для красоты или еще для чего-нибудь?

«Вот только не надо руками», — успел подумать Дамблдор, осторожно освобождая бороду из шаловливых ручек мальчика. Благо, тот сосредоточился на темной пряди и благоразумно не касался других, мм, украшений. Нечто в голове идиотски хихикнуло.

— Мальчик мой, мне было очень приятно познакомиться с тобой поближе. Но увы, дела, дела! Но я буду всегда рад тебя видеть: если захочешь, заходи просто так. На чай.

Первокурсник послушно встал и вежливо откланялся.

По пути к ставшей уже родной и близкой Синей башне Северус улыбался, вспоминая те моменты, когда мечтал как следует потрясти эту бороду… точнее, кое-кого за эту бороду. Ну вот, почти сбылось. Дамблдор уже не казался ему таким могущественным, как когда-то. Не вызывал ни раскаяния, ни страха, ни восхищения. Не было ни обиды, ни злости. Разве только настороженность. А еще очень хотелось разгадать, наконец, что же он собой представляет, этот Великий Светлый. А главное, какова его роль во всех грядущих событиях.

Зачастить к нему на чай, что ли…

И бубенчики… Ох и непростые бубенчики!

Он снова ощутил знакомый исследовательский зуд…

***

Бумс! Шмяк! Шкряб…

— Эва-а-анс…

— И что это вы тут делаете? — сорвался у Северуса риторический вопрос, хотя и так было все ясно. Поттер почему-то в этот раз был один. — Нет-нет, отвечать не надо. Что опять, Лили, Поттер?

— Этот придурок опять полез!

— Она меня оглушила!

Влетевшие одновременно в каждое ухо вопли определенно бодрили.

— Оглушила чем? Сумкой?

Лили усмехнулась, поправляя на плече длинный ремень. Отличную идею ей Петунья тогда подкинула! Да, сестре уже приходилось вредных мальчишек гонять, хорошо, что поделилась опытом. Лили, выглядевшая из-за своего роста значительно младше, даже не думала, что это начнется так скоро.

— Поттер, а ты что хотел?

Мальчишка надулся. Северус неожиданно вспомнил письмо от сестры…

— Кончай дуться, а то лопнешь и всех обрызгаешь.

— Что?

— Филч прибирать заставит. И в целом зрелище неаппетитное, а мы вроде на завтрак собрались?

Лили рассмеялась первая, за ней и Поттер выдавил что-то вроде улыбки.

— Ну, так что ты хотел-то?

Парень опять набычился. Лили фыркнула, но поймала строгий взгляд приятеля и, наконец, решилась:

— Джеймс!

Поттер вскинул удивленные глаза. Его назвали по имени?

— Я просто сумку хотел понести. Нам же потом на занятия вместе.

У Лили брови встали аккуратным домиком:

— Сумку? Просто так?

Джеймс сердито сжал губы.

— Ты что, не мог подойти и сказать? Зачем со спины-то хвататься? — возмутилась девочка.

Северус закатил глаза:

— Начальная группа, неделя вторая.

— Какая группа?

— Почему вторая?

Ну за что ему это все? Хотя… Иногда так забавно.

— Потому что вы как дети малые. А на первой неделе занятий пятилетние еще друг с другом мало контачат. А на второй — в самый раз, чтобы подраться за кубики.

— Ты откуда знаешь?

— Мать детские группы ведет.

— Работает?

— Ну да.

— Эйлин Принц?!

— Ей интересно. Лили, кстати, тоже с маглорожденными занимается, — выдал он, словно по наитию.

— Чем?

Северус посмотрел на подругу.

— Бытовыми чарами. Историей магии. Хотя с историей я бы и сама еще…

— А хочешь, я расскажу?

Лили удивилась: от этого охламона тоже может быть толк? Заверните!

— Давай. Интересно даже. Мы у Флитвика собираемся после уроков по вторникам и четвергам.

— Отлично, я приду завтра, хорошо?

Поттер чуть не прыгал от радости.

Северус невольно ощутил гордость за подругу. И вообще, как ни странно, он был… доволен?

Перед входом в обеденный зал они притормозили, и Лили тронула его за рукав, словно продолжая беседу:

— И тебе… интересно?

Какая умная девочка… Северус молча улыбнулся.

А во время завтрака вспомнил кое-что еще и, пока к ним снова не прилипли Поттер с приятелем, решил прояснить один важный вопрос. После того как они поели, он отвел подругу в сторонку.

— Лилс, тебе палочку поменять не предлагали?

— Нет, — удивилась та, — а что?

— И никто ничего не говорил про твою палочку?

— Да вроде, нет. Хотя… Знаешь, мне как-то сон приснился, такой необычный! Неделю назад… или чуть больше. Будто со мной разговаривают Основатели. То есть, Основательницы. И они были совсем как живые! Вот, Кандида сказала, что у меня очень удачная палочка. И чтобы я ее берегла.

— Отлично. Прекрасный сон, Лилс. Я даже завидую.

Он наконец вздохнул с облегчением. Олливандеровскую палочку он почти сразу после совета Шляпы поменял с домашней, от Сефалопоса. А ту отправил домой. Благо, эльфы готовы были ради него не только побыть почтальонами, но и зачаровать коробки так, чтобы содержащиеся в них предметы никак не влияли на окружение.

Кстати, вот бы «человеческий» вариант этих чар освоить…

Как замечательно, что у Лилс все в порядке!

***

В очередной раз разняв бузотеров, точнее, отбросив (конечно, заклинаниями) Поттера и Блэка от изрядно потрепанного, но упорно не желающего сдаваться Люпина, Северус дал волю злости:

— Вы — отпрыски благородных семейств, ведущие себя, как портовые крысы! Вдвоем на одного! Годриков позор вы, а не гриффиндорцы! Как там Шляпа про факультет пела? «Сердца их отваги и силы полны, к тому ж благородны они»?

Готового было наброситься на него с кулаками Блэка резко затормозила спетая им голосом Шляпы фраза из песенки. Поттер хохотнул вместо того, чтобы, как хотел, поскандалить, — спародировать Шляпу у Принца получилось просто офигенно. Конфликт увял в зародыше.

Даже Люпин стоял с приоткрытым ртом, по-дурацки улыбаясь.

— Ты это все помнишь?! Как? — вопросы раздались одновременно.

— А что, хотите сказать, это трудно?

— Песню Шляпы запоминать? Да кому она нужна?

— Может быть, тем, кто хочет осознать свой выбор?

Парни подзависли…

— Выбор чего? — наконец родил вопрос Блэк.

Уголок рта Северус привычно дернулся.

— Себя, разумеется.

— Я уж точно выбрал! Я им еще наваляю, вот только по одному! Чтобы по-честному, — выдал Люпин.

— Ага, а учитывать то, что ты минимум вполовину сильнее каждого из них, очень по-честному, да… — протянул Принц.

— Я? Да? Почему?

— Да просто…

Всего-то показать мальчишкам, как бороться «на локтях», — и получить столько восторгов. Ну, еще одна детская группа, точно… Люпин, легко положивший руки противников, ушел довольным, как сытый удав.

Единственное — Поттер, соображающий вроде как чуть больше остальных, скорее всего, опять полезет с вопросами. Ну вот, накаркал.

— Ты говорил, что можно выбрать себя. Это как? Мы уже есть…

В ответ на недоумение, написанное на лицах крупными буквами, так и хотелось сказать: «Подрастете — поймете». Тьфу, какие же еще детеныши. Даже серьезно рассердиться на этих дуриков не получалось.

— Мы, наконец, делом займемся или как?

Парни дружно закивали…

К концу второго часа, когда терпение у всех уже подходило к концу, а Северус понял, что вести Зелья по сравнению с Чарами было не в пример проще, у Джеймса наконец выскользнуло из палочки немного серебристого тумана. Северус облегченно вздохнул:

— Ну вот, первый шаг сделан. Дальше в том же духе.

— А я?!

— Тренируйся, Блэк. Что я еще, по-твоему, должен сделать? Сам облагодетельствовать тебя счастливыми воспоминаниями? Твоими воспоминаниями?

— Принц, а как сделать телесный?

— Он оформляется сам. Читали? Когда ваши силы достигнут определенного уровня, тогда и получится телесный. Да, еще сильные эмоции нужны. Очень сильные.

— Подожди минуту, — вдруг взмолился Сириус, удивив обоих.

Он сосредоточился, взмахнул палочкой и произнес заклинание. Из нее вырвался серебристый туман, и тихонько тявкнул, принимая нечеткие очертания…

— Щенок…

— Собака!

Патронус рассеялся.

— Ты знал!

— Что?

— Когда ты меня псиной называл?

Северус выпучил глаза.

— Что, не помнишь? Когда… — Блэк покраснел, но добавил: — С рыцарем.

— А, не знаю. Чего под кайфом не бывает.

— Ты?! Тогда?

— Где ты взял?

— Что? — диалог начал забавлять Северуса. Интересно, до чего в этот раз договорится Блэк.

— От чего кайф…

— Тоже хочешь попробовать?

— Вы ох*ели оба? — Джеймс попытался привести в чувство свернувших явно не туда парней.

Он сильно сжал локоть приятеля, но тот словно не заметил.

«Шляпу… Блэку! Как я раньше не подумал!» — пронеслось в голове Северуса.

Увидев его хищный оскал, Поттер и Блэк отшатнулись, но…

— Никакого привыкания. И совершенно никакого вреда для здоровья. Магией клянусь. Люмос. Нокс. Ну что, все еще слабо попробовать?

Потрясенный Блэк замотал головой.

Неслабо. Отлично.

— Завтра принесу.

— Не надо! Сириус, ты спятил? Принц, я… я все директору расскажу!

Северус усмехнулся:

— Давай, Поттер. Вперед.

И с удовольствием увидел, как меняется лицо парня.

— Осознал? Ну, хоть что-то ты соображаешь.

Джеймс готов был головой о стену биться. Какой же он идиот… Бессрочная клятва. Как же он вляпался! Теперь он вообще ничего не сможет рассказать о Принце. Никому. Кошмар.

— Да не такой уж и кошмар.

— Ты что, еще и мысли читаешь?

— Что там читать, ты на себя в зеркало посмотри.

Джеймс вздохнул.

Признавать себя побежденным не хотелось, но что делать, если уже, можно сказать, лежишь на двух лопатках?

Щенок… Северус вспомнил блэковского патронуса и хохотнул: голенастое большелапое и бестолковое существо изумительно походило на своего хозяина — да что там, было фактически его карикатурой. Такой же шальной, слегка нелепый, несдержанный, эмоциональный…

А ведь он таким и остался. — Подумал он. — До самой смерти он оставался щенком, только внешне вырос. И что-то тут и не складывается. Даже учитывая Азкабан.

Не бывает так, чтобы, взрослея внешне, человек оставался в поведении на все те же самые пять-восемь лет. Не бывает.

Примечание к части

Вот, я ведь честно думала про "мародеров", ан дудки-с, не складывается у них ничего. Поттер с Блэком еще вместе, а вот Люпину подсказали в самый первый день, что не стоит сдаваться... И тот начал чувствовать свою силу (оборотень же, не хиляк какой). А всего-то Северус фразу обронил. Питер вообще пока неизвестно где гуляет по своим делам. Вот так вот я обломалась. )

9. Как с 3,14...ть у директора бубенчик?..

В кабинете чар было многолюдно. Впервые в жизни оказавшись на профессорском месте, Джеймс почувствовал себя совершенно не в своей тарелке: послушать про историю артефакторики пришли даже те, кто постарше. Его! Первокурсника! Самое главное, в углу скромно так сидел… профессор Флитвик! Когда мальчик увидел его, то захотел было подойти, но тот остановил его одним жестом, а другим велел начинать… И на него уже смотрели десятка три глаз! Поттер вдруг ощутил, что вспотел. Хоть бы голос не дрогнул! И он начал рассказ, вспоминая свои первые уроки с отцом.

До конца занятия Джеймс дотянул в основном благодаря вопросам — они помогли ему самому увлечься темой и начать говорить легко и по существу. Он и не заметил, как охрип и взмок за этот час. Зато одна маленькая рыжая ведьмочка смотрела на него почти завороженно… А когда все закончилось, быстро подошла к нему.

— Джеймс, а ты мог бы зачаровать, например, школьную сумку на расширение пространства?

Парень поморщился. Дома он работать не любил — предпочитал брать готовое. В чем смысл напрягаться, если и так все есть? Да и не больно-то его к тонкой работе допускали.

А когда перед школой попросил отца, лорд Поттер, давно недовольный небрежением сына к занятиям, сказал: тебе надо, ты и делай. Про тот, мягко говоря, неудачный опыт даже вспоминать не хотелось — пришлось ехать со старым идиотским сундуком. Зато с чарами, да. Еще дедовскими. И что ответить?

— Да, наша семья занимается таким. Но это дело очень непростое.

— И ты умеешь? Правда?

Он сглотнул. Хотелось соврать. Или провалиться. Ну в кого Лили такая дотошная? Хотя… понятно, в кого.

— Отец обещал научить, когда на каникулы приеду.

Он теперь с него точно не слезет, пока не поймет, что к чему. Пока сам не сможет сделать хотя бы что-то достойное!

— Лили?

— Да? — похоже, девочка была разочарована, но не так чтоб очень.

— Это правда сложно, надо учиться.

Она оценивающе взглянула ему в глаза, слегка прикусив губу:

— Если ты сам научишься, сможешь научить меня? Это не семейная тайна?

— Ты хочешь сама?

Удивила. Реально удивила. Все девочки, которых он знал, прежде всего думали о будущей семье, а она…

— Что ты думаешь делать после Хогвартса?

— Я хочу стать артефактором. Больше всего на свете!

В зеленых глазах мелькнули такие искры, что, если бы Джеймс был чуть постарше, подумал бы, что так и выглядит страсть. Страсть к… любимому делу?

— Ты работать собираешься?

— В отличие от некоторых, у меня нет ни большого наследства, ни клана, ни манора, ни даже домика завалящего. Только у родителей. А я не собираюсь ни от кого зависеть!

Эванс даже ножкой притопнула. Джеймс сглотнул. Разговор о возможном замужестве и вхождении в семью оказался совершенно не к месту. Да, таких девчонок он еще не видел. А уж с ее магией!

— У тебя получится.

— Думаешь?

Ей было неожиданно приятно услышать это от заносчивого аристократа.

— Уверен. Ты знаешь, что довольно сильна магически, несмотря на возраст?

— А ты откуда знаешь?

— Знаю. Но это уже семейный секрет.

— Вы можете распознавать силу волшебников?! — прищурилась Лили. — Вот это да… А можно спросить, у кого какая?

— Зачем это тебе?

— Как зачем? Интересно же!

— Учти, некоторые могут носить… да что там, почти все чистокровные носят скрывающие силу амулеты, так что про них ничего определенного сказать нельзя.

— А остальные?

— Маглорожденные и полукровки обычно всегда слабей. Примерно вдвое. Так что, поверь, ничего интересного.

— А у меня?

— Ты на уровне приличных чистокровок. Без амулетов.

— Думаешь, мне имело бы смысл тоже скрыть?

— Уже поздно.

Как он сам-то не подумал. Ее же многие захотят прибрать к рукам… Хотя защитник у нее будь-здоров — он покосился на зашедшего в класс лорда Принца. Поговорить с ним, что ли, по этому поводу?

***

Северус был удивлен. Поттер-то, оказывается, — человек!

Как же они не подумали, что может понадобиться скрыть силу у Лилс? Да и кто бы ожидал, что у нее, маглорожденной, такая сила? Так бы и не знали ничего, если бы не Поттер. Впервые Северус понял, что ему есть за что поблагодарить гриффиндорца. Поттер, хмм, такой Поттер. Полезный. Да уж. Действительно, стоит заказать амулет… Одалживаться ни у кого не хотелось, делать самому здесь — нереально, Чертоги по-прежнему плохо доступны… разве что у отчима? И он засел за письмо.

Двое мальчишек в разных гостиных сосредоточенно бросали кривоватые строчки на бумагу: «Пергамент для писем — непрактично», — заявил однажды Принц, и «бумажная мода» легко и незаметно прижилась. Как и мода на обычные ученические тетради. Удобно! А еще — дешево и сердито.

Северус заказывал артефакт для Лили через мать…

Джеймс выпрашивал те самые три базовых книги по артефакторике, на которые дома смотреть не мог. Встретились они в совятне. И совершенно мирно разошлись, даже парой слов не перекинувшись: им и без того все было ясно.

***

Через день юный Поттер ходил темнее тучи. Отец над ним издевается! Никаких книг он не прислал, а вот блокнот с протеевыми чарами…

Отец, пожалуйста, тут много свободного времени, я хочу наконец делом заняться!

На бумаге через пару минут проступил ответ:

Ты еще фамильные гримуары закажи. Делом он заняться хочет. Не прошло и трех лет.

Не надо гримуары! Книги перешлите нормальные, что вам, жалко?

Чтобы ты сообразил какие-нибудь пакости?

Да у меня все идеально будет!

Докажи…

Как?! Как я могу доказать, не имея при себе ничего?

Думаешь, первый волшебник-артефактор что-то имел?

Лорд Поттер сам не предполагал, что выбрал, наконец, самую верную линию поведения со своим непутевым, нахальным и избалованным отпрыском. Джеймс терпеть не мог запретов и с трудом переносил ограничения. Весь его ум, хитрость и изворотливость были направлены исключительно против них. И теперь ограничение в учебе неожиданно стало весьма неплохим стимулом к ней же. Ну, правда, был еще один фактор — рыжая, гордая, яркая ведьмочка… совершенно не такая, как все остальные. Воспитанница леди Принц. Но и она после «разговора» с отцом немного отошла на второй план.

Злой, как сотня осенних мух, Джеймс забросил блокнот в шкаф на самую верхнюю полку.

— Айда ужинать, Джейми! — стукнули его по плечу.

Хорошо Сириусу. Все ему до одного места. Лишь бы было не скучно, а остальное его вообще не волнует. И ничего, отлично живет. Джеймсу было немного завидно. Но Эванс… И, главное, отец! Он что, совсем в него не верит?! Вот бы освоить Патронуса и дома показать… Да, интересно, Принц будет еще с ними заниматься? И какой Патронус у него самого? А у Эванс?

— Жуй быстрее, Принц сегодня с нами может только час позаниматься, — ткнул его локтем приятель.

Они быстро прикончили, что было в тарелках, и вышли, стараясь догнать шустрого когтевранца.

— Ничего себе ты летаешь, Принц, — не выдержал Сириус, как только перевел дух. — На восьмой единым махом, и даже не запыхался? После еды?

— Из-за стола надо выходить с легким чувством… зверского голода, — выдал тот в ответ, так что мальчишки было зависли (Принц? С ними? Шутит? Или правда так думает?), и тут же продолжил:

— Скорость — небесполезное качество для волшебника.

И рассмотрел наконец недовольную физиономию Джеймса:

— Поттер, ты что на лицо нацепил?

Джеймс в растерянности провел по щекам.

— У тебя на нем выражение «любимый дядя помер, а все деньги оставил не мне».

Сириус заржал. А Джеймс получил возможность поделиться своим разочарованием:

— Книги из дома просил прислать.

— И?

— Зажали.

— А-а. Понимаю, — Принц, пожалуй, впервые посмотрел на него уважительно. — Ну что, начнем? Сперва артикуляцию проверим…

— Эспекто…

— Стоп, Блэк. ЭКспекто! Я же тебя не называю «Бэк»? Четко все буквы, не проглатывая.

— Экспекто партонум! Или патронус?

— Патронум. Патронусом называют результат.

— А почему по-разному?

— Интересный вопрос. Сейчас попробую… Экспекто патронус-с…

Серебристый дым быстро сгустился в здоровенного коня-скелета с жуткой клыкастой драконьей мордой. Да, они видели это на картинках и один раз издали, но когда оно вот так, рядом… все знания словно вышибло.

— Эт-то кто?! — попятился Джеймс, встав на ногу приятелю, чего тот в обалдении не заметил, и они оба, потеряв равновесие, тихо осели на пол, не отрывая глаз от чудного явления.

Северус опешил:

— Вы что, кого-то убили? Помер кто-то при вас?

Аш склонился к нему головой и передал:

— С неправильным заклинанием — неправильный Патронус. А ты что хотел? Да, я могу быть видимым для всех по собственному желанию. А тебе показал, чтобы больше не думал так экспериментировать. Еще немного, и Патронус может обернуться против собственно вызывающего.

Он чувствительно цапнул Северуса за плечо и рассыпался в воздухе неторопливыми искорками.

— Позер, — зашипел ему вслед хозяин, потирая руку. — Вставайте, чего расселись. Вот так выглядит фестрал. В натуральную величину.

Созерцать два бледных лица с выпученными глазками ему было определенно приятно.

«Что-то слишком мне в последнее время нравится эпатировать… Как бы не подсесть, — мелькнула здравая мысль. — Зря все же Аш явился. Хотя… Ха. Клятва же!»

Парни понемногу приходили в себя.

— Фестрал — твой Патронус?! Ты вообще кто? — как всегда, понесло Блэка.

Осталось только пожать плечами и сделать «покер фэйс», мол, а что тут такого-то.

Не прокатило.

— Я читал! Только у самых сильных волшебников — волшебные Патронусы, у большинства — просто животные!

«Он читал… прямо, как Грейнджер», — усмехнулся про себя Северус и спокойно ответил:

— Я знаю, что у меня неплохой потенциал.

— Неплохой?! — чуть не взвизгнул Сириус. — Только-то?

— Ты же тоже не знаешь, что из твоего щенка вырастет. Может, Грим? А что, вспомни — похож ведь.

Джеймс удивленно наблюдал редкое зрелище: задумавшегося друга. Жаль, продлилось оно не так уж долго.

— А у тебя уже вырос.

— Не я такой, жизнь такая, — отрезал Принц.

— Это же какая такая жизнь…

— Вот уж в этом я тебе не отчитывался, Блэк. — Принц развернулся было, чтобы выйти из класса. Наглость, конечно, для кое-кого — даже не второе, а самое что ни на есть первое счастье, но надо же хоть каплю соображения иметь!

— Принц, постой! — Джеймс среагировал первым. — Сириус! Ты обнаглел!

— Извини, Принц. Это и правда не мое дело.

— Отрадно слышать. Продолжайте.

Пока обучаемые пыхтели над своей задачей, Северус вспоминал свое очередное посещение многоуважаемой чистой Шляпы.

***

Та грустно просилась обратно. И даже давала слово, что не будет лезть в мозги… Ага, как это получится, если она именно там, можно сказать, живет? Разве что Блэку подсадить, как обещал. Кстати…

Увы, со второй ниткой ничего не вышло — оказалось, она одна-единственная… Другой не дано. То есть, Шляпа не может создать другую. И директора оставить нельзя: глаз да глаз за ним… Нет, никак иначе.

— А ты что себе думаешь! Чтоб меня вообще по кусочкам растащили? Ни за что!

Не успел он как следует представить, на что будет похож мир (ладно, хотя бы Хогвартс), если все в нем станут носителями интеллекта Шляпы (и не только интеллекта, ой), как артефакт резко переменил тон.

— Давай рассказывай, что там, в мире? А то я тут после директорских мозгов синих чертей ловлю… Ты не представляешь, что там у него. Это… это неописуемо!

— Даже с помощью большого боцманского загиба?

— Рядом не стоял.

— Ого. Серьезно.

— А ты думал. Ваш… наш директор — это у-у-у-у-у.

Вой у Шляпы получился выразительный и почти безнадежный. Но она быстро переключилась:

— Имею я право на отдых?! Рассказывай!

Северус быстренько проинформировал живой артефакт по прошедшим событиям и попросил:

— Покажешь?

— Что?

— Что там, в мозгах директора.

— Сдурел? Ты ж закипишь, и что потом? В Мунго? Если даже мне в бороде только выжить и можно! От мозгов подальше. Да и бубенчики помогают, спасибо Мастеру.

— О, бубенчики! А что они?.. А как бы их?..

— Только если заменить. Там такой сплав интересный! Медь, десятая цинка и сотая доля олова (2), — Шляпа понимала его с полуслова. — Ой, — спохватилась вдруг она. — Это я тебя на что подбиваю-то, дура старая?! Не слушай!

— Но ведь интересно-то как… Я бы попробовал разобраться и тебе рассказал.

— Ты что, даже не думай! Тебя директор сразу…

— Меня? Я пока не настолько одурел, чтоб делать это самому. Потому что, если я спалюсь…

На том их общение и завершилось — директор куда-то засобирался, а оставаться у него в кабинете без самого хозяина было бы странно. И неприлично, увы. Хотя и заманчиво.

***

Северус внимательно смотрел, как Блэк понемногу работает со своим щенком — ему уже удавалось удерживать его несколько минут. У Джеймса дела пока обстояли похуже. Но вот его палочка выпустила целый светящийся столб, который начал медленно сгущаться и наконец принимать более-менее четкие очертания довольно крупного зверя… Вот переступили точеные ноги, вырисовалось мощное тело, взметнулась гордая шея, и все это увенчали небольшие рога. Перед мальчиками стоял молодой аксис (1).

— Я оле-е-ень… — простонал Джеймс, и Патронус рассыпался.

— И чем ты недоволен? — усмехнулся Северус. — Фестрала хотел?

И по глазам понял, что — да, хотел. Хотя бы маленького.

Глупый, глупый мальчишка. Повторения такой жизни, как была у него, он не желал никому. Даже Поттеру. Особенно этому, который, собственно, еще ничего плохого ему не сделал. И, вроде, уже не собирается.

— Дурак ты, Поттер. Иной взрослый волшебник от радости прыгать будет, если у него хотя бы мышка получится, а ты…

— Патронус обычно принимает вид животного, соответствующего характеру вызвавшего его волшебника, — встрял Сириус. — Я читал!

Северус подавил фырканье и вздохнул:

— И независимо от этого та же мышь прекрасно однажды разогнала целую стаю дементоров, об этом не читал? Я могу вас обоих поздравить: Патронуса способен вызвать только сильный, опытный волшебник, это действительно очень сложная магия. А вы ее освоили уже на первом курсе. Материал четвертого, кстати.

— А сам-то, — пробурчал Джеймс, тем не менее, уже приободренный.

— Так вышло, — развел руками Принц. — Кстати, ты же, вроде, из семьи артефакторов? Думаю, моя мысль придется тебе по вкусу. Да и тебе, Блэк.

— Да не тяни уже, Принц, мы все равно тебе за Патронусов должны.

Так состоялся первый деловой разговор между недо-мародерами и Северусом.

Блэк смотрел на чернявого когтевранца, вечно вызывающего у него самые противоречивые чувства, и сам себе не верил. Да, потырить бубенчик с бороды Самого — это вам не фунт изюму! «Преступление века»… Но ведь это просто из интереса! Никакого вреда! Но какова идея — офигеть! Во дает… Только почему-то так раздражает его имя? Может, потому, что похоже на его собственное? Сириус. Северус. Нет?

***

Джеймс задумался надолго. На несколько дней. С недавних пор тот, кого он считал потенциальным врагом, стал кем-то вроде… старшего товарища? Неужели? Но какие в его голове знания и какие мысли! Как интересно-то все. А новая идея — настоящее приключение!

Опасно, да, но в принципе — что такого-то? Он ведь просто хочет изучить, понять. А за любознательность директор его точно не убьет. Ну, не должен! Никого еще не убивали. Вроде как. Зато наконец появился шанс показать, какой он крутой, родителям! Особенно отцу… Тем более, что тот сам писал, мол, докажи, на что способен. Вот он и докажет!

Еще Сириус аж подпрыгивает… Надо бы на дело брать кого поспокойнее.

А пока он, определенно, попал. Принц сказал, что надо разведывать обстановку. Теперь вот приходится чуть не через вечер в его компании к директору в гости ходить. На чай. Скоро из ушей этот чай польется! Но бубенчики и правда… Хотя бы в руках их подержать! Блэка вон вообще азарт захлестывает. Правильно решили его с собой не таскать — у него все на лице крупными буквами написано, засыпались бы с ним как пить дать.

Да, пока, определенно, трудно даже представить, как пробраться к директору. Хотя… дома лежит одна уникальная вещь, и если он сможет до нее добраться — дело будет на мази! Но это уже только после каникул, иначе никак. Самое интересное, снимает ли Верховный чародей свои цацки, когда ложится спать? Ну, с бороды хотя бы?

***

Дамблдор неоднократно замечал скользящие по его бороде неравнодушные взгляды… Правда, связывал он это исключительно с черной прядью, расположившейся точно посередине. Вроде, даже красиво, хоть и непривычно до сих пор. Не странно, что дети тоже интересуются. Тем более, юный Поттер, будущий артефактор. Надо с ним почаще общаться, Карлус хороший специалист, если сын пойдет в него, это не помешает. Конечно, в том случае, если мальчик будет на правильной стороне. А он будет. Куда денется. И молодой Принц заодно.

Великий Светлый добавил еще немного зелья в свои знаменитые сладости…

Северус перед каждым походом к директору ненавязчиво угощал Джеймса мясным пирожком…

Никто не сможет сопротивляться его влиянию без таких артефактов, — он аккуратно погладил бороду, чуть звякнув бубенчиком. Эту пару ему подарил еще Геллерт… Талантливейший был юноша… Как жаль. Быть может, если бы он смог повлиять на него еще хоть немного, все бы сложилось иначе. Но прошлого не вернуть и не исправить, а значит, жить ему и дальше с этой болью. В голубых глазах над очками-половинками блестели слезы. Давние. Всегда.

_______________________________________________________________________________________

1. Аксис — вид оленей, быстрый, изящный, осторожный. Фото и статья по ссылке

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BA%D1%81%D0%B8%D1%81_(%D0%BE%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D1%8C).

2. Латунь, короче говоря ;))

10. Даешь каникулы!.. или компания разрастается.

Снимает ли директор бубенчики на ночь? Душещипательный вопрос…

Мысли о том, как бы добыть сие сакральное знание, мучили не только Поттера, но, увы, еще и Блэка. В результате тот доставал своими прожектами о том, как пробраться к директору в спальню, и своего друга, и Северуса. Чего только стоило его предложение спрятаться где-нибудь в кабинете, когда их снова пригласят на чай! Правда, при слове «спрятаться» у Джеймса на лице мелькнула тень удовлетворения, которую Северус для себя отметил, но расспрашивать не стал. Успеется. А в чем там дело, он просто знал, но не говорить же.

В отличие от гриффиндорцев, он не испытывал никакого желания лезть туда, как говорится, «во плоти». Во время слишком скучных, хорошо ему знакомых до последнего слова лекций он разрабатывал следящий артефакт, точнее, чары для него. Он хорошо помнил полученное в Чертогах знание, что артефактом может стать практически что угодно. Хотя материал, конечно, имеет значение, но тут Шляпа уже подсказала, что надо, так что пусть этим теперь займется Поттер. Сделать следилку — а уже потом можно думать, как засунуть ее к директору… Или нацепить на него? И вообще такая вещь в хозяйстве еще не раз пригодится. Вот бы еще трансляцию настроить…

Шляпа действие директорских артефактов ощущала постоянно. А видеть без его глаз, — а значит, без внедрения в мозг, — ничего не видела. Может, попросить ее на время перед сном оказаться у Дамблдора в голове, хотя бы ненадолго?

Очередной сеанс общения прошел в уговорах… Шляпа ломалась, как девица из приличной семьи перед первым сексом: мол, и хочется, и колется, и… карма не велит… Но через неделю, после первого же сданного экзамена (чары у Флитвика — это праздник, а не экзамен, профессор!), он уже забирал воспоминания Шляпы в виде какого-то странного пакета — по крайней мере, так он это ощутил.

— Если я передам напрямую, боюсь, своими ногами не выйдешь, — прошипела она.

— А как открыть?

— Ныряешь к себе в память, находишь пакет, тянешь вот за это.

— Уловил.

— Успокоительное принять не забудь.

— До или после?

— До, после… Эх, и во время не помешало бы. Что я пережила, то мое. Но скоро и твое будет, — издевательски-довольно произнесла Шляпа. — Знаешь фразу «за что боролись, на то напоролись?» Нет? Дарю! Бери, да помни. С тебя дубликат бубенцов!

— Ты что, я же не артефактор!

— Какие твои годы… Тем более, что ты уже на правильном пути. Ладно, иди давай. Тебе еще к трансфигурации готовиться, — хихикнул артефакт.

Северус фыркнул, но Шляпу снял и вежливо распрощался с директором, мотивируя свой быстрый уход подготовкой к очередному экзамену. «Одному из самых сложных, да. Да, учиться непросто, директор, сэр. Но очень интересно, и все преподаватели такие… такие… Хогвартс — лучшая в мире школа!»

Фух.

***

Выручай-комнату в свете последних событий Северусу пришлось-таки сдать двум гиперактивным гриффиндорцам, на что Поттер только широко осклабился, а вот Блэк…

— Я знал! Нет, я чувствовал, что ты не просто так сюда все время ходишь! — восторг из него хлестал так, что пробил даже давно мешавшую Северусу ментальную завесу.

— И чему ты так радуешься?

— Теперь мы знаем твой секрет!

— И?

— Знаешь, Принц… Мне по фигу, что я не могу никому об этом ни слова. Главное, я сам это теперь знаю!

А в глазах — радость пса, получившего вкусную косточку. «Эх, Блэк ты, Блэк, что ж мне делать-то с тобой, псина ты ненормальная… Грим, ага… Грименыш».

Собака не может иметь двух хозяев… Это в их природе. И в качестве такового она всегда выбирает самого сильного. Это инстинкт. Так что для Сириуса на самом деле вопросов больше не было.

А потому Джеймс — ревновал. Друга — к Принцу, к нему же — Лили, и даже начал огрызаться на приятеля, к совершеннейшему недоумению Сириуса. Поттеру стало… одиноко.

Лучший друг еще каким-то странным образом наладил отношения с оборванцем Люпином и теперь частенько пропадал с ним где-то в районе хижины Хагрида. Джеймс пару раз заглядывал туда, но всякий раз решал не мешать драке… Пока, наконец, не смирился, не подошел и не был принят в «учебный бой» третьей, независимой стороной. Биться на два фланга, периодически получая помощь от одного из соперников, отстаивать свою, нарисованную на земле территорию получалось не всегда и в целом было странно, но интересно. Хотя против двоих устоять никто из них не мог, даже Люпин с его мгновенными, летящими, почти нечеловеческими движениями. Теперь Джеймс понимал, почему тот поначалу робкий голодранец попал на факультет «бойцов». Постепенно Ремус стал третьим членом их команды, хотя про восьмой этаж ему ничего не говорили. Да и как тут скажешь — там же Принц. И Клятва.

Как же хотелось Поттеру объявить когтевранца врагом номер один — тогда все стало бы так просто и понятно! Но тот, сволочь, просто притягивал своими тайнами (Джеймс и сам себе ни за что бы не признался, что попался еще и на эту носатую харизму). Плюс воспитанная с детских лет осторожность не давала пойти против. И польза от того, чтобы быть на стороне этого ворона, несомненна. Видимо, не зря Шляпа предлагала Джеймсу сначала Слизерин.

Больше всего грело то, что к нему относились не так, как к Сириусу: Принц не раз давал понять, что считает его умнее, сдержаннее и, значит, уважает больше — ведь так? И с Лили… Практически он его к ней привел тогда, рассказав о «кружке для маглорожденных». При всем пренебрежении, внесенном в его сознание той средой, где он рос, Джеймс не мог не оценить полезности этого начинания. До чего же с этим Принцем все непросто, пикси б его драли!

***

Северус торопился в «Выручайку»: выгрузить, наконец, подсмотренное Шляпой не терпелось. Он хорошо понимал опасность этого, осознавал, что сам может уловить не все и далеко не все осознать, а значит, нужен еще хотя бы один человек для просмотра, кроме него. Еще нужен страхующий — мало ли что. Шляпа просто так его никогда не пугала. Кого же выбрать? Поттера? Этот — да, может что-то приметить. Но не вскипят ли его мозги? Может, лучше Блэка, с его-то разумом разницы почти никакой… Но что, если тот совсем слетит с катушек? Хотя страховку он бы лучше доверил Поттеру как более адекватному. Да, выбор у него невелик.

Размышления закончились, как только Северус зашел в Выручай-комнату и обнаружил там весьма неприятную картину: на полу в странной позе распластался Петтигрю, а в углу сидел ощетинившийся Люпин.

«Вот так-так… Мародеры в сборе?» — подумал он. И сразу услышал оправдания:

— Пойман при подслушивании! — буквально отрапортовал Поттер, кивая на вращающего глазами обездвиженного Петтигрю.

— Это Люпин его поймал, Пит уже две недели за нами подсматривает! — Блэк явно готовился взять волчонка в свои протеже.

«Когда это вы поладили с Блэком? А, подрались, потом помирились? И кто кого уделал? Ах, боевая ничья. Все ясно с вами».

— Люпин, что предпочтешь: Обливиэйт или Клятву? Только учти, как ментальный маг я еще… слишком молод. Могу зачистить некачественно — будешь остаток жизни слюни пускать. Нет, я не пугаю, просто предупреждаю. Честно.

— Как я понимаю, выхода у меня нет?

— Ну, так кто тебя просил на вход?

— Принц, он нормальный парень, — вступился вдруг Блэк.

— Отвечаешь?

— Пусть клятву даст, как мы, нормально же будет?

Северус вздохнул:

— Ну, если такую, как вы… Все хорошо помнишь? Сам будешь наговаривать?

Блэк кивнул, и через пару минут компания пополнилась еще одним почти полноправным членом.

— А с этим что? — Люпин кивнул на Петтигрю.

— Да чего его мучить? — развел руками Принц и тут же обратился к лежащему телу: — Обливиэйт? Или клятва? А, прости. Финита!

Парень шевельнулся, с трудом сбрасывая невидимые путы.

— Да, хорошо вы его спеленали! Кто?

— Оба.

— Фините инкантатем.

— Клятву, — прохрипел Питер.

— Ну, давай. Помогите ему подняться, что ли.

Северусу на удивление, первым руку пострадавшему протянул… Поттер. Что тут же навело на светлую мысль, которую он и высказал парням, как только они остались втроем.

— Надеюсь, вы понимаете, что новеньких лучше держать под присмотром? Кто Люпина сюда притащил? Блэк? Значит, твой клиент. А Петтигрю кто оглушил первый? Поттер, ты? Значит, тебе и присматривать. У отца вассалы есть? Ну вот и тебе один, зато свой, тренируйся.

Жаль, но придется потерпеть — подождать немного с просмотром. Петтигрю точно отправить куда подальше: даже несмотря на данную клятву, Северус не мог преодолеть к нему предубеждения. А вот при мысли о Люпине почему-то ощутил спокойствие. Волк… надежен? Хотя, если вспомнить, тот с самого начала считал себя чем-то обязанным ему. Ну да, был момент. И оборотень совершенно по-иному вел себя, чем тогда, в варианте прошлой жизни. И уже не особо походил на «дитя забитого народа».

***

На следующий вечер они собрались в Выручай-комнате уже вчетвером. Питеру было вменено патрулировать лестницу на этаж, а чтобы жизнь медом не казалась, еще и тайный проход с восьмого на шестой — тот самый, за иллюзией доспехов. Парнишка, допущенный к секрету, казался довольным…

«Вот что могло подвигнуть такого на предательство? Ладно, не такого, но того, в кого он вырос?» — думал Принц. Ему важно было понять, чтобы ликвидировать в корне, в самом начале… Пока это был не предатель, а мальчишка — слабый, но любопытный.

— Ну что, я тут посылочку принес. Кое-чьи воспоминания.

— Чьи? — моментально «сделал стойку» Блэк. Поттер только посмотрел вопросительно.

— Тут должно быть все о том, как директор укладывается спатеньки. Но видеть мы это будем так, как будто он — это мы сами. То есть, есть шанс побывать у него в голове. Это, как вы сами понимаете, небезопасно. Вот, — он достал порционные флаконы, — Успокоительное, стабилизирующее. И забывчивости, на всякий случай, может быть, кому-то трудно это носить в себе, так что это для тех, кто предпочтет забыть. Кто готов смотреть со мной?

— Я.

— Да, я в тебе не сомневался, Сириус.

Блэк расплылся в довольной улыбке, а Поттер вздохнул. Рисковать не хотелось, но стоило увидеть все самому.

— Я тоже готов.

— Хорошо, Джеймс.

Хм. Его тоже наконец удостоили именования…

— Люпин, тебе тогда тоже очень важное поручение, уже догадался, какое?

— Проследить за вами. А что мне делать, если вы… — паренек замялся, не зная, как сформулировать.

— Если кто-то из нас будет вести себя ненормально?

Люпин кивнул.

— Если один из нас начнет говорить, совершать странные движения, если просто почувствуешь, что что-то не то, просто возьми за голову и отведи от чаши. А потом вот это… и это, — он протянул еще пару флаконов.

— От какой чаши?

— Сейчас. Амер!

Явление принцевского домовика с пирсингом, ярко сверкающим в знаменитом покусанном ухе, впечатлило всех. Лучащийся счастьем эльф привел в полный ступор Люпина, который вообще этих существ не видел, и в частичный — остальных, которые еще ни разу не видели счастья на подобных физиономиях. Выслушав хозяина, верный помощник без лишних слов исчез, чтобы почти сразу возникнуть на том же месте с простой каменной чашей.

— Думосбор… — прошептал Поттер, — откуда?

— Так, вроде, во всех или почти во всех старых семьях они есть? У вас-то точно должен быть!

— Как тебе разрешили?

— А кто мне разрешать должен?

— А, ты же сам лорд… Извини, забыл.

Люпин во время всего этого диалога только глазками лупал.

— Ну что, вздрогнули?

Почему-то Северус припомнил бесшабашного русского боевика. Интересно, где он сейчас? По идее, скоро должен объявиться возле Тома. Стоп, все, к делу!

Он собрался, распечатал флакон и сам выпил собственное успокоительное. Выдал и проследил за парнями (Блэку полуторную дозу). А потом настроился и мысленно потянул за «веревочку»…

Накрыло его почти сразу. Он сидел перед зеркалом в ночной рубахе в рюшечках и… заплетал косички из собственной седой гривы. И безо всяких очков. А само плетение было, мягко говоря, непростым. Обязательно зарисовать надо будет! А, вот, надел очки…

Ну, точно, он так и думал. Половинки были такими же артефактами: волосы засветились аккуратно сплетенными магическими потоками. А вот и борода!

Старческие узловатые пальцы, унизанные перстнями, проводят по ней, достают перевязь с бубенчиками — как они светятся! Какой филигранный узор!

Отчего-то начинает ныть в груди, и он прикрывает глаза. Темнота накатывает неожиданно и неотвратимо.

Красивый юноша с льняными локонами протягивает ему коробочку… Обнимает за плечи, и становится удивительно тепло. Он благодарен ему за все: за то, что он рядом, за его доверие, даже за этот теплый и солнечный день.

А вот они спорят — яростно, непримиримо, и снова — боль…

Он не понимает меня.

Я не могу понять его. Откуда столько холода?

Но ведь совсем недавно все было иначе. Мы дышали одинаково, мы думали вместе, и не было, не могло быть друга ближе тебя, Гел. Кто из нас был неправ? Может, я? Но я решил, что ты. Потому что не может через войну пролегать путь ко всеобщему благу. Не может, Гел. Зачем ты пошел им?

Боль. Холод, выгрызающий, кажется, самую душу…

И начинают всплывать лица, одно за другим.

Брат…

Какой брат, у меня его никогда не было! Ах, да. Абер.

Сестренка… Нежное детское лицо, расширенные глаза, крик…

Родители…

Все кружится в хороводе, звучат голоса, требования, просьбы, плач…

Судорожный вдох.

Тьма отступает.

Зеркало. Выдох. Вдох — выдох…

Седую бороду изо всех сил сжимают старческие пальцы.

Перстни светятся редкими узорами магических плетений.

Голубые глаза, яркие и холодные, не проронили ни слезинки. Только старческий рот лег скорбной складкой.

Он аккуратно расчесал бороду и… загрузил ее во что? В дамский чулок?!

О, да… вот пятка.

Упс.

Достал бороду.

Аккуратно повязал артефакт обратно.

И снова зачехлил… Тщательно сложил странной, похожей на кукиш фигурой и подвязал где-то под шеей…

Три головы вынырнули из омута памяти… Три совершенно непохожих физиономии смотрелись, словно родные: в полной прострации.

— Ну что, вы как?

На вопрос взволнованного Люпина все трое только отмахнулись.

— Ффу-у-ух, — выдохнул Блэк через минуту.

Северус молча протянул ему флакон. Джеймс перехватил его руку и тут же опрокинул все в себя и сделал жест «повторить». Принц снова раздал зелье. Минут через пять Люпин был готов уже бежать к медиковедьме, услышав блэковское:

— А пятка чулка меня лично спасла!

— А меня — кукиш из бороды.

И жизнерадостное ржание всей троицы, грозившее было перерасти в истерику. К счастью, зелье сработало, и они более-менее успокоились.

— Как ты это достал, Принц? Откуда?

Северус улыбнулся:

— Такие источники не выдают, — и поспешил перевести тему: — Как тебе его очки, Джеймс?

— Как мой кристалл, только круче…

— Кристалл, говоришь? Покажешь?

Поттер, кивнув, вздохнул. С Блэка на него налиняло, что ли? Семейную цацку спалил. Ну и что, что одну из…

— Но плетения… вы их видели? Все? — даже Сириус был восхищен.

— Они просто офигенные!

— Принц! Пусть я сдохну, но бубенцы будут в моих руках!!!

— Типун тебе на язык, Поттер. Дохлому тебе от них не будет ни жарко, ни холодно.

— Ты не понимаешь, Принц. Там… Там…

— Что, артефакторские гены взыграли? Хороша картинка?

— Не то слово. Эх, При-инц… Твоя идея слямзить ЭТО — гениальна.

— Я, конечно, рад. Но что насчет того, как это сделать?

— Ночью — нереально.

— Да.

— Заметил, что чулочек у него тоже не простой?

Сириус снова заржал… Но вдруг, что-то вспомнив, насторожился и спросил:

— А кто такой Гел? Абер — это я понял, Аберфорт. Я читал.

Северус наконец дал себе волю и тоже рассмеялся, в ответ на что Сириус нахмурился:

— Я что-то смешное сказал?

— Да нет, просто в последнее время только и слышу от тебя, что «ты читал». Неожиданно, знаешь.

— Ха, это да, — поддержал Принца Джеймс.

— Сам в шоке, — развел руками Сириус. — Но, оказывается, там столько всего…

— Где?

— Да в книгах.

— А раньше ты что, не читал? — удивился ворон.

— Раньше скучно было, — Сириус, явно кого-то передразнивая, чуть гнусаво выдал: — Прочитаешь две главы, через полчаса спрошу. И чтобы на все вопросы ответил, а то не поедешь к твоему Поттеру.

— Не повезло тебе с педагогами.

— Не то слово.

— Но как же все-таки их достать?

— А если подраться? — встрял с предложением Люпин, получив три ошарашенных взгляда.

— С Дамблдором?! — еле выдавил Блэк.

Остальные еще обретали дар речи.

— Да вы что? Зачем? Между собой! И директору в ножки прикатиться… За бороду дернуть… Случайно!

— Да! Как бы случайно сорвать, а отдать дубликат!

— Это — мысль. А очки?

— А они от удара слетят… Разобьются…

— А если нет? Не думаю, что на них нет чар.

— Подождите… а эльф повторить такую картинку сможет?

— Сперва еще нарисовать надо. Ты все запомнил?

— Издеваешься, Принц? Там столько всего понакручено! Придется одним глазом в чашу, другим… Мля, один я не смогу.

— Тогда придется всем. Завтра после экзамена, тут же. Забывать никому не надо?

— Я переживу, — ответил Джеймс. Блэк согласно покивал.

— Но «успокоин» был в тему, да… Трудно жить директору-то.

— Магия ему судья…

— Северус! Ты же точно знаешь, кто такой Гел!

— Сириуссс… Ты в последнее время так хорошо научился читать…

Поттер и Люпин едва сдержали смех, глядя на возмущенную рожу Блэка.

— Ну и гад же ты, Принц! — сжал кулаки парень.

— Не без того… — обезоруживающе улыбнулся тот. — Только дело вот в чем: я-то прочитал, запомнил. Но на какие-то детали мог не обратить внимания или просто забыть. В конце концов, и книги разные, и пишут их разные люди с разными целями. Вот я тебе расскажу, и ты будешь думать, как я. А сам ты, вполне вероятно, найдешь что-то другое. И думать будешь, как ты сам.

Ответом ему были три озадаченных физиономии…

— Принц… мы же так начнем любить библиотеку.

— О да, любите ли вы библиотеку, как люблю ее я? А? Кстати… Люпин?

— Что?

— Ты не хочешь узнать подробности?

— Ну нет, спасибо. Меньше знаешь — меньше спрос.

— Э, так не пойдет. Про догадки в твоей клятве ничего не было… Так что, парни, просветите товарища.

***

— Я с этого Принца хренею просто! — не выдержал Сириус, когда тот ушел, оставив их троих в Выручай-комнате.

Ему только дружно покивали. И Джеймс начал просвещать Рема. Опуская некоторые подробности.

— Он клевый, — вставил наконец Люпин. — Какая у вас жизнь интересная…

— Он же нас… учиться заставил! — осенило Джеймса.

— И?

— Сири, ты уже его копируешь, что ль?

— А мне… нравится. Представляешь? Нравится, — развел тот руками.

Джеймс вздохнул:

— Ну что, куда теперь? В библиотеку?

Сириус радостно заржал и кивнул. Люпин и Петтигрю увязались следом…

***

— Ну, и как оно было? — первым делом поинтересовалась Шляпа, едва коснувшись черных волос Северуса.

— Ох… Спасибо тебе! Я бы поклонился, да ты упадешь. Но мысленно я кланяюсь.

— Хм. Оценил? Приятно…

— Ты же половину отрезала, я правильно понял?

— Больше. Там недорезанным немного осталось, никак было не убрать посередине основного действия. Смотрел один?

— С Поттером и Блэком.

— А, молодец, что артефактора привлек. А пес-то тебе зачем?

— И это знаешь?

— Пф. Я что, зря на твоей голове сижу каждые два-три дня?

— Так ты не только пообщаться… Ну ты и… Все мои мозги облазила?

— Хе. Сама знаю. Да что там лазать у тебя… По сравнению с несколькими тысячами, что через меня прошли, ты, конечно, уникальный экземпляр, но уж нос-то не задирай слишком, ага?

— Тебя бы с прадедом познакомить…

— С кем?

— С прадедом. Есть у нас в маноре привидение.

— Не, с привидением не смогу. Не удержусь на голове-то, — Шляпа хихикнула. — Как зовут? Редмонд Принц? Помню, помню…

— Расскажешь?

— Как-нибудь. А сейчас я тоже на каникулы хочу! Не могу я больше с вашим директором! Закопайте меня семеро, но хватит.

— Что мне сделать? Дернуть его за бороду? И что потом?

— Положи меня ему на голову.

— Так он и даст?

— Повернись немного… видишь, сидит, что-то пишет. На нас он не будет смотреть еще минут пять. Я отвлеку. Давай!

— А с ним ничего?..

— Он пока стабилен. Потом доработаю. Ну, кому говорю, быстрее!

***

Сказать, что Дамблдор не ожидал такого коварства от первокурсника — это ничего не сказать. Директор был в ужасе, очутившись почти в полной темноте на пару секунд. Но потом…

Темнота исчезла, и он увидел немного испуганные и виноватые черные глаза мальчика.

— Простите, пожалуйста, директор, сэр… Шляпа меня очень-очень попросила. Все хорошо?

Альбус Персиваль и так далее только было хотел разразиться обличительной речью, как почувствовал, словно что-то отпустило внутри. И правда, стало легче. Стало… хорошо?

— Ты знаешь, что ты сделал, мальчик мой?

Юный Принц округлил честные глаза:

— Надел на вас Шляпу по ее просьбе.

— Да!!! — вмешалась наконец Шляпа самым гнусным голосом, на который была способна. — Я все понимаю! Директору нужна передышка, и она у него будет! Каникулы! Всем — каникулы!!! Да, мальчик, еще разочек меня на себя — и в шкаф! Спать хочу!

Торжественно водружая Шляпу на именную полку, Северус чувствовал, как Нить осторожно устраивается в волосах…

— Передашь меня этому своему… Блэку. Даешь каникулы!

_______________________________________________________________________________________________

Подробности про покусанного северусова домовика: https://ficbook.net/readfic/5905921/16050040#part_content

Там же про прадедушку.

11. Немного о зимних видах спорта: горнолыжинг, невестинг и тыринг

Наконец наступила последняя декада декабря — аккурат с последними сданными экзаменами. Количество школьников на Слизерине уменьшилось более чем вдвое: аристократы разъехались на Йоль — чуть раньше Рождества. Остальные (кроме небольшого кружка первокурсников, обретающихся в кабинете Чар по вторникам и четвергам) привычно недоумевали и возмущались, что, мол, «они лучше нас, что ли?», но, поскольку из школы их никто не выпускал… Молодой Принц недоумевал, почему никто не проявлял интереса к основной причине отъезда. Или все же интересовались, но втихую?

Северус немало удивился, узнав, как Поттеры относятся к традиционным праздникам. То есть, никак не относятся. Вроде, старинный род, а надо же… Блэк же за компанию с лучшим другом попросту саботировал семейные мероприятия подобного рода. Странные они.

Перед Северусом повис вдруг неожиданный вопрос: подарки на Рождество. О, черт, подарки на Рождество… Как-то у них дома это было не принято. Только дни рождения да ритуальные праздники, и все. Северус был в раздумьях. Что-то сварить? Или просто купить сладостей, всем примерно одинаково? Второе было определенно проще. Но хотелось чего-то особенного.

Минут через десять раздумий его все-таки посетила идея, в кондитерскую была отправлена сова с приличным заказом, а сам он пошел к Флитвику. Профессор словно ждал его, а после того как ученик изложил суть вопроса, с удовольствием пообещал помочь. Так что весь последний вечер перед отъездом Северус провел в кабинете Чар, а наборы конфет, принесенные совой, были снабжены слабенькими чарами, так что тому, кто их съел, были обеспечены: пара минут смеха, зеленые искры, немного музыки, а некоторые конфеты удваивались, когда их брали в руки. Подарки были запакованы и заранее отправлены на почту с проставленной датой доставки — Северус от души поблагодарил полугоблина за эту идею и преспокойно забыл о Рождестве.

***

Если участие в зимних обрядах под руководством матери его ожидало после первого же дня каникул, то вот приемы, о которых ему уже сообщили в письмах… Как бы откосить? И что делать с Лилс, которая остается из-за своей семьи безо всяких полезностей? А ей бы ох как надо… Пригласить в манор? Но у них не родственные отношения. Допустит ли замок ее в Ритуальный зал?

Северус вздохнул. Как сестра, да. Любимую девушку, женщину он в ней так и не увидел. Хотя любил ее, и совершенно спокойно мог в этом признаться. Да, он любил этого ребенка. Но что же с ним было тогда, когда он сделал из нее центр своего мира? Только то, что он сам был просто мальчишкой? Не понимал, как это может быть тяжело — быть чьим-то идеалом?

А нынче душу грело, как она принялась строить явно неравнодушного к ней Поттера. Если бы и дальше у них так складывалось, он был бы спокоен — Джеймс за нее кого угодно порвет на тряпочки. А она весьма неплохо влияет на парня, вон как быстро тот стал вполне вменяемым.

А может… он попал не в тот мир, в котором когда-то родился и прожил такую непростую жизнь, и это — совсем другие дети? Какие-нибудь «параллельные»? Ну, не похоже все на то, что было, почти ни в чем, кроме имен. Или те изменения, которые он еще ребенком внес в ткань реальности, уже повлияли так, что все изменилось?

***

Дома было хорошо. В симпатичном коттедже, где собралось все семейство, в котором причудливо пересеклись жизни аристократки, чистокровного, полукровки, сквиба и просто маглы Кэти, ему были рады все. Няня Кэти вздыхала на «эту магию», но кое-чем пользоваться по хозяйству уже привыкла. Снейп, раньше худой, как щепка, раздался в ширину, хотя толстым не выглядел. И все так же обожал старшую дочь. Да, была и младшая, всеми любимая годовалая малышка, кажется, обычная девочка. То есть, магла.

По приезде Северуса состоялся семейный совет. Всем на удивление, Эйлин первой подняла вопрос о своей ученице и о том, как они могли бы ей помочь.

— Сын, как ты относишься к Лили Эванс?

— Хорошо. Мы дружим.

— Она тебе нравится?

— Окститесь… Мне одиннадцать!

— Ну и что, многие сговорены еще до этого возраста.

— Сговорены? Вы мне что, невесту выбрали?

— Нет, сын, что ты. Без твоего согласия? Просто если девочка хотя бы числилась ею, она была бы лучше защищена.

— Ну… Не знаю. Защитить — это я только за. И понимаю, что имя Принц неплохо подойдет. Но я бы хотел, чтобы она имела право выбора. А еще к ней Джеймс Поттер весьма неравнодушен.

— Поттеры? — переспросил Алан. — Что-то я не слышал в последнее время ничего хорошего…

— А плохого?

— Лучше ты. Просто логически: ты уже лорд, а он пока всего лишь наследник. До заключения брака у вас — никаких особых обязательств. И в брак вас никто не принудит вступать. Никаких особых изменений не будет.

Северус усмехнулся. Не будет, ага. Одно то, как они будут успокаивать беднягу Поттера… Но что уж теперь.

По вопросу, что и как делать дальше, мнения разошлись. Наконец, было решено просто пригласить Эвансов погостить. В полном составе. Приглашение отправили незамедлительно — время Йоля заканчивалось, нужно было успеть. Так что в тот же день гости были на месте: взволнованные старшие Эвансы и две ужасно довольные девочки.

Еще бы, пожить в каникулы в красивом замке! Встретиться со своим другом! Любимой учительницей! Ур-ра!

На следующее утро семейство Принцев-Далтонов перебазировалось в замок. Эбби не отходила от брата на протяжении трех дней, давая ему перерывы только на сон и ритуалы с матерью и отчимом. Для Лили миссис Принц провела пару необходимых ритуалов, а мистер Далтон, рассмотрев девочку через такой же, как у Поттера, кристалл, только присвистнул… Придется поработать.

Права полукровок и магглорожденных оставляли желать лучшего, о чем миссис Принц пришлось подробно и красочно рассказать Эвансам. А поскольку пути назад, по крайней мере, достаточно безопасного, для Лили уже не было…

Эйлин, благоволящая к бывшей ученице, при всех предложила той временно стать невестой Северуса. Родители уже были убеждены, что это единственный выход. А Северус… Ему было не впервой прикрывать собой кого-то.

Хотя перед тем, как все было решено, они отошли подальше ото всех, в просторную прихожую, и он дал девочке слово, что не покусится на ее свободу и она всегда будет иметь право заниматься тем, чем хочет. И общаться с кем захочет. А если полюбит кого-то…

Лили подняла на него слегка покрасневшее лицо, что было заметно даже в полумраке, и… удивила.

— Северус Принц, я, Лили Эванс, клянусь своей магией, что…

И почти слово в слово повторила то, что только что сказал он сам, возвращая ему независимость.

— Какая забавная помолвка, — услышали они голос за спиной и вздрогнули.

— Поздравляю, Северус, — улыбнулся лорд Гонт. Или уже… Певерелл?

Северус внимательно рассматривал сильно изменившегося мужчину. Бывший Том Реддл стал еще более… красив? Другая, совсем другая стать: гордая осанка, мягкие движения… Точно, Певерелл. Значит, все удалось. Радость и сожаление нахлынули на него одновременно, но на лицо сама вылезла улыбка. Радость за старшего… товарища? И сожаление, что самому больше не удалось поучаствовать в этом. А лорд улыбнулся:

— Представь же наконец меня своей более чем достойной невесте…

— Лили Эванс, — девочка присела в книксене, а Северус выдержал идеальную паузу. — Лорд Гонт, лорд Певерелл…

И, поймав утвердительный кивок:

— Том Марволо Реддл, известный как лорд Воландеморт.

И прижал к себе невесту, не давая ей позорно осесть на пол. Лорд вздохнул.

Лили ошарашенно смотрела на Темного Лорда и не верила своим ушам: вот этот человек и есть — ужас всей магической Британии? Смертельная угроза… для таких, как она? Целует руку ей, маглорожденной девочке? Она обеими руками вцепилась в единственный спасательный круг — руку своего жениха, едва не теряя сознание. А Лорд…

— Слухи о моей нетерпимости и жестокости сильно преувеличены, увы. Надеюсь, мисс Эванс, вы разберетесь в этом сами, — Лорд прошел в дом, чтобы поприветствовать хозяев.

— Северус, — Лили схватила его за обе руки и посмотрела в глаза: — Ты объяснишь?

— Тш-ш-ш, спокойно, Лилс, — он аккуратно посадил бледную подругу на ближайшую банкетку. — Думаю, Том еще погостит у нас.

— Том?! Ты называешь его — Том?! — шепотом, оказывается, тоже можно кричать…

Он успокаивающе похлопал подругу по руке:

— Ты сама увидишь, что на самом деле, а что — только неизвестно кем раздуваемое чучело.

— Чучело?

— Он сам так говорит.

— Про себя?

— Про то, что о нем пишут. И говорят. Он совершенно другой.

— Я… верю тебе. Кому мне еще верить? Но родителям даже говорить боюсь… Они читают «Пророк».

— И не говори. Пусть тоже увидят сами. Вам здесь совершенно ничего не грозит. Могу поклясться.

— Не надо. Я верю, — прошептала девочка и уткнулась ему в плечо.

А ему впервые захотелось… поцеловать ее. В макушку, которая была как раз возле. Он легко коснулся губами теплых волос и улыбнулся.

Пережив первое потрясение, юная мисс Эванс уже более спокойно восприняла Темного Лорда, мирно сидящего за столом и общающегося со знакомыми ей людьми. И наконец смогла его рассмотреть. Тот был действительно красив: темно-серые яркие глаза, благородные волны темных, почти черных волос, тонкий, но мужественный профиль. Настоящий потомственный лорд… Но… Как?! Вот он заговорил с ее матерью… Маглой! Совершенно спокойно, не выказывая ни толики превосходства. Она вспомнила все, что слышала и читала. Нет!!!

И встретилась с его улыбкой.

***

В Пальякку, по приглашению старинного приятеля мистера Далтона-Принца, они отправились неожиданно расширенным составом.

Увидеть Темного Лорда, впервые вставшего на горные лыжи под руководством инструктора-магла — очаровательной девушки, явно покоренной обаянием Тома… Наслаждались все. И отнюдь не только наблюдатели.

А уж самим попробовать, каково это — постепенно набирая скорость, лететь по склону, так, что захватывает дух, и немного страшно не вписаться в очередной поворот, но вот — получается!

Когда, примерно в конце второго дня, хотя кому-то раньше, но им всем удалось ощутить, как это здорово — управлять своим телом и лыжами на такой скорости, восторгам, особенно юным, конца-края не было. Катание захватило всех, а еще впечатлений добавило катание на санках и забавных досках.

О важном деле первым вспомнил… Том, которого давно посвятили во все нюансы. Ну, а что, попробуй не посвяти. Легилимента такой мощности. Он напомнил всем про скрывающий амулет для младшей мисс Эванс: как обосновать снижение ее сил? Болезнью? Опасностью? И как лучше технически сделать? Чтобы лорд Певерелл — да эту задачку не решил?

Тем паче, что горнолыжный курорт подходил идеально.

Так Лили получила уникальную защиту, разработанную Воландемортом, а выполненную мистером Далтон-Принцем. А также снимки проломленного черепа (не своего, конечно!), выписки из магловской и магической лечебниц… Последняя была в уникальном историческом объекте: руинах старинного замка на острове реки Каяанинйоки (1).

И девочка радостно продолжала катание, в перерывах иногда поглядывая на видимый только ей тонкий витой браслет, спускающийся по ее предплечью от локтя до ладони, гибкий, слившийся с кожей и удивительно красивый. У нее еще никогда не было таких прекрасных вещей и таких потрясающих каникул!

А в последний день она утонула в темно-серых глазах, и уже через час могла уверенно и даже с дрожью в голосе рассказывать, как пыталась остановить падение любимой сестры в одном страшном месте на горнолыжной трассе, как сама потеряла управление лыжами, как летела в темноту…

Теперь девочка выглядела как самая обычная юная волшебница с силой чуть ниже средней. Для маглорожденных, конечно. И конечно, ей нужно было сменить палочку. Тут-то Северус и вспомнил… Но вспомнил и Том. Так что результатом снова стало вечернее сборище за чаем старшего поколения, ну и Северуса, конечно.

Предупреждение о палочках насторожило всех, а лорд Певерелл решил серьезно заняться этим вопросом. Он долго разговаривал с мужем Эйлин: благодаря совместной работе мужчины сблизились, даже называя друг друга по именам, конечно, только в неформальной обстановке. Но когда в семье Эйлин она была формальной? Хотя скоро им это предстоит…

Все же дело закончилось для всех владельцев олливандеровских палочек небольшой экскурсией в Македонию… (2) Конечно, под руководством Тома. Северус остался с Эвансами, заняв последние два дня довольно интересными экскурсиями — когда бы еще он познакомился со Скандинавией?

***

Бедной Шляпе, понадеявшейся на каникулы, первое время пришлось несладко. Во-первых, такой каши в голове она давненько не наблюдала. Даже когда этот мальчик садился к ней на распределение. И это было странно.

Во-вторых, упрямец сначала просто не желал ни в какую идти на контакт — пришлось изображать его собственные мысли, что оказалось неожиданно тяжело. Ее словно блокировало нечто, чему она не могла даже подобрать названия, не говоря уже о том, чтобы понять природу этого… явления.

Наконец он взял в руки палочку…

Шляпа пришла в ужас.

Внутренний голос Сириуса завопил:

— Брось! Выброси срочно!!! В руки больше не бери!

От неожиданности он откинул собственную палочку, но тут же наклонился…

— Перчатку надень!!! — почти оглушил его крик в собственной голове.

Парень сел на кровать, тяжело вздохнув:

— В Мунго, значит… Придется…

Этот момент оказался переломным в общении юного Блэка и Главного артефакта Хогвартса.

Старшие Блэки удивлялись собственному сыну, никогда ранее не ведущему себя настолько спокойно, тихо, отстраненно… сидящего в своей комнате почти безвылазно, да еще за книгами. Сириус даже к лучшему другу не рвался! Немудрено, что оба родителя независимо друг от друга провели сложнейшую диагностику и некоторые странные чары все-таки нашли. И уничтожили. Правда, сыну они в этом не отчитывались — достаточно было кое-что добавить во время завтрака, обеда и ужина. Шляпа благодарно вздохнула: ей стало легче.

— Выбрось свою палочку. Тебе нужна кленовая с волосом единорога, и никак иначе…

И Сириус заказал-таки ее у Джимми Кидделла и получил. Опробовал и остался доволен. Шляпа перевела дух. Как хорошо, что ее, наконец, послушали. Хотя бы под тем соусом, чтобы насолить предкам. Теперь можно понемногу, незаметно, аккуратно поставить парню хоть какие-то тормоза. От постороннего влияния он уже огражден, не стопроцентно — так не бывает, но теперь у него есть шанс хоть как-то понять, что нужно ему самому. А не… интересно все же, кому? Кому понадобился мальчишка до такой степени?..

Пока сложнее всего было самому Сириусу: он чувствовал, как меняется, но непредсказуемость этого процесса, потеря контроля над своими мыслями его начала раздражать. И Шляпа временно отступилась, оставшись лишь наблюдателем.

***

Джеймс Поттер в очередной раз изо всех сил старался не разругаться с отцом…

Как его достал его менторский тон, кто бы знал. А еще хочет, чтобы он, Джеймс, «сам ставил для себя цели». Да он-то поставил! А отец сам ставит ему! Совсем другие, ему, Джеймсу, совершенно не интересные! И хоть кол ему на голове теши…

А ведь он рассчитывал на помощь… Может, хоть с матерью удастся поговорить?

Юфимия Поттер обрадовалась, когда сын пришел сам. После того как мальчику исполнилось десять, он отдалился от нее, да и она не знала, чем заинтересовать подросшего мальчика. Единственный, поздний ребенок, к сожалению, не особо нуждался в общении с нею. А она была готова помочь ему, чем только могла. А уж когда ее мальчик рассказал ей, что задумал… Женщина не стала отговаривать его: она не видела в любопытстве ничего опасного, да и Дамблдор… Он часто гостил у них, так что она давно считала его другом семьи. А значит, ему нетрудно будет простить ее сына за небольшую шалость.

Она прекрасно знала, где муж хранит фамильные артефакты. Проникнуть туда незаметно… Для бывшей Блэк — не задача. А мальчик бы не справился. Так что в один чудесный вечер сын, зайдя в ее комнату, был осчастливлен…

— Мама, а если она вдруг понадобится отцу?

— Джейми… я что-нибудь придумаю, — неуверенно ответила Юфимия.

— Мам… — ребенок был не уверен и очень волновался, она поняла это по его тону.

— Да, милый?..

— Я могу стереть тебе кусочек…

Женщина сжала губы.

— Нет, сын. Только не это. Если хочешь, у меня достаточно средств защиты…

— Прямо сейчас?

— Блэки получают первую защиту в пять лет. И не снимают никогда. А мантию надо скрыть…

Она достала небольшой плоский ящичек и подала сыну.

Осталось дождаться, когда можно будет, наконец, вернуться в Хогвартс. Почему Сириус ему не пишет? И Принц? Вообще никто! Подарок на Рождество не считается! Хотя… Набор он оценил, особенно удваивающиеся конфеты. Вот бы угостить такой Эванс… Интересно, куда она денет вторую? Поделится?

Остаток каникул парень провел как на иголках, и его не утешили ни открытки из Финляндии, ни странноватое послание Сириуса, который почему-то не смог приехать сам. Джеймс Поттер никогда бы не подумал, что будет так стремиться в школу. Ящик с мантией он открывал ежедневно…

***

Семейству Принцев-Далтонов домой возвращаться не очень-то хотелось. В основном потому, что предстояло провести два официальных мероприятия. Два вечера, такие разные и такие похожие. Эйлин, как и ее супругу, не хотелось видеться с большинством аристократов. А Северусу очень не хотелось объясняться с Джеймсом. Поэтому решили сделать первый прием — для учителей Хогвартса.

__________________________________________________________________________________________

1 — Руины замка-лечебницы. Оно существует! http://skistop.ru/images/News/N_news/ammakoski1.jpg

2 — в конце главы — получение Северусом его первой волшебной палочки (кто хочет представить, как им было там, в Македонии): https://ficbook.net/readfic/5905921/16167397#part_content

Примечание к части

Глава изобилует местами для возможных вбоквелов, вроде "ТЛ - инструктор-горнолыжница", "Алан- ТЛ: как вместе поработалось", "Эвансы - дочь в невестах: куда мы попали", "Пет и Лили - ТЛ: так не бывает" и т.д. Если есть желающие, велкам в личку ;)

12. Конец каникул или "о задушевном"

***

— Алан, я… мне все время кажется, что я что-то забыла, — тонкие пальцы Эйлин Принц-Далтон перебирали листки с именами приглашенных. Ей все казалось, что схема рассаживания гостей не слишком удачна.

— Успокойся, дорогая. Это не ты идешь к ним на экзамен, а они к тебе.

— И все же, мне кажется, слово «экзамен» здесь ключевое.

— Эйлин, — в голосе мужа прорезалось нечто, что она называла Силой. — Ты — Хозяйка.

— Может, все же лучше было принимать их в маноре?

— Почему, если основная твоя работа — здесь?

— А зачем им показывать мою работу? Да и рядом те, кто от нас зависит, но если кто-то захочет навредить Тоби или Кэт, мы же можем не успеть. И постоянно быть с ними мы тоже не можем.

— Ты думаешь, что учителя?..

— Нет, Алан, но у всех них невероятно широкий круг общения. Я бы не хотела никаких рассказов о себе и семье. А если еще кто-то решит обидеться, мол, аристократов принимают в маноре, а их — в каком-то маггловском доме?

— Вероятно, ты права. А раз уж и паранойя тебя посетила, значит, права вдвойне. Сейчас разошлю новые приглашения. А пожелания директора… Это всего лишь пожелания, ты сама ему больше ничем не обязана. Помни, что хозяйка — ты. А он будет просто гостем. А не твоим директором. Если только бывшим.

Алан, аккуратно отодвинув черную прядку, поцеловал жену в висок и зашел в кабинет. К концу дня их основной дом был уже в полной собственности мистера Снейпа.

***

Все-таки, в Принц-манор…

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор был недоволен.

Как могла его ученица позволить себе проигнорировать его просьбу?

Он прекрасно знал, что в родовом замке ему будет почти невозможно что-либо уловить — тот скроет от посторонних любые следы волшбы своих хозяев. А то, что они делали нечто особенное, — определенно. Достаточно посмотреть на нынешнюю успешность совершенной посредственности, каковой Эйлин Принц была в школе. На сына, который не по годам умен, да и неплохого уровня как волшебник. Но им он займется чуть позже, времени достаточно, все же еще только первый курс. Хотя, с Поттером-младшим мальчик, как ни странно, сошелся, и это только к лучшему. Поттеры давно преданы делу света. Так что, скорее всего, мальчик придет сам вслед за друзьями. Ведь вон как с Сириусом хорошо получилось… Вот бы ещё сменить ему неправильный факультет! Но все же юный Принц пока — совсем не главное.

Ему необходимо понять, откуда что взялось у слабенькой и серенькой девочки. Определенно, это возникло не в школе и не в родовом гнезде, иначе она проявила бы свои способности много раньше. Но у магглов?! Что могло быть такого в немагическом мире?! Это нечто невероятное, и Дамблдор должен это найти.

Хотя, он же может просто попросить ее провести для старого учителя экскурсию… Да, конечно, в присутствии своих бывших учителей Эйлин не сможет отказать. Не решится. Директор успокоился и повернулся к шкафу: мантию на сегодняшний вечер стоило выбирать тщательно. Впрочем, как и всегда.

Компанию коллег он также выбирал, исходя из своих соображений: у всех них были некоторые особенности, отличающие их восприятие от обычного. Кошачий глаз и, конечно, нюх Минервы — пусть она этого совершенно не осознавала — позволяли ей абсолютно иначе расставлять акценты и улавливать то, о чем никто другой сроду бы не задумался. И взгляду внимательного наблюдателя, просмотревшего её воспоминания, иногда открывался буквально новый мир. Недаром Дамблдор именно её выбрал своим заместителем, а уж сколько обхаживать пришлось, пока «ее кошка» не начала доверять ему целиком и полностью, знал только он. Ему тогда едва хватило терпения, но он не прогадал, сварив одну уникальную вещь…

Старый друг Гораций, совсем не случайно ставший другом, с его совершенным чутьем зельевара — он тоже без вопросов даст ему свои воспоминания, как и Минни. С Флитвиком, который благодаря уникальной наследственности тоже видит мир намного иначе, чем все остальные, может быть по-разному: полугоблин весьма непредсказуем, но… разговорчив. И этим все сказано.

Для массовости можно было бы взять Хагрида, только тащить его к аристократам… Нет, было бы просто замечательно, но оплачивать после него разрушения директор не хотел. А потому были приглашены юная Септима Вектор, провидица Алисия Кейси и Бабблинг. Хоть они и втроем не дотягивали до Хагрида, но «короля играет свита» — и директор прекрасно отдавал себе отчет в том, кого и на какие должности принимал в свою школу. Разноплановые интересы этих трех дам создадут просто великолепную массовку, способствуя рассредоточению внимания хозяев. А оставить их без этого внимания? Своих учителей? Вряд ли скромная ученица решится на подобное.

***

Недовольному Горацию Слизнорту совершенно не хотелось покидать свои комфортабельные комнаты и тащиться на какой-то там прием, да ещё «домашний». Где не будет никого, достойного его внимания. Где он не может рассчитывать на встречу ни с кем-то из своих любимых выпускников, ни с другими волшебниками, достаточно выдающимися, чтобы привлечь его взгляд и побудить интерес.

Ну и что, что Принцы, — как ни назови посредственность, сколько титулов ни нацепи, это ничего не изменит. В магическом мире титул, конечно, кое-что значил, но, в отличие от маггловского (многие удивились бы, узнав, насколько неплохо Гораций был с ним знаком), главной роли не играл. Важнее всего была сила, магический потенциал волшебника и, конечно, его искусность, умения, талант. Вот это его интересовало, а Принцы… Нынешний первокурсник был неплох, но все же ничего особенного собой не представлял. Хоть и был получше мисс Принц.

Знал бы он, чего стоило Северусу… нет, не работать на зельеварении кое-как, это было бы просто невыносимо, да и не всегда возможно. Просто каждый раз у него было несколько вариантов безопасного ухудшения качества зелья. Светить своими «особыми данными» первокурсник-профессор не собирался. Он хорошо знал, насколько у Слизнорта был приметливый глаз. Нет уж, нет уж, обойдется он без «Клуба слизней», по крайней мере, первые пять лет… Но как же жалко было портить!

***

Минерва МакГонагалл была в раздражении.

Столько дел у замдиректора перед началом второго семестра, а она должна будет потерять целый вечер! Ради чего? Она попыталась объяснить это директору, но Альбус её демарш не принял, чем весьма удивил. И она старалась обосновать его настоятельную просьбу хотя бы для себя самой, но хорошие мысли в голову пришли только после получасовых раздумий, к тому же, не самых приятных.

Ради тупой ученицы, совершенно не понимавшей ее предмет и сподобившейся на что-то только во время экзамена! Кошка Минервы шипела так, что могла бы фору дать всем змейкам Слизерина. А ее хозяйка до сих пор гадала, как это ученице тогда удалось: наверное, родитель все же кого-то нанял. Но тогда получается, кто-то смог подтянуть ее с уровня «слабо»-«удовлетворительно» до показанного ею на экзамене «превосходно»?! Это должен был быть гениальный педагог. Лучше ее, Минервы… Но все же истинно кошачье любопытство подняло голову и не думало опускать. Единственным оправданием ее визита будет то, что она узнает, кто это был. Она спросит Эйлин, обязательно спросит!

Женщина отворила старый шкаф и сжала губы… Выбор платья для приема никогда нельзя было назвать её любимой процедурой. Мелькнула мысль о том, чтобы перепоручить свою роль кому-нибудь, но директор все же попросил её лично. Да, а кого он просил ещё, интересно?

Наконец она выбрала самую дорогую из своих мантий и начала готовиться к приему, мысленно рассчитывая, решение каких вопросов школы подождёт до завтра, а каких — до послезавтра.

***

Доволен был только полугоблин, длинным носом чующий любые тайны. Тихая-скромная, нелюдимая ученица, судя по всему, превратилась в прекрасного специалиста… А по тем идеям, что приходят порой в голову её сына, из неё получилась не только прекрасная мать, но и воспитатель. Определённо, приятно будет на все это посмотреть.

Когда они весьма пестрой (благодаря Алисии Кейси), недовольной (МакГонагалл и Слизнорт) и несколько удивленной (все остальные) компанией собрались в месте аппарации, Септима Вектор не выдержала:

— Директор, нас не первый выездной педсовет ожидает?

На что тот только усмехнулся в бороду, но никак не прокомментировал. Он предвкушал…

— Нас ожидает приятное удивление, — неожиданно для всех улыбнулась Кейси. — Я пошла к себе. Мне нечего там делать. Те, на кого надо смотреть, придут ко мне сами, если захотят. А если нет, невелика печаль.

Почтенная провидица спокойно отвернулась и медленно пошла прочь.

— Элис-с, — начала было Батшеда, но та обернулась к приятельнице, приложив пальчик к губам, и она замолчала.

Дамблдор напрягся. Ну, а кому понравится, если его расчеты будут нарушать, когда все еще даже не началось?

***

Приём получился весьма скромным, прежде всего, потому, что гостей было всего семеро. Это было бы много для их старого дома-коттеджа, но что такое количество для фамильного замка?

Эйлин же придумала прекрасный выход, не предлагая никому определённого места: стол был идеально сервирован, а гости вольны были занимать за ним любые места.

Учителя были удивлены: Эйлин… царила! Эта цветущая и, определенно, симпатичная женщина легко беседовала практически на любую из тем, избегая, пожалуй, только квиддича. Но мадам Хуч не осталась обделенной: маленькая девочка была в восторге от метел и, кажется, была счастлива узнать обо всех их качествах… Роланда «оседлала любимого конька», совершенно забыв, что перед ней — ребенок, даже еще не школьница. Эбби ловила каждую фразу, а комментировала… как будто уже летала!

Мистер Далтон-Принц, которого дамы про себя назвали было «принцем-консортом», очень быстро развеял их мнение о своем положении, стоило уважаемой миссис Бабблинг заговорить о финикийской письменности… К беседе быстро подключилась госпожа Вектор, и разговор об артефакторике надолго занял внимание троих, а чуть позже и четверых: полугоблин всегда живо реагировал на интересные ему вопросы и просто не мог пропустить такой разговор. Неужели подросток-Принц так быстро стал близок с отчимом, что тот успел настолько повлиять на развитие мальчика? Ведь Эйлин, по его сведениям, замужем не так и давно?

***

Гораций Слизнорт был полностью нейтрализован… собственным первокурсником.

«Кто бы мог подумать, что скрывает лаборатория Принцев», — думал Гораций и соображал, как бы половчее намекнуть мальчику, что кто-то там из маггловских богов велел делиться. Он ведь должен знать маггловский пантеон? Или этот — не из пантеона?

Но все же чертов мальчишка сумел его обыграть, взяв с него клятву. А что? Яд акромантула и крылья фей в стазисных флаконах-артефактах! Да он только за эти флаконы был готов принять мальчишку в ученики безо всякого контракта! А рецепт зелья, аналогичного по действию с «Обливиэйт», одна из фамильных тайн… О, он будет дружить с этим мальчиком.

Только позже, в своем кабинете, окончательно придя в себя, зельевар, наконец, вспомнил все слова клятвы и содрогнулся. Кто научил мальчика такому? Наверное, тот, кто создал те совершенные сосуды. Что ж, с него взяли справедливую плату. Но об этом никто не должен знать! И Гораций аккуратно изъял из своей памяти часть воспоминаний, запечатав их в особую бутыль, внес пару записей в свой потайной гримуар, и только потом выпил один-единственный глоток, который обезопасит его от любого легилимента. Он обвел довольным взглядом полученные подарки. Откуда бы они ни взялись, никому об этом знать не следует. Он прибрал их на специальную полку и сделал еще один глоток.

Только он успел умиротворенно откинуться на спинку кресла, как его настиг зов от «старинного друга». О, Гораций тоже дружил с Великим Светлым не просто так. Далеко не просто так…

***

К счастью для директора, мечтавшего, прежде всего, о роли наблюдателя, внимание хозяйки дома почти полностью заняла Минерва.

Женщина оказалась просто потрясена встречей: от тупой девчонки, какой оставалась в ее памяти Эйлин, не осталось ровным счетом ничего. Когда же она решилась на тот самый вопрос, то, к ужасу своему, услышала, что ее ученица — только ее ученица… А причиной ее неуспешности был просто детский страх перед ней, Минервой! Оказалось, девочка была невероятно эмоционально чувствительна, и строгость преподавателя, во многом тогда еще напускная, доводила бедную до ступора, стоило только профессору взглянуть на ученицу.

— Миссис МакГонагалл, что с вами? — леди Принц участливо поддерживала под руку побледневшую женщину.

— Знаете, дорогая… Эйлин, я могу называть вас по имени?

Та кивнула, и Минерва продолжила:

— Это очень трудно, осознать себя… пугалом.

— Ну что вы, профессор, — улыбка Эйлин неожиданно согрела самую душу, — у всех бывают детские страхи, и далеко не всегда они обоснованы. Я всего лишь раскрыла вам свою маленькую детскую тайну — она недостойна того, чтобы оставаться тайной для нас обеих, не правда ли?

— Какой мудрой ты стала, девочка моя…

Эйлин улыбнулась, посмотрев на директора, но на подначку не повелась:

— Слышать это от такого человека как вы большая честь для меня, директор.

***

«Честь для нее», — мысленно чуть не плевал себе в бороду Дамблдор, прощаясь с хозяевами после приема. Он так ничего толком и не выяснил, а затягивать посещение было уже неприлично. На его просьбу об экскурсии в «их маггловский дом» он получил… отказ! Видите ли, он уже принадлежит другим хозяевам! Да еще магглам! Что, Эйлин не могла бы договориться с бывшим мужем, да в конце концов, просто стереть тому память после его посещения? Да он даже бы прикинулся обычным ради такого, да он… А, этого Дамблдор почему-то не сказал… Кажется, девочка не так виновата. А может, встречаться с бывшим ей тяжело?

Он представил лицо Эйлин — умное, волевое, даже красивое… Тяжело? Ей?!

В Хогвартсе просмотрев воспоминания МакГонагалл, директор оказался совершенно разочарован. Все же женщина есть женщина, и это иногда так неудобно! Вся картина оказалась смазана ее эмоциями, через призму которых он не смог ощутить ничего. Абсолютно ничего из того, что его интересовало. Раздосадованный Дамблдор позвал к себе Слагхорна.

***

А в это время Флитвик и три такие разные дамы собрались, чтобы приготовить достойный подарок своей бывшей ученице и…

— Ни за что бы не призналась, но вы же, наверное, испытываете что-то вроде того же, что и я, — начала было Септима.

— Хочешь сказать, что теперь мы хотим удивить Принцев? — уловила мысль коллеги умница Батшеда.

Хуч и Флитвик дружно усмехнулись, уже привычные к тому, что миссис Бабблинг попадала «не в бровь, а в глаз» всегда. Ну, практически всегда. И профессор чар добавил:

— Наша бывшая ученица этого более чем достойна.

***

Аристократический прием в это время набирал обороты. В отличие от предыдущего вечера, Эйлин, как ни странно, почувствовала себя в своей стихии. Это не было для нее близким, но вот знакомо было все: от игры вееров у дам до мельчайших знаков, подаваемых ресницами, пальцами, полупоклонами и кивками… Спокойная уверенность хозяйки дома вкупе с манерой держаться примирила аристократов с ее возвращением в их среду. А манеры наследника… Что ж, и к ним претензий ни у кого не оказалось. Трудновато было бы Алану, но он поддерживал супругу, а мнение о себе аристократов ученого совершенно не интересовало — кроме нескольких персон. Но с теми он прекрасно контактировал и ранее — исключительно по научным вопросам. И их отношение повлияло на общее мнение достаточно быстро.

Хуже всего из всех присутствующих было молодежи. Сириус и Регулус, отделенные от компании, пытались найти Джеймса Поттера. Надо сказать, не зря… Ему и правда нужна была помощь, да вот получил он ее, откуда и не ждал.

После того как уже пятое семейство гостей неприкрыто извещало молодого Принца и его мать о своих матримониальных планах, Северус почувствовал, что тихо звереет. Он с надеждой посмотрел на мать: сможет ли она сдержаться и не объявить на весь свет об их помолвке с Лили?

Эйлин поняла сына безо всякой легилименции и кивнула ему:

— Еще час.

Он кивнул в ответ и тут же начал искать темную встрепанную макушку: объяснение с Джеймсом откладывать больше не следовало. Наконец он встретился глазами с бывшим противником и показал ему кивком на выход, а когда Сириус навострился за ними, пришлось обернуться и сделать знак, чтобы их оставили вдвоем.

— Ты что-то хотел мне сказать, Принц?

Джеймс словно чувствовал неприятности. «Полезное свойство», — отметил про себя Северус.

— Сядь, Джеймс. Я должен тебе сказать одну вещь, которая тебе точно не понравится.

— Что-то с… Лили? — паренька сначала бросило в краску, потом он побледнел.

«Как же его забрало-то», — подумал Северус.

— Да не тяни же!

— Мисс Эванс временно стала моей невестой.

Не успел лорд Принц закончить фразу, как оказался схвачен за грудки Поттером, а в его глаза уставились плещущие ненавистью карие глаза.

— Ну ты и гад! Я тут для него! А он! А она! Как?

Джеймс был временно не способен ни на членораздельную речь, ни на адекватное мышление. Северус, позволив себя потрясти еще немного, в очередной раз… удивился: соперник вместо того, чтобы попытаться его размазать, сам медленно осел по стенке. На пол. И уткнулся лбом в собственное колено.

— Я ни на что не годный кретин…

Услышать такое от Поттера — нахального, безбашенного, отчаянного юнца с огромным самомнением — для Северуса было сродни грому посреди ясного неба. Он быстро присел возле паренька, обхватил его лицо ладонями и поднял. В глазах Джеймса блестели… слезы?!

Северус молча выругался и, подняв его, потащил за собой, тихо чертыхаясь.

Видимо, движение прошло тому на пользу, и когда они вошли в кабинет, Джеймс вернул свою злость и набросился на него с кулаками.

— Инкарцеро, — бросил Северус и вздохнул: — Ну вот таким ты мне все же больше нравишься, Поттер.

Джеймс только яростно сверкал глазами, пытаясь сбросить путы.

Когда Принц достал думосбор и резко освободил Джеймса, мальчишка тяжело дышал, словно только что пробежал стометровку. Но драться больше не лез. Северус кивнул:

— Я рад, что ум Поттеров к тебе вернулся, Джеймс. Посмотри сам, а дальше… сам решишь.

— Хочешь, чтобы я смотрел на вашу… ваше… — скривился было тот.

— Я уверен, что тебе станет легче.

— Да что ты?

— Смотри, говорю тебе. Или ты трусишь?

Поттер, шипя не хуже иной змеи, залез головой в думосбор.

Вынырнув минут через десять, он смотрел на него уже совсем другими глазами… И Северус не удержался от подколки:

— Ты там что, три раза пересматривал?

— Ну да, — ухмыльнулся в ответ парень. — Вот, значит, как.

— Ну да, — эхом повторил Северус.

— Прах тебя побери… и всех вас… Но вы были правы. Это действительно лучшая защита для нее.

Джеймс задумался и вдруг хитро блеснул глазами:

— Принц, а ведь ты… Ты же просто гриффиндорец, получается!

И, увидев ответную усмешку, продолжил:

— Слушай… а Шляпа тебе, случаем не предлагала?..

Северус, смеясь, кивнул.

Поттер, хлопнув себя по коленкам, заржал, но его легонько толкнули в плечо:

— А скажи-ка ты мне, Поттер…

Лицо Принца было как у кота, который узнал, где и как стащить печенку.

— Тебе самому Шляпа ничего о Слизерине не говорила?

И на кивок Джеймса засмеялся сам.

Так их, наконец, и обнаружили братья Блэк, в результате чего Сириус выкатил претензию. После чего был «обрадован» лучшим другом, потерявшим планируемую невесту. Лицо его было до того растерянным, что и этого пришлось пустить в думосбор. А любопытствующий младший брат был временно выставлен, что, впрочем, не помешало Северусу взять клятву и с мальца… Иначе обсуждать их ближайшие дела было бы не очень удобно.

Оставался всего один день до возвращения в школу, а потому обязанности распределили быстро: Джеймс и Сириус должны были подготовить материал для артефактов-заместителей, а на Северусе оставалось самое сложное — чары.

— Встретимся в Хоге, — бросил, прощаясь, Поттер.

Он все же хоть капельку, хоть временно, но отомстит: никому не расскажет про мантию-невидимку, пока не придумает хороший розыгрыш!

13. Jingle Bells...

Джеймс Поттер был вынужден признаться себе в том, что от помолвки бывшего недруга с Лили Эванс он только… выиграл! Прошла всего неделя, как они вернулись в Хогвартс, а он уже — наконец-то! — разговаривал с ней как «свой». Рыжая ведьмочка, вернувшаяся в школу позже них на пять дней, в кои-то веки не отшивала его и не отстранялась, причем с полного, хоть и молчаливого, согласия жениха. А еще очень подробно и интересно рассказывала всем интересующимся о… своем несчастье. И о счастье — тоже. Джеймсу даже самому захотелось покататься на горных лыжах и этой… снежной доске.

Северус в очередной раз мысленно похвалил мать и отчима за выбранную для Лили тактику и хорошо продуманную версию с учетом особенностей и, прежде всего, открытого характера девочки. Она не ломалась, не набивала цену своим секретам, рассказывала легко и просто. Ей начали завидовать (надо же, так интересно провести каникулы!) и в то же время — сочувствовать (потерять половину потенциала — это жестокая плата). На то и был расчет. Сам же он предстал этаким благородным персонажем, не давшим отчаяться девочке: при такой семье за будущее можно особо не волноваться.

Ухаживания Поттера общую красивую картинку слегка сбивали, но… в какой-то мере прибавляли достоверности: мол, не все так гладко, не все так просто. Немного удивило Северуса то, что подруга детства начала больше общаться с «оленем», но, в принципе, все равно принятия девочки в общую компанию было не избежать, причем в ближайшее время.

Правда, Принцу поначалу некоторые из старших студентов-аристократов попробовали было «поставить на вид» и «открыть глаза» на происходящее…

— Принц, а почему Поттер за твоей невестой сумку таскает?

— Ну, если ему нравится, мне не жалко.

— А тебе не нравится?

— «Руки у мага должны быть свободны», — цитата.

— Кто так сказал?

— Один латиноамериканский маг. А что, он неправ?

Когда Северусу надоело, а произошло это уже после третьего диалога с «доброхотами»… досталось, как ни забавно, самому «бла-ародному» — старосте Слизерина.

— Принц, а что Поттер все время делает рядом с твоей невестой?

— Отбить пытается.

— А?! И… Ты чего, так спокойно смотришь? — удивленное лицо юноши, когда-то ставшего почти приятелем, всколыхнуло воспоминания. Люц…

— Вы серьезно полагаете, наследник Малфой, что меня в одиннадцать лет это должно волновать?

— А если отобьет? — серые глаза смотрели недоуменно.

— Вот закончим Хог, тогда и видно будет. А пока они оба — мои друзья. Пусть и между собой дружат, мне же всяко лучше, чем разнимать.

— Э… Ну… Да, — Люциусу оставалось только согласиться.

«Ну, а что? Ему-то о чем волноваться? Принц и сам — полукровка, девчонка — магглорожденная — правда, потенциал был шикарный… жаль, что был. Или его так скрывать начали? А что, возможно… Надо будет расспросить малышню, появились ли у Эванс новые украшения».

— Малфой… — Принц вежливо коснулся его локтя. — Извини. Просто сегодня ты уже четвертый…

А неплохо этот мальчишка смягчил ситуацию. Мерлин с ними всеми, не будет он пока копать под Эванс. Не его контингент. А вот Принца-полукровку будет иметь в виду. Интересный. Люциус улыбнулся первокурснику и кивнул:

— Принято. Я тебя понял.

***

Лили Эванс всерьез задумалась над своим поведением.

«Зря это я… Надеялась, что Северус станет уделять мне больше внимания, если я начну принимать ухаживания этого Поттера… Дура набитая, что послушала эту Мэри. Он же сразу сказал, что выбор будет за мной! Но все же как приятно, когда мальчик таскает сумку, ловить взгляды других, особенно девчонок. А Север вообще перестал прикасаться к ней, будто сам отстраняется. Но он дружит с Джеймсом, у них вместе какие-то дела… А я? Я тоже хочу! Вот как ему объяснить, что я не нарочно… Хотя… все же, нарочно. Леди Принц говорила, что никогда не стоит врать самой себе. Но иногда так хочется!»

Девочка тяжело вздохнула. Ей теперь не отвертеться от Джеймса, да, вроде, уже и… не хотелось. Он из семьи артефакторов, как оказалось. И отнюдь не против утолять ее жажду знаний. А это… это здорово! Вот сделает она себе такую же сумку, как у Северуса, тогда тот увидит! А ему она… она зачарует ему рюкзачок, вот. Что-то он там говорил про свободные руки? Надо узнать, что это был за маг. И почитать. Обязательно.

В библиотеке она обнаружила неожиданного соратника: Сириус Блэк с самой обаятельной миной расспрашивал мадам Пинс насчет личности некоего Карлоса Кастанеды. Сообразительная девочка, едва услышав это странное для британского слуха имя, быстро навострила ушки и, как только мальчишка получил книгу и отошел за шкаф, подхватила его под руку:

— А мне о Кастанеде почитать?

— Откуда ты знаешь? — Блэк удивился, но вида не подал.

— Почему бы мне не знать?

— Тогда ты бы первая взяла ее, — парень потряс книгой.

— Не успела. Давай вместе или по очереди? Хотя… Джеминио!

— Ого… Совсем неплохо для… магглорожденной. Надолго?

— Мне хватит, чтобы прочитать.

— Это пара часов? Ну ты сильна, Эванс. Даже после травмы…

— Нет, — рассмеялась Лили, — я просто быстро читаю. На час. Ну, и кто меня учил-то, ты же в курсе?

— Откуда бы? — по лицу гриффиндорца было видно, как ему хочется узнать, и Лили решилась:

— Ладно, Блэк, скажу. Не такая уж это и тайна. Моей первой учительницей была леди Принц.

Эванс насладилась вытянутой физиономией парня, и они уселись за соседние столы, уткнувшись в текст.

А через час встретились глазами две вытянутые физиономии.

— Эванс, ты что-то поняла? — прошептал Сириус.

— Я тебя хотела спросить… А ты? — пьяниссимо ответила Лили, косясь в сторону стойки библиотекаря. Ее копия «Учения Дона Хуана» развеялась прямо в руках.

— Ты все прочитала?

— Честно? Не смогла. Я осилила ровно сто две страницы. И я ничего, ничего не понимаю! — Лили чуть не сорвалась на крик, но умолкла, заметив мадам Пинс.

— Ну, как вам это «легкое чтение», первокурсники? — не без иронии осведомилась библиотекарь. — Кто только вам его посоветовал?

— Никто, — удивительно слаженно ответили Лили и Сириус.

Женщина хмыкнула, но, больше ничего не сказав, забрала книгу у Блэка. И лишь когда дети выходили из библиотеки, произнесла:

— Грибочки и кактусы искать в Англии не советую. Как и заказывать. Не пройдет безнаказанным.

И улыбнулась, глядя, какими круглыми глазами посмотрели на нее дети.

Теперь случайным сообщникам, определенно, было что обсудить, и Джеймс Поттер весьма удивился, застав своего лучшего друга шушукающимся с Эванс в одном из пустых классов. Но когда с ним поделились информацией, просто завис.

— А ведь правда, Принц похож на индейца… Волосы, нос. Хотя это все вроде как фамильное.

— Интересно, он может обратиться в ворона?

— Хотел бы и я знать… — вставил Джеймс. — Ему бы подошло.

— Но как бы он мог? Он все время жил тут. Хотя… — Лили вспомнила, как ее друг неизвестно где болтался целое лето перед самым Хогвартсом. — Да, он целое лето провел где-то, и я не знаю, где.

— Неужели в Америке?

— Один? В одиннадцать лет? Его мать точно никуда не уезжала! И одного его она бы не отпустила.

— Эванс, ты уверена?

Лили задумалась, но утвердительно кивнула.

— Но все-таки ему так подходит кое-что из этой книги.

— Кое-что?! Да почти все!

— Не преувеличивай, Блэк. Мы пока не знаем, какие мы анимаги. И он тоже.

— Да, кстати, Джейми, я кое-что нынче привез, — Сириус задумчиво посмотрел на Лили.

— Я могу уйти, — гордо повернулась было девочка, но Джеймс не собирался оставаться без нее.

Так к кружку мечтателей об анимагии прибавился еще один человек…

Так что, когда они в следующий раз собрались в «Выручайке», Принц был несколько удивлен, но, в отличие от Джеймса, приятно. И Лили осталась довольна: наконец-то она знает еще одну тайну своего приятеля. Хоть и было немного обидно, что он поделился ею не с ней первой. Хотелось высказать, но вовремя вспомнилась Эбби. Эх, скорей бы она поступила! Но все равно — жизнь в Хогвартсе становилась все более интересной.

Девочка понимала, что у мальчишек есть еще какой-то секрет, но выведывать не спешила: ей и так уже позволили довольно много, не стоит зарываться. И, хотя держать себя и свое любопытство в рамках было сложно, то, чему маленькую мисс Эванс учила Эйлин Принц, помогло ей уже не раз и не два. А значит, она и дальше будет прислушиваться к наставнице. Девочка была немного влюблена в свою учительницу, ей хотелось походить на нее во всем. Вот, может быть, удастся даже и стать настоящей леди — такой, как она…

А парни были в восторге от Лили: умница, лишний раз не лезет в их секреты и, главное, умеет держать язык за зубами и уходить вовремя. Как и в этот раз: обговорив возможности анимагии, взяла себе почитать то, что освободилось у них, и спокойно пошла к себе, когда им надо было обсудить кое-что, да еще и поработать.

***

Только оставшись наедине с парнями, Северус заявил тем, что категорически против участия девочки в добывании украшения директорской бороды. И порадовался их дружному согласию: все же дело было не из серии самых безобидных, а подставлять девчонку — последнее дело, как хорошо это сформулировал Блэк.

Кстати, о Блэке…

— Сириус, ты поменял палочку? — Принц и сам не заметил, как легко они все перешли на имена. Врагов… больше не осталось. Вот так просто.

— Как ты догадался?

— Сам не чувствуешь, что изменился?

— В чем?

— На комплименты напрашиваешься, Блэк? — усмехнулся он. — Ну, получи: ты начал очень быстро взрослеть.

— Это так выглядит со стороны? — довольный Блэк являл собой приятное зрелище.

— Ты стал спокойнее, адекватнее, умнее. Что это, как не взросление? А что ты чувствуешь сам?

— Мне… — он задумался. — Легче стало. Как-то все… ровно. Все ясно, а что не ясно, о том можно догадаться, если подумать или прочитать. Или спросить.

— Как тебе Шляпа?

Сириус рассмеялся:

— Она супер. Палочку, кстати, именно она посоветовала.

— Она с тобой сейчас?

— Всегда!

— Ты все еще хочешь попробовать то, от чего меня колбасило, когда с доспехами разговаривал?

— Хм-м-м, — Блэк задумался, но вдруг вспомнил Кастанеду: — Это не кактус?

— Нет! — рассмеялся Принц. — Просто натри за ушами эвкалиптом. Только в выходной и лучше вечером, тогда мы тебя… подстрахуем.

— Просто натереть? Есть не надо? — просветлел лицом Сириус. — Тогда я точно попробую!

«Да, взрослеет, — подумал Северус. — Но не так, чтобы очень. Хотя раньше он бы и кактус попробовал… наплевав на шипы. Кстати, откуда у них о кактусах-то, неужели в библиотеке нашлось что-то о доне Хуане?»

И он пошел пообщаться с прекрасной Ирмой Пинс…

***

Джеймс радовался, что пока никому не рассказал о мантии. Все же… вряд ли Шляпа предлагала ему Слизерин просто так. Было очень удобно присматривать за другом и Эванс: он быстро получил доказательства, что их ничего не связывает, кроме общих интересов к тому латиноамериканскому магу и еще пары вопросов. Оставалось подсмотреть за Принцем, но почему-то все никак не удавалось. А еще буквально свербели две мысли: о карте Хогвартса, ну, и о директорских бубенцах, конечно. Хотелось уже что-то сделать, наконец.

Мальчик достал заготовки, привезенные другом. Оставалось немного: привести их в полное соответствие с эскизами, сделанными Люпином и Блэком. Что-то по памяти, а что-то с колдографий срисовали и с думосбора, когда Принц директорскую бороду исследовал. Последнее шло за эталон. Трансфигурация тут не прокатывала, для надежности надо было сделать все ручками, даже руны выдавить-выгравировать…

И он принялся за работу.

Поттер копировал рисунок на автомате — так получалось почему-то лучше, чем когда он думал над каждым штрихом. Так что руки заняты, а голова свободна. И он начал вспоминать…

Что там говорили о палочках? А ведь интересно, Сириус и правда изменился, жаль, стал не такой восторженный, но ведь… поумнел? И с ним стало теперь как-то спокойнее.

«А что моя-то палочка собой представляет? Что там говорил старик Олли, красное дерево и сердечная жила дракона? И они тогда просто взяли и поверили. Даже не думая, что могло быть что-то иначе. Но ведь могло? Всего два компонента. А если… не только они?»

Мальчик начал прокручивать в памяти воспоминания о покупке. Стало казаться, что старик смотрел как-то странно. Хотя… он вообще странный. К чему все привыкли. Но почему? Он ведь просто тоже артефактор, как многие в семье Поттеров, но Джеймс ни за кем из своих родственников подобных странностей не замечал. Несмотря на возраст.

Руки закончили работу, и Джеймс «вынырнул» из своих мыслей. Результат его почти удовлетворил: еще пара штрихов, тут чуть поглубже, тут подправить… Ну вот, отлично. Сразу захотелось похвастаться… сразу всем. Обязательно. Кстати, как-то бы уже назвать их компанию… Братство? Нет, у них уже «сестра» есть… Орден… кого-то? Фестрала! Точно… Красиво и страшно. А еще они читали недавно это, у Майн Рида… Трапперы. Звучит! Или, может, Ковен, как у взрослых. Ну, а че… Скорее бы все собрались, он предложит. А пока…

— Темпус! — он посмотрел на цифры. До общей встречи оставалось каких-то полчаса. Тут его осенило, он быстро нашарил в сумке мантию, и через секунду в Выручай-комнате никого не осталось. Видимого.

Принц пришел первым, буквально через минуту-две. Один. И тут же засел что-то писать.

Джеймса разрывало от противоположных желаний: похвастаться удавшейся работой — готовыми бубенцами или подсмотреть, что же там сочиняет этот загадочный ворон. Второе, конечно, победило, и мальчик начал осторожно подкрадываться к нему со спины, благо, сидел удачно. Заглянув через плечо, он понял, что Северус переписывается с кем-то с помощью протеевых чар: на белых страницах блокнота то всплывали, то пропадали быстрые, летящие строчки. Четкий, аккуратный, но какой-то жесткий почерк был Джеймсу совершенно незнаком. «Отец, то есть, отчим, наверное», — подумал он, пытаясь разобрать слова с двух метров. Увы, это оказалось далековато.

И он передвинулся еще немного.

Тут Принц вздохнул и чуть-чуть изменил положение, но не обернулся, зато текст из блокнота стал виден лучше. Что?

Палочки отслеживаются?

Интере-е-есно…

Палочка может влиять на волшебника?

Как? За счет чего?

Стоп, да ему ли не знать, как иногда влияет на человека просто ношение некоторых камней, драгоценных и не очень… А уж волшебные части, конечно!

Что? Кто-то пишет, что в палочке обычно не менее пяти… а то и больше? Но ведь он недавно и сам об этом думал! И он, кажется, представляет, как проверить свою палочку. Да и любую!

— Все не могу понять, ты так пыхтишь потому, что хочешь, чтобы я тебя нашел, или просто простудился? — Принц обернулся к нему и придвинул блокнот. — Не имею ничего против, если ты поучаствуешь, как раз по твоей части.

Джеймс скинул мантию:

— Давно меня засек?

— Как ты начал пыхтеть, так и засек. Мантия-невидимка, как я понимаю, но не неслышимка? Интересно, Люпин унюхает? — Северус протянул руку, и Поттер нехотя отдал ему артефакт. И тут же расплылся в улыбке — тот был восхищен и не скрывал этого:

— Какая великолепная работа! Потрясающе! Это ваш фамильный?

— Да, — Джеймс гордо расправил плечи.

Тут в блокноте снова побежали четкие строчки, и оба мальчика уткнулись в него.

Через несколько минут Северус передал перо напарнику. К приходу остальных процедура исследования палочек с помощью неизвестного взрослого мастера-артефактора была разработана окончательно и досконально. А главное, была им вполне по силам.

— Кто это был? С кем мы переписывались?

— Один умный человек. Какая разница, Джеймс? Может, когда-то и познакомишься.

Обработка будущей директорской обновки велась в четыре этапа. Первый закончился, когда были сделаны заготовки. А второй — когда гордый Джеймс предъявил всем собравшимся результаты своего труда. Признание пришло не так быстро, как ему бы хотелось: все придирчиво сличали получившееся с колдографиями и рисунками. Быстрее всех «справился» Питер, ну да у него и опыта особо не было. Но дольше всех вертел бубенцы Люпин: под разными углами, то к свету поворачиваясь, то от него. Джеймсу даже разок захотелось его то ли кулаком двинуть, когда тот слишком уж задумался, то ли укусить.

Вовремя вспомнился собственный патронус и то, кем является Рем. Олень кусает волка, ага. Картинка встала перед глазами, особенно выражение волчье-люпиновской морды. На воображение Джеймс, как и любой артефактор, не жаловался.

Наконец, оборотень положил его творение на стол:

— Я не нашел ни одного отличия. Ни одного изъяна. Идеально, — и с уважением посмотрел на него, Джеймса.

— Поттер — молодца!

— Да, Джеймс, здорово поработал. Если никто из нас пятерых ничего не нашел, то, надеюсь, не найдет и директор.

— Внешне.

— Ну да. Теперь дело за остальным…

Решить, что навесить на артефакт директора, если ты собираешься потырить сам артефакт исключительно для того, чтобы узнать, что на нем навешано… Задачка не из легких.

Какой бы бред ни несли его подопечные, Северус, сжав зубы, молчал. Дети должны учиться сами, иначе грош ему цена. Выход, наконец, предложил Поттер:

— А если просто использовать чары отвлечения внимания? И зелье заодно?

— Джеймс, ты умница!

— Поттер, молодец!

— Похоже, это единственный выход, спасибо, Джеймс.

«Приятно чувствовать себя героем дня…»

И бубенчики перекочевали на обработку в какой-то сложный принцевский состав. На всю ночь. Чары наложили чуть позже, аж впятером. Северус едва успел прилепить небольшой «поводочек», чтоб хотя бы самим ценную цацку не потерять до поры до времени.

Через день все было готово. План изъятия… Увы, предложить что-то более путное, чем тогда Ремус, так никому и не удалось. Так что заговор зрел… пока, наконец, не прорвался благодаря чистой случайности. Для «чистой случайности» заговорщикам пришлось долго выхаживать вокруг самого крупного мальчика в Хогвартсе, пуффендуйца Барберуса Боттса.

***

Дамблдор в одной из самых ослепительных своих мантий величественно спускался по лестнице, с высоты глядя на ожидающих его аристократов. Ох уж этот Попечительский совет! Не могли явиться хотя бы в каникулы? И в замке потише, и подготовить бы кое-что успели. Хотя он, конечно, справится и так. В конце концов, кто тут Верховный Чародей?

Он приосанился… и в это время, откуда ни возьмись, по лестнице на него скатился приличный такой ком. Из любимых деток и одного весьма ценного в хозяйстве существа, но понять, что это и кто это, было невозможно. Директор полетел вверх тормашками, не успев произнести ни звука. Кто-то его невзначай пнул, кто-то дернул за бороду так, что брызнули слезы из глаз, очки слетели… И в следующую же секунду их уже внимательно рассматривал юный Поттер, сразу постаравшийся оказаться вне зоны боевых действий.

Удар, щипки, шипки, ой-е, укус! Крики и шлепки вокруг, кто-то кричит про уши… Кто-то просто кричит, женский визг… Он ударился локтем, это очень больно! И, наконец, тишина.

Протяжный стон снизу.

Сидел директор на чем-то теплом и мягком… ой, нет, на живом. Живым, кстати, оказался лорд Нотт, председатель совета. Вся уважаемая комиссия, моментально превратившаяся в кучу-малу, разом утратила всю свою важность.

Когда все конечности распутались, все двуногие приняли вертикальное положение, попутно залечив незначительные повреждения, выяснилось, в чем, собственно, дело: любимец декана, фанат теплиц и всего, что в них растет, второкурсник Боттс (троюродный внучатый племянник той самой Берты) хотел подсадить к одному из своих любимых питомцев (конечно, деревцу) лукотруса.

Теперь этот лукотрус что-то премерзко пищал, почти переходя на ультразвук, с макушки грифа уважаемой леди Лонгботтом, отчего у чучела немного съехались глаза. Впрочем, как и у достопочтенной хозяйки.

«Да, неплохо началась инспекция!» — подумал Северус, аккуратно снимая строптивую живность и передавая хозяину.

Дамблдор, в горячке ловли пощипанный и укушенный мелким, но жутко вредным созданием (радовало, что не он один, а все), понемногу приходил в себя. Вот Поттер подает ему очки. Это хорошо, это самое нужное, молодец, мальчик… А вот какой-то ребенок ему подает… надо же, артефакты с бороды слетели! Да, как там вообще борода? Черная полоса, уменьшившаяся было в каникулы, вдруг снова оказалась на месте. Директору даже показалось, что немного расширилась. Автоматически подвязав любимый артефакт, он быстро перестроился: надо извлекать выгоду, в том числе из положения попечителей.

Он окинул добрейшим взглядом поникших и виноватых деток… Джеймс Поттер, Сириус Блэк, этот… Петтигрю… Кажется, это он отдал его чудесные в полном смысле слова бубенчики. Умничка, мальчик. Барберус Боттс, подающий большие надежды герболог. Замечательные детки. И такая дружба между факультетами, десять баллов Гриффиндору за то, что помогли поймать… Десять баллов юному естествоиспытателю за пытливый ум. И минус пять за неосторожность. Ведь, несмотря ни на что, тягу к знаниям нужно всемерно поощрять, как и товарищеские отношения, правда, уважаемые?

Попечительский совет тоже почти что получил свои баллы от доброго директора, на миг ощутив себя школьниками… И теперь скромно переминался, ожидая, когда их, наконец, пригласят к разговору.

Примечание к части

Бонус: борода зачехленная: https://vk.com/ltv59?z=photo435653777_456239095%2Falbum435653777_00%2Frev

14. Тайны понемногу проявляются

Северус торопился, как только мог: почему-то в этот день чуть ли не все преподаватели хотели с ним пообщаться после их уроков… С чего бы это? И вопросы задавали какие-то совсем смешные, хоть и по делу, вроде.

МакГонагалл придралась к домашней работе (с ума сойти, целая лишняя строчка в эссе! — да, он в следующий раз будет писать поубористей), Флитвик интересовался его новыми проектами по чарам (еще бы они были — не про бубенчики же ему рассказывать!), Слизнорт… ну, он и есть Слизнорт. Заметил его общение с Малфоем, теперь придется целый вечер потратить на их несчастный клуб. Северус усмехнулся, вспомнив, как мальчишкой мечтал проникнуть в эту «святая святых». Ну вот, проник, можно сказать, — и думай теперь, как бы поизящней отмазаться от этой дивной доли.

В результате в Выручайку он пришел самым последним, опоздав больше чем на час.

Растрепанный черноволосый мальчишка в очках-велосипедах поднял на него взгляд, и Северуса словно кипятком обожгло: «Гарри?!..»

Но Поттер уже склонился над артефактом, перенося на пергамент какие-то линии одну за другой и поправляя дужку очков совсем другим, незнакомым жестом.

Джеймс. Не Гарри. Того пока еще и в перспективе нет. А… будет ли?

Вокруг паренька, старательно рассматривающего через очки знаменитые бубенчики, сгрудились все остальные: Лили, Люпин, Сириус и даже Петтигрю. Артефакт держали в воздухе по очереди, передавая «дежурство» касанием пальцев рук. А не попросить ли у Поттера его очки? Кстати-и-и…

— Кто у нас мастер удвоения? Лили… Поттер, ваши фамильные очки реально продублировать на какое-то время?

Бубенчики звонко сбрякали на стол, и все дружно уставились на него.

Поттер стащил очки с носа, потирая уже усталые глаза:

— Принц, ты чертов гений. Где ты раньше был?! В одиночку мне ни за что не успеть, хоть сутки работай.

И протянул ему очки.

Громко выдохнул Блэк.

Северус осторожно нацепил их на нос, и мир расплылся, чтобы потом… Он ахнул, несмотря на всю свою выдержку. Сквозь смазанные очертания начали проступать разноцветные нити, ленты, жгуты… У ребят ярко светились клубки в «центрах силы», как он читал в одной из книг. И чуть ли не ярче всех была Эванс: ее переливы просто завораживали. Прямо как некоторые узоры на директорской мантии. Но сильными были все собравшиеся! Кстати, Петтигрю оказался далеко не последним, как он думал. «Последних» вообще не было: уровень был явно выше среднего и примерно наравне у всех четверых гриффиндорцев. Кроме Эванс.

«Надо же, как сильна! И это несмотря на то, что Лилс обвешана артефактами… представляю, что увидел Поттер в первый день… И понимаю, теперь уж точно понимаю его поведение. От такой картинки у любого крышу снесет. И, скорее всего, Дамблдор тоже все это видел. Мда», — у Северуса снова включилось желание защитить, скрыть… пока он не заметил переливающиеся между ним и девочкой светлые тонкие нити.

«Помолвка? Дружба? Просто приязнь? Наверное. А, вот это уже клятвы», — понял он, заметив отсвечивающие красным тонкие жгуты между собой и остальными мальчишками: совершенно одинаковые, ну да, так оно все и должно быть.

Он с трудом заставил себя расстаться с артефактом.

— Шикарная вещь, Поттер. Чья работа?

— Деда. Но заказов он не берет.

— Не думаю, что такое кому-то по карману, — усмехнулся Принц. — Это бесценно.

— Ценнее, чем артефакты Основателей? — неожиданно заинтересовалась Лили.

— Эванс… пойми, ценность не бывает абсолютной. Для артефактора нет ничего важнее возможности видеть воочию магические потоки и связи, ими образуемые. Для зельевара… это тоже хорошо, но, скорее, лишь вспомогательный материал. Для чароплета-изобретателя — опять сверхценность. Для прорицателя — попросту вредная вещь, даже опасная.

Он аккуратно передал ей очки и через секунду услышал ее восхищенные восклицания.

— Джеймс, — Северус повернулся к гриффиндорцу. — Для Лили не опасно будет удвоение? Ей хватит сил?

— Если убрать кольцо и кулон, то да, — голос паренька слегка охрип от волнения. — Ты же видел… Понял, да?

Северус кивнул. Да, после такой картины Джеймс просто не мог позволить себе пройти мимо Лили. Надо еще отдать ему должное, он и так невероятно хорошо держался, несмотря на возраст — ведь еще совсем мальчишка. И никому ничего не сказал. Даже лучшему другу.

Сириус ревниво посматривал исподлобья. Видимо, очки ему в руки раньше никто не давал… Ничего, все впереди. Похоже, они еще насмотрятся, да так, что потом и вспоминать будет тошно. Одного взгляда на директорские бубенчики было достаточно, чтобы понять: работы по переносу рисунка чар — непочатый край. Он даже представить себе не мог, что на такую мелкую вещь можно накрутить столько… Благо, нити хорошо можно было разобрать по цветам. Но то, как они местами переплетались, — это была отдельная песня.

Лили смогла сделать два дубля. Их получили, прежде всего, «художники»: Джеймс, Сириус и Люпин. Разделив работу на три сектора, мальчишки продолжили поттеровский набросок, тоже скопированный дважды: у каждого теперь была своя основа. Работа немного ускорилась.

На ужин, точнее, за ужином отрядили Петтигрю с Лили. Они набрали всего, что можно, полные карманы и притащили наверх. Трое работяг, не отрываясь, откусывали то, что им протягивали, и глотали, почти не жуя… Северус передал Лили «управление бубенцами», но на ужин… опоздал.

Энергии было затрачено немерено, так что организм был против голодовки, о чем не преминул сообщить хозяину. Бурчание желудка навело его на мысль, и мальчик быстро потопал в сторону хаффлпаффской гостиной. Что делать с грушей на натюрморте, его уже давно просветили эльфы, продолжавшие считать его чуть ли не великим магом. Этим-то он и решил воспользоваться.

На огромной кухне ему не только собрали здоровенную корзину всяческих вкусностей, но и один из эльфов доставил его с грузом прямиком в Выручайку.

От неожиданности ребята вздрогнули, а Сириус выругался, поправляя рисунок. Эльф на отдельном столе расставлял тарелки с едой. А Северуса в очередной раз осенило…

— Касси, ты можешь скопировать рисунок чар, наложенных на этот амулет?

— Касси сможет! Касси счастлив служить великому лорду Принцу!

Поттер и Блэк только фыркнули, а остальные уставились удивленно. Но через пару секунд, стоило только эльфу начать копирование, удивление сменилось надеждой и даже восторгом: домовик прямо у них на глазах выплетал трехмерную модель того, что они так тщательно старались разобрать и запечатлеть на рисунках.

— Касси, — спросил эльфа Северус, как только тот закончил работу, — эта… модель, насколько она долговечна?

— Сколько потребуется великому волшебнику Лорду Принцу!

— Касси знает, что это такое?

— Касси еще слишком молод, Касси знает только, что желтое и белое — это ментальная магия, синий — магия защиты, серебристо-серый — магия сокрытия… фиолетовый — чары подчинения. Так…

Эльф повертел свою работу и поправил еще один кусочек:

— Теперь у великого Лорда Принца точная копия бубенцов Лабрайда!

— Чьих бубенцов?!

— Древнего друида Лабрайда, милорд. Единственного, кто общался с Эшу.

— Ты можешь принести мне то, где об этом написано?

— Директор Дамблдор защитил все свитки… — начал было причитать Касси, но Северус не дал ему договорить:

— От копирования тоже защитил?

— Лорд Принц так умен! Касси сделает! — эльф чуть было не рванул исполнять просьбу, так что пришлось ловить его за… то, что ближе лежало. Домовик тихо взвизгнул и прижал уши.

Дети с огромным интересом наблюдали за разворачивающейся сценой, ужасно довольные тем, что работа все-таки сделана и им не придется больше мучиться в хитросплетениях нитей и линий рисунков.

— Извини, — вздохнул Принц. — У меня еще одна просьба.

— Все, что угодно, милорд! — Касси преданно таращился на Северуса.

— Ты сумеешь поменять артефакты в бороде директора так, чтобы ни одна душа не заметила?

— Ни живая, ни неживая? Будет трудно, но Касси справится! Только если директор спросит Касси, он обязан ответить на вопрос.

— В каком случае ты отвечать не обязан?

— Если бы Касси не был эльфом Хогвартса…

— Ты хочешь стать моим? Или чьим-то из нас? Знаешь, присмотрись-ка ты к девочке.

— У нее нет рода… Но она — ваша невеста? Милорд, благодарю за такую честь!

— Что я должна сделать?

— Дать ему немного своей магии, Лили. Проще всего — через кровь.

Глаза девочки расширились.

— Просто дай ему укусить… ну, хотя бы свой палец.

— А, это как кровь сдать, что ли? — Лили протянула руку домовику и тут же зашипела, втягивая воздух сквозь сжатые зубы.

— Касси никогда, никогда больше не причинит боли хозяйке! — в громадных глазищах эльфа стояли слезы. Лили не выдержала, взяла того на руки и вытерла его лицо платком.

Домовик расчувствовался окончательно.

— Ох, я тоже сейчас заплачу, — издевательски протянул Блэк. — Какая идиллия.

«Как ты вовремя на этот раз», — подумал Северус.

Лили, о чем-то тихо шушукаясь с сидящим на ее руках эльфом, отошла в сторонку.

— Лилс, прежде всего надо вернуть все по местам, — напомнил ей Принц.

И осчастливленный Касси отправился на первое свое задание.

— Ай да эльфы… Ай да…

— Обращайся, — перебила Лили Джеймса.

— Ой, обращусь! Учти, ты сама предложила, Эванс! Но это ж какой клад для артефактора! Принц, как тебе только в голову пришло?

— Сам не знаю, — пожал плечами тот. — Вот нам еще для изучения: что такое эльфийская магия, как она действует, откуда берется, каковы ее законы…

— Ого. А ведь домовиков… неужели так никто и не изучал? За столько лет?!

— А магия-то у них… Ничего себе!

— Определенно, нам будет, чем заняться.

— Да, с тобой не соскучишься.

— Я бы сказал, с нами не соскучишься, — подвел черту Северус.

— Кстати! Давайте, может, уже как-то назовем нас всех? — Сириус вспомнил свою недавнюю идею. — Как вам «Орден Фестрала»?

При слове «орден» Северус внутренне непроизвольно поежился…

— Фестрал — это кто? — Лили была пока не в курсе.

— Северус, покажешь?

— Нет. Просто так вызывать Аша не стоит. Как-нибудь потом.

— А может, «трапперы»? — предложил начитавшийся Майн Рида Люпин под утвердительный кивок Поттера.

— Охотники за пушниной? Ну… не знаю. Хотя ничего так вроде.

— Я еще слышал «Мародеры» — классное слово! — с наслаждением раскатил букву «р» Поттер.

— Те, кто грабит раненых и убитых на поле боя? Ты уверен?

— Что-о?! Откуда ты это взял, Принц?

— Словарь у мадам Пинс попроси!

— Может, сам что предложишь?

Северус задумался.

— Синдикат? Картель?

— Картель — это что такое?

— Напоминает карат, единицу измерения драгоценных камней, — задумчиво протянул Поттер.

— От скромности не умрем.

— Вообще умирать пока не стоит, мне кажется, — усмехнулся Северус.

Уж это-то он может сказать совершенно определенно. Не для того он тут. И просветил, наконец, всю компанию о том, что картель — это такой союз крупных дельцов для обеспечения господства на рынке, извлечения самой высокой прибыли.

— Крупные дельцы… ох, не могу, — рассмеялась Лили.

— Ну, мы же вырастем, — глазки у Петтигрю блестели.

— При этом все участники сохраняют свою самостоятельность, — добавил Принц.

— О, тогда я за «картель».

— Ну… звучит ничего так…

***

Все это время Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор маялся с той самой комиссией от попечительского совета. И то им было не так, и это не этак. А главное, почему-то на них почти не действовали его чары… Директор теребил бороду: ужасно хотелось рассмотреть, что же случилось с его любимым артефактом, но пальцы странно проскальзывали мимо него. Хотя все же рассматривать свою бороду на виду у всей комиссии было совершенно нежелательно, да.

К третьему часу блуждания по коридорам у директора понемногу начало складываться впечатление, что не больно-то на него обращают внимание. Вот он уже третий раз объясняет про необходимые вложения на эксперименты Хагрида, а этот Нотт, гриндилоу ему в штаны, словно и не слышал ничего! И Дамблдор якобы случайно оступается, крепко приложив председателя совета к каменной стенке.

— А, это вы, директор, — удивленно смотрит на него Нотт. — Так о чем вы только что говорили?

Дамблдор чуть зубами не заскрипел. В этот момент перед ним с хлопком возник домовый эльф и принялся бормотать что-то нечленораздельное, попутно стараясь подмести пол собственными ушами.

«Вот еще не хватало! Услышат эти что-нибудь от эльфа… чего им и знать не надо бы, так вовсе не слезут», — разозлился Дамблдор и, покрепче ухватив эльфа, призвал Фоукса и перенесся в свои покои, мотивируя это для комиссии необходимостью срочно отлучиться по хозяйственным делам.

К его большому удивлению, по дороге эльф… исчез. Словно и не было его. Волшебник чуть сам себе в бороду не наплевал: не рассмотрел, кого вызывать… Разбираться же более чем с сотней замковых домовиков… Увольте. Зато была небольшая передышка и наконец-то возможность разобраться с артефактом.

При пристальном рассмотрении все оказалось в порядке, кроме одной детали: к одному из бубенцов прилепился кусочек непонятно чего. Он осторожно отделил… хлебный мякиш?! Просто мякиш?! Нет, не просто: с чарами отвлечения внимания! Ну надо же! Откуда?

Хотя, если учесть, что валялось на полу… А потом в руках этого… как его, Петтигрю. Хорошо, что он запомнил мальчика. И всех остальных, конечно, тоже. Директор улыбнулся: скоро в его кабинете состоится интересное чаепитие!

Вернувшись к уважаемой до зубовного скрежета комиссии, директор почувствовал себя во всеоружии: тончайшее воздействие теперь проходило легко, все вопросы, которыми его столько времени заваливали, словно растворились, и попечители дружно пришли в самое благодушное настроение.

«Надо же, как иногда может подействовать такая мелочь, совсем детская, совсем простые чары», — думал Дамблдор, выпроваживая наконец «дорогих гостей».

***

Наша компания (или все же Картель, они еще не решили) уже готова была разойтись, но Лили пришла в голову светлая мысль — наколдовать Темпус.

— Фьююю, уже отбой! — протянул Сириус. — Как пить дать, такой толпой попадемся. Что будем делать?

— Пойдем по одному?

— Тогда попадется кто-то один или двое, — Северус был достаточно пессимистичен.

— Или трое. Сегодня МакГонагалл дежурит, — вспомнил Питер.

— Она и своим устроит — мало не покажется, — поежился Джеймс.

— Ждем домовика.

— Интересно, как он там?

— Хоть бы все хорошо прошло! — Лили скрестила пальцы.

— Я просил предоставить мне кого-нибудь из самых умных, — обнадежил ее Принц. — Рекомендовали именно Касси.

— Кстати, пока мы ждем, никто ничего не хочет рассказать про палочки?

— Подождите, я сейчас все их посмотрю!

Джеймс водрузил на нос очки и долго вертел в руках собственную палочку.

— Ну и как? — не выдержал Блэк.

— Я хренею. Старик Олли говорил про два компонента, а я их уже двенадцать насчитал…

— Что?! А определить их можешь?

— Не все. Надо в лабораторию.

Джеймс задумался. Принц начал рассказывать о том, что ему про палочку говорила Шляпа. Сириус продолжил рассказ…

— Джеймс, а что-то навскидку сказать про амулет директора ты можешь?

— Ну, там столько всего… Домовик же сказал, и вы сами видели: многое — из ментальной магии. Защита, сокрытие. Влияние, но на что именно, так не скажешь. Мощная штука. Кстати, насчет палочек. Наверное, надо бы поставить в известность родных… Не нравится мне все это. И старик Олливандер… Он какой-то слишком странный. В нашей семье куча артефакторов, у каждого, конечно, своя придурь, но чтоб настолько… А ведь придется разбираться.

— Да что мы сможем, сидя в школе?!

— Вот и я говорю, Сириус, надо родным рассказать.

— Ага, а они все сделают по-тихому, и мы опять ни о чем не узнаем?

Наконец, к общей радости и облегчению, появился Касси. На все расспросы ответил, что все прошло хорошо, вернул «макет бубенцов» довольному Джеймсу и по одному-двое вернул ребят по их спальням.

***

— Где ты был?! — возмущенный староста Когтеврана гневно вопрошал невыспавшегося первокурсника.

С недосыпа Северус обычно был не в духе, и старшекурсник чуть было не был послан далеко и надолго, но все же до Северуса вовремя дошло, что портить отношения с собственным старостой не очень-то стоит.

— Где был, там больше нет. Чего тебе? Баллов не сняли. На занятия не проспал.

— Ты еще первокурсник, а…

Северус изобразил невинное выражение лица, — таким, как его понимал, — и староста расхохотался:

— Ну ты и жук, Принц. Ладно, только смотри, чтобы факультет ни балла из-за тебя не потерял.

— Постараюсь, старший.

Этим вечером никто из них не ожидал, что им окажет внимание сам директор школы… Но подготовиться, хоть и случайно, им удалось.

15. Безумное чаепитие

Примечание к части

Внимание: не хронологическое повествование в первой трети главы.

***

Юношей он искренне верил, что его ожидают великие приключения. Но ничего не происходило. Зато была какая-то житейская муть: школа — дом — школа, скучные однокашники, озабоченные только какой-то ерундой, спесивые аристократы, не признававшие его даже когда он стал одним из лучших, несчастная спятившая сестренка, мать, почти превратившаяся в тень в ожидании отца из Азкабана, занудный брат, противные шепотки соседей… Мерзкая серость, от которой хотелось бежать сломя голову, только куда? И как? Ему было искренне жаль родных, но для себя хотелось совсем другого. Почему это досталось именно ему? Почему его угораздило родиться в такой семье? Всей душой юный Альбус рвался в большой мир, но окружение прочно держало его невидимыми, но от того не менее крепкими путами…

Он прекрасно помнил, когда впервые ощутил острую жажду странствий. Такие дни из детства не забываются: отец тогда впервые взял его с собой на Косую аллею, и не только за обычными покупками. За год и месяц до того, как он попал в школу, в полутемной лавке совсем еще молодой артефактор вручил Альбусу его первую волшебную палочку. И мальчик еще тогда понял, что она — особенная. Странная. Сильная. Каждый раз, когда он брал ее в руки, в первый момент по спине пробегал холодок, но это было такой мелочью по сравнению с восторгом, который он испытывал, ощущая в руке ее теплеющую гладкую древесину. С ней было невероятно легко, она дарила ему удивительные ощущения на грани реальности и грезы, будила фантазию… Держа ее в руках, он тогда впервые поверил в свое будущее могущество.

Как жаль, что она так сильно не понравилась матери, когда та через пару месяцев, после того как он дважды «уходил погулять», исчезая из дома на несколько дней, что-то заподозрила и решила рассмотреть палочку, взяв в руки. И в результате сама купила ему другую, а эту забрала и спрятала. Впрочем, ненадолго: вернувшись домой на первые же летние каникулы, Альбус нашел и вернул артефакт себе, воспользовавшись болезнью Кендры… Она сама и выдала свой тайник в полубреду от высокой температуры. Кстати, в нем оказалась не только палочка, но и еще немало интересного, что очень помогло ему тогда скоротать каникулы в самом тоскливом месте на земле — собственном доме.

Первый сон после того, как он вернул палочку, был прекрасен. Альбус видел себя… победителем, могущественным, известным… И поверженный им юноша был прекрасен. И, кажется, даже знаком, но это было не важно. Рядом колыхалось удивительное знамя — черное с серебряным драконом, стоящим на задних лапах среди серебряных звезд. Дракон смотрел на него живыми и умными темными глазами, словно изучая, а потом моргнул, будто в глаз что-то попало, и исчез. Зато те звезды остались с ним. Навсегда. Даже через пару десятков лет, когда тот сон стал явью.

Пусть с тех пор он чаще пользовался другой палочкой, та, первая, оставалась его талисманом и бережно хранилась в кармане мантии, откуда хозяин никогда не забывал ее вовремя переложить. Собственно, он никогда о ней не забывал… Директор погладил переливающуюся мантию по лацкану, ощутив то самое присутствие. Звезды с ним, а значит, он все еще прав.

***

Джервейс Олливандер возвращался домой, довольный результатом переговоров с поставщиками, но стоило ему открыть собственную дверь, откуда ни возьмись, нахлынуло ожидание чего-то странного. Не то чтобы нежелательного, но… Опасения подтвердились, когда навстречу ему выскочил довольный сын:

— Отец! Я наконец нашел его! — раскрасневшийся Гаррик ворвался в прихожую, как небольшой ураганчик.

— Судя по твоему виду, ты нашел кого-то, достойного наследия Эшу?

Его мальчик, впрочем, какой мальчик — юноша, умный и способный, только кивнул, сияя глазами. Он впервые оставался в лавке «за старшего». Значит, он был уверен… А вот ему, старику, все что-то мерещится. Впрочем, прежде чем судить, лучше увидеть самому.

— Неужели? И кто он? — Джервейс встал, прошел до шкафа, достал с полки думосбор и передал сыну.

После просмотра воспоминаний он долго молчал, так что его задумчивость взволновала сына:

— Отец, думаешь, он не выдержит?

— Я думаю, шансы равны, — Мастер поправил на носу очки-артефакты. — Но что-то в общей картине его магии не дает мне покоя. Что-то ненастоящее… Не его… Кто бы мог подумать, сын Кендры и Персиваля! Хотя он и мне кажется действительно светлым мальчиком, способным справиться.

— И палочка признала его!

— Ты читал катрен до или после?

Гаррик прикусил губу.

Вот даже как… Мальчик хотел слишком сильно…

— Ты мог его убить, понимаешь, сын?

Мальчишка упрямо помотал головой:

— Он чист.

— Пока чист. Только это вас и спасло. Обоих. Дом Эйлиль подомнет его под себя.

— Но, если он останется чист, беды не будет, отец!

— Останется ли… Ты не знаешь: чтобы влияние было оптимальным, мальчик должен идти за своим внутренним желанием — самым первым, что возникнет у него. Если он его не удовлетворит, последствия могут быть непредсказуемыми… А палочка с наследием Эшу, скорее всего, потребует путешествий. Для Дамблдоров это маловероятно, чтобы не сказать невозможно.

— Может, что-то можно сделать?

— Не стоит…

— Ты хмуришься, отец. Тебе так жаль этого шедевра? Но не ты ли сам говорил, что негоже ему так долго ждать?

Джервейс усмехнулся в седые усы:

— Шедевр? Нет, сын. Это не палочка. Шедевром будет молодой Дамблдор. И это — в любом случае. Надеюсь, ты сделал все необходимые записи?

Сын кивнул.

— Ладно. Я встречусь с ним и немного его напугаю, чтобы шарахался от всего темного. Может быть, это поможет.

***

Когда маленький Альбус получил свою палочку, то не мог на нее нарадоваться, так же как его мать — на него самого. Он стал удивительно спокойным и вежливым, чего ранее за вспыльчивым и активным мальчиком не водилось. Он научился сосредотачиваться и подолгу удерживать внимание то на книге, то на собственных мыслях, и это оказалось более чем на руку занятым взрослым: мать и тетка почти все время наблюдали за Арианой — предупредить выброс было проще, чем в очередной раз восстанавливать жилище. Да и подрастающий Аби требовал внимания, так что старшего брата обычно старались либо нагрузить делами по полной, либо попросту не замечали. Если бы они только знали, во что это выльется!

Через неделю почти десятилетний Альбус просто тихо сбежал из дома.

Он вернулся спустя пять дней, совершенно спокойный и довольный собой. Жажда была утолена, а остальное его не интересовало. И никто из родных не получил от мальчика ни малейшего ответа на вопросы, где он был и что с ним происходило.

Подросток начал внутренне стремительно взрослеть, с невероятной жадностью ныряя в новые и новые приключения: особенно ему полюбился маггловский мир, в котором его, маленького мальчика, сочиняющего невероятные истории и умеющего моментально расположить к себе любого одной лишь улыбкой, всегда привечали — да иначе и не могло быть, куда магглам тягаться с талантами волшебников, а уж с теми, кому попало наследие фей… Волшебники же всегда были настороже и не собирались доверять незнакомцу, пусть и совсем ребенку: первым их побуждением было — вернуть мальца домой. Так что разгуляться он мог только у магглов — благо, места там было куда больше, как и людей. В том-то и был интерес!

Такие эпизоды повторялись не так чтобы часто, но… Он не отказывал себе в том, чтобы претворять свои желания в жизнь. А мечты были прежде всего — о путешествиях.

И год от года они становились все более и более сильными, особенно из-за того, что на последних курсах и речи не было о том, чтобы оставить обучение и куда-то поехать, да и дома становилось все хуже и хуже. Уехать в путешествие с Геллертом — на год, два, да хоть на всю жизнь, — это уже не столько грело юношу, скорей — терзало все жестче и жесточе.

Если бы он только мог уехать тогда… Если бы мать не сдалась и была бы жива… Если бы Аберфорт остался с сестрой сам, а не орал на него, если бы он не начал ссориться с лучшим другом и сестра не метнулась между ним и Гелом…

Он чувствовал вину, но совсем не чувствовал, не мог даже заставить себя почувствовать раскаяние…

Слишком сильно его удерживали те, кого он должен был бы любить: любовь ушла. Она не могла оставаться на привязи. Дом, в котором он должен был жить, перестал быть ему домом — только потому, что возникло слово «должен». То же было и с родиной, от которой он так и не смог вырваться: она стала ему чужой. А потом уже — шахматным полем, экспериментальной площадкой.

Ему тогда помогла выжить одна-единственная вещь. Маггловская книга. Когда он, читая написанное неизвестным автором, который, казалось, макал перо не в чернила, а прямо в кровь его, Альбуса, мечты, дошел до строк:

«…Иные души

И в четырех стенах справляются с врагом…» (1)

Он чуть не задохнулся от боли и от облегчения одновременно, поняв и приняв, что это — о нем. Наследие путешественников сломало его где-то глубоко внутри. Благой переродился в неблагого, но так никогда и не осознал этого. Зато у него проявились все яркие качества путешественников: острый ум аналитика, изобретательность, дар рассказчика. Тяга к странствиям ослабла и понемногу растворилась в череде дней. И только понимание того, что это его душа — та самая «иная», особенная, вело его все дальше и дальше. К свету, как он всегда считал. Тогда еще юноша не понимал, как далеко заводит его уверенность в себе и тщеславие — это вовремя увидел лишь Фламель, но повлиять, к собственному удивлению, не смог, а потому предпочел расстаться со вроде бы перспективным, но, как выяснилось, проблемным учеником. А тот даже, вроде, и не заметил: мастерство манипуляции живыми людьми захватывало его все больше и больше, пока не стало не то чтобы смыслом — способом жизни.

О, он искренне любил людей — тех, что оказывались рядом, так, что никто не мог противостоять обаянию его голоса, ума и внимания. Только стоило человеку отойти, как он исчезал для молодого Альбуса, словно и не существовал никогда. У него не было дома и не было близких, да он и не помнил, когда перестал понимать, зачем они вообще нужны. И не приведи господь, как говорят магглы, быть любой фигурой на доске, когда за игру берется Эшу Неблагой, не знающий, кто он, да еще во имя общего блага…

***

В Малфой-маноре, сияющем после свежего ремонта семидесятого года, хозяева принимали важного и опасного, но весьма уважаемого гостя. Статный темноволосый мужчина с пронзительно-серыми глазами был без малого на десяток лет старше хозяина, но выглядел его ровесником.

— Абраксас, какие сведения у тебя есть об Олливандерах?

Светлые брови слегка приподнялись:

— Милорд, могу ли я узнать, чем вызван ваш интерес?

— Возможно. Но после того, как ты поделишься известными тебе фактами и своими домыслами.

Лорд Малфой хмыкнул:

— Буквально вчера видел старика. Чаек кормил возле Саутуоркского моста, — Абраксас задумался. — Но вид у него был, словно на похоронах, что мне показалось странным. Не вяжется такое выражение лица с любовью к природе.

— Что известно о его семье?

— С какого колена она вас интересует, милорд Певерелл?

— Даже так? Пусть будет с прадеда.

Хозяин щелкнул пальцами, призывая домовика.

— Добби, все об Олливандерах, все папки, кроме…

Том тихо кашлянул.

— Все папки, Добби. Разложить на столах по хронологии. Мы будем через десять минут. Милорд, позволите, я дам пару распоряжений, а потом мы пройдем в библиотеку?

— Так и знал, что их вывеска лишь пускает пыль в глаза, — усмехнулся Лорд Гонт-Певерелл.

— Я в этом никогда не сомневался… до нашей эры — пф!

— А вот тут интересно… Гибель жены? А куда подевалась дочь? А, еще вот это, посмотри, — Том передал Абраскасу листок, — интересно складывается, не находишь?

— Вот ведь… затейники. Выходит, дело в последнем поколении?

— Ну нет, скорее всего, исследования начал еще Джербольд, если не Джерейнт… Если бы они вели журналы, я бы почитал, — протянул Темный Лорд с предвкушением.

— Это приказ, милорд?

Том весело посмотрел на сподвижника. Конечно, этот змей выскользнет при любом удобном случае, только кто ж ему таковой предоставит…

— А сам не хотел бы?

— Я понял, милорд.

— Да не кланяйся. Чистокровный Малфой — перед полукровкой?

С недавних пор Тому стало нравиться эпатировать последователей своим происхождением. Еще года полтора назад он убил бы с особой жестокостью даже не за упоминание о его родителях, а всего лишь за мысль… Готов был выжечь эту память хоть Круциатусом, хоть каленым железом, хоть Авадой (и, помнится, в этом даже преуспел), но теперь стал совершенно иначе к этому относиться. Кто бы ни были его биологические родители, он был теперь Певерелл, Гонт-Певерелл. И этого достиг он сам, своими силами, способностями и только потом — правом крови. И он еще потрудится, чтобы завладеть правами на Слизерин. Он сделает это.

Выцарапанная адским трудом власть над замком подарила ему то, чего он сам не ждал: гордость и спокойное достоинство древнего рода. Том догадывался, что капризное наследство воспитывало его, меняло и перекраивало его личность, ковало, как клинок, отсекая лишнее, заполняя каверны, качественно меняя душу, словно гениальный кузнец — металл, но… все оказалось на руку. Тем забавнее было смотреть на надувавших щеки «бла-ародных», рафинированных представителей «священных двадцати восьми», когда в этом списке «внезапно случился» он. Так что теперь он позволял себе повеселиться…

Реакция была самой разной, но по ней можно было сделать массу полезных выводов, в том числе: от кого чего ожидать и кому насколько доверять. Впрочем, пока доверия его заслуживали всего четверо, но никто из них не был в стане соратников. Принцы и старик Селвин — просто сквиб, но умнейший изо всех встреченных им когда-либо разумных… Том улыбнулся, едва подумав о том, что в любое время может наведаться в гости, и заметил неожиданную реакцию своего визави.

— Хочешь мне что-то сказать, но не знаешь, как?

Абраксас вздрогнул. И дело было не в удивительно человечной улыбке на всегда жестком и практически непроницаемом лице Темного Лорда…

Малфои всегда умели чувствовать то, что называли «чистая кровь». Стоило им немного настроиться на человека, как они слышали его звучание: обычно это был аккорд или короткая мелодия. Музыкальный слух часто травмировали фальшивые ноты (потому так и раздражали Малфоев одним своим присутствием нечистокровные волшебники), а чистое звучание вызывало восхищение и внутреннюю гармонию.

Темный Лорд звучал… потрясающе. Как музыка Вагнера: пробирал до дрожи и в то же время завораживал. В нем не могло быть иной крови, кроме волшебной. Не могло. Но… как сказать ему об этом? А тот уже буквально «прочитал» его. Что ж, остается только…

— Мой лорд… Вы не можете быть не чистокровным. Это… фамильное чутье, если можно так сказать. Смотрите сами, милорд, — сняв одно из колец, Абраксас открылся. Впервые в жизни, — кроме раннего детства, конечно, — но не раздумывая: иного выхода попросту не было. И обмер от восхищения: лорд вошел взглядом мягко и аккуратно, даже не потревожив оставшуюся защиту, филигранно минуя болевые «тревожные» центры, поставленные Абраксасу еще дедом. Касание чужого разума можно было определить одним-единственным словом: нежное. Невероятное мастерство!

«Мда, значит, Замок поменял не только суть, не только личность, но и физически как-то воздействовал… Что ж, приеду — отблагодарю», — решил Том и освободил разум Малфоя от своего присутствия.

— Благодарю за доверие, лорд Малфой.

— Это действительно честь — служить такому магу, — выдохнул мужчина. — Я почти не чувствовал вашего давления, милорд…

— Его и не было, но это в большей степени — ваша заслуга. Впрочем… Хотите — научу?

— В нашем роду никогда не было склонности к легилименции, — помрачнел тот.

— Полагаете, у меня была врожденная склонность к тому, чтобы стать Певереллом?

— Что вы хотите сказать, милорд?..

Пораженный лорд Малфой — какое приятное и воистину неординарное зрелище…

— Уже сказал. Под лежачий камень вода не течет, Абраксас. Поработаем?

— Полагаете, я смогу? — Малфой не ожидал такого.

— Не стоит ограничивать себя в самопознании, мой друг… Даже если эти цепи ковало для вас не одно поколение предков. Я покину ваш гостеприимный дом ненадолго, а начнем… завтра с утра, на свежую голову, часов в десять, устроит?

— Конечно, милорд. Как будет удобно вам.

После того как лорд Гонт-Певерелл покинул манор, Абраксас Малфой упал в кресло. Неужели все может быть так, как он говорил? Тот, кто смог подняться из плебеев в настоящие лорды, получить не только признание, но силу, умение, мощь… Неужели подобное станет возможным и для него? Новый дар, который можно… заработать самому?! И если не передать детям, так описать, как этого достичь? А если не один? Да он костьми ляжет! Его Лорд уже показал ему путь, и если все удастся, он будет самым верным сторонником этого человека. Кем бы тот ни был. Просто потому, что это того стоит.

А Темный Лорд в это время прекрасно чувствовал себя, попивая ароматный чай на кухне у Принцев в скромном коттедже — единственном месте, где его не боялись и даже… любили? Девятилетняя Эбби, моментально устроившаяся подле него, по крайней мере, точно. А Эйлин и Алан с огромным интересом слушали его рассказ… Да, только анализировать свою кровь Далтону он не даст… То есть, даст, конечно, самому интересно, но только под личным контролем. А, иного и не предполагалось? Легкое проникновение в мозг, и он сам был готов… неужели устыдиться? И счесть это — приятным?

— Милорд, вы изменились практически до неузнаваемости. Хоть и не внешне. Хотя, частично…

— Эйлин, вы правы. Я считаю, это к лучшему.

— О, безусловно. Но какое самое короткое определение изменениям дали бы вы сами?

— Одной фразой…

— Одной? Интересно… — Том задумался. — Знаете, пожалуй, я никогда раньше не чувствовал себя таким живым.

Лицо Эйлин Принц осветилось улыбкой:

— Интересно, принимает ли ваш манор гостей? И как он на них воздействует?

— Я… Замок очень непрост. Я опасаюсь, но если вы хотите…

— В гости к милорду Тому! Ура!

— Эбби! Ты останешься с Кэт и папой!

Темно-серые глаза тут же подернулись влагой…

— А может… как раз для нее это окажется безопасней, чем для других? Замок — он такой…

— Конечно! Я же чувствую, я знаю, мама, Алан… Милорд! Скажите же им, вы ведь тоже это знаете!

— Интуит… Это неизбежно. Я приглашаю вас, леди Принц, мистер Далтон-Принц, мисс Снейп-Далтон, посетить мой замок. Известите меня любым способом, когда вам будет удобно.

— А Северуса? Мы вообще только в каникулы сможем…

— Ну, он там уже не совсем гость, — поделился секретом Том.

Эйлин только тихо вздохнула.

***

В это время в Хогвартсе

После занятий Питер едва успел упросить, чтобы ему помогли с чарами отвлечения внимания, и вместо обеда — благо, запасы вкусняшек в Выручайке еще оставались, — первокурсники пошли заниматься. Краткий ликбез от Северуса — и у мальчишки стало великолепно получаться уже после третьего повтора.

— Пит, да ты у нас талант?! — Сириус оторвался от своего бутерброда и… забыл о нем.

Петтигрю рассмеялся, когда тот обалдело уставился на собственную пустую руку и отменил заклинание.

Довольные физиономии были наградой «молодому учителю». Ребята быстро разошлись: у каждого было достаточно заданий, а встретиться хотели сразу после ужина.

Встретиться получилось, но не так, как они задумывали.

Удивленный и слегка обеспокоенный Флитвик передал приглашение на чай от директора своему самому продвинутому первокурснику. Привычно проверив защиту, Северус поспешил, надеясь застать гриффиндорцев до того, как они войдут к директору, и успел поймать их, когда мальчишки только выходили из гостиной.

— К чаю готовы?

— Всегда готовы! — привычно хохотнул Блэк, похлопав по животу.

Поттер же только повел плечом.

— Джеймс, ты что, неужели не рад?

— Да как-то даже не знаю… А надо?

— А где Люпин и Петтигрю?

— А их не приглашали.

— Джеймс, это же друзья! — с нажимом произнес Северус. — Чем больше нас, тем сложней… ну, ты понял.

Через десять секунд их стало уже пятеро.

Северус ухмыльнулся: мальчишка явно взял на вооружение некоторые его манеры. Мда. Стать примером для подражания у Поттера… Сюр, да и только. Но надо, надо всех срочно правильно настроить и выдать антидот.

— Заходим в туалет, быстро глотаете пилюли, что я даю, и начинаем дружно радоваться и восхищаться, что мы идем к самому директору! Самому великому волшебнику! Так, все готовы? Дальше: стараться не смотреть ему в глаза, он легилимент…

— Это я им уже сказал, — поделился Джеймс. — Но избегание взгляда — это слишком заметно.

— Тогда смотрим на все, что у него там стоит на полках, и расспрашиваем обо всем подряд. Мы самые любознательные и обаятельные!

— А, это хорошо!

— И тянем ручки, только трогать не спешим… можете уронить что-нибудь, но только случайно.

Великий светлый волшебник Дамблдор окинул внимательным взглядом пятерых первокурсников, представших перед ним в кабинете. Он звал только троих… Но мордахи буквально лучились счастьем, а сын «старого друга» сразу же принялся извиняться за то, что притащил еще двоих… Видите ли, не мог не поделиться такой удачей с друзьями. Ну ладно, ладно… Пять пар искренне восхищенных глаз исправно грели самолюбие. Да, иногда стоит быть ближе к детям… это так приятно. Впрочем, у него была совершенно другая цель, и он ее достигнет, даже напрягаться не придется…

— Ой, директор, а это что? — молодой оборотень сконцентрировал внимание на очередной штучке для отвлечения внимания…

— Этого, мой мальчик, пока я не могу тебе объяснить… Вот лет так через пять…

— Правда? А что оно делает?

— Кхгм… Ремус, лет через пять, как я уже сказал…

— Ай! Ой! Кажется, я зацепился…

Неловкий пухлячок действительно захватил мантией выступ очередного устройства, друзья тут же кинулись его освобождать, но только запутали еще больше, попутно уронив пять книг, одну вазу и три шкатулки, одну из которых ронять совершенно не стоило… Директор едва наложил местный стазис, как услышал еще одно восклицание:

— Это правда самый настоящий феникс? А почему он в клетке?

— Ух ты…

— Разве он улетит? Ведь они всегда рядом по собственной воле? А против воли их не держат — сразу помрут, или это в книжках наврали? А как его зовут?

Юный Принц нашел-таки Фоукса, каким-то непонятным чудом ухитрился просунуть в защищенную клетку руку и уже вовсю чесал птице голову… Пернатый предатель, расслабив крылья, только затылок подставлял, что-то тихо и довольно подкурлыкивая.

Директор был готов наплевать самому себе в бороду: о чем он думал? Это ж мальчишки! Да еще из семей волшебников! Их же хлебом не корми — дай потрогать что-то новенькое. Какой же он идиот, что не убрал или хотя бы не замаскировал свои «игрушки»!

А молодой Блэк уже протягивал руку…

— Стоять! — неожиданно для самого себя зло рявкнул Дамблдор, едва не сорвав голос, и тут же уставился на пять замерших в одинаковой позе сусликов детишек. Даже ручки прижали, кто к животу, кто — к груди. Детский испуг окатил старого легилимента холодной волной и схлынул…

— Хотите без рук остаться?!

— Но, директор… Вы же рядом!

— Вы же тут!

— Вы же спасете… Правда?

Проникновенно-доверчивый взгляд черных глаз юного рэйвенкловца едва не умилил.

— И потому, что вы так высоко оцениваете мои способности, вместо того, чтобы насладиться сладостями с чаем, я должен буду вас всех по очереди вылечить, сначала дав возможность получить магическую травму? — он сделал вид, что обиделся, чтобы дети прониклись.

Разномастные головенки поникли, словно лютики в жару:

— Простите, директор.

— Извините, мистер Дамблдор! Мы не нарочно!

— Мы больше не будем… Мы…

— А только посмотреть можно?

— А где чай?

Ну, наконец-то правильный вопрос… Дамблдор взмахнул рукой, сбрасывая невидимость с изящного столика, накрытого заранее. И сразу подумал, не стоило ли сделать его хоть немного… помассивнее. Красотой и изяществом первокурсники не прониклись: наоборот, садясь, чуть не опрокинули столешницу, благо, хозяин уже был готов к чему-то подобному и удержал всю сервировку левитационными чарами. И заодно отметил еще один свой недочет: держать внимание одновременно на многих предметах требовало большой концентрации сил, а главное, приводило к их быстрой потере… по вискам стекли капли пота.

Наконец, все вроде бы утряслось. И вот славный мальчик Джеймс уже почти поднес ко рту чашечку с вкусным и редким напитком…

— А это? Директор, это что? Оно настоящее? — маленький пухлячок протянул было свои ручки куда-то вбок и вниз…

— Осторожнее!!! Директор же сказал! Питер, ты не понял, что ли? — рявкнул когтевранец так, что все дети дружно подпрыгнули, разливая чай по скатерти. Со всеми добавками, любовно приготовленными индивидуально каждому из троих…

— Мистер Дамблдор! Извините!

— Директор! Простите! Мы сейчас все исправим!

— Тергео!

— Экскуро!

Пятикратные заклинания… все очистили и высушили. В радиусе пяти метров.

Все.

«Теперь и добавить к чаю нечего. Да, собственно, и не к чему уже. Придется вызвать домовиков. Хотя детки-то и так уже, вроде, ничего. Что ж, буду задавать вопросы. Что же я хотел узнать?»

Сумбур вопросов откатился сумбуром в мыслях, и директор временно утратил ориентацию в собственном разуме.

«Будешь должен», — ощутил Северус в голове знакомый голос Шляпы и облегченно вздохнул:

«Всегда!»

Наконец все снова расселись за заново накрытым эльфами столом. Дамблдор грустно оглядел местами свернутые полки, сдвинутые вещи, несколько треснувших стеклянных сосудов, прошел к себе за обещанными сладостями (не посылать же домовиков, не их это дело), что-то хрупнуло под ногой… Что-то звякнуло в углу… И он понял, что устраивать подобные чаепития в собственных покоях больше не будет. Ни-ког-да. А пока надо просто исправить ситуацию.

Немного чар отвлечения внимания, и индивидуальные добавки разложены, в этот раз уже по красивым разноцветным блюдечкам. Синее — Принцу, сиреневое — Поттеру, бирюзовое — Блэку. Остальным обычный набор. На желтеньких.

— Дети… стойте, почему вы меняетесь?!

— Профессор Дамблдор, разве нельзя?

— Директор, а мой любимый цвет — синий…

— Ты ничего не понимаешь, Люпин, желтый — цвет солнца! Символ света и тепла!

— И мармелад не у всех… Директор, вы его не любите?

— Ну почему, люблю…

И в считанные мгновения не только блюдца — вся пища была перераспределена так, что угадать, что где было изначально, не смог бы и бывалый наперсточник…

Дамблдор сглотнул. Все же дети наконец отведали угощения. И ему… пришлось.

— А почему вы меняетесь местами?

В глазах его мельтешило пятеро детей, идентифицировать которых отчего-то становилось все труднее и труднее. Отвечали они искренне и необыкновенно дружно. На любой вопрос. Одновременно. Но каждый — свое. Он напряг все силы для распознавания и услышал в ответ:

— Чтобы лучше было видно, как вот эти шарики двигаются.

— А я бы смотрел и смотрел на эту штуковину… Вы о ней тоже расскажете нам через пять лет?

— А есть что-то, о чем мы сможем узнать раньше? Может, тот колпак?

— А можно что-то почитать, чтобы подготовиться?

— А если мы за лето прочитаем все за второй курс, вы нам покажете и объясните вон про ту штуковину?

— А можно заранее взять учебники за старшие курсы?

— Ведь у вас столько всего интересного!

— А книги вы даете почитать?

Вопросы все не кончались. Детские восторги — тоже. В голове гудело, душа просила тишины и покоя.

Вот кто-то уже заходил сзади, а кто-то — то ли Блэк, то ли Принц — достал блокнот или что-то вроде того и принялся что-то зарисовывать, внимательно глядя на вторую полку.

— А вот этот альбом потрогать можно? А достать? И посмотреть?

— А вот это зеркальце?

— Нет… — директор хотел крикнуть это как можно строже, но получилось только простонать.

Как же он измучился… Никогда бы не подумал, что пятеро хорошо воспитанных, но слишком любознательных детей могут так вымотать за пару часов. Ведь прошло примерно столько?

Он вызвал заклинание времени. Полчаса?! Всего?

В голове директора сгустились сумерки…

Осторожно и бесшумно ступая, первокурсники тихо выходили из апартаментов директора и, заметив краем глаза присутствие его заместителя, притормозившую возле ближайшей ниши, шепотом делились между собой:

— Вы представляете, как он устал?

— Наверное, это очень сложно — быть директором Хогвартса…

— Может, передать кому-то, чтобы его уложили?

— Да ладно, он великий маг, что, сам не сможет?

— Но если устал… Давайте домовиков позовем?

Минерва МакГонагалл, едва дослушав бред, что несли большей частью ее ученички, бросилась в кабинет своего патрона и, к огромному своему удивлению, застала его, обложенного со всех сторон подушками и подушечками и сладко посапывающего прямо за чайным столиком… Она тоже решила его не будить: в конце концов, поза была достаточно удобной, совершенно безопасной, а забота детишек о любимом директоре почти до слез тронула их строгую наставницу.

______________________________________

1 — Музыка Вагнера: http://www.world-art.ru/lyric/lyric.php?id=17636 «Полет Валькирий».

Для любопытных и желающих узнать чуть больше:

https://wod.su/changeling/kiths/eshu — Подробности об Эшу.

https://wod.su/changeling/houses/ailil — Подробности про дом Эйлиль.

16. В трудах, праведных... и не очень

Бурное и веселое обсуждение чаепития у директора, проходившее в Выручайке под чарами неслышимости от Касси, еще больше сблизило пятерых первокурсников. Тут была и радость от того, что они смогли избежать влияния, и отходняк после хождения по грани реальной опасности быть разоблаченными в своей игре… Они, смеясь, перебирали воспоминания одно за другим, кое-что уточняя друг у дружки.

— А как Джеймс на те крутящиеся диски-то запал… Я даже не понял, ты прикидывался или взаправду?

— Дурное дело — нехитрое, — ответил парень. — Знай смотри. Самым трудным было совсем не засмотреться. Но мне, прах побери, интересно, что же это за хрень все-таки была, а?

— Ну… там много чего интересного…

— Через пять лет, сказали!

— У-у-у.

— Питер, а что ты тогда под столом-то увидел? — спросил наконец Северус.

Пухлячок только развел руками:

— Да не было там ничего.

— Как — не было?! — поразился Джеймс.

— Так! Надо же было срочно что-то сделать, иначе ты бы все выпил.

— Э-э-э… Спасибо, Питер.

— Пит, кажется, надо будет проверить тебя на способности интуита.

— Да какие способности! Видно же все было!

— А как проверить?

— Да ладно, соглашайся, хуже не будет…

— А если бы директор вспомнил, что там ничего нет?!

Северус внезапно посерьезнел.

— Принц, ты чего? — тут же насторожился Люпин.

— А если он просмотрит все это в думосборе?

Питер сглотнул. Джеймс и Сириус дружно выдохнули. Все замолчали.

— Одна надежда на Шляпу…

— А знаете, что?

Четыре пары детских глаз с такой надеждой уставились на него, что Северус предпочел не тянуть:

— Нас же никто ни о чем молчать не просил, верно? Возьмем да расскажем. Всем.

Поттер чуть не поперхнулся от восторга, продолжая мысль:

— Шестикурсникам он может рассказать — как раз через пять лет! А они уже — нам!

— С кем из старших мы в хороших отношениях?

Поттер потупился.

«Видимо, контакты еще не навел, — подумал Северус. — Ну да, был крепко занят другими делами. Мной…»

— А старосты зачем?

— Да-а! Точно! Сири, ты молодец!

Принц хлопнул того по плечу, получив обиженный взгляд, и тут же поправился:

— Сириус совершенно прав. Рассказывать будем обо всем, что нас… восхитило. Приходим в телячий восторг, благо, есть от чего, и — вперед!

***

Проснувшись рано утром в удобном кресле прямо за чайным столом, Альбус Дамблдор первым делом осмотрел комнату. Все было аккуратно прибрано, цепкий взгляд не нашел ничего подозрительного. Все на своем месте. Даже странно. Хотелось, чтоб вчерашнее безобразие оказалось просто сном, но подушки и подушечки, которыми он был аккуратно обложен со всех сторон, не позволяли усомниться в реальности произошедшего. А при ближайшем рассмотрении он увидел, что ни один из приборов не работал… И это не на шутку его взволновало.

Он легко поднялся из удивительно удобного «гнездышка» и завис над думосбором. Окунувшись в воспоминания, Альбус сам не знал, что и думать: дети, такие все-таки дети — непосредственные, искренние… Добрые, да… Как бережно они устраивали его, когда он отключился. Но как он мог?! Хотя для неформального общения он будет приглашать их теперь только по одному. Им хочется узнать больше? Отлично! Он узнает, как лучше управлять каждым из них, и это может стать началом новой интересной партейки!

Дамблдор продолжил просмотр. Вот он сам останавливает генератор частот ментальных магических импульсов… Зачем? Ах да, Блэк слишком зациклился на нем. Действительно, он сам отключил все приборы, чтобы не отвлекали внимание мальчиков. Странно, раньше ему такие вещи, скорее, наоборот, помогали. В какой момент он начал чувствовать помехи? Альбус распрямился и обвел взглядом комнату. Надо пройти и включить все обратно. Он потянулся к генератору, послав импульс, но тот ушел… в никуда? Он что, сломал или сбил настройки? Мда-а…

А может, попробовать заглянуть в их мысли через омут памяти? Идея показалась многообещающей. Директор снова погрузился в думосбор, «отмотав» события чуть подальше. Вот они за столом… Джеймс берет чашку и смотрит на него… Он поймал взгляд мальчишки Поттера и прошептал: «Легилименс!»

Адская, иначе не назовешь, головная боль нахлынула так, что он чуть не задохнулся, а не осел на пол лишь потому, что вцепился руками в края чаши. Он медленно разжал руки и опустился на стул. Боль медленно отступала. Глубоко дыша, директор подумал, что вряд ли он сделает открытие в этой области… Он вызвал щелчком домовика, тут же подавшего ему восстанавливающее. Через пару минут боль окончательно ушла. Но еще подумать о такой возможности стоит, решил директор. Может быть, как-то скорректировать процесс, чтобы он не был таким болезненным? В конце концов, есть чары и зелья. А сегодня он внимательно понаблюдает за этими детьми, начиная с завтрака.

Едва покинув свои апартаменты, Дамблдор почувствовал к себе особенный интерес. Если раньше его только приветствовали, то теперь в коридорах словно возник круговорот: к нему стремились подойти, спрашивали то одно, то другое, ловили каждое слово с каким-то ожиданием, с надеждой, что ли? Ему всегда нравилось ощущать всеобщее внимание и уважение, но тут было что-то иное, хотя и похожее. Он был всем нужен и всем интересен… Понятно, дети поделились со своими факультетами всем, что видели.

Во время завтрака директор, осторожно активировав любимый артефакт, чуть не поперхнулся овсянкой из-за невероятной яркости полученных им детских эмоций и мыслей. Пришлось прокашляться, прикрыв лицо рукой. Излучатели нагрелись так, что их пришлось срочно деактивировать, чтоб не спалили бороду. Действительно, паленым волосом попахивало уже — вон, и Слизнорт насторожился.

Но дети… Весь Когтевран и весь Гриффиндор мечтали попасть к нему на чай. Перед глазами тут же пронеслось последнее чаепитие, он содрогнулся… и подумал о паре-тройке дел в Министерстве — не так чтоб срочных, но зачем откладывать? Минерва прекрасно справится и будет держать его в курсе.

Директор вернулся в школу только в конце недели. Детское любопытство и внимание — вещь непостоянная, так что вскорости все встало на свои места… Он, как всегда, рассчитал удачно.

***

Жизнь захватывала Северуса все больше и больше. Оставаться совсем взрослым не всегда получалось. Мужчина сознательно пошел на диссоциацию собственной личности: большую часть времени жил и действовал созданный им подросток, а думал — взрослый, но обе части понемногу сливались, и нельзя было сказать, что только взрослый влиял на подростка — иной раз было и наоборот. Это увлекало и настораживало одновременно. Он давно уже «отыгрался» за свое черно-белое (увы, больше — черное) детство прошлой жизни, и вот теперь перед ним разворачивались все новые краски и новые перспективы, отказываться от которых зельевар не собирался.

Совместный разбор бубенчиков привел всю компанию к нескольким выводам, которые Лили записала в общем дневничке «их» комнаты.

1. Освоить окклюменцию.

2. Сделать всем артефакты защиты разума.

3. Изучить психологию личности и социальную психологию.

4. Найти антидот от веритасерума и его аналогов.

Блэк, посмотрев на список, присвистнул:

— Ничего себе планы…

— Кто справится, вполне потянет на Мастера… — поддержал его Поттер.

— А что, кто-то против того, чтобы стать Мастером?

— А не рановато?

— Работы — вагон и маленькая тележка.

— Главное, чтобы потом поздно не было.

— Да ты пессимист, Принц!

— Я реалист.

Картельеры были все в работе… Все свободное время они проводили или в библиотеке, где Лили, кажется, готова была корни пустить, или в Выручайке. Северусу даже не раз приходилось выгонять и себя, и остальных — хоть действительно переезжай, вот только если бы за ними не наблюдал никто.

После «общения» со Шляпой Блэк стал гораздо более адекватным, а уж когда палочку сменил — начал продвигаться в учебе. Особенно хорошо пошли чары…

Джеймс уже сделал всем по одному защитному артефакту — пока довольно простому, но все же. Люпин с Петтигрю неожиданно сошлись на почве изучения законодательства… Лили продолжала бороться с зельями и начала, наконец, побеждать — ее результаты стали не хуже Северусовых. А еще все дружно зачитывались трактатом по ментальной магии и почти наизусть выучили все способы пробуждения анимагической сущности. Единственное, что удерживало их от пробы, — невозможность изготовления зелья и проведения ритуала во время учебы. Надо было дождаться каникул.

При всем при том скучно не было ничуть: то один, то другой делились то своими успехами, то, наоборот, тем, чего не понимали. Вот когда стало ясно, что один ум — хорошо, а шесть, да еще хорошо мотивированных — лучше. И вообще — сила. Удивительно было лишь то, что одиннадцатилетние так долго удерживали постоянный интерес к одним и тем же вопросам. Хотя их разнообразие… Первокурсники словно соревновались между собой, и это было иногда намного острее и интереснее, чем даже квиддич. Нет, они не стали лучшими учениками, даже немного съехали из-за своих увлечений, но…

Освоение ментальной магии у Северуса пошло легко. Через пару недель занятий он уже мог мысленно связаться с Ашем и с… Джеймсом. Последнее удивило больше всего, причем их обоих. После чего Джеймс вгрызся в руководство по окклюменции так, что едва не перестал спать. Рассмотрев через пару дней покрасневшие от усталости глаза и неадекватную физиономию парня, Северус хмыкнул и дал тому Слово не использовать на нем ментальную магию без предварительного предупреждения. Да и не больно-то надо было… Все мотивы Поттера он уже прекрасно знал и вполне одобрял. Но связь неожиданно пригодилась: через неделю Северус услышал «зов»: Джеймса пригласили на чай… Одного.

***

Директор хотел побеседовать со всеми пятью первокурсниками по очереди, но стоило только вспомнить последнее чаепитие, особенно обошедшиеся ему в немалую сумму восстановительные работы, да еще сложности с сохранением тайны для некоторых устройств и экспонатов… Желание быстро пропадало. Наконец, он решился и передал через Минерву приглашение для Поттера, и только для Поттера. В конце концов, он давно знал мальчика и прекрасно представлял, чего от него ждать. Да и Флимонт недавно интересовался успехами своего отпрыска в письме, так что есть причина пообщаться с мальчиком.

Когда вместо ожидаемого Поттера на пороге его кабинета снова предстала «великолепная пятерка», Альбус чуть не застонал. Он совершенно определенно больше не хотел видеть возле своей двери более, чем одного студента. Максимум — двух, при условии, что один из них — староста. А уж разглядев за спинами мальчишек еще и двух девочек — рыжую Эванс и светловолосую Мэри, нахмурился:

— Я очень рад вашему вниманию, дети мои, но разговор касается только одного из вас!

И он помахал письмом от Поттера-старшего.

Джеймс вздрогнул.

«Держись!» — раздалось в его голове.

Северус. Парню немного полегчало. Если он останется в его голове… Может, все и сойдет.

— Не уходите! — попросил он.

«Ни в коем разе», — услышал он, хотя Принц не размыкал губ.

— Директор, а можно спро… — начал было Сириус.

— Позже, мой мальчик, — остро блеснули очки-половинки.

— Мы тогда внизу подождем!

Дети вышли и устроились недалеко от директорской Горгульи.

— А мне что-то стало жутковато… просто мороз по коже, когда он так посмотрел, — поделился своими ощущениями Сириус.

— Мы не можем противиться директору, мы же еще только дети…

— Но я не хочу делиться с кем-то всеми своими секретами!

— Я тоже. Но он как-то странно себя ведет. Мне страшно, — прошептала Лили.

— Я больше не хочу с вами… — вздохнула ее соседка.

— С нами не хочешь или не хочешь к директору, Мэри?

Девочка снова вздохнула. Мэри МакДональд было не по себе…

— Тогда все, тихо учимся и не отсвечиваем, — предложил Люпин.

— И не устраиваем ничего в школе.

Северус тяжело вздохнул, но не стал делиться опасениями о том, что уже, возможно, поздно.

Общение с Джеймсом не принесло директору ничего особенного, кроме странного ощущения, что мальчик, определенно, стал старше и серьезнее. И вообще очень сильно изменился… Но ведь не так и плохо, если мальчик взрослеет? Вот только не хочется, чтобы на этих детей влиял молодой Принц. Какой-то он странноватый для обыкновенного первокурсника. С другой стороны, что им с матерью пришлось пережить, скорей всего, сказалось. Ох, уж эти, как там Эйлин говорила, «методики раннего развития»? Надо будет их просмотреть как можно внимательнее. А пока Гриффиндор с Когтевраном надо немного развести. Поссорить. И зацепиться в этом можно только за девочку.

Директор пошел в свою лабораторию. На очереди был Принц.

***

Лили, справившаяся с зельеварением и, благодаря новой библиотеке, получившая доступ к артефакторике, много времени проводила со своим поклонником, задавая ему такие вопросы, что тот вынужден был все чаще писать отцу. Старший Поттер поначалу был весьма доволен: наконец-то сын начал проявлять рвение к семейному делу, а чуть позже, не без помощи осведомителей, заинтересовался и талантливой магглокровкой. Поскольку благодаря влиянию Дамблдора глава рода уже почти расстался с семейным аристократическим снобизмом, он решил познакомиться с девочкой лично. Лили Эванс получила официальное приглашение погостить в маноре Поттеров.

— Думаю, мама тебе лучше посоветует, — объяснял Северус подруге. — В любом случае, ты не можешь находиться там одна, без взрослых из твоей семьи или опекунов. Или жениха. А лучше — всех сразу.

— Отлично! Поедем вместе?!

— Я поговорю с матерью и отчимом. И с Джеймсом, конечно…

Он не успел ни поговорить, ни написать в тот день — его ожидало чаепитие.

Ничего особенного: разговор о семье, о доме, немного — об учебе. Как ни хотелось заглянуть директору в голову, он не позволил себе этого: все же маг был очень силен. Отметил только, что в кабинете многое убрано, а на полках появились дверцы. Никакого воздействия он тоже не заметил, но в том, что его не было, уверенным быть не мог. Через пару часов, встретив Лили и Джеймса в Выручайке и чуть не прибив на месте последнего, понял, что все-таки произошло.

Джеймс и Лили смотрели на него, буквально раскрыв рты. Заметив наконец их крайнее удивление, он сделал над собой немалое усилие и остановился… Мысленно сосчитал до десяти и спросил:

— Что я сейчас нес?

— Принц, это правда ты? Не монстр под обороткой?

— Северус, что случилось? — в голосе Лили была неподдельная тревога.

Он перевел дух, вспоминая только что устроенную им безобразную сцену…

— Чайку попил… Как раз перед ужином.

— У директора? — ахнула Лили.

— Нас хотят рассорить?

Ему совсем недавно так нравилось то, что Поттер соображает на лету, а теперь вдруг это же вызвало непонятное и острое раздражение. Так, стоп. Вдох. Выдох. Он молча кивнул. А потом поделился своими ощущениями. В красках.

— Давай подеремся? — неожиданно предложил Джеймс. — Без магии, палочки Эванс отдадим…

Очень хотелось согласиться, но Северус и невербально мог бы запросто размазать мальчишку… А тот продолжал:

— Я когда пришел после чая, тоже чувствовал похожее. Сириус помог.

— Подрались?

— Ну да.

— Погоди…

Северус сосредоточился. Зря, что ли, он занимался? Погружаясь вглубь своего сознания, слой за слоем, он довольно быстро обнаружил «закладку». Весьма неприглядного содержания. И рядом — еще одну. На Лили. И… третья? Внутренняя установка на что? На то, что он избранный? Изъять и уничтожить…

Он не почувствовал, как его в две пары рук усадили и придерживали, пока он не пришел в себя.

— Ну, ты как? — две пары глаз, зеленые и карие, смотрели сочувственно и вопрошающе.

Северус с облегчением перевел дух. Негатив по отношению к Поттеру исчез. Зеленые глаза Лили были просто обычными глазами подруги его детства…

— Вот это был номер…

— Северус, мне страшно! Я… я хочу домой, я больше не хочу в эту школу!

— Не паникуй, Лилс. Теперь мы знаем, чего от нас хотят, а это уже легче. Почему бы не подыграть, а, Джеймс?

— Ты имеешь в виду, что мы будем теперь бодаться из-за Эванс?

— Эй! Еще чего! А меня спросить?

— Ну так ты же будешь в курсе, что это все не всерьез… Зато, скорее всего, от нас отстанут.

— Но… я же твоя невеста… ты будешь обязан…

— Держать Джеймса подальше от тебя? Я и буду. Когда замечу. Везде, кроме Выручайки, конечно.

— Идет.

Через месяц, наблюдая конфронтацию бывших приятелей, директор успокоился. Теперь ему остается только ждать, можно не вмешиваться. Молодым Принцем, как и Поттером, будет руководить их болезненная склонность к рыжей ведьмочке. А Лили будет во всем слушаться его… Уже слушается. Девочка буквально смотрела ему в рот… И думала при этом: «главное — не в глаза!»

Джеймс работал над амулетами не за страх, а за совесть. Его ощущения после того, как Принц убрал закладки, были почти фееричны. Он сравнивал себя с куклой, к которой привязали веревочки и дергали, болезненно и странно… Как здорово было вернуться и ощутить себя — собой! А через некоторое время похожим поделились и все остальные, кроме, разве что, Люпина. А сам Ремус наконец понял, что иногда быть оборотнем не так и плохо: на него ментальная магия директора не действовала. Совсем. Впрочем, скоро они нашли тому подтверждение и в книгах про оборотней. Видовая особенность, надо же…

— Так вот почему маги так не любят вашего брата! Для меня это — открытие.

— Для нас всех, Сириус.

— И никто нигде ничего об этом не говорит! — возмутилась было Лили.

— А ты как думала…

Девочка тяжело вздохнула. Магический мир уже перестал быть таким манящим и прекрасным, каким виделся ей раньше.

***

— Вы просто как Том и Джерри! — Лили вытирала слезы от смеха, приходя в себя после очередной эскапады «поклонников». — Только непонятно, кто есть кто, вы все время ролями меняетесь…

— Ну вот, а ты боялась. Говорили же, что будет весело, — отдувался после быстрой пробежки Северус.

— Ну ты и бегаешь, Принц… фууу… Повеселили мы школу сегодня!

— А теперь — все. Экзамены. Все должно быть ровно.

— Кстати, что с родителями-то решим?

— Вот приедем мы с Лилс к тебе в гости… Я бы сначала посмотрел на твоих, прежде чем выкладывать им все. Может, тоже все в закладках? Ты же говорил, Дамблдор часто у вас бывает? Как бы не пересечься…

— Давай я пошлю сову, приедете сразу после его отъезда. Он подолгу не задерживается и не возвращается никогда, в общем, пара-тройка дней может быть гарантирована. А если еще приедет Сириус… Мы будем шумными, как обычно, — Джеймс улыбнулся.

— Да я к тебе готов хоть на все каникулы. Дома мне все мозги чайной ложкой проедят за Гриффиндор, думаю, готовятся уже… — скривился Блэк.

— Что, ложки точат? — сострил Питер.

Сириус грустно усмехнулся:

— А мандрагора у вас, случайно, не растет, Принц?

— Думаешь, летом попробовать сделать зелье?

— Хотя бы потренироваться… Не думаю, что все так легко получится.

— Я привезу, — пообещал Северус. — Но для всех мы пока что — заклятые враги!

***

В Хогвартс-экспрессе было… скучно. После экзаменов — поры, безусловно, волнительной и щедрой на эмоции — хотелось расслабиться и поболтать, как раньше, вшестером… Но — увы, гриффиндорцы, чтобы не возбуждать ничьих подозрений, утопали в соседний вагон и заглянули к ним перед выходом — успели только руки пожать да перемигнуться.

Они уже вышли с перрона… Родители встречали только Лили, и то быстро выяснилось, что у них тоже — порт-ключ до самого дома от мистера Далтона. Так что все они решили немного пройти в сторону, где бы их перемещение не заметили обычные люди. Вот поворот к шоссе…

Северус удивлялся самому себе: ему хотелось хлопнуть по плечу притихшего Поттера и резко погрустневшего Блэка, хоть как-то поднять настроение Люпину и Питеру… А, да кто ему мешает, в конце концов? Он легонько огрел Джеймса по спине и подмигнул. Тот обернулся, сдерживая улыбку, попытался оскалиться… Лили засмеялась.

— Эванс, что смешного?

— А ты сам попробуй… хик… одновременно оскалься и улыбнись, только в зеркало посмотри при этом…

— Пока!

— Пишите!

Первыми исчезли Люпин и Петтигрю.

От громкого звука клаксона все аж подпрыгнули.

— Это кто?! — у Блэка глаза на лоб полезли.

Мужчина в черной коже с заклепками и на здоровенном блестящем Харлее медленно снял шлем… И Северус почувствовал, что его лицо непроизвольно расплывается в улыбке и одновременно вытягивается. Темные волнистые волосы, собранные в хвост, жесткий стальной взгляд, издали ощутимые волны силы…

— Это за мной, кажется, — он прошел мимо опешивших гриффиндорцев, обернулся: — До связи!

Поздоровался за руку с мужчиной и уселся позади него.

Сириус присвистнул.

— Это… это вообще кто?! Отчим?

— Думаю, это милорд Певерелл, — вдруг выдала Лили.

Довольно тесно общаясь с Эбби, она была в курсе того, о чем даже Принц был ни сном, ни духом…

— И ты так спокойно об этом говоришь? — опешил Джеймс. — Это же… это же Темный Лорд!

Мужчина помахал им рукой и газанул.

— Я. Хочу. Такой.

Сириус не сводил глаз с опустевшего шоссе, словно там все еще стояла его мечта.

Джеймс посмотрел на друга и, увидев в его глазах хорошо знакомое выражение, вздохнул. Все разговоры этим летом, кажется, будут понятно о чем… Хотя…

Железный монстр, словно вывернувший из ниоткуда, резко затормозил рядом с ними, снова заставив всех подскочить на месте. Северус соскочил и что-то передал Лили. Мужчина приподнял стекло шлема, поднял руку и улыбнулся, а Эвансы дружно ему помахали. Зарычал мотор, мотоцикл исчез, и только после этого Джеймс Поттер обрел дар речи:

— Это же Темный Лорд! — крикнул он родителям Лили.

— Это, молодой человек, милорд Певерелл, вы разве не представлены?

— И этим меня с детства пугали… Я ничего не понимаю!

— Пугали? Милордом? — мистер и миссис Эванс были в шоке.

Они знали его не первый год, хоть и видели нечасто, — как можно пугать таким человеком? Настоящим лордом?!

Магглы. Общаются. С Темным Лордом. ААА.

Джеймс зарылся обеими руками в волосы, бросив все свои вещи и отупело глядя на родителей Лили. Те недоумевающе смотрели на мальчика. Он вообще здоров?

Из ступора его вывел, конечно же, лучший друг.

— Маман хотела, чтобы я стал его последователем… Пожалуй, я ее порадую! — Сириус засиял улыбкой. — Если Темный Лорд — такой… Джеймс! Надо все узнать самим! Согласен?

Джеймс молча кивнул и прикрыл глаза.

Какие экзамены, какие вопросы. Вот тут действительно было над чем подумать… Еще как было…

17. Вот оно какое, наше лето - 1

Вальбурга Блэк в кои-то веки была довольна сыном, хоть ей самой трудно было в это поверить… Дурной подросток, мнящий себя мятежным духом и усевшийся под красно-золотые знамена исключительно чтобы хорошенько «всем насолить в чай», вернувшись из школы, начал делать неожиданные вещи… Вежливо и даже радостно поздоровался с семьей, например. И даже не стал, как обычно, дразнить за столом младшего брата. И от руки матери, непроизвольно потянувшейся потрогать его лоб, не отшатнулся. Улыбнулся даже. Это что, он после Гриффиндора такой?!

Леди Блэк долго не спалось…

Утром все продолжилось. Сын был совсем не таким, каким она ожидала его увидеть.

Например, ушел в библиотеку с утра. Нет, вы только вдумайтесь!

Сириус.

В библиотеку.

Да не очередную заначку прятать или искать: Вальбурга едва сдержала удивленное восклицание, увидев его с книгой! Но самым шокирующим оказалось то, что дитятко так погрузилось в написанное, что даже не заметило мать.

Ей даже захотелось кинуть определяющие чары, но леди вспомнила, что сделала это еще вчера. Да и не прошел бы в их святая святых посторонний. Женщина на цыпочках вышла и прислонилась к стене, прижав ладони ко лбу. Что там, в Хогвартсе, происходит, в конце концов? Уж не придется ли ей приносить благодарность за сына старому врагу всех Блэков — Альбусу Дамблдору? Надо поговорить с мужем.

Умница Орион, как всегда, сумел успокоить свою слишком импульсивную супругу. Зачем что-то делать? Можно просто подождать. Все лето впереди. Что-то прояснится раньше, что-то позже. Конечно, он был прав: прояснилось. Причем всего через каких-то полчаса.

За завтраком сын с удовольствием рассказывал о том, как закончился учебный год.

— Кто, молодой Принц? Вы общаетесь, Гриффиндор с Когтевраном? — оставалось только удивляться.

— Кто-кто его на вокзале встречал? Милорд Певерелл? Первокурсника Принца?!

Довольный сын улыбался до ушей (вот таким образом эпатировать предков оказалось куда круче, чем банально ссориться!) и продолжал рассказывать что-то про мацацы… какую-то очередную магловскую машину. У Милорда. Здоров сочинять.

«Ну вот, теперь узнаю. Это типичный Сириус», — облегченно вздохнула Вальбурга и обменялась взглядами с мужем. То, что сын видел Темного Лорда и был от него в восторге, радовало, но и настораживало. Может, это просто был принцевский отчим, как там его? Далтон? Нет, сын уверен? Почему? Что он почувствовал? Пробрало до костей? Тогда это действительно был Лорд…

Информация явно была на грани, если уже не за ней. Хотя с прибытием Сириуса многое стало таким. Леди задумалась.

Та-ак… Зря она тогда не ответила на приглашение этой курицы Эйлин. Оказывается, имело смысл их посетить. Придется теперь самой наводить мосты. Сегодня же написать… Извиниться за то, что якобы болела. Но почему, собственно, она одна должна этим заниматься?

— Дорогой, что ты слышал об Алане Далтоне? Не знаком? А кто с ним знаком? Ты уж постарайся, милый, потом поговорим.

Еще до обеда из манора разлетелись почти все блэковские совы: столько дел, столько дел!..

Эйлин Принц ответила уже вечером. Вроде, коротенькое такое письмо… К которому просто напрашивалось тут же написать ответ! Леди Блэк едва сдержалась, чтобы тут же не засесть за эпистолярное творчество, но дождалась утра: не хватало еще, чтобы эта любительница-магглов-Принц что-то о себе возомнила.

Вальбурга даже не думала, что всего за пару дней между ними завяжется такая интересная переписка… Нет, ей не доверяли секретов, слова заманивали: намеками на смысл, тройными вариациями толкований… Эйлин писала мастерски! Полноте, да неужели она могла так измениться?

«Я хочу это видеть!» — осознала леди Блэк и отправилась к мужу.

«Приглашение должно быть от нас, но они вправе отказаться… Что, скорее всего, и сделают. Зато после этого им непросто будет отказать нам. Если Принц не дура, она предпочтет встретиться на своей территории», — размышляла леди. Совершенно верно размышляла, что уж там.

***

Северус, с ветерком подкативший к дому за спиной Темного Лорда, наконец, осознал, как он соскучился, и не только по своей семье. Он был рад не просто повидаться с Томом — хотелось поговорить, расспросить, да и самому было чем поделиться. Одна Шляпа чего стоила, не говоря уже о бубенцах. О них он и мальчишкам сказал далеко не все. А с Томом их многое связывало — хотя бы то, что тот единственный был в курсе того, чего о Северусе больше никто в этой жизни не знал. И, скорее всего, не узнает. Не считая Шляпы, конечно…

Приятное чаепитие у Принцев сопровождалось не менее приятным разговором. Все же это было удивительно: видеть не только спокойного и расслабившегося лорда Певерелла, но и тех, кто с ним рядом.

— Почему мне так нравится этот дом, Эйлин? — мягко улыбнулся Том, поднимая к тонким губам изящную чашку с ароматным напитком.

— Я тоже его люблю. Думаю, потому, что он полон приятных воспоминаний.

— Счастливых воспоминаний, — положил ладонь на руку жены Алан.

— Вы еще не начали подыскивать невесту, ведь на вас такой долг, с которым не всякая справится?

— Да, надо будет заняться…

Никогда ему не ощутить такого же тепла — зачатые под зельями не способны к полноценным чувствам. Том смотрел на эту с таким трудом сложившуюся, но ставшую очень гармоничной пару, когда ощутил на своем локте теплую ручку Эбби.

— Неужели милорд действительно верит в то, о чем думает?

Этот ребенок прочитал — его?! Но это невозможно, даже для интуита. Наверное. Эта кроха не впервые преподносит ему невероятно интересные сюрпризы.

— И о чем же я, по-твоему, думаю, дитя?

Абигайль, взглянув на насторожившихся родителей и брата, недолго думая, залезла к лорду на руки и горячо зашептала прямо в ухо.

Лицо Тома медленно менялось… Он крепко обнял ребенка и тоже что-то шепнул ей на ухо, так что девочка рассмеялась. Эйлин не выдержала:

— Том?! Что сделала моя дочь, нет, я не спрашиваю, что она сказала, но… То-ом… Что-то произошло!

— Эйлин? Ты в порядке? — Алан вдруг ощутил… ревность? С чего бы…

Лорд вздохнул, осторожно отпуская Эбби к матери. И улыбнулся так, как Принцы даже представить себе не могли. Тепло. Сияюще. Такого мягкого, нет, даже мечтательного выражения на этом лице никто из них не мог себе представить.

— Я болван, — усмехнулся Том. — Я верил в то, что не проверил сам. Я привык думать о себе то, что мне когда-то сказали… А это не так. Как просто… Малышка… Благодарю тебя.

Довольная Эбби сияла и жмурилась.

— Кажется, я поняла… — изумленно ахнула Эйлин, взглянула на мужа и уткнулась в его плечо.

Том снова улыбнулся новой, невероятно солнечной и немного шальной улыбкой:

— Вот она, свобода… Понимаете, Эйлин? Алан? Это невероятно.

— Вы будете счастливы, милорд, — прозвенел детский голосок.

— Абигайль… Благодарю, — Лорд поцеловал детскую ладошку. — Я должен откланяться. Эйлин. Алан. Северус… — Он немного задержал руку мальчика и добавил: — Буду ждать тебя и твоих приятелей. Напиши, как соберетесь.

— Да мы быстро соберемся, милорд. Поклонниц, конечно, не обещаю, но вот поклонников — по крайней мере, одного, — он хохотнул, вспомнив, конечно, Блэка.

Лорд шутливо отмахнулся:

— Мерлин с тобой, парень, я мужским полом интересоваться не собираюсь. А малолетками тем более! Но пафос сбил удачно, молодец…

Он выпрямился о обвел взглядом скромную, но уютную гостиную.

— Обожаю этот дом.

— Черт, почему мне кажется, что это вовсе не пугало всея Британии, а один из самых достойных ее представителей? — подвесил в воздухе риторический вопрос Алан.

— Может, потому, что не кажется, а есть? — улыбнулась мужу Эйлин.

А у Северуса с души скатился огромный камень. Войны не будет. Кто угодно, только не лорд Гонт-Певерелл.

***

Вернувшийся Джеймс, в отличие от Сириуса, своей семье совершенно не понравился. Хотя о матери можно было не говорить, та всегда его любила и баловала, но отец… Такого он от него не ожидал. Точнее, оба они не ожидали друг от друга.

И что Джеймса дернуло поскорее похвастаться «директорскими бубенчиками»?

— Отец, тебе эта вещь, случайно, не знакома?

Он так мечтал об этом моменте, так гордился своим умением, а получил…

— Как ты посмел, мальчишка? Альбус Дамблдор — великий маг, и посягать на его вещи… Величайшего светлого волшебника! Друга нашей семьи, в конце концов! Это низость! Подлость!

Флимонт рвал и метал, не давая сыну и слова вставить в свое оправдание. Наконец он сделал паузу, вопросительно и зло уставившись на сына.

— Но, отец, ты же сам говорил… Что если учиться у великих… И это не его вещь, это копия!

— Он сам дал ее тебе?

— Я сам это сделал! Сам! — Джеймс сорвался на крик. Если отец не поймет его сейчас… то никогда…

— Он дал тебе оригинал? — смягчился лорд Поттер.

Он отрицательно помотал головой, и отец разъярился снова, призывая на голову наследника все возможные кары… После одной из них внутри у Джеймса словно что-то оборвалось, но отец не заметил.

— Я срочно отправляюсь к нему, и знай — если он не простит тебя, у меня не будет сына! — Флимонт хлопнул дверью.

Мальчик сжимал кулаки и едва сдерживал подступающие слезы.

«Вот я попал… Сириус… Неужели у него тоже так было? Даже если директор простит… Я просто больше не хочу такого отца», — признался сам себе Джеймс.

Сова к Сириусу улетела уже через пару минут, и в письме было одна фраза: «Я к тебе».

***

— Приметная сова с посланием, конечно, от Поттера, — заметил лорд Блэк жене.

— Сейчас заявится и будет требовать, чтоб его отпустили к ним.

— Да пусть идет. Хоть развеется, а то сам на себя не похож. И перестанет выпрашивать эту маггловскую дрянь. Надо же, выдумал, что таким Милорд пользуется. Выдрать бы его за такие фантазии.

Как ни странно, сын не появился… А через полчаса в дверях стояло двое мальчиков, судя по виду, весьма обеспокоенных. Переместившийся каминной сетью Джеймс Поттер был на удивление тих, скромен и печален…

— Поттеры действительно готовы отправить наследника к нам? К Блэкам? Я не ослышался? — решил уточнить Орион.

Сириус глубоко вздохнул и выдал:

— Отец, мой лучший друг Джеймс Поттер просит… политического убежища.

— ?..

Дар речи вернулся к хозяевам не сразу.

Растрепанный черноволосый мальчишка вдруг побледнел и покачнулся.

— Отведи друга отдохнуть. Можете занять любую комнату, — распорядилась Вальбурга и, когда дети ушли, повернулась к супругу: — Ты что-то понимаешь?

Тот пожал плечами:

— Пусть отдыхают. Сами придут.

— Лорд Блэк в своем репертуаре. А если Поттеры заявятся? Кстати, они вообще знают?

— А кто их пустит и кто им скажет? — хищно усмехнулся глава семьи.

На вопрос «Где дети?» хозяйка дома перед завтраком получила странный, раздражающий, но уже ожидаемый ответ. В библиотеке.

Они вообще в курсе, что у них каникулы?

Орион Блэк решил пообщаться с мальчиками первым. И не пожалел!

— Отец, глянь…

Когда мальчишки поделились историей с бубенцами, держать маску строгого и холодного лорда тот не смог. Да что там, стоило увидеть, что протягивает ему Поттер, как глаза сами чуть на лоб не полезли. А уж потом, когда ему все в красках расписали…

На хохот мужа прибежала ошарашенная Вальбурга, в самый последний момент сделав вид, что не торопясь шла мимо… И вскоре присоединилась, кусая губы, чтобы по-плебейски не заржать.

— Учись, сынок, на Гриффиндоре, учись, дорогой наследник… У тебя прекрасно получается! — хлопал сына по плечу глава семьи.

Наследник улыбался во все тридцать два, точней, двадцать восемь: до мудрости ему было еще далеко. В отличие от полного счастья. Шалость удалась! И была одобрена. Отцом!

Даже несчастный Джеймс ожил и разрумянился. И почти поверил снова, что он действительно умница и талант. А, и еще герой.

Вечером в спальне у друга он наконец спросил:

— Почему ты так не ладил со своими? Они же… они у тебя классные… — голос чуть дрогнул от зависти. Что-то делает сейчас его отец? Кланяется перед Дамблдором?

— Хохочущий отец? Смеющаяся мать? Да я сам их первый раз такими видел!

— Так ты же сам их и довел, — ухмыльнулся приятель. — С моей помощью. А раньше кто мешал?

Сириус взлохматил пальцами свою шевелюру:

— Сам не знаю, куда я смотрел все это время? А?

— Да уж… И все, что ты говорил мне о своих родителях… Жесткий сухарь? Злобная ледышка?

— Забудь. И все же отменная была шалость с бубенцами.

— Да, — невесело ответил Джеймс.

— Жалеешь? Из-за отца?

Друг прищурился:

— Нет. И никогда не пожалею.

Разговор старших Блэков перед сном оказался короче и ограничился всего парой реплик:

— Дорогой, ты не думаешь, что нынче настоящие слизеринцы удачно маскируются на любых других факультетах, кроме своего?

— И это весьма умно. Особенно в текущих обстоятельствах.

***

Новое утро почти что испортила та самая приметная сова от Поттеров: сынок прощен. Альбус их ждет. Блэков поразила первая реакция Джеймса:

— А может, мы полетаем и я упаду с метлы?

— Ну… если ты ухитришься и здорово расшибешься, мы сможем получить денек отсрочки.

Мальчик вскочил…

«Да что же происходит, если ребенок готов идти на такую боль, лишь бы не возвращаться домой?..» — прочел в глазах супруги хозяин дома, но ответил одним словом:

— Дамблдор.

И повернулся к детям:

— Не волнуйтесь, мальчики. Мастер уже приехал. Сделаем вам защиту.

— Я, Джеймс Поттер, в долгу перед вами, лорд Блэк…

Старый-престарый волшебник, чьего имени никто не называл, но с кем обращались чуть ли не как с самим Темным Лордом, работу закончил за час.

— Ну вот, теперь вам ни один легилимент не страшен. Даже в сочетании с зельями. Он увидит только то, что пропускает артефакт, а пропускает он только самое что ни на есть детство, которого, к счастью, вполне достаточно, чтобы слепить фантомную личность. Благодатный возраст!

Джеймс охнул:

— Магистр… Как благодарить вас?

— Сочтемся, — прошелестел старик, подмигивая хозяину дома.

***

Флимонт Поттер был в растерянности. Великий светлый весело поблескивал очками-половинками и ласково журил его за резкость по отношению к сыну… И даже намекал, что было бы неплохо извиниться. Но извиняться? Ему? Перед сопляком? Наглым и трусливым мальчишкой, сбежавшим от его отцовского гнева к проклятым Блэкам?! Никогда.

Речь директора лилась гладко, обволакивая, успокаивая… И к появлению сына с его приятелем лорд пребывал уже если не в благодушном, то уже в спокойном настроении. Он кивнул мальчикам, разрешив присесть на стулья, и слушал, как директор так же ласково продолжает усовещать теперь уже не его.

Смущенные и виноватые детки краснели и кивали. В конце концов, Джеймс с вежливым поклоном отдал сделанную им копию прямо в руки старого волшебника.

— Давайте-ка посмотрим, что у вас получилось… Что вы вычислили? — резко сверкнули глаза из-за стекол.

Что говорить, дети знали — обсудили еще у Блэков. Но поделиться им было чем!

Директор облегченно вздохнул: главного — типично гоблинских чар — они не нашли. И, что самое замечательное, никому не давали в руки. Малыш Джейми и сам не понял, какой результат получился у него в конце концов. Как хорошо, что дети еще не знают, чем отличается просто сумма от соединения взаимодействующих между собой компонентов. Сумма частей не равна целому… А он вернул юного Поттера семье (с Флимонта должок, да и с Юфимии, кстати, с нее — особенно), да и Сириус, вон, снова смотрит на него восхищенно: Великий Светлый все расставил на свои места. Помирил Поттеров. И почти не ругал их за любознательность — только за способ добычи артефакта им и досталось, собственно. По сравнению с возможным разрывом с семьей это были сущие мелочи. Но юного Поттера стоит держать поближе к себе. Мальчик невероятно талантлив!

В Гринготтс Альбус аппарировал в самом лучшем настроении, которое быстро портилось, стоило ему погрузиться в раздумья.

Следовало обсудить все нюансы подготовки небольшой акции, изображающей гражданскую войну. Интересно, сколько еще смогут и захотят вложить гоблины? И как долго еще они готовы ждать? Потому что довести Тома не получается — он исчез, поводки не откликаются, а значит, он как-то сумел скинуть контроль.

Старый маг задумался. Все же надо было завязывать мальчика на себя, мало ли что эти зеленошкурые придумают, но увы, такие техники были только у них, потому и пришлось им отдать решающий голос. И заодно подумать о замене. В конце концов, у него был голем. Правда, в этом случае главное слово было бы за ним, чему руководство банка и воспротивилось в прошлый раз. Резонно, он бы тоже не согласился, но пришлось: деньги уходили, как вода сквозь пальцы. Получать большинство голосов и содержать собственную коалицию в Визенгамоте довольно накладно, не говоря уже об МКМ.

***

Стоило директору покинуть гостеприимный кров Поттеров, Джеймс потащил друга в совятню.

— Что, шлем приглашение твоей рыжей?

— Знаешь, что-то мне расхотелось звать их сюда. Отец… — он сжал губы и вздохнул.

— Ну, — задумался Сириус, — может, ты и прав. Но мы обещали.

Джеймс встряхнулся:

— Если что, напишу, чтобы взяли порт-ключ.

Лили с Северусом, которых наперебой расспрашивали о школе Эбби и Петунья на качелях в уютном садике Снейпов, не удивились шикарной поттеровской сове — известий они ждали уже пару недель.

— Идем прямо сейчас? — предложил Принц.

— А собраться?

— Ты планировала надолго?

— А ты?

— Боюсь, меня хватит не более чем до вечера.

— Ну, я, как ты, конечно, — пожала плечами Лили. — Надо только зайти сказать.

Когда перед лордом Поттером предстала очень эффектная пара, он с трудом сдержал удивление.

— Лорд Принц, — представил чернявого парня сын. — Лили Эванс, невеста Северуса Принца.

Невеста? Магглорожденная? Лорд непроизвольно скосил глаза.

Это она? Та самая девица, из-за которой его сын начал, наконец, интересоваться тем, чем должен? Поглядим!

Девица рассматривала его, но не внаглую, надо отдать должное, не преступая приличий. Жених воспитал? Тот вообще не вызывал никаких эмоций, кроме отрицательных. Слишком много о себе мнит, слишком по-взрослому себя держит. Сопляк, возомнивший себя лордом. Тьфу.

«Ого, какая девочка… Нет, ого-го…» — совсем не аристократически подумал он, когда удалось взглянуть на Эванс через фамильные очки. И тут же отвел сына в сторону.

— Джеймс, девочку одобряю. Она уникальна. Но с какой стати она — невеста? И какой обряд?

И пока покрасневший от удовольствия сын (вот же, молодой да ранний!) мялся, рассказывая что-то про грозившую ей опасность и Принцев, решил высказать еще одну мысль:

— Ты уверен, что этот мальчик нам нужен? Может быть, он с лестницы упадет случайно?

Сын выпучил глаза и открыл было рот… Но ничего не сказал.

____________________________________________________________________________________________

То самое выражение лица Темного Лорда. За чаем у Принцев, да.

https://vk.com/ltv59?z=photo435653777_456239131%2Fphotos435653777

18. Вот оно какое, наше лето - 2

Примечание к части

Имена старших Поттеров изменены по ПоттерВики. Автору тоже нра Карлос и Дорея, но... давайте вместе потерпим, их тут много не будет. А дальше - еще меньше. ОК?

Цитата из ПоттерВики: "Однажды группа молодых деревенских волшебников окунула Арга в пруд, возможно, этот случай и спровоцировал восстание. /Это когда их чуть не всех перебили.../
Вопрос об этом событии был поставлен на сайте Роулинг, где она представила список тестовых заданий ЖАБА." И вот ЭТО, как я поняла, было ответом.
Все. Я умер. Нет у меня больше вопросов к поттериане...

Эстетов прошу извинить за сноски посреди текста, но он будет длинным, а мотать по нескольку раз до низа страницы, чтоб посмотреть значение слова, лично меня раздражает.

— Блин, и это называется «быть светлым»?! Сири, я ничего уже не понимаю… — пожаловался другу Джеймс, предварительно, конечно, предупредив Принца насчет отцовых намерений.

Тот, надо отдать должное, глазом не моргнул, но ушли они с Лили сразу, как только были соблюдены приличия… Джеймс даже вслед не смотрел. Что теперь подумают о его семье? О нем? Было тягостно и противно до омерзения. А тут еще и отец подошел. Кто бы мог подумать, какой он на самом деле: циничный, жестокий и… подлый. И это самое страшное. Но как же с ним дружит Дамблдор, говорящий все время о любви, о добре, о том, что всем надо делать что-то хорошее? Лучше бы не лез он сейчас к сыну со своими планами. Но — увы.

Скандал был неимоверно безобразный… Сириуса отшвырнули, как котенка, а пару минут спустя и с Юфимией, пришедшей на помощь сыну, чуть не случилось то же самое. Ее всего лишь обездвижили и лишили «права голоса». Джеймса… выпороли. Жестоко. Беспощадно. Когда экзекуция закончилась, Флимонт куда-то аппарировал, после чего все выдохнули, а Сириус вылез из-под груды хлама, в которую превратился небольшой шкаф.

Джеймс едва сдерживал слезы от боли и злости одновременно. Сириус Блэк, парень без тормозов, с языком без костей, впервые в жизни не находил слов. Леди Поттер тихо плакала, намазывая отваром и заживляя рубцы любимому и единственному сыночку: плеть старшего Поттера тоже оказалась артефактом… Так что заживало еще пару дней — благо, папаня так и не появлялся больше. Матушка, то злясь, то глотая слезы, все же решила отослать сына к родне (естественно, Блэкам). Тем более, и лучший друг там. Хотела было и сама, но, взглянув на родовой гобелен, призадумалась.

«Флимонт еще тот самодур: если разозлится, может и выжечь наследника, и от рода отрезать… Нет уж, только через мой труп. Хм. Нет, лучше — через его. В конце концов, я урожденная Блэк или как? Совсем расслабилась, привыкла всю жизнь прятаться за широкой спиной. А ведь в свое время…» — она приосанилась, промокнула глаза, привела себя в порядок и пошла прощаться с детьми. Судя по ее поджатым губам, хозяина широкой спины в недалеком будущем ожидало много «всякого интересного».

Радостно встретившие мальчиков супруги Блэк, едва рассмотрев их обоих, резко сменили настроение.

— Как он мог — единственного ребенка?..

— Да он и меня чуть не прибил, — встрял Сириус, — и даже миссис Поттер, — добавил он: надо же быть справедливым. Уж мама Джеймса точно ни в чем не виновата.

— А вот это он зря… — нахмурился глава рода. — Ну, а вы насчет полученного наказания подумайте-ка получше.

Джеймс чуть не взвился, но лорд аккуратно положил руку ему на локоть:

— Сядь. За что тебя наказали, как думаешь?

— За шалость с директорским артефактом…

— Может быть, это не такая уж и шалость была? Что молчите? Что ее отделяет от разбойного нападения, при котором против вас имели право применить… рассказать, что, или вспомните сами? И как только вы до такого додумались… Скорее всего, самое важное вы просто не смогли расшифровать, а может быть, и увидеть. Так что это у вас неполная копия. Но тем не менее, достаточно сильная и полезная вещь, — утешил он поникшего Джеймса.

Сириус открыл было рот… и не смог ничего произнести. Но взглядами с Джеймсом они обменялись…

А наутро уже поняли, что на ловца и зверь бежит: Блэки получили ответ с уточнением времени их визита к Принцам: сегодняшний вечер. Там-то они точно во всем разберутся!

Тем более, почти громом среди ясного неба для них прозвучало:

— Дети, вы же не будете тут скучать? Мы не больше, чем на три часа.

Что? Их не берут? Как?!

Старшие Блэки, ничего не объясняя, ушли камином.

А через десять минут к молодому лорду Принцу полетела сова…

***

Бодрик Косой и Эрглит Тень сидели за вечерним бокалом голденрота. Это люди от него животом маются так, что в больницы попадают (надо же быть такими идиотами), а гоблинам — нектар, к тому же, благотворно влияющий на продолжительность жизни: золото же, чистое золото. Дамблдор удалился довольный и проспонсированный, но… не ими. Хотя кто об этом знает, кроме них и управляющего банком?

— Какой хороший из мальчика гиньоль (1) получился…

— Скорей, тантамареска, уж очень хорошо говорит, (2) — Эрглит Тень знал толк в куклах и кукольниках… Более двух сотен лет он пестовал этот план, и ничто не должно помешать ему исполниться.

Он прекрасно помнил, как Бодрик спорил с ним насчет молодого Альбуса — скромного и светлого, но амбициозного мальчика, как объяснял, что именно с ним — таким, какой он есть — работы будет меньше всего. Просто сделать его еще более светлым. Наставить на путь, а дальше… Главным чудом было то, что он им не просто поверил — доверился. Хотя для полукровки — ожидаемо. Он тогда им только что в рот не смотрел: побежденный, обескровленный народ, с честью заботящийся и сохраняющий ценности победителей. Благородней не бывает. Да, с этим банком и правилами ход тоже был отличный. Неглупый ведь мальчик был, а попался.

Альбус легко пошел на предложенный ритуал увеличения своей силы «ради дела света»: он радостно открылся вселяющейся в него Душе… Светлого наставника. Ритуал прошел идеально. Ни боли, ни каких-то других проблем. Чужая Душа приняла его легко. Почти как родного брата. У них не только любимые слова, целые фразы были общими. Да-да, «дело света»… Вот только душа эта была… Отец Жозеф (3). Франсуа Леклер дю Трамбле, французский дворянин, даже состоявший в родстве с Дамблдорами. Кстати, родство все и решило в конце концов. Были у них еще кандидатуры для «Серого преподобия», имя которого что при дворе короля, что во дворце кардинала Ришелье если и рисковали произносить, то только шепотом.

Для гоблинов он был идеален: отец Жозеф ненавидел магов поболее, чем угнетенный ими народец. Дворянин по происхождению, изначально он хотел сделать карьеру военного: его действия были весьма успешны при осаде Амьена, — а вот после… Его повысили и доверили сопровождение специального посольства в Лондон. После чего молодой воин резко изменил свои взгляды и принял постриг. Так что больше всего на свете он ненавидел именно английских ведьм… И колдунов заодно. Ну, а то, что вросший прямо в душу рьяный католик-монах фактически обрекал юношу на безбрачие, интересовало гоблинов в последнюю очередь. Как и то, что от собственной души мальчика уже давно ничего почти не осталось — так, пара ошметков. Но надо же было на первых порах что-то есть бедному Жозе!

Жуткая улыбка расколола лицо старшего гоблина: цель была — вот, рукой подать. Прервать все воевавшие против них рода. Да еще так, чтобы их деньги не лежали мертвым грузом в хранилищах, а законно перекочевали к родичам тех, кого они почти истребили. И неважно, что тогда те смогут купить себе хоть по небольшой стране каждый, это не денег так много, это оставшихся гоблинов с того времени мало. Пока все развивается строго по намеченному, и скоро, уже совсем скоро…

__________________________________________________________

0 — Голдернот: https://winestreet.ru/article/interesting/1349/

1 — Гиньоль — французская перчаточная кукла

2 — Тантамареска — кукла с головой человека и кукольным телом

__________________________________________________________

***

По прибытии домой Северуса обрадовали грядущим визитом Блэков.

«Ну вот, и хорошо, сразу после отправимся к Тому. Блэки, как я понимаю, только за. Поттер, надеюсь, будет с ними. Странная ситуация какая-то с его отцом, очень странная. Заглянуть бы, да не по зубам пока старый мастер», — думал он, готовясь к встрече. Лорд, не наследник, — обязан соответствовать. Хорошо все же, что маги решили эту прорву бытовых мелочей…

Вальбурга и Орион рассматривали манор и его хозяев. Или, точнее, хозяев на фоне замковой обстановки. Смотрелись они удивительно гармонично. Даже Алан Далтон… консорт? Что-то не похоже, судя по тому, какие отношения Вальбурга уловила в жестах и взглядах хозяев друг на друга. Эйлин ожидаемо выглядела так, как она ее себе представляла после их переписки: спокойная, уверенная в себе женщина. В меру приветливая. Прекрасно знающая, точнее, владеющая этикетом.

Но больше всех ее поразил мальчишка с наполовину седой головой — Северус не стал заморачиваться в этот раз на легкое изменение личины — расслаблялся после школы. В конце концов, кому какое дело? Но то, что он вел себя как хозяин, то есть, действительно являлся лордом… Невероятно.

«Сильная. Такую не купишь, — подумал об Эйлин Орион Блэк, раскланявшись с хозяевами и беря под локоть супругу. — Надо попытаться узнать об их отношениях с лордом Певереллом. И тогда уже решать, стоит их приблизить к себе или лучше отдалиться».

Он вначале понадеялся, что маленький лорд окажется в этой семье самым слабым звеном: в конце концов, дети всегда более эмоциональны, а значит, открыты, и можно было бы вызвать на разговор или просто проследить за лицом мальчика, но лорд Блэк быстро понял, что сам является объектом наблюдения со стороны этого… ребенка? Мда. Занятно.

Он еще не знал, что через десяток минут ему предстоит удивиться еще больше, увидев, как его собственная сова отдает юному лорду какое-то послание. Привыкнув общаться с детьми, он чуть было не протянул руку за ним, но удивленно приподнятая бровь мальчишки помогла вовремя остановиться. Не у себя дома.

— Это мне, милорд, — он получил вежливую улыбку и… понимающий взгляд.

Жаль, что его движение не ускользнуло от мальчика. Но и сам бы мог понять, что не может быть прост наполовину седой подросток. Тем более — лорд! Орион прислушался краем уха к женской беседе и поразился: Эйлин свободно рассказывала о своей работе… с маглами?! Они должны тут же встать и уйти, но что же удерживает Вальбургу, которая явно заинтересована продолжением разговора? Он кивнул Северусу и оборотился к дамам, внимательно слушая то, что говорит хозяйка дома, и посматривая на удивительно довольную жену. И не заметил сам, как увлекся. Эта женщина была по-своему гениальна…

— Прошу прощения, что отвлек, могу я задать вопрос лорду и леди Блэк? — прервал беседу Северус и, по молчаливому согласию последних, продолжил: — Вы не против, чтобы ваш сын и его друг составили нам компанию?

— Но у них нет портключа, — пожала плечами Вальбурга.

А Орион подумал, что понаблюдать за всеми троими детьми могло быть весьма познавательно.

— Это не помешает. Безопасность обоих мальчиков гарантирована, — порадовал Принц.

Получив согласие, мальчик вышел, и интересный разговор продолжился. Что ж, Эйлин было не привыкать объяснять свои взгляды на развитие ребенка его заинтересованным родителям. А Блэки, судя по реакции, были как раз такими.

Вскоре их снова прервали, на этот раз совершенно диким и громким звуком с улицы. Северус улыбнулся и встал:

— Кто хочет взглянуть на новую лошадку милорда?

— Лошадку? Что и кого вы имеете в виду, молодой человек? — спросил Орион, делая усилие, чтоб не вскочить.

— Милорда Певерелла, — ответил мальчик и, как ни в чем не бывало, вышел из гостиной. Вслед за ним вышли и хозяева, по их виду — ничуть не обеспокоенные визитом Темного Лорда.

Блэки старались сохранить лицо и не выскочить на улицу, как дети, хотя очень хотелось, но причины тому не было. С какой же радостью услышала Вальбурга голос, нет, вопль собственного сына:

— Отец! Матушка! Взгляните!

Она оказалась возле сына буквально через несколько секунд и тут же пожалела, что рядом нет стеночки. Она б сползла. К счастью, едва успев подумать об этом, леди смогла опереться на подоспевшего мужа. Их мальчик… сиял от счастья на сиденье какого-то странного транспорта, о Мерлин, почти на закорках у Милорда?! Это было как-то чересчур. Нежная, но сильная рука подхватила ее с другой стороны. Леди Принц.

— Благодарю вас, Эйлин… — ох, вырвалось, а она ведь пока отнюдь не накоротке с хозяйкой замка…

— Сочтемся… Вальбурга.

Это слово и облегчение от принятого леди Принц доверительного тона помогло женщине немного прийти в себя.

Дальше для нее все проходило, как во сне, потому что в реальности этого быть не могло… Дружеское общение Милорда с Принцами, судя по всему, довольно давнее. Живая мимика на лице, врезавшемся в ее память своим ледяным спокойствием. Добило его обращение к мальчишке Принцу: на равных. Со всеми — с ноткой покровительства, а с этим ребенком…

— Леди Блэк, чем могу быть полезен? — Том уловил состояние женщины и то ли помочь захотел, то ли утопить окончательно, она сама даже не пыталась догадаться.

— Милорд, это действительно вы?

— Вальбурга, это действительно ты? — о, ей тоже улыбнулись… И с такой же улыбкой он слушал ее очень осторожные слова о том, о чем еще год назад, как она думала, они были единого мнения.

— Ну что ж, вижу, пора наконец познакомить леди и лорда с достижениями современной науки. Северус, ты справишься, я надеюсь?

Вальбурга услышала, как сзади закашлялся муж. А лорд Гонт-Певерелл, наконец, стал самим собой, и его взгляд скользнул по ним ледяным кинжалом:

— Вы полагаете, я лично буду ликвидировать вашу безграмотность?

— А я что, Сириус тоже справится, — Принц пожал плечами. Ему гораздо больше хотелось пообщаться с Томом, чем наставлять пару аристо.

«Каков наглец… Как он жив-то еще?» — подумала Вальбурга.

— Бпчгх! — Орион изо всех сил сдержал рвущиеся из него слова… много слов.

— Будьте здоровы, лорд Блэк… — жесткий взгляд не оставлял вариантов.

— Северус, и когда ты успел побыть просветителем? — усмешка в сторону молодого Принца была странной — теплой.

— Еще в Хогвартс-экспрессе, милорд.

— Побеседуем? — он кивнул мальчику на дверь.

Северус спокойно раскланялся и вышел за лордом Певереллом.

«Дура, — сказала себе мысленно Вальбурга. — Надо было сразу брать детей, глядишь, обошлось бы без Милорда. Все бы полегче было. Но… детей не приглашали. Специально?»

Лекция от собственного сына (ладно, с Джеймсом на подхвате) их потрясла. А Эйлин еще и добила парой-тройкой деталей, да к тому же доску-экран сконфигурировала. Но главное — как у мальчиков все уложилось, какая стройная и четкая система! И не оспоришь. Все приводимые ими примеры включали собственную, отлично известную родню.

— И это — открытия магглов?

Старшие Принцы дружно кивнули.

Лорд Блэк, уже наплевав на все протоколы, продолжил размышлять вслух:

— Одного не могу понять, как милорд вообще занялся маггловской наукой? Неужели вы, Эйлин?

Леди Принц лишь мило улыбнулась:

— Он уже закончил Кембридж, специализируясь в области биологии и точных наук. И продолжает учебу. Больше я вам не могу сказать, спросите милорда сами.

— То есть, он знает и верит в… маггловскую науку?

— В науку верить нельзя, — неожиданно жестко отрезала Эйлин. — Ей можно и нужно заниматься. Самим задавать вопросы и искать на них ответы. А потом — реальные доказательства того, что полученные ответы верны.

Редкие хлопки отвлекли их от написанного.

— Браво, Эйлин. Популярно передать суть научного метода тремя фразами, да еще для неспециалистов. Горжусь знакомством.

Женщина присела то ли в серьезном, то ли в шутливом реверансе.

— Как же теперь, милорд? Куда вы решили двигаться дальше?

— А вы постарайтесь найти ответ тем способом, с которым вас только что познакомили…

Эйлин от удивления положила руку на предплечье лорда… А тот поднял и поцеловал тыльную сторону ее ладони.

У Блэков пропал дар речи при виде такой почти семейной сцены.

Так что на «великодушное приглашение» милорда отправить к нему на месяц своих детей им оставалось только кивать. А что, были варианты? Попробуйте не отпустить… Даже думать о том, как бы уклониться от подобной чести, лучше не рисковать. Так хоть надежда остаться живыми худо-бедно теплится. Дети, дети… Сияющие физиономии, недоумевающие глаза — о чем так грустят родители? Впрочем… Старшие Принцы никакого беспокойства не проявили. Что ж, ясно, что они теперь на особом счету.

Когда Блэки, прихватив с собой мальчишек, рвавшихся было куда-то утащить Северуса, удалились, Эйлин восхищенно посмотрела на Тома:

— Так артистически-непринужденно дать домашнее задание… Мило-орд…

И они дружно рассмеялись.

— О, Мерлин, Орион, чтобы в жизни у нас больше не было такого приема! Неужели Он мог настолько измениться? И что же будет теперь?

— Вал, я не единожды едва сдерживал себя от того, чтобы проверить, не самозванец ли это, тем более, что и внешность его преобразилась изрядно. Но, во-первых, самозванец, напротив, скрыл бы по возможности все изменения. А уж то, что он собирает детей… Да, дорогая, это воистину — Темный Лорд. И я наконец очень хорошо его понимаю. Забрать всех детей, а потом общаться с родителями. Гениально.

***

Молодежный лагерь между двух небольших, но довольно мощных гор возле Литтл Хэнглтона оказался немаленьким. Палатки всех видов и размеров занимали большую поляну почти целиком.

— Восемь, девять… пятнадцать… двадцать две! — радостно провозгласил Сириус.

Ребята вошли в лагерь и тут же наткнулись на кучку старшекурсников-слизеринцев во главе с Малфоем.

— Кого я вижу! Пополнение прибыло! Мальцы, давайте-ка за водой!

Джеймс и Сириус автоматически взяли протянутые им… закопченные котлы.

— Да помойте хорошенько заодно! — распорядился Люциус.

Северус аж опешил на секунду.

— А мантию тебе не постирать, Малфой?

— Ну, если ты хочешь, Принц… то пойду поищу свою старую мантию!

Северус разозлился. Подраться? Что ж, он готов.

В тот же момент вся компания старшекурсников оказалась под сильнейшим водопадом. Напор был так силен, что одного сбило с ног, а остальные присели.

— Ты!!!

— Как?!

— Здесь же не действует магия?

Действительно, ни одно заклинание сушки не подействовало. Даже у Северуса.

— Ладно, помогу. Магия начинает работать, если вы зайдете во-он за то дерево — он показал им на кряжистый ствол метрах в ста позади себя.

Малфой опустил руки. Принц пожал плечами:

— Я ничего не делал. Да и как?

— Вам водички надо было? Так и держите, — сообразил Джеймс, протягивая парням полные котлы.

— Эй, а ты как сам сухим-то остался? И этот? — слизеринец помладше — кажется, Лестрейндж — показал на Сириуса. — И чего вы лыбитесь?

А пожимающие плечами мальчишки уже видели словно соткавшегося прямо из воздуха за спинами их противников милорда Певерелла. Это было… лихо! А еще милорд взял их в штабную палатку… Класс!

— Ну-с, чем займем молодняк, милорд Принц? — сощурился Том.

Наконец рядом был кто-то, кто не заглядывал ему в рот, не трепетал и не придуривался.

— Что, полоса препятствий успешно реализована?

— Уже в работе.

— Кто-нибудь справился?

— Пока все сыплются на первом же задании. Больно нежная молодежь пошла.

— Покажешь?

И они склонились над небольшим макетом замка, по которому передвигались отдельные светящиеся точки. Ни одна из них пока не преодолела цвингер.

— Как ты это сделал? — восхитился Северус.

— Если бы я, — вздохнул Том. — Но научить меня обещали.

И улыбнулся, прочитав в глазах друга «Я тоже хочу».

— И что на кону у всех этих? — Северус обвел рукой мелькающие между двух стен точки.

— Допуск в ближний круг.

— Вассалитет?

— Да, вроде того. Хочешь поговорить с Замком?

Северус кивнул. Оказывается, он и по этому потрясающему месту соскучился тоже как по живому существу. Хотя… он вспомнил свои разговоры с Замком. Дион, защитник, покровитель — Замок действительно стал тем, кто им с матерью был тогда необходим.

— Ты тоже разговариваешь со своим замком? — спросил он Тома, когда они опять-таки непонятно как оказались в его апартаментах. Северус почему-то сразу понял, где они. Он коснулся стены и сосредоточился.

— Мне кажется, я даже кое-что слышу. Ты уже именовал его?

— Что? Дать имя Замку? — удивился Том.

— Я бы назвал его Друг. Он столько сделал для тебя, сколько не смог никто из людей.

— Друг, — повторил Том. — Идеально. Ффринд…

И тоже приложил ладонь к камням стены, на минуту замолчав.

— Ха, милорд Певерелл, — обратился к нему Том, смеясь. — Он признал тебя тоже.

— Кто милорд Певерелл?

— Да ты! — Лорд уже не сдерживал смех. — А будешь знать, как называть чужие замки, братишка. Хмм, младшенький.

__________________________________________________________________________________________________________

1 — Гиньоль: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B8%D0%BD%D1%8C%D0%BE%D0%BB%D1%8C

2 — Тантамареска: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D0%B0%D0%BD%D1%82%D0%B0%D0%BC%D0%B0%D1%80%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B0_(%D0%BA%D1%83%D 0%BA%D0%BB%D0%B0)

3 — Отец Жозеф… * Цитата отсюда (картинки там тоже есть): https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9B%D0%B5%D0%BA%D0%BB%D0%B5%D1%80_%D0%B4%D1%8E_%D0%A2%D1%80%D0%B0%D0%BC%D0%B1%D0%BB%D0%B5,_%D0%A4%D1%80%D0%B0%D0%BD%D1%81%D1%83%D0%B0

19. Едем, едем в этот странный Хог со своей... библиотекой

Примечание к части

Низкий поклон и огромную благодарность автор приносит Miusyaka - человеку, который вот просто взял, и... ПОДАРИЛ ЕЙ НОУТ!!!!
Оказывается, так бывает...
Автор счастлива до офигения (обнимая такой уже родной, плоский, черненький lenovo).
Огромное спасибо и всем, кто еще внес в это свой посильный вклад - Сонечке (Рыжая Соня), Ольге Петровне и Владимиру Дрюпину!
ОГРОМНОЕ СПАСИБО за вашу ЩЕДРОСТЬ!

В Хогвартс-экспрессе Северус оказался первым из учеников: задумался, да так, что перепутал время и явился аж за полтора часа до отправления. «Ну что ж, раньше — не позже, благо, состав уже на месте», — рассудил он, устраиваясь с удобством у окна купе. Подумать было над чем…

Каким-то странным образом проблемы своих подопечных он начал воспринимать как собственные. Ну… почти. И первое, что нужно было как-то решать, — что делать с Поттером-старшим. Джеймс перед возвращением из «молодежного полевого лагеря имени Воландеморта» напомнил ему то ли самого Северуса в прошлой жизни, то ли побитого волчонка — не ждущего ничего хорошего, злого и настороженного. Они с Томом после разговора с мальчиками посмотрели в думосборе воспоминания обоих и отметили явную неадекватность поведения главы семьи. Причин могло быть несколько, но чтобы установить их, а потом скорректировать в пользу Джеймса, необходимо было личное вмешательство. И оно должно было быть невероятно изощренным: директор частенько захаживал в гости (видимо, присматривал за прирученными аристократами), так что ему не составило бы труда понять, что что-то идет не так. Бодаться с Великим и Светлым не было ни желания, ни ресурсов, — даже у Тома.

Кроме того, милорд Певерелл был в маноре Поттеров, как минимум, персоной нон грата. Да и молодого лорда Принца хозяин отнюдь не жаждал видеть. Действовать через Лили? Подвергать девочку опасности не хотелось от слова совсем, да и не могла она пока ничего, разве что пару-тройку зелий и артефактов доставить да аккуратненько разместить где надо, ну, или подлить. На такое был вполне способен и сам Джеймс, да и удобней ему — он-то отлично укромные места в своем доме знает.

Так что и сварили, и сделали, и юного Поттера снабдили, но теперь в голове Северуса по этому поводу завелась еще парочка любопытных идей, а для этого нужно экспериментировать… В школе нынче ему точно будет чем заняться. Кстати, сова от Джеймса пару дней назад принесла информацию о том, что все сработало: как только у отца возникала агрессия в сторону сына, его всегда что-то отвлекало.

«Изящный ход, — думал Северус. — Но еще интереснее было бы использовать Дамблдора для примирения семьи. А что, старик такое любит… Надо будет продвинуть идею Джеймсу. Интересно, как там результат, в подробностях?»

Впрочем, скоро он это узнает. О месте встречи в поезде они давно договорились.

Кстати, кроме Розье и Долохова, которых милорд Певерелл привлек в качестве наблюдателей и воспитателей (не самому же возиться с оравой юнцов), больше ни у кого из лагеря не проявилось предрасположенности к ментальной магии. А этим двоим было далеко до Северуса и Тома. «Как до Китая раком», — вспомнил он очередной перл от Антонина. Тьфу, привяжется же такое. Но образно, не отнять, особенно если представить, каково оно — перебирать клешнями по указанному пути. Иронично-грубоватый русский боевик был весьма колоритной личностью, особенно для Британии. А молодежь… С харизматичного лорда Певерелла и его немногочисленного, но достаточно яркого окружения на них «линяло» все, что можно: от словечек до жестов и мимики.

«Ох и порадуется директор», — думал Северус, наблюдая у некоторых особо одаренных свой собственный… изгиб брови. Хотя Дамблдор ведь и не видел такого Тома. Совершенно нового. И это, определенно, — их козырь.

Воспоминания о бурном лете шли сами по себе, словно лента кинохроники. Да-да, пару раз в неделю в лагере «крутили» маггловское кино, по его же совету. Кстати, вспомнился и заледеневший взгляд милорда во время просмотра одного из фильмов с кадрами о Второй Мировой. И его жесткое: «Войны не будет. Я сказал». Кажется, тогда юный Принц понял, отчего тот «увлекся» идеей крестражей.

А он-то думал, что хуже его прошлой жизни и нет ничего. Какая наивность… У него хотя бы была семья — какая-никакая, были регулярная еда и крыша над головой. И бомбы на него никто не сбрасывал. Северус мысленно присоединился к Тому. Он не будет больше давать никаких зароков и клятв, он просто сделает все, что только сможет, чтобы войны не было. Все, что сможет, и еще чуть-чуть.

Северус вздохнул, словно непростая ноша легла на плечи. Но… это было правильно. Он знал. А мысли текли себе дальше, пока на пустом перроне понемногу появлялись другие волшебники.

***

«Милорды Певерелл», ну это надо же было… К счастью, это было только мнение Ффринда: именованный замок сам выбрал его вторым Хозяином, но внешне это, слава Мерлину (богу и кому там еще), нигде и ни на чем не отразилось. Зато пришлось повторить свой «подвиг» с домовиками и пробудить еще семерых, к восхищению Тома и… его испугу.

«Лорд Воландеморт волнуется за мое состояние — ну чистый сюр!» — улыбался Северус, отлеживаясь в своих апартаментах. Хотя эту анаграмму Том давно перестал применять: на кой-ляд ему придуманное имечко, когда есть совершенно реальные, куда более достойные и — его. Собственные. Взятые в бою, можно сказать. Хотя, все же, скорей — заработанные. Лорд Гонт — уже себе ничего, а уж Певерелл — тем более. Да и Слизерин, скорее всего, на подходе, хоть и дальнем.

Един в трех лицах, правда, был предупрежден, что на нем теперь возрождение минимум трех старых родов… Так что невесту подбирать таки придется, да, поди ж, и не одну. Желательно с кровью, то есть, наследственностью тех самых родов, да поболе. Так что перед ними стояла еще задача определения этого самого родства: то ли зелье готовить, то ли в родословные закапываться. Хотя, скорей всего, и то, и другое. Несмотря на то, что милорд «отлично сохранился», Том не молодел и особо откладывать матримониальные планы уже не стоило.

Но среди скольких сквибов и даже так называемых магглов могли быть затеряны гены всех этих старых родов! Подумав о последнем, Северус невольно содрогнулся. Так ведь придется все население Британии перетрясти… Хорошо бы это без него, но ведь не выйдет. И в личной библиотеке в любимой сумке его внимания ждал целый стеллаж как книг по истории и генеалогии, так и маггловских исследований в области генетики. Да, работенка предстоит…

Ну вот что его тогда потянуло за язык?! Он невольно улыбнулся, вспомнив лица матери и отчима, когда те узнали, чьим «дядей и тетей» они случайно стали. Эбби-то моментально и с удовольствием приняла свою роль «любимой племянницы» — кажется, она заранее знала.

— Тетушка Эйлин, дядюшка Алан, — иронично приветствовал их Том на крыльце любимого ими всеми коттеджа в конце августа, когда провожал новоявленного братца обратно на учебу.

— Хы-ы?.. — едва выдавил вместо приветствия отчим, пока Эйлин пыталась то ли выдохнуть, то ли вдохнуть.

А Северус любовался, наслаждался и жалел, что не художник: физиономии родных и близких были в тот момент более чем достойны запечатления. Да и по мере изложения новостей их мимика радовала обоих рассказчиков… Мать, конечно, высказала ему потом за его улыбочки… Но прежде — за то, что не предупредил заранее. Но… не письмом же! Так что скандала не вышло, впрочем, не больно-то и хотелось.

***

Северус вспомнил, как впервые разговаривал с Замком: ему больше всего хотелось тогда передать свою благодарность за новую личность Тома. За то, что войны не будет. За то чудо, благодаря которому получился не маньяк, а милорд. И самым удивительным оказалось вдруг ощутить самодовольство Замка, словно большого сытого кота, что-то вроде «Что правда, то правда, у меня неплохой Лорд получился!» и даже «Приятно, что есть тот, кто способен это оценить». А потом оставалось ловить странные ощущения своего тела, словно окутываемого тончайшей тканью. Уже потом ухмыляющийся «старший братец» порадовал его сведениями о том, что это было. Персональная фамильная защита… Что ж, по нынешним временам трудно было придумать подарок более полезный. Да, он сам был почти идеально защищен. Но вот те, кто с ним связан…

Просьб и «замолвливаний словечек» за кого-то Замок не понимал и не принимал. Добиться чего-то у него человеческие существа (а пожалуй, и все остальные) могли только лично. Изрядно попыхтев, точнее, выложившись до своего предела. И получали — соответственно этому самому пределу. Так что молодежный «ближний круг» оказался поначалу весьма немногочисленен, но тем больше чести было в него попасть. И, если Поттеру и Блэку наконец повезло, Лили сюда пока никто и не думал допускать. Девушек вообще в лагере не было — не те условия. Так что все лето девочке пришлось бы, как и всем маглорожденным, маяться от безделья в родительском доме. Ни тебе поколдовать, ни зелье сварить. Одна отрада — чтение. Ну, если бы не учительница леди Принц, конечно.

Так что чуть не каждый день девочка прибегала «в гости», а на самом деле — попробовать еще одно заклинание или зелье сварить. Эйлин на полном серьезе уже подумывала, не определить ли бывшей ученице и псевдоневестке персональную комнату. Но в середине августа Эвансы с девочками все же укатили в отпуск во Францию, так что вопрос отпал сам собой. А Северус даже связаться с подругой до школы толком не мог, едва успевая отвечать на каждое второе письмо и не вылезая из извинений. Он надеялся только, что Лили все же хватит развлечений в новой для нее стране. К счастью, Джеймс временем располагал поболее него, так что переписка у Лили все же завязалась и на старого друга она, вроде, особо не сердилась.

А Поттер и Блэк в новых для них условиях оказались забавными. Да и не только они. Балованные аристократики в объятиях суровой природы, да в амагическом поле Замка — это было занимательное зрелище. Особенно поначалу. Блэк и Поттер с палаткой — спешите все: «Лаокоон и сыновья»! К счастью, кто такой Лаокоон, парни узнают, только когда доберутся до домашних библиотек. И то не факт.

Потом они начали внимательно посматривать в сторону Северуса и попросту копировать то, что делал он: установить полог от солнца и дождя, развести огонь, вещи сушить в стороне от костра, а не около… В конце концов у них даже готовить пищу на огне получилось. А уж когда Милорд поделился искусством приготовления мяса с дымком, в рот ему был готов смотреть весь лагерь.

Да, ход Тома был гениальным. Собрать молодежь, очаровать их перспективами, сбить в команду, объяснить, что такое вассалитет, показать кое-что из бонусов на примере того же Долохова, который, оказывается, сменил Северуса в качестве напарника при окончательных разборках Лорда со строптивым наследством.

На удивление, русский как-то легко и быстро принял молодого Принца на равных. Впрочем, анархические замашки были, скорее, его чертой характера, так что авторитетов тот не признавал, разве что только после того, как «попробует на зуб». Но после Тома Реддла ака Воландеморта Северусу долоховские попытки казались какими-то не впечатляющими. Зато впечатлился русский. И через неделю Северус сам с удивлением понял, что ему импонирует этот странный мужик.

«Чем отличается русский офицер от советского? Первый в синеву выбрит и слегка пьян, второй — слегка выбрит, зато пьян в синеву…»

Долохов, все же, был определенно из первых. А этими своими фразочками легко обрывал вопросы по поводу причин эмиграции. Где он выпивку доставал, кстати, было отдельным вопросом, за решение которого все старшие «рекруты» полевого лагеря Певерелла готовы были прозакладывать душу (желательно, не свою). А также все имеющиеся средства, особенно перед последним вечером — но, к слову, им не помогло. Северус уже после отъезда нового напарника в Йоркшир понял, что завидует странной свободе и бесшабашности русского.

Он пока не знал, а понял только через пару лет, что за жесткой линией всегда сжатых губ и злой усмешкой в темно-серых глазах прячется обычная человеческая боль.

***

Наследие, безусловно, стоило потраченных на него без малого двух лет и прорвы сил. Замок действительно стал Другом, да не просто, а старшим. Молодняк, да и довольно серьезные представители родов, не имеющих пока длинной истории, постепенно пополняли ряды вассалов. И это было честью только для тех, кого замок пропускал до «зала собраний», как именовал это помещение хозяин. Пройти было непросто. В одиночку — невозможно. Замок Учил. Объединял. Направлял. Каждый на своем пути открывал для себя что-то новое, необычное, удивительное. Даже знаменитый белый павлин всея Хогвартса Малфой смиренно стоял, склонив голову, возле чего-то, что видел на стене замка только он один. Пронимало всех. Милорд хозяин кивал. Понимающе. И все осознавали: он прошел тут первым. И достиг того, чего не смог никто.

Кстати, старые метки Том поснимал: невыгодно оказалось. Просто вызвал всех, построил… Ругался еще потом: некоторые придурки расставаться с меткой не хотели. «Вот кем это надо быть?» — риторический вопрос Тома сотрясал воздух аж несколько раз за вечер, пока не было решено, что «этих надо лечить».

Ну, и с крестражами (их оказалось пока три) он поступил весьма аккуратно… Замку отдал. Правда, ночь после этого метался в кошмарах, да так, что Северусу и Антонину пришлось дежурить по очереди, а то и вдвоем: разбудить не получалось, а зубы милорд чуть напрочь друг о друга не искрошил.

— Да, магия рода — это тот еще подарочек, — поделился с ними утром осунувшийся и словно постаревший на десяток лет Том, брезгливо рассматривая измочаленную деревяшку со следами собственных зубов.

— Зато эффективно, — резюмировал Северус.

— И эффектно, — не удержался русский маг, помахав еще одной, почти перекушенной.

Том расширил глаза.

— Стоматологам на милорде, определенно, не заработать…

— Утешай его, утешай…

— Ах вы!.. Инкарцеро, Флагеллюм Асину…

— Протего, Ступефай!

— Инка…о… оу.

— Протего, Эварте Статум!

— Протего Спекулюм!

— Анофелес Эскортис!

— Северус!!! Опять твои штучки!

Лорд обеими руками отмахивался от серенькой тучки голодных насекомых, которым на все щиты было совершенно пофигу, матерясь по-русски — в родном языке экспрессии для текущего момента явно не хватало.

— Фините!

— Ну ты и зверь, парень… — Долохов шлепнул себя по шее, прибив еще одного комара. — У нас в Сибири…

— А медленную и мучительную смерть не желаете?

— Имеешь в виду, этим же заклинанием? — перебил раскрывшего было рот Антонина Том.

— Чуть измененным. Анофелес Макулипенис Эскортис ультра, например.

— Макуле… Ха. Я пошел читать латынь. Хорошо звучит!

— Малярия?

— Милорд, как всегда, на высоте своей эрудиции, — поклонился Принц Тому.

— Больше так не делай, братишка, — прошипел милорд, награждая себя самого легкой пощечиной. Комары на «финиту» среагировали, но… не все. Далеко не все.

— Не буду! — сверкнул честными глазами Северус, прихлопывая очередного кровососа уже на собственной шее.

— Мизике Эскортис огребешь.

— Вот кто на самом деле зверь… Младшего брата! Шершнями! Иезуит…

Шлеп. Оплеуха от Тома… И его ехиднейшая улыбочка, когда тот протянул ему под нос прибитого анофелеса…

Следующим утром Том только фыркнул, глядя на круги под глазами не выспавшихся напарников. Комаров всем лагерем вспоминали долго, короткими неблагодарными русскими словами. Крестражей, кстати, не нашли, как и их материальных носителей: замок свое дело знал.

А в это время «партия консерваторов» постепенно укрепляла свои позиции под чутким руководством старших Блэков, Селвинов и Абраксаса Малфоя, недавно чудом (по имени Северус Принц) вылечившегося от невесть откуда прицепившейся к нему драконьей оспы.

Однако далеко не все аристократы — да и просто крепкие магические рода — относились к оппозиции с пиететом. А уж что до имени Темного Лорда… «Ежедневный пророк» аккуратно так, не без опаски, но постоянно наводил на него тень. Так что ничего не оставалось, кроме как продолжать «добиваться» наследства Слизерина, и заодно восстанавливать родовую недвижимость. Это отнимало почти все силы лорда Гонта-Певерелла, так что началу учебного года и отбытию «молодой поросли» он в этот раз был весьма рад. Напрягало то, что было совершенно неясно, чем же все это время занимался Великий Светлый.

***

Великого Светлого напрягало то же самое. Том как сквозь землю провалился, только где-то изредка слышалось что-то вроде «лорд Гонт» и даже «лорд Певерелл». В последнее верить у директора не получалось. Гоблины молчали хуже партизан. Министерство магии было… не в курсе. Или те, кто в курсе, поделиться не могли. Неужели Том теперь уже знал толк в обетах и клятвах? Не успел он изъять кое-что из библиотеки, ох, зря не успел…

Старшее поколение аристократов (и сочувствующих им лиц) насчет Темного Лорда было не спросить, а делиться сплетнями об их молодежи никто из них не имел обыкновения. Разве что на дамских вечерах, но что там делать директору? Так что пришлось расспрашивать всех своих приближенных обо всех более-менее заметных учениках, но ответы были предельно обтекаемыми.

«Отдыхает»… «В гостях у друзей»… «Уехал погостить»… «Путешествует»… «Да ерундой страдает, но ведь это же лето, директор…»

Надежда, возлагаемая было на лорда и леди Поттер, оказалась погребена: сынок у Блэков.

К Блэкам директора не приглашали. Никогда. Единственная надежда — светлый мальчик Сириус — как сквозь землю провалился и не ответил на письмо. Ему! Не ответил! Кстати, и сова не вернулась…

Финеас Найджелус обработке не поддавался и в конце концов вообще куда-то смотался с собственного портрета. Не бегать же директору по всем этажам за этим вредителем! Пришлось брать списки с запросами для попечительского совета от учителей и напрашиваться к Малфоям.

Там никого из учеников тоже не оказалось, а Абраксас, к огромному удивлению директора, тут же направил со списком свое доверенное лицо.

«И с каких это пор, интересно, в доверенных у Малфоев ходит молодой Трэверс, племянник замминистра? — думал Альбус, следуя за радушными хозяевами к столу. — И почему драконья оспа не догнала старшего паразита? С Люциусом было бы проще, несмотря на всю его скользкость, мальчик вполне предсказуем по причине своей молодости…»

А через пару часов ему пришлось проследовать в Хогвартс, где осчастливленные преподаватели разбирали свои заказы, от души благодаря своего патрона. Директор поглаживал бороду, активируя бубенцы, чтоб никто не забывал, что ему обязан, и чувствовал себя хорошо поработавшим… Ну, хоть что-то пошло-таки на общее благо.

***

А Северус все прокручивал воспоминания…

— Да вот, думаю, чем приманить на свою сторону подавляющее большинство аристократов, — поделился с братом Темный лорд, покачивая перед глазами бокал бренди с кубиками льда.

— Чем-чем — подгрести под себя наследство Слизерина… Уж после этого точно никто не вякнет. Хотя сомневаюсь, что они могут что-то противопоставить тебе сейчас.

— Не учи дедушку кашлять, Северус-с-с… Там, чтобы, как ты говоришь, «подгрести», для начала надо чуть не заново построить. На какие шиши, стесняюсь спросить?

— Все так плохо? — не поверил Северус.

И был приглашен в Северный Йоркшир…

Так называемое «аббатство» поражало размерами и какой-то странной аурой даже издали. А уж если задуматься, какие силы и средства нужны для восстановления такого монстра, становилось просто жутко. Увы, и на «волшебном» плане это было почти точно теми же руинами, тенью былого могущества, каким это строение видели и обычные люди. И магии не чувствовалось. Вообще. Хотя Том, в отличие от Северуса, видел несколько больше и даже исчез пару раз в каких-то закрытых для «младшего» помещениях. И говорил, что «что-то такое» чувствует. Но «зацепить» — увы, не удавалось.

***

Крики на перроне и топот множества ног по вагону. Ну, все. Школа начинается.

Дверь купе распахнулась:

— Вот ты где, Принц! — довольно улыбнулся Поттер, за которым маячил такой же радостный Блэк.

Ну и какая тут конспирация? Разве что народу в вагоне пока совсем мало.

— Ты забыл добавить «сволочь», — заметил равнодушным голосом Северус, сладко потянувшись — все же больше часа просидел.

— Э?

— Поттер, Блэк! Каникулы закончились!

— Ну и Мордред с тобой, Принц… Сволочь! — ненатурально зло заорал на пол-вагона наследник Блэк, проталкивая лучшего друга в купе к «лучшему врагу».

— Дверь закрой. Неважный из тебя артист, Блэк.

— Что, втроем поедем?

— Разговор длинный. А там видно будет, — Северус запечатал дверь Коллопортусом. Как только он закончил, Джеймс наложил отталкивающие чары.

— Пойдет, — кивнул Принц, а про себя подумал: «Вот же как трудности действуют на сообразительность… Еще недавно Поттер таким не был». Но вслух спросил:

— Как дома, Джеймс?

После краткого, но исчерпывающего рассказа решено было старших Поттеров пока не трогать: директор появлялся минимум раз в неделю, а то и чаще.

— Между прочим, я достал листья мандрагоры! — Сириус блеснул синими глазами, и Северус наконец обратил на него внимание. Что-то было не так в облике парня, но он пока не понял, что.

— А просто любой лист такого размера ты во рту удерживать пробовал?

— Конечно.

— И как?

— Получилось целую неделю!

— А надо месяц.

— Я смогу.

— Бумсланги в Англии не водятся.

— Зато их шкуры отлично водятся в лаборатории Блэков.

— Ты что, действительно все приготовил?

— Да мать мне сама была готова зелье сварить. Кстати, там нюансы есть, вот, она записала… А еще книг с собой надавала — на целую полку хватит.

Книги. От Блэков. Уммм…

Северус не был бы собой, если бы не уткнулся в тот же момент в протягиваемый ему листок. А, это он знал, это… да, разумеется. А вот наполнение слюной по фазам луны… интере-есно!

— Сам сможешь сварить? У меня куча заданий от милорда Певерелла.

Вот тут Блэк, наконец, поник. Поттер и так сидел непривычно скромно… Видимо, это судьба.

— А что, если мы Эванс предложим присоединиться?

Широченная улыбка Поттера даже малость ошарашила…

— Так. Злобные нападки придется продолжать. Потренируем?

— Может, не сейчас? — кислая мина Сириуса прекрасно показала его истинное отношение. Северус усмехнулся:

— Джеймс, тебе надо будет просить помощи директора для примирения с отцом.

— Это ты уже тренируешься или?..

— Или. Ты и сам понимаешь, что это важно.

— Да сдался мне этот старый мудак! Пош-ш-шел он! — Поттер наконец стал похож на… Поттера.

— Чу-чу-чу, Джеймс… Это уже почти парселтанг! Тебя-то, вроде, ничем не опаивали, на мозги не воздействовали…

— Думаешь, отца?..

— А ты думаешь, нет?

Вместо ответа Поттер закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья, глубоко вздохнув:

— Опять я кретин…

— Хм. Что-то ни разу не слышал таких слов от настоящих кретинов.

Джеймс поднял глаза:

— Почему все так трудно?

— Да ладно. В замке что, проще было?

— В замке…

Северус увидел, как на лицах бывших врагов, а ныне то ли подопечных, то ли приятелей проступает мечтательное выражение. И не преминул это использовать. После лета планов у парней было громадье, так что, пока обсудили все, не заметили, как доехали. Кто-то что-то доставал, это оказывалось либо интересным, либо съедобным, шуршали бумаги, общая тетрадь наполнялась общими замыслами, артефакты от молодого Поттера были розданы и испытаны… Да уж, Том, определенно, своей цели достиг этим лагерем.

Это подтвердилось, да что там — стало абсолютно ясно, когда они увидели остальных. Все три десятка парней, что были в Замке, неуловимо, но отличались от остальных. Блеском глаз. Выражением лиц. И еще чем-то неуловимым, но… Они не были толпой, хоть и смешивались с ней. Они были… командой. А выдавать принадлежность к этой компании не стоило — ни свое, ни парочки неугомонных гриффиндорцев.

— Джеймс…

Парнишка понял с полуслова: взгляд стал рассеянным, локоть впечатался под ребра Сириусу, тот… Начал вяло и не очень правдоподобно скандалить с Принцем. К счастью, подошла Лили и угомонила явно разыгрываемое «противостояние», ухитрившись каким-то чудом затащить их всех вместе в карету.

— Северус, — прошептал Поттер, доставая какой-то сверток и протягивая ему. — Тебе трудней всего будет слинять от ваших… А у меня тоже куча книжек, надо будет заняться, чем скорей, тем лучше.

— А в Хог-то их пропустят?

— Обижаешь? Я из семьи артефакторов или нет? Сириусову библиотечку я тоже зачаровал. Точнее, полку под нее сделал.

— Поттер, ты все растешь и растешь в моих глазах… Что ты мне дал?

— Мантию-невидимку. Семейный артефакт, так что аккуратней, если что.

— Я офигел. Честно, — в этот раз Северусу даже играть не пришлось…

— Сразу после ужина — в Выручайке?

— Эй, я тоже хочу.

— Лилс, давай мы сначала все приготовим, а ты оценишь? Как вы ночью пойдете такой толпой?

— Ни за что бы не согласилась, если бы не пришлось сегодня в пять утра вставать. Из-за леди Принц, между прочим.

— Расскажешь?

— Зачем тебе? Это было исключительно для девочек.

— Ну, раз ты так говоришь…

— Тебе не интересно?

— Интересно, но зачем соваться, куда не просят? У нас и так запланировано на этот год… — и он подмигнул Джеймсу.

— Эванс, ты хотела бы узнать о своей аниформе?

— Что, правда? Вы нашли, как? И даже книги для этого взяли?

— И даже все для зелья, — не преминул похвастаться Блэк.

— Блэк ограбил половину фамильной зельеварни, — усмехнулся Северус, Блэк же горделиво выпрямился. У Лили загорелись глаза.

— Мы станем анимагами!

О, Мерлин, какие еще дети… А ведь у Лили тоже багажа вдвое больше, и вон там, определенно, тоже книги. Вот зачем она в такую рань бегала к матери… А ведь получается, молодняк осознает, что в школе их учат чему-то не тому…

20. А подопечных все больше: Трудные разговоры

Свобода — это право выбирать,

С собою лишь советуясь о плате:

За что нам жить, за что нам умирать,

На что свою свечу нещадно тратить…

Игорь Губерман

Северус внимательно смотрел на первокурсников. Вот восторженно озирается тоненькая девочка с двумя косичками в громадных очках… Которые, как он теперь отлично понимает, не имеют никакого отношения к исправлению зрения. Сивилла… Та, из-за которой когда-то вся его жизнь полетела кувырком. А сама она, наверное, умерла, оставаясь живой куклой. Какую боль она глушила, не просыхая от хереса, когда жила в Хогвартсе и пыталась преподавать?

Надо будет повнимательней к ней присмотреться и, кстати... руку лучше держать на пульсе, да. Решено, он посоветует Лили привести ее в Выручайку. Он искоса взглянул на подругу и по мелькнувшему в глазах выражению понял, что особо просить и не придется. Подруга обожала пригревать обиженных, сирых и убогих. Юная Трелони именно так и выглядела.

Куда ее? Когтевран?! Когтевран, серьезно?! Вот это номер...

А вон задирает темноволосую голову и держит спину «как положено» невысокий, одетый с иголочки парнишка. Регулус Блэк. Мальчик-умница, надежда и отрада матери, искренне верящий в превосходство чистокровных, искренне служивший и чистосердечно раскаявшийся, и заплативший за это собственной — такой еще недолгой — жизнью. Истинно благородный. Светить бы и светить на небе этой звездочке, но — не дали. А ему было восемнадцать. Всего лишь.

Мда. А ведь… жалко. Особенно Регулуса. Да и девчонку тоже.

Северус вдруг ощутил, как изнутри поднимается нечто, уже совсем не имеющее ничего общего с жалостью, тихо и неотвратимо закипающее в жилах… Возмущение? Несогласие?

За раздумьями он и не заметил, что распределение шло уже полным ходом.

«Что? Сивиллу к нам, на Когтевран?! Она действительно заканчивала этот факультет? Как же так…»

«Как же так… удачно, — внезапно улыбнулся он. — Надо будет, чтобы Лили занялась этой, несомненно, интересной первокурсницей». А он, использует шапочное, но все же знакомство с Нарциссой Блэк, состоявшееся благодаря Малфою, и займется молодым Блэком. Надо будет как-то утрясти их отношения со старшим братом.

«Вот ведь неймется… Мало мне Поттера с Блэком и Люпином? Хотя… Надо будет завтра озадачиться новым помещением. Интересно, Выручай-комната может стать Выручай-этажом? Судя по размерам замка, вполне…»

И он ушел в расчеты того, что им может понадобиться в этом году, пока не закончилось распределение и не надо было отвлекаться на застольный треп.

Обычный пир, дурацкий гимн (когда уже кто-нибудь нормальный текст напишет, да и музыку?), застольные приветствия, удачное знакомство с Трелони, оказавшейся рядом с Лили за столом, наконец, привычная синяя гостиная и комната, в которой однокашники, быстро поприветствовав тех, кого еще не успели, быстро обустраивались и деловито ныряли за пологи своих кроватей. Когтевранцы умели отдыхать и уважали личное пространство. Да, это они с Лилс хорошо попали.

***

Утро началось с того, что Северус чуть не проспал завтрак. А надо было спать вместо того, чтобы прикидывать в уме ближайшие планы. Пожалуй, есть даже плюс того, что любимые Чертоги Разума стали для него практически недоступными — так бы его вовсе не добудились. И вызвало бы его поведение массу вопросов, что недопустимо.

Один за другим пронеслись уроки, на которых видимо, слишком хорошо отдохнувшие за лето преподаватели завалили второкурсников заданиями. «Соскучились по своей работе, что ли», — недоумевал молодой Принц, ловко успевая писать домашнее задание под аккомпанемент лекции по качеству и количеству компонентов дыбоволосного зелья. Какой умник вообще его придумал и какой муда… рец в школьную программу включил? Какого лысого гоблина оно вообще нужно?

Хм. Лысого. Хммм…

Северус ненадолго выпал из очередного эссе и крепко призадумался над системой обучения. Почему, собственно, это — только лекции, практические занятия и эссе? А как же расчетные задачи, тесты, логические задания, упражнения для развития интуиции, сосредоточения, физическое развитие, наконец? Даже его мать, занимаясь с малышами, а потом и с детьми постарше, все это тщательнейшим образом учитывала. А «лучшая школа волшебства» — что, ни разу? Странно это все… Даже полеты у второкурсников отменили — что, остался только бег по лестницам?

Благодаря тому, что заданные эссе были почти готовы к концу занятий, он сразу после них отправился на восьмой этаж и занялся обустройством. Брать кого-то с собой счел излишним — не хотелось отвлекаться.

***

На следующий вечер в Выручай-комнате собралась почти вся компания: Северус приятелей встречал и затаскивал за дверь, ощущая себя хозяином апартаментов, в которые теперь превратились две довольно скромные ранее комнаты. Существенно расширенные и дополненные большим пустым залом, увеличенными почти вдвое гостиной и библиотекой, а также новым пристроем к лаборатории с хранилищем ингредиентов и новой просторной мастерской, — они привели компанию в восторг, но радостные лица были не у всех.

«Поникший Поттер — странная картина», — подумал Северус, но спросил парня совсем о другом:

— А где Петтигрю? Почему он не пришел?

— Почему ты меня спрашиваешь? — удивился гриффиндорец.

— Так чей вассал, мой, что ли? — поднял брови Принц. — Сам завел, тебе и отвечать. Так что с ним?

— Понятия не имею. Квелый был, как не знаю кто. Я позвал его, а он ушел и ничего не сказал.

— И?

Джеймс пытался припомнить что-то еще и вдруг начал понимать: у его всегда спокойного и забавного соседа и приятеля что-то произошло. Что-то серьезно нехорошее. Может быть, как у… него, Джеймса?

— Кажется, есть проблемы не только у тебя одного?

— И что теперь делать?

— Сам что думаешь?

— Сходить за ним?

Принц пожал плечами:

— Может быть, сходить, а может, просто поговорить.

— Вы только без меня чтоб ничего серьезного не…

— Куда мы без артефактора такого класса, шутишь?

— Льстишь? — усмехнулся наконец Джеймс, хотя на лице было написано, как понравилась ему реплика когтевранца.

— Вот еще. Ты и сам знаешь.

Сбегая по лестницам, Поттер наконец почувствовал давно забытую легкость, и настроение стало уже не совсем отвратительным. Его ценят, по-настоящему ценят за его реальные способности и дела, и пусть это не отец, но… Это согревало что-то глубоко внутри, и в глазах мальчишки снова загорелся потухший было огонек.

Когда он входил в опустевшую комнату, мир был уже не таким темным и беспросветным. Что же все-таки с Питом? Он быстро подошел к мальчишке, сгорбившемуся на своей кровати и тихо присел рядом:

— Питер… Можно? Я могу тебе чем-то помочь?

Тот уткнулся лицом в подушку и разрыдался.

***

Люпин, Эванс и Принц обсуждали… отсутствующих.

— Что-то с ними обоими не так, — отметил Люпин. — И Блэк еще непонятно куда делся.

— Поттер такой несчастный, — поддержала Лили.

Северус вздохнул. Придется все-таки идти к Дамблдору. Его идея замирить отпрыска Поттеров с главой семьи через директора не сразу нашла поддержку, пришлось перечислить все плюсы и минусы. Плюсы перевесили…

— Тебе надо быть осторожнее, — продолжала беспокоиться подруга.

— Почему мне? Я не могу идти — мы же враги, вы что, совсем забыли?

Люпин вздохнул:

— Как это все паршиво…

— Да уж, вам придется помогать мне обрабатывать Джеймса. Он должен пойти сам. Этим он заработает доверие директора, глядишь, и вашей компании будет попроще.

— А как же ты?

— А я… буду продолжать подвиги мышонка Джерри.

— А мы все дружно будем кота Тома изображать, что ли? О, кстати, ты не поверишь! Сириус учудил! Нет, тебе надо видеть, я даже соглашусь, чтоб ты сам посмотрел!

— Легилименс, — махнул палочкой Принц, чтобы через минуту согнуться от хохота.

Да, плакат Темного Лорда на мотоцикле над кроватью второкурсника Гриффиндора — это было… эпично. Выглядел Том, кстати, потрясающе. Как и мотоцикл.

— Кажется, у меня возникла еще идея… Да, я все расскажу, то есть, мы все расскажем, как только все соберутся. О, а вот и Блэк нарисовался! Мы уже думали, что… Что?!

— Директор, — прохрипел Сириус, падая в кресло.

Бледное лицо, усталость… даже словно какой-то надрыв. Как это было на него непохоже…

— Директор — что?

— Чайком угостил. Меня час полоскало. Антидоты ж. И до сих пор… — он помотал головой, наконец, оглядевшись. — А тут у нас ничего стало…

— Сейчас, — поднялся Северус и, недолго покопавшись в новом хранилище, подал приятелю флакон.

Тот не глядя вылил его в себя, с трудом сглотнув.

— Так доверять… — хотел было выговорить ему юный зельевар, но его перебили:

— После этого… Помолчи лучше, Принц. Если не вам, если не тебе — то кому? И жить-то как?

Пока Блэк отпивался нормальным чаем, Люпин с Северусом решили размяться в новом зале. Вскоре к ним присоединилась Лили, хотя быстро выбыла, и ее сменил не выдержавший Блэк:

— Такое веселье — и без меня?!

Впрочем, после всего он тоже довольно быстро выдохся, да и приятели устали.

— Ну что, Пот-тера и Пит-тера ждать будем? — сострил Люпин.

Сириус заржал.

— Тогда давай, Блэк, сочиним новый раунд наших гонок, что ли? Помогайте, Эванс, Люпин!

***

Приглашение в компанию Регулуса, и так непростое — через Нарциссу Блэк, вылилось в небольшой скандал, перетекший аж в дуэль, благо, места теперь было достаточно. Принц и Поттер умаялись страховать дерущихся, чтобы те не навредили друг другу серьезно, пока, наконец, не выдохлись. Благо, до банального мордобоя братьям не дал скатиться Люпин, изрядно подросший за лето и, кажется, несколько изменивший отношение к своему зверю. И в человеческом облике он так рыкнул в пару с Принцем, что братьев аж отнесло друг от дружки.

За этим безобразием наблюдала вся компания и, конечно, Нарцисса, которой тоже пришлось показать «Выручайку» — чтобы Блэк, да сделала что-то «за просто так»… Не дождетесь. Так она и сказала прямым текстом нахальному второкурснику. На что Северус лишь пожал плечами, чем и раздразнил любопытную девушку. Зараза.

Все же ей и самой хотелось бы примирить братьев, благо, что-то краем уха она слышала насчет того, что Сириус изменился «к лучшему». Свою семью она ценила, а потому и за кузенов беспокоилась, хоть и отношения с ними были не самыми близкими. С Сириусом, по крайней мере. Но тут дело касалось Регулуса, которого она любила, да и компания второкурсников была, судя по отзывам жениха, довольно занимательной. Так что медленно поворачивающийся — якобы чтобы уйти — Принц ожидаемо услышал:

— Стой. Расскажи подробнее.

Что, собственно, ему и надо было. А поскольку рассказывать он умел… В компанию неожиданно влилась еще одна, надо сказать, весьма боевая единица. А он-то раньше тенью супруга ее считал… Наивный.

Единственное, что напрягало, — вооруженный нейтралитет между девушками: Эванс восприняла появление новенькой совершенно без энтузиазма. А чистокровная Блэк «эту девицу» вообще пока… не рассматривала. Вот еще.

Часто бывает, что после хорошей драки мальчишки начинают дружить, и дружба эта нередко бывает крепка. Северус надеялся, что братья Блэк не станут печальным исключением, но стоило им немного прийти в себя…

— Ну ты, мля, ничо, — пропыхтел Сириус, поднимаясь с пола. — Я думал, ты у нас совсем пай-мальчик, а ты поди ж…

— Сюрприз, — криво улыбнулся ему брат, медленно садясь и разминая кисти.

Сириус потряс головой.

— Браво, мальчики, — медленные хлопки Нарциссы, кажется, успокаивали ее кузенов. — Боевая ничья. Было красиво.

— Счастлив порадовать.

— Младший Блэк галантен в любом положении, — прокомментировал Северус и тут же поежился, поймав три заинтересованных блэковских взгляда.

— Это он может, — ответил Сириус, усмехнувшись удивлению младшего.

— За что дрались-то? — встряла Эванс, вызвав полупрезрительное фыркание блондинки.

— А хороший вопрос, не правда ли, Рег?

— Ты хочешь знать? — прищурился тот. — При всех? Уверен?

— Да что ты там…

— За то, что из-за тебя мне приходится быть старшим! Ты радостно пребываешь в вечном детстве, ты ведешь себя, будто тебе все еще лет восемь-десять, ты плюешь на все заботы семьи и ее традиции, ты…

Неожиданно яростную отповедь Рега резко перебил брат:

— Имею право. Я никого ни о чем не просил. Я свободен, прах побери, и не тебе…

— Мне! Как раз мне! Заткнись и выслушай хоть раз!

— Помочь? — помахал палочкой Северус, заметив и то, что сестрица Блэк достала свою. — Силенцио устроит или ты уже не хочешь узнать ответ на твой собственный вопрос, Блэк?

Сириус озадаченно задумался и кивнул:

— Ну ладно, я весь внимание.

— Я всю жизнь тебе завидовал.

— Что?! — вытаращился Сириус, потрясенный словами брата.

— Ты забрал себе свободу. И не только свою. Всю. Мою — тоже. А что осталось мне? Где мое детство, где моя свобода, Сириус? Почему я беспокоюсь о матери, почему я должен думать о благополучии семьи, о ее и своем будущем, а ты… тебе плевать. На мать. На отца… На меня. Ты все еще считаешь, что имеешь на это право?!

Нарцисса смотрела и не узнавала всегда подчеркнуто холодного, спокойного и, как она раньше думала, безэмоционального младшего кузена. Сейчас в нем клокотали вся страсть и вся ярость Блэков — так, что не каждый осмелился бы к нему подойти. Спокойный вопрос Принца разрядил ситуацию:

— А что такое свобода, по-вашему?

Братья взглянули друг на друга и перевели глаза на однокурсника.

— И что вы смотрите, будто в первый раз увидели? На мне ответ не написан.

— Знаешь, Принц… — протянул Регулус. — Умеешь ты хорошие вопросы задавать. Мне твоя компания начинает нравиться.

Нарцисса выдохнула и победно улыбнулась в лицо кузену: все-таки это именно она притащила его сюда.

Сириус медленно подошел и опустился напротив брата:

— Я должен… Я никогда не смотрел на это с такой стороны. Ты считаешь, я отобрал твою свободу? Но ты же сам…

— Почему я не стал как ты? Потому что не имел и не имею права подвести тех, кому обязан жизнью. Если родной брат ведет себя, как чужак… То кто? Мне только и оставалось быть настоящим сыном, как это видели мать с отцом.

— Чужак, говоришь…

Все вздрогнули, услышав невеселый смех Принца.

— Забавные вы… Так искренне верите в эту фантазию.

Он уселся рядом с парнями.

— Абсолютная свобода — это прекрасная иллюзия, которой так любят нас обманывать. На которую замечательно ведутся наивные молодые души. С большой радостью, да, Блэк? — он повернулся к Сириусу. — Быть свободным значит — быть независимым от всего, верно? От людей, вещей, обязательств и правил. И кем надо быть, чтобы на самом деле себе это позволить?

— Отшельником.

— Трупом. Причем уже захороненным, — Джеймс присел вместе со всеми. Его эта тема тоже интересовала.

— Люблю твой искрометный юмор, Поттер.

— То есть, на самом деле абсолютной свободы нет.

— Ее не может быть в принципе. Человек, так или иначе, всегда будет от чего-то и кого-то зависеть. От погоды, от времени суток, от домовиков, которые готовят пищу, от директора, профессоров, соседей, друзей… Язык сотрешь перечислять. Другое дело, что конкретно любой из нас может попробовать свести большую часть зависимостей в вашей жизни к минимуму. Но это всегда будет за чей-то счет.

— То есть, надеяться не на что? — неожиданно зло сверкнул глазами Сириус.

— Ну почему.

— И где ты видишь свою свободу?

— Моя свобода — это мой выбор. Чем больше я знаю и осознаю, тем он удачней, в первую очередь для меня, потому что я могу просчитать последствия. Я выбираю, с чем в своей жизни я готов мириться. Я выбираю, кому верить, кому нет, с кем считаться, а с кем — не обязательно. И я готов за это отвечать.

Тихий вздох за спиной дал ему понять, что Люпин, кажется, принимает его позицию. Пауза затянулась.

— Тебе сколько лет, наследник Принц? — осведомилась Нарцисса.

— Лорд Принц, уважаемая.

— О.

Лили Эванс сконфигурировала рядом с парнями небольшой пуфик и, опускаясь на него, внимательно посмотрела на девушку и… подмигнула, похлопав по свободному месту. Старшекурсница выдохнула… подошла и присела рядом. Мда, зря она так к девочке, непроста она, ох, непроста…

— Лоботрясы вы все, — раздался хриплый голос чуть в стороне.

— Питер? — удивилась Лили.

— Это почему? — прищурился Сириус.

— У вас еще все живы, идиоты, — ответил вместо Питера Джеймс.

Взгляды скрестились на Петтигрю, впервые оставшемся к этому совершенно равнодушным.

Он молчал, пока Поттер рассказывал о гибели его отца и о болезни матери. А после просто встал и вышел. Джеймс ушел за ним, кивнув друзьям.

— Картельеры своих не бросают! — кинулся было за ними Сириус, но был удержан Принцем.

— Результаты диагностики миссис Петтигрю Джеймс уже скопировал.

— Когда вы успели?!

— А эльфы нам зачем? — хитро улыбнулась Лили.

— Могу я быть полезной? — не выдержала Нарцисса.

— Конечно. Список ингредиентов я сейчас напишу и скопирую. В нем будет немало того, чего не достать так просто.

— Можешь и мне дать копию?

— Регулус, — пожал ему руку Принц, вставая и усаживаясь за стол.

— Думаешь, мы справимся?

— У нас есть варианты?

***

Неделю спустя.

Варкалось…

Ой.

Принц и Эванс почти парили над тремя котлами, одновременно помешивая, закладывая новые ингредиенты, за временем следил Блэк как самый косорукий, а готовили компоненты — нарезали, растирали, выжимали — все остальные. Наконец, последний компонент ушел по адресу, и Поттер установил три таймера — по одному на каждый котел.

Северус перевел дух и тут же встретился с громадными голубыми глазами Нарциссы.

— Ну ничего себе вы… второкурснички.

— Спасибо, — прошептал Питер, глядя на… друзей?

— Картельеры своих не бросают, — повторил Сириус.

— Я с вами никогда не расплачусь…

— Не торопись, Петтигрю. Жизнь длинная… Надеюсь.

— Ты, Принц, умеешь успокаивать…

— Я знаю.

— Кстати, — перебила их Лили. — Сириус, я тоже хочу ту красивую картинку, мне Северус показывал. Надоели голые синие стены!

— Что за картина? — заинтересовалась Нарцисса.

А через пару минут они ахнули.

— Какой он стал…

— Это что за красавчик? И на чем это он сидит, оно летает?

— Нарси, не поверишь, — хохотнул Сириус. — Это Темный Лорд. На мотоцикле. Ха-ха. Еще как летает…

— Но низенько, — добавил Принц, и Блэк снова заржал.

— Мы же вам рассказывали про лагерь в Певерелл-маноре? Лорд стал таким, пока добивался от замка… взаимности.

— А старшие знают?

— Ближний круг.

— Вот это, действительно, — новости. И… что теперь?

— Думаю, через год он будет претендовать на министерское кресло.

— Я бы поддержала… такого, — задумчиво произнесла Нарцисса.

— А я бы познакомился поближе.

— Рег, ты, как всегда, недоверчив. Мы познакомились, ты доверяешь нам?

— Доверяю. Но себе — больше.

— Кстати, насчет «поддержать»… Девочки, вы серьезно повесите это у себя?

— Почему бы и нет? Красиво.

В спальни студентов в Хогвартсе не принято было заходить ни директору, ни профессорам. Кроме исключительных случаев. А зря…

Примечание к части

Кто не читал еще, гляньте миник, где мне, кажется, удалось написать того Снейпа, которого я люблю: https://ficbook.net/readfic/6951575

21. Неизвестный байкер

В девчачьих спальнях вторую неделю не смолкало шушуканье: никто не знал, что это за красавчик на мотоцикле, но выглядела картинка отменно. Особенно если учитывать серые каменные стены и не очень молодой преподавательский состав. А все остальные, увы, были, наоборот, слишком молодыми…

В гостиной Гриффиндора:

— Кажется, я теперь понимаю, что некоторые волшебницы находят в магглах…

— Думаешь, это маггл?

— А разве волшебник будет ездить на таком?..

— Хм. А я бы попробовал.

— И я тоже. Крутая штука, видно же.

— Это называется мотоцикл, последняя модель Харлея, если не ошибаюсь…

— Кроткотт, Реджи, подойди, пожалуйста… Что ты знаешь об этой штуке? Мы все — внимание!

В гостиной Слизерина:

— О, если бы это был волшебник…

— А даже если нет. Я хочу знать, кто это!

— А мне плевать, кто… Вот бы встретиться с ним…

— Я бы сделала что угодно, чтобы с ним прокатиться!

— И не только…

— Хи-хи… ты права.

— Даже Империо?

— Да все что угодно!

— И приворотным не побрезгуешь?..

— А ты?

— Ах-х…

В гостиной Когтеврана:

— Это, должно быть, какой-нибудь маггловский аристократ…

— Ага, принц.

— Скажи еще, приближенный королевы…

— Все же он, определенно, — лорд. Я уверена. Вот, обрати внимание…

В гостиной Пуффендуя

— Мальчики, а можно мне немного увеличить?

— Хочешь в натуральную величину? Чтобы представлять, как катаешься?

— Да нет, раза в полтора, у меня там трещина…

***

Сириус Блэк впервые в жизни ощутил, что можно испытывать нереальный кайф от того, что продолжаешь держать язык за зубами… Правда, подстраховку в виде клятвы о неразглашении никто не отменял, но до чего прикольно было, оказывается, держать данное слово! Пусть за его спиной шушукаются о том, что он что-то знает. Он действительно знает! И не скажет никому, ха-ха. А вечером они опять в компании посвященных обсудят все, что слышали, — ох и смеху-то будет!

Странным образом улучшилось реноме магглорожденных, особенно парней — тех, кто разбирается в маггловском транспорте, если точнее.

Профессор Флитвик не переставал удивляться популярности чар копирования: к нему чуть ли не ежедневно напрашивались на консультацию с этим вопросом. И добро бы только девицы — некоторых юношей, как ни странно, тоже не обошло это повальное увлечение.

Занимательное поведение старшекурсниц не укрылось от их деканов. И если Слизерин держал лицо, отдельные личности после летних приключений свято хранили тайну, то остальные, особенно начиная с третьего-четвертого курсов… И без разницы, какой факультет. Разве что парни фокусировались не на личности мужчины, а на транспортном средстве.

— Сиблинг, ты же когтевранка, почти отличница, так сколько можно тупо вздыхать по совершенно неизвестному тебе мужику? Ну ты же такая умная… была… — Лили Эванс пыталась донести до милой соседки-четверокурсницы некоторые простые, как ей казалось, истины.

— Ну, а что, умная — не умная… гормон как поддаст, так сразу и тишина в аудитории. В мозгах, то есть. Эванс, ты сама еще не созрела просто, — прояснила ситуацию староста, заходя за ними, чтобы позвать в общую гостиную. — Декан будет через пять минут, выходите.

— Тебе в школе старшекурсников мало? — удивилась Эванс.

— Разуй глаза и сравни!

Лили разула. И вынуждена была ответить, что больше аргументов нет. Вряд ли кто переплюнет харизму лорда Гонта, то есть Певерелла, разве что… может быть, Блэк, только когда подрастет?.. Но она благоразумно никому об этом не сказала.

Только один декан всегда держал руку на пульсе: Помона Стебль не считала зазорным заходить в спальни к своим девочкам… Правда, чаще всего по делу — чувства такта у нее было не так чтоб очень много… но все же оное наличествовало. А уж секреты она хранить умела, что могли засвидетельствовать несколько поколений нежно любящих ее выпускниц.

— Ой, это что за красавец?! Кого-то он мне напоминает… Девочки, Алиса, Лаура, чей это портрет вы над кроватью повесили? — не выдержала заботливая декан, наблюдая в пятой подряд спальне одну и ту же картину. Симпатичную, надо сказать.

И в ту же секунду удивленно смотрела, как ее девочки, которые доверили ей уже немало своих тайн, краснеют, бледнеют и… молчат.

«Странно, — подумала мадам Стебль, — они скрывают имя или попросту не знают?»

— Ну, хотя бы где вы его взяли?..

И тут же чуть не схватилась за голову… Девочки, словно чувствуя какую-то вину за собственное незнание, были рады поделиться тем, что было им известно.

— А, ну это просто! Лаура скопировала у Лайзы…

Далее выяснилось, что Лайза скопировала у Полли, а та у Элинор, она принесла от Синди Хофман с Когтеврана… И что-то там про Гриффиндор говорили…

— Говорят, этот маггл — кто-то из приближенных Ее Величества…

«Гриффиндор, значит… Минерва. Похоже, концов не найти», — решила мадам Стебль. Ратующая за раннюю самостоятельность профессор трансфигурации если бывала пару раз в год в гостиной собственного факультета, то это было огромным достижением для нее и не меньшим шоком для ее студентов.

«Но все же, все же… кто это? Такие знакомые черты… Или мне это кажется? Покоя нет, мои девочки больны на головку через одну, если не все подряд», — думала декан Пуффендуя, направляя свои стопы в Хогвартсовское хранилище документов.

— Помона, дорогая, какими судьбами? — приветствовал ее полугоблин, чья розовая макушка, обрамленная седыми кудрями, едва возвышалась над грудами бумаг.

— Пришла взглянуть на хроники школы, коллега…

— Думаю, мы с вам тут по одному вопросу… Мотоциклист?

— Дети называют его байкером.

Через пару часов они обнаружили, наконец, три снимка, которые показались им подходящими: два групповых и один портрет, — и не смогли поверить собственным глазам.

— Это не может быть Том Реддл… Воландеморт… Невероятно.

— Но ведь других вариантов у нас нет, не так ли, Помона?

— Как не хочется верить… Но, может быть, это действительно маггл?

— Я перебрал все последние подшивки Таймс и Гардиан. Если это действительно кто-то из британской знати, о нем точно бы что-то было, и на фотографиях он бы присутствовал. Папарацци такой типаж упустить не могли. Есть, конечно, небольшая надежда, что это просто восходящая звезда модельного бизнеса и здесь — первые фото. Так что стоит недельку последить за маггловской прессой.

— Логично, — вздохнула Стебль. — Но я все же еще сличу у девочек в комнатах…

Она сделала дубликат и, поблагодарив коллегу («Взаимно, взаимно…») в задумчивости вернулась к себе.

Выбрав время, когда ее подопечные были на занятиях, Помона зашла в первую попавшуюся спальню и уставилась на плакат. Долго и внимательно сравнивала. Похож, и в то же время  — совсем другой… В то, что Том Реддл мог стать этаким мачо, она верить не хотела. В конце концов, тот, что на плакатах, слишком, просто непозволительно молодо выглядит. Тому же уже должно быть… где-то под пятьдесят? Сомнительно, чтобы он мог быть таким. Кто же это? Маггловская пресса так и не дала ни ответа, ни намека. Оба декана уже были готовы к разговору с директором, но не прошло и недели, как секрет, наконец, раскрылся.

***

Утренний прием пищи в Хогвартсе был ознаменован сенсацией, озвученной охами, ахами и повизгиванием девушек, тихо сохнущих по «неизвестному байкеру», он же «черный мотоциклист». На первой полосе «Ежедневного Пророка» они увидели, наконец, интервью с лордом Гонтом-Певереллом и этого самого лорда — первым делом, конечно. Несколько номеров изрядно пострадали и, пока точно так же не пострадали прически их хозяек, директор наложил на весь зал заклинание замедления, а профессор Флитвик успел с чарами копирования. Еще бы, те самые чары, которые ему уже сниться начинали.

Только после этого учителя могли, наконец, взяться за собственную корреспонденцию и рассмотреть, в чем же, собственно, дело.

Дамблдор впервые не сумел скрыть от коллег своих истинных чувств, точнее, одного-единственного: глубочайшего изумления. А вот нахлынувшую сразу за этим неожиданную для него самого волну жгучей ненависти замаскировать удалось…

Директор перевел дух и снова внимательно, взвешивая каждое слово, перечитал текст.

Значит, восстановление Слизерина… Не много ли он на себя берет, этот лорд-полукровка? Един в трех лицах — не порвет его от такой чести? Вполне может… Надо будет помочь. Надорвать… Удобней всего, пожалуй, сделать это по поводу его происхождения. Осталось выбрать время — Том не должен успеть захапать себе наследство Слизерина. Надо поторопиться. Ведь это он его вытащил тогда из детдома…

Значит, мальчику прочат великое будущее? Ну что ж. Пусть оно будет великим, главное, чтоб недолгим. Темный маг просто не имеет права на другое.

А он, его главный учитель, получит все наработки, искоренит в них всю тьму, а остальное послужит, да, делу света. Всеобщему благу. Вот так.

Жаль, придется пока оставить мысли о том, чтобы заняться этой странной компанией: вражда двоих гриффиндорцев с Принцем стала какой-то вялой, да и тот стал слишком спокойным и в то же время, как ни странно, общительным. Начал приобретать какое-то влияние на факультете, кажется. Этого еще не хватало.

А есть еще и Эванс — вот кто интересен больше всех. Дамблдор был уверен, что магию девочки скрыли, скорее всего, амулетами — не могло быть настолько сильным изменение магических каналов из-за обычной физической травмы, пусть даже тяжелой. Работа была мастерская — тонкая и в то же время мощная. Надо бы выйти на мастера и понять, кто заказчик. Он даже запросил выписку из медицинских документов, выяснив, что первый этап лечения девочка проходила в Финляндии. Правда, запрос был пока не оплачен, и хорошо. Средства ему потребуются сейчас на другое. Много средств… Журналисты так падки на гонорары.

***

Странное трио, сложившееся из девушек Выручай-комнаты, обсуждало последнюю новость: Лили, Нарцисса и Сивилла были не то чтобы удивлены (каждая — своему)… Но им очень хотелось бы хоть немного приоткрыть для себя будущее. Ведь самое интересное — что изо всего этого получится? Лорд заявил о себе, значит, затишье кончилось. Что-то будет потом?

Но беспокойство было скрыто за обычным девчачьим разговором:

— Мэри, Роза, да что там, чуть ли не все наши девчонки вздыхают, как оказалось, по Темному Лорду… Как это наши гриффиндорки только переживут?

— Неужели это в самом деле — Темный Лорд?

— Забавно, что его не хочется называть другими именами.

— А их много? Ты все знаешь?

— Том Марволо Реддл, лорд Гонт, лорд Певерелл.

— Мэри МакКинон говорит, он ей приснился…

— Везет…

— Да что ты говоришь? Серьезно?

— Если бы я не была давно сговорена, — немного свысока начала Нарцисса, — я бы даже не задумывалась. Лорд. Самый сильный из волшебников, скорее всего. С великим будущим. И потрясающим наследством. Да еще и внешность не подкачала. Где еще такого найдешь?

— Но он… опасный…

— Я тебя умоляю, Эванс, когда это останавливало девушек? Скорей уж, наоборот.

— Но почему?

— Подрастешь — поймешь.

— Ему будет плохо… Много врагов, опасно. Много зла… Или злобы… — Сивилла закрыла глаза, словно сдерживая слезы. — Я не вижу дальше, не могу…

— Думаешь, стоит предупредить? — напряглась Лили, поглаживая предсказательницу по спине.

— Даже не вопрос.

— Но о чем? Никакой конкретики…

— Ох ты ж… А ты права… Подождем.

***

Ежедневный Пророк в те дни произвел фурор во многих умах. Хозяин даже дал распоряжение напечатать дополнительный тираж, который разошелся, как горячие пирожки.

Так, наконец, дошла статья и до знаменитого на всю Англию мастера-артефактора узкой специализации.

«Гонт?! Кто посмел? — старик Олливандер выронил чашку и тут же автоматически собрал ее из осколков и поставил на место. — Я был уверен, что еще отец расквитался с проклятым родом… Надо активировать кое-что…»

А потом стоит найти, кто же это мог быть.

Палочка выбирает волшебника… Многие, если не все, слышали эту фразу, но отчего-то немногие понимают, что у любой медали есть обратная сторона. Палочка не только выбирает того, с кем ей будет удобно. Она может его контролировать — так, как удобно ей. Не потому ли английские маги, взрослея, ни разу не задумывались о том, чтобы сменить свой главный рабочий инструмент? А ведь личность со временем изменяется значительно, порой так и вообще кардинально.

Не потому ли многие действия и поступки магов гораздо больше похожи на детские, чем на взрослые? Не потому ли взрослые маги на самом деле совсем недалеко ушли от детей?

Старый маг скользящим паучьим шагом метнулся в потайной кабинет, где хранились семейные записи. Тонкие, чуточку узловатые гибкие пальцы быстро перебирали свитки, подсвеченные пыльным лучом предзакатного солнца, по-шпионски проникшим в щель между ставнями.

— А, вот тут…

Старик призвал омут памяти и после того, как в течение получаса сбрасывал туда нити воспоминаний, неспешно погрузился в них, часто отвлекаясь, выныривая и делая записи на старом листе.

***

— Что ты тут пишешь? — спросил у Блэка Северус, насмотревшись, как тот морщит лоб над пергаментом. — В кои-то веки решил сам задание сделать? И кого из бедных профессоров ты намерен осчастливить?

Принцу давно хотелось поразмяться, а Блэк был, пожалуй, одним из лучших спарринг-партнеров. Однако результат получился совершенно неожиданным.

Вместо того чтобы вскочить на ноги и замахнуться, Блэк закатил глаза, мечтательно откинул голову, словно подставляя горло, и глубоко, с удовольствием выдохнул:

— Я куплю его на Рождество…

— Кого купишь? — Северус присел одновременно от неожиданности и заинтересованности.

— Мопе-е-ед…

— И будешь рассекать по коридорам и лестницам Хога? Особенно по лестницам?..

Сириус хохотнул, но мечтательно ответил:

— Просто буду рассекать. Какая разница. Сидеть на нем буду.

— В классе, ага… Зачем? Тоже на плакат захотелось? Внимания мало?

— Принц, ты совсем ничего не понимаешь? Ты же… ты же ездил с милордом!

— И?

— И что, не хочешь так — сам? На своем?

— Да как-то не задумывался… Хотя это же почти как лететь.

— Во-от! — поднял указующий перст приятель. — Наконец-то ты понял.

— Да, а вы знаете, кому на самом деле внимания мало? — встряла в беседу Лили. — Есть тут у нас один шестикурсник.

— И что это за… особь? Чем она может привлечь наше достойное внимание?

— Принц… Ну ты и выражаешься.

— Ну так и тебе, Поттер, ничто не мешает, разве нет? Словарный запас у тебя, вроде, в порядке.

— Так вам интересно или я пошла? — надула губки Лили, собираясь уйти от насмешников.

— Извини, Лилс, нам правда интересно, что такого мог отмочить этот старшекурсник, что ты о нем заговорила?

— И, да, кто это вообще? Мы-то ваших не очень хорошо пока знаем, особенно старших.

— Ну ладно, — девочка сменила гнев на милость. — Слушайте, я вчера у нас возле кабинета декана застала Гилдероя Локхарта. Ну, знаете, напыщенный такой, светло-рыжий парень?

— А, кудрявый еще, понял, о ком ты… И что?

— Я бы мимо прошла, но он начал… как бы это сказать… Видели, как голуби надуваются?

— Рисовался перед тобой?! Старшекурсник?

— Сама в шоке. Потому, наверное, и сразу не ушла, притормозила. А он все про себя, какой он замечательный и умный и какую идею он сейчас декану подаст. А потом пришел Флитвик и они в кабинет ушли.

— А ты услышала, совершенно случайно.

— А я услышала, и вовсе не случайно, потому что разозлилась! Они желают создать школьный информационный бюллетень…

— Это еще что?

— Газета, что ли?

— Ну, вроде того, просто небольшая.

— Это может быть интересным…

— Да, только и главным редактором, и основателем, и ведущим журналистом записан этот напыщенный идиот!

— Да ладно тебе. На Когтевране нет идиотов.

— И что Флитвик?

— Они к директору пошли…

— Думаю, он примет их нескоро, — усмехнулся Принц. — Он после завтрака такой озадаченный…

— Ой, я же не сказала… Сивилла…

И девочка в подробностях рассказала об их недавнем разговоре.

— Да…

— Дела-а.

— Предупредить надо. Но о чем?!

— Придется подождать хоть какой-то определенности… С Трелони поработать бы надо, но как?

22. Куча причин, чтобы... пойти в школу

— Так вот это кто, — старик Олливандер вынырнул из омута памяти и собрал воспоминания.

Наконец-то он нашел, кого искал, но радости, увы, не испытывал совершенно.

— Кто бы мог подумать, Том, бедный мальчонка из приюта — наследник Гонт. Бледный худенький ребенок, покупавший палочку на попечительские деньги, такого можно было только пожалеть — и вот, пожалел. Старый дурак. Собственными руками дал ему столько сил! Такая палочка! Одно из моих лучших творений!

Пыльные полки бесстрастно внимали своему хозяину. А тот бормотал себе под нос, поблескивая безуминкой глаз, заламывая пальцы в бессильном отрицании.

— Ну как я мог… Я не мог предположить! Нет! И что же теперь делать? Хотя… Если не убавлять, не снижать интенсивность… Наоборот! Усилить величие, довести до абсурда и пафоса… Уверенность — в самоуверенность, самовлюбленность и диктат… Гордость — в напыщенность и ярость. Есть, есть пути, — старик деловито начал готовить инструменты для ритуала.

Где бы его палочка ни была, она откликнется. Даже если Том ее сменил, старый мастер знал, что первые палочки хранят все волшебники. Всегда. Такая полезная забывчивость! Или милая сентиментальность, без разницы. И так, и так — славно. И вовсе не обязательно, чтоб палочкой колдовали. Хоть в этом случае воздействие, конечно, было бы мощнее. И быстрей бы был достигнут результат. А так… Потихоньку, исподволь… так, что никто ничего не заметит — ни сам хозяин, ни его окружение. Это будет идеально.

Ближайшее полнолуние было через день, и ритуал был проведен безупречно. Все же десятилетия опыта даром не проходят. Старый согбенный «божий одуванчик», каким все привыкли его видеть, — и никто не мог представить его таким, каким он был в своем тайном ритуальном зале. Совершенно не обязательно быть лордом. Достаточно иметь правильные книги и правильные знания — а это передавалось в их семье от отца к сыну бережно и… под самыми страшными клятвами.

Лицо старика в отсветах пламени, налитое кровью, было… страшным. Особенно когда он отнял окровавленную ладонь от шеи жертвы и с наслаждением, медленно слизнул длинным ярко-красным языком попавшую на руку кровь. Огонь в последний раз взметнулся и опал. Жертвенник был пуст, только кружилось в воздухе, медленно растворяясь в нем, легкое белое перо.

Почти запредельно давно закончилась на островах эра Фир Болг, сохранившись лишь в мифах одного из коренных народов. Но кровь их потомков, смешанная со многими другими, — искаженная, — все же продолжала течь в тех, кто уже и не помышлял об этом. Отголоски, даже не остатки, знаний — эхо их, крупицами мельче бисера еще перекатывалось в мире, бережно хранимое тремя династиями мастеров, даже не подозревающих о таких глубоких своих корнях.

***

Милорда Певерелла начали одолевать странные сны.

…Вот он стоит перед толпой, глядя сверху, как перед ним дружно склоняются головы, и чувствует — вот оно, то, ради чего все.

…Вот он сидит в роскошном зале, а к нему подходят один за другим главы всех именитых семейств и целуют полу его мантии. И эти странные, вроде бы, действия приносят ему удивительное наслаждение.

…Он выступает в каком-то высоком собрании… Визенгамот? К его словам не то что прислушиваются — их ловят, как последнюю истину, ему аплодируют стоя… Хорошо-о-о…

Определенно, он рожден властвовать.

Проснувшись, Том потряс головой и, дойдя до умывальной, подозрительно посмотрел на себя в зеркало. Ему показалось, или в глазах действительно снова промелькнула красная искра? Мужчина нахмурился и решил быть внимательнее. Да. После интервью, которое он дал «Ежедневному пророку», за ним буквально начали гоняться журналисты. И если бы только они… Еще и фотосессия для «Ведьмополитена», зачем он только согласился? Уже не юноша, вроде, мог бы понять, что из этого получится.

Раздражающе странно было ощущать себя не охотником, каковым он всегда себя считал, уверенный в этом праве, а дичью; вместо загонщика — преследуемым. А именно так и было, стоило ему войти в любое общество, посетить любое мероприятие, да что там, просто по Косой аллее пройти. Дамы, юные и совсем наоборот, их отцы и братья — желающих его, новоиспеченного двойного, а в перспективе и тройного лорда, было хоть отбавляй. И это убивало весь интерес, можно сказать, на корню, превращая поиск «его Леди» в докуку. Просмотр лиц, анализ родословных… И ничего такого, чтобы затеплилась хоть искорка интереса.

Кучу нужных дел погребло однообразие переписки: письма поклонниц и марьяжные планы их родственников. Груда мусора, а отвечать он теперь обязан, как ни крути. Чтобы не потерять электорат. Чтобы сохранить лицо и влияние. Ведь хотел же сначала окончательно разобраться с наследием, а потом уже снова лезть в политику, так нет… Хотя сбор средств на восстановление «Памятника магической Англии», каковым, благодаря в том числе той самой статье в «Пророке», был признан замок Слизерин, точнее, его бренные останки, — начал продвигаться семимильными шагами.

Да… Наследство — хорошее слово, просто замечательное, но вот денег там не было. От слова «совсем». Гоблины смотрели косо, кланялись низко, но цедили слова словно бы через силу, и все норовили купить за бесценок «разные мелочи». Мелочи, ага. Вчера он разозлился так, что клерки в Гринготтсе чуть по стенке не сползли. Он вспомнил бело-зеленые лица клерков и ощутил злорадное удовольствие. А нечего было считать его деревенским простофилей.

Но эти наглые сволочи монет ему так и не отсыпали! Никакой залог их не интересовал, только полная передача права собственности. Продавать же артефакты, в которых еще не разобрался, а тем более, книги — увольте… Если даже разорившиеся в ноль предки этого не сделали, то он — тем более. Жаль, гоблинская магия слишком непонятна для него, да и более-менее достоверных источников о ней — раз-два и обчелся. Может, написать Флитвику, пригласить его на чай? И если профессор не вырвется во время учебного года, то, может, в школу пригласит? Действительно, надо использовать все, что возможно. Вот прижать бы этих зубастых-ушастых…

Может, просто поискать невесту побогаче? Брезгливо поморщившись этой мысли, милорд разворошил кучу писем. Секретаря бы нанять… Но платить-то чем? Ему ведь и кушать надо, и одеваться, и… Это он сейчас такой непритязательный, впрочем, как и всегда.

Стоп… А если найти выпускника из обеспеченных, готового поработать за доступ к знаниям? В Хогвартс, надо в Хогвартс! Как он этого сразу не понял? Но кто его туда пустит и зачем — посреди учебного года?

Хотя… Не попробовать ли ему еще раз — вряд ли теперь директор сможет отговориться тем, что у соискателя отсутствует опыт! А то, что преподаватель Защиты пока живет себе и в ус не дует, так на то у него в Хогвартсе есть, как минимум, малый диверсионный отряд.

В небольшой записке, которую скромная почтовая сова едва заметила, было всего две коротких фразы:

«Не желает ли милорд Принц разнообразить жизнь школы новыми веяниями в ЗОТИ? Если нет, то надо пожелать. Т.Р.Г.П».

***

Северус сидел над письмом и все никак не мог его начать. Идея попробовать сварить для Сивиллы и для слушающего зелье Удачи требовала активных действий. Но не был он поклонником эпистолярного жанра, не был. Мягко говоря. Черкнув пару слов, он прочитал, смял, испепелил… Прах побери эту официальную переписку! И так бы еще долго продолжалось, но, в конце концов, дело — прежде всего! Северус плюнул на этикет, и, наконец, на листок легли четкие строки…

«Милорд Певерелл, приветствую.

Если есть возможность достать яйца пеплозмея и оккамия, надеюсь принести вам пользу. Вероятно, немалую. Также желательно узнать насчет возможности и стоимости аренды золотого котла №5 сроком на неделю.

С уважением, С.Т. Принц»

— Северус, ты идешь? — голос подруги выражал нетерпение.

Он автоматически запечатал письмо и пожал плечами.

Ну что может быть интересным в очередной игре Слизерин-Гриффиндор? Шипение МакКошки? Булькание и фыркание Слизнорта? Да он бы лучше над булькающим котлом постоял… Да, кстати, котел… Досматривается сейчас студенческая почта или нет? Хотя сейчас все на матче, что весьма удачно.

Крикнув Лили, чтобы шла без него (мог ли он когда-то, в той жизни, только помыслить о таком?!), Северус черкнул еще пару строк матери, заодно заказав у нее еще несколько не особо редких и, конечно, не запрещенных ингредиентов. Как все-таки удобно, что можно писать одно письмо всем родным сразу!

Котел, котел… Одна из основных сложностей. Если Том его и достанет, где хранить и где варить? Выручайка уже давно стала если не проходным двором, то уж общей гостиной, более чем оправдывающей именно это звание — гостей там понемногу прибавлялось, и все чаще и чаще. В основном, конечно, из тех, кто побывал в замке Певерелл. И язык не поворачивался вежливо попросить их отстать… Это были «свои люди». Проблема в том, что у каждого такого «своего» была такая же компания.

«Я им что, массовик-затейник? — ворчал про себя Северус. — Сюда бы Долохова или Розье, а лучше — обоих!»

Однако тренировки себе шли, а взрослый ум и память прекрасно справлялись с задачей. Да, он был бы очень даже неплох как преподаватель ЗОТИ… Уж если вся эта толпа признает его, мальчишку-второкурсника, своим лидером!.. Только вот ему-то это зачем?

Войны не будет — Том точно не станет развязывать ее и, теперь уже совершенно ясно, не сойдет с ума. Все, вроде, спокойно. И плевать, что там плетет директор, надо просто держаться подальше. Родным и близким людям больше ничего не грозит, осталось, не привлекая особого внимания директора, закончить школу. И да, Эбби пусть учится в Европе.

Но что ему делать дальше? Куда идти? Снова сдавать мастерство по зельям? Для чего? Боевку? Тоже — зачем? В чем смысл его дальнейшей жизни? Найти супругу и оставить потомков? Ф-ф-ф… Он похлопал пальцем по губам.

Громко хлопнула дверь — так Лили Эванс выразила свое «фе» лучшему другу.

Северус пожал плечами и отправился в совятню.

А там долго смеялся, обменяв записку у прилетевшей совы и, к некоторому ее неудовольствию, тут же отправив птицу назад.

— Милорд нереально краток, хотя и я, похоже, не особо отстаю. Значит, он хочет снова попробовать поработать в школе? Это может быть интересно. Да что я, это в любом случае будет интересно! — посмеиваясь, Северус направился в любимую комнату, надеясь, что матч скоро закончится и все соберутся там. А пока он обдумает, как бы половчее и весело, но без особого членовредительства закончить карьеру молодого и старательного, но ужасно нудного и спесивого Олафа Аддлертона, преподавателя ЗОТИ.

***

Том медленно расправил короткую записку с тремя крестиками и улыбнулся. «Аллюр «три креста» — говаривал Долохов, гоняя новобранцев в лагере возле Ффринда. Вернуться бы сейчас в замок… Но дела заставляли находиться в Лондоне, поближе к министерству.

Четкий почерк Северуса и скупые слова не оставляли места домыслам и двойным толкованиям, зато вопросов возникало достаточно.

«Он собрался варить Феликс? Для чего и для кого? И как это может быть связано со мной или с тем, что я делаю?»

Определенно, надо в Хогвартс… Писать Принцу не имеет смысла, да и что толку — в любом случае он не ответит. Такие вещи не доверяют пергаменту и бумаге.

А вот не написать ли Дамблдору? Собственно, почему нет? Он уже не видел в лице хитромудрого Великого Светлого своего врага. Он не видел. А что увидит тот? Несомненно, будет интересно. Или лучше использовать Флитвика и явиться уже в гости к нему?

Ингредиенты же он закажет сам и передаст из рук в руки Северусу, это наиболее безопасный вариант. А деньги… Даже если придется сделать список с какой-нибудь инкунабулы и затем ее продать. Список… Это может быть заманчиво. Особенно для аристократов, уже принявших его в свой круг.

Значит, сначала письмо… Абраксасу Малфою. Кстати, и котел у них можно будет позаимствовать. Дамблдору он напишет, когда все необходимое будет у него на руках. И когда действующий профессор ЗОТИ поймет, что не совсем соответствует занимаемой должности. Мда. Хорошо бы побыстрей управиться.

«Представительская» белоснежно-бежевая изящная сипуха отправилась в Малфой-манор.

***

Абраксас Малфой закончил разбирать корреспонденцию и нежно погладил по голове змею фамильной трости. Милорд был весьма польщен: внимание мага, отвоевавшего наследство Певереллов, было не только приятно, но и могло дать немало бонусов впоследствии. Пусть тот и не был богат, но какая сила, какая харизма… За этим лидером Малфоям пойти не зазорно. Полукровка? Это могло бы отпугнуть, но не от лорда Певерелла. А замок он видел собственными глазами, даже был удостоен нескольких посещений и представлял его силу, великолепие, и пару раз испытал даже нечто вроде священного ужаса.

Что уж говорить о предложении Певерелла о стажировке для его мальчика в обмен на одну из инкунабул его возрождаемого рода? В выигрыше Абраксас был дважды: и как отец, и как хозяин одной из лучших библиотек магической Англии. То, что сыночка вышколят как надо, он даже не сомневался. И если милорд готов довольствоваться списком… Значит, финансовые дела его не настолько хороши. А из этого следует, что место финансиста… вполне может занять верный, грамотный, хорошо обученный, проверенный секретарь.

Так что уже на следующий день (раньше — не комильфо) деловой разговор состоялся, после чего лорд Певерелл вынес из Малфой-манора не только стопроцентную готовность к сотрудничеству главы семьи, но и золотой котел номер пять, пару яиц пеплозмея, письмецо к хозяину одной из лавочек Лютного и личного секретаря с ужасно довольной белобрысой породистой физиономией.

***

Олаф Аддлертон, преподаватель ЗОТИ, еще не знал, что над его рано начавшей лысеть головой начинают сгущаться тучи…

Сначала на лекции его начали забрасывать вопросами. И не придраться — вроде бы, все по существу. Но как-то… с подвыподвертом. Так, что, отвечая, он начинал сам себе противоречить. И началось, как ни странно, не со старших, а с каких-то второкурсников, которых он вообще считал пока что личинками магов. А поди ж… Он не нашел ничего лучшего, чем мелко отомстить, увеличив длину домашнего задания, но, увы, не мог и представить себе, во что это выльется.

Практика на следующий день тоже радости не принесла. Демонстрация отталкивающих чар была странным образом сорвана: ни одно его заклинание не сработало! Добровольцы, вызвавшиеся с разных факультетов, только широко ухмылялись. Особенно Олафу не нравилась улыбочка этого черноволосого, что вечно что-то о себе мнит.

По спине пробежал холодок… А что, если у него вообще пропали способности?

— Люмос.

Слава всему сущему, получилось. На галерке кто-то хохотнул, но Аддлертону было уже плевать.

— Нокс.

— Флиппендо!

Никакой реакции.

— ФЛИППЕНДО!!! — рявкнул он так, что даже лицо покраснело.

Противный второкурсник, дико надоевший ему скользкими вопросами и своей язвительностью, даже не почесался. Как? Почему?

— Профессор, вы давно тренировались? Весьма полезное занятие, надеюсь, в следующий раз у вас все получится. Флиппендо.

И он, уважаемый профессор, с резким выдохом впечатался в стену.

«Ненавижу этого студента… Ненавижу Когтевран…» — стонал про себя бедняга Олаф, медленно стекая на пол. Второй курс, к счастью, уже покинул аудиторию.

Увы, одним Принцем и Когтевраном список не ограничился.

Школьники радостно передавали из рук в руки забавные такие бубенчики, немного напоминающие директорские. С ними можно было так здорово пошутить! Увы, даром их выдавали только на одни занятия: ЗОТИ. Ну, и клясться приходилось, ясное дело, амулетики-то не слабые. Остальные удовольствия были платными, что, в принципе, любой студент понимал, но расставаться с деньгами не хотел. А потому шутки становились все разнообразней и изысканней, ведь использовать старое — дурной тон, как сказала Нарцисса Блэк, икона стиля всея Хогвартса.

Домашние эссе треклятых второкурсников, которые профессор Защиты получил на следующем занятии, добили его окончательно. Морально. Потому что оказались еще большей длины, чем он задавал. Убив на них все свободное время днем и еще половину ночи, невыспавшийся профессор, тихо зверея, взял мерную ленту… И поставил всем работам, выходящим «за рамки», по «троллю». Уж он им задаст!

— Скажите, профессор, чем вызвана неудовлетворительная оценка моей работы? Которая ее часть вас не устроила — первая или вторая, что под чертой? С какими именно тезисами вы не согласны? На что я должен обратить внимание в первую очередь?

— Вы имеете наглость не соглашаться с полученной оценкой?

— Да что вы, профессор, и в мыслях не было. Ставьте что угодно, только объясните. Я ведь должен понять, в чем ошибся. Мы же все тут учимся, или как?

Мистер Аддлертон только нервно дернул щекой и наклонил голову, чтобы хоть немного скрыть раздражение. И тут же получил:

— Ну так учите… Можете любую другую работу взять, но тогда я попрошу консультации.

— Мы все попросим…

К концу недели несчастный профессор отпросился на обследование в Мунго… Удалился он по-английски, не прощаясь, но со всеми вещами. И возвращаться не собирался — одна только мысль об этом заставляла беднягу передергиваться. Уж лучше аврорат — гонять преступников все же несколько проще. А милорду Певереллу полетела еще одна записочка…

***

Директор был доволен и умиротворен.

Примирение старшего и младшего Поттеров прошло как по нотам. Заодно он сумел освежить как-то слишком быстро «постаревшие» закладки у лорда Поттера и загрузить хорошую порцию зелья доверия наследнику. Теперь его работа с ними пойдет как по маслу. Еще бы Джеймсу правильную невесту подобрать. Эванс была идеальной, но, увы, — успели до него. Хотя времени еще достаточно, и, если заняться наконец молодым Принцем, может, выйдет что интересное.

Альбус удовлетворенно погладил бороду и принялся за разбор писем. Это заняло немало времени, пока в его руках не оказался аккуратный, похожий на официальный, конверт с очень интересным гербом: грифон со змеей. Такого ему еще не попадалось…

Глава Визенгамота, Великий чародей, замер над аккуратными летящими строчками. Этот почерк он прекрасно знал, но меньше всего ожидал увидеть сейчас. И даже представить не мог, что ему когда-либо напишут такое… Да, дружеское письмо от Темного Лорда — это… это…

Он вздохнул, подошел к окну и надолго замер, медленно провожая взглядом неяркое зимнее солнце. Когда последний луч скрылся за облаками, директор Хогвартса вернулся за стол спокойным и собранным.

Что ж, «на ловца и зверь бежит»? Увидеть собственными глазами обновленного Темного Лорда было заманчиво. Как и попробовать на нем… О, у него было что попробовать! Но пустить его в школу? Вот просто взять и пустить?!

А не пустить его в школу, после чего он даст еще пару интервью?..

Собственно, а что такого, бояться Тома Альбусу нечего. Не в этих стенах — уж так точно.

Просто назначить время так, чтобы дети его не увидели, а лучше всего просто дальше кабинета не пускать…

А может, наоборот? Он поприветствует его как учитель ученика…

История про плакаты с изображением Тома, наконец, дошла и до директора, правда, изрядно смягченная интерпретацией тактичной Помоны. Красавец — кто бы мог подумать? Так не воспользоваться ли этим, чтобы еще повысить свой рейтинг?

В задумчивости Дамблдор автоматически покивал в ответ на просьбу Филиуса открыть камин для его гостя, который прибудет послезавтра в одиннадцать, и сел за ответное письмо.

23. Явление милорда Хогвартсу, акт первый: Сердечно с вами

Через день за завтраком профессор чар напомнил директору о своем госте, но едва тот вознамерился было уточнить его личность, декана Когтеврана позвали его старосты. Так что сюрприз для директора оказался… большим и качественным.

— Том?!

— Очень рад, директор…

— Милорд Певерелл, я ожидал вас завтра, — выдал он на автомате прежде, чем понял, что на самом деле хотел сказать. — Э… Мой мальчик… Прости старика, я должен был…

К изумлению директора, Том, вместо того чтобы накинуться на него и припомнить все то «добро», что перепало на его долю от Великого Светлого, или хотя бы как можно более ядовито опротестовать «мальчика», улыбнулся. Открыто и мирно. Вот так вот просто. Чем аккуратно вогнал Альбуса в ступор на пару секунд. И, пока Дамблдор справлялся с его обаянием, не преминул добить:

— Вы позволите нам с профессором пообщаться немного? А после я — весь ваш, — и развел руки ладонями вверх самым доверительным жестом. — И да, конечно, зовите меня просто Том, я ведь не перестал быть вашим выпускником.

И, дождавшись лишь кивка головой (дар речи к Дамблдору после этой сцены так и не вернулся), вышел, начиная беседу с Флитвиком о каком-то достаточно редком заклинании.

Дамблдор зажмурился, выдохнул и помотал головой… Обаятелен, сволочь. Он же должен был уже начать меняться внешне — да что там, самые первые изменения уже были. И куда что подевалось? И Том действительно это сказал?

Отложив все дела, директор снова и снова прокручивал свежие воспоминания, даже слив их в думосбор — вдруг да со стороны он что-то лучше разглядит?

Но он так и не смог увидеть в мимике и поведении Тома ни агрессии, ни злобы, ни даже обиды. Хоть обижаться на него мальчик имел полное право. Но что происходит вообще? Быть может, это кто-то под обороткой? С какой целью?..

Бред… Если же это настоящий Том…

Когда-то он сделал все, чтобы не допустить его к детям. Но теперь — тем более, когда он попал в такое трудное положение, — возможно, мальчик не откажется выручить старика? Ведь он сам хотел преподавать.

В это время в кабинете Флитвика оба мужчины, не сговариваясь, накинули купол тишины, слегка улыбнувшись друг другу.

— Решили эпатировать директора, Том?

— Ну не все же ему баловаться расцветкой мантий, например.

— Так о чем вы на самом деле хотели со мной проконсультироваться?

После короткого рассказа, больше похожего на рапорт, полугоблин развел руками:

— Я был бы и рад помочь, но придется вас огорчить.

Он внимательно посмотрел на собеседника и незаметно коснулся своей палочки. Так, на всякий случай.

Том медленно вдохнул и выдохнул, надеясь, что вскипевшая волна злости внешне на нем не сильно отразилась. Портить отношения с профессором чар в его планы пока что не входило.

— Дело не в моих желаниях, как вы, надеюсь, и предполагаете. Гоблинская магия — это видовой признак. Человеку она совершенно не доступна, но есть возможности уберечь себя от ее влияния: об этом упоминается в истории гоблинских войн, и неоднократно. Но если я попытаюсь сам рассказать это вам, получу такое проклятие от родных… — маленький профессор усмехнулся, — что больше вы меня не увидите. Разве что по частям. А хотелось бы, знаете ли, пожить еще.

— И что бы вы мне посоветовали?

— Ну, если вы за это не сделаете меня самого призраком, я бы советовал вам обратиться к профессору Биннсу. Лучшего знатока истории того времени еще поискать. Он и книги порекомендует, где есть полезные ритуалы и даже зелья.

Милорд, поблагодарив профессора, с холодком в голосе начал прощаться, вставая из уютного кресла.

— Родню не выбирают, увы… В этом вопросе, пожалуй, из всех, кого я знаю, только вам и повезло, Том.

Тот от неожиданности сел обратно и, наконец, улыбнулся:

— Какой у вас свежий взгляд. А ведь… вы правы, профессор!

— А вы всегда очень быстро ловили мысль. От души желаю вам не ошибиться, Том, когда будете выбирать.

Полугоблин поднял глаза на старинные часы.

— Кстати, у Биннса минут через десять начнется лекция для шестого курса, как раз подходящий период, если мне не изменяет память. Через два коридора направо, вы ведь помните?

— Я вам действительно благодарен, профессор.

— Заходите, Том. У меня всегда найдется время для вас.

***

На лекции по Истории магии впервые в послежизни (да и в жизни) ведущего этот предмет профессора был полный аншлаг…

Лица заходящих в аудиторию шестикурсниц (да и шестикурсников) Слизерина и Когтеврана, увидевших за первой партой «Неизвестного Байкера» во плоти, не поддавались описанию. Но врезались в память милорда надолго.

Чтобы удержать деток на расстоянии и предотвратить расспросы, Тому пришлось скорчить такую рожу, что… пробрало даже вывинтившегося, как обычно, прямо из классной доски Бинса.

— Эк вас перекосило, эм-м… студент.

Нарцисса Блэк, которую понесло на ИстМаг исключительно за компанию, скользнула взглядом по тому, кто сидел за первой партой, слегка нахмурилась, выпрямила спину, вскинула голову и изящно продефилировала к своему месту, словно выходила в зал на Большой прием. Эх, и почему она всегда предпочитала галерку?

Девушка слегка улыбнулась похожему разочарованию на лицах своих соседей и соседок, уже занявших свои места. Возле ее тетради моментально оказалось несколько записок. Конечно, все интересовались, кто это… Она обвела взглядом адресантов и кивнула:

— Потом.

Но когда она услышала реплику Биннса, чуть в голос не рассмеялась. Действительно, милорд сидел с таким лицом, что для того, чтобы подойти к нему, требовалась немалая смелость. Даже интересно, к чему бы такое привело, если бы произошло. Нарцисса представила, как к милорду за парту опускается… кто-то. Бррр. К счастью, среди «змеек» и «воронов» таких отчаянных как-то не водилось.

Она продолжала искоса наблюдать, поражаясь, насколько внимательно лорд Певерелл вслушивается в биннсовскую нудятину, так что постепенно в ее сознание тоже начали исподволь проникать слова призрачного преподавателя. Девушка подавила зевок… и распахнула от удивления глаза, переварив, наконец, кусок полученной информации.

Это была бомба.

Как, почему она не задумывалась над этим раньше?

Почему волшебники хранят все ценности и все основные средства у гоблинов?! Фактически все деньги магического сообщества в руках у зеленошкурых… И после этого…

Маги победили гоблинов? Серьезно?

А оказывается, маги фактически просто… откупились.

И Биннс рассказывал об этом. Подробно. Грамотно. Нудно. Но, если слушать и понимать, мороз продирал по коже! Младшая Блэк начала быстро строчить в тетради, услышав, как кто-то рядом тихо охнул. Ага, еще кого-то проняло.

К концу пары все студенты уже рьяно записывали лекцию. Те, до кого доходило слишком долго, договаривались с другими, чтоб списать.

Том, не обращая внимания ни на кого, кроме профессора, подошел и, задав удивленному призраку пару вопросов, удовлетворенно кивнул и вышел из аудитории первым. Выскочившие было за ним студенты заметили только мелькнувшую за поворотом мантию, а там их новый кумир словно растворился в коридорах и переходах старого замка.

А он просто пошел в библиотеку, накинув на себя отвод глаз.

***

Шестые курсы были столь глубоко впечатлены, что, когда прошел первый шок, эмоции плеснули через край и разразились настоящей бурей.

Диалоги девушек на всех факультетах были почти одинаковы, за исключением мелких деталей.

— Ну ты и ворона, такое пропустить! Сегодня на истории было нечто!

— Иди ты! Что может быть у Биннса?!

— Не что, а кто.

— Ну, и кто, что ты уже кипятком готова?.. И не тяни мне кота за хвост!

— Милорд Певерелл. Который у тебя на плакате над кроватью висит.

— У меня над кроватью?! Милорд Певерелл? Это который Темный Лорд?

— Тебе агуаменти в стакан или на голову?

— Откуда он тут взялся?

— Вороны говорят, по приглашению декана Флитвика.

— А что директор? Он же…

— Он прошел через его камин.

— И что, прямо так сидел с вами на лекции?

— От начала до конца. И кон-спек-ти-ро-вал!

— …

— Агуаменти…

— Спас-сибо…

— А рядом с ним кто сидел?

— Да ты что! Он такой… Не подступиться.

— Ой, да я бы!..

— Не спала бы.

Диалоги парней были более кратки по форме, но емки по содержанию:

— Прикиньте, с нами на истории сегодня Темный Лорд сидел!

— Гонишь… И что он там забыл?

— Лекцию Биннса конспектировал.

— Он ***нулся?! *

Рано или поздно (в зависимости от факультета) находился тот (та), кто возвращал внимание буйно-гормональных однокашников, собственно, к содержанию лекции… И тут уже следовала новая волна.

— И мы пропустили — ТАКОЕ?

— А может, он поэтому и не умер, то есть, не упокоился?..

Но вывод у всех оказался однозначным:

— Я теперь ни за что не буду пропускать историю…

— А если милорд решит еще куда-то заглянуть?

Посещаемость занятий в Хогвартсе впервые в его истории взметнулась до абсолютной отметки аж на ближайшие три дня (пока студенты окончательно не уверились в отсутствии интересующего их объекта на территории).

***

Милорд Певерелл с удовольствием взялся за отполированную поколениями ручку двери в библиотеку. Одно из его любимых мест в этом замке…

За длинной конторкой стояла женщина, чье опущенное лицо полностью закрывала ведьмовская шляпа.

— Леди…

Теплые карие глаза встретились с льдисто-серыми.

«Какая женщина…» — мелькнуло в голове у Тома.

— Мадам Пинс, — женщина поприветствовала его спокойным кивком.

«Ну вот, как всегда, самое лучшее уже занято», — подумал он, но… Дел это не отменяло. Мадам библиотекарь никуда от него не денется, и если у него будет время, он узнает, от чего или от кого скрывается в библиотеке самого закрытого учебного заведения Англии эта красавица.

Он продиктовал ей, точнее, ее прыткопишущему перу нужные книги и через несколько минут удобно расположился за столом — так, чтобы хорошо видеть всех входящих и, конечно, госпожу библиотекаря. Ему, в кои-то веки, было просто приятно смотреть на жесткую линию четко очерченных ярких губ, изящный прямой нос, небрежно убранные на затылок чуть волнистые темные волосы… Высокий лоб с тонкими бровями отчего-то упорно ассоциировался с умом… Ничего особенного, если по отдельности, но вот все вместе, да еще здесь и сейчас… Далеко не эталон красоты и не идеал, но главное — не кукольно-ухоженное лицо странным образом цепляло.

Женщина повернулась и снова склонилась над каким-то записями.

"Чудо как хороша, — подумал Том, увидев ее профиль. — Ну почему ни одного хотя бы отдаленно похожего снимка нет в огромных пачках приходящих мне писем?"

Она неоднократно ловила его взгляд, но он не мог сказать, что им заинтересовались. И это было… интересно.

Наконец, в очередной раз встретившись с ним глазами, она… просто вышла.

Не покачивая бедрами, не скользя, как хищная кошка, не бросая искоса многообещающий взгляд. Взяла и ушла.

Том почти закончил нужные выписки — невероятно, но все книги оказались в свободном доступе, и ни одной — в закрытой секции. Он встал и пошел между рядами книг, вдыхая такой приятный, неуловимо сладковатый запах старины и пыли. Библиотекарь оказалась в соседнем разделе.

— Вы мне так доверяете, что рискнули оставить наедине с этим богатством?

— Не думаю, что милорд Певерелл может покуситься на книги школы, где он учился.

Вот так вот. И что теперь сказать?

— При виде того, кто тоже работает, на меня снизошло вдохновение (о, прах побери, что я несу…) для довольно скучного, но необходимого экскурса в историю (ну, ты же женщина, заинтересуйся!)...

— Так можно получить расходящееся косоглазие.

(Твою налево… какая женщина!)

— Мадам Пинс, могу я поинтересоваться, как ваше имя?

— Можете.

— А, могу, но не факт, что вы скажете?

Наконец он увидел, как вишневый рот дрогнул в чуть заметной улыбке.

— Ирма Пинс, к вашим услугам.

(Да если бы… Ир-рма. Как ей идет.)

— Том Марволо Реддл, лорд Гонт, лорд Певерелл, ну да вы в курсе.

Тонкая бровь изогнулась в немом вопросе.

— Как вам угодно, так и зовите.

— Хорошо, милорд.

А вот такой реверанс говорит, что… не-ет, это отнюдь не простая девушка. В какой семье она родилась? Как ее первая фамилия? Кто она вообще? Но расспрашивать об этом сейчас — верх и глупости, и бестактности. И Том просто сказал, что думал:

— Признаюсь, было весьма неожиданно увидеть в роли библиотекаря такую красавицу.

— Просто я люблю книги. Намного больше, чем людей. Вам нужно что-то еще?

Том покачал головой.

А Ирма Пинс, вежливо кивнув, отвернулась к своим книгам.

И ни одна душа не видела, как она, закрыв глаза, заставляла себя дышать как можно медленнее, закусив губу до крови…

Примечание к части

Примечания: * - три звездочки (***) - не заменитель мата, а пропуск, так как эта часть слова зависит исключительно от того, кто и с какого факультета его произносил. Так, для рэйвенкловцев это было «рехнулся», для продвинутых для диалога с парнями девушек - «звезданулся», ну и так далее... Автор в курсе, что некоторых используемых в главе слов и выражений в английском языке не существует. Однако, фик пишется на русском и для русских, а потому считаю достаточным передачу смысла некоторых диалогов «нашим» способом, потому как смысл, он в данном случае важнее. ИМХО.

24. Явление милорда, акт второй: Слава - это еще не все, мой мальчик...

Разговор с Дамблдором оказался на удивление спокойным, даже каким-то домашним. А что, Хогвартс юному Тому Реддлу и стал первым домом! И находиться в нем было удивительно приятно, несмотря ни на что. После посещения Флитвика, Биннса и библиотеки мужчина пребывал в некоторой… скажем так, лиричной задумчивости. И не считал нужным прятать это от бывшего учителя. В конце концов, если они найдут хоть несколько точек соприкосновения, выиграют все.

Дамблдор же пребывал в задумчивости с самого утра, точнее, с тех самых одиннадцати ноль-ноль, когда через его камин явился Темный Лорд. Или тот, кто был им.

Хогвартс цел, дети живы, ни одной жалобы и даже ни одного происшествия в коридорах за весь день, что вообще нонсенс. А главное — в опасном враге он больше не мог увидеть этого самого врага.

Хотя, бесспорно, сидевший перед ним маг был опасен.

Для его врагов.

А его, Альбуса, в их числе — странным образом — не было. Хотя он искренне полагал, что должен возглавлять список.

«Держи друга близко, а врага — еще ближе», — вспомнил он присказку Геллерта. Теперь Альбус понимал ее смысл.

Он слушал рассказ Тома о Замке Певереллов, удивлялся, но… верил. Потому что человек, что сидел перед ним, был совершенно не тем, кого он когда-то знал. Не тот, кто рвался к знаниям, власти, могуществу — любой ценой. Это был человек, который уже однажды заплатил свою цену. И выжил. К добру ли? Как же жизнь его изменила…

Он пригласил его посетить Замок?..

Альбус ощутил, как его буквально разрывают противоречия. Да, он был политиком, но и исследователем — тоже. Замок Певерелл — возможность невероятного приключения, удивительных открытий и, что важно, — возможность понять, что же произошло с Томом… Но, с другой стороны, для Тома нет способа проще и надежнее, чтобы избавиться от него навсегда. То, что он не показывает сейчас свою силу, может быть как демонстрацией добрых намерений, так и сокрытием важнейшей информации. А, возможно, и тем, и другим.

Юный Том больше всего на свете боялся смерти. Но этот человек, на чьих висках заметно серебрилась седина, определенно, не раз и не два проходил по самому краю.

И он не был врагом. Пока. Однако Альбус по краю ходить не хотел.

Наконец, дело дошло до главного:

— Вы все еще хотите попробовать себя в преподавании, Том? Это отлично! У меня как раз сбежал профессор ЗОТИ Профессор ЗОТИ как раз недавно освободил место покинул нас по состоянию здоровья и каким-то семейным делам. Я был бы просто счастлив, если бы вы, Том, выручили старика… Ведь теперь у вас такой уникальный опыт, такие знания! Вы не думали получить мастерство по чарам? Боевой магии? Я бы поспособствовал…

Обращаться к бывшему ученику на «ты» не получалось. Да и «мальчик мой» произносить стало несколько не по себе. Альбус, конечно, надеялся, что, если что случится, Хогвартс его поддержит, но стопроцентная уверенность с каждой минутой понемногу таяла. Сравнивать мощь Хогвартса и Певерелла разумным не представлялось. К счастью, его визави, похоже, считал точно так же.

Том держал на жесткой цепи свою магию и с наслаждением наблюдал, как директор изворачивается, чтобы не сказать то, что так и крутится у него на языке. Правду он знал, а детали надеялся выяснить ночью, в Выручайке, где у него с Принцем и компанией уже была назначена встреча.

И Том был удивительно спокоен и расслаблен, так что казалось, будто он вверяет себя полностью в его власть, власть директора. Неужели силен — настолько? За разговором наступило время ужина, и директор решил все же отыграть один из вариантов и представить детям своего ученика, одного из лучших…

Милорд Певерелл благосклонно принял предложение пройти на ужин… Но когда они шагнули в общий зал, бедный директор только что сам себе в бороду не наплевал. Впрочем, Том испытывал довольно схожие чувства. Тихий стон сорвался у них одновременно, с интервалом в квинту. Аплодисменты не стихали долго, директор и гость стояли голодными, садиться, пока их приветствовали, было не по этикету. Прах бы его побрал, этот этикет!

А детки все хлопали, и кто-то даже начал подниматься из-за столов.

Дамблдор едва успел наколдовать Сонорус:

— Дорогие студенты, уважаемые коллеги! Сегодня я счастлив, — он покосился на Тома и встретил точно такой же удивленный взгляд, — представить вам милорда Певерелла, лорда Гонта, выпускника нашей школы Тома Марволо… — он запнулся, не зная, стоит ли произносить ранее ненавидимую тем маггловскую фамилию.

— Реддла, — закончил за него Том. — Я тоже счастлив быть гостем этой замечательной школы и моих уважаемых учителей, мудрейших и достойнейших магов Англии.

Дамблдор с уважением покосился на мужчину. Да, раньше Том так не умел…

И вот тут стены древнейшей и лучшей (за неимением других) школы содрогнулись, во всей красе наблюдая, как встречают кумира. Студенты поднялись растрепанной волной изумленных и восторженных лиц.

— Милорд, прошу вас, подпишите плакат…

— И мне, и мне, и мне, и нам…

— Милорд, могу я что-нибудь подарить вам на память…

— Вы очень любезны, леди… — «На кой я должен о тебе помнить, соплохвост тебя заешь…»

Подписывая один за другим плакаты с собственным изображением («Добраться бы до того, кто это придумал, одной Авадой он не отделается!»), милорд не заметил, как бОльшая часть студентов покинула зал. Директор же испытал некоторое облегчение, но остался в напряжении. Не поторопился ли он со своим предложением Тому?

В дверях возникла давка, ведь и плакаты, и то, что можно подарить, у большинства были в комнатах. Надо успеть!!! Но кумир же еще даже не сел за стол.

— Не всосет ваш лорд свой ужин за пять секунд, — автор ехидного комментария спокойно продолжал поглощать пищу недалеко от дверей в небольшой, но приятной компании. — А за десять минут отодрать плакат и притащить сюда успеет и черепаха.

Так что студенты оказались все же не только ловки и быстры, но еще и немного начали соображать.

— Милые леди позволят усталому гостю утолить го… Пройти к столу?! — рявкнул Том, артистично уходя за спину Дамблдора от гигантского бутерброда с бужениной и еще черт знает чем.

Дети, наконец, расступились, и глава школы с гостем смогли отгородиться от толпы большим и прочным столом.

Прежде чем приступить к еде, директору пришлось долго выковыривать из бороды кусочки мяса, грибов, сыра и какой-то зелени, бросая на бывшего ученика сердитые взгляды.

— Надо было щит наколдовать… — вздохнул он, опуская чашечку с чаем.

— Протего от девушек? — вздохнул Том. — Директор, я, увы, уже довольно тесно знаком с нашими масс-медиа.

Новая волна, вооруженная плакатами, колдографиями, каким-то пакетиками, коробочками и ленточками, нахлынула, когда они еще не закончили трапезничать. Том едва заставил себя проглотить пищу, а директор донес до рта пустую ложку.

Том очень надеялся, что такое с ним происходит в первый и последний раз…

А в мыслях директора, наконец, возникла абсолютная ясность: «Не-ет, милорд Певерелл в Хогвартсе работать не будет. Точка».

— Милорд Певерелл подписывает плакаты и принимает посетителей завтра после занятий с шестнадцати ноль-ноль до восемнадцати ноль-ноль в… — Северус немного запнулся, но продолжил, скрывая ехидную улыбку: — кабинете директора! — Квиетус.

Толпа, недовольно загудев, начала понемногу рассасываться. Северус, попав в скрещение возмущенно-удивленных взглядов двух сильнейших волшебников, вздрогнул, но глаз не опустил.

— Убью паршивца… — восхищенно пробормотал Том, вставая и подтверждая сказанные слова.

— Том, я, конечно тебя понимаю, — директор тоже был бы не против прибить этого выскочку Принца, — но это все же дети…

Хотя насчет запрета порки он, наверное, все же тогда поторопился.

— А то, что вы чуть скрипнули зубами, дорогой Альбус, конечно, не в счет?..

— Я бы не хотел, чтобы вы задерживались в школе…

— Вот даже как?

— Я попрошу выделить вам апартаменты, Тэкки вас проводит. Мы еще поговорим, Том. Завтра целый день в нашем распоряжении, если, конечно, вы никуда не торопитесь.

— Разумеется. Благодарю, директор. Я должен считать, что это — отказ?

Кивок старика внезапно пробудил сперва удивление, а потом и огорчение, перерастающее в злость. Желание смести старика, как смерчем…

Быстрее уйти, быстрее! Пройтись по замку, успокоиться.

Том так пронесся по коридорам и лестницам, что остановить его никому из карауливших там студентов и в голову не пришло…

Ноги принесли его… «Да ладно! Я уже давно не романтик! Астрономическая башня?! Что я тут забыл?» — подумал Том, с удовольствием вдыхая морозный воздух поздней осени, той самой, что уже на границе зимы. Перед глазами стояло море голов, склоняющихся перед ним, а рядом — тот, кто хотел у него это отобрать. Ярость поднималась тугой и страшной волной… Он что-то помнил об этом сне…

Между колонн мелькнул женский силуэт, точеный профиль осветил последний луч закатного солнца, и волна, расколовшись, мгновенно опала.

— Ир-рма, — прорычав, Том схватил ее за плечи и прижал к себе.

Но в следующую секунду под его руками большая сипуха плеснула сильными крыльями, вывернулась и тут же слилась с наступающим сумраком, оставив между пальцев мужчины лишь несколько мягких темных перьев.

— Я все узнаю о тебе, библиотекарь Ирма Пинс, — жесткая усмешка была угрожающей, хотя шепот неожиданно оказался… ласковым. Том аккуратно убрал перья во внутренний карман.

— Милорд решил проветриться?

Только знакомый голос единственного человека, которого он называл другом, удержал Тома от того, чтобы бросить смертельное заклинание.

Северус, взлетев на башню, перевел дух. Что привело его сюда, он и сам толком не мог понять. Чутье, наверное. Он посмотрел на милорда и ощутил, как леденеет все внутри. Это можно было бы назвать дежавю, если бы он не видел в реальности прошлой жизни эти красные глаза, этот рот, превращающийся в узкую щель… Еще чуть-чуть, и он услышит шипящее «Круцио» и, корчась от боли, увидит, как оближет губы раздвоенный язык.

Нет, Северус не должен допустить этого. Нельзя отдавать себя в руки страху. И расслабляться, как он себе позволил, было совершенно преждевременно! Глядя в пылающие алым глаза, он спросил:

— Ты что творишь, милорд? Что ты с собой сделал?

— Что? — словно очнулся тот. — Что ты имеешь в виду?

И тут Северуса осенило: он трансфигурировал зеркальце из какого-то обрывка и протянул собеседнику.

— О, — выдохнул Темный Лорд. — Хорош.

— Не то слово, — выдавил кривую улыбку парень. — Хотел бы я понять, с чего бы это.

— И я хотел бы…

— Что с тобой происходило значимого в последнее время?

Алые радужки постепенно возвращались к родному прозрачно-серому цвету. Северус перевел дух. Кажется, он успел. Успеет ли в следующий раз?

Том усмехнулся:

— Да вот, директор предложил поработать, но тут же передумал.

— Не взяли на работу? И от этого?..

Он оборвал едва начавшийся смех, снова заметив опасные искры.

— Серьезно? Милорд готов быть самоходной крепостью, осаждаемой рядами поклонниц? Изо дня в день, в течение всего учебного года, с небольшими перерывами. То, что есть, пить и даже дышать тебе придется с оглядкой, хоть это и не будет смертельно опасным, но — как, ничего? Знаешь, девушки порой такие изобретательные…

Северус понял, что собеседник уловил ситуацию, и додавил:

— А если кто по молодости и глупости что-нибудь с собой сотворит? Кто будет отвечать? Я бы на твоем месте спасибо сказал, что не взяли.

— Думаешь?

Том припомнил несколько сцен с сегодняшнего ужина и, наконец, улыбнулся.

— Знаю.

— И все-таки, что произошло? Мне это возвращение Темного Лорда как-то… Томный Лорд на ужине был несколько симпатичней.

— Да, — хохотнул Том. — Томный, говориш-шь? Язык у тебя, случайно, не раздвоенный? Кстати, после ужина я так хотел тебя прибить… Но теперь, наверное, поблагодарю. Особенно за кабинет директора. А насчет изменений — повезло, что ты заметил. Я поищу. В самом деле, похоже на что-то наведенное. Я тут один сон вспомнил, но об этом лучше не здесь.

Северус кивнул.

— Ну во-от, теперь ты похож на человека… Можно и пообщаться. Тебя, кстати, в Выручайке ждали, да и сейчас, думаю, ждут. Как дела-то вообще? Выбрал невесту по переписке?

И Северус едва не словил не самое безобидное заклинание, автоматически выставив Протего. А вслед за этим — очередную вспышку милорда… к счастью, обошлось без красных искр.

…Как это все его достало… Каково все это терпеть… Как надоело, кто такие журналисты, и так далее, и так далее.

Вывалив, наконец, свое раздражение на голову ни в чем не повинного друга, Том почувствовал облегчение. Хотя сочувствия так и не дождался.

— А, ощутил, наконец, как троны лордов задницу припекают? Быва-ает…

— Ну ты и язва, не ожидал от тебя, ло-о-орд Принц. Нет, ты все-таки покажи мне язык… Надо же, обычный. Маскирующие чары?

— А ты серьезно держал меня за этакого хорошо воспитанного мальчика? Ничего не забыл?

Под чарами конфиденциальности они могли обсудить все необходимое по пути в Выручай-комнату, благо, после отбоя в коридорах не было ни души. Северус, глядя, как милорд успокаивается, расслабился и позволил себе отпустить еще пару шуточек, на которые тот удивился:

— А не грубовато ли звучит для лорда Принца?

— С Блэком поведешься... — фыркнул тот. — Что поделать, если этот пес только так и понимает? Привык… Кстати, как у тебя с Блэками и прочими аристократами?

— Пока из всех них лучше всего с Малфоями. Люциус вот секретарем теперь…

— Люци-и-иус, — радостно протянул Принц. — Так вот она какая, птица-секретарь… Ну, скоро проблем с финансами у вас больше не будет, милорд. Да и лорд Малфой своего не упустит.

— Уже.

— И чем пришлось поделиться?

Том рассказал про идею о копировании некоторых книг и выдержек из них, заодно подумав, что мог бы предложить такой подарок и Альбусу, точнее, библиотеке любимой школы. Вот и причина для следующего посещения. Настроение неуклонно улучшалось.

Северус поделился пророчеством Сивиллы (да-да, той самой!) и своей идеей насчет того, чтобы устроить сеанс под действием зелья Удачи. Правда, милорд непременно желал присутствовать, ну так это могло быть даже плюсом: провидица, увидев его, могла настроиться лучше. Возможно, это поможет разобраться в том, что с ним происходит, — а в том, что это действительно так, лорд Певерелл теперь был уверен. Ну, и в замке имеет смысл побывать, конечно. Решено, туда он и отправится сразу после Хогвартса.

25. Начало противостояния

Примечание к части

Ffrind (валлийский) - друг. Именно две F. Автор знает, что пишет. Да, звучит как одна "длинная" ф, но пишется правильно именно так.

Том аппарировал в замок, едва пересек Хогвартсовскую границу. И тут же выругался, оказавшись почти по пояс в снегу перед собственными же воротами, которые медленно, натужно скрипя, словно нехотя, открывались. Что за?..

Он достал палочку, быстро вошел внутрь и, миновав цвингер, точно так же попытался распахнуть главную дверь — ан нет, и та поддалась далеко не сразу. Но все же поддалась. Раз этак на восьмой. После усилий ему стало тепло, снег начал быстро таять и стекать в ботинки.

Неприятные сюрпризы продолжались: вместо прихожей и сбегающей в нее широкой парадной лестницы Том увидел простой каменный коридор. Щелкнув пальцами, он позвал домовика, но никто не ответил.

— Словно вымерли все, — забеспокоился было о своем имуществе милорд.

Дверь позади тихонько скрипнула и захлопнулась. Похоже, что намертво.

— Ну, и какого рожна? — пробубнил под нос милорд, прекрасно понимая, что других вариантов у него в ближайшее время нет и не будет, дверь назад не откроется, лестница не появится и не видать ему своего кабинета, как… никак не видать. Тихо ругаясь, он пошел вперед, благо, его Люмос работал, хоть и слабенько.

Темно-серые стены, как в темнице, холодные и равнодушные, на этот раз не складывались в лабиринт, а быстро привели его в небольшую комнатенку — ну просто вылитую камеру для заключенного: кровать, стул, на столе кувшин с чем-то и полбулки хлеба. Все.

— Ну и что это за закидоны? — осведомился он у Ффринда, надеясь, что замок хоть как-то сможет ему подсказать.

Увы, волшебные каменные строения одиннадцатого века могут многое, но вот говорить не умеют, не научились, несмотря на длинную жизнь. Потому что нечем.

Зато к хозяину, который был в то же время и подопечным Замка, пришли кое-какие мысли, и он, наконец, связал свои отклонения с действиями Ффринда.

— Очиститься, значит, предлагаешь… от скверны. А давай. Я попробую, только хорошо бы не затягивать, времени на уединение у меня мало. Дня три, не больше…

Со стола пропал хлеб…

Том усмехнулся стенам:

— Значит, уложимся. Займемся аскетизмом.

И, поминая добрым словом сытный ужин в Хогвартсе, устроился на жесткой кровати, закинув руки за голову. Ему было, о чем вспомнить и подумать, к чему он и приступил.

Милорду Певереллу никогда не было скучно наедине с самим собой.

***

А директора через несколько дней «накрыло». Он никак не мог найти себе места, мечась из угла в угол собственных апартаментов так, что в бороде звенело, и разговаривая с самим собой… Но с собой ли?

Жаль, он не заметил, как задергалась на полке Распределяющая Шляпа, как она долбила в стекло, но фетр — это фетр… Не заметил, не взял в руки, не надел. И потому случилось, что случилось.

Альбус то обвинял себя в бесхребетности: надо же было так рассиропиться с бывшим учеником вместо того, чтобы… к ногтю его, к ногтю!!! То слабо возражал, что Светлый маг не может не радоваться хорошим успехам учеников, а ведь восстановить род — это воистину благое деяние. То утверждал, что такие темные маги как Том, да и вообще Певереллы, недостойны ходить по земле.

Но что есть темная магия?

Этот вопрос его внезапно успокоил и настроил на философский лад…

Дамблдор прекрасно отдавал себе отчет, что так называемые «три непростительных заклятия» на самом деле темными не являются. Он еще помнил, что родились они из самой обычной медицинской практики. Эвтаназия. Спорить об этом можно бесконечно, что, собственно, и происходило. Но для себя Альбус давно решил этот вопрос положительно. Мучиться он не собирался. Впрочем, умирать — тоже. Но вот когда придет время, он не желал бы себе ничего иного, кроме практически безболезненной и моментальной Авады.

Да и Круцио использовать приходилось не раз и не два… После кратковременного воздействия оно поднимало на ноги практически совершенно выдохшихся, и они получали тот самый «еще один шанс». На жизнь, кстати. Ну, а об Империо и речи нет… Одна сплошная польза. Обливиэйт ведь немногим отличается, ан ничего, практикуют.

Они были необходимы ему, как и многое другое, и когда это было нужно, он не предавался этическим терзаниям. Надо — значит, надо.

Он потянулся за небольшим томиком испанской поэзии, которую открыл для себя не так давно, и угнездился в своем роскошном кресле. Директору давно нравилось брать маггловские книги, которые те называли «художественной литературой», и, листая наугад, искать… подтверждения своим мыслям. Нашел он и в этот раз, даже перебирать долго не пришлось.

* * *

Всех лучше те, кто сознают,

что в этой жизни, в мире слез,

лишь в чувстве меры весь вопрос:

побольше здесь, поменьше тут…

Антонио Мачадо.

Какой же умничка был этот испанец! Альбус погладил бороду. Приятно чувствовать себя «всех лучше», вроде это как раз о нем и написали… Темной магии нет. Это просто удобное название для тех, кто… для тех, кто не с нами.

Внезапно возникшее напряжение выкинуло его из уюта и спокойствия. Опомнился он, опираясь на высокий подоконник и слыша, как говорит каким-то не своим голосом:

— Почему я даже не попытался его убить?

Альбус поразился и возмутился этому вопросу. Зачем убить? Как он мог?..

А потом настал ад…

В него словно хлынула кипящая смола: Дамблдор было вскрикнул, но даже крик замер в сведенном болью горле. Боль отхлынула, и в этой страшной тишине он услышал шепот… Ядовитые, ледяные слова — о его предназначении, об Общем Благе, о том, что его деяния необходимы, даже если кажутся ему жестокими.

Он пытался спорить, но снова и снова возникало чувство, что кровь закипает в венах, и вскоре он не мог уже ничего. Даже позвать на помощь.

Те, кто действительно на грани жизни и смерти, не кричат.

Не могут.

Он должен искоренить скверну. Он должен. Это — смысл его жизни.

Ввинчивалось раскаленными спицами в мозг. Безжалостно. Без рассуждений.

Уничтожить Тьму — это его Долг.

Последняя слабая мысль, последнее возражение:

— Но и я тоже волшебник… Я не в силах отказаться… Я не смогу и не справлюсь без магии!

— Ты — светлый, — ослепило его до рези в глазах.

А потом световые скальпели начали резать. По живому. По его душе…

Бесчувственное тело директора с кровавой пеной на губах и разбитым лицом обнаружила его «правая рука», зайдя, к счастью, совсем скоро после того, как тот наконец потерял сознание.

Пожилая ведьма чуть не свалилась рядом, но характер шотландки, дочери пастора, профессора трансфигурации, не подкачал: прежде всего она обтерла кровь с лица и уловила дыхание — едва заметное, но все же…

Она не стала его трясти, не впала в истерику — просто вызвала колдомедиков. И встретила их со сжатыми в нитку губами, белая, как простыни, которые вскоре ждали в Мунго не только директора, но и ее саму.

А в голове было только две мысли:

«Что же будет с Альбусом?»

«Что же будет со школой?»

***

В конце первой недели зимы помирившийся с отцом под внимательным оком директора Поттер натаскал из дома кучу полезностей и радостно оборудовал «малую артефакторскую», расширив с помощью друзей любимую Выручайку. Старший Поттер, почтивший их своим присутствием, был благоразумно допущен в другой кабинет (благо, свободных хватало), где наложил свою фирменную защиту (а что, пригодится!) и потом только кивал сыну и бросал заинтересованные взгляды на Лили Эванс.

Девочка в результате пару дней ходила только в компании, желательно, большой. Северус старался особо не отсвечивать, но «невесту» все же прикрывал — на свой страх и риск. Благо, в Хогвартсе родители не имели обыкновения задерживаться, и двое суток, проведенных здесь лордом Поттером, определенно, вошли в историю.

Вскоре артефактами ментальной защиты были снабжены все «картельеры».

— Джеймс, а твой отец сможет сделать «анти-артефакт»?

Парень вздохнул:

— Лили, ты же не думаешь, что я, второкурсник, уже могу составить отцу конкуренцию? Только если что-то совсем безумное, но это может оказаться нестабильным. Надо учить Руны. Надо читать Магматериалы, предмета-то такого нет, а разбираться самому непросто.

— Я могу помочь?

— Да я бы с радостью… Но не все книги будут тебе доступны. Вот, держи для начала эти.

Лили, прижимая к груди драгоценные фолианты, продолжила думать вслух:

— Тогда надо что-то еще…

— Зелья?

Северус снова засел за книги, благо, руками приятелей для него было открыто многое. Да и в памяти всего хватало — как бы только совсем не засветиться. А потому главной жемчужиной была, несомненно, библиотека Блэков. Ее содержимым можно было объяснить все. Главное, выбрать названия позаумнее.

Это великолепно отпугивало всех, кроме вгрызавшегося в науки Поттера, но у того и своих книжек хватало. И заголовочки были ничуть не хуже, — оценил Северус, как-то раз взглянув через плечо помешивающей в котле подруги. Надо бы тоже почитать.

Вальбурга поначалу поджимала губы, завидев лорда-полукровку, приведенного сыном через камин, но после пары вечеров в компании милорда Певерелла смирилась. Хотя манеры у этого лорденка были совершенно безобразны. Но сам молодой Принц просил о чем-то в письмах (приписками к посланиям сына) нечасто, а появлялся и того реже: все шло через Сириуса. Который, наконец-то радуя мать, начал втягиваться в учебу. Правда, просьба сына добавить карманных денег ни у нее, ни у супруга отклика не нашла.

Сириус… узнал, что такое Блошиный рынок в конце Косого переулка. В результате он остался с двумя мантиями, парой рубашек и парой брюк, и едва был остановлен Северусом и Люпином от того, чтобы загнать пару артефактов. Зато громко тарахтящая мечта стала намного ближе.

Он даже попробовал себя в качестве помощника Джеймса, но тот быстро выставил приятеля, мотивируя тем, что руки у того растут откуда угодно, но не из предназначенного для этого места.

— Ну вот, и ты уже заговорил, как Принц, — надулся Сириус на лучшего друга.

Было обидно, да и денег все равно не хватало.

Блэк долго думал, как бы подступиться к варке зелий, но всякий раз мальчишку брала оторопь, когда тот видел сосредоточенное лицо Северуса над котлами. «Он будто здесь, и в то же время не здесь», — думал Сириус. И всякий раз решал не отвлекать. Правильно делал, надо сказать…

Первой оценила эти потуги Эванс как зельевар номер два, а значит, менее загруженная. А потому больше интересующаяся окружающей средой, в частности, Блэком. Она и шепнула «жениху», после чего тот, наконец, обратил внимание на сокурсника. К счастью, оказалось, Сириус в состоянии готовить некоторые ингредиенты (не самые противные), так что его взяли в качестве главного нарезателя. Ему пошел небольшой процент. Для наследника Блэков, что сроду палец о палец не ударил, это оказалось одновременно странно и… восхитительно.

Когда была готова новая партия «всякого интересного», которую они сбыли через милорда, Петтигрю предложил «обмыть первую получку», но Сириус неожиданно для всех воспротивился. Для Северуса это вообще стало небольшим шоком. Как это вообще возможно — Блэк отказывается выпить сливочного пива и покуролесить? Кто это и куда он дел настоящего Блэка — вечного раздолбая? А главное, что же будет, когда эта псина все-таки купит свою таратайку?.. Да, последний вопрос заслуживал внимания… Но ответа Северус пока даже представить себе не мог.

Покуролесить все же пришлось. Слишком подозрительно посверкивали в их сторону очки-половинки, хозяин которых дважды засек компанию за разговорами в коридорах. Пришлось быстро взвинчивать агрессию и начинать ругаться.

Так что «в честь получки» была мастерски разыграна «Большая гонка» по главному коридору Хогвартса, когда за Принцем, который перед всеми помахал приличных размеров тугим кошелем, дико ругаясь, несся Сириус (за своей долей), за тем — чуть помедленнее — Поттер и Петтигрю (так, за компанию). Их всех радостно обогнал оборотень, тоже имевший долю и самый быстрый из всех. Ему и досталось, правда, не совсем то, на что он рассчитывал.

Вместо Северуса, прыгнувшего на одну из отходящих лестниц, Ремус словил от Поттера Ступефай, но на самом деле был потом довольно аккуратно отлевитирован Принцем к стенке и весьма зрелищно по ней стек. Артистичный Люпин так тряс головой, сипел и вращал глазами, что их всех чуть не препроводила в Больничное крыло оказавшаяся рядом немного некстати профессор Вектор.

По пути пострадали пара доспехов, одна рама от портрета, а хозяин его, точнее, изображенный там маг, начал слегка заикаться. Зрители же, которыми оказалась небольшая компания пуффендуйцев и добрая половина рэйвенкловцев, были в восторге, так что по школе пошла гулять байка про новые приключения «неуловимого».

В кабинете директора четверка гриффиндорцев, отконвоированная профессором Арифмантики, изобразила нечто вроде раскаяния, но добиться того же от молодого Принца директор так и не смог…

Так что Северусу сотоварищи отбытие самой опасной личности стало исключительно на руку…

Напрягало другое: полное отсутствие новостей от Тома, и это при том, что тот обещал написать из Замка на следующий же день.

«Неужели я еще и с милордом собираюсь возиться? Совсем сдурел», — одернул себя Северус, тем не менее, садясь за письмо.

Но стоило ему сосредоточиться, как в комнату влетел сияющий Гилдерой Локхарт:

— На! Держи! Просвещайся! — сунул он какой-то листок и исчез, почти что как домовой эльф.

Северус помотал головой и взглянул на листок.

С него радостно скалилась колдография этого самого Локхарта. Пробежав глазами текст, парень сплюнул:

— Вот еще одно жаждущее славы существо. Душераздирающее зрелище… — он отбросил листок с колдографией и занялся письмом, но через пять минут плюнул и ограничился, как обычно, запиской в одну строку.

«Как дела?»

***

Милорд Певерелл, ничего не жравший трое суток, зато прекрасно подумавший «над своим поведением» и открывший для себя кое-что, топал по возникшему, наконец, прямо за столом проходу, ворча на свое строптивое наследство. Тихо, себе под нос. Так, что бурчание пустого желудка по громкости явно побеждало, — тот был более чем солидарен со своим хозяином.

В ритуальном зале («Откуда здесь взялся проход и откуда я сюда вообще пришел?») его ждала книга. «Ну, конечно, что ж еще-то — может, и нужную страницу откроют?»

Увы, такая халява не для него, — читать пришлось все, не все было понятно, но с самым необходимым Том все же разобрался. Где-то к вечеру, если верить своим ощущениям.

Проведя несложный полночный ритуал, Том ощутил себя… Целым? Нет, скорее, цельным. Словно в нем появилась давно недостающая, но важная часть его самого.

Еще бы съесть чего…

— Ну что, наконец, в кабинет? — спросил он то ли Замок, то ли сам себя.

И оказался за любимым столом, заваленным по самое не могу. Увы, не едой… Зато домовики откликнулись, и через пару минут милорд заморил-таки червячка.

Тут-то его наконец посетила мысль, точнее, сперва воспоминание об обжигающей ненависти во взгляде старого мастера на молодого Принца. А что, если?.. Да, со стариком Олливандером он пообщается завтра же.

26. Разборки, раздумья и идея

Глядя на одного из своих самых перспективных учеников, мирно сопящего возле котла, Гораций Слизнорт недоумевал, что же ему лучше сделать. Придраться? Он уже ответил на все вопросы. Зелье? Сварено на «Превосходно», как всегда. При том, что этот паразит варил его чуть ли не с закрытыми глазами, сонно поклевывая длинным породистым римским носом. Вот как у него это получается?!

Когда он предложил мальчику дополнительные занятия, тот слегка скривился, вздохнул и задал ему такой вопрос… Да один ответ на него уже даст то самое «мастерство» в зельеварении! А после мелькнувшей в черных глазах хитрости профессор чуть было не подумал, что тот и ответ знает. Вот ведь… Вроде бы и не отказался от предложенной чести вслух, но и подойти теперь с этим к нему было для Горация попросту невозможно.

Такое чувство, что ему нечему научить этого… прах его побери, второкурсника. Второкурсника! Но такого просто быть не должно. Очевидно же, что дети не могут быть настолько подготовленными!..

Он отправил леди Принц письмо и получил ответ сегодня утром. Как раз во время завтрака возле него опустилась миниатюрная, аккуратная светло-бежевая сипуха со стильным конвертом. Идеально дрессированная птица даже ничего на столе не сдвинула, приземляясь.

Из вежливого письма Эйлин выяснилось, что ребенок вместо волшебных игрушек играл в маминой лаборатории. С трех лет. Безумная мамашка… Но если со всеми ее методиками можно растить таких детей, как этот, мир скоро содрогнется. И много кому придется поискать себе другую работу. Благо, у него уже год до пенсии.

Осталось только смириться с тем, что этот юный гений в его коллекцию не войдет. Согревало старого зельевара лишь то, что мальчик никакие другие «коллекции» пополнять собой не собирался. Даже директорскую… И в этом Гораций был готов ему помочь.

Северус, пребывая в чудесном полусне, расслабленный, поскольку у Слизнорта с недавних пор мог себе это позволить, продолжал размышлять о своем.

Странно, но он все меньше стал тосковать по Чертогам и все меньше ощущал потребность в них. Может, потому, что в жизни все так закрутилось, что практически не продохнуть? Собрание картельеров каждый вечер, варка зелий, проба себя в артефакторике, дважды в неделю тренировки боевки с теми, кто был в летнем лагере… Хорошо, хоть учиться специально не надо было, но и домашних заданий, увы, никто не отменял. А уж про глаз да глаз за Блэком, Поттером, Лили…

Сейчас для того, чтобы просто посидеть и подумать в одиночестве, приходилось отрывать драгоценные часы ото сна. Да, особенно ценные, потому что растущий организм при его нагрузках отдыха иногда просто требовал. Кстати, Северус все чаще воспринимал себя — нет, не как подростка, конечно, но как юношу. Все же в отсутствие Чертогов, а значит, возможности принимать привычный облик тело начало влиять все сильней. А потому для него не было ничего особенного в том, чтобы заснуть на том же зельеварении. Или на трансфигурации. Но там — только сидя и с открытыми глазами.

Кстати, надо как-то будет отблагодарить Слизнорта за свой покой. Пойти к нему в «коллекцию», что ли? Но заниматься ему там нечем. Вообще большой вопрос, кто кого учить будет. Разве что намекнуть на мастерство? Интересно, рискнет он ходатайствовать? Заодно можно будет попробовать усовершенствовать, наконец, антиликантропное, есть у него пара интересных мыслей.

Пока же он совершенно справедливо рассудил, что в детстве, особенно в самом начале, Чертоги были его спасением, иначе взрослый ум мог бы быстро деградировать в младенческом теле. И тогда, скорее всего, все бы пошло по старой колее. Северус непроизвольно передернул плечами: старая жизнь воспринималась как неприятный сон.

Теперь же то, что Чертоги Разума доступны ему только с Ашем, несущественно. Хотя иногда вспоминалась открытая веранда его дома, его лес, сестра, хохочущая и кидающая в него желтые осенние листья, корону из которых она когда-то пристроила на его голове. Он скучал, но, как правило, не более пары минут. Потом обязательно что-нибудь да происходило.

На следующий год и Эбби пора будет на учебу. Сестричка настраивалась на Дурмштранг, но Северус тщательно обработал мать и отчима, и ребенку светила либо Италия, либо Франция, либо загадочная Россия. Главное, не Хогвартс. Пока тут Дамблдор, не стоит искушать судьбу. Что он там себе крутит, совершенно непонятно и, главное, непредсказуемо.

Особенно Северусу было неприятно внимание, уделяемое директором Лили, но что с этим делать, он пока не мог себе представить. Ладно, фальшивая помолвка и соответствующие артефакты защищали девочку от магического влияния, но много ли надо двенадцатилетней соплюшке, если ее начнет обрабатывать опытный кукловод?

То, что многоуважаемый директор отлеживается в больничном крыле, его не особо успокаивало. Такие как Дамблдор просто так не помирают. Вот если бы он полежал подольше, это был бы просто подарок с его стороны.

Ну, и картельеры, конечно же, вечная головная боль. Как только он влез в этот детский сад воспитателем? Зачем?

Кто такой Люпин и куда он исчезает, выяснили, наконец, все, и теперь кое-кому стало ужасно завидно… Ох уж этот Блэк.

Северус усмехнулся, собирая вещи, и, сдав образец зелья, попрощался с преподавателем.

Усмирение большого шила в поттеровском и блэковском задах прошло исключительно неплохо — достаточно было добыть по листику мандрагоры. «Держите листок во рту в течение месяца»… Сириус съел уже на следующий день. Джеймс продержался на сутки дольше. Зато Петтигрю все еще ходил с «флюсом», и первая неделя подходила к концу. Ответственный мальчик. Да и Лили…

А сегодня она снова принесет по листочку «двум травоядным», кстати, надо выяснить, с кем из барсуков она навела такие полезные контакты. Он поправил сложенный вдвое листок между губой и зубами. Может ли другой способ дать ему другого зверя? Или это снова будет гепард? Он вспомнил свое первое превращение, оборотку с кошачьим волосом, заинтересованных кошаков, и усмехнулся.

А еще сегодня им предстояло варить новую порцию зелья для матушки Пита. Не говоря о том, что зелье Невидимости вообще уходило котлами — ежедневно по паре порций на каждого картельера. Ну, кроме особо одаренного фамильной мантией Поттера, за что ему спасибо.

Да, еще удачно подкинутая мысль о Карте Хога помогла почти полностью нейтрализовать буйную энергию и детскую фантазию Блэка. Заодно выяснилось, что все бывшие мародеры неплохо рисуют. В отличие от него самого и Лили. Ну и отлично, хоть кому-то можно что-то поручить полезное.

Хорошее настроение поддерживалось еще с завтрака и утренней почты с запиской Тома, а то внутри все три дня что-то было не на месте.

***

Мастерская Олливандера, его святая святых, где не было никогда никого постороннего, от магазина отличалась разительно. Здесь всегда царили идеальный порядок и чистота. Длинный стол занимал четверть просторного помещения, а все стены представляли собою шкафы с прозрачными дверцами, за которыми было истинное богатство: такой выбор ингредиентов и просто составляющих для мастера-артефактора говорил о многом. Одна из стен была полностью занята коллекцией разных пород древесины, пожалуй, одной из лучших в мире.

— Черный лавр, серебристый тополь и кап карельской березы… Отличное пополнение, — мастер аккуратно затворил дверцу. Давно привыкший к одиночеству, он имел привычку разговаривать с самим собой, когда у него было хорошее настроение.

Старик насторожился, услышав трезвон колокольчика: в такое время, да еще с утра, у него посетители бывали исключительно редко. Активировав защиту, он вышел из мастерской в помещение магазина.

Стоило ему увидеть визитера, как сердце сжалось в недобром предчувствии. Гаррик Олливандер протянул было руку под прилавок, где находилась еще пара артефактов, но не успел.

— Ц-ц-ц, яй-я-яй, — поцокал языком лорд. — Что же вы, мастер, так гостей встречаете? Слова молвить не даете, сразу воевать? Нехорошо-о-о.

Светло-серые глаза блеснули красным, и у хозяина задрожали руки.

— Что… что угодно милорду?

— Вот так бы и сразу, мистер Олливандер, было бы много лучше. А то я начинаю думать, что вы передо мной в чем-то провинились. Это так?

Старик поперхнулся воздухом.

— Можете не отвечать, я уже понял. Ну, расскажете сами или придется помочь?

От этой безукоризненной вежливости по спине мастера прошел холодок.

Он с трудом сглотнул вязкую слюну и закрыл глаза.

Лорд Певерелл. Проклятый Том Реддл. Когда он мог проколоться перед ним? В чем?

Он медленно открыл полные ненависти глаза, в которых уже не было и намека на старческую мутную пелену, и схватил собственную палочку.

— Ступефай, — ласково сказал Том. И так же спокойно добавил, даже не прикасаясь к палочке: — Инкарцеро.

Оглушенный артефактор оказался плотно спеленутым странного вида подвижной веревкой. Тихое шипение прямо в ухо помогло ему прийти в себя, но лишь затем, чтобы, поняв, где и кто — источник звука, снова провалиться в обморок. На самой границе сознания, или то было уже за ней, билась одна-единственная мысль:

«Иви… Кто будет кормить Иви?..»

— Значит, добровольно ничего не будет. Ну ладно, — равнодушно произнес лорд Певерелл и, подхватив пленника, снял защиту с лавки и аппарировал.

На двери лавки появилась незамысловатая табличка: «Не беспокоить. Мастер занят».

***

В Выручай-комнате зрел скандал. Ну а чего можно было ожидать, если загнать в угол Блэка? Правда, Северусу было не привыкать.

— Ну, и что ты выберешь, лечение для матери Питера или мотоцикл для собственного удовольствия?

А началось все с того, что картельеры скидывались на ингредиенты. Закупить на этот раз нужно было ой как немало.

Половину нужной суммы без разговоров выложили Принц, Поттер и Нарцисса Блэк. Эванс, глядя на несчастные глаза Питера, отдала все накопленное для Гринготтса за этот месяц, а больше у нее ничего и не было. Принц и Поттер с трудом вернули ей половину обратно.

У Сивиллы были вообще крохи.

— И доставать не стоило, — фыркнула Нарцисса. — Твои пророчества, дорогая, на самом деле куда ценней.

Люпин, ближе всех сошедшийся с Петтигрю, тоже было выложил все, что было, но его быстро отрезвил Северус: тому предстояли еще траты, в том числе и на собственное зелье, точнее, на эксперименты над ним. Лорд Принц справедливо считал, что халявы быть не должно: развращает.

Оставалась еще четверть, и все глаза смотрели на Сириуса. А тот мялся. Примирение с родителями не улучшило состояние его финансов — видимо, те, наконец, поумнели. Расстаться с мечтой? К этому он был не готов. Но и подставить приятеля тоже было как-то неправильно. Он медленно выкладывал на стол галлеоны, словно борясь с каждым движением, злобно зыркая на друзей-приятелей.

И тут Северуса озарило.

— Кажется, я знаю, как нам поправить финансовое положение. Изрядно так поправить. Но есть одна сложность.

Народ загомонил так, что не сразу стало понятно, кто о чем.

Он усмехнулся тому, как его подопечные начали кто рьяно отрицать сложности, кто выказывать горячее желание любые сложности преодолеть.

— Нужен человек, владеющий парселтангом.

Минута тишины встретила эту, несомненно, достойную новость.

А потом ему пришлось рассказать легенду о Тайной комнате Салазара Слизерина и о василиске, конечно, тоже.

Слушатели только что сами не закаменели. Лили, Джеймс, Люпин смотрели на него чуть ли не как на самого Салазара, явись он перед ними. А вот у Блэка в глазах появился тот самый нехороший блеск, когда парень был готов на все.

— Принц, ты действительно знаешь, где вход?

— Без Говорящего это никому не поможет.

— Скажи, где!

— Приведешь змееязыкого — сам отведу.

— Скажи сейчас.

— Блэк. Дверь вон там, — Северус разозлился. Ну сколько можно, наконец?!

Сириус замахнулся было на него, но тут же скорчился от боли. Обет, клятва, да чтоб его…

— Ну и кто тут сам себе злобный фамильяр? — голос Принца ударил его, как хлыстом.

Сириус прорычал что-то бессвязное и хотел было выскочить из комнаты, однако был мягко, но решительно остановлен Ремусом, протянувшим тому флакон с зельем:

— Нервы нервами… А безопасность превыше всего! — оборотень похлопал приятеля по плечу, утвердительно добавив: — Ничего личного, ты ж понимаешь.

Северус тихо поаплодировал «безопаснику» и порадовал «коллег»:

— На самом деле я знаю такого человека.

Сириус открыл было рот, но удивил Поттер, заткнувший собственной ладонью возмущенного друга, а потому Принц мог продолжить:

— Милорд Певерелл.

Сириус сник, но тут же встрепенулся, как боевой конь на звук трубы.

Джеймс посмотрел на приятеля и отпустил его. Тот фыркнул, скрипнул зубами, но… стартовал очередной мозговой штурм, и — как это, без него?

— Как его протащить в школу?

— Чтобы никто не узнал?

Сириус с Джеймсом иногда начинали напоминать Северусу близнецов Уизли.

Лили и Петтигрю оказались более приземленными:

— Делиться придется…

— У-у-у, как делиться.

— Меньше половины он не возьмет.

— И это будет еще скромно.

— Даже один двадцатифутовый выползок потянет на… сейчас посчитаю…

Произнесенная тихим неверящим шепотом Петтигрю цифра потрясала.

— Всем хватит. И никто не уйдет обиженным.

— А если еще яду попросить?..

Северус про себя потер ладони, припоминая ряд эксклюзивных рецептов.

— Приглашение-то он примет, но как быть с защитой? С профессорами?

— Сотворить что-нибудь этакое?

— Тогда попечители припрутся, а не милорд.

— Думаем до завтра. Отбой уже.

Поттер накинул мантию, а остальные, опрокинули каждый свою порцию свеженького зелья невидимости, которое Северус и Лили проводили дружным печальным вздохом. Через четверть часа все уже были в собственных спальнях.

27. Приятные совпадения

Северус все-таки уже на следующий день выделил целых два часа для общения со Слизнортом, в ходе которого немного приоткрыл тому свои познания и в результате достиг договоренности: этим летом он сможет сдать на Мастера, в чем профессор готов посодействовать «своему ученику».

На этих словах декан Слизерина вопросительно-испытующе посмотрел на Принца, на что тот улыбнулся и кивнул. Слизнорт расплылся в улыбке: они друг друга поняли.

Да, будь Северус тем, каким был раньше, возмутился бы ой-е-ей как. Поскандалил. И утерся бы, естественно, не получив ничего. В памяти всплывало подобное, и не раз. А теперь… Какая разница? Ученик Слизнорта или кого еще, пока у него нет звания, он — ноль без палочки. Ну ладно, с палочкой, только проку от этого минимум. И кто представит его Гильдии Зельеваров, в принципе, совершенно все равно.

«Друг Гораций», определенно, получит свои плюшки как «учитель гения» — ну и что ему, Северусу, жалко, что ли? Да ничуть. А вот сколько бонусов получил уже он сам, так это просто замечательно!

Допуск в лабораторию — официальный. И здесь он может творить что угодно, практически в любое время. Да, карт-бланш, выданный ему довольным Слизнортом, тоже дорогого стоит.

«Банки ананасов так уж точно, — думал он, подписывая заявку на доставку из очень известного и очень дорогого магазина. — Возьму-ка я еще и свежих…»

Северус добавил еще одну строку. Платить за все лучше вовремя. А иногда полезно и переплатить немного.

А мастерство — значит, и эмансипация. Нет, против своих родных он совершенно ничего не имел, не думал даже. Главным было то, что он сможет говорить на равных с преподавателями и директором. В принципе. Будет иметь официальное право. И мать дергать никто не будет, случись что. Хотя ее дергать… И Селвины теперь за ней, и Далтоны, не говоря уже о Милорде. Хорошо…

Да, все-таки Северус — настоящий слизеринец.

— Экскуро, — очистил он привычным движением свой котел. И неожиданно задумался:

«Материя не исчезает, это известно. Тогда куда все это делось? Кстати, еще Эванеско есть. Хмм… Подарю мысль Поттеру, а то что-то у него стало многовато свободного времени. А незанятый Поттер — это не к добру».

Кстати, чем бы занять детей сегодня на боевке? Много чего отработано, повторять одни и те же связки уже поднадоело. Хоть там и есть еще, над чем работать. Надо бы что-то поновей сочинить — последний же урок, так что уже через час все начнется.

Он снова подумал о Бытовых чарах и усмехнулся. Это может быть славной идейкой!

***

Старый потертый сундук из запасов Выручайки Северус приготовил за полчаса до прихода «учеников». Экспроприировал у Поттера, благо, хранившиеся в нем части тот наконец рассовал по шкафам. Заинтересованный Джеймс, естественно, увязался на боевку, к которой раньше был странно равнодушен. Ходил, занимался, но так, без огонька. Северус даже напрягался иногда, не находится ли тот под очередным влиянием. Проверял: нет, не было. Какой-то неправильный Поттер ему достался.

Зато чары на свое первое рабочее хранилище парень накрутил отменного качества, хоть и самые простые. Будет весело… Студенты уже начинали собираться. В отличие от уроков, сюда обычно никто не опаздывал. Разве что девочки, правда, сегодня он попросил Лили «всех опоздать на часик». Одного Северус не учел (да и опыта не было): легендарного женского любопытства. Девочки тренировали «прозрачную стену», удобно устроившись в соседнем пустом классе.

А парни уже начали интересоваться:

— Принц, для чего ты сюда сундук приволок?

— Может быть, эта древность летает?

— Ага, еще танцует и поет.

— И кидается непростительными, — подкинул мысль Северус к общей радости. — А еще в него можно трупы прятать.

Уж после этого фантазия забила ключом.

«Разошлись ребятки, — подумал он. — Ну и отличненько. Надо еще немного раззадорить».

— Я слышал как-то, что в ногах правды нет, решил проверить, — Северус нагло уселся, а потом и вообще разлегся на сундуке, а на него уставилось два с половиной десятка пар глаз.

— Ты заниматься с нами собираешься сегодня или нет?

— Ну… И правда, сколько можно. Атакуйте, что уж, — он блаженно потянулся и прикрыл глаза.

Удивление продлилось не более пяти секунд, и на него градом посыпалось… Что только не посыпалось!

Он легко нырнул за сундук и укрылся за распахнутой крышкой, на совесть зачарованной Поттером.

— Редуцио, Пэк.

Услышав возмущенное попискивание, сотворил щит и выглянул из-за сундука.

Вышел и долго смеялся, глядя, как уменьшенные фигурки школьников аккуратно складируются в сундук, несмотря на их громкое возмущение.

Штабелирующиеся не по своей воле громко вопили мультяшными голосками, пихались, размахивали руками, но… складывались, как миленькие, пока Северус не вытряхнул их обратно:

— Фините.

Пятеро самых шустрых парней, то есть все Картельеры, рванули было к нему… но чуть отвлеклись на вошедших на конец занятия девочек. Трудно было не отвлечься: стильная Нарцисса, светящаяся солнышком Лили и нечто невообразимое под названием Сивилла (кажется, это называлось «хиппи») представляли собой более чем колоритную троицу.

Но эти пятеро были уже довольно тертые калачи, кроме Регулуса, так что заклинания полетели снова и почти успешно.

Принцу пришлось складировать снова, в этот раз не уменьшая — не успел. В сундуке стало тесновато. Остальные парни, кряхтя и потирая ушибленные и отдавленные места, не торопились подниматься с мягкого толстого мата, в который ведущий благоразумно превратил привычный каменный пол. На этот раз они предпочитали посмотреть, а не ввязываться в бой. Девочки скромно встали у стеночки.

— О, де-евочки, — возрадовался Сириус, вылезая из сундука.

— Что это было?! — возмутился Поттер, добавляя тычка под ребра приятелю, не дававшему ему вылезти первым.

— А что, ты что-то не расслышал? Повторить? — Северус приготовил палочку…

— Не надо! — выставил ладони Блэк-младший, вылезая за Поттером.

— Ты нас просто сложил! Как вещи! — зашипел Люпин, потирая шею и пихая Петтигрю. — Хорош уже по мне топтаться, вали отсюда, ты тяжелый!

Пит ловко кувыркнулся из сундука на все еще мягкий пол.

Парни загомонили, обсуждая «урок», девчонки внимательно прислушивались.

— Не поверите, сам впервые попробовал, — признался Принц. — Ну, и… я же не стал в вас кидать заклинание чистки рыбы, например.

…

— Рыбу же еще и потрошат… — раздался в тишине шепот кого-то из полукровок.

— Фак! — старший Блэк сам себе закрыл рот и посмотрел на Нарциссу. — Факт, говорю.

Кто-то поперхнулся, видимо, воображение сыграло. Остальные смотрели ошарашенно. К счастью, недолго: головы начали работать, по крайней мере, у большинства.

Лили бросила панический взгляд на Северуса… Увы, девочка уже давно поняла, что ее друг не особо щедр на эмоции и на сочувствие. Подруги были более чуткими. Она перевела серьезные глазищи с одной на другую:

— Девочки, что-то мне нехорошо…

— Отойдем? — Нарцисса подхватила своих подопечных под руки. — Ну, и что у тебя?

— Кажется, я пересмотрю свое отношение к Темной магии…

Нарцисса хмыкнула.

— Магия — самая страшная в мире вещь, — неожиданно произнесла Сивилла. — Любая. Думаете, в старину ведьм сжигали просто так?

— Мы монстры… Я монстр…

— Только маленькие еще.

— Все равно как-то это… Я теперь, кажется, лучше понимаю сестру.

— Которая маггла?

Лили кивнула.

— А родители не боятся?

— Они меня любят. А я… я больше не буду колдовать дома! — Лили всхлипнула и уткнулась в тощее плечико собственной подопечной. Сивилла грустно гладила ее по волосам, закусив губу, чтобы остановить рвущиеся страшные слова…

— Отец говорит, готовится проект закона о недопустимости колдовства несовершеннолетними, — поделилась Блэк, переводя разговор в менее душещипательное русло.

Парням было не до переживаний, их только порадовали новые возможности и озаботило овладение ими.

— А представь, на поле боя медицинским заклинанием убираешь одежду…

— Ха, да, без штанов много не навоюешь.

— А без обуви…

— Да по колючкам…

— В штабель тоже хорошо, и ленточкой перевязать. Оно же, блин, самое быстрое.

— Точно, быстрое. Пока тебя враг авадит, ты на нем уже бантик завязываешь!

— Самозатягивающийся?

— Тема.

— Хорошо, что девчонок не было. Досталось бы им о сундук.

— Я их просил не приходить.

— А жаль…

— А мы пришли, — с легкой ядовитинкой протянула Лили.

Надо отдать должное, эта девочка, несмотря на эмоциональность, быстро приходила в себя.

— Хотите? — гостеприимно махнул рукой Северус. — Сейчас соштабелируем.

Сивилла замахала руками, отказываясь, но…

— Мальчики, подвиньтесь… — дивным движением от бедра младшая Блэк заняла исходную позицию, поманив пальчиком Эванс и Трелони, и попросила оставшихся парней: — А лучше уйдите. Мы с вами в штабель не хотим.

— Это-то и печалит…

— Это кто у нас уже созрел? А-а, извини, тебе действительно было бы интересно, — Северус разглядел наконец отпустившего реплику невысокого шестикурсника-«барсука» и прищурился. — А ты как сюда попал вообще? К нам, малолеткам?

— Это от меня, — вставила Нарцисса. — Наследник Шафик нуждался в небольшой встряске.

— Благодарен и счастлив, — поклонился ей пуффендуец и повернулся к Принцу. — Малолетки, ага. Да я за год в школе столько полезного не узнал, сколько у вас тут. Ты так вообще…

— Ладно, потом разберемся. Клятву все давали? Ну-ка, повторим. Мне светиться совершенно не с руки.

Пока Северус брал «новую присягу», текст которой он выверил тщательнейшим образом, девочки тихо шушукались, наконец, Трелони просияла и радостно встала вместе со всеми.

— Ну что, готовы?

Девчонки кивнули.

Северус нырнул за раскрытый сундук, но его крышка от порыва ветра, вызванного Лили, моментально упала, так что он едва успел сотворить обычный щит.

— Спанджифай! — и девицы, топнув стройными ножками, разлетелись кто куда.

И с трех сторон на Северуса посыпалось…

И фиг прицелишься — девчонки скакали, как на батуте, вроде бешеных кузнечиков.

Используя сундук в качестве укрытия, Северус быстро понял, что его попросту пытаются туда загнать… И позволил себе немного озвереть. Увернувшись от пары десятков заклятий и словив на голову бинт (тут уклониться не удалось), он шепнул, незаметно махнув палочкой над полом:

— Глу.

Девчонки пискнули и повалились кто куда, когда, подпрыгнув, неожиданно не смогли оторвать подошвы.

— Фините — Пэ-э-эк! — Северус широким движением руки, наконец, захватил палочкой всех троих.

Девицы, хихикая, сложились в… букет под аплодисменты зрителей.

Но участь знакомства с сундуком их миновала.

— Вот ведь знаю, что если девушки шушукаются, это не к добру, — притворно ворчал Северус, сматывая с уха бинт.

Довольная Нарцисса рассмеялась.

— А все дело в чем? — повернулся Принц к парням. — Что они сделали?

— Договорились.

— Во-от.

Расходиться никто не торопился.

— Слушай, Принц, получается, любая домохозяйка может устроить… локальный армагеддец?

— Ну почему же локальный. Глобальный тоже может, если сообразит, как.

— А почему не додумался до этого никто?

Северус пожал плечами:

— Неужели ты думаешь, что кто-то будет кричать об этом на каждом углу?

— Получается, Темная магия… даже не самая страшная.

— Ты это о рыбе?

Сириус вздрогнул.

— Да хоть о чем. Агуаменти можно и утопить, получается.

— Сил только надо немеряно и времени. И чтобы сидели в помещении, не разбегаясь. Не-а, Агуаменти не пойдет, — отмел предложение Рег.

Он тут же получил от Северуса тонкой водяной струей по руке, словно хлыстом, и зашипел, потирая быстро краснеющий след.

— Это легонько, кстати. Мягче не умею.

— Как ты это сделал?

— Просто сфокусировал поток. Вот, смотри…

— Зашибись… Дай я попробую!

— А как регулировать силу?

— А ширину? А если пожар поливать?

— Хорош, а то сейчас поплывем, — Принц все надеялся закончить занятие и выдворить, наконец, посторонних, чтобы освободить путь в Выручайку. Его, точнее, их с Лили, Люпином и Блэком ждали котлы и все остальное: работы почему-то становилось все больше и больше.

В лабораторию они пришли не скоро…

***

— Ты это что, старый хрыч, удумал? — возмутился Том, отбирая палочку из цепких пальцев старика и радуясь про себя, что силен в невербальной и беспалочковой магии.

Олливандер медленно осел на пол, но был вздернут и усажен в кресло. Ну, и зафиксирован, не без того.

— Для начала попробуем мягкие средства… Например, попьем чаек с веритасерумом, — благостно предложил лорд Певерелл, на что старик отрицательно затряс головой. Ему освободили правую руку, и тут же в ней оказалась чашка, которую мастер, не долго думая, хряпнул о пол.

— Как некрасиво… Репаро. Продолжим.

И Олливандер снова ощутил в руке ту же самую чашку. В этот раз он ее просто уронил. От неожиданности. Потому что даже не предполагал увидеть ее полной — нужно же время и заклинание, чтобы ее наполнить? Он поднял испуганные глаза на своего мучителя.

— На этот раз вы не нарочно, да? — прозрачно-серые ледяные глаза пронзали, кажется, до костей.

Гаррик утвердительно затряс головой, не в силах вымолвить ни слова.

— Тогда еще чаю?

На мгновение старику показалось, что маг просто отматывает назад само Время. Стало страшно. Что он с ним сделает?

Но ему просто в третий раз предложили чай. И он выпил. И, наконец, смог отвечать.

— Как палочки «выбирают хозяев»? Сколько компонентов вот в этой палочке? — Том протянул свою «детскую». — И на что она способна?

Как ни пытался старый мастер отвертеться, задавать вопросы Милорд умел.

— Палочка может влиять на мага? А если он не будет ею колдовать? Влияние становится более незаметным, но не ослабевает? Как можно ослабить или усилить? А-а, ритуал… Где? В семейном гримуаре? Ясно.

— Как влияет на мага вот эта палочка?

— …

— Как влияет на мага палочка Северуса Принца?

— Северуса Снейпа?..

— Не передергивайте. Отвечайте.

Спохватившись, милорд призвал самопишущее перо. Терять такие уникальные данные не стоило ни в коем случае.

Том перечислил еще немало знакомых ему личностей, получив массу интересных сведений, немало удовольствия, удивления и даже оторопи. Сколько злобы, сколько мести — даже еще не рожденным — было уготовано этим… мастером, косящим под странного старого гения, похожего на нежный одуванчик.

«А я-то всего лишь на Министерство замахнулся, а эти уже веками, можно сказать, всю Англию строят, — подумал Том. — Куда уж мне до настоящих злодеев».

— Палочка Альбуса Дамблдора… Ладно, оставим на завтра, — он заметил, что старик охрип, несмотря на питье.

Том бросил чары сна на пленника, запечатал дверь комнаты и ушел разбирать записи. Было потрясающе интересно.

Он просидел над бумагами почти всю ночь, а к утру у него сложилась картина, даже его самого приведшая в замешательство. Он увидел причину упадка островной магии!

Влияние палочек вышивало такую картину, что впору было… эмигрировать к мордредовой бабушке. И несмотря на то, что почти в руках уже была возможность влиять через ритуал, милорд даже не знал, с какой стороны подступиться. Все сплелось настолько тесно, что любое воздействие могло стать губительным. Но могло и наоборот.

Сколько же труда понадобится, чтоб расплести этот гордиев узел, то есть, Олливандеров? Запрячь самого старика? Подневольно он вряд ли что путное сделает, скорей, наоборот. Что бы с ним такого…

Том побарабанил пальцами по темной столешнице.

А, уже утро… Ледяной душ, кофе, отчет домовика о том, что его пленник уже проснулся и что-то ищет на кровати, и вот хозяин замка уже сидит напротив упрямого и злобного мастера.

— Вы хотели рассказать мне о палочке Альбуса Дамблдора…

К его удивлению, старик в этот раз пошел на контакт добровольно. Директора он не любил.

Узнав о наследии Эшу Неблагого, Том долго смеялся и даже восхитился. Такой паук, такого уровня мастер был действительно достоин восхищения. Если бы не одно «но»: старик ничего не видел, кроме собственной мести. Он не понимал, что творит, не видел целостной картины, которая к утру стала ясна Тому. Не гений, нет. Просто специалист высочайшего класса. Ну, и гад отменный.

Обрадованный его похвалой старик все же непроизвольно расслабился, когда Том коршуном рванулся к нему, впиваясь взглядом в глаза:

— Ну а теперь… Легилименс, одуванчик ты мой ядовитенький.

***

Задумавшийся после легилименции лорд, получив записку от Принца, подумал, что он стал как-то иначе реагировать на птиц. Он долго внимательно рассматривал обычную школьную сову и думал, думал… Пока не составил план.

Наконец Том развернул небольшой конверт, кивнув сам себе: Принц, как всегда, немногословен.

Он нужен в школе? Прекрасно… Ему туда тоже надо. А уж возможность подзаработать — когда Темные лорды отказываются? Конечно, он помнил про Тайную комнату, но представить себе не мог, что у него так быстро появятся… конкуренты? Сообщники? А уж то, что его хотят чуть ли не нанять в качестве змееуста (Том хорошо умел читать между строк), просто невероятная наглость. Он может спустить такое только одному человеку. Хотя потом и припомнит, не без того. Но ему без них в школу не пробраться — защита была практически абсолютной. Да и не остаться без присмотра — профессора будут бдить за каждым его шагом. А если он будет с учениками, все несколько проще. Но официальную причину прибытия в школу лучше иметь при себе. Дамблдор, как бы ни был болен, всегда имел обыкновение появляться в самый неподходящий момент. Том был уверен, что директор запросто может выздороветь «к правильному моменту».

Лорд отправился в библиотеку.

Выбрать пару раритетов, с которыми он был бы готов расстаться, оказалось непросто. И вовсе не потому, что у него проснулась жадность. Бо́льшая часть книг и списков была отнюдь не для школьников. Наконец, он откопал целую полку с чем-то вроде жизнеописаний и обнаружил там не так уж мало об основателях Хогвартса. И даже труды самих основателей. Исторические записки.

«Удачно, удачно… Первой пойдет рукопись Когтевран и… и… нет, Слизерина я сам еще почитаю. Хотя надо просто отдать переписчику. Может, еще что-нибудь отобрать для любимой… школы? И для той, что любит книги больше, чем людей. Надо же, я даже справки о ней не навел, только распорядился. Вечером вызвать Долиша. Чем там занят мой секретарь?»

***

Гордый доверием Люциус заканчивал раскладывать письма. Он уже был готов представить Милорду результаты его собственного анализа брачного рынка Англии и чувствовал себя очень солидным и значимым. Когда в комнату, наконец, заглянул работодатель, юноша готов был слететь с места, но чинно вышел и выпрямился, приветствуя его.

— Ну, и что вы наработали, сэр Малфой?

После получасового доклада Том осознал: его выбор был идеальным. Мальчик был в курсе, наверное, всех сплетен, знал подноготную чуть не всех чистокровных семейств, даже то, что весьма так «восемнадцать плюс». И, главное, умел говорить об этом спокойно и почти бесстрастно, даже чуть брезгливо. Ай да юноша… Ай да сын у Малфоев.

В некоторых сентенциях, правда, Тому было забавно ловить интонации Абраксаса и Адели. Даже жесты родителей проявлялись, так что лорд Певерелл без труда мог определить, от кого из них Люциус слышал ту или иную фразу.

Даже жалко усаживать такого обычным переписчиком. Все равно что Авадой бить комаров. Конечно, его Джеминио продержится минимум неделю, но ему нужна добротная постоянная копия. Он немногословно поблагодарил за работу и выложил на стол два нескромных фолианта.

Светлые брови изумленно приподнялись:

— Милорд хочет, чтобы я просто переписал?

— Увы, но мне некого просить, кроме вас, — отрезал Том. — Копии нужны мне как можно быстрее.

И вот Люциус, шипя про себя не хуже Нагайны, третий час сидел за перепиской. Когда он почувствовал, что место, где его спина теряет благородное название, стало почти едино с рабочим креслом, он отложил работу и встал, морщась и растирая натруженные мышцы.

«Надоело, как же мне это надоело… Но — Милорд. Как же не хочется работать. Хотя там есть занятные моменты, будет что дома рассказать. Интересно, милорд разрешит об этом говорить, хотя бы в рамках семьи, Малфои ведь всегда были лояльны?»

Он встряхнул рукой. Пальцы, непривычные к быстрой работе, ныли от усталости.

«Переписчик, разве это не унижает достоинство?.. Хотя к ТАКИМ книгам… нет, наверное не унижает. Но неужели проделанная работа недостаточно хороша, и вот это — награда за нее? Нет, я категорически не согласен… Вообще, когда что-то важное мне дадут наконец? Интересно, лорд уже нашел невесту? Ведь следил внимательно, так, как учил отец, но эмоции Милорда… Они вообще у него есть?»

Юноша повернулся и сердито уставился на стол. Работа еще и до половины не была сделана.

«Вкалывать тут как домовику… — подумал он. — Стоп. Домовику?»

— Милорд, вы позволите вас побеспокоить? — белобрысая голова показалась из-за двери.

— Чем могу?

— У вас домовые эльфы есть? Можно мне одного?

— Для чего?

— А может, они могут текст скопировать?

Том окончательно утвердился в своем решении не отпускать от себя далеко такого ценного помощника. А довольный Люциус умиротворенно наблюдал за работой двух ушастых, пока вдруг не распахнул глаза:

«А как они вообще это делают? И… почему мы, волшебники — не можем?.. Стоп, они еще в Хоге аппарировать могут. Я тоже хочу!»

— Добби! Ты уже закончил? Молодец, я доволен. Подойди-ка сюда…

28. Тайная комната снова открыта

— Итак, у нас в ближайшее время самое главное — попасть в Тайную комнату. Поттер и Блэк, вы сегодня идете в больничное крыло навестить директора…

— Почему мы?

— Зачем навещать?

— Потому что Поттер как бы особо благодарен ему за примирение с отцом… А ты, Блэк, — его лучший друг и истинный гриффиндорец.

Джеймс скривился, но в глазах остался вопрос.

— Надо просто узнать, каково его состояние. А значит, насколько он может контролировать в данный момент школу.

— А-а, — протянул Сириус. — Ну тогда сходим, что нам, жалко?

— А сам что делать собираешься?

— Я на себя беру официальное приглашение милорда в Хогвартс.

Сириус присвистнул:

— И с какой стороны ты к МакКошке подвалить собираешься? Она к тебе не очень…

— Она ни к кому не очень. Но и подваливать буду не я. Все, мне пора.

***

Реализовывать свой план Северус начал с перетаскивания некоторых ингредиентов в лабораторию Слизнорта, предварительно попросив того выделить ему специальный шкаф. В том, что зельевар полюбопытствует, что в нем появилось, не вызывало сомнений. А потому он решил не навешивать никаких особенных заклинаний, в уверенности, что рано или поздно ему зададут пару нужных вопросов. Долго ждать не пришлось.

В лабораторию профессора зельеварения вхожи были немногие, и среди них не было никого, кто бы покусился на чужое добро. Тем более, что все знали, какой строгий учет ведется не только по редким ингредиентам — по всему, что тут есть. Не Гринготтс, конечно, но вполне сопоставимо, если подумать.

Северус немного поработал в удобной лаборатории, довольный тем, что работа над усовершенствованием, точнее, новым вариантом антиликантропного зелья, наконец, сдвинулась с мертвой точки. Когда он закончил с добавлением настоянной на лунных камнях воды с примесью крови ре-эма, стабилизировал результат и начал уборку, зашел Слизнорт и с интересом посмотрел на «свое новое приобретение». Очень быстро его взгляд сместился на руки, а руки держали…

— Мистер… лорд Принц, э-э, мои глаза меня не обманывают? Это действительно адуляр с эффектом кошачьего глаза? Откуда это у вас?!

Северус улыбнулся — план начал работать, и ответил:

— Если вам нужно, профессор, я готов поделиться. Видите ли, мне они необходимы только для настаивания жидкости, еще раз понадобятся через неделю для контрольного опыта, и все.

— Где вы их достали?

Юноша вздохнул:

— Профессор, вы можете написать список… я передам.

Перечень редких ингредиентов он получил уже вечером: листок лежал прямо на его рабочем столе.

— Джеминио, — он продублировал список, чтобы отправить матери и милорду одновременно.

И утренней почтой получил ответы.

«Оперативно они, — подумал Северус, — надо будет поблагодарить».

Просмотрев списки со стоимостью и наличием заказываемого, Слизнорт помахал конвертами:

— Значит, ваши источники — леди Принц-Далтон и милорд Певерелл?

— У матери, в основном, растительные ингредиенты. А милорд может достать практически все, ну, вы понимаете.

Молодой Принц увидел, как учитель слегка замялся, и решил облегчить тому задачу:

— Если хотите, я могу вас свести напрямую.

— Вы позволите личный вопрос?

«Да, приятно, когда с тобой наконец-то говорят, как с равным, — подумал Северус. — Но сообщать подробности о лорде Певерелле? Чтобы в курсе были все, в том числе и директор?»

Медленно и протяжно вздохнув, он посмотрел на профессора.

Слизнорт несколько картинным жестом поднял свою палочку над головой:

— Я клянусь своей магией, что никогда, никому и никаким способом не передам сведения, которыми вы поделитесь со мной сегодня! — он опустил палочку. — Если, конечно, и вы поклянетесь рассказывать правду.

Горацию важно было знать, каковы планы у его бывшего ученика. Каким он стал, почему. А главное, не держит ли тот на него зла. Том всегда был несколько… опасен. Но не так давно почти такой же холодок по спине у него пробегал и после разговоров с Дамблдором. Пора выбирать. И если он считал, что про директора знает все необходимое, нужно выяснить как можно больше и о противоборствующей стороне. Профессор не верил в их дружеские отношения, несмотря на показательно радушный прием, оказанный директором бывшему ученику совсем недавно.

— Хорошо, — сказал Принц. — Клянусь… Спрашивайте.

— Как ему удалось столь сильно измениться — как внешне, так и внутренне? И каковы его дальнейшие планы?

— О планах милорда я говорить не буду в любом случае, да и не настолько я в них посвящен, — ответил Северус. — А что до изменений… Магия Певереллов создала или же изменила уникальный в своем роде замок…

Слизнорт слушал, боясь перебить юношу: информация стоила того. Он еще не раз просмотрит это в думосборе. Но главное — Том не враг ему, совершенно определенно. Самое удивительное, он даже директора не считает врагом. Настолько силен? Настолько самоуверен? Защищен?

Расспрашивать об этом второкурсника Гораций и не подумал.

— Замок Певерелл, кто бы мог предположить! Благодарю вас, теперь мне и жить стало, знаете, как-то поприятнее.

И поймал понимающую улыбку.

Ох, непростой этот мальчик-юноша… Хорошо, что у них нашлись взаимные интересы.

— Чем я со своей стороны мог бы быть полезен милорду?

— Ему интересно периодически бывать в Хогвартсе. Возможно, на днях он сможет появиться, но…

— Я сейчас же напишу приглашение! Пока директора нет, очень удобно, — Слизнорт осекся, поняв, что сказал уже достаточно. — С МакГонагалл я тоже договорюсь сегодня после ужина.

Северус кивнул.

***

— Принц! Скорее пиши ми…

Северус едва успел кинуть Силенцио в неуемного Блэка-старшего.

— Ммм!!! — возмутился было тот, но стоило Джеймсу немного покрутить у виска, немного успокоился и, когда тот убрал руку, промолчал.

Через несколько минут они уже были в Выручайке.

— Директор в Мунго! — вывалил наконец рвущуюся с языка новость Сириус.

— Нам везет. И мы это используем, — Принц призвал письменные принадлежности.

— Других не будем звать? — спросил Джеймс.

— Хочешь поделиться со всей школой, выйди в Большой зал и покричи…

— Принц, я бы брата взял.

— А. Я не против. На дело и возьмем, не сейчас. Мы что, письмо будем писать всей компанией, каждый по слову, что ли?

Времени на письмо понадобилось всего ничего, но когда Северус наконец запечатал его и посмотрел на ребят…

— Мы что, завтра уже пойдем?!

— Или… или сегодня?

— Идеально было бы сегодня ночью. Когда директор покинул школу? Позавчера? Его уже вполне могли на ноги поставить. Специалисты там что надо.

— Значит, больше никому?

— А кто нам еще нужен? Нас трое, Регулус, милорд. Чем меньше людей в курсе, тем лучше.

— Я пошел за Регом?

— Сиди. Собираться будем, когда я получу ответ.

— То есть, может, и завтра? — в голосе Блэка сквозило разочарование.

***

— Минерва, на минуточку…

МакГонагалл удивилась: не слишком часто к ней обращался Слизнорт, интересы их пересекались исключительно редко. Спокойный гедонист, амбициозный, но довольно ленивый — он был слишком далек от того, чтобы сближаться с коллегами, а уж с такой как она… слишком они разные. Что ему вдруг понадобилось?

Гораций остановился у перехода по открытой галерее. На улице темнело. Холодный ветер с мокрым снегом залепил в лицо, Минерва отдернулась и поставила легкий щит.

— Что вы хотели, Гораций?

— Мне должны привезти некоторые редкие ингредиенты… А тащиться в Хогсмид в такую погоду — это ужасно, не находите?

— Почему не заказать доставку совой?

— Новый поставщик… Я заказал довольно редкие и дорогие вещи и хотел бы все проверить в его присутствии.

Замдиректора подняла брови:

— Не вижу проблемы, неподходящие вещества всегда можно отправить обратно…

— А вы доверили бы сове, например… — Слизнорт задумался, но вспомнил-таки компромат, который слышал о женщине буквально краем уха.— Например, Маховик Времени?

МакГонагалл вздрогнула, чуть сузив глаза:

— И что вы хотите от меня?

— Всего лишь разрешение открыть мой камин в определенное время.

— Не более, чем на час.

— Этого может быть недостаточно. Заказ довольно большой.

— Тогда полчаса на вход и пять минут на выход. Предупредите меня заранее.

— Это удобно, благодарю…

Минерве очень хотелось спросить, что он знает про Маховик, но это само по себе означало ее признание. Пришлось сдержаться. Однако на визитера надо будет посмотреть лично: все же безопасность детей… Она задумчиво посмотрела на зельевара.

Пожалуй, этот человек, определенно, не из тех, что создают себе неудобства, а значит, его поверенный или поставщик, кто он там, не несет опасности. Она предложит ему подписать одну бумагу, и пусть отвечает сам за своего гостя, решила женщина. В отсутствие директора дел у нее значительно прибавилось.

— Есть еще одна возможность, — Минерва кивнула, приглашая коллегу пройти в кабинет.

Через пару минут довольный зельевар вышел, сворачивая в тонкую трубочку пергамент.

***

Маленький юркий сычик с письмом прервал милорда Певерелла и его пленника на самом интересном: способах сокрытия ряда компонентов волшебных палочек. Оказалось, некоторые виды «начинки» весьма этому способствуют. Старик, уже привычно попивая чай с добавкой, посмеивался:

— Феникс, единорог, дракон! Они настолько самобытны и ярки, что любой другой компонент рядом с ними становится, словно муравей рядом с великаном. Но никто не помнит, что именно муравей, а не великан, поднимает вес, в пятьдесят раз превышающий его собственный…

— Вынужден прервать наш, вне всякого сомнения, интересный разговор, — перебил мастера Том, беря на руку птицу.

— Жаль… Никогда бы не подумал, что скажу такое вам. Но…

— Мы обязательно продолжим, мастер. А пока уж простите. Отдыхайте.

Он набросил на старика заклинание сна и вышел, перепоручив того домовику. На конверте стояли знакомые три креста, а значит, действовать надо было немедленно.

Через минуту сычик, подкрепленный парой заклятий, уже летел обратно.

***

Когда птица постучала прямо в окно спальни второкурсников Когтеврана, Принц еще не спал. Он развернул записку и выругался: предстояло объясняться со Слизнортом, а главное, поднимать того с постели. Зельевар был не силен, но и не так-то прост, мог потом и припомнить, причем в самый неожиданный момент.

Он послал сычика Поттеру с Блэком, а сам быстро выпил свою порцию зелья невидимости, добавил по кармашкам уже собранной сумки еще пару флаконов и выскочил в гостиную.

Сириус, слонявшийся из угла в угол, даже не думал спать, несмотря на ругань Джеймса. Он очень надеялся именно на сегодняшнюю ночь и, когда прочитал записку Северуса, просто просиял:

— Джеймс!

Поттер выругался и закрыл их обоих Пологом Тишины:

— Что еще?

— Собираемся и идем в туалет Плаксы Миртл.

— Куда?! — округлил глаза Джеймс.

Сириус повторил.

— Ты уверен, что это не розыгрыш?

— Почерк Принца. Обычно он так не шутит.

— Ну… да. Ладно. Вызывай Рега, я пошел. Не забудь зелье!

Когда нужно, Джеймс умел одеваться почти моментально.

— Да, папочка, — показал ему язык Сириус.

Его уже начинало доставать, когда друг брался его поучать и наставлять, особенно если в его голосе звучали интонации одного когтевранца.

***

Северус в это время будил Слизнорта, думая, сколько чешуи василиска понадобится на извинения… Благо, полночь еще не миновала. Профессор, завернутый в толстый махровый халат, ворчал, хмурился, но камин открыл.

«Наглость какая, — думал он. — Стоило немного допустить поближе, готов уже на шею сесть. Слишком борзый… Хотя на той стороне стоит и ждет Темный Лорд, каким бы он ни был. Да… Пожалуй, я на месте парня тоже бы подсуетился»…

Том прошел через камин и, слегка отряхнувшись, пожал руку своему бывшему учителю.

— Милорд Певерелл… прошу принять во внимание, что ваше появление…

— Я понял. Бонус будет, лично вам.

Гораций широко раскрыл глаза. Ему предлагают?.. Ну кто он такой, чтоб отказываться.

— Все же, вот, взгляните, прошу вас, — он протянул милорду пергамент.

Том пробежал глазами текст.

— Значит, вы лично несете полную ответственность за наше пребывание в школе? Как это с вашей стороны… мило, — он рассмеялся, а Гораций подумал, что вместо того, чтобы расспрашивать своего студента об этом человеке, лучше было бы тихо-скромно уволиться… Его тело пробрала непроизвольная дрожь. И от лорда это, конечно, не укрылось.

— Вам как зельевару очень понравится результат. Я гарантирую, профессор. И нет, никаких акций, никаких смертей и прочих несчастных случаев, клянусь. Кля-нусь, — повторил он, стараясь внушить спокойствие мандражирующему профессору. — Люмос. Нокс.

Слизнорт перевел дух только когда его ночные гости покинули апартаменты, несколько раз прокрутил в памяти разговор и самокритично заменил слово «мило»… Вариантов было много.

***

В туалете Миртл умненький Регулус уже обезвредил привидение и только ухмылялся на шипение Сириуса, которого лишил этим очередной забавы.

Вся троица буквально вытянулась, увидев стремительно входящего лорда Певерелла. Тот лишь кивнул и тут же подошел к раковине. Раздалось тихое шипение.

Северус в это время уже заканчивал с чарами отвлечения внимания, к чему припряг и Поттера — Филча теперь эта дверь точно не заинтересует. Они непроизвольно вздрогнули, услышав, как за ними с тихим скрежетом смещается участок стены.

Милорд исчез в темном отверстии почти сразу, остальные немного замешкались, но Сириус бросился первым.

— Лови его! — успел крикнуть Северус вслед мелькнувшим пяткам. И тут же добавил: — Идиот! Головой вперед по почти отвесному спуску… Ногами, Поттер, ты понял? А еще лучше бы остаться посторожить, а то чары — чарами…

Джеймс вздохнул. Что-то в последнее время слова Сириуса о том, что риск — дело благородное, вызывали у него все больше сомнений.

— Ну уж нет. Потом клясть себя, что все пропустил?

И Джеймс прыгнул.

После него отправился бледный, как стенка, Регулус.

Северус сосчитал до десяти и последовал за ним.

Лететь оказалось не так чтобы далеко, в самый раз, чтобы наколдовать себе мягкое приземление.

Оказавшись в подземелье глубоко под замком, они пошли по тоннелю, усеянному костями, освещая его своими Люмосами. Тьма, казалось, становилась все более плотной, почти осязаемой. Идущий впереди Том отпинывал с пути самые крупные кости и тихо ругался на то, что помещение «слишком загажено». Вскоре они нашли гигантскую змеиную кожу, сброшенную, вне всякого сомнения, василиском.

— Хороший выползок, — сдавленным шепотом поделился Северус с парнями.

— Хозяин еще лучше, — обрадовал их Том. — Когда начнет вылезать, всем стоять смирно и закрыть глаза. Ничего не делать. Глаз не открывать. Смертельно.

— Важно правильно вести себя со змеями. Если я не дразню, не хватаю их руками, не наступаю на хвост, не делаю резких движений, меня ни одна змея не укусит.

— Потому что они своих не трогают, — добавил Принц.

— Язвишь? Ну иди, пошипи сам…

— Прошу прощения, милорд…

— Сто дюймов минус от твоей доли, — хохотнул милорд.

— На все ваша воля, мой лорд.

Обстановка немного разрядилась.

Огромный зал с бассейном, подсвеченный мертвенно-зеленым светом, выглядел совершенно потусторонним. Холодные лучи, тем не менее, не соответствовали воздуху в зале, довольно влажному, но свежему и вовсе не ледяному. Дышалось как возле горного водопада. Огромная статуя, казалось, парила над водой в переливах зеленого самых разных оттенков.

— Охренеть… — прошептал Блэк-старший, автоматически беря за руку удивленного младшего.

— Основатель Слизерин имел особый вкус, — оценил Северус.

— Обычный, некромантский, — пожал плечами лорд, не замечая, как это шокировало его юных спутников.

Приказав мальчишкам не шевелиться, он отошел от них на пару десятков шагов и зашипел…

Шуршание раздалось далеко не сразу, так что мальчишки успели несколько раз открыть глаза, а потом просто стояли и глазели на игру бликов, чем-то похожую на Северное сияние. И, хоть это и завораживало, успели немного заскучать.

Наконец лорд особо злобно прошипел что-то явно из области ненормативной лексики, за чем последовало какое-то движение. Шелест быстро становился громче и ближе, так что парни снова зажмурились, и вовремя.

По сравнению с раздавшимся шипением Короля змей то, что издавал милорд, казалось игрушечным.

Однако его голос что-то ответил монстру, и ребятам пришлось минут десять внимать диалогу на парселтанге. Первым разозлился Северус: он терпеть не мог, когда чего-то не понимает. Он уже собрался открыть рот и возмутиться, как услышал:

— Можете открыть глаза и подойти. Бэзил вас не тронет и не откроет глаз, пока я ему не скажу.

29. Пикник на обочине

— Узнал! Узнал, змеюга… Живой… — радовался Том старому фамилиару, забывая говорить по-человечески. Со стороны это выглядело странно: мужчина шипел и посвистывал, оглаживая и похлопывая змеищу, чья голова была размером почти с него самого.

— Быть может, милорд снизойдет до перевода?

На голос Северуса василиск сделал легкий бросок и завис над тем, кто посмел влезть в их приветствия.

Том зашипел, стараясь поскорей защитить «братца».

Северус благоразумно замер и закрыл глаза, перед которыми, увы, во всех подробностях стояла разверзнутая пасть с острейшими зубами с локоть величиной. Смертельно ядовитыми. У самого его лица. Мляаааа. Он давно не испытывал такого страха, от которого его тело практически закаменело. Если быть точным, вообще не испытывал, даже когда его горло рвала Нагини. Даже когда спятившему лорду под горячую руку попадал.

— Бэзил!!! С-с-с-с, прекрати, шс-с-с, ш-ш-ш твою магию мать, с-с-ш! С-с-северус мой сшессс, не смей трогать парня. Фшссс! Я тебя шсшсш!..

К шипению милорда наконец добавилось мощное шуршание, и Северус, почувствовав, как василиск отползает, осторожно приоткрыл один глаз.

Король змей что-то шипел милорду, словно извиняясь.

Тот что-то раздраженно прошипел змее в ответ и, наконец, начал переводить:

— Я требую, чтобы он перед тобой извинился.

— Знаешь, я вполне обойдусь, — юный Принц не узнавал свой голос, а из-за нервов даже перешел на «ты», словно они общались без свидетелей. Заметил это только Регулус. Его старший брат с приятелем не могли оторвать глаз от громадного змея.

— Вы можете говорить и двигаться, только медленно и осторожно, — перевел очередную шипяще-свистящую тираду милорд.

А громадная тварь снова поползла к Принцу и, оказавшись перед ним, что-то зашипела. Том снова сердито шикнул, но переводчиком ему пришлось-таки поработать:

— Он говорит, что ты боишься его.

— Разумные опасения перед хищником, которому ты на один зуб, лично я не считаю недостойными.

Том улыбнулся и перевел.

Василиск что-то коротко прошипел.

— Зачем ты здесь?

— Надеялся на сотрудничество, и злить возможного партнера никоим образом не входило в мои планы.

Василиск зашипел насмешливо. Северус попробовал угадать:

— Он спрашивает, что я могу ему дать интересного?

Том утвердительно кивнул.

— Еду. Прогулки. Новости из Большого мира.

После этого он содрогнулся: громадина прошлась по нему своим длинным раздвоенным языком, словно вылизывая. К счастью, тот оказался совершенно сухим.

— Он впитал и запомнил часть твоей магии и твой запах. Он не будет служить тебе, фамилиар — существо, имеющее только одного Хозяина. Но договариваться с ним ты сможешь.

Огромный змей расшипелся по новой.

— Он интересуется, каким образом ты сможешь передавать ему обещанные новости.

— Я читал, что василиски могут пользоваться ментальной магией без зрительного контакта, это так?

Том снова перевел, а змей свистнул что-то утвердительное.

— Тогда… — Северус решил рискнуть и, приоткрыв часть щитов, мысленно обратился к змею.

Он почти ничего не почувствовал, кроме легких касаний где-то на периферии сознания.

Через несколько минут он знал имя чудовища, его пристрастия, и даже ощутил что-то вроде приязни. И постарался прогнать в памяти несколько картинок, связанных со школой, в том числе схемы пяти известных ему проходов к Запретному лесу.

Довольное шипение позволило парню понять, что он угадал.

— Бэзил говорит, что за это поделится одним выползком.

— Его Бэзил зовут? — почему-то шепотом уточнил Сириус, лицо которого наконец перестало быть по цвету идеальным дополнением зала.

Понемногу оттаивали и двое оставшихся студентов.

Змей резко развернулся и, едва не снеся стоявших почти рядом Тома и Северуса, исчез в своем то ли доме, то ли убежище. Мощные текучие движения завораживали, так что люди, удивляясь сами себе, залюбовались монстром. Через пару минут он показался с роскошной шкурой в зубах. Северус с благоговением потрогал переливающуюся драгоценную чешую. Она была в намного лучшем состоянии, чем виденный ими выползок. Интересно, сколько их у него?

Он почти случайно мысленно адресовал этот вопрос змею и неожиданно для себя получил ответ не словами, но появившейся в голове мыслью:

«Я уже старый, так что линяю примерно раз в пятнадцать-двадцать лет».

«О, Бэзил, с тобой можно говорить ментально?!»

«Оказывается, да».

Удовольствие змея коснулось его эмоций.

«Это просто замечательно!»

«Мне понравилось. До сих пор этого никто не пробовал, полузмееныш».

И василиск снова начал что-то шипеть Тому, который одобрительно смотрел то на него, то на Принца.

— А потрогать его можно? — поинтересовался Блэк, которому младший брат тут же ткнул в ребра, заставив зашипеть, а Поттера — вздрогнуть. Сириус, потирая бок, не без зависти посмотрел на более-менее освоившегося с ситуацией Принца. После оскаленной морды у самого носа общение с василиском с закрытым ртом для того было уже вполне приемлемо.

Просьба зависла, но повторить ее парнишка не решился. Милорд был плотно занят беседой с королем змей. Принц пытался подслушать на ментальном уровне, и кое-что даже начинало получаться.

— Подходите, — пригласил Том, нашипевшись, наконец, с фамилиаром. Трое школьников медленно сделали шаг вперед, другой, третий…

— Надо же, он теплый! — удивился Поттер.

— А ты что хотел? Он же волшебный змей, к нему далеко не все применимо, что к чешуйчатым пресмыкающимся относится.

— Он теплокровный? — удивился Северус.

— Нет, но в зависимости от уровня магии может регулировать температуру.

Парни наглаживали василиска, снисходительно терпевшего их присутствие. Наконец Сириус расплылся широченной улыбкой:

— Я представил Дамблдора, если бы он мог увидеть это… Хых. Круто…

— Да уж…

Том не без удовольствия представил лицо в очках-половинках.

— А я бы родителям показал, — вздохнул Блэк-младший.

— И я бы… Еще картельерам…

— Не вижу проблем, Поттер, берешь клятву или Непреложный — и в думосбор! — внес рациональное предложение Принц.

— Точно!

— А что будет, если в думосбор заглянет Бэзил?

— Это ж какая думосборина должна быть, — вернул их с небес на землю, точнее, в подземелья Хогвартса, Джеймс. — Но да, мне тоже интересно.

— Попробуешь?

Поттер вздохнул.

— Где взять столько материала? Где работать? Как и чем переносить?

— Да хоть здесь… Прямо на месте.

— А бассейн не подойдет?

— А не слишком?

— Но попробовать-то никто не мешает…

— Милорд, а можно выучить парселтанг? — удивил всех неожиданным вопросом Регулус.

— Лично я не слышал об этом. Но… Бэзил? — Том снова зашипел, а под конец рассмеялся. — Я начинаю уже думать, что мне пора называться не Певереллом, а Переведлом.

И объяснил, что Бэзил не против попробовать, по крайней мере, на Северусе, поскольку ментальный контакт у них, по мнению змея, получился качественным.

В сознании Принца возникло несколько шипящих звуков и один присвист, после чего последовало уже мыслью:

— Повтори.

И он честно постарался.

После чего змей разразился чуть ли не концертом народных инструментов… или авангардных, что скорее всего. А милорд просто неприлично заржал.

— Что он говорит? — не вытерпел Сириус.

— Он смеется и ругается одновременно… Нет, я не буду это переводить, — просмеялся Том.

— Увы, Северус… У тебя оказался не слишком музыкальный слух. Вместо обычного змеиного приветствия ты сказал… Нет, не буду, вы еще несовершеннолетние. У кого-то есть музыкальный слух?

На этот раз захотели попробовать все остальные.

Змей прошипел еще раз, а они по очереди старались сымитировать «сказанное».

Поттер и Сириус оказались в пролете («нет таких слов»), а вот Регу повезло, если, конечно, можно было так сказать. По крайней мере, ему удалось изобразить звуки так, что василиск это принял.

А в сознании Северуса появилось:

«Нууу… давайте попробуем, а то я тут сам закаменею от скуки. Главное, научи этого малыша основам ментальной магии. Ну, и еще… кормить чем будешь»?

«А что ты ешь?» — поинтересовался он у змея, мысленно прикидывая, как суметь протащить в Хогвартс относительно безопасно и незаметно вагон какой-нибудь кормежки.

«Вс-се», — незамедлительно последовал бодрый ответ, и Принц, в очередной раз содрогнувшись, ощутил, что монстр-то — голоден!

Тут неожиданно проявил заботу (или то было чутье?) Сириус:

— А его покормить, случайно, не надо? Что он ест?

Северус передал ему ответ змея.

— И бутерброды? — не выдержал Сириус.

«А это что?» — возникло в сознании Принца.

«Ты уже и в его мозгах копаешься?»

«Идиот, мне достаточно того, что ты понимаешь все, что слышишь. Так что такое бутебро»…

«Бутерброды. Сейчас», — Северус вздохнул и объявил:

— Уважаемый василиск желает попробовать бутерброды.

— О, пикник в Тайной комнате! — подхватил Сириус.

Том во все глаза смотрел на развеселившихся ребят. Куда что подевалось? Где ужас, где зеленые лица, где, в конце концов, трепет перед одним из самых опасных магических существ? Быстро же они адаптировались. И, решив подыграть, а может, потому что и самому стало интересно, вызвал эльфа…

Явившийся Добби трясся похлеще осинового листа на сильном ветру. Пришлось загородить его от змея, только тогда бедняга стал способен что-то слышать и понимать. Эльф исчез и через пару минут бесшумно появился с двумя увесистыми корзинами, всхлипнул и моментально исчез. Том же за это время, наконец, включился в ментальное общение Бэзила и Принца.

Змей метнулся к провианту, выпуская свой язык, так что присутствующие быстро осознали, что им на перекус лучше не претендовать.

«Этот запах мне, определенно, нравится…»

В недрах жуткой пасти исчезла какая-то беловатая палка.

«Арльская колбаса? Да ты лакомка, Бэзил»…

Следом отправился приличных размеров пласт ветчины.

Хотя это глазами людей был пласт приличных размеров. В пасти он выглядел скорей как канапе.

«Жамбон и Арльская колбаса? Хамон? Ээ, губа у вас не дура, уважаемый».

Змей довольно зашипел.

— Интересно, сколько надо, чтобы заморить червячка? — обратился Северус уже напрямую к Тому.

— Этого? — милорд кивнул на василиска.

— Хм-м-м…

Парни неверяще усмехнулись. Ну да, заморишь такого. Скорее пупок развяжется…

«Еще пять таких корзинок… или десяток окороков», — проинформировали Принца, отчего тот поперхнулся. Накладненько выйдет. Интересно, бюджет Блэков это позволит? Чешую и яд оптом сбывать не очень-то, продешевить не хотелось. Искать выход на материк, другого не остается. И на другой материк, кстати, тоже не помешает.

В корзине оказалось еще немало не только мясных деликатесов, но и рыбных. В другой были продукты попроще, но сырому мясу и свежей рыбе змей тоже «оказал честь». А вот сыр, фрукты и овощи его совершенно не заинтересовали.

Сириус потрогал помидорину, схватил кусок сыра, отломил хлеб… И начал аппетитно жевать, не обращая внимания на удивление коллег по приключению.

— А фто? — он проглотил кусок. — Чего, добру пропадать, что ли? Когда я волнуюсь, я голоден!

Сюрреалистическая картина взрослого мужчины и четверых подростков, опирающихся на огромного смертельно опасного зверя и за обе щеки уписывающих явно что-то вкусное, наверное, сделала бы любого ее зрителя пациентом Мунго. Особенно если учесть, как часто и смачно облизывался чудовищный змей.

Примечание к части

30. Немного яду и капелька личной жизни

Регулус Блэк самозабвенно и почти что музыкально шипел одно «слово» за другим. Старый василиск благосклонно кивал и продолжал давать ему задание за заданием. Северус переводил мыслеобразы змея, обозначающие то, что тот произносил, и вписывал их уже в виде слов. Они составляли первый в мире словарь парселтанга. Правда, задействовано было всего несколько из известных человеческих букв, а над транскрипцией стояли ноты.

«Оказывается, мне повезло, что мать заставила заниматься музыкой серьезно, — думал Рег. — Надо же, сколько пользы-то оказалось!»

Блэк с Поттером под руководством старшего товарища в это время обживали Тайную комнату.

— Здесь удобное место для склада опасных ингредиентов, — поделился Джеймс, вылезая из какой-то ниши и отряхиваясь. Замурзанная физиономия парня, вся в полосах от растертой вековой пыли, сияла довольством.

Милорд Певерелл не поленился забраться туда, когда второкурсник освободил проход, и чуть было не подумал, что оказался в раю. В помещении, где не было бы тесно средней величины дракону, пустые полки, каковыми их увидел Поттер, для наследника оказались отнюдь не пустыми. И что ему мешало как следует тут пошарить в прошлые разы, пока учился? — недоумевал Том, стараясь не затронуть при осмотре амулеты стазиса.

— Милорд… — нерешительно позвали его, отвлекая от наслаждения истинным богатством любого зельевара.

— Подождите еще немного, — Тому показалось, что он нашел проход в лабораторию. Нет, увы. Ну, не сегодня, так не сегодня.

Они медленно обходили весь зал по периметру, внимательно разглядывая стены, трогая каменные выступы, оглаживая колонны, присаживаясь на каменные скамьи, даже лечь один раз пришлось, чтобы часть стены пришла в движение, открывая очередное помещение. Изображения змей попадались то тут, то там, увидеть их можно было отнюдь не сразу, и почти каждая вела в какое-то интересное место.

Том сам не мог понять, что напрягало его больше: молчаливо, но настырно всюду лазающий Поттер, находящий такие места, о которых сам он догадался бы далеко не сразу, или буйные словоизвержения Блэка, следующего за своим приятелем исключительно в кильватере. Наконец, понял, что виновата сумма, а не слагаемые. И в тот момент Поттер в очередной раз пропал из поля зрения, а Блэк издал очередной индейский клич…

Так было обнаружено несколько залов вроде дуэльных или тренировочных, подвал, полный бочек с печатью города Двин, от которого милорд всячески постарался отвести внимание деток, а позже, когда гриффиндорцы увлеклись хранилищем с астрономическими инструментами, Мордред знает что делающими в подземелье, запечатал его самым надежным из известных ему способов.

Потом милорд сам обнаружил еще один занимательный погребок… и большой круглый зал с аккуратно намеченной пентаграммой. Хоть жить здесь оставайся… но это он сделает без свидетелей.

— Все, заканчиваем! Вам надо успеть вернуться в спальни до подъема. Цедим яд у Бэзила и прощаемся, — распорядился он.

Василиск, откачавший из зубов около литра насколько смертельной, настолько и драгоценной жидкости, расставаться не торопился и продолжал давать указания, которые озвучивал Северус:

— Будем встречаться трижды в неделю: вторник, четверг, суббота. Пошипеть ваш младший уже сумеет, так что войдете. Не забудьте еще корзинку, которая… как там, вкусное такое мясо называли? Хамон?

— А он встанет нам в копеечку, милорд… — быстренько подсчитал что-то в уме Блэк-младший.

— Ничего, он самоокупаемый, — Том нежно погладил здоровенный рулон шкуры, причитающийся ему по праву ведущего специалиста по парселтангу, и спрятал в карман мантии три бутылочки с ядом.

— Я ем два раза в месяц, — сообщил Северус.

Блэк заржал.

— Туши вроде коровьей или равноценного объема будет достаточно.

— Ну ты и горазд пожрать, кто бы мог подумать! А корм-то не в кентавра! — продолжал развлекаться тот.

Принц сердито сверкнул глазами на шутника:

— Бэзил интересуется, какую виру готов отдать оскорбивший его недоумок, сравнив благородное магическое существо с диким неуравновешенным непарнокопытным животным.

Сириус вздрогнул.

— Ну же, он ждет…

— Я-а-а… Я не про него говорил! А про тебя!

Пауза. Шипение.

— Знаешь, что он мне только что посоветовал как своему переводчику и, следовательно, приближенному лицу?

— Эй, не надо! Принц! Беру свои слова назад!

— Ну… бери. Лишь бы зад не сплющился. Очень близко к его совету, кстати.

Сириус почти физически ощутил нависшую над нижними девяноста острую проблему. Ну, или тупую…

— Но я же просто пошутил!..

— Все, уходим, — прекратил пикировку подростков Том. — Добби!

Возникший словно из ниоткуда (совершенно бесшумно) домовик боязливо оглянулся, увидел, что громадного змея не наблюдается ни вблизи, ни вдали, перевел дух и выпрямил подгибающиеся от страха ножки.

— Перенести этих прямо в спальню, второй курс, Гриффиндор, — велел хозяин.

Добби облегченно вздохнул.

Ушастик взял за руки Блэка с Поттером и исчез, чтобы через несколько секунд возникнуть снова.

— Теперь этих.

— Я на Слизерине, а он на Когтевран…

— По очереди, Добби, сначала Слизерин, он ближе.

— А как же вы…

— Я в состоянии подняться сам.

— Научите?

— Марш отсюда!

Оставшись в одиночестве, Том быстро развернулся и пошел в сторону хранилища: лаборатория точно должна быть там!

***

— О, утро! — раздался в гриффиндорской спальне неприлично бодрый голос Блэка. Люпин заворчал, Петтигрю заворочался в кровати, но быстро снова засопел.

— Ложись и дай поспать. Еще час-полтора у нас есть, — попытался урезонить друга Джеймс, сбрасывая обувь.

— А смысл? Потом еще сильней захочется. Еще на завтрак опоздаем.

Сириус плюхнулся на кровать во всей одежде и закинул ноги на спинку.

— Ты соскучился по овсянке? Какой-такой завтрак? — продолжил громким шепотом друг.

— Да нет, хорошо пожрали, — осклабился Блэк.

— Тогда еще час сна, если у тебя все собрано.

— Тогда ла-адно… — зевнул тот.

Стоило Джеймсу блаженно растянуться в своей постели и прикрыть глаза…

— Джейми, а Джейми!

— Чего тебе? Спи!

— Как думаешь, я могу теперь пригласить милорда в гости?

— Куда? В нашу гостиную, что ли?

— Да зачем?! Домой! А то он нас кормил, а мы?

— Слушай, заткни уже свое внезапно проснувшееся чувство справедливости! С братом посоветуйся, он ваши семейные заморочки лучше знает.

— А если…

— Р-р-р.

Блэк глубоко вздохнул, и в комнате наконец установилась тишина, нарушаемая только тихим умиротворенным посапыванием.

***

Том никого не побеспокоил, решив с помощью Добби воспользоваться той комнатой, в которой останавливался в прошлый раз. Пары часов ему почти хватило для отдыха. Он даже успел поразмышлять, стоит ли ходить под личиной — оборотное было в карманах (как и многое другое), однако решил не искушать судьбу: студенты студентами, но профессора заметят сразу. И выглядеть это будет далеко не лучшим образом. Нет, не будет он играть в прятки. Так что на завтраке милорд осчастливил своим присутствием не только фанатов, которых становилось в школе все больше, но и изрядно занервничавшую Минерву, попытавшуюся выяснить отношения прямо за столом. Ну никаких манер…

— После завтрака, уважаемая, я готов вас порадовать, — Том не задумался о возможной двусмысленности, в результате чего замдиректора напряглась еще сильнее, так что о пище и думать уже не могла.

Ей осталось только кидать гневные взгляды на профессора зельеварения — было сложно не понять, через чей камин прошел этот опасный гость. Такого от Слизнорта она не ожидала. Что ж, придется сильно урезать его кредит доверия. Сам виноват. Минерва, поджав губы, перебирала тонкими пальцами по черенку ложки, забывая зачерпнуть ею овсянку. Наконец, она не выдержала и поднялась из-за стола:

— Буду ждать вас в кабинете директора.

Но кто бы мог подумать, — он действительно ее порадовал!..

Том явился почти вслед за ней, не давая подготовиться и заодно накрутить себя еще больше.

«А у него обаятельная улыбка… Когда он учился, то не умел так… Что?»

Он протянул ей какой-то свиток с печатью… печатью Годрика?!

Профессор осторожно взяла в руки пергамент. Определенно, очень старый. Чары восстановления… но — подлинник? Подлинное письмо Гриффиндора?

— Том… Откуда? — только и смогла произнести она.

— Разбираю библиотеку Певерелл-манора. Нашел целую гору списков и книг, среди которых попадаются чисто исторические, вроде этого, — он кивнул на пергамент, который благоговейно держала в руках Минерва.

— И почему вы решили принести их в школу? Нет, я, конечно, очень благодарна за этот широкий жест…

«Жест. Да у нее чутье, не иначе, — подумал Том. — Надеюсь, у остальных будут немного другие формулировки».

— А почему бы и нет? Для меня они не представляют особого интереса, я не историк, к тому же, списки с них сделаны и моя библиотека не обеднела данными. А для вас и для учеников это реальная ценность.

— Что вы за это хотите?

Ему очень хотелось спросить, что она сама готова отдать, но Том вовремя остановился.

— В конце концов, я учился здесь. Здесь я получил и книги, о которых тогда даже мечтать не мог, и знания, и определенный комфорт. И признание, кстати, что дорогого стоит.

Охх, вот оно!

Недоверчивая Минерва некоторое время переваривала его слова и, наконец… Увидеть расчувствовавшуюся МакГонагалл — это стоило его усилий. Они впервые улыбались друг другу.

Идиллию прервало появление Дамблдора, весьма недовольного тем, что делает в его кабинете незваный гость, и еще больше тем, как к этому относится его главная надежда и опора. Он едва сдержался, чтобы не выставить обоих. Однако профессор зельеварения умел появляться в нужный момент. Быть может, это свойство должности?

— Рад видеть вас во здравии, — слегка поклонился директору Слизнорт. — Рад познакомить вас с человеком, который помог мне достать некоторые уникальнейшие ингредиенты, и, собственно, потому он находится здесь. Вы позволите нам откланяться — у нас еще немало дел, а мне хотелось бы закончить с ними до начала урока.

Руководству школы оставалось только кивнуть…

Том спокойно шел за слегка нервничающим профессором. Когда они вошли в уютный кабинет, он начал первым:

— Я ваш должник, профессор, но, надеюсь, ненадолго, — и выложил на стол кусок шкуры и небольшой пузырек с ядом.

— Это… это… — Гораций схватился за сердце.

— И если вы хотите чего-то еще, то нужно всего лишь принести клятву своей магией о неразглашении. Стандартной достаточно, — успокоил он мужчину в ответ на вопросительный взгляд.

Когда они закончили с ингредиентами и довольный, как слон, Слизнорт угощал его чаем, Том призвал еще один пергамент…

— Сильнодействующие зелья, список самого… Гринд… — зельевар осекся, но продолжал восхищенно рассматривать аккуратный свиток. — Том, это же фантастика! И гарантия моего молчания, как я догадываюсь.

— Вы совершенно правы… если позволите, Гораций?

— О да, милорд, — с необычным для себя воодушевлением покивал маг, опасаясь, однако, задать новый вопрос.

Впрочем, Том его предвосхитил:

— Больше записей этого автора мне не попадалось. А если найдется что-то еще, отдам, пожалуй, директору. Да, мне уже не нужно мировое господство, Гораций, вы не представляете, какое облегчение!

Зельевар поперхнулся и потрясенно уставился на бывшего ученика.

Тот с удовольствием сделал глоток Эрл Грея и улыбнулся:

— Бергамот очень хорошо маскирует некоторые примеси, не так ли? Люблю этот чай…

Слизнорт покрылся холодным потом.

А гость продолжал, улыбаясь и с видимым удовольствием делая глоток за глотком:

— Я вас понимаю, коллега, вы тоже многим рисковали. И не имею претензий — сам бы поступил точно так же. Самое главное, клятву вы мне уже принесли, так что в какой-то мере я могу считать вас хоть и не сподвижником, но сочувствующим — определенно. Так?

Профессор кивнул.

— А теперь позвольте вас оставить, и еще раз благодарю. За чай, — Том тонко улыбнулся и встал.

Распрощавшийся с гостем Гораций Слизнорт пошел в лабораторию и долго смотрел, как переливается роскошная чешуя его утешения, и поглаживал небольшой пузырек, на содержимое которого он мог бы… он мог бы…

«А ведь Том совершенно адекватен, — пришло вдруг ему в голову. — И кто нас всех пугал превращением талантливого выпускника в неуправляемого монстра? Нет, ну какой же он монстр?.. Но каков… — Гораций вздохнул. — Сподвижник… Ну, почему бы и не сподвижник?!»

Толстые, но чуткие пальцы все еще поглаживали гладкое стекло…

***

Том, наконец, отправился в библиотеку, но прямым путем ему туда попасть не удалось. В коридоре ждала засада сначала в виде группки девушек, протянувших ему на подпись плакаты, но, к счастью, стеснявшихся вступить в разговор. А за поворотом — еще одна, в лице той самой компании, с которой он так занимательно и с большой материальной пользой провел эту ночь. Не хватало только Северуса. Вперед выступил старший Блэк:

— Благодарю за прекрасный пикник, милорд, могу ли я надеяться, что вы окажете честь отобедать у нас в маноре?

И только что ножкой не шаркнул.

Милорд милостиво кивнул и улыбнулся, увидев, как младший брат, приоткрыв рот, смотрит на старшего:

— Ты кто и куда дел моего брата?

— Когда будете готовы, пошлите мне сову, я постараюсь выкроить пару часов. А сейчас я бы посоветовал вам пройти на занятия.

Ну вот, наконец, любимая дверь, тихонько скрипнув, пропускает его в почти что святая святых школы. Когда он был первокурсником, это место было для него воистину лучшим на земле. Да и сейчас ничего себе. Том улыбнулся своим мыслям.

Ирма Пинс подняла на него свои непроницаемо-черные глаза, в которых мелькнуло удивление и… радость?

— Доброго дня. Что угодно милорду?

— Доброго и вам, мадам Пинс, — Том пока решил не использовать имени ее рода. — Я здесь, чтобы вас порадовать.

Удивление. Восторг от удивительной инкунабулы. Благодарность. Как она гладит ее переплет… из человеческой кожи, кстати… Знает об этом? Нет?

Он не торопясь, с удовольствием смотрел, как сменяются эмоции женщины. Любовался гордой посадкой головы, благородством каждого жеста. А перед глазами в то же время стоял аврорский протокол… Нет, сейчас не об этом. А может быть, и никогда об этом. Что ее могло подвигнуть на такое, если это правда, разумеется? Или все же навет?

Том почему-то был уверен, что разгадает это, когда увидит женщину, но ни ее поведение, ни взгляд не дали ему даже намека. Да уж, понадеялся на свое чутье и на способности легилимента. «Просто библиотекарь», ну да, конечно. Легкая попытка проникнуть в ее разум не принесла ему ничего, словно этого разума вообще не было. Фантастика…

Но торопиться он не будет. С такими делами — не следует.

Ирма Пинс смотрела на этого удивительного мужчину с радостью и сожалением. То, что этот человек — единственный за последние годы, который не оставил ее равнодушной к своей персоне… Да что от себя-то прятать, он был тем, кто ей понравился, а не просто заинтересовал. Причем настолько, что она впервые за десять лет начала думать о мужчине.

«Губа не дура, — иронизировала она над собой. — Выбрала же самое лучшее. Милорд Певерелл. Самый сильный маг, определенно».

Она хорошо умела видеть такие вещи безо всяких артефактов. Самый, гриндилоу его дери, обаятельный. И, как оказалось, еще и щедрый. Умный, красивый. Определенно, ей нечего делать рядом с ним, но думать… думать никто не запретит. И, к счастью, никто не узнает.

Ирма погладила тонкое простое кольцо — последний фамильный амулет, откупная доля матери. Какое счастье, что ей удалось его уберечь в ее непростой и порой весьма опасной жизни. Нет, больше никогда — ничего, кроме книжных полок. Кстати, там тоже иногда хватает приключений, особенно в Закрытой секции.

То, что она интересна милорду, Ирма поняла еще в первую встречу. И долго взвешивала: всего один шаг, и она бы оказалась в кольце его рук… Сердце сжалось и застучало быстрей — она вспомнила этот момент на Астрономической башне. Ощущение силы. Страсти. Но что он-то там искал? Определенно, не ее.

Нет, такая как она никогда не сможет быть рядом с таким человеком как он. Разве что на пару ночей. Даже если милорд захочет бОльшего… Стоит ему узнать — а его просветят, несомненно!.. Скандалы ей не нужны. А на пару ночей… у нее еще есть гордость. Она до такого не опустится. Никогда.

Прощаясь, она тепло и радостно сама пожала ему руку. Смотрела в глаза, запоминая его лицо.

Он не позволил себе ничего лишнего, а Ирма испытала одновременно облегчение и… сожаление. Он вел себя как джентльмен, как аристократ, для которого она находилась в ближнем круге, и это уже кое о чем говорило. Или, скорей, намекало шепотом. Он не извинялся, не напоминал, не хотел объясниться, как будто не было той яркой сцены на башне.

Она благодарила от души, в темных глазах искрился восторг… Мадам Пинс действительно обожает книги. И он смог сегодня подарить ей несколько минут счастья. «Пусть она почаще вспоминает об этом», — пожелал Том, покидая царство книг, пока не предполагая, что его пожелания сбудутся.

***

Минерва МакГонагалл была раздражена. Мало того, что на нее безо всякого ее согласия в очередной раз свалили массу дел, так еще и недовольны. Несмотря на все благоговение, которое у нее вызывал Дамблдор, ведьма не собиралась укладывать всю свою оставшуюся жизнь на алтарь директора.

Собственно, по какой причине она не должна принимать подарков от бывших учеников? Есть такое в уставе школы? Нет? Ну извините, Альбус…

Директор злился. В его отсутствие в школе опять появился Том. Да еще Минерва… Он уже давно забыл, как выглядит ее улыбка. В то, что это добром не кончится, он на этот раз почему-то был уверен. Не желая рисковать и стремясь проконтролировать «любимого ученика», пока тот не покинет стены альма-матер, Альбус поспешил выйти из кабинета.

Где искать Тома, было относительно ясно: на Слизерине. Направившись туда, Дамблдор не прогадал: милорд Певерелл собственной персоной шел ему навстречу.

— Вы позволите воспользоваться вашим камином, директор?

Уже уходит? Это хорошо. Дамблдор пожал плечами и завел что-то на тему «о времена, о нравы». Том поддержал. И выглядел невероятно довольным. Это-то и напрягало.

На подходах к кабинету директор подумал, что присутствие Минервы при их разговоре было бы лишним.

— Том, я все же хочу, чтобы ты знал: ты у нас всегда желанный гость. Но ведь тебе знакома элементарная вежливость? Ты же не приходишь в дом без хозяев?

— Ни в коем случае… Но разве я не могу принять приглашение от кого-то из уважаемых профессоров?

Дамблдор понял, что теряет контроль над ситуацией. И вернуть его будет ой как непросто. Или ой как дорого.

Довольный Том не нашел лучшего момента, чтобы протянуть директору два раритетных издания и одно вообще рукописное. Старинные обороты, почерк, как… где-то он уже это видел.

Альбус дрожащими руками перелистнул первую страницу и в ошеломлении уставился на приписки на полях. И даже не заметил, как через его плечо заглянула Минерва.

— Сама Кандида Когтевран! Том! — она всплеснула руками. — И вы мне даже не показали!

— Неужели ваши коллеги бы не похвастались вам? Я так не думаю. Да и у вас уже есть, чем их удивить, не так ли?

Маленький декан воронов словно соткался из воздуха:

— Надеюсь, эта реликвия будет храниться на ЕЁ факультете?

Дамблдор непроизвольно сжал пальцы. Минерва втянула воздух.

Флитвик прищурился. У него еще нашлось бы много что сказать… И даже сделать.

В воздухе медленно сгущалось напряжение, и вот уже начинают мелькать искры… Все же педагоги Хогвартса не случайно имели, как минимум, звание Мастеров в своих дисциплинах. А многие и не только в них.

— А вот и не подеретесь… — звонкий детский голосок моментально привел их в чувство.

— Мистер Блэк, мистер Люпин, что вы здесь делаете? — отвлекся директор, и драгоценные записи Основательницы оказались в руках довольного Флитвика. Он окинул недовольным взглядом маленького профессора, недавнего чемпиона Европы по дуэлингу, и махнул рукой. Правой. Левой же покрепче прижал к себе оставшиеся две книги. Кажется, ничуть не хуже…

— А мы к вам, директор. Можно?

Альбус, попросив Тома подождать (а то еще начнет считать себя тут хозяином!), кивнул горгулье и поднялся с подростками к себе.

Том же отвечал на расспросы, а потом и просто рассказал «уважаемым и любимым профессорам» о том, как разбирал библиотеку Певерелл-манора, и заодно пообещал все исторические и автобиографические книги передать школе.

Это как раз успел услышать Дамблдор, выпроваживая учеников. Ему осталось только открыть и закрыть рот. Только что прямо у него на глазах всех его коллег… купили. Да, ждать персонального приглашения мальчику долго не придется. Он теперь, если захочет, вообще в школе поселится. Директор вздохнул и сделал приглашающий жест, тут же отметив, что все деканы дружно пошли… за милордом. Провожать.

Да. Все будет очень непросто.

***

Вечером сильно уменьшенный состав картельеров собрался не в Выручайке, а в обычной комнате на том же этаже. Впечатления были свежие, эмоции били ключом и держать все в себе… Сириус так точно взорвался бы.

Больше всего, конечно, доставило знакомство с Бэзилом. Сириус, как всегда, не мог ходить вокруг да около, зато, видимо, кое-что запомнил и для начала извинился. И только потом…

— Я одного понять не могу… Северус, ты как не обосрался-то?

На что услышал холодно-равнодушный ответ:

— Иногда заработаться в лаборатории и пропустить обед с ужином бывает очень полезно.

И Принц сам присоединился к развеселившейся троице.

— А-а-а, — протянул Блэк глубокомысленно. — Это надо будет учесть в следующий раз.

— Еще лучше клизму сделать, — посоветовал Поттер.

— Только после тебя, дружище. Только после тебя.

31. Пятая колонна

Примечание к части

Здесь не будет пока наших любимых школьников (они будут главными действующими лицами в следующей главе). Эта же полностью посвящена, по-моему, незаслуженно обойденным, но весьма ярким личностям, от которых тоже немало зависит...

Гораций Слизнорт давно не был в таком прекрасном настроении.

Он очень удачно помог милорду Певереллу, и тот это отметил как материально, так и…

Сподвижник. Не вассал, не прислужник, не подданный. Сподвижник. Гораций мысленно покатал это слово на языке. Оно подразумевало… Равенство? Оно намекало, что и его интересы будут учтены. А продвигаться к цели вместе, безусловно, лучше. Но какова цель милорда сейчас? Неужели — наследие Основателей? Ведь не случайно Том сделал подарки именно деканам, такой человек ничего не делает просто так. И какие подарки! Дары!

Слизнорт вспомнил едва не мурлыкавшую над свитком Годрика Минерву, которая, как ни странно, не утащила его к себе, а радостно демонстрировала всем и каждому. Что для нее нетипично… Показывала и даже рассказывала о своем замечательном ученике. Вон, полный Гриффиндор восхищенных лиц. Темным Лордом восхищенных, какая ирония.

Альбус, кажется, был готов то ли голову своему заместителю откусить, то ли удавить своей бородой: нехорошо сверкали совсем не старческие голубые глазки за очками-артефактами. Минерва же, кажется, ничего не замечала. Или делала вид? Надо бы поговорить с ней… По многим вопросам с ней договариваться проще, чем с директором. И Слизнорт, легко изменив внешность, под видом Филча направился к декану Гриффиндора.

Кстати, и то неплохо, что он не один — молнии ведь предпочитают одиноко стоящие деревья. А так вот они, все деканы. Или почти все?.. Интересно, получила ли что-то Помона, и если да, то что именно? Ему как непосредственному заказчику ее продукции было бы очень интересно…

***

Минерва МакГонагалл пребывала в раздумьях, для нее не совсем приятных.

Ей не нравилось поведение Альбуса. Вообще в его присутствии стало как-то… неуютно. И она всю жизнь доверяла этому человеку? Собственно, были тому причины. И ее доверие он всегда оправдывал. Раньше. Но что с ним случилось сейчас? Почему он вдруг взъелся на нее — неужели из-за подарка Тома? Но ведь и сам получил подобное. Почему, когда она предложила ему сделать список со своего, он ни за что ни про что на нее напустился? Да так обидно! Это она-то ничего не делает?! Это она запустила свой факультет?! Да она половину его работы, как минимум, разгребает, вся школа на ней, можно сказать. И факультет у нее прекрасный! Самостоятельные, яркие, талантливые дети!

Профессор вспомнила сочувствующие взгляды коллег. Интересно, что они обо всем этом думают? Поговорить бы с кем-то.

За любимым столом ей больше не сиделось…

***

В своем кабинете плотно сидел только Филиус Флитвик.

После второго прочтения полученной небольшой монографии основательницы его любимого факультета, похожей скорей на тетрадь, он заметил нечто. Повторяющиеся элементы, значки, стоящие в странных местах — шифр? Он уже разобрался как минимум с половиной и был совсем близок к отгадке, когда от сигнальных чар пришло сообщение о госте. Точнее, гостье.

Помоне Стебль Флитвик был рад всегда, но вот сегодня предпочел бы, чтоб она пришла на час-другой позже. Но что уж теперь, шифр от него не убежит. И он превратился в радушного хозяина.

Плотно сбитая декан барсуков ворвалась, как Воздушный кулак.

— Филиус! Ты мог предположить, что мой факультет — это воители?!

— Да что ты говоришь, Помона?

Новость была действительно неожиданной.

Женщина выложила на его стол несколько небольших страниц, исписанных жестким, но убористым почерком.

— Это Хельги?

Она кивнула.

Они склонились над пергаментами.

Ну, да. Почему все предпочитали «не замечать» скандинавское имя основательницы? Куда делось ее полное имя из памяти и из исторических заметок?

— Сильная волшебница по имени Хельга была урожденной Торбранддоттир. Дочерью того, кого прозвали Мечом Тора.

— Ну, дочь воина, и что?

— Ты посмотри на второе имя! Хильд — битва!

— А я о чем?! А мы тут… теплицы, грядки.

— Но, Помона, милая, это же — твое. Да и легендарная дружба твоего факультета — разве не может вести начало от викинговских дружин? А ваш барсук? Разозли — и мало не покажется.

Профессор задумалась, мысленно перебирая особенности своего факультета.

— Ну да. Логично. Но надо же! Хотя один вопрос у меня остался: почему и откуда возник такой перекос в восприятии главных ценностей моего факультета, и кому он был нужен? Почему тех, кто ценит серьезный труд, верность и честность, начали считать недалекими работягами? А?! — она подбоченилась, но при этом совершенно не стала похожей на разозленную домохозяйку…

— Ты бы видела себя, — заговорил Флитвик, глядя на женщину, как завороженный, но быстро сконфигурировал ей зеркало. Что ж одному-то любоваться.

Помона едва верила собственным глазам.

Пухлое лицо? Помилуйте, откуда тогда этот волевой подбородок, эта жесткая линия губ и гневный изгиб бровей? А главное, мечущие молнии глаза цвета грозового моря? Ощутив правой рукой какую-то неправильность, женщина посмотрела на нее и охнула: небольшая металлическая лопатка, с которой она практически не расставалась, была смята, словно бумажка.

«А ведь она была отнюдь не оловянной», — подумала женщина, заклинанием приводя в порядок любимый инструмент. А мозг уже подсказывал, что можно сделать ее острием, что — остро заточенным краем. А если вот сюда внести пару рун, можно будет спокойно отбивать практически любые заклинания. Она всмотрелась в истертую ручку… Точно, руны-то уже были. Те самые… Неужели?!

Флитвик смотрел уважительно. И с явным одобрением.

Сигнальные чары всколыхнули воздух еще раз… Мадам Стебль застенчиво спрятала за спину любимую лопатку, только потом обратив внимание на некоторую встрепанность влетевшей в кабинет обычно всегда идеальной замдиректора:

— А, Минерва, что это с тобой?

Та даже не отреагировала — только, тяжело вздохнув, опустилась в кресло.

Вопросительные взгляды коллег она истолковала верно: она для них всегда была человеком Дамблдора. А значит, не случайно Помона что-то там убрала в обширные карманы мантии. Ей пока не доверяют. Но так ли это существенно? Ведь сейчас для нее важнее, доверяет ли она сама — им. Вообще увидеть здесь профессора травологии было для Минервы некоторым сюрпризом, но сказать, чтоб неприятным, нельзя, скорей наоборот. Она бы ни за что не призналась вслух, но всегда завидовала ее редкой уравновешенности.

Она еще раз посмотрела на коллег. Каждый — горой за свой факультет, но при том оба стараются быть справедливыми. Умные, талантливые и… преданные Хогвартсу. А значит…

И она, наконец, поделилась своими соображениями и эмоциями, успев подумать, что впервые это был не Альбус.

«Почему?» — мелькнуло на краю сознания.

Она подумает об этом… позже.

— Минерва, прости за такой вопрос, если что, но… почему ты решила пойти ко мне? Сколько я себя помню, ты все вопросы решала с Альбусом.

— Как ты это представляешь? Выложить ему свои претензии?

— А разве не так ты делала раньше?

Минерва задумалась. Действительно… Что же произошло?

— Я и сама не знаю, почему. Я всегда была о вас высокого мнения как о коллегах, специалистах, руководителях, наконец. И не потому, что директор Дамблдор не мог принять кого-то несоответствующего, ну, вы понимаете. А Хогвартс, он… наш дом и, в какой-то степени, и наше детище тоже… Но мне даже не приходило в голову вот так зайти и поговорить…

Коллеги переглянулись и дружно кивнули.

— Похоже на влияние…

— Это не чары — я бы давно обнаружил их.

— Тогда зелье? Доверия?

— Думаю, скорее комплекс.

— Почему не сработало сейчас?

— Что-то в свитке Годрика, так?

— Безусловно. Твое поведение изменилось почти сразу.

Декан Гриффиндора удивленно подняла тонкие брови.

— Ты целый день всем показывала этот свиток, рассказывала детям о Томе, радовалась… Раньше бы ты закрылась с ним в своем кабинете и тебя бы никто не увидел, пока ты бы не разобралась с его содержимым, — улыбнулась Помона.

— Ах, ну да. И сейчас вот общаться понесло. Может, это, наоборот, работа Тома?

— Возможно… Но тогда чары на свитке на Минерву или на то, что на нее воздействовало?

— Отличный вопрос, Филиус.

***

— Кажется, скоро мы все будем в сборе, — пророчески заявил хозяин и сделал приглашающий жест, открывая проход для последнего из деканов. Сердитый, пыхтящий и отдувающийся Гораций втиснулся в последнее кресло, расширяя его под себя. Воистину, сегодняшний день богат на редкие зрелища.

— Так вот вы все где, — приветствовал коллег недовольный зельевар, который в поисках Минервы, которой ни в кабинете, ни в ее апартаментах не оказалось, решил дойти до профессора Стебль и только потом вернулся обратно в замок. — Минерва, не ожидал…

— И ты, значит… — вздохнула женщина.

— Ну-с, а что у вас, коллега? — поинтересовался Флитвик.

— У меня… М-м, — замялся тот.

— Я понимаю, конечно, что каждый из нас пришел сюда узнать что-то еще, а не делиться своим секретами, но степень доверия…

— Хорошо. Том нашел Тайную комнату. И принес оттуда шкуру василиска и его яд. Свежий.

И он несколько секунд с удовольствием наблюдал, как остальные деканы отходили от потрясения. Хотели знать? Ну получите…

— Василиск в школе?! — Минерва отреагировала первой. — Директор знает?

Зельевар посмотрел ей в глаза:

— Он тут был практически с основания школы. Живет он здесь.

— А кормили его двоечниками? — эта реплика от профессора травологии ошарашила присутствующих едва ли не так же, как и известие о короле змей.

Филиус умехнулся, за ним хохотнул Гораций и тут же продолжил:

— Он был одним из защитников Хогвартса. И постоянным источником яда и чешуи для ряда зелий. Наверное, Салазар, уходя, просто усыпил своего фамильяра.

— Фамильяра?!

— Надо принести обет, — потребовал Слизнорт.

— Или клятву.

— Лучше обет.

После короткого ритуала и более подробного рассказа слизеринского декана все несколько успокоились, кроме МакГонагалл.

— Чувствую себя заговорщицей. Немного не по себе, если честно.

— Надо выяснить, что нужно Альбусу и к чему он, в конце концов, стремится.

— Он всегда говорил… — начала Минерва.

— «Общее благо»? — перебила ее профессор Стебль. — И как ты себе представляешь такую цель? На что это может быть похоже?

Минерва пожала плечами.

— Помона, ты так изменилась…

— О, да… Но вы же теперь в курсе, почему. Я просто разрешила себе…

— Просто разрешила?

— Конечно, но привыкнуть не так-то просто. И мне тоже.

— А еще надо выяснить, к чему стремится Том… милорд Певерелл, — Флитвик продолжал гнуть свою линию и был совершенно прав.

— Гораций?

— Я могу только изложить свои соображения…

— И?

— Кажется, он занялся историей Хогвартса. И одно из доказательств — полученные нами подарки.

— Зачем это ему?

— Думаю, наследство Слизерина.

— Тогда он станет…

— Первым из лордов.

Флитвик рассмеялся:

— Полукровка, лорд трех чистокровных родов. Забавный парадокс. Но это и само по себе должно что-то значить. И вполне укладывается в то, что декларирует наш директор.

— А не заняться ли и нам историей родного учебного заведения? Быть может, там мы что-то найдем?

— Минерва, а тебя не зря так назвали…

***

После усердных занятий некоторых гриффиндорцев в библиотеке даже во время выходных Ирма Пинс считала, что готова, в принципе, ко всему. Но появление дружной четверки деканов в ее вотчине ранним воскресным утром уверило ее, что жизнь-таки полна сюрпризов. А уж то, что они творили…

Они обшарили всю библиотеку, чуть не перевернув ее вверх дном! Правда, надо отдать должное, тут же все за собой прибирали, но ей от этого было немногим легче. Надо будет запросить у директора пару дней на переучет. Наконец, каждый набрал себе какие-то книги, свитки, и они устроились вокруг центрального стола в читальном зале, заодно сотворив «Купол Тишины». Ирма усмехнулась. В ее-то библиотеке… колдовать кому-то другому…

Она, прислушиваясь, занялась формулярами, в которых, к ее удивлению, нашлась только историческая литература, в том числе и самые редкие экземпляры, которые на руки не выдавались в принципе. Незаметное движение палочки, и звук усилился — как раз чтоб особо не напрягаться.

Ей было забавно слушать, как обрадованные подарками от бывшего ученика — каждый своим уникальным свитком — деканы понимают, что их, вроде как, купили… и стараются осознать, зачем. Это было уже интересно.

…Так значит, он принес не только в библиотеку, но еще и личные подарки сделал! А ей? Посмотреть хотя бы! Черные глаза немного сузились. Она хотела видеть ВСЕ!

Госпожа библиотекарь продолжала прислушиваться.

— Но если в библиотеке милорда есть еще…

…Безусловно, есть. Она вздохнула. Одним глазком хотя бы эту библиотеку… А она явно не одна об этом мечтает. Да у нас тут очередь, господа?..

— И если нас туда пустят или хотя бы позволят посмотреть библиотеку Певереллов, а потом — сделать или заказать список…

— Думаю, тогда все мы для милорда готовы на…

— На что?

Четверо деканов уставились на нее, напоминая Ирме пойманных за разрисовыванием страниц школьников.

— На многое! — не растерялся Флитвик. — Чем обязаны, уважаемая?

32. Правила дорожного движения для Хогвартса

Примечание к части

Остапа... ну, вы догадались. У меня понесло Сириуса, а вслед за ним и остальных. Бурная энергия бывших мародеров ищет выход и находит. Автор пробовала, но оказалась не в силах их притормозить.
Я предупредиль.
____________________
Начался вбоквел про Ирму: https://ficbook.net/readfic/7085219/18058463
Самое начало, полная история, начиная с рождения. Потому вписать ее сюда не удается.

— И если нас туда пустят или хотя бы позволят посмотреть библиотеку Певереллов, а потом — сделать или заказать список-другой…

— Думаю, тогда все мы для милорда готовы на…

— На что?

Четверо деканов уставились на нее, напоминая Ирме пойманных за разрисовыванием страниц школьников.

— На многое! — не растерялся Флитвик. — Чем обязаны, уважаемая? И как вам удалось обойти мое заклинание?

Ирма спалилась, но не пожалела о том ни минуты. Сама пошла на это, в конце концов.

Ее страсть к книгам, свиткам и истории была известна всем. А этим четверым профессорам, как выяснилось, еще и душевно близка. Правда, теперь им стало известно и то, что на ее территории чье-либо чужое колдовство рискует быть, как минимум, не совсем успешным… Зато в ее руках побывали все три раритетные работы Основателей, а теперь в библиотеке будут и списки с них. И все замечательно прикрылось принесенной общей клятвой.

Ей тоже было чем поделиться: любая приличная библиотека имеет запасники. Чем приличней, тем больше. Мадам Пинс запасливостью отличалась поболе иных хомяков, странным желанием отчитываться перед начальством за каждый чих женщина не страдала, а многие попечители, выпускники и предыдущие директора были достаточно щедры. Искать же в собственноручно отсортированных (читай — заныканных) книгах нужную информацию было просто удовольствием. И нашлось ведь. Не так чтобы много, но вполне достаточно. Просто ранее на это никто внимания не обращал.

— Кажется, нашего полку прибыло, — подмигнул Флитвик коллегам, когда они вышли из библиотеки. — И, надо сказать, на весьма боевую единицу.

— Да, кто бы мог подумать, что Ирма Пинс…

— Кстати, а почему она не училась в Хогвартсе? — задумался Гораций.

— Наверное, жила на континенте? — предположила Минерва.

— В любом случае, то, что она с нами, весьма полезно.

— Но как она мой купол сняла… Просто и изящно.

— Не ожидал, что кто-то будет чаровать не хуже тебя? — Помона ткнула в бок старинного приятеля.

— А она интересная женщина… И кого-то мне напоминает, но никак не могу уловить!

А Ирма пришла к выводу о том, что искомое, определенно, находится в школе. И милорд будет бывать тут достаточно часто. Пока не найдет.

Она закрывала двери в свою святая святых, тихо что-то напевая себе под нос…

***

Постепенно приближались экзамены, а значит, и каникулы. О, это сладкое слово…

Северус ждал их почти с теми же чувствами, что и в прошлой жизни: хотелось просто отдохнуть. Другое дело, что теперь ему было не только куда ехать, но и к кому. А значит, отдых будет… весьма насыщенным, как обычно. Но все же это будет отдых.

В Выручай-комнате собралась вся честная компания, кроме Нарциссы. Она вообще в последнее время часто где-то пропадала, компания младших не то чтобы была неинтересной — она отлично знала, что с кем, с кем, но с ними ей скучать не придется. Просто у девушки были еще другие дела и интересы. Да и девочкам ее помощь уже особо не требовалась, а парням — тем более.

Не успела Лили пролистать конспект (а у нее они были лучшими!) до половины, как старший Блэк начал возмущаться:

— Ну, с зельеварением и чарами понятно. Даже с этой нудятиной по истории более-менее. Но на кой хр… мне табакерка из мыши, кто мне скажет?

— Просто потренировать? — предположила Лили.

— Зачем, если такие движение и заклинание годятся только для этого и больше ни для чего?

— Ну-у… Точность движений и все такое, — замысловато помахал рукой Принц.

— Ну скукота же!

Картельеры призадумались.

— А если сделать, чтоб не было скучно?

В последнее время интересные мысли стали появляться и у самого тихого члена команды. Или Питер просто научился их озвучивать?

— Две табакерки из одной мыши? — предположил Люпин. — Вдоль делить или поперек, и что потом с ней будет?

— Будет две половинки мыши и, скорее всего, много кишок между ними, а ты что хотел?

Мнению Северуса доверяли, а потому…

— Беее, мальчики.

— Фууу.

— Ой, да ладно. Можно подумать, вы никогда бубонтюберов не выжимали!

— Кстати, вы заметили, профессор Стебль та-ак изменилась?..

— У меня от нее того… мурашки по спине, — признался Питер, с удивлением и радостью узнав, что не у него одного.

От интересных мыслей по поводу профессора Травологии отвлек Сириус. Парень так проникся идеей трансфигурировать, наконец, хоть что-то интересное, что продолжал, по своему обыкновению, размышлять вслух:

— А если… превратить мячик в ежика. В полете. И кинуть кому? Ха!

— Ну вот, опять добро из Сириуса хлещет, — сфилософствовал Люпин, заставив всех дружно ухмыльнуться.

— А если наоборот, — предположил Джеймс. — Вот ты летишь… например, уворачиваясь от заклинания, и падаешь на кактус. А это уже мат, а не кактус…

— А может, попробуем?

Северус вздохнул и прикинул, сколько заживляющей мази осталось в их лаборатории и далеко ли щипцы. Останавливать эту компанию… Смысл? Эти не учатся на чужих ошибках. Тем паче на предостережениях.

Кактусы конфигурировали все, кому не лень. Получилось весьма впечатляюще. И качественно разнообразно.

— ААААА!!! Какой гаденыш показал Блэку картинку с опунцией?!

— На***! Простите, девочки! Больно, даже если иглы ненастоящие!!!

— Какой-то зверь и настоящие сконфигрил*, — Люпин, шипя, вытаскивал из места, где спина теряет благородное название, одну странную полосатую иголку за другой. — Какой кретин решил, что дикобраз и кактус — одно и то же?! Сейчас все ему повтыкаю. Кто этот гад?!

Зарумянившаяся Сивилла скромно шаркнула ножкой и бросила в него обезболивающим заклинанием, робко предложив свою помощь. Оборотень покраснел…

— А давайте еще, — с трудом выскребся застрявший было между полуметровых иголок какой-то совершенно невообразимой растительной хрени Регулус.

— Тебя же вообще могло… как на шпагу наколоть! Тебе мало?! — возмутилась Лили, закончившая вытаскивать из руки условные, но от того вызывающие ничуть не менее острые эмоции шипы, тающие, как только их извлекали.

— А давайте, только дикобразов уберите…

— Шикарные чары получились, надо же, иллюзия, доведенная в восприятии до уровня реальности. Только с самых опасных колючек сними, которые более трех с половиной дюймов, пусть сразу тают. Браво, Поттер! — Северус проникся и решил, что это, определенно, стоит освоить.

Джеймс приосанился:

— Семейный секрет.

— Ну вот, обломал мне крылья на взлете. Я уж хотел было в ученики податься…

— Хотя тут еще Эванс кое-что придумала. Так что, вроде, теперь и… не семейный.

Джеймс был горд и счастлив.

— Под клятву — научите?

— Всех!

Лили Эванс всеми фибрами ощутила, что настал ее звездный час… Наконец не она просит и расспрашивает Северуса. Он! Хочет! Учиться! У нее! Ну ладно, у них с Джеймсом…

— Когда начнем?

— А сколько времени понадобится?

— Тебе? Думаю, за неделю справишься, а то и раньше.

— Давайте сразу, как с каникул вернемся? А то пока…

Пока им и так было чем заняться.

И тренировка «с осложнениями» продолжилась.

— Да, кактусы шикарно работают в качестве ускорителя учебы, — отметил Северус, ухитрившийся всем на зависть так ни разу и не коснуться никаких шипов.

Ну а что вы хотели, реакция и скорость, выработанные годами, проснулись почти моментально. Аккурат в первом полете, если быть точными.

Картельеры дружно и нехорошо посмотрели на своего довольного лидера. Постепенно выравнивались проколы и царапины на коже, исчезали торчащие из самых разных мест шипы, но ощущения некоторое время еще оставались…

— А еще тарелка на ножках прикольно… — вытер лоб Джеймс, достав из переносицы с тихим чпоком последний шип. — Ложкой прицелился, а она спокойно так отошла…

Сириус хихикнул, зыркнул на Принца и опустил глаза.

У него появилась идея…

***

Острые ощущения от новых тренировок стимулировали творческий процесс у всех картельеров. Северус схватился было за свою голову, потом — за другие, но оказалось поздно.

Следующим номером чароплетения было «я сыт», навешенное сговорившимися картельерами в столовой на все столы, в том числе на преподавательский. Удовольствие, впрочем, получили все.

Первыми — сами чароплеты, сперва от изумительных выражений лиц своих учителей и товарищей, а потом от безумной гонки, которую пришлось возглавить, спасаясь от общестуденческой мести. К счастью, им это удалось. Исключительно потому, что никому из школьников почему-то не пришло в голову колдануть, а профессора оказались выше мести за такие мелочи. Тем более, что после того как чары сытости через десяток минут спали, выяснилось, что на аппетит они отрицательно не повлияли, скорей наоборот.

Это «наоборот» дало о себе знать так, что, наверное, впервые в истории хогвартсовским эльфам пришлось выносить еду дополнительно. Даже кашу, оказавшуюся вдруг необыкновенно вкусной.

— А не сделать ли новой традицией бег или гимнастику по утрам? — задумалась Минерва.

Директор перестал жевать и вонзил в своего зама тяжелый взгляд.

От услышавших рациональное предложение собственного декана гриффиндорцев по столу пробежался шепоток. Краснознаменный факультет содрогнулся…

Но все эти, без сомнения, увлекательные, хоть и неоднозначные, события не могли поколебать прекрасного настроения Филиуса Флитвика. На днях он разобрался с шифром, и теперь у него Выручай-комната, легенда школы, возникает «по требованию» в любой стене. Любого этажа. И да, сегодня необыкновенно вкусная овсянка. Может, поддержать Минерву?

— Профессор МакГонагалл, прошу вас подняться ко мне после завтрака, — произнес Дамблдор, покидая коллег, необычным официальным обращением подчеркивая свое недовольство.

Декан Гриффиндора упрямо вздернула подбородок и сжала губы.

***

После нервного обсуждения очередного урока трансфигурации у непонятно почему озверевшей МакКошки, на котором почти все получили оценки минимум на балл, а то и на два ниже, чем рассчитывали, Сириус нервно захрустел очередным листком мандрагоры. И тут же вздохнул: до окончания месяца ему в этот раз не хватило всего каких-то пяти дней.

— Не бегать тебе на четырех, — посочувствовал другу Джеймс.

— Да я буду ездить на двух колесах! Летать! — Сириус с удовольствием бы сбросил на кого-то раздражение, только компания была… сбросишь на них, потом сам обос… обрадуешься.

— Ага, только низенько, — подсеял Питер.

— А вот и нет! — рявкнул Сириус и хлопнул дверью.

Кто бы знал, что эти брошенные в запале слова окажутся пророческими…

Сидя в пустой комнате, Сириус задумался: деньги собраны… Что мешает ему приобрести свою мечту вот прямо сейчас? Что толку от каникул, когда его никто, кроме Джеймса не увидит? Объездить всех приятелей? А тут целая школа… Это было заманчиво. А сматываться в Большой мир через камины Хогсмида Принц их уже научил.

Однако такую же машину, как у Милорда, он не потянет. Что выбрать? Мотоцикл, но не Харлей, или мопед, но Харлей? Или вообще что-то еще посмотреть?

Он достал кучу снимков и начал их перебирать.

М-50 отпал первым — вид был, определенно, не тот. Но вот еще… МЛ-125… А если…

Вернувшиеся однокашники свою комнату не узнали… На всех горизонтальных поверхностях лежали изображения маггловского транспорта. Даже машины были, хотя у Сириуса они особо и не котировались.

На настоятельную просьбу прибрать «все это» парень отреагировал сердито:

— Выберу, что покупать, и уберу.

— А по каким признакам ты будешь выбирать?

— Ну… Чтоб был похож, как у Милорда, наверное.

— Их тут несколько десятков… Из Японии тоже заказывать будешь?

— Дороговато встанет…

— Сириус, собери все фотки и подпиши, чтоб видно было, что почем.

— В смысле?

— Цены рядом напиши!

— А, точно.

Все вздохнули, но ненадолго.

На следующий день в вернисаж фотографий мототехники превратилась «Выручайка».

Первыми словами Северуса, которые гриффиндорцы услышали сразу после того, как он осмотрелся, было:

— Что, так приперло? Сочувствую…

— Да тебе везет, ты с ним в комнате не живешь! — неожиданно взвился Люпин. — Куда пальцем ни ткнешь, что в руки не возьмешь, получишь мацацы…

— Мо! То! Цикл! — рявкнул Блэк-старший.

— Да, брат, похоже, ты всех своих основательно задолбал. Когда успел-то?

— Сириус перестал реагировать на то, что не представляет для него интереса. Донес Питер Петтигрю, — прикололся толстячок.

Он все больше осваивался в компании и уже почти не напоминал того пришибленного вассала, каким его подобрал Поттер. Шутить, вот, начал. Северус мысленно одобрил Джеймса.

— Вы мне скажите, что выбрать, и я поеду…

— Самокат, блин, купи, — не выдержала Эванс. Ей, несмотря на то, что девчонка, было достаточно интересно, но когда одним и тем же вопросом тебя донимают третий день, это уже чересчур.

— А это ЧТО? — удивились хором оба Блэка.

— А это вот… доска такая с рулем и на колесиках, — Лили продемонстрировала отличное владение «фамильным поттеровским подходом», изобразив вполне себе действующую модель из ближайшего стула. Опыт катания у нее был лет с пяти, и даже опыт починки, когда подружка Эбби звезданула свой детский самокат так, что у того колесико отвалилось.

А с неуемным любопытством обеих и неординарным интеллектом Эбби Принц колесико было разобрано, собрано, прилажено на место и прекрасно работало еще с полгода. Случившийся же с девочками инсайт обе они оценили просто как полезное знание. Пока самокат не развалили окончательно, участвуя в гонке с ближайшего пригорка. Вот тогда им здорово досталось, потому что матери Северуса первым делом пришлось чинить самих сорванцов.

— Вот такая… Да?! — изумилась Сивилла. — На такой штуке ведь и в юбке можно?

— Эм-м. Ну да, — насторожилась Лили, тут же призадумавшись.

— Может, не надо? — Принц уже видел ухмыляющиеся физиономии и понимал, что затормозить эту компанию сможет только Великое оледенение, и то если успеет. Что вряд ли.

— Надо, Северус, надо… — сладким голоском пропела подруга. — Вот, смотри…

И она начала что-то активно чертить на листе, почти моментально извлеченном из сумки Поттером.

— Спелись, — констатировал Северус, рассматривая рисунок.

— Тебе понравится!

Так картельеры были посвящены в сакральную тайну, именуемую «подшипник». Северус подумал, что надо будет продолжить занятия со знакомым физиком… Подруга была права: ему понравилось. Где она только эти знания добыла?

Через неделю по Хогвартсу понеслось… понеслись… прокатились второкурсники.

Молодежь начала рассекать, далеко не всегда беспокоясь о состоянии присутствующих. Тем паче, что возможный главный противник — завхоз — был обеспечен колесным транспортом и обучен им пользоваться одним из первых. Светлая идея принадлежала истинному слизеринцу Регулусу Блэку.

На общее удивление и к собственной радости, Аргус Филч показал отличную координацию движений и великолепную скорость реакции. А главное, что его восхищало, транспортное средство не имело ровным счетом ничего магического!

— Подкупили, да?

— Слизерин, что уж там, — ухмылялся Сириус, радостно похлопывая брата по плечу.

— Не ожидал, ребятки… Благодарю за подарок! — Филч едва не расчувствовался, узнав, что за доску на колесиках с него ничего просить даже не собирались. Правда, у Рега идеи были, но Принц быстро сумел ему объяснить, что к чему.

По коридорам Хогвартса картельеры-гриффиндорцы и впрямь пролетали аккуратным клином, в центре которого (под защитой) обычно была Лили, а на острие, конечно, Сириус, изредка и с большим неудовольствием уступавший свое место лучшему другу.

Северус, Регулус и Сивилла предпочитали одиночное лавирование, а лучше всего — движение в стороне от толпы. И это правда, что врезаться в кого-либо в их планы не входило, но…

Поток вопросов по школе нарастал быстрей летящего с горки снежного кома.

— Что это за катящиеся доски?

— Оно катится или летает?

— Что это вообще?

— Где это можно купить?

— Как это сделать?

Картельеры делали большие глаза, намекали на страшные клятвы и не признавались ни за какие коврижки. Отбирать с позиции силы, что как-то попробовали старшекурсники разных факультетов, оказалось чревато. Их зауважали, но недовольство нарастало…

И все-таки они докатились.

Сириус во главе своей гриффиндорской компании вылетел из-за поворота прямо на Флитвика. Парню так нравилось брать повороты, не сбрасывая скорость, что частенько выводило из себя мисс здравомыслие, как он начал называть Эванс.

Полугоблин, давно раздраженный тем, что разгадать эти мордредовы доски не удавалось никому с его факультета гениев (о чем он как раз беседовал со своими старшекурсниками), легким движением пальцев изменил кривизну колес, и…

— **Оть! **Ать! **Ять! МА-а-а!.. — загремел ведущий клина с лестницы, к счастью для него, оказавшейся на месте.

К несчастью же для него, по ней поднималась мадам Стебль во главе своих первокурсников. Они направлялись на экскурсию в Больничное крыло — детям было интересно, какие препараты там имеются из растений теплицы номер пять…

Добрая женщина уже готовилась принять летящего ей прямо в руки несчастного ребенка, но… быстро распознала, кто к ней летит и, главное, с чем. Помона быстро опустила руки, попутно сотворив щит, перекрывающий всю лестницу. Дети за ее спиной замерли. Засекреченные ото всех катающиеся доски раздражали и их.

Приготовившийся уже пересчитать собой все ступеньки, Сириус неожиданно воткнулся во что-то мягкое и упругое и свалился на ожидаемые им ступеньки. Охнув от боли (руль самоката оказался в очень неудачном месте), он посмотрел наверх и застыл.

Над ним возвышалась, казалось, сама богиня Войны.

Гневно трепещущие ноздри, сошедшиеся на переносице брови и грозовые очи, мечущие молнии прямо в него…

За окном громыхнуло.

Парень икнул.

В воздухе третьего этажа явственно пахнуло озоном.

Ведомые непонятным инстинктом барсучата выстроились хирдом за своей грозной Валькирией.

Спокойным оставался только уже любовавшийся на подобную картину декан Рэйвенкло.

— Профессор Стебль, это, в некоторой мере, и моя вина, — признался он, щадя непутевого львенка.

А зря.

Сухой треск, разряд, и он едва успевает прикрыть двойным щитом своих лучших помощников на факультете.

«Не-ет, это уже ни в какие ворота, — подумал он, — плевать, что засыплюсь, поделюсь списком, пусть сами разгадывают, здоровье важнее», — и открыл проход в стене. К битве с дамой, пусть даже валькирией, он пока морально не был готов — менталитет за пару минут не сломаешь.

Директор, спинным мозгом (и особенно его продолжением) чувствующий грядущую катастрофу, а именно — утрату им контроля не только над профессорами и эпизодически, но и над школой в целом и постоянно, нервно ходил по коридорам в расчете, что почувствует какую-то подсказку или хотя бы узнает, что происходит.

Расстаться с любимым кабинетом и креслом а, главное, с созерцательным ничегонеделанием было непросто, но необходимость поддержания авторитета, увы, требовала этой жертвы. Кое-что сегодня он действительно узнал. Полезного. А не поставить ли в правильных местах прослушку — тогда можно было бы продолжать мирно сидеть у себя?.. И он начал мысленно отмечать эти самые места.

Услышав шум, Альбус присмотрелся, наклонился через перила…

Это кто?! Откуда тут взялась эта женщина? Кто это ведет помониных барсучат?! Стебль без спроса привела в школу постороннюю! Опасную — это же видно сразу!

Он видел сверху, как в ее волосах мелькали крошечные молнии… Нет, надо сейчас же переговорить со Стебль. Так не годится! Он попытался вызвать домовика, чтобы послать за профессором травологии, но снова не поверил себе, увидев, как прямо на его глазах в стене скрываются декан Когтеврана и несколько его ребят…

Выход прямиком в стенку привел в чувство едва не впавшую в берсеркерство скромную декана Пуффендуя. Краснознаменная компания на досках дружно потеряла дар речи.

Директор чуть не повторил прицельный полет шмеля Сириуса, правда, сверху.

Сказать, что директор испытал шок — ничего не сказать.

«Это они куда? Тут точно нет прохода! Я знаю, я же директор!»

А больше мыслей и не было, благо, сработал хватательный рефлекс. Ну да, за перила.

В этот драматический момент из-за того же поворота лихо, но изящно и аккуратно появилось трое оставшихся картельеров. В кои-то веки они образовали группу, и виной тому была Нарцисса Блэк.

Ну да, как это — ее, можно сказать, подшефные что-то изобрели, от чего волнуется и о чем мечтает чуть ли не вся школа, а она до сих пор не в курсе? Северусу и Регулусу выбора не предоставлялось. И к концу часа они уже только сопровождали девушку, радостно ускорявшуюся в пустых коридорах верхних этажей. Но Нарси захотелось блеснуть и в собственной гостиной. Особенно перед теми курицами, которым вздумалось ее попрекнуть общением с малолетками. О, пусть они съедят свои последней моды шляпки!

В любом случае, слизеринцы были спокойны, довольны и настроены весьма благожелательно.

— Эй, ребята, в чем дело? Очередь покататься? У нас тоже есть! Кто первый? — бодро заорал Регулус.

Не успела мадам Стебль открыть рот, как из стены посыпались когтевранцы, тут же оккупировавшие доброго первокурсника.

Зато мгновенно оценившие обстановку Нарцисса и Северус тут же подошли к профессору Стебль и ее ученикам. Нарси изящным движением передала руль из рук в руки и негромко начала объяснять, как и что с этим делать.

Северус благоразумно объявил:

— Пробуют все одинаково — до конца коридора и обратно, потом — следующий.

***

А потом понеслось…

Веселее всех стало эльфам. Ведь именно в их обязанности входило предотвращение травматизма школьников.

Из чаросетей, украшавших теперь все лестницы и каждый поворот, они теперь вытаскивали школяров буквально пачками. Через барьеры повышенной вязкости воздуха, поставленные, чтобы затормозить слишком рьяно разгонявшихся самокатчиков, обычные пешеходы теперь продирались с трудом.

В Выручайке модели Флитвика на четвертом этаже шел очередной мозговой штурм… Настоятельно приглашены были, кроме всех деканов и компании изобретателей, еще магглорожденные студенты с каждого факультета.

— Ввести ограничение скорости, как на наших автомагистралях?

— А как ее измерить?

— …

— Ездить по левой стороне.

— В Европе правостороннее движение.

— Нет, пусть уж как у нас. Англичане мы или где?

— А обгонять с какой стороны лучше?

Правила дорожного, точнее, коридорного движения в Хогвартсе будут полностью готовы только к концу года, но действовать уже начали. Директор, наконец подключившийся к процессу, запретил пользоваться «транспортом» тем, кто эти правила не знал и не соблюдал. Так что стать самокатвладельцем, не сдав зачет «на права», было невозможно.

А эльфы по всем коридорам навесили отнюдь не следящих чар… Они сделали просто: нарушил — ходи пешком. Самокаты просто «растворялись» под хозяевами, проявляясь потом на складе довольного всем завхоза.

Последний, кстати, с правилами дружил, рассекал по подведомственной территории на максимуме дозволенной скорости до трех метров в секунду и… неуклонно добрел. Да, складывая пачками самокаты и так же пачками эксплуатируя нарушителей. Многие из которых шли к нему сами в надежде получить обратно свой транспорт. Ну, что сказать, иногда им это удавалось. У счастливцев брали интервью и тут же пытались повторить их рекорд, так что завхоз неожиданно превратился в одну из самых популярных персон школы…

Северус краем уха услышал странное бурчанье от Джеймса и Сириуса, что-то вроде «бобр Добр», и насторожился было, но Лили отвлекла его:

— Мы, наконец, пойдем на ужин, или ты снова предпочтешь торчать в лаборатории? Сколько можно-то?

Надо сказать, что работа на две лаборатории действительно отнимала все время: хотелось как можно быстрее получить мастерство, а плагиат его не устраивал, даже если он знал, что присваивает свои собственные открытия. Ему хотелось нового… Северус буквально разрывался между картельерами, боевиками, собственными изысканиями, да и получать что-то ниже «Превосходно» тоже было словно против шерсти. Если бы Эванс не открыла возможность вытаскивать его и из лаборатории Слизнорта, он бы, возможно, быстро превратился в анорексика.

За столом он снова задумался, не заметив, как наполнилась его тарелка. Тихий стук заставил его сфокусировать внимание… И увидеть, что его собственная тарелка бьет небольшим плоским хвостом, а на ободке появилась надпись: «Ты, наконец, есть будешь или нет»?

Северус посмотрел на краснознаменный стол, где кое-кто в ожидании даже прекратил жевать, и, улыбнувшись, принялся за еду.

Когда он наконец прикончил свой ужин, тарелка шевельнулась. Он продолжал наблюдать, делая вид, что не обращает внимания на изо всех сил сдерживающую хихиканье подругу.

Тарелка превратилась… в сердитого бобра.

Бобер уставился на него, задумчиво почесал задней лапой толстенький живот и выдал:

— Мальчик, если ты так плохо ешь, то можешь и плохо кончить…

Сидящие рядом когтевранцы тихо сползли под стол…

За столом Гриффиндора сверкали широченными улыбками четверо картельеров.

Бобр, еще разок выругав Северуса, свернулся калачиком и снова стал тарелкой, на которой проявилось: «Принцу от друзей».

Это странное чувство внутри… О нем заботятся… Бывшие мародеры. Мда-с.

33. Конец семестра

— Было бы странно считать, что Тайная комната имелась только у Салазара, не находите, коллеги? — вопрос Минервы заставил призадуматься остальных собравшихся в библиотеке.

Точнее, в запаснике библиотеки, который все они с некоторых пор предпочитали собственным кабинетам. Те слишком уж начали походить на проходной двор: то студенты с просьбой разобраться насчет «утерянного имущества» — естественно, катающихся досок, — то домовики, требующие их срочной явки к директору.

Удивительно, но во владениях Ирмы Пинс домовики, прежде чем войти, всегда спрашивали разрешения хозяйки. А на все вопросы, как ей удалось так построить хогвартсовских эльфов, библиотекарь просто пожимала плечами. Зато деканы имели шанс хоть немного посидеть спокойно.

Директор, казалось, был почти везде. У него к каждому из них находились какие-то вопросы и «совершенно неотложные» дела едва ли не по десятку в день, в основном связанные с безопасностью передвижения по школе. Мотаться по нескольку раз в день в его кабинет достало всех. Еще бы: переносить-то к нему эльфы переносили, а обратно чаще всего приходилось топать своими ногами. Прокатиться самим было бы удобно и быстро, но, увы, не по чину. Деканы начали по-тихому завидовать студентам. А это, сами понимаете, не к добру. Особенно в зачетную неделю.

— Альбус! — возмутилась, наконец, МакГонагалл. — Кто из нас великий волшебник, в конце концов? Я уже сделала все, что могла, сделайте и вы хоть что-нибудь сами! Что вы так странно смотрите?

Директор, в очередной раз вызвавший к себе деканов, злобно зыркнув на нее поверх очков, сделал вид, что не заметил последней реплики, и продолжил самым официальным тоном:

— Я прошу вас донести до всех учащихся необходимость соблюдения правил. Больничное крыло, конечно же, имеет потенциал для увеличения, но его ресурсы не бесконечны. В конце концов, пожалейте мадам Помфри, она уже с ног сбилась со всеми вашими сбитыми, упавшими и перееханными! Мне что, для вас экскурсию провести?

— Директор, да сделайте уже запрет на трансфигурацию общешкольным, в конце концов, это в вашей компетенции, а не в нашей! — не выдержал Слизнорт, страдающий чаще всех из-за своей грузности и уже привыкший ходить с дополнительными щитами.

Нервами страдающий, конечно. Мало приятного отскребать со своей защиты влипших в нее школьников, да и когда из-за угла на тебя несется кто-то — реагируешь поневоле… А уж как его достало возвращаться каждый раз из директорской башни в свои подземелья, где лаборатория, которую никак нельзя оставлять надолго, специально не запечатав! А запечатывать — долго и нудно, почему он и предпочитал проделывать это только когда все дела уж точно были закончены.

Давно у зельевара не было более скверного настроения и отвратительного самочувствия. Бегать он не то чтоб не любил. Терпеть не мог!

Директор пожевал губами и наконец согласился. Самокатное движение начало понемногу закатываться. Близились экзамены, преподаватели, все как один, кроме профессора Прорицаний, пострадавшие от летающих по коридорам студентов, свирепствовали. Деканы лютовали.

Изобретателям безобразия под названием «самокат» теперь доставалось в особенности, так что пришлось им забросить практически все, кроме учебы.

Сириус, получивший за последнее зелье «Тролль», не выдержал первым:

— Я не считаю, что заслужил такую низкую оценку, профессор!

— Конечно, не заслужили, Блэк, но ниже, к сожалению, уже нет, — холодно отрезал Слизнорт, и от него повеяло…

Находящиеся за первыми столами студенты поежились и слегка присели. Все же профессор Хогвартса — это вам не школьный учитель… Сириус напрягся:

— А отработать можно?

— Вас наконец начала интересовать учеба? Да неужели?

Голосом зельевара можно было заморозить все помещение.

Второкурсники, впервые видевшие своего мирного и спокойного преподавателя таким злым, замерли в безмолвии.

— Профессор, пожалуйста, дайте нам шанс!

Голос Эванс изменил фокус внимания Слизнорта. Эта девочка оказалась весьма способной к его предмету, несмотря на свое происхождение, что было интересно. Ладно, пусть поработает.

— Хорошо, — он выдержал паузу и продолжил: — Вам, мисс Эванс, я даю шанс образумить ваших сокурсников.

Так наша компания вернулась к пешему способу передвижения. Сириус попробовал побрыкаться, но быстро был остановлен пятиминутной лекцией Принца о том, как выглядит тот, кто подставляет своих. Непробиваемыми самокатчицами оставались только Сивилла и Нарцисса, впрочем, они умудрились ни разу не влипнуть ни в одно «коридорно-транспортное» происшествие, да и скорости у них были куда скромнее. Правда, долго кататься им тоже не пришлось: через пару дней директор объявил о полном запрете на новые средства передвижения вплоть до окончания экзаменов.

Школьники, конечно, хотели бы пошуметь, но грядущая сессия это желание быстро отбивала. Да и использование трансфигурированных предметов теперь подпадало под запрет на колдовство в коридорах в Уставе школы.

«Против этого уж не попрешь, — решили картельеры, — вот будет второе полугодие… А за каникулы можно навести мосты с каким-нибудь маггловским магазином, став поставщиками для остальных учащихся».

Правда, не они одни окажутся такими умными…

***

Очередное чаепитие в отдельной комнатке рядом с библиотечным запасником продолжалось.

— Почему вы так считаете, Минерва? — мадам Пинс не скрывала своего интереса.

Все, что касалось истории школы, было для нее чем-то вроде любимого хобби, а ее знания по этой теме оказались для деканов сущим благословением. Потому про то, что Тайная комната Салазара — отнюдь не легенда, они теперь знали и (совершенно оправданно) считали, что это, скорее всего, и есть то, что ищет в школе лорд Певерелл. Жаль, обнаружить ее самим им пока не представлялось возможным.

— Меня на эти мысли натолкнул наш директор, — призналась женщина.

Коллеги смотрели удивленно. Пришлось ей рассказывать, как несколько раз буквально застукала великого чародея за простукиванием и прощупыванием стен.

Профессор Стебль расхохоталась, сразу став похожей на прежнюю добродушную и веселую «гербологиню», что вызвало у ее коллег ностальгический вздох.

— Это я виноват! — признался полугоблин. — И в том, что вам не рассказал, дорогая Минерва, Гораций, и в поведении директора, боюсь, тоже.

— Да, мы оба тогда… слегка перестарались, — закончила со смехом Помона, подмигнув коллеге.

Скандальная ситуация в коридоре третьего этажа была рассказана в двух, иронизирующих друг над другом и сами над собой, лицах.

«А деканы-то, оказывается, ого-го, — подумала мадам Пинс. — Не зря я решила к ним примкнуть».

***

Лорд Певерелл в компании старика Олливандера стоял на Саутуоркском мосту. Серое небо. Серая рябь холодной воды. Крики чаек, отбирающих друг у дружки последние куски.

Хлеб заканчивался.

Руки старика тряслись.

Милорд мрачнел.

Перед ними толклась туча чаек и крачек, наверное, числом более сотни.

Из результатов же было лишь то, что Том, брезгливо поморщившись, отчистил рукав и наложил защитное заклинание на себя и старого мастера.

— Как вы ее узнаете?

Мастер пожал плечами и с трудом разомкнул бледные губы:

— Что вы сделаете с ней?

— Человека…

— Зачем это вам? — сверкнул давней болью старческий взгляд. — С этим тогда никто не справился. Кого ни просил…

— Я справлюсь.

— Зачем это вам, милорд? Что вы хотите от нас?

За напускным безразличием старик не мог спрятать искры безумной надежды и столь же безумного страха.

— Считайте, что хочу… чтобы вы были мне благодарны, мастер. Не верите? Вижу, что не верите. Зря.

***

— Что это? — изумился Принц, глядя на огромный букет… цветущего чертополоха. — Цветочки для МакГонагалл? Блэк, ты сдурел?

— Ну-у, это же, вроде, символ ее родины? Думаешь, ей не понравится?

— А ты сам в руки это брать не пробовал? — хихикнула Лили.

Сириус уже протянул руку к букету, как открылась дверь:

— О. Что тут у нас? Наследник Блэк мазохизмом мается? Или ты им наслаждаешься, а, Блэк?

— Нарцисса, ты неподражаема, — хохотнул Северус.

— Это, наверное, новое слово во флористике, — предположила Сивилла.

— Шотландская икебана…

— Откуда вы слова-то такие знаете?

— У меня вообще неплохой словарный запас, Принц. Если ты до сих пор не в курсе.

— О, прошу простить мое неподобающее поведение, леди.

— Я подумаю…

— Эй, раз вы такие все умные, может, подскажете, что мне сделать, чтобы МакКошка…

— А, ты хочешь умаслить своего декана цветочками? Тогда ты выбрал немного не те.

— Так подскажи, какие!

— Кстати, а откуда ты их взял?

— Фините! — догадался кинуть на жуткий колючий букет Принц.

Вместо жутких колючек перед ними стоял… обычный стул.

— Ну-у… если ты проделаешь это у нее на глазах, то, может, и оценит.

— Скорее всего…

— Главное, не делай этого с тем стулом, на котором она сидеть будет! А то с тебя станется.

— Так это на практике… А как мне теорию писать? Она же злая на меня, как… как…

— Как кошка, которую выкупали?

Сириус и Люпин дружно фыркнули.

— Блэк, а может, ты все же получше выучишь — вот она удивится!

— Да учил я! Оно уже в голову не лезет.

— Ладно, давай я тебя по вопросам погоняю, — предложила Лили.

И они удалились в соседнюю комнату вместе с увязавшимися за ними Петтигрю и Люпином. Те тоже волновались и хотели повторить материал.

***

Экзамен по трансфигурации начался с широко улыбающегося Блэка и поджавшей губы МакГонагалл:

— Блэк! Я надеюсь, что не увижу, как вы сегодня списываете?

— Я тоже надеюсь, профессор.

— Присаживайтесь.

— Сейчас…

Парень напрягся, сосредоточился, и ближайший стул превратился в тот самый букет, который недавно украшал «Выручайку».

— О, неожиданно, мистер Блэк, — подняла брови профессор и внезапно для всех улыбнулась. — Считайте, что я оценила.

— Высший балл! — заорал счастливый Сириус, закружив на руках довольную Эванс. — И тест был совсем не сложным!

— Поставь, где росло, — сердито сверкнул глазами Джеймс.

— А, ну да, извини, Лили, просто ты мне вчера здорово помогла, — развел руками парень, оправдываясь перед другом.

— Да ладно вам. Мы молодцы! — девочка ловко разрулила ситуацию, взяв под локти обоих. — Остались только зелья.

— Умеешь ты вдохновить, Эванс, — вздохнул Блэк. — У Слизнорта ко мне не самое лучшее отношение…

— Самое худшее, я бы сказал, — добавил Люпин.

— Ну, сколько? — дружно обернулись к нему однокашники.

— Выше ожидаемого.

— Нормально.

— Молодец, — Блэк хлопнул вассала по плечу.

— Да, нам надо еще чуть-чуть продержаться. Пока нас не любят деканы, — напомнила Лили. — Я вот одна удивляюсь, почему до нас Флитвик не докапывался?

— А, да. Точно. Удивительно легко Чары прошли, — припомнил Джеймс.

— Он как будто о чем-то своем думал.

— Об очень приятном.

— Да что вам за дело? Радуйтесь, в конце концов!

Гриффиндорцы дружно поздоровались с маленьким профессором и ускорились на ужин.

Флитвик улыбался: наблюдательные студенты подрастают, и это хорошо. Но догадаться, в чем дело — куда им. Никому не догадаться. В каникулы он, скорее всего, поделится с коллегами, пусть тоже порадуются. На душе потеплело, когда он представил искренний восторг мадам Пинс. Удивительная оказалась женщина. Как это раньше ее никто не замечал?..

После последнего разговора он еще не раз проштудировал записи Основательницы своего факультета и обнаружил самый большой сюрприз, о котором даже и не мечтал. Он нашел Тайную комнату! Только это оказалась вовсе не комната Слизерина, да и не ее он искал, следуя расплывчатым данным, полученным после того, как попытался расшифровать странные значки рукописи другим способом.

Трудился он не зря. Это стоило любых усилий, и мастер Чар недаром гордился собой, он нашел свое чудо — кабинет и библиотеку Кандиды Когтевран. Это был идеал: ровные полки без единой пылинки, аккуратный каталог, а какие, Мерлин мой, какие книги… Свитки… Инкунабулы… Палеотипы…

Будь он на пару десятков лет моложе, ему бы стало ни до кого и ни до чего. Но деканствовал он уже не первый год, так что… Пока он будет просто улыбаться и терпеть. И ждать каникул.

А в библиотеке состоялся самый странный в жизни ее хозяйки разговор.

— Мадам Пинс, можно вас спросить?

Она приветливо кивнула славной девочке, только что бережно передавшей ей часть прочитанных книг. Юная Трелони ей нравилась, несмотря на некоторые странности: к книгам первокурсница относилась аккуратнее, чем к себе самой.

— Почему вы не пишете стихи? Они так прекрасны…

Откуда? Как? Неужели это дитя — Провидица? Настоящая? И кто еще об этом знает? Впрочем, сейчас она проверит.

— Почему ты считаешь, дитя, что не пишу? — спросила девочку Ирма после секундного замешательства.

— Потому что существующее только в вашем уме, увы, не существует истинно. Дайте им свободу. Они ваше счастье на своих крыльях принесут. Отпустите ваших птиц, мадам Пинс.

И девочка вышла, ветерком скользнув за тяжелую дверь.

Настоящая… Ничуть не удивилась на ее вопрос — приняла ее ответ, как данность. Значит, и имя свое малышка получила не просто так. Но… предсказательницы не дают советов… Что же это было?

***

Все проходит… Прошли и экзамены. Зельеварение, увы, большинство картельеров сдали на балл меньше, чем рассчитывали. Гораций Слизнорт был человеком спокойным и не злым, просто память имел хорошую. Пришлось принять наказание и в таком виде. А потом — целый день на сбор вещей, целая ночь, чтобы отметить конец семестра…

А все-таки, почему школьникам нельзя аппарировать из Хогсмида?

В купе Хогвартс-экспресса было тесновато, но уходить не хотел никто. Обсуждались возможные способы ускорить обретение анимагической формы — кто бы захотел такое пропустить! Теплицы профессора Стебль не раз становились желанными для картельеров, так что почти все они уже привыкли, что во рту имеется что-то чужеродное. А вкус и легкий лимонно-хвойный запах листьев мандрагоры стал привычным и близким.

После бурной дискуссии о родстве или, по крайней мере, возможной схожести патронусов и анимагических форм, самым ярым скептиком оказался… Джеймс Поттер.

Картинно пережевывая листик мандрагоры, которому до месяца положенной выдержки оставалось несколько дней, он вдруг выдал:

— Я тоже читал, что анимагическая форма чаще всего повторяет Патронуса… Может, ну его?

— Думаешь, тебе одного оленя достаточно? — ухмыльнулся Принц. — Все же один хорошо, а два лучше.

— Не-не-не! Ты что это, Джейми? Давай, сделаем! Совсем ведь немного осталось.

Сириус был озадачен: с каких это пор его друг решил отступить от принятого решения? Олень… Ну и что, что олень, в конце концов, не самое слабое животное! И даже про мышку кто-то там говорил, что кучу нечисти разогнала.

— Ага, немного. Зелье кто будет варить? Да еще на каждого?

«А, так вот почему Принц решил поизгаляться… — понял Сириус. — Ну да, ему достанется, если они вдруг все одновременно… Ой, да пусть уж напишет всем инструкцию, что они, совсем идиоты? Сделают же…»

— Поттер, что-то мне кажется, если будешь и дальше так активно травку жевать, то и козел может получиться…

Джеймс поперхнулся остатками мандрагоры. Сириус проглотил свою, не жуя. А Принц продолжал издеваться:

— Блэк, ты надеешься, что твой Грим захочет потренироваться загонять оленя? На пару с Люпином?

— Северус Принц… И в кого ты такой добрый?.. — не выдержала Лили. — Знаешь, не ожидала от тебя… Нужен ли мне такой жених, даже и…

Джеймс посмотрел на девочку благодарно.

Северус наложил невербальное Силенцио так, чтобы девочка не могла продолжить фразу, гневно нахмурив брови. К счастью, успел вовремя.

— Просто неудачно пошутил. С кем не бывает? — и тихонько шепнул: — Финитэ. Лилс, не пались.

— Ты никогда так не шутил… Что случилось?

— Да ничего, просто посмотри на этих троих и представь аниформы.

Лили взглянула на сидящих рядком Люпина, Поттера и Блэка, и рассмеялась:

— Да, я бы в таком положении становиться копытным бы поостереглась. Но, в любом случае, пока мы не попробуем — не узнаем. В конце концов, каждый решает сам. Лично я буду. Мне всего три дня осталось.

— Но, учитывая рождественскую индейку или гуся и все прочие вкусности, будет непросто!

— Я справлюсь.

Мальчишки дружно сглотнули.

— Что, никто не догадался взять с собой перекусить? — фыркнула Эванс. — Вечно девочкам отдуваться. Экие вы непрактичные. Давай, Сибил!

И они дружно извлекли из-под скамьи корзинку с чем-то весьма аппетитно пахнущим.

— Вы лучшие!

— Воу, спасибо!

— Мы зна-аем…

34. Немного о магах-орнитологах-браконьерах

Дом, милый дом. Северус, конечно, любил родовой замок, но простой коттедж был все же тем местом, в котором для него было все сведено воедино: успех, удача, решение семейных проблем, личных и финансовых… А может, просто — местом детства? И неважно, созданного самим, завоеванного с трудом или просто случившимся. Он молча сидел на качелях, подставляя лицо редкому зимнему солнышку. Эбби раскачивалась рядом, переваривая ответы брата на кучу заданных ею вопросов — о чудо, молча. С ветки дерева наверху вспорхнула птица, свалив горстку снега прямо на него. Северус поморщился, фыркнул и вытер мокрый нос.

— Дети, время ланча!

Совсем как в детстве…

За едой обычно собиралось все семейство — все, кто был поблизости. Готовила чаще всего няня Кэти. А разговоры велись обо всем — от работы отца, потребностей растущих детей до планирования приемов и обсуждения политики министерств. Отчим уже привычно сопоставлял одно и другое. Тобиас, давно считавший мужа бывшей жены кем-то вроде свояка, смотрел уважительно и изредка вставлял довольно интересные вопросы.

На этот раз детей решили «обрадовать» очередной новостью.

— Что? Опять прием? — насторожился сын.

— Мама, зачем тебе это? Столько возиться…

— Можно подумать, это тебе предстоит, — фыркнула Эйлин, строго посмотрев на дочь.

— Ну, во время приема и мне тоже, — возразила та.

— Ой, четыре часа ты не можешь нам помочь, просто вся уработаешься? Бедная я…

— Да мама же! Помогу, конечно! Просто это такая нуднота. Ты же и сама не любишь.

— И все же, можно пару вопросов?

Все повернулись к Северусу.

— Почему? И кому?

— Во-от! Он и письма так пишет! Север, краткость, конечно, сестра таланта, но иногда — троюродная!

— А я бы привел как пример краткости и простоты, — улыбнулся отчим.

— Да мне бы ответ хотелось, дорогие родственники…

— Потому что обстановка складывается какая-то странная. Милорда кто-то постоянно выставляет в совершенно ужасном свете.

— «Пророк»? Неужели он не смог выйти на журналиста?

— Выйти-то вышел. А что с Непреложным сделаешь?

— Легилименция?

— Защита ее убьет.

— А, это еще и женщина…

— Да, и она будет на приеме. Северус…

— А я что? У меня невеста…

— Вот ее и предупреди. Насчет родителей тоже.

— Эвансов на прием Принцев? Магглов? Ты уверена?

— Я предложила Тому, он не отказался…

— А я бы еще подумал.

— Вот и займись.

— Эбби?

Эйлин усмехнулась. Сын умел решать задачки быстро…

Но сестричка-провидица только пожала плечами.

— Хотя бы безопасно?

— Для них — да. Для тебя тоже, но может оказаться… сложно. Если не снимете с Лилс маскировку, конечно.

Северус покивал сестре и задумался. Рассекречивать потенциал подруги было не с руки. Но изображать «безумную влюбленность» в двенадцать лет? Тоже, согласитесь, несколько… странно. Хотя, вон, Поттера в одиннадцать «срубило», и, похоже, напрочь.

— Кого из друзей я могу позвать?

— Списки в кабинете, распоряжайся… мой лорд, — шутливо добавила мать.

***

Прием для Северуса оказался на редкость забавным. Лили держалась выше всяких похвал, а старшие Эвансы и сестрица Петунья, вовремя взятые в оборот леди Принц, тоже не ударили лицом в грязь. Реакцию старших Малфоев на знакомство с семьей его невесты увидеть, определенно, стоило. Особенно после того, как прошли основные расшаркивания и до аристократов дошло, кого именно им представили. Магглов. Впрочем, Блэки тоже реагировали забавно. А потом картинка приелась…

После пары танцев Лили была передана в самую надежную компанию Поттера и обоих Блэков, лучший друг и фиктивный жених оттанцевал обязательный тур с ее сестрой и отвел ту к родителям, занятым разговором с лордом Певереллом и юным Малфоем. Смотреть, как на эту милую картину «косят лиловым глазом» то одни, то другие аристократы, было чистым удовольствием. Но как только появилась возможность, Люциус отвел его немного в сторону.

— И что же у вас интересного, что вы придали себе такой таинственный вид, наследник Малфой? — Северус улыбнулся бывшему старосте Слизерина.

Люциус широко раскрыл глаза и гордо откинул голову:

— Я работаю!

— Мал-фо-ой?!

«Неожиданно. Кем же это ему надо работать, чтобы так высоко задирать нос, министром магии, что ли?»

— Я — секретарь Милорда! — таинственный шепот, блестящие глаза…

«Да ты попал, Малфой… Том обаял тебя до… спинного мозга? Или затронут все же только головной? Увы, так мы общались только в прошлой жизни и уже после того, как не стало того Темного лорда».

— Ну, и как оно?

Люциус немного смешался, но тут же снова напустил на себя важный вид.

«Еще одно дите, блин, — фыркнул про себя Северус. — Надо будет намекнуть милорду, чтоб гонял и в хвост, и в гриву… Глядишь, спесь-то и сойдет. И все же так странно вспоминать, как этот лучший друг когда-то сам вербовал тебя в ряды Пожирателей. Вот и теперь завел разговор о политических интересах студентов. Хм, интересами студентов я сейчас тебя очень даже порадую, дорогой Люциус. И не только политическими, да».

— Не буду лезть в ваши секреты. Вам интересно, о скольких будущих выпускниках можно сказать, что они на стороне милорда? Да практически обо всех. И особенно о студентках, да, — он усмехнулся и поймал понимающую улыбку Люциуса. — А началось все с того, что наследник Блэк… Да, это он сейчас развлекает мою невесту, но мы же не о том…

Люциус был в восхищении и в замешательстве. Он уже видел себя во главе «нового призыва» милорда — руководителем тех, кто придет в Певерелл-манор этим летом. Ведь не зря же милорд поручил ему проработать некоторые задания, чтобы проверить их подготовку? А тут какой-то второкурсник-полукро… Ой. Милорд ведь тоже…

Зазвучал очередной вальс, и челюсть красавца-блондина медленно и аккуратно начала опускаться на грудь. Благодаря Северусу он знал, кого закружил в вальсе его патрон…

Миссис Эванс, мило раскланявшись, румяная от быстрых движений и внимания явно неординарного мага, подошла к супругу:

— А ты отчего не танцуешь?

— Тобой любуюсь, — чуть сварливые нотки в голосе муженька сказали ей о многом.

Женщина чуть присела, протянув ему руку в нежнейшего шелка перчатке, и увела танцевать.

— Мудрая женщина, — отметил наблюдавший эту сцену Том и ангажировал на танец Эйлин.

Не скучала и Лили, а за приличиями следил… конечно же, Джеймс. Северусу не понравилось лишь одно: то, каким взглядом прошелся по девочке Поттер-старший. Хорошо, что Эвансы согласились на переезд…

Язык вееров и поз, ароматов и легких движений пальцев, установка новых границ, образование новых альянсов… Как много было на балу для тех, кто понимает. И как жаль было времени, потраченного на все это, вместо того чтобы просто поговорить…

Том ушел первым. После неформального общения с Эвансами эпатировать аристократов-волшебников дальше было уже слишком. Журналистка смотрела во все свои чуть выпуклые глаза, что-то бормотала под неусыпным надзором то старшего, то младшего Малфоев, а когда лорд пошел к выходу, бросилась к столу. Их что, не кормят там, что ли?

Уход главного действующего лица, а вслед за ним Ноттов, Малфоев и Гринграссов быстро повернул главное действо к закату, чему хозяева, кстати, были весьма рады. Но едва успели откланяться последние из гостей (журналисты, все еще жующие!), как Северус и Эйлин ощутили, что в замке снова появился лорд Певерелл. Принцы едва уняли себя, чтоб не начать выдворять представителей прессы слишком уж активно. Помог отчим, передав им какую-то якобы важную бумагу и заняв разговором гостей, ожидавших, пока им подадут одежду.

— Алан в своем репертуаре, — рассмеялась Эйлин, размахивая «важной бумагой» — обычной салфеткой с нарисованной на ней весьма удачной карикатурой на мисс Фанни Брейтуэйт, ту самую журналистку. Милорд, взяв ее из рук хозяйки, улыбнулся:

— Твой муж талантлив во многом…

— Наконец-то можно поговорить. Чаю?

***

После общей беседы, занявшей не более получаса, Северус остался наедине с Томом.

— Надеюсь, твоя палочка… та, которую покупали на Косой аллее, убрана далеко и надежно? Экранируется?

— Ну… да, конечно. А в чем дело?

Когда Северуса посвятили в некоторые аспекты деятельнсти старого артефактора, первая реакция оказалась самой что ни на есть подростковой:

— Ох-х, х-х**… — он прервался на полуслове, поправившись: — Так ничего себе, оказывается, мастер-то.

— Думаю, первая часть твоего высказывания ближе к правде, — криво улыбнулся в ответ милорд.

— Получается, теперь вся магическая Британия дружными рядами идет… куда?

— Вот-вот… Туда. Куда ей, то есть нам — совершенно не надо.

— И это все из-за одного обиженного мастера… Мда. Знаешь, руки чешутся! Прикопать бы гада, так ведь толку ноль, верно? Но как же все интересно… Про Дамблдора тоже есть? Записями не поделитесь, милорд?

— Вот, держи, — Том протянул ему довольно толстый свиток.

— Малфой трудиться не устал? — пошутил Северус.

— Малфой? Его к таким вещам подпускать рановато. Двинется еще… Но мальчик старательный и неглупый, да и чутье на высоте.

— Чутье у них фамильное. Но неужели это вы самолично копировали, о мой лорд? Собственными…

— Северус-с-с… — холодный взгляд вместе с шипением вызвал бы мурашки, если бы он не помнил, как спал на голых камнях спиной к спине с этим человеком. И как они отбивались от призванных полуматериальных существ… Ффринд не знал, что такое снисхождение.

Принц прищурился:

— Уже можно пугаться, ваш-светлсть?

— Ну, ты… при других не можно, а нужно.

— Буду иметь в виду. Так кто тогда?

— Домовики у нас копируют. Малфой приспособил.

— Эльфы?! В жизни бы не подумал. Ай да Люциус.

— Я же говорю, чутье. В том числе на то, как поменьше работать самому. Сам учусь… иногда.

— Слышал бы Малфой, был бы на седьмом небе от счастья.

— Ничего, я его туда и так отправлю, если понадобится. Другим способом.

— А, летать научишь…

Милорд задумчиво потер пальцем подбородок.

— Что-то придумал со стариком Олливандером? — спросил Северус, припрятывая ценные записи.

И, пока Том говорил, медленно менял выражение лица на все более и более озадаченное, пока тот не закончил рассказом о совместном кормлении чаек:

— Том, я, в принципе, понимаю тебя, но все же… Давно ты стал таким гуманистом?

— Что, не ожидал? — лорд выдержал паузу в лучших театральных традициях. — И правильно. Я не гуманист, я прагматик. Обезвредить палочки и хоть что-то исправить сможет только сам мастер. Это оптимально. А без его собственной доброй воли… Не факт, что обойдется без жертв.

— Причем из самых сильных магически родов, да?

Лорд кивнул.

— Значит, выхода нет? Как будем искать правильную чайку? И чем я могу помочь?

— Свежим взглядом, брат мой, свежим взглядом.

— И на свежем ветру, полагаю?

— Завтра в десять на Саутуоркском мосту.

— Хорошо.

***

— Иви!

— Иви!

Двое мужчин, точнее, мужчина и юноша, орали, как дураки, оглядываясь, чтобы замолчать, едва показывался очередной прохожий.

— Кьи… Кья… Кьи-и… — отвечали им птицы, кружась над головами.

И бросались на хлеб, отбирая друг у дружки куски побольше.

— Надо бить по площадям, — не выдержал парень, опершись на перила моста.

— И тут же попасться полиции. Мало сейчас народ пугают моими якобы зверствами над магглами?

— Дамби лысого мы ее так найдем.

Старший расхохотался.

— Так тебя директор достал?

Вместо ответа парень начал рассуждать:

— Подожди… они же не только хлеб едят, так? Там, где нет людей, в море, у пустых островов, тоже есть чайки? Чем можно питаться в море — рыбой?

— А давай попробуем…

Заклинания трансфигурации легко превратили неровные куски в серебристые вытянутые тушки.

Птицы словно взбесились. Особенно одна, крупная, с серой отметиной-подковой на голове… Первая рыбина пошла еще спокойно, но как только чайки заметили, что угощение изменилось…

Заранее принятые меры в виде щитов-зонтиков оказались совершенно недостаточными. Птицы залетали со всех сторон, со спины и даже снизу из-под моста. Тут же дрались друг с дружкой, обдавая кормильцев волнами воздуха с перьями и пометом. То одна, то другая птица клевала руки, вытаскивая рыбу, едва она появлялась в пальцах. Они едва уворачивались, пока оба, не сговариваясь, не трансфигурировали по паре обычных палок…

— Дерзкие, жадные, агрессивные… Том, ты уверен, что хочешь посмотреть, что она за человек? — Северус наложил очищающее на спину напарника и повернулся сам.

— Не очень, но придется.

— Ты не приметил никакую из птиц?

— В такой туче приметишь… Разве ту, что крупней остальных.

— И наглей.

— Так благодаря чему еще она такая здоровая?

— Увы, она не одна. Я таких с десяток насчитал… или два.

Крупная чайка с рисунком в виде подковы из серых перьев на затылке аккуратно держалась вне их зоны видимости, словно прислушивалась. Она давно обратила внимание на этих странных людей, словно чем-то ей знакомых. Инстинкт подсказывал лететь отсюда без оглядки, но что-то внутри не пускало. Как она улетит? Она так давно не видела старого человека, забавно похожего на одуванчик…

***

— Я прочитал: птиц ловят сетями…

— Будем пробовать?

Запутывались какие угодно птицы, кроме нужной. Использовать заклинания широко они опасались: маггловская территория была после вчерашнего под пристальным наблюдением Аврората. Пришлось выпутывать отчаянно уворачивающихся, бьющихся, вопящих и больно клюющихся сильных птиц, слишком похожих на ту, что искали они… Несмотря на защиту, пальцы у обоих уже через полчаса были в крови, а руки в синяках. Также был тщательно проветрен и обновлен весь запас ругательств.

Пять крупных чаек, похожих друг на дружку, как капли воды, сидели в корзине. В конце концов напарники просто осторожно ликвидировали сеть и тяжело вздохнули.

— Тьфу, я уже очищать кровь и лечить замаялся…

— Мне кажется или птицы стали злее?

Прицельный клевок…

Выругавшийся милорд восхищенно смотрел на чудеса высшего, нет, высочайшего пилотажа:

— Вот теперь я точно не забуду эту птичку…

— А что? — отвлекся Северус от выпутывания очередной сварливо вопящей чайки.

— Еще ни разу не видел, чтобы птицы летали спиной вниз.

— Где?! И правда. Как это она?

— Очевидно, использует магию, каким-то образом доступную ей.

— Ну вот, мы определили, а толку?

Птица внезапно исчезла, а милорд получил новый клевок в затылок, после чего, наконец не выдержав, ударил по площади.

Вода и берег покрылись густым слоем обездвиженных птиц.

— Хорошо-то как…

— Тихо…

Тела чаек из воды они моментально левитировали на берег, правда, часть Темзы тоже зацепило, так что бережок напоминал болото. Они быстро пошли по нему, выискивая нужную птицу с помощью Ревелио. Таиться дальше смысла не имело. На песке среди птичьих тел на пару мгновений показалось девичье, тут же вернувшись обратно.

— А, вот же она, — бросился к добыче Северус, приподнял за крыло, которое опасно распахнулось, и быстро перехватил упитанную тушку.

И они аппарировали в Певерелл-манор вместе с оглушенной птицей.

Часть задачи была решена.

***

А вот вторая часть оказала едва ли не хуже. На все заклятия, способные вернуть анимагу прежний облик, птица перевоплощалась в девушку с серо-седыми волосами и забавной растрепанной прической — валиком-подковой на затылке. Но в сознание не приходила, а через несколько минут возвращалась в птичью форму. Почему — неизвестно.

На этот вопрос не могли ответить ни один свиток, ни одна книга, ни один гримуар.

Из имеющихся, конечно.

Бывшие Пожиратели были отправлены по поручению в активный поиск других «первоисточников», но результатов не было. Хотя, по оценкам милорда, интересного натащили много.

Как сделать чайку человеком?

Как она поведет себя в этом обличье?

Милорд потирал руки и улыбался. С некоторых пор он начал любить трудные задачи…

— Хорошо, что не показали птичку старику Олли, боюсь, тот совсем бы спятил.

Северус уже не ожидал от возни с треклятой птицей ничего хорошего.

— Погоди-погоди, — прищурился Том. — Кажется, есть еще одна мысль…

Старик Олливандер, увидев свою чайку, только опустил руки. Все. Теперь они оба во власти этого человека. И ради чего все было?..

Но тот произнес какую-то сложную связку заклинаний, часть из которых была совершенно непонятной, и перед ним очутилась…

— Иви! — закричал старик и схватил дочь в объятия.

Она не отозвалась, оставаясь неподвижной, словно кукла. Но — живой. По крайней мере, она дышала.

Он бережно опустил ее на диванчик и отпустил, протягивая руку, чтобы убрать с ее лица волосы…

Колени подкосились, и старый мастер оказался подле дивана, на котором вместо дочери снова сидела птица. Правда, в этот раз она была спокойна. Не кричала, не атаковала, просто сидела и смотрела, переводя взгляд по очереди на всех присутствующих.

Олливандер поднял слезящиеся глаза:

— Милорд…

— Попробуйте не отпускать ее, мастер. Держите ее все время.

— Как?

— Как удобнее, хоть за руку, хоть обнимайте. Ваша же дочь. А мы попробуем вместе еще раз.

Два голоса прозвучали слаженно и уверенно, и чайка вновь стала девушкой. Отец схватил ее за руку, заглядывая в лицо, и… минута… две… пять. Обратного обращения не произошло.

— Я выполнил свое обещание, мастер Олливандер.

— Признаю долг…

На лицо мастера было жутковато смотреть. Счастье и страх, надежда и недоверие исказили его черты весьма причудливо.

— У вас долг не передо мной. Передо многими магами Англии… Их детьми. И… своими тоже.

— Я… я готов.

— Ну, сперва вам придется закончить эту работу, — Том кивнул на Иви, в глазах которой пока осмысленности было не больше, чем у чайки.

— Я не знаю, насколько долго это продлится, но теперь это — ваше дело: кормить, поить, одевать… мы с Северусом поможем вернуть ей разум, а пока… Позвольте откланяться. И очистите его палочку, будьте любезны.

Том протянул мастеру шкатулку с палочкой Принца.

35. Палочки, расследования и... мопед

Это странное ощущение, словно внутри что-то отпустило и появилась непривычная свобода неизвестно от чего. Северус никак не мог понять, что, собственно, произошло. Внешне он ничуть не изменился, но отчего-то однокурсники стали приветливее, приятели так и норовили его похлопать по плечу, а Сириус, зараза, еще и облапить. Девчонки начали хватать его под руки, и если раньше это было позволено только Лили, теперь и другие однокурсницы, сдержанные когтевранки, присоединились. Вот еще ему не хватало. И милорд Певерелл чуть не каждый день вопрошает, не происходит ли с ним каких-то перемен. И что это с ними?

Хотя… Не это ли и есть те самые изменения, ожидаемые милордом? Он сел за стол и притянул к себе ежедневник, подписанный «Т.П.»

Все-таки, протеевы чары — удобная вещь! Едва Северус успел закончить свой, как всегда, лаконичный текст, как ответ не замедлил появиться. Оказалось, всего-то и дел — старик Олливандер разобрал его палочку, купленную специально для школы.

«То есть… — понял он, — палочка все-таки влияет, даже когда ею не работаешь. Даже когда лежит в специальной шкатулке. Сильно. Интересно, что было заложено в моей версии? Неужели чары отвращения?»

Он фыркнул: никогда не считал себя красавцем, да и просто симпатичным — тоже. Зачем давать подобную палочку такому студенту, как он? Глупо. Или просто других готовых вариантов не было? Попросить вернуть все обратно, что ли? Отстраненность от других учеников нравилась ему куда больше происходящего сейчас. Ему более чем хватало уже сложившейся компании.

В окно забарабанили: Северус открыл скромной неясыти милорда, освободил птицу от груза, увеличил, распаковал, открыл и… пропал на полдня.

Копии записей Олливандера были покруче любых детективов, к которым его пристрастил одно время Тобиас Снейп. Благо, милорд прислал только часть — ту, где было то, что непосредственно касалось Северуса. Хотя не только его… Он многое узнал о тех, кто учился с ним рядом. И на многое взглянул совершенно другими глазами. И остался весьма доволен тем, что почти угадал: старый мастер действительно просто продал ему тогда то, что было, не ожидая увидеть его наследником Принцев. Однако хотелось узнать, что же тот устроил матери. И по возможности… рассчитаться. Но записи были только за прошлый год.

На занятия Северус попросту не пошел: не мог оторваться. Да и смысл слушать все по второму разу? Может, сдать пару курсов экстерном, в конце концов, скучно же… Он побарабанил пальцами по нижней губе, с трудом заставляя себя закрыть тетрадь с такими увлекательными сведениями. «А не подключить ли Поттера к разбору залежей дерьма от старика Олли? Тоже ведь артефактор, хоть и будущий… Даже лучше, пока со специализацией не определился. И делом будет занят. Полезным. Тем более, что и его это тоже касается, да еще как. Хотя тогда и Эванс подтянется, а надо ли это девочке? К тому же, тогда придется и ее подводить под клятву».

Так ничего и не решив, он убрал заглушку с двери комнаты, предоставленной ему «Выручайкой», которую вот уже пару недель использовал как кабинет, и, быстро миновав лабораторию, вышел в общую гостиную.

— Ты откуда? — удивленно подняла глаза от книги Лили, свернувшаяся уютным калачиком на диване.

— Живу я здесь, — усмехнулся тот. — Поттера не видела?

— Обещал скоро быть. Их после полетов задержали. Ты где был все это время? Почему не на занятиях?

Лили распрямилась, привстала и подбоченилась, а Северус хмыкнул.

«Это что, она думает, я ей отчитываться должен или оправдываться? Серьезно?»

Увидев выражение его лица, девочка быстро растеряла пыл. Ну что, в самом деле, ему делать на занятиях — он, кажется, давно знает чуть ли не больше других преподавателей… Правда, с трансфигурацией у него не особо складывается, так это просто другие способности, она читала.

— Тебе конспекты за сегодня нужны?

— Спасибо, Лили, давай, полистаю.

Не то чтобы он без них не обошелся, но задания выполнять все равно надо. И хорошо бы побыстрей: когда придет Поттер, они рискуют зависнуть надолго.

***

Лорд Певерелл, довольный работой Олливандера, решил поделиться с Северусом заметками старого мастера — все равно парню на учебе делать нечего… А у него и так хватало дел: восстанавливать замок Слизерин было не так-то просто. Разбираться с клеветническими статьями и слухами, сыплющимися в последнее время, как зерно из дырявого мешка, еще того тяжелей. Один плюс: строивших на его счет матримониальные планы барышень и их родных эти самые статьи и слухи несколько проредили.

Полегчало, но не намного: отчего-то молодой Малфой резво взялся за воплощение хотя бы одного из этих планов. Пришлось сделать внушение. И задуматься, чем бы еще занять активного молодого человека. Наконец, переговорив с его отцом, милорд решил отомстить: в свете, полусвете и даже на кухнях самых простых магов заговорили о готовящейся помолвке молодого Малфоя с Нарциссой Блэк.

— Милорд… Я думал…

Том улыбнулся половинкой рта:

— Думал, что я женюсь раньше? Нет уж, для начала опробует семейную жизнь мой секретарь. Тебе не нравится девушка?

Люциус замялся.

— Она еще такая… юная. Седьмой курс.

— А ты, конечно, очень старый и опытный.

Люциус зарделся. А его патрон, не особо оценив очаровательное зрелище, продолжал:

— Этот недостаток быстро проходит. Кстати, ты свою палочку у Олливандера покупал? Дай-ка ее сюда… У тебя ведь есть запасная? И попробуй узнать насчет палочки твоей невесты. И может ли она собрать палочки у своих родных. Только именно олливандеровские, другие меня не интересуют. Скажи, что собираешься их исследовать.

— Зачем?

Том смерил внимательным взглядом Люциуса, и тот молча передал ему свой главный инструмент и отправился к Блэкам.

***

Удивительно, но снобов Малфоев в «Списке Олливандера» не оказалось. Совсем. Странно, Том уже был почти уверен, что «проклятие единственного ребенка» можно будет снять и таким образом заполучить себе все семейство в вечные должники. А вот Блэки были, были… И не раз. Он отвлекся: Малфой принес «самые важные и срочные письма».

Том раздумывал, под какими благовидными предлогами можно было бы изымать проблемные палочки у аристократов (сведениями о старике Олли светить он не собирался — пригодится еще), и ему было вовсе не до лирической переписки с кем бы то ни было. В том числе с Беллатрисой Блэк, непонятно почему активизировавшейся после всех встреч, — по поводу помолвки младшей сестры. Он покрутил в руках письмо и, не распечатывая его, засунул в отдельную стопку точно таких же конвертов. Леди была уже замужем со старшим Лестрейнджем, но вела себя настолько предосудительно, что Том старался как можно реже попадаться ей на глаза. Увы, это было непросто: не общаться с Блэками и тем более с Лестрейнджами он не мог себе позволить, да и не хотел.

Что теперь — указывать родителям на поведение их дочери? Ее писем с такими намеками и аллегориями, что приличным девушкам не то что писать — читать не положено, у него скопился уже добрый десяток. Передать их родным? Недостойно лорда Певерелла, это уж точно. А вот позаимствовать палочку, пожалуй, можно и попробовать. Фирменное Блэковское безумство, судя по записям старого мастера, имеет причину отнюдь не только в близкородственных браках.

Том закончил разбирать письма, отсортированные Люциусом, осознав наконец, что ждет совершенно несбыточного. Ведьма-библиотекарь ему уж точно не напишет.

А, собственно, почему бы не задать ей пару вопросов самому? Пока он раскапывает ее прошлое, не мешает узнать ее — в настоящем. Ему ли не знать, как иногда меняются люди порой даже за весьма короткий срок. Он быстро набросал черновик…

Все же незадача: Ирмы Пинс словно в природе не существовало до её появления в библиотеке Хогвартса. Прямо самозарождение какое-то. И это разжигало его любопытство все больше и больше. Одному из его осведомителей случайно удалось наткнуться на Эмили Тернер, помощника аптекаря-зельевара, которая помнила о том, что недолгое время девушка была её соседкой.

Увы, по названному адресу был только дом, который уже более пяти лет как был куплен агентом и перепродан какой-то восточной семье с кучей детей. Агента взяли было в оборот, выяснили имя хозяйки, но Лорин Уайт была уже вовсе не Уайт, а миссис Освальд Крессвел, каковая несколько лет как покинула Британию, уехав с супругом на континент.

Для поиска в Европе, а может, и не только, нанимать специалистов было не на что: замок Слизерина «съедал» практически все получаемые милордом средства. Но Том не был бы собой, если бы не нашел простой и изящный выход, элементарно запустив почтовую сову с маячком и вежливым посланием для миссис Крессвел. Оставалось только ждать.

Том просматривал воспоминания Эмили несколько раз. Кого-то молодая Ирма ему так напоминает… Робкая улыбка, сдержанный смех… Мастью и хрупкостью она, пожалуй, была похожа на одну девочку из его детства. А ведь он почти забыл о ней. Но поверить в то, что она тогда выжила, Том не мог. Оставалось одно сожаление.

***

В холле Святого Мунго сидел сгорбившийся старик, закрыв лицо руками, тихо что-то подвывая и мерно раскачиваясь. Растрепанные волосы сбились в колтуны, несвежая одежда пропахла лекарствами и потом, но о том, чтобы привести себя в порядок, он, похоже, и не вспоминал. Узнать известнейшего в Англии мастера волшебных палочек было практически невозможно, так что пробегающие сотрудники клиники внимания на него почти не обращали. Пока старик, наконец, не упал…

Янус Тики, к которому ассистент левитировал бредившего пациента, был не в восторге от пополнения своего отделения, но работа есть работа… Недавно поступила совершенно странная девушка, возомнившая себя птицей. Очень странная и очень сложная пациентка. К тому же, совершенно недоступная легилименции: любое проникновение в ее разум выбрасывало наблюдателя в настоящий птичий базар, после которого длительная головная боль была гарантирована. А еще она билась о стенки палаты, пока ту не расширили за счет соседних помещений, увеличив чуть ли не вдесятеро. Потому что у девицы ко всему еще и клаустрофобия объявилась. Глядишь, скоро придется занимать еще этаж.

Когда младший персонал привел старика в порядок, целитель-менталист с огромным удивлением опознал, кто к нему пожаловал.

— Мастер Олливандер? — позвал он старика, стараясь установить контакт с его глазами.

Тот словно вынырнул из глубины… в которую Янусу совершенно не хотелось.

А придется.

Он разорвал контакт, прикрыл глаза и мысленно выругался.

— Где я? Кто вы? — встрепенулся пациент.

А вот это уже обнадеживало.

— Я — Янус Тики, целитель, вы находитесь в палате лечебницы Свя…

— Приветствую вас, целитель, — перебил старик.

— Вы помните ваше имя? Кто вы?

— Гаррик Олливандер, мастер-артефактор.

Янус вздохнул с облегчением: перед ним забрезжила надежда на то, что нового пациента у него все же не появится.

— И что же у вас случилось, мастер?

Сдавленные рыдания, в который он едва разобрал лишь имя какой-то Ви (Вивьен, что ли?) и милорда Певерелла, снова насторожили. Неужели все то, о чем писали в последнее время, правда?

***

«Вот так, ждешь одного, а получается совсем другое», — думал Северус, шагая за подпрыгивающим от нетерпения Блэком. Ждал он Поттера и по делу, а дождался Сириуса, естественно, приставшего к нему с развлечениями. Сопротивляться напору парня, которому только что доставили первый в его жизни мопед, было нереально. Даже ему. И почему для апробации нового средства передвижения он так нужен Блэку?

Правда, эта мысль быстро трансформировалась в другую, стоило только Северусу сесть на сидение за водителем: «Кажется, сейчас кто-то расквитается со мной за все прошлые приключения. Как это, нафиг, пережить?!»

Долго думать не пришлось — пришлось действовать, срочно выставляя щит прямо в полете. Только это позволило остаться целыми самим и не доломать о Гремящую Иву транспортное средство. Уходить пришлось огоро… сугробами. На движение под слоем снега Ива, к счастью, не реагировала.

— Спасибо, Принц, — порадовал благодарностью выкопавшийся из-под снега Блэк. — Особенно за мопед!

Ну, в этом Северус и не сомневался. То, что у Блэка почти напрочь отсутствует чувство самосохранения (впрочем, как и забота о сохранности других), он давно был в курсе. Что ж, придется играть на том, что второй мопед быстро не купишь. Он призвал чудом уцелевший драндулет и сел за руль сам. Со скоростью велосипедиста они подкатили к крыльцу у входа в левое крыло замка, где их ждали остальные.

— Благодарю тебя, — Эванс посмотрела на небо, картинно сложив руки, как это делают в церкви магглы.

— Да пожалуйста, — ответил довольный Блэк, решив, что ей понравилось зрелище.

— Я сказала это не тебе, а Господу Богу, ну, и заодно Мерлину, — пояснила девочка, постепенно переходя на крик: — За то, что вы, придурки, живы! Вы… вы…

— Отличная возможность потренировать Протего, не находишь? — улыбнулся ей Принц.

Лили округлила глаза, прищурилась:

— Я в этих развлечениях больше не участвую. Тарахтит. Воняет. Да еще и падает. Пф.

Она взяла под руку Сивиллу, и девчонки удалились.

Пятьсот метров натоптанной дороги от крыльца до ворот быстро всем надоели, так что вскоре выяснилось, что по сугробам на мопеде ездить не то чтоб получается.

Сириус застрял. Колеса прокручивались вхолостую.

— Кажется, это называется буксовать, — вспомнил Северус.

— Сириус, а чары левитации? — сообразил Поттер.

— Ааа, сейчас… Вингардиум левиоса!

Картина получилась чудесной: Сириус, крепко вцепившись в руль, болтался на зависшем в воздухе мопеде. Колеса бешено вращались, но — ни туда, ни сюда. Правильно, от чего отталкиваться-то в воздухе?

— А как вперед-то?

— А как метлы это делают?

Мопед с глухим стуком приземлился. Моментально соскочивший с него Сириус осмотрел его со всех сторон, снова завел… Треск, вонь, и… мотор заглох.

— Бензин закончился…

***

— Джейми… Ты мне друг?

— А что?

В последнее время такие вопросы Блэка начали настораживать Джеймса. У него было столько интересных задач, особенно после того, как Принц показал ему под огромным секретом кое-что о мастере Олливандере. Спать некогда! А тут явно что-то потребуется…

— Как переставить способность полета метлы на мопед? Эм-м, и управление, наверное, тоже?

Поттер тяжело вздохнул. Эванс ему в этом деле точно не помощник. Принца отвлекать тем более не следует, значит… Остается только вассал, больше привлечь некого. Придется его учить…

— Петтигрю! Поработать не хочешь?

Удивленный пухлячок с надеждой смотрел на Джеймса. Неужели он наконец сможет быть полезен?

— Только дай мне слово, что никому не расскажешь. Это семейные секреты, понимаешь?

Питер, счастливо сверкнув глазами, истово закивал.

«Надеюсь, будет толк из парня… — подумал Джеймс. — Вроде как, не дурак, если судить по учебе».

Через месяц многострадальный мопед научился летать и ездить без горючего…

Питер ликовал: его способности признали! Джеймс был доволен: вассал не подкачал, и работу удалось провернуть практически его руками. Торжественную «сдачу работ» приурочили к раннему утру перед очередным выходом в Хогсмид: на всякий случай, чтобы никто не помешал и, желательно, не увидел. В полет отправился Блэк с Петтигрю на заднем сиденье: Северус и Джеймс мудро воздержались, отправившись в деревню пешком в компании Люпина, Блэка-младшего и Эванс. Как же они были удивлены, увидев грустные физиономии Сириуса и Питера…

— Эй, вы чего? Сломалось что-то?

— Летит, но не тарахтит, видите ли, — развел руками Петтигрю.

— А-а, хочу, чтобы тарахтело! — выдал Сириус.

Поттер и Принц дружно хлопнули ладонями по лицу. Остальные ограничились тем, что сделали большие глаза.

— Ну па-а-арни, ну пожалуйста!..

— Бензин еще остался? — деловито спросил Принц.

— Нет, но я могу сделать, — призналась Эванс.

Парни ошарашенно уставились на девочку.

— Ты?! — только и смог выдавить Джеймс.

— Зачем?

— Северус, тебе ли не помнить, что мои родители — магглы? И папа не так давно завел машину!

— А, прости, не знал. Ты сконфигурируешь бензин? Из чего?

Лили засмеялась:

— Из любых горючих предметов. Даже дерево сойдет. И бумага. Хотя из масла лучше всего получается.

— Моя машина сможет жрать бутерброды, как я? — восхитился Сириус.

Эванс фыркнула, не став объяснять, что за масло имелось в виду, но кивнула:

— И что мне за это будет?

— Эванс… Ты точно не слизеринка?

— Блэк… Ты точно будущий лорд?

— Это ты к чему?

— А что, тебе нужна материальная помощь от почти нищей магглорожденной? Купить не можешь себе позволить?

Глядя на округлившиеся глаза парня, Лили продолжила, не замечая, как поперхнулся было Поттер:

— Ладно, пол-литра получишь так. В качестве демонстрации.

Она проделала какой-то весьма сложный пасс палочкой, шепотом прочитав заклинание над парой поленьев на задворках «Кабаньей головы», где они все находились: более укромного места в Хогсмиде для их эксперимента не нашлось. И, на удивление местных козлов, сроду не нюхавших ничего, кроме дыма, подняла со снега сосуд с прозрачной и резко пахнущей жидкостью.

— Вот. Тарахти на здоровье.

— Эванс, ты гений! С меня причитается!

— Я помню.

— Научишь? — едва не хором произнесли парни.

Лили повернулась, подняв бровь знакомым жестом…

— А тост на завтраке вам не пожевать?

Северус мысленно зааплодировал, еле сдерживая смех.

С работающим мотором Сириус, донельзя довольный, сделал несколько кругов.

— Во-от! Теперь можно всем показывать!

В Хогсмиде он определенно произвел фурор…

Никто не заметил, как Хагрид проводил летящую в сторону замка громко тарахтящую хрень подозрительно мечтательным взглядом…

36. Вопросы разруливания

А тем временем в Мунго…

Янус Тики очень не хотел снова погружаться в разум старого артефактора: слишком неприятным занятием это оказалось. Тем не менее, после пары сеансов он разобрался, что Ви — это Иви, та самая его новая пациентка, — приходится старику дочерью. А еще, как ни странно, вытащил глубокую благодарность, если не благоговение, пациента перед лордом Певереллом. И его столь же глубокий страх перед ним же. Целитель глубоко вздохнул: как ни крути, но придется пообщаться с этой одиозной личностью. Как целитель он просто обязан…

Этого ему хотелось ничуть не больше, чем снова лезть в голову к старику, но он все же надеялся на «неприкосновенность целителя», правда, не преминул озаботиться и парой мощных защитных амулетов: мало ли что.

Том, потерявший старого мастера, получив приглашение из Мунго, только кивнул сам себе. Он и не сомневался, что старик от него куда-то денется. Дальше дочери не уйдет… До чего же тот был несчастен, когда выяснилось, что ни кто-либо из окружения милорда, ни он сам не может вернуть его девочке человеческий разум. Конечно, старик не выдержал и отправился за ней в лечебницу. Надо его вытаскивать — такой мастер еще очень и очень пригодится.

В результате разговор между целителем и лордом поразил обоих: оказалось, что они говорили практически на одном языке… Милорд даже термины знал! И желания их полностью совпадали…

***

Янус Тики размахивал руками перед своими сотрудниками в совершенно не свойственной ему манере:

— Нет, как только можно писать про человека такую чушь! Я говорил с милордом, он… верьте, не верьте, но я чувствовал, словно учился с ним вместе! Кстати, он подсказал пару полезных вещей, вон, почитайте, специально для вас надиктовал. Да не рвите вы! Тьфу!

Он прищелкнул пальцами, и в ординаторской тут же возник один из домовиков.

— Скопировать можешь?

Тот согласно взмахнул ушами, и через минуту все желающие, сжимая в руках свои копии, с удивлением таращились то на эльфа, то на своего начальника.

— Это как? — выдавил первый зам.

— Это тоже совет от милорда Певерелла. Они все так могут, кто грамотный. Таких, кстати, большинство. И что вы так скачете, мисс Аддерли?

— О-о-о, вы представляете, это же… это же всю отчетность я теперь могу делать за пару часов! Уау!

И мисс Аддерли, схватив в охапку очумелого домовика, закружилась от восторга…

— Эм-м… У нас палаты в отделении закончились, — проронил кто-то.

— Идиот! — фыркнула регистратор отделения, аккуратно ставя домовика на место. — Тебе бы каждые полдня проводить, переписывая отчеты перышком!

Завотделения вздохнул, подумал, прикрепил к осчастливленной девушке не менее счастливого эльфа и перешел к делу:

— Все всё прочитали?

— Впечатляет, — высказал общую мысль всех коллег первый зам.

— То-то же. Кто возьмется за реабилитацию Иви?

Вызвались трое, в том числе мисс Аддерли.

— Ну а что, я тоже хочу работать, а не бумажки марать. Вы не представляете, как это все меня достало!

— Все же придется еще немного помарать, — улыбнулся ей начальник. — Свяжись с Эйлин Принц. У нее какие-то там особые методики…

Работа закипела… А авторитет милорда Певерелла в этом отделении лечебницы поднялся на почти недосягаемую высоту. Тем более, что тот как сильный менталист ежедневно ходил к ним, как на работу, и всего за неделю привел-таки Олливандера в достаточно вменяемое состояние.

Эйлин же пришлось адаптировать некоторые совсем детские методики для той, которая считала себя птицей. Ей было до слез жалко девушку… А потому трудилась она изо всех сил. И результат был налицо.

Мастер Олливандер был счастлив, выходя из Мунго. Его Иви наконец-то узнала отца…

Теперь он обязан еще двоим, и он обязательно вернет долг. Обязательно.

Крепкие пальцы, затянутые в лайковую перчатку, мягко охватили его предплечье:

— Вы погостите у меня еще немного, мастер? Есть разговор, довольно длинный и не совсем приятный.

Тот вздохнул:

— Я весь в вашем распоряжении, милорд. Но… можно вопрос? Дочь скоро должны выписывать…

— Могу предложить комнаты вам обоим. И заодно домовика — у вас ведь нет своего?

— Благодарю, милорд… Я в неоплатном долгу перед вами.

— Ничего-ничего, — Том ободряющее похлопал старика по плечу. — Оплатите. Какие наши годы.

Тот вздрогнул, стараясь сделать это как можно незаметнее…

***

После явления старшего из братьев Блэк на летающем мопеде транспортные проблемы в школе значительно умножились, в первую очередь, за счет поставок вполне обычных магловских самокатов вместо трансфигурированных. На этом успели поживиться далеко не только картельеры — большинство магглорожденных и даже некоторые полукровки успели «поймать волну».

Зато все старались соблюдать правила, пока директор не создал еще пару своих и, главное, не внес их в Устав школы. Хотя эксцессы случались разные, но и виновники, и пострадавшие старались все разруливать между собой, по-тихому. В конце концов, Филч вместе с пятеркой магглорожденных с разных факультетов сделал по всем этажам что-то вроде дорожной разметки с обозначением направлений движения и допустимой скорости. «Беcколесным» жить сразу стало намного легче. Самокатчикам, кстати, тоже.

Через пару недель картельеры отличились снова: разобравшись хорошенько в устройстве маггловских самокатов, Поттер, Эванс и Петтигрю создали нечто вроде управляемой левитирующей доски, связав в одно все созданное для Сириусова мопеда и применив это на простом маггловском самокате. Собственно, доска стала аналогом метлы, только на ней надо было стоять, а не сидеть. Колесики стали больше не нужны, и, что самое забавное, ей совсем не требовалось руля: все прекрасно регулировалось одной только волей владельца. Ну, и позой, конечно, точнее, равновесием. Правда, стоило потерять сосредоточенность, как доска падала. Модель назвали ПЭП, по первым буквам фамилий мастеров. Межфакультетская компания второкурсников начала пользоваться уважением.

Профессора, надо сказать, были весьма удивлены, а Флитвик так и вообще в восторге. Он первым из профессоров начал использовать ПЭП и предложил всем картельерам дополнительные занятия, правда, ходили на них все, кроме Северуса: тот прекрасно понимал, что стоит ему оказаться лицом к лицу с маленьким профессором, как тот быстро поймет, что его студент из себя представляет отнюдь не школяра… Он вежливо отговорился тем, что у него другие интересы, и даже поделился некоторыми мыслями по зельеварению, к которым получил также пару интересных идей.

Узнав о «происках» коллеги, не стала отставать и миссис МакГонагалл, устроив свой факультатив. Вот к ней Северус пошел: надо же было, в конце концов, развить по возможности и трансфигурацию — в прошлой жизни у него на это не хватило ни сил, ни времени, ни, если быть уж совсем честным, желания. Да и отношение декана «львов» к слизеринцу тогда оставляло желать лучшего, в отличие от теперешнего.

Теперь картельеры учились большей частью не во время уроков, а на дополнительных занятиях. Как-то быстро всем стало не до шалостей, а ПЭПы стали совершенно необходимыми, чтобы успевать всюду, куда хотелось.

Северус только вздыхал о тишине Внутренних Чертогов, ставших для него совсем уже недоступными. Быть может, он когда-то сумеет вернуться — но когда? В сутках всего двадцать четыре часа, и на сон он тратит около пяти. Меньше просто некуда.

***

— Ну что, мазохисты кактусовые, допрыгались?

Участники бывшего подпольного «Бойцовского клуба» потупились.

Северус не стал распекать их дальше: при профессоре Флитвике, рассекретившем место их занятий в самый разгар процесса, сделать это — значит заявить о себе как о руководителе. Ага, второкурсник у старшекурсников. Дудки-с. Он с дежурным, перестаравшимся с чарами, потом разберется. Вон, стоит, ушами алеет. На фоне цветущих опунций смотрится весьма… гармонично.

Его декан в это же время думал как раз о своем таком вроде бы спокойном внешне — и, оказывается, непредсказуемом ученике. Надо же, пробрался в такой клуб. И старшие, похоже, его прекрасно приняли. Как это удалось мальчишке?

К счастью для Северуса, профессору было о чем подумать и кроме него: новые формы, новые связки и даже новые заклинания. Да какие прелюбопытные! Особенно когда бытовая или даже медицинская магия великолепно работали вместо боевой. Филиус Флитвик вздохнул и покинул помещение, махнув напоследок рукой.

— Простите, профессор, это значит, что вы разрешаете?.. — донеслось ему вслед.

Он кивнул, не оборачиваясь. Чемпиону Европы по дуэлингу было не по себе. Он пытался представить себя напротив кого-либо из этой компании и понимал, что для того, чтобы выиграть, ему пришлось бы сражаться практически в полную силу. Кто их научил?! Все же надо будет порасспрашивать Принца, и чем раньше, тем лучше.

***

Северус принес глубокую благодарность собственной паранойе, приказавшей ему еще неделю назад пробежаться по всей периодике на предмет боевки: сегодня вечером за чайком с уважаемым деканом ему пришлось попотеть… Вопросы сыпались один за другим, и это было посложней, чем на экзамене.

Разговор напоминал шахматную партию.

— Откуда появилась такая идея?

— А вот помните, есть такой журнал…

— Где взяли новые заклинания?

— Да вот недавно была статья, кажется, вашего соперника по дуэлингу…

— А эта связка?

— Точно не помню… Кажется, кто-то из старшекурсников нашел в старых свитках, когда помогал в библиотеке.

— А кактусы?

— Это мы щиты отрабатывали, и вот как-то прижилось.

— А этот прием?

— Блэк поделился фамильным.

— Да-а?

— Сам до сих пор не верю, что мне так повезло.

У него даже появилось подозрение, что профессор довольно долго наблюдал за ними перед тем, как войти. Через стену и охранные, да… Но, в конце концов, кто знает этих гоблинов? И чем дальше, тем больше подозрение крепло, пока Северус, наконец, не решил сам перейти в наступление… Которое, как известно, иногда — лучший способ обороны.

— А скажите, профессор, почему в нашей программе чары не объединены по категориям?

— Кто вам это сказал?

— Ну как же. Учим все вразброс. То простые, то сложные, никакой последовательности. Знаете, часто возникает такое ощущение, словно то за один конец нити хватаемся, то за другой, то откуда-то третий берется, а пряжа путается все сильней.

— Эм-м… Вы действительно так считаете?

Северус кивнул.

Декан потер лоб:

— А знаете… у вас очень интересные аналогии.

— Знаю. Моя няня любила вязать, — Северус широко улыбнулся, вспоминая Кэти. Славная все-таки женщина. Отцу повезло.

Изумленный взгляд Флитвика, словно он видит его впервые, насторожил.

— Со мной что-то не так, профессор?

— Ваша няня, наверное, была очень хорошей женщиной?

— Почему была? Хвала Магии, здравствует и по сей день.

— Знаете, кажется… Вам можно доверять.

— Благодарю вас, но отчего вдруг?

— Для вашего возраста вы очень по-взрослому мыслите.

— Простите, а на мой вопрос вы не могли бы ответить?

— А вы не поделитесь своим секретом?

Ну вот, началось… Почему-то его это разозлило, а не испугало.

— А должен?

— Ну-ну, не вскидывайтесь вы так, юноша… Я не имел в виду ничего плохого!

Юноша? Хм. Хорошо. Значит, декан просто тычет пальцем в небо. Ну ладно, пусть себе тренируется. А он потренируется на нем.

— Раз уж вы заговорили насчет взрослого мышления, рекомендую обратиться к моей матери. А я хотел бы все же узнать, как уложить отрывочные данные, которые мы получаем на занятиях, в более-менее цельную систему. Ведь любая магическая дисциплина не исчерпывается простым набором фактов и приемов, не так ли?

Флитвик покраснел. А потом не выдержал…

— Да вы не представляете, они уже десять лет как урезают программу! С самых важных тем, о которых вы и спрашиваете! От того, что должно было быть, остались рожки да ножки! Я едва успеваю дать базовые чары по самым верхам, а вы хотите!..

— Кто урезает, министерство? Зачем?

Профессор фыркнул, успокаиваясь:

— А то вы сами не догадываетесь. Неучами управлять намного проще! Скоро великая школа Хогвартс превратится в… в…

— Деревообрабатывающую промышленность?

— А?

— Ну, поступают дубы, выходит — липа, как-то так?

— Ох, юноша… — Флитвик наконец от души рассмеялся. — Умеете вы, оказывается, снизить накал. Да и я хорош, представил, что с коллегой говорю…

— А вы это уже с кем-то из них обсуждали?

— Да каждый год не по разу.

— И?

— Дружно жалуемся друг другу, получая некоторое моральное удовлетворение. А что мы можем противопоставить министерству?

— А директор что?

— Он занятой человек, юноша… К моему глубокому сожалению. Очень занятой…

— Раз часов все меньше и меньше, почему бы не ввести все, что вы считаете необходимым, через факультативы? Их-то никто не запрещает?

— И какая часть студентов придет? Пятеро из двадцати? Трое? Один?

— У вас уже есть пятеро, если я не ошибаюсь. Пусть немного, но это лучше, чем никого!

— Ну да, ваши же приятели. Интересная компания, не просто способные, но и жаждущие знать и уметь. Жаждущие силы и искусства. Насколько они загружают мой ум, настолько я с ними душой отдыхаю.

— Ну вот, все же есть смысл… Может, расширить эту практику?

— Немногие хотят учиться, вы же сами это видите. Дети есть дети…

Северус хитро улыбнулся:

— А если всем, кроме слушателей факультатива, придется туго на экзамене, как вы думаете, придут еще ученики?

— Вы это серьезно?

— Более чем. И еще. Введите теоретические вопросы, самые важные для каждого года обучения, порекомендуйте литературу… Это ведь не запрещено? Уверен, многие напросятся на консультации. Да еще и заплатят.

— Я все же рад, что вы на моем факультете…

— Считаете, Слизерин мне бы больше подошел?

— Нет-нет, — торопливо ответил декан. — Просто есть некоторые задатки.

— Надеюсь, это можно считать комплиментом?

Флитвик расхохотался. Ирония юного Принца была неподражаемой.

Повезло ему в прошлый год с набором, а уж с этим студентом особенно. Давненько он не пребывал в таком хорошем настроении.

***

Через пару дней, субботним вечером, Филиус собрал коллег в своих уютных апартаментах. На чай. Явились все хмурые, кроме, разве что, Минервы: приготовились жаловаться, как всегда. В этот раз начал Слизнорт:

— Коллеги, я не представляю, когда и как я должен объяснять младшекурсникам такие базовые вещи, как применять таблицу совместимости ингредиентов. Часов на это снова не выделено. А отчитываться я должен по результатам готовых зелий. Ну вот как?!

— Факультатив? — с готовностью подсказали Флитвик и МакГонагалл едва ли не в голос, тут же подарив друг другу понимающий взгляд.

Зельевар поморщился:

— Неоплачиваемые занятия?

— Или недоучки, которых мы вот-вот начнем выпускать, как вы думаете, что лучше?

— Гораций, я вас понимаю, но ведь это только с одной стороны, — мягко вмешался Флитвик. — Оплата придет позже: вам придется гораздо меньше напрягаться во время всех остальных занятий. Сколько часов нужно, чтобы освоить тему? Два? Пять?

— В конце концов, можно предоставить детям копии таблицы, — предложила мадам Вектор.

— Раздал еще в начале года.

— Увеличить и повесить на классной стене…

— Сделать памятку…

— Нет, можно устроить конкурс на лучшую памятку! Если они будут писать сами…

— А вот это действительно интересно!

Филиус Флитвик был доволен: в кои-то веки его коллеги перешли от жалоб к решению проблемы, и это было замечательно!

— Дети учат себя сами. А мы что тут делаем?

— И почему программа именно такая? А главное, почему мы с этим миримся? — задал вопрос маленький профессор.

— Но как мы можем спорить с министерством?..

— А давайте подумаем, что мы можем сделать, ни с кем не споря?

— Факультативы, несомненно. Кому они нужны, сколько часов, удобное время — подходите. Согласование расписания могу взять на себя.

— Благодарю, Септима. Я запишу?

— Да, конечно.

— Составление методичек по теории.

— Тут уж каждый сам, коллеги.

— Естественно. Вот только копировать…

— Я подумаю над этим вопросом.

— Филиус, ты снова нас спасаешь…

— Что еще? Ах, да. Конкурсы.

— Что мы можем предложить победителям?

— И призерам.

— Да как обычно, баллы.

«Давно я не видел своих коллег такими увлеченными и… вдохновленными. Приятное зрелище», — думал мастер чар, когда все, наконец, начали расходиться.

***

Сивилла Трелони держала в руках небольшой листок и не могла оторвать глаз от слов, от которых у нее текли слезы. Это ведь не могло быть простой случайностью, правда?.. Девочка знала, кто обронил его. Знала она, и о ком это написано. Понимала ли она, что держит ключ к возможному счастью двух людей? Нет, она это тоже просто знала. Потому и дрожали ее пальцы.

Она вставит этот ключ в замок… А там уже как повернется. Девочка сложила драгоценный листочек в легкий белоснежный конверт, положила его на стол библиотекаря и вышла, с трудом открыв тяжелую дверь.

И только оставшись в одиночестве за пологом своей кровати и легких охранных чар, еще несколько раз перечитывала скопированные ею строки:

Я никогда не видела до вас

Ни у кого таких прозрачных глаз.

Чтоб так неспешен был, не тесен взгляд,

Чтоб от него не пятиться назад,

Чтоб вдаль и вглубь, как самым белым днем, —

Все, до штриха, мне было видно в нем:

Вон снег пожух, вон март возжег зарю,

Вот я стою — в огонь ее смотрю. *

____________

* Автор этих удивительных строк — Ирина Снегова. https://www.irinasnegova.com/

37. Типично женский роман

Миссис Освальд Крессвел, урожденная Лорин Уайт, нервно мяла перчатки. Гамбург, портовая зона… Небольшое прогулочное судно с группкой туристов откуда-то с Востока уже собиралось отчалить, но тот, кто назначил ей встречу, так и не появился. Внезапно ее подхватили под локоть, и, едва успев бросить косой взгляд на прилично одетого мужчину и ответить на его приветствие, она быстро заперебирала ногами в сторону причала. В конце концов, не зря же она сюда так долго добиралась. Он быстро провел ее под навес на корме и усадил за столик.

— Кофе? Чай? Закуски?

Наконец она смогла его рассмотреть. Чертовски интересный мужчина. Неужели Ирме повезло? Но почему она не хочет ее видеть? В глазах стало горячо, а в носу защипало…

— Кофе, пожалуйста. С молоком или сливками.

— Десерт? — предложил мужчина.

Лорин сжала зубы. Она что, есть сюда пришла?

— Разговор.

— Как вам будет угодно.

— Спрашивайте. Я уже знаю, кто вы и зачем меня искали. Если вам удастся найти ее… Просто передайте, что я всегда ей буду рада. Адрес…

— Признаться, я в затруднении, — соврал Том. — Может, лучше вы сами выберете, что рассказать?

Всего сорок минут длилась речная прогулка, но Том Реддл предложил выйти и пройтись по променаду.

«Хорошо, что Освальд не видит, — думала Лорин, — этот уж точно аристократ, и обаятельный — жуть»…

Лорд, прикрывшийся простецким именем Том, которое ему совершенно не шло, был настолько внимателен, что Лорин рассказала все, что могла… и еще немного. В частности, свои домыслы о том, что Ирма, возможно, бастард из рода Принц. И то, как она начала считать ее младшей сестрой…

Никто из них не заметил, что из-за столика уличного кафе за ними наблюдает респектабельный господин в классическом темном костюме. Барсук охранял свое счастье… И ему совершенно не понравился собеседник жены. Слишком видный. Слишком богатый. Слишком опасный. Уж бывший-то вор прекрасно мог оценить это, несмотря на стандартную одежду и якобы мягкие манеры. Ну ладно, Лорин хотя бы выговорится, а то как начнет вспоминать «сестру», так неизвестно, куда деваться. «Комплекс вины», как говорят магглы, и в чем-то они правы. Как ни хорошо шли его новые дела в обычном мире, нет-нет да вспоминал вожак кинутых им бывших товарищей. Хорошо, жена отвлекала. Но вот когда начинала вспоминать она… Он проводил взглядом красивую пару и заказал себе еще шнапса.

«Надо будет, когда вернусь, сразу проконсультироваться насчет Принцев у Эйлин», — подумал Том, стойко перенесший слезы и сопли мадам Крессвел. Женщины… его слегка передернуло, но воспоминание о леди Принц помогло выровнять настроение. Он вернется и найдет. И, возможно, выполнит слезную просьбу этой дамы, если, конечно, Ирма не будет против. Он все еще не был уверен, что речь идет об одном и том же человеке, хоть легилименция и указывала на похожий облик, все же… Ирма Пинс была совсем иной. Сильной. Холодной, почти ледяной. Умной. Загадочной…

Умной. Вот что его напрягало в рассказах миссис Крессвел: та девочка была, судя по воспоминаниям, мягко говоря, несколько придурковатой… Играла на зрителя? В одиннадцать лет? Нереально. Настолько повзрослела? Возможно, но где тогда она училась? В Англии нет таких мест. Да и в Европе получить такое образование, которое сквозит в ее умозаключениях, непросто. Личные учителя? Откуда и на какие средства они у сироты? Пока сходилось только то, что девочка, о которой ему сейчас рассказали, и Ирма Пинс являются сиротами. И все.

Освальд Крессвел оставил недопитую рюмку и, закинув в рот кусочек груши, бросил деньги на стол и быстро вышел. Он наконец понял, как сделать так, чтобы больше этот опасный человек о них не вспоминал. Просто: лишить его всякой надежды. А значит, написать про Ирму — Кея. Про полную ликвидацию банды. И сделать это надо быстро, пока не вернулась Лорин.

***

Стоя у окна гостиницы, Том всматривался в темнеющее небо. Вот так сюрприз… Письмо от «доброжелателя», в котором он быстро распознал мистера Крессвела, открыло немало нового и закрыло надежду на то, что разобраться будет легко. Всего-то пара строк о банде в Лютном, участии в ней «Ирмы» и ее бесславном конце. Значит, родственник, и все равно уже, мальчик или девочка, — этот человек всех изрядно запутал, но он мертв. Кое-что прояснялось в поведении мадам библиотекаря, особенно если это был ее близнец. Многое, но не то, где же она сама была все то время. Снова тупик?

Хотя, он не из тех, кто просто верит на слово, а потому информацию про Кея, пожалуй, соберет. В конце концов, есть и такая вещь как оборотное. Надо поручить это дело в Аврорате кому-то из своих.

Том мысленно сопоставил образ Ирмы Пинс с парнем-воришкой и пришел к выводу, что это больше всего похоже на чистую мистификацию.

Снова встречаться с миссис Крессвел? Нет, она рассказала все, что могла, а он проверил на искренность. Ее муж, искавший названую сестру невесты и узнавший о ее смерти, недаром старается сохранить это в секрете от жены. Данные собраны, и теперь у него в руках такой клубок… Ничего. Распутывал и не такое. Том взялся за порт-ключ и через несколько минут уже стремительным шагом входил в гостиную своего лондонского дома. Вскоре оттуда полетели три совы, каждая в своем направлении, а милорд склонился за столом над здоровенным фолиантом, обтянутым драконьей кожей, и быстро начал что-то выписывать. Где-то через час он встал и потянулся: тело просило отдыха, да и голова тоже: двое суток почти без сна — для него не сложно, но приятного мало. В конце концов, не мальчик уже.

— Милорд изволит пойти отдыхать? — уши малфоевского эльфа подмели пол.

— И с каких это пор ты ко мне приставлен?

— Хозяин, сэр, велел Добби исполнять желания хозяина хозяина, сэра…

Том поморщился от формулировки.

— Добби приготовить ванну?

Неожиданно… Но почему бы нет?

Тонкий аромат мелиссы, теплая, почти горячая вода — когда же он вообще позволял себе расслабиться? Кажется, в позапрошлой жизни, в карцере, в приюте. И то потому, что заняться было особо нечем. Том усмехнулся: так странно было сейчас об этом вспоминать, словно не о себе, а о ком-то другом — злобном, обиженном, бескомпромиссном и… перепуганном. Каким же он ребенком был тогда…

На столике рядом материализовалась большая чашка с пряно-медовым запахом, он протянул руку и с наслаждением глотнул. Надо будет подарить Люциусу… а хотя бы и ту трость с серебряной головой. Ему вполне пойдет, тем более, у них во всей семейной символике змеи.

После отличного отдыха утро радовало его, почти как в юности. А может, и больше. Прохладный воздух из открытого окна освежал и бодрил, работа спорилась. Том успел найти несколько важных и довольно интересных хроник, сделать с эльфом несколько копий («Купить, что ли, этого Добби?»), составить таблицу поручений для ближайших соратников. Внутренний круг должен быть занят делом, иначе… Хорошо, что внешний еще большей частью на учебе, но уже вот-вот. Надо приглашать кураторов.

Он с удовольствием прервался, когда Малфой принес очередную порцию писем. Вот этот, бело-голубой, с уже знакомым почерком, изящным, но не вычурным. Настроение еще поднялось. Ирма Пинс подробно отвечала на его вопросы, ссылаясь на массу источников, словно хотела спрятать за этим собственные умозаключения, и у нее это почти получалось. Но Том прекрасно умел читать между строк.

Как интересно она пишет, словно мудрая и древняя колдунья! Где она все-таки училась? Определенно, не в Хогвартсе. Кто ее учил? Пару идей он обязательно использует в замке Слизерина, и уверен в успехе. Хм, а не должен ли он ей за это как за совет? Какая, оказывается, полезная вещь — справедливость…

***

Она любила приходить сюда ранним утром, пока вся школа еще спала, и ее неторопливые шаги отдавались тихим гулким эхом в пустых коридорах. Вдыхать тишину и запах старых книг вместе с ароматом утреннего кофе: хогвартские домовики были к ней внимательны все эти годы. Ей никогда не было страшно или неуютно в этом замке, даже в самых глухих его уголках. Хотя… после Азкабана ей нигде не было страшно или неуютно. Увидев на своем столе небольшой конверт, рядом с которым уже дымилась чашечка превосходного эспрессо, Ирма скользнула к столу, бросая чары распознавания.

Пусто. Письмо не зачаровано. Она протянула руку, повернула конверт адресом вверх и вздрогнула.

Имя адресата было написано… ее рукой?! Она бы никогда не позволила себе писать милорду, а не отвечать на его письма. Но почерк… Когда и как она это сделала?! И почему не помнит? Империо? Обливиэйт? Зачем и кому это может быть надо? Нужно срочно посмотреть, что в письме!

Судорожно перебирая в памяти весь прошлый день, она дрожащими пальцами достала листок и обмерла, увидев собственные стихи. Самое личное…

А Хогвартс уже зазвенел детскими голосами вперемешку с дробным топотком в коридорах: время завтрака.

У Ирмы не было ни желания, ни сил идти куда-либо. Она медленно села, уставившись невидящим взглядом куда-то в сторону двери, но рука автоматически потянулась к чашке. Кофе — это не просто удовольствие и бодрость, иногда это почти что спасение… Она сделала еще глоток ароматной жидкости, и разум наконец подсказал ей простую вещь: письмо не было отправлено. Быть может, все не так и плохо?

И только внимательно присмотревшись, она наконец поняла, что почерк на конверте не совсем совпадает с ее собственным. Вот эти острые углы на верхушках букв, такие маленькие, что не сразу заметишь, — определенно, не ее. Тогда — кто? Зачем?

Ирма тряхнула головой и прищурилась. Ну-с, кто вчера побывал в библиотеке? Она начала быстро перебирать формуляры, в которых дети расписывались за выданные книги. Она найдет шутника, не так-то это и трудно! Хотя, скорее всего, она знает эту шутницу…

***

Вернувшийся после очередной серии заседаний Визенгамота Дамблдор снова был удивлен. Приятно или нет, сам не мог сказать. Вот уже который день он проходил по школе, тихой, словно все еще идут уроки. Но по расписанию-то они все давно закончились! А до экзаменов еще целая неделя…

В коридорах должно быть шумно, местами тесно, а сейчас только редкие школьники бесшумно и деловито, как почтовые совы на задании, пролетают мимо на этих своих досках, едва успевая поздороваться. А главное, так быстро, что он даже не успевает распознать, кто это был, и пригласить к себе. И как, скажите пожалуйста, он должен разобраться, что тут происходит?

Наверное, директор, все же, зря затянул на несколько дней с возвращением в школу, но было столько других дел! Журналисты, министерство — и всех их было просто необходимо наставить на путь истинный. Например, объяснить, что такое темный маг и почему он не может не быть опасным. Как бы ни прикидывался Том, он всегда будет волком, какого бы качества овечья шкура на нем ни была.

Директор продолжал обход. И коллег тоже что-то не видно, хотя, конечно, после занятий все отдыхают, каждый у себя. Это правильно, что он упразднил учительскую комнату: чем реже они собираются вместе, тем проще. И меньше вероятности возникновения совершенно не нужных ему инициатив. А на свои проблемы каждый приходит жаловаться к нему тет-а-тет, и тогда с этим так легко разобраться. Чай — действительно, просто чай — и длинная беседа, на которые он — мастер.

«Но все же, где дети проводят свое свободное время? Я не вижу их ни в коридорах, ни на улице… Странно… И куда подевались учителя»? — думал Дамблдор, не застав в личных покоях никого из своих профессоров.

Совершенно случайно он решил открыть дверь в один из классов, и седые брови встали аккуратным домиком. Он что, перепутал или неверно прочитал расписание? У мадам Вектор сидел полный класс четверокурсников и, тихо поскрипывая перьями, внимал преподавателю…

Он быстро обошел другие классы и выяснил, что так со всеми! Наконец, не выдержав, решил задать пару вопросов Минерве. Но его заместительница так сморщилась, что стало неловко…

— Ах, у вас занятие? Но разве учебный день еще не завершен? Нет-нет, прошу прощения за беспокойство… Зайдите ко мне, когда закончите.

Эта ведьма еще и позволила себе зашипеть на него! Ну, погоди же, кошка… Злость накрыла директора с головой, но быстро схлынула, оставив привычное недовольство.

«Да что это: они все занялись сверхурочными? Поди, еще и оплату за это потребуют? Думают, у меня много свободных денег? И как они только сговорились? Вот, стоило оставить без присмотра…»

***

Он ждал Минерву в своем кабинете уже более двух часов, внутренне закипая, но вот дрогнули сигнальные чары, и на пороге появились один за другим… Это что, спонтанный педсовет? Явились все до единого, надо же. Удивительная согласованность напрягала. Ну что же… Директор собрался и… радостно и тепло улыбнулся:

— Я рад и глубоко тронут таким похвальным единодушием, уважаемые коллеги, — начал он, с легким злорадством наблюдая вытягивающиеся от удивления лица. — Я тоже скучал.

«Что, не ожидали? Да-да, я буду вас хвалить… несмотря ни на что».

Минут через пять его речи, сколь вдохновенной, столь и витиеватой, выражение лиц профессоров сменилось с бодрого и боевого в сторону легкого недоумения, а потом и глубокой задумчивости, за которой его коллеги обычно маскировали свое выпадение в астрал от искусно сплетенных им фраз, риторических вопросов и изящных недоговоренностей. О, это один из его любимых приемов. И никакой магии, ну… почти. А вот теперь пора:

— Больше часа в неделю я оплатить никому не смогу.

Ага, вот оно. На слове «оплатить» почему-то большинство начало просыпаться. Первым оказался, конечно, друг Гораций…

— А час сможете? Всем? — встрепенулся меркантильный толстяк.

Так, ласково улыбнуться «доброму другу»… покивать…

— И почему мы только сейчас об этом узнали? — привычно поджала губы Минерва.

«Ах, замша ты, моя замша… Считающая себя самой надежной и главной моей помощницей… Что ж, можешь обольщаться дальше. Что за вопросительное выражение лиц, коллеги, вы не спрашивали — я не отвечал, и кто ж вам лекарь?»

— А почему вы только сейчас об этом спросили? — он погладил бороду на манер Санты, с удовольствием наблюдая за ошарашенными профессорами, которым в этой ситуации было совершенно нечем крыть.

— Мда. Извините, директор…

— Мы не думали…

— Не думать — обычно прерогатива наших студентов, что же это вы-то, господа… Не ожидал.

То-то же. И удивил, и застыдил, и даже извиняться заставил. Альбус был весьма доволен собой… Конечно, придется заняться перераспределением средств, но… Уже пару лет как собирался прикрыть лавочку Хагриду с подкормкой его пауков, ведь сколько можно, право. Так что примерно так на так и выйдет. Отпустив приободренных и свежеобработанных коллег, он отправил домовика за лесником.

***

Милорд Певерелл, к которому общественное мнение становилось все более и более благосклонным, несмотря на явную немилость министерства и журналистов, не знал, куда деваться: его засыпали приглашениями на различные приемы. С какими целями, он, конечно, догадывался… Но отказаться не мог: его положение в обществе, хоть было уже отнюдь не шатким, не позволяло отказываться. Тем более, что авторы большей части приглашений были спонсорами его восстановительной кампании.

Потянулась едва ли не ежедневная вереница балов, приемов, раутов…

«Ежедневный пророк», конечно, не остался в стороне. Тома объявили записным сердцеедом и, кажется, только и ждали того, чтобы застать его хоть с кем-то из девиц наедине. Приходилось нещадно эксплуатировать Малфоя-младшего. В отсутствие невесты, заканчивающей школу, тот вполне мог позволить себе практически не отходить от патрона. Но чертова газетенка, точнее, репортеришко начал строить предположения о нетрадиционной ориентации!

— Заавадил бы, — шипел Люциус не хуже Салазаровских фамильяров.

— Не-ет. Лучше проклясть, и так, чтоб медленно, — откликнулся милорд. — Я уже присмотрел…

— Милорд, вам сейчас никак нельзя. Может, я?

— Не успели, господа.

Холеный блондин на пороге комнаты буквально излучал довольство.

— Абраксас?

— Отец?

— А вы что, думали, я буду сидеть и смотреть, как моего единственного наследника пытаются смешать с дерьмом?

— Лорд Малфой, какая неожиданная лексика… И что с репортером?

— В Мунго. Опровержение будет в вечернем выпуске.

Люциус встрепенулся:

— Надо подать иск! Сколько получится у них вытрясти, как вы думаете?

Лорд Малфой одобрительно кивнул сыну.

Том улыбнулся:

— Подавай. А еще должна быть статья, что вся сумма пошла на восстановление небезызвестной исторической ценности.

Оба Малфоя хищно усмехнулись.

***

А по Хогвартсу, словно сквозняки, понеслись сплетни. Слухи о невестах. Шепотки о милорде и молодом Малфое. Противно…

Ирме хотелось крикнуть: «Учитесь лучше, чем пересказывать всякую чушь, дуры! Экзамены на носу!»

Наконец все утихло — начались экзамены, и даже самым озабоченным быстро стало не до личной жизни: большинство профессоров внесли в них немаленькую теоретическую часть. В школе на некоторое время наступила тишина, почти как в каникулы. И прерывалась она лишь радостными возгласами либо горькими стонами и слезами, правда, и то, и другое продолжалось недолго: испытания шли одно за другим. Да еще почти все профессора разрешили пересдачу, и самые отчаянные через день-другой снова «шли сдаваться».

А преподаватели потирали руки: результаты, несомненно, радовали. Большинство учеников явно повысили свой уровень, и не только в области практических навыков, но и в самом ценном — понимании того, что и зачем они делают. Правда, ни разу на переэкзаменовку не оставалось столько учащихся, как нынче. Но какой эффект!

У компании второкурсников, называющих себя картельерами, сессия проходила просто замечательно. После того, как они выяснили что на дополнительных занятиях профессора замечательно объясняют то, что до этого приходилось самостоятельно добывать из кучи книг, они решили больше не изгаляться и просто переключились на учебу. Зачем самим возиться, если так дают, причем вполне доступным языком, в отличие от старинных фолиантов?

Но у тех, кто пропускал факультативы, возникли серьезные проблемы.

— Они просто невозможно завысили планку в этот раз, — пожаловалась за завтраком Лили ее соседка-третьекурсница и тут же получила от Принца:

— И что ты тогда делаешь на нашем факультете? И в школе вообще? Переходи на домашнее обучение или выучи десяток заклинаний и топай работать.

— А вот и пойду. Чем тут мантию протирать, сразу делом займусь.

— Ну, смотри, не споткнись…

Плеснувший обидой и удивлением взгляд заставил его собраться: куда его понесло-то? Видимо, прорвалась из прошлой жизни нетерпимость к ленивым ученикам… и не сумел себя остановить. Зря обидел девчонку. В конце концов, кто-то же должен сидеть на продаже в лавках и мороженое разносить?

— Ты почему сегодня такой злой, Северус? — Лили была удивлена: таких слов от приятеля она совершенно не ожидала.

Оправдываться он терпеть не мог, но в этом случае придется.

— Не успеваю сделать одну вещь из-за этих экзаменов.

— И куда ты торопишься? На каникулах все успеешь. А главное, чем Блер-то провинилась?

— Ты права, Лилс. Ладно. Блер, — он повернулся к девочке, — что у тебя не получилось?

Та сердито прищурилась: не больно-то и хотелось ей делиться своими неприятностями, тем более с этим язвительным парнем, но она уже многое слышала о нем… И возвращаться домой с переэкзаменовкой на осень тоже не хотелось. В конце концов, было еще и интересно, что он может.

— Мисс Блер, я прошу прощения за резкость… Но вдруг я чем могу помочь?

— Двойные чары. Вы на втором курсе их еще не проходите.

— А, это, — Принц пожал плечами. — У моей матери есть одна интересная методика тренировок, я тебе записи передам. За пару дней справишься.

— Уверен?

— На все сто. Если что, готов проконсультировать, а свой экземпляр просто отдам. Мир?

«Странный парень, — думала Дебора Блер, возвращаясь с успешной пересдачи у Флитвика. — Внесу-ка я его в полезные знакомства».

Но рассказывать, что небольшую тетрадь она разрешила скопировать удивленному ее скорым прогрессом преподавателю, не стала. Авось, прокатит…

***

Хогвартс переживал последний шумный день перед началом летних каникул, гудя, как гигантский потревоженный улей. Почти так же гудела голова его директора. На его столе лежали бумаги на открытие факультативов на следующий год: по одному комплекту на каждого преподавателя, а кое от кого и два. И отчеты по уже проведенным. И свитки по итоговой аттестации. И дисциплинарные сводки. И ведомости из Больничного крыла. И перечень использованных материалов. И список необходимых закупок для следующего года. И…

Голубые глаза за очками начали медленно разъезжаться в стороны.

Как Минерва каждый год с этим справлялась?! И как его угораздило отпустить ее к родным сразу после окончания аттестации?!

Да, на такой случай пригодился бы еще один заместитель. Кого? Друг Гораций? На этого где сядешь, там и слезешь. Флитвик? Слишком инициативный, да и умный, много чего может протолкнуть, если дать ему больше власти. Помона? Директор вздохнул. Эта устроит еще пару теплиц. О… Вектор. Молодая, почти неопытная, но — нумеролог, а значит, может хорошо обрабатывать информацию. Должно получиться. А уж он проследит, чтоб девушка не зарвалась. Это даже очень хорошо, что молодая.

***

Надо сдавать книги… Сивилла тянула до последнего: ей было не по себе. Вдруг мадам Пинс все поняла? Что она скажет ей? Проклянет? Может, попросить кого-то с факультета? Начнут расспрашивать, что да как, и вряд ли кто возьмется. Библиотекаря школьники боятся не зря: за испорченные книги у нее запросто можно получить память на все лето. На все испорченное лето…

Что-то ждет ее? Она тяжело вздохнула и присоединилась к самой большой группе в надежде, что в толпе она окажется незаметной, да и времени для нее у мадам Пинс не найдется.

— Мисс Трелони, присядьте и подождите… — от голоса мадам библиотекаря веяло лютой зимой.

— А-ах, только не это, — прошептала Сивилла, побледнев. — Какая же я дура!

— Не могу не согласиться, — мадам Пинс подошла к ней, когда за тяжелой дубовой дверью скрылись последние ученики. — Но объяснить то, что вы сделали и почему, вам придется…

Девочка подняла на нее глаза и прикусила губу. Как же правильно все сказать, чтобы ей поверили, какие найти слова?.. Ведь это важно!

За полчаса до отбоя из давно опустевшей библиотеки выскочила красная и встрепанная первокурсница-когтевранка и со вздохом облегчения прислонилась к стене, медленно по ней стекая. Удалось? Нет? Ответить на это она пока не могла, но чувствовала одно: ей удалось поколебать убежденность мадам Пинс. Все же удалось. Но, Мерлин, как это было сложно. Но все же она кивнула ей. Она кивнула! Внезапно почувствовав себя пятилетней, маленькая провидица вприпрыжку припустила в сторону Когтевранской башни. Еще же вещи собирать… Какое это нудное занятие!

***

Ирма крутила в пальцах перо… Разговор с первокурсницей был слишком необычен. В девчонке чувствовалось нечто иное, диктовавшее ей, что и как говорить, беда была лишь в том, что ребенку трудно было подбирать слова. Приходилось догадываться. Но безоглядно верить в собственные догадки она уже не могла. Хотя бы потому, что это невозможно. Что бы ни придумала эта малышка, что бы ей ни приснилось, как бы ей ни хотелось. Она пожалела девочку, когда та, кажется была готова уже головой о стенку биться, просто согласно кивнула… И всего лишь наложила на нее небольшое, но довольно сложное заклинание: просто для того, чтоб ребенок больше не совал нос в дела взрослых.

Она открыла окно, впустив в свой небольшой кабинет при библиотеке уже знакомую серую неясыть, и поежилась от вечерней прохлады. Лето в этом году отчего-то не торопилось. Ирма вскрыла плотный конверт и улыбнулась. Переписка с милордом оказалась весьма интересной: в эпистолярном жанре он, определенно, был силен. И вопросы его волновали необычные — те, к которым и она никак не могла отнестись равнодушно. И, к счастью, никакого подтекста, никаких заигрываний.

Диалог с Сивиллой заставил посмотреть на все немного иначе.

Нашелся и подтекст…

Да, она перечитала письма. Не без удовольствия, что уж себя-то обманывать.

Нет, она не будет играть в эти игры. Как не обращала внимания на подначки коллег по поводу того, что милорд заходит к ней всякий раз, как бывает в школе.

— Певерелл… Ага, не с моей родословной… — бросала она походя, словно это ее совсем не интересовало.

Какое ей дело до его матримониальных планов? Вот последнее письмо и его мысли о природе дементоров — это действительно интересно. Она и не задумывалась с этой точки зрения о своих старых друзьях и учителях. Обсудить бы это с Бадди и Джой… А еще лучше со Стариком. Эта идея захватила Ирму настолько, что она всерьез начала обдумывать, где и как они могли бы встретиться. В конце концов, они же сами сказали, что она в любой момент может их позвать…

А утром после завтрака ученики разъехались, и в Хогвартсе наступила блаженная тишина.

Примечание к части

Подробнее о том, откуда взялись Крессвелы, дементоры и вся история детства и отрочества Ирмы Пинс тут: https://ficbook.net/readfic/7085219

38. Холодное лето 1973-го

Еще не открыв дверь дома, Северус почуял неладное. Смурное и бледное лицо отчима с темными кругами под глазами лишь подтвердило его опасения.

— Что случилось? Мама?

— Тише, — Алан поднес палец к губам. — Она наконец уснула. Проходи на кухню.

— Эбигейл?

— С Кэти и Тобиасом. Уже почти месяц отдыхают в Италии, должны вернуться через две недели.

Оказалось, вот уже около месяца как с Эйлин начали происходить какие-то странности. Сначала ее донимала слабость, что домашние почему-то восприняли как данность. Потом стало хуже — начались провалы в памяти: она то удивлялась, что делает в ее доме собственный муж, то начинала что-то искать и никак не могла найти…

— Почему вы мне сразу не написали?

— И что бы ты сделал — из школы сбежал? Ты лекарь?

— Сообщил бы милорду. Он бы нашел.

— Я и сам нашел, — обиделся отчим. — Том… сильно занят. Ты же читал эту дичь в «Пророке»?

— Для матери он нашел бы время. Да он бы и со светского раута кого-нибудь вроде Сметвика приволок. А что сделал ты?

Алан Далтон поежился под колючим взглядом пасынка. Парню всего лишь четырнадцать, а выглядит, как совершеннолетний. И ведет себя, как взрослый. Хотя… сын Эйлин и в детстве этим отличался. Как же он отвык за эти месяцы…

— Вот заключение специалистов из Мунго. А вот — экспертов из Франции, Испании и Швейцарии.

Алан едва сдержался, чтобы не кинуть в юного лордика документами.

Северус пробежал внимательным взглядом пергаменты, заверенные кучей печатей, кивнул отчиму и увидел, как тот изменился в лице. Последний пергамент… что там?

— Что? Она потеряла ребенка?

— Мы потеряли сына, — голос отчима был сух и горек. — Больше у Эйлин не будет детей.

— Даже так…

— Возможно, я для нее не самый подходящий…

— Сдурел? — Северус не дал ему договорить. — Вы ведь все проверяли. Или… ты теперь хочешь другую поискать? Для размножения?

Отчим сглотнул и замахнулся, чтобы дать пощечину…

Он поймал его руку еще на подлете. Хотелось сломать, раздробить кость…

Стоп, Северус. Стоп-стоп-стоп!

— Остановись, Алан! — парень отпустил его и вскинул ладони в предупреждающем жесте. — С нами происходит что-то неладное. Не только с мамой. Извини, меня не туда понесло. Успокойся. Мы должны это сделать ради нее. Она бы очень огорчилась. Но что-то влияет на нас всех. Может, что-то с домом? Кто-то был в гостях?

Отчим злобно покосился на него, но сел, тяжело опершись о стол. Неожиданная властность пасынка раздражала и выводила из себя, но разум словно начал просыпаться, а в следующий миг голова буквально взорвалась от боли.

— Пелена… — выдавил он и потерял сознание, грузно свалившись на пол.

«Приехали. Надеюсь, я появился вовремя», — подумал Северус, левитируя мистера Далтона-Принца на ближайший диванчик в гостиной, затем быстро поднялся в спальню матери и замер. Жизнь словно повернулась вспять…

Лицо Эйлин напомнило, какой он видел ее в последний раз. В той жизни. Заострившиеся черты, болезненная бледность, словно выросший и свесившийся крючком нос — мать была похожа на обессилевшую злую колдунью из детских сказок. Именно так и было после… да, точно, после второго курса. Именно тогда она начала слабеть и чувствовать себя больной. А медики, на визит которых он едва наскреб нужную сумму своих тощих сиклей, так ничего и не нашли. История повторяется?

Вот уж дудки. Что бы это ни было и кто бы это ни был.

Северус спустился вниз, приподнял и принял на плечо так и не пришедшего в себя отчима и аппарировал в Принц-манор. Сдав его под присмотр домовиков, тут же пришедших в восторг от появления своего лорда и от его доверия, вернулся за матерью.

Будить было жаль. Чего-то ждать в доме, в котором творится непонятно что? Неприемлемо.

— Мама, — позвал он тихо, осторожно кладя ладонь ей на плечо.

Эйлин застонала и открыла тусклые от боли глаза.

— Северус, сынок… приехал. Как ты?..

— Все хорошо, мама. Ты в состоянии аппарировать в манор?

— Что ты… У меня, — она зажмурилась, словно от боли, но продолжила: — у меня почти не осталось магии. Какой… какой манор?..

— Не беспокойся, я справлюсь с нами обоими.

— А… Алан?

— Он уже там. Оденешься или тебе помочь?

— Ну, еще не хватало… — проворчала Эйлин, но когда сын призвал домовика, согласилась: от слабости она едва могла поднять руку.

Сын вернулся, когда она была почти готова.

— Что это за тряпки? Почему комната такая ободранная? Или весь дом уже такой?

Она обвела взглядом комнату, словно впервые увидела.

— А… это разве не Паучий тупик?

— Та-ак… Мы во всем разберемся, а пока самое главное — твое здоровье. Вот, выпей. Это просто укрепляющее, немного улучшенное.

Через полчаса, удобно устроив Эйлин в ее покоях, а в соседних — Алана, Северус торопливо пролистывал в поисках необходимого фамильную книгу ритуалов, пока домовики готовили алтарный зал.

После не очень сложного действия, занявшего, тем не менее, целых три часа, матери, определенно, стало лучше. К лицу вернулись краски, а его черты смягчились. Эйлин спала. Спал и отчим, с которым Северус успел переговорить и теперь обдумывал услышанное.

Возможно, причина в том, что они без него почти не бывали в маноре — поддержка родной земли и ее магии на таком расстоянии, видимо, была невозможной. Отъезд Эбби с отцом и няней тоже мог сыграть свою роль: ребенок-эмпат, частично провидец, — скорее всего, сестренка бы успела предупредить… Зато с ней самой все в порядке. И теперь уже поздно и не имеет смысла гадать, что да как — надо что-то делать. Ну, а уж добрый директор, заглянувший в гости «на огонек» как раз после отъезда Снейпов с детьми… В коттедж, определенно, никого пускать нельзя. Отправить… нет, придется самому отбить «молнию» Тобиасу. Пусть приезжают в замок.

Все точно так, как было в том далеком прошлом. Какова могла быть причина тогда? Проклятие? Кто бы стал тратить силы на ту Эйлин, сидевшую скромно в Паучьем, никуда не высовывающуюся и почти не колдующую? Это сейчас у матери хватало завистников. Но картина-то — один в один. Значит, не они. И тут Северуса осенило: палочка! Мать и не думала ее менять…

***

Гаррик Олливандер с умилением смотрел, как его дочь орудует ложкой в овсянке. У нее уже почти получалось кушать самостоятельно, не пачкаясь…

— Дядя, — пролепетала и светло улыбнулась Иви, глядя за спину отца и размазывая кашу по столу.

Гаррик обернулся и увидел лорда Певерелла, поманившего его к себе.

Вставать не хотелось, но не в его положении отказываться. Он медленно поднялся. Дочь помахала ему ладошкой и продолжила завтракать.

— Домовики присмотрят, — успокоил его лорд. — К тебе появились вопросы.

Старик в очередной раз вздрогнул. Вопросов было много — и к нему, и к его предкам. Неудобных. Неприятных. Стыдных до болезненности. А разгребать все, что они наворотили, не задумываясь о будущем, точнее, не видя целостной картины, приходится ему. Когда милорд показал, что получается в результате влияния его палочек не с отдельными людьми и семьями, а с магической Британией в целом, мастер сперва не поверил. Это было просто слишком…

Но оказалось правдой. Жутковатой такой правдой. Ему было стыдно и горько, что приложил к этому руку. И если бы просто руку. Мастерство… Душу вложил, старый дурак.

И теперь жизнь его зависла между возвращением долгов и восстановлением дочери… Она и закончится сразу, как только он завершит свои труды. Наверное, он даже обрадуется…

Речь на этот раз зашла о Принцах, Гаррик удивился тому, что Эйлин еще жива, чем вызвал гнев милорда. Да такой, что мастера пришлось потом добрый час приводить в себя.

«Б-божий од-дуванчик, млять, — скрипел зубами Том, накладывая на старика одно исцеление за другим. — Была б у меня борода, сам бы в нее наплевал, забыл совсем про хрупкие старые кости…»

После чего не без иезуитской радости напомнил мастеру, сколько сделала эта самая Эйлин для его ненаглядной дочери. Лорд цедил слова так, что старик понял: тому противно с ним разговаривать. Но… он же не знал. Даже предположить не мог, что та девочка окажется так важна для его Иви. Сколько раз еще ему придется сгорать от стыда? Быть может, он уже в своем личном аду?..

«Кто бы мог подумать, — руки мастера дрожали, когда он начал разбирать палочку Эйлин Принц, — что это сработает ТАК. Даже отец, даже…»

Гаррик вспомнил про деда. И про странные вещи, что тот рассказывал о передаче-продаже палочки и настрое мастера… Он тогда решил, что дед приукрашивает и изрядно переоценивает собственные силы. Неужели это действительно так и бывает? Он вспомнил, с какими злорадными мыслями вручал палочку лорду Принцу, и вздрогнул. Признаться еще и в этом?

Если не поможет… Нет, должно помочь. Палочка сопротивлялась, словно живое существо. Она хотела жить, хотела… дальше пить силу своей хозяйки. Пить агрессию всех, кто рядом с ней, и становиться все сильнее. Старый мастер поморщился: ему самому стало неприятно держать в руках злобную пиявку. Скорее раздавить, уничтожить! Узловатые, но ловкие стариковские пальцы чуть дрогнули…

Громкий взрыв заставил подскочить беседующих в соседней лаборатории хозяина манора и его гостя. Выскочив оттуда чуть ли не через закрытую дверь, они увидели дымящиеся обломки, под которыми лежал бесчувственный старый мастер. Том первым бросился к нему, протягивая руку к сморщенной шее.

— Жив.

— Сканирую.

После небольшой паузы Северус добавил:

— Можно перемещать.

— И что это было?

— Придет в себя — спросим, — пожал плечами Том.

А в это время Эйлин буквально подскочила в постели, ощутив себя шестнадцатилетней… Такая яркость красок, такой искрящийся от радостного колдовства воздух… В потолке пробежала трещина, которую она, недолго думая, заплела какой-то удивительной лианой. И только прибежавший муж, в изумлении взирающий на ее творчество, сумел-таки выдавить:

— Стихийный выброс… Эйлин, родная, ты как?

— Я? — опомнилась она и тут же бросилась обниматься. — Я — прекрасно! Ты даже не представляешь, как прекрасно. Ала-а-ан… У нас все будет!

Тот обнял жену и погладил по голове.

— Думаю, что не стоит. Боюсь, это было ошибкой.

— Я все знаю, Алан. Это не ошибка. Он вернется к нам. Наш сын вернется. Я точно знаю. И я не сошла с ума.

Он посмотрел недоверчиво, но Эйлин лишь пожала плечами:

— Я знаю, что ты только ни передумал… не вини себя.

Она провела ладонью по небритой щеке.

— Совсем себя извел. Тебе надо отдохнуть, отоспаться, выпить укрепляющее, в конце концов. И, если ты настаиваешь, я совсем не против, можешь позвать лекарей.

Он долго смотрел в любимые черные глаза и наконец стиснул жену в объятиях так, что кости едва не хрустнули.

— Ты действительно в порядке… Как я рад, что все закончилось.

— Ты столько сделал для меня…

— Не я. Сыну скажи спасибо.

— Скажу, — Эйлин засмеялась. — Вот только бы еще до него добраться. И скажу, и спрошу…

Алан просветлел лицом. Неужели действительно — все позади?

Но в этот момент у Эйлин подкосились ноги, и она, тихо пискнув, повисла на муже.

— Да, детские выбросы в моем возрасте имеют не лучшие последствия, — слабо улыбнулась она. — Давай до ближайшего диванчика, а потом порцию укрепляющего. И… наверное, витаминов?

***

Приезд в манор всей компании при выздоравливающей матери был совершенно некстати, но договоренность он, закрутившись, отменить не успел. «Так что все претензии к себе, Северус», — подумал он и отправил гостей с домовиками обживать дальнее, северное, крыло особняка. Там они вряд ли будут сильно мешать.

Особенно напрягло его поведение самых младших в компании: Регулус отчего-то стал совсем не по-детски тихим и на себя не похожим, а Сивилла, наоборот, ребячилась, вела себя, словно малолетка. И если с Регом он поговорил, после чего тут же задумался о палочках Блэков, с девчонкой даже пообщаться толком не получалось. Она то хихикала по-идиотски, то обижалась и, надув губы, уходила. Лили, кстати, тоже была удивлена. Джеймс, оторвавшийся наконец от записей старика Олли, предположил действие артефакта.

Палочку Сивиллы проверяли вчетвером: Поттер, Эванс, Принц и Петтигрю. Толку вышло чуть. Только определили, что палочка совершенно безвредная. Что подтвердил и Люпин после тщательного обнюхивания. У парня наконец обнаружилось особое чутье, да такое, что картельеры так и норовили использовать его вместо вредноскопа. Нашедший свое призвание оборотень излучал тихое счастье…

Северус потратил вечер на посещение уже пришедшего в норму Олливандера, но тот лишь подтвердил их выводы. Старик смотрел с надеждой: быть может, эти, молодые и сильные, смогут хоть немного помочь ему с остальным?

Милорд Певерелл развеял его мечты, объяснив, что дети учатся. Только в крайнем случае, если они сами захотят, он разрешит их привлечь. Северус пожал плечами и помахал палочкой Блэка-младшего. Мастер охнул. И поскорее взялся за дело. Он наконец понял, что восстановил против себя едва ли не большинство магов своей страны… Да, похоже, он действительно не жилец…

— Вот уж не думайте, мастер, — отвлек его от самобичевания голос милорда. — Людьми с талантами, подобным вашему, я разбрасываться не намерен. Идите, работайте, и не смейте даже думать, что вашей жизни что-то угрожает.

Когда они вышли из лаборатории, Том повернулся к Северусу:

— Вижу, у тебя есть еще вопрос?

— Да, милорд. Поведение одной девочки. Палочка в порядке, мы проверили, а мастер только что подтвердил.

— Вы научились работать с палочками старика?

— Пока только диагностика. И то еще далеко не полная картина.

— Хочешь этим заняться?

— Отчего бы и нет? Тема интересная, а у старика должок. Не всю же жизнь мне стоять над котлами?

— Приведешь сюда или мне зайти?

— Как удобней милорду, — Северус поклонился шутливо, но вместе с тем уважительно. — Нет, в самом деле, мы на каникулах, а у тебя всегда полно дел.

— Как мать?

— Намного лучше. Если решишь зайти, увидишь.

— Хитрец.

— Ей тоже будет приятно.

— Крыть нечем. Завтра после обеда, — Том усмехнулся и продолжал с улыбкой смотреть в камин, где уже исчезла долговязая черная фигура.

***

Принц-манор встретил Тома теплым летним солнцем и гомоном мальчишек, тренирующих… Вот те на.

Таких защит он еще не видел. От… от… Они сдурели — кидаться непростительными? Сжимая кулаки, он смотрел, как подростки один за другим сбрасывают Империо, словно это щекотка.

— Дяденька, вам плохо? Что это вас так перекосило? Вы уж определитесь, в ужасе вы или в восхищении.

Том втянул в себя воздух и… не смог выпустить. Тоненькая девчушка, внешне ровесница Эбби Принц, смотрела на него прозрачными, чуть навыкате глазами. Определить, что он чувствовал в тот момент, никто не смог бы точнее, чем она. Он слегка наклонился, но девочка, охнув, хлопнула себя ладошкой по рту и убежала в дом.

— Вот это и есть наша будущая, э-э, пациентка, милорд, — Северус подошел неслышно.

И тут же получил неслабую выволочку. А потом ухмыльнулся:

— Круцио тренировали вчера, милорд. А от Авады легче всего увернуться: долго произносится. Опасна только невербальная.

Том едва не поперхнулся.

— Ты хоть соображаешь, что творишь?

— Вполне. От Круцио отличное зелье получилось, кстати. Прошлая… — он сделал паузу, — разработка.

— Вот как… Извини. Значит, еще тогда? Молодец.

— Не будем вспоминать. Кое-кто отлично стимулировал, — нерадостно улыбнулся воспоминаниям Северус. — В конце концов, полезная ж вещь получилась.

— Отольешь?

— Обижаешь? Уже.

Снять сглаз с Сивиллы — Том определил его сходу — оказалось непросто. Девчонка была такой егозой, что заставить ее смирно посидеть пару минут стало почти нерешаемой задачей. А воздействовать на ребенка поверх уже наложенных чар Том опасался. Наконец Северус догадался устроить игру в какие-то странные догонялки, когда все бросали друг в дружку шишками.

«А что, — наблюдал за подростками Том, — вполне похоже. Какая разница, бросают заклинание или шишку, скорость-то, оказывается, близка. Нормальная такая тренировочка, надо будет с внешним кругом применить».

«Убитая» шишкой Сивилла подскочила к нему и засунула что-то в карман, покраснев аж до корней светло-русых косичек, и быстро убежала. Том глубоко вздохнул. Двенадцатилетних поклонниц ему только недоставало…

Игра закончилась уже через несколько минут. Пройдя в дом, они наконец увидели мирно сопящую на диване егозу с недоеденным бутербродом, едва держащимся в расслабленных пальчиках.

— Давай…

Том сосредоточился. Что-то показалось ему знакомым… Снять сглаз было непросто: он оказался вовсе не злым, но явно отбрасывал девочку в ее собственное детство. Благо, оно у мисс Трелони было хоть и не безоблачным, но в целом вполне счастливым.

Через час он вытер пот со лба.

— Я закончил.

— Чаю?

— Полежать бы… Мастерски с ней поработали. Вот бы найти, кто…

— Попробуем. Может, сама расскажет, когда проснется.

— Теперь уже до утра. Ее силы тоже пришлось использовать, такая хитрая завязка на них была… Вообще спасибо, сам кое-чему научился новенькому.

— Теперь тебя лучше не сердить, сразу отправишь в песочницу куличики лепить?

Том рассмеялся:

— Отличная угроза для Темного лорда, не находишь?

— До конца жизни впасть в детство? А что, страшненько. Особенно для тех, кто давно не ребенок.

Том фыркнул.

— Представил Малфоя в песочнице?

— Бери крупнее…

— Нотта?!

— С Паркинсоном.

— Воистину, тьма твоя не знает границ… — выдавил Северус, едва сдерживая смех.

***

После приятно проведенного у Принцев вечера Том аппарировал в свой лондонский дом. Долго думал и что-то чертил на новых листках, вставляя в общую систему полученные от Эйлин данные. И удивлялся сам себе — как он сразу-то не заметил совершенно определенное сходство между этими двумя женщинами? Принц, определенно, Принц. Была там маленькая девочка, была! Теперь надо только как можно точнее установить даты, но это уже — дело техники.

От азарта узнавания стало жарковато. Том быстро расстегнул и потянул с себя сюртук и нащупал в кармане какую-то бумажку. Листок со знакомым почерком… Стихи?

Кто сказал, что нельзя аппарировать в Хогвартс?.. Его всего лишь прошило миллионом острых ледяных игл, которые тут же расплавил горящий в нем огонь.

— Ир-рма!!!

Взрывная волна от его появления заставила задрожать тяжеленные шкафы, а дубовая дверь болталась на одной петле…

И вот она сидит, сжавшись в комочек под стеллажом, закрывшись обожженными руками, до боли напоминая Тому ту девочку… Так, что у него вырывается само:

— Муха?!

В черных глазах плещется боль узнавания…

— Джон?!

Тонкие пальцы сжались в кулачки, глаза знакомо сузились, и женщина, не выдержав, зашипела от боли.

— Прости! Прости меня! Я полечу… — он протянул руку, встав рядом с ней на колени.

— Я обойдусь. У нас прекрасный лекарь, — откачнулась она.

— Муха. Неужели я нашел тебя?

Он тяжело дышал: невербальное наложение исцеления потребовало не так и мало сил. Тем более, кидать приходилось за ее щит, весьма неслабый даже для опытного волшебника. А уж после Хогвартских щитов… Он тяжело опустился на пол.

— А ты искал?

— Много лет. До четвертого курса. Каждые каникулы.

— Ты не пришел тогда.

— Меня выпустили из карцера через три дня. И я пришел. Тебя не было. Где ты была? Все эти годы — где?

Она продолжала молчать.

— Ты расскажешь мне? Ирма?

Она посмотрела на него в упор.

— Джону я бы рассказала. Милорду Певереллу — нет.

— Почему?

— Не стоит, — она пожала плечами.

— Я не отпущу тебя. — Том поморщился, словно от боли.

Ироничная улыбка уголком рта:

— И как ты это себе представляешь? Библиотекарь и лорд? Не смеши меня.

39. Лето измеряется в напряжометрах

Мисс Пинс поднялась было, чтобы уйти, но не могла шевельнуться, глядя, словно в замедленной съемке, как падает Том… Падает… И его кожа начинает покрываться мелкими темно-красными точками, становясь кроваво-сизой, неживой…

Ирму накрыла паника. Она никогда не видела ничего подобного и даже представить не могла — а значит, не знала, как помочь.

— Том, что с с тобой? Том? Не молчи… — всхлипнула она.

Весь заученный этикет, все предрассудки, осторожность, недоверие — летели к черту.

— Аппаратсц… — еле выдавил он из себя и захлебнулся вдохом.

— В Хогвартс?! Невозможно… Бадди… Джо-о-ой!

Отчаянный женский крик вылетел сумасшедшей птицей и унесся далеко на север, туда, где среди моря возвышался одинокий хмурый остров. Удивительно, но никто в замке его не услышал: директор был в отъезде то ли на какой-то очередной международной конференции, то ли на заседании международной конфедерации магов — короче, далеко. Профессора радостно разъехались на каникулы, даже Помона ненадолго покинула своих любимцев, удалившись на какое-то торжество к родным.

Где был бессменный завхоз? На месте. Бродил по подземельям. Устал и решил прикорнуть в тишине. А почему бы и нет? Диваны в слизеринской гостиной такие мягкие, такие удобные…

Сгусток черноты метнулся и завис у опушки Запретного леса. Дальше было не пройти. Он слышал сдавленные рыдания их девочки, но сделать ничего не мог. Не мог? Как же это там она рассказывала, способ домовиков. В Азкабане ведь у них как-то получалось. Давно, правда.

Черная тень встала над едва живым человеком.

— Бадди, — всхлипнула Ирма. — Помоги. Пожалуйста. Помоги ему выжить…

— Могу только погрузить его в глубокий стазис, — прошелестела темнота. — Пройти сюда было непросто. И я не всемогущ, девочка.

— А… Что потом?

— Потом твоя работа. Ты же лекарь. Вспомни, чему учила тебя твоя названая сестра.

— У меня давно не получается.

— Вряд ли кто сможет вместо тебя. Скорей, никто, — Тьма рваными лохмотьями начала обвивать тело.

— Я сделаю. Я все сделаю. Он не умрет.

Она вспомнила, как теплые нежные руки однажды легли на ее измученные ступни, как впервые в ее сознательной жизни ей помогли… Ее полюбили. Она отдаст этот долг, пусть и другому человеку. И неважно, что будет потом. Все ее существо, вся ее жизнь перелились теперь в тепло ее ладоней.

***

Лед, вечный лед… Он полулежал на его огромном пласте, как на гигантском ноже, жестком и остром, постепенно краснеющем от его крови. Том не мог заставить себя подняться, несмотря на то, что касаться этого льда было весьма болезненно. Но боль постепенно отступала, оставляя за собой холод.

Вечный холод.

Зато почти не больно.

И нет никаких мыслей. Холод.

Скоро он задушит последний огонек его души.

Неужели все вот так и закончится?

Он столько не успел. Жаль.

Том в последний раз попробовал шевельнуться. Получилось.

Кровь больше не текла. Лед словно оплавился, и его лезвия превратились в мягкие складки ледяных натеков. Тому становилось все легче: закончилась боль, прекратил бить озноб.

Если это — смерть, то… спасибо. Очень даже ничего… комфортно.

Внезапно налетел порыв теплого ветра, и его затрясло.

Кажется, с этой тряской выходило все лишнее, страшное, болезненное.

Откуда внутри взялось это тепло? Кто зовет его? Том медленно пошел по снегу на голос, показавшийся ему таким знакомым… Перед глазами расплывались очертания ледяной пустыни, медленно превращаясь в какое-то помещение, где горел камин.

Огонь. Том протянул ему обе руки, а пламя, сперва немного отпрянув, вдруг обняло его, выскочив из своего каменного узилища.

— Ты тоже хочешь быть свободным? — прошептал ему Том. — Иди. Иди ко мне. Мы будем свободными вместе.

И его снова обняли теплые, совершенно не жгущиеся огненные руки…

А лицо стало отчего-то совсем мокрым.

Всхлип — тихий, на грани слышимости.

Опадает огонь.

Том открывает глаза и видит шкафы с книгами, знакомую дверь и лежащую у его ног черноволосую женщину. И осознает, что полулежит на небольшой банкетке в библиотеке.

Хогвартс.

Ирма…

Медленно, словно во сне, он опускается на пол.

Черные волосы с седой полосой разметаны по каменным плитам. Веки припухли от слез. Женщина едва дышит — слишком много отдано сил, слишком много… Столько, что трудно сделать вдох, но она еще борется.

И он понимает, кто был тем спасительным огнем.

Осторожно Том поднимает ее и укладывает туда, где только что лежал сам.

Артефакт-накопитель всегда с ним, бесценное сокровище, еще одна запасная жизнь.

Зачем она ему?

Не раздумывая больше, он прижимает накопитель к коже женщины — холодной, почти ледяной.

Ему не нужно смотреть вглубь — он понимает, где она сейчас. В его ледяной пустыне.

— Не отдам, — шепчет неизвестно откуда появившийся теплый ветер, обнимая ее, гладя по волосам. — Не отдам.

— Не отдавай, — думает в ответ Ирма, и ледяные гвозди, распявшие ее тело по льдине, начинают таять, но заледеневших губ не разомкнуть пока даже такому теплому ветру.

Это больно. Но это — жизнь.

Ирма медленно открывает глаза, едва разлепляя смерзшиеся ресницы…

— Сумасшедшая, что ты устроила… чуть не выжгла себя… — шепчет ветер.

Она хочет потрясти головой, как всегда, когда с чем-то была несогласна, но в глазах темнеет, и она едва не падает в небытие.

Теплый ветер обнимает, согревая ее спину, дышит теплом в затылок, в шею… Ее бьет дрожь, но она отвечает непослушными губами, медленно, с каждым выдохом:

— Все… было… правильно.

— Ирма-а, — шепчет тепло прямо в ее ухо.

Не успев удивиться, откуда ветру известно ее имя, она проваливается в сон.

Просто сон.

Том отпустил ледяные пальцы и поднял взгляд, уловив краем глаза колыхание сгустка тьмы возле стрельчатого окна, и его пронзила обреченность. Дементор.

А он едва может двигаться.

Том сжал зубы и медленно достал палочку… Он не сдастся просто так, пусть это и безнадежно.

Тьма качнулась, словно кивнув, и медленно всосалась в оконный проем…

Он закрыл глаза и медленно открыл снова. Никого.

Может, померещилось?

Ровное дыхание спящей женщины успокаивало. Том провел пальцами по ее щеке и улыбнулся.

Его женщина. Что бы она там себе ни навоображала. Его.

«Теперь эта Муха никуда не улетит», — засмеялся в глубине его памяти вредный мальчишка.

«Поймаем, — улыбнулся в ответ Том. — Ну, здравствуй, шиза. Не думал, что встретимся».

«Идиот, я не шиза, я совесть».

«О-о?» — напрягся Том.

«Совершенно верно, милорд, — голос сочился ехидством. — Мужик, ты попал».

***

— Молния для синьора Снейпа!

Звонкий голосок мальчишки-курьера разбудил задремавшего было портье в Аль Порто Ди Лукка, небольшой гостинице в Тоскане. Тот спросонок долго вертел в руках конверт, пока сообразил, что его клиенты сегодня утром рассчитались и выехали, и крикнул:

— Они уехали куда-то на побережье! Эй!

Но курьера уже след простыл…

— И куда это теперь? — пожилой портье покрутил в руках конверт и со вздохом отправил его в мусорную корзину. Нового адреса его бывшие постояльцы не оставили… Видимо, собирались, отдохнув немного на пляже, возвратиться домой. Он вздохнул, посмотрев на смятый конверт. По уму, надо было бы отправить на домашний адрес — он в книге регистраций. Но ведь синьор Грассо опять велит ему делать это за свой счет: вроде как, сам виноват. А в чем он виноват, если эти мальчишки слишком быстро бегают и не слушают, что им говорят?

***

— Наконец-то мы дома!

Довольная Эбби первой толкнула калитку и замерла:

— Папа. Кэти. Тут что-то не так.

Навьюченный вещами отец только что отпустил такси и стоять нагруженным лишнюю минуту не собирался:

— Иди уже… Тяжело.

— А я тебе предлагала все уменьшить!

— Абигайль…

— Милые, не ссорьтесь. Все устали. Эта задержка рейса… сейчас просто пойдем и поспим. Завтра, все завтра!

— Но, Кэти, тут что-то плохое…

— Мы же не маги…

— А я? А где мама? И Северус ведь должен приехать! Ау! Эгегей! Нет никого, видите? Что-то случилось!

— Ох, Эбби, дай уже пройти и сложить вещи. Потом разберемся. И потише, сестренка спит… Полдвенадцатого ночи, кого ты дергать собираешься в это время? Совершенно неприлично…

Семья наконец прошла в дом, где все устало разбрелись по спальням.

Утро началось… со скандала.

Мирная, добрая и спокойная Кэти вдруг окрысилась на любимого супруга так, что вскоре по дому начали летать тарелки, причем без всяких там Левиос. Тобиас в долгу не оставался, правда, пока больше ругался, чем рукоприкладствовал. Сестренка громко ревела в детской и отбивалась на любые попытки ее успокоить.

«Как с цепи сорвались, — думала Эбби, с трудом сдерживая себя, чтоб не наложить на отца Силенцио. — Не колдовать, не колдовать… Они мне этого не простят. Тьфу, да что это я, совсем дурная стала, надо срочно написать маме и Северу!»

Не по годам благоразумная девочка не стала лезть ко взрослым, схватила блокнот и карандаш, позвала свою сову и выскочила из дома. На детской площадке с утра было пусто, так что на встрепанного подростка с необычным питомцем никто внимания не обратил. Собственное раздражение понемногу стихало, но прорвалось в строчках письма к брату. Закончив второе, более спокойное, послание и адресовав его матери, едва дождавшись второй семейной совы (самой ленивой сипухи на свете!), Эбби обняла себя за плечи и начала прикидывать, когда ей ждать помощи. Задумавшись о том, что могло случиться, отчего все внезапно переехали, и почему им не написали заранее, она охнула про себя:

«Они же могут пострадать! Как я сразу не подумала!»

И со всех ног полетела обратно домой…

«Вовремя», — поняла она, едва только вошла.

Тобиас, дико ругаясь, пытался одной рукой перевязать рассеченную ладонь. Эбби быстро подскочила к нему, перехватив бинт:

— Папа, одному неудобно, я сделаю…

И, накладывая повязку, попыталась незаметно заживить порез.

— Вон от него, ведьмино отродье! — услышала она, и мимо уха просвистело.

Девочка в полном шоке обернулась:

— Няня Кэ-эти?..

Та немного задумалась, будто пыталась что-то понять, но тут же поджала губы:

— Ведьмо…

— А ничего так себе «завершение отдыха» получается — вы уверены, что оно вам надо? — перебил ее бодрый юношеский баритон.

— Северус! — Эбби бросилась брату на шею, сдерживая идиотское желание эту шею свернуть из-за того, что он оставил ее с такой проблемой.

Не разжимая рук сестренки, Северус схватил еще не опомнившуюся грозную нянюшку и аппарировал в манор, где передал обеих матери.

Когда он вернулся за «отчимом номер один», то чуть было не пропустил опасный удар в висок, перехватив руку с… кастетом? К счастью, во время аппарации Тобиасу было не до сопротивления, да и десяток минут после…

— Какая же дрянь ваша магия… — прошипел он, когда понял, что может безопасно открыть рот: желудок через него больше не полезет.

— Твоя велосипедная цепь тоже ничего, — парировал Северус.

— И что это было? — задала резонный вопрос Эбби.

— Пойду-ка я чистить эту гадость, — ответил брат. — Потом расскажу.

— Вместе пойдем! — рванулась Эйлин, но муж ее приостановил:

— Я пойду, на тебе семья, вон, троих приводить в порядок. И ты все еще не восстановилась до конца.

— Там же еще Ливви! — опомнилась Кэтрин.

Алан рванул в коттедж.

— Так вот какая ты мать, — снова начал свару Тобиас.

— Завтракать! — рявкнула Эбби и поволокла отца на кухню.

Кэтрин всхлипнула.

— Ничего, скоро все пройдет. Это не он и не ты, это все чары, наверное, кто-то из моих недоброжелателей, — попыталась успокоить ее Эйлин.

Кэт сердито покосилась на нее, но смолчала, а потом снова расплакалась.

Через несколько минут мистер Далтон-Принц вернулся с рыдающей девочкой на руках и передал ее почти такой же зареванной матери.

— Странно, но я ничего особенного не почувствовал. Северус, ты идешь?

— Иду только я. Ты ведь не хочешь оставить на мать четверых… пострадавших? Они еще не пришли в норму, хоть цепь я у Тобиаса отобрал.

— Эй, я не…- возмутились почти в голос сестра и мать.

— А если у них что-то начнет проявляться позже? — перебил Северус.

Отчим кивнул.

«Да, это был бы номер, — думал Северус, рассматривая любимый дом пока что издали. — Если бы мы с картельерами сюда перебрались, мало бы никому не показалось. А ведь собирались! Даже плюс, что Снейпы вернулись чуть раньше».

***

Отец Жозеф, сменивший несчастное сознание директора лучшей в Англии школы волшебства, как только оно уплыло во мрак во время его приготовлений к работе с семейкой мерзких колдунов Принцев, потирал стариковские руки. Сознание-то уплыло, туда ему и дорога, а вот способности треклятого мага, в которого его подселили, остались. И он использовал это, как мог. Правда, отвращение к магии как таковой мешало ему научиться получше и как следует развернуться, да и носитель порой изо всех сил противодействовал, но тем не менее…

Вот на границе чар появился этот молодой мерзавец, посмевший возродить род. Целый род волшебников! Нет, такой не имеет права жить, не дай Господь, еще потомство оставит. Виртуозный Обливиэйт (спасибо Альбусу, старик-таки мастер), и парень в темно-сером летнем костюме, слегка мотнув головой, все-таки проходит в дом. Вот он обходит комнаты… Чему-то удивляется…

И получает такой же филигранный Конфундус.

«Ну, давай, — подначивает отец Жозеф. — Зови сюда своих!»

И парень послушно склоняется над листком бумаги, а через пару минут отправляет послание. А еще через некоторое время начинают прибывать… Две девчонки, рыжая и светло-русая, двое кудрявых черноволосых парней — братья, судя по всему… Но вот белокурая кидает подозрительный взгляд в его сторону. Почуяла? Др-рянь…

Белобородая фигура, скрытая в тени соседнего садика, с тихим хлопком исчезает.

Мышеловка захлопнулась.

***

— Ты, шавка! В конце концов, ты не у себя дома! — рявкнул Северус на совсем потерявшего берега Блэка-старшего. Мало было скандального вечера, тот еще устроил ему веселенькое утро: скользкая лестница, испорченная какой-то слизью одежда, тут же приклеенная кличка «Сопливус», которую радостно поддержал сволочной Поттер, подстроивший тоже кучку мелких гадостей вроде плюющегося кипятком чайника и обжигающих руки столовых приборов.

«Что они вообще тут делают?» — возникло было в голове, но думать было некогда — приходилось либо нападать, либо защищаться. Дуэль грозила затянуться: Северус был слишком раздражен, чтобы хорошенько подумать, а у Блэка прекрасно работал родовой амулет защиты.

Джеймс Поттер смотрел на разрастающийся скандал, выискивая момент, когда Принц ослабит оборону.

— Вы сдурели? — Лили от гнева чуть не слетела с лестницы, и ее тут же с удовольствием облапил Поттер. — Пусти меня! Пусти сейчас же, козел!!!

Он только сильнее прижал ее к себе и начал шептать на ухо… Лили расширила глаза:

— Офигел, придурок?

Девушка подняла точеную коленку и резко опустила каблук на ногу парня. Джеймс согнулся, зашипев, и инстинктивно схватился за ногу. Лили отскочила, доставая палочку: ей все это совершенно не нравилось!

Надо ли говорить, как это все вместе понравилось Северусу?..

Он просто впечатал Блэка в стенку, по пути поломав им пару изящных кресел.

Сивилла Трелони спряталась за Регулуса, полностью блокировав его: парень не знал, то ли бежать разнимать (но их было много, а он, вроде как, один), либо красиво прикрывать собой девочку. Слизеринский ум, естественно, выбрал второе.

— Это вы собрались, наконец, стать анимагами? — Лили скрестила руки, ухитрившись продолжать держать палочку наизготовку. — Да вас всех надо сразу же по клеткам.

— Ага. Ты будешь верблюд, — обрадовал ее… Северус?

«Офф… Это… он — мне?!»

— П-почему? — выдавила наконец она.

— С такой же презрительной рожей, вы просто — родня.

Он стоял, нагло поигрывая палочкой.

«Вот гад».

— Что, серьезно? Тогда ты…

Сивилла громко заплакала, схватив Регулуса за рукав, и начала проситься «обратно в детство», но внимания на это никто не обратил, кроме младшего Блэка.

— Финитэ! Финитэ! — Рег замахал своей новой палочкой.

Почему-то, как только он ее достал, то сразу перестал бояться…

Только результата дождался, увы, совсем не того…

***

Эйлин и Алан с удивлением слушали Эбби, настаивающую на том, чтобы проведать «детей»…

Старшему сыну они привыкли доверять. Не обидится ли он на их посещение, сочтя его за проверку?

— А давайте им вкусняшек принесем! — Абигайль была неумолима.

— Но нужно время… Дать задание эльфам…

— Мама, они уже сделали! Их же не предупредили, что вся молодежь внезапно удерет в коттедж!

— Да?.. Ну, если что, сама будешь Севера успокаивать.

Эбби только рожицу скорчила:

— Разберусь!

— Да пойдем уже. Она точно разберется, — Алан взял жену под руку.

Эбби благодарно посмотрела на отчима и подмигнула ему.

Гостиная была разделана, как говорится, под орех. Хорошо, что пока не весь дом, но, по идее, ему недолго пришлось бы ждать той же участи. Появление взрослых волшебников немного притормозило молодежь, но… Родовые защиты так просто никому не давались. Даже взрослым.

Пришлось вызывать Тома. Иного выхода Эйлин просто не видела…

Тот появился, бледный до синевы, и, выпив пару склянок, которыми благоразумно запасся Алан (когда только успел?), быстренько спеленал Северуса с каким-то чернявым и уже знакомой ему белокурой егозой, коротко скомандовав:

— В манор.

Алан подхватил всех троих, не задумываясь о нагрузке, и с громким хлопком исчез.

Через некоторое время туда же последовали и остальные.

***

Вечер в замке Принцев был тих и задумчив.

Эйлин, долго не мудрствуя, заставила всех участников безобразия слить их воспоминания, потом добавила свои и Алана, после чего виновники имели сомнительное удовольствие любоваться полной картиной «как это было» со всех заинтересованных сторон. Такими тихими картельеры не были давно. Точнее, никогда.

— Какая гадость, — нарушила наконец молчание Лили.

Парни тихо кивнули. Осознавать, что их приложило чем-то вроде Конфундуса, было мерзко и неуютно.

— И все-таки, что же это было?

— Ненависть. Кто-то очень добрый в гости заходил? Леди Принц?

От голоса Тома поежилась не только молодежь…

После чего родители вспомнили про «гостя дорогого».

— Не может быть… Это же не может быть Дамблдор! Он же светлый… — Эйлин не верила сама себе, но и других вариантов у нее не было.

— Может, и не он, а артефакт. Надо хорошо обыскать дом.

— Я дам задание эльфам. На них не подействует, как думаешь? — молодой Принц предпочитал не откладывать дела.

— Держи щит… — протянул одно из своих колец Сириус.

— Да-а… Вот теперь я понимаю, почему никогда не стоит зарываться.

Северус с уважением посмотрел на Поттера, кивнул и вышел в компании домовиков.

— И светлый волшебник может ненавидеть, — пожал плечами Том, когда Амер отчитался после тщательнейшего обыска коттеджа и выложил небольшую кучку потерянных вещиц, где не нашлось ни одной похожей на искомое. Женщины, обрадованные находками, быстро разобрали «свою дребедень»: гребни, заколки, какие-то конвертики, пару браслетов и серег… Интересно, что забыть что-то свое в их доме ухитрилась даже Лили.

Мужчины посмеивались, пока Амер не вручил Алану какую-то коробочку, а Тому — небольшую тетрадь в кожаном переплете.

— Так что делать будем?

— Завтра пойдем смотреть.

— Еще тоника? — спросил Алан лорда Певерелла.

— Знаешь, что в тебе самое лучшее? — улыбнулся Том. — Ты помогаешь, ничего не спрашивая. Это дорогого стоит.

И посмотрел на Северуса, который уже несколько раз порывался отвести его в сторону «на поговорить».

— Не сейчас.

Тот вздохнул и кивнул. Но до чего же хотелось знать, куда милорд вляпался… Он только пару раз видел его таким измотанным и бледным — когда тот выходил после единоборства с собственным наследством в замке Певереллов. Неужели разрушенный Слизерин тоже оказался способен на то, чтобы ставить потомку испытание за испытанием?

Том вскоре попрощался и аппарировал в Хогсмид.

Пешком, теперь — только пешком, и никак иначе, жизнь дороже. А щиты у школы действительно надежней некуда. Он ускорил шаг. Его ожидало еще одно объяснение. С Ирмой. Улыбаясь, он толкнул тяжелую дверь, и его встретили черные глаза с плещущейся в них тревогой.

— Беспокоилась обо мне? — Том шагнул к ней, протягивая руку.

И она не отошла…

***

Осмотр своей недвижимости хозяева начали с раннего утра, не дожидаясь милорда, но весточку ему послали.

— Словно отпечаток тени призванного злобного духа, закрепленного во многих местах, видишь? — Алан передал супруге очки артефактора. Эйлин водрузила их на нос и охнула:

— Неужели в Англии появился некромант? Так мы несколько дней провозимся…

— Вдвоем, может быть, и несколько, о нетерпеливые мои бывшие ученики, — этот высокий тенор мог принадлежать только одному… Позади них стоял профессор чар, Филиус Фитвик, в компании милорда.

— Какими судьбами?

— Да так, встретились в школе, разговорились, — пожал плечами Том. — Давайте-ка сначала за дело, а разговоры потом, у нас еще есть… некоторые задачи.

— Какая же дрянь, — подивился маленький профессор, настроивший свое собственное видение.

— Не знала, что гоблины так могут, — прошептала Эйлин.

— Так могут люди, дорогая моя. После лет ста тренировок и развития способностей.

— Прошу прощения, профессор, — Эйлин на миг почувствовала себя школьницей.

«Вот как у них это получается, у наших бывших учителей?..»

В качестве очистки коттеджа в четыре палочки довольно неслабых и опытных взрослых магов можно было не сомневаться. Молодежь не допустили, оставив всех под присмотром Северуса: родственники еще не до конца отошли от чар, так что дел ему хватало. К вечеру дом был чист, а усталые волшебники мирно пили чай, наслаждаясь заслуженным отдыхом и принесенной домовиками едой.

— Ну, профессор, вы, наконец, утолите наше любопытство? — спросила Эйлин, когда Флитвик допил чай и сыто откинулся на специально трансфигурированном высоком кресле.

Тот молча потянулся и взял еще одно пирожное.

Том что-то быстро написал в блокноте.

— Сегодня утром в школу вернулся директор, — начал Флитвик, но тут же прервался от громкого хлопка.

— Без меня?! — черные глаза метали молнии.

— Остынь, а то обратно отправлю, — пригрозил Том. — Тебя ж позвали, или как?

Северус вздохнул:

— Прошу меня извинить.

А Флитвик продолжил рассказ о том, что было после явления в школу Дамблдора, который «немного не совсем Дамблдор»: едва ли не кидался непростительными и вообще вел себя… странно и нехорошо. Пришлось его немного… полечить. И теперь он пребывал в медицинском крыле под присмотром мадам Помфри, профессора Стебль и Ирмы Пинс.

— А библиотекарь-то при чем? — удивился было Алан.

В ответ на него только шикнули.

— МакГонагалл и Слизнорт вызвали Бабблинг и ушли в библиотеку Тайного отдела.

— Ого, — присвистнули Алан и Северус.

— Сметвик определил одержимость.

— Дамблдора?! Кем?

— Ну… — протянул Том. — Выгоним и узнаем. А приятной компании профессора я обязан тем, что ему стало интересно, и он решил навестить место, где порезвился «тот, кто в директоре сидит».

— На самом деле у меня была еще одна задача… Это ведь ваша методика, леди Принц? — Флитвик протянул Эйлин какие-то записи.

Просмотрев их, та удивленно кивнула:

— Но откуда это у вас? Северус, ты поделился?

— Я не хочу, чтобы меня считали плагиатором, но нельзя ли внести в мои занятия с третьекурсниками вот эту серию упражнений и еще вот эти? А методическая разработка будет совместной, как вы на это смотрите?

— Но… я же пока только с маленькими работаю, — смутилась Эйлин.

— Эйлин, я могу вас называть так? — Флитвик заулыбался, видя готовность сотрудничать. — Ваш талант нельзя ограничивать! Он должен помогать детям, независимо от их возраста.

Северус глубоко вздохнул и с гордостью посмотрел на мать.

40. Превращения

Примечание к части

ПОССУМ - это не опоссум. Буквы я не забыла. И не опечаталась. Смотрите в интернете.

В полутемном зале — совершенно пустом каменном мешке, освещенном только семью свечами, — стояли четверо деканов Хогвартса и трое преподавателей: Вектор, Бабблинг и Синистра. И всем им, весьма неслабым магам и ведьмам, было весьма не по себе. Но и деваться было некуда. Явившийся в школу директор повел себя совершенно неадекватно: чего только стоило его нападение с воплем «Сгинь, ведьма поганая!» на Минерву, когда та пришла к нему с документами на подпись. Только присутствие коллеги Стебль, вовремя укрывшей ее щитом, помогло совершенно дезориентированной замдиректора прийти в себя, а отбиться помогали трое: Филиус Флитвик и поспешившие к ним Бабблинг и Вектор.

Директора тогда аккуратно спеленали растения дражайшей Помоны, он был надежно обезврежен (Флитвик, МакГонагалл, Бабблинг) и уютно устроен в особом, закрытом (и тщательно запертом всеми деканами) отделении больничного крыла. Ах да, еще и усыплен на всякий случай.

Гораций Слизнорт, в данной ситуации не щадя своего времени, ежедневно варил зелье, которым поила своего пациента с помощью специального заклинания мадам Помфри. Четверка деканов и трое сочувствующих ежедневно, забросив чуть ли не все дела, заседали попеременно то в родной библиотеке, то в Отделе тайн, и на пятый день наконец обнаружили то, что более-менее их устроило. Не без помощи милорда Певерелла, конечно. Он и с ритуалом помог, но участвовать не стал: не те пока отношения у него были с директором. Остался на подстраховке вместе с мадам Пинс и целителем Тики.

Списывать директора в утиль никому не хотелось: неизвестно какого ставленника министерства над собой никто из профессоров терпеть не собирался. Относительная свобода, предоставляемая им Дамблдором, устраивала большинство, а потому вердикт был прост: надо лечить. То есть изгонять, как и рекомендовал главный целитель Мунго. Известное начальство все же лучше неизвестного.

И вот — полутемный зал со сводчатым потолком в знаменитых подземельях Хогвартса, семь свечей, расчерченные рунами плиты пола и — тело человека… или нет? На директора это уже совершенно не было похоже. Оно выгибалось, хрипело, растягивалось, как резиновое, но доморощенные экзорцисты, заранее напичканные успокоительным, почти не обращали внимания на то, как пальцы с удлинившимися ногтями царапают символы на камнях, стараясь стереть их. Вот они добрались до границы, обозначенной соляной дорожкой, и тут же отдернулись, тело издало крик, переходящий в злобное шипение… и, наконец, обмякло, снова принимая знакомые очертания.

Следующий этап… Маленькая фигурка делает пасс, другой, третий… В воздухе зависает сосуд с соленой «священной» водой. МакГонагалл приподнимает голову лежащего, Флитвик медленно левитирует сосуд к телу, и содержимое его опрокидывается в рот… Тело снова меняется, да так, что внушает всем оторопь.

— Соленая вода вкуса крови… — шепчет тело. Ярко-красный язык с аппетитом слизывает капли так, что присутствующие невольно вздрагивают.

В круге, очерченном солью, фигура белобородого старца снова размывается. И вот на его месте возникает высокий жилистый мужчина — черноволосый, белоснежная борода уменьшается и чернеет буквально на глазах потрясенных коллег… Он садится в центре, скрестив ноги, сверкает уже не голубыми — темно-синими глазами и… хохочет. Длинные тонкие руки взметнулись вверх:

—  Свободен! Я свободен от этого гаденыша… Ах, как хорошо.

Он потягивается с явным наслаждением, не обращая внимания на ледяные камни пола.

Синий взгляд скользит по присутствующим, рождая у них отчего-то холодные мурашки… Похоже, их новый гость чувствует себя здесь, как дома, невзирая ни на какие руны и рисунки…

— Это надо отметить. Вы помогли… значит, вы мне сегодня друзья! Идите сюда! И принесите вина! Что же вы стоите?

— Вино выбираем… — откликнулся после небольшой паузы полугоблин, получив восхищенные взгляды коллег и… одобрительный кивок. Неужели это существо способно на те же эмоции?

Милорд Певерелл сделал знак своему домовику, едва их гость только высказал свое пожелание, и уже через несколько секунд большая оплетенная бутыль оказалась в руках выругавшегося про себя Слизнорта. А у Минервы — серебряный поднос с кубками. Надо сказать, перед отсылкой бутыли за дверь Том не преминул туда кое-что добавить…

Зельевар не имел ни малейшего желания подходить к незнакомцу близко, а потому приготовил было палочку…

— Нет! Никаких больше чар! Они могут испортить этот прекрасный напиток! Да садись же сюда! — он похлопал по плите рядом с собой.

Слизнорт был готов просто перестать дышать, но спасительный обморок, увы, оказался не для него.

Зайти внутрь круга? Только не… а, так он не один. Увидев, как дружно двинулись в круг его коллеги, Слизнорт был вынужден последовать за ними на непослушных, словно чужих, ногах. И вот они уже сидят там, вокруг полыхающего огня (как его умудрился сделать пришелец в рунном круге, никто, конечно, не понял, но оценили — все).

— Прекрасное вино! — синеглазый незнакомец, пригубив, облизнулся длинным кроваво-красным языком, осушил кубок и снова потянулся за бутылью. — Но не ты его хозяин, верно? Где он? Зови его сюда!

Слизнорт было приоткрыл рот, но, заметив, как разжались нечеловечески длинные тонкие пальцы, из которых выпал кубок, остановил сам себя. Опасный гость спал, и всем экзорцистам вдруг очень захотелось последовать его примеру. Сопротивляться до победного смог только Филиус Флитвик.

Ему-то и успел влить антидот от снотворного лорд Певерелл.

— Ну вот, перетаскивай их теперь, — ворчал Филиус, левитируя сразу двоих коллег до больничного крыла, что не мешало ему гордиться собственной стойкостью. Остальных взяли на себя милорд, Ирма Пинс и целитель Янус Тики. Последний был в восторге: такого сложного больного, одержимого аж двумя сущностями, к нему еще не попадало. Правда, к восторгу примешивались и недоумение пополам с опаской: определить новое существо он так и не смог. Однако стоило пациенту уснуть, как тело постепенно приняло привычный всем вид белобородого уважаемого мага.

«Где же найти описание этого существа? Кто это?» — думал лекарь и был в этих размышлениях отнюдь не одинок.

Директора навещали ежедневно, то подновляя сонные чары, то добавляя зелья. Тот вел себя все беспокойнее, умудряясь сбрасывать чары все быстрей, да и зелья помогали все меньше и меньше.

— Нет, я не дам больше увеличивать дозу! — воспротивилась наконец медиковедьма. — Это может вызвать необратимые последствия.

— Надо придумать что-то еще…

— Мои дьявольские силки?

— Да он их одним махом…

— Тогда что?

Увлеченные обсуждением, маги вышли из изолятора, и никто не заметил, как в открытое окно влетела крупная иссиня-черная птица, оставив черную нить в волосах спящего директора.

Вечером все снова собрались в библиотеке Хогвартса.

— Эшу, — голос Ирмы Пинс был спокойным и уверенным. — Благой или неблагой, сразу не скажешь, но… Главное, откуда он взялся-то? И сколько придется держать его во сне, пока вы с ним разберетесь?

***

— Директор! Директор проснулся!

На зов Поппи Помфри все заинтересованные лица отреагировали, почти моментально прибыв в больничное крыло.

Дамблдор радостно приветствовал своих коллег и вел себя, словно ничего не изменилось… То есть был привычным всем Альбусом Вульфриком и так далее Дамблдором.

***

— Я сама удивилась, как он спокойно «скушал» историю про то, что якобы перенапрягся во время ремонта подземелья, — рассказывала школьная медиковедьма «десятке заговорщиков». — Как будто ничего не было! И сейчас это директор, собственной персоной, и никаких особенностей и странностей я в нем не наблюдаю. Может быть, Альбус как сильный маг попросту сам справился?

— Возможно, возможно, — покивал головой Флитвик. — Но я бы все же проследил…

— А как? У меня больше нет причин настаивать на том, чтобы он оставался в изоляторе. Он совершенно здоров.

— И, кажется, даже выглядеть стал получше, — задумчиво произнесла Минерва.

— Предлагаю как можно реже оставлять его одного. И постоянно отслеживать.

— И загрузить его работой по самое…

— Может, привидения помогут? Барон, например?

— О, с радостью передам ему все, что у меня скопилось!

Собравшиеся через неделю «заговорщики», сопоставив свои наблюдения по поводу директора, пришли к единому мнению довольно быстро.

— Экстравагантность и… инакость, — резюмировала мадам Пинс. — Эшу все-таки продолжает в нем сидеть.

— Ну, Дамблдор всегда этим отличался, сколько его знаю, — возразила ей МакГонагалл.

— Но он стал намного спокойнее…

— Не могу не согласиться, Гораций. И мне этот вариант директора нравится намного больше.

— Все же стоит поискать…

— Но торопиться не обязательно. С таким директором жить вполне можно.

Только через несколько месяцев, услышав разговор о Дамблдоре, кое-кто поднимет фамильные записи старого мастера-артефактора… Он схватится за голову, длинные пальцы запутаются в черных волосах, и сидящий рядом Джеймс Поттер услышит: «Моргана дорогая»…

А разбираться с этим они будут уже потом.

***

А пока те самые пальцы держали серебряную ложку, а их хозяин аккуратно наполнял хрустальные фиалы подготовленным уже содержимым.

Северус тщательно проверил исходные ингредиенты у всех картельеров.

«Удивительно, что значит желание, — подумал он. — Определенно, оно имеет влияние на успешность, если даже такой, м-м… неудачник в зельеварении, как Петтигрю, все же получил вполне себе приемлемый результат».

Новообращенные первокурсники пока только наблюдали за процессом. Поучаствовать им не светило по двум причинам: во-первых, ни один из них так и не смог проходить с листком мандрагоры во рту от полнолуния до полнолуния, а во-вторых, для приготовления всех ингредиентов зелья требовался опыт, а для превращения — сила, которых они пока не имели просто в силу возраста. Но вот от того, чтоб понаблюдать, не отказался никто, несмотря на наложенное Силенцио.

В Принц-маноре собралась немаленькая компания: кроме хозяина, его подруги и четверки гриффиндорцев, в гости напросились и Блэк-младший, что было вполне ожидаемо, и Сивилла как подопечная Лили. Так что торжественное помещение шести фиалов в старое дупло выглядело, как целый ритуал.

— Ну вот, все, теперь осталось дождаться грозы, — Джеймс Поттер, последним убиравший свой фиал, слез с дерева и отряхнул руки.

— Пошли провожать солнце, — откликнулась Сивилла.

— Amato Animo Animato Animagus, — раздалось в ранних сумерках.

Регулус хихикнул:

— Похоже на хоровое пение.

— Главное, еще по утрам вставать до рассвета, — вздохнул его старший брат, истинная «сова».

— Ага, теперь нам петь до первой грозы…

— Вот бы она особо не задерживалась!

Пожелание Лили, видимо, было услышано: гроза разразилась всего через пять дней.

Правда, за это время кое-кто успел переволноваться. Например, Эванс, которая не ощущала никакой разницы между ударами своего сердца, когда прикасалась кончиком палочки к груди, говоря заклинание. За это время она успела едва ли не всех достать своими переживаниями, лишь Северус и Сивилла стоически сносили ее сомнения. А потому первая вспышка молнии была встречена приветственным ревом всех картельеров.

Они выскочили под теплый летний ливень, не утруждаясь щитами, и наперегонки рванули к старому вязу.

— А доставать фиал каждый должен сам?

— Это в инструкции не оговорено. Но, наверное, лучше самим. Последним был Джеймс, значит, теперь он — первый.

— Да! — сияющая физиономия Поттера едва не осветила собой лужайку у дерева. В руках он сжимал фиал с прозрачным темно-красным зельем. — Получилось!

За ним полез Петтигрю, и было видно, как мальчишка волнуется. Наконец он неловко спрыгнул и, поддерживаемый Джеймсом, разжал пальцы и испустил облегченный вздох.

— Молодца! — хлопнул счастливого вассала по плечу Джеймс.

Потом Принц с Поттером подсадили Лили…

Получилось у всех.

Промокшие и невероятно довольные, картельеры не хотели откладывать превращение ни на минуту…

— Amato Animo Animato Animagus, — раздалось в шуме капель по листве, и пятеро подростков, запрокинув головы, опустошили свои фиалы. Только Принц благоразумно остановился (точнее, и не собирался): скорее всего, его помощь понадобится многим. Он прекрасно помнил обжигающую боль превращения…

И тут началось…

Поттер метался, словно раненый, а его конечности постепенно удлиннялись и истончались. Скулил от боли и скреб землю руками… а, нет, уже лапами — Блэк. Скукожившись, словно у него болел живот, старался свернуться в комочек Петтигрю. И только Люпин спокойно стоял рядом в своей волчьей ипостаси, глядя на друзей совсем человечьими глазами, в которых можно было увидеть сочувствие.

Сивилла, мокрая до нитки, в ужасе пряталась за спиной бледного до синевы Регулуса.

«Да, эти вряд ли скоро захотят попробовать анимагию, зрелище еще то, — подумал Северус, подбирая брошенные палочки. — Смотреть, как это происходит у других, едва ли не болезненней, чем самому проходить все этапы».

Перепуганный олень метнулся было прочь, но был вовремя остановлен мягким ступефаем буквально в паре ладоней от толстого ствола. Тонкие ноги подкосились, и он лег, в изумлении озираясь на мельтешащих вокруг него зверей и людей.

«Стоп, а где же Лили? — Северус покрылся холодным потом. — Если девчонка убежит и с ней что-то случится, я себе не прощу. Хотя защита не должна пропустить. Далеко не уйдет, благо, гроза заканчивается».

— И за что мне это наказание? — проворчал он и бросил обезболиващее в рыдающего по-собачьи Сириуса.

И тут же услышал отчаянный писк… Обернувшись, Северус увидел хитрую рыжую морду, сжимающую в зубах нечто с голым хвостом, и только потом понял…

— Лили!!! Стой! Плюнь! — он бросился за убегающей лисой. — Не трогай его, это Питер! Отпусти, слышишь? Это же Петтигрю!

Лиса остановилась, недоуменно помотав головой, выплюнула отчаянно пищащее существо и села, придавив его лапой. Отдавать такую интересную, а еще, кажется, вкусную игрушку она не собиралась. Но знакомый ей голос так беспокоился… Странно.

Принц медленно подходил к лисе, уговаривая, напоминая, улещивая, пока наконец не выхватил ее добычу беспалочковым заклинанием. Лиса обиженно тявкнула и отвернулась.

— Пойдем… Пойдем ко всем, Лили. Там Блэк, с-собака, Поттер, хи-хи, все же олень… Они по тебе скучают… А я дам тебе другую мышку, обещаю. Ну честное когтевранское, Лили!

Наконец, лиса поморщилась и встала, вызвав широченную улыбку Северуса: мимика его подруги на морде животного — это оказалось нечто. Через несколько минут они уже были на поляне.

— Да хватит уже ныть, Блэк! — рявкнул Северус скулящей здоровенной псине. — Принцесса, право слово! Мужчина должен уметь терпеть боль. Вон, смотри, Эванс даже не пикнула.

Здоровенный ирландский волкодав, взглянув на лисичку, насторожился…

— И не сметь трогать своих! Люпин, тебя это тоже касается, — повернулся Северус к интересной парочке: волк и олень. Причем волк вежливо вилял хвостом и пытался пообщаться с последним, а тот трясся, едва не закатывая глаза. И до сих пор не мог встать.

— Отойди ты от него, не видишь — инстинкты пока преобладают!

Люпин, виновато глянув на Принца, отошел подальше к кустам и обиженно фыркнул в сторону оленя.

— Джеймс, вставай! Дже-еймс! Да ты давно уже можешь стоять на ногах! Хорош притворяться!

Услышав звонкое рычание лисички, он быстро обернулся к припавшему к земле псу:

— Сириус, мля! Сидеть! — рявкнул Северус так, что присели оба зверя. Но лиса вскоре подошла к нему ближе и внимательно посмотрела на оленя.

— Джеймс, будь мужчиной. Девушка смотрит.

Олень ответил ему больным взглядом…

— Да, это Лили. И, кажется, она первая из вас пришла в себя.

Он вздохнул, доставая из кармана несчастного грызуна. Это крупная мышь или мелкая крыса? Или… уже труп?

Олень попытался встать, но было видно, как ему трудно совладать с собственными ногами. Лисичка подошла к нему ближе и ткнулась носом в шею. Тот тяжело вздохнул и повторил попытку, наконец оказавшуюся удачной. Волк подвинулся… Олень напрягся. Северус продолжил общение как ни в чем не бывало:

— Джеймс, спокойно, это просто Люпин. Сириус, фу, ты, конечно, волкодав, но этот волк, вообще-то, твой вассал. Лили, думай, как мы будем приводить в порядок Питера. За что ты его так?

Лиса удивленно вывесила язык. Собака с волком начали взаимные обнюхивания… Олень в ужасе смотрел на лисицу…

— …ять!!! — Северус затряс рукой с прокушенным пальцем, а мышь-крыса рванула в траву, но тут же была остановлена лисой, и… писк прервался, и раздалось тихое хрумканье.

Лиса облизнулась.

Волк, собака, олень и Северус смотрели на нее в полном смятении…

В это время в зарослях падуба что-то активно зашевелилось, и на поляну не торопясь вышло серое с черными полосами, большеглазое и большеухое существо размером с крысу, но с густым мехом, которым был покрыт почти весь хвост. Похожее на крысу, но…

Лисичка радостно взвизгнула.

Зверек моментально вскарабкался на ближайший стволик и что-то сердито затрещал.

«Ну вот, теперь искать зоолога придется, — подумал Северус. — Определенно, не крыса, хоть и похож. А уж как на Пита похож — такие же глаза чуть навыкате, такая же серая масть, и форма… упитанная. И подслушивать любит».

Его начал разбирать смех, до того ухватки животных пародировали их человеческие прототипы.

— Ну что, довольно на первый раз? Давайте-ка обратно. Представили сами себя… Как следует. Кто во что был одет. И какие вы были мокрые, когда превращались. Думайте, какими вы были до превращения. Как пили зелье. Как произносили заклинание.

А мысленно Северус умолял магию, судьбу, природу, чтобы все прошло нормально, чтобы все получилось… Смотреть на происходящее не хотелось: впервые за долгое время ему было… страшно.

Он обернулся, услышав смех Лили, и облегченно вздохнул. Все прошло. Все действительно прошло. Он опустился на мокрую траву. Когда он стал так волноваться за этих… этих… друзей? Детей?

Пришедшие в себя картельеры набросились на него всем скопом:

— А ты что сидишь? Собираешься сачкануть?

— Пей давай и превращайся!

— А тебе, значит, слабо?! Только другими командовать готов?

Северус прищурился:

— И что стало бы, если б некому было командовать? Поттер разбил бы оленью башку вон о тот ствол, Блэк начал бы гонять Эванс, возможно, на пару с волком… И кто из них первым добрался бы до Питера? И кто бы кем закусил?

Лили содрогнулась, парни задумались, и только Петтигрю фыркнул:

— С их нежными носами в падубе делать нечего.

— И сколько бы ты в нем сидел?

— Ну… — протянул Пит. — Пока бы все не закончилось. Но ты… давай, не переводи с себя-то…

Превращаться на глазах у всех не хотелось. Воспоминания о первом своем экстремальном опыте анимагии он не собирался никому доверять. Картельеры наседали. Ну… ладно. Северус опрокинул в рот содержимое фиала, проглотил и тут же скривился от боли и совершенно незнакомых ощущений…

Словно издалека раздались восторженные возгласы…

— Ого! Он сможет летать!

— Ух ты!

— Вот повезло…

Он попытался осмотреть себя, но увидел лишь черные перья и пару довольно крепких птичьих лап.

А… куда делся гепард?

— Северус, ты ворон! Ты… офигенно! Ты уже можешь лететь или нет?

«Сам не знаю», — попытался сказать тот, но вышло хриплое басовитое «Каррр».

— Ха-ха-ха, а похож!

— Ага, хи-хи, такой же клювастый!

Северус попытался отойти, почему-то вызвав взрыв смеха, и медленно расправил крылья. Приноровиться к ним оказалось непросто. Так что после одного взлета, едва разминувшись с тем самым деревом, вляпаться в которое норовил Поттер, он, едва совладав с равновесием, спланировал обратно на траву и вернулся к собственному облику.

«Мда, едва удалось сохранить лицо, — подумал он. — Теперь осталось научиться летать, но это уж как-нибудь без свидетелей. Но все же, что случилось с предыдущей аниформой?»

Эмоций хватило надолго. Бедная Лили после того, как ей живописали поедание лисой несчастной мышки, потеряла аппетит до конца дня. Правда, это не мешало ей хохотать над лучшим другом, эту самую мышку яростно спасавшим… Питер веселился едва ли не больше всех. Даже взгрустнувший было Джеймс ожил, особенно когда ему рассказали о том, что олени неплохо умеют пользоваться ногами и рогами. И острыми копытами, если что. Успокоились они только к середине ночи, когда всех наконец сморил сон.

А потом покатились дни, заполненные тренировками, варкой зелий, чтением… Последние две недели каникул картельеры провели в том самом полевом лагере, и Лили, наконец, познакомилась с Певерелл-манором. В этот раз там было вдвое больше молодежи, причем младшими командовал Люциус Малфой. «Вот бы его в анимаги… Павлин, точно павлин!» — шептала на ухо парням Лили.

Милорда же почти никто не видел: говорили, тот был очень занят.

Но это не помешало крупному ворону миновать все кордоны на пути к лорду… Узнать об интереснейших событиях с директором и вовремя подсказать кое-что. И даже поучаствовать в процессе…

___________________________________________________________

Питер, почти крыс: https://vk.com/ltv59?z=photo435653777_456239213%2Falbum435653777_00%2Frev Соневидный поссум.

41. Картельеры и неофиты

Примечание к части

ПОССУМ - это не опоссум. Буквы я не забыла. И не опечаталась. Смотрите в интернете.

В гостиной любимого всеми коттеджа понемногу утихала небольшая такая семейная буря. Впрочем, по сравнению с предыдущими событиями, что разыгрались здесь не так давно, это были не цветочки даже, а так, бутончики.

— Ну как вы не понимаете! Мне. Надо. Там. Быть. Отправите меня в Бобатон или еще куда, я просто сбегу.

Одиннадцатилетняя девчушка, вызывающе скрестившая тонкие ручки, раскрасневшаяся и чуть растрепанная, отчего-то не вызывала мысли отнестись к ее словам несерьезно.

— Брат, ну хоть ты скажи. Войны ведь не будет, ты-то знаешь точно.

— Абигайл, заявление на твое обучение во Франции уже подписано.

От голоса отчима повеяло строгостью. Он-то знал, как быстро порой могут меняться политические расклады.

— Ну и что?

— Это некрасиво… — поддержала его мать.

— Приехать и тут же удрать будет красивее?

— Это ультиматум?

— Это факт. Ну как вы не понимаете! Это же… Я просто знаю, что так — нужно. И важно!

— Ты хочешь сказать, что… ты видела что-то?

— Да я уже полчаса только об этом и говорю, а вы как глухие!

Эйлин и Алан дружно вздохнули. С провидением их девочки спорить было… глупо. Но волноваться меньше от этого они не могли.

— Мама, а как насчет предложения профессора Флитвика?

— О. Я чуть не забыла.

— Не похоже на тебя…

— Да, конечно, сын, это выход. Я смогу бывать в школе каждый месяц и даже жить там несколько дней.

Эйлин снова вздохнула. Управляться с маленькими детьми она умела давно, но переходить на старший возраст опасалась, и не без оснований, как считала она. Но теперь… Надо. И это она понимала, кажется, так же ясно, как понимала свои видения дочь.

— Вряд ли у меня будет много времени для дочери, — задумчиво протянула она.

— А и не надо…

— Еще чтобы ты меня в школе за ручку водила?

Тут дети были едины, и Эйлин улыбнулась:

— Я не буду надоедать, но приходить ко мне по вечерам ты сможешь. Я ведь не собираюсь за тобой следить, Эбби, детка. Как ты только могла подумать? Мне важно понимать, что происходит в школе. Да, я приму предложение, — она встала.

— Хочешь написать ответ прямо сейчас?

Она кивнула мужу и вышла.

— Ну вот, — проворчал Алан. — Придется мне теперь периодически жить бобылем.

Северус фыркнул:

— Можно подумать, когда ты в своей лаборатории с новым артефактом сидишь, тебя дома кто-то видит.

Богатые на события каникулы заканчивались. Картельеры за это время успели довольно неплохо овладеть своими аниформами, так что после превращений у них не разъезжались ноги (лапы, крылья), а Северус, к собственной радости, неплохо освоил полет. Кстати, достаточно быстро. Может, потому, что на то были веские причины: приходилось мотаться то в Хогвартс, то к Тому, пару раз даже к Блэкам и Поттерам. Буквально никого нельзя было оставить без присмотра.

Кстати, милорд Певерелл весьма заинтересовался Шляпой и испытывал горячее желание познакомиться с ней поближе, но — увы, она была слишком занята своим длиннобородым пациентом. И заодно выяснила, что Эшу — не душа, а «что-то другое». Но вот что? Определить не мог никто.

На подначки молодого Принца Шляпа отреагировала непривычно грустно: «Я — всего лишь артефакт, а не бог». И крыть больше было нечем. Единственное, что получил Северус после кратких переговоров, — это благодарность за удаление из директора отца-инквизитора: работать ей стало намного легче.

— Ну да, ну да, двое — не трое, — улыбнулся Северус и тут же заворчал: — Ты мне лучше скажи, сколько мне еще по Англии порхать: за тем присмотри, этому передай, тому скажи. Половина поручений — твои. А еще за детьми приглядывать. А их, между прочим, все больше и больше. Я ворон или наседка?

— Уже мечтаю увидеть кудахчущего Corvus corax… — Шляпа хихикнула. — Незабываемое, должно быть, зрелище. Зато в этом году в школе можно будет чувствовать себя немного спокойнее…

— Думаешь?

— Точно тебе говорю.

***

Принцы прибыли, когда Хогвартс-экспресс уже пыхтел, разводя пары. На перроне компания быстро загрузилась в вагон.

— Эбби, ты идешь?

— Сейчас. Север, закинь мою сумку, пожалуйста, — ответила та, не отводя глаз от невысокого мальчика с соломенными волосами, которого провожали отец и мать. Или, может быть, отчим? Такие разные…

Мать не знала, как приголубить дитятко, да и ребенок тянулся к ней, а вот отец казался совершенно чужим. Он стоял, скрестив руки, и свысока наблюдал за супругой и, видимо, все-таки сыном. Вот он что-то сказал мальчику, и тот, покраснев, отодвинулся от матери. Мужчина взял ее под руку, и его лицо неожиданно смягчилось.

«Ну, хоть жену он любит, кажется», — подумала Эбби и направилась к залезающему в вагон парнишке.

Она успела поднырнуть под руку какого-то старшекурсника и первой очутиться на площадке вагона. Паренек, пыхтя, пытался взгромоздить туда нехилых размеров чемодан, но пары сантиметров ему не хватало. Эбби подтянула багаж чуть вверх и с улыбкой поприветствовала вздохнувшего от облегчения мальчишку:

— Привет. Я Абигайль Принц, ты тоже на первый курс?

— Барти Крауч-младший, благодарю за помощь, — он поклонился, смущенно пыхтя. — Да, первый.

И с интересом посмотрел на будущую сокурсницу.

Вроде, приличная девочка. Но знакомиться первой… Даже он бы ни за что не стал. Смелая. Но с этикетом, наверное, не очень знакома.

— Ты из магической семьи?

— Я полукровка. Это что-то меняет?

— Эм-м-м…

В голове у него пронеслись несколько родословных… Постойте… Принц?!

— Леди Эйлин Принц — твоя мать?

С дочерью той, что возродила старый род, стоило познакомиться поближе. Отец бы одобрил, наверное. А ему самому было просто приятно с ней разговаривать. И даже смотреть. Она была не такая, как те, кого он видел раньше. Более… живая?

Девочка кивнула и, как ни в чем не бывало, устроилась на диванчике в пустом купе.

— Попробуем взгромоздить наверх твой чемоданище?

— Он тяжелый.

— Ты никогда Левиосу не пробовал? — удивилась она. — Ты же из магов…

Барти пожал плечами:

— Ну, пробовал. Только надолго не хватало.

— А разве тут надо надолго?

Рискнуть, что ли?

— Давай, на счет три: раз, два, три…

— Вингардиум левиоса!

Чемодан послушно взмыл едва ли не под потолок и аккуратно устроился на верхней полке.

Эбби сделала странный жест, подставив ему ладонь вертикально.

Тот посмотрел недоумевающе.

— Ну, надо хлопнуть ладошкой о ладошку, это что-то вроде такого знака, что у нас здорово получилось. Вместо слов «ай да мы».

Хлопнули. Странно, но в этом, кажется, что-то есть…

— Это у кого так?

— Это у меня с братом. И подругой. Они на третьем курсе Когтеврана. Хочешь, познакомлю?

— Твои вещи у них? Вы в этом же вагоне?

— А ты догадливый!

Идти куда-то знакомиться Барти пока не хотел. Он рос один и среди толпы сверстников чувствовал себя неуютно. Да и оставлять вещи без присмотра и вообще покидать купе было как-то боязно. Свой дом он тоже не очень часто покидал. Он удивлялся и радовался своей неожиданной попутчице, и ее похвала была ему очень даже приятна. Вот только виду нельзя было показывать… Так отец учил. А жаль.

— Ну, что вздыхаешь? Волнуешься? Или по дому уже скучаешь?

Мисс Принц болтала ногами и, кажется, не чувствовала никакого смущения. И он рядом с ней почему-то тоже перестал робеть.

Барти задумался. Хороший вопрос. Скучал ли он? Разве что по матери. Но ее опека в последнее время начала его тяготить… Ему хотелось, чтобы с ним говорили, как со взрослым, а она все никак не хотела понять, что он вырос.

Отец… он о нем вряд ли будет скучать, и это взаимно.

— Скорей, волнуюсь.

— Ты хочешь на какой-то определенный факультет?

— Отец говорит, — он невольно сглотнул, — ничего, кроме Слизерина, меня не должно интересовать.

— А чем плох Пуффендуй? — удивилась Эбби и тут же хихикнула. — Там и ребята дружные, и кухня рядом, говорят.

Улыбка сама вылезла на лицо мальчишки, но быстро погасла.

— Отец говорит…

— А что думаешь ты сам? — перебила Эбби слегка рассерженно. — И чего ты сам хочешь? Учиться-то тебе, а не отцу. Если ты попадешь не на Слизерин, то что будет?

— Отец меня убьет… — мальчишка заметно вздрогнул.

— Да ну? У вас что, в семье куча сыновей, одним больше, одним меньше — без разницы?

— Да нет, я один, — слегка обалдевшим взглядом он смотрел на попутчицу. — Ты вообще что такое несешь, э-э, извини, конечно?..

— Тогда это ты что несешь? Единственного наследника убьют за выбор неподходящего факультета, ага. Сам-то услышал? Или это была фигура речи?

— А… Ну да.

— Что да?

— Фигура речи, наверное.

— Знаешь, Барти… ничего, что я так?

Мальчик кивнул, и она продолжила:

— Мне такие фигуры совсем не нравятся. И те, из-за которых они возникают — тоже. Извини, если что.

Барти вздохнул:

— Ты только не говори никому…

— О твоих отношениях с отцом? Даже не подумала бы, но... клянусь, — неожиданно очень серьезно сказала она, и на тонком запястье засветилась серебристая нить.

— Вот это да… Ты…

— Такие вещи должны хорошо храниться. Под замком. Извини, что влезла. Но, все-таки, чего хочешь ты сам?

Барти смотрел на нее во все глаза. Первый человек, который ему поклялся. И который задал ему самый лучший в мире вопрос… И что бы там ни говорил ему отец, он ей ответит. Потому что это почти все равно, что ответить самому себе.

***

Как только девчонке Принц удалось его убедить в том, что он умница и для него самый лучший факультет — Когтевран?

Отец никогда бы не сказал ему такого. Да и мать… Он был для нее просто лапочкой, любимчиком, сыночком. Оказалось, что со Шляпой можно разговаривать. И, вроде как, даже нужно. Он же хочет узнать как можно больше и научиться всему-всему?

Слова Эбби звенели в голове почему-то победным маршем. Еще как хочет. И он это сделает.

Эбби исчезла ненадолго, чтобы предупредить «своих». Кажется, у него уже будут приятели из старшекурсников. «Это полезно», — раздался в его голове отцовский голос. «Это здорово интересно», — ответил он мысленно, и голос замолк.

Как во сне, они плыли через озеро, как во сне, заходили в Большой зал, как во сне, разговаривал он со Шляпой и садился за сине-бронзовый стол. Когтевран. Он умник. В самом деле.

Радость, безбрежная радость… Оказывается, вот как это бывает. Веселые серые глаза, строгие черные, искрящиеся зеленые, улыбки, знакомства…

— Это мой старший брат, Северус, лорд Принц.

— Это моя лучшая подруга, Лили Эванс. Магглорожденная.

Барти вдруг почувствовал, что не простит себе, если не подаст руку этой девушке, так дружелюбно первой протянувшей ему ладошку… Да и ему не простят. А, все! Он решил, что отныне будет собой и только собой. Хотя бы в Хогвартсе.

И уже засыпая, понял, что еще никогда не был таким счастливым.

***

Ирма Пинс нервничала: она не увидела на праздничном пиру Сивиллу, а ведь давно пора привести девочку в порядок. Летом она не смогла на нее выйти — дважды не застала дома, а в конце августа началось большое поступление новых книг. А ребенок должен расти дальше, учиться, развиваться. Бегать и искать по школе, когда к ней в очередь стоят несколько десятков учеников, тоже не дело. А, ну вот и второкурсники Когтеврана, а среди них — знакомая головенка с льняными косичками…

— Мисс Трелони, останьтесь, — Ирма слегка улыбнулась.

Встретились две улыбки, виноватая и… понимающая?

«Как? Кто снял? Когда?» — словно гора с плеч свалилась, облегчение и любопытство накрыли мадам Пинс с головой, так что она едва не произнесла свои вопросы вслух. А девочка попросила листок и что-то начала писать. Какая же умничка…

Нет, так дело не пойдет. Одним глазом она следила за Сивиллой, почти автоматически подписывая формуляры и призывая запрошенные книги. Так. Дописала.

— Мисс Трелони, подойдите.

Школьники неодобрительно зашумели, но Ирме, как всегда, хватило одного взгляда…

Она выдала ей все требуемое, получила записку — о нет, это даже небольшое письмо…

— Перерыв пять минут.

И снова взгляд, который она так долго и старательно перенимала у Джоя. Детишки молча вышли, а Ирма развернула листок.

Снял милорд Певерелл. Он очень удивился. И устал. Вы такая сильная, это он сказал. Но он не знает, что это вы, я никому не говорила. Было так здорово!

Вы меня не наказали, мисс Пинс, вы меня наградили. И себя. Ведь правда?

Ирма хмыкнула и улыбнулась. О том, что происходило между ней и Томом, не знал никто. Провидица, истинная, теперь уж точно.

Если бы я не была ребенком, я бы никогда не смогла отдать ему копию ваших стихов.

Ах ты поганка… Спасибо.

Признаю, виновата. Но ведь все стало правильно! Скажите спасибо себе.

«Как же сильна девчонка… Как будто слово в слово знала, что и когда она подумает. Ох, как сильна.

Все равно… Наверное, я в долгу перед ней… Надо бы что-то сделать полезное, выдать книги вне очереди — мелочь».

Ирма задумалась.

Но время вышло, и надо было заканчивать работу. Через час поток школьников иссяк, и вот перед ней последний ребенок, чье лицо кажется ей странно знакомым — откуда бы, если это первокурсница? А девочка словно ответила своим вопросом на ее собственные раздумья:

— Мадам Пинс, а вы можете посоветовать защиту от сглазов?

— А вы кто, мисс?

— Абигайль Принц, первый курс, Когтевран… тетя.

— Что?

— Видите ли… мы с мисс Трелони в некотором роде коллеги.

— Даже так? И?

— А с вами — родня. Вы же урожденная Принц, а не Пинс, верно?

— С чего вы это взяли?

И Эбби рассказала. Удивленная Ирма отметила, что, пожалуй, это первый ребенок, с которым удобно разговаривать, как с равным. Правда, есть еще ее брат… Но с Северусом Принцем у нее были простые отношения: что где найти и когда сдать. Чувствовала ли она родство? Сложно сказать. Ей было приятно видеть его в библиотеке. Но вряд ли это имело какое-то отношение к ней: у них был общий интерес к книгам и уважение к ним, вот и все.

— А Сивилла просит… что-то, чтобы ей можно было это детство повторить. Вы знаете, ей так понравилось, что мне тоже захотелось попробовать. Это получится?

Ирма сделала большие глаза:

— Девочка, ты уверена?

— Зовите меня уже Эбби, тетя. Мама пока не знает, но на Рождество надо будет собраться всей семьей… Не дело дробить ее на части, ведь правда?

Ну что тут скажешь…

— Эбби, — она с трудом заставила себя назвать ее по имени — все было слишком неожиданно и непривычно. — Ваша мысль насчет амулета от сглаза мне нравится, но амулет «детства»… Сомнительно. Кроме того, я совершенно не представляю, где найти артефактора.

— Мисс, обращайтесь к семье. Ваш племянник поможет. Северус, вы же знаете. У него такие друзья… Они вместе многое могут. Вот увидите.

Семья.

У нее есть родственники.

Неплохие, если судить по этим двум детям.

Только потом она вспомнила, что надо выдохнуть…

— Мне надо подумать.

— О, простите, тетя. Конечно же. Могу я как-нибудь к вам зайти? Мне… Я рада, что вы — моя тетя.

Ирма выдавила улыбку, а в глазах стало странно горячо.

***

Собрание в Выручайке было срочным, тайным и инициированным братьями Блэк…

— Что уже само по себе не к добру, — вздохнул Северус и повернулся к Джеймсу. — Ну иду я, иду. А то ведь могут…

— Наши черные братья действительно могут.

— Как? «Черные братья»? — Северус фыркнул, сдерживая смех. Ему почему-то представились негроидного окраса физиономии старшего и младшего Блэков.

— А мне?

— Чего тебе, Поттер?

— Того, о чем ты так смачно ухмыляешься. Я тоже хочу.

Они стояли на лестнице седьмого этажа, медленно тронувшейся в нужную им сторону.

— Уверен?

Джеймс кивнул.

— Смотри мне в глаза, сейчас картинку сброшу. Легилименс.

Джеймс выпучил глаза, чтобы в следующую секунду согнуться от хохота.

И внезапно оборвал его:

— Ты… ты еще и менталист?!

— Каждый может научиться.

— Это же семейная предрасположенность…

— И удобное оправдание собственной лени. «Мне не дано», видите ли. А не лучше ли «Мне не дали — так я сам возьму», а, Джеймс?

— Я-то возьму… — задумчиво протянул парень. — Ты только покажи, за что браться. Я ж… совсем другого профиля.

Северус вопросительно поднял бровь.

— Сочтемся, конечно, Принц.

— Ладно, когда расписание устаканится, начнем.

Они уже подошли к Выручайке.

В комнате на стуле стоял Блэк, что-то вещал и размахивал какой-то тряпкой — как оказалось, знаменем Картельеров. Синий, красный, зеленый и желтый… Зачем?!

«Просто утренник в детском саду. Бррр, лучше бы картинку нарисовали», — подумал Принц.

— Посвящение в картельеры! Это просто должно быть! Нам нужны новые люди, ведь так?

Северус застонал. Детский сад расширяется… Людей-то всего двое. Да уж, выбрала сестричка себе подопечного.

— Как его лучше сделать?

— Кого?

— Да посвящение же!

— Да легко! Мы и посвятим. В аниформах, — выдала творческую мысль Лили.

— О. Классная идейка. Эванс, а ты соображаешь!

— Я бы попросил без меня… — осторожно произнес Питер.

— Кого же они гладить будут? Кто им даст положительные эмоции? Ты такая лапа в аниформе, я даже съесть тебя не хочу.

— Ага, только облизать. Затискают ведь…

— Не боись. Не дам. Блэки своих не бро…

— Ага, гавкнешь раз, и меня сдует…

— Я буду изображать Грима, Люпин… ну, его самого вполне достаточно. Он будет охранять тайную книгу, — Блэк помахал блокнотом.

— А мы? — едва не в голос спросили Трелони и Блэк-младший.

— А вы… Сиви будет выдавать пророчества, конечно. Точнее, наши советы. Как быть достойным чести картельера, во. А Рег — испытывать их выдержку…

— Лучше уж ты — в образе Грима это куда круче. Подойти и лапу пожать, пусть попробуют.

— Класс! Торжественное знакомство со смертью!

Северус вздохнул:

— А я в виде ворона покудахтаю, чтоб сбить пафос, если что.

Сириус заржал до икоты, остальные подхватили.

— Столько ржать без вреда для психики могут только лошади, — бросил Северус раздраженно.

Первой опомнилась опять-таки Эванс:

— Сам же смешишь, чего возмущаться? Ты лучше Фестрала сделай. Это будет по-настоящему. А то и правда, детский сад какой-то.

— Ага, а ты мышку съешь, а потом обратишься. Тоже, знаешь… впечатляет.

Сириусу было все равно, по какому поводу ржать.

Лили побледнела и прикрыла рот рукой.

— Если. Ты. Еще раз… — Джеймс сжал кулаки и поймал одобрительный взгляд Принца.

— Понял, понял, не буду! Эванс, я приношу свои… — Сириус посмотрел на Лили и, заметив мокрую дорожку на щеке, резко сменил тон: — Прости, а? Ну… я идиот. Я больше не буду, правда. Эванс… Ты не кровожадная… Уй-йя-а!!! Эванс!!!

Моментально обратившаяся лисичка подпрыгнула и цапнула парня за то, до чего достала — а прыгала она, как оказалось, хорошо… И почти сразу оборотилась девочкой с мечущими молнии зелеными глазами. Блэк потирал предплечье, которым едва успел прикрыть свою шею.

— Брейк! Стоп!

— Да ладно… Лично я пока все. Но если он не прекратит… то я ничего не гарантирую, — Лили сузила глаза и посмотрела на Сириуса.

— О, великая Лиса, прости и помилуй грешного! — взвыл вдруг тот, повалившись перед ней на колени и повинно опустив голову. А потом приоткрыл один глаз (надо же полюбоваться произведенным эффектом): — Повинную голову ведь меч не сечет?

Лили покраснела:

— Меч не сечет. А шея вполне жуется. Мыть не забывай. Заодно узнай, как это правильно делается. В библиотеке, наверное, найдется пособие по гигиене?

— По ги?.. Гиене? Я пошел!

— Куда? Стоять! Ты начал эту бодягу с посвящением, ты и доделаешь!

В конце концов договорились, что Люпин будет показывать, как грызть гранит науки (на каких-то мослах, кажется, коровьих, конечно, трансфигурированных в серый камень с кроваво-красными прожилками), лиса Лили — загадывать загадки, перемещая лапами слова, Блэк — испытывать смелость, показывая им Грима, а Аш… Аш разберется сам. Ворону отводилась роль клевка в темечко в качестве жеста посвящения.

Северус ругался и ворчал, пока его не сравнили со старым вечно брюзжащим портретом одного из директоров, и, в конце концов, сдался… Предварительно опробовав клюв на том, кто предложил. Сириус потом долго потирал шишку, пока Северус не прокомментировал ехидно, что у того наконец-то появилась шишка ума, и предложил свои услуги…

***

После развеселого посвящения (а вы сомневались?) компания разрослась до пятнадцати человек. Для протеже Регулуса (троих парней со Слизерина) и Сивиллы (одной девочки из «барсуков») решили открыть «отдельный класс» — пусть второкурсники сами ими и занимаются. Лили Эванс привела свою соседку по комнате, Мэри. Рег после этого растерялся и пошел было на попятный, но Сивилла лишь согласно тряхнула головой. Решительная девочка. Пришлось соответствовать…

— Список пора составлять, — Северус вздохнул. — И порядок дел.

— Думаешь, кого-то забудешь?

— Да уж, забудешь таких… Собственную сестру, ага. И сыночка министра.

— Тогда зачем?

— Учет и контроль! — встрял вдруг Питер.

Северус улыбнулся. Да, этот парнишка раскрывается с совершенно неожиданной стороны…

— Что ж, инициатива наказуема.

Он сделал паузу, глядя на напрягшегося Пита, и ухмыльнулся:

— Кто за то, чтобы назначить Питера Петтигрю, сквайра, хомяка и прочая казначеем картельеров?

Принято было единогласно…

***

В школе стало действительно как-то спокойнее, словно невидимое напряжение исчезло. Директор уже появился после «курса лечения» и периодически вызывал рябь в глазах своими мантиями, но к себе на чай больше никого не приглашал. Можно было заняться чем-то еще…

Первое «дело» принесла Абигайль, все чаще задерживающаяся в библиотеке.

— У нас появился заказ на амулет от сглаза и «браслет детства» в одном флаконе. В качестве сотрудника — Ирма Пинс, наша с Северусом тетя, строгий библиотекарь и просто сильная и интересная ведьма.

— Оплата? — поинтересовался Петтигрю. — Условия?

— Вот деловая колбаса…

— Тетя? Откуда? А-а, опять «увидела»…

— Не облизывайся, Люпин, не колбаса, а поссум. Все в норку.

— Может, я схожу в библиотеку, уточню все? — Сириус уже был готов бежать. Он давно считал строгую библиотекаршу самой красивой женщиной в Хогвартсе…

Эванс сощурилась.

— Зачем? Вот, у меня полное описание, — Эбби достала свиток, и Блэк разочарованно вздохнул.

***

Северус необыкновенно легко нашел общий язык с новообретенной тетушкой. Ирма же только укрепилась в своем мнении о нем и уже была почти готова к знакомству со всей семьей Принцев. Ирма все прочнее увязала в паутине взаимосвязей. Для той, которая практически всегда была одна, сама по себе, это было странно, но интересно, хоть иногда вызывало беспокойство.

Когда началась работа над амулетом, ее впервые пригласили в «Выручайку», которая привела женщину в восторг. А потом началась работа. Особенно Ирму впечатлили Лили Эванс и Джеймс Поттер: в них она увидела уже настоящих мастеров. Но если Джеймс всегда стремился к чему-то большему, Лили была перфекционисткой: ей надо было сделать так, чтоб все было идеально. Смотреть на этот тандем в работе было просто удовольствием, несмотря на то, что обоих не обошло подростковое зубоскальство.

Раздражал мадам Пинс только старший Блэк, решивший ни с того ни с сего, что теперь он должен таскать ей цветочки и периодически оказывать разные знаки внимания… Как отвадить этого щенка так, чтобы никому не нанести обиды, она не знала, но с каждым днем ее голос в общении с ним становился все холодней.

Давно не появлялся Том. Только писал о постоянных разборках с прессой, с Министерством, с какими-то странными обвинениями, а целых два посещения авроров (о которых она узнала от Северуса), попытался было от нее скрыть. Ясно было одно: кто-то старается вовлечь его в неприятности и вызвать немилость не только власть имущих, но и исказить мнение о милорде Певерелле обычных волшебников. Она волновалась…

***

Северус был в недоумении: Блэк наконец разругался со своим «не разлей вода» — Поттером. После небольшого, но очень эмоционального разговора ему пришлось-таки споить собакену успокоительное с парой капель веритасерума. Надо же как-то разобраться, а в голову лезть не хочется: не в эту голову… Он прекрасно понимал, что он — не Шляпа. Да и действие смеси надо было испытать: в процентном соотношении он был еще недостаточно уверен.

Наконец все жидкости подействовали, и Сириус разговорился. Северус удивился: причиной оказалась банальная ревность! Блэк долго возмущался, как это его обошли… И кто — лучший друг! Поттер! Это непростительно! Это… Она такая! А все внимание — Джеймсу!

«Все же я был прав, — добавляя в следующую порцию чая еще успокоительного, думал Северус. — Да, тетя Ирма весьма интересная женщина, с ней можно узнать массу удивительного даже для меня… Но ведь Блэка, похоже, совсем другое интересует. Ох и огребет же щенок, возомнивший себя кобелем… Тетя влепит сглаз — потом хрен расколдуешь. Нет, лучше не рисковать».

— А теперь слушай меня, да как следует. Вспоминай, о чем они разговаривают?

— Ну… Об этом треклятом амулете…

— А еще о чем?

— А? Вроде, еще о чарах что-то.

— Ты тоже это мог бы ей рассказать?

— Нет, откуда?

— Тогда скажи на милость, почему она должна интересоваться тобой?

— Как?.. Почему. Я ей такие цветы…

— А какие цветы она любит? Что ей интересно? О чем ты ей можешь рассказать лучше Поттера? Что из нужного для нее ты можешь дать?

— Нужного?

— Ты полезным делом заняться не пробовал для того, чтобы быть необходимым? Ты ей цветочки, конфеты и анекдоты, а они ей — артефакты. Чувствуешь разницу? Блэк, ты серьезно считаешь, что хохмить и веселиться — это такое важное и полезное дело? И ты решил, что именно оно — дело всей твоей жизни? А, Сириус? Или будущему лорду Блэку ремесло невместно?

Он оставил парня в непривычной задумчивости. Блэк проходил таким, удивляя всех, аж пару дней, что-то бурча в ответ на расспросы, а потом немного повеселел.

«Интересно, что он придумал. Надо расспросить. А то если за ним не присматривать, чревато…» — думал Северус, поднимаясь на восьмой этаж на очередную встречу Картеля.

42. Осторожно, злые анимаги!

Шляпа глубоко вздохнула: после ликвидации «отца Жозефа» ее существование на бедовой седой головушке директора стало более-менее сносным. На целых два дня…

И надо же было такому случиться, чтобы старик полез в шкаф, принюхался, взял ее в руки… И запах ему неожиданно понравился. Эвкалипт… Африка… Путешествия… Ассоциации завладели освобожденным мозгом, и влияние Эшу, совсем почти затертое личностью инквизитора и почти усыпленное Шляпой, возобновилось…

Поэтому долго радоваться не пришлось: Эшу, несмотря на все старания Шляпы, больше спать не пожелал и вылез, сволочь, уже на третий день.

А потому выбор оказался невелик: либо спятить, либо плюнуть на все и отвалиться. Шляпе совершенно не хотелось проверять, где у нее крыша, что будет, если та поедет, и сможет ли хоть кто-то вернуть ее на место. Шкаф манил покоем и тишиной. Даже пыль в нем казалась благословенной. Теперь она еще пару веков с удовольствием бы поскучала… Тем более что, по сравнению с инквизитором, Эшу не казался опасным.

Наутро из бороды директора пропала черная прядь.

Первым делом Дамблдор долго смотрел на себя в зеркало, а потом заказал десяток новых мантий. Твилфитт и Таттинг впервые взяли в долю мадам Малкин и еще одного малоизвестного по причине крайней экзотичности его работ мастера: сами они выполнить пожелания своего экстравагантного клиента не смогли.

Получив заказанное, директор отбыл по-английски, не прощаясь. В Африку, да. Пробыв там десяток дней, вернулся загорелым, с посиневшими глазами и подозрительно хитрым выражением странно помолодевшего лица. Деканы, недавно вернувшиеся, чтобы приготовиться к началу учебного года, напряглись и решили собраться в библиотеке, как только, так сразу.

***

Благообразный моложавый старик в сиреневой с переливами побежалости мантии, по которой, все время сталкиваясь, летали звезды вперемешку со снитчами, потирал ладонь о ладонь и радостно улыбался. Перед ним лежал небольшой листок, датированный пятнадцатым февраля 1615 года.

— Separa et impera, — протянул старый маг не без наслаждения. И, глядя на себя в зеркало, дружески кивнул своему отражению: — Разделяй и властвуй. Все же этот первый блэковский бастард* был хорош. И ведь сумел занять весьма неплохое местечко в маггловском мире! Ну а я займу в своем, не будь я Великим Светлым. Кстати, надо бы это звание освежить, что ли? Жаль, Том уже не годится, высоко забрался, стервец. Ничего, еще целая школа таких… перспективных. Удивительно, что для того, чтобы получить во владение письмо друга и советчика первого из Стюартов, надо было побродить по Африке. Зато до чего приятно было натянуть нос местным колдунам и показать, что такое настоящая мода!

Дамблдор аж зажмурился от приятных воспоминаний. А потом начал строить планы.

На роль темных сил, с которыми все будут бороться, был назначен, конечно, Слизерин. А кто еще-то? Было искушение добавить к нему Воронов, да и Флитвик в последнее время стал слишком самостоятельным, словно забыл, кому обязан своим местом. Надо будет напомнить. Но все же — противостояние между одним и тремя куда быстрее позволит отыграть новую партию.

На главную роль хорошо подойдет Регулус Блэк. Тем более, он, вроде бы, следует заветам семьи. Темной. Конечно, хорошо бы было и Принца подцепить, но… мутный он какой-то. И защита чересчур хороша — незаметно не сломать, а если заметят… Скандал — поганец не просто наследник, а целый лорд… Правда, за ним только мать, но та тоже оказалась той еще штучкой. Но если отчим озаботится, то за ним и все Селвины. Мордред с этим Принцем, пусть живет. Только без приятелей с Гриффиндора и без Эванс. Ее точно надо прибрать к рукам, хотя это будет непростой задачей. Но время есть… А из воронят он Героя уже выбрал. Младший Крауч. Надо будет только направить интерес мальчика в нужное русло, и можно будет убить двух зайцев одним выстрелом.

А еще нужно особое внимание гриффиндорской компании третьего курса — мальчики не оправдали его надежд, не начали ставить на уши школяров. Сириус Блэк, несмотря на распределение в Гриффиндор, какой-то безобразно спокойный, не это от него ожидалось, нет, не это… Летающие доски, разошедшиеся по школе, еще куда ни шло, но ведь это изобретение, а не шкода! Да еще и с воронами сошлись, хотя, вроде, ему удалось вбить клин между Принцем и Поттером с Блэком.

Директор снова потер руки и отправил домовиков созывать всех профессоров на совещание. Пора было дать установку на то, чтобы Слизерин воспринимали как колыбель темных магов, и незаметно, естественно отставить факультет немного в сторону от остальных…

***

В библиотеке, глубокой ночью и в более узком кругу совещание продолжилось. Не присутствовала только Минерва, которую директор неожиданно вызвал к себе сразу после ужина, после чего она нигде не появлялась. Деканы недоумевали, отчего директор изменил свое отношение к уважаемому Слизнорту, с которым, вроде бы, был даже дружен, но зельевар оказался удивительно равнодушен, заявив, что уже задумывался о том, чтобы уйти на покой. Удивлялись отсутствию МакГонагалл. Но что толку решать уравнение с пятью неизвестными?..

— Ну нет, — возмутилась наконец Помона. — Если мы не разберемся с Эшу и не уберем его куда подальше, я… да мы все просто зрение посадим! Ведь невозможно уже смотреть на эти его мантии! У меня потом по полчаса в глазах рябит!

Флитвик, Слизнорт и Бабблинг поддержали ее, но…

На Эшу совершенно не подействовал экзорцизм, и что было делать? Даже в каком направлении искать — было непонятно. Ладно, хоть мадам Пинс просветила, чего можно ждать от Синеглазого. И пока то, что они наблюдали, вполне этим ожиданиям соответствовало.

Так, дружно погрустив и повздыхав, перерыв в бесплодных поисках какого-то выхода еще пару полок в запасниках библиотеки, профессора разошлись, решив для начала проследить за Минервой: для чего-то директор ее оставил? Надо знать!

***

Только зайдя к себе в апартаменты, декан Слизерина позволил своему лицу расслабиться и отразить настоящие эмоции. А был он не на шутку обижен и зол.

«Альбус присмотрел нового зельевара? Хорош же друг. Интересно, где он его нашел, точно не в Англии, — думал Слизнорт. — Я здесь пока что лучший. Тогда что? Что ему надо от моего факультета? С каких пор зельеварение стало пересекаться с темной магией, и, кстати, что за «темность» он вообще имеет в виду? Слишком обтекаемо, слишком многословно и невнятно — такое ощущение, что Альбус старался всех запутать. Увы, у него получилось. Даже Филиус, похоже, не устоял. Что ж… Предложу-ка я ученичество своим лучшим деткам. Отличная превентивная мера — они либо уйдут вслед за мной, либо родители популярно объяснят всем желающим и не очень, что Мастера их детей трогать не стоит. И надо отделить отношение ко мне как к специалисту от отношения к моему факультету, в конце концов».

Он успокоился, набросал на листке несколько фамилий и задумался.

«Как бы еще молодого Крауча привлечь? Правда, всего лишь первый курс, но все же, все же. Стоит попробовать. Тогда бы был весь комплект: и Визенгамот, и министерство. А Альбус с его новыми играми пусть идет запретным лесом. Что еще надо скромному мастеру зелий?»

***

Картельеры начали удивляться похолоданию отношений между факультетами, когда уже прошла пара недель с начала учебного года. Причина проста: некогда было.

У директора начались чаепития, на которые их приглашали по одному или парами: Поттера с Блэком, Принца с Эванс (Лили звали одну, но без «жениха» она идти отказалась), Люпина и Петтигрю обрабатывали поодиночке. Даже Сивилла удостоилась пары лимонных долек наедине с директором, благо, девочка задолго до того, как по ее душу явился домовик, выпросила у Принца капельку Зеркальной Защиты и Чихательного зелья, так что надолго ее не задержали, отправив в медпункт.

Она же помогла подготовиться и остальным: на чай картельеры прибывали «во всеоружии», оставалось только дурачками прикинуться. Что-что, а этому они за три года научились. Зато немало сладостей поступило в лабораторию Принца, где началось очередное священнодействие: анализ «что, к чему и почему», как любил говорить Поттер. И если с конфетами было уже более-менее ясно, то лимонные дольки по-прежнему оставались нерешенной загадкой…

После каждого рандеву с директором Принцу и Поттеру приходилось работать с сознанием потерпевших… К большому удивлению Северуса, у них очень удачно получалось работать в паре, даже лучше, чем с Лили. Что с артефактами (там, где требовались зелья), что с менталом — они понимали друг друга иногда и совсем без слов.

«Может, это все-таки совершенно другой мир и другой Поттер? Или все это — просто результат смены проклятых палочек старика Олли на другие, «чистые»? Или тут еще что-то есть, чего я пока не могу даже предположить?» — думал Северус.

По результатам чаепитий больше всего досталось почему-то Сириусу и Питеру.

— Виртуозно, фестрал его в печень лягни, — ворчал Северус, страхуя Джеймса, распутывающего последнюю часть сглаза размягчения мозгов** у своего лучшего друга. — Ладно, ломать — не строить, снять я все-таки могу. А вот поставить такое… ни в жизнь бы не догадался. Навертеть «мозговик», «авантюрный», «склоку», «размягчалку» и завязать это все несколько раз как между собой, так и на собственные ментальные линии парней… Да еще так, чтобы те не заметили. Мастер, пикси его во все неприличные места закусай.

— Зато теперь тебе известно, как.

Поттер был в своем репертуаре. Парень серьезно начал коллекционировать все способы влияния, все рецепты зелий, все новые заклинания и чары. «Поди, у него будет самый большой в семье гримуар», — подумал Принц и поморщился:

— Знаешь… от этого знания такой осадочек… словно испачкался.

— Ну ты и чистоплюй, оказывается! — встряхнулся, словно собака после купания, освобожденный наконец от всего лишнего Сириус.

Северус недоуменно посмотрел на Блэка, а потом усмехнулся:

— Иногда это весьма полезно, не находишь?

— Ты хочешь сказать, что мог бы поставить на нас… подобное? — в голосе Лили мелькнула истеричная нотка.

— Могу, но мне противно.

— Чистоплюйствуй дальше! — поддержал его Блэк-старший. — Мы одобряем, правда?

И подмигнул Эванс.

Лили чуть покраснела и отвернулась.

Северус ожидал, что Дамблдор скоро пригласит Абигайль, но младшая Принц вела себя «тише воды, ниже травы», так что ее эта участь миновала. А вот ее нового приятеля — нет. Барти вообще стал весьма популярен: его постоянно оставляли для каких-то разговоров то Слизнорт, то Флитвик, и вот — директор. В результате мальчик довольно сильно изменился: в голосе появились нотки превосходства, начал свысока посматривать практически на всех… Эбби вовремя забила тревогу и сумела-таки притащить строптивца в Выручайку. Благо, заработанный ею в поезде авторитет еще не успел выветриться.

— Ты была права, я действительно всем нужен и интересен, — поделился с подругой, первой, кто его оценил по достоинству, юный Крауч.

— Ты уверен, что этому стоит радоваться?

— А почему нет?

— Подожди… ты же умный, скоро сам поймешь. Идем, нас картельеры уже заждались.

Молодой Крауч так задирал свой аккуратный чуть веснушчатый нос, рассказывая о своих первых днях в школе, что ребята едва сдерживали смех. И только расспросив его хорошенько, поняли, насколько бедняга попал.

— Плохо быть дитем известной персоны, — резюмировала Эбби.

Поттер же наконец нацепил на нос фамильные очки и присвистнул:

— Мастерски тебя опутали, пацан… Боюсь, быстро расплести не получится.

— А если разберешь, еще навесят. С каким-нибудь подвыподвертом, что вообще замаешься, — неожиданно резонно заметил Сириус.

— И что ты предлагаешь?

— Чем опутали? Кто? — отмер Барти. — Когда?

— Зачем, не спрашиваешь… молодец.

— Да есть тут у нас один очень уважаемый и очень бородатый…

— А перекинуть на что-нибудь нельзя? Ведь если директор заметит, что все снято, ничего хорошего не будет.

— Да, Эбби, кстати…

— Всем надо сделать по браслету с тем, что навешивал директор: мало ли, снова на чай позовут…

— Хорошо, что Эванс ведет лабораторный журнал.

— Ну а то, — Лили была весьма довольна собой. А что, имела право. Столько нудной писанины, которая кажется ненужной, а потом…

— Опять работа… Где мое счастливое детство? — вздохнул Джеймс, давно признанный главным артефактором картельеров.

— Скажи спасибо Дамблдору.

— Ох, скажу… Вот только Хог закончу, столько всего скажу…

— Чтоб сказать «спасибо», которое ты хочешь, тебе придется получить минимум три мастерства…

— Знаешь, Принц, ничто так не стимулирует, как злость. Он реально крадет наше детство!

— И мстя наша будет страшна, — добавил Сириус.

— Испугал ежа голым задом, Блэк, — фыркнул Северус.

— Да я… я же уже почти как Эванс зелья варю!

— А что ты делаешь лучше нас? На уровне быть — этого мало. Ты представляешь, какое мастерство у директора? Вы вообще это представляете?

Благодаря затянувшейся паузе Северус понял, что его подопечные наконец осознали масштаб проблемы. И это было замечательно, но хотелось конкретики. Он помнил только про драконью кровь и Фламеля, кстати, только теперь его сознание сопоставило, наконец, эти данные с повальной среди нескольких аристократических семей смертностью от драконьей оспы. «Не может быть…» — подумал он, но вслух сказал совсем другое:

— Кстати, стоит поискать и почитать!

— Мысль ценная… — подхватил Поттер. — Разбираем периодику по годам, каждый берет по десять лет… А Блэки возьмут книги.

— Р-р-р…

— Надо. Все в равных условиях. Досье на столетнего мага — штука непростая. И в наших интересах, чтобы оно было максимально полным.

И тут же повернулся к Блэку:

— Сириус, ты себе направление выберешь, наконец, или нет?

— Да у меня все идет примерно одинаково… Что выбрать-то? Зелья ты забил, артефакты — Джеймс. Эванс с вами обоими. Люпин — и тот при деле: опасность его нос чует — дай бог каждому. Даже Сивилла…

— Что значит «даже»? — возмутилась хором «прекрасная половина», то есть почти треть.

— Она вообще для нас сверхценный кадр!

— Ну… да, конечно. Разве кто-то сомневается?

— А может, тебе боевкой заняться? По характеру точно подойдет, — предложил Поттер.

Принц напрягся. Сириус-боевик в его представлении был существом особо опасным. Хотя… Теперь-то — смотря для кого.

— А давай… Ты как, Блэк, потянешь? Справишься?

— А заниматься с кем? И как?

— Тебе обязательно нянька нужна? Берешь книгу, читаешь… ты ведь умеешь, правда?

— Р-р-р…

— Выбираешь пару-тройку заклинаний, приносишь, делаем зал и отрабатываем. Точнее, ты отрабатываешь, а потом нам объясняешь. Потом пробуешь связки из двух, трех. Щиты. И нас учишь. Так, чтобы и для девчонок тоже было безопасно. Чего тебе еще? Сам придумывай инструкции. Манекены тебе Джеймс с Питом сварганят. Мы с Эванс сделаем запас восстановительного и кроветворного. На всякий случай. Так?

Парни и Лили дружно покивали.

— Сами бы занялись, но ведь времени нет вообще — только успевай крутиться, чтобы нас кое-кто не окрутил…

На выходе из Выручайки к Сириусу подошла Эбби и, следя, чтобы брат не обратил особого внимания, шепнула:

— Я тоже в доле. И даже знаю, где есть одна интересная книжка.

Сириус улыбнулся:

— Когда и где?

— В библиотеке через полчаса пойдет?

— Обожаю библиотеку…

— И библиотекаря, — пробубнил как будто себе под нос Питер.

— Она классная! — громко заявила Эбби и получила одобрительный взгляд от Блэка и оценивающий прищур от Эванс…

«Растут детки, — подумал Принц. — Интересно, как мой разум и тело будут реагировать на повторный пубертат».

На изготовление браслетов и прочие важные действия и ушла целая неделя…

_________________________________________________________

*Френсис Бэкон. Письмо к первому из Стюартов, Якову I.

** такой реально нашла в Поттервики!

43. Контакт?..

В Выручай-комнате дым стоял коромыслом. В буквальном смысле.

Вернувшиеся после очередного чаепития с директором Принц и Блэк… подрались. Начали они напоказ, едва выйдя от директора, с помощью детских заклинаний, потом Северус понесся вверх по этажам и лестницам, а развернулись они уже на восьмом. Дверь Выручайки открыл Люпин, почуявший неладное, оба парня залетели внутрь и… перешли на кулаки. Поскольку весовая категория одна, а опыта у Северуса, спасибо отчиму и еще одному моряку*, было поболе, они только разбили пару неудачно стоявших флаконов Зеркального** да штору подожгли. Горела та, правда, отменно: ярко, быстро и с кучей вонючего дыма. Поэтому Акваменти дерущихся миновало: картельеры спасали лабораторию и тушили пожар, так что виновникам осталось присоединиться.

Удивительно, что, даже «сбрасывая пар», оба смогли удержаться в рамках… Только вот удивляться было недосуг. Причину того, что обоим захотелось наконец стряхнуть напряжение, неожиданно точно выразил Блэк:

— Что мы все партизаним-то, а? Сколько ж можно? Надоело! — рыкнул он, освобождаясь из захвата и стряхивая, наконец, браслет. — Как хотите, я эту дрянь больше не надену! И тебе не дам!

— Это еще почему? — удивился Северус, отпуская слегка помятого приятеля.

— Потому что ты с ним таким кретином становишься… Так и хочется тебя, как минимум, прикопать на месте.

— Затянулась инсценировочка? Так вошел в роль?

Вместо ответа Блэк схватил Северуса за кисть и начал стягивать браслет. Тот от удивления дал ему волю, и серебристая полоска зазвенела по полу.

— Эй, поаккуратнее, это же наша работа! — Джеймс подхватил браслет заклинанием.

— Кстати, а как максимум — что хочется сделать? — поинтересовался Принц. — Простите, Джеймс, Лили.

Эванс обиженно посмотрела на Блэка, но тот уже загрузился… и наконец ответил:

— Ну… без браслета не знаю. Ты нормальный. Если свой браслет надену, наверное, много чего скажу… Но не хочу я, ясно?! Достало уже! Почему я не могу быть собой — всегда и для всех?

— Думаете, пора? Считаете, что мы можем противопоставить что-то директору? Вам напомнить его досье?

Принц немного охладил пыл приятеля, но остальные задумались.

— Оно все еще не полное, — отметил Пит.

— И не будет полным, скорей всего. Потому что самое важное он скрывает.

— Вот ведь… — почти рыкнул Люпин.

— Правильно, мы сами-то что, иначе себя ведем? Тоже скрываем.

— Да, еще как маскируемся!

— Это потому, что мы еще дети. Я после экзаменов дома совсем чуток прокололся, похвастаться захотелось, так почти все лето с отцом в лаборатории просидел, — пожаловался Джеймс. — Если хотим хоть какую-то свободу, не стоит всем свои умения показывать.

— Ну, родители родителям рознь, — протянул Принц.

— Тебе просто повезло с матерью.

Северус усмехнулся.

Сколько ему пришлось всего сделать и пережить, чтобы вот так «повезло»… Но усмешка быстро превратилась в мечтательную улыбку. Он гордился Эйлин.

— Лилс, ты права. Скажу как безопасник нашей группы, — Люпин был очень серьезен. — Скрывать часть возможностей — это нормальное поведение любого мага. Всегда полезно иметь пару тузов в рукаве, это своеобразная страховка от неприятностей. Так что мы, хоть и лучше представляем возможности директора, все равно не знаем, с чем можем столкнуться.

— И зачем тогда было столько книг и журналов перелопачивать? Я чуть контрольную по чарам не завалил. Я, Джеймс Поттер, получил Удовлетворительно!

— Подумаешь, мы с Питером вообще чуть Тролля не схватили, еще переписывать придется, и ничего, не жужжим.

— Ремус, ты же не из семьи артефакторов! Кстати, о семье, как миссис Петтигрю?

— Да все, вроде, в норме. Спасибо, что спросил, — откликнулся наконец Пит.

— Север, а ведь после этих выходных мама приедет!

— Ты навела меня на мысль, сестренка. Нам надо найти союзников, чем больше, тем лучше. И мама поможет.

— Союзников против директора?

— Он же раньше, вроде, ничего был. Нам даже бубенцы ни разу не припомнил. И доски…

— Джейми, ты его защищаешь?! Ты?

Поттер пожал плечами. Его аргументы все же были неоспоримы, так что Сириус замолчал.

— Скорее, против его странных начинаний, — уточнил Принц. — Все заметили, что краснознаменные начали борзеть?

— Чего-о? Это еще в чем? — дружно возмутились гриффиндорцы.

— Да не вы, а с вашего факультета. Все время змеек задирают, даже поесть спокойно не получается.

— А это точно от директора исходит?

— Точно, — Сириус нахмурился. — После сегодняшней беседы я уверен. Он так просил меня быть вежливым с Принцем и со слизеринцами, так просил, что у меня внутри аж зазудело им всем напакостить. Вот как у него это получается?.. Говорит одно, а хочется сделать совсем наоборот!

— И наша декан какая-то стала… мороженая.

— А… ну да. А МакКошка словно не видит ничего. Я даже спросил, а она взяла и отвернулась.

— Да она вообще в гостиную заходить перестала!

— Не кошка, а селедка, Сири прав, мороженая.

— Пфх! А похоже, — улыбнулась наконец Сивилла. — Я что хочу сказать… Мы не знаем, что может директор, но ведь никто не знает, что можем и мы, так? Лично меня это обнадеживает. И давайте уже список и план.

— МакГонагалл… Вычеркиваем?

— Пока да.

— Каждый на своем факультете аккуратно узнает, кто из учащихся чем недоволен. И надо поговорить с деканами и всеми профессорами. Так, общими словами, о том, что нам не нравится начинающаяся вражда факультетов.

— Я с Бабблинг!

— Я к Флитвику!

— Помедленнее, я записываю!

…

— Я со Слизнортом поговорю! — вызвался Барти, тут же получив общее одобрение.

Как-то быстро прижился в компании маггловский жест поднятого большого пальца…

И юному Краучу эта молчаливая похвала понравилась почему-то гораздо больше, чем ананасы и чай с лимонными дольками.

— Я в библиотеку!

— Сириус, к мадам Пинс пойдет Эбби, она уже мосты навела.

— Тогда я с ней.

— Не стоит. Девочкам будет проще договориться, — маленькой Принц было грустно обламывать самого веселого из приятелей брата, так что она добавила: — Не в этот раз, Блэк.

«А сестричка-то, умница, все понимает. Лили не хочет сердить, кажется, ей наша новая родственница почему-то не нравится. Блэка надо придержать немного, нечего ему лезть к почти подруге Тома. Целее будет. Кстати, Том… Надо будет связаться, заодно узнать, как там у старика Олли работа продвигается».

— Еще надо озаботиться привлечением предков. И других родственников, если они, ну…

— Сгодятся?

— Ага. Тех, кто настроен продамблдоровски, не трогать, нечего светиться. Поттер?

Джеймс кивнул.

— Кстати, почему Блэки до сих пор не входят в попечительский совет?

— Ага, мне их только в школе не хватало… Особенно мамочки.

— А что, встретятся с Поттерами… будет весело! — ухмыльнулся Люпин.

— Кому?

— Кто успеет вовремя укрыться, конечно.

— И закопаться.

— Директор повеселится, точно…

— Блэк… Напиши. Маме. Веселье — директору, детям — покой.

— Р-р-р… Ладно. Может, отцу?

— Не-е, мать у тебя более…

— Буйная?

— Боевая!

— Принц… Ты что на нас так смотришь? Хочешь, чтобы мы еще своих родителей мирили? Да они нас… одним движением раскатают.

— Нет, зачем мирить? Только привлечь на нашу сторону. А там само пойдет.

— Да ты оптимист!

Северус фыркнул:

— Я реалист. Все равно действовать придется всем вместе. Деваться-то некуда.

— А милорд Певерелл?

— Его пока лучше не привлекать. Последние месяцы «Пророк» читали?

— Ну не все ж такие слабоумные, чтоб верить этой… — Люпин покрутил рукой, не находя слов: в приличной компании (то есть с девочками) он язык не распускал.

— Газета чья?

— В смысле, кто владелец?

Восемь пар удивленных глаз уставились на Принца. А тот хитро прищурился на Крауча.

— Муж Анны, папиной сестры… — признался Барти.

— О-опс…

— Значит, это «голос министерства». Кому-то надо пояснять? Никому, отлично. С милордом я свяжусь, обещаю.

***

Эйлин Принц вышла из небольшого аккуратного камина и тут же была встречена сияющим Флитвиком:

— Приветствую вас, леди Принц. Как приятно видеть коллегу в бывшей ученице! Давайте я покажу вам ваши комнаты, они недалеко.

Через полчаса беседы с деканом любимых деток Эйлин узнала про директора все, что было известно «пятой колонне» — профессорам. А потом закончились занятия, и к декану заглянула Эбби, увидела мать и тут же потащила ее знакомиться с новой родственницей…

Когда младшая Принц развивала бурную деятельность, она была похожа на маленький, но довольно серьезный ураганчик — прежде всего, тем, что вовлекала в дело всех, кто оказывался поблизости. Не избежали этой участи ни любимый декан, ни попавшийся по пути Слизнорт, который, быстро смекнув, что к чему, отправил гонца за мадам Стебль: с недавних пор он возлагал немало надежд на преемницу Хельги.

Так что в библиотеке собралась почти вся «пятая колонна», за исключением Минервы, и долго знакомиться новым родственницам не пришлось — едва Эбби успела представить их друг дружке, как явно фамильную схожесть обеих дам тут же взвесили и оценили: сначала Флитвик и Слизнорт, а чуть позже — Стебль, Помфри и все остальные.

И, хоть вопрос о родстве и восстановлении справедливости был важен, животрепещущим он не был, в том числе для главных фигуранток, дружно прекративших словоизлияния по их поводу одними лишь взглядами. Эбби тихо пискнула от восторга и спряталась за стеллаж, пока ее отсюда не попросили.

Обсуждение положения дел в любимой школе началось с того, что «друг Гораций» поделился душевной болью: все-таки быть деканом факультета, который начали третировать, для него оказалось чересчур. Прошелся он и по поводу отсутствующей Минервы…

— Кстати, о Минерве: вы же помните, когда она изменилась?

— Полагаете, это директор?..

— Скорее, не сам Альбус, а Эшу…

— Сейчас это все равно.

— Но не стоит забывать об этом.

— Эшу? — удивилась Эйлин. — Это еще откуда? Я только старые сказки помню!

Ирма Пинс улыбнулась. Она с самого начала внимательно присматривалась к возможной родственнице: интересно же. Для того, чтобы определиться по поводу семьи, ей важно было понять, что это, собственно, за люди. И, если дети ее устраивали, то со взрослыми могли быть проблемы. А она не хотела себе никаких проблем и никому не хотела быть обязанной. И отчитываться ни перед кем не собиралась. Тем более, она не испытывала совершенно никакого трепета перед волшебницей, восстановившей старинный род. Ну восстановила. Молодец. Что дальше?

Библиотекарь Хогвартса вообще была не склонна к ажитации: не та биография***.

Затихарившаяся за стеллажами (с полного попустительства хозяйки) Эбби наблюдала за матерью и тетей, заодно держа ушки на макушке. Было несколько моментов, когда ей пришлось сдерживаться, чтобы тут же не побежать за братом и компанией, чтобы привести их сюда. Это же почти такие же, как они, картельеры, только взрослые!

Но смотреть на маму и тетю было жуть как интересно…

Как они присматриваются друг к дружке. Оценивают. И… кажется, одобряют.

Они напоминали Эбби знакомство двух больших осторожных кошек: одна давно жила у соседей, а вторая появилась, когда новая семья наконец купила пустующий коттедж неподалеку. Они так же долго кружили друг возле дружки и принюхивались.

Любопытно, мама почувствует, какая особенная магия у мадам Пинс?

Если что, придется объяснять. И надо срочно узнать, кто такой Эшу и что это значит. И еще картельерам рассказать, ведь как удачно получается-то: хотели они поговорить с профессорами — и вот они! Озабоченные теми же (ну, почти) вопросами.

Еще немного подождав, чтобы окончательно уяснить себе суть беседы и настроения ее участников, Эбби незаметно выскользнула из библиотеки.

***

Сидящие за столом в «читальной комнате» Выручайки Лили Эванс и Джеймс Поттер оторвались от книг и посмотрели друг другу в глаза.

— Если мы это сделаем… — глаза Лили едва ли не светились собственным светом.

— Сделаем, — Джеймс едва не искрил, — не будь я Поттер.

Лили сглотнула. Ее цель, ее мечта, к которой она шла с самой первой памятной поездки в Хогвартс-экспрессе, была уже совсем недалеко. Только зелье, сложный состав, но не сложнее Веритасерума, а это она уже умела. Под присмотром Принца, да, но в последний раз она все-все делала сама, от и до. Значит, справится. И рисунок чар у них почти готов…

Джеймс был увлечен ничуть не меньше: ему компания Лили давала дополнительный стимул. Парень сконфигурировал небольшой кожаный мешочек из листа бумаги:

— Будем пробовать?

— Джеймс, ты что? Ты соображаешь?

— Точно, надо же чистый, без заклинаний. Попросить эльфов сшить?

— А почему обязательно мешок? — спросила Лили, возясь с другим листком бумаги, складывая его треугольниками то так, то этак…

— Ты что делаешь?

— Сейчас увидишь… Вот.

Она протянула ему небольшую коробочку из бумаги, в торце которой было совсем маленькое отверстие.

— Подойдет?

— Ну… да. Как ты это сделала?

Лили хихикнула:

— В начальной школе, где я училась, это называли бомбочкой. Туда наливали воды, и… — она хихикнула.

— В маггловской школе?!

— А что тут такого?

— Начинаю жалеть, что…

— Да научу я тебя, — прервала его Лили, доставая палочку. — Давай, начинаем.

Примерно через час (и полсотни изведенных листков) они добились того, что в коробочке поместились обе их школьные сумки. Правда, ненадолго: чары быстро спадали.

— Для закрепления нужно зелье.

— И где нам взять фестралову слюну? Да еще столько?

Появившийся в дверном проеме Северус был, мягко говоря, удивлен: ничего себе запросы. Но уж он-то как раз не видел тут ничего невозможного.

— Вам сколько и для чего?

— Да вот, нашли один интересный состав…

— Для чар расширения пространства. Понимаешь, если обработать этим зельем, чары можно стабилизировать на десяток лет!

— Так вот что вы нашли…

— Не нашли, а сами… ладно, наполовину нашли. Джеймс нашел.

— Да, летом. Меня же отец почти не выпускал из лаборатории. Я и порылся, где только мог, — Поттер хищно улыбнулся.

Лили смотрела на Принца большими глазами:

— Ты правда сможешь достать фестра…

— Ты забыла, какой у него Патронус? — из-за спины брата выглянула Эбби, большая любительница греть уши.

Ей стало так любопытно, что она решила пока оставить информацию о профессорах — все равно скоро они с мамой увидятся.

— Я иду с тобой! — заявила она. — И это не обсуждается.

— Ага, в Запретный лес, ща-ас-с-с, — зашипел Северус. Отвык все же он от сестрички, отвык…

— И я!

— Мы тоже хотим!

— И как вы представляете путешествие на закате в Запретный лес на глазах у всей школы? Или днем, сразу после занятий? Натянуть поттеровский артефакт на десятерых вы, надеюсь, не предлагаете?

— А если как мои очки, скопировать? — выдал идею Джеймс.

— Очки надо всем! В них же можно фестралов наконец увидеть, правда, Джеймс?

Северус понял: безнадежно.

Картельеры, которые собрались уже почти все и которым были продемонстрированы работающие чары на бумажных бомбочках, уставились на Поттера скептически. Но он продолжал:

— Так эльфы бы скопировали… Нет?

— Мысль странная. Но почему бы не попробовать?

— Прямо сейчас?!

— А зачем ждать?

Принц тяжело вздохнул. Когда пресловутое шило, нет, Шило лезло не только из Блэка, но еще и из Эванс с Поттером, притормозить компанию не было шансов даже у него. А… собственно, зачем?

Он вызвал Аша и отправил на разведку к его реальным соплеменникам. Патронус-фестрал растворился за окном под дружный восхищенный вздох молодого поколения картельеров, которые видели его впервые, но вот наслышаны были. А некоторые даже и начитаны.

Аш явился спустя всего несколько минут: стадо оказалось совсем близко. И правда, не стоило времени терять, можно попробовать и до заката обернуться. Вызванный эльф быстро справился с клонированием десятка мантий-невидимок, правда, попытался побиться головой об пол оттого, что времени действия его чар хватит не больше, чем на час. Сердобольная Сивилла быстро подставила подушку, пока тот не пришел в себя и не услышал, наконец, что больше часа никому и не надо.

Второй домовик был послан за мясом на кухню и принес… бутерброды. С мясом и огурчиками. Минут десять все хрустели, пока Северус объяснял ушастому, что безмерно почитаемый и прочее бла-бла-бла лорд Принц желает полоски или кусочки, да побольше, сырого, да, именно сырого мяса…

Попутно картельеры тихо офигевали от эльфийской магии: надо же, пара щелчков костлявых пальчиков — и получите десяток мантий-невидимок. Ох, недооценивают волшебники домовиков…

А в это время на небе сгущались тучи. Нет, не грозовые, но дождь в октябре обычно мало кого радует. Но, раз уж начали, пришлось идти. Мантии-невидимки, увы, мало помогали от дождя — что настоящий артефакт, что копии. Точнее, никак не помогали. Поэтому, когда перед фестралами предстала толпа мокрых и немного взвинченных школьников, и все как на подбор в одинаковых очках… Ржали они весело. Но недолго. Стоило достать свежее мясо…

Обмен был произведен минут за пять, и в карманах ребят оказалось по полному флакону редчайшего ингредиента.

***

Когда профессора начали расходиться, мадам Пинс кивком показала леди Принц на дверь позади себя. Женщинам хотелось немного пообщаться наедине. В уютном кабинете за ароматным чаем это было гораздо приятнее, чем в архиве, где проходило собрание.

Леди Принц буквально чуяла в библиотекаре что-то родственное и одновременно чужое, словно нечеловеческое. Благодаря дочери она не волновалась: ее дело предложить, а уж что решит эта, безусловно, интересная дама — ее дело. Конечно, такая ведьма усилит род, но уговаривать Эйлин не собиралась. Но то, что они действительно родственницы, сомнению не подлежало.

Приглашение в манор Принцев на Самайн мадам Пинс отклонила: будет занята в школе. Но увидев, как Эйлин нахмурилась, сама предложила любое удобное Принцам время в зимние каникулы. Что было принято, конечно.

— Кажется, мы приходимся друг дружке троюродными сестрами, верно? — решила уточнить Ирма.

— Тогда, быть может, без официоза? Я Эйлин, — улыбнулась леди Принц, получив в ответ вежливую, но искреннюю улыбку:

— Ирма.

Контакт налаживался…

«Невероятно интересная магия у этой Ирмы», — думала Эйлин, возвращаясь к себе глубокой ночью. Как-то незаметно они разговорились, рассказав друг дружке многое. Почти все, что касалось школьных дел, и немного, но важного, из того, что касалось дел рода. А еще Ирма весьма заинтересовалась ее работой. Это было приятно…

«Какая у них жизнь интересная, у этих Принцев… Сестра… — Ирма мысленно сопоставила это слово и образ Эйлин. Получилось неплохо. — Может, действительно стоит вернуться в род? И хорошо, что никто не тянет, не неволит, не заставляет побыстрей принять решение. До зимы времени более чем достаточно, что-нибудь решу».

***

Северус и Эбби, не дождавшись матери у ее комнат, вернулись к себе: не стоило светиться после отбоя и лишний раз привлекать к себе внимание. Его и так было многовато, на их вкус. Зато они успели переговорить по поводу знакомства картельеров с компанией «картельеров старших», как именовала их Абигайль.

«Как-то все гладко складывается, — думал Северус. — К добру ли?»

— Старый параноик! — услышал он от сестры и округлил глаза.

Надо же…

Мерлин… Он привык быть третьекурсником! Впал в детство?..

Сестра, забавно сморщив нос, потерлась им о его щеку и убежала в девичью спальню, шепнув: «Нет».

После такого о сне Северус уже и не мечтал. Однако рефлексия его немного успокоила. Он оставался старшим, руководя, направляя, исследуя новую, изменившуюся реальность. Теперь он с абсолютной ясностью понял, что его старая память значит теперь не больше, чем написанная кем-то книжка. Беллетристика… Все, что происходит сейчас, практически не имеет отношения к его прошлому.

Выполнил ли он то, ради чего вернулся? Войны не будет… Не должно.

Но отчего-то тревожно.

И... какое отношение имеет он-прошлый к тому, кто он — сейчас?..

Примечание к части

* — https://ficbook.net/readfic/5905921/15656235#part_content — начало подготовки Северуса в предыдущей части
** — Зелье, отражающее магическое влияние, аналог щита. Придумано автором.
*** — https://ficbook.net/readfic/7085219 — собственно биография Ирмы Пинс.

44. Есть контакт!

Примечание к части

Для тех, кто в ПБ:
ЗАЛУЧИТЬ - есть такое слово: https://classes.ru/all-russian/russian-dictionary-Ushakov-term-16916.htm

Второй день Эйлин Принц в Хогвартсе оказался более чем насыщенным. Наблюдая за первыми четырьмя курсами во время занятий по Чарам, она увидела интересные перспективы применения своих методов, да так, что к концу учебного дня ее рука начала побаливать, а на парте перед ней образовалась пара полностью исписанных тетрадок.

«Вот что мешало наконец приобрести самопишущее перо? Может, попробовать ручку заколдовать? А, некогда…»

Эйлин вздохнула, в очередной раз разминая пальцы.

Время обеда они с профессором Флитвиком сократили до минимума, чтобы успеть просмотреть ее записи и обговорить результаты: профессор хотел начать работу как можно раньше — и успел-таки попробовать элементы мнемоники в этот же день. После занятий оба, естественно, снова увлеклись — ужин прошел бы мимо, если бы не домовики.

Так и вышло, что собственных детей Эйлин видела только во время еды и издалека. Правда, ей помахали, но тем все и ограничилось. Конечно, приятно было знать и чувствовать, что дети рядом и с ними все в порядке, но хотелось, конечно, большего. А потому она с нетерпением ждала вечера, освободив его для семьи. Благо, Флитвик не обиделся, а Дамблдор… потерпит. После собрания в библиотеке и разговора с Ирмой она уже приготовила милую семейную сказочку для Эшу. Ему понравится. Завтра.

Эбби потащила брата к маме «в гости» почти сразу после ужина: ему едва хватило времени передать с Лили кое-что для работы Джеймса. Сестра тянула его, как локомотив, даром, что маленький: Северус прилично вымахал к третьему курсу, и она едва доставала ему до середины плеча.

В покоях ассистента профессора Чар хлопнула дверь, и в следующую секунду Эйлин уже обняла обоих детей. Их радость от встречи была неподдельной, но подозрительный блеск в глазах, особенно у младшей, насторожил мать. Она пристально посмотрела на дочь, потом на сына, и вздохнула. Увы, ее мальчик слишком рано научился делать покер-фейс… Похоже, скучать ей не придется. Да она особо и не надеялась.

— Ну, кто первый?

— Ты, мама? Мы тебя вчера вечером ждали.

— Хорошо… Мы вчера с тетей Ирмой общались.

— И как? Она станет Принц?

— Надеюсь.

Эбби расплылась в довольной улыбке, а Северус просто кивнул. Мадам Пинс всегда вызывала его симпатию, еще с первого курса, но сокращать дистанцию никто из них не собирался. Именно — тетя, самое подходящее. Только когда он узнал об интересе к ней Тома, почувствовал любопытство, но и оно быстро угасло: юноше, определенно, было чем заняться и без наблюдений за чужой избранницей. Тем более, пока гормоны и либидо молчали.

— Нет, пока она не решила, но в гости на каникулы приедет, — ответила на дочкин вопрос Эйлин и продолжила рассказ о встрече, переходя на общее собрание «профессоров-заговорщиков».

Эбби, конечно, еще в первый вечер успела ввести Северуса в курс дела, так что матери оставалось только немного добавить о том, что было интересного, когда дочь ушла. А вот про успехи картельеров ей слушать пришлось долго, да и расспрашивала она от и до — это же жизнь ее детей! Кстати, сын оценил ее дотошность: пока отвечал, к нему пришла еще пара интересных идей…

Немного позже договорились о том, что стоит озвучивать в компании профессоров, а что имеет смысл придержать. Так, к «сугубо личной» информации они отнесли анимагические способности, ну и, естественно, все личные открытия и разработки ребят. Решили, что стоит посокрушаться по поводу утери большей части сил Эванс: так, на всякий случай. Северусу осталось обсудить все с картельерами, подготовить их, и можно будет идти на контакт со старшим поколением. И лучше не откладывать.

— Да, дорогие мои… Я уже не пойму, у нас семейный вечер или деловая встреча, — сыронизировала Эйлин, обняв детей на прощание.

— Зато не скучно, правда? До завтра, мам…

— До вечера. Добрых снов.

***

Следующий вечер мог войти в историю Хогвартса, если бы объединение картельеров с профессорской оппозицией не оставалось глубоко законспирированным. Удивление преподавателей было неподдельным: увидеть третьекурсников, известных в школе как заклятые враги, ведущими себя по-дружески, было неожиданностью для всех, кроме декана Когтеврана. Ну, и леди Принц, конечно.

— Рад приветствовать вашу компанию в полном составе, — улыбнулся Флитвик. — Или еще не в полном?

— Актив — весь, — ответил Принц уклончиво.

— Вижу, и первокурсники пробились… — удивленно отметил Слизнорт, довольный, что в интересной команде есть и представитель его факультета, и кивнул Регулусу.

— Давайте начнем уже, — не выдержал Сириус. — Все всех увидели… А что с нашим деканом? Она не с вами? В смысле, не с нами?

— Можно подумать, ты сам не заметил, как она изменилась, — ткнул его в бок Джеймс.

— Так надо что-то делать!

— Конечно, надо. Только сперва разобраться, что. Быстрые вы какие, — улыбнулась мадам Стебль. Горячность Блэка-старшего ей с недавних пор — когда она поняла, что он собой представляет, — начала импонировать.

— Вопрос дня: как вернуть МакГонагалл?

— А… вы не можете с нею чаю попить? — спросил Поттер.

— Для этого надо знать, что нужно положить в чай.

— Или в сладости к чаю.

— Совершенно верно.

— И где это искать, в кабинете директора?

— Ага, у него попросить. Нам того же, что и нашему декану налейте…

— Не говори глупостей, сколько можно, Сириус!

— Или там, или в его лаборатории. Да, думаю, у него должен быть запас… — задумчиво произнес Слизнорт.

— У Дамблдора есть своя лаборатория? Тут, в Хогвартсе? — удивился Принц. В прошлой жизни это ему даже в голову почему-то не приходило. Интере-есно.

— А вы что думали? После сотрудничества с Фламелем он должен перестать практиковать и все забыть?

В глазах картельеров засветился интерес… Они переглянулись, и Принц вздохнул:

— Если профессора возьмут на себя труд отвлечь директора, мы обстряпаем это дело…

— Вряд ли Дамблдор это стерпит, если застукает вас. Это опасно. Я против, — леди Принц сжала губы.

— Матери всегда против того, чтобы рисковали их дети, — Северус решил зайти издалека. — Но вы же сами понимаете, других вариантов нет, не профессорам же там шарить. Тем более, у нас есть… некоторый опыт. Вполне неплохо прошло с бубенчиками из директорской бороды…

— Что? — изумились представители старшего поколения едва ли не слаженным хором.

Молчала только леди Принц, сдерживая улыбку. Та эскапада детей была воистину фееричной, но рисковать снова…

— Леди Принц, вы же расскажете?..

— Только если мой сын разрешит.

— Думаю, это стоит сделать, мама. Артефакты в бороде директора тоже могли быть задействованы, так что, если Поттер не против…

— С чего бы? — Джеймс прекрасно знал, что это была его первая победа, и пока что одна из лучших работ как артефактора. И похвастать был совершенно не прочь. Так, в узком кругу самых уважаемых профессоров. — В конце концов, мы вместе или как?

— Да, как вы видите наши общие цели? Мы готовы сформулировать наши.

Декларация о намерениях была озвучена и принята единогласно. Задачи-то были практически общими… Не допустить развития межфакультетской вражды. Вернуть в школу артефакторику, алхимию, теорию магии… А для всего этого надо было что-то сделать с директором.

Для начала — освободить от Эшу. Что делать с ним потом и делать ли что-то — непонятно, так что надо будет просто наблюдать. Задача была невероятно сложной прежде всего потому, что никто не знал, как к ней подступиться. Даже профессора. В чем честно и признались…

А потому перешли к тому, что казалось более выполнимым: вернуть Гриффиндору нормального декана. По поведению МакГонагалл было сделано немало предположений о том, чем и как мог на нее воздействовать директор, так что искать в лаборатории можно было уже определенные вещи. Увы, количество их не ограничивалось десятком, так что придется либо идти туда толпой, либо одному-двум, но надолго. Решили попробовать первый вариант: много детей разом — если попадутся, сильно не пострадают. Их просто накажут за «любознательность»…

— Я пойду с вами, — предложил Флитвик. — В конце концов, как преподаватель чар я могу помочь, и весьма неплохо.

— Если вас застанут, вы можете потерять работу. А мы пока не готовы остаться без декана.

Реплика Лили вызвала у полугоблина улыбку.

— И без любимого преподавателя! — добавил Поттер. — А если поймают нас, это будет просто детская шалость.

— А оборотное? — выдал довольно здравую идею Люпин.

— Это мысль. Я бы предложил Абигайль…

Эбби сверкнула глазами на брата:

— Ни за что! Я сама пойду! Вы тут два года без меня творите все самое интересное, больше не выйдет! — и тут же перевела стрелки: — В Барти Крауча лучше всего.

— О, точно. Сыну такой шишки ничего не будет!

— Даже если его будет два экземпляра? — спросил тот. — Я вообще-то тоже хочу.

— Жеребьевка?

— Нет, — перебил всех Принц. — Идут только артефакторы и чароплеты. Безопасники будут бдить в коридоре и возле лестницы, первокурсники с ними. И это не обсуждается.

— Братик, ты что… Вообще?!

— Эбби, думаю, ты и сама сообразишь…

Профессора с интересом наблюдали за спором.

«Так, засыпался, — подумал Северус. — Хотя ладно. Выход на старшее поколение необходим. Не думал, правда, что так рано…»

— А мы, в свою очередь, созовем внеплановый педсовет, — предложила мадам Стебль.

— Педсовет — это то, что надо. А повод…

— Мы дадим! — бодро встрял Сириус. — Погоняемся за Принцем, наведем шороху, а вы нас будете воспитывать…

Северус усмехнулся:

— А от меня вам ответка прилетит, такая, чтобы родители зашевелились. Они и отвлекут. Не хочется рисковать профессорами — они все же подотчетны Дамблдору.

— Думаете, мы вам еще пригодимся? — в голосе Слизнорта была дивная смесь иронии и надежды.

«Принц, определенно, должен бы быть на Слизерине, с такими-то задатками», — подумал он. Узнать, что дети хотят поберечь своих учителей, было удивительно. И что там, приятно.

— Какова же наша роль? Сидеть ровно? — мадам Стебль была недовольна: ей хотелось активных действий.

— Почему же, во время педсовета вы можете…

Обсуждение продолжалось до самого отбоя, так что профессорам пришлось развести своих подопечных по факультетам и только потом собраться снова.

Планы обеих команд были сформированы и согласованы, но хотелось еще поделиться впечатлениями.

— Как же вам повезло с детьми…

Эйлин довольно кивнула на реплику мадам Стебль.

—  Леди Принц, я, собственно, хотел услышать подробности насчет бубенчиков, — Слизнорт усмехнулся. — Не то чтобы мы были совсем уж не в курсе, но все же…

И Эйлин рассказала…

— Каковы, а? — не без гордости заметил Флитвик. Еще бы, именно его студенты были ведущими в этой блестящей авантюре. Хотя с Поттером тоже стоит побеседовать. Перспективный мальчик.

***

Джеймс и Сириус сочиняли письма родителям — такие, чтобы после прочтения те не были настроены чересчур агрессивно и в то же время все-таки заинтересовались, что же там в школе происходит. Дело оказалось непростым… Благо, Джеймс неплохо знал, чем можно заинтересовать своего консервативного отца, а вот Сириус, увы, интересами предков не заморачивался. Пришлось ему подключить младшего брата как более внимательного. И Северуса — «для общей координации». Вечером следующего дня две совы отправились к адресатам.

А наутро Хогвартс затрясло… Прямо на завтраке Поттер и Блэк устроили почти что дебош, правда, жертвой их в этот раз стал не Принц, а Блэк-младший, «проклятый слизеринец» — как орал на братца Сириус. Слизеринцы, естественно, вступились… Подтянулся и Когтевран в лице Принца и Крауча. От преподавательского стола полетел запрет на колдовство, но Лили втихушку успела бросить «ледяную дорожку», так что из зала дерущиеся вылетели, скользя и падая… Северус едва успел показать подруге в полете большой палец.

Вопящая куча-мала, летящая с приличной скоростью (Поттер постарался), вызвала у идущего на завтрак Дамблдора дежавю, но отреагировал он в этот раз моментально:

— Импедимента!

Клубок затормозил и рассыпался.

Внизу оказался Регулус Блэк — в состоянии, пригодном только для транспортировки в Больничное крыло… И никто, кроме его брата, не заметил, как тот подмигнул, проглатывая что-то. И тут же «потерял сознание».

Воспитывали всех. Долго. Со вкусом. Так, что Поттер и старший Блэк едва сдержались, когда довольный директор их «ругал». Одновременно поощряя… Благо, успокоительное принять успели заранее.

Принцу досталось бы не меньше, но присутствие матери заставило Дамблдора скомкать заготовленную было речь насчет темных магов и неприемлемости подобного пути для умного и всесторонне развитого студента… Ничего, он поговорит с Эйлин, и та сама с сыном разберется. А то все сам да сам…

Директор был доволен. Отчитал, простимулировал, послушал любопытнейший рассказ Эйлин Принц, заодно подлив ей правильного чая и проследив, чтобы она выпила все. День, определенно, удался.

Эйлин не хуже сына держала лицо, сдерживая реакцию собственного организма на антидот…

А вот вечер следующего дня…

Лорду Поттеру директор открыл камин без раздумий. Но то, что тот заявится с супругой… А главное — то, что та самая супруга вспомнит, что она урожденная Блэк, — он даже представить не мог.

И надо же было, чтобы с ним решила связаться еще и Вальбурга! Так не вовремя.

«Две сестры Блэк в моем кабинете — это явный перебор», — подумал он и с радостью принял предложение пройтись по школе от Ориона Блэка, явившегося вслед за супругой.

Но стало еще хуже… Главы двух родов не то чтобы враждовали, но…

Окончательно все спутало появление Поппи Помфри, потребовавшей, чтобы к пострадавшему мальчику пригласили хоть кого-то из Мунго. Естественно, гости заинтересовались и тут же поперлись в Больничное крыло.

Что устроила ему Вальбурга за любимого младшенького…

Что устроила ему мамаша Поттера… Успокаивая всех, директор едва не спалил собственную бороду — работающий на пределе артефакт перегрелся и едва не расплавился.

К себе он вернулся не скоро. И не в том состоянии, чтобы вообще что-то замечать: бубенцы надо было срочно «реанимировать», иначе…

***

— Пароль: Вишневое желе, — Филиус Флитвик был собран и спокоен. Он внимательно осмотрел Принца, Эванс, Поттера, Петтигрю, Трелони и Блэка-младшего. Все было в полном порядке: одежда заколдована, из прически не выбивалось ни прядки, тонкие перчатки на руках, артефакты-определители, как и защитные, в полной готовности.

— Вперед.

Чтобы пройти в кабинет и из него — в лабораторию, обезвреживать следящие и охранные чары понадобилось довольно долго. Пришлось-таки задействовать профессора, иначе на сам обыск не осталось бы времени. Пятеро студентов быстро разбежались по довольно просторному помещению. У входа осталась только Сивилла. Она медленно осмотрелась и закрыла глаза, сосредотачиваясь. Каждый просматривал все, что находилось на его территории. В течение примерно получаса стояла почти полная тишина, прерываемая редкими позвякиваниями, шелестом и шорохами.

— Я готов! — громким шепотом сообщил Принц, пряча в карман последние из полутора десятков склянок, в которые накапал по чуть-чуть из всего, что стояло в лаборатории.

— Загляни в ящики стола, — отрешенным голосом ответила ему Трелони.

— Я взял, — Джеймс тоже что-то заворачивал в специально подготовленную ткань.

— Чайный столик…

— Сиви, ты гений.

— Сейф… — девочка показала на стенку.

— Упс, — Джеймс просканировал показанное девочкой место через свои знаменитые очки. — Не успеем, если вообще сможем.

— Забей. Верни на место книгу. Нет, поверни немного. Вот так. Рег, колба с красным была полкой выше. Лили… нет, уже все хорошо.

Картельеры успели трижды осмотреть, все ли осталось на местах, прежде чем Люпин подал условный сигнал.

— Пятиминутная готовность.

— Да мы уже…

Двери за ними закрылись медленно и бесшумно. Горгулья встрепенулась ото сна, прислушалась, но прилетевшие в затылок сонные чары заставили ее снова закрыть глаза. Заговорщики проскочили мимо и унеслись на любимый восьмой этаж. Только Джеймс Поттер, набросив фамильную мантию, повернулся к страшненькому созданию:

— Фините.

И тут же унесся в Выручайку.

— Северус, а почему мы не использовали домовиков, они же все тебя слушаются?

— Блэк, все хогвартские эльфы прежде всего подотчетны директору.

— Эх, жаль.

— Да, многое было бы проще.

— Куда все теперь? — позвенел добычей Питер. — В лабораторию?

— Нет, отдадим Слизнорту и Флитвику, пусть разбираются сами. Во-первых, у нас нет достаточно реактивов для исследований, во-вторых, от нас этого ждут. Не стоит ломать картину.

— Но я хочу сам…

— И я…

— Что вам мешает предложить свою помощь? Думаю, наш декан ее с удовольствием примет.

***

Примерно через неделю Минерва МакГонагалл получила приглашение присоединиться к небольшому деканскому междусобойчику… А через неделю — еще… Изменения должны быть постепенны и почти незаметны, не так ли?

Филиус Флитвик был невероятно рад заполучить себе учеников, хоть и «подпольно». Поттер и Эванс показали такие способности, что было просто грех оставить эту парочку без наставника. И без присмотра, ага. Таких оставишь — потом какой-нибудь башни не досчитаешься. Или наоборот. Да и Петтигрю, хоть и не такой способный, но невероятно усидчивый и упорный, тоже достигнет неплохого уровня. Если Джеймс к концу обучения сможет защитить Мастерство, то Питер, если не бросит, догонит его лет через пять. Эванс… что ж, Принцам повезло, могли бы не вздыхать: девочка и с малыми силами способна на многое. Еще бы Северуса залучить к себе, но мальчик, на удивление, углубился в гербологию… Вот уж неожиданно.

Никто не знал, что в теплицах стали проводить довольно много времени все картельеры. И связано это было отнюдь не с волшебными растениями. Точнее, не только с ними. Дальние теплицы, в которых находились самые опасные обитатели, имели еще одну, совершенно свободную от любой поросли площадь, надежно закрытую от любых посторонних глаз. Преемнице Хельги было чем поделиться с боевыми ребятками…

***

В Выручайке шло очередное собрание. В этот раз уже общее, так что в гостиной сидели все «заговорщики», старшие и младшие. Предположений о том, как повлиять на директора, было немного. И ни одного, которое бы сочли подходящим. Тупик…

— Что ж делать-то? — возопил Сириус, которого на этой неделе «поили чайком» уже трижды. — Меня после этой дряни уже достало блевать!

— Ну, зелья можно вывести из организма и иначе… Ты же сам просил, чтоб быстрее.

— Ага, полдня в туалете сидеть, а потом еще сутки бояться кашлянуть. Благодарю покорно.

— А если заранее принять?

— Чтоб меня прямо у директора того?.. — взвился было Сириус, но тут же переключился: — Эванс, а ты голова. Представляете, что будет…

Радостное ржание Блэка прервал младший брат:

— И будет он тебя исследовать, отчего такая реакция…

— Умеешь же ты все испортить, Рег…

— Аллергия.

— Что?

— Это называется аллергия, — Ирма Пинс была, как всегда, спокойна. — Индивидуальная реакция на какое-либо вещество. Обычно усиливается, если в организм поступает все больше этого вещества.

— Отлично. Попробуем, Блэк?

— Я даже согласен… ха-ха… выложить ему на столик «подарочек»… Какой-то у вас странный чай… буэээ… Давайте-ка вам лучше родители пришлют…

— Ха! И он еще на меня бухтит из-за Слизерина…

— Это конспирация, младший!

— А если он на других переключится?

— Значит, и у них начнется «аллергия».

— Ф-фу-у…

— Предпочтешь пить и блевать после, Эванс?

— Не-ет… Но все равно…

— Тебе пока и так меньше всех досталось.

— Да радуюсь я, радуюсь… Бр-р…

— Радуйся и сочувствуй…

— Бедненький, замучили песика, — Лили погладила черные кудри.

— Виляю хвостиком! — игриво бросил Сириус вмиг покрасневшей девушке.

***

«Шляпа… Надо добраться до Шляпы. Мог ли директор с ней что-то сделать? Конечно, да. Смогу ли я помочь? Должен. Не бросать же ее в беде… — Северус все больше склонялся к тому, чтобы пробраться в кабинет директора к другу-артефакту. — Как это лучше сделать? Мимо горгульи без пароля можно даже не пытаться. С домовиком? Подслушать пароль? С кем договориться, чтобы проследили за директором?»

На этот раз в Выручайке он оказался последним.

— Ну наконец-то! Только тебя и ждали! — Лили Эванс только что не сияла. — Начинаю демонстрацию!

Она водрузила на стол свою школьную сумку, немало озадачив почти всех присутствующих. Только Поттер смотрел почти как учитель, гордящийся своим учеником.

А девочка, раскрыв сумку, начала складывать внутрь все подряд…

Северус присвистнул. Она все-таки это сделала… Пространственные чары, одни из самых сложных!

— Лилс, поздравляю! Джеймс, как я понимаю, тебя надо поздравить тоже?

— Поздравля-ай…

— Ну… даже не знаю. Это просто супер. Это действительно надо отметить!

— В выходные в Хогсмиде?

— Идет.

— Купим кучу всего и сложим к тебе — вот глаза-то все вылупят!

— Ну уж нет. Я не собираюсь светиться! А то школу не успею закончить, как кто-нибудь захомутает.

— Да кто рискнет-то, ты же за Принцем, как за стеной?

— Ради того, чтобы посмотреть на увеличенные глаза… кого ты там хотел, Сири, мадам Розмерты или братьев Зонко? У Розмерты закажи стакан молока, а у Зонко… что-нибудь любовное. И любуйся себе, — Джеймс Поттер поддержал подругу.

Сириус хохотнул:

— Ладно. Секреты-пересекреты.

— Блэк, — Северус положил руку ему на плечо. — Мы тебе надоели?

— Ладно, понял я, понял…

— А раз понял, то когда и где с нами боевку начнешь?

— Да я… Директор…

— Лентяй ты блохастый, вот что! Если до конца недели не будешь готов, твоим делом займусь сам или передам кому-нибудь.

И тут ему в голову пришла сумасшедшая идея…

— Пи-итер… Поссум ты наш… У тебя ведь в аниформе сумка есть?

— Э… ну да. А что?

— Лили, Джеймс… Ребята… А что, если ее зачаровать, сможет ли Пит нас пронести в ней?..

— А сил у меня хватит?

— Там сочетанные чары, — фыркнул Джеймс. — Пространственные плюс облегчение веса. А иначе смысл-то в чем? Что толку засунуть кучу всего и потом не поднять?

— Ну, тогда… Если это не повредит аниформе…

— Не-а, не должно. Колдуны у Курнаи, есть такое племя, кенгуру используют.

— Представляешь, ты так сможешь носить с собой что угодно…

— И сколько угодно.

— Только я маленький.

— Зато бегаешь быстро, мы видели!

— Пи-итер?

Лили не могла сдержать нежных чувств, едва увидев «эту прелесть»:

— У ти лапаська… мы такую сумочку зачаруем… мя-аконькую.

— Меховусенькую… Носик-то какой, — подхватила Сивилла.

— Я тоже хочу погладить! Очаровашка…

— Девчонки, вы что? Это ж Петтигрю!

— Ну и что… ты смотри, какая прелесть… — Лили нежно забрала фыркавшего, словно смеющегося, поссума из рук подружек, погладила пушистый серенький мех и неожиданно резко бросила: — Все, меня нет. До понедельника. И никакого Хогсмида.

— Меня тоже, — подхватил Джеймс, — Пожрать принесите только!

45. Сумочка на шустрых лапках

Примечание к части

Для проверяющих:
Палькаться - плескаться, бултыхаться в воде, в чём-л. жидком; возиться в чём-л. или с чем-л. жидким. Диалектное. Урал. http://forum.lingvolive.com/thread/l138501/

Древнее существо было недовольно: что-то пошло не так.

Очередное чаепитие с гриффиндорцами, на которых он возлагал определенные надежды, прошло с весьма неприятными последствиями, которые ему пришлось, изо всех сил сдерживая брезгливость, отчищать с такого красивого резного чайного столика!

Эшу терпеть не мог, когда вещества находились не на тех местах, что им положено, а, значит, были просто грязью. А уж это… его передернуло от отвращения.

Неужели его живая основа, прежде даже никогда не поднимавшая голову, начала… саботаж?

Это было бы совсем не хорошо: самому себе он причинять неприятности не любил и не хотел. Но как еще заставить Альбуса сварить что-то получше? Или… быть может, обратиться к его зельевару?

Нет, это все же не те зелья, с которыми вообще стоило бы к кому-нибудь обращаться, конечно, только если не найти компромат… Да, эта мысль неплоха. Что у нас может быть на старого друга Горация?

Директор нажал на панель, распахнув потайной шкаф, и углубился в изучение каких-то бумаг…

Увы и ах, Гораций Слизнорт был, конечно, далеко не ангелом, но и не тем, кто без звука будет выполнять новые странные требования, пусть и исходят они от «старого друга». Только если еще раз поработать менталистом?

Эшу это колдовство не нравилось — слишком энергозатратное. Да и, судя по зельевару, амулетов защиты он на себе таскает не меньше пяти штук. Взламывать? Себе дороже.

Тело, уже весьма пожилое, но еще умелое, он ценил, прекрасно понимая, что перебраться может только в ту мерзкую деревяшку в нижнем ящике стола, куда его заточили очумелые ручки какого-то проклятого артефактора. А сколько он прождал, пока ее не коснутся наконец человеческие пальцы, страшно вспомнить!

Но… стоп. То же самое зелье прекрасно работало раньше. Может быть, накопительный эффект? Тогда придется немного подождать и оставить третий курс в покое. А пока исследовать, понять. Это тоже было приключением, пусть и не таким «вкусным».

***

Те самые третьекурсники, так озадачившие было директора и его «альтер эго», докладывали о своей диверсии в «Выручайке».

— Принц, ты крут! Сработало так, что директора аж перекосило. Причем, у Сириуса сильней, — Джеймс был доволен, как сытый кот, запивая неприятности сливочным пивом.

Сириус Блэк непривычно молчал, попивая обычную воду. Мало что хочется препроводить в желудок, который совсем недавно едва не вывернулся наизнанку… Принц протянул ему какой-то порошок:

— Вот, запей.

— Это что?

— Это то, что тебе поможет.

Поморщившись, парень высыпал на язык желтоватую кучку, запил водой, проглотил…

— Северус, — он глубоко вздохнул, — а сразу ты это дать не мог?

— Сразу нельзя, могло обратно выйти. Сначала надо было успокоить желудок, — терпеливо ответил ему Принц.

— Чтобы я еще раз… Если этот старый хрен снова пригласит меня на чай, я его сам угощу… чем-нибудь!

— Нет, думаю, пока он этого не сделает. А у меня есть другие мысли, надо только как-то пробраться в его кабинет.

— Думаю, это решаемо, — кивнула Лили. — Возьмешь мантию Джеймса, а в качестве транспорта… Может быть… — она выразительно взглянула на Питера, но промолчала.

Петтигрю хитро улыбнулся и поклонился девочке.

— Эванс, я не понял, ты уже распоряжаешься, э-э, нашим общим имуществом? — хитро прищурился Поттер. — И звание невесты Принца тебе ничуть не мешает?

— Так это ж только звание, и вы все в курсе, — удивилась Лили. — Тебе что, мантии на хорошее дело жалко стало? Северусу фамильного артефакта пожалел? Ты вообще здоров?

— Нет, он к Питеру ревнует, — заржал Сириус и, тут же получив невербальный Анапнео, сухо закашлялся.

Северус одобрительно взглянул на Джеймса и усмехнулся:

— Правда, что ли?

— Да он как обернется, они все над ним как начнут сюсюкать, — сердито ответил тот.

— Ну, приятель, остынь, — засмеялся Питер. — Лично я еще не видел ни одной женщины, решившей связать свою жизнь с хомячком, крыской или даже таким замечательным поссумом, как я.

— А я еще как видел! Вон, пол-хогвартса всяких… владелиц котиков.

— Но замуж-то за котиков… вообще как?

— Так ты-то — человек!

— Джеймс… Ты что дуришь? — Лили аж вытаращилась от неожиданной темы. — Мы же вместе с тобой с ним работали! Вон, бери пример с Северуса, ему вообще однофигственно, кто мне сумку носит и кого я по спинке мохнатой глажу.

— Даже обидно немного, а, Лилс?

— Ты!!! — Эванс взорвалась, видимо, Блэк все же высказал сермяжную правду. — Да я тебя…

Сириус, зная, что ему сулит гнев юной ведьмочки, не стал дожидаться продолжения и, одним броском преодолев пространство до двери, выскочил из Выручай-комнаты.

Принц, который тоже был в курсе, быстро разрядил обстановку, немного похлопав в ладоши:

— Лилс, уважаю! Это ж надо было так собакена запугать. Сильна-а. Ей-ей, впервые вижу такой лихой старт из положения «почти лежу».

Эванс, все еще раздувая крылья носа, понемногу успокаивалась. Умничка Питер окончательно закрыл вопрос, наконец обернувшись.

— Ну, разве я не прелесть? А, Джейми?

«Он еще и говорит?!» — было написано на лицах всех присутствующих, кроме самих артефакторов. Видимо, от крайнего удивления вопрос никто не озвучил, просто наблюдая…

Поттер в ответ только фыркнул, выбирая в комнате что пообъемнее.

— Эй, ты же меня помнешь! — испугался Пит, увидев, как тот примеривается к ближайшему креслицу. — Я же не комната, чтобы меня мебелью обставлять. И, между прочим, я уже местами и твое… э-э, детище, вот.

Картельеры, не дыша, большими глазами смотрели на возмущающегося поссума.

— Ты наш шедевр! — воодушевленно провозгласила Эванс, после чего погладила сумчатого грызуна и отступила к дивану за подушкой.

— Ага. Поэтому терпи теперь, шедевр хвостатый… Я аккуратно, — пробурчал Поттер, неосознанно почесывая поссума за ухом.

Видимо, возле Питера, точнее, его сумки, действовало поле уменьшения, потому все предметы становились крошечными еще когда их только к нему подносили. Народ оценил, дружно ахнув.

— А иначе он ни за что не соглашался, — прокомментировала Лили.

— Так я его понимаю, — отметил вернувшийся Сириус, — Прости, прости, я знаю, что дурак, не надо меня убивать после того, как закончишь… Ого! Поттер, думаешь, влезет?

— Осторожнее, Джеймс!

Когда в сумке очаровательного мелкого зверька с огромными глазами скрылись четыре подушки, восемь валиков с диванов и сам диван, у которого предварительно убрали ножки и все жесткое, зверек медленно и вальяжно прошелся по столу, срывая заслуженные аплодисменты. Джеймс и Лили стояли над ним, как родители над первенцем, показавшим себя не просто талантливым, а гениальным ребенком, единственным в мире.

— А как обратно?

— Сейчас попробую, — ответил поссум голосом Петтигрю.

— Как ты говорить-то научился? — не выдержал наконец Северус.

— Не знаю… — пожал плечами зверек. Народ тихо выдохнул. — Побочка?

— Эх, почему я не сумчатый…

— Сумчатый ворон?! Молчи, Принц, а то я за себя не ручаюсь…

Пит кашлянул, привлекая внимание, и все замерли, глядя, как очертания зверька размылись, заклубились туманом, быстро увеличиваясь, и через несколько секунд все удивленно наблюдали совершенно довольного приятеля, возлежащего на диване в куче всего самого мягкого.

— Норма-ально так!..

— Ты как?

— Мне понравилось. Хотя поначалу ощущения… странные. Будто переел, ну, как после пира первого сентября… А потом проходит.

— Наверное, на живот начинает давить, потому так…

— Может, как-то надо сплющить? — Эванс была полна сочувствия.

— Слишком навороченно будет, да и как потом, дополнительно распрямлять?

— Нормально все, — успокоил Питер. — Я же первый раз просто. Ну и это… поел, — он улыбнулся и довольно погладил живот. — На голодный желудок, наверное, будет проще, чем сразу почти после ужина.

— Ой, прости… мы не подумали…

— Так я и сам не подумал. Ничего, все в порядке уже.

— А живые существа там… как? — поинтересовался Северус, вызвав мгновенный деловой ажиотаж в мозгах всех присутствующих и едва удержал за шкирку тут же возжелавшего исследовать вопрос Блэка: — Стоять! Ты совсем офигел? Ты куда намылился, уверен, что с тобой ничего не будет? Ты в курсе, что ты не диван? На людях экспериментируют в самую последнюю очередь. Хотя да, я думал именно о том, чтобы пронести человека… Так, Блэк, дуй в подвалы за мышами, нужны подопытные. Хотя бы десяток.

***

Нет, он недаром готовил занятие по боевой магии! Сириус в подвале загнал в угол и придавил боевым щитом целую кучу мышей и был собой весьма доволен. Пока не сообразил, что нести-то их ему и не в чем. Можно было попытаться сконфигурировать что-то вроде клетки или большой банки, но… Одновременно удерживать Протего на активно сопротивляющейся пищащей куче-мале и высчитывать весьма сложную задачку по трансфигурации, увы, было за пределами его возможностей. Но тут к нему пришла блестящая идея.

Он напрягся, изменяя поверхность щита и делая его непрозрачным, и вскоре внутри странной смятой и ни на что не похожей штуковины исчезли все хвостатые. Парень гордо приосанился, перехватил импровизированную емкость поудобнее и рванул наверх. Ему было ужасно интересно, что же получится…

В Выручайке он радостно вывернул свой «щит», а разбегающихся грызунов быстро и дружно обездвижили все картельеры. Даже девочки, забравшиеся на диван с ногами, сначала покидали Ступефаи и только потом подумали, не пора ли повизжать… Но раздумали, потому как — смысл?

Северус, наблюдая и понимая происходящее без слов, наслаждался. Хорошие девочки подрастают… Умные. Спокойные. Морально устойчивые, по крайней мере, к мышам.

К Питеру устойчивыми быть не получалось ни у кого, да и особо не требовалось. Неказистый мальчишка, разом превратившийся в общего любимца, расцветал на глазах, но, надо отдать должное, при этом ничуть не наглел. Похоже, он начал воспринимать с юмором и то, что с ним происходило, и самого себя. Что в результате вылилось в почти сокрушительную разновидность личного обаяния… Северус понимал, что вот такое — ему не по зубам, и тихо радовался за парня. Вот ведь что могло получиться из Петтигрю, попади он в правильную компанию!

Мальчишки разобрали всех оглушенных еле шевелящихся мышей и снова нацелились на Пита, а тот не заставил себя ждать. Но вскоре после того, как в суперсумку был упрятан последний хвостатый экземпляр и Джеймс, ничтоже сумняшеся, наложил запирающее заклятие — «чтоб не сбежали», поссум вздрогнул, а потом упал на бок, хлопая лапой по животу. Эванс ахнула.

Поссум… смеялся и визжал, стуча хвостом и судорожно перебирая лапками, но быстро обратился в красного, как помидор, парня. Мыши, естественно, разбежались: картельеры, окружившие своего товарища на предмет помочь, совершенно не обращали на них внимания.

— Чтоб я больше… да ни за что… Никогда!

— Что плохо? Что тебе дать?

— Где больно?

Наконец Питер отдышался и вытер слезы.

— Тьфу на вас. Ничего не больно. Себе в штаны запустите это безобразие, может, тогда поймете, — он хихикнул. — Щекотно до чертиков! Чуть не сдох!

— Фу-ух, напугал ты нас…

— Теперь только усыпленных буду брать!

— А если… если нас перенести, сможешь? Мы… тихонечко.

— Ух ты! — глаза Пита заблестели и он выдал идею: — А если я так приду с вами на общее собрание? Вот у профессоров лица буду-ут…

После этого многие глаза зажглись в предвкушении.

— Может, пока не светиться? Все же это такой козырь в рукаве!

Северус кивнул умнице Поттеру.

— Светиться или нет, но надо и самим попробовать… Кто первый? А, конечно же, Блэк… Ну, давай. После мышей не страшно. Только из карманов все острое убери.

***

— Питер, на минутку, — отозвал его Северус, едва все поднялись с насиженных мест.

Они недолго пошушукались, после чего разошлись, довольные и озадаченные каждый своим. Лили и Эбби проводили обоих любопытными глазками, но услышать им так ничего и не удалось.

А уже на следующий вечер Питер исчез.

— А где Петтигрю? — Поттер и Эванс были единодушны в своем желании как можно чаще общаться со «своим шедевром». И, не застав приятеля в Выручайке уже второй раз, насторожились.

— А вы не можете понять, что ему могло надоесть ваше тискание?

— Мое? — оскорбился Поттер.

— Тискание? — нахмурилась Лили.

Но спорить с Абигайль Принц было делом малоперспективным… Особенно если об этом еще и брат просил.

— А где Северус?

Эбби пожала плечами:

— Закончит какие-то свои дела — придет. У вас что, занятия нет?

Парочка артефакторов дружно фыркнула и зарылась в какие-то свои записи.

***

А в это время микро-версия лорда Принца размеренно покачивалась в мягком, пушистом, теплом… и сильно дергала его за мех. Поссум тихо шипел и со всех лап торопился в укрытие.

— Чего тебе? — спросил недовольный Пит, добравшись до укромного места и, обернувшись, выпустил Северуса.

— Фу-у-у… — тот едва перевел дух и потянулся в карман за зельем.

Питер молча наблюдал, как с его лица сходит странная изжелта-зеленая бледность. Он понял.

— Штормит?

— Ага. Похоже, не ходить мне по морю, — кивнул Принц.

— Ну… это… спасибо, что в сумку не того…

— Ты обалдел? Чтобы я в этом еще и сам палькался?! — искренне возмутился Северус.

— Ой, прости. Да, тебе, пожалуй, еще меньше бы повезло, — Пит улыбнулся.

— Ладно, проехали.

Северус присел на ступеньку узкой лестницы какого-то бокового хода. Задача осложнялась. То, что, как он надеялся, будет легко и быстро, увы, таковым не оказалось: дверь в кабинет директора не имела ни щелей, ни дыр, ни мало-мальских зазоров, пригодных для проникновения маленького живого существа. И это они только что проверили.

— Как же все-таки туда пролезть? — Пит словно читал его мысли.

— По идее, там должна быть вентиляция… Но как ее найти? А… точно, эльфы! Подождешь меня здесь?

Через полчаса поссум, безбожно ругаясь голосом Питера, медленно и неуверенно полз по почти вертикальной стене.

— На скалолазание… ф-фых… я не подписывался, и… уффф… больше мне это не предлагай, Принц, так и запомни!

Северус высунулся, уцепившись покрепче одной рукой, а второй попробовал поддержать Пита.

— Не щиплись! — зашипел тот. — Осталось пара дюймов. Щас, хвостом упрусь… зараза, мягкий!

***

Они свалились прямо на пустующее огромное, с вычурной золотой спинкой алое кресло директора. Оно отлично спружинило под маленьким гибким тельцем.

— …твоюмерлинадушувштаны… — не выдержал поссум.

— Ага… — Северус медленно выполз, принимая обычный вид и опрокинул в себя еще один флакон. А потом споил и Питу. Ох, как вовремя он изобрел-таки эту полезнейшую вещь «от укачивания». Надо будет запатентовать потом, что ли… Он назовет это… а, вот, «вертигохель». Просто и со вкусом. Он сглотнул.

— Насчет душу в штаны — это ты в точку. Хорошо, что она ничего другого туда не выдавила.

Поссум согласно хихикнул.

Выглядело это совершенно сюрреалистически: на директорском кресле-троне сидел хихикающий поссум. «Надо будет в думосборе Питу показать», — подумал Северус и взялся за дело.

К его большому облегчению, плетений на шкафу, где хранились некоторые нечасто используемые в учебном процессе артефакты, оказалось немного, да и не самые сложные. Трудней было разобраться с сигналкой. Пока он старательно рассматривал плетения, оттягивая одно от другого, Пит сидел рядом, готовый моментально схватить его, обратиться и спрятаться.

Через несколько минут Северус, наконец, рискнул прикоснуться к двери. Тишина.

Он открыл дверцу. Вот она, его подруга, его надежда…

— Шляпа? Ты как?

Артефакт… молчал.

— Как ты могла оставить всех нас без присмотра?

Тишина.

— Директор… это он что-то сделал с тобой? Как я могу помочь? Да не молчи же!

Яростный шепот был куску старого фетра совершенно нипочем…

46. Новогодняя деловая

Шляпа, Шляпа… Северус горевал по ней, как по настоящему другу, боевому товарищу… Что же делать? Выкрасть ее? Такая мысль, конечно, мелькала. Но надо подготовить похожую на нее замену. Да, скорее всего, он так и сделает. Бросить в беде существо, которое, будучи куском фетра, было мыслящим, дружественным, и вообще — удивительной личностью, он не мог. Никогда бы себе не простил.

А потому назревала следующая операция картельеров, и называлась она «Спасение Артефакта».

К его немалому удивлению, тетушка предложила свою помощь. Но посвящать в свои планы (если они были), кажется, никого не собиралась, так что картельеры, денек обождав, продолжили разрабатывать тему уже сами по себе. Волшебный фетр, кстати, был почти готов… И это потребовало от них значительных усилий и массу времени — как полугодие пролетело, они не заметили. Северус работал в таком режиме, пожалуй, только перед защитой Мастерства по зельям. И долго тогда не выдержал, хоть и был на десяток лет старше.

Каким же мелким им показалось локонсово выступление, о котором гудела вся школа! Подумаешь, выгравировал свое имя здоровенными буквами на площадке для квиддича, за что получил дисциплинарное наказание на целую неделю. Ну, раз на это из окон весь Хогвартс таращился, они тоже посмотрели.

— А что так кривенько? — спросила Лили у оконной рамы.

Этим их реакция и ограничилась. В отличие от других студентов, возмущавшихся или восхищавшихся этой проделкой, картельеры только пожимали плечами. Да и все равно через день после этого снег лег.

Экзамены и подошли, и прошли незаметно: как-то случайно вышло, что они и так все знали. Правда, сосредоточиться было сложней: все только и думали о Шляпе. Все-таки не зря артефакт был результатом труда аж четверых Основателей: задачка все не решалась. Никак. И это угнетало так, что даже хорошие оценки их особо не радовали. Хотя… угнетало-то больше всех Северуса, а на остальных, скорее, налиняло.

Однокурсники стали поглядывать косо: мол, совсем зазнались… Даже «ВО» и «П» не радуются.

А вот профессора из стана заговорщиков их вполне понимали. Ребята не раз видели, как морщит лоб над своими выкладками профессор Чар, пока они пишут проверочную, как сосредоточенно читает что-то Слизнорт, пока они варят очередное зелье, как хмуро и сосредоточенно перебирает библиотекарь какие-то древние листки.

— Если у наших профессоров ничего не получается пока, так, может, расслабимся? Хотя бы на каникулы? Отдохнувшая голова — она… лучше ведь работать будет! Северус! Да вынырни уже! — Эбби трясла брата изо всех сил, и тот наконец поднял на нее совершенно несчастные глаза:

— А если он ее… насовсем?

— Если есть способ туда, найдем и обратно!

— Мне бы твой оптимизм…

— На! — сестра распахнула руки, обнимая его.

Северус не мог не улыбнуться. Все-таки сестра его — это нечто чудесное даже для волшебного мира.

— Ладно, я пошла собираться.

***

— Знаешь что, Принц?

— Чего тебе, Блэк?

— Ты заканчивай уже такую рожу носить… с девизом «любимая кошка сдохла». Тебе не идет, знаешь, а еще нос удлиняется.

Северус удивленно посмотрел на приятеля и сделал глубокий вдох. И так же молча выдохнул. В конце концов, бойцы они или не бойцы? Найдут. Придумают. И сделают. Мириться с потерей он не собирался. Хватит с него и Чертогов, от которых остались только светлая память и пара полок роскошных книг. Но ведь пережил как-то? И… в зеркало, что ли посмотреть?

Хогвартс-экспресс постепенно набирал ход…

***

Перед выходом сестра все-таки втянула его в спор, где окажутся родители: в маноре или в коттедже. Северус по привычке поставил на коттедж, куда и направился, едва Эбби скрылась из виду, активировав свой портал в замок.

Дома было тихо и на удивление пусто. Слегка обалдевший от этого Северус, конечно же, направился к Снейпам… Там его ждали фирменный пирог, добрая няня, первая версия отца, сводная сестричка, к счастью, мирно сопящая в детской, и письмо от родителей. Ему вменялось в обязанность доставить на праздники всех Снейпов в родовой замок. Ну… хорошо. А Эбби все-таки — коза-а… Ведь наверняка знала. Что он там ей пообещал? Один раз помочь?

Рождество и последующие дни благодаря появлению тетушки и Тома были насыщенными и полными нехитрых развлечений. Северус пошел на поводу у сестры, приставив к мадам Пинс Амера, и с подростковой радостью любовался потом на ее лицо… Особенно когда появился милорд Певерелл, которого он же и подговорил использовать чары невидимости.

«Кажется, я становлюсь мальчишкой, — усмехался он про себя. — Ну, ладно, буду считать, что компенсирую себе прошлое. Главное, мозгами не деградировать».

Введение в род, ритуал, на подготовке к которому так настаивала мать, оказался ненужным: в два голоса проговоренная формула признания, еще до начала, и… все. Удивительно — хватило просто их намерения.

Порадовала Ирма, которая сразу принялась шутить. Славно. Он уже со дня их первого «семейного» разговора ощущал ее как свою. Но какой она устроила сюрприз с дементорами… Лично он потом долго приходил в себя, а Тома не спрашивал из деликатности. Хотя счастливый милорд явно восстановился быстрей. Ну еще бы, еще бы… его застать одного теперь было не так просто. Да и зачем мешать? Человек в жизни не думал, и не мечтал даже...

Северус улыбался. Темному лорду достанется супруга, накоротке общающаяся с дементорами и, судя по Шляпе, владеющая магией домовиков или ее частью, но весьма значительной. Хороша парочка, ох, хороша!

Шляпа… Он все же получил от нее ответ — тихим отголоском в сознании. И устыдился тому, как он, оказывается, просто зверски эксплуатировал артефакт. Многодневная нагрузка, да постоянно, денно и нощно находиться в прямом контакте с мозгами директора, которые были еще и изрядно загажены посторонними сущностями, да какими! Действительно, чересчур. И то, что Шляпа предпочла анабиоз… Он понял и принял ее выбор. Придется крутиться самим.

Северус немного понаблюдал, как Том с Олливандером бьются над нейтрализацией палочек Блэков и Поттеров… Какие такие праздники, о чем вы?.. Он тоже было подключился, но артефакторика никогда не была его коньком. Пока не была.

Эйлин и Алана припрягли было, но леди Принц быстро ретировалась к своей новой воспитаннице. Иви, чье тело соответствовало возрасту, когда она перешла в аниформу, то есть семнадцатилетней девушке, по уровню развития скатилась до четырех-пятилетнего ребенка. Для работы Эйлин — самый тот возраст. Одна беда — мозг взрослой девушки, в отличие от детского, не был так пластичен. Но для дипломированного специалиста по дошкольной педагогике это было всего лишь достойным вызовом.

Так что Певерелл-манор во время зимних каникул был этаким деловым и исследовательским центром: его обитатели сновали по маршруту лаборатории — библиотека — свои комнаты, лишь иногда встречаясь и обмениваясь друг с другом парой фраз. Несчастные домовики ухитрялись кормить их там, где хоть как-то могли поймать или хотя бы отвлечь и притормозить…

На удивление полезным оказался Люциус Малфой, наслушавшийся реплик трудящихся и притащивший из собственной библиотеки несколько полезных книг, правда, открыть их мог только Малфой… Ну, так он прилагался и не спорил, когда его вызывали «для открытия» в шесть утра или после двенадцати ночи. Увлеченный делом милорд Певерелл и думать забыл о том, что имеет секретаря, а потому после разбора почты и стандартных ответов времени у Люциуса было — завались. А милорд работал. И такое положение дел его секретарю не очень-то нравилось.

А потому по собственному почину он засел за разбор записей, копий рисунков, схем, расчетов, грудой сваленных возле лаборатории, где под руководством Милорда трудились мастер Олливандер и мистер Далтон. И, раскладывая этот кошмар по датам и темам, откопал в «Записках папы Карло», как с подачи Ирмы — пока еще Принц — начали называть записки старых Олливандеров, кое-что про мальчиков по имени Альбус и Аберфорт. И тут же принес это Тому.

— Я половины не понял, Милорд, но того, что понял, хватило, чтобы волосы встали дыбом! — Люц картинно взмахнул своей платиновой гривой.

Северус усмехнулся. Этот Малфой все больше походил на того, кого он так хорошо знал раньше.

Том улыбнулся:

— Люциус Малфой, за что я вас ценю — так это за умение самому замечать важные вещи и самостоятельно находить себе работу. Главное, ту, которая нужна именно сейчас. Вы редкий талант, друг мой.

Светлокожий Малфой порозовел от удовольствия. Он еще станет правой рукой и настоящим соратником этого могущественного волшебника! Его все узнают!

***

— Даа, ваш семейный подряд — это нечто… Как магическая Британия жива-то до сих пор с таким исследовательским подходом? — Темный лорд, хрустя суставами, потянулся, выныривая из записей.

Гаррик Олливандер краснел и потел… Теперь уже не за себя, а за своих предков.

— Но какие темы интереснейшие, да… — продолжал милорд, тяжело вздыхая. — И ведь не продолжить теперь. Негуманно. Тьфу…

— Да ладно вам, Том, для работы хватит исторического материала, — успокоил Алан.

— Ваша правда, — кивнул тот.

Олливандер выдохнул.

Северус, занявшийся своими проектами в зельеварческой лаборатории и привыкший принимать пищу там же (иногда прямо из рук), долго фырчал в ответ на приглашение к торжественному ужину, отправленное патронусом матери.

— Как всегда, — скрестила руки Эйлин, опираясь на косяк у входа.

Северус поднял глаза и сморгнул: нечасто мать позволяла себе отвлекать его.

— Сколько тебе осталось до окончания реакции? Стазис возможен?

— Минут через десять.

— Ладно, мы подождем. Не задерживайся.

Это было что-то новенькое… Милорд решил объявить о свадьбе и для этого собрать всех? Да ладно, что за глупости в голову лезут, он бы записками всех оповестил. Знает же, что тут все увлечены делом, сам ведь такой. Тогда что? Он четко отсчитал секунды и добавил в котел стабилизатор. Еще пять минут помешивания, и можно будет накладывать стазис.

***

Впервые в большой обеденной зале замка Певереллов собралось столько народу. Были и представители старшего поколения. Северус мысленно отметил старшего Малфоя, беседующего с Ноттом и Паркинсоном, еще один кружок лордов был ему мало знаком, но по родственным чертам он кое-кого определил: Розье, Эйвери, Мальсибер… Отцы тех, с кем он будет в одних рядах… Или не будет. Женщин было мало: мать, Ирма, Иви… Иви? За столом со всеми? Он молча поаплодировал таланту матери, а поймав ее взгляд, получил в ответ довольную улыбку.

Присутствующие чопорно и церемонно начали рассаживаться, едва появился Том. А когда он посадил подле себя по одну руку — Ирму, а по другую — Северуса, старшие лорды попытались надуться. Но появление под присмотром Алана Далтона старика Олливандера, присевшего было за дальний конец стола, а потом препровожденного почти к Милорду, кажется, вышибло из них дух.

Северус смотрел, как Том обводит взглядом недовольных индюков, и понял: что-то будет.

— Господа, прошу запомнить, сегодня и отныне место за столом будет соответствовать вашей ценности в работе, и только ей. Никакие степени родовитости и полученные предками регалии действовать не будут. Вопросы?

— Кто будет определять эту вашу ценность?

— Не мою, а вашу, — голосом Тома можно было не только замораживать лед, но еще и колоть. А Ирма сидела и улыбалась… впрочем, как и Эйлин, Малфой-младший и сам Северус. — Определяю я. И только я. Недовольные могут покинуть манор хоть сию секунду. Антиаппарационный щит я снял.

Они видели, какие колебания отразились на прежде надменных лицах. Правда, не на всех.

— Ну? — Том надавил голосом так, что Розье и Эйвери не выдержали.

Раздался двойной хлопок, и двумя дорогими гостями стало меньше.

— Надеюсь, все остальные сделали правильные выводы.

Пара лиц все же дрогнула, но лорды остались на своих местах.

А вот застольную беседу милорд решил сделать тоже полезной, но немного более приятной. Чего стоило то, как он, приводя в пример старым лордам юного Малфоя, четко и подробно описал, какой эффективности в работе он ото всех ждет. В идеале. Малфои цвели нежно-розовым и только что не пахли…

Чуть позже милорд предоставил Северусу слово, чтобы он представил Ирму Принц как нового полноправного члена рода Принц. Так вот почему ему обязательно надо было быть… Ладно. Северус мысленно усмехнулся, встал и произнес нужную формулу. Воздух вокруг Ирмы засветился светло-голубым, в нем метнулись черные всполохи, пронеслись ледяные иглы… Лорды сдавили челюсти, сдерживая восклицания.

Ох и непроста же их новая тетушка, — проникся Северус, хотя что-то такое и предполагал. После него довольный хозяин представил Ирму Принц уже как свою невесту. Да-а, лица лордов уже можно было читать, как Ежедневный пророк. Да и по цвету они… подходили. Желтенькие такие, да.

К счастью, официоз долго не продлился. Закончилось все, кстати, тем, что несколько недовольных лордов оставили свои палочки «для исследований», получив замену прямиком из рук милорда.

Лорд Нотт удивленно и радостно рассматривал новую палочку: видимо, она пришлась ему по руке так, что он решил ее опробовать. Чисто по-детски…

— Люмос!

Результат восхитил его, потряс окружающих, после чего, пока все дружно терли глаза, хозяин дома с кислой миной скомандовал своему замку включить запрет на колдовство.

Том не собирался светить своей благотворительностью, как и подставлять старого артефактора. Тот работал не за страх, а за совесть. Только — вот беда! — оказался не таким сильным, как его предки. И мало что мог изменить в их изделиях. А предки были теми еще затейниками.

Северус совсем забросил зельеварню, углубившись в фамильные гримуары Олливандеров, так что вполне смог этих самых предков оценить.

«Так вот оно что. Надо найти самую первую палочку директора, — понял он. — Где ты, дружище Питер?»

***

Лорды, получившие от Тома конкретные задания, стали приходить с отчетами, которые принимал Люциус Малфой с вежливым, но жутко важным видом. Северус, сидевший теперь неподалеку за чтением, заваленный гримуарами, словарями и собственными записями, услыхал краем уха:

— Заавадить бы этого щенка… Важничает… Хлыщ.

— А не придраться. Руки чешутся потрепать его как следует! Ишь, хвост распустил, любимец Милорда.

— Вот Милорд тебе и не простит.

— На дуэль бы его, я бы показал… И милорд не придерется.

— Мысль богатая…

По старой памяти Северус не мог не поделиться этим с Малфоем. И получил в ответ рукопожатие и удивленный взгляд.

— Занятые своим делом должны помогать друг другу, не так ли? — он решил пояснить свой жест.

— О! Это тоже часть нашего дела, важная часть, — сразу понял его Люциус и… предложил прогуляться.

Северус, не вылезавший из замка с того жуткого «вечера знакомства» с дементорами, задумался, но приглашение принял.

Во время прогулки они поделились некоторыми вещами… Люциус — о своей будущей свадьбе, Северус — о его будущей супруге, которая за год общения с картельерами оставила о себе яркое и весьма благоприятное впечатление. А потом речь зашла, конечно, о школе, а там, где школа, там и директор…

Северус затребовал клятву. Люциус решился и узнал об Эшу. Почти всю остальную прогулку они молчали. Да и можно ли было назвать прогулкой быстрое и целенаправленное перебирание ногами по направлению к замку? Разве что аппарировать Люц Северусу не дал, напоминая о пользе физических упражнений.

— Вот где-то тут было, я же помню, лорд Нотт доставил из Слизерина… Он восстанавливает там библиотеку, — пояснил он в ответ на вопросительно изогнутую бровь нового приятеля.

— Какого цвета? — тот наклонился, готовый помочь в поисках.

— Какого цвета списки? Все одинакового, пергаментного! — фыркнул Люц и закопался в ворох листов, шурша, как сумасшедшая белка.

— Вот! Нашел!

Две головы, черная и платиновая, склонились над старинным текстом.

— Ты это читаешь? — светло-серые глаза уперлись в черные на расстоянии пары ладоней.

— Угумс… — Северус тут же нырнул обратно, но продолжил чтение уже вслух.

Через десяток минут они оба дружно опустились на диван.

— Палочку ломать нельзя ни в коем случае, надо вернуть сущность Эшу в эту палочку…

— Так он и пойдет…

— А, ты ж его видел… завидую.

— Давай сброшу…

— Серьезно? Давай!

Из Думосбора Люциус вынырнул уже не таким оптимистом.

— У нас тут есть почти готовый «рецепт». Но что-то мне кажется, все будет непросто…

— Ровно половина рецепта, Малфой.

— Значит, надо сказать милорду, он скажет Нотту, и…

— Это ваш фамильный подход: главное — правильно распорядиться?

— Ты меня подколол или мне показалось?

— А, я не в курсе, наверное, что не имею права подкалывать уважаемого наследника блистательных Малфоев? О горе мне!

— Ты что, шутишь?

— По-твоему, я и пошутить не могу?

— Да твоя серьезная рожа мне еще в Хогвартсе оскомину набила…

— Вот, значит, как?!

Пара дружеских тумаков, а потом и связка заклинаний, вполне себе боевых (общий щит на место импровизированной дуэли они поставили одновременно), взбодрила и принесла то давно забытое, почти невозможное в той его жизни тепло… Люц. Хорошо-то как.

— Не знаю, на что рассчитывает Паркинсон… Но на дуэли ты будешь смотреться, Малфой.

— Только смотреться? — фыркнул было приятель, но тут же посерьезнел. — Если что, ты будешь моим секундантом?

— Почту за честь.

А вечером этого дня до Северуса дошло, что завтра пора возвращаться в Хогвартс…

Дааа, хорошо отдохнули… Зато план действий есть!

47. Новый заговор

На горе профессорам, остававшимся в школе во время каникул, Дамблдор активизировался… Одно чаепитие следовало за другим: дедушка развлекался, как только мог, вызывая столкновения интересов коллег, припоминая им давно забытые истории, которые те были не прочь забыть окончательно и предания которых огласке уж точно не желали. И самое обидное — то, что они сами когда-то давным-давно все это рассказывали ему в такой же приватной обстановке, за чайным столиком, не придавая значения и даже не думая, что им это когда-то аукнется. А у Великого Светлого память была феноменальная, и теперь до нее добрался Эшу. Без сдерживающего его духа отца-инквизитора он расположился в бедном директоре весьма вольготно.

И все каникулы несчастный Слизнорт, совсем отчаявшийся хоть немного передохнуть, готовил самые разные антидоты. Коллеги, принимавшие их, появлялись у зельевара регулярно, три раза в день, как на приемы пищи. Они ему даже принялись было помогать, но Флитвику было неудобно в зельеварческой лаборатории из-за его скромных размеров, у МакГонагалл, как выяснилось, просто руки не оттуда росли, более-менее удавалась работа Помоне Стебль, но у той всегда была масса своих дел.

Хорошо помогали только Бабблинг и Помфри, но у первой началась какая-то непонятная аллергия, и этот вечер они проводили в больничном крыле: одна болела, вторая лечила. Ирма Пинс, вернувшаяся в свои пенаты из лона семьи Принц, разгребала новые поступления и была вне доступа, даже приглашения директора ухитрялась игнорировать. Остальные ей тихо завидовали.

— Никогда не думал, что такое скажу, но… быстрей бы каникулы закончились! — Филиус Флитвик осушил очередную порцию антидота. — Зелья скоро уже из ушей польются. Гораций, я твой должник.

— Ты, должник, — брюзгливо произнес тот, — хоть бы пару черпаков мне зачаровал на алгоритм помешивания…

— Ты бы попросил! Где?

— Что?

— Черпаки, спрашиваю, где? И алгоритмы выкладывай, вот прямо сейчас и сделаю.

— Кажется, я действительно поглупел. Это ужасно.

Гораций Слизнорт печально вздохнул, не отрываясь от помешивания очередного котла, призвал штук пять черпаков разного вида, столько же плоских мешалок из разных материалов, достал из недр громадного стола кучу свитков, которые намотал на соответствующие черпаки, и отлевитировал этот букет прямо в ручки профессора Чар. А что мелочиться-то, даром, что ли, он тут на всех работает? Коллега, надо отдать должное, принял посылочку без звука, зарылся в свитки и временно пропал для общества.

— Ты просто устал, Гораций. Мы понимаем, — оторвалась от нарезания корней мадам Стебль. — Приедут дети, отдохнешь…

— С детьми? — удивился Слизнорт.

— Будет кому бубонтюберов выжимать…

— И директор, может быть, переключится… — вынырнул Флитвик.

— Как вы можете прикрываться детьми?

— Ты дави, Минерва, дави… Не ты декан опального факультета. А то давай поменяемся?..

Полураздавленный дремоносный боб опасно свистнул возле носа Слизнорта, но он вовремя успел отбить его черенком черпака.

— Ведьма!

— Кто-то сомневался? — серо-зеленые глаза декана Гриффиндора хищно блеснули.

— А кто тебя от зелий нашего Великого Светлого в порядок приводил? — укорил ее зельевар. — Между прочим, особый состав…

— Вот поэтому я еще здесь. И ежедневно давлю эту пакость. Кстати, и не только эту. Как будто я заслужила отработку, как какие-то первокурсники!

— Так вот что тебя раздражает…

— А что, не заслужила? Ты как себя вела с детьми, которыми мы, по твоим словам, не должны прикрываться?

— Я была под зельями…

— Кто тебя заставлял их пить?!

— А ну хватит! — Помона Стебль в разгневанном виде была весьма убедительна. И дело было даже не в пятнадцатидюймовом ноже, с которого капала подозрительно красноватая жидкость…

Она тщательно протерла орудие труда, поглядывая на едва не разошедшихся коллег, и вынесла свой вердикт:

— Все к Помфри сдавать анализы. Кажется, наш Величайший модифицировал свой состав. Или что-то новенькое сделал.

— Вы думаете? — вынырнул из свитков и мешалок Флитвик.

— Посмотри! — она махнула рукой на Слизнорта и МакГонагалл. — По поведению едва тянут на первый курс, максимум второй, плюс налицо явное желание сцепиться.

— А мы?

— Мы с тобой пока в порядке, но для профилактики…

***

В первый день занятий все деканы после того, как закончили «воспитательную установку» в гостиных вверенных им факультетов, отправились в архив по просьбе мадам Пинс, то есть уже Принц. Она наконец отвлеклась от книг и передала им полученную еще во время каникул информацию о первой палочке Альбуса Дамблдора. Профессора прониклись и выстроились в очередь на чтение записок Олливандеров, если, конечно, милорд Певерелл будет не против. «И, Ирма… то есть леди Принц… вас уже можно поздравить или еще нельзя? Ах, можно, но, в принципе, не стоит?.. Ну да, трудно спорить. Отчаянная вы женщина. Дату свадьбы уже назначили? Как? Почему мы помолодели? Вы действительно считаете, что мы так себя ведем?»

Ирма чуть за голову не схватилась и дала себе зарок: в кабинет директора — ни ногой.

После окончания «заседания» деканы снова отправились в больничное крыло… Дедушка — белая борода оказался неистощим на выдумку и, увы, весьма талантлив. Антидот вычисляли совместно, и, кажется, не совсем получилось…

Потому что уже на следующий день Минерва, все еще сердитая на Слизнорта и потому отлично справляющаяся со своей ролью, оказалась в кабинете директора… одна! Тот после очередного «воспитательного» разговора не проследил, вышла ли она, торопясь на какой-то экстренный вызов. А в ее крови все еще курсировало что-то неучтенное, так что она вопреки себе самой решила не уходить, а оглядеться.

Результатом стала весьма занимательная беседа с портретом Армандо Диппета насчет того, где Альбус держит запасные палочки, в ходе которой Минерве удалось уточнить, на что похожа его первая палочка, и даже получить намек на то, где лежит часть интересных записей и документов, касающихся ее и ее коллег. Как бы ни была она хорошо воспитана, как бы ни старалась быть законопослушной, оставить все, как есть, не могла и изъяла из шкафа (пароль подсказал тот же Диппет) свои самые личные воспоминания. Кстати, она никак не могла вспомнить, когда вообще она могла их вот так запросто отдать!

Минерва вышла оттуда в таком негодовании, что даже не пошла к себе — обошла всех коллег и рассказала им все! Ну, кроме своего, личного, конечно. Так что теперь кабинет директора мог ждать, скажем так, экскурсантов. Весьма сердитых экскурсантов и слегка клептоманов… Кажется, Эшу сам себя перехитрил…

***

Из-за всех этих событий приглашение от «дружественной организации» собраться вместе ожидало картельеров только в конце недели. Им было чем заняться — возвращали на место Шляпу. Операция благодаря дружественным Северусу эльфам прошла легко и удачно. Картельеры расслабились, но уже думали, куда можно пристроить подделку. Деканы же едва дождались окончания занятий и, сгрузив дела на старост, направились в сторону запасников библиотеки, стараясь двигаться как можно спокойнее. Но они собрались первыми.

Детки недолго заставили себя ждать. Сначала явились, конечно, когтевранцы — ну, да их башня ближе всех к библиотеке. За ними прибежал Регулус Блэк, выскочил, вернулся снова и сел, едва не подпрыгивая. Кажется, Гриффиндор готовит какой-то сюрприз за авторством его старшего братца… Ну вот. Ввалилась парочка Поттер-Блэк, причем последний, увидев библиотекаря, немного спал с лица, но не прошло и десятка секунд, как улыбнулся во всю ширь и достал из кармана мантии что-то… точнее, кого-то. Эванс с Трелони дружно пискнули, зверек посмотрел на них укоризненно (те пискнули еще громче) и одним прыжком переметнулся на стол.

По древней дубовой поверхности гордо прошествовало совершенно очаровательное существо длиной в пару ладоней, с короткой, чуть заостренной мордочкой, на которой весело посверкивали большие глаза. На мягкой шелковистой серой шерсти было три темных отметины: одна шла от носа к спине и хвосту, две другие придавали особую выразительность умилительной мордочке зверька.

— Петтигрю-экспресс вызывали?

Первой отмерла мадам… леди… Ирма.

— Оно еще и говорит?!

— А разве нельзя? — озадачившись, сел на мягкую попу зверек.

Удивленный сахарный поссум — зрелище не для слабонервных, так что хохот продолжался еще… долго. Особенно потому, что для самого Питера зрелище ошарашенных профессоров тоже принесло самые душевные эмоции и он захохотал вместе со всеми…

— Питер Петтигрю… Вы — самый удивительный анимаг из всех! — торжественно провозгласила МакГонагалл. И снова фыркнула от смеха, глядя на приосанившегося поссума. — Прости, но ты такая лапочка… Ох, не могу!..

Она вытерла слезы.

— Погладить можно? — и снова засмеялась, глядя на недовольно-озадаченную мордашку.

— И вы?! — возопил поссум.

— А… простите, я не знала, что вам это неприятно.

Минерва поджала было губы, но улыбка выползала сама собой… Вот как обижаться на такого?

— Да приятно мне, приятно, — почесал задней лапой за ухом поссум. — Только ведь еще эти, — он кивнул на девочек. — А я, между прочим, мальчик… И мне скоро четырнадцать, как-то так…

Минерва МакГонагаллл открыла рот, набрала воздуха и… закрыла. Ее щеки порозовели.

Лили и Сивилла сделали большие глаза и залились краской. Северус закусил губу. Поттер что-то булькнул и сжал кулаки. Остальные надували щеки и с трудом пытались сдержать сочувственно-понимающие ухмылки. Сириус… снова расхохотался.

— Приятный пубертат…

— Тебе хорошо, ты каркнешь раз — никому и в голову не придет, что можно такого погладить! — обиженно парировал выпад Северуса поссум и, игнорируя сердитый взгляд черных глаз, почесал себе пушистое беленькое пузико.

— Так вы тут… Вы все — анимаги? — всплеснула руками МакГонагалл.

Дети пожали плечами.

— Мы же дали вам клятву, помните?

Ей нужны были подробности, нет, просто необходимы! Принц вздохнул (уж он-то знал, чего ожидать во всей этой ситуации от заместителя директора):

— Вы же отправите всех на регистрацию…

Но та его удивила:

— Нет уж… Не так много у нас козырей против директора, чтобы так ими раскидываться. Ответьте мне, пожалуйста, только на один вопрос: вы можете разговаривать в аниформе? И полностью сохранять личность?

Северус кивнул:

— Это же только изменение формы… Разве нет?

— Но как?! Это всегда считалось невозможным!

Картельеры, как по команде, вскинули брови домиком, начав вразнобой:

— Правда?

— А почему?

— Мы не знали…

— Хи-хи…

«Засыпались. Все», — грустно подумал Принц.

— Вот как получается, что неведение становится одним из необходимых условий для раскрытия гения? Кто варил зелье? — поинтересовался Слизнорт.

— Мы все… Под присмотром Принца, конечно.

— Мы всё вместе делали.

— Рецептура… — развел руками Принц в ответ на укоряюще-заинтересованный взгляд Горация.

— И технология, — добавил тот. — Если вы не зайдете ко мне в ближайшее время, я назначу вам отработку.

— За что?

— А то вы не знаете. За чрезмерную продвинутость в моем предмете — такая формулировка вас устроит? И пятьдесят баллов Когтеврану.

— А Гри… — начал было Сириус, но рот ему быстро и надежно запечатал Поттер, тут же получивший быстрый благодарный взгляд Северуса.

— Так по какому вопросу мы тут собрались? — решила напомнить коллегам Ирма.

— Немудрено и забыть, с такими новостями…

— Петтигрю, будь человеком, наконец, ты плохо действуешь на… на всех! — махнул рукой Поттер.

— А демонстрация? — спросил поссум.

— Ах, да…

После демонстрации возможностей сумки, где перебывали все, кроме библиотекаря (восторги Флитвика и МакГонагалл по поводу пространственных чар мы оставим за кадром, но талантам Поттера и Эванс было воздано должное и даже немного сверх того), было решено: обыскать кабинет директора необходимо в ближайшее время. Группу должен будет пронести Питер, а Флитвик с МакГонагалл — снять чары с дверей. Слизнорту предстояло приготовить зелье для усыпления Горгульи. Только потом вспомнили про фамильяра, и Ирма Пи… Принц вызвалась заговорить зубы, то есть клюв, конечно, директорскому любимцу. Кто его знает, как они общаются — вдруг птичка сумеет доложить?

Когда Питер понял, сколько человек ему вменяется транспортировать, он возмутился (благо, уже в человеческом виде).

— Вы уверены, что я пронесу столько? Я вот нет.

— Может, попробуем сначала?

— Естественно… Питер… отлично, спасибо. Пошли?

Влезло… трое. Правда, одним из них был Слизнорт.

Пришлось принимать волевое решение.

— На место профессора Слизнорта, извините, профессор, войдут профессора Флитвик и МакГонагалл?

Попробовали.

— Это лучше, — вынес вердикт Петтигрю после небольшой пробежки по полкам, — так мне гораздо легче двигаться.

— Значит, кроме двоих профессоров, идут Люпин и Сириус Блэк.

— Почему? — возмутился Поттер.

— Нюхать чем будешь?

— А, понял.

— И еще вопрос, господа: как обезвредить портреты?

— Диппет и Блэк обещали собрать их всех где-то… Час они гарантируют, — поделилась МакГонагалл.

Подготовка заняла еще неделю. Больше всего работы пришлось опять на Слизнорта, но с помощью Северуса и Лили он уложился в срок. Зелье для Горгульи было готово. Госпожа библиотекарь с помощью одного эльфа изготовила волшебный клобучок для огненной птички и даже проинструктировала Блэка с Люпином, как им пользоваться. Флитвик настроил определяющие чары, чтобы быстро найти воспоминания своих коллег. Бабблинг подготовила сигналку с помощью рун.

Северус взглянул на Питера перед началом последнего, ключевого эксперимента. Или репетиции, как сказать. Похоже, бедный парень не знал, куда деваться от смущения.

— Ну что, Принц, смотришь? — поймал его взгляд тот. — Если каждый день деканы твоего факультета и не только будут лазать к тебе… э-э-э… в сумку?! Да еще копошиться там!

— Может, тебе успокоительного, Пит?

— Знаешь, не помешает…

48. Большой шмон

Эйлин с дочкой стояли на стреме: узнав о намечающейся операции, леди Принц не могла оставить детей в опасности! Эбби, впервые получившая от брата серьезную выволочку за то, что написала матери, все еще дулась, но за лестницами правого крыла наблюдала исправно. Эйлин же уютно устроилась неподалеку в нише за доспехами возле двух потайных проходов, ведущих на директорский этаж. Все картельеры рассредоточились по остальным ключевым точкам. Операция «Палочка» началась.

Первой в действие вступила Ирма Принц, тенью скользнувшая к горгулье, едва та моргнула, и обрызгавшая ее изобретенным Принцем и Слизнортом усыпляющим составом из обычного маггловского пульверизатора (спасибо, Эванс). Вслед за ней дверь в директорский кабинет подверглась двойной атаке Флитвика и МакГонагалл и была открыта меньше чем за минуту.

В кабинете директора их было шестеро: Сириус Блэк, Ремус Люпин, оба профессора и Ирма Пинс, которая сразу направилась к Фоуксу, напевая что-то странное. Шестым был «Петтигрю-экспресс» в качестве экстренного спасательного средства: он в виде душки-поссума восседал на спинке директорского трона (назвать это сооружение креслом язык не поворачивался). Он осматривался по сторонам и втайне всей душой надеялся, что спасать все же никого не придется. Однако он не жалел: вокруг было столько интересного, что глаза разбегались.

Взрослым было проще: они здесь уже бывали: мадам Пинс всего несколько раз, остальные — минимум еженедельно. Они сразу занялись делом, проверив только наличие на местах хозяев портретов и сигнальные чары. К счастью, ни тех, ни других не было, и почему-то это никого не насторожило…

Блэк и Люпин, которые в самом кабинете были впервые (чайком со сладостями директор обычно потчевал в гостиной), ошарашенно осматривались в просторной почти идеально круглой комнате, полной… ой, всего. Вокруг жужжало, стрекотало, позванивало, вертелось… Из какой-то коробочки периодически вылетали небольшие, но весьма вонючие клубы дыма. Оборотившиеся волк и собака прочихались и осторожно подошли к громадному письменному столу на когтистых лапах. Стол грозно шваркнул когтями по полу. Блэк поджал хвост и рефлекторно гавкнул. Люпин ощетинился.

Филиус Флитвик отреагировал моментально, обездвижив стол, но проблема решена не была — как он ни бился, ни один из ящиков не открывался. Выручила их мадам библиотекарь, уже надевшая волшебный клобучок на Фоукса, который теперь мерно раскачивался на своей жердочке и мечтательно курлыкал. Небольшое опрыскивание, — к счастью, в емкости пульверизатора зелья оказалось достаточно, Слизнорт всегда предпочитал перестраховаться, — по столу пробежала дрожь, раздался звук, похожий на зевок громадного зверя, и стол расслабился. После того как Флитвик снял парализующие чары, ящики спокойно выдвигались, волчий и собачий носы принюхивались… Наконец искомый предмет был определен, изъят и спрятан в кармашек сумки полугоблина.

С секретными материалами дело обстояло много сложней. Библиотека была обширной — шкафами были уставлены все простенки между многочисленными узкими окнами, и понять, который из них нужный, не удалось даже с помощью пары собака-волк. Правда, пять шкафов, к которым директор подходил чаще всего, они выбрали, но…

— Акцио записки о Горации Слизнорте, — в отчаянии проговорила Минерва, и через минуту в нее прилетело несколько пергаментов и пять флаконов с воспоминаниями. Ирма Принц, внимательно посмотрев на них, сосредоточилась, и вскоре они на пару расставляли муляжи флаконов на полках с подлинными воспоминаниями.

Минерва уже забрала все свое и теперь заботилась о коллегах. Флитвик последовал ее примеру и вскоре нагрузил полную сумку компромата — за себя, за друзей…

— Вот так вот просто? — Блэк от изумления сбросил аниформу и скомандовал: — Акцио литература по боевой магии!

И тут же понял, насколько был неправ, будучи погребенным под целым водопадом книг, рукописей, тетрадей и свитков. Даже вякнуть не успел. Все остальные молча взирали на кучу, жалея лишь о том, что Блэка не пришлепнули чем-нибудь до того, как к нему пришла эта дивная идея.

Работа, которой никто не хотел, закипела. Им предстояло как можно быстрей расставить все по местам и убираться отсюда. Благо, директор хранил книги с книгами, а свитки — со свитками, да и присутствующие заметили, что откуда высыпалось-вылетало. Но все равно было… нехорошо.

— Зачем ты только выучил это слово… «Литература», огнекраба тебе в жо… — Люпин скосил глаза на библиотекаря, — задницу!

Волчонок непрестанно ворчал, собирая и сортируя самые толстые фолианты. Судя по выражениям лиц остальных, с ним все были абсолютно согласны. Он едва поднял фолиант в богатом окладе из какого-то металла с камнями.

— Нет бы сказать «книги» или, еще лучше, «свитки»! Идио-от… Представь, вот это бы тебе в башку угодило?

— Набило бы шишку ума… — не выдержала Ирма.

— Не, башку бы снесло. А и то, зачем она ему?

Сириус вздохнул и с укоризной посмотрел на приятеля. Он впервые молча виновато пыхтел, всовывая на место очередную инкунабулу.

— Странно, они вообще без заклятий… Бери и пользуйся, — удивилась Минерва, — а еще тут же сплошь Темная магия!

— Вряд ли директор рассчитывал, что в его личной библиотеке появятся посторонние. Все заклинания были на шкафах, я их снял и точно могу сказать, школьникам они, — Флитвик задумался, припоминая пасти собакена и волчка, — нет, не по зубам.

— И это — Великий Светлый?! — не уставала поражаться МакГонагалл, с легкой брезгливостью расставляя с помощью левитации книги на верхние полки.

— Почему никто не придумал заклинания, обратного Акцио? — вопрос Люпина был самым практичным, и Флитвик задумался еще об одном направлении исследований.

— Ну почему… эльфы знают. Позвать? — сыронизировала Ирма, продолжая быстро сортировать и укладывать на полки свитки. — Может, директор их не спросит ни о чем, а? Понадеешься?

— А вы… не знаете?

Она нехорошо прищурилась:

— Ты меня за кого держишь, волчонок?

Люпин, на которого зарычал с другой стороны собственный товарищ, поджал хвост. До окончания расчетного времени оставалось минут десять.

Тут из старого кресла, повернутого к камину, раздался знакомый до боли голос:

—  Пыль на потайных полках протрите, друзья мои…

Кресло повернулось, воздух над ним чуть дрогнул…

— Обливиэйт!!! — рявкнули пять глоток во всю силушку одновременно, и заговорщики, ныне преступные элементы, подскочили, чтобы получше выцелить опасность. Никто не промахнулся.

Да, на такую слаженность, а главное, мощность директор не рассчитывал. Эшу хотел насладиться эффектом, потом — извинениями, потом — выставить каждому из посмевших нарушить его границы славный такой счет. Он еще не понял, что уважение к директору у присутствующих превратилось в банальный страх. А испуганные маги — это… весьма серьезно. Тем более, что местная магия во многом завязана на эмоции. Жаль, что он раньше не дал себе труда разобраться в оттенках человеческих чувств, зря… Надо было послушать своего носителя. А теперь голубые глаза за стеклами очков расфокусировались и начали смотреть в разные стороны.

Оставшиеся на полу книги были распиханы куда попало в мгновение ока, после чего странный светло-серый зверек молнией заметался между исчезающими на глазах профессорами и учениками и выскочил в ближайшее окно.

Один глаз директора так же судорожно метался за невиданным зверьком, другой смотрел, как мадам библиотекарь сдергивает с головы его любимца какую-то шапочку, поворачивается, кровожадно смотрит на него самого… и лепит прямо в лоб еще один мощнейший Обливиэйт. Он-то оказался совершенно лишним для душевного здоровья директора и его альтер эго.

«Башня… крыша… Мерлин, помоги! И ведь всех с собой забрал!» — Ирма схватилась за сердце, потом сообразила, что сахарный поссум все-таки летяга, так что шансы есть. Это удержало ее от того, чтобы по-маггловски врезать промеж голубых глазок, но она от всей широты души жахнула директора Обливиэйтом и, используя эльфийскую побежку, через пару минут оказалась на улице, не заметив ненароком сметенную ею с лестницы чинную компанию третьекурсников-барсучат.

Дамблдор медленно помотал головой. Он совершенно точно понимал, что кто-то был в его кабинете, и даже не один, но вспомнить никого не мог. Надо поймать, — сделал моментальный вывод Эшу и бросился за ушедшей… все-таки это была женщина… ой, как она летит! Какие движения! Она ему, кажется, нравится! О, прекрасная, я сейчас…

Пуффендуйцы, поднимая друг дружку второй раз, поняли, что сегодня эта лестница им явно не подходит, пожали плечами, потерли ушибленные места и отправились назад, решив поужинать у себя, благо, кухня-то рядом.

Дамблдор тяжело дышал и моргал в растерянности. Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее. Что он только что творил? Дивное видение исчезло, словно его не было, а странный иррациональный восторг остался. Как?.. Что?.. Зачем он так бежал за этой женщиной? Ему же хорошо за сотню! Эшу впервые был глубоко недоволен старым телом: оно совершенно не умело правильно бегать.

В это время Ирма Принц, наплевав, что туфли в январе слегка не по сезону и «эльфийский поиск» получался у нее через раз, вбухала в него кучу сил и теперь летела за угол замка к небольшому серому пятну. Она подобрала дрожащего от холода или, скорее, от ужаса зверька и так же по-эльфийски понеслась к себе, сделав попутно небольшой красивый смерч из сиреневой в золотые звезды мантии и еще не отдышавшегося директора.

***

А, вот, летит обратно. Как она прекрасно движется, раздвигая потоки воз…

Эшу раскрыл ей братские объятия, забыв о том, как утром тщательно драпировал ткань мантии на рукавах, но Прекрасная пронеслась мимо, и его закрутило, словно листок на ветру. Мантия-то его и спеленала. Пошевелить он мог только одним пальцем, даже крикнуть мешал толстый слой ткани, замотавший часть головы. Он попытался сдвинуться, упал, больно стукнувшись лбом, и лежал на полу, чувствуя себя брошенным и никому не нужным. И даже почти замерз. А ведь всего-то — пошутить хотел, посмеяться… Сознание то уплывало, то появлялось, и вообще с ним творилось что-то странное.

Его подняла и с трудом распутала какая-то добрая черноволосая женщина, чем-то неуловимо напомнившая ему первую учительницу… Она подняла его с пола и медленно повела обратно, откуда он прибежал. А… кстати, откуда? Он был безумно благодарен ей за то, что ни о чем его не спрашивала, а, наоборот, рассказывала ему какую-то дивную, кажется, сказку… Ему хотелось засунуть палец себе в рот, но что-то мешало… Борода? Откуда, он же еще… Он что, старый?

Когда они подошли к лестнице с горгульей, его губы автоматически что-то пробормотали, и они вошли в кабинет, показавшийся ему знакомым и весьма приятным. Эйлин, так назвалась эта женщина, уложила его на диван и прикрыла пледом, который обнаружила тут же. Он глубоко вздохнул: о нем давно так никто не заботился. И едва женщина попробовала отстраниться, тут же крепко схватил ее за руку.

Эйлин испугалась было, но голубенькие глазки смотрели так по-детски искренне и просяще… А еще она прекрасно знала, что с сумасшедшими не спорят. Ей не оставалось ничего, кроме как придвинуть к дивану кресло, благо, мягкое и уютное, и остаться, отвечая на дурацкие вопросы, а потом напевая спокойную песенку. Когда директор сомкнул глаза, она попробовала на нем усыпляющее заклинание, убедилась в успехе и аккуратно убрала руку. Фу-ух.

В таком состоянии Альбус Дамблдор почему-то напоминал ей Иви Олливандер. Неужели еще один?.. Если проблемы с головой у него в ближайшее время не пройдут… Мунго, только Мунго их спасет. Если сам уцелеет, конечно.

А в школе столько детей! Страшно. Она поставила несколько сигналок — возле самого директора и около двери, вызвала эльфа, велев ему позаботиться о спящем, и, наконец, позволила себе уйти. И только выходя поняла, как дрожат у нее руки.

***

Еле дышащий дрожащий Питер был согрет, обласкан — Ирме надо было привести парнишку в себя любым способом… Наконец он расслабился и лег. Из сумки вылезали… это была очень странная картина: сначала высовывалась крошечная, игрушечная голова, руки вцеплялись в мех — а через секунду рядом с поссумом лежала Минерва МакГонагалл. Она попробовала привстать, Ирма кинулась помочь, но декан Гриффиндора покачала головой, опираясь спиной на стену, и прошептала:

— Я лучше посижу немного…

Так же выбрались и все остальные, один за другим, и остались лежать прямо тут же на полу. Ирма похвалила себя за то, что догадалась бросить на него толстый и теплый ковер.

— Питер, солнышко серенькое… ты слышишь меня? — Ирма коснулась темного меха возле ушек.

Зверек кивнул.

— Можешь вернуться обратно? Тогда я смогу дать тебе восстанавливающее.

Поссум покачал головой. Что ж, в блюдечко так в блюдечко.

Только доставая посуду, Ирма ощутила, что в глазах потемнело от голода… Но дверь медленно отворилась, и в следующую секунда она смотрела, как на спасительниц, на свою племянницу и ее подружку: девчонки принесли полную корзинку еды!

Пока они сервировали стол, опасливо косясь на хозяйку апартаментов, та проглотила пять булочек с джемом, взяла шестую и наконец-то начала жевать. В соседней комнате после двойной дозы восстанавливающего зелья приходили в себя герои дня. Ирма решила посмотреть, как они. Главный герой все еще лакал из блюдечка… а нет, скорее вылизывал. Наконец вместо поссума на ковре оказался мальчишка. Он сумел приподняться, окинул взглядом лежащих рядом товарищей по подвигам, облегченно вздохнул и упал обратно.

— Питер… Ты молодец, — услышал он слабый голос Люпина.

— Долг жизни признаю…

— Долг.

— Признаю…

— Признаю…

— Мне ваши долги, — слабым голосом сказал Пит, — пожрать бы дал кто-нибудь уже, а? И это… может, выпить…

Лили, заскочившая в комнату вопреки предупреждениям тетки, тут же протянула ему пирожок, но тот едва мог его держать: руки тряслись. Она разломила и засунула ему половинку прямо в рот.

— С мясом? — потянул носом Люпин.

Сначала тихо хихикнула Минерва. То ли чихнул, то ли фыркнул Флитвик. А когда заржал Блэк, не удержались все. Так, что едва не испугали хозяйку апартаментов, благо, она теперь вполне доверяла юной Трелони, пообещавшей, что все будет хорошо, по крайней мере, сегодня.

Нервный смех продолжался, Ирма не знала, что делать, да и девочки тоже недоумевали.

К счастью, из своих апартаментов уже поднялся Гораций Слизнорт со своими юными коллегами и приличным запасом успокоительного. Но его как-то надо было еще выпить!

***

Наконец, обессилевшие от смеха маги начали успокаиваться, и в библиотеке началось коллективное распитие успокоительного, усовершенствованного Северусом в прошлом году. Потом кто-то сообразил, что по Хогвартсу неизвестно в каком состоянии бродит директор, видевший Ирму Принц. Северус предложил тете скрыться в маноре семьи, и она серьезно задумалась над этим вопросом. Точнее, над тем, какие из вещей ей обязательно надо будет взять с собой.

Наконец к накрытому столу подтянулись со своих постов остальные картельеры. А шестеро смельчаков поднялись, правда, только для того, чтобы опуститься за стол.

— Ну что, празднуем? — потер ручки Флитвик. — Счастливое выживание прежде всего!

— Виват Питеру Петтигрю — самой летяге из летяг!

— Спасибо мадам Пи… Принц. Я бы без нее... — глаза Питера блеснули влагой.

— Все позади. Ты просто молодец. Ты настоящий герой, Питер.

— Вот это был полет! — восхищенно выдал Сириус.

— Ты что, видел? Ты…

— Ага, я же с краю сидел и немного высунулся.

— Совсем безбашенный! А если бы…

— Да я не. Я… Замутило меня, пока ты по комнате носился, ты ж меня первым забрал. Я что, должен был того… тебе в сумку?!

— Какие душещипательные подробности…

Питер засмущался, покраснел… Но тут раздался голосок Эбби:

— А мама где?

Северус, сверкнув глазами рванул из-за стола, и сестра подскочила вдогонку, но тут распахнулась дверь, впечатавшись ему прямо в лоб…

— Кто обидел моих деток? — разгневанная Помона Стебль, казалось, была готова убить неведомых притеснителей своих барсучат одним только взглядом.

Она, определенно, была не той женщиной, которую можно просто обойти, в голове звенело, и как ни волновался Принц за мать, ему пришлось присесть.

— Ну я, — Ирма ответила так, что мадам декан словно получила ледяной душ.

— Как? Почему?

Пока Помоне рассказывали подробности свершившейся операции, Северус и Эбби попытались потихоньку слинять, но снова столкнулись в дверях, на этот раз с мамочкой. Она, ничуть не смущаясь, обняла и вернула в компанию их обоих. Ей тоже было чем поделиться…

49. Наша деточка проснулась

— Одно я точно могу сказать: я теперь не знаю, кто такой Альбус Дамблдор, и дорого бы дала, чтобы быть подальше от него. Но не выйдет, конечно, — со вздохом заканчивала свой рассказ леди Принц.

Ее слушали, затаив дыхание. Свершившееся, наконец, дошло до всех в полной мере.

Директор ничего и никого не помнил. И вел себя, как обиженный трехлетка. Да… Этакая деточка бородатая. С силой и мощью взрослого волшебника… Сильнейшего на островах, если не в Европе вообще. А если навыки восстановятся раньше, чем мозги? Одна ли Британия накроется медным тазом? А ну как он вспомнит обидчиков? Пора паковать чемоданы?.. Жуть.

Эйфории от более-менее успешно проведенной операции, а главное, от того, что все живы и целы, после этого как не бывало. Только Ирма ненадолго расслабилась, возблагодарив новую родственницу и мысленно отдавая должное ее железным нервам и собранности.

В результате бурного обсуждения, последовавшего тут же, единогласно решили задействовать Мунго. Ну а как еще?.. Вариантов не было. Но как бы притом всем составом не загреметь под Визенгамот и, далее, в Азкабан? Профессора перебирали своих выпускников-колдомедиков: выбирали кандидатуру, чтоб и специалистом был серьезным, желательно, мозгоправом, и чтобы их авторитет… кхм… сработал. А значит, лучше всего молодой…

Почти все это время Северус удерживался от того, чтобы спросить МакГонагалл, не предлагала ли ей Шляпа учиться на Слизерине — до того ее реплики были… «змеиными». Сам же он первым делом подумал о Томе: отсев в сторонку, черкнул ему пару строк в блокноте и, тут же получив ответ, обменялся кивками с новоявленной тетей, прячущей в карман небольшое зеркальце.

Вызванный Янус Тики сначала заартачился, отказавшись давать клятву, но совместное влияние на него МакГонагалл и Флитвика, его бывших уважаемых профессоров, помогло уломать колдомедика. После чего все с облегчением вздохнули и радостно поделились информацией, а Эйлин еще добавила свои последние воспоминания в думосбор для полноты картины.

— Благодарю, — немного отойдя от шока, Янус Тики поклонился своему бывшему декану и МакГонагалл. — Теперь я соучастник вашего преступления, — он вздохнул, — но я вас понимаю… в чем-то. Интересно, кто у нас проснется, так что я остаюсь. И вы мне расскажете предысторию. Всю. Без купюр. Как врачу.

После краткого, но практически полного изложения предыстории, что немного помогло им всем прийти в себя, бывшие «герои дня» почувствовали себя развенчанными.

— Действительно чувствую себя преступником, — вздохнул Флитвик.

— Ужасное ощущение, — подтвердила Минерва, передернувшись, как от холода.

— Может, все еще как-нибудь обойдется?

— В вашем возрасте, мистер Блэк, я тоже был оптимистом, — протянул Слизнорт. — Но не могу сказать, что это привело меня к хорошему. В нашем мире лучше всего мечтать о лучшем и при этом тщательнейше готовиться к худшему.

Тики подпер щеки кулаками.

— Эшу… Непонятное существо из старых сказок. Может… нам еще колдоветеринара поискать?

— А есть такие?

— Ну, кто-то же лечит драконов… фестралов…

— Хагрид?

— Ой, нет, нет, нет! Дамблдор же человек.

— А Эшу — человек?

— А кто его знает…

— То-то.

— Каков будет план наших действий? — перевел, наконец, эмоции в деловую плоскость Флитвик.

— Нянчиться? — слабым голосом предположила Минерва, по всей видимости, приготовившаяся нести этот крест столько, сколько будет нужно.

— С директором?! — ужаснулся Сириус Блэк и сам себе закрыл рот.

— Дети в этом точно не будут участвовать, — заявила Эйлин. — И это не обсуждается.

Сириус (и не только) выдохнул.

— Блэк его точно плохому научит, — съязвил Северус, и это немного разрядило обстановку. — Другой вопрос — где его держать, может, транспортировать в Мунго?

— Это единственная больница для волшебников в стране! Если с ней что-то случится…

— А в Хогвартсе несколько сот детей — это ничего? Или всех эвакуируем? И как это будем объяснять?

— Выходит, ни там, ни там нежелательно. У кого-нибудь есть бункер, господа?

— А что это? Поясните, может, найдем…

— А как мы будем объяснять отсутствие директора?

— О…

— Лучше бы ему привычную обстановку… Такой ребенок, как он, оказавшись в непривычном месте, может повести себя… неадекватно.

— Неадекватно он может повести себя в любом случае.

— Да ладно, проследим как-нибудь. Мы же, вон, справились…

— Ага, вшестером.

— Впятером, — открестился Петтигрю. — Я в аниформе еще не колдовал ни разу.

— И как справились…

— Кто же знал, что такая реакция будет? Эти удивительные человечки из древних сказок никем не исследованы. И большинство, кстати, до сих пор уверено, что это всего лишь выдумки наших предков.

— Надо звать милорда Певерелла… Как бы он ни был занят, боюсь, это больше никто не разрулит.

— Он обещал быть после обеда, — обнадежила всех Ирма. — Нам надо будет продержаться всего несколько часов.

— Может, все-таки Хагрида?..

Последний вопрос повис в пустоте. Бессонная ночь подходила к концу. Не только первокурсники, но и старшие прикемарили на диванчиках, но никто из взрослых даже не заикнулся о том, чтобы отправить детей по спальням, лишь сконфигурировали еще несколько диванчиков и пледов.

***

Появление домовика, которому леди Принц вменила в обязанность следить за директором, было ожидаемым, но все равно все вздрогнули от громкого хлопка. Появившееся существо бросилось прямиком к камину, но Сивилла успела вытянуть худенькую ножку, а сидящий рядом Люпин схватить эльфа за уши. Тот заверещал…

Побудка оказалась еще той. Сразу стало не до зевков и не до протирания глаз: домовик, едва не завязывая себе уши бантиком, стенал во всю мощь, удивительную для такого тщедушного тела.

— Я не могу исполнить приказ директора-а-а-а… Плохой эльф! А-а-а-а!

Он извивался в руках Люпина, но тот держал крепко: инстинкты у волчонка действовали неплохо и спросонья.

— Молчать, — устало и с оттенком безнадежности приказала домовику Эйлин, и тот затих.— Рассказывай, что произошло, но спокойно и четко.

— Директор-сэр, проснулся… и попросил дать ему какую-то женщину. А я ее не знаю-у-у-у-ы-ы-ы…

Глаза присутствующих округлились. Эльф вывернулся из рук ослабившего контроль Люпина, и его снова пришлось ловить на подлете к камину, препятствуя самосожжению.

— Так. Я пошла, — Эйлин поднялась, подала руку эльфу. — Перенесешь меня к директору, и мы во всем разберемся.

Ушастое существо всхлипнуло и принялось было славить благодетельницу, но тут его за другую руку схватил побледневший Северус:

— Я не отпущу тебя одну.

Эйлин в первый момент даже растерялась, и ее опередил Янус Тики:

— И меня. Я врач. Я должен вылечить директора.

— Эльфы троих уже не аппарируют, кажется.

— Северус, я прошу тебя… Кто из нас учитель? Кто укладывал Альбуса спать, в конце концов? Прекрати! Все будет нормально!

Скрепя сердце, он передал руку эльфа Янусу.

***

— Эйлин, — расплылся в улыбке директор, кидая в нее мячиком, которым с ним играл еще один домовик. — Доброе утро.

Леди Принц поймала мячик и перевела дух.

— Кидай мне! — потребовал директор.

Они поперекидывались еще немного. Эйлин выжидала.

— Хочу кушать, — потребовал тот.

— Сначала надо умыться, — возразила она, — а потом уже кушать. Что у нас сегодня на завтрак? — обратилась она к эльфу.

— Овсянка, булочки с корицей, омлет, чай…

— Не люблю овсянку! — встрял Дамблдор.

«И вот что ему сказать? Что расти не будешь… ага… — Эйлин лихорадочно соображала. — А ведь надо его еще, по идее, переодеть. Кхм. Где там Янус?»

— Года четыре-пять я бы ему дал, — прошептал воздух за ее правым плечом.

— Ой, дядя! Дядя прячется! Я тоже хочу!

— Силен же, — целитель тихо чертыхнулся. — Увидел!

Искренний детский восторг так не вязался с голубыми глазками в очках, что им обоим на мгновение стало не по себе. А к Эйлин пришла идея…

— Ты помнишь, как тебя зовут?

— Конечно. Альбус! Дядя! Выходи!

— А где ты живешь, Альбус?

— В Годриковой Лощине, конечно. Ой. А сейчас я где?

— А очки тебе не мешают?

— А… Эти? Не знаю.

— Можно посмотреть? А ты проверишь, хорошо ли видишь без них.

— Ой, лучше! А дядю стало не видно-о-о, отдай!

К огромному облегчению Эйлин, профессиональный мозгоправ, наконец, взялся за дело, и она смогла немного посидеть в сторонке. Янус сумел объяснить «мальчику», что тот сильно и очень долго болел, заговорил ему зубы так, что он забыл про очки (оба заговорщика надеялись, что вспомнит о них теперь нескоро), сводил его умыться и переодеться и даже скормил овсянку, добавив туда меда и орехов.

Бубенчики с бороды целитель тоже аккуратно снял — об их особенностях ушлые детки, к счастью, предупредили. Так что он их не просто снял, но и повесил на собственные волосы, собранные в аккуратный хвост на затылке.

После завтрака дитятко потребовало… почитать. А потом — поиграть в прятки, так чтоб его не было видно. Эйлин Принц в восторге смотрела на Тики: даже с самыми сложными детьми ей не приходилось так управляться. Он совершенно натурально играл в то, что «не видит» Альбуса. «Деточке» надоело только через полчаса… Она подхватила эстафету с помощью пальчиковых игр. Дамблдор заливался смехом, глядя на устроенный ею импровизированный театр теней, и пытался строить фигурки сам. Эйлин помогала. Все были довольны, пока их подопечному не захотелось более активных игр.

— Передохнуть бы, — шепнул Эйлин целитель, изрядно заезженный директором, причем в буквальном смысле слова…

Она кивнула. Это поначалу ей хотелось хихикать, когда двое взрослых начали играть «в лошадки». Да, кое-кто старенький, но это еще хуже. Уже через пару минут это выглядело ужасно. Дико. Неприглядно. Ненормально. Безумно. Неправильно. Ей было тяжело наблюдать это. А Янусу каково?

Спокойная улыбка целителя немного приглушила тревогу, но Эйлин чувствовала необходимость отдохнуть. Интересно, кто придет им на смену? Как же повезло, что сегодня выходной…

***

Тем временем оставшиеся заговорщики уже решили, кто и в какой последовательности будет исполнять обязанности няни-воспитателя. Труднее было придумать, кто будет исполнять роль директора, если тот к началу недели не придет в себя. Ладно, можно было протянуть несколько дней… если повезет. Но в то, что никому до Великого Светлого не будет дела в течение хотя бы недели, верилось с трудом. А что, если его вызовут в Визенгамот или Министерство? Или возникнут дела с Попечительским советом?

— Оборотное, конечно, — предложил Флитвик, и Слизнорт, ничего не говоря, пошел в лабораторию, прихватив с собой Северуса со словами: — Там от вас будет больше пользы, поверьте.

— Оборотное же долго…

— У меня есть основа, — услышали они удаляющийся голос зельевара.

— А кто бороду подстрижет? — спросил Северус, обернувшись в дверях. — Волос надо будет набрать про запас.

— Я умею, — отозвалась вдруг Сивилла. — Я папе подстригала иногда. А дяде даже брила. Я хорошо эти заклинания знаю!

— Это не опасно?

— Если ее подстрахуют…

— Надо бы еще успокоительного… вкусного.

— Я сделаю, — поднялась Лили, а за ней и Поттер, вызвавшийся ассистировать.

К появлению Эйлин на месте оставались только миссис Бабблинг, МакГонагалл и Флитвик. Последние двое и пошли на смену усталым «нянькам».

Эйлин и Янус наконец могли позавтракать.

— Мне одно любопытно… почему он не заинтересовался, отчего у него длинная седая борода, — удивлялся целитель.

— А он смотрел на себя в зеркало?

Тот задумался.

— Зеркало было в умывальной… Но, кажется, нет. Не смотрел.

— Тогда нас что-то ждет.

***

— Это не я! — орал во всю мощь легких Альбус, усаженный в импровизированное парикмахерское кресло. — Это старик какой-то!

За его спиной выстроились с палочками на изготовку Эйлин Принц, Филиус Флитвик, Минерва МакГонагалл и Янус Тики. А над «пациентом» хлопотали две девочки — Сивилла и, конечно же, Эбби.

Последняя нашлась очень быстро и ласково погладила дедушку по голове:

— Вот мы это сейчас и исправим.

— Правда? Как? — округлил тот голубенькие глазки.

— Сейчас увидишь. Борода тебе нужна?

— Нет! — замотал головой директор. — И волосы такие… седые! Я не старый!

— Вот и не дергайся, пока мы твою бороду убираем, хорошо? А то вырастет снова, — Эбби сделала большие глаза, и Альбус мгновенно проникся:

— Не буду… Вы такие сильные волшебницы!

Подстриженный и побритый директор словно сбросил пару десятков лет… Но, взглянув на себя в зеркало снова, заплакал… Девочки опять стали его утешать, потом это плавно перетекло в новые игры, которых Эбби знала великое множество, так что до обеденного времени они дожили уже без проблем. К общему счастью, после сытной еды директора сморил сон. Тому весьма способствовала приличная доза успокоительного, добавленного в сироп к блинчикам, которые специально приготовили на десерт…

— Два часа минимум, я думаю…

— Эльфов позовите, пусть следят. И, если проснется, развлекают.

Двое ушастых созданий появились в комнате совершенно бесшумно — Ирма сразу после завтрака успела провести инструктаж со всеми домовиками замка.

— Умеете, когда надо, — похвалила их леди Принц, взяв одного из них за руку. — В библиотеку.

Бегать по замку времени не было совершенно.

50. И вас вылечат...

Милорд Певерелл явился не один, а в компании мастера Олливандера и его дочери — оставаться одна девушка категорически отказывалась. Она радостно приветствовала Эйлин и начала понемногу вслушиваться в разговоры, бросая заинтересованные взгляды на картельеров.

Первым делом принесли палочку, которая все это время находилась у Флитвика, и передали ее мастеру. Тот долго всматривался в нее, вертел в руках… что-то бормотал… И, наконец, с тяжелым вздохом вернул обратно.

— Я даже не могу предположить, какой ритуал мог призвать это существо… точнее, его дух или даже его суть… В дневниках деда я нашел заметки о его помощнике, но тот был последним в роду. Нужны способности медиума, и не обычного, а очень сильного, к тому же, знающего языки древних сказочных существ.

Общий горький вздох подытожил его выступление. Но верить, что все было напрасно, не хотелось, особенно тем, кто прошел, можно сказать, огонь и воду… то есть Дамблдора, конечно.

— Значит, мы ничего не можем сделать с ее помощью? — уточнил Флитвик, дирижируя себе палочкой. — И это теперь просто музейный экспонат?

— Так это мы все… зря?! — рявкнул Сириус. — Вот му-у-у… — ему снова залепили рот, на сей раз сразу двумя заклинаниями.

— А если ее уничтожить? — решила уточнить МакГонагалл.

Олливандер пожал плечами.

— Другой такой не было и никогда не будет, но палочка мертва. Она больше никого не выберет.

— Она безопасна?

— Да. Как обычная ветка. В ней словно ничего нет внутри, я не чувствую никакой начинки.

— Но… это не значит, что ее нет?

— Это значит, что она не работает. И не заработает больше ни-ког-да, или я не мастер.

***

Том смотрел на спящего врага. Сладкое сопение, тщательно выбритое лицо… Вроде, даже морщин стало меньше, или это освещение такое? Вон, даже в седине головы появилась пара русых прядей, или ему кажется? Он подозвал остальных.

Не показалось… Возле помпезной кровати озадаченно столпились едва не все заговорщики, и Дамблдор, конечно же, проснулся. Реакция волшебников была великолепной: стоило его векам дрогнуть, как возле него остались только Эйлин, Янус и Том.

— Ты кто? — непосредственно спросил Дамблдор у Тома. — Я тебя не знаю. Ты злой.

— Почему? — поинтересовался тот.

— Ты за что-то на меня сердишься. Я чувствую. Но я тебя не знаю. Точно. Может, это твоя кровать?

Том временно потерял дар речи… К счастью, ненадолго. Пока Эйлин объясняла, что «этот дядя не претендует ни на кровать, ни на что другое в этой комнате», он успел сориентироваться.

— Нет, Альбус. Я сердился на одного человека, который был очень похож на тебя.

— На того старика, которым я стал? — на глаза Дамблдора навернулись слезы. — Я хочу стать собой, обратно. Я не старик!

— Я уже вижу. Знаешь, а у тебя получается. Вот, волосы уже не совсем седые, хочешь посмотреть?

— А я там буду старый?

— Уже не настолько.

***

Взглянувший в зеркало на себя Дамблдор чисто по-мальчишечьи шмыгнул носом… Эйлин озарило: она протянула ему одну из последних колдографий директора в «Ежедневном пророке», благо, ворох газет был под рукой: Альбус Персиваль и так далее за прессой следил довольно тщательно.

— Вот, смотри, каким ты был недавно… И сравни. Ну… как?

— Правда… Получается немножко. Только мало и медленно, — слабо улыбнулся Альбус. — Думаете, я правда смогу?

— Если ты пустишь меня посмотреть в твою голову, я смогу сказать, как быстро ты справишься и сколько тебе примерно будет лет. Хочешь?

Дамблдор смотрел на Тома, как на змея-искусителя. Тот улыбнулся. Да, такого директора трудно считать врагом… Да и что тут от директора осталось? Подумать только… всего-то — множественный Обливиэйт!

— А ты… ты не сделаешь мне ничего плохого?

— Я, Том Марволо Реддл, лорд Певерелл, клянусь ничем не вредить Альбусу Персивалю Вульфрику Брайану Дамблдору во время просматривания его памяти и личности.

— Ого… Это меня так зовут? Вы мне напишите, а то я забуду… Надо же…

Альбус зашевелил губами, стараясь повторить собственные имена.

— Ну вот, уже забыл, как там… Вуль?..

— Вульфрик.

— А без него можно? — поморщился Альбус. — Оно мне не нравится.

— Это как ты сам решишь, когда будешь совершеннолетним, — выдала Минерва, улыбнувшись потрясенному виду коллег.

— А когда?

— В семнадцать лет, когда волшебники заканчивают школу.

— Я хочу в школу, там весело… кажется, я помню…

— Что, номер не прошел, Минерва? — прошептал ей на ухо Слизнорт.

— Нет, но попробовать-то стоило? Кто его воспитывать-то будет, если он?..

— Полный сюр… — протянул Том, выразив общее мнение.

— Дядя, ты будешь смотреть? Ты точно на меня уже не сердишься?

Милорд Певерелл хотел было что-то сказать, но поперхнулся… А потом сел напротив и провалился в голубые глаза своего бывшего врага.

Вынырнул он почти через час и некоторое время еще приходил в себя, вгоняя коллег в легкую панику покрасневшими глазами, выступившей на лбу испариной и напряженной сеткой вен на висках. Альбус же мирно уснул снова, как только прервался их контакт.

— Ну… что? — шепотом спросила Ирма.

Том ласково коснулся ее руки и усадил рядом.

— Лет десять-двенадцать.

— Он столько времени будет так…

— Нет, ему будет столько лет. Случится это… думаю, пары недель ему хватит, — Милорд окончательно пришел в себя и разговорился: — Это что-то уникальное, я никогда не видел такого! Их действительно двое, и второй, который, как вы говорите, Эшу — сильнейший маг.

— Сильнее Дамблдора?! — выдохнул Флитвик.

— Да. И он… он растворяется, он жертвует собой, чтобы… чтобы стать таким, каким он сам себя считает. А Альбус… Он там, в глубине, и тоже начинает растворяться, но… Даже представить не могу, как эти двое договорились! И еще они тратят свою магию, чтобы стать тем, кем они оба хотят. Ребенком. На это уходит масса сил.

— Он потеряет магию?

— Он станет сквибом?

— Нет, останется магом. Не такой силы, как был, но… очень необычным. Это… плата. За слияние. За то, что они не хотят расстаться, — Милорд пожал плечами. — Я так понял, но не знаю, насколько это правда.

— А ты бы перегрыз себе ногу, попав в капкан? — Дамблдор внезапно открыл глаза, и по одному его острому взгляду все поняли, что вот он — директор. И замерли, схватившись за свои палочки.

«Вернулся», — подумала половина присутствующих.

«Всплыл», — подумала другая половина.

Он приподнялся, опираясь на подушки, и продолжил, обращаясь к Тому: — Я в капкане. Вы толкнули меня туда, но… этот капкан я… я сам его сделал. И я нашел другой выход из него. Мы нашли. Пусть выйду и… не я.

«Директор в своем репертуаре, — подумал Флитвик. — С какого уха начать сматывать?»

— Старый враг… — Дамблдор смотрел Тому в глаза, — ты тоже уже не тот, кем был, я это видел. Когда ты гулял в моем разуме, я был в твоем. Это не ты. Не Том Реддл. Милорд, ты не почувствовал, — он довольно усмехнулся, но было видно, как ему трудно говорить. — У тебя оказался другой путь. Я… рад. Войны не будет. Ты же и не допустишь. Хозя-а-ин.

— А вы, коллеги, — он повернулся к остальным. — Не ожидал, не ожидал… Не верил своему альтер эго до последнего. А ведь он помог мне сохранить себя после подселения Отца Жозефа…

После этих слов профессора беззвучно ахнули.

— Он тогда выложился, едва не потратил все силы, но помог. Том, ты это тоже видел? Нет? Возьмешь воспоминания, посмотрите, каким я был… молодым идиотом. Там… много полезного. Мне осталось немного, еще пара минут, и все. Я все забуду, а значит — исчезну, но получу свой второй шанс, — он снова хитро улыбнулся. — А вы… вы сами себя накажете. Придется вам побегать без меня… Впрочем, вы что-нибудь придумаете. Будьте… — его голос прервался, а присутствующие напряглись, готовые закрыться щитами от проклятия. — Будьте осторожны с гоблинами.

Он откинулся на подушки и замер.

— Альбус, — всхлипнула МакГонагалл и закусила губу.

Голубой глаз приоткрылся и подмигнул женщине.

— Гоблины? — переспросил Том, но ответа не получил.

***

— Ну что, уважаемые… Остались мы без директора. Какие будут предложения?

— Кто будет его воспитывать?

— Где он будет жить?

— А кого мы предъявим Визенгамоту? Попечителям? Детям, в конце концов?!

— Думаете, оборотка еще актуальна?

— Нет, все откроется, раньше или позже. Да и кто бы мог его изображать, чтобы ни у кого не возникло сомнений? Одно дело показаться издали, сказать пару слов…

— Да бросьте, тут как раз просто. Наденьте его мантию, возьмите в руки леденцы, кормите всех подряд и вытворяйте что душе угодно!

— Вы уверены, что вашей душе так близки порывы директора — каким он был?

— А… нет, что вы…

— И согласитесь так жить?

— Упаси Мерлин.

— Нам остается только подать все так, будто он проводил эксперимент… И тот завершился удачно.

— Слишком удачно.

— По омоложению?

— Думаете, поверят?

— При его-то эксцентричности, почему бы и нет?

— Надо бы денек-другой показать им директора в состоянии… не совсем вменяемом.

— Для чего?

— Чтобы дальнейшее было ожидаемым. Ведь, несмотря на все его странности, мы всегда воспринимали его как нечто незыблемое…

— Пожалуй, вы правы, Минерва. Скажите… Вам Шляпа, случайно, Слизерин не предлагала?

— Пф!

— Он не сможет встать. На перестройку тела уходят все силы. Десять дней постельного режима или две недели, около того…

— Кто будет директором?

Коллеги, молодые и взрослые, молча смотрели друг на друга.

— А если… Блэк? — робко предложила Сивилла, и на ней тут же скрестились удивленные взгляды.

— Сириус Блэк?! А что… — Флитвик усмехнулся. — Омоложение налицо, по крайней мере, хе-хе, духовное.

— После дня с Сириусом Блэком в качестве директора Хогвартс может больше ничего не бояться… ему уже ничто не повредит.

— Может, его самого спросить для начала?

— Ну… я попробую. Такого приключения у меня еще не было! — заулыбался Сириус. Он, определенно, считал данную ему оценку лестной.

— Только ты не сможешь об этом рассказать — никому и никогда, — отметил Принц.

— А в мемуарах написать?

— А Обливиэйт? — ласково спросил милорд Певерелл.

Сириуса передернуло.

— Мастер Слизнорт, — позвал Северус, — можно нескромный вопрос? У вас, случайно, не завалялся флакон-другой Феликс Фелицис?

Тот расплылся в улыбке:

— Друг мой, вы настоящий зельевар, раз сразу вспомнили… Это прекрасная мысль. Но это такое дорогое и редкое зелье… — он замялся. — Я не беден, но было бы неплохо…

— Мы восполним его стоимость.

— Я тоже внесу свою лепту.

— И я… И я… Это же для всех важно!

***

У них действительно все прошло гладко. Спектакль, разыгранный Сириусом, достойно вошел в анналы истории Хогвартса, но, к счастью, все уцелело. Только горгулья возле кабинета директора обзавелась золотистой лысиной и гриффиндорским галстуком. Впрочем, галстук через некоторое время преподаватели сумели снять.

Юный Альбус, ставший за пару недель действительно подростком лет десяти-одиннадцати, хлопот доставлял немало, разгребали результаты его веселья всем педагогическим составом, но вскоре Минерве пришла в голову отличная мысль «познакомить» его с последним оставшимся родственником. Она повела его на прогулку в Хогсмид, где «совершенно случайно» зашла на задний двор «Кабаньей головы».

Мальчик был в восторге от козликов… Он радостно начал играть с малышами, а старшие животные взирали на это с одобрительно-философским видом. Родственник не заставил себя долго ждать: Аберфорт Дамблдор с треском распахнул черную дверь и вылетел со сковородкой наперевес в одной руке и палочкой в другой…

— Дедушка! — бросился ему на шею мальчик.

Аберфорт уронил сковородку на ногу, автоматически… обнимая «внука», тут же выпустил его и запрыгал на одной ноге.

— Тебе больно? Я полечу! Я умею!

И ведь полечил… к великому изумлению пострадавшего.

— И незачем так орать, — попеняла ему Минерва. — Здравствуйте, Аберфорт. Я вам тут, извините, родственника привела. Воспитывайте вашего брата… Я верю, теперь у вас все получится.

***

Том Реддл, то есть милорд Певерелл в отсутствие Дамблдора довольно быстро продвинулся в «рейтинге доверия», который начал составлять для всех известных в магическом мире личностей Люциус Малфой, новый владелец «Ежедневного Пророка». Милорд весьма плодотворно общался с министром магии, бывал на заседаниях, куда приглашать его стали все чаще и чаще благодаря ценнейшим сведениям, которыми он иногда делился.

Он же предложил гуманизировать самую страшную казнь — заменить «поцелуй» дементора множественным Обливиэйтом. А еще добравшись, наконец, до наследства Слизерина, учредил два фонда для талантливых молодых волшебников: учащихся и начинающих ученых. После чего мог не просто надеяться, а четко знать: министром ему — быть. Но он не торопился.

В замке Слизерин летом была почти завершена реставрация, и для того, чтобы первыми получить доступ в замок, члены Визенгамота после долгих совещаний решили пригласить в состав «этого, несомненно, достойного волшебника».

А Северус сотоварищи… Читали старые сказки. Ведь если Эшу существовал, то и все остальное…

Примечание к части

Конец второй книги.
Спасибо всем, кто был со мной и моими героями!
И отдельно - огромная благодарность Бете - k. Mapa: https://ficbook.net/authors/99014.

Content

Шпион в Хогвартсе: отрочество

1. Choo, choo train chuggin' down the track...

Примечание к части

2. Распределение: перезагрузка

3. Трудно быть Певереллом

Примечание к части

4. Просто хлеб

Примечание к части

5. Уловимые мстители

6. Большая стирка

7. Все пути ведут в... библиотеку

8. Воспитатель

Примечание к части

9. Как с 3,14...ть у директора бубенчик?..

10. Даешь каникулы!.. или компания разрастается.

11. Немного о зимних видах спорта: горнолыжинг, невестинг и тыринг

Примечание к части

12. Конец каникул или "о задушевном"

13. Jingle Bells...

Примечание к части

14. Тайны понемногу проявляются

15. Безумное чаепитие

Примечание к части

16. В трудах, праведных... и не очень

17. Вот оно какое, наше лето - 1

18. Вот оно какое, наше лето - 2

Примечание к части

19. Едем, едем в этот странный Хог со своей... библиотекой

Примечание к части

20. А подопечных все больше: Трудные разговоры

Примечание к части

21. Неизвестный байкер

22. Куча причин, чтобы... пойти в школу

23. Явление милорда Хогвартсу, акт первый: Сердечно с вами

Примечание к части

24. Явление милорда, акт второй: Слава - это еще не все, мой мальчик...

25. Начало противостояния

Примечание к части

26. Разборки, раздумья и идея

27. Приятные совпадения

28. Тайная комната снова открыта

29. Пикник на обочине

Примечание к части

30. Немного яду и капелька личной жизни

31. Пятая колонна

Примечание к части

32. Правила дорожного движения для Хогвартса

Примечание к части

33. Конец семестра

34. Немного о магах-орнитологах-браконьерах

35. Палочки, расследования и... мопед

36. Вопросы разруливания

37. Типично женский роман

Примечание к части

38. Холодное лето 1973-го

39. Лето измеряется в напряжометрах

40. Превращения

Примечание к части

41. Картельеры и неофиты

Примечание к части

42. Осторожно, злые анимаги!

43. Контакт?..

Примечание к части

44. Есть контакт!

Примечание к части

45. Сумочка на шустрых лапках

Примечание к части

46. Новогодняя деловая

47. Новый заговор

48. Большой шмон

49. Наша деточка проснулась

50. И вас вылечат...

Примечание к части