Дмитрий Туманов

Возвращение Повелителя. Этюд в розовых тонах

Глава 1

Неожиданное предложение

Телепортация сознания – странная штука. Войдя в межмировой портал на Арабелле, после кратковременного затмения в глазах я обнаружил себя сидящим за столом на кухне квартиры Кольки Стрешнева. Сам владелец жилплощади остолбенело смотрел на меня с приоткрытым ртом, а его рука с чашкой чая так и застыла на полпути.

– Игорян, это ты?.. – тихо и неуверенно прошептал Колька. – Ты не поверишь, но вот прямо сейчас у тебя глаза полностью черные были, как у какого-нибудь пришельца! Я когда-то читал про такое, только всерьез не воспринимал. А вот сейчас наяву увидел. Вот как она, ментальная телепортация, со стороны выглядит!

– Так… Товарищ Стрешнев! – произнес я, поскольку мысли мои все еще подтягивались с Арабеллы на Землю, вслед за разумом. – Что я здесь делаю? Точнее, что мое тело здесь делает? Я же должен был у тебя на диване лежать, спеленатый веревками, и страдать под пыткой тяжелым роком! А вместо этого я сижу у тебя на кухне и преспокойно пью чай!

– Ну, это… в общем-то… пытки не потребовались! – растерянно ответил мой друг и смущенно улыбнулся. – Твой «альтер эго» сам мне все выложил, да еще и рад был безмерно, что его хоть кто-то выслушал. Его, походу, на той стороне все сумасшедшим считали. В общем, зовут его Аграфен Бортник. Тебе это имя ни о чем не говорит?

– Очень даже говорит. Именно таким именем меня и называли те, кто там меня узнавал. Планета Арабелла, Меллинорова долина, деревня, э-э… Рашка, кажется. Или Ряшка – не помню точно. Тебе эти названия не знакомы?

– Насчет планеты и долины ты прямо в точку попал! – утвердительно кивнул Колька. – А вот родная деревня у Аграфена по-другому называлась – Борть. Я тут специально в Инете посмотрел: борть – это дупло дерева, в котором пчелы живут. А бортник – это тот, кто мед у них добывает, типа пчеловод лесной. Понятие это исконно русское, а твой сменщик вообще разговаривал так, будто прямиком из царской России сюда заявился! Блин, Игорян, ты только представь: там, в твоей Альтернативе, существует русская колония!

– Мне и представлять не нужно – я только что там был. И пчелы там вот такие – с мизинец размером! Но ты давай все по порядку рассказывай: что, где и как. И главное – почему?

В общем, история с подменой тел и разумов обрисовалась такая. На Арабелле, в горной деревушке с пчелиным названием Борть жила семья Бортников. Логично, что с такой фамилией им сам бог велел добывать мед в лесу. Бортники этим и занимались из поколения в поколение, а секреты мастерства и расположение дупел передавались по наследству. Дело было поставлено на широкую ногу и приносило неплохой доход, поэтому в медовом «бизнесе» участвовали все дети немаленькой даже по колониальным меркам семьи Бортников: пять сестер и семь братьев.

Все, кроме одного. Младший из братьев, Аграфен, с детства грезил путешествиями и приключениями, и его занимала не добыча меда как таковая, а сами странствия по окрестным лесам, полным тайн и загадок. Поначалу Бортник-отец смотрел на отлучки сына косо и раз от разу порол непослушного сорванца. Но потом, здраво поразмыслив, рассудил: медовое дело расширяется, а старые угодья истощаются. Поэтому семье свой лесной разведчик будет очень даже кстати.

Так Аграфена освободили от всех хозяйственных обязанностей, чему он был безмерно рад, и отправили в леса – искать новые деревья с бортями. Чем он и занимался примерно с десяток лет, причем весьма успешно. За это время семейное «медовое» дело выросло в полноценное производственное предприятие, а нескладный курносый подросток превратился в самого настоящего лесного следопыта, на которого уже обращали внимание деревенские девушки.

Но сам Аграфен на девушек не особо засматривался. Его интерес был прикован к необычному ореховому дубу, росшему на холме неподалеку от его деревни. Этот дуб некогда посадил сам Повелитель Благодати, и в народе ходила легенда, что властелин миров заложил в него частичку своей души. Повелителя уже давно нет, но его душа все еще находится в дереве и ждет, пока ее кто-нибудь оттуда не высвободит. Это случится в тот момент, когда герою будет грозить смертельная опасность – лишь тогда душа Повелителя вернется в новое тело. В общем, легенда сводилась к тому, что смельчак, который совершит «прыжок веры» с самой верхней ветки этого дуба и останется в живых, станет новым властелином миров!

Глупая байка – ведь результат-то очевиден. Но, как это ни странно, желающие находились! Примерно раз в год какой-нибудь «вьюноша со взором горящим» приходил к дубу, залезал на него и… кладбище под холмом расширялось еще на одну могилку.

Правда, в последние годы претенденты на корону Повелителя как-то повывелись – то ли естественный отбор сделал свое грязное дело, то ли люди перестали верить в чудеса. Но Аграфена это не остановило. Здраво оценив и переосмыслив легенду, он понял, что без смертельного прыжка с дуба не обойтись никак. Но вот про смертельное приземление в легенде ничего не говорится! И он придумал интересную идею: обвязать ноги витым веревочным узлом, а другой конец веревки закрепить на ветке. А длину веревки просчитать ровно настолько, чтобы не влететь в землю головой.

Фактически, сам того не зная, Аграфен изобрел роупджампинг. На первый прыжок народ собрался со всей округи – ведь прямо у них на глазах их односельчанин мог стать новым Повелителем! И первое испытание прошло успешно – в том смысле, что герой, спрыгнув с дуба, таки остался в живых. Вот только нужного эффекта оно не дало – специально приглашенный маг определил, что в ауре испытателя не было выявлено никаких изменений. То есть Аграфен оставался все тем же, кем был и до прыжка. То бишь конченым идиотом!

Теперь при встрече с Аграфеном люди скептически хмыкали, однако наш герой не опускал рук. Предположив, что для достижения результата нужны еще какие-то дополнительные условия, он просто начал перебирать разные варианты. Аграфен прыгал с дуба и ночью, и в дождь, и голым, и с песней. И даже ночью в дождь голым и с песней! Только зевак, желавших запечатлеть возвращение Повелителя, с каждым разом приходило все меньше и меньше.

Спустя полгода Аграфен совершал свои прыжки уже в гордом одиночестве, а народ в окрестных деревнях уже откровенно стал посмеиваться над неудачником и даже крутить пальцем у виска. А из родного дома его и вовсе выгнали. Отец не выдержал насмешек односельчан и заявил, чтобы Аграфен убирался прочь и не возвращался, пока не станет Повелителем.

Тяжко было нашему герою, и он совсем было впал в отчаяние – от родительского содержания Аграфена отлучили, а работать он не привык. Но вскоре у следопыта появилась новая благодарная публика – крайненские разбойники. Зная все окрестные леса вдоль и поперек, он нанялся проводником к любителям легкой наживы. В результате банды стали появляться там, где их раньше никогда не было, устраивать внезапные налеты на деревни и удачно уходить с награбленным добром от разъяренных преследователей.

А Аграфен в свободное от «работы» время продолжал совершать прыжки с орехового дуба. Прыгал он до тех пор, пока с ним не случился странный случай: при очередном восхождении на дуб сухая ветка подломилась под его ногой, и Аграфен навернулся с очень приличной высоты, пересчитывая ветви своими ребрами и мысленно прощаясь с жизнью.

И в этот момент на него словно нашло какое-то затмение. Очнулся Аграфен, уже лежа на земле под дубом – в общем, целый и невредимый. Только на боках желтели почти сошедшие синяки, а на голове обнаружился немаленький шрам, но уже засохший. Зато за поясом у следопыта торчал невесть откуда взявшийся небольшой железный топорик. Да и одежда на Аграфене была совсем другой: меховые сапоги из неизвестного, но очень прочного материала, прошитый кафтан с какой-то белой подстежкой, и… утепленная каска с ушами!

Пребывая в легком офигении и совершенных непонятках, верхолаз вернулся в лагерь к крайненцам – и там его чуть не линчевали! Оказалось, что, отлучившись на ночь «к знакомой девице», их проводник отсутствовал десять дней, отчего его заклеймили трусом, и дезертиром, и даже изменником.

Аграфена от расправы спасло лишь то, что крайненцы обратной дороги не знали. Понимая, что доверия к нему у бандитов теперь не имеется и жизнь его будет продолжаться ровно до той поры, пока он не доведет лиходеев до известных им мест, «товарищ Сусанин» под ночь завел банду в одно из медовых угодий своей семьи. А поутру разорил несколько бортей.

Укуса даже одной лесной пчелы размером с мизинец вполне достаточно, чтобы человеку весьма и весьма поплохело. Что же тогда может натворить целый разъяренный рой? Неудивительно, что никто из бандитов то роковое утро не пережил.

А Аграфен отправился в деревню, которую перед этим ограбили бандиты, и на чистом глазу заявил, что его усилиями банда выслежена и уничтожена. Естественно, он сразу стал героем в глазах поселян. Они передали ему дом, стоявший бесхозным после смерти предыдущего хозяина, скинулись на хозяйственную утварь, а одна молодая вдовушка так и вовсе перебралась к нему жить. С бандитами наш герой отныне зарекся связываться – работы «по профилю» ему и так хватало.

В бытовых заботах и хлопотах месяц тянулся за месяцем – казалось бы, жизнь налаживалась. Но загадка того, что случилось с ним возле дуба, не давала Аграфену покоя. Обратившись к деревенскому магу, он выяснил, что таинственной ткани, из которой сшиты его сапоги и кафтан, уже несколько сотен лет. И что не руками человека она сделана: очень уж ровная набойка – не иначе, демоны руку приложили. И что его топорик хоть и из обычного железа сделан, но тоже не людскими руками выкован.

Вот тут-то Аграфен и призадумался: а где же он был все эти десять отсутствующих в памяти дней? И кто был в его собственном теле в это время? Маг затруднился дать ответ на этот вопрос, но настоятельно рекомендовал сжечь и закопать все демонические вещи. Что Аграфен и сделал, оставив себе только каску-ушанку ручной работы. Очень уж удобная и практичная была вещь, и размером как раз по его голове.

В этой самой каске Аграфен и продолжал свои прыжки с орехового дуба. Односельчане фыркали, конечно, но воспринимали это уже лишь как чудачество. Молодой еще – кровь горячая. Со временем перебесится и будет таким же, как все.

Но однажды после очередного прыжка случилось невероятное: Аграфен, отвязавшись от веревки, встал на ноги и… в глазах у него резко потемнело. А еще спустя некоторое время Аграфен с ужасом понял: он находится в каком-то другом мире!

Этот жуткий мир напугал его до икоты. На черном беззвездном небе медленно крутился вокруг своей оси мертвенно-желтый диск, на котором была изображена грустная улыбка, а вместо глаз были крестики. А на земле повсюду возвышались дюны из блестящего черного песка, который при касании не прикрытой одеждой кожи обжигал ее, словно наждачная бумага.

В центре черной пустыни стояла одинокая башня, сужающаяся кверху и блистающая черным металлом и подсвеченными хрустальными вставками. Башня пугала своей нечеловеческой красотой, а на ее вершине светился большой белый кристалл. Подобно маяку в царстве мертвых, этот кристалл исторгал блуждающий призрачный луч.

Когда Аграфен понял, почувствовал, что кристалл – это огромный магический глаз, а призрачный луч, перемещаясь сужающимися зигзагами, плавно скользит в его сторону, он в ужасе бежал, оставив башню за спиной. Но за очередным черным барханом эта проклятая башня появилась прямо перед ним, и призрачный взор вновь пополз в его сторону. Тогда Аграфен с ужасом осознал, что находится в магическом микромире и бежать отсюда ему некуда. А призрачный луч подбирался к нему все ближе и ближе…

В конце концов магический глаз захватил его, и Аграфен почувствовал, что не может пошевелиться. Стоя в световом пятне, следопыт заметил, что одежда на нем теперь совершенно другая: просторно-ниспадающая сверху и плотно обтягивающая снизу, сшитая из тонкого черного шелка и очень красивая – мастер сумел сделать шедевр из ткани разных оттенков черного цвета. Да и то, что находилось внутри одежды, тоже явно принадлежало не ему. Это было видно даже по ладоням – они отличались гладкой бархатистой кожей и длинными изящными женскими пальцами. Но само тело, безусловно, было мужское – Аграфен это почувствовал сразу.

А еще он понял, что может каким-то ранее неизвестным для него чувством ощущать все то, что находится вокруг него. Поймавший его луч был чем-то вроде сторожевой собаки, охранявшей этот странный мир. Но Аграфена защитная система признала за своего – призрачный свет, ненавязчиво коснувшись его сознания, свернулся в светящийся клубок над головой.

Песок черной пустыни представлял собой порошковый адамантит – самый прочный из металлов, известных в мирах Созвездия. Это был темный металл, и прочность ему придавала сама Тьма. Адамантит в общем-то не был редким металлом, но существовать он мог только в подземельях, которые никогда не видели дневного света. Оказываясь под солнечными лучами, адамантит быстро рассыпался в прах.

Также из адамантита, но только уже резистентного было сработано и единственное украшение обладателя мужского тела с женским уклоном – перстень, надетый на безымянный палец правой руки. Камень внутри оправы был похож на бриллиант, хотя вряд ли он являлся таковым на самом деле. Потому что внутри этого бриллианта находились две сферы: белая и внутри ее – черная. В целом перстень очень смахивал на глаз – возможно, он и являлся чьим-то глазом.

Из адамантита же была сделана и сама башня, вход в которую охраняла пара огромных шестируких металлических големов. По всей видимости, големы видели не глазами, а каким-то другим, внутренним чувством, поэтому сразу насторожились, почувствовав присутствие чужого разума в теле своего хозяина. Заметив это, Аграфен не рискнул входить внутрь башни и уселся поодаль на песке, напряженно думая, что же ему делать дальше.

Так или иначе, все мысли незадачливого «попаданца» сводились к тому, что властелином этого черного микромира является могущественный маг. Рано или поздно этот самый маг вернется в свое тело и уж точно не будет рад по возвращении застать в своей голове чей-то посторонний разум. Тогда Аграфена выбросят из чужого тела, и он будет вечно скитаться по этой черной пустыне, только теперь уже будучи совсем бесплотным, в качестве неприкаянного духа.

После таких размышлений Аграфену стало совсем уж жутко, и ему волей-неволей пришлось углубиться в магическую книгу, принадлежащую хозяину этого зловещего микромира. Черная книга, хранившаяся в своем собственном пространственном кармане соответствующего размера, по сути своей была молитвенником, содержавшим в себе все магические заклинания, известные таинственному узнику. Заклинаний было много, большинство из них относилось к магии Тьмы, вплоть до четвертого уровня мастерства.

Среди самых сильных заклинаний обнаружилась и пространственная телепортация – «Темный портал». Структура микромира благоприятствовала построению именно такого портала, но использовать его не представлялось возможным, потому что точки назначения у Аграфена не было. Единственная возможность была только в том, чтобы воспользоваться эвакуацией в мир рождения мага по умолчанию. К тому же имелось предупреждение, что данный портал обнулит магическую способность заклинателя. Но Аграфену на это было уже абсолютно наплевать – дрожащими руками он наколдовал черную арку портала, шагнул в нее и…

И оказался на том самом холме под дубом, в окружении толпы его же односельчан, вышедших на его поиски. То, что народ был просто шокирован, это еще было мягко сказано! Ведь «потеряшка» возник буквально на их глазах – чистый, умытый, благоухающий и разодетый словно какой-нибудь принц! Естественно, его сразу заподозрили в черном колдовстве! Аграфен и опомниться не успел, как его повязали и потащили к деревенскому магу – на дознание.

С темными колдунами на Арабелле поступали просто и незатейливо – сжигали на костре. Так что Аграфен, понимая, что после использования заклинания Темного портала на нем не могли не остаться следы магии Тьмы, вполне отчетливо осознавал, какая незавидная судьба его ожидает. Но, на его счастье, маг в тот день уехал куда-то по своим делам, и «колдуна» до его возвращения заперли на ночь в сарае. А уж оттуда-то наш герой выбраться сумел, ведь это был его собственный сарай!

Так Аграфен сохранил свою жизнь, но в одночасье лишился всего: и имущества, и жены, и даже своего доброго имени. Он стал изгоем в полном смысле этого слова. Спрятавшись от людских глаз на отдаленной медосборной заимке, горе-естествоиспытатель проклинал и свое неуемное любопытство, и чудо-дерево, из-за которого все произошло, и судьбу-изменщицу, которая откровенно повернулась к нему задом.

Так беглец прожил три недели, просыпаясь от каждого шороха, словно загнанный зверь. Когда у него кончились продукты, Аграфен, пребывая в совершенном отчаянии, решил повеситься и уже приготовил для себя петлю. Но в последний момент судьба дала ему еще один шанс: от голода и волнения он грохнулся в обморок прямо с той табуреточки, на которой собирался вешаться.

Когда Аграфен пришел в себя, то обнаружил, что его разум опять куда-то переместился и теперь он лежит на каком-то мягком топчане, связанный по рукам и ногам. А рядом со стула за ним настороженно наблюдал лысоватый и бородатый тип в драных парусиновых штанах голубого цвета и в белой нательной безрукавной рубашке с нарисованными кинжалами, змеями и черепами, по всем внешним признакам – палач!

В руках экзекутор сжимал странную штуку явно магического характера – маленькое коромысло с полусферами на концах. Устройство надевалось на голову и, по всей видимости, предназначалось для особо изощренных ментальных пыток. Поняв, какой ужасный финал его ждет, Аграфен мученически вздохнул и приготовился испить чашу страданий до конца…

Вот такая история. Я бы в нее ни за что не поверил, но… Все вышесказанное было изложено моим собственным голосом, записанным на смартфон Стрешнева! И да, сама речь рассказчика сильно отличалась от нашей, но именно так и говорили люди на Арабелле. Только там старинные обороты слух не резали и казались нормальными. А здесь это воспринималось по меньшей мере странно, словно я и впрямь перенесся на полтораста лет назад – в царскую Россию времен этак Александра Третьего.

Про знакомство самого Аграфена с нашим технологичным миром я здесь упоминать не буду – к нашему повествованию оно особого отношения не имеет. Во всяком случае, господин «альтер эго» пребывал от этого знакомства в совершеннейшем восторге, воспринимая наш мир не иначе как рай небесный. А узнав, кто заменяет его на время кратковременных отлучек из собственного тела, Аграфен и вовсе впал в благоговейную эйфорию.

Само собой, Аграфен не только отказался от последующих попыток суицида, но и клятвенно пообещал, что во время пребывания в собственном теле он будет свято хранить его в целости, сохранности, чистоте и здоровье. Более того, еще не зная о моем рейде на Арабеллу, Аграфен сам предположил, что Повелитель первым делом попытается открыть портал в колонию, и заверил моего друга, что будет одним из первых, кто пройдет через этот портал в Благодать.

Колян, естественно, и сам жаждал поскорее узнать о моих новых приключениях в Альтернативе. Но меня поджимало время – на улице уже темнело, а я обещался вернуться домой к вечеру. Шутить с Глафирой явно не стоило – тем более что свой лимит на шутки я в ее глазах уже давно исчерпал.

Вроде бы я уложился в оговоренный срок. И все равно, нажимая на дверной звонок, внутренне сжался, будучи готовым к очередному шквалу упреков в мой адрес. Но неожиданно все пошло не так, как обычно: Глафира открыла мне дверь с… улыбкой?

Я зашел в прихожую, не веря своим глазам: в субботу вечером моя супруга была одета и накрашена так, словно собралась в театр или, скажем, на новогодний корпоратив.

– У нас гость… – прошипела жена сквозь улыбку. – Мы сейчас на кухне чай пьем. Это очень важный гость – постарайся хотя бы тут не накосячить.

Я скосился на гардеробную вешалку: на ней висел плащ серого цвета, явно не по нашей провинциальной моде, а внизу на приступке стояли мужские черные туфли – новые, лакированные и… чистые. Это при нашей-то пресловутой владимирской грязи! Владелец этих туфель по нашим улицам пешком явно не ходил.

– Ричард, – поспешно привстав из-за кухонного стола, с заметным британским акцентом представился худощавый сероглазый блондин в сером с металлическим отливом, приталенном костюме, явно сшитом на заказ и безукоризненно сидящем на своем владельце. – Ричард Ротшильд. А вы, я полагаю…

– Игорь Владимирович Тальков… Э-э, Алексеев, конечно же! – поспешно поправился я после ощутимого тычка под ребра от моей дражайшей женушки. – А вы из тех самых Ротшильдов?

– Что? О нет! – расплылся в улыбке англичанин, не сразу поняв, что я имею в виду. – Те Ротшильды – это совершенно другая часть нашего обширного генеалогического древа. Наша ветвь этой известной фамилии не имеет никакого отношения к финансовым достижениям и аферам всемирно известного банкирского дома. Зато мои предки уже много десятков лет преуспевают в области пластической медицины. Вы когда-нибудь слышали про компанию «Годсхенд»?

– «Рука Бога»? – озвучил я название в русском переводе. – Да, где-то и когда-то слышал краем уха.

Вообще-то я прекрасно помнил, где и когда слышал это название и с какими моими не самыми приятными воспоминаниями оно было связано. Но англичанину не нужно знать о моей осведомленности – теперь-то я прекрасно понимаю, с какими целями он сюда заявился. Как-то очень уж быстро они меня вычислили – не иначе, без привлечения спецслужб не обошлось. А может, у «Годсхенда» и своя служба безопасности имеется – при их-то возможностях…

– Наша компания является одним из мировых лидеров в области пластической хирургии. Как правило, мы работаем с состоятельными клиентами и стараемся учесть все их запросы. Годовой оборот нашей компании составляет более пятисот миллионов фунтов. Головной офис «Годсхенда» находится в Лондоне, но мы также имеем филиалы в тридцати странах мира. Российский рынок по оказанию услуг современной пластической хирургии мы рассматриваем как один из наиболее перспективных. К сожалению, ваше законодательство имеет некоторые ограничения для деятельности иностранных компаний в области медицины. Но мы работаем над этим вопросом и надеемся, что в ближайшее время он будет решен, – продекламировал Ричард, строя фразы гладко и без запинки – видимо, уже не один десяток раз произносил их на форумах и презентациях.

– Учитывая вашу осведомленность в подобных вопросах, я предполагаю, что вы не последнее лицо в вашей фамильной компании?

– Я являюсь младшим партнером и первым вице-президентом компании, принадлежащей моему отцу, – кивнул Ричард. – Я курирую филиалы в Восточной Европе. Российское направление также находится в сфере моей ответственности.

– Хм… Это уже многое объясняет. А позвольте полюбопытствовать, если не секрет, откуда проистекает такое совершенное знание русского языка?

– Это совсем не секрет, – широко улыбнулся Ричард. – Моя мама родом из России, и в нашей семье русский язык всегда использовался наравне с английским.

– И это тоже многое объясняет… Но пока вы так и не сказали, чем мы обязаны визитом столь высокопоставленной особы в нашу скромную провинциальную квартиру.

– Да, конечно! Видите ли, господин Игорь… – теперь английский гость сошел с привычной презентационной стежки и старался правильно подбирать слова. – Несколько недель назад произошел инцидент с участием нашего сотрудника, доктора Мануэля Хименеса и… вас. Имело место случиться несанкционированное медицинское вмешательство в вашу жизнь. Наш сотрудник превысил свою компетенцию и уже наказан. Мы его уволили.

– Занятно… А у меня его ноутбук остался. Вернуть? – признался я, поскольку скрывать это не имело смысла: упомянутый ноут лежал тут же – в кухне, на подоконнике.

– Там все равно ничего ценного нет, так что оставьте себе, – отмахнулся англичанин. – Можете считать это подарком от компании. Кроме того, я еще возвращаю вам ваш телефон, который по какому-то нелепому недоразумению прихватил с собой господин Арефьев.

– И он тоже ваш подопечный? – произнес я, не скрывая удивления. – А я-то уже на него собирался заявление писать в полицию.

– Вообще-то на момент совершения правонарушения Арефьев нашим сотрудником не являлся. Тем не менее наши юристы досконально проанализировали ситуацию: российской полиции не удастся открыть на него уголовное дело – к тому нет достаточных оснований. Но сам факт этого происшествия, будучи распространенным в средствах массовой информации, может лечь несмываемым пятном на безупречную репутацию нашей компании и, как у вас говорится, поставит крест на перспективах развития «Годсхенд» в России. Поэтому мы бы хотели, как опять же у вас в России говорят, замять инцидент. Мы предлагаем вам работу по тестированию компьютерных программ в нашем головном офисе или же дистанционно, по вашему выбору. Мы будем платить вам четыре тысячи фунтов в месяц – это более чем достойная зарплата даже по лондонским меркам. Что вы скажете на этот счет?

– Я… Я подумаю, – невнятно выдавил я, будучи совершенно ошарашен подобным предложением. – Пока не могу дать ответ. Как у нас в России говорят, такие вопросы с кондачка не решаются. Мне на этот счет нужно посовещаться со знающими людьми.

– Хорошо, – широко улыбнулся Ричард и подмигнул Глафире. – На момент вашего возвращения мы с вашей супругой как раз обсуждали эту тему. Вне зависимости от окончательного решения наша компания в счет компенсации вашего морального ущерба дарит вам тур на Мальту – на две персоны, на десять дней. Глафира Сергеевна любезно предоставила мне ваши загранпаспорта, и уже через несколько дней вы получите ваучеры на заселение в пятизвездочный отель, страховые полисы, авиабилеты и паспорта с визами.

– Спасибо… – выдавил я, уже совершенно растерявшись. – Может быть, еще чаю?

– О нет! – протестующе замахав руками, с усмешкой произнес Ричард. – У вас в России наша старинная британская традиция чаепития приобрела какой-то пугающий размах: поить гостя чаем от всех щедрот необъятной русской души до тех пор, пока у него этот самый чай из ушей не потечет. А время уже позднее. Так что на этом, как говорится, позвольте откланяться!

Улыбчивый англичанин сделал звонок, вызывая такси, а затем, перекинувшись с нами парой ни к чему не обязывающих фраз, покинул нашу скромную квартирку. И буквально сразу же, как дверь за его спиной закрылась, я был прижат к стенке решительным движением тяжелой женской руки.

– Ты… Алексеев! Твою же мать! Какого хрена?! – тяжело дыша и от волнения с трудом определяясь с выбором слов, произнесла Глафира. – Ты чего творишь, гад?!

– Я? Я чего творю?! Это со мной чего творят?! Меня мой бывший начальник прямо на операционный стол привез, а ихний херург-латинос две дырки в моем черепе просверлил непонятно для какой надобности! У меня, если хочешь знать, башка от этого до сих пор болит!

– Поболит и перестанет! Да ты должен скулить от счастья, что такие уважаемые люди тебе случайно башку прокомпостировали! Тебя, уже практически безработного инженера из богом забытой дыры, приглашают на работу в Лондон! На такую зарплату, которую в Москве не всякие директора получают! И ты еще чего-то там думать собираешься?! А ты о семье подумал?! А ты обо мне подумал?!

– Я думаю, что все это очень подозрительно выглядит, – попытался оправдаться я. – Прежде чем принимать такое решение, мне нужно с умными людьми посоветоваться. С родственниками, например.

– Можешь считать, что в моем лице ты с ними уже посоветовался, – прошипела Глафира. – Ричард завтра выезжает в Москву и завтра же вылетает в Лондон. Свой московский телефон он мне оставил. Если завтра утром ты ему не позвонишь и не заверишь его в своем совершеннейшем согласии, послезавтра я подаю на развод и раздел имущества, забираю детей и улетаю к чертовой матери!

– Куда?

– В Лондон! У них и для меня тоже найдется работа! Не настолько высокооплачиваемая, но и ее хватит, чтобы вполне достойно жить в цивилизованной стране! Там хоть мужика себе найду! Нормального, как Ричард, а не такую бесхребетную тряпку, как некоторые!

– Быстро же вы с ним… спелись, – холодно произнес я. – Как я понимаю, выбора у меня и вовсе нет?

– Выбор у тебя, мой дорогой, всегда имеется, – холодно ответила жена, ткнув меня пальцем в грудь. – Но в данном случае выбирать тебе придется только из двух возможных вариантов: или ты получишь многое, или потеряешь все. Так что думай. До завтрашнего утра у тебя время есть.

– Смертнику сложно выбирать между плахой и петлей, – попытался отшутиться я, но Глафира меня уже не слышала – ушла убираться на кухне.

Хотя я и так догадывался, какой выбор мне придется сделать, но дружеский совет мне все-таки был нужен. Вооружившись телефоном, я начал набирать Стрешнева. Но в последний момент передумал – позвонил Ерохину и вкратце изложил стоявшую передо мной дилемму.

– Так… Интересно девки пляшут, – прозвучало в трубке. – Ты никуда не исчезай – я сейчас моему чекисту отзвонюсь. Дай-то бог он не на свадьбе и не на природе.

Тут мне конкретно повезло – товарищ из органов в субботу вечером оказался в зоне доступности. Минут через пять Санек позвонил мне и сообщил:

– Соглашайся. Будешь нашим резидентом в тылу врага. Как тебе такая перспективка?

– Если честно – не очень, – признался я. – Совсем не очень. Я ведь не профессиональный разведчик. Спалюсь на какой-нибудь мелочи, и их спецы меня запросто расколют – от головы до самой задницы. А затем «уважаемые джентльмены» закатают мои ноги в тазик с цементом и в таком виде отправят меня исследовать дно Ла-Манша.

– Хм… Не исключено. Но у тебя же есть выбор?

– Теперь уже точно между плахой и петлей…

– Ну, это мы еще будем посмотреть! Ты телефончик-то принеси – на предмет его внимательного изучения. А то мало ли каких дополнительных приблуд в него в Букингемском дворце понапихали.

– Принесу, куда деваться. Ну все, бывай, – вздохнул я, заканчивая разговор.

Случаются такие моменты в жизни, когда за тебя все решает кто-то другой. И тот факт, что это сделал человек, которому ты полностью доверял и который тебя таким решением фактически предал и продал, навсегда наложит отравленный оттиск на твою собственную жизнь, даже если она впоследствии и будет благополучной. И в этом отношении моя выдуманная Альтернатива гораздо честнее и справедливее реальности. Там добро – это добро, а зло – это зло. И там твоя судьба – в твоих собственных руках. А если это не так, если даже все против тебя – волшебный мир все равно даст тебе хотя бы мизерный шанс на успех.

В общем, на следующее утро я позвонил Ричарду и принял его предложение. Договорились на том, что поначалу я, осваиваясь с их программами, буду работать дистанционно. А далее видно будет. Контракт договорились подписать на Мальте. Тем более что и заграничная виза будет готова через две недели, как раз когда подойдет срок моего увольнения.

А насчет нового путешествия в миры Созвездия я даже и не задумывался – как-то не до того мне было. Стрешнев поначалу намекал мне на это. Однако когда я рассказал ему про свои приключения на Арабелле, мой друг реально забеспокоился за мое душевное здоровье. Особенно его зацепила история про воздушную битву краснозвездных гиппогрифов-истребителей и орлов-перехватчиков с черными крестами. Тут ведь не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, от какого первоисточника идет такая параллель.

Увы, следовало признать – Альтернатива была порождением исключительно моего собственного сознания. Которое, судя по всему, уже начало двоиться, а то и троиться от избыточного притока новых впечатлений. Но что именно подвигло мой несчастный мозг на столь изощренное «творчество»? Об этом мне оставалось только догадываться.

Глава 2

Мальтийский вояж

Две недели пролетели без каких-либо приключений. Сентябрь близился к концу, и осень полноценно вступила в свои права, засыпая город желтым покрывалом листвы. В четверг прямо на квартиру курьер доставил наши паспорта с визами и пакет документов для мальтийской турпоездки.

Это был мой второй заграничный вояж. Первый случился давным-давно, десять лет назад – словно в прошлой жизни. Тогда я, еще молодой и отвязный мэн, только что отслуживший срочку, съездил на недельку в Турцию – развеять казарменную грусть-тоску и оторваться по полной. Там я, собственно, и познакомился со своей будущей женой: судьба свела двух уроженцев Владимира за тысячи километров от родного города – на пляже курортного городка Кемер. Незапланированным результатом этого сведения стала Глашкина беременность, так что мне как человеку порядочному потом деваться было уже некуда.

Ну а с турпоездками пришлось завязать: сначала дети были маленькие, потом квартира стянула на себя жиденькое одеяло семейного бюджета. А потом я стал домашним, ленивым и тяжелым на подъем. Зачем куда-то переться за тридевять земель, когда все можно по Интернету посмотреть, а летний отдых и на родительском приусадебном участке весьма неплох?

Если честно, я и на халявную Мальту особо ехать не хотел. Но вслух это ведь не скажешь, когда у супруги так глаза горят, словно она автомобиль в лотерею выиграла! Еще бы, на Средиземноморье в это время самый что ни на есть бархатный сезон. Уже нет такой одуряющей жары, как в августе, а сезон штормов еще не наступил. У нас в средней полосе России народ уже в куртки перелез, а там шляпки и купальники – самый актуальный вариант.

Насчет дорожного гардероба жена за эти две недели весь мозг мне выела чайной ложечкой. Благо мне самому не нужно было заморачиваться на эту тему – джинсы, шорты и футболки имеются, и этого достаточно. Весь мой походный скарб влезал в спортивную сумку, и там еще место оставалось, для сувениров например.

А вот для вещей Глафиры пришлось покупать чемодан: современный, с колесиками, выдвижной ручкой и даже с компасом в этой самой ручке – уж и не знаю, на какой предмет он там был встроен. Но чемодан хоть и был большой, только при загрузке места в нем для всех наших вещей все равно не хватило!

Потому мои немногочисленные шмотки были бесцеремонно отселены с общей «площади» – так и придется с сумкой ехать. А мне ведь еще предстоит все это хозяйство тащить на себе в перебежках между автобусами, поездами и самолетами. Чувствую, отдых у меня еще тот будет! Однако нам, женатым мужикам, не привыкать пребывать в роли вьючного животного.

Но это начнется только послезавтра. А сегодня – последний день работы нашего офиса. Офисная документация с утра была отправлена в Москву, в сопровождении Арама Эммануиловича. Вся наша оргтехника продана местной компьютерной школе, завтра ее начнут вывозить новые хозяева. А сам офис вместе с мебелью с понедельника переходит во владение нового арендатора – местное отделение одного из федеральных банков, до того ютившееся где-то в новостройках, решило воспользоваться случаем и поменять свою дислокацию, переехав в центр города.

Если имущество можно было продать хотя бы за полцены, то решать вопрос с «лишними» людьми оказалось куда сложнее. МГТС выделила очень ограниченный лимит на прием новых сотрудников, и в этом плане между начальниками и персоналом «Интеркома» сразу пролегла четкая линия «водораздела». Наше руководство – видимо, имевшее полный расклад на руках еще до того, как весть о банкротстве компании стала публичной, – загодя в тиши московских кабинетов и в приватных альковах столичных кабаков решило вопрос насчет своих «запасных аэродромов». В результате нашему непотопляемому шефу нашлось место аж в центральном офисе МГТС в Москве, а обе его замши были назначены руководителями филиалов в другие регионы.

А вот рядовые сотрудники… Это как раз был тот случай, когда судьба утопающих оказалась в руках самих утопающих. Кого-то, как, например, продажника Тимура Садыкова, хотя и с понижением в должности и зарплате, все же приняли в штат местного филиала МГТС. Кто-то с помощью родственных связей смог устроиться – яркий пример тому Лена Клюева, папа у которой работал заместителем директора на нашем городском молочном комбинате. Некоторые, как ваш покорный слуга, и вовсе получили совершенно неожиданные предложения о трудоустройстве.

Однако большинство, в том числе и Саня Ерохин, уходили просто в никуда. Во Владимире, исторически страдающем от близости к столичной агломерации, высасывающей из окрестных областей производственные и финансовые ресурсы подобно ненасытному вампиру, давно уже была напряженка с рабочими местами. А ехать на вахтовый север и тем более на индустриально развивающийся, но очень уж Дальний Восток среди офисного планктона желающих как-то не находилось.

Последний день работы офиса, по сути, стал прелюдией к последней всеобщей пьянке. Кто-то собирался отмечать свою новую ступеньку на карьерной лестнице, а кто-то пытался заглушить тревогу в связи с предстоящим походом на биржу труда.

– В общем, так, – произнес Ерохин, оттащив меня в уголок и вручив мне мой побывавший за границей смартфон. – Пока твой аппарат осматривал достопримечательности Лондона, его перепрошили и перепрограммировали так, что он теперь все твои переговоры будет прямо в Интернет передавать. Причем даже непонятно куда – там какой-то блуждающий ай-пи в адресате указан. С одной стороны, это не есть гуд: тебя будут постоянно вести и слушать. Но с другой стороны, у наших спецов тоже руки откуда надо растут. Так что вести и слушать тебя будут не только англичане.

– А с моей стороны ни то ни другое не есть «гуд»! – возмутился я. – Я после таких новостей мобилу вообще выключу или утоплю к черту!

– Тормозни, Игорян! Что ж ты за человек-то такой – сразу в крайности бросаться! Просто не говори по телефону ничего важного или же говори условленными словами. А вот выбрасывать тебе его нельзя. Даже если случайно потеряешь, тебя за это точно по головке не погладят.

– Это еще почему?

– А потому, что насчет дополнительных приблуд я оказался стопроцентно прав: в твой телефон вмонтирована хитрая плата, размером с ноготь мизинца, которой в природе не существует!

– То есть как «не существует»? Ее туда инопланетяне поставили, что ли?

– Я не совсем правильно выразился. Технология эта совершенно земная, там даже кодировка на английском языке имеется. Другое дело, что подобные вещи никто не делает, потому что применять их негде. Дело вот в чем: генераторы тактовых импульсов, которые синхронизируют процессы в современной микропроцессорной технике, вырабатывают частоту порядка четырнадцати мегагерц. Но микрочип, который установлен в твоем смартфоне, дополнительно преобразует частоту устройства – на выходе получается три герца. Это такой мизер, который даже инструментально опознается с трудом. Тем не менее устройство исправно работает и периодически выдает короткие низкочастотные импульсы – их и засечь-то можно только в лаборатории, имея соответствующее оборудование. И у наших технарей возникло такое подозрение, что это какой-то особый сканер. Пока непонятно, для каких целей он предназначен и что сканирует, но его работу тоже будут отслеживать.

– Ну и дела… А мне что делать?

– То же, что и всегда. Живи и радуйся, что жив. Твои будущие работодатели, похоже, обладают нехилыми возможностями и связями в элитных кругах Соединенного Королевства. Так что ты никакой сыскной отсебятины на предмет удовлетворения личного любопытства не предпринимай. А то и впрямь окажешься на дне Ла-Манша, а оттуда тебя трудненько будет вытаскивать.

– Хорошо тебе говорить: «Ничего не предпринимай»! Все идет к тому, что мне придется вживаться в роль подопытного кролика!

– Блин. Игорян, я тебе просто поражаюсь! Я вот завтра безработный буду, и придется мне новую клетку искать! А тебя ждут курорт и куча бабла! Да я бы за такую зарплату, какую тебе дают, и прыгать бы научился, и уши заячьи отрастил! Все, не зли меня больше своим нытьем! Пошли уже за стол, нас там давно заждались.

Прощальное застолье получилось скомканным. Сначала-то все шло нормально – «бойцы» вспоминали минувшие дни, фотографировались всей толпой и даже пару песен хором спели. Потом, по мере увеличения количества выпитого, некоторые особо рьяные решили излить наболевшее в адрес кинувшей их компании и отдельных руководящих лиц. Но компании уже нет, а до начальства далеко, поэтому нашлись претензии и к тем коллегам, которым повезло не оказаться на улице.

В общем, все закончилось банальным мордобоем: итог вечера подвели три порванные рубашки и два разбитых носа. Один из них мой: когда мы с Саньком растаскивали буянов, кто-то из них отмахнулся, не глядя, и влепил мне локтем прямо в лицо. Больно было до слез и очень обидно: первый раз в жизни мне нос разбили, да еще вот так, ни за что, по случайности.

Собственно, на этом неприятном инциденте для меня работа в «Интеркоме» и закончилась – меня срочно увезли в травматологию на рентген, поскольку подозревали перелом носа. Но, к счастью, все обошлось, и оттуда домой я уже на своих двоих ушел. Глафира, встретив меня на пороге, только головой укоризненно покачала, но скандал устраивать не стала. Супруга лишь сухо осведомилась, все ли у меня в порядке и заживет ли до отъезда.

Зажить-то оно зажило, но… Дало весьма странные последствия. Две ночи подряд я погружался в очень реалистичные сны родом из Альтернативы. В первом случае я сидел на бархане из черного песка, освещенном грустной грязно-желтой луной – мертвым смайликом. А надо мной в черноте беззвездного неба возвышалась башня – высокая, черная и блестящая, словно Ортханк из второй части экранизации «Властелина Колец».

Только эта башня была четырехгранной, а в ее углы гирляндой были вставлены кристаллы, источавшие призрачно-белесый свет. Очевидно, они собирали энергию с поверхности башни и передавали ее на вершину. Там, на самом конце блистающего металлом шпиля, маячило яркое световое пятно, из которого, словно прожектор маяка, исторгался световой луч, медленно и методично ощупывавший черную пустыню.

Я сразу понял, что это за место. Адамантитовую башню в черной пустыне подробно описывал Аграфен, оказавшийся в теле Аваллона на то время, пока сам хозяин тела бродил по ночному Владимиру с факелом в руках. Если мой Враг до сих пор томится в микромире его собственного кольца Призыва, это очень даже неплохо.

Увы, сон следующей ночи рассеял мои иллюзии: похоже, Аграфен, сам того не желая, помог адепту Тьмы вырваться из заточения, где тот провел десятки, если не сотни лет. Теперь Аваллон стоял на обзорной площадке какого-то огромного здания наподобие небоскреба. У подножия холма, на котором это здание стояло, раскинулся небольшой город, ограниченный подковообразным озером с непроглядно черной водой.

Город находился в центре голой котловины, ограниченной отвесными скалами, многочисленные зубья которых торчали часто, словно зубья у гребенки. На дальнем плане этого жутковатого пейзажа вздымались черные дымные столбы извергающихся вулканов. В воздухе кружился пепельный снег, а по низкому небу плыли мрачные тучи, сквозь которые просвечивало огромное тускло-красное закатное солнце.

Неприятный мир, что и говорить, – все признаки апокалипсиса налицо. Но, возможно, это и есть то самое место, где Аваллон был рожден и куда его перенесло заклинание «нулевого» портала. Сейчас мой Враг лишен магии, и максимальный уровень его маны упал до размера, соответствующего новорожденному ребенку, то есть до нуля. Но все знания и способности, коих в магической книге Аваллона, наверное, имелось немало, остались при нем. Так что это всего лишь вопрос времени, когда избранник Тьмы восстановит свое могущество. Будем надеяться, мне этого времени хватит.

Альтернатива аккуратно подталкивала меня к следующему шагу, мягко и ненавязчиво призывая вновь погрузиться в ее заманчивые объятия. И да, я понемногу начинаю понимать, что у меня возникает своего рода ментальная зависимость от этого удивительного мира. А это не может не беспокоить.

Но пока я держался, тем более что стартовала наша долгожданная турпоездка на Мальту. На это ушел целый день. Пару часов добирался рейсовый автобус до Москвы, три часа мы просидели в терминале аэропорта Домодедово, еще несколько часов длился сам перелет, и потом около часа микроавтобус с туристами добирался из аэропорта до отеля «Интер Континенталь». Прибыли мы туда уже поздно вечером, поужинали в ресторане при отеле, вернулись в номер и свалились в постель, что называется, без задних ног.

Между прочим, на ресепшене перед регистрацией мне вручили конверт с официальным письмом от компании «Годсхенд». В среду в десять часов утра меня приглашали на подписание контракта на виллу «Романо» – там находился мальтийский филиал компании. Где располагалась эта вилла, в письме не было указано. Но это меня уже не касалось – за мной должны были прислать автомобиль.

Вводный инструктаж, дистанционное знакомство с сотрудниками компании, с которыми мне предстоит контактировать при исполнении служебных обязанностей, обучение работе с корпоративными программами и собственно само подписание контракта согласно плану должны были занять несколько часов, с перерывом на обед. Следующий день также был зарезервирован за мной – на всякий случай, если не уложимся за сутки. А чтобы моя супруга все это время не чувствовала себя обойденной вниманием, ей презентовали двухдневную морскую экскурсию на Сицилию. С персональным гидом. На частной яхте.

Однако… Какие же реальные возможности у этой загадочной компьютерно-медицинской компании, если она так сорит деньгами буквально на каждом шагу, а ее топ-директора вхожи в Букингемский дворец? Когда я начинал думать про это, мне становилось муторно на душе.

Два первых курортных дня мы провели на пляже, тупо релаксируя после промозглой российской осени. Но отдыхал и расслаблялся я только телом – внутри моего сознания понемногу взводилась пружина неосознанной тревоги. Это было состояние полной беспомощности – так, наверное, могла бы думать кукла-марионетка при взгляде на тончайшие нити, прикрепленные к ее рукам и ногам. И вроде бы формально ты свободен, но на самом деле будешь делать только то, что позволят тебе невидимые кукловоды.

Но это не было единственной причиной моей нервной напряженности. Хотя странные сновидения больше не повторялись, но меня не покидало ощущение, что там, в Альтернативе, меня очень ждут. И что потеря времени и темпа там потом может очень больно отразиться для меня здесь.

И уж точно я не хотел досидеться до новой встречи с рыжим псевдокотом – этим своеобразным вирусом в моей внутрисознательной игре. В прошлый раз я, попав под его контроль, едва не сломал себе ногу о перила на лестничной площадке у квартиры Стрешнева. А теперь рыжий, получив трепку от своего черного собрата, явно станет и умнее, и хитрее. И злее. Поэтому еще не факт, что из очередной стычки с ним я выйду живым и здоровым.

Но вот настал тот день и тот час, который я старался мысленно отсрочить. Через полчаса после завтрака к парадному входу отеля прибыл самый натуральный «роллс-ройс»! Машина была из разряда ретро, годов этак семидесятых прошлого века. Но видно было, что пользовались ею редко и аккуратно. Водитель, пожилой тучный негр в окантованном сером пиджаке, форменных брюках с лампасами и фуражке с кокардой, что-то меланхолично пробурчал по-английски себе под нос и распахнул передо мной заднюю дверцу.

Круто, что уж тут сказать, в таких машинах аристократов и министров возят. Я чувствовал себя неуютно в салоне, отделанном красным деревом, полированным металлом и тисненой кожей, и уже начал сожалеть, что вопреки настояниям жены не купил и не взял с собой брючный костюм. А в джинсах и футболке я даже на фоне одетого в униформу водителя выглядел убого, как какой-то бродяжка.

Покрутившись по узким улочкам Валетты и свернув в пригороды, автомобиль подъехал к раздвижным автоматическим воротам, которые водитель открыл, нажав кнопку на брелоке. Мы въехали в огороженный периметр и, проехав через апельсиновый сад, с виду весьма запущенный, остановились у небольшого особняка, тоже не слишком нового. Видимо, владельцы пластической клиники старались здесь особо не светиться.

Оно и понятно, учитывая, что их клиентура – весьма разнообразная и не обязательно в ладах с законом. На здании даже вывески не было, зато здесь имелась охрана. Секьюрити в черном костюме, черных очках и с гарнитурой на ухе молча кивнул, услышав мое имя, что-то произнес, обращаясь к невидимому коллеге, и дверь в дом открылась с тихим щелчком. Внутри обнаружился второй охранник – абсолютный клон первого. Он проводил меня по коридору внутри дома и открыл дверь в залитое солнцем помещение – что-то вроде комнаты для переговоров, с низким столиком и белыми кожаными креслами.

Щурясь от солнечных лучей, бьющих прямо в глаза, я не сразу разглядел человека, сидящего передо мной. Зато когда разглядел… просто не смог удержаться от многоэтажной матерной реплики!

– Я тоже рад нашей новой встрече, дорогой ты мой Игорь Владимирович, – с сарказмом произнес Арефьев, загадочно улыбаясь и потирая руки. – Наша с тобой история по-разному могла обернуться, как для тебя, так и для меня. Но, коли уж мы с тобою сейчас здесь, все идет по плану.

– По чьему плану?!

– По моему, конечно… Мря-а-ау!

Я едва умом не тронулся, услышав такое. Последняя реплика, конечно же, была произнесена не Арефьевым. Из-за его кресла вальяжно и неторопливо вышел здоровый черный лобастый котяра, не отбрасывающий тени, словно черная дыра в потоке солнечных лучей. Смайлик уселся, обмотав лапы пушистым хвостом, и расплылся в умилительной улыбке – от уха до уха, как умеют только псевдокоты. Ох, как же ты не вовремя, дружок…

– С тобой все в порядке? – спросил Арсений Петрович, обеспокоенно вглядываясь в мое лицо, на котором, видимо, читались явные признаки душевного расстройства. Арефьев даже помахал рукой для уверенности, что у меня там, по другую сторону лица, «все дома», чем таки вывел меня из ступора. – Ты присаживайся, Игорек. В ногах правды нет, а разговор будет долгим.

– Допустим… – все еще потерянно произнес я, плюхаясь в белые подушки и с трудом отводя взгляд от бездонных кошачьих глаз, пристально уставившихся на меня. Слишком уж хорошо я помнил, чем заканчиваются такие гляделки. – Давайте так: мы сейчас попробуем обнулить наши отношения и попытаемся начать, что называется, с чистого листа. Но вы начнете с того, что объясните мне, что же такое с моей головой сотворили вы и ваш хренов хирург-венесуэлец. Что это была за операция в полевых условиях? И почему после этого ко мне такое особенное внимание появилось со всех сторон? Только давайте сразу договоримся – не врать и не вилять!

– Врать мне незачем, поскольку нам с тобой еще работать вместе придется, – с натянутой улыбкой промолвил Арефьев. – И хотелось бы, чтобы мы находились на одной стороне. В общем, история эта почти детективная. В свое время я, тогда еще обычный профессор кафедры информатики Бауманского университета, выступал в Лондоне с докладом на тему «Искусственные нейронные сети». Десять лет назад эта тема была новой и прорывной, но основывалась лишь на теоретических выкладках – тогда еще никто не понимал, каким образом заставить машину думать. Сейчас самообучающиеся информационные сети уже не новинка, но все же это не то. Не получается сделать из машины человека – логического мышления для этого явно недостаточно, нужен принципиально иной подход. И он лежит в области физического совмещения человека и машинного интерфейса.

– А что, такие технологии разве есть? Да про них бы уже на каждом углу трубили!

– Такие технологии есть. Более того, они имелись уже десять лет назад, когда мои английские коллеги из «Годсхенда» предложили мне работу по созданию программного обеспечения для их биокомпьютера, который они планировали соединить с человеческим разумом. Технически это было не так уж сложно – нейроинтерфейс, способный работать симбиотично с головным мозгом, мы таки создали. Проблема возникала в другом – человеческий разум не хотел сопрягаться с инородной информационной средой и либо напрочь отторгал чужеродную матрицу, либо в редких случаях каким-то непонятным образом обособлял ее внутри себя, провоцируя раздвоение личности.

Мы предположили, что это происходит потому, что у компьютера и у мозга разная частота электрических импульсов. Начали работать по этой теме. Угрохав на это пару лет и кучу денег, нам таки удалось создать прибор, который сканировал бы частоты работы мозга и имитировал их, накладывая свою собственную частоту. Получился маленький такой микропроцессор, размером с ноготь. У него обнаружилась очень интересная побочная функция – наложенные микроволны очень эффективно снимают напряжение головного мозга. Это лучшее средство от бессонницы, поверь мне. У меня в телефоне такой чип имеется, и в твой смартфон я его тоже вставил. Ты уж извини, что я твой мобильник стащил тогда – на автомате в карман сунул. А вспомнил про него, когда уже таможенный контроль в Шереметьеве проходил.

– Я полагаю, такие чипы – из разряда секретных технологий? – осторожно спросил я, не давая понять, что уже в курсе про существование шпионского устройства в моем смартфоне.

– Это корпоративный секрет, – утвердительно кивнул Арефьев. – Хотя бы потому, что очень уж дорого он обошелся компании. А выгода от него была неочевидна – синхронизированный с компьютером разум все равно воспринимал информационную матрицу компьютера как нечто инородное. Тогда возникла идея слияния сознания с компьютером под гипнозом. Для этого мы привлекли к работам господина Хименеса. Мануэль – это тот еще умелец по части запудривания мозгов. Он способен вкладывать в разум своих пациентов такие воспоминания, которых в реальности и вовсе никогда не было.

– О да – я в полной мере прочувствовал это на себе! Рассказывая всем про автокатастрофу, в которой мне посчастливилось выжить, я выглядел полным идиотом в глазах окружающих. Но для меня-то эти воспоминания были очень даже реальными!

– Это потому, что твой разум легко поддается гипнозу. Но ты не один такой «везунчик»: начав работать на «Годсхенд», Хименес собрал целую команду из гипнотизеров и экстрасенсов и поставил это дело на поток. А чтобы хоть как-то упорядочить этот весьма щепетильный процесс, наши коллеги из медицинского управления, занимавшиеся дистанционной компьютерной диагностикой здоровья по всему миру, добавили в свою программу пару дополнительных утилит и сформировали закрытую базу данных по потенциальным пациентам доктора Хименеса.

Тут-то и выяснилось, что все нестойкие к гипнозу люди оказались способны принять в свое сознание также и компьютерную информацию. Под гипнозом разум действительно не противился слиянию с машиной. Но после выхода из состояния транса мозг моментально определял: что – его собственное, а что – постороннее. И компьютерная часть немедленно обосабливалась, точно так же, как и ранее, когда нужный эффект достигался без помощи гипноза. В конце концов, породив очередную партию бедолаг с раздвоенной личностью и обостренной шизофренией, исследования зашли в тупик. А потом случился финансовый кризис, и компания, понеся значительные убытки, вовсе свернула разработки нейроинтерфейса.

Наш отдел расформировали, а я вернулся в Россию. Обратно в Бауманку устроиться не удалось – с большим скандалом я оттуда уходил. К тому же кто-то из моих бывших коллег пустил слух, что я-де английской разведкой завербован. Так что передо мною тогда вообще все двери закрывались. Место нашлось только во Владимире, в компании мобильной связи «Интерком» – судя по пространным намекам, ее хозяева сами были не прочь законнектиться с британскими спецслужбами, чтобы создать себе «резервный аэродром» на Западе. Но тут я им ничем помочь не мог, и потому большие боссы быстро потеряли ко мне интерес – хорошо еще, что вообще работать оставили. Думал, перекантуюсь годик-другой…

– А получилось – пять лет.

– Да, получилось так. А про «Годсхенд» я и думать забыл. Но только они про меня не забыли. В прошлом году их новый вице-президент, Ричард Ротшильд, лично приехал ко мне и сообщил, что они возобновляют мою старую программу. Они начали работать с нанотехнологиями, и у них возникла новая идея-фикс – не внедрять машину в мозг, а вырастить компьютер прямо из мозга! Как ты на это смотришь?

– Звучит фантастично.

– Я тоже поначалу к этому скептически отнесся. Хотя интерфейс для программного обеспечения я все же обновил. Очень уж неплохо мне за апдейт заплатили – я сразу машину себе купил. А потом сотрудники научной лаборатории «Годсхенда» воплотили результат моих трудов в жизнь, сделав успешный опыт на мыши. Они вырастили нанопроцессоры прямо на коре мышиного головного мозга!

– И долго та мышь прожила с компьютером в башке?

– Вопрос неправильно поставлен. Мышь прожила сколько ей было положено на ее мышином веку. Но вот как она прожила этот самый век! Эту мышь посадили в сообщество ей подобных, и там она в короткое время стала абсолютным доминантом! Но это было еще не все! Потом эту самую мышь посадили в колонию крыс…

– Где ее и сожрали в первый же день.

– Отнюдь нет! Не в первый, и не во второй, и вообще не сожрали! Потому что мышь и там стала доминантом! И совершенно непонятно было, как она управляется с кровожадными монстрами размерами в разы больше ее.

– Просто какая-то супермышь… Они ее к кошкам не пробовали посадить?

– Не пробовали – всему же есть границы. Они сразу на человеке начали технологию проверять.

– И – что?

– И – облом. Человеческий разум несколько сложнее мышиного, да и мозговые импульсы у него не такие, как у животных. После того как несколько добровольцев, возжелавших стать суперчеловеками, впали в кому, а потом и отправились в мир иной, эксперименты засекретили и перенесли за пределы Великобритании. И там они уже не были, мм… добровольными.

– А я-то каким образом попал в число подопытных?

– Из закрытой базы данных «Годсхенда». Мануэль привез с собой список наших потенциальных кандидатов – примерно с полсотни людей из центральных областей России, наиболее подходящих для гипнотизирования по своим биоритмическим показателям. Список сей был упорядочен по алфавиту, и твоя фамилия там значилась первой. Честно говоря, я сам офигел от такого совпадения. Но это именно тот случай, когда против судьбы не попрешь.

– Так вот оно в чем дело! Вот из-за чего ваш специалист по нетрадиционному пирсингу мне голову продырявил! Хименес меня загипнотизировал, вложив в мою голову воспоминания о несуществующей аварии на трассе. Потом вы влили в меня чекушку водки для анестезии, а ваш хирург-трансплантолог сделал мне пару дырок в черепе и «железо» туда запихал! А потом все замазал и заклеил, как будто бы ничего и не было. Вот же вы гады!

– Не совсем так, – протестующе замахал руками Арефьев. – То, что мы тебя напоили под гипнозом, – это чистая правда. Это было необходимо для временного сужения сосудов головного мозга. Но никто никакое «железо» в твою голову не пихал! Доктор Мануэль сделал тебе обычную брейн-пирсинговую операцию, изъял часть твоей внутричерепной жидкости и заменил ее силиконовой субстанцией из наноботов. Далее твой мозг, получая программное обеспечение извне, из этих самых наноботов должен был вырастить базовую сетку нейронных цепочек, которые потом уже самостоятельно достроили бы остальную часть нейрокомпьютера. Ну, так должно было произойти в теории. А получилось…

– Что получилось?

– Не знаем мы, что получилось. Сразу после операции с тобой случилось что-то совершенно непонятное. Мы просто не успели загрузить в тебя все базовые программы – их в тебя внедрил кто-то еще, поставив своего рода блок на доступ. Иного объяснения у меня просто не находится, потому что сразу же после начала загрузки нашего установочного программного пакета ты пришел в себя и пристально взглянул на меня. А глаза у тебя в тот момент были полностью черные! Мануэль попытался снова тебя загипнотизировать, однако ты, не выходя из состояния транса, вскочил на ноги и вырубил доктора одним ударом. Вторым ударом ты отправил меня в нокдаун, а третьим, с ноги, выбил оконную раму! И сам туда выскочил и понесся, как лось, сломав по пути забор!

Я пока в себя пришел, пока тебя догнал, ты уже до шоссе добежал и на дуб полез. И как полез! Я когда это увидел, у меня едва глаза на лоб не выскочили, как у краба! Так в азиатских фильмах мастера кунг-фу или ниндзя лазают, но нормальный человек такое в принципе сделать не может! А ты тем временем залез на верхнюю ветку дуба, что-то там прокричал и бросился оттуда вниз головой, цепляясь и перекручиваясь на ветках, словно обезьяна. До земли ты долетел уже с разбитой головой, но вроде как живой, хоть это было и совершенно невозможно. Я тебе «скорую» вызвал, Мануэля спешно в чувство привел, его комп отформатировал и сделал ноги по-быстрому!

На следующий же день я уволился из «Интеркома» и вылетел в Лондон вместе с хирургом – не хотелось мне быть задержанным до выяснения обстоятельств и потом получить срок за твое убийство. Но не так страшно было, что на меня браслеты наденут, как то, что я видел там, на Московском шоссе. События той ночи просто подрывали мой здравый рассудок. И все время передо мной как наяву стояли твои глаза – чернее черной ночи. Я потом неделю нормально заснуть не мог, только импульсником и лечился. Да и по сей день, как иной раз вспомню…

– Да что вы говорите? Хватит уже лить крокодиловы слезы, доктор Менгеле! Я вот вообще никому не жалуюсь, хотя по вашей милости до сих пор страдаю внезапными приступами головной боли! Мою голову словно в тисках сжимают, до темноты в глазах.

– Да это вообще ерунда, – отмахнулся Арефьев, включая камеру своего смартфона и наводя ее на меня – видимо, в программном обеспечении его смартфона имелся не только секретный чип, но еще и приложение частотного сканирования. – Это побочный процесс строительства нейрокомпьютера. При создании цепочек они нагреваются, словно от микросварки. Когда перегрев достигает уровня болевого порога – система временно отключает нейроинтерфейс, чтобы не повредить мозг. Давно в последний раз случалась такая перезагрузка?

– Дней восемь назад.

– Вот больше и не случится. Импульсник просканировал твою голову и сообщает, что этап строительства цепочек нанопроцессоров уже закончен – система выстроилась корректно. Более того, она успешно работает! Прими мои поздравления – ты стал первым человеком, разум которого был успешно совмещен с внешней информационной средой. Это… Я даже не знаю, с чем это сравнить, разве что с первым полетом человека в космос! Фактически сейчас мы являемся свидетелями начала новой эпохи. Человек-компьютер – это будущее нашей цивилизации. Собственно, теперь – уже настоящее.

– Мря-а-ау! – скептически ухмыльнувшись, мяукнул Смайлик и нетерпеливо задергал ухом.

Вот оно, наглядное последствие совмещения разума с внешней информационной средой: я вижу то, чего на самом деле не существует! Этот чудо-кот является самой настоящей дополненной реальностью. Более того, я могу его погладить и подергать за хвост. А иллюзорный кот в отместку может меня оцарапать, и эти царапины окажутся вполне реальными. Благодаря нейроинтерфейсу мой мозг воспримет подобную нереальность как реальность и предпримет все возможные усилия, чтобы этой реальности соответствовать.

Человеческое сознание таит в себе немало загадок, и одна из них – эффект плацебо. Когда пациенту дают пустышку и убеждают его, что это сильнодействующее лекарство, то человек, принимая такое лекарство, излечивается. Примеров тому – несть числа. Вот один из них: жил в России в девятнадцатом веке известный врач по фамилии Мудров. А известен он был тем, что делал лекарства с удивительным целительным эффектом. Однако сам себя он вылечить отчего-то не сумел. И когда врач умер, выяснилось, что его знаменитые лекарства – не более чем обычный толченый мел, завернутый в красивые бумажки.

Или другой пример: всем известная восточная иглотерапия. Согласно медицинской логике болезнь нельзя излечить ни втыканием игл в пораженные места, ни окуриванием ароматическими смолами. Но все же подобная практика действенна, и нет ей иного объяснения, кроме того, что тело, используя свои внутренние ресурсы, лечит само себя.

А теперь на минутку вспомним, что нейрокомпьютер, который успешно работает в моей голове, создала медицинская корпорация. Если они действительно сумели поставить эффект плацебо себе на службу, можно считать, что у них в руках настоящий Святой Грааль! Сейчас они этого еще не понимают. Но когда до боссов «Годсхенда» дойдет, что у них появилась возможность исцелять людей без лекарств, простой загрузкой программного кода, весь мир склонится к их ногам!

И я еще не говорю о том, что в их власти также будет и эффект нонцебо – прямо противоположный лечению. Это прямая дорога к убийству неугодных одним нажатием клавиатуры, одним кликом мышки… Страшно даже подумать, во что превратится наш мир, когда его будут населять миллиарды марионеток, с рождения подвешенные на незримых нитях нейроинтерфейса. Оруэлл с его антиутопией «1984» нервно курит в стороне.

– Вы хоть понимаете, что вы создали? – тихо произнес я, взглянув на Арефьева. – Какая ужасная технология сейчас находится в ваших руках?

– Пока что не в наших, – покачал головой мой бывший начальник. – Мы не можем получить доступ – стороннее программное обеспечение блокирует все наши попытки подключиться к системе. Собственно, в этом мы и рассчитываем на твою помощь. Именно поэтому ты приглашен в структуру «Годсхенда».

– А вы уверены, что я буду помогать вам? После того, как узнал все детали и подробности?

– А у тебя другого выхода нет, – ответил Арсений Петрович, закурив и устало откинувшись на спинку кресла. – Если здесь и сейчас не будет получено твое безусловное согласие сотрудничать с корпорацией, то… Видел парней, что дежурят у входа? Двое из ларца, одинаковых с лица.

– Они близнецы, что ли?

– Да, но дело не в этом. Марио и Браво – урожденные сицилийцы и профессиональные киллеры, тайно работающие на корпорацию. Для них человека убить – все равно что высморкаться.

– Вы так изящно мне угрожаете?

– Отнюдь нет. С твоей драгоценной головы даже волос не упадет. А вот за жизнь твоих родственников не поручусь. Вот. Вот. И вот.

С этими словами на стол легли фотографии моей супруги, моих родителей и… детишек. Фото были сделаны очень качественно, с расстояния в несколько шагов. Если кто-то сумел подобраться к ним так близко, то…

– Сволочи вы… – прохрипел я дрожащим голосом.

– Не мы – они. Они – да. Господа Ротшильды еще те сволочи: обходительные, хладнокровные и расчетливые. Не думай, что они осознали перспективу технологии хуже, чем ты. Нейроинтерфейс – это ключ к власти над миром. И чтобы его заполучить, семейка Ротшильдов не остановится ни перед чем.

– А вы, значит, типа не с ними? Вас-то они на каком крючке держат?

– Да есть кое-что… – грустно произнес Арефьев, отводя взгляд. – Коготок завяз – всей птичке пропасть. Имеются у них некоторые бумаги, которые мне в свое время пришлось подписать. И которые также придется подписать тебе. Вот. Вот. И вот.

– Так, что тут у нас?.. Сикрет Интелидженс Сервис? Контракт с британской разведкой? Фальшивый, конечно?

– Что вы, батенька. Вы недооцениваете уровень, на котором вращаются наши работодатели. Контракт самый что ни на есть настоящий! Вы становитесь внештатным агентом МИ-6, и вам даже платить за это будут.

– Так же, как и вам?

– Увы, мой друг, увы… Но идем далее. Первый контракт может осложнить тебе жизнь лишь в некоторых регионах мира. В России, например, или в Китае. Но второй – это уже клеймо всемирного значения. Согласно ему ты присягаешь на верность Исламскому халифату – глобальной сетевой террористической организации.

– Вот как? Наши работодатели и с террористами сотрудничают?

– Это вряд ли. Единожды замажешься – потом вовек не отмажешься. А у Ротшильдов предостаточно и чистых инструментов влияния. Да и договор с Халифатом – откровенный фальшак. Но эта сребролюбивая контора за умеренную мзду с удовольствием подтвердит, что ты являешься их полномочным эмиссаром в Великобритании. А этого уже достаточно для того, чтобы в любой так называемой цивилизованной стране мира тебя задержали и передали по экстрадиции в Лондон. Пожалуй, только в России это не сработает – на Туманный Альбион у нас выдачи нет. Но мне это, к сожалению, уже не поможет – на родину мне возвращаться нежелательно.

– Я так понимаю, это еще не все?

– Именно. Имеется еще один документ, подписывать который мне не довелось. Более того, я даже не знаю, что там. Этот документ запечатан темной пленкой, вскрывать которую нельзя – текст документа исчезнет на свету. Однако в пленке имеется маленькое окошко – вполне достаточное для подписи.

– И чем же мне грозит подпись на документе, который нельзя вскрывать?

– Видишь ли, в нашем мире есть некая тайная организация – наподобие масонского ордена, но только гораздо более молодая и более засекреченная. Это – наследники нацистской оккультной организации «Аненербе». В тридцатых годах прошлого века оккультисты «Аненербе» установили телепатическую связь с некоей внеземной цивилизацией, которая передала им секреты достижения великого могущества. И в том числе технологию создания сверхчеловека. Эта технология предполагала, что паранормальным способностям можно обучить любого человека – через пробуждение и концентрацию его внутренней энергии.

Впрочем, воспользоваться полученными знаниями нацисты тогда не сумели. Или же попросту не успели – во время Второй мировой войны исследования в этом направлении были свернуты, а руководители этой оккультной организации, включая и самого президента «Аненербе» Генриха Гиммлера, в итоге либо покончили с собой, либо были приговорены к казни на Нюрнбергском процессе, признавшем «Аненербе» преступной организацией.

Но на самом деле истинные хранители внеземных тайн ушли в глубокое подполье, где и пребывают до сего времени. При этом все разведки мира со времен Второй мировой войны ведут тайную охоту за нацистским наследием. Именно этот документ и является свидетельством того, что его подписант состоит в рядах хранителей сокровенных знаний. Потому что покрывающая его гибкая пленка, которая между прочим, прочнее металла, не значится среди технических достижений человеческой цивилизации. Не спрашивай меня насчет происхождения этого документа – я не знаю, как нашим работодателям удалось раздобыть этот артефакт.

– Так может, они сами – оттуда?

– Это вряд ли. Во-первых, семейство Ротшильдов многие десятилетия находится в свете и на свету. А во-вторых, и это гораздо более существенно, все, что мы делали в рамках проекта нейроинтерфейса, базировалось на передовых результатах исключительно земной науки. Если уж в этом деле и имеется что-то сверхъестественное, так это ты сам. А точнее – то, что с тобой происходило, когда твой нейроинтерфейс включился в первый раз.

– А они знают про это?

– Ни к чему им знать про это, – недобро ухмыльнулся Арефьев и заговорщицки мне подмигнул. – Я как-то не горю желанием оказаться в бедламе, на соседней койке рядом с тобой. Да и ты, наверное, тоже. Поэтому пусть эти удивительные события останутся нашим маленьким секретом. Кстати, а ты сам ничего не хочешь добавить на эту тему? Ведь у тебя в голове определенно что-то происходит, тут даже к гадалке не ходи.

– Определенно да, – вздохнул я и устремил взгляд на незримого для всех, кроме меня, черного котяру.

Смайлик явно начинал нервничать – псевдокот настороженно крутил головой и время от времени вздыбливал шерсть на хвосте. Как бы сюда не заявился его рыжий противник… В прошлый раз непонятно было, кто из них победил. Скорее всего, силы оказались примерно равны, и вопрос победы в кошачьей драке решался сочетанием боевого настроя и удачи.

Похоже, время ожидания истекает. Пусть мне и хочется побольше узнать о моих будущих работодателях, но, видимо, тему эту придется отложить в долгий ящик. И Арефьеву тоже придется умерить свое любопытство – не доверяю я ему пока. Да и вряд ли когда-то буду впредь безоглядно доверять человеку, который фактически привел меня на заклание как жертвенного барашка.

А вопрос о том, подписывать или нет, вообще не стоит. Я готов добровольно на любой жертвенный алтарь взойти, лишь бы с моими любимыми и дорогими ничего не случилось. Так что я сейчас любой счет подпишу. Но потом, если мне только представится такая возможность, кое-кто сполна расплатится по этому счету.

– Сколько у меня свободного времени по максимуму? – спросил я, спешно подписывая предложенные бумаги.

– Завтра в десять служебный автомобиль доставит тебя в мальтийский офис компании. В настоящий офис, – ответил Арефьев, видимо, не ожидавший, что все пройдет так гладко. – Там будет подписание трудового контракта, инструктаж, обучение и знакомство с сотрудниками.

– До того времени я могу оставаться на этой, э-э… вилле?

– Да, но… зачем?

– Это – мой маленький секрет. И еще одна просьба: у ваших сицилийцев имеются наручники?

– Хм… Сейчас узнаем, – удивленно произнес Арсений Петрович и, поднявшись с кресла, вышел в коридор. Через пару минут он вернулся с парой пластиковых хомутов. – Только такие нашли. Годятся?

– Сойдет, наверное, – ответил я, беря кресло и направляясь в смежное помещение, безошибочно определенное мною как санузел. – А теперь слушайте. Скрыть это от вас я не смогу. Да вы теперь и сами не уйдете, хоть вас палкой прогоняй. Если вы действительно хотите узнать, что творится в моей проапгрейденной черепушке, пристегните меня наручниками к водопроводной трубе. И ни в коем случае не отстегивайте, что бы со мной ни происходило. А в таком виде можете даже и пообщаться.

– Пообщаться с кем? – осторожно спросил Арефьев.

– С тем, кто займет место в моей голове. Не знаю, кто в этот раз там окажется. Будем надеяться на лучшее, но… готовиться к худшему, – многозначительно произнес я, еще раз указав на наручники. – Исключительно ради вашей безопасности. Понимаете, что я имею в виду?

– Понял, не дурак. Еще раз схлопотать по морде желания не имею, – сосредоточенно кивнул Арефьев, притянул хомутами мои запястья к холодной и влажной водопроводной трубе и притащил второе кресло. – Когда начинаем?

– Прямо сейчас! – произнес я, заметив, что Смайлик уже не мяукает, а просто вопит на одной ноте, как несмолкающая сирена. А на кафельных плитках санузла начало проявляться тревожное красноватое мерцание – видимо, рыжий собрат моего черныша был уже где-то на подходе. – Ну, котяра, погнали наши городских! Тайна Мирабеллы!

Глава 3

Встреча с Хранителем

На этот раз привычное затмение в глазах, сопутствующее переходу в иллюзорный мир, затянулось неприлично надолго. В конце концов я начал понимать, что уже несколько минут лежу на ровной жесткой поверхности, впивающейся в спину острыми мелкими бугорками, а вокруг меня кромешная темнота. И пахнет здесь, словно в загаженном общественном сортире.

Что-то до боли знакомое – сейчас встанем и разберемся… Я-а-ау-у! Ой-е… Ну надо же быть таким идиотом, чтобы второй раз на одном и том же месте лоб расшибить!

Я определенно был в ракетном бункере на Розенде – в той самой тюремной камере, в которую меня забросило при самом первом моем попадании в Альтернативу. Причем в той же самой нише, где я тогда очнулся! Наверное, эта ниша была своего рода местной «контрольной точкой», так же как и секретная комната в Белой Цитадели на Мирабелле. Как бы ее переместить отсюда в другое место? Иначе я раз от разу буду себе лоб о притолоку расшибать.

А вот с чего бы меня сюда вообще занесло? Я такое меню не заказывал! Мне так-то на Мирабеллу нужно – там меня ждут королевская корона, волшебница-красавица с четвертым размером бюста и новые приключения согласно распорядку дня!

Выглянув из ниши, я разглядел во тьме пару горящих кошачьих глаз. В следующий миг глаза исчезли, темнота издала удовлетворенный «мурк», а из тюремного коридора донесся быстро удаляющийся топоток. Изголодавшийся кот-проглот, убедившись, что со мною все в порядке, бессовестно бросил меня на произвол судьбы и чесанул в направлении продовольственного склада – на встречу со своим обожаемым целлюлозным субпродуктом.

Видимо, Смайлик рассчитывал, что я последую за ним. Но тому имелось весьма критичное препятствие: кот мог видеть в темноте, а я – нет. Меня аж всего передернуло, когда я представил, как в абсолютной темноте буду пробираться на ощупь по бункеру, где бродят зомби. Которым свет, между прочим, тоже не нужен!

Как говорится, мысли имеют свойство материализовываться. Откуда-то издалека донеслось скрипучее эхо – это мертвый тюремщик, шаркая по бетону каблуками сапог, стертыми до костей, начал обход своих владений. Вот только его мне сейчас и не хватало для полного счастья! Решетка-то в моей камере теперь открыта!

Пробираясь на ощупь вдоль дурно пахнущих стен, которые я сам в свое время и изгадил, и прикидывая варианты выхода из положения, которое иначе как хреновым и назвать было нельзя, я очень даже вовремя вспомнил, что в соседней камере в ящике с инструментами имеются запасные динамо-лампы.

Вход в камеру напротив был рядом, в нескольких шагах, но для этого мне нужно было отлепиться от стены и сделать эти шаги прямо сквозь тьму. Казалось бы, пустяк. Но внезапно у меня предательски затряслись колени. Я вдруг осознал, что не могу сделать и шага и даже не могу оторвать руку от спасительной стены! А костяное шаркающее эхо меж тем все приближалось. И я с ужасом понял: там, во тьме, неспешно и неотвратимо, ко мне идет сама Смерть.

Тело мое словно оцепенело. Не в силах пошевелить даже пальцами, я обреченно закрыл глаза. И вдруг перед моим взором словно наяву возник образ часовни, через руины которой я прошел на скале Откровения, в Забытой долине на Арабелле.

Только здесь, в моем воображении, часовня была целой. Я стоял на входе в нее, и всего лишь в паре шагов от меня находился Алтарь Тьмы – плита из черного мрамора, по которому бегали мерцающие искры. Теперь я вспомнил, как точно такие же искры впитались в мою руку, когда я случайно прикоснулся к развалинам стен часовни.

«Ты уже взял силу Тьмы, – прошелестело у меня в голове, – воспользуйся ею для своего спасения. Тебе нужно сделать лишь три шага навстречу Тьме, и тогда она откроет тебе свои материнские объятия».

Ох, не так я рассчитывал начинать карьеру властелина миров. Но что уж теперь… Раз. Два. Три. Помоги мне, Тьма.

На третьем шаге я прикоснулся к черной плите, и бегающие по ней искры внезапно начали сливаться в ручейки и потекли к моей ладони, впитываясь в нее, словно вода в иссушенную губку. А когда я открыл глаза, то с удивлением понял, что стою у противоположной камеры, приложив руку к бетонному откосу дверного проема, и вижу! Конечно, далеко не так явно и отчетливо, как это было бы на свету. Но все же я могу различить очертания предметов, причем в равной степени как поблизости, так и в отдалении от меня. Мое «ночное видение» было достаточно четким, но монохромным, как в старых черно-белых фильмах. Как-то само собой в голове промелькнуло понятие «сумеречное зрение». Есть оно у меня теперь.

Осмысливать первое сотворенное мною магическое заклинание не было времени: я отчетливо разглядел тюремный коридор и приближающуюся ко мне фигуру мертвого контролера с дубинкой в руке. Если он доберется до меня – мне конец. Спрятаться тут негде, поэтому надо линять, и как можно быстрее.

Не будучи уверенным в том, что сумеречное зрение будет работать долго, я вытащил из инструментального ящика динамо-лампу и кирку – какое-никакое, а оружие, хотя и совершенно бесполезное против ходячего трупа. Выскочив из камеры буквально перед самым носом у тюремщика, я рванулся по коридору в другую сторону – туда, где когда-то расширил отверстие в решетке с расчетом, что толстый распухший зомби в него просто не пролезет.

Так и получилось – тюремщик даже и пытаться не стал. Он просто остановился у решетки – видимо, за ней заканчивалась подотчетная ему территория. Показав неприличный жест в адрес озадаченно топчущегося мертвяка, я пошел через пустой холл в сторону входа в бункерный госпиталь. Этим путем я однажды уже прошел, успешно избежав встречи с опасным обитателем больничных палат – мертвым доктором.

Но в этот раз меня уже ждали. Я едва успел отпрянуть, когда прямо перед моим носом просвистело лезвие скальпеля! Зомби в белом халате хитро прятался за упавшим столиком, и моим сумеречным зрением я его просто не разглядел. Вытеснив меня из госпитального отсека, мертвый доктор остановился прямо на входе, напоследок кинув мне в лицо связку бахил. Уж не знаю, на что он этим намекал, потому что даже надев предложенные бахилы, я не стал более привлекательным для этого бродячего трупака.

Теперь я очутился в западне – оба выхода из лифтового холла оказались блокированы мертвецами, настроенными весьма недружелюбно. Шансов прорваться мимо них у меня не было. Зомби только ходили медленно, однако руки у них двигались настолько проворно, что возникало ощущение, будто верхней частью обоих мертвецов управляет кто-то другой. Может, так оно и было, неспроста же они так синхронно двигались и в результате загнали меня в ловушку, из которой не было выхода.

Но этот самый выход здесь все же когда-то имелся. Сумеречное зрение отключилось сразу после того, как я зарядил динамо-лампу и в задумчивости уставился на забетонированный проем шахты грузового лифта. Проход, ведущий в зараженную радиацией ракетную шахту, замуровывали на совесть – от этого зависела жизнь обитателей бункера. Но бетон оказался не вечен: землетрясение, случившееся здесь совсем недавно, наложило свой отпечаток на конструкции бункера – бетонную заплатку от пола до потолка рассекала сеть трещин. А это означало, что у меня имеется шанс. Нужно всего лишь немного поработать киркой.

Вот только моя одежда для подобной работы совсем не подходила. Я, похоже, Аграфена в этот раз прямо из кровати вытащил: из всей одежды на моем теле сейчас имелись только пижама в бело-синюю полоску и кожаные тапочки с меховой оторочкой. В результате я начал ощутимо мерзнуть: температура в подземном бункере примерно соответствовала пещерному климату – по ощущениям что-то около плюс десяти по Цельсию.

Так что греться пришлось работой. Увы, товарищ Аграфен в своей повседневной жизни не обременял себя тяжелым физическим трудом, за что отдуваться пришлось уже мне. Вымотался я основательно – по результатам получасовой битвы с бетоном моя щегольская полосатая пижама местами треснула по швам, стала грязной от пыли и пота и теперь более походила на робу заключенного-каторжанина.

Но не холод и не усталость были настоящей проблемой. На протяжении этого получаса я буквально затылком ощущал на себе пристальные взгляды мертвецов. Привыкнуть к этому оказалось невозможно – ментальное давление постепенно нарастало и стягивало сознание, словно невидимый стальной обруч. В конце концов мне уже начало казаться, что зомби стоят прямо у меня за спиной. Вот примерно как-то так и начинается паранойя…

Слой бетона оказался метровой толщины, и если бы не трещины, я бы эту стену сутками долбил. Да и, наверное, прежде бы с катушек слетел, чем работу закончил. Но закончилось все довольно быстро: часть бетонной заплатки внезапно откололась и выпала в пустоту лифтовой шахты, открыв зияющий пролом – с той стороны еще долго что-то грохотало и потрескивало. Я облегченно выдохнул, словно это у меня гора с плеч свалилась. И все же я был совершенно вымотан, а руки, стертые до кровавых мозолей, попросту отваливались. Так что я был вынужден устроить себе небольшой перерыв.

Смайлик так и не вернулся, хотя я звал его много раз. То ли у него более срочные дела нашлись, то ли что-то неладное случилось. Так что мне все равно пришлось лезть в шахту, там я хотя бы избавился от ментального давления мертвецов. Не то чтобы оно исчезло совсем – такого не случилось. Но уже не было такого ощущения, что тебе буровят затылок мертвые гляделки.

Лифтовая шахта представляла собой решетчатый металлический каркас, тянущийся вверх и вниз сколько хватало взгляда. Здесь было заметно холоднее, чем в бункере, и гуляли пронизывающие сквозняки. Сквозь внешнюю обрешетку лифтового каркаса проглядывались смутные очертания ракетной шахты и стволы огромных баллистических ракет. Видимо, во время последней войны ракеты так и не удалось запустить, потому что крышку шахты заклинило при открытии. Наверху серел полумесяц приоткрытого шахтного устья, и оттуда, искрясь и кружась, медленно падали редкие снежинки.

И да – не стоило забывать о радиации… Мир Розенды был уничтожен в результате тотальной ядерной войны, а одна из боеголовок и вовсе прилетела прямо в холм над этим бункером. Поэтому здесь, в разгерметизированной ракетной шахте, расположенной под эпицентром ядерного взрыва, даже по истечении сотен лет радиация должна быть повсюду: в металле, в бетоне, даже в воздухе. Значит, у меня будет не так уж и много времени, чтобы покинуть это место, не словив при этом опасную дозу облучения.

Для того чтобы выбраться из ракетной шахты, мне нужно будет спуститься вниз, на самое дно, там имеются два выхода. Один из них ведет на железнодорожную платформу через шлюз с бронедверью, в котором меня ждет обеззараживающий химический душ из извести с хлоркой и еще какая-то противолучевая терапия – я пока даже понятия не имею, что это такое. И есть еще один выход – через вентиляционную шахту с другой стороны. Но о нем пока даже думать не стоит. Итак, вниз.

В лифтовой шахте помимо собственно лифта имелась еще и металлическая лестница наподобие трапа. После гибели цивилизации Розенды прошло несколько сотен лет, и металл в шахте за эти столетия проржавел едва ли не насквозь. Несколько раз хрупкие остовы ступенек разваливались буквально под моими ногами, благо я успевал вовремя перескакивать на более прочную конструкцию.

Уже в самом конце пути подо мной просел целый лестничный пролет, плавно доставив меня на дно ствола ракетной шахты, в самый эпицентр тотального разрушения. Его виновником, судя по всему, оказался я сам. Выбитый мною кусок стены рухнул прямо в стоявшую внизу лифтовую кабину и разнес ее в хлам. А образовавшаяся куча из бетона и ржавого металла выше человеческого роста перегородила вход в шлюз.

Вот это попадос! И что мне теперь делать?.. Я вышел из ступора, когда почувствовал, что мне в спину опять кто-то смотрит. Чертовы зомби! Уж тут-то, казалось бы, откуда им взяться? Я раздраженно повернулся, перехватывая кирку наперевес и…

И тут у меня напрочь перехватило дыхание, а волосы встали дыбом. В проходе между высокими основаниями ракетных площадок стояла невысокая белая фигурка. Белая! Но в сумраке ракетной шахты даже снег в отсвете газовой лампы выглядел серым! Очевидно, сейчас мой разум столкнулся с чем-то настолько невероятным, что просто не смог отобразить это в моем сознании, оставив пробел в окружавшей меня иллюзорной реальности. Более того, я просто не мог отвести взгляд от этого белого пятна, которое словно бы пульсировало и медленно, но неуклонно приближалось ко мне. Ближе. Еще ближе. Еще на шаг ближе.

«Происходит ментальный захват, – прошелестело у меня в голове. – Ментальная защита установлена».

Где-то вдалеке прозвучал злобный и раздосадованный взвизг, и все исчезло – словно пелену с глаз сорвали. Кто это мне так вовремя помог? Ведь этот бункер неизвестен и недоступен для обитателей Созвездия – Странник однозначно заявлял, что кроме меня, сюда никто не может попасть. Может быть, он здесь какую-то охранную систему оставил?

Я все так же стоял на дне ракетной шахты, смотря в проход между стартовыми площадками ракет. По ту сторону этого прохода виднелась вентиляционная шахта с дверью второго шлюза, он вел в подземную электростанцию. Медленно шагая и стараясь не поднимать в воздух пыль, осевшую на тонком снежном покрове, я отправился на ту сторону шахтного ствола.

Если пройти через электростанцию насквозь, то с другой ее стороны имеется еще один шлюз, это спасение для меня. Но сделать это будет весьма затруднительно. Когда-то там взорвался топливный котел, в результате чего бункер остался без электричества и отопления, а сама электростанция оказалась заражена химическим реагентом. Странник отметил в своих дневниках, что там повсюду рассыпана тонкодисперсная угольная пыль, обогащенная тяжелыми металлами. А это штука очень опасная: раз вдохнул, два, а на третий – упал и ножки протянул. В общем, без противогаза туда и соваться нечего. А вот в противогазе…

Судьба, видимо, решила напоследок сжалиться надо мной – рядом со шлюзом электростанции обнаружился мумифицированный человеческий скелет, одетый в брезентовый комбинезон химзащиты. Видимо, этот человек погиб еще до местного зомби-апокалипсиса – скорее всего, сорвался с лестницы во время консервации ракетной шахты. На голове мумии до сих пор был надет противогаз, а с плеча свисала противогазная сумка.

Придушив чувство брезгливости, я снял противогаз с трупа, вместе с кожей его лица, которая за сотни лет приросла к брезенту. Потом вывернул чехол наизнанку, наскоро почистил от праха и снова надел, уже на себя. Розендские противогазы также были брезентовыми, во время своего предыдущего пребывания в бункере я находил их в каптерке во множестве. В целом они очень даже неплохо сохранились, хотя и слежались до состояния блинов. Естественно, воздушные фильтры в фильтрующих коробках давным-давно уже рассыпались в прах, но все же это была хоть какая-то защита.

Но самый надежный способ выйти живым из этой электростанции – не дышать вообще. Может быть, Тьма мне и в этом поможет?

«Не дышат только неживые, – пронесся тихий шепоток в голове. – Активировать опцию перехода в неживое состояние? Предупреждение: данный процесс является необратимым».

– Тьфу на тебя! – выругался я. – Еще какие-нибудь защиты имеются в наличии? Так, чтобы сразу от всего.

«Покровительство Тьмы, – прозвучал ответ после некоторого промедления. – На короткое время оно дает абсолютную физическую защиту и снимает все негативные воздействия на организм, в том числе усталость, отравление, паралич, окаменение и облучение».

– Как-то уж очень заманчиво звучит, – настороженно произнес я. – В чем подвох?

«Для получения Темного покровительства заклинатель должен дать обет верности Тьме, произведя обряд на ее Алтаре. Предупреждение: данное заклинание является кармическим. Уточнение: при недостаточности маны у заклинателя он может воспользоваться заемным ресурсом Тьмы. Однако в данный момент эта опция неактивна».

– Ну и слава богу, – выдохнул я. – Попробую в этот раз без помощи Тьмы обойтись. А вы вообще-то кто? И где?

«Друг, – пронесся в голове саркастический шепоток. – Я уже совсем рядом – вы идете правильным путем».

– Как я вас узнаю?

«С первого взгляда. Вы только не пугайтесь моего вида. Он, как бы это сказать помягче… несколько странноват даже для друзей».

Затворный замок бронедвери шлюза открылся неожиданно легко, хотя я и опасался, что за давностью лет стержни затвора запросто могли заржаветь и прикипеть к дверной раме. А уже внутри шлюза сработала автоматика, вывалив на меня хлорно-известковое облако дезактивационного порошка. Вот тут-то противогаз оказался очень кстати, иначе я бы просто задохнулся прямо там, в шлюзовой камере. Порошок напрочь застил смотровые стекла противогаза, и я ввалился в электростанцию буквально на ощупь.

«С возвращением, ваше сиятельство! – прозвучал все тот же шелестящий голос в моей голове. – Здесь противогаз уже можно снять. Возможно, пыль топливного катализатора и была когда-то смертельно опасной. Но за столетия, прошедшие после взрыва котла, пыль давно уже закоксовалась. Так что воздух здесь вполне сносного качества, даже для живых».

– И много тут живых имеется? – произнес я, все же вынужденно снимая противогаз – в нем не только ничего не было видно, но и дышать удавалось с большим трудом.

«Так же, как и всегда, – один. Это – вы».

Стянув с головы противогаз, я просто онемел – настолько невероятная и гротескная картина передо мной нарисовалась. Прямо от моих ног, обрамленная горящими свечами в черных подсвечниках, начиналась красная ковровая дорожка! А вдоль нее, замерев в стойке, растянулся почетный караул – пара десятков зомби в военной форме, с карабинами на плечо! Конец дорожки упирался в огромный, частично разрушенный и отдаленно напоминающий гробницу угольный бойлер, над которым висело гнилушечно-зеленоватое марево.

«Добро пожаловать в мой высокотехнологичный склеп! – с легкой усмешкой произнес неведомый собеседник. – Еще раз прошу не пугаться местной специфической атмосферы и прошествовать к моему призрачному крематорию! Нам с вами будет о чем поговорить!»

Стряхнув с себя белую пыль дезактиватора, я осторожно ступил на красную дорожку. Мертвые солдаты синхронно отсалютовали мне, грохнув прикладами об пол, бойлерная гробница озарилась мерцающей иллюминацией, и в погребальной тишине подземной электростанции зазвучала торжественная мелодия. И вообще-то… это был свадебный марш! Для полного соответствия этому мертвому театру абсурда мне только зомби-невесты в белом платье и не хватало! Может, я к ней как раз сейчас и иду?

Когда я уже почти подошел к полуразрушенному бойлеру, в его топке вспыхнули зеленоватые сполохи призрачного огня и озарили пару кресел, стоявших перед жерлом печи, словно в уютной гостиной у камина. Одно из них было пустым. А вот в другом… Не-эт, это даже близко не невеста!

Во втором кресле удобно устроился мумифицированный мертвец, одетый в живописные черные лохмотья и увенчанный профессорской шапочкой с квадратной тульей и кисточкой. Но это был отнюдь не заурядный покойник, коих я тут уже немало видел, а лич – мертвый колдун. Его запавшие глазницы лучились ярко-изумрудным огнем, а костлявые иссохшие руки сжимали посох, сделанный из сплетенных реберных костей и увенчанный крупным, величиной с кулак, светящимся зеленым листообразным камнем.

– Вот это друг… – непроизвольно вырвалось у меня, когда лич молча указал на кресло напротив. – С такими друзьями врагов точно не будет – они разбегутся в ужасе.

«Увы… Что уж тут поделать – издержки профессии, – прозвучало у меня в голове, а череп в профессорской шапочке попытался смущенно улыбнуться, получилось это весьма жутковато. – Присаживайтесь уже и грейтесь у моего волшебного камина. В нем горит призрачный огонь, который снимает последствия облучения. Правда, после такой терапии вы станете немножко более, хм… мертвым. Но это уже гораздо проще лечится».

– Спасибо, наверное, – неуверенно произнес я, присаживаясь в кресло и с опаской косясь на прозрачно-зеленые огненные сполохи. – Насколько я понимаю, Странник, то есть я в предыдущей версии, оставил вас здесь в качестве, мм…

«Коменданта Базы номер тринадцать, – уточнил лич. – Я, если уж на то пошло, отнюдь не горю желанием исполнять роль вечно заключенного – сидеть здесь просто тоска смертная. Каламбур, однако… Но, к сожалению, вы не нашли иного способа сохранить бункер под вашим контролем на неопределенно долгий период времени. А старинный род Амаретто, к которому я имею честь принадлежать, славен тем, что всегда держит свое слово. Увы…»

– Амаретто? Где-то я уже слышал или видел такое, причем совсем недавно… Ах, ну да! Словосочетание «Амаретто Амарок» вам ни о чем не говорит? Может быть, это чье-то имя или название какой-то местности?

«Хотя семейство Амаретто весьма многочисленно, но никого с таким именем у нас в роду не было. И такого географического места я тоже не знаю. Наше родовое поместье когда-то находилось на Леолантисе, в Бирюзовой долине. Но сейчас там давно уже ничего нет: наш старый замок обветшал и развалился, а окружавшие его земли были проданы соседям. Баннерет Ингвар, мой прадед, умер в нищете, оставив после себя одни долги, а его дети разбрелись по разным городам и странам. А кое-кто, как например, мой дед, так и вовсе в другие миры отправились – добывать себе славу и пропитание собственным мечом».

– А деда как звали?

«Робер Амаретто. Он был бесстрашным и славным рыцарем, но, к сожалению, не отличался умом и дальновидностью. Поступая на службу к вам, сэр Робер опрометчиво поклялся, что он, равно как и его потомки по мужской линии, будут верно служить вам до конца. Имелось-то в виду – всего лишь до конца жизни. Увы, дедушка даже в страшном сне не мог себе представить, что спустя поколение семейную клятву дословно будет подтверждать маг, да еще и специализирующийся на некромантии. Так родовая клятва неожиданно стала посмертной и подняла меня буквально с погребального ложа».

– Примите мои соболезнования.

«Увы. Что единожды сделано, того уже не изменить. Да и в общем-то, как говорится, было за что… Я в курсе, что вы ничего не помните из своей прошлой жизни – это нормально и естественно при реинкарнации. Поэтому будем знакомиться заново. Позвольте представиться: профессор Валериант Эллари Амаретто, лич четвертого уровня, ваш личный Хранитель».

– Звучит уважительно, хотя и пугающе. А что именно вы храните?

«Один весьма важный для вас предмет. Вот он, возвращаю законному владельцу. У этой вещи имеется свой собственный микромир. Пожелаете использовать – подумайте о ней, и она тотчас появится у вас на ладони. Захотите убрать – подумайте обратно. Украсть, продать, обменять, потерять – невозможно. Пока вы будете находиться в этом теле, эта вещь всегда будет при вас».

Валериант небрежно взмахнул своей иссохшей рукой, и мне на колени прямо из воздуха упала шкатулка с изящными накладками из пластинок резной кости, что-то вроде моржового бивня. Внутри обнаружилась девственно чистая книжка безумно-розового цвета, на обложке которой была изображена жизнерадостная крылатая голубая коняшка с радужной гривой и хвостом, а также большеглазые феи, резвящиеся на фоне радуги и розовых облаков. А венчал все это гламурное непотребство желтый смайлик, блаженно улыбающийся и лучащийся, аки солнышко.

– Что это?

«Это ваша магическая книга».

– Что?! Вот это?! Это шутка такая?! Настоящая магическая книга, по моему разумению, должна быть, э-э… Вот-вот, хотя бы именно такой, как у вас: в черном кожаном переплете, с золотыми накладками и с черепом в профессорской шапочке! А сейчас у меня в руках – альбом для девочек дошкольного возраста! Вы точно ничего не забыли и не перепутали?

«Мертвые ничего не забывают и уж точно ничего не путают! И вообще: какой маг – такая у него и книга! Не зря же владельца этой магической книги Шутником называли – бо́льшая часть заклинаний в ней вообще были розыгрышами».

– Ой-е… И это – магическая книга властелина миров? Какой позор. Да кто ж меня всерьез будет воспринимать, с таким-то блокнотиком?

«Вот в этом-то как раз и заключается самая соль. Миры Созвездия – это океан непрестанного противостояния между богами, природными стихиями и высшими сущностями. И лавировать на гребне волны в этом бурлящем океане очень даже непросто. Странник продержался так долго и достиг таких высот именно потому, что его никогда не воспринимали всерьез».

– Ясно… Но почему тогда книжка совсем пустая? Там же нет ни единого заклинания! Я маг или не маг?

«Поскольку магическая книга у вас имеется, то с технической точки зрения вы безусловно маг. Однако все ваши заклинания остались в прошлой жизни, а новую вы начинаете, можно сказать, с чистого листа. Для того чтобы стать полноценным магом и осознанно оперировать вашими знаниями, вам нужно освоить хотя бы базовый набор заклинаний. А это процесс небыстрый. У иных нерадивых школяров даже на постижение основ магии могут уйти годы».

– А как же ментальная защита? Разве это не заклинание?

«Ментальная защита – это моих рук дело. Если бы не она, вы бы сейчас уже в Грезах слюни пускали. Впрочем, сей эксцесс и возник в результате моего попустительства. Я немножко отвлекся, готовясь к вашему визиту, и упустил из виду ментальную активность своего оппонента».

– Блин, а я-то подумал, что напрямую с Тьмой законнектился… Тогда и сумеречное зрение – тоже ваша работа?

«Нет, это вы уже сами сподобились, чем даже меня слегка удивили. Но сумеречное зрение сработало у вас не в качестве магического заклинания, а в качестве пассивного умения. Да и то лишь потому, что когда-то ранее вам довелось соприкоснуться с Тьмой. Фактически это была способность клирика обращаться за помощью к своему покровителю. Вы попросили, и Тьма создала магическую операцию вместо вас. А поскольку собственной маны у вас пока не имеется, Тьма предоставила вам своего рода эфирный «займ». Теперь будьте готовы к тому, что однажды этот «займ» придется вернуть. Возможно, даже с процентами».

– Вот как? А с каких это пор Тьма стала моим покровителем?

«Так ведь другого у вас пока нет, не так ли? Если вы не поклоняетесь никакому богу и не вправе рассчитывать на его помощь, тогда стихии Света и Тьмы, присутствующие во всех мирах Созвездия, могут стать вашими естественными союзниками. Видимо, в данный момент Тьма оказалась вам ближе. Но это вовсе не означает, что Свет отвернулся от вас. Нужно сделать три ключевых шага во Тьму, чтобы уже никогда не вернуться назад. Один вы уже совершили – получили магическую силу Тьмы и затем воззвали к ней. И Тьма откликнулась на ваш призыв».

– Какие два следующих шага? В чем подвох?

«Технически это просто. Но практически… На втором шаге вам нужно будет отречься от Света и признать Тьму своим единственным покровителем. Но даже и тогда еще будет возможность вернуться, Свет простит искренне раскаявшегося отступника. Хотя это можно сделать только один раз в жизни. Третий шаг – определяющий: на Алтаре Тьмы нужно принести в жертву самое дорогое для вас».

– Как узнать, что – самое дорогое? Какова вероятность ошибки и ее цена?

«Вы не ошибетесь – выбор делается неосознанно. Тьма подсветит желанную жертву черной аурой, и вы ее увидите. После жертвоприношения жизнь адепта Тьмы изменится кардинально, раз и навсегда. В прошлой жизни вам уже представлялась такая возможность».

– Вот как? И какой же выбор сделал Странник?

«Выбор в пользу баланса стихий. Думаю, что вы приняли правильное решение. Я бы не советовал вам идти во Тьму до конца и разделить участь моего ученика Аваллона».

– Что?! Так это вы его привели во Тьму?!

«Увы… Я же говорю, мне есть за что отбывать свой посмертный тюремный срок. И хотя сам я не поддался Тьме, остановившись на первом шаге, я все равно не снимаю с себя вины за случившееся. Аваллон был замечательным архитектором – в нем было развито божественное чувство совершенства. Если бы не роковое знакомство со мной, он наверняка стал бы великим зодчим, одним из немногих в истории Созвездия. Но судьба распорядилась по-иному…»

История, которую я услышал от мертвого профессора, относилась ко временам легендарной Первой экспедиции, которая открыла Арабеллу. Аваллон, как мы уже знаем, был восьмым Кольценосцем и возглавлял экспедицию на правах доверенного лица Повелителя Благодати. А вот Валериант попал в ее состав совершенно случайно. Штатным магом в экспедиции должна была стать телохранительница Аполлона Эльвира Меллинор, которая и построила портал на Арабеллу. Но Эльвира после создания межмирового портала пребывала в состоянии пресловутой тряпки, выжатой досуха, – у нее совсем не осталось маны. Пользы от волшебницы в экспедиции не было бы никакой, скорее она сама стала бы там обузой для остальных.

А других опытных магов в Благодати на тот момент не оказалось – все они были далеко, в других мирах. Все, за исключением одного – Валерианта Амаретто, мага земли третьего уровня, с довольно редкой специализацией в части некромантии. Валериант к тому времени уже давно разменял вторую сотню лет, возглавлял профессуру в Башне Знаний и занимался научно-преподавательской деятельностью. Старый профессор не то что не помышлял о каких-либо приключениях, он даже за порог магической школы редко выходил.

Причина была в том, что специалистов по нежити не чествовали даже в просвещенной Благодати. А уж на других планетах представителей этой профессии просто ненавидели. Потому что, как говорится, было за что: немало миров в Созвездии пострадало и даже погибло в результате нашествия орд мертвецов.

Вот так и получилось, что выбор у Аваллона оказался невелик. Конечно, среди молодых аколитов было немало желающих отправиться на подвиги и приключения. Но директор Башни Знаний категорически запретил вербовать своих учеников и за неимением достойной альтернативы сам вызвался добровольцем.

Так они с Аваллоном и познакомились. А за следующее десятилетие, когда создавалась колония в Аваллоновой долине, они стали лучшими друзьями. Валериант обучил Аваллона базовой магии, а благодарный ученик поделился с ним мастерством проектирования и строительства зданий. Между прочим, с точки зрения Валерианта, волшебное искусство архитектуры оказалось гораздо сложнее практической магии. А еще они, выпросив у Аполлона пару грифонов из создаваемой воздушной армии, с упоением изучали дивный первозданный мир Арабеллы.

Тогда-то Валериант и совершил грандиозное открытие: планета оказалась особенной с магической точки зрения – она была поровну поделена между Тьмою и Светом. А это означало, что любая постройка, возведенная на экваториальном терминаторе – незримой границе между Светом и Тьмою, оказывалась на эфирном противотоке двух стихий и по умолчанию становилась храмом. Причем для этого не нужно было ни обращаться к жрецам, ни проводить освящение.

Профессор Амаретто, вдохновленный этим открытием, уговорил Аваллона построить экспериментальный Алтарь на отдаленной скале, через которую проходил терминатор, позже это место назвали скалой Откровения. Вдвоем, с помощью умелых рук и грифоньей тяги, они построили маленькую часовню и разместили внутри ее плиту из полированного мрамора. Друзья вовсе не собирались строить Алтарь Тьмы – мрамор Алтаря изначально был белоснежным, достойным Света. Но уже на следующий день он почернел и начал искриться.

Намного позже, уже пребывая за гранью жизни, Валериант понял, что цвет камня был тут ни при чем: все зависело от оттенка души того человека, который создал Алтарь. Но тогда они восприняли это как должное – главное, что результат был достигнут! И старый профессор на радостях рассказал Аваллону теорию трех шагов к Тьме. Это знание относилось к базовым, и в магической школе его изучали на самом первом курсе.

Но не всякую же теорию надо обязательно применять на практике! Спустя несколько дней, когда они вновь посетили часовню, Аваллон признался Валерианту, что два шага он уже сделал. Тьма приняла его в свои объятия и даровала ему как создателю Алтаря сразу третий магический уровень, а также магический молитвенник и силу клирика Тьмы. Но далее Тьма предложила Аваллону принести в жертву самого дорогого для него человека – Аполлона Лучезарного.

В награду Аваллону было обещано звание Первосвященника Тьмы. Жертва находилась совсем рядом – грифоны и орлы Повелителя отрабатывали методику воздушного боя прямо над Аваллоновой долиной. Однако подобраться к Аполлону было не так-то просто: во время пребывания Повелителя Благодати на Арабелле его телохранительница волшебница Эльвира находилась при Аполлоне неотлучно и проверяла каждого визитера на предмет злого умысла. Но на Кольценосцев эти проверки не распространялись. Предполагалось, что удар будет нанесен с близкого расстояния, и для этого в молитвеннике Аваллона появилось смертельное заклинание «Поцелуй Тьмы» – от него не было спасения.

Отказ был неприемлем – Тьма почти полностью захватила сознание Аваллона и в любой момент могла взять свою новую игрушку под ментальный контроль. Счет шел буквально на минуты, и аура Аваллона чернела прямо на глазах – столь стремительно Тьма заполняла его разум. Тогда они оба ужаснулись, поняв, какую роковую глупость сотворили. И тогда Аваллон попросил Валерианта убить его прямо там, на Алтаре Тьмы. А затем, разбить алтарный камень и сровнять проклятую часовню с землей.

Валериант, пребывая в состоянии шока, поначалу согласился. Но старый профессор никого в своей жизни не убивал, он учил детей магии и искренне любил своих учеников. И в последний момент, когда Аваллон лежал на черной плите, и кинжал уже был занесен над ним, у его учителя дрогнула рука.

И тогда заждавшаяся Тьма решила ускорить процесс: глаза Аваллона заволокло черной пленкой, а Валериант с ужасом понял: его самого берут под ментальный контроль. И уровень этого контроля выше, чем уровень его собственной ментальной защиты. Последнее, что Валериант увидел в той жизни, – то, как блистающий кинжал, направленный его бесчувственной рукой, устремляется прямо в сердце его ученика.

А потом Валериант очнулся, но уже в статусе нежити. Подъял его собственноручно Аполлон Лучезарный, желавший узнать подробности странных событий того дня. Окоченевший труп директора Башни Знаний, лежавший посреди развалин часовни, воздушные разведчики Повелителя обнаружили в тот же день. По результатам медицинского исследования выяснилось, что скончался профессор совершенно банальным образом – от кровоизлияния в мозг. А странность заключалась в том, что среди руин не было обнаружено ни черной мраморной плиты, ни тела Аваллона, ни даже кинжала, которым якобы был убит любимчик Повелителя.

Выглядело все это весьма неправдоподобно. Но мертвые, как известно, не лгут. И тогда в колонии, а затем и в самой Благодати была объявлена тревога высшего уровня. Опасались вторжения сил Тьмы. И было с чего опасаться: Первосвященник эфирной стихии – это очень высокий статус. Выше него в духовной иерархии Созвездия стояли только боги и сами неодушевленные стихии.

Именно Первосвященник, приняв в дар магическую силу своей покровительствующей стихии, мог построить Алтарь пятого уровня, чаще называемый Великим. Великий Алтарь позволял Первосвященнику воплотить стихию в своем теле, придать ей разумное начало и начать стремительное расширение сферы стихийного влияния. Проблема заключалась в том, что точно такой же Великий Алтарь одновременно возникал и у стихийного антагониста.

Таким образом, воплощенный Воздух мог вступить в конфликт с Землей, а Вода – с Огнем. Однако наиболее разрушительным являлось противостояние Света и Тьмы. Обретя разумное начало, Свет и Тьма неизбежно сталкивались друг с другом в ожесточенных битвах, в которых порою погибали целые миры. В истории Созвездия подобное противостояние происходило трижды, и каждый раз это случалось на рубеже эпох. Нынешняя, Седьмая эпоха уже близилась к концу, поэтому угроза очередной вселенской схватки Света и Тьмы представлялась абсолютно реальной.

Но решать эту проблему должны были живые. А посмертная служба Валерианта его Повелителю продолжилась в подземном бункере на планете Розенда, на которой не осталось ни единого живого существа. Но зато здесь имелась одна проблема, с которой сам Странник не мог справиться. Местных мертвецов контролировала некая неживая тварь, которая буквально замкнула всю магию на себя, став самоподдерживающейся эфирной концентрацией.

А еще эта высокоуровневая нежить время от времени пыталась взять под ментальный контроль самого Странника. Попытки были весьма примитивны: очевидно, тварь не была разумной ни при жизни, ни в посмертии. Однако, побывав пару раз в Грезах и с трудом выбравшись оттуда в реальный мир, Повелитель решил взять ситуацию на базе № 13 под свой контроль. В «битве разумов» таинственного хозяина бункера победить не удалось – класс его ментальной защиты оказался выше магических возможностей Валерианта, который в ипостаси лича получил посмертный бонус и перешел на уверенный четвертый уровень.

Зато они победили хитростью. Странник отправился в Грезы в третий раз – для того, чтобы выявить личность их странного противника. Когда эта информация была получена, Валериант расписал оружейную комнату магическими рунами, настроенными именно на эту личность. Будучи единожды нарисованы, руны уже не нуждались в поддержке, поскольку подпитывались магией непосредственно от эфирного потока Созвездия. А Странник установил на дверях оружейки мощный гидравлический доводчик и положил внутрь магический артефакт – Сферу Поглощения.

В отличие от обычных и широко распространенных Сфер Запрета, которые просто блокировали применение магии в определенном радиусе вокруг себя, Сфера Поглощения являлась артефактом более высокого уровня. Она высасывала магию из окружающего пространства, словно ненасытный пылесос, причем с гораздо большей скоростью, чем ее успевал пополнять эфирный ветер. Подобные артефакты, искажавшие эфирную структуру вселенной Эквилибриума, относились к перечню запрещенных и были достаточно редки на рынке магических артефактов Созвездия. Потому добывали эту Сферу с большими затратами, по контрабандным каналам и через несколько посреднических рук, к которым прилипло немало золота.

Предполагалось, что хозяину бункера, который существует лишь с помощью магии, такая «черная дыра» в его владениях сильно не понравится. Так оно и оказалось: побродив по окрестностям, тварь не выдержала, потеряла осторожность, ворвалась в оружейную комнату и в ярости расколотила ненавистный артефакт об пол. И мышеловка тотчас захлопнулась: доводчик закрыл дверь, а на стенах, полу и потолке оружейки, вновь оказавшись в эфирном потоке, загорелись заградительные руны.

Хоть теперь этот враг и был пленен, от этого он не стал менее опасным. В плане удаленного ментального воздействия возможности контролера нежити остались прежними. Поэтому во время моего предыдущего визита в бункер Валериант аккуратно и незаметно прикрывал меня от ментальных нападок своего противника и от управляемых им зомбиков. Мне, впрочем, он не помогал и вообще старался никоим образом не раскрыть свое присутствие на ракетной базе № 13. Но тут Странник, можно сказать, сам проболтался, намекнув в своих записях, что бродячих мертвецов мне опасаться не стоит.

Причина была проста: ничего не зная ни про этот бункер, ни про другие миры Созвездия и их магическую подоплеку, я просто не разобрался бы, да и не поверил бы, что некоторые из местных мертвецов могут «играть» в моей команде. К тому же Странник строжайше запретил Валерианту вмешиваться в тщательно спланированный процесс поэтапного восстановления его памяти. По крайней мере до того момента, как у его нового воплощения не появится хотя бы одно кольцо Призыва.

У меня таких Колец было уже два: зеленое и синее. Первое служило микромиром для волшебницы Александры Меллинор. Насчет второго определенности пока не было, а попытки Призыва обитателя Кольца оказались безрезультатны. А профессор теоретической магии слабо разбирался в артефактах и был не в курсе, какое из Колец кому принадлежит. Он уверенно знал только лишь про зеленое кольцо «Обсерватория», переходящее по наследству в семействе Меллинор, и про черное, микромир которого назывался «Адамантитовый Шпиль», – оно когда-то было у Аваллона. Дальнейшая судьба черного Кольца Валерианту была неизвестна: после событий на скале Откровения оно навсегда исчезло с пальца Повелителя, а сам Странник не стремился просвещать своего Хранителя на эту тему.

У меня на языке вертелось еще с десяток вопросов, на которые я желал получить ответ. Но зеленоглазый лич внезапно приложил костяной палец ко рту, а другой рукой указал на красную ковровую дорожку. По ней, струясь, словно тень, бесшумно шествовал мой черный псевдокот. Смайлик, видимо, уже успел нажраться до отвала своими любимыми целлюлозными макаронами – его черное урчащее мурло просто-таки расплывалось довольной улыбкой.

А я этому даже не удивляюсь, привык уже. Меня более занимает то, как Смайлик сюда попал – дверь-то в электростанцию закрыта. Хотя… Для существа, обладающего природной способностью телепортации, двери преградой не являются. Вполне возможно, что псевдокот даже и не догадывается об их существовании.

Подойдя к каминному жерлу бойлерной печи, Смайлик поднял и распушил хвост, а потом вопросительно мявкнул и пристально уставился мне в глаза.

«Вас ждут, ваше сиятельство. Увы…» – с отчетливо ощущаемой тоской произнес мертвый профессор.

– Не грустите. Я обязательно вернусь и загляну к вам снова на огонек, – ободряюще произнес я, чувствуя, как меня затягивает в телепортационные тоннели кошачьих глаз.

«Да, я знаю, – печально усмехнулся Валериант. – Вы всегда так говорите, когда уходите. Слово в слово».

– А вы отвечаете дежурной шуткой: «Мой зеленый огонь будет гореть для вас вечно».

«Вы и это вспомнили? Ах, ну да, я же написал эту сакраментальную фразу на доске над камином. С возвращением, мой Повелитель».

Глава 4

Первая аудиенция

И вновь я в уже хорошо знакомой мне секретной комнате Белой Цитадели. На Мирабелле раннее утро – солнечный свет пробивается через цветные витражи, отчего создается ощущение пребывания внутри огромного, медленно вращающегося калейдоскопа.

Из ростового зеркала на меня укоризненно смотрит Игорь Владимирович Тальков, он же Аграфен Бортник в местной интерпретации. В прошлый раз дела у Аграфена шли неважно. Из-за подозрений в использовании черной магии (между прочим, вполне обоснованных) бедняга находился в бегах, скрывался где-то на лесной заимке и был на грани нервного срыва и суицида, отчего вид имел оборванный и жалкий.

Сейчас же перемена в его облике была разительна. Выглядел Аграфен вполне презентабельно. Его длинные волнистые волосы были чисты и забраны в пучок, а разбойничья бородка, ранее напоминавшая хвост дикобраза, теперь была подстрижена и приобрела весьма импозантный вид, вполне приемлемый даже для нашей земной реальности.

В общем, в этот раз на меня из зеркала смотрел не растерянный проходимец с большой дороги, а уверенный в себе придворный франт. Правда, внешнее впечатление сильно портила пижама, которая моими усилиями была уделана до такой степени, что могла продолжить свою служебную карьеру разве что в качестве половой тряпки. Но, как говорится, не одежда красит человека, не ей его и пачкать.

Замызганную пижаму я сменил на уютный домашний фланелевый халат. В каморке их имелось несколько штук и, в отличие от остальной одежды Аполлона, которая мне была маловата, с размером халата вопрос так остро не стоял. В таком виде я и вышел вслед за псевдокотом из секретной комнаты в галерею персональных достижений меня, любимого.

Смайлик, убедившись, что сопровождаемый объект доставлен по назначению, удовлетворенно муркнул и испарился – по частям. Последней исчезла извиняюще-снисходительная улыбка – она еще долго висела в воздухе. Нет, у него точно Чеширский Кот значился в предках. Хотя… Учитывая количество жизней, прожитых любителем пищевой целлюлозы, представлялось более правдоподобным, что исчезающий кот, вероятно некогда увиденный Льюисом Кэрроллом и потом перенесенный на страницы его сказки про Страну чудес, был одним из многочисленных отпрысков хвостатого искателя приключений.

Галерея Славы, как обычно, пустовала, и это было неудивительно – туристы в Белой Цитадели еще не скоро появятся. А прислуга из гремлинов умела ходить сквозь стены и старалась лишний раз не попадаться на глаза хозяевам, если те в их услугах не нуждались. Мне же сейчас нужно было найти волшебницу Александру и определиться с направлением моего следующего рейда за кольцом Призыва. К тому же она должна знать, кто является обитателем моего второго Кольца, и поможет выяснить, по какой причине я до сих пор не сумел его вызвать.

Загруженный этими мыслями, я свернул за угол галереи и буквально лицом к лицу столкнулся с высокой стройной девушкой с тонкими чертами лица, приподнятыми выраженными скулами, как у индианки, и крупными миндалевидными черными глазами, как у итальянки. Незнакомка, одетая в длинное синее шелковое платье с разрезами по бокам, облегающее красивую фактурную фигуру, видимо, тоже была поглощена в свои мысли – испуганно вскрикнув, девушка отшатнулась, объятая струящимся водопадом вьющихся волос цвета воронова крыла.

– Осторожнее, Покахонтас! – воскликнул я, едва увернувшись от выставленной ладони с изящными длинными пальцами. – Вы откуда? С Арабеллы, из колонистов?

– Мое имя – Уна Оэллис Священная Вода, ваше сиятельство, – произнесла черноокая красотка, слегка склонив голову и прижав правую ладонь к сердцу.

– Уна Оэллис? Что-то знакомое… – задумался я, напряженно вспоминая, где и при каких обстоятельствах мне уже встречалось это имя. – Ах, ну да, конечно, вы – одна из Кольценосцев Аполлона! Это ваше Кольцо я нашел на Арабелле! Уна Оэллис… Для русского человека такое сочетание звучит несколько непривычно. Что из этого является именем, а что – фамилией?

– И то и другое – имя. Имя Уна дано мне при рождении. Имя Оэллис я сама выбрала, когда стала волшебницей, и предпочитаю, чтобы меня называли именно так. Я состою на призывной службе вашего сиятельства с двести восемьдесят третьего года со дня основания Благодати. Много лет я ждала вашего возвращения на яхте «Мечта», одиноко плывущей в безбрежном океане моего микромира. Когда Кольцо засветилось, я сразу откликнулась на призыв… Почти сразу – я все-таки должна была предстать перед Повелителем Благодати в достойном виде. А волосы у меня длинные, расчесываются долго. Извините.

– После разрядки ледяной ловушки я еще минут десять находился на Арабелле, но так и не дождался готовности прически… – задумчиво произнес я, рассматривая синее кольцо на безымянном пальце правой руки Оэллис – точную копию моего второго кольца Призыва. – Впрочем, удивляться тут нечему – по части «привести себя в порядок» все женщины одинаковы. И не важно, волшебницы они или нет.

– Извините, ваше сиятельство… – замялась Оэллис, но тут же выкрутилась, вкрадчиво произнеся: – Кстати, упомянутая ледяная ловушка – моих рук дело. Являясь волшебницей воды четвертого уровня с энергетической специализацией, я сама умею создавать одноразовые концентрации – боевые артефакты холода. Такие, например, как «Морозная петарда», «Морозная бомба» или «Кольцо заморозки». Последнее вы, по всей видимости, и видели в действии. Это очень опасное заклинание – морозная магия третьего уровня способна мгновенно превратить человека в ледышку, если на нем нет защиты от магии. Даже самая простая защита первого класса существенно снижает степень поражения – будет сильное обморожение, но и только.

– А я-то думал – почему у меня возникли такие проблемы с тем злополучным сундучком? – произнес я, с содроганием вспоминая заиндевевшее морозное кольцо, из которого я выбрался с большим трудом. – Про защиту от магии я и не подумал даже, когда в первый раз записку с предостережением прочитал – еще там, в клинике семейства Зорге. А ведь тогда рядом со мной Дарьяна была – волшебница запросто могла бы для меня защитный амулет сделать… «Кольцо заморозки» впечатляет, нет слов. Я бы многое отдал за подобную штуковину, сделанную в виде ручной гранаты.

– Заклинания массового поражения сложно вставить в боевой артефакт, они чаще используются в стационарных ловушках, – смущенно сообщила волшебница. – Но, например, «Морозную бомбу» я сама могу изготовить с легкостью. Для этого мне понадобится специальный футляр, в который можно поместить заклинание. Но его еще нужно купить, а денег у меня нет. Может быть…

– Ладно, разберемся как-нибудь, – поморщился я, предпочитая обойти неудобную для меня финансовую тему. – Лучше объясни, каким образом ты в Благодати оказалась? Я ведь тебя на Арабелле вызывал.

– Да я и сама не знаю, как так получилось, – пожала плечами девушка. – Покинув «Мечту», я почему-то вышла из малого портала в Святой Обители храма Аполлона. Там меня и встретила юная волшебница Александра Меллинор, которая только что восстановила путь на Арабеллу и ждала вашего возвращения. Увы, мы с нею тогда вас так и не дождались. Мы с Александрой очень беспокоились! Мы не имели никакого понятия, где вы и что с вами случилось, пока вы потом из того же портала не вышли.

– Я шагнул в портал на Арабелле и… выпал в реальность, – задумчиво произнес я, переводя фокус своего зрения с кольца Призыва чуть глубже, на волнительно вздымавшуюся высокую грудь волшебницы. – М-да, впечатляет… Но теперь понятно, почему я в дальнейшем так и не смог призвать обитателя Кольца, сколь ни пытался – его там, внутри, уже не было… Стоп! Что значит – я вышел потом? Это как?

– Ну как… ногами, – улыбнувшись, ответила волшебница. – Несколько недель назад через портал в Благодать пришел парнишка по имени Аграфен и на чистом глазу заявил, что является хранителем тела Повелителя. После того как Александра подтвердила этот факт, мы доставили Аграфена в Белую Цитадель, где гремлины привели его в достойный вид. Вот так, просто и буднично, исполнилось пророчество о возвращении Повелителя.

– То есть… пока я отсутствовал, товарищ Аграфен тут вместо меня вами командовал? И вместо меня с вами… все остальное?! – напряженно спросил я, а в моей груди начало назревать чувство ущемленного собственника.

– Кто бы ему это позволил? – усмехнулась Оэллис. – Мы же волшебницы – смотрим чуть глубже и видим чуть больше, чем обычные люди. Да и парнишка неглуп – знает свое место и не претендует на то, что ему не положено. Проблема в том, что сейчас вы с ним фактически делите одно тело на двоих.

– С моей точки зрения, этот расклад вполне приемлем, – возразил я. – Я появляюсь здесь не так часто, а это тело нужно регулярно кормить и содержать в чистоте и опрятности. А кто справится с этим делом лучше, чем постоянный владелец тела? А вот как будет дальше – не знаю. Наверное, имеет смысл сделать некий опознавательный знак, по которому Аграфена и меня в его теле можно было бы легко отличить с первого взгляда, не прибегая к магии. А вообще, магия Эквилибриума может как-то решить проблему сосуществования двух людей в одном теле?

– Вряд ли, – с сомнением покачала головой Оэллис. – Переселить кого-то из вас в другое тело не представляется возможным, потому что ни одна из магических школ Созвездия не способна оперировать на таком тонком уровне, как человеческая душа. В нашей реальности подобные манипуляции способны совершать лишь боги и высшие сущности, владеющие магией запредельного уровня. Но им опасно доверять собственную душу – сам не заметишь, как попадешь к ним в вечное услужение.

– Насколько я знаю, подобным умением еще обладают псевдокоты, – осторожно добавил я.

– Так-то оно так, – скептически усмехнулась волшебница, – но только никто, будучи в здравом уме, не доверит псевдокоту телепортировать собственную душу, хотя бы потому, что неразумному кошаку невозможно объяснить суть этой операции. А если полагаться исключительно на кошачьи способности к телепортации и волю случая, можно навсегда застрять в теле какого-нибудь животного или же в теле самого́ хвостатого телепортера.

– Хм… Такой расклад я как-то не принимал во внимание, – задумчиво произнес я. – Если мой псевдокот случайно промахнется мимо цели, я запросто могу обнаружить себя в голове одного из моих подданных. И это будет еще не самым плохим вариантом по сравнению с залетом в тело собаки, овцы или даже курицы. Вот тогда я в полной мере осознаю понятие «куриные мозги». И я даже боюсь представить, как поведет себя курица, внезапно оказавшаяся в человеческом теле.

– Вероятность подобного развития событий очень мала, – поспешила успокоить меня Оэллис. – Смещение конечной точки телепортации может произойти лишь в том случае, если в эфирном поле мира прибытия произойдет какой-то глобальный сбой. Но подобные случаи бывают крайне редко, и почти всегда они являются следствием вмешательства высших сущностей в дела Созвездия.

– Ну-у, до этого нам еще далеко, с нашим-то уровнем развития. Я не был в Альтернативе две недели и еще пару дней. Если учитывать временну́ю разницу в пропорции один к трем, здесь за это время прошло полтора месяца. Срок вполне достаточный для того, чтобы переселенцы из колонии начали подтягиваться. Кроме Аграфена, за это время через портал много народу прошло?

– Не то чтобы очень, – пожав плечами, ответила волшебница. – Совсем не очень, пока это лишь тоненький ручеек. Однако весть о возвращении Повелителя разносится на Арабелле стремительно, словно круги на воде. Пока что все это в основном слухи, но мы стараемся подогревать их и распространять в меру своих скромных возможностей. Вот когда пройдет ваша коронация, все перейдет на официальный уровень. И тогда начнется совершенно другая игра.

– Не будем откладывать дело в долгий ящик, – кивнул я. – Коронация должна состояться сегодня. Но перед этим я должен пообщаться с моими будущими подданными. Кстати, где они и как тут живут?

– Пока мы размещаем людей на Гостином дворе, – сообщила Оэллис. – Это удобно по нескольким причинам: там сохранились жилые комнаты, есть где готовить еду и можно доставлять продукты с Арабеллы – портал рядом. Однако число постояльцев прирастает с каждым днем, и скоро мы будем вынуждены их расселять, чтобы освобождать место для новых переселенцев. А старых будем размещать в городе.

– А это безопасно? Насколько я помню, Благодать была просто наводнена бродячими мертвецами.

– Сейчас их уже нет – усилиями Александры город полностью зачищен от кадавров. Покойники остались только на городском кладбище, но эта локация сейчас надежно огорожена. Так же, как и Заповедная пуща, – не хватало еще, чтобы волки кого-то из горожан сожрали. Восстановление жилых домов в городе уже началось, мы отремонтировали пару многоквартирных зданий в ремесленном квартале. К сожалению, строительные работы идут очень медленно – гремлинов у нас мало, и рабочих рук катастрофически не хватает.

– Это не есть хорошо, – укоризненно покачал я головой. – Те, кто пришли к нам в первых рядах, – это самые верные и отважные люди, которые в будущем будут нашей надежной опорой. Если мы не сможем обеспечить жильем даже их, в колонии пойдут нехорошие слухи. И наиболее способные специалисты, настоящие профессионалы своего дела, в каковых мы сейчас нуждаемся более всего, трижды подумают, прежде чем переселяться к нам. В общем, если не будет хватать мест для мигрантов, откройте для них ворота Белой Цитадели.

– Это весьма небезопасно, – покачала головой Оэллис. – Мы не в состоянии проверить подноготную каждого переселенца, и не каждый из них будет с нами откровенничать. Пока инцидентов не случалось, но это отнюдь не означает, что их не будет и впредь. Ведь далеко не все, кто к нам придет, будут добропорядочными людьми. Среди них наверняка окажутся жулики, ищущие легкой наживы, преступники, скрывающиеся от правосудия, и даже отъявленные головорезы, по которым, что называется, веревка плачет.

– С этим вы уж сами разберитесь как-нибудь, – нетерпеливо отмахнулся я. – Вы же маги – умеете читать ауру как открытую книгу. Поэтому не сидите в кабинетах, с людьми надо работать вживую! Представьтесь им, скажем… корреспондентом «Вестника Благодати». А что? По-моему, название неплохое. Возьмите у переселенцев интервью: узнайте, как их зовут, поинтересуйтесь, как растут их детишки, как здоровье у их родителей, выясните, чего люди хотят сами и чего ожидают от нас. Проведите социальный опрос, наконец! Тех, у кого проявится чистая аура, смело отправляйте в город. Тех, кто под подозрением, оставляйте на фильтрационном пункте до выяснения личности. Ну а тех лихоимцев, кто засветились в красном цвете, забивать в кандалы и гнать на общественно-исправительные работы по восстановлению Благодати. Пусть там вкалывают, пока не позеленеют, – рабочие руки нам сейчас нужны любые.

Оэллис только покачала головой, но возражать не стала. Волшебница отправилась в храмовый комплекс воплощать в жизнь мои ценные указания. Ей также надлежало выстроить людей в очередь для моей первой аудиенции, дабы народ не приперся лицезреть меня сразу всей толпой и от избытка чувств не устроил давку с мордобоем в узких коридорах Белой Цитадели.

А я тем временем спустился в личные покои – мне надлежало привести себя в вид, достойный для коронации. Я всерьез опасался, что кройка и шитье опять будут проходить буквально на моем теле, как это случилось в прошлый раз.

Но оказалось, что в мое отсутствие гремлины под чутким руководством Александры времени зря не теряли. По единожды снятой мерке наш рукастый портной сшил пару десятков костюмов, что называется, на все случаи жизни. Уж не знаю, для какой такой надобности мне пригодился бы черный кожаный набор с полумаской в стиле «садомазо», – вряд ли я что-то подобное носил в своей прошлой жизни. Скорее всего, молодая волшебница, истосковавшаяся за семьдесят лет по мужскому вниманию, сама проявила весьма своеобразную инициативу и таким образом воплотила в жизнь какие-то собственные потаенные мечты.

Так или иначе, у меня нынешнего совершенно другие вкусы. Я выбрал наиболее подходящий, по моему разумению, костюм с биркой «Парадный»: голубой, расшитый золотом камзол с отложным белоснежным кружевным воротником – прямо из эпохи французского короля Людовика Четырнадцатого, которого придворные именовали не иначе как Король-Солнце.

К камзолу прилагались гармонирующие с ним штаны и такого же цвета шелковый плащ с вышитым белым грифоном на всю спину – это был герб Благодати. Еще в парадном голубом наборе имелись тонкая атласная белая рубашка, шляпа, украшенная белыми страусовыми перьями, белые перчатки из тонкой кожи, такого же оттенка поясной ремень с золотой пряжкой, белые чулки и туфли с девчоночьими голубыми бантами.

По отдельности все это выглядело неплохо. Однако надев сие шелковое великолепие на себя, я покрутился перед зеркалом и с ужасом понял: в бело-голубой обтягивающей композиции я выгляжу как извращенец! Если не сказать еще хуже! Причина, видимо, заключалась в том, что дизайн разрабатывался юной девушкой, мечтавшей о принце на белом коне. А принц в мечтах и в реальности – это, как говорится, две совершенно противоположные вещи!

В общем, я немедленно содрал с себя все это непотребство, покуда меня в нем никто не увидел, и спешно переоделся в военный мундир. Судя по нашитым бантам и цветочной вышивке на позументах, к его моделированию тоже женская ручка приложилась. Но этот костюм был хотя бы удобным и фактически копировался с уже имеющегося комплекта из гардероба Аполлона.

В таком виде меня и застала Александра. Запыхавшаяся волшебница пулей влетела в гардеробную и еще минуту не могла отдышаться, а ее груди ходили ходуном, словно мячики. Мгновенно уловив несовпадение моего и ее собственного взгляда на современные тенденции в области костюмостроения, Александра укоризненно посмотрела на меня и обиженно поджала губки, но ничего не сказала. Кое-как выровняв дыхание, волшебница начала доклад – в стиле, соответствующем выбранному мной военному костюму.

В основном доклад касался работ, произведенных в Благодати за время моего отсутствия. Выяснилось, что строительная бригада гремлинов под руководством Александры успешно восстановила второй корпус конюшни. Для какой надобности это было сделано, если в Благодати по сию пору нет ни одной лошади, волшебница затруднилась дать ответ, что-то там пробормотав про перспективы развития. Ну какие, к лешему, у нас могут быть перспективы, если нашим людям банально негде жить?!

Зато Александра похвасталась успешной зарядкой Стратисферы, на работу с которой и была потрачена основная часть ее времени. Магическая сфера в подвале Белой Цитадели была подключена к Алтарю земли и исправно работала. Защитная оболочка, созданная Стратисферой, успешно гасила все магические заклинания, вплоть до четвертой категории, включая телепортацию. Теперь Белая Цитадель была надежно защищена от любого нападения и наблюдения с применением магии. Увы, на нас пока совсем никто не собирался нападать. И даже шпионить за нами было никому не интересно, по одной очень простой причине – про наше существование еще почти никто не знал!

В то время как юная волшебница земли бессмысленно расходовала вверенные ей трудовые и материальные ресурсы, ее старшая напарница занималась не в пример более важным делом – Оэллис восстанавливала Алтарь воды. Алтарь представлял собой неиссякаемый водяной фонтан в гроте, расположенном в скалистых холмах на юге долины.

Дорога к гроту проходила по дну узкого скалистого ущелья, по которому протекала речка Благодатная – единственный источник воды в одноименной долине. Речные воды приобретали целительные свойства именно из-за притока вод от Алтаря, за счет этого в ущелье в свое время существовала и процветала целая лечебная индустрия, пользовавшаяся большой популярностью и получавшая клиентуру даже из других миров.

Увы, источник этого благоденствия пересох давным-давно. Шансов на то, что Оэллис удастся с помощью собственной магии добраться до глубинных подземных вод и поднять их на поверхность, было немного. Так оно и получилось: волшебница воды, пребывая в мире, подвластном иной стихии, не смогла восстановить Алтарь в одиночку.

И тогда ей на помощь пришла подруга. Александра, приложив все свои усилия и задействовав силу Алтаря земли, создала элементаль магмы. Это удивительное создание вбурилось прямо в дно грота и проплавило канал сквозь скальные базальтовые толщи, добравшись до подземных вод.

Вот только Александра ранее никогда не занималась буровыми работами. И элементаль под ее началом «немного» перестарался – он разогнался так, что потерял связь со своей повелительницей. В результате этот «автобур» перед тем, как развоплотиться, пробил сразу несколько водоносных слоев. И подземные воды устремились на поверхность с такой силой, что струя ожившего фонтана начала бить в потолок, и в гроте стало совершенно невозможно находиться.

Напортачившие волшебницы оттуда еле ноги унесли, и потом уже со стены Белой Цитадели в отчаянии наблюдали, как тихая речушка, которую до того вброд мог и котенок перейти, прямо на их глазах превратилась в неистовый бурлящий поток. За какие-то полчаса наводнение затопило все окрестности замка.

К счастью, вскоре потоп прекратился – то ли подземные воды иссякли сами собой, то ли в процесс вмешалась некая природная сила, чью активность в тот момент отчетливо ощутили на себе растерянные заклинательницы.

Так или иначе, но Алтарь воды вновь заработал. На этом срочные работы закончились, а новых инструкций от вышестоящего начальства не поступало ввиду отсутствия указанного начальства. Но это же самое начальство в свое время успешно вдолбило в чистые и доверчивые девичьи мозги простую и непреложную истину: «Безделье – это грех». А грешить волшебницы явно не желали. Поэтому на повестку дня встал вопрос – что бы еще такого полезного натворить?

Александра, которая на правах управительницы Белой Цитадели руководила восстановлением Благодати, к тому времени уже закончила возиться со Стратисферой и сильно сомневалась, что в конюшне, единственным постояльцем которой был сторожевой пес Забияка, так уж был необходим третий корпус. Поэтому она обратилась за советом к своей старшей и не в пример более опытной подруге.

А Оэллис, которая специализировалась на энергетических потоках, была свято уверена в том, что процветание Благодати зиждется на водной энергетике. В итоге волшебницы решили, что следующим этапом их большой стройки будет восстановление энергостанции. Она располагалась на выходе из ущелья реки Благодатной и по сути своей являлась плотиной, в основании которой были установлены вращающиеся решетчатые барабаны из резистентного железа, с заключенными в них водными элементалями.

Процесс добычи энергии происходил весьма просто и незамысловато: речной поток, насыщенный силой Алтаря воды, падал с высоты уреза плотины на барабаны и крутил их. А бессловесные и никогда не устающие трудяги-элементали крутились в барабанах, подобно белкам в колесе, собирали водную энергию и затем сбрасывали ее в сферу-накопитель, установленную посередине Замкового озера, на заякоренном плоту. Оттуда энергия бесконтактным путем через оперативные порталы перебрасывалась в другие места Благодати – туда, где в ней нуждались.

Основной энергетический поток, конечно, направлялся в Артефактуру: в былые годы конвейер по производству артефактов потреблял до восьмидесяти процентов вырабатываемой энергии. А в самые пиковые дни имевшихся мощностей Алтаря воды даже и не хватало. Тогда приходилось подключать другие Алтари, что было не очень хорошо: сочетание разных видов энергии в однотипном производстве грозило снижением качества продукции. Но когда дана разнарядка и горит месячный план по валу, вопрос качества уже не является приоритетным.

Учитывая энергетические проблемы, имевшиеся в прошлом, и тот факт, что сила восстановленного Алтаря воды существенно превышала предыдущие показатели, волшебницы решили разом закрыть все энергетические проблемы и попутно заложить основание для будущего производственного прорыва. Мощность восстановленной энергостанции была увеличена троекратно! Технически сделать это было несложно – в барабаны посадили втрое больше элементалей. А наблюдать за пусковыми работами девушки отправились на стену Белой Цитадели, прикрытую от любых неожиданностей надежной магической защитой Стратисферы.

Элементали воды исправно выполняли свою работу. Им было даже веселее крутиться в большой компании сородичей – в результате мощность энергостанции выросла не на двести, а на триста процентов! К сожалению, слабым местом оказался накопитель. Оэллис в своих расчетах забыла учесть его энергоемкость, и это привело к трагическим последствиям. Сама сфера хотя и выдержала такой объем притока энергии, но при этом она раскалилась добела, прожгла бревенчатый плот и, благополучно утонув, взорвалась на дне, словно огромная глубинная бомба!

В результате этого взрыва часть Замкового озера просто взмыла в небеса! То, что в Белой Цитадели одним махом вынесло все стекла со стороны озера, было еще самым малым из последствий. Стратисфера успешно прошла проверку боем, погасив ударную волну от высвобожденной магии. Но то, что к магии отношения не имело – магическая защита замка преспокойно пропустила через себя. И на Белую Цитадель обрушился настоящий потоп из озерной воды, донного ила, водорослей и глушеной рыбы!

Обе экспериментаторши оказались устряпаны грязью с головы до ног, и вдобавок их едва не пришибло прилетевшим из озера бревном. А во дворе замка после потопа образовалось самое настоящее болото, в котором уже на следующий день квакали невесть каким чудом уцелевшие лягушки.

За это «неведомая природная сила» надавала незадачливым волшебницам ментальных подзатыльников и пообещала, что если парочка не очень умных магесс и впредь будет издеваться над природой, то для них это закончится очень плохо – дамы превратятся в пару осинок, на которые будут гадить все лесные зверушки.

Посему последующие две недели Александра и Оэллис занимались восстановлением своей подмоченной репутации и замкового хозяйства и вели себя тихо, словно мышки под веником. Энергостанцию все-таки удалось вновь запустить, благо на складах замка нашлась еще одна небольшая сфера-накопитель. Восстановленная плотина выдавала едва ли не половину своей прежней мощности, но и эту энергию пока было некуда девать.

В связи с этим у неуемных волшебниц возникла новая идея-фикс – запуск Артефактуры. Александра отправилась на Арабеллу: по слухам, там где-то в горах до сих пор проживала община арт-мастеров, некогда работавших в Благодати.

Судя по ее горящим глазам, вернулась девушка не одна. Но за ее спиной уже возбужденно махала руками Оэллис: в Тронном зале вот-вот должна была начаться моя первая аудиенция. Понятно, что без главного лица она не начнется, но все же неудобно заставлять людей, которые и так-то семьдесят лет ждали моего возвращения, еще с полчасика выстоять очередь в коридоре.

В занавешенном алькове, ведущем в Тронный зал, меня встретили трое низко склонившихся людей, одетых в сине-бело-голубые ливреи с белым грифоном. Ага, вот у меня и первые лакеи появились. И слава богу, а то как-то не с руки доверять такую ответственную работу босоногим гремлинам из прислуги. И все трое друг на друга лицом похожи – родственники, что ли?

– Я – Гуго Фельсинбайер, привратник, – осторожно представился первый из них – худощавый мужчина лет тридцати, с куцей бородкой на простодушном лице. – Мой дед верой и правдой служил вашему сиятельству, и я готов пойти по его стопам.

– Я – Хьюго Фельсинбайер, трубач, – робко представился второй слуга, постарше, покрепче и с сединой на висках. – Мой отец сердцем и душой был предан вашему сиятельству, и я готов последовать за ним.

– Я – Лактион Фельсинбайер, дед вот этого доходяги и отец вот этого недотроги, – зычным раскатистым басом представился последний из лакеев – седовласый здоровяк с резным окольцованным посохом и геральдической цепью на шее. – Я был последним церемониймейстером при дворе Повелителя Благодати, служил вам не на страх, а на совесть! Как же я счастлив снова видеть вас, ваше сиятельство! Теперь и умереть не зазорно.

С этими словами старый церемониймейстер преклонил колено, а по его щекам потекли ручейки слез.

– Не надо умирать, – расчувствовался я, подняв могучего старца на ноги. – Господа Фельсинбайеры, я принимаю всех вас на службу. Надеюсь, что она будет долгой и честной.

– Рады стараться, ваше сиятельство! – хором выпалили все трое. – Слава Повелителю!

– И я тоже хочу служить Повелителю! – раздался откуда-то сбоку детский голосок, и из-за занавески выскочил курносый мальчуган лет десяти, точная копия своего отца, деда и прадеда. Выскочил – и засмущался, попав в перекрест множества улыбающихся взглядов. Но мальчишка выдержал всеобщее внимание и не опустил глаза – так и остался стоять, гордо выпятив грудь и подняв подбородок.

– Я приму и тебя на службу, ты только подрасти немного, – усмехнулся я, потрепав парнишку по непослушным вихрастым волосам. – А теперь все отправляются по своим рабочим местам – аудиенция начинается!

Тронный зал все так же сиял своим совершенным великолепием. Солнце играло на цветных витражах, отражалось в гроздьях хрустальных люстр и бросало россыпи разноцветных бликов на мраморный пол. Красный шнур перенесли на десяток шагов от золотого трона, к основанию тронного подиума – музейный экспонат вновь возвращался в работу. Я чинно и важно, не торопясь, взгромоздился на трон, а обе магессы присели справа и слева от меня на специально приготовленные пуфики.

– Аудиенция его сиятельства Повелителя Благодати начинается! – под раскатистый трубный звук торжественно провозгласил церемониймейстер, трижды грохнув посохом об пол, отчего золотые кольца на его оголовке мелодично зазвенели. – Первые посетители – волшебница Дарьяна Грюндер и сопровождающее ее семейство Грюндеров!

Младший Фельсинбайер эффектно распахнул парадные двери одним движением руки. С той стороны подобной резкости явно не ожидали: в Тронный зал ввалилась целая толпа, человек десять, и не все из них устояли на ногах. Многих Грюндеров я помнил в лицо по приснопамятной поездке через дикие леса Арабеллы. А некоторых даже знал по имени, например тихого и покорного Тимоню, мужа Дарьяны.

Сама огненная волшебница, одетая в просторное развевающееся платье цвета старой меди, в тон ее волосам, торжественно шествовала впереди. Дойдя до красного каната, Дарьяна прямо с ходу преклонила колено, склонив передо мной копну медно-рыжих волос.

– Присягаю на верность вашему сиятельству, – тихо и уверенно произнесла Дарьяна, – и клянусь служить вам до конца дней своих.

– Я принимаю ваш оммаж, дама Дарьяна, – ответил я.

– Извините, ваше сиятельство, но вы ошиблись, – возразила волшебница, потупив глаза. – Я – простолюдинка.

– Уже нет. За смелость и отвагу, проявленные при содействии возвращению Повелителя Благодати на трон, Дарьяна Грюндер получает наследственный титул кавалерственной дамы и должность придворного мага. Дарьяна, можете встать по левую руку от меня, рядом с госпожой Оэллис.

– Покорнейше благодарю вас, ваше сиятельство, – поклонилась Дарьяна, а затем поспешно ушуршала на указанное мною место. А ее родственники, внезапно лишившись магической поддержки, оробели еще больше.

– Теперь что касается остальных. Господа Грюндеры! Вы все оказали мне большую услугу, и я этого не забыл. В знак своей признательности я дарую вам звание, э-э… свободных крестьян!

– Так ведь… мы вроде и так свободны… Да и не крестьяне мы вовсе – мастеровые… – неуверенно произнес кто-то из задних рядов, и соседи сразу зашикали на смельчака: мол, заткнись, Повелителю виднее! Сказал, что ты крестьянин, – значит, будешь теперь крестьянином!

– М-да… – смущенно вымолвил я. – И в самом деле, нестыковочка вышла. Двойная. Но от своего слова я отказываться не стану. Поэтому все вы пожизненно освобождаетесь, мм… от уплаты налогов! Но, конечно, лишь в том случае, если вы дадите мне клятву верности и станете полноправными гражданами Благодати.

– Клянемся! – нестройно и невпопад завопило семейство Грюндеров. От малограмотных поселян сложно было требовать знания этикета: большинство из них по привычке завалились сразу на оба колена, кто-то, не рассчитав поклона, с размаху треснулся лбом о мраморный пол, а кто-то от переизбытка чувств и вовсе пал ниц. Александра при виде таких эксцессов не сдержала усмешки, но тут же осеклась, услышав мое назидательное покашливание.

– Я принимаю вашу клятву, – торжественно произнес я. – Вы, крестьяне… тьфу – рабочие! Вы – самая верная и самая надежная опора государства, его становой хребет! Именно вашими мозолистыми трудовыми руками в основном создается ВВП страны, и поэтому в ваших словах и чаяниях – непреклонная истина. Вы пришли сюда, к подножию моего трона, исключительно по зову сердца, и я надеюсь оправдать ваше доверие. У вас есть еще какие-нибудь просьбы?

– Вы уж простите нас, сермяжных, – поднявшись на ноги, неуверенно произнес глава семейства, престарелый Мятлик Грюндер. – Мы люди малограмотные и не знаем, что такое ВВП. Нам бы дома́.

– Послушайте, любезный! – возмутилась Александра. – А вы не слишком ли наглеете? Вас две недели назад переселили в гостиные многоэтажки в ремесленном квартале, которые были отремонтированы моими гремлинами! У вас сейчас жилищные условия не хуже, чем в Гостином дворе!

– Но и не лучше, – проворчал староста гончаров. – Может, по мнению гремлинов, это и вправду гостиница. Но людям в тех бараках жить не очень-то удобственно – воды нет, готовить негде, а по естественной надобности вообще приходится в соседние развалины ходить. Нам бы нормальные дома с дворами побольше. Была б своя крыша над головой, да навес для мастерской, а все остальное мы сами сделаем. Инструменты каждый с собой привез, а умение и руки завсегда при нас.

– Что ж, требование считаю справедливым. Засим всем дарую по частному дому! С приусадебным участком! – согласно кивнул я. – По вопросам землеотвода и строительства надлежит обращаться к даме Александре – она у нас землемер, завхоз и прораб в одном лице.

– Ваше сиятельство!.. – тихо прошипела волшебница, обиженно притопнув каблучком. – Я волшебница, а не землемер!.. И у меня только одна рабочая бригада! Мы сейчас просто не можем заниматься частной застройкой! И к тому же, если вы будете каждому первому забесплатно земельные участки раздавать, земля у вас очень быстро закончится!..

– Слово – не воробей, вылетит – не пристрелишь… – так же тихо ответил я. – А что вы с меня хотите? Я по жизни – инженер-программист, на троне сижу от силы минут десять, и править страной меня никто не учил! Поэтому и приходится принимать решения по наитию. Но дельные советы и критику я воспринимаю адекватно – собственно, именно для этого вы, придворные дамы, тут рядом со мной и сидите. Если же вам не хватает строителей, просто наймите их на Арабелле! Все, вопрос закрыт! Мастер Лактион, кто там следующий в очереди?

– Родерико Антонеско, перевозчик! – провозгласил церемониймейстер.

– О-о, с этим типом я уже имела неудовольствие пообщаться, – скривив губки, произнесла Александра, когда в Тронный зал, воровато озираясь, проскользнул щеголевато одетый живчик с тонкими тараканьими усиками. – Прохвост еще тот, но выслушать его стоит. Он – ословод.

– Кто-кто?..

– Разводчик ослов, – поправилась волшебница. – Между прочим, дело очень доходное – в наших краях ослы являются самой экономичной тягловой силой. К тому же они очень быстро плодятся. Господин Антонеско, у вас имеется коммерческое предложение к его сиятельству?

– Совершенно верно, – напряженным голосом произнес «ословод» с румынской фамилией, смахивая испарину большим клетчатым платком. – Я имею в собственности… трех ослов. Одного из них я готов отдать в пожизненное пользование вашего сиятельства.

– В срок чьей жизни укладывается оное пользование? – уточнил я. – Моей? Или вашей? Или, может быть, вашего осла?

– Полагаю, из нас троих осел проживет менее всего, – неуверенно произнес перевозчик. – Хотя в жизни оно по-всякому бывает… В общем, взамен за осла я прошу приватные права на использование одной из ваших конюшен.

– Ничего себе заявочка! – возмутился я. – Осел взамен на конюшню?! Я что, по-вашему, сам похож на осла?

– Я думаю, вы прагматичный и деловой человек, ваше сиятельство, – невозмутимо ответил Родерико. – И вы всегда принимаете верные решения…

– Мы посовещаемся, и Повелитель озвучит вам свое решение, – прервала наш разговор Александра, окружив трон непроницаемой звуковой завесой.

– Нет, вы только посмотрите, каков наглец, а? Я думаю, таких прощелыг имеет смысл гнать в шею! – раздраженно произнес я. – Они как блохи на собаке: только дай уцепиться, и потом они из тебя всю кровь высосут!

– На самом деле предложение выглядит не так уж плохо, – возразила волшебница. – Я курирую транспортные перевозки вашего сиятельства и немножко разбираюсь в этом деле. Перевозчики – очень ушлые люди, но они здраво оценивают свои риски и заранее закладывают убытки в цену сделки. Если господин ословод заявляет, что у него официально имеется три осла, значит, на самом деле их у него только своих, без учета тех, что взяты в аренду, не менее десятка. А у нас ни одного нет. К тому же хоть господин Антонеско и прохвост каких мало, но он единственный, кто вообще согласился сотрудничать с нами. И сейчас именно его ослики доставляют продукты в Благодать и возят на продажу изделия наших мастеров. Поэтому я полагаю, стоит согласиться на его предложение. Только имеет смысл удвоить ставку и прямо сейчас не упоминать про ренту, которую придется платить за пользование конюшней.

– Хм… Тактически умный ход, – коварно улыбнулся я, и звуковая завеса исчезла. – Родерико Антонеско, я оглашаю наше решение: за эксклюзивные права пользования одним из корпусов нашей конюшни вы передаете королевскому двору двух ослов – мужеского и женского пола.

– Да, но… – осекся перевозчик, взглянув на Александру, которая, прищурив глаз, очень недвусмысленно грозила «ословоду» пальчиком. – Я согласен! Сердечно благодарю вас, ваше сиятельство!

– Я таки подозреваю, что осел мужеского пола был в его стаде в единственном числе, – хихикнула волшебница, когда Родерико, жеманно раскланиваясь, отошел в дальний конец зала. – Теперь этому пройдохе придется и его у нас, того… арендовать! И, кстати, не называйте наше государство королевством – Благодать им никогда не была и не будет.

– Вот как?.. – озадаченно произнес я, поскольку до сего времени наивно предполагал, что короны носят только короли. – А кем же мы тогда являемся?

– Согласно общепринятому статуту Созвездия о государственном устройстве, независимое государство, не имеющее провинций, имеет статус княжества, – сообщила Александра. – Мы и рады были бы подняться до уровня королевства, но не смогли этого сделать даже во времена процветания Благодати. У нас не может быть провинций, поскольку Благодатная долина является единственным местом, пригодным для обитания людей на этой пустынной и вымершей планете.

– Получается, я всего лишь князь? – грустно вздохнул я. – Мелковато как-то.

– Это не совсем так, – покачала головой волшебница. – У вашего сиятельства особый персональный статус Повелителя – так в Созвездии называют немногочисленных правителей государств, земли которых расположены в разных мирах. Более того, являясь князем Благодати, вы автоматически получаете право протекции над всеми ничейными землями, расположенными вокруг княжества. А поскольку ничейной землей вокруг княжества, по сути, является территория всей этой планеты, вы имеете полное право называться властелином мира. А точнее, двух миров: Мирабеллы и Арабеллы.

– Вот это уже звучит гораздо интереснее, – удовлетворенно кивнул я. – Властелин двух миров – это вам не хухры-мухры! Мастер Лактион, кто там следующий на прием?

– Следующий посетитель – Гронд Искусник, главный мастер! – величаво произнес церемониймейстер. И вслед за его словами, оборвав жалкое блеяние горна гулким ревом походного рога, в Тронный зал неспешно и вперевалочку вошел…

– Да ведь это же… Это же самый натуральный гном! – не сдержавшись, эмоционально воскликнул я, разглядывая диковинного посетителя – невысокого лысоватого крепыша шириной в два обхвата, с хитрющими маленькими глазками, толстыми красными щеками и впечатляющим шнобелем над длиннющей косматой седой бородой, которая свешивалась ниже пояса. Сей дивный субъект был одет в грубую одежду из толстой кожи, проклепанной металлическими накладками, отчего походил на престарелого байкера. – Получается, и гномы у меня на службе?

– Это тот самый арт-мастер, про которого я вам говорила… – прошептала Александра, уважительно кивнув Гронду. – Ему уже под двести лет, и Гронд – почтенный старец даже по меркам его народа. Но мастер Гронд до сих пор замечательно помнит Аполлона… то есть вас.

– И все так же замечательно слышу, госпожа Александра, – добавил Гронд, подойдя к трону и остановившись на пару шагов дальше разрешенного расстояния. – С возвращением, ваше сиятельство! Кстати говоря, в мирах Созвездия наш древний и славный народ именуют барухами. Однако за свою долгую жизнь, прошедшую во взаимовыгодном сотрудничестве с Повелителем Аполлоном, я уже не раз слышал, как он, а теперь и вы называете нас гномами. Я не возражаю.

– Но вы-то здесь откуда знаете про гномов?

– Исключительно по рассказам Аполлона. Гномы, а именно их внешний вид, характер, привычки и образ жизни были описаны в великой саге вашего народа «Властелин колец», содержание которой Повелитель помнил весьма неплохо. Судя по его словам, подгорный народ из легенд вашего мира очень походит на моих сородичей. За одним лишь маленьким, но существенным исключением.

– И каким же?

– Наши женщины вовсе не бородатые, – с усмешкой произнес Гронд. – И в кольчугах с топорами они тоже не бегают. Наши женщины растят детей и занимаются домашним хозяйством, а мужчины предпочитают делать технически сложную работу, совершенствуя свои навыки и передавая их из поколения в поколение. Например, клан Искусников много веков занимается производством артефактов. Мы делали их еще задолго до того, как мой дед четыреста лет назад заключил договор с вашим сиятельством.

– И в чем же суть этого договора?

– Суть его очень проста: есть оплата – есть работа. Если оплата хороша, то и работа будет очень хорошей. Если же оплата очень хороша, то…

– Понятно. Забесплатно только дурак подрядится работать, а дураки мне здесь не нужны. К сожалению, мне пока нечем вам платить.

– Наш клан обязан вашему сиятельству на поколение вперед, – нетерпеливо отмахнулся мастер. – Для возобновления стандартного производства вам достаточно будет снабжать нас продуктами.

– Но как же вы его возобновите? Артефактура сейчас находится в плачевном состоянии, и это еще мягко сказано.

– Святая обязанность каждого мастера – хранить инвентарь, – назидательно произнес Гронд. – Иной раз лучше лишиться головы, чем ценного оборудования, которое создавалось десятилетиями. Во время эвакуации Благодати и последующего разграбления Артефактуры бандитами мы, рискуя своими жизнями, все же успели демонтировать и спасти самые важные агрегаты. Многие десятки лет мы хранили их в сухих пещерах на Арабелле, вдали от алчных людских глаз, защищали корпуса от коррозии и регулярно смазывали подвижные элементы. Теперь оборудование возвращено на фабрику, и в данный момент мои подмастерья уже занимаются его установкой и отладкой. Учитывая то, что энергостанция Благодати худо-бедно работает, я могу вам гарантировать, что примерно через неделю Артефактура спустя шестьдесят лет простоя вновь запустит свой конвейер.

– Замечательно! – воодушевленно воскликнул я. – Это же залог нашего успеха!

– Ну, я бы пока так не утверждал, – охладил меня арт-мастер. – Пока мы с помощью ваших волшебниц сможем наладить поточное производство лишь самых простых талисманов и амулетов. Для изготовления чего-то более сложного и дорогого нужны редкие ресурсы, а их у нас нет. А появятся они только тогда, когда Мирабелла перестанет быть Закрытым миром и мы начнем торговать с соседями.

– Пока делайте самые востребованные артефакты, – ответил я. – В первую очередь исполняйте заказы наших волшебниц. Ну и для меня тоже сбацайте что-нибудь полезное. Да хотя бы ту же «Морозную бомбу» – очень убойная штука, между прочим. А я со своей стороны постараюсь открыть внешний портал как можно скорее. Когда у нас начнется экспортное производство, не забудьте про канцтовары.

– Ну да, куда же без них! – усмехнулся в бороду Гронд. – Продукция с торговой маркой «Сделано в Благодати» когда-то отправлялась во множество миров и уходила влет, как горячие пирожки. Вряд ли за время нашего отсутствия на внешних рынках что-то сильно изменилось – суетливые люди уже десятки тысяч лет переводят перья и бумагу почем зря. Не то что мы, барухи: когда пишешь зубилом по камню, хочешь не хочешь, а будешь краток и лаконичен.

– Что ж, на том и договорились, – кивнул я, и гном, он же барух в местной трактовке, степенно раскланявшись, занял свое место в стоячем «партере».

– Горицвет Зорге, врач-интерн с Арабеллы! – объявил следующего посетителя церемониймейстер, и в Тронный зал вошел худощавый молодой человек с прилизанными, зачесанными назад и забранными в хвостик смоляными волосами.

Многочисленное лекарское семейство Зорге, практикующее в собственной клинике на Арабелле, поголовно щеголяло в белых халатах и белых шапочках. Поэтому я наивно предполагал, что и присланный мне на практику интерн хотя бы по большей части будет похож на врача в моем классическом понимании этой профессии.

Увы, в этой части самый младший Зорге радикально отличался от своих родственников – Горицвет был одет сплошь в черное и напоминал скорее не врача, а гота-неформала. Единственным предметом, который хоть как-то мог бы ассоциировать этого субъекта с медициной, являлся докторский саквояж в его руке. Тоже черный, впрочем. В связи с этим у меня в памяти всплыли загадочные слова старшего из братьев Зорге о том, что навыки их младшенького будут весьма востребованы на Мирабелле.

– Хм… Простите, молодой человек, но… к какой же врачебной профессии вы себя относите? – произнес я, одолеваемый смутными подозрениями.

– Я патологоанатом, ваше сиятельство, – слегка поклонившись, без тени улыбки произнес Горицвет. – Мои знания и умения – к вашим услугам.

– Е-мое… – непроизвольно вырвалось у меня. – Вот уж радость-то какая привалила. И куда же мне вас направить, с такой-то специальностью? На кладбище разве что – так не могу, там до сих пор покойники по могилкам бродят. Значит, в госпиталь…

– Вот тут проблема… – тихим виноватым голосом прошептала Оэллис. – Нет у нас больше госпиталя. Смыло его.

– Как?!

– Водой от восстановленного Алтаря. После того как по руслу Благодатной пронесся шквальный поток, от всех построек в Речном ущелье камня на камне не осталось. И госпиталь тоже снесло.

– Если снесло значит, плохо строили, – сквозь зубы произнес я. – Впредь будем строить надежнее. Но это в будущем. А в настоящем – обеспечьте молодого человека медицинским шатром. Переселенцев у нас прибывает день ото дня, и неотложная помощь кому-то из них рано или поздно понадобится. Так что нельзя нам совсем уж без врача. Вы ведь изучали общий лекарский курс, господин Зорге?

– Да, конечно, – кивнул «черный доктор». – Хотя это и не так интересно, как препарировать мертвых. К тому же я не один поступаю в ваше распоряжение. Со мной на практику прибыла целая группа интернов с выпускного курса – наиболее отвязных.

– Вы, наверное, хотели сказать «наиболее отважных»?

– В данном случае это одно и то же, – слегка улыбнулся Горицвет. – В нашей команде есть и знахарь, и коновал, и костоправ, и даже плотник – гробы тоже надо уметь делать. Так что смело отправляйте пациентов в наше расположение – мы готовы оказать им весь спектр медицинских услуг!

– И ритуальных – тоже, – не удержавшись, съязвил я. – Хорошо, я принимаю вас и ваших сокурсников на службу. Только не переусердствуйте со своей медицинской практикой – подданные мне живыми нужны! Мастер Лактион, кто там следующий?..

Глава 5

Вопросы по безопасности

Аудиенция растянулась на два часа – Тронный зал постепенно заполнялся людьми, рискнувшими присягнуть мне на верность и поселиться в Благодати. Это были гончары и столяры, ткачи и портные, обувщики и пекари, красильщики и лудильщики. В разношерстную компанию «серых воротничков» затесался даже самый настоящий ювелир, но этот, судя по некоторым недомолвкам, прибыл сюда исключительно потому, что вляпался на Арабелле в какую-то аферу и имел серьезные проблемы с законом.

Впрочем, таких, как он, среди наших новообращенных граждан было немало – как бы не каждый второй. Большая часть переселенцев имела проблемы с недоимкой налогов, кто-то скрывался от кредиторов, а кто-то – и от мужей-рогоносцев. Нашлись и такие, кто попался на мелком воровстве, им мы все же решили дать шанс начать жизнь с чистого листа. Но нескольких мутных личностей неопределенной профессии я решительно попросил на выход: не хватало еще, чтобы в нашем городе воровской притон образовался.

И все же в подавляющем большинстве мои новые подданные были ремесленниками, чьи деды и прадеды шестьдесят лет назад покинули погибающий город. Резон к возвращению у них был – ремесла в колонии постепенно хирели и деградировали. Хотя секреты мастерства в семьях ремесленников и передавались из поколения в поколение, но на Арабелле они просто не находили себе достойного применения, потому что девять из десяти обитателей колонии занимались либо земледелием, либо добычей природных ресурсов. То и другое не сильно способствует процветанию, потому колонисты в массе своей были бедны и неприхотливы. Вместо фаянсовой посуды они предпочитали пользоваться глиняной, а одежда и обувь для них годилась любая лишь бы она была прочной и за нее не надо было переплачивать.

Обычно экономику двигает спрос со стороны городского так называемого среднего класса. Проблема была в том, что таковой элемент в бедной аграрной колонии практически отсутствовал. А спрос на роскошь со стороны правящей верхушки был весьма ограничен, в силу немногочисленности этой самой верхушки. Арабеллой фактически правили несколько знатных фамилий, во главе с княжеским семейством Марципан.

К моему вящему сожалению, колониальная власть имела все признаки законности. Основатель «сладкой» династии, Юлиус Марципан, был министром-администратором в правительстве Аполлона. Когда стали рушиться магические Алтари, а народ в панике начал разбегаться по соседним мирам, Юлиус возглавил организованный исход горожан на Арабеллу. Там он объявил себя вторым властелином двух миров – соответствующие полномочия ему давал приказ, в свое время подписанный самим Аполлоном.

Поначалу самозванец именовался местоблюстителем Повелителя, но со временем этот титул переименовали в княжеский. Имелись ли противники ползучего захвата власти, какова была их судьба – история об этом умалчивает. А народным слухам, неправдоподобным в своей живописности, верить не всегда стоит. Так Юлиус стал Юлиусом Вторым, а позже к нему с подачи придворных подхалимов прилепилось прозвище Разумный.

Узурпатору, почившему в бозе в возрасте восьмидесяти двух лет, наследовал его младший внук, которого тоже звали Юлиусом. При наличии отца и двух старших братьев Юлиус-младший вообще не должен был стать правителем. Но сразу после смерти старого князя его семейство изрядно проредила целая волна отравлений, вынесшая к ступеням трона человека, по всеобщему мнению, доброго и милосердного, но при этом мягкотелого и слабовольного. За что, собственно, его и прозвали Кротким, причем еще даже до коронации.

Так Юлиус-младший стал Юлиусом Третьим, и пребывал он в этом статусе последующие двадцать два года. Из-за праздного и пагубного образа жизни князь достаточно быстро одряхлел и давно уже обзавелся внуками. С ними дедушка Юлиус и проводил большую часть времени, а государственные заботы всецело легли на плечи советников и чиновников, которые фактически и правили колонией от его имени.

И вот как раз сейчас передо мной стоял их герольд – малоприятный долговязый тип с куцей реденькой бороденкой и лицом желтушного цвета. Герольд, уткнувшись в грамоту, что-то там вякал про мою «неправомочность» и «нелегитимность» и «решительно предупреждал», что в случае моей попытки короноваться его превосходительство Юлиус Третий имеют право предпринять все возможные действия по устранению угрозы законному правителю, каковым означенный Юлиус, без сомнения, и является.

Я, честно говоря, слушал этого доходягу вполуха. Волшебницы уже проверили глашатая и сделали вывод, что ничего он собой не представляет, не очень-то верит в то, что говорит, и жутко боится последствий в отношении себя.

Когда герольд в завершение своей казуистической речи проблеял, что вся ответственность за последующие события теперь возлагается на меня, я состроил самую страшную рожу, какую только мог придумать, и молча указал пальцем на дверь. Поганца как ветром сдуло.

А вот вид человека, который вошел в Тронный зал следующим по очереди, меня очень насторожил. Это был высокий, худощавый, коротко стриженный субъект с черной бородкой-клином по колониальной моде. Одежда его была невзрачно-серой и удобной, не стесняла движений, но при этом имела множество складок и карманов, в которых могло скрываться все что угодно. Единственным предметом, за который цеплялся взгляд, была металлическая звездочка-фибула, скрепляющая полы длинного плаща с откинутым капюшоном.

Встретившись с незнакомцем глазами, я поежился, будто меня обдало ледяным холодом. Этот цепкий и мгновенно оценивающий взгляд насторожил не только меня. Обе кольценосные волшебницы, немедленно вскочив со своих табуреточек, приняли боевую стойку и вооружились жезлами, а вокруг трона замерцала двойная магическая защита – водяной покров и защита от метательного оружия.

Если антистрелковый кокон, сделанный Александрой, был вполне объясним, то водяная защита стала мгновенной реакцией Оэллис на действия новоиспеченной кавалерственной дамы: Дарьяна завела руки за спину, и они тотчас занялись пламенем. И это при том, что буквально в двух шагах за ее спиной висели бархатные портьеры! Вот только пожара в замке мне еще и не хватало!

– Это крайненский наемный убийца!.. – прошипела Дарьяна, и в ее горящих руках медленно начал зарождаться файербол размером с теннисный мячик. – Его зовут Карриол Быстрая Смерть! Он один из лучших в своем грязном ремесле! Он очень опасен!

– Отставить войну! – поспешно воскликнул я, понимая, что еще немного – и в зале, наполненном людьми, начнется огненно-кровавое побоище. – Если бы этот ваш Карриол явился сюда по мою душу, он уж точно не стал бы делать это столь открыто. Здесь что-то другое. Предлагаю сначала его выслушать, а потом уже делать выводы. И явно не столь скоропалительные!

– Как скажете, ваше сиятельство… – недовольно проворчала Дарьяна, потушив файербол. Лишь по гримасе боли, возникшей на ее лице, было понятно, насколько тяжело далось волшебнице заклинание обратного поглощения. Александра и Оэллис тоже вышли из состояния полной боеготовности, но защиту с меня все же убирать не стали, наоборот, даже усилили ее еще одним слоем – преградой для ядов.

– Приветствую вас, Повелитель, – спокойно произнес Карриол, приблизившись к трону на предельно допустимое расстояние. – Уже имею честь быть представленным вашему сиятельству. Госпожа Дарьяна описала меня совершенно правильно, за одним лишь исключением. Я не один из лучших наемных убийц. Я просто лучший. И это подтверждает мой единственный наградной знак – метательная звездочка с номером «1». Получить ее можно лишь одним способом – сняв с тела предыдущего владельца.

– Жестоко.

– Проза жизни, – невозмутимо изрек Карриол. – Люди моей профессии обычно своей смертью не умирают. Впрочем, вернемся к тому, отчего я здесь. Хотя мы с вами познакомились только сейчас, но видимся уже второй раз. А первый был полтора месяца назад, на центральной площади Аполлонграда. Тогда вы стояли в одном шаге от входа на площадь. А я, скрываясь в тени под привратной аркой, располагался буквально в двух шагах от вас. И ни вы, ни глубокоуважаемая Дарьяна, ни даже ваш особо чувствительный ушастый спутник с рюкзаком выше его роста – никто из вас тогда даже не понял, насколько близко к вам стоит ваша смерть.

– И что же вас тогда остановило?

– Любопытство. Формально я не имел приказа атаковать людей, которые просто пришли поглазеть на портальную арку. Но то, что я услышал, невольно став свидетелем вашего с Дарьяной разговора, перевернуло всю мою жизнь. Тогда я понял: вот он, мой звездный шанс! Такой, какого у меня больше никогда не будет. Такой, какой работникам моей профессии вряд ли вообще когда-либо выпадал.

– Шанс убить властелина мира?

– Шанс сделать властелина мира. А для начала – спасти его.

– От кого?

– Не знаю… Несколько дней назад люди, которым не стоит говорить «нет», предложили мне заказ на «лжеповелителя» и довольно подробно описали вашу внешность. Я отказался, сославшись на временное недомогание, тогда мне прозрачно намекнули, что заказы тоже бывают… разные. И по срочности в том числе. Ваш заказ был экстренным. Скорее всего, его в итоге все же предложили кому-то из моих «коллег». Думаю, что этот «кто-то» вряд ли отказался, очень уж солидную сумму пообещали за вашу голову. И сейчас этот «кто-то»… находится прямо здесь, в этом зале!

По Тронному залу пронеслась мгновенная волна страха: на Арабелле боялись крайненских убийц, ими детей пугали буквально с колыбели. Взбудораженные люди испуганно крутили головами, пытаясь определить, не стоит ли означенный злодей прямо рядом с ними. Кто-то кому-то в суматохе наступил на ногу, какого-то толстячка случайно толкнули, и он, отчаянно вскрикнув, неуклюже упал. В зале, загудевшем словно пробудившийся пчелиный улей, прозвучали сразу несколько испуганных воплей. А апофеозом этого волнения стал возмущенный женский взвизг и звучный шлепок пощечины – видимо, какую-то особо экзальтированную даму в суматохе ущипнули за попку.

А виновник этого переполоха преспокойно стоял, заложив руки за спину, невозмутимо водил носком ноги по полу и посвистывал как ни в чем не бывало. Но в какой-то момент, когда волнение улеглось и полторы сотни раздраженных и разгневанных пар глаз устремились на возмутителя спокойствия, Карриол сделал всего лишь одно неуловимо быстрое движение рукой.

Никто, включая меня и даже волшебниц, не понял, что это было. Но вслед за этим последовал глухой стук, словно вязанку дров уронили. Толпа ахнула, раздавшись в обе стороны и открыв лежавшее на полу недвижимое тело. В его голове, наполовину погрузившись в висок, торчала звездочка – та самая, с номером «1».

– Рыбак рыбака видит издалека, – криво усмехнувшись, пояснил Карриол. – Он был единственным, кто среагировал не так, как все.

– Будем надеяться, вы не ошиблись. Потому что иначе… – ледяным тоном произнес я, пребывая в совершенном изумлении. Как этот мастер «плаща и кинжала» за несколько секунд ухитрился прочитать выражения лиц полутора сотен людей?!

– Так ведь это же… Братцы! Тимоню нашего убили! – приглядевшись, отчаянно завопил кто-то из старших Грюндеров. – А я ж его вот такусенького еще помню, на руках носил! Парнишка добрейшей души, мухи не обидит! Какой же он убийца?!

Дарьяна, сорвавшись с места, пролетела сквозь толпу, словно раскаленный метеор, и через пару секунд там прозвучал ее отчаянный, надрывный, наполненный болью вопль. А еще через пару секунд народ от места происшествия просто смело – когда волшебница, закусив губы до крови и выставив перед собой горящие руки, исторгла из них огненную очередь, которая сделала бы честь и дракону! Этот огненно-пулеметный шквал ударил прямо в грудь наемного убийцы и…

И ничего не произошло! Пылающий поток, который мог бы, наверное, выжечь половину Тронного зала, исчез бесследно. А Карриол лишь невозмутимо пожал плечами, прокомментировав:

– Нет лучшего способа защиты от огненной магии госпожи Дарьяны, чем амулеты ее собственного производства. А вообще говоря, нашей горячей штучке следовало бы задать вопрос: как так получилось, что лучшая волшебница Арабеллы не заметила подмены в собственной постели?

Медноволосую магессу, которая, исчерпав свой огненный запал, уже собиралась наброситься на Карриола с голыми руками, словно ударом молнии пронзило. Бросив мгновенный взгляд на остывающее тело мужа, Дарьяна разом поникла, словно из нее вынули некий внутренний стержень, упала на колени и, уткнув лицо в ладони, залилась горючими слезами.

– А кто же тогда тут лежит?.. – недоуменно произнес я, поднимаясь с трона и делая знак Оэллис, чтобы она увела из Тронного зала убитую горем магессу. А на случай очередного эмоционального срыва Дарьяны – приготовилась к пожаротушению.

– Понятия не имею, – пожал плечами Карриол. – Но на нем сейчас надета «Маска-подменка». Артефакт этот редкий и дорогой, однако при этом он весьма популярен в определенных кругах. Тот, кто наденет эту маску, становится совершенно неотличимым от оригинала, и даже магическое зрение не сразу распознает подмену. При этом следует учесть, что подменка относится к категории проклятых артефактов – надеть-то ее легко, а вот снять можно лишь после убийства. Смерть самого убийцы тоже идет в зачет, так что вскоре мы узнаем, кто скрывался под обликом тихого деревенского паренька.

– Как-то не так я представлял свою коронацию, – с грустью произнес я, наблюдая, как мои подданные, понуро опустив головы, спешно покидают зал. – Я так понимаю, ввиду сложившихся обстоятельств церемонию придется отложить на некоторое время?

– Имеет смысл, – согласился со мной Карриол, когда мы встретились с ним оценивающими взглядами, подойдя с разных сторон к мертвому телу. – Сейчас они только одного убийцу прислали. Но если вы коронуетесь, их сюда целая прорва нагрянет, и тогда даже я не сумею вас защитить. Вашему сиятельству нужно сначала разобраться с заказчиками и обеспечить свою безопасность. А корону надеть вы всегда успеете… Ага – смотрите! Маска начала отходить!

Спустя минут пять, когда в опустевшем зале остались только мы вдвоем и еще Александра, которая не отходила от меня ни на шаг, мертвое лицо Тимони покрылось сетью мелких трещин и стало расползаться буквально на глазах. Карриол, ускоряя процесс, легонько пихнул ногой голову трупа, и полумаска из красного бархата съехала набок, открыв лицо истинного убийцы.

– Стэцько Голая Рука, – скривившись, произнес Карриол. – Монах-убийца, один из лучших в нашем деле. Отличался тем, что принципиально не пользовался оружием – мог убить человека ударом кулака или даже одним пальцем: я собственными глазами видел, как этот чертяка, тренируясь на каторжанах, пробивал так лобную кость одним ударом. А если перед этим он возносил молитву богу Бандэросу и получал его благословение, мог пальцем пробить даже магическую защиту. Так что если бы господину Стэцько удалось подобраться к вашему сиятельству на расстояние хотя бы в пару шагов, вас не спасли бы даже ваши волшебницы.

– И много у вас таких Стэцьков? – холодно спросил я, уставившись на Карриола.

– Хватает, – выдержав взгляд и паузу, ответил Карриол. – Но только вы меня с ними не равняйте. Все убийцы – либо чистокровные крайненцы, либо полукровки, но эти ублюдки еще хуже чистых. А мои родители были колонистами. Когда я был совсем маленьким, бандиты напали на нашу деревню. Всех пленных мужчин, включая моего отца, обезглавили, а их головы надели на колья деревенского частокола. А женщин, среди которых были моя мать и старшая сестра, забрали в плен и поочередно насиловали всей бандой, пока те не умирали от мучений или сами не накладывали на себя руки от безысходности. А меня вместе с другими детьми отдали в детский приют. Там крайненцы воспитывали нас как своих – учили лгать, воровать и убивать. А их родные дети – те еще выродки. Они в своей изобретательной жестокости порой могут и взрослым фору дать.

Поэтому, чтобы просто выжить в такой среде, мне пришлось стать самым проворным, самым умным и самым жестоким, никому не верить и рассчитывать только на себя. Но я всегда помнил, кто я на самом деле, и ждал тот час, когда появится возможность мстить. Когда я вырос и сам стал наемным убийцей, то с особым удовольствием брал заказы на своих «небратьев» по ремеслу. Работу свою я делал скоро и незаметно, за что и был справедливо прозван Быстрой Смертью. Меня боялись и уважали, ведь я был живой легендой и эталоном настоящего крайненца. Ох, и немало же я пролил их кровушки… Только с годами я понял, что все это бесполезно – проблему надо решать на более высоком уровне. Тут случай мне и подвернулся – встреча с вами. Как вы видите, слово свое я держу. Жизнь я вам уже спас, а на другое обещание потребуется несколько больше времени. Возьмете меня на службу?

– Учитывая то, что система нашей безопасности не просто дырява, а вообще представляет собою одну сплошную дыру, ваше предложение имеет смысл, – в тон Карриолу ответил я. – Александра, мы можем его как-то… проверить? Ну, типа в мозги ему залезть и узнать, не нанят ли он и не находится ли под чьим-то ментальным контролем?

– Магия разума – не мой профиль, – отрицательно покачала головой волшебница. – Сюда бы мою прабабушку Эльвиру, которая служила у вас личным телохранителем, вот она бы этого непростого господина в два счета расколола. А мне до прабабки ой как далеко. Но все же Эльвира перед смертью кое-чему меня научила. Есть в моей магической книге одно подходящее заклинание третьего уровня, редкое, но очень эффективное. Оно на раз сносит все ментальные защиты и ментальные связи. Правда, у человека в голове при этом такое творится – врагу не пожелаешь. Называется это заклинание «Абсолютный страх», и среди порядочных магов оно относится к разряду запретных. Вот оно сразу покажет, кто есть этот господин на самом деле. Что, душегуб, сразу перестал улыбаться? Чуешь, что тебя ждет?

– Это… жестоко, – тихо выдавил Карриол, и впервые в его взгляде я увидел хоть какую-то эмоцию. – Но это…

– Имеет смысл? – уточнил я.

– Именно, – вздохнул убийца, и в его глазах проявилась обреченность пополам с решимостью. – Я готов – проверяйте.

Александра, подняв глаза к потолку, пару минут вспоминала магический «пасьянс» и раскладывала его в репетиции, играя пальцами обеих рук, словно пианист по клавишам, – видимо, нечасто ей приходилось использовать магию другой школы подобного уровня. А потом, собравшись и решившись, волшебница вдарила по невидимому роялю растопыренными ладонями так, что у меня уши заложило, а мир вокруг меня на мгновение превратился в черно-белый негатив!

И в моем сознании запечатлелась жуткая картина: Александра, крепенькая и глазастая симпатяшка, у которой все при себе и, как говорится, есть за что подержаться, в мгновение ока преобразилась в нереально стройную высокую даму в развевающемся призрачно-белом одеянии. Когда же дама в белом повернула в мою сторону свое утонченно-надменное лицо, прикрытое невесомой полупрозрачной вуалью, меня словно парализовало волной страха! А еще где-то в глубинах застывшего сознания у меня шевельнулась мысль, что если я сейчас же не разорву эту незримую связь, она останется со мной навсегда.

Собрав в кулак всю силу воли, я содрогнулся всем телом, и наваждение исчезло. Передо мной стояла все та же Александра, только уже с нешуточно испуганным выражением лица.

– Прости! Я не хотела! Не запоминай меня такой! – отчаянно воскликнула Александра, и ее огромные глаза подернулись слезами. – Я не такая! Я добрая! Я котиков люблю! И тебя…

– Ты у меня красивая и умная, – обнял я уткнувшуюся мне в грудь и вконец расплакавшуюся волшебницу, успокаивающе поглаживая ее по растрепавшимся волосам. – И сильная – даже меня цепануло, хотя я только рядом стоял. А вот этому бедолаге я сейчас сильно не завидую.

На наемного убийцу было жалко смотреть: здоровый и сильный мужчина, рухнув на колени, содрогался всем телом и рыдал в три ручья, как младенец.

– Мамочка… Папочка… Сестрица… Вернитесь! Не оставляйте меня! – дрожащим голосом повторял Карриол, устремив неподвижный взгляд в точку. – Я один! Я совсем один!

– Видимо, заклинание абсолютного страха не просто возвращает сознание человека в самый страшный миг его жизни, но еще и усиливает эмоциональное восприятие от пережитого, – вздохнул я.

– У каждого свой собственный страх, – успокоившись, ответила мне Александра. – Единожды пережитый, он таится в глубине сознания, и он всегда с тобой. Встреча лицом к лицу со своим страхом всегда отражает истинную сущность человеческой души. Если человек плачет, значит, для него в этом мире еще не все потеряно.

– Не зря это заклинание относится к числу запретных – больше никогда его не применяй. Карриол, немедленно отставить истерику! Отныне вы больше не один! С сегодняшнего дня вы работаете на меня – в должности начальника службы безопасности!

– Клянусь служить вам до конца своей жизни, ваше сиятельство! – моментально поднявшись и выпрямившись в струнку, отчеканил мастер-киллер, и в его глазах словно бы блеснули молнии.

Насколько же быстро он сумел взять себя в руки! Только что это была живая развалина, истекающая слезами и соплями, с разорванной в хлам психикой. А теперь, буквально несколько мгновений спустя, передо мной вновь предстала хладнокровная машина для убийства. Думаю, что на самом деле Карриол достаточно быстро оправился от заклинательного шока, но решил, что называется, не выходить из образа. Получается, что и он тоже меня проверял! Вот это талант! Драгоценный талантище! Ему бы достойную оправу – засияет, как бриллиант!

– Есть тут только один нюанс, – добавил я. – Ваша репутация. Я допускаю, что на Арабелле вы известны только в узких кругах. Но здесь вы уже засветились по полной. И мои подданные вряд ли будут в восторге, если будут знать, что рядом с ними проживает наемный убийца, пусть даже бывший. Понимаете, что я имею в виду?

– Не проблема, – пожал плечами Карриол. – Вам вовсе не обязательно признавать мою службу официально. К тому же я очень хорошо умею прятаться в Тенях. А городские улицы – это вообще моя стихия.

– Это не дело, чтобы начальник моей службы безопасности сам шлялся по подворотням, – отрицательно покачал я головой. – Благодать вновь возвращается к жизни, и вы должны будете постоянно держать руку на пульсе городских событий. Но в то же время сами вы должны оставаться незаметным для всех. У меня есть очень подходящее место – скрытное и великолепно снаряженное именно для человека вашего типажа. Там имеется целый арсенал для перевоплощения, доставшийся мне от меня прежнего, – Аполлон был тем еще мастером фальсификации. Сам я его наследством уже вряд ли воспользуюсь, но мне хотелось бы, чтоб этот функционал был использован должным образом. В конце концов, там хотя бы кто-то убираться будет, и то уже неплохо. Это секретная и защищенная от магии комната, которая находится прямо здесь, в замке. Да-да, госпожа комендантша, вы не все изучили в своих владениях! А про некоторые сугубо мужские вещи вам, девушка, знать даже и необязательно.

Последняя фраза была адресована Александре, которая навострила ушки, когда поняла, что речь идет именно о Белой Цитадели. Молодая волшебница, которая вообще-то за словом в карман не лезла, уже собиралась выдать в ответ что-то остренькое. Но Карриол отрицательно покачал головой. Тогда магесса, громко и демонстративно фыркнув, элегантно развернулась на каблуках и, гордо вздернув подбородок, удалилась. Но, как водится, последнее слово должно быть за женщинами, и Александра не удержалась от того, чтобы издевательски покрутить пальцами в воздухе, имея в виду что-то типа: «Не больно-то и хотелось лезть в ваши мужские тайны!»

Оказавшись в секретной комнате замка, изучив ее содержимое и примерив на себя некоторые костюмы из старого гардероба Аполлона, Карриол удовлетворительно кивнул и, выдержав воистину театральную паузу, произнес:

– Размерчик как раз мой. Вы даже не представляете, какое сокровище у вас в руках. Это тот самый рычаг, которым можно перевернуть мир.

– Этот мир не надо переворачивать, – улыбнулся я. – Благодать надо вернуть к жизни – собрать заново и воскресить. Непосредственное восстановление города в ваши обязанности не входит, этим будут заниматься другие. Каждый по своему профилю. Но у вас будет наиболее ответственная работа. Вам придется контролировать процесс в целом и следить, чтобы у нашего пациента все срослось правильно и чтобы уши не оказались на пятках, а задница – вместо рта. А я боюсь, что именно так оно и случится, если в мое отсутствие городским хозяйством будут рулить две магессы. При том, что одна из них – домоправительница, а другая – вообще инженер-энергетик. Вы понимаете, что я имею в виду?

– Понимаю, – усмехнулся Карриол. – У нас это называется «мягкая сила».

– Именно, – кивнул я. – Волшебницам не надо подсказывать, что им делать, они это и сами прекрасно знают, а уж энтузиазма у каждой из них на десятерых хватит. Им нужно лишь время от времени напоминать о том, чего делать не стоит. И тем более о том, чего делать не стоит ни в коем случае. И уж конечно, предотвращение внешних и внутренних угроз – это полностью ваша прерогатива. В общем, типичная работа начальника службы безопасности. Надеюсь, вы справитесь с этим, Номер Первый. Ты справишься.

– Рассчитываю оправдать ваши надежды, – уверенно кивнул Карриол. И, выдержав очередную сценическую паузу, произнес: – Между прочим, ваше сиятельство, я очень хорошо читаю людей по лицам, в этом деле мне равных нет. Там, в Тронном зале, после сотворения заклинания «Абсолютный страх», ваше лицо стало таким, будто вы увидели саму Смерть воочию. И я тогда подумал – насколько же мелок и ничтожен мой страх по сравнению с вашим! Я не настаиваю и не хочу лезть в чужие тайны, но… если вы желаете поделиться со мной этим грузом, я готов принять на себя и его. Возможно, вдвоем эту ношу будет легче нести.

– Если бы я еще сам понимал, что тогда увидел… – прошептал я, а в моей памяти вновь всплыли стройная фигура в развевающихся белых одеждах и скрытое под призрачной вуалью лицо. – Тогда мне, может быть, и самому стало бы легче. А так – остаемся в неведении и живем дальше. Жизнь покажет, что к чему.

Спустя пару часов, после сытного обеда, который был великолепен благодаря стараниям шеф-повара Александры, я пригласил обеих волшебниц в мой рабочий кабинет. После погрома, вызванного бегством мраморной ангелессы-шпионки, здесь произошел ремонт: разбитая оконная рама была заменена, витраж обновился, и калейдоскоп солнечных лучей весело сеял блики, озаряя шеренгу соблазнительных женских скульптур.

Внимательно приглядевшись, я обнаружил, что Оэллис таки была среди них – восьмой слева. Только ее мраморная копия выглядела несколько более тонкой и хрупкой. Каменной девушке сложно было дать больше двадцати пяти, тогда как оригиналу с уверенностью можно было приписать на десяток больше – и лет, и килограмм.

– Что поделаешь – годы… – недовольно проворчала водная волшебница, мгновенно уловив мои оценивающие взгляды. – Нажитое с плеч не сбросишь. И с бедер – тоже. Но в этой обойме я самая молодая. Мне всего лишь, мм… – не важно! Между прочим, тут у некоторых особ счет на тысячи лет идет, как, например, у Эриды, моей соседки в этом ряду. Бывшей. Вы бы как-то э-э… спрятали этот авангард, не то люди о вас нехорошо думать будут.

На месте сбежавшей ангелессы Эриды теперь стоял глиняный голем из Артефактуры, который в мраморной девичьей шеренге смотрелся словно гнилой зуб во рту топ-модели. И в самом деле – в таком соседстве пошлые мысли сразу на ум приходят. Как я такую страхолюдину сподобился огулять? И не было ли дело вовсе даже наоборот?..

– Александра, дорогая моя, – подкатил я к волшебнице земли, которая, наблюдая за нами со стороны, тихо прыскала в кулачок. – Я, конечно, понимаю, что големы невосприимчивы к магии. Но все же нельзя ли это дело как-то закамуфлировать?

– Можно, если осторожно, – загадочно улыбнулась магесса и, подойдя к голему, что-то над ним тихонько наколдовала. Голем прямо на глазах побелел и по цвету стал неотличим от своих мраморных соседок.

– Но я же не это имел в виду!

– Ах, ну да, конечно! – воскликнула Александра, шаловливо подмигнув мне.

Теперь манипуляции продлились немного дольше, а их результатом стало преобразование мраморного истукана в стройного обнаженного юношу. Изящного и прекрасного, спору нет. Но не в одном же ряду с моими прежними пассиями!!!

– Ну это уж слишком… – пробормотал я, не находя нужных слов – не хотелось матюкаться при дамах.

– Слишком молодой? – наивно предположила Александра, переколдовав на скорую руку – и мраморный юноша превратился в мускулистого мужика.

– Слишком маленький? – предположила более опытная Оэллис, указав на то место, которое в некоторых музеях прикрывают фиговым листом.

– О нет, только не это! Неужели я в прошлой жизни был… биполярен? – едва не плача от досады, спросил я у волшебниц.

– А я не знаю, я маленькая еще! – ловко выкрутилась Александра, мгновенно изобразив на голове пару бантов и вытащив прямо из воздуха здоровенный леденец на палочке.

– Ваше сиятельство вообще любили экспериментировать, – сообщила Оэллис, одарив меня задумчиво-загадочной улыбкой. – И в постельной области в том числе. Но так далеко вы вроде бы не заходили. Если, конечно, не считать ваши странные взаимоотношения с Аваллоном – вот там слухи разные ходили. Но опять же только слухи, никто над вами со свечкой не стоял. Все, что когда-то было между вами, так между вами и осталось.

– Вот оно что… – подавленно произнес я, присаживаясь за стол. – В этом свете надпись «Поля минус Валя», нарисованная на владимирском дубе в далекой-далекой галактике, обретала более логичный смысл. Только суровой мужской любви мне еще тут и не хватало!

Оэллис, мгновенно уловив изменение моего настроения, тихо шикнула на специалистку по мужской скульптуре. Геракл с огромным достоинством превратился в ангелессу, точную копию той, что когда-то стояла на том же самом месте. А сами волшебницы, переглянувшись и поскучнев, присели за стол – предстояло решать важные вопросы.

– Дамы, я крайне признателен вам за то, что вы сделали для меня, – изрек я с предельной серьезностью. – Вы и далее можете продолжать восстановление Благодати, в целом у вас это неплохо получается, если не считать отдельных эксцессов. Но я не могу оставаться здесь – время поджимает, и мне нужно отправляться за третьим кольцом Призыва. В связи с этим задаю вопрос: кому из вас знакомо словосочетание «Амаретто Амарок»? Я уже знаю, что Амаретто – это фамилия, представители которой в нескольких поколениях состояли у меня на службе. Осталось только выяснить, что такое «Амарок» и где оно находится.

После непродолжительного беззвучного мозгового штурма, отражавшегося лишь на лицах волшебниц, руку подняла Оэллис:

– Скорее всего, это место находится на Агранне. В последние годы ваше сиятельство планировали утвердить свою власть в Западной Крайне и взять под контроль расположенный там межмировой портал. Я участвовала в строительстве портальной арки на Бурном мысу – самой крайней западной оконечности Крайны. Рядом с порталом предполагалось возвести большой и хорошо укрепленный замок, который должен был стать базой снабжения для вашей армии вторжения. Вот ему-то, сколь мне помнится, как раз и собирались дать имя Амарок. Но все последующие годы я провела на океанских островах и не знаю, что в это время происходило на континенте. Если означенное вторжение так и не случилось, вполне возможно, что Амарок так и не был построен.

– Вряд ли в соседних мирах найдется другое такое же название, – вздохнув, произнес я. – Значит, все же Агранна – один из самых старых миров Созвездия, ныне облюбованный авантюристами, ворами и бандитами всех мастей. И это – родной мир Аваллона. Агранна, Амаретто, Амарок, Аваллон – все четыре слова на букву «А». Получается такое своеобразное каре. Как говорится, если уж судьба, то судьба. Карта есть?

Глава 6

Высадка на Агранну

В библиотеке Повелителя Благодати имелись атласы большинства обитаемых миров Базового Континуума – самой старой и самой крупной части Созвездия. Планета Агранна, принадлежавшая к системе красной звезды с названием Тара и имевшая пару мелких спутников, Ларос и Корус, была водным миром. Океан занимал около девяноста процентов поверхности планеты, на которой имелся единственный континент Крайна, похожий на распластавшегося морского ската и вытянувшийся с востока на запад в северном полушарии планеты.

Собственно, карта этого континента и заменяла собой карту мира, на которой еще имелись острова, затерянные в океанских далях к западу от континента. Острова были многочисленные, но мелкие и стратегического интереса явно не представляли. Поэтому картограф изобразил их на отдельной выноске в углу, так что было даже непонятно, где они находятся. Лишь немногие острова и их группы имели собственные названия, а в целом островная россыпь называлась Альтремара.

– Вот здесь мой родной дом, – грустно вздохнув, произнесла жгучая брюнетка с итальяно-индейской внешностью и ткнула изящным пальчиком в восточную часть Альтремары. – Мама родила меня прямо в купели Алтаря воды. Мое третье, духовное имя Священная Вода дано мне потому, что я с рождения нахожусь под покровительством этой стихии, самой сильной на Агранне. Мне не нужно было обучаться концентрации: вода дала мне свою магическую энергию в момент моего появления на свет, и я чувствую ее всем своим естеством. А еще я не могу утонуть, способна дышать под водой и замечательно умею плавать. Вы только не смейтесь, но в мирах Созвездия магов гораздо больше, чем пловцов-подводников, потому это умение очень ценится.

– Не хотелось бы начинать внешнее открытие Мирабеллы с Агранны. Очень уж это рискованно, учитывая авантюрно-криминальную специфику большинства обитателей этого мира. Но другого варианта у нас просто нет. Насколько я понимаю, ты можешь отправить меня в место, где ты родилась? – осторожно спросил я, вспоминая, какую бурную реакцию вызвало подобное предложение у Александры.

Оэллис, переглянувшись с подругой, согласно кивнула. Видимо, этот вариант девушки не только обсуждали, но даже и готовились к нему, понимая, что других способов вернуть Мирабеллу в Созвездие у них не имеется.

– Телепортация в место моего рождения – наша единственная возможность попасть на Агранну, – произнесла Оэллис. – Понятно, что из-за угрозы обнуления моей магии я сама не могу отправиться с вами. Поэтому на Агранну телепортируетесь только вы с Александрой. Ваша задача проста – добраться до портальной арки на Бурном мысу и вставить в нее мой монокристалл. Межмировой портал буду открывать я сама. Больших трудов мне это не составит: я сама создавала эту арку и знаю особенности ее энергетики. Да и, в конце концов, я сама – эксперт по энергетическим потокам.

– А «я сама» – это твое второе имя. Но так ли проста эта задача, как представляется? – с сомнением произнес я, прикидывая пальцами предполагаемое расстояние от континента до островов – на большом письменном столе места не хватило. – Это же полмира переплыть надо!

– Ничего никому не надо переплывать, – раздраженно ответила Оэллис, явно обиженная моим метким замечанием. – На востоке Альтремары есть гавань Морские Врата, там находится военно-морская база вашего сиятельства. В устье гавани имеется водный портал, который ведет прямо к Бурному мысу. Этим путем когда-то предполагалась переброска флота Повелителя. Но флот мы так и не достроили: материалы раньше закончились, да и рабочие руки тоже. Я надеюсь, что тот портал работает до сих пор. Вообще-то должен, ведь я… И, да – я сама построила его и запитала напрямую от Алтаря воды! И Алтарь тоже моих рук дело! Там есть одна уникальная конструктивная особенность, которая позволяет Алтарю отдавать свою энергию океану, а порталу – включаться от энергии волны обратного тока. Но если этот Алтарь по какой-то причине все же потерял концентрацию, тогда у вас будут большие проблемы. Вы даже назад не вернетесь, потому что Александра не сможет построить портал в мире, подвластном иной стихии. На это способны только великие маги – такой была Генриетта Меллинор, которая когда-то и соединила Агранну с Мирабеллой порталом. А доплыть до континента через океан вообще невозможно.

– Но когда-то ваш народ все же сумел это сделать…

– Это было давным-давно, пятьсот пятьдесят лет назад, – вздохнула магесса. – Тот переход через океан был очень опасным и стоил жизней многим таллау. Но все же беда с континента была страшнее, она в итоге и уничтожила наш старый мир.

– Что у вас случилось?

– На́пасть. Никто не знает, отчего она появилась. Это было обычное маленькое кровососущее насекомое, вроде мошки, но с одной особенностью – оно откладывало яйца исключительно в глаза животных. Потом из яиц вылуплялись личинки, и животное в муках умирало. Впервые На́пасть была замечена в необитаемой тундре на северном побережье, но тогда на нее никто не обратил внимания. Мало ли чего странного и страшного случается в природе – как родилось, так и сдохнет. Однако не прошло и десятка лет, как мошка расплодилась до такой степени, что вторглась в центральные регионы Агранны и начала массово истреблять домашний скот. А потом добралась и до людей. Возможно, магия тогда еще могла бы выправить положение, да только маги первыми сбежали с нашего «тонущего корабля». А те отважные одиночки, кто остался, уже ничего не могли сделать.

Когда счет погибшим пошел на сотни тысяч, люди в панике хлынули через порталы. И тогда, поняв, что зараза вместе с беженцами запросто может перекинуться и в другие миры, магический Конклав закрыл все межмировые порталы Агранны, объявил планету Закрытым миром и установил столетний карантин, обрекая миллионы людей, еще остававшихся на Агранне, на неотвратимую смерть. На́пасть вымерла сама собой, напрочь уничтожив все живое на континенте, вплоть до крыс и мышей. Пожалуй, только кроты и землеройки уцелели – за отсутствием глаз. А еще спаслись таллау: мои предки были замечательными мореходами, умели строить большие корабли и потому укрылись от На́пасти на удаленных океанских островах. Но впоследствии искусство кораблестроения было ими утрачено по одной простой, но веской причине – на островах не имелось строевого леса. А из тех худосочных деревьев, что там все же растут, можно строить лишь лодки для прибрежного плавания.

– То есть ваш народ, избежав смертельной опасности, просто застрял на Альтремаре?

– Именно так. Но хуже всего то, что мы не сумели вовремя вернуться на континент, когда беда миновала и порталы Агранны вновь открылись. В результате мой несчастный мир уже четыреста пятьдесят лет захвачен крайненцами – мразями и подонками без роду и племени, слетевшимися на грабеж со всех миров Созвездия, словно стервятники на падаль. Для мародеров Агранна стала настоящим золотым прииском – старый мир процветал за счет межмировой торговли, и города в нем были богатыми и многочисленными. Более того, на континенте имеются многочисленные руины с сокровищами, относящиеся ко временам Шестой эпохи Созвездия, когда Агранна находилась под властью темной Кошачьей империи.

Наши предки не трогали эти руины, опасаясь многочисленных ловушек, подземных чудовищ и гнева древних богов, покровительствовавших храмам, возведенным в их честь. А крайненцам только в радость разорять чужие святыни – их бог Бандэрос Повелитель Теней даже покровительствует удачливым авантюристам. Большая часть территории континента, ныне называемого Крайной, поделена на уделы и угодья между бандитскими государствами, в которых правят не закон и справедливость, а сила и подлость. Границы этих «государств» постоянно меняются, но это и неудивительно в обществе, живущем за счет грабежа и насилия.

– Печальная история, – вздохнул я. – Как понимаю, я собирался разорить этот бандитский гадюшник?

– Собирались… – вздохнула Оэллис. – Странник был в числе первых, кто вернулся на Агранну, когда карантин был снят. Там его команда опустошила легендарный Лабиринт Минотавра и вытащила оттуда кучу драгоценностей. Среди прочего добра там обнаружилась и лампа с джинном, который открыл Страннику путь на Мирабеллу. По большому счету сокровища Агранны манили Повелителя Благодати всю его жизнь. У него даже был составлен стратегический план захвата планеты – план тотальной войны: на земле, на море и в воздухе. Интенсивная подготовка к кампании затянулась на несколько лет, и лишь в самом конце ее что-то пошло не так. И тогда Аполлон был вынужден признать, что даже при всей его расчетливости и изобретательности сил и ресурсов Благодати окажется недостаточно, чтобы удержать в своих руках целый континент. Тем более при таком раскладе, когда в колоде противника имеется небьющийся козырь – самый настоящий бог.

– Бандэрос?

– Именно. Бог воров, убийц, разбойников и проституток. Агранна – самый крупный из миров Созвездия, где Бандэрос имеет доминирующие позиции. До разборок местного значения богу дела нет. Даже если кто-то разорит все бандитские королевства Крайны и зальет крайненской кровью полконтинента – Бандэрос ничем себя не проявит. Но если этот «кто-то» начнет массово истреблять его жрецов и уж тем более утверждать в его владениях иную религию, Бандэрос не преминет вмешаться. А мы даже в лучшие свои времена не были готовы к прямому противостоянию с настоящим божеством.

– Понятно. А нет ли в местном пантеоне такого бога, кто был бы на нашей стороне хоть каким-то боком?

– К сожалению, нет. В старом мире Агранны имелись десятки богов, некоторые из них были весьма могущественны. И где все они теперь? Чего стоило их могущество, если наши боги, все вместе взятые, не смогли спасти свой мир? После На́пасти и океанского исхода в богов просто перестали верить. Таллау некогда поклонялись Сильмарине – морской богине и хозяйке вод. И где теперь та Сильмарина? Сейчас на островах нет ни одного храма, посвященного повелительнице морей… Хотя нет, вру, один храм все же имеется – на моем родном острове. Полузатопленное святилище времен Второй эпохи находится в центре лагуны, оно расположено прямо напротив входа в пещеру, где я родилась. В молодости я считала это знамением и молилась там, хотела восстановить веру предков и стать первой жрицей. Но ничего не вышло – Сильмарина не откликнулась на призыв наивной дурочки, ничего не понимавшей ни в религиозных обрядах, ни в жреческих практиках. Но скорее всего, само́й богини уже нет. Вообще нет.

– То есть как? Разве бог может умереть? Насколько я знаю, боги Созвездия бессмертны и неуязвимы.

– Так-то оно так, но… никто не знает, что происходит с богом, когда умирает его последний адепт. Наверное, тогда и сам бог перестает существовать, потому что сила богов напрямую зависит от численности их паствы и от крепости веры в них… Да и вообще, зачем вам какой-то другой бог? Вы сами были лучезарным светочем для десятков тысяч ваших подданных! И эта вера до сих пор не угасла, хотя после ухода Аполлона выросло уже три поколения людей, никогда не видевших его воочию. Вам всего лишь нужно разжечь эти тлеющие искры, и огонь в сердцах ваших поклонников будет гореть не хуже того, что зажжен божественным промыслом. И тогда никакой бог не сможет вам навредить. Даже такой могущественный, как Бандэрос.

– По большому счету не боги горшки обжигают, – согласно кивнул я. – А тема действительно важная. И во избежание всяких ересей пускать ее на самотек ни в коем случае не следует – вера должна быть четко структурирована и унифицирована. Храм у нас уже есть в наличии. Лучезарная статуя Аполлона в нем исправно функционирует, и тот факт, что на меня нынешнего она не похожа ни одним местом, совершенно непринципиален. Служители в храме какие-никакие, а тоже имеются. Осталось только догматы веры сформулировать и паству завербовать, с этим вы уж как-нибудь и без меня справитесь. Но самое главное – нужно чудо. Натуральное, большое и красивое. Такое, чтобы только «ах!» – и глаза как блюдца, и челюсть в пол! Без чуда никакая вера не заработает. А с чудом… Ну, в общем, вы меня поняли.

Видимо, эта тема тоже обсуждалась без меня. Волшебницы, синхронно переглянувшись, кивнули друг другу и в один голос произнесли:

– Чудо – будет! Самое что ни на есть расчудесное! Но нам нужно три месяца на его подготовку.

– О’кей, все в ваших руках, дамы! – широко улыбнулся я. – Но только после того, как будет завершена наша миссия на родине Оэллис. Межпланетный рейс «Мирабелла – Агранна» отправляется через полтора часа. Экипажу прибыть на инструктаж на стартовую площадку через час в полной походной готовности. И никаких поблажек! Да-да, я слишком хорошо знаю, сколь долго собираются женщины, если дать им волю! И не надо изображать безграничное отчаяние в ваших огромных прекрасных глазах… Ну ладно, так и быть – два часа.

Твою же мать! Как так?.. Ну как же так?!

Судя по красноватому оттенку света местного солнца и красивым нежно-розовым облакам, лениво ползущим по горизонту, я безусловно был на Агранне. Я даже находился в той самой прибрежной пещере, в которой родилась Оэллис: снаружи виднелся широкий песчаный морской пляж, а из моря, прямо напротив входа в пещеру, возвышались руины древнего полузатопленного храма. Все было в точности так, как описывала свой первый дом водная волшебница.

Но! В этой самой пещере была только моя голова! А все остальное, к ней прилагаемое, находилось под поверхностью пещеры – в песке! После межпланетной телепортации очень хотелось пить – и при этом, словно издеваясь над моими страданиями, совсем рядом, в двух шагах от меня, звонко журчал ручеек. Однако песок был настолько плотным и слежавшимся, что я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой и ощущал себя, как Саид из фильма «Белое солнце пустыни».

Пух-х! Рядом со мной взвился фонтан песка, и девушка-из-кольца Александра Меллинор предстала передо мной во всей своей походной красе: зеленый камуфляжный колет без рукавов, неприлично короткая изумрудная юбочка и салатовые лосины с сафьяновыми сапожками. Туго накрученные косы венчал зеленый берет бойца погранвойск, со здоровенной красной звездой! Правда, в центре этой звезды вместо серпа и молота красовался улыбающийся смайлик.

– Вот это да! – увидев мою голову, удивленно воскликнула волшебница, сделав глаза по рублю. – Наводка на место рождения Оэллис должна быть идеально точной. Наверное, пляж затапливает во время зимних штормов, и за двести лет уровень пола в пещере сильно поднялся.

– Твоей подруге двести лет? Офигеть не встать! А с виду ей больше тридцати пяти и не дашь… Тьфу, осторожнее же! У тебя в закромах Обсерватории лопаты не найдется? – произнес я, отплевываясь от песка, прилетевшего из-под девичьего сапожка прямо мне в рот.

– Какая еще лопата? Я в своем микромире огороды не копаю, а все насущные вопросы решаю с помощью магии, – умильно улыбнулась Александра, уверенно взмахнула руками, и…

И с визгом вскочила на ближайший камень, поскольку песок под ее ногами, а заодно и вокруг меня превратился в песок зыбучий!

– Ты что творишь, дура?! – просипел я, потому что дышать, находясь в мокром песке, оказалось еще труднее.

– Это я сейчас не поняла… – тихо произнесла волшебница, потрясенно смотря на свои руки. – Как так получилось? Может быть, из-за деконцентрации после выхода из микромира?

– Не знаю! Вытаскивай меня уже! – взвыл я, понимая, что меня начинает засасывать.

– Сей момент! – отозвалась магесса, сделала очередной пасс руками и…

Мне еще повезло, что я на всякий случай вздохнул изо всех сил, полной грудью. И в этот момент песок вокруг меня превратился в цемент!

– Ой, бли-ин… – простонал я, понимая, что замурован намертво. – У тебя после телепортации, походу, конкретно прицел сбился! Все, больше никакой магии, иначе в следующий раз ты меня самого в камень превратишь!

– Возможно, все дело в источнике, – задумчиво произнесла Александра, смотря куда-то мне за спину. – Это Алтарь воды – очень старый, но он все еще работает, а мир Агранны тоже принадлежит стихии воды. При таком сочетании Алтарь в непосредственной близости от себя вполне способен искажать заклинания других стихийных школ. Если это так, то… вашему сиятельству сильно повезло. Два раза.

– Третий раз искушать судьбу не будем, – проворчал я. – А ну, живо тащи сюда лопату! И кирку захвати! А лучше сразу отбойный молоток!

– Сейчас будет вам отбойный молоток… – загадочно произнесла Александра и вышла из пещеры. Вскоре волшебница земли вернулась в компании гулко громыхающего каменного монстра, похожего на гибрид Халка с экскватором.

– Это Копака, – представила мне своего молчаливого спутника Александра. – Он элементаль земли… или элементаль – это все же она?

– Да хоть бы и оно, – буркнул я. – Пусть копает уже, а то мне облегчиться хочется до невозможности, а некуда!

Уж что-что, а копать земной элементаль умел! Откапывая меня, Копака вырыл такую ямищу, что там потом образовалось целое озерцо. Минут через десять я обрел долгожданную свободу. С одеждой только пришлось расстаться – она так и осталась в цементной ловушке. Сделав свое дело, Копака вошел в стену пещеры и исчез, слившись с камнем.

– Однако… – потрясенно произнес я, с сомнением поковыряв место слияния. – А он что, совсем того?.. Я-то рассчитывал, что наш каменный друг нам еще и лодку построит. Или плот.

– Нужен будет – снова призову, – раздраженно махнула рукой волшебница, выдавая мне сменный набор одежды, включающий в себя неизменные тапочки с умильными кошачьими мордочками. – У меня в подвале Обсерватории двое таких работяг имеются, я их часто использовала на стройках Благодати. Но нам не над этим сейчас стоит голову ломать. Я уже выяснила, что на этом острове нет ни единого дерева, повсюду лишь песок и камень. А строить лодки из песка и плоты из камня я не умею, уж не обессудь. Как будем выбираться отсюда, о мудрейший?

– От мудрейшей и слышу, – ответил я, уловив явную издевку в словах волшебницы. – Пока прогуляемся и осмотримся. А там видно будет.

Выбравшись из пещеры, мы долго шли по широкому пустынному пляжу с мелким розовато-оранжевым песком. Морская волна, лениво облизывающая пляж, на мелководье имела насыщенно-розовый оттенок, а вдали, на глубине, цвет постепенно переходил в фиолетовый. В нежно-лиловом небе над нами светило красное солнце и плыли многоярусные розовые облака. По пляжу шустро перебегали красновато-серые крабы. А над нами, издавая противные мявкающие крики, маневрировали крупные чайки невообразимого серо-буро-малинового оттенка.

В общем и целом – полный сюр. Поначалу ощущение у меня было такое, будто я веселой травки обкурился. Но Альтернатива все же не смоделировала чего-то принципиально нового, неизвестного для меня. Потому что примерно такую картину я однажды в жизни уже видел – это был вечер последнего дня отпуска на Азовском море. Тогда красный цвет заходящего солнца давал очень необычные цветовые композиции, которые сохранились в моей памяти на всю жизнь.

Впрочем, человек быстро ко всему привыкает, такова уж его приспособленческая натура. Примерно через полчаса мое зрение адаптировалось к красному спектру солнечного света Тары. Я начал различать белый цвет и перестал таращить глаза на живописные инопланетные пейзажи – окружавшая меня реальность выглядела до скуки однообразно. На длинном и узком острове в самом деле не было ничего, кроме песка и камней, и в целом он выглядел совершенно диким и необитаемым.

Однако, по словам Оэллис, здесь когда-то находилась целая деревня! Где же люди? Вымерли они, что ли? Если это так, то мы точно застрянем тут на пожизненный срок.

– Мой артефакт способен видеть ауры людей и различать их оттенки на большом расстоянии, – произнесла Александра, осматривая окрестности через свои «учительские» очки. – К сожалению, на этом острове, кроме нас, нет ни единого человека. На соседних островах вокруг лагуны тоже пусто. При этом здесь повсюду имеются следы человеческого присутствия, хотя и сглаженные временем. Наверное, обитатели этого острова покинули его не так давно. Интересно, по какой причине это произошло?

– Причина очень проста, – ответил я, разваливая ногой трухлявый пальмовый пень, некогда бывший основанием какой-то постройки. – Расплодившиеся островитяне свели подчистую все деревья – на лодки, на дома, на костры. Причем случилось это не так уж давно – новые деревья еще не успели вырасти. Хотя та же пальма, например, растет очень быстро, через десять лет с нее уже можно орехи собирать.

– Я думаю, что причина исхода людей с этого острова была какая-то другая, – возразила волшебница, пристально рассматривая лазурную гладь лагуны. – В его теплых ласковых водах определенно таится некая угроза. Но я не могу понять какая – вода плохо проницаема для моего магического взора. Кроме того, храм в центре лагуны искажает мое зрение. По всей видимости, там находится точка эфирной концентрации.

– Возможно, ответы мы найдем именно в храме, – предположил я, поскольку это весьма-таки немаленькое сооружение притягивало мой взор словно магнитом. – Я неплохо плаваю. А ты как?

– Никак, – сокрушенно развела руками магесса. – Более того, не имея твердой опоры под ногами, я не могу пользоваться магией. Так что я посижу в Кольце, пока ты плывешь к тому храму. Почаще оглядывайся по сторонам, будь предельно внимателен и осторожен. Если с тобой что-то случится, я ничем не смогу тебе помочь.

На том и сошлись. Александра исчезла, прихватив с собой мою одежду, и Обсерватория засияла внутренним светом – кольца Призыва слабо светились, когда призывник находился внутри их микромира. А я бодрым шагом, обходя острые кораллы, вошел в воду. Для меня это расстояние было небольшим – я в молодости на спор Оку переплывал, причем было это ранней осенью, когда в наших краях купальный сезон уже заканчивался. А тут вода теплая, словно парное молоко – знай плыви себе в удовольствие. Казалось бы, какие могут быть проблемы?

Вот тут-то и выяснилось: мое умение плавать еще не означает, что такая же способность автоматически появится и у моего тела! Несколько раз я заходил на глубину, и каждый раз внутри у меня все сжималось, а сердце начинало биться так, будто я восхожу на эшафот. Когда же я превозмог страх и решительно оттолкнулся от дна: мое тело просто-таки свело судорогой!

Я с большим трудом сумел добраться до пляжа и потом еще долго глубоко дышал, приходя в чувство. Вот ведь позор – едва не утонул в двух десятках шагов от берега! Похоже, не умеет Аграфен плавать – себе на беду и мне на горе. Что же делать? Мне хотя бы бревно завалящее, так нет их тут ни одного. С холма, представляющего собой кучу камней, я не увидел ни одного предмета, который можно было бы использовать в качестве плавсредства.

Впрочем, с того же холма я заметил, что острова окружают лагуну кольцом, и до заветного храма можно добраться другим способом – просто переходя с острова на остров через небольшие проливы. Что ж, вменяемые герои легко идут в обход.

И я пошел. Первую водную преграду преодолел без проблем, там и глубина-то была всего лишь мне по пояс. Этот проливчик был сплошь утыкан кольями с обрывками сетей – видимо, аборигены когда-то ловили здесь рыбу. Сети были поставлены весьма продуманно – когда вода уходила с отливом, весь пролив превращался в огромную ловушку. По сути, рыбакам оставалось лишь пройтись по мелководью и собрать добычу. А рыбы здесь на отмелях было полно, ее разве что руками поймать было нельзя.

Переправа на следующий остров уже сильно напрягла меня: пролив там был заметно шире, а в самом глубоком месте вода доходила мне до шеи. Переходя пролив, я с трудом сдерживал панические позывы моего неплавучего тела и молился, чтобы ноги не запнулись обо что-нибудь на дне и не наступили на какого-нибудь ядовитого гада вроде мурены или ската.

Третий пролив я форсировать не смог – его глубина была однозначно больше моего роста. Потыкавшись туда-сюда в поисках мели и не найдя ее, я вынужденно вызвал на помощь Александру.

А волшебница, долго не думая, вызвала своего элементаля. Только уже другого – этого звали Ломака. Ростом он был повыше, чем его копающий собрат. А еще у Ломаки имелись длинные кувалдоподобные руки, за которые элементаль, по всей видимости, и получил свое имя.

Сидя на поднятых руках Ломаки, мы легко преодолели казавшийся неприступным пролив. Однако с этой позиции я увидел еще одну проблему, о которой до того даже не смел думать. Конечно же изобилие морской фауны предполагало также, что здесь должны водиться и крупные хищники. Поэтому я был весьма встревожен, когда заметил характерный треугольный плавник. Двигаясь зигзагами, акула раз от разу сужала радиус поиска, направляясь в нашу сторону.

К счастью, до берега Ломака добрался раньше, чем акула добралась до нас. Это был последний остров, самый крупный. Теперь нам оставалось лишь преодолеть пролив, отделяющий островной пляж от затопленного храма. Этот пролив был ненамного глубже и шире предыдущего. Но проблема заключалась в другом: с другой стороны острова, в большом проливе, соединявшем лагуну с морем, сновали сразу несколько акул – по всей видимости, там у них было что-то вроде общественной столовой.

Поэтому мы двинулись к храму медленно и осторожно, стараясь не волновать воду и не привлекать внимания акул. Сначала вода дошла до груди элементалю, затем скрыла его с головой. А потом Ломака резко провалился в какую-то придонную яму, подняв целую волну мути, и волны заплескали прямо у нас под ногами.

К сожалению, этот всплеск привлек внимание акул. Одна за другой проворные хищницы стали подтягиваться в нашу сторону, и вскоре вокруг нас крутилось кольцо аж из пяти плавников. И это кольцо сужалось с каждым оборотом. Поочередно акулы начали высовывать головы из воды, разглядывая подвижное, но явно несъедобное существо. А одна из тварей, осмелев, даже ткнула мордой мой сапог, который самую малость не доставал до воды. Еще немного – и любопытство акул перерастет в нечто куда более неприятное для нас.

– Держи меня крепче, – прошептала Александра, пересаживаясь ко мне на колени. – Попробуем удержаться на одной руке. Ломака – глуши!

И Ломака грохнул своей высвобожденной рукой прямо по башке одной из акул! Убить он ее не убил, конечно, но оглушенная хищница стремительно исчезла в морской глубине. А ее товарки, почуяв опасность, резко отпрянули, существенно расширив «круг почета», а потом и вовсе ретировались.

Впрочем, испугались акулы вовсе не нас – на выходе из лагуны появился плавник впечатляющего размера. Оценив высоту этого плавника примерно в метр и прикинув его соотношение с габаритами акульего тела, я похолодел от предположения, что длина самой морской гостьи должна быть не менее шести метров!

К счастью, акула-гигант не сразу обратила на нас внимание, увлекшись погоней за своими более мелкими сородичами. А к тому времени, когда огромный плавник направился к храму, мы были уже внутри.

Собственно храм Сильмарины представлял собой прямоугольный периметр из полуразрушенных фрагментов мегалитических стен высотой в несколько метров. Крыша у этого сооружения то ли отсутствовала в принципе, то ли обрушилась давным-давно, многие тысячи, а то и десятки тысяч лет назад.

Насчет десятков тысяч лет я отнюдь не преувеличиваю – храм был настолько древним, что со времен его возведения уровень океана Агранны заметно поднялся. И теперь пол святилища, выложенный черными каменными плитами, располагался под водой почти на метр. Над поверхностью воды возвышались лишь самые крупные обломки стен и ступенчатый алтарь, на котором стояла мраморная статуя Сильмарины.

Богиня моря была изваяна в облике девы с распущенными волосами, обнаженной грудью впечатляющего размера и русалочьим хвостом. Грудастая повелительница морей загадочно улыбалась и держала в руках раскрытую морскую раковину. Видимо, это был ее божественный символ, а по совместительству – поднос для даров, которые изначально предназначались самой богине. А потом, по факту невостребованности, вынужденно утилизировались ее скромными служителями.

Но бог с ней, с богиней, – Сильмарины все равно давно уже нет, и ее статуя нам ничем не поможет. Меня в этом храме заинтересовала совершенно другая штука. Стена за алтарем представляла собой сплошной скальный монолит. И в этом монолите были весьма искусно вырезаны высокие рельефные ворота! А ведь на острове имеется действующий Алтарь воды, и в этом храме находится точка эфирной концентрации. Неужели это то, о чем я подумал?

– Да, это портал, – согласилась со мной Александра. – Это очень древний портал – ему не менее тридцати пяти тысяч лет, и он относится к началу Третьей эпохи, чаще называемой эпохой Открытий. Именно такими и были первые двусторонние порталы, с помощью которых человечество начало связывать миры Созвездия друг с другом.

– Мы сможем им воспользоваться? – с надеждой произнес я. – Может быть, нам стоит открыть портал на Мирабеллу прямо отсюда? У тебя же есть монокристалл Оэллис.

– Нет, так не получится, – покачала головой волшебница, изучая каменные врата с помощью своих волшебных очков. – Древние врата весьма примитивны. Монокристаллы вплавлены в их структуру, поэтому порталы эпохи Открытий могут связывать лишь два конкретных места в Созвездии. Вторые врата могут находиться на соседнем острове, на соседнем континенте или вообще в другом мире. К тому же все подобные порталы запечатывались особыми заклинаниями для того, чтобы ими не могли воспользоваться враги.

– А тут что написано? – спросил я, обратив внимание на какие-то борозды на стене рядом с контуром ворот. – Может, это и есть открывающее заклинание? Что-то типа: «Скажи слово «друг» – и войдешь!»

– Кто ж такие тайные слова прямо на портале будет писать? – усмехнулась магесса. – Это современное творчество. А языками, которые используются на Агранне, я не владею.

А я прочитал так, как умел, – по-русски. И у меня получилось словосочетание «Рамайна 3». И смайлик в качестве подписи. Только этот смайлик был какой-то странный, дьявольский – с рогами и с бородкой. Что бы это значило?

– «Рамайна» – это один из двух самых древних эпосов в истории Созвездия, дошедших до нас в письменной форме, – забавно наморщив лоб, вспомнила Александра. – Рамайной называлась Агранна во Вторую эпоху, а события, описанные в эпосе, по всей видимости, происходили именно в этом мире. Это литературное произведение даже в университете изучают, оно входит в обязательную программу Электориума. И у тебя в библиотеке эта книжка тоже имелась, насколько я помню.

– Хм… Надо будет как-нибудь почитать на досуге. А что означает третий номер и этот странный символ?

– Понятия не имею. Забудь ты уже про эти врата, мы все равно не сможем ими воспользоваться. Лучше подумай о том, как мы будем выбираться с этого богом забытого острова.

– Знать бы еще, куда выбираться, – вздохнул я. – В Альтремаре тысячи островов, и большая часть из них необитаемы. Ты сумеешь просканировать своим магическим взглядом хотя бы ближайшие острова?

– Нет, так далеко я заглянуть не смогу, – потупилась магесса. – Но этот вопрос можно решить и другим способом. Сможешь поймать мне рыбу? Я тебе дам удочку и наживку.

– Ты на рыбьих внутренностях будешь гадать? – предположил я. – Как древнеримские жрецы-гаруспики? Те, правда, для этой цели чаще птиц использовали. Но для настоящей волшебницы и рыба за птицу сойдет.

– Гадать на рыбьей требухе? Не городи чушь! Рыбу мы сами съедим, а внутренности… В общем, это долго объяснять, иди рыбачь уже! Вот тебе краб для наживки, я его на берегу поймала. Не поймаешь рыбу – будешь сам краба есть! Сырого!

После таких угроз рыба поймалась быстро – с помощью разобранного на части краба мне удалось выудить аж двух увесистых серебристых рыбин. Почищенную и распотрошенную рыбу Александра забрала с собой в Обсерваторию, а рыбьи внутренности пошли на жертвоприношение мраморной богине.

Спустя полчаса, когда мы вернулись из микромира волшебницы, Сильмарина преподнесла нам ответный подарок: в раковине на ее руках сидела крупная чайка. Едва завидев нас, птица отчаянно забила крыльями и попыталась взлететь, но не смогла – ее лапы были опутаны зелеными побегами, которые, казалось, росли прямо из мраморной чаши.

– Это «Запутка», – ответила на мой неозвученный вопрос Александра. – Заклинание несложное, но эффективное. Птица могла бы его почуять, но концентрация храма сбила ее внутренние ощущения. В результате жадность победила страх, а у нас появилась надежда на скорое высвобождение из плена этого острова.

– А зачем тебе птица? – спросил я, наблюдая за тем, как волшебница снимает свое заклинание и берет присмиревшую чайку в руки. – Неужели все-таки для гадания?

Но Александра не ответила: она внимательно смотрела чайке в глаза, а та отвечала волшебнице таким же пристальным взглядом. Спустя некоторое время Александра резким движением подбросила чайку в воздух и повернулась ко мне. Вглядевшись в изменившийся облик магессы, я аж вздрогнул: глаза волшебницы были подернуты пеленой и выглядели точь-в точь как глаза… чайки?

– Это заклинание ментального контроля, – тихо сообщила мне Александра. – Теперь я вижу мир глазами птицы и управляю ее полетом. Я осмотрю все острова в округе, и мы узнаем, куда нам нужно будет отправиться в поисках людей.

– Весьма полезное заклинание, – уважительно произнес я. – А с людьми ты так можешь управляться?

– Против их воли – не могу, – прошептала девушка. – Я все же не специализируюсь в магии разума. Мне даже птицу непросто удерживать, с ее-то примитивным разумом. Что уж там говорить о людях, сознание которых куда как сложнее устроено…

– И долго ты так можешь контролировать чайку?

– Не более часа. Длительное соединение с сознанием животного может пагубно сказаться на моем собственном рассудке. К тому же всегда есть риск не вернуться и навсегда остаться в птичьем теле. Мне нужен якорь, так что держи меня за руки. Чувствуя тепло твоих рук и излучение твоей ауры, мне будет гораздо проще удерживать свой разум от слияния с животным началом. Ты же не хочешь, чтобы твоя домашняя волшебница превратилась в домашнюю ведьму?

Конечно же я этого не хотел. Поэтому все то время, пока Александра в теле чайки изучала соседние острова, я крепко сжимал ее ладони. Спустя час ментальная разведка закончилась – глаза Александры вновь приобрели нормальный вид, а на ее лице заиграла довольная улыбка.

– Удивительно! – воскликнула Александра. – Оказывается, мы сейчас находимся посреди затопленного города. А точнее, крепости. Острова вокруг лагуны – это развалины крепостных стен. Они настолько старые, что уже неотличимы от обычных камней.

– И так уже понятно, что со времен Второй эпохи уровень океана Агранны заметно поднялся, – пожал я плечами. – Как минимум на несколько метров, если измерять по глубине лагуны.

– На несколько метров? – усмехнулась волшебница. – О нет. Эта крепость когда-то стояла на высоком холме. С воздуха очень хорошо видно, что острова Альтремары – это вершины затопленных холмов и гор, вокруг которых за пять последующих эпох выросли обширные коралловые рифы.

– Я даже боюсь подумать, что случилось с этим миром в те далекие времена и откуда здесь взялась вся эта вода, – задумчиво произнес я, поскольку в моем воображении явственно всплыла пугающая картина: гигантская, неумолимо надвигающаяся волна от горизонта до горизонта. – Впрочем, не суть важно, это было бог знает когда и вряд ли повторится в ближайшем будущем. Ты нашла признаки людского присутствия на островах?

– Нужный нам остров находится к востоку от нас, – уверенно ответила Александра. – Там расставлены сети, а к острову направляется лодка под белым парусом. Если мы поспешим, то успеем туда как раз к их прибытию.

– Это все замечательно, но… – скептически покачав головой, произнес я, – у нас тут маленькая проблема. Нам из этого храма будет непросто выбраться – в проливе гуляет акула-переросток. А в воде мы от нее даже с помощью элементаля отбиться не сможем. Каким же чудом мы доберемся до острова на востоке? До него километров пять, не меньше!

– Фактически ты сам же и ответил на свой вопрос, – улыбнулась волшебница. – Транспортное средство у нас уже имеется, осталось только его поймать. Вот этим ты и займешься.

– Что?! – не поверил я своим ушам. – Ты хочешь взять под контроль большую акулу? Этого жуткого монстра с мясорубкой вместо рта?! Похоже, ментальное пребывание в голове птицы пагубно сказалось на твоем рассудке!

– Но-но! – возмущенно воскликнула магесса. – Я пока еще в своем уме и здраво оцениваю свои возможности! Размер контролируемого существа не имеет значения, важен лишь уровень его умственного развития. А в этом плане рыба несколько проще птицы устроена. Так что вперед и с песней – удочка у тебя уже есть.

– А как же наживка? – обреченно произнес я. – Без нее даже самую маленькую рыбешку не поймать.

– Наживка, говоришь… – многозначительно усмехнулась магесса, и глаза ее коварно заблестели. – Она вообще-то тебе не понадобится – наживкой для акулы будешь ты сам! А теперь – шагом марш на рыбалку!

Глава 7

Верхом на акуле

Конечно же на акулью охоту я пошел не с голым задом. Александра наколдовала на меня защиту от удара – едва заметный кокон с дрожащей границей, способный защитить меня не только от акульих зубов, но даже и от самой акулы, если та вдруг навалится на меня всем своим многотонным весом.

А на тот случай, если у акулы имеются еще и природные магические способности, на меня была установлена защита от магии. Она надежно прикрывала меня от элементарной стихийной магии, от ментальных атак, а также давала мне возможность выскользнуть из воды, если дело дойдет до применения «Морозной бомбы».

Этот боевой артефакт, сделанный искусными руками наших арт-мастеров и заряженный ледяной магией Оэллис, представлялся мне наиболее адекватной защитой. Тестовые испытания бомбы, похожей на гибрид ручной гранаты и флакона для духов, впечатляли: свиная туша, использованная в качестве мишени, оказалась проморожена насквозь, словно ее сутки продержали в холодильной камере.

Более того, промороженной оказалась еще и земля в радиусе трех шагов от туши! А вот это было уже не очень хорошо для самого бомбометателя, который рисковал попасть под удар своего же собственного оружия. И я даже не представлял, насколько возрастет эффективность магии воды, если она будет применяться непосредственно в водной среде мира, подвластного водной стихии.

Поэтому бомба – это на крайний случай. А вообще-то придется использовать удочку. Поймав еще одну рыбину, я слегка подранил ее и насадил на крючок вторично, уже в качестве приманки. Расчет был на то, что суперакула сначала соблазнится на малую, легкодоступную добычу, а потом переключится уже и на большую, то есть на меня. Мне бы только заманить ее внутрь храма – считай, полдела уже сделано.

Мой расчет оправдался аж на двести процентов! Большая акула даже не собиралась размениваться на мелкую рыбешку, она сразу нацелилась на меня, стоявшего на ступенях храма по пояс в воде. Скорость броска акулы оказалась просто невероятной! Я даже на пару шагов отойти не успел – акулья пасть капканом сомкнулась на моих ногах, и спружинившая защита от удара выбросила меня из воды, словно игрушечного резинового утенка!

А приводнился я уже внутри периметра храмовых руин. Раздраженная хищница, не желая упускать добычу, немедленно метнулась вслед за мной, елозя брюхом по плиткам притопленного пола храма. С трудом поднявшись на ноги, я с ужасом наблюдал, как на меня несется огромная разверстая пасть, усеянная множеством острейших зубов!

Конечно, защита от удара никуда не делась – если бы понадобилось, магия Александры спасла бы меня снова. Но мой жалкий организм просто отказывался в это верить! Колени тряслись так, что от меня исходили концентрические волны, указывая направление распалившейся акуле и добавляя ей агрессии. Еще немного – и…

И в этот момент хищница сама угодила в капкан! С обеих сторон на нее набросились земные элементали Александры, до этого вполне успешно притворявшиеся камнями.

Зажатая в каменные тиски, акула отчаянно отбивалась, вспенивая воду вокруг себя, словно обезумевший лодочный мотор! Однако агония прекратилась в тот момент, когда отчаянно-яростный взгляд монстра пересекся с цепким, пронзительным взглядом волшебницы. Вот и все – попалась рыбка на ментальный крючок!

– Замечательно получилось! Ух, какая красотулечка… – восторженно цокала языком Александра, обходя взятое под контроль существо и успокаивающе похлопывая «плавсредство» по серым шершавым бокам. Проходя мимо меня, волшебница мимоходом поинтересовалась: – Ты как там, рыбачок? Штаны не обмочил?

– Нет, но был критически близок к этому, – ответил я, меряя плененную акулу шагами и поражаясь ее размерам. – Слушай, а как мы ее того… оседлаем?

– Запросто, – ответила волшебница, охватывая акулье тело двумя веревочными петлями чуть подальше спинного плавника. – Вот тебе «седло» – привяжешься веревкой к своему ремню и меня впереди себя привяжешь. В воде падать-то некуда – нам лишь бы на спине удержаться. А я уж постараюсь убедить нашу «лошадку» не нырять, покуда она нас везет.

– Ничего так лошадка – восемь метров от кончика носа до кончика хвоста… – хмыкнул я, устраиваясь враскоряку на акульем хребте. – В принципе вменяемо, на аквабайк похоже. Еще бы руль сюда присобачить, и будет совсем удобно. Только куда его тут крепить?

Немного подумав и потыкав острым ноготком в разные части спины акулы, Александра удовлетворенно кивнула головой. А потом волшебница достала свой магический жезл и, тщательно прицелившись, прожгла в основании спинного плавника аккуратную дырку. Пронзительно запахло горелым мясом, однако акула даже не пошевелилась. Зато магесса, продевая в дырку веревку на манер поводьев, скривилась от боли:

– Все чувства подконтрольного существа замкнуты на заклинателе. А у меня сейчас такое ощущение, будто мне ухо раскаленной булавкой прокололи. Но ничего, терпимо. Гораздо хуже то, что, находясь в неподвижности, моя рыбка начинает задыхаться и в любой момент может сорваться с ментального поводка. А терять контроль мне нельзя – мана у меня на исходе, и второй раз захомутать этого монстра я уже не смогу. Так что рассаживаемся, привязываемся и плывем – нам тут недалеко.

Ощущения от заплыва на спине акулы примерно походили на впечатления от езды на гидроцикле. Только этот гидроцикл был сильно притоплен в воде, имел огромные размеры и подсознательное желание сожрать своих седоков. Пока мы плыли по мелководью, все было нормально, а у меня только дух захватывало от такого удивительного приключения!

Однако, как только акула покинула островную лагуну и вышла на большую воду, энтузиазма у меня резко поубавилось, поскольку морская волна начала перехлестывать через наше «плавсредство». В самой высокой точке волна доходила мне до плеча, и соленые брызги щедро орошали горящее лицо.

А несчастную девушку, сидевшую впереди меня, время от времени накрывало аж с головой! Но волшебница, поминутно отфыркиваясь и отплевываясь, продолжала удерживать ментальный контроль над приободрившейся акулой. По сути, наши жизни в этот момент находились исключительно в руках Александры, крепко сжимавших веревочные поводья.

Впрочем, вдалеке от берега волнение немного стихло – здесь волны стали более высокими, но вместе с тем и более плавными. Теперь нас просто перекидывало с одного гребня волны на другой. А я, получив возможность слегка отдышаться и осмотреться по сторонам, понял: в океане мы не одни.

Видимо, пролив между островами был рыбным, и желающих поймать эту рыбу здесь хватало. Из воды то и дело выглядывали любопытные тюленьи головы, чуть поодаль резвилась стая дельфинов, над нашими головами сновали десятки клекочущих чаек, а на втором уровне высоты, распростерши огромные крылья, величаво парила парочка альбатросов размером с небольшой легкомоторный самолет.

Ну и акулы тоже наличествовали – куда же без них! Конечно, восьмиметровый монстр, на спине которого мы находились, одним своим видом внушал страх и уважение – близко к нам не отваживался подплывать никто. Однако другие акулы на расстоянии чувствовали непонятное состояние своей товарки, и их одолевало нездоровое любопытство. Минут через десять, когда мы находились примерно посредине пролива, за нами тащилась уже целая вереница треугольных плавников!

И что хуже всего, акулы начали нас обходить: слева, справа, а некоторые особо шустрые так даже и по курсу ухитрялись проскакивать. И я понимал, в чем тут дело – акулы чувствовали не только запах своего сородича, но и запах добычи. А поскольку сородич плывет медленно и выглядит явно нездоровым, значит, может появиться шанс урвать у него лакомый кусочек.

– Нам бы как-то отвлечь эту свору… – прошептал я, обращаясь к Александре. – Иначе мы рискуем добраться до места назначения не в полном комплекте тела.

– Не могу колдовать на воде, – простонала волшебница, которую, судя по цвету лица и характерным внешним признакам, начало укачивать. – Могу только жезлом воспользоваться – он стреляет зелеными молниями. Если хорошо прицелиться, можно в кого-то попасть.

– Стрелять молниями, находясь по пояс в воде, – не самая лучшая идея, – возразил я. – Если эти твари обнаглеют сверх меры, вытащишь из своего микромира какую-нибудь железяку подлиннее – копье, протазан или трезубец. Помнится мне, имелось что-то такое в твоем ржавом арсенале. Если припрет, будем отбиваться врукопашную. А если нам уж совсем некуда деваться будет…

Тут я потерял стройность и ход мысли, поскольку заметил, что акулы, сжимавшие кольцо вокруг нас, разом порскнули в разные стороны, словно цыплята, заметившие над собой коршуна. Что же такое могло напугать этих отъявленных хищниц, которые ни черта не боятся и за добычу друг другу глотки способны перегрызть? Разве что…

Одинокая резкая волна ударила мне в спину. Медленно, словно во сне, я оглянулся назад и увидел одинокий плавник. Нет, не так – Плавник! Когда я сопоставил его размеры с высотой морской волны, у меня внутри все напрочь обвалилось.

– Александра, дорогая, – дрожащим голосом проблеял я. – Как ты думаешь, кому в этой реальности может принадлежать спинной плавник высотой, э-э… в два человеческих роста! Может быть, это кит? Большой кит?

Но это был не кит. Обладатель гигантского плавника поднялся на поверхность, и волну разрезало черное тело невообразимого размера. Ощущение было такое, будто нас преследовала настоящая подводная лодка! Да только передняя часть этой «субмарины» очень походила на голову акулы. Лишь могучий нос как-то очень уж выдавался вперед, что только увеличивало отвращение, возникающее при взгляде на это жуткое создание.

– Это Мег, глубинный монстр пятого уровня, – подавленно вздохнула волшебница. – Мег владеет примитивной магией духа и может нагонять страх на своих жертв. Моя рыбка в панике, и я с трудом удерживаю контроль над ней. Сделай что-нибудь, иначе у меня просто мозги взорвутся!

Тем временем Мег заметил нас и определился со своей целью. Теперь я уже и сам чувствовал, как волны липкого, животного страха накатывают на мое сознание и заставляют мысли путаться. Так вот почему соплеменники Оэллис сбежали со своего острова – оттуда их выжило это чудовище, способное дистанционно выносить людям мозги.

Большая акула, может быть, и смогла бы оторваться от своего ужасного преследователя, но перегруз сильно замедлял скорость ее движения. Наша «лошадка» выкладывалась из последних сил, однако расстояние, разделявшее нас и монстра глубин, постепенно сокращалось. И теперь смерть приближалась к нам со спины – медленно, величаво и неотвратимо. А до спасительного берега было еще так далеко…

Вот это ископаемое чудище уже и пасть разминает. А пасть у него такая, что автомобиль в нее запросто заедет! И будет там перемолот, словно в гигантском шредере! Все ближе, и ближе, и ближе… Что ж, теперь нам без крайних мер уже точно не обойтись. Вряд ли молнии из жезла Александры остановят этого монстра – у него наверняка еще и резистенция повышенная. А вот если просто его остановить – физически…

И я решился. Когда Мег подобрался к нам на расстояние атаки и в очередной раз высунул свою огромную башку, определяясь с направлением броска, я метнул в чудовище «Морозную бомбу». Даже на суше этот артефакт мгновенно промораживал все в радиусе нескольких шагов.

А в воде эффект водной магии наложился на поддержку родной стихии и магической стихии самой Агранны. Результат получился впечатляющий – за нашими спинами всплыл самый настоящий айсберг! А в его ледяной толще отчаянно дергалось исполинское черное тело.

Резистенция у Мега действительно оказалась на высоком уровне, и заморозка не нанесла монстру глубин большого вреда. Но остановила она его однозначно. Прежде чем Мег разломал свои ледяные оковы и вырвался на волю, мы уже добрались до спасительной полосы прибоя, и Александра отпустила наше «плавсредство».

Освобожденная и избавленная от веревочных пут акула тут же улизнула, уйдя на глубину. А мы с волшебницей, добредя до пляжа, устало рухнули на песок и долго так лежали, смотря на проплывающие над нами розовые облака.

– Как-то очень уж круто начинается наше путешествие по Агранне, – произнес я, прервав затяжное обоюдное молчание. – Не надо больше таких безумных идей. Мы же сейчас просто на волосок от смерти были.

– Прости меня, – вздохнула Александра, жалобно всхлипнув и уткнувшись лицом в мое плечо. – Я еще не слишком опытная волшебница и не умею смотреть на два шага вперед.

– То, что нас не убивает, делает нас сильнее, – процитировал я Фридриха Ницше. И, подумав, добавил от себя: – И умнее. Так что не будем сокрушаться о том, чего с нами не случилось, – это нам наука на будущее.

– Я поняла… Но давай уже пойдем поскорее, – зачастила Александра. – Та рыбачья лодка, которую я видела с воздуха, должно быть, уже приплыла. Нам нужно поторопиться, пока рыбаки не уплыли отсюда снова.

– Приплыть-то рыбаки могли, – устало возразил я. – Но они уж точно не уплывут отсюда, пока отлив не начнется и сети с уловом не обнажатся. А пока мне и здесь неплохо лежится. Пляж, море, пальмы, красивая девушка рядом, да и погода просто замечательная. Сюда бы еще пару шезлонгов и пару коктейлей – и вообще будет как на курорте.

Я-то об этом всего лишь помечтал. А вот моя домашняя волшебница, стремясь загладить свою вину, не замедлила воплотить мою мечту в жизнь. И вот мы уже сидим в шезлонгах под пальмами, неспешно потягивая через трубочку самую настоящую пина-коладу со льдом! Рецепт ее изготовления Александра когда-то вызнала у Аполлона и не преминула блеснуть своими знаниями, когда ей представилась такая возможность.

Вот это я понимаю – отпуск так отпуск! Альтернатива рулит однозначно – когда я еще такое в реальном мире почувствую? Кстати говоря, мой предшественник знал вкус в напитках! Да и в девушках тоже!

Спустя час, когда начался отлив, мы с превеликим сожалением покинули этот райский пляж и двинулись на другой конец острова. На первый взгляд этот клочок земли был еще более диким и запущенным, чем тот, с которого мы приплыли. И лишь в самом дальнем его конце, где между этим и соседним островом имелся небольшой пролив, обнаружились первые зримые следы присутствия человека.

На песчаной косе, наполовину утонув в песке, лежал перевернутый, почерневший от старости и покрытый соляными разводами рыбацкий баркас с пробитым днищем. А мелководный проливчик глубиной по колено был перегорожен двумя рядами рыбацких сетей, установленных на палках – их-то и разглядела Александра зоркими глазами чайки.

Упомянутая лодка тоже была здесь: небольшое судно с крупным косым парусом, что-то вроде фелуки, стояло в маленькой бухточке по ту сторону пролива. С десяток невысоких смуглокожих людей, одетых в серые холщовые штаны и рубахи, в намотанных на голову тюрбанах, вооружились наспинными плетеными корзинами и начали сбор «урожая» – проливчик к этому времени уже обнажил песчаное дно и сети, нагруженные богатым уловом.

Нас аборигены, безусловно, заметили издалека. Когда мы подошли поближе, рыбаки, указывая на нас пальцами, начали лопотать что-то невнятное. Причем на двух совершенно разных языках! И вот тут я, впервые за всю мою недолгую историю путешествий по иным мирам, оказался в замешательстве. Ранее Альтернатива разговаривала со мной только по-русски, в той или иной степени косноязычности.

Но здесь был определенно другой мир. И языки этих людей, отдаленно походившие на южноитальянский и малайский диалекты, были мне вообще непонятны! И ладно бы только мне – магесса четвертого уровня жалобно смотрела на меня, беспомощно разводя руками. Увы, магия миров Созвездия за всю свою невообразимую историю, насчитывавшую несколько десятков тысяч лет, так и не смогла изобрести заклинание универсального переводчика.

Неудобное положение выправил подошедший капитан фелуки – плотный фактурный мужчина лет пятидесяти, с ухоженной бородой, заметно тронутой сединой, с золотой серьгой в ухе, одетый в кожаный жилет поверх тонкой белой батистовой рубашки и роскошного алого кушака, опоясывающего располневшую талию, и обутый в классические пиратские ботфорты – с пряжками и отворотами.

– Сальют! Сеньор и сеньорита – из Благодати?! – низко раскланявшись, восторженно воскликнул капитан на ломано-перекошенном русском языке. – Добро пожаловать в Альтремару, вашье сиятельство! Мы, пльемя тьерци народа таллау, ждалли вас здьесь много, много льет! Дьед ждал – не дождался. Отьец ждал – не дождался. Эль-капитано Мараджо Скьявелли ждал – и дождался! Браво! Брависсимо!

Ну и так далее, и тому подобное… «Великий и могучий» в местном исполнении являл собой убойный трэш, от которого натурально «вьялли уши». Мне-то деваться было некуда, а вас, достопочтенные сеньоры и сеньориты, я постараюсь избавить от этого словесного беспредела.

Как вы думаете, почему этот морской бродяга из попы мира не только понял, откуда мы, но и влет просек наш статус? А очень даже просто. В мире, живущем в условиях, максимально приближенных к Средневековью, рулит не грамота, а символика. Александра, как ни старалась, не смогла объясниться с аборигенами ни на словах, ни в письменной форме, ни даже на пальцах.

В конце концов, раздраженная волшебница топнула ножкой с досады, выругалась нецензурными словами, которых даже я не знал, и пошарила в незримых закромах Обсерватории. Эффектно вынув из воздуха мою латунную эрзацкорону, Александра нахлобучила мне ее на голову. А затем юная пограничница подняла надо мной голубой штандарт с белым грифоном.

И всем всё сразу стало ясно! Этот флаг здесь знали и помнили: так выглядело знамя Свободы, под которым островитянам-изгнанникам предстояло отвоевать земли предков на континенте. И язык, на котором говорили «освободители», таллау запомнили тоже, на всякий случай. Вот этот случай и представился.

Следующие несколько часов пролетели незаметно. Лодка с гордым названием «Альсиона», что на языке таллау означало «Чайка», летела словно на крыльях, рассекая волны острым форштевнем. Для поддержания высокой скорости фелука была максимально облегчена: рыбаков мы оставили в островной деревне племени терци, где также пополнили запасы пресной воды и провианта.

Скьявелли оказался не просто каким-то заурядным рыбаком, а племянником правителя племени терци, который доверил своему родственнику управление небольшой рыболовной флотилией. А вот «Альсиона» была личной собственностью Мараджо, что и позволяло ему именоваться капитаном – это звание у островитян было очень почетным.

Внимательно выслушав наши планы, Мараджо не только лично пожелал доставить нас в Морские Врата, но и сообщил, что ему до невозможности осточертело заниматься рыбалкой, что он всю жизнь мечтал путешествовать по дальним странам и будет очень рад составить мне компанию в странствиях по Агранне.

Я не возражал, понимая, что наличие переводчика может сильно облегчить мне означенные странствия. Так что сеньор Скьявелли был зачислен в нашу маленькую команду, и теперь наш курс лежал на восток.

Погода благоприятствовала: дул устойчивый западный ветер, который усиливался с каждым часом – парус «Альсионы» едва не трещал от натуги. По прикидкам Мараджо, до Бурых островов мы должны были добраться к вечеру – раньше, чем нас настигнет зарождающаяся на западе буря.

Бурыми островами, они же – Брунье на местном наречии, назывался самый восточный архипелаг Альтремары. Там находилась гавань Морские Врата, и там же, в городке с названием Аурика, размещалась резиденция бейлиса – князя племени бруно. Самые крупные племена таллау назывались бейлиссимо – фактически это были полноценные княжества, со своими небольшими армиями и флотами. Всего таких бейлиссимо в Альтремаре было два десятка, и друг с другом они, мягко скажем, не ладили.

У этой феодальной раздробленности имелось несколько причин. Во-первых, централизованно управлять архипелагом, который растянулся на сотни морских миль, было весьма затруднительно. Во-вторых, таллау можно было назвать единым народом лишь с очень большой натяжкой. Обитатели Альтремары были объединены только языком старого мира Агранны, на котором общались несколько десятков племен – совершенно разных как по крови, так и по обычаям.

В-третьих, океанские острова были довольно скудны природными ресурсами – случалось, что из-за них приходилось конфликтовать с соседями. А в голодные годы племена даже воевали друг с другом. Межплеменные войны в Альтремаре потрясали своей жестокостью: островитяне резались друг с другом отчаянно и пленных не брали. Более того, нередки были случаи, когда победители вырезали все мужское население побежденных, а захваченных женщин превращали в наложниц.

Но любые, даже самые застарелые и кровавые межплеменные разборки в момент забывались, когда таллау выходили в континентальный рейд под флагом Свободы. Во время большого похода все бейлиссимо отдавали свои боевые корабли под командование гранд-адмирала Брунье – в его владениях находился единственный портал Альтремары, связывавший острова с континентом. Как правило, объединенная флотилия получалась внушительной и в лучшие годы достигала двух сотен боевых кораблей, имевших на борту десант из нескольких тысяч лихих морпехов-абордажников, не понаслышке знающих, с какой стороны нужно браться за саблю.

Прибрежные города северного и южного побережья Крайны жили в состоянии постоянной угрозы нападения – никто не знал, куда придется очередной удар пришельцев из океана. А учитывая, что и на самом континенте шла постоянная грызня между герцогами, королями и атаманами крупных бродячих банд, которые тоже были не прочь стать герцогами и королями, а иногда даже и становились ими, альтремарские рейдеры десятками лет были безраздельными хозяевами морей на Агранне. Вся прибрежная торговля Крайны проходила под их контролем, многие портовые города платили им дань, а некоторые и вовсе превратились в опорные базы флота островитян.

Почувствовав свою силу, таллау решились вторгнуться на континент крупными силами и вернуть утраченные земли своих предков – семьдесят два года назад состоялся их великий поход на континент. Это была армада, которую Альтремара дотоле не собирала еще никогда: шесть вымпелов, триста кораблей, десять тысяч бойцов. Эту несокрушимую мощь назвали армией Свободы. Под Медузой, крупнейшим городом Западной Крайны, островитяне должны были соединиться с войсками Повелителя Аполлона, а также с батальонами наемников из Варанги. Предполагалось, что объединенная двадцатитысячная армия просто сметет любое сопротивление, как метла – мусор.

Но что-то пошло не так. Прадед нашего капитана, Бельграно Скьявелли, самый настоящий адмирал, командовавший вымпелом из пяти десятков кораблей, так и не вернулся из последнего похода. А из племени терци домой вообще никто не вернулся. Мараджо не знал, что случилось на континенте в те далекие годы, когда его дед еще пешком под стол ходил. Слухи же ходили совершенно невообразимые: от банального поджога кораблей вплоть до того, что флот потопило легендарное морское чудовище Кракен.

Объяснения я рассчитывал получить у бейлиса Брунье, которого звали Раньеско Форца. Его дед, в честь которого внук и получил свое имя, был последним гранд-адмиралом. Из последнего рейда, который должен был стать победным, но стал катастрофическим, вернулась лишь флотилия бруно, находившаяся в тыловом резерве и патрулировавшая прибрежные воды континента. Вся остальная армада в количестве пяти вымпелов сгинула бесследно.

Для таллау, которые отправили в поход едва ли не половину своих взрослых мужчин, такое фиаско стало тяжелейшим ударом. На совете племен гранд-адмирал Раньеско, так и не давший внятных объяснений, был обвинен в трусости и низложен, а потом публично обезглавлен. Его сын, ставший новым бейлисом Брунье, в отместку за позорную смерть своего отца закрыл Морские Врата, и рейды на континент прекратились навсегда. Теперь островитянам, вновь вернувшимся к давно забытым временам океанского плена, приходилось выживать исключительно за счет скудных ресурсов Альтремары, отчего уровень жизни таллау сильно упал. И теперь это уже была не жизнь, а борьба за выживание – борьба всех со всеми.

Брунье разительно отличался от тех островов, мимо которых мы проплывали ранее. Типичный пейзаж Альтремары – каменистые или песчаные низменные островки, заросшие пальмами, или же совсем голые и безжизненные. А Бурые острова, расположенные особняком от всех прочих, были сформированы самыми настоящими горами из скальных пород темно-красного и бурого цвета.

На каждом из десятка островов этого мини-архипелага имелись глубоководные бухты и горные леса. Многочисленные верфи Брунье работали в режиме конвейера, делая суда для всех племен таллау. Здесь изготавливались быстрые рыбацкие фелуки, гребные десантные галеры и даже парусно-гребные двухмачтовые шебеки, закладывавшиеся под заказ и являвшиеся вершиной местного судостроения. Пожалуй, корабли и были единственным торговым ресурсом племени бруно, потому что более на Бурых островах не было абсолютно ничего. Там даже рыба не водилась – не было отмелей.

До столицы Брунье Аурики мы добрались уже в темноте. Но не потому, что настала ночь, а потому, что закатное солнце с трудом угадывалось за черной стеной, которая протянулась вдоль всего горизонта. Шторм обещал быть нешуточным: наступление лета в Альтремаре сопровождалось крупными климатическими пертурбациями. Впрочем, бури на Агранне были непродолжительными, и погода в этом мире большую часть года стояла благоприятная, что весьма способствовало морским плаваниям.

Аурика предстала перед нами небольшим городком, полностью выстроенным из бурого туфа. Свободного пространства в Аурике имелось немного: улочки были узкими, дворы – тесными, а городские кварталы размещались между береговой линией и скалами и полностью просматривались с причала. На первой линии вдоль порта стояли трехэтажные особняки знати и конторы торговых компаний. На втором городском уровне ютились дома попроще, а самые бедные домишки лепились буквально на горных склонах. С другой стороны бухты располагалась островная «промзона»: обширная верфь, заставленная корабельными остовами в разной степени готовности, парусные и канатные мастерские и многочисленные лесопилки.

Пока мы рассматривали редкие достопримечательности Аурики, шустрый Мараджо успел заплатить за стоянку фелуки в местной марине, продать рыбу и договориться об аудиенции у бейлиса. И уже спустя полчаса мы вошли в резиденцию правителя, расположенную прямо тут же, на городской набережной.

Это было большое серое здание с архивольтами, колоннами и балюстрадами, сложенное из тесаного камня и являвшееся странной комбинацией дворца и товарного склада. Собственно, на первом этаже и размещался склад – в нем пахло протухшей рыбой и гуляли жуткие сквозняки. Покои хозяина располагались на втором этаже, и еще в доме имелся третий этаж – для прислуги.

С первого взгляда становилось ясно: в прошлом это здание знавало лучшие времена. А в настоящем времени дела у хозяина идут не очень. Пустое пространство склада многократно превышало имевшиеся товарные запасы, штукатурка со стен осыпалась, охраны было мало, а слуг – еще меньше. Да и те, что имелись, вели себя слишком уж развязно для прислуги правителя архипелага. Видимо, власть нынешнего бейлиса Брунье была чисто номинальной. А реально на Бурых островах, скорее всего, правили те воротилы судостроительного бизнеса, у кого верфи были побольше и кошелек потолще.

На улице меж тем стало совсем хмуро, и вскоре там хлынуло как из ведра. Слуги начали неспешно зажигать свечи в доме – оказалось, прибыли мы аккурат к ужину. Нас пригласили за хозяйский стол, за которым помимо самого бейлиса и его супруги также сидели их дети и близкие родственники.

Экономия бросалась в глаза буквально на каждом шагу. Одежда членов правящего семейства хотя в целом и отвечала стандартам высшего сословия, но была поношенной, не раз штопаной и, возможно, некоторым из них даже досталась по наследству. Свечи берегли – использовали многократно и ставили не больше, чем требовалось, чтобы видеть, что ешь. Вся посуда была серебряной, но сама еда изысками не отличалась: запеченная рыба, жаренные кольцами кальмары и какие-то пряные салатики из водорослей. Дети пили сладкую воду, а взрослым в бокалы наливали вино из ламинарии – что-то вроде крепкого сидра скверного качества.

Не сказать, что нам тут были рады. На словах, конечно, все были любезны и обходительны – этикет обязывал. Да и моя корона, хоть и латунная, требовала должного ко мне отношения. Однако выражения лиц обитателей дома сплошь были либо кислые, либо откровенно неприязненные. Лишь непоседливые и не в меру любопытные дети не давали ужину превратиться в поминки.

Когда ужин закончился, бейлис Раньеско, обстоятельный и деловитый пятидесятилетний мужчина, словоохотливый, как типичный итальянец, да и сам внешне напоминающий типичного итальянца, любезно предложил нам заночевать под крышей его дома. А потом пригласил нас в свой рабочий кабинет. Понимание того, что разговор предстоит серьезный и долгий, вылилось двумя бутылками крепкого ламинарного вина – гадкого на вкус и похожего на перебродившую брагу.

Скажу наперед – этого не хватило, и слугам потом еще несколько раз пришлось бегать за добавкой. Разговор затянулся до ночи: сеньор Раньеско говорил на языке Благодати еще хуже, чем наш славный «эль-капитано». Потому Мараджо пришлось поработать переводчиком – для этого, собственно, я его с собой и взял.

Поначалу разговор шел довольно скомканно: бейлис откровенно боялся нас с Александрой, а мы боялись надавить на него сверх меры. Однако вино из водорослей постепенно развязало языки. Выяснилось, что причина всех несчастий семейства Форца не в трусости, а в повышенной ответственности за судьбу своего родного племени. Заблокировав портал в Морских Вратах, отец нынешнего бейлиса защитил Брунье от вторжения с континента – потому что первым под карающий удар попало бы именно племя бруно.

А дед бейлиса, гранд-адмирал Раньеско Форца, получив страшные новости о гибели армии Свободы, вынужден был сжечь весь галерный флот островитян, чтобы он не достался врагу и в дальнейшем не был использован против самих таллау. Тогда это представлялось единственным выходом. Но за гибель армады Раньеско-старшему пришлось ответить своей головой.

Прояснились и некоторые детали рокового похода семидесятилетней давности, которые ранее являлись тайной семьи Форца. Таллау действовали согласно плану блицкрига Повелителя Благодати: они разгромили объединенную армию трех королевств Западной Крайны и взяли в осаду Медузу, являвшуюся столицей королевства Мелисса. Казалось, что победа совсем близка: армии Свободы нужно было лишь сломать городские стены и взять штурмом королевский замок, в котором отсиживался их главный противник – король Мелиссы.

Но крепостные стены Медузы оказались высоки и неприступны. Сидя под ними месяц за месяцем, островитяне так и не дождались ни обещанных осадных орудий Аполлона, ни его армии, ни наемников с Эстреллы, которые должны были штурмовать город в первых рядах. Наемники, впрочем, прибыли вовремя, но им не заплатили – деньги тоже потерялись где-то по дороге.

Поэтому кондотьеры из Варанги решали свои финансовые проблемы наиболее доступным и безопасным способом – грабежом провинций Мелиссы и ее вассалов. А где-то спустя полгода осады короли двух других крайненских королевств, скинувшись, наняли тех же самых наемников – «союзники» решили воспользоваться случаем и оттяпать земли у беспомощного соседа.

Варангийские кондотьеры прибыли к Медузе под видом долгожданной подмоги. Подняв знамена Свободы, они вошли в осадный лагерь и учинили ничего не подозревавшим островитянам страшную резню. Командный состав альтремарцев погиб в первые же минуты боя. Однако морпехи таллау бились отчаянно и, несмотря на нестройность своих рядов, выдержали этот подлый удар в спину.

Возможно, армия Свободы даже сумела бы отбиться и отступить с честью. Но в самый разгар боя им в тыл ударило городское ополчение Медузы – измученное шестимесячной голодовкой и потому очень-очень злое. Потом уже и король Мелиссы, воспрянув духом, бросил в мясорубку битвы все свои последние резервы, вплоть до личных телохранителей. А уже под вечер на дележку трофеев подоспела и конница союзников. Разгром был тотальный – крайненцы ненавидели островитян и пленных не брали.

Однако исход той битвы не был предрешен заранее – верх брала то одна, то другая сторона, и даже пять сотен свежих бойцов могли в корне изменить ситуацию. И эти пять сотен были поблизости – в гарнизоне замка Амарок. Лидер-маг островитян, Паулино Мазератти, сумел переместиться в замок прямо с поля боя и принес просьбу о помощи от последнего оставшегося в живых адмирала армады Бельграно Скьявелли, к тому времени уже тяжело раненного, но принявшего на себя командование остатками армии Свободы.

Маг готов был отдать последние силы, чтобы создать портал для прохода войск гарнизона прямо на поле боя. Но комендант Амарока полковник Виолент Амаретто ответил отказом на отчаянный призыв союзников, обосновав свое решение всего лишь тремя словами: «Приказа не было».

Глава 8

Приказа не было…

Поутру я проснулся с дикой головной болью – водорослевая сивуха показала себя с самой худшей стороны. Было б со мной в реальности такое, я бы особо не удивлялся, учитывая количество и качество выпитого накануне. Но страдать так реалистично в придуманном мире – это уж слишком!

С соседней подушки, издав жалобный стон, подняла всклоченную и напоминавшую птичье гнездо голову моя домашняя волшебница. Хм, однако! А вот этой, куда более занимательной части ночи я уже не помню – похоже, вырубило меня в самый интересный момент!

– Даже и не проси… – простонала Александра, усаживаясь в кровати и сжимая виски ладонями. – Не умею я заклинания лечения накладывать – не входят они в школу магии земли. Вот Оэллис появится, ее и попросишь. Моя подруженция – та еще специалистка по скорой помощи, с двухсотлетним стажем. О-ох, голова моя, головушка… Что ж я с тобою так не дружу?

– Может быть мне, э-э… другим способом полечиться? – вздохнул я, прозрачно намекая на то, что лечение тоже может быть разным. И девушке для этого вовсе не обязательно быть волшебницей.

– А-а… Ну да, конечно, – понимающе кивнула головой магесса и… протянула мне недопитую бутылку вина! – Лечись быстрее – ты нам сегодня здоровым нужен!

– Что, прямо из горла́? Как-то это недостойно властелина двух миров. Может, лучше из дамской туфельки? – попытался пошутить я, но шутка успеха не возымела.

– Туфель в наличии не имеется, – фыркнула волшебница и тут же не преминула съязвить: – Могу в тапочку налить! Для претендентов на корону – самое то!

– Нет уж, спасибо, – проворчал я, прикладываясь к горлышку иссушенными губами. – Я как-нибудь по старинке. Вот никогда бы не подумал, что настанет тот час, когда я в компьютерной игре похмеляться буду. До чего же дошел прогресс…

Водорослевый сидр хоть и являлся редкостно гадким пойлом, но с «лечением» успешно справлялся – через час я уже был на ногах. Позавтракав на скорую руку и распрощавшись с сонными хозяевами, мы отправились на причал. Там нас ждала снаряженная и готовая к отплытию парусно-гребная шебека «Лоэнгрина» – флагманский корабль бейлиса. Собственно, весь флот правителя Бурых островов и состоял лишь из этой двухмачтовой красавицы с двумя основными треугольными парусами и еще одним маленьким, подруливающим – на корме.

Увы, как я ни пытался сторговаться с бейлисом, чего только ему не обещал, «Лоэнгрину» мне отдали лишь во временное пользование. Ее капитан, вице-бейлис Федерико Форца, приходившийся Раньеско младшим братом, должен был пройти через портал, высадить мою команду на Бурном мысу и немедленно (!) вернуться в Брунье, не ввязываясь ни в какие авантюры, без которых, как резонно подозревал бейлис, дело не обойдется никак!

Ну, это он здесь так думает. А как будет в море – посмотрим. Потому что последнее слово всяко останется за мной. И даже не потому, что у меня на вооружении стоит магесса четвертого калибра. На Александру я вообще не рассчитывал – во время нашего плавания к Брунье подтвердилось, что волшебница земли страдает морской болезнью. Из-за этого ее заклинания на воде и на борту корабля становятся, как бы это сказать… незаклинабельны.

Магессу, которая все еще страдала последствиями вчерашнего возлияния, но лечиться по моему примеру категорически отказывалась («Что, опять пить?! Нет, я лучше так умру!»), я решил на борт не брать, пусть отлеживается в своем микродомике. Тем более что у меня появился другой весомый аргумент влияния – абордажная бригада из двух десятков бойцов, одетых в самые настоящие черно-белые тельняшки! У морпехов таллау эта форма имела очень важную функцию: в скоротечном абордажном бою, где счет порою идет даже не на секунды, а на доли секунд, нет времени разглядывать, кто есть кто. Если полосатый – значит, свой. Если нет – на том свете разберутся.

Встреченные мною абордажники просто околачивались в порту в ожидании, когда их кто-нибудь наймет в качестве судовой охраны. Во время нашего прихода они завтракали прямо на причале. Это были самые настоящие морские волки – поджарые, просоленные, татуированные и внушающие уважение даже одной своей внешностью.

А когда один из них, криво ухмыльнувшись и подмигнув мне, с размаха всадил свою ложку в доски причала, я начал догадываться, что эти люди еще и очень, очень опасны в бою. О местных морпехах ходили байки, что лучшие из них могут заколачивать гвозди кулаками и пробивать борт лодки ударом ноги. Не говоря уже о виртуозном владении тяжелыми абордажными саблями, которыми воинственные островитяне были вооружены почти поголовно.

От имени абордажной команды говорил бригадир Майро, имеющий странное прозвище Железные Бубенчики, – самый татуированный, самый мускулистый и самый наглый из морпехов. Поначалу Майро заломил несусветную цену за клинки своих ребят. Но когда ему прозрачно намекнули, с кем он сейчас торгуется и кто может стать его работодателем, цена сначала упала на порядок, а потом стала и вовсе символической. Оно и понятно – профит от сотрудничества с такой легендарной личностью, как я, обещал быть воистину сказочным. Для тех, кто выживет, конечно.

Вообще-то я не был таким уж наивным идиотом, чтобы доверить свою жизнь случайно встреченным профессиональным головорезам. Однако Александра, выбравшись на время из своей «раковины», провела проверку ауры бойцов абордажной команды с помощью магических очков и сделала вывод, что мои новобранцы не имеют враждебных намерений и относятся ко мне весьма лояльно.

А Форца-младший, который, как оказалось, знал «великий язык Благодати» очень даже неплохо, дал бригаде Майро достойную рекомендацию. Аурика была маленьким городком, здесь все друг друга знали и старались не портить отношений с соплеменниками, с которыми, не ровен час, придется воевать плечом к плечу.

Плавание до Морских Врат заняло не более получаса: острова архипелага Брунье располагались кучкой, близко друг к другу, и горы соседних островов легко можно было разглядеть с дозорных скал. Гавань, где некогда размещалась военно-морская база Аполлона, находилась в треугольной бухте между двумя примыкающими друг к другу островами, и входов в нее имелось два. Западное устье было широким, но мелким и изобилующим скалами. Там могли пройти только корабли с малой осадкой при условии, что ведущий судно капитан хорошо знал карты глубин пролива.

Восточное устье, в конце которого размещался портал, было узким и гораздо более глубоким. Но когда мы подошли туда, я сначала просто не поверил своим глазам. То, что я там увидел, радикально сдвинуло матрицу моего сознания. Поперек пролива, упираясь ржавой кормой и дырявым носом в прибрежные скалы, стояла… уменьшенная копия авианосного крейсера с названием «Москва»! Точнее, «Масква» – видимо, художник, рисовавший надпись, был не шибко грамотным.

– Вот такие удивительные суда строились на верфи вашего сиятельства, – благоговейно произнес капитан Федерико, указав на третий угол бухты.

Приглядевшись, я ахнул: то, что издалека выглядело нагромождением скал, вблизи действительно оказалось корабельной верфью! И на стапелях этой верфи до сих пор стояли два бурых корабельных корпуса с высокими бортами и надстройкой в передней части, что-то вроде эскадренных миноносцев времен Первой мировой войны.

– Да с такими кораблями можно было все моря этого мира завоевать! – невольно вырвалось у меня.

– Так мы их и завоевали, – невозмутимо произнес вице-бейлис. – А потом обратно отдали. Теперь вот снова на деревянных корытах плаваем.

– Но откуда это все?

– На острове, в скалах над гаванью, был найден редкостно богатый пласт железной руды. По распоряжению Повелителя Аполлона здесь были построены рудная шахта, металлоплавильный и прокатный заводы. Ну и верфь, конечно, на ней потом построили несколько таких вот удивительных громадин. Морские Врата были секретным объектом, и работы здесь велись в строжайшей тайне – про них знали только члены нашей семьи.

– А как эти корабли двигались? Неужели там внутри еще и двигатели имеются? Паровые? Нет? Дизельные? Ну, уж это вряд ли. Неужели электрические?

– Ваше сиятельство совершенно не разбираются в судостроении, – снисходительно изрек Федерико. – Внутри корабельных корпусов не имеется ничего, кроме воздушных камер, без которых железное судно просто не сможет удержаться на плаву. А корабли эти двигались с помощью магии – в их кормовой части имеются двигательные камеры для водных элементалей. Чем больше судно, тем больше у него камер.

– И в самом-то деле… – разочарованно хмыкнул я. – Я слишком многого ожидаю от мира, где магия сквозит из каждой щели. А почему эти корабли не были достроены?

– К тому было несколько причин, – уклончиво ответил Федерико. – Главная из них заключается в том, что железная руда на острове закончилась, а возить ее сюда из других миров было слишком накладно. Поэтому из Морских Врат вывезли все оборудование. А когда отсюда ушли последние корабли вашего сиятельства, в Альтремаре не осталось магов, способных управляться с элементалями.

– У меня есть один в наличии, – сообщил я. – Точнее, одна. Оэллис Священная Вода – слышали про такую волшебницу?

– Она еще жива? – совершенно неэмоционально произнес капитан. – Жаль…

– Что?!

– Жаль, что вы общаетесь с таким недостойным человеком. Видите этого железного монстра, что сидит на камнях поперек устья гавани, загораживая вход в портал? Повелитель Аполлон подарил его нам – «Масква» должна была стать флагманом великой флотилии таллау. А единственным магом, способным управлять авианесущим крейсером с ходовой мощностью в три десятка элементарных сил, как раз и являлась госпожа Оэллис.

– Я пока не понимаю причин вашего презрительного тона.

– Оэллис не прибыла в пункт сбора флотов, так же как и отданные в ее распоряжение эскадрильи Аполлона Лучезарного. В тот роковой континентальный рейд наша армия Свободы отправилась без нашего сильнейшего мага и без воздушной поддержки. И это стало одним из решающих факторов нашего разгрома. На совете племен, прошедшем после катастрофического похода, волшебницу Оэллис обвинили в трусости и дезертирстве. Можете сообщить ей, что она уже семьдесят лет является изгоем народа таллау. И ей уже никогда не вернуться на родную землю.

Это было горько слышать… И я ничего не мог возразить, потому что прекрасно понимал причину подобного поступка. В самый ответственный момент своей жизни Оэллис оказалась перед тяжелым выбором: ей пришлось выбирать между долгом своему народу и верностью мне. Моя волшебница выбрала меня и семьдесят лет ждала моего возвращения в кольце Призыва. И теперь я должен сделать все, чтобы снять клеймо предателя с девушки, что осталась мне верной до конца.

Но это будет когда-то потом… А сейчас на повестку дня встал вопрос: как освободить портал? Когда «Маскву» с помощью буксиров заводили в пролив и ставили враскоряку между берегами, корабль был еще на плаву. Но за последующие семь десятков лет гигантский корпус авианосца проржавел насквозь и осел на дно. И сейчас над нами возвышалась покатая и слегка наклоненная стена из источенного коррозией листового металла.

Ну и как ее теперь сдвинешь? Эта железная дура настолько здоровая, что на ее борту целую панораму можно изобразить. Вот если бы тут нарисовать дыру побольше… Кстати, как там поживает моя художница с магическим уклоном?

Появившаяся на палубе магесса была зеленой с лица, в тон ее камуфляжному костюмчику – видимо, теперь бедняжку укачивало даже в ее собственном микромире. Выслушав мои предложения по организации «художественных работ по металлу», Александра согласно закивала головой и… опрометью рванулась к ближайшему борту! Да-да, порой случается, что волшебниц тоже тошнит, совершенно как обычных людей.

Пока особо чувствительная особа облегчала свой желудок, двое умельцев из абордажной бригады, забросив кошки, лихо вскарабкались на борт авианосца. А потом один из них окольцевал двойной петлей буксировочный кнехт и обвязал канат вокруг себя, после чего молодецки гикнул и спрыгнул вниз, с жутким скрежетом тормозя крючьями по ржавому корпусу.

А второй конец каната моими добрыми и заботливыми руками был обмотан вокруг талии Александры, которая была раза в полтора легче отважного морпеха. Ну, в общем, вы сами понимаете, что в результате произошло. Визгу и проклятий было – словами не описать! Но зато мы оперативно доставили волшебницу на неподвижную поверхность, и там она уже могла полноценно проявить свое магическое искусство.

Элементали Копака и Ломака заслуженно носили свои имена и свое дело знали отменно: после их «художества» в ржавом теле железного исполина появилась большая сквозная дыра, как раз по размеру корпуса шебеки с опущенными мачтами. Напоследок мне откуда-то сверху больно прилетело камушком по голове: закончив работу, волшебница не преминула отомстить мне за свое минутное унижение.

Исполнив свою месть, Александра развернула над головой большое пестрое знамя. Впрочем, это полотнище только издали выглядело как знамя. На самом деле это был магический вариатор, в который вплетена последовательность заклинаний, необходимых для открытия портала. Я даже не представляю, сколько времени и сил Оэллис потратила на создание и программирование этого чуда, которое должно было восполнить ее физическое отсутствие на Агранне.

Если бы волшебница воды ошиблась хоть в малости, вариатор не сработал бы, и тогда мы с Александрой навсегда застряли бы в Альтремаре. Но Оэллис сделала свою работу безупречно, и теперь над морскими волнами вновь и вновь звучали призывные слова ее заклинаний.

А где-то внизу под нами, на дне пролива, дремал Алтарь воды. Алтарь помнил голос своей создательницы и незамедлительно откликнулся на ее зов. Вода под днищем корабля озарилась насыщенным голубым светом. Алтарь забурлил так, что заякоренную на два каната шебеку закачало на волнах, как щепку, а потом внезапно потух, сбросив свою энергию в открытый океан.

И вскоре оттуда вернулась одинокая и резкая светящаяся волна. Эта волна врезалась в противоположный борт притопленного авианосца с такой силой, что железная громадина содрогнулась всем корпусом, но устояла. А через пробоину на нас вылетел ударный фонтан брызг, обрушившийся на палубу «Лоэнгрины» и сбивший с ног всех, кто на них к тому времени еще стоял.

Когда волнение прекратилось, внутри дыры уже мерцало, переливаясь светящимися водными струями, голубое портальное кольцо. Сквозь него виднелась «экранная заставка» точки прибытия – высокая скала с трехбашенным замком на вершине. Это и был наш долгожданный Амарок.

Телепортация – занятная штука. Мы находились все на той же планете, и даже практически на той же широте, но на несколько тысяч километров восточнее, отчего разница во времени и погоде бросалась в глаза. Если над Альтремарой было раннее пасмурное утро, то здесь Тара уже давно миновала зенит, а лиловое небо выглядело ясным и чистым.

Кстати, небо на Агранне не всегда лилового или розового цвета. В зависимости от погоды оно бывает и сиреневым, и пурпурным, и синим. А в недолгие закатные и рассветные минуты так даже и голубым. Я уж не говорю про живописные облака, купающиеся в лучах красного солнца, – они так и просятся быть запечатленными на картинах. Этюд в розовых тонах – это самая подходящая характеристика небосвода этого удивительного мира…

Мою команду высадили на волноломе, расположенном у подножия скалы, и «Лоэнгрина» тут же подняла паруса, направляясь обратно в портал – видимо, капитан Форца опасался, что тот может закрыться в любую минуту. Порт Амарока был небольшим и изначально предназначался для ремонта кораблей – здесь имелись четыре арки сухих доков, вырубленных прямо в скале. Однако сейчас все они были замурованы, и для того, чтобы попасть в замок, нам предстояло взобраться на высоту этажей этак в двадцать по узкой лестнице без перил.

– Никаких эфирных концентраций в Амароке не наблюдается, – сообщила Александра, просканировав окрестности своим магическим зрением. – А вот под ним… В недрах скалы под замком я вижу Алтарь воды, который выглядит активным. Это сильно облегчает нашу задачу по запуску портала – мне не придется пробуждать источник его питания с помощью вариатора. Портальная площадка расположена на отдельной скале рядом с замком. Однако попасть туда можно лишь с крепостной стены Амарока – по подвесному мосту.

– А люди в замке есть? – спросил я. – Если Амарок сейчас кому-то принадлежит, нам будет непросто попасть даже туда.

– Отсюда мне плохо видно, – неуверенно ответила волшебница, рассматривая замковые стены на вершине скалы через свои магические очки. – Мне кажется, Амарок давно пуст и заброшен. Но окончательно убедиться в этом мы сможем, лишь поднявшись наверх.

Осторожно, прижимаясь к скале и глядя под ноги на каждом шагу, мы начали подъем к замку. Хорошо еще, что погода на Бурном мысу была замечательной. В дождь, в туман и даже при сильном ветре подобное восхождение было бы очень опасным. А если хозяева замка возражали бы против визита незваных гостей, подняться наверх оказалось бы и вовсе невозможно. Стены нависали прямо над нами – защитникам Амарока достаточно было высыпать вниз пару десятков корзин с камнями, чтобы смести всех, кто попытался бы вторгнуться в замок с черного хода.

Однако сейчас нам никто не препятствовал, поэтому мы без проблем добрались до подножия замковых стен. Окованная железными полосами дверца в подножии северной башни оказалась закрытой, причем ключ торчал в замочной скважине снаружи. Открыть заржавевший замок нам не удалось, однако древесные жуки так основательно поработали над досками, что от самой двери остался только ржавый железный каркас – он развалился от нескольких ударов ноги бригадира Майро. Его бойцы, выставив вперед свои тесаки, осторожно проскользнули в темный коридор. А когда разведчики, вернувшись, сообщили, что в замке тишина и там никого нет, внутрь вошел и я.

Вопреки опасениям Оэллис Амарок все же оказался достроен. Это была великолепная крепость, возведенная в форме прямоугольного треугольника и грамотно обустроенная по части фортификации. Три огромных донжона, соединенных висячими мостами, доминировали над окрестностью и позволяли простреливать из бойниц и окрестности замка, и каждый уголок внутреннего двора, и даже площадку портала.

Замок был заброшен много десятилетий назад, но перед этим выдержал длительную осаду: зубцы крепостных стен со стороны Сухого Хвоста были сильно побиты камнями из метательных машин и местами обрушились. В конце концов атакующие разрушили привратный барбакан и разбили тараном крепостные ворота, после чего потравили уцелевших защитников замка в донжонах, устроив в крепости огромный пожар. Весь внутренний двор был черным от гари и представлял собой одно сплошное пепелище, на котором до сих пор даже трава не росла.

А на надвратном донжоне, на закопченной стене прямо над раскуроченной решеткой ворот виднелась огромная белая надпись: «Приказа отступать не было!»

– Надпись сделана совсем недавно, – произнесла Александра, задумчиво и внимательно осматривая замковый двор через магические очки. – Люди, которые ее сделали, до сих пор находятся здесь. У лестницы, ведущей в подземную часть замка, имеются свежие следы. А тот, кто их оставил… Сейчас смотрит на нас через зарешеченное окно подвала!

– Живьем брать лазутчиков! – возбужденно прошептал я Майро, и тот отдал команду своим ребятам. Абордажники, тихо прокравшись вдоль стены, подобрались к неприметной дверце у основания донжона и резко вломились внутрь. Видимо, подземелье замка оказалось больше, чем они ожидали. А те, кто там прятался, оказались достаточно шустрыми и успели побегать от моих морских волков. Но все же морпехи изловили беглецов, обезоружив и слегка намяв им бока.

Первым из подземелья вывели плечистого усача-ветерана – этот воин, судя по испещренному шрамами лицу, побывал во многих передрягах. Ветеран ухитрился связать боем аж пятерых моих бойцов, прикрывая отход более важной персоны – за стеной слышалось слабое ржание лошадей.

Но абордажники добрались до лошадей еще раньше, там они означенную персону и повязали. Пойманный оказался худощавым молодым человеком лет двадцати, с симпатичным породистым лицом и дерзким взглядом, пробивавшимся из-под длинных непослушных кудрей. Одет он был в льняной дублет, тонкую батистовую рубашку с кружевными накладками и суконные штаны, заправленные в кавалерийские сапожки из тисненой кожи.

– А мальчик-то – благородных кровей. Причем он глава рода, несмотря на свой юный возраст, – с улыбкой произнесла магесса, указав на фамильную печатку на пальце пленника. – Хорошо одет, ухожен, накормлен – все признаки женской заботы налицо. Интересно, что он забыл здесь, в этих руинах?

– Не ваше дело! – огрызнулся юноша. – Отпустите меня!

– Молодой человек, похоже, еще не понимает, в какой сложной жизненной ситуации он вдруг оказался, – колко усмехнулся я. – Может быть, стоит объяснить ему?

Однако Александра отрицательно помахала мне пальчиком, а затем, широко улыбаясь, подошла к парню. Привстав на цыпочки и уткнувшись упругой грудью в предплечье юноши, Александра томно вздохнула и что-то прошептала нашему пленнику в ухо. Юноша, нахмурив брови, недоверчиво покосился на нее. Но волшебница, вновь улыбнувшись и неотразимо похлопав своими сногсшибательными глазищами, еще пару раз утвердительно кивнула.

И этого оказалось достаточно! Этот упертый юнец вряд ли сказал бы мне хоть что-то вообще. Более того, он из чистого упрямства наверняка продолжил бы молчать даже и под пыткой. Но нет сильнее оружия против нашего брата, чем женское очарование!

– Барон Виолент дель Граска Амаретто, – сдержанно кивнув, представился юноша. – Верный присяге моего деда, переданной моему отцу, я стою на страже замка Амарок. Когда я не в силах буду нести мою стражу, меня сменит мой сын. Если и сын погибнет, тогда на стражу замка встанет сын моего сына или сын моей дочери. Если они у них родятся.

– Как? Ты еще такой молодой и у тебя уже есть сын и дочь? – удивленно вытаращила глаза Александра.

– Долго ли умеючи, – усмехнулся я, отметив правильно выстроенную и грамотную речь юного барона – такая не возникает сама собой, а ставится в процессе обучения. – У парня в его возрасте уже имеется все, что нужно для этого! И я уверен, что этот сердцеед вовсю пользуется своими, хм… талантами. Впрочем, это его личное дело.

Сеньор Виолент. Я не предлагаю вам принести присягу, потому что благодаря опрометчивой клятве вашего предка Робера для всех представителей мужской половины семейства Амаретто служба Повелителю Благодати – наследственная и пожизненная. А в некоторых особо запущенных случаях так даже и посмертная. Так что вы и дальше будете продолжать охранять этот замок в должности его коменданта, пока что с самым младшим офицерским званием лейтенанта. Более того, теперь ваша служба будет не в пример более ответственной, потому что с сегодняшнего дня в Амароке начнет работать портал, связывающий его с Мирабеллой. Фактически вы становитесь нашим удаленным форпостом, и вашей главной задачей будет не пропустить врага в Благодать. Справитесь?

– Не уверен, что смогу. Но знаю, что должен, – вполне серьезно ответил Виолент.

– Ну-ну, ни к чему такая жертвенность, – покачал я головой. – Я же не брошу вас здесь совсем одного. Вот эти бравые молодцы в полосатых тельняшках останутся с вами. Да, внешность у них малость диковата, однако в бою каждый из них будет драться за пятерых. Так что, считайте, небольшой гарнизон у вас уже имеется. А вот с магической защитой Амарока вопрос решится не скоро – Стратисфера у нас всего одна, и два замка одновременно ею не прикроешь никак. Я более чем уверен, что защитный артефакт тут когда-то имелся – фортеции такой важности обычно защищены по максимуму. Но я полагаю, что в захваченном и разграбленном замке мы вряд ли его найдем – артефакт такой силы не спрячешь, даже замуровав в стену.

– Стратисферу Амарока удалось спасти! – взволнованно воскликнул Виолент. – Семьдесят лет этот артефакт хранился в нашем поместье Граска, ожидая вашего возвращения. Более того, Стратисфера заряжена и готова к использованию в любой момент. Я привезу ее, когда вернусь в замок с подкреплением.

– Да это просто праздник какой-то! Молодой человек, будь я девушкой, я бы вас расцеловал! Но пока что вот вам мое наикрепчайшее рукопожатие! Мастеров, кстати, тоже привезите. Магическая защита – это, конечно, замечательно, но никакая магия не поможет защитить замок, не имеющий ворот. Кстати, объясните уже, наконец, что означает сия сакраментальная надпись на надвратной башне? Это ведь вы ее сделали?

– Да, – тоскливо вздохнул Виолент. – Когда-то на этом месте над воротами висел фамильный герб Амаретто, который был символом того, что Амарок находится под защитой нашего семейства. И пока хоть один мужчина из рода Амаретто находится в замке с оружием в руках, враг не пройдет через его ворота. А что касается надписи… Эту фразу произнес мой прадед, полковник Амаретто, который в свое время сделал роковую ошибку. Он снял наш фамильный герб с ворот в наказание за бесчестный поступок, который он однажды совершил, – в результате история этого мира пошла по совсем иному пути. Амарок к тому времени уже пылал в огне, и спастись отсюда можно было только по морю.

Виолент Амаретто, в честь которого много лет спустя назвали меня, не был ни трусом, ни героем, он просто выполнял свой воинский долг. Без сомнения, комендант Амарока попытался бы спасти всех своих солдат, кого только смог. Но в предыдущую ночь на море случился шторм, все корабли побило о скалы, и на причале уцелела только одна маленькая лодка, вмещающая лишь двух человек. Одним из них был местный рыбак – владелец лодки. А вторым человеком стала единственная женщина в крепости – моя прабабушка, тогда еще совсем юная дама Илона. Покидая горящий замок, в одной руке Илона держала Стратисферу, а в другой – новорожденного младенца, моего будущего деда.

Напоследок полковник Амаретто попросил свою жену, чтобы она закрыла дверь черного хода на ключ с внешней стороны. Чтобы в последний момент, даже если страх победит в его сердце, он не смог бы бежать следом. А когда бабушка спросила: «Почему так?» – дед ответил ей: «Приказа отступать не было». И это были его последние слова.

– Несколькими годами ранее эта фраза была произнесена этим же человеком, только в другом, совершенно противоположном контексте, – сочувственно покачал я головой. – Видимо, когда полковник Амаретто снимал свой герб с ворот, то понимал, что ему было за что каяться. Однако я не виню его и уж тем более не считаю, что ответственность за его решения должна перекладываться на плечи его потомков. Тому, кто никогда не служил в армии и никогда не был ответствен за жизни своих подчиненных, сложно объяснить весь глубинный смысл простого слова «приказ». И ты это поймешь, когда от твоих решений будут зависеть еще чьи-то судьбы, кроме твоей собственной.

– У вас все, мальчики? – произнесла магесса, прервав затянувшееся молчание. – Если да, тогда мы все вместе идем к порталу. Мы будем свидетелями маленького чуда, которое редко удается увидеть вживую: прямо на наших глазах будет сотворена новая межмировая портальная связка!

Подвесной мост, ведущий к портальной площадке, был отнюдь не новым, и угрожающе потрескивал под нашими ногами. Но если бы не морская соль, насквозь пропитавшая доски и канаты и защитившая их от гниения, это хлипкое сооружение давно бы уже развалилось. А в таком состоянии мост может еще продержаться какое-то время, пока у меня руки не дойдут до капитального ремонта Амарока. Бли-ин… у меня ведь и в Благодати дел невпроворот, а тут еще этот «подарок» на голову свалился. И ведь не бросишь же такое добро, иначе его с по́том и кровью обратно отбивать придется!

На площадке портала мы выстроились в ряд, и Александра, наскоро помолившись каким-то одной ей известным богам, вставила монокристалл Оэллис в портальную арку. Долгое время не происходило ничего – видимо, порталам требовалось много времени, чтобы соединить два мира Созвездия.

Но в конце концов заклинание портальной связки сработало, причем не так, как я предполагал. Не водная волшебница прислала сюда свое заклинание. Наоборот, сама Агранна, почувствовав через Великую Пустоту зов своей потерянной дочери, выплеснула из портальной арки светящийся поток, который устремился вверх, пронзив лиловое небо голубой спицей космической величины. А когда этот световой поток достиг небосвода, мир озарила яркая вспышка! Это и было то самое маленькое чудо – телепортация шестого уровня, то есть телепортация планетарная.

Когда ослепительный свет погас, межмировой портал обрел свою жизнь, показывая картинку Благодати. А перед нами стояла восторженная Оэллис, глаза ее горели все тем же магическим голубым сиянием. Девушка склонилась на колени и, щедро орошая камень светящимися голубыми слезами, поцеловала родную землю. А эмоции просто лучились от волшебницы самым настоящим видимым светом!

– Спецкор «Вестника Благодати» Оэллис Священная Вода спустя семьдесят лет вновь вернулась на свою родину! Свидетели этого знаменательного события не смогли удержаться от слез! – восторженно произнесла Оэллис, вернув себе нормальный человеческий взгляд. – Сообщаю вам последние новости из Благодати. Сегодня – великий день в истории нашей страны! Запомните его и отметьте в своих календарях! Портал на Агранну заработал, и Мирабелла более не является Закрытым миром! Впрочем, вы это только что видели сами в прямом эфире.

А теперь переходим к новостной ленте дня. Наш Номер Первый вычислил нескольких подозрительных личностей, которые подбивали переселенцев к возвращению на Арабеллу и запугивали их. Смутьяны высланы с черной меткой, а их главарь прилюдно повешен. Но перед смертью он сознался, что его нанял некто Шлюм Сметана – крайненский наемный убийца. Теперь ждем его в гости – уже пущен слух, что Повелитель куда-то отослал своих «цепных колдуний» и гуляет по Благодати как есть без охраны. И да, кстати: дама Дарьяна таки подожгла Белую Цитадель «Пламенной струей»! Это, без сомнения, второй уровень огненной магии!

– Что?! – в один голос воскликнули я и Александра. – Что случилось с нашим замком?!

– Ничего не случилось. Дарьяна временно потеряла контроль над собой, после того как в одном из сараев замка гремлины нашли тело ее убитого мужа. Сарай сгорел дотла, тело успешно кремировано, раненых и погибших не имеется. Зато мы окончательно убедились, что наша пожарница вовсе даже не волшебница, а самая настоящая чародейка!

– А в чем, собственно, разница? – спросил я, немного успокоившись.

– Волшебники изучают магические заклинания осознанно. А чародеи осваивают их спонтанно, по воле случая и обстоятельств, – хорошо поставленным дикторским тоном сообщила Оэллис. – На первом уровне мастерства эта разница почти незаметна. Но уже на втором уровне разница между прилежанием и вдохновением явно бросается в глаза. Вообще, волшебники, а в особенности волшебницы, недолюбливают чародеев и чародеек – за то, что им самим месяцами приходится корпеть над свитками, а этим самодовольным гордецам все само собой в руки дается! Но в то же время чародеев стоит и пожалеть – хотя бы за то, что они не властны над своей собственной судьбой.

– На Синтерру бы ее отправить, дикарку этакую, – пробурчала Александра, вынужденно смирившаяся с потерей сарая в замковом хозяйстве. – Там из нее быстро человека сделают. И там ей ничего поджечь не удастся – в Электориуме резистентна любая табуретка. В общем, я сейчас же отправляюсь домой – порядок наводить и звездюли развешивать. Пост сдан, подруга!

– Пост принят! – откликнулась Оэллис, хлопнув своей ладонью в выставленную ладонь Александры. – На этом наш репортаж окончен, с вами была Оэллис Священная Вода. До новой встречи в эфире!

– Это какой такой пост вы тут сдаете? – спросил я, вопросительно выгнув бровь.

Но ответа я не получил. Перемигнувшись и загадочно улыбнувшись, волшебницы разошлись плечом к плечу, и Александра исчезла в голубой дымке портала.

– Так, а кто это у нас тут? – вежливо произнесла Оэллис, обратив наконец внимание на юного коменданта Амарока и капитана Скьявелли, стоявших за моей спиной, на втором плане.

– Это барон Амаретто, новый комендант замка Амарок, пока в звании лейтенанта, – представил я Виолента.

– Дель Граска Амаретто, – поправил меня барон. – Приставка «дель» означает, что дворянин является главой двух дворянских родов. Супругой моего отца была сеньора Ружана, последняя в роду баронов Граска, а я являюсь наследником уже обеих фамилий.

– Какой симпатичный молодой человек, – улыбнулась волшебница и нежно погладила по щеке засмущавшегося юного барона. – Меня зовут Оэллис Священная Вода. Можно просто Оэллис. Рада познакомиться.

– Взаимно!.. – с трудом выдавил юноша. – В таком случае я для вас просто Виолент.

– Я надеюсь, «просто Виолент» скоро приступит к исполнению своих служебных обязанностей, – проворковала Оэллис. – Поскольку Агранна относится к моей зоне ответственности, я сама буду помогать синьору коменданту по мере своих скромных сил и возможностей. А это что за импозантный красавец?

– Мараджо Скьявелли, перьеводчик, – раскланявшись, представился гранд-капитан.

– «Перьеводчик» нам больше не понадобится, – улыбнувшись, произнесла Оэллис. – Я сама в совершенстве знаю все основные языки этого мира.

– А куда же я тепьерь? – уныло пробормотал Мараджо, понимая, что из «команды мечты» его только что списали на берег.

– Вы же рыбак, перевозчик, торговец и все такое прочее, не так ли? – осведомился я, ободряюще похлопав по плечу приунывшего капитана. – Это именно то, что нужно нам здесь и сейчас. Я предлагаю вам организовать продовольственное снабжение замка Амарок, а потом – и самой Благодати. Это очень ответственная работа, от вас будут зависеть жизни многих людей.

– Я согласьен, – вяло произнес сеньор Скьявелли. Однако, когда «эль-капитано» посмотрел на межмировой портал и вдруг осознал, какая уникальная возможность плывет ему прямо в руки, в глазах Мараджо разгорелся дьявольский огонь. – Мне бы грузовую лодку! Только одну лодку, а там уж я сам развьернусь!

– С лодкой вопрос решаемый, – отмахнулся я. – А пока можете пешком начинать. Отправляйтесь в Благодать и пообщайтесь с нашим завхозом Александрой Меллинор. Она, конечно, будет долго ворчать, но в итоге поможет вам и с инструментами, и с рабочими руками.

– Прьемного благодарьен! – воскликнул Мараджо.

С этими словами «эль-капитано» отошел от нас. Немного поколебавшись, Мараджо внезапно разбежался и с решительным воплем нырнул в портал.

– Как бы он лоб себе не расшиб от такого усердия, – покачал я головой. – Кажется, вы хотели путешествовать по дальним странам, сеньор Скьявелли? Получите свой заказ по полной программе. Теперь с вами, барон Виолент. Вам не досталось чего-нибудь необычного в наследство от вашего прадеда? Например, блокнотный лист, который не горит, не гниет и не рвется?

– Никаких блокнотных листов у меня нет, – решительно заявил барон. – Однако в этом замке и в самом деле имеется кое-что необычное. Это находится прямо здесь, на портальной площадке. Вы даже стоите на одном из этих, э-э… знаков!

Я посмотрел себе под ноги и понял, что стою на огромном разлинованном поле, вырезанном прямо в белой скале портальной площадки. Ячейка под моими ногами была перечеркнута крестом. В соседней ячейке тоже был крест, а с другой стороны – какая-то круглая выемка. И еще, и еще…

– Мне бы как-то сверху на это посмотреть… – взволнованно произнес я, осознавая, что наблюдаю под своими ногами нечто очень знакомое, – чтобы увидеть всю композицию в целом.

– Можно подняться на южную башню – оттуда портальная площадка видна как на ладони, – ответил Виолент. – Я и сам не раз рассматривал это сверху, но только не понял, что оно означает.

– Ничего, сейчас разберемся, – ободрил я юного барона. – Я пятой точкой чувствую – тайна Амарока близка к разгадке!

Поднявшись на донжон вместе с Виолентом и Оэллис, я вышел на балкончик и посмотрел вниз. И улыбнулся. Плоская скала портальной площадки была разлинована двумя полями десять на десять квадратов, заполненных прямоугольниками, крестиками и точками. Передо мной была классическая карта игры «Морской бой».

И сейчас, в свете закатного красного солнца, передо мной как наяву предстала картина ожесточенного боя. Эта игра шла на равных до самого конца и до последнего выстрела – правое поле представляло собой сплошное кладбище погибших вражеских кораблей. А на левом, «своем» поле уцелел лишь один маленький квадрат в крайней левой вертикали: «4А» или «1Г» – в зависимости от того, как воспринимать расположение букв и цифр, которых на карте не было.

– Обозначение «4А» вам ни о чем не говорит, молодой человек? – обратился я к лейтенанту Амаретто. – Вы же наверняка тут каждый коридор облазили и в каждый угол заглянули.

– Здесь имеется такая надпись, – подумав, ответил Виолент. – На самом нижнем уровне подземелья есть четыре колодезные шахты, по которым пресная вода раньше поступала в замок. Они очень глубокие: я хотел спуститься вниз, но не рискнул, потому что веревка до дна не доставала. Так вот, чугунные люки всех этих шахт пронумерованы – от «1А» до «4А». «А» это «Аква» – вода, насколько я понимаю. А вода – это ваша сущность, госпожа Оэллис. Не так ли?

– У нашего молодого человека повышенная догадливость, – томно вздохнув, улыбнулась Оэллис. – Эти шахты должны вести к источнику, расположенному в основании замковой скалы. Не будете ли вы так любезны, чтобы провести нас к четвертой шахте, сеньор Виолент? Мой магический жезл замечательно светит в темноте!

У-у, как же он зарделся – словно майское солнышко! Если Александра била одиночными прицельными выстрелами в цель под названием «мужское сердце», то обаяние не в пример более опытной Оэллис обрушивалось на осчастливленную жертву залпом целой артиллерийской батареи! И юного барона накрыло этим чувственным шквалом, что называется, с головой!

Подземелье Амарока оказалось как бы не больше самого замка. Здесь, в темноте и сухости, располагались оружейные, вещевые и продовольственные склады, способные снарядить целую армию. Конечно, теперь эти склады были совершенно пусты. Те, кто взял замок штурмом, потом разграбили его и вынесли отсюда все, до последнего гвоздя и до самого заплесневелого сухаря. Только пустые ящики и остались, но даже их здесь было столько, что дрова в мой гарнизон еще долго завозить не придется.

На самом нижнем подземном уровне располагались цистерны с водой. Средневековые замки почти всегда зависели от единственного источника воды. Если лазутчикам осаждающих удавалось его отравить, тогда защитникам замка можно было сразу выбрасывать белый флаг. Проектировщики Амарока учли эту слабость – в этом замке было сделано четыре водяных колодца и четыре автономных водохранилища.

Обитатели гарнизона пользовались только одним, его хватало для повседневных нужд замка. Три другие цистерны были замурованы – это был стратегический резерв, предназначенный для снабжения большой армии. Резон в этом имелся: полуостров Сухой Хвост, на самой западной оконечности которого располагался Амарок, получил свое название неспроста – это была бесплодная и безводная степь, протянувшаяся с запада на восток на сотни миль. Ближайший источник воды находился аж в десяти днях пути от Амарока.

Крышки колодезных люков находились выше уровня водохранилищ, отсюда вода поступала в цистерны самотеком. Вопрос в том, каким способом вода поднималась в колодцах на высоту двадцатиэтажного дома? Ах, ну да – магия. Конечно, куда же без нее…

Люк с маркировкой «А4» располагался в самом конце подземной потерны и ничем среди других не выделялся. Колодезная шахта, которую он закрывал, была около метра в диаметре, взрослый человек там вполне мог пролезть. Но только в одну сторону – вниз. Никаких ступенек и скоб в этой шахте не было, а ее стены были отполированы до блеска.

– И как нам… туда? – спросил я, бросая камушек в темное жерло колодца. Всплеск прозвучал очень приглушенно – высота была приличной.

– Ну, как-то так, – с улыбкой ответила магесса и что-то наколдовала над шахтой. Буквально через минуту вода в ней поднялась до уровня крышки люка. Оэллис преспокойно перешагнула через край колодца и… осталась стоять прямо на водной поверхности! Затем волшебница протянула руку ко мне и шаловливо поиграла пальчиками, предлагая присоединиться к ней.

– Оригинальный лифт, – произнес я, боязливо вступая на водную поверхность, оказавшуюся похожей на упругий резиновый коврик. – Я в нем не утону?

– Нет, – снова улыбнулась Оэллис. – Заклинание третьего уровня «Плавучесть» позволяет мне стоять на воде. Равно как и тому, кого я держу за руку.

– А троих эта ваша «Плавучесть» выдержит? Барон? – вопросительно произнес я, посмотрев на изумленного Виолента. – Не желаете завершить осмотр вашей территории?

– Нет, вы дальше уж как-нибудь сами, – пробормотал лейтенант Амаретто, поспешно отступив назад. – Не хочу разбавлять ваш дуэт, вам там и вдвоем-то тесно. У меня при себе тоже небольшой магический фонарь имеется, так что наверх я как-нибудь сам дойду. А потом незамедлительно отправлюсь в свое родовое поместье набирать гарнизон для замка.

– Удачи вам, барон! – отсалютовал я Виоленту, и водяной лифт медленно поехал вниз. – Если я правильно понимаю, мы сейчас опустимся примерно до уровня моря?

– Да, – кивнула волшебница. – Мы попадем в пещеру, в которой находится Алтарь воды.

В основании колодезной шахты ее стены были сделаны из чугуна, и там имелась ревизия – небольшая дверца с винтовым затвором. Открыв ее, мы вышли в грот, подсвеченный люминесцентными кристаллами, которыми были густо усыпаны стены. По другую сторону грота имелся выход, закрытый еще одной металлической дверью, также сделанной из чугуна. Бо́льшую часть пространства внутри грота занимал квадратный бассейн с мерцающей водой. В центре бассейна мерцания было больше – там водная поверхность вздымалась небольшим, слабо бурлящим бугром. Это и был Алтарь воды.

– Я сама когда-то создала всю эту красоту, – не преминула похвастаться Оэллис. – Излишки воды из Алтаря вытекают через слив прямо в океан. А вот эти трубы являются водозаборными – внутри них установлены насосы, подающие воду источника в колодезные шахты.

– Как этот насос вообще работает? Очень уж он странно устроен, – произнес я, наклоняясь и рассматривая устье водозабора. – Внутри трубы находится вал, как у мясорубки, и больше там ничего нет. Что это за двигатель такой чудной?

– Это шнековая турбина, твоего собственного изобретения, – ответила Оэллис. – Внутрь турбины помещается водный элементаль. Дух воды крутит вал, шнек нагоняет воду в шахту. Насос первой шахты качает воду в открытую цистерну, и его мы можем запустить прямо сейчас.

Простерев руки над водой, волшебница произнесла заклинание вызова элементаля. Поверхность бассейна тотчас пошла пузырями и из нее высунулась полупрозрачная круглая рыбья голова с мелкими острыми зубами. Увидев нас, это дивное создание улыбнулось во всю ширь своего зубастого рта получилось забавно и жутковато.

– Сама непосредственность, – усмехнулась волшебница. – Элементали воды – как малые дети. Их сложно заставить работать против воли, им только развлечения подавай. Водокрут, видишь эту карусель? Она вся твоя – крутись в ней сколько хочешь.

Водокрут, взвизгнув от восторга, рванулся к устью водозабора и просочился внутрь трубы. Через мгновение ожившая турбина взревела так мощно, что от гулкого эха у меня заложило уши.

– Он, случаем, замок не затопит? – встревожился я, перекрикивая рев турбины. – Вода-то в бассейне убывает прямо на глазах.

– Источник постоянно возобновляется, – успокоила меня волшебница. – К тому же элементалю непросто удержать тот объем воды, что вмещает в себя колодезная шахта. Наиграется – успокоится, а цистерна к тому времени уже будет полной. Даже если и случится перебор, в потерне тоже слив имеется. В системе водоснабжения замка все продумано, я сама составляла ее проект.

– Понятно… А куда ведет чугунная дверь с другой стороны бассейна?

– Там расположен коридор, ведущий к корабельным докам. Наверное, мы найдем там что-то интересное.

Оэллис немножко ошиблась. То, что мы нашли в осушенных и замурованных доках, было не просто интересно, а совершенно невероятно! В четвертом доке на деревянных подставках стоял самый настоящий гоночный катер! Блистающий легированной сталью, с плавными обводами идеальной формы, кожаными сиденьями и двуручным штурвалом, этот катер напоминал маленький и уютный космический корабль. Двигателем являлась шнековая турбина, расположенная в трубе на его дне, точно такая же по виду и размеру, как и те, что были установлены в водозаборе замка. Следовательно, этот катер перемещался тоже с помощью «элементарного» привода.

– Это «Серебряная стрела», – загадочно вздохнув, произнесла волшебница. – Ваше сиятельство всегда любили пускать девушкам блестящую пыль в глаза. Помнится, мы с Аполлоном катались на этом красавце пару раз – там, в Морских Вратах. Боже, как давно это было…

– Та-ак! А вот и то, что я долго и настойчиво искал! В фанфары – трубить, в барабаны – бить! – триумфально воскликнул я, доставая из бардачка катера карту Агранны и лист из блокнота Странника за номером 17. – Сейчас узнаем, куда меня теперь нелегкая занесет.

«Мой дорогой друг! (То есть я!) Наконец ты добрался до середины своего пути. Скажу прямо: то, через что ты уже прошел и что испытал ранее, покажется тебе пустяками и детской игрой по сравнению с тем, что ждет тебя далее. Враг не дремлет! По моим прикидкам, через один-два хода вы уже должны будете встретиться с ним лицом к лицу. Эта встреча определит многое в ходе дальнейших событий.

Ты уже видел карту «Морского боя». Эта игра проходила на самом деле, и я победил в ней, опередив моего противника буквально у финишной ленточки. Когда ты доберешься до конца пути, то узнаешь, где находится второе поле, с кем я играл и какая невероятная ставка была в этой игре.

Теперь насчет Амарока: береги его как зеницу ока, укрепляй и снаряжай по мере сил и возможностей. Если я хоть что-то понимаю в жизни, этот замок, расположенный буквально на краю земли, в будущем станет точкой пересечения нескольких межмировых путей и центром притяжения многих интересов. Хотелось бы, чтобы твои интересы были первостепенными! Кстати, представители семейства Амаретто обязательно должны быть комендантами замка. Имеется пророчество: пока герб Амаретто висит над воротами замка, Амарок останется неприступным.

Этот катер я дарю тебе в награду за настойчивость. Вообще-то изначально у меня их было четыре, в точном соответствии с комплектом кораблей для «Морского боя». Но катера первой серии изготавливались из обычного железа и за давностью лет проржавели едва ли не до дыр, их пришлось разобрать в целях укрепления обороноспособности Амарока. Корпуса пошли на изготовление оружия, а водяные турбины были использованы в системе водоснабжения замка. Но «Серебряная стрела» полностью сделана из легированной стали. На примитивном уровне технологического развития миров Созвездия производить сей редкий продукт возможно лишь с помощью алмазной пыли. Учитывая, что на изготовление катера ее ушло целое ведро, можешь прикинуть, каких невероятных затрат стоила мне эта красотка. Но поверь, «Серебряная стрела» того стоит – в открытом море она развивает такую бешеную скорость, что обгоняет даже дельфинов. С помощью катера ты легко доберешься туда, где есть маленький домик у розового моря… Но ты же не думаешь, что все будет так просто? Нет, подсказок больше не будет, думай сам. Можешь объездить все побережье в поисках нужного тебе дома, а можешь попросить помощи у своих друзей. И на этом пока все – удачи!»

Глава 9

Воплощенное чудо

– Есть маленький домик у розового моря… – задумчиво произнес я, повинуясь навязчивому мотиву. – На песню похоже.

– Это и есть песня, а точнее, ее припев, – тотчас отозвалась своим мелодичным чарующим голосом Оэллис. – А полностью он звучит так: «Есть маленький домик у розового моря – там, в солнечном царстве сиреневых цветов, девчонка в косынке мечтает на балконе, а мальчик с гитарой поет ей про любовь». Когда я пою эту песню, мне сразу вспоминается мой последний день в этом мире. Я только что закончила настройку Алтаря воды в Морских Вратах и была выжата как лимон. Тогда ты заехал за мной на «Серебряной стреле» и повез меня на необитаемый остров. Было здорово: катер летел над волнами, ветер свистел в ушах, а я визжала от радости, как девчонка. Потом был фиолетовый закат, пикник на пляже, догорающий костер… Тогда ты спел мне эту удивительную песню, а я пообещала дождаться тебя в своем Кольце. Я ждала твоего возвращения семьдесят два года!

– Прости меня, – улыбнулся я, выбравшись из катера и обняв расчувствовавшуюся девушку. – Я снова с тобой. Но я не могу быть с тобой всегда.

– Я знаю, – улыбнувшись сквозь слезы, вздохнула Оэллис. – Но дело даже не в том, что ты разрываешься между двумя мирами и у тебя есть еще и другие девушки, которым тоже нужно твое внимание. Причина в том, что у нас с тобой совершенно разные характеры. Оставаясь вместе, мы очень скоро начинаем уставать друг от друга. Ты предпочитаешь домашний уют, а я – дальние странствия. Ты прагматичен и расчетлив, а я – натура стихийная и непостоянная. Наконец, тебе импонируют яркие и решительные дамы – они вдохновляют тебя на грандиозные планы и великие деяния. А я совсем не такая, и в общении со мной ты просто отдыхаешь от своих подвигов. Поэтому я не прошу от тебя многого, просто возвращайся ко мне почаще. И не забывай про нашу песню, мне она очень нравится.

– Мне кажется, неспроста я пел ее тебе именно тогда. Может быть, это такой своеобразный указатель? Где это место может находиться?

– Если так подумать, то розовые моря только на Агранне и встречаются.

– Уже легче, – иронично произнес я, разворачивая карту континента. – А что насчет царства сиреневых цветов?

– Сиреневое побережье, оно же Виоланта, – это прибрежная область на юге континента, – пояснила Оэллис, очерчивая ногтем на карте береговую линию протяженностью примерно в полтысячи километров. – Виоланта называется Сиреневым побережьем потому, что там в изобилии растет жакаранда. Эти деревья цветут ярко-сиреневыми цветами в начале лета – это очень красиво, и издалека кажется, будто все побережье окрашено в фиолетовый цвет. Но маленькие дома в Виоланте исчисляются многими тысячами – во все времена и во всех мирах люди любят жить у теплого моря.

– Это все-таки хоть какая-то зацепка. С конкретной точкой назначения мы определимся по пути. Как долго туда плыть?

– Обычным парусным кораблям требуется два дня, чтобы с попутным ветром добраться от Бурного мыса до Южной Крайны. Но «Серебряная стрела» не нуждается в ветре и перемещается раза в четыре быстрее самого быстрого парусника. Сегодняшний день подходит к концу. Если мы отправимся в путь прямо сейчас, то уже завтра к утру будем в Виоланте.

– Значит, в запасе у меня останется еще один день, – вздохнул я. – Маловато, если учесть, что я до сих пор не знаю конечной точки моего путешествия на Агранне. Ну да ладно, не будем терять время – дорогу осилит, э-э… плывущий! Судя по солевым отложениям на бетоне, море находится прямо за этой стеной. Но как же нам ее сломать? Без инструментов мы вряд ли сможем это сделать – простукивание дает понять, что стеночка не меньше полуметра толщиной. Сюда бы земных элементалей Александры подогнать, они бы эту преграду в два счета снесли. А у тебя что-то похожее в хозяйстве имеется?

– Вот уж чего нет, того нет, – широко улыбнулась Оэллис. – Я дитя природы и строительный инвентарь дома не держу. Зато у меня имеются помощники другого назначения. Холодец, на выход!

Волшебница воздела руки, а потом резко опустила их. В сухом каменном ложементе закрутился сгусток снега, и в доке резко похолодало, у меня аж пар изо рта пошел. Когда метель прекратилась, перед нами возникла огромная сине-бело-голубая чешуйчатая змея с драконьей головой и вислыми собачьими ушами! Бескрылый дракончик выдыхал из ноздрей тонкие морозные струи и внимательно смотрел на хозяйку, едва заметно виляя змеиным хвостом.

– Это мой ледяной элементаль, – гордо произнесла Оэллис. – Хотя Холодец и выглядит немного гротескно, но зато он умеет шустро ползать и очень быстро плавать. А еще ледяной элементаль может выдыхать концентрированную струю холода, которая проморозит насквозь даже камень. Когда стена развалится – мы выберемся отсюда.

– Что-то не наблюдаю я у этого собачьего дракона тарана на башке, – проворчал я, потирая замерзшие плечи руками. – Стену-то он, может, в итоге и сломает, только мы к тому времени в двух замороженных кур превратимся.

– Защита от магии и водяной покров не сильно защищают от обычного холода, а согревающих заклинаний в моей магической книге не имеется. И мне, между прочим, тоже холодно! – обиженно возразила волшебница, которой явно не понравилось сравнение с курицей. – Но это не затянется надолго – я ощущаю воду всем своим естеством и чувствую, что эта стена насквозь ею пропитана. Если бетон хорошенько проморозить, то…

– Учитывая, что вода при замерзании существенно расширяется в объеме, я примерно представляю себе последствия, – проворчал я, обхватывая зябнущие плечи руками. – Пусть твой драконопес морозит побыстрее, мне не улыбается перспектива замерзнуть тут до смерти.

Уж что-что, а морозить Холодец умел отменно: спустя несколько минут док напоминал холодильную камеру, а бетонная стена покрылась густым инеем и начала глухо потрескивать. Тогда Оэллис отозвала элементаля и с помощью заклинания «Ледяной кулак» выбила разваливающуюся стену одним ударом, только камни во все стороны разлетелись. Через пролом в док хлынула вода, и вскоре катер всплыл, удерживаемый на месте лишь причальными канатами.

– М-да… – недовольно произнесла магесса, указывая на торчащие из воды обломки. – На такое я не рассчитывала. Выбраться отсюда, не повредив дно о камни, будет непросто. Но мы и с этим справимся – у меня в запасе имеется еще и специалист по мореходству. Бурунчик, теперь твой выход!

Вода в доке глухо булькнула, и из нее высунулась голова еще одного водного элементаля. Этот был покрупнее и позубастее своего собрата, любителя «каруселей».

– Он просто обожает морские гонки, – усмехнулась волшебница. – Бурунчик, не забыл еще, как когда-то мамку по океану катал? Теперь эта большая блестящая игрушка снова твоя.

Рыбья голова издала визгливый восторженный вопль, и Бурунчик выскочил из воды, на радостях сделав обратное сальто и напоследок хлопнув по воде своим русалочьим хвостом. А потом водный элементаль поднырнул под катер, и его взревевшая турбина выдала мощную пенную струю – причальные канаты аж зазвенели от напряжения.

– Вроде все работает как нужно. Теперь мы можем отправляться, – удовлетворенно произнесла Оэллис, одним движением руки останавливая разошедшегося элементаля и усаживаясь на пассажирское кресло. – Управлять умеешь?

– Не знаю, – честно ответил я, отвязывая канаты и осваиваясь на водительском месте. – Я с катерами никогда дела не имел, а на автомобиль это не очень похоже. Как им управлять? Зажигания нет. Педалей газа и тормоза – тоже нет. Тут вообще ничего нет, кроме руля!

– Вот и рули – ты же у нас рулевой, – шаловливо улыбнулась магесса. – А все остальное – это моя забота. Мы ничего здесь не забыли? А пристегнуться не забыли? Тогда-а… Бурунчик, газ до отказа!

Ох, вашу ма-а-ать!.. Я опасался, что катер на выходе из дока повредит себе дно об обломки стены. Но Бурунчик так рванул с места, что мы не выплыли, а натурально вылетели по воздуху, как стартующая ракета, меня аж в кресло вжало!

– Здорово, да?! – восторженно воскликнула Оэллис, когда «Серебряная стрела», стремительно удаляясь от Амарока, прыгала по волнам со скоростью болида «Формулы-1». – Ты бы видел сейчас свои глаза со стороны! Ради таких моментов и стоит жить!

– В такие моменты надо еще постараться выжить, – ответил я, перестав орать на одной ноте и с невероятным блаженством ощущая, как душа возвращается из пяток на свое привычное место. – Но да, адреналинчик просто зашкаливает. Этот ваш «мехвод» и дальше с такой же скоростью собирается плыть? Если так, то мы за ночь кругосветку успеем сделать.

– Нет, конечно, – усмехнулась Оэллис. – Наиграется – успокоится. Да и у нас еще целая ночь впереди.

Так и случилось: Бурунчик вскоре сбавил обороты, а катер пошел плавно и тихо. Мы перестали кричать, чтобы услышать друг друга, подкрепились бутербродами «от Александры», сумку с которыми Оэллис таскала с собой аж с позавчерашнего дня, и потом стали молча наслаждаться удивительной панорамой окружавшего нас розово-фиолетового мира.

А я, как и предлагала Оэллис, посмотрел на себя со стороны. Только волшебница вряд ли догадывалась, что за время моих путешествий по инопланетным мирам я научился делать это в прямом смысле слова – концентрируя свое сознание за пределами мозга.

Наше вам с кисточкой, Игорь Владимирович! Я вижу, что за последнее время вы сильно продвинулись по карьерной лестнице. Если раньше вы были замечены в обществе странных существ с непонятной социальной ориентацией, то теперь у вас все пучком: вы уверенно рассекаете океанскую волну на прекрасном скоростном катере, в компании роскошной брюнетки с выдающейся грудью и просто отпадной фигурой. Честное слово, я стал вам даже немного завидовать.

Но всего лишь немного. Потому что если принимать во внимание фактуру окружающего вас безумно-разноцветного мира, следует признать, что вы по меньшей мере обкурились дури. А в худшем случае – так и вовсе обкололись тяжелыми наркотиками. А это значит – еще не факт, что девушка и катер в реальности такие, какими вы их видите. Вполне возможно, что на самом деле вы сейчас сидите в надувной лодке посреди канализационного отстойника, в компании такой же обколотой шмары.

Да шучу я, шучу! Меня ведь не просто так Шутником зовут. Не обижайтесь на дурака – пусть у вас все будет хорошо. Ведь песня, которую сейчас поет ваша прекрасная спутница, она-то как раз самая что ни на есть настоящая!

Я достану кисть и краски, выйду утром на балкон,

И пейзаж, достойный сказки, будет воплощен.

Ты сыграешь свою песню, чтоб меня ей вдохновить,

Мы с тобой способны вместе чудо сотворить!

Есть маленький домик у розового моря –

Там, в солнечном царстве сиреневых цветов,

Девчонка в косынке мечтает на балконе,

А мальчик с гитарой поет ей про любовь.

Я рисую побережье в фиолетовом цвету,

Раскрывая, как и прежде, мира красоту.

Ощущенье совершенства зарождается в груди,

И волшебное блаженство будет впереди!

– Если мы точно не знаем, где находится место, указанное в песне, то, может быть, с ее героями все будет проще? – предположил я, когда затихли последние аккорды. – Что если песня посвящена какому-то конкретному парню с гитарой и конкретной девушке? Она – художница, насколько можно судить из содержания. И, скорее всего, художница знаменитая, если ей посвятили песню.

– Если только это про нее… – задумавшись, произнесла Оэллис. – Майя Гаури – знаменитая личность с трагичной судьбой. Она не была ни волшебницей, ни чародейкой, но при этом рисовала удивительные картины. Это были застывшие во времени снимки реальности, в которые можно было попасть. Используя простую кисть и обычный холст, Майя фактически создавала микромиры! Впервые ее творчество мы увидели, когда отмечалось триста пятьдесят лет с основания Благодати. Нам тогда подарили нарисованный ею пейзаж… Точно! Там как раз и было нарисовано южное побережье Крайны, утопающее в фиолетовых цветах! Эту картину ты потом подарил мне, и она до сих пор находится на «Мечте» – так называется яхта, плывущая по бескрайнему океану моего Кольца.

– Микромир в микромире? – задумался я. – Разве такое вообще может быть?

– Во внутренний мир кольца Призыва, так же как и в любой иной микромир, нельзя поместить другой микромир, – согласилась со мной Оэллис. – Но в картинах Майи не было магии, по своей природе они скорее относились к категории чудес. Именно за это ее признали великой художницей. Правда, посмертно.

– А что с ней случилось?

– Никто не знает. Создав свой очередной шедевр, Майя просто исчезла – навсегда. Ходили слухи, будто она поселилась в последней картине, созданной ею. Впрочем, там ее тоже не нашли. За свою недолгую творческую карьеру Майя написала не так уж и много картин – чуть больше десятка. Теперь все они считаются одними из самых ценных предметов в Созвездии и оцениваются в какие-то умопомрачительные суммы. Фактически у меня в каюте сейчас находится вещь, сравнимая по стоимости с небольшим королевством. Если буду нуждаться, продам картину и обеспечу себе роскошную старость. Шучу, конечно. Твой подарок – самая дорогая вещь для меня.

– Может быть, пришло время побывать в твоем микромире? – спросил я. – Повод вроде бы имеется.

– Чтобы зайти в гости к твоей девушке, тебе нужен повод? – переливчато засмеялась черноволосая красавица. – Какой же ты глупенький! Ну хорошо, как скажешь.

Оэллис резко крутанула головой, и водопад ее длинных шелковистых волос хлестнул по моему лицу. От неожиданности я зажмурил глаза, а когда вновь открыл их, обнаружил себя стоящим на палубе парусной яхты, плывущей по безбрежному мерцающему океану Агранны. На яхте горели фонари, здесь была тихая ночь – безветренная, безоблачная и…

Я застыл в ступоре, смотря на невероятное небо Альтернативы. Это небо было совершенно непохожим на земное и представляло собой сплошную туманность, состоящую из множества текущих и переплетающихся голубоватых потоков. Кое-где сквозь эти потоки проглядывали звезды, и некоторые из них, имевшие насыщенный голубой цвет, располагались в ореоле из своих собственных туманностей. А посреди небосвода раскинулась большая группа из многих десятков ярких сияющих звезд, купающихся в голубом облаке.

– Просто нет слов… – потрясенно произнес я, не в силах оторвать взгляд от поразительного космического пейзажа. – Выглядит очень уж неправдоподобно. Что это за голубые потоки на полнеба?

– Это магический эфир, – ответила Оэллис. – Небо Эквилибриума завораживает своей красотой, и им можно любоваться часами. Но на самом деле оно далеко не везде такое, каким я его сама для себя изобразила. Наиболее эффектно небосвод выглядит в мирах, находящихся в системах голубых звезд, которые и являются основным источником эфира в нашей вселенной. По сравнению с этим великолепием на Агранне эфирные потоки смотрятся очень тускло, словно молоко по небу расплескали. Но вот это большое звездное облако выглядит одинаково во всех мирах Базового, или Корневого, Континуума, в котором мы живем.

– А что это?

– Это и есть Созвездие. Точнее, бо́льшая его часть – там находятся четыре других Континуума: Центральный, Левый, Правый и Имперский. Похоже на крону дерева, если смотреть на него снизу, не правда ли? На заре человечества люди считали, что они живут под корнями вселенского дерева, а там, в голубой небесной кроне звездной яблони, находится рай. Начав путешествовать между мирами, человечество тысячи лет искало туда дорогу и однажды все-таки нашло. Цепочка из семи ярких звезд, расположенная внизу, называется Звездный Путь, именно этой дорогой когда-то прошли наши далекие предки, прокладывая себе дорогу на Небеса. Но, увы, рая они там так и не нашли…

В зените удивительного звездного неба маячил смайлик-Ларос – луна Агранны очень походила на земную, только была меньше раза в два. Вокруг Лароса накручивал круги его мини-спутник – Корус. Это и на самом деле было так, только внутри кольца Призыва действовали иные правила: сам микромир вращался вокруг незримой оси лунного света, которая другим концом опиралась на воду вокруг корабля. В этом светящемся пятне вокруг плывущей «Мечты» резвились водные элементали и неутомимо накручивал круги верный сторожевой пес-дракончик Холодец.

– Странно… – произнес я, вглядываясь в черные воды, лениво облизывавшие борт корабля. – Микромиры на самом деле очень невелики по размерам. Но у меня создается ощущение, что вокруг нас, целый океан.

– Здесь не всегда было так, – ответила Оэллис. – Микромир кольца Призыва формируется, исходя из особенностей характера его обитателя. Когда я в первый раз вошла в Кольцо воды, то оказалась на речном острове, на котором стояла водяная мельница. Предыдущая обитательница Кольца, чародейка воды Сюзанна Альмагейра, была дочерью мельника родом с Меркантара. Там же она и погибла, подло отравленная врагами Повелителя Аполлона, – кольцо Призыва не может спасти Кольценосца, если они находятся в разных мирах. Мы даже тела ее не нашли: все, что осталось от одной из самых талантливых заклинательниц Благодати, – это ее статуя в княжеском кабинете, четвертая слева. Впрочем, Аполлон сполна отомстил за гибель Сюзанны, разорив вражеское королевство и уничтожив всех, кто был причастен к гибели его пассии. Но, увы, местью человека с того света не вернешь.

– А мы с тобой как познакомились?

– Совершенно банальным образом: я в то время сильно нуждалась в средствах, и мне на глаза попалось твое объявление по трудоустройству: «Для службы по Призыву требуется волшебница воды четвертого уровня. Оплата – сдельная». Когда при первой встрече с тобой я спросила: «Насколько опасна эта работа?» – ты, внимательно окинув меня взглядом, ответил: «Если принимать во внимание печальную судьбу твоей предшественницы, служба по Призыву смертельно опасна. Но при этом невероятно интересна. А еще на этой работе ты получишь столько впечатлений, что обычному человеку их хватило бы на десяток жизней. А еще… Кажется, я в тебя влюбился – с первого взгляда. Конечно, в отношении девушки, которую нанимаешь на службу, подобное высказывание звучит более чем двусмысленно. Поэтому если ты сейчас возмущенно фыркнешь и уйдешь, напоследок хлопнув дверью, я пойму и приму твой выбор. Но если ты все же останешься со мной – не пожалеешь». Я осталась и в дальнейшем действительно ни разу не пожалела о своем выборе. Служба по Призыву сама по себе не накладывает постельную обязанность, но…

– Но как же чертовски сложно от этого удержаться! – философски произнес я, рассматривая резные, украшенные узорами детали яхты, которая была больше похожа на игрушку, чем на настоящий корабль. – Отношения Александры и Аполлона – яркий тому пример. Кстати, я уже побывал в микромире волшебницы земли, там несколько более уютно и вещей не в пример больше. А у тебя на яхте самая большая достопримечательность – пожарный щит.

– Александра – домашняя девочка, – улыбнулась Оэллис. – А я – странница. Готовить не умею, стирать не хочу, убираться незачем. Лишние предметы мне и вовсе не нужны, они меня тяготят. На яхте, пожалуй, есть лишь две вещи, которые я не использую по назначению: твоя картина и кровать.

– Мы можем ее посмотреть? Я картину имею в виду.

– Да, конечно, – кивнула магесса, приглашая меня в кормовую каюту – единственное помещение на маленьком судне.

Картина художницы Майи висела в простенке между двумя стрельчатыми окнами, над изголовьем двуспальной кровати – простой с виду и достаточно жесткой. Что значит «не используется по назначению»? Или хозяйка яхты кое-что совсем иное имела в виду?

– «Мой город Маурицио», – прочитала Оэллис надпись в углу картины, сделанную на неизвестном мне языке. – Что ж, теперь понятно, куда мы плывем. Осталось лишь найти дом художницы внутри картины.

– А как туда попасть? С помощью магии? – спросил я, осторожно потыкав пальцем в картину. Наверное, при этом у меня был очень глупый вид, потому что моя спутница, не удержавшись, прыснула в кулачок.

– Очень просто туда попасть, – ответила Оэллис. – Для этого никакой магии не нужно. Смотри и ощущай.

Хорошо, как скажете. Какое-то время я честно пялился на пейзаж. Он и вправду был на редкость красив: маленький городок на склоне прибрежного холма утопал в деревьях с сиреневыми кронами. Картина рисовалась с причала – на переднем плане были видны лодки, песчаная полоска пляжа и набережная улица с фонарями.

Впрочем, сейчас фонари были погашены – в Маурицио наступало раннее утро. Рассветное солнце озаряло красными лучами набережную, по которой бегали непоседливые мальчишки и возвращались с утреннего лова рыбаки. А маленькие, жилистые и смуглые ловцы жемчуга – те наоборот, еще только отправлялись на свой нелегкий и опасный промысел. С моря дул слабый бриз, волны тихо плескались о причал, а прохладный воздух был насыщен резкими запахами водорослей и рыбы…

Запахи? Но как же это? Ведь я же… Я огляделся и с удивлением понял, что стою на причале! Золотистая полоса береговой линии тянулась вправо и влево от меня, сколько хватало взгляда. Надо мной в сапфировом небе величаво плыли многоярусные розовые облачные фрегаты. А сзади меня блестело бескрайнее сине-фиолетовое море, в котором рыбацкие лодки со спущенными парусами вытаскивали из воды сети с уловом. Я находился во внутреннем мире картины, который был совершенно неотличим от реальности!

– Вот такое чудо, – прозвучал за моей спиной бархатистый голос Оэллис, которой еще пару секунд назад на причале не было. – Кисти и краски в руках Майи сотворили настоящий маленький мир. Пойдем искать дом художницы, ведь рассвет длится недолго.

Люди в мире картины выглядели совершенно как живые, и с ними можно было пообщаться. Маурицио был маленьким городком, здесь все друг друга знали. От рыбаков мы узнали, что молодая художница живет в доме своего дяди Лотуса – местного портного. У Лотуса недавно умерла жена, а его дети давно уже выросли и разъехались кто куда. Поэтому, чтобы не было скучно, а также чтобы было кому готовить и убираться в большом доме, старый закройщик сдал второй этаж своей племяннице. Майя совсем недавно переехала в Маурицио, но уже обзавелась поклонниками. Говорят, ухажеры из-за нее даже успели подраться, и кто-то кому-то уже разбил нос.

А вездесущие мальчишки проводили нас до этого самого дома – двухэтажного особнячка с небольшим двориком. Окна второго этажа и балкон хотя и имели вид на море, но выходили в проулок – небольшую аллею, засаженную мимозами и жакарандами. Под балконом виднелась крыша небольшой беседки, скрытой за разросшимися кустами жасмина, – оттуда доносилась знакомая мелодия, исполняемая под гитару, и финальная часть песни:

Под окном гитара плачет – что ж, любовь порой слепа,

Все могло бы быть иначе – видно, не судьба…

Но печалиться не буду, жизнь – открытое окно,

Если сердцем веришь в чудо – сбудется оно.

– Вот она – Майя… – прошептала Оэллис, указав на просвет между деревьями, через который проглядывала часть балкона. Худенькая и стройная девушка в фартуке художника стояла, облокотившись на перила балкона, и с улыбкой смотрела вниз. Ее лицо было видно в профиль: красивый греческий нос, длинные вьющиеся каштановые волосы, забранные под косынку, и огромные мечтательные глаза.

– Интересно, это ее изображение или все же она сама? Может быть, стоит зайти познакомиться? – предложил я, кивнув в сторону калитки.

– Зачем? – возразила Оэллис. – Все, что нам нужно, мы уже узнали. Иногда не стоит разрушать иллюзии. Пусть Майя останется такой в нашей памяти: веселой, мечтательной и… живой.

С последними аккордами песни мир картины исчез – мы вновь находились на яхте «Мечта».

– Как-то все это… – устало произнес я, присаживаясь на уголок кровати, – тяжело – и на душе, и вообще. За пару дней я побывал в пяти разных местах. Это уже слишком, у меня ощущение какой-то переполненности. В горле словно комок стоит, а перед глазами крутится какой-то нескончаемый калейдоскоп из людей, мест и событий. Может, все дело в позавчерашних бутербродах?

– Это душевная усталость, – тихо ответила Оэллис, присев рядом и склонив голову мне на плечо. – Так бывает при частой телепортации – эфирный поток царапает душу, словно наждачная бумага – кожу. Но это проходит. А вода помогает исцелиться. Я помогу тебе. Сейчас.

Волшебница положила ладони мне на виски, и в мое сознание ворвался бурлящий поток энергии. Возникло ощущение, будто я стою под горным водопадом, который пронзает меня насквозь и смывает все, что налипло и накипело на моей уставшей душе.

А потом наши губы слились в нескончаемом поцелуе, и наступило состояние блаженной невесомости. Заключив друг друга в объятия, мы стояли на поверхности воды, и россыпи водных шариков, отрываясь от водной глади, закручивались в спирали и устремлялись куда-то вверх, к лучистому свету.

И уже вскоре мы, сливаясь телами и душами, кружились на дне огромного водоворота и неслись в нескончаемом бурном потоке – туда, где виднелось узкое окно выхода на поверхность из морских глубин и откуда сиял этот удивительный нежный свет.

Я понятия не имею, как «мехвод» Бурунчик нашел Маурицио в ночи и как вообще догадался, по какому курсу плыть в открытом океане, не имея карт, компаса, лоции и даже звездных ориентиров. Возможно, водные элементали все это чувствуют интуитивно. Если это действительно так – мой глубочайший респект водным братьям по разуму!

Но факт остается фактом: рано утром «Серебристая стрела» причалила к пирсу нужного нам городка на Сиреневом побережье. Местные рыбаки бросали снасти, сети и даже рыбу, чтобы поглазеть на удивительное железное судно, какого они никогда в жизни не видели.

Когда я ощутил под ногами твердь причала, у меня возникло устойчивое чувство дежавю. Все то, что я видел сейчас, один в один совпадало с тем, что я увидел ранее в картине Майи. Пейзаж хотя и был написан сто лет назад, но за это время прибрежный городок ничуть не изменился. Передо мной предстали все те же холмистые склоны, усыпанные деревьями с сиреневыми цветами, утопающие в этом сиреневом море аккуратные домики под зелеными крышами и огромное количество ухоженных цветников, взращенных заботливыми руками местных домохозяек.

Даже люди, населяющие Маурицио, были такие же – открытые, общительные и очень любопытные. Впрочем, повода удовлетворить любопытство мы горожанам не давали – покупать нам ничего не нужно было, местные новости нас не интересовали, а дорогу мы теперь уже и сами знали.

Пока мы с Оэллис поднимались по узким улочкам к дому художницы, я невольно вспоминал то, что вчера было между нами. Такого в моей жизни точно никогда не случалось! После бурной ночи, проведенной в постели с водной волшебницей, я проснулся словно заново рожденным! И теперь мне просто хотелось жить и вдыхать эту жизнь полной грудью!

Надеюсь, ей тоже понравилось… Впрочем, чаровница со стажем была способна умело скрывать свои эмоции, когда этого хотела. И теперь, прекрасно понимая, какие чувства до сих пор бурлят во мне, Оэллис лишь изредка скашивала на меня озорной взгляд и снисходительно улыбалась – чуть-чуть, самым краешком рта. Но так, чтобы я это обязательно видел.

Ладно-ладно… Признаю, что первый раунд нашей любовной битвы я проиграл по всем статьям. Но реванш точно будет за мной! Впрочем, кого я обманываю – у этой черноглазой дивы такой огромный опыт в части разбивания сердец, что мне с нею никогда не сравниться. Даже и пытаться не буду.

Вот и он – тот самый дом, ради которого мы проделали весь этот долгий путь. Дом, где когда-то жила Майя, и который теперь навсегда будет связан с ее именем. По прошествии лет этот особнячок тоже ничуть не изменился – все тот же балкончик, беседка в кустах жасмина, цветочный дворик. Даже кованая железная калитка с молоточком все та же. Почти. Сейчас на ней висела овальная табличка с чеканным профилем великой художницы, который теперь известен во всех уголках этой вселенной.

На стук в калитку отозвался низенький полный лысоватый мужчина с одышкой – то ли привратник, то ли камердинер. А может, то и другое сразу.

– Проходите в сад, уважаемые гости, – поклонившись, произнес толстячок. – Домашний музей Майи Гаури почти готов распахнуть вам свои двери. Еще немного хозяйственных забот, и мы уже совсем откроемся. А пока вы можете выпить чашечку утреннего латте с нашим экскурсоводом.

Мы обогнули дом по брусчатой дорожке, обрамленной вездесущими мимозами, ориентируясь на пряный кофейный запах и на звуки гитары, негромко наигрывавшей аккорды той самой песни, что привела нас сюда. Очень интересно, кто же там может быть?

– О, святая вода! – восторженно ахнула Оэллис, которая вошла в беседку первой, да так и застыла на входе, словно сраженная молнией. – Улисс, вы ли это? Глазам своим не верю! Вы еще живы?!

– Исключительно заботами его сиятельства, душенька, – ответил по-старчески надтреснутый, но живой и бодрый голос из затененной глубины беседки. – И я тоже очень рад вас видеть, госпожа Оэллис. Я правильно понимаю: тот молодой человек, что сейчас мнется у вас за спиной, это – он?

– Совершенно верно! У нашего Повелителя все получилось! Правда он, как и предполагалось, ничего не помнит из своей прошлой жизни, но это нормально. Позвольте, я вас представлю…

– Глупости какие! Я сам представлюсь! Я хоть и охромел на старости лет, но на ногах стоять еще не разучился! Ну пропустите же меня…

Я отступил на пару шагов, пристально вглядываясь в человека, который, опираясь на трость, вышел из беседки. Это был элегантно одетый сухопарый мужчина с пегой, аккуратно стриженной бородкой, гармонично сочетающейся с такими же усами, и с цепкими пронзительными глазами, скрывающимися за блеском очков в дорогой оправе, – этакий донжуан на пенсии, если дать точную и краткую характеристику. А еще этот господин чем-то напомнил мне всесоюзного старосту Калинина – был такой известный деятель в нашей советской истории.

– Маркиз Улисс дель Лидера Монтеграсио, канцлер Дипломатического корпуса вашего сиятельства и второй министр правительства Благодати – в отставке, – четко и уверенно произнес старик. Да, собственно, почему старик? Просто мужчина в солидном возрасте – ветеран госслужбы, если уж на то пошло.

– Выглядите вы вообще-то очень даже ничего. Сколько же вам лет? – недоуменно спросил я, мысленно складывая очевидные факты. Во-первых, после ухода Повелителя минуло уже семь десятилетий. А во-вторых, сложно представить себе министра, которому не исполнилось хотя бы тридцати лет. В совокупности получался приличный срок.

– Сто двадцать два исполнилось в этом году, – улыбнулся Улисс.

– Сколько-сколько? Я бы больше шестидесяти вам не дал. В чем подвох?

– Дело вот в чем, – ответил канцлер и вынул из-под рубашки красивую подвеску – золотое улыбающееся солнце с рубиновыми вставками. – Это ваш личный амулет удвоения жизни. Вы отдали его мне в самый последний момент, перед тем как исчезнуть навсегда. А так-то обычные люди столь долго не живут. Боюсь, если я его сниму, то за мной тут же ангелы с носилками явятся. Но если ваш амулет все же будет нужен вам, то…

– Я думаю, что вы, с вашим неоценимым жизненным опытом и знаниями, будете нужны мне гораздо более, чем этот амулет, – возразил я, решительно заставив Улисса спрятать «солнышко» обратно. – С грамотными управленцами у меня сейчас просто беда – их вообще нет, поэтому восстановление Благодати идет так, как бог на душу положит. А преемник министра-администратора так и вовсе возомнил себя хозяином Арабеллы и вообще всего того, что я когда-то создавал. Поэтому… Ввиду сложившихся обстоятельств, маркиз, я возвращаю вас из отставки и назначаю на должность премьер-министра. Даю вам месяц для того, чтобы прибыть в Благодать, вступить в должность и представить ваши предложения по формированию правительственного кабинета. Вопросы имеются?

– Никак нет, – по-военному четко ответил Улисс.

– Тогда с этим – все. Перейдем к другой теме. Очень уж сложно было до вас добраться – ваше местонахождение оказалось так хитро зашифровано, что даже профессиональный разведчик мозги бы себе вывихнул, прежде чем вычислил вас. А роль экскурсовода в домашнем музее – вообще замечательное прикрытие. Вы ведь не просто так здесь находитесь?

– Совершенно верно, – кивнул маркиз. – Мне было несложно предстать в роли местного жителя. Ведь Маурицио – мой родной город. Более того, когда я был совсем молодым и глупым, я был влюблен в Майю Гаури. Я стоял вот на этом самом месте и пел ей серенады под гитару. А Майя, оставив на время свои картины, смотрела на меня с балкона и улыбалась. У меня были конкуренты с соседней улицы, и мне даже как-то нос из-за нее разбили. Смешно… Впрочем, в итоге она не выбрала никого из нас, посвятив свою жизнь искусству живописи.

– А вы?

– А я посвятил себя искусству дипломатии. Мы разошлись, как в море корабли. А потом волею судьбы опять сошлись. Только Майи уже давно нет, от нее остались лишь воспоминания. И ее картина.

– Что? В музее есть настоящая картина Майи Гаури?!

– Вы же меня сюда не просто так определили, – загадочно усмехнулся Улисс. – Вернувшись в Маурицио, я представился фанатом творчества великой художницы и за какие-то невероятные деньги выкупил дом, где она жила. А на втором этаже, где прежние хозяева хранили всякий хлам, я воссоздал мастерскую Майи – такой, как я ее помнил. Пройдемте наверх – там все сами и увидите. Времени у нас немного, через час должна начаться экскурсия.

По невероятно скрипучей лестнице мы поднялись на второй этаж особнячка. Мастерская представляла собой одну большую комнату-мезонин, на стенах которой висели репродукции всех работ Майи, включая и ту, что ныне находилась на яхте у Оэллис. Всего работ было двенадцать, но вместо одной из них висела пустая черная рамка – эту картину художница в порыве гнева уничтожила сразу же, как закончила ее, признав свое творение недостаточно совершенным.

Еще в мастерской имелись узенькая кровать, небольшой шкаф для одежды, пара громоздких табуретов, испещренных красками, вешалка, на которой до сих пор висели фартук художницы и ее знаменитая косынка, а также мольберт, на котором великая художница создала все свои шедевры.

Но звездой коллекции, безусловно, являлась подлинная картина Майи, которая до сих пор стояла на мольберте. Та самая, последняя, с авторской надписью «Осень Виоланты». Картина выглядела довольно безрадостной: дом художницы здесь был изображен на фоне увядшей травы, облетевших кустов, деревьев без листвы и мелкого серого дождя. А в распахнутом окне второго этажа стояла тоненькая фигурка самой художницы – закутанная в плед, одинокая и очень грустная.

Этот пейзаж в знак памяти о Майе так и не вставили в благородное обрамление. Картина осталась в виде полотна, натянутого на обычную деревянную рамку, – такой она была, когда последний мазок кисти в божественной руке лег на холст.

– Ходили слухи, что Майя так и осталась внутри своей последней картины, – сообщил Улисс. – Увы, но это не подтвердилось. Многие пытались найти ее там, но безрезультатно. Можете сами попробовать.

– У меня не получается! – обиженно произнесла Оэллис. – Словно какая-то стена передо мной… Подождите-ка! Это ведь не настоящая картина! Репродукция? Но это, без сомнения, рука великой художницы и ее неповторимый почерк. Как же так?

– Картина и в самом деле принадлежит кисти самой Майи, – улыбнулся Улисс. – Но только она не настоящая, а своего рода черновик. Так что вы не одна тут глазки сломали. А причина столь повышенного внимания к данной картине находится на ее задней стороне.

Я заглянул на изнанку картины и присвистнул от удивления: сзади к холсту был прикреплен блокнотный листок с номером 16 и надписью: «Твоя любимая Агранна надежно хранит твой секрет! В этом месте, под мраморной плитой с надписью «Помни об этом» лежит заветный сундучок. Он является двойником предыдущему, хранит в себе то же содержимое, но эффект имеет противоположный. Внутри него находится третье кольцо Призыва».

– Похоже, мы не первые, кто пришел сюда искать этот сундучок? – напряженно поинтересовался я.

– Именно, – кивнул канцлер. – К счастью, эти люди поняли написанное буквально. Они сначала искали мраморную плиту, которой в этом доме отродясь не было, а затем истыкали вилами всю землю в саду – пытались хоть что-то найти. А потом они какое-то время следили за всеми, кто в этот дом приходит. Вот уж была бесполезная затея! Каждый месяц музей посещают несколько десятков почитателей таланта великой художницы, прибывающих сюда из самых разных уголков Созвездия. Всех их не отследишь – никаких сил не хватит!

– Гениально. Это ж надо было исхитриться спрятать подсказку у всех на виду – так, чтобы ее никто не нашел… – с восхищением произнес я, рассматривая картину более внимательно. И вот тут меня осенило, словно боженька в ухо шепнул. – Что, так никто и не догадался?

– Не догадался о чем? – недоуменно спросил Улисс. – Простите, я вас не совсем понимаю. Мне эту картину сам Повелитель Аполлон передал, а листок уже тогда был к ней прикреплен.

– Значит, и вы тоже не в курсе? Ну-у, это уже просто высший пилотаж маскировки – даже маги на ментальном уровне подвоха не обнаружат. На самом деле листок не лжет насчет содержания того, на чем он висит. Просто снимите картину с картины.

Выражение лица канцлера в этот момент надо было видеть, потому что словами не описать то смятение чувств, которое Улисс испытал при этих словах. Но тем не менее сеньор Монтеграсио довольно быстро взял себя в руки и, вооружившись канцелярским ножом, выковырял скобы, прикрепляющие холст к рамке. А затем крайне осторожно отлепил верхний, очень тонкий слой полотна от более прочного нижнего.

– Вот это да… – не сразу нашелся Улисс со словами, когда увидел то, что в результате его манипуляций появилось на свет. – Это же одиннадцатая картина Майи! Она делалась по личному заказу Аполлона и считалась погибшей, даже копий с нее не сохранилось. Оказывается, она всегда была у вас. Эта репродукция много лет висела в кабинете Повелителя Благодати! И никто даже не догадывался о том, какое сокровище скрывалось внутри ее!

– А что изображено на этой картине? – спросил я, поскольку закорючки в углу полотна мне ни о чем не говорили. – Развалины какие-то, колонны, статуи разбитые. Что это и где это?

– «Руины храма Балуса в долине Бальбек», – прочитала Оэллис. – Я знаю, где это. И твой Враг тоже знает. Ведь Аваллон Темнозарный провел все свое детство в руинах этого храма. И там же они с Аполлоном встретились в последний раз. Воистину, это судьба.

Глава 10

Перекресток судеб

– Долина Бальбек находится здесь, – произнесла Оэллис, развернув карту Агранны и ткнув куда-то в самый центр Крайны – туда, где степной «язык», тянущийся с запада на восток почти через весь континент, проходил между двумя горными хребтами. – А Виоланта находится здесь, в западной части Южной Крайны.

– Ох, ни хрена ж себе! – присвистнул я, прикинув расстояние в соответствии с масштабом карты: по самым грубым прикидкам получилось тысяча километров на север и еще три тысячи с хвостиком – на восток. – Мы туда добираться будем месяца два, если не больше. А у меня в распоряжении один день. Был. А теперь уже и того меньше.

– Мы доберемся туда сегодня к ночи, – решительно возразила волшебница. – Как именно, здесь рассказывать не буду. Даже у стен бывают уши.

– Вы думаете, что слежка до сих пор продолжается? – с сомнением произнес Улисс. – Я с соседями очень дружен, и если бы кто-то посторонний крутился поблизости, мне бы обязательно сообщили. Разве что посетители музея… Вот об этом я не подумал. В истинных ценителях искусства сложно заподозрить шпионов.

– Вы недооцениваете крайненских наемных убийц, – категорично возразила Оэллис. – Они могут прятаться у вас в сортире на заднем дворе, а вы про это даже и знать не будете. Я более чем уверена, что соглядатаи Врага следят не только за вашей улицей, но и за всеми путями, которыми можно приникнуть в город, включая и морской. Нас наверняка уже взяли на заметку, слишком уж у нас лодочка приметная. Так что наша первостепенная задача – исчезнуть отсюда, тихо и незаметно. У вас в доме имеется черный ход? Он у вас должен быть, ведь помои на улицу вы не выливаете.

– Есть такое дело, – кивнул канцлер, и его глаза зажглись заговорщицким огнем. – Там между домами имеется просвет с канавой, а по ней течет ручеек. Если идти по его руслу вверх, то можно подняться до родника на горном склоне, а это уже за пределами города.

– Вот и замечательно. Эту красоту я возьму с собой, – произнесла волшебница, эффектным жестом фокусника заставив исчезнуть только что обретенную картину. – Не хватайтесь за сердце, Улисс, я верну вам ее в целости и сохранности! Я прекрасно понимаю, как много она для вас значит. Теперь что касается вашей персоны, господин канцлер. Здесь вам оставаться нельзя ни в коем случае. Если шпионы Врага догадаются, кто вы есть такой, жизнь ваша очень быстро укоротится. Перенесите сегодняшнюю экскурсию на завтра под любым предлогом. А сами, как стемнеет, вместе с вашим слугой отправляйтесь на пристань к нашему катеру. Вещей с собой не берите, сделайте вид, что просто пошли погулять. Так и гуляйте не спеша, пока до «Серебряной стрелы» не дойдете. Бурунчик отвезет вас в Амарок, и оттуда вы немедленно покинете Агранну через портал. Возможно, сюда вы больше никогда не вернетесь.

– Жаль, что приходится вот так расставаться с родным городом, – тяжело вздохнул Улисс. – Я ведь в музее Майи большую часть своей жизни прожил и давно уже с участью пенсионера смирился. Тут и умереть рассчитывал, смотря на ее картины. Но, видно, не судьба, придется на чужбине помирать…

– Вы раньше времени себя не хороните, – одернул я расчувствовавшегося маркиза. – Вы мне в живом виде нужны. Клятву верности приносили – извольте выполнять.

– Слушаюсь, ваше сиятельство, – ответил канцлер, быстро и решительно взяв себя в руки. – Позвольте проводить вас к черному ходу. Только там, это… В общем, слегка грязновато там. Вы, главное, картину берегите! Вы даже не представляете себе, какова ее ценность! Ведь, может быть, там, внутри…

Маркиз поскромничал – грязновато в канаве было не слегка, поскольку в нее полгорода свои отходы сливало. И к тому моменту, когда мы с Оэллис добрались-таки до родника, то оба устряпались, как чушки, и пахло от нас отнюдь не фиалками.

– Так, моя смена закончена, я пошла отмываться, – брезгливо поморщившись, произнесла Оэллис. – Сейчас я отправляюсь в Благодать и сдам пост подруге. Через четыре часа я вновь вернусь на Агранну и буду ждать в моем микромире на «Мечте». Если буду нужна – вызывайте по Призыву. С вами была Оэллис Священная Вода, до встречи в эфире!

Я даже ответить ничего не успел, как волшебница наколдовала водяной портал и сразу же шагнула в него. А вот сам портал не исчез! Минут через десять, когда я уже немного отмылся в студеной воде родника, через водяное кольцо на эту сторону вышла Александра, ведя за собой двух осликов в поводу. Портал закрылся за ее спиной пятью секундами спустя!

– Фу-у… еле успела! – утерев пот со лба, устало произнесла волшебница земли и тут же с подозрением принюхалась ко мне. – Фу! От тебя сейчас пахнет хуже, чем от ишака!

– Уж извините, но я ванну в кармане не ношу, – раздраженно ответил я. Тогда Александра, покопавшись в закромах Обсерватории, немедленно выдала мне мыло и свежий комплект одежды с неизменными кошачьими тапочками (интересно, сколько их там еще у нее в запасе?).

– Расклад сейчас у нас такой, – начала рассказывать Александра, отвернувшись для приличия и прихорашиваясь в зеркальце. – К западу от нас, в соседней бухте, находится большой портовый город Маскона. Это совсем рядом – доберемся так быстро, что у тебя волосы просохнуть не успеют. Из Масконы на север идет торный тракт длиною полсотни миль – это около пяти часов пути.

– Получается, что наша скорость должна быть десять миль в час? На ослах? Это вообще возможно?

– Я согласна, вариант не из лучших. Но кроме осликов, в нашем транспортном цехе пока больше ничего нет, так что не привередничай. По тракту мы доберемся до Медузы – самого крупного города Западной Крайны и перекрестка всех торговых путей в этом регионе. Но торговые пути нам сейчас неинтересны, нам интересен межмировой портальный узел, который находится в предместье Медузы. Оттуда при условии оплаты можно попасть в любую точку Крайны. Оплата у нас будет – я взяла твою корону.

– Что?!

– Шутка. Мы с Оэллис скинулись нашими драгоценностями.

– Тоже шутка?

– Увы горькая правда. В Благодати больше ничего ценного нет. Уж не знаю, куда подевались твои несметные горы золота, но сейчас в сокровищнице Белой Цитадели мышь повесилась.

– Печально.

– Ерунда, не в побрякушках счастье. Главное, что ты у нас теперь есть. А все остальное приложится. Ты уже готов?

– Я готов. Слушай, а это не те ли самые транспортные ишачки, которых мы выцыганили у гражданина с фамилией Антонеско?

– Они самые. Как видишь, пригодились. Я осликов в конюшню на зарядку поставила для удвоения скорости, а мой путевой амулет дает им еще такой же стимул. Так что держись крепче!

Помните, как в фильме «Кавказская пленница» фольклорист Шурик ехал на осле? Так вот, это было что-то похожее. Получив тройное ускорение, обычные с виду ослики рванули с места, словно мотороллеры! Причем в седле эта скорость совершенно не ощущалась, только пейзажи по бокам необычно быстро сменялись.

До Масконы мы действительно доехали очень скоро – большой и хорошо укрепленный портовый город, издалека очень похожий на Старый Дубровник, промелькнул слева от нас. А мы выбрались на мощенный брусчаткой северный тракт, в который вливались все пути с южного побережья континента.

Здесь движение было уже не в пример более оживленным. Впервые за все свое пребывание в Альтернативе я оказался в таком интенсивном и разнообразном транспортном потоке. Телеги, фургоны и арбы чередовались на дороге с вьючными животными: ослами, лошадями и верблюдами. А один раз навстречу даже слон попался! Ладно бы просто слон – но он ведь тащил за собой целый шарабан размером с автобус! С рекламой на борту! Наверное, это были здешние междугородние перевозки.

Не проходило и пяти минут, как мы кого-то обгоняли или же нас кто-то обгонял. Причем наша необычная скорость, похоже, тут никого не смущала – видимо, конюшни со скоростной подзарядкой в мирах Созвездия считались в порядке вещей. Все вокруг нас куда-то страшно спешили: делать деньги, тратить деньги, убивать за деньги. Незримые экономические потоки, связывающие города, континенты и миры, на торном тракте проявлялись как нигде более.

Вот в таком ритме мы и добрались до вольного города Медузы – это был крупный полис с башнями и шпилями готических соборов, окруженный двойным кольцом высоких стен и раскинувший свои предместья на километры по окрестностям. И он действительно был похож на огромную медузу. Интересно, отчего город получил такое странное название?

– Медузе уже более шести тысяч лет, – сообщила Александра. – Этот город и в старом мире был одним из крупнейших на Агранне. А до этого здесь были обширные руины, в которых в изобилии водились те самые медузы, у которых вместо волос змеи растут, – оттого и название возникло. В здешних подземельях, где еще одна такая же Медуза запросто поместится, эти твари до сих пор изредка встречаются. Тут в округе вообще много чего интересного и опасного имеется, просто рай для авантюристов. Например, в холмах к северу от города находится Лабиринт Минотавра, который вы когда-то вместе с моей прапрабабкой Генриеттой почистили. Она потом Эльвире по секрету рассказала, что ваше сиятельство вывезли оттуда столько добычи, что оси фургонов трещали от перегруза. Собственно, на эти средства потом и строилась Благодать.

– Инвестиции в будущее, – проворчал я с раздражением. – Доинвестировались до того, что теперь за обычную телепортацию заплатить нечем. Где тут местный космопорт находится?

– Вот он, – указала Александра на отдельную маленькую «медузу», расположенную к западу от большой. – Это город Кассино, в центре которого находится мультипортал – межмировой портальный узел. Самая старая портальная арка Кассино сама по себе является древней реликвией и считается одним из первых порталов человеческой цивилизации Созвездия. Сейчас порталы Кассино запитаны от Алтаря земли, который находится в центре Лабиринта Минотавра. Генриетта Меллинор в свое время восстановила этот Алтарь и, воспользовавшись его энергией, открыла путь в затерянный мир Мирабеллы. А впоследствии Кассино стал первой портальной связкой Благодати.

Кассино был безусловным центром притяжения агломерации Медузы и ключевым перекрестком товарно-людских потоков всего региона – вокруг него наблюдалось наибольшее столпотворение людей, грузов и транспорта. Сам городок располагался в промежутке между двумя кольцами стен, что было естественно: вражеское вторжение могло прийти не только снаружи, но и через портал.

На просторную площадку мультипортала, где располагались аж шесть портальных арок, вел тоннель, над которым нависал огромный крепостной бастион, по сути полноценный военный замок. В его распахнутых воротах стояли стражники и молодые маги-смотрители, взимавшие плату за пользование порталами.

Чуть в стороне от своих младших коллег расположился уже самый настоящий маг в черной мантии, поверх которой на цепи висел крупный амулет – шестилучевая звезда, заключенная в шестиугольник. На носу у старшего мага размещались крупные очки с красными линзами – видимо, они исполняли роль просвечивающего сканера, и через них можно было увидеть предметы, запрещенные к телепортации: механизмы любого рода, вариаторы с самозапускающимися боевыми заклинаниями и некоторые особо опасные артефакты.

– А ничего так они тут приспособились, – усмехнулся я. – Самая натуральная таможня с контрольно-пропускным пунктом. Идем к начальнику смены, или кто он там?

– Это капельдинер – старший маг Капельдиниума. Так называется самый крупный из департаментов магического Конклава, надзирающий за работой межмировых порталов, – объяснила волшебница, крутя головой по сторонам. – Но нам не к нему – Капельдиниум занимается внутримировой телепортацией лишь в том случае, если она проходит полностью под его контролем. А межмировых портальных узлов, подобных этому, в Крайне не так уж и много – три на весь континент. Вообще-то сотрудники Капельдиниума могут сделать исключение для других магов, открыв портал в любую точку мира, но такая услуга будет стоить очень дорого. Собственно, любые услуги Конклава нам пока не по карману.

– Хм… Я-то думал, вот он, портал, и через него любой маг может отправить нас туда, куда мы захотим. Вопрос только в квалификации самого телепортера, в зависимости от этого и стоимость оплаты варьируется.

– Не все так просто, как ты думаешь. Конклав запрещает строить самодельные портальные связки даже внутри одного мира. Архимаги мотивируют это риском возможного искажения межмировых портальных потоков, что грозит большой катастрофой. Поэтому стационарных порталов в мирах Созвездия мало и все они перед запуском проходят обязательное лицензирование. Между прочим, наш портал в Амароке получил лицензию много десятилетий назад. Но его запуск постоянно откладывали, потому что Благодать с момента своего основания была завязана на Медузу, и через Кассино к нам шел огромный товарный поток. Вообще-то, смысл в таком лицензировании имеется, причем немалый: порталы имеют стратегическое значение в жизни Созвездия, и такие узлы нельзя оставлять без контроля. Но, на мой взгляд, большие шишки из Конклава просто не могут смотреть, как доходы контрабандистов проплывают мимо их больших карманов.

– Контрабандисты? В части телепортации? Я немного по-иному понимаю это слово. Объясни.

– В окрестностях порталов всегда околачивается некоторое количество магов средней руки, готовых за умеренную плату доставить людей, товары и грузы в любой регион мира. Дело-то нехитрое: нужный монокристалл в портальную арку вставил, денежку с клиента срубил – и вперед, по адресу. Тут, конечно, риск определенный имеется: отправят-то тебя с гарантией, а вот куда ты в итоге попадешь – это большой вопрос. Хорошо если по месту назначения. А то ведь могут просто точки прибытия перепутать. Или в целях вымогательства на необитаемый остров клиента высадить. Или даже прямиком в бандитское логово посылочку закинуть – к «друзьям» в доле.

Но среди этой разномастной публики есть и настоящие маги-контрабандисты, занимающиеся телепортацией профессионально, – для них репутация порою важнее денег. Их слуги ножками разносят монокристаллы по всему миру, а сами маги сидят в укромных местах и получают гешефт с состоятельной клиентуры. Таких специалистов немного, и они особо не светятся, потому что в Конклаве имеется специальный департамент – Арбитрум, занимающийся расследованиями преступлений в области магии. Его представители, называемые Арбитрами, имеют право выслеживать, задерживать и наказывать нарушителей закона. Но за всеми ведь не уследишь, тем более если означенные правонарушители не творят что-нибудь из ряда вон выходящее и грамотно скрываются за посредниками.

– И как же нам найти таких зашифрованных спецов в этом огромном городе? У тебя есть здесь кто-нибудь?

– Хороший вопрос. Я и на Агранну-то впервые лишь с тобой попала. Вот у прабабки здесь были и связи, и знакомые. Но, скорее всего, их всех уже в живых давно нет. И все же у меня есть одна наводка – от Оэллис. Когда-то моя подруга работала вместе с водным магом третьего уровня Паулино Мазератти, уроженцем здешних мест. По ее словам, мутный был тип. Но при этом, весьма умный, осторожный и расчетливый. Когда-то Паулино служил придворным магом у короля Мелиссы. Случайно узнав про то, какая огромная армия собирается вторгнуться в Западную Крайну и оценив шансы его сюзерена на победу, этот прохвост счел разумным заранее перейти на сторону сильнейшего. Они с Оэллис вместе должны были управлять флотом островитян при вторжении на континент. Но у подруги не сложилось, поэтому лидер-магом армии Свободы стал господин Мазератти. Но, как мы уже знаем, их великий поход плохо кончился.

– Плохо – это еще мягко сказано. Помнишь финал наших задушевных переговоров с бейлисом Брунье?

– Смутно. Я слишком, э-э… хорошая уже к тому времени была.

– А я кое-что запомнил. Паулино Мазератти телепортировался в Амарок в самый разгар битвы за Медузу и попросил помощи у коменданта замка, полковника Амаретто. Помощи он так и не получил. Я сильно сомневаюсь, что этот перевертыш вернулся обратно на поле боя, где армию Свободы к тому времени уже добивали. Зуб даю, что он отсиделся в каком-нибудь укромном уголке, а потом снова нарисовался в родном городе, но уже под флагами победителей, деливших имущество и земли бывшего союзника. Так что нам имеет смысл поискать его здесь. Если найдем, придется напомнить про былое. Думаю, что сеньор Мазератти, как человек умный, к сотрудничеству всегда готов и даже сделает нам скидку – стопроцентную.

Нашли мы этого Паулино даже быстрее, чем ожидали. Заметив, что мы слишком долго стоим, наблюдая за входом в Кассино, к нам подошел прыщавый татуированный тип с вороватой внешностью и что-то спросил на местном протяжно-певучем языке скьяве, чем-то напоминающем сицилийский диалект. Потом спросил еще раз, уже на другом туземном наречии пханг, которое я условно называл «малайским».

В третий раз тот же вопрос был задан на грубоватой и лающей крайненской мове. Этот «международный» язык был немного известен Александре – она хотя бы смогла объяснить, на каком наречии мы предпочитаем общаться и кого мы ищем. Мелкий шнырь пообещал решить вопрос и скрылся в ближайшем переулке.

– Судя по татуировкам, парнишка является доглядчиком и доносчиком Незримой Руки, – объяснила мне волшебница. – Эта организация, являясь вершиной преступного мира Медузы, плотно сотрудничает с перекупщиками, держит под контролем местную «сферу услуг», сопровождает нелегальные сделки и имеет здесь большое влияние, сопоставимое с властью правительства вольного города. Если кто-то и поможет нам быстро найти Мазератти, так это только они.

– И тут своя мафия… – усмехнулся я. – Что ж, посмотрим, на что они способны.

Минут через пять, не спеша и настороженно оглядываясь по сторонам, к нам подкатили трое. Старшим у них был уличный босс – татуированный, наголо бритый и одетый в проклепанную одежду из грубой черной кожи широкомордый крепыш крайненских кровей с тяжелым оценивающим взглядом. Крайненца сопровождали невероятно тощий доходяга в очках и со справочником под мышкой – явно переводчик, и еще какая-то непонятная личность в фиолетовой мантии и широкополой шляпе, скрывающей лицо, – видимо, маг.

Маг, оказавшийся менталистом, то бишь специалистом по магии разума, с ходу попытался влезть в мозги к Александре, неправильно оценив ее наивную внешность и юный возраст. Но сразу же об этом сильно пожалел – слишком уж была велика разница в уровнях. Наглец присел прямо в дорожную пыль, обхватив голову руками и болезненно заскулил, жалуясь на свою горемычную долю.

– Можно было бы и словами сказать, – опосредованно, через переводчика изложил нам свое недовольство босс, с опаской глядя на своего корчащегося подельника. – Похоже, вы не из Арбитров – те сначала обвинения предъявляют, а мозги выворачивают в последнюю очередь. Вам нужен Паулино? Сразу предупреждаю – он дорого берет. Но у этого жучка метки по всей Крайне разбросаны, потому клиентура у него всегда есть. Скажете Паулино, что Жира Кабанчук вас привел – пусть комиссию заплатить не забудет.

Подпольная контора сеньора Мазератти располагалась в двух кварталах от ворот Кассино, в переулке с неприметным входом. Там имелась своя охрана – пара мордоворотов с типичными бандитскими рожами. Меня они тщательно обыскали, а погрозившую им пальчиком Александру трогать не рискнули – вызвали другую волшебницу, старую мымру в строгом черном платье и в роговых магических очках.

Эта дама лишь скользнула взглядом по бойцыце волшебного спецназа, нетерпеливо притопывавшей каблучком, и недовольно развела руками: дескать, что могла, – то сделала. А если эта «супердевочка» решит действовать по-своему, то все равно войдет куда угодно, не замечая людей, стен и иных препятствий.

В итоге нас все же пригласили в кабинет Паулино, который весь был заставлен шкафами с остекленными дверцами, в них стопками лежали магические свитки и десятки, если не сотни разноцветных монокристаллов, каталогизированных по видам и территориям. В задней части кабинета имелась маленькая железная дверь черного хода со вставленным в замок ключом – видимо, на тот случай, если придется спешно линять при облаве.

В логове контрабандистов царила деловая атмосфера: пахло мускатом, табаком и чернилами, а через решетку подвала в кабинет пробивались наполненные пылью солнечные лучи. Сам хозяин, пожилой мужчина лет пятидесяти, одетый в синий байковый домашний халат, сидел в кресле за низким столиком и что-то писал. На столе помимо бумаг, чистых и исписанных, еще стояла подставка с трубкой и стакан с курительной смесью.

Я внимательно вгляделся в лицо сеньора Мазератти, вспоминая меткую характеристику Оэллис. Гладко выбритое, с аккуратными, желтоватыми от табака усами, с плотной короткой стрижкой с проседью и выцветшими голубыми глазами, скрытыми за окулярами очков, лицо мага не выражало совершенно ничего. Действительно мутный тип, себе на уме, никогда наперед не знаешь, что ожидать от таких прожженных дельцов. И то, что они тут все на нелегальном положении, только осложняет дело.

– Слушаю вас, господа, – спокойным тоном на довольно-таки правильном «языке Благодати» произнес Мазератти, не переставая писать.

– Нас интересуют услуги подряда, – осторожно сообщил я, прикидывая: сразу вскрывать карты или подождать до момента торга?

– Какая точка прибытия вас интересует? – все тем же размеренным тоном продолжал маг.

– Долина Бальбек, – ответил я.

– Хм… – задумался Паулино, перестав писать. – Бальбек… Это глухой угол, не пользующийся особой популярностью. Ничем не могу помочь. Но я могу отправить вас в Средоточие – это область в Центральной Крайне. Там имеется стационарный портал, ныне не действующий, он сохранился еще со времен старого мира, когда земли вокруг него были плотно заселены. Но сейчас там лишь голая степь и многочисленные руины. А клиентов, желающих пошарить в руинах, у меня всегда было достаточно.

– Зачем нам это Средоточие? – возразил я, заметив на углу стола большую детальную карту континента с испещряющими ее частыми метками – видимо, теми самыми точками прибытия. – Это вообще где?

– Давайте посмотрим, как это выглядит на карте. Если прикинуть в масштабе – от Средоточия до предгорной долины Бальбек всего лишь двадцать миль на северо-восток. Там наверняка даже путь сохранился – степные дороги зарастают очень плохо. В общем, Средоточие для вас наиболее оптимальный вариант. Вас устроит такое предложение?

– В зависимости от того, сколько оно стоит, – уклончиво ответил я.

– Скажем так… с учетом того, что ваш изначальный заказ я выполнить не смог, а также с учетом того, что выбранная вами точка прибытия зафиксирована и часто посещаема, я сделаю вам скидку в двадцать процентов от моей обычной расценки. Которая составляет двадцать пять стандартных золотых монет.

– Итого двадцать золотых, – резюмировал я, обращаясь к Александре. – Я в местных ценах не особо разбираюсь. Это адекватная цена?

– Для кого как, – проворчала Александра. – У нас хорошая лошадь или племенной бык один золотой стоят. А за двадцать золотых можно конного рыцаря с головы до копыт в железо заковать!

– То есть ваших драгоценностей, возможно, даже не хватит?

– Не знаю, – помрачнела магесса. – Я могла бы еще свой жезл заложить. Но боюсь, здесь за него много не дадут.

– Ювелирку к оплате не принимаем, у нас не ломбард, – с раздражением произнес Паулино, краем уха слушавший наш разговор. – Магические вещи – тем более, поскольку они обычно на хозяина завязаны.

– Может быть, мне долговую расписку составить? – предположил я. – Все же у нас так-то много чего есть в активах. Если прикинуть, один замок чего стоит.

– О долговых расписках даже и речи быть не может! Это вам к ростовщикам нужно обратиться. А у нас расчет только в золоте. В крайнем случае в серебре на вес.

– А если у нас нет ни золота, ни серебра?

– На нет и суда нет. Мы работаем только с состоятельными клиентами. По-моему, я только зря теряю с вами мое драгоценное время.

– Вот что, уважаемый, – резко поменял я тон разговора. – Вы знаете, кто такая Оэллис Священная Вода?

– Были знакомы, – буркнул Паулино. – Какое это имеет отношение к нашему делу?

– А вы знаете, на кого она работала?

– Знаю. Повелителя Аполлона давно уже нет в живых.

– Однако у вас остался должок перед ним. Вы наверняка знаете, что я имею в виду. Уточнить?

И вот тут я зашел с козырей, показав магу-контрабандисту свою руку с двумя кольцами Призыва. Вот это его уже проняло основательно.

– Не нужно, – произнес Паулино, и его голос предательски дрогнул. Сеньор Мазератти побледнел прямо на глазах, дрожащей рукой вынул из кармана платок и начал нервно протирать запотевшие очки. – Что вы от меня хотите?

– Доставьте нас прямо в Бальбек любыми доступными вам способами. В упомянутом контексте об оплате, я полагаю, и речи быть не может.

– Да я просто не могу это сделать! – воскликнул Паулино, отчаянно всплеснув руками. – Но! Я знаю, кто может. Пару месяцев назад в Бальбек отправлялась группа авантюристов – сокровища там искали. Нашли или нет, не знаю, не мое дело. Но у их проводника было «Око дьявола»! Вы понимаете, что я имею в виду?

– Я слышала про такой артефакт, – понимающе кивнула Александра. – Это камень с функцией телепорта, который позволяет фиксировать точку прибытия в любом месте, и эта метка не стирается никогда. При этом его пользователю даже не обязательно быть магом. «Око дьявола» – редкий и дорогой артефакт. Собственно, вышесказанное распространяется на все предметы, которые изготовлены не в нашей реальности. В том числе и на кольца Призыва.

– Где можно найти этого проводника? – спросил я, особо не рассчитывая на удачу.

– Да здесь он где-то, у портала околачивается, в кабаках окрестных, – махнул рукой Паулино. – Работу ищет. В последнее время плохо стало с заказами, прямо кризис какой-то наступил. В течение часа мои парни найдут этого бродягу, протрезвят в случае необходимости и приведут пред ваши светлые очи. А вы пока отдохните с дороги, прямо над нами располагается ресторанчик «Жемчужница» с замечательной приморской кухней. Его хозяин хорошо знает меня и обслужит вас по высшему разряду – в приватной комнатке, скрытой от посторонних глаз.

Отдохнуть было можно и даже нужно – после марш-броска в седле моторного ослика у меня с трудом разгибалась спина, а в желудке недовольно бурчала пустота. Пока Паулино занимался поисками проводника, мы очень даже неплохо отобедали салатами и огромным блюдом из набора морепродуктов, попили местный мускатный кофе с ореховым печеньем, заполировали все это бутылочкой мускатного же вина и по ходу дела обсудили наш дальнейший план действий.

Волшебница земли склонялась к тому, что ей нужно поменяться местами с подругой. К этому имелись две предпосылки. Перед тем как отправляться в долину живьем, имело смысл устроить рекогносцировку храма Балуса внутри картины Майи, а она сейчас находилась в микромире у Оэллис.

И все шло к тому, что с большой вероятностью в этом самом храме нам придется встретиться с Врагом. А возможно, даже вступить с ним в бой. Да, моя волшебница воды не являлась боевым магом. Но Александра-то им не являлась тем более! Список заклинаний магической книги волшебницы земли накапливался поколениями и был весьма обширен, но Александре никогда не доводилось применять боевую магию против живых людей!

А относительно жизненного опыта подруг вообще было бессмысленно сравнивать – у Оэллис в этой части имелось безоговорочное преимущество. К тому же Оэллис могла вытащить меня с поля боя в любой момент – через оперативный портал. А вот у Александры в водном мире Агранны такой возможности не имелось в принципе.

В общем, на том и порешили. Александра отправилась в Обсерваторию, а я вызвал Оэллис из ее Кольца. Между прочим, у колец Призыва обнаружилось еще одно интересное свойство – они не только не работали одновременно, но даже и блокировали друг друга. То есть одновременно я мог призвать не более одного Кольценосца. Его, несчастного, я мог гонять туда-сюда-обратно, сколько моей душе будет угодно. Но обитателя другого Кольца можно было вытащить из его микромира лишь спустя сутки после последнего Призыва. Видимо, Кольца были сделаны разными мастерами, и поэтому конкурировали друг с другом.

– Здравствуйте! Спецкор «Вестника Благодати» Оэллис Священная Вода – снова с вами! – вдохновенно произнесла волшебница воды, сверкая голодными глазами и присаживаясь за стол, где еще много чего было недоедено. – Прослушайте последние вести из Благодати. Экстренная новость: сегодня утром прямо в Белой Цитадели было совершено дерзкое покушение на жизнь нашего любимого Повелителя!..

– Это как? – не понял я. – Я же сегодня утром был в Маурицио!

– Прессе виднее, так что не перебивай! – недовольно фыркнула магесса, с нескрываемым аппетитом вгрызаясь в остатки жареной рыбы. – Роль Повелителя исполнял наш Номер Первый. Он так удачно загримировался и вошел в роль, что все слуги, включая и гремлинов, принимали его за тебя! Даже я, увидев тебя в Тронном зале, первым делом подумала, что двойная телепортация фатально сказалась на моем рассудке и что тетушке Оэллис теперь светит психбольница.

– Похоже, Карриол использовал «Маску-подменку» – она обманывает даже магическое зрение, – усмехнулся я. – Если уж и тебя удалось ввести в заблуждение, то неудивительно, что убийца тоже совершил ошибку, роковую для него.

– Совершенно верно. Негодяй настолько не ожидал подвоха, что был захвачен врасплох, пленен и допрошен с пристрастием. Оказалось, это был не кто иной, как крайненский головорез Шлюм Сметана, чьи присные ранее безуспешно пытались навести смуту в Благодати. В обмен на легкую смерть убийца выдал имя заказчика: им оказался некто Збышек Пунька, камердинер баронета Рике Шельмаса. Камердинера мы тоже взяли, он скрывался в лагере переселенцев под чужим именем и должен был лично убедиться, что наемный убийца выполнил свою работу. Збышек сразу раскололся, словно гнилой орех, указав на своего хозяина.

А вот господин Шельмас – это уже интересная личность. Он бретер, авантюрист, азартный карточный игрок и входит в когорту придворных, кормящихся с руки графа Рауля Жульена. Граф совмещает должности вице-канцлера и казначея в правительстве Арабеллы и фактически является теневым правителем колонии – князь Юлиус Третий у него что-то вроде «говорящей головы». Княжеское семейство, однако, не желает мириться с этим фактом, у них с вице-канцлером уже много лет идет постоянная подковерная борьба за влияние на князя.

Пока в этой борьбе был паритет. Но открытие портала на Мирабеллу сильно подняло ставки. Если Юлиус с подачи вице-канцлера сумеет реализовать свои претензии на Благодать, то авторитет вице-канцлера взлетит до небес. И тогда можно не сомневаться, что Юлиус назначит графа Жульена министром-администратором Благодати. Поэтому родственники князя сделают все возможное, чтобы перехватить инициативу. Глашатая к нам, между прочим, послал не вице-канцлер, и даже не сам Юлиус, а его племянник Фанио – личный секретарь князя.

– Интересно девки пляшут, – хмыкнул я. – Похоже, господа с Арабеллы решили устроить соревнование, кто первым поднимет свой флаг на Белой Цитадели. У них есть армия?

– Только дворцовая охрана, городская стража Аполлонграда и, может быть, ополчение. Но это не боевые войска, да и не пойдут они воевать со своим же народом. Поэтому власти втихомолку начали делать интересные предложения крайненским бандам: обещают полную амнистию всем тем, кто отправятся в Благодать утверждать законную власть князя. Но крайненцы тоже не дураки продавать свои клинки за красивые слова. Пока они сторгуются с аристократами из правящей клики, не один месяц пройдет. А мы за это время доберемся до господина Шельмаса. Камердинер сообщил, что его хозяину в последнее время фатально не везло в карточной игре, долг немаленький образовался. А возвращать карточный долг для дворян – святое дело. Наверное, кто-то предложил баронету рассчитаться услугами иного характера. Вот мы и выясним – кто же это был? Думаю, что цепочка заговорщиков должна уже скоро закончиться и вывести нас на самого заказчика.

– Похоже, придется готовить спецоперацию на Арабелле, – вздохнул я. – Если по-хорошему господа аристократы не понимают, значит, поднесем к их носу железный кулак. Еще что-нибудь интересное у нас произошло?

– Да вроде нет… – пожала плечами магесса, подчищая остатки обеда. – Ах да, дама Дарьяна опять устроила пожар. После задушевной выволочки, полученной от хозяйки Белой Цитадели, наша поджигательница решила реабилитироваться и сделать хоть что-то полезное для общества. А именно – восстановить огненный Алтарь.

– Ну и как? Получилось?

– Отчасти. Дарьяна подожгла болота вокруг Алтаря. Болотные газы горели ну просто на загляденье – вся Благодать на это диво поглазеть сбежалась! А с самим Алтарем у Дарьяны неувязочка вышла. Искусство алтарестроения относится к высокой магии. Чтобы создать эфирную концентрацию, необходимую для постройки стихийного Алтаря, нужно знать соответствующее заклинание и быть на подходе к четвертому уровню мастерства. А у Дарьяны сейчас только второй, да и то с натяжкой. Учиться ей надо, глупенькой, а не лезть с бестолковыми инициативами куда не просят.

– Ладно, уговорили, – проворчал я. – Когда вернусь в Благодать, сразу отправлю девушку в магический университет. А то и меня самого уже начала напрягать эта серия непредумышленных поджогов. С этим – все. Вернемся к нашим срочным делам. Где картина Улисса?

– У меня в каюте висит, в компании другого шедевра Майи. Кстати, они очень гармонируют друг с другом. Достать? – вкрадчиво спросила Оэллис и уже собралась запустить руки в свой пространственный «карман».

– Куда полезла! – испуганно воскликнул я, понимая, что еще чуть-чуть – и шедевр будет безнадежно испорчен. – На руки свои посмотри! Ты же только что ими рыбу ела!

– Да, я такая – неряшка-бродяжка, – виновато вздохнула волшебница, тщательно вытирая жирные ладони салфетками. – Другой уже не буду. Но ведь ты меня такую и любишь, правда? Вот твоя картина: любуйся ею сколько хочешь.

– Беда с вами обеими… Итак, что мы тут имеем?

На одиннадцатой картине Майи были изображены бело-розовые руины храма Балуса, красочно оттенявшиеся заходящим красным солнцем. А на переднем плане этого пейзажа лежала, наполовину зарывшись в песок, мраморная плита с надписью «Помни об этом». В целом храм казался совершенно пустынным и заброшенным, вполне вероятно, что он и сейчас так же выглядит.

– Если эта картина была запакована в репродукцию сразу же после завершения, значит, в ее внутренний мир никто и никогда не заходил, – задумчиво произнес я, разглядывая творение великой художницы. – Страшновато как-то быть первопроходцем.

– Тебе там ничего не грозит, – покачала головой магесса. – Картины Майи абсолютно безопасны для посетителей.

– Может быть, ты все же составишь мне компанию?

– Не стоит, – решительно возразила Оэллис. – Ты же не зря попросил Майю сделать эту странную надпись. Скорее всего, в картине скрыто то, что касается только вас с Аваллоном, и что должен вспомнить только ты сам. Может так получиться, что если я тоже узнаю твой секрет, ты потом просто не сможешь смотреть мне в глаза. Поэтому повторяю – не стоит. Иди один.

Глава 11

Храм Балуса

Когда-то долина Бальбек была цветущим садом. Но спустя многие столетия климат поменялся – отсюда ушла вода, а вслед за нею в этих краях иссякла и жизнь. Святилище Балуса считалось давно покинутым даже в конце эпохи старого мира Агранны. А последующие сотни лет и вовсе превратили заброшенный храм в руины, которые однажды были навсегда запечатлены талантливой художницей Майей Гаури.

Войдя в картину Майи, я какое-то время осматривался, стоя в обширном внутреннем дворе храма. Здесь, в царстве песка и пыли, росли лишь редкие сухие колючие кусты, а периметр двора был окружен обломками стен храмовой ограды, с трудом различавшимися под густыми зарослями ядовитого и живучего степного плюща.

Из песчаных наносов под моими ногами проглядывало множество мраморных обломков и небольших квадратных могильных плит. В религиозных догматах старой Агранны практиковалась традиция хоронить наиболее ревностных служителей культа прямо в святилище, чтобы жрецы даже после смерти находились рядом с богом, которому посвятили всю свою жизнь.

По большей части надписи на могилах были трудноразличимы или же вовсе стерты временем. За исключением лишь одной. Сейчас передо мной как раз и лежала та самая плита с крупной и четко вырезанной надписью «Помни об этом». Увы, в картине под этим надгробием не обнаружилось ничего, кроме обычного песка. Но было бы и наивно надеяться на такой легкий способ решения загадки этого места.

Сам храм Балуса, находившийся на небольшом ступенчатом возвышении, представлял собой колоннаду наподобие Парфенона в миниатюре. Но бо́льшая часть этих колонн была повержена или расколота, а некоторые и вовсе превратились в груды обломков. Местами из куч щебня торчали статуи – их время не пощадило еще сильнее, лишь немногие из них устояли на месте и могли похвастать своей первоначальной цельностью. Но даже и эти везунчики были обезличены сотнями лет шлифовки наждаком песчаных ветров.

Храм, освещенный красными лучами закатной Тары, хотя внешне и выглядел зловеще, но внутри оказался совершенно пуст. Лишь ветер тоскливо завывал в руинах, а заходящее солнце бросало длинные тени от выщербленных колонн, изредка потрескивавших от потери дневного тепла. Побродив туда-сюда по развалинам, я, кроме уже упомянутой плиты с надписью, не нашел ничего интересного. Да, здесь было по-своему красиво, и в целом композиция выглядела достойной того, чтобы быть запечатленной на холсте великой художницы. Но…

Но ведь неспроста же я когда-то заказал эту картину, да еще и попросил запаковать ее так, чтобы никто и никогда не увидел ее содержимое. Здесь обязательно должно было скрываться что-то важное для меня, предыдущего. Вот только что?

Изучив храм в целом, я начал обращать внимание не только на детали пейзажа, но и на то, как сочетаются между собой элементы конструкций, как на них ложится свет и падают тени. И наконец мой вдумчивый взгляд выцепил нечто необычное: одна из обломанных колонн рядом со входом отбрасывала двойную тень! Создавалось устойчивое ощущение, что прямо за этой колонной, в створе по отношению к месту, с которого была нарисована картина, кто-то стоит!

Но на самом деле там не было никого и ничего! Я в своих блужданиях по храму несколько раз прошел мимо входа и мог с уверенностью утверждать – там абсолютно ничего нет, кроме этой странной сколотой колонны! Тень от которой, между прочим, подобно стрелке на незримых часах, указывала прямо на могильную плиту с надписью!

Вот и оно – то, что я искал здесь. Но если я не могу увидеть того, кто отбрасывает тень, может быть, мне удастся его услышать? Я, затаив дыхание и унимая некстати забившееся сердце, подошел к обломку колонны, плотно прижался к нему спиной, закрыл глаза и тихо произнес:

– Ты здесь?..

«Да, – прошелестел в моем сознании легкий шепот. – Как и всегда. Теперь – уже всегда».

– Ты – Аваллон?

«Можешь и так меня называть. Хотя сейчас во мне осталась лишь жалкая тень от того Аваллона, которого ты когда-то знал».

– Что произошло здесь, в этом месте? О чем я должен помнить?

«О том, что ты сделал. Ты предал меня. Ты предал свою любовь».

– Я… Я любил тебя? Но это… Это невозможно! Я – не такой!!!

«Ты? Конечно же, нет. Когда между двумя личностями возникает некая взаимность, которую люди обычно называют любовью, то часто бывает так, что один любит, а другой – позволяет себя любить. Ты никого и никогда не любил по-настоящему. Ты позволял, чтобы любили тебя. Но когда ты понял, что происходит между нами и чем это все может закончиться, ты испугался. Не того, что скажут об этом другие люди, – на мнение других тебе всегда было наплевать. Ты испугался того, что зародилось в тебе самом. Ты устрашился собственных чувств! Вызвать меня по Призыву у тебя не получалось, даже когда мы с тобой находились в одном мире, – ты думал, что кольцо Призыва сломалось. Но на самом деле это было не так. Я к тому времени уже принял Тьму. Тьма подсказала мне, как избавиться от подчинения Кольца и стать свободным от твоей воли. А я взамен согласился стать первосвященником Тьмы и воздвигнуть ее Великий Алтарь в моем родном мире – Агранне.

Отчаявшись найти меня, ты решился на подлость. Через Кольцо ты сообщил мне, что еще ничего не потеряно, что еще можно все исправить и что истинная любовь одолеет любые преграды. И я услышал тебя! Ты пригласил меня на рандеву в этот храм – в место, где я был вскормлен моей приемной матерью и которое стало для меня домом. Ты знал про это – ведь я сам это тебе когда-то рассказал. Ты сказал, что здесь мы окончательно закрепим наши отношения, и я поверил тебе. Я прекрасно знал про твою хитрую сущность и догадывался, что это приглашение может быть изощренной ловушкой. Но мне так хотелось надеяться, что наша любовь взаимна. Я просто не мог в это не поверить!»

– Что произошло здесь?

«Здесь так называемое «добро» в очередной раз победило так называемое «зло». Пусть Тьма к тому времени уже почти поглотила мой разум, и во мне оставалось совсем мало человеческого, но я все еще любил. И именно эта любовь не позволяла мне пасть в бездну Тьмы окончательно. Но ты своей волей и своим решением лишил меня права даже и на такую любовь! Ты реализовал неоспоримое право Повелителя распоряжаться жизнями своих подданных – подлым ударом кинжала в спину».

– Я… убил тебя?

«Да. Здесь, в храме забытого бога, на обломках священного алтаря, ты отнял жизнь у человека, который любил тебя всем сердцем и всей душой. А потом, обливаясь слезами запоздалого раскаяния, ты похоронил мое тело под той мраморной плитой, на которой сейчас написано «Помни об этом». Кольцо Призыва ты тоже оставил в могиле, положив мне его на грудь в качестве посмертного подарка».

– Но… Я уже смотрел – под той могильной плитой нет ни тела, ни Кольца! Их даже здесь нет, и я более чем уверен, что в реальности дело обстоит так же!

«Конечно, их там нет – теперь… Перед тем как опустить в могилу мое бездыханное тело, ты… поцеловал меня. В первый раз – по-настоящему! Именно из-за этого искреннего поцелуя, спасшего мою почти загубленную душу, Тьма предоставила своему первосвященнику второй шанс – воскресив меня в микромире моего кольца Призыва, Адамантитовом Шпиле. Так я стал пленником Кольца на долгие, долгие десятилетия. Но я был готов ждать, потому что знал – это не навечно. Я знал про твое намерение впервые в истории Созвездия осуществить управляемую реинкарнацию, ведь ты сам поделился со мной своими планами. Я был уверен, что у тебя все получится. И когда ты вернешься в новом теле и с чистой памятью, нам с тобой непременно будет предоставлен еще один шанс выяснить отношения. Так решила сама Судьба, волею которой вершится все в этой вселенной».

Сказать, что мир перевернулся в моих глазах, означало не сказать ничего! Я долгое время сидел, уставившись в одну точку, и не реагировал ни на что вокруг меня. И лишь когда Оэллис, встревожившись не на шутку, наложила на меня свои целительные руки, меня немного отпустило.

– Как же так?.. – потерянно произнес я, обращаясь к обеспокоенной волшебнице. – Выходит, я – мужелюб. Да ладно бы только это. Оказывается, что я, ко всему прочему, еще и полное дерьмо! Нет, я допускаю, что, вонзая кинжал в черное сердце Аваллона, я действовал исключительно с благими намерениями. Может быть, своими действиями я даже мир спасал. Но ведь дерьмом я от этого быть не перестал! Как жить-то мне с этим теперь?

– Но ты же не зря вернулся в этот мир, – успокаивающе возразила Оэллис. – Теперь у тебя есть второй шанс.

– У него – тоже, – вздохнул я. – Ну да ладно, посмотрим, как наша встреча пройдет в реальности. Может быть, все не так драматично будет… Что там со счетом? Его уже принесли?

Оказалось, стараниями Паулино в «Жемчужнице» нас накормили бесплатно. А вместо счета нам представили обещанного проводника – молодого человека лет двадцати пяти, с вихрастыми соломенными волосами и осунувшимся загорелым лицом, на котором выделялись яркие голубые глаза в красной кайме – последствие недельного запоя. С учетом того, что парень был мокрым до нитки в верхней части своего костюма и при этом достаточно устойчиво держался на ногах, протрезвляли его основательно, с помощью водяной магии – многократно окуная головой в бочку с водой.

– Гвидо Остролист, следопыт, стрелок-эксперт, – вежливо поклонившись, представился красноглазый проводник. – Мне тут на ушко шепнули, что у вас для меня работа имеется?

– Имеется, – согласно кивнул я. – Нас интересует долина Бальбек. Говорят, вы там побывали недавно?

– Было дело, – недовольно скривившись, ответил Гвидо. – Два месяца назад я сопровождал в эту долину группу искателей сокровищ. Вернулись они оттуда с пустыми карманами и не все. Рассчитываться со мной отказались, ладно хоть аванс остался, на хлеб хватило. Но эти гады потом про меня нехороший слух пустили, что это-де я нарочно их в гиблое место завел. Так что после того раза у меня больше ни одного подряда не было. Я даже запил с отчаяния, хотя вообще-то за мной такого не водится.

– Считай, что подряд ты уже получил. Как работает «Око дьявола»?

– Вы и про него знаете? Ну да, кто ж теперь не знает… что оно, мол, проклятие на владельца налагает, и все такое прочее. На самом деле – ничего подобного. Есть точка отправления и точка прибытия. Если хочешь поменять одну из них, просто прикажи камню – тот засветится и зафиксирует новую точку. Магия, конечно. Причем магия высокого уровня и даже не из этой реальности. Но и ничего более, только телепортация. И работает она в пределах лишь одного мира, через Великую Пустоту скакнуть не получится, даже в прямой видимости между точками.

Покопавшись в карманах, Гвидо нашел и показал нам свой артефакт. «Око дьявола» представляло собой черный овальный камушек размером с шарик для пинг-понга, вставленный в серебряную оплетку в виде стилизованного глаза. Что-то похожее в Альтернативе я, кажется, уже видел. Только все еще пребывая в расстроенных чувствах, не смог вспомнить, где и когда.

– Я его нашел там же, в Бальбеке, – уточнил проводник, предвосхищая мой вопрос о происхождении камня. – Просто валялся, а я рядом проходил… Ладно-ладно, признаюсь – с трупа снял, – поправился Гвидо, заметив, что моя волшебница, нахмурив брови, назидательно постучала пальцем по столу. – Работа такая, что в сложные моменты жизни и мародеркой не брезгуешь.

– Я не могу определить, что это и как это работает, – проворчала Оэллис, внимательно рассматривая Око. – У этого артефакта принципиально другая структура магии – инфернальная, а не эфирная. Но карма у этого камня грязная. И у его хозяина – тоже.

– Ну так нам с ним не детей крестить, – недовольно отмахнулся я. – Пусть Гвидо доставит нас куда надо, а дальше каждый своей дорогой пойдет. Храм Балуса от точки прибытия далеко?

– Так она как раз там и расположена, прямо напротив входа, – пожал плечами Гвидо. – Этот храм – самое безопасное место в долине. Я там даже ночевал не раз.

Оп-па… А вот в такие совпадения я уже не верю. Я слегка кивнул Оэллис, и волшебница так же незаметно кивнула мне в ответ. То, что этот парень – наживка на крючке, было ясно как божий день. Возможно, Враг ждет нас здесь уже давно, распространив в Кассино информацию о том, что некий проводник имеет «Око» и готов доставить клиента именно в Бальбек. Да и откуда у простого следопыта взяться столь редкостному артефакту? Либо камушек ему просто подбросили, либо сам Гвидо в деле. Последнее более вероятно, учитывая его род занятий и выявленную моральную нечистоплотность.

– Ваше сиятельство, позвольте мне отправиться с вами. Я… А-а… Э-э? – Паулино начал говорить еще в коридоре, но сбился со слов, едва только увидел волшебницу воды, появление которой стало для Мазератти большим сюрпризом.

– Госпожа Оэллис тоже отправится со мной, – с усмешкой произнес я, наблюдая вытянувшееся лицо мага. – Вы с ней уже когда-то работали в одной команде. Надеюсь, не забыли, как это делается?

– Два мага воды третьего-четвертого уровня в водном мире – это серьезная сила, – кивнула Оэллис. – И вряд ли здесь найдется что-то, что сможет этой силе противостоять.

– Я хотел сказать – не доверяю я этому проходимцу! – быстро взял себя в руки Паулино. – Я его вообще первый раз в жизни вижу, и у меня есть все основания считать, что с этим «Оком» дело сильно нечисто. А что касается госпожи Оэллис, я буду рад вновь, как и встарь, встать с ней плечом к плечу. Только позволю себе внести маленькое уточнение: у меня уже сорок лет как полноценная четвертая категория мастерства. И думаю, что теперь наши силы как минимум равны.

– Тем лучше, – ответил я, решительным движением руки погасив скептическую ухмылку моей волшебницы. – План такой: мы прибываем в храм, вы вдвоем меня прикрываете, а я нахожу там нужную мне вещь. Какую оплату вы считаете достойной для себя, мастер Паулино?

– Для меня будет честью просто сражаться за вас, ваше сиятельство! – льстиво произнес маг. – Но если вы настаиваете на достойной оплате, этот вопрос мы обсудим после того, как операция закончится.

Как он меня подловил, а? И ведь теперь не отмажешься – сам об оплате заикнулся. Откуда мне знать, каков ее «достойный» размер в глазах мага-контрабандиста? Будем надеяться, что Оэллис выступит третейским судьей, когда придет время расплаты. А пока…

– Мы отправляемся прямо сейчас, – кивнул я, когда все четверо собрались вокруг обеденного стола. – Что нужно делать, Гвидо?

– Возьмите меня за руки и смотрите прямо на камень, – ответил проводник и вытянул ладонь с «Оком дьявола» над столом. – Перемещение будет мгновенным. Считаем все вместе до трех. Тот, кто запнется или собьется, останется здесь. Раз! Два!..

Три! Окружающая реальность неуловимо смазалась, словно перед глазами у меня промелькнул пресловутый двадцать пятый кадр. В следующем кадре все мы уже стояли в трех десятках шагов от надвратной арки храмового двора. Все – это включая обеденный столик, который тоже каким-то невероятным образом переместился вместе с нами.

С учетом того, что долина Бальбек располагалась на три тысячи километров восточнее Медузы, здесь уже было не три часа пополудни, а седьмой час вечера. Солнце склонялось к закату, и в его косых лучах храм Балуса выглядел так же величаво и жутковато, как и на картине Майи. Ветра не было, примолкли даже неугомонные степные кузнечики – вокруг нас стояла звенящая тишина. Постороннего присутствия в храме не было заметно, следов у арки ворот также не наблюдалось. И все же…

– Боевая готовность! – воскликнула Оэллис, накидывая на меня кокон защиты от стрелкового оружия. Паулино с некоторым запозданием исполнил то же самое с Гвидо. Затем наши маги наложили это же заклинание и на себя.

Далее волшебники вооружились своими боевыми жезлами, у Мазератти он оказался побольше и выглядел более стильным. Но зато Оэллис, скосившись на коллегу и слегка усмехнувшись, наколдовала бонусом маленькую светящуюся сферу на навершии своего жезла. А вот Паулино, похоже, такого заклинания не знал. Дополнительных защит никто из них не ставил: от всех угроз не обережешься, а первый удар вражеской магии все равно сдержат защитные амулеты. Тогда уже и ясно будет, от чего обороняться.

– Подождите! – воскликнул Гвидо, когда мы уже собирались двинуться в сторону храма. – Ваше сиятельство! Примите мою клятву верности! До этого момента моя жизнь была никчемной и беспросветной. Но после встречи с вами у меня в голове словно что-то пробудилось. Если вы возьмете и меня в вашу команду, я буду сражаться за вас до последней капли крови и, если потребуется, положу за вас свою жизнь!

– Я принимаю тебя на службу, боец, – произнес я, поднимая стрелка с колен. – Но надеюсь, умирать сегодня никому не придется.

И вот мы уже идем в направлении ворот: впереди маги с выставленными вперед жезлами, мы с Гвидо – за их спинами. Шаг – за шагом. Шаг – за шагом. Надвратная арка все ближе и ближе. Неужели в храме действительно никого нет? С трудом верится, что Враг мог не просчитать такой очевидный наш ход.

Но чуда не произошло. Точнее, оно таки произошло, но не такое, какое бы мне хотелось. Когда мы вошли во двор храма Балуса, выглядевший совершенно так же, как и сто лет назад, когда его запечатлела рука великой художницы, словно какая-то пелена упала с моих глаз. И я с оторопью увидел то, чего ни в коем разе не было в картине Майи: на заднем плане храма, на крутом холме по соседству возвышался огромный черный замок!

– Вот это да! – пораженно присвистнул Гвидо, который, видимо, тоже видел этот замок в первый раз. – Откуда он там нарисовался? Полтора месяца назад я в ту сторону кладоискателей водил – тогда та горка была гладенькой, как лысина моего дедушки!

– Это однозначно засада… – сквозь зубы проворчал Паулино, нервно озираясь вокруг. – Куда это ты нас завел, следопыт хренов?

– Это заклинание Тьмы пятой категории, – дрогнувшим голосом произнесла Оэллис, рассматривая мрачную громадину через магические очки. – Оно так и называется: «Черный замок». Сам замок, конечно, призванный, но от этого он не становится менее настоящим. И твари, что в нем, без сомнения, обитают, тоже самые настоящие.

– Заклинания пятой категории могут творить лишь великие маги, – кисло скривившись, произнес Паулино. – Я как-то не ожидал, что мы столкнемся с противником такого уровня. Все это очень скверно выглядит…

– Согласна, – подавленно прошептала волшебница. – Думаю, нам стоит быстро найти нужную вещь и еще быстрее исчезнуть отсюда, пока там, в замке, не спохватились и не выслали сюда целую орду нечисти.

– Не так быстро, господа! – донесся уверенный голос из колоннады храма. – Давайте-ка сначала познакомимся. А повоевать-то мы всегда успеем.

Оэллис и Паулино тут же взяли лестницу на прицел – по ней во двор храма неспешно спускался молодой человек, одетый в элегантную, пошитую со вкусом и, безусловно, дорогую одежду преимущественно черного цвета. Никакой магической защиты на нем не наблюдалось, и это больше всего встревожило магов.

– Как видите, я совершенно безоружен, – широко разведя руки, патетически произнес незнакомец. – Если, конечно, не считать заклинаний, имеющихся в моей магической книге, и еще одного предмета с особыми свойствами.

– У него на пальце – кольцо Призыва! Он – черный Кольценосец!.. – яростно прошипела Оэллис, но тут же осеклась: – Поправка. Он – хозяин черного Кольценосца. Тогда вообще непонятно, что тут к чему.

– Может, он уже сам за себя скажет? – предположил я, рассматривая франта в черном. – Кто же вы, молодой человек?

– Позвольте представиться: граф Энрико Декстра, маг Тьмы третьего уровня, – небрежно раскланявшись, произнес этот лощеный тип. – Я к вашим услугам, сеньоры и сеньорита!

– А я этого хлыща знаю! – завопил Гвидо за нашими спинами. – Это он нашу экспедицию в Бальбек возглавлял! И пропал без вести – за это его родня мне чуть голову не оторвала, а потом и репутацию напрочь испортила! Кто ж знал тогда, что этот паразит втихомолку черной магией балуется!

– И что с того?! – возмутился граф, горделиво вскинув узкий, гладко выбритый подбородок. – Не пристало потомственному аристократу перед всякой шалобродью оправдываться! А вы, как я полагаю, тот самый знаменитый Повелитель Благодати?

– Совершенно верно, – согласился я, выходя вперед, поскольку вести переговоры, прячась за спинами магов, было как-то несолидно. – Там, на заднем плане, ваше хозяйство?

– Мое, – самодовольно улыбнулся граф. – Нравится?

– Но откуда? С вашим-то уровнем?! – не выдержала магесса.

– Добрый человек подарил, – развел руками Энрико. – В виде свитка с заклинанием. А еще он помог мне построить Алтарь Тьмы. Без Алтаря моих собственных сил для призвания замка не хватило бы. Собственно, я с такого опыта как раз и получил третий уровень мастерства.

– Добрый человек – это не тот ли, что скрывается в колечке у вас на пальце?

– Возможно, – снисходительно улыбнулся черный маг. – Но я ведь не обязан раскрывать вам все мои секреты?

– Никто вас и не заставляет. Просто потрудитесь объяснить, что вы здесь делаете.

– Я? Ну это вообще наглость – заявлять такое! Я хозяин этого замка и владелец земли, на которой вы сейчас стоите! Это лучше вы объясните, что вы делаете на моей земле!

– Хм… У него есть права заявлять такое?

– Увы, да, – ответила Оэллис. – Черный замок хоть и появился в результате заклинания, но теперь он – самый настоящий. А если окрестная земля раньше была ничейная, феодал имеет полное право объявить своей ту землю, которая видна с самой высокой башни его замка. Это один из основных законов феодального права миров Созвездия, и мы ничего не можем с этим поделать.

– Скажем так… – произнес я, поднимая градус переговоров, потому что увидел нужную мне плиту – в нескольких шагах от ноги назойливого графа, – я пришел забрать вещь, которая сейчас лежит в земле, но принадлежит мне.

– Какая вещь?

– Этого я вам не могу сказать.

– То есть вы сначала пороетесь в моей земле, а потом заявите, что найденная вами вещь принадлежит вам? – недовольно воскликнул Энрико. – Нет, так не будет. Я вам этого не позволю!

– Да кто тебя спрашивать-то будет, прыщ аристократический?! – не выдержал я и пошел прямо к графу, который, похоже, совершенно не ожидал такого резкого поворота событий.

– Сеньор! Вы хам и сейчас очень сильно пожалеете о своей дерзости! – возмущенно крикнул граф Декстра и, нарочито медленно отстранив руку с кольцом Призыва, резко щелкнул пальцами. И…

Ничего не произошло. Вообще ничего. Ноль эффекта! А я меж тем сделал еще пару шагов навстречу. Недоумевающий граф щелкнул пальцами еще раз и еще – с тем же результатом. А когда заклинатель Тьмы третьего уровня сообразил, что неплохо было бы воспользоваться собственными магическими возможностями, я уже был слишком близко.

Драться меня научили еще в школе – без этого сложно было отстоять свою независимость. Последовавшие бедовые студенческие годы, отмеченные конкурентной борьбой за внимание девушек, закрепили эту способность. Ну и, наконец, армия тоже внесла свою весомую лепту в мое кулачное образование.

Так что я, вспомнив былые подвиги, вырубил этого манерного дворянчика с трех ударов: правым боковым в челюсть, левым прямым под дых и сдвоенным контрольным в затылок! Получилось даже лучше, чем я рассчитывал, а удар в челюсть оказался настолько увесистым, что там аж что-то хрустнуло. Видимо, мое тело, принадлежавшее лесному следопыту Аграфену Бортнику, тоже владело навыком кулачного боя.

– Похоже, граф не успел призвать на помощь своих подданных, – удовлетворенно произнесла моя волшебница, всматриваясь в сторону Черного замка. – Скорее доставай третье Кольцо, и уходим отсюда!

Меня не нужно было лишний раз подгонять. Оэллис, запустив руку в свой микромир, бросила мне корабельный багор с пожарного щита «Мечты», и я подбежал к нужной мне могильной плите, с усилием перевернув ее. Оказалось, что надпись «Помни об этом» была нанесена на нижней стороне плиты, поэтому ее и не нашли. А может быть, здесь ее даже и не искали. Во всяком случае, я без проблем вытащил из ямы и поставил на плиту сундучок-аккумулятор с эмалевым радиационным смайликом – точную копию его брата-близнеца с Арабеллы.

Верхняя крышка аккумулятора открывалась легко – поворотом круговой задвижки. Но я догадывался, какая страшная опасность скрывается внутри. Если в прошлый раз в сундучок была встроена мгновенная заморозка, то противоположный эффект – сами понимаете что.

Я потребовал от магов установить водную защиту на всех, кто находился в этот момент во дворе храма, включая и пребывавшего в нокауте графа Декстру. Не хотел я такой страшной смерти для этого бестолкового мажора, которому в руки сама собой свалилась невероятная власть. Полежит, отдохнет и подумает, а надо ли ему все это. Глядишь, поумнеет, да и передумает становиться Темным Властелином. А если не поумнеет, выясним отношения в честном бою.

Затаив дыхание, я повернул задвижку, открыл крышку сундучка, схватил в обе руки его невеликое содержимое и… Осознал, что ощущает человек, оказавшийся в шаге от взрывающегося газового баллона!

Точнее, осознал я это спустя неопределенный промежуток времени – после того, как поднялся на ноги, потряхивая оглушенной головой и опираясь на стену храмовой ограды, в которую меня впечатало ударной волной. Если бы не наложенные на меня заклинания водной и стрелковой защиты, меня бы по этой стеночке размазало, как масло по бутерброду. Ну а так отделался отбитой спиной и легкой контузией.

Насчет контузии я ничуть не преувеличивал – зрение после удара о стенку упрямо не хотело приходить в норму. Образы двоились и расплывались, и мне приходилось достаточно сильно напрягаться, чтобы сфокусировать взгляд. К тому же глаза слезились от дыма – вокруг меня догорало все то немногое, что в принципе могло гореть.

И сквозь это полымя ко мне, улыбаясь и призывно протягивая руку, шел он. Я узнал Аваллона Темнозарного сразу, с первого взгляда, хотя ранее никогда не видел ни единого его изображения. Узкое лицо без малейших признаков растительности, свойственной мужчинам, украшали полные, слегка приоткрытые губы, чувственная ямочка над верхней губой и тонкий стройный нос. Над высокими скулами располагались крупные, таящие усмешку миндалевидные глаза с необычно приподнятым внешним уголком. Столь же впечатляюще выглядели прореженные изящные брови, высокий лоб и завитые «ассирийские» волосы, ниспадавшие на плечи небрежной россыпью.

В целом Аваллон чем-то напоминал мне фараона Эхнатона – у того тоже была налицо некоторая женственность. Но в Аваллоне женская ипостась была развита и выражена гораздо сильнее: его плечи были узкими и высокими, как это свойственно именно девушкам, а фигура, облаченная в приталенный черный шелковый костюм и короткий плащ, выглядела гармоничной, гладкой и пластичной. Но особенно поражали затянутые в тонкий черный шелк крутые и покатые бедра – они вызвали бы зависть у любой женщины.

Когда я сначала увидел, а потом и детально разглядел все это, у меня в сердце словно что-то кольнуло и затеплилось. О нет… Только не это! Нельзя этому поддаваться!

– Здравствуй, мой дорогой, – приятным томным голосом произнес Аваллон, останавливаясь в нескольких шагах от меня. – Вот мы и свиделись снова – там же, где и расстались сто тридцать лет назад.

– А я вот как-то совсем не рад нашей встрече, – возразил я, пытаясь сосредоточиться на своем собеседнике хотя бы с помощью наведенного пальца – получалось с трудом, и виною тому был явно не дым. – Что-то у меня перед глазами все плывет, словно лишнего перебрал. Но с чего бы? Одна бутылка муската на двоих – сущие пустяки.

– Местное мускатное вино коварно, – усмехнулся Аваллон, обратив внимание на мои дерганые телодвижения. – Сразу свое действие не проявляет, однако через какое-то время начинает проявляться наркотический эффект мускатного ореха. Но вообще-то я не удивлен – в прошлой жизни ты тоже дружил с алкоголем. После реинкарнации твои привычки, похоже, не сильно изменились.

– Но тебе это не поможет! – категорично возразил я, с трудом сконцентрировав фокус зрения за спиной Аваллона. – Да что ж это там происходит? Какого хрена, товарищи маги?! Вы меня должны защищать! А что вы сейчас творите?!

В центре храмового двора события разворачивались по совершенно непредсказуемому сценарию. Паулино Мазератти, как он уже не раз проделывал, грамотно оценил обстановку, прикинул сложившийся расклад сил и решил, что называется, переобуться в прыжке. Теперь они с Оэллис были заняты выяснением давно испорченных отношений и шмаляли друг в друга из всего подручного магического арсенала!

Более того, оба водных мага призвали на помощь своих элементалей льда. Сине-бело-голубые дракончики яростно сцепились друг с другом в партере, а временами еще и успевали поддавать морозными струями в сторону мага-противника.

А в дальнем углу двора, лежа за упавшей колонной и прикрывая голову руками, тихо подвывал наш несчастный проводник. Вот уж кто точно не рассчитывал попасть в подобный переплет!

Гвидо, наверное, теперь и рад бы был забыть про только что принесенную клятву и сбежать отсюда любыми возможными способами, да только не мог – после взрыва огненной ловушки следопыта точно так же впечатало в стену двора, только с другой его стороны. И теперь походная сумка Гвидо с прицепленным к ней «Оком дьявола» валялась в нескольких шагах от ожесточенно рвущих друг друга элементалей. А в стену над головой следопыта время от времени хлестали очереди из метровых сосулек.

– Товарищи маги немножко заняты друг другом и не будут нам мешать. Я думаю, ты хочешь подарить мне то, что находится у тебя в кулаке, – улыбнувшись, произнес Аваллон, указывая на мою ладонь, крепко сжимавшую добытое кольцо Призыва.

– А я так не думаю! – неожиданно для самого себя расхрабрился я. – И вряд ли ты сможешь меня переубедить. А что ты можешь мне сделать? Пойдешь на меня врукопашную, чтобы поломать свои ухоженные ноготки? Так я и тебе челюсть сверну!

– Зачем же уж прямо врукопашную? – иронично возразил Аваллон. – У меня есть более эффективный способ заставить тебя сделать то, что я хочу.

– Ты про магию, что ли? Ее ты использовать не сможешь, потому что после телепортации в место рождения у тебя обнулена мана. И прокачаешь ты ее еще не скоро – через годик-другой в лучшем случае.

– Да, это так. Но за полтора месяца пребывания на свободе я все же смог восстановить один гекс маны, – улыбнулся Аваллон.

Мой противник небрежно махнул рукой дважды, и оба защитных контура, окружавшие меня, лопнули словно мыльный пузырь!

– Это было «Рассеивание», – прокомментировал Аваллон. – Заклинание простенькое, маны много не кушает, но разом снимает все наложенные эффекты, включая любые защитные. Сейчас тебя по сути ничего не защищает.

– Но ведь это все, на что ты сейчас способен? И что дальше? Убивать ты меня точно не станешь, тебе ведь и остальные кольца Призыва тоже нужно получить. А так ты мне больше ничего сделать не сможешь. Да я просто подожду, пока моя волшебница добьет этого двурушника!

В битве водных стихий на заднем плане ситуация превратилась в патовую. Сильно пострадавшие ледяные дракончики грызлись уже на последнем издыхании. Оэллис и Паулино, растратив в бесплодной перестрелке большую часть маны, стояли друг против друга под коконами магической защиты и понемногу восстанавливали силы. Но у волшебницы она восстанавливалась быстрее, за счет дополнительного притока энергии из микромира ее Кольца. Так что следующий раунд магического поединка по всем раскладам должен был закончиться в пользу Оэллис.

– Да, у меня больше нет магии, – согласно кивнул Аваллон. – Но мне она не очень-то и нужна. Потому что против тебя у меня имеется гораздо более действенное оружие.

– Твоя неразделенная любовь ко мне? Нет, второй раз этот фокус не прокатит!

– Для нашей любви время еще не настало. У меня для тебя есть кое-что другое.

С этими словами Аваллон медленно провел рукой по воздуху, словно лаская по спине невидимое животное. Через пару секунд из-за его ноги величаво и нехотя вышел большой рыжий кот с драным ухом и угрюмой физиономией. Это был тот самый красноглазый бандитос, что пытался подловить меня в реальном мире!

– Как видишь, не у тебя одного в этом мире псевдокот имеется, – довольно улыбнувшись, изрек Аваллон. – И мой дружок тоже обучен фокусам с перемещением сознания в чужие тела. Альфонсо – фас!

Рыжий псевдокот глухо и утробно мявкнул и уставился на меня своими глазами, в которых загорелся красный огонь. В ужасе от понимания того, что сейчас произойдет, я немедленно начал надевать добытое кольцо Призыва на средний палец левой руки.

И в этот момент меня накрыло оцепенение! А в следующую секунду я увидел уже со стороны, как я стою с недоуменным взглядом, пытаясь донести Кольцо до пальца. Перенос сознания произошел настолько мгновенно и неожиданно, что я даже не сразу понял, что смотрю на тело Аграфена Бортника глазами тела Аваллона!

Фактически мне не хватило каких-то долей секунды, чтобы кольцо Призыва признало меня своим! Но это еще можно поправить! Я метнулся к своему замершему телу в отчаянной попытке совместить Кольцо с предназначенным для него пальцем. Но на последнем шаге Альфонсо материализовался уже на плече Аграфена. Я неосознанно встретился с ним взглядом, и меня снова накрыло оцепенением, теперь уже и в другом теле!

Видимо, в магическом арсенале псевдокота не имелось магии рассеивания заклинаний. Поэтому мы с Аваллоном так и стояли какое-то время, глядя друг на друга и на Кольцо. Первым «отморозился» мой противник. С торжествующей улыбкой Аваллон надел кольцо Призыва на мой (то есть свой) палец, снисходительно потрепал свой (то есть мой) подбородок и провозгласил слова Призыва.

В глубине души я надеялся, что Кольцо все же признает меня, но… обитатель Кольца появился перед Аваллоном. Это был седой как лунь старик с широкими плечами и крепкими жилистыми руками, которые могли бы, наверное, рвать веревки и завязывать гвозди в узлы.

– Лори Остроглаз, стрелок-снайпер, – удовлетворенно произнес Аваллон, узнав старика. – Давно не виделись. Как же ты постарел…

– Я простой человек, – ответил Лори. – Обычные люди не могут продлять жизнь и молодость, как маги. Я ведь был одним из первых, кто признал величие Странника и вступил в его команду. Тогда мне было около тридцати. А сейчас мне уже за четыреста восемьдесят перевалило. Только сила Кольца стрел поддерживает мою жизнь. И еще вера в то, что наш Повелитель вернется.

– Повелитель вернулся, – усмехнулся Аваллон, кивнув в мою сторону. – Вот он, перед тобой – в теле его заклятого врага Аваллона. А я – Аваллон. Неожиданный расклад, да?

– Да уж… – не нашелся со словами Лори. – Это означает, что призывную присягу мне нужно принести заново?

– Все правильно, – кивнул Аваллон. – Кого ты выберешь?

– Я – Кольценосец. Я не имею права собственного выбора. Я повинуюсь тому, кто владеет моим кольцом Призыва.

– Вот и замечательно! Мы еще повоюем с тобой, старик, и твои меткие выстрелы сразят немало моих врагов. К сожалению, призывать я тебя не смогу, ведь я сам являюсь Кольценосцем. Я не могу ни проносить другие кольца Призыва в микромир своего Кольца, ни тем более пользоваться ими. Поэтому возьми Кольцо стрел и до поры храни его у себя.

– Но я не могу даже прикоснуться к своему кольцу Призыва! – возразил Лори. – Никто из Кольценосцев не может этого сделать.

– Ты теперь можешь, потому что твое Кольцо взломано. Так же, как и мое когда-то… Стоять!

В этот момент оцепенение отпустило меня. Вне себя от ярости, я бросился на своего Врага, сжимая в руке подвернувшийся камень, и… был сбит с ног могучим ударом Лори, который встал на моем пути. Рука у старика оказалась тяжелой – от его оплеухи у меня аж в ушах зазвенело.

– Извините, ваше сиятельство, – тяжело вздохнул старик, снимая Кольцо с протянутой руки Аваллона. – Я вынужден подчиняться владельцу Кольца стрел. Жаль, что теперь это не вы. Хозяин, что с мне с Кольцом-то делать?

– Отнеси его в Черный замок – я назначаю тебя его комендантом. Там Кольцо будет в надежной сохранности.

– Далеко… – вздохнул Лори, задумчиво покосившись на замок. – Не дойти мне, с моими-то больными ногами.

– Зачем же ногами ходить? Граф Энрико, нам нужен портал к замку! Граф, а вы где?

– Здесь я, – донесся жалобный голосок из-под самой большой кучи развалин, а затем оттуда высунулась рука хозяина Черного замка. – Я зацепился за что-то и не могу вылезти. Вытащите меня отсюда, мессир Аваллон!

– А как вы там вообще оказались? – недоуменно произнес Аваллон, подойдя к развалинам и рывком вытащив из-под обломков испачканного в пыли аристократа. – Испугались, что ли? Вам же было ясно сказано, что Алтарь настроен на вас. На вашей земле Тьма защитит вас от любой враждебной магии.

– Почему-то Тьма не спешила меня защищать, когда мне челюсть ломали… – простонал Энрико, поднимаясь на ноги и держась за свою левую щеку. Да так и замер с открытым ртом, запоздало осознавая, что сейчас он говорит с тем же самым человеком, который совсем недавно отправил его в нокаут! – Мессир Аваллон, это… вы? А это – как?

– Да вот так, – улыбнулся Аваллон и слегка стряхнул пыль с одежды незадачливого графа. – Потом объясню. А пока что сделайте нам оперативный портал в замок – помнится, у вас еще два свитка оставалось.

Граф, одной рукой продолжая держаться за челюсть, а другой – копаясь в карманах своего камзола, достал нужный свиток и прочел заклинание. Скажем так – попытался прочитать, стеная от боли. И раза с третьего у него таки получилось – созданная струящимся мраком рамка звездного портала замаячила посреди двора.

Лори медленно и обреченно, словно таща на ногах невидимые гири, побрел к порталу. Но по пути его взгляд наткнулся на латунный сундучок, стоявший в двух шагах от меня. Взрыв огненной ловушки не только ничем не повредил аккумулятору, но даже и с места его не сдвинул. Сколько же было в нем скрытой смертоносной начинки?

– Да-да, и ларчик тоже прихвати, – одобрительно кивнул стрелку Аваллон. – Редкая штука – в хозяйстве пригодится.

– Не надо, – едва слышно произнес я, когда старик, с кряхтением прикидывая на вес тяжелый сундук, на мгновение скрестился со мной взглядами. – Его нельзя проносить через портал. Это верная смерть.

– Я знаю, – устало ответил Лори. – Я своими глазами видел – что туда заряжали. Но я и так слишком уж зажился на этом свете. А жить под властью Темного Властелина – это точно не по мне. Любой Кольценосец волен выбирать, жить ему или умереть – этого у него никто не отнимет. Я умираю за вас, Повелитель.

– Прости, друг – если сможешь, – вздохнул я, глядя вслед уходящему стрелку.

Примерно на полпути к порталу Лори остановился передохнуть. Но при этом он открыл крышку аккумулятора и решительно раскрутил рукоятку встроенной динамо-машины, чем привлек к себе всеобщее внимание.

– Это что еще такое?! – напряженно произнес Паулино Мазератти, поскольку означенное действо разворачивалось прямо перед ним. – А ну, прекрати сейчас же! Иначе я тебя вместе с сундуком в сосульку превращу!

– Вообще-то это волшебная музыкальная шкатулка, – невозмутимо ответил Лори, продолжая крутить рукоятку. – Если кто не в курсе, я у Повелителя не только стрелком служил, но еще и за звуковое сопровождение отвечал. Так вот, заверяю вас: музыка у этой штуковины будет просто убойная!

Однако осторожный и предусмотрительный маг-контрабандист не поверил его словам. Паулино угрожающе наставил на самодеятельного «звукооператора» свой боевой жезл. Еще мгновение – и он бы, не колеблясь, выстрелил.

Но в этот момент в аккумуляторе включился таймер, и из сундучка действительно грянула музыка – цирковой марш. Что ж, это было вполне в духе властелина миров, которого нередко называли Шутником. Когда мелодия таймера доиграет, шутка случится та еще!

Закинув одной рукой тяжелый аккумулятор себе на плечо, словно бумбокс, и гордо расправив широкую грудь, Лори окинул всех присутствующих спокойным и возвышенным взглядом, презрительно хмыкнул и, прихрамывая, решительно двинулся к порталу. А музыка, сопровождая обратный отсчет таймера, продолжала терзать душу. На последний парад-алле седовласого воина просто нельзя было смотреть без слез.

Однако я в этот момент смотрел совсем в другую сторону: над грудой камней в углу храмового двора, словно перископ подводной лодки, поднялся вздыбленный черный кошачий хвост. Смайлик… Где ж ты шлялся, блудный котяра? Прибыл на помощь, когда эта помощь уже и не нужна стала. Но теперь мы уравновесим наши с Аваллоном возможности, хотя бы в части паритета по наличию псевдокотов. Ну давай же, надери задницу этому красноглазому проходимцу!

Услышав мой мысленный призыв, отважный мини-пантерик пулей вылетел из засады и с яростным мявком набросился на своего рыжего противника. Альфонсо аж подскочил от неожиданности – они сшиблись со Смайликом прямо в воздухе и исчезли, оставив вместо себя два расплывающихся кошачьих силуэта. Теперь их драка продолжится где-то в другом месте или даже в другом мире – псевдокоты будут гонять друг друга, пока кто-нибудь из них не победит или же обоим не надоест.

Мы с Аваллоном переглянулись, и я впервые увидел на лице своего Врага некую растерянность. И в этот момент земля в долине Бальбек содрогнулась, а закатные сумерки озарил пронзительный красный свет, заполонивший на мгновение все вокруг!

Когда свет погас, я понял, что вновь смотрю на мир глазами тела Аграфена Бортника. А на том месте, где только что стоял Черный замок, в небо медленно возносился огромный и величественный огненно-черный гриб! Разрастающееся полымя спиральными струями засасывало в себя все, до чего могло дотянуться, – в адское пламя летели обломки камней, тучи песка, гари и пыли. Земля мелко дрожала под ногами, и даже ветер изменил свое направление, устремляясь в эпицентр этого исполинского магического катаклизма.

– Армагеддон, – сокрушенно вздохнул Аваллон, также вернувшийся в свое собственное тело. – Последний довод властелинов. Эфирный взрыв Армагеддона сметает все заклинания в радиусе своего действия и заставляет тех, кто уцелел, спешно убраться с поля боя. Ловко у тебя было задумано с этим «музыкальным сундучком» – не думал, что ты опустишься до такой низости. Мне хотелось бы еще пообщаться с тобой, но через несколько минут возвратная ударная волна Армагеддона сровняет это место с землей. Поэтому сейчас наши пути расходятся – Энрико создает наш портал, а твоя подруга уже создала портал для вас. Кольцо стрел все равно останется у меня – магия Эквилибриума не способна уничтожить инфернальный артефакт. И я уже определился с новым обитателем Кольца. Вон тот парнишка, что испуганно таращится на нас из-за руин, вполне подходит для этой цели.

– Значит, это все-таки ты нанял Гвидо, чтобы он завел нас в твою ловушку! И «Око дьявола» тоже ты ему дал?!

– Да, все это – моих рук дело. Гвидо хотя и морально неустойчив, но все же он неплохой стрелок. А с силой Кольца стрел у него появится шанс стать лучшим. Кстати, я по достоинству оценил и другую твою шутку.

– Какую еще шутку?

– Посмотри, что до сих пор зажато в твоем кулаке.

Я посмотрел и, несмотря на весь драматизм ситуации, усмехнулся: на блокнотном листе с номером 15 не было ни одной надписи. Зато на нем были изображены три короны, расположенные вертикально, одна над другой, а под ними красовалась здоровущая фига!

– Я думаю, ты заранее предполагал, что эта записка попадет ко мне в руки, – произнес Аваллон. – И ты одновременно хотел дать себе следующую подсказку, не раскрыть ее мне и заодно недвусмысленно намекнуть мне, что короны мне не видать. Что ж, тебе это блестяще удалось. Но только все это не имеет смысла. Я уже знаю, куда приведет тебя твой путь, и буду ждать тебя там. А еще я буду искать подходящий момент, чтобы отобрать у тебя все – так же, как когда-то ты все отобрал у меня. И если между нами все же возникнет то самое чувство, твои страдания от этого станут только сильнее, а моя месть – слаще.

Мы стояли на портальной площадке замка Амарок, куда Оэллис направила свой оперативный телепорт, очень вовремя вытащив нас из-под ударной волны ядерного взрыва Армагеддона. На самой западной оконечности Крайны вечер еще только вступал в свои права, а малиново-красная Тара медленно склонялась к закату, ныряя сквозь вереницы слоистых пурпурных облаков.

Смерть осталась далеко позади, а здесь вокруг нас кипела жизнь: над морскими волнами мелькали грациозные тела дельфинов, в небе над нами летали надсадно орущие стаи чаек и бакланов, а прямо под ногами громко стрекотали просыпающиеся цикады. Созерцая всю эту красоту, хотелось просто жить в этом прекрасном и чудесном мире и стремиться навстречу новым подвигам и опасностям.

Однако у портальной арки, обернув ноги пушистым черным хвостом, невозмутимо сидел Смайлик, хитро глядя на меня своими желтыми глазами и улыбаясь едва не до ушей. Я-то сегодня проиграл, а вот мой псевдокот, судя по его уверенному и самодовольному виду, не только победил в кошачьей драке, но и задал хорошую трепку рыжему злодею. Теперь баланс сил между псевдокотами утвердился окончательно, и впредь Альфонсо уже не рискнет нападать на меня, ведь у меня есть надежный защитник.

Глаза Смайлика цепко притягивали мой взгляд – это означало, что моя связь с телом Аграфена Бортника истончалась, и очередная серия моих странствий в Альтернативе подходила к концу. Первый же телепорт унесет меня в далекую, серую и скучную земную реальность. Эх, что тебе стоило появиться чуть пораньше, дружок! Возможно, тогда бы у меня третье кольцо Призыва из-под носа не увели…

Но прошлого уже не вернуть. Даже в этом удивительном мире, где магия ходит рука об руку с чудом, время невозможно откатить назад. Остается лишь жить настоящим и готовиться к будущим приключениям. А победы это будут или же, наоборот, поражения – зависит только от меня. Альтернатива, в отличие от нашего реального мира, предоставляет такую возможность. И я ею обязательно воспользуюсь – в следующий раз.

Ну что ж, удачи всем нам, друзья! И как говорит наш замечательный спецкор Оэллис Священная Вода – до встречи в эфире!

Глоссарий

Аваллонбург – ныне разрушенный форт в Забытой долине Арабеллы, некогда был первым поселением колонистов на планете

Агранна – водный мир, один из соседних миров Мирабеллы, связанный с ней межмировым порталом. Количество межмировых порталов – четыре. Планета относится к классу средних миров и по большей части покрыта океаном. Единственный континент Агранны, называемый Крайна, находится в северной части восточного полушария. Также на планете имеется группа океанских островов Альтремара, расположенная в северной части западного полушария. Цивилизация старого мира Агранны погибла пятьсот пятьдесят лет назад в результате планетарной катастрофы, вызванной нашествием Н##€##апасти. Люди вновь вернулись на Агранну четыреста пятьдесят лет назад, однако этот мир до сих пор является слабо населенным

Адамантитовый Шпиль – микромир кольца Призыва Аваллона Темнозарного, в котором всегда ночь. Представляет собой пустыню из адамантитового песка, в центре которой стоит башня из адамантита

Администрация – здание правительства Благодати

Альтремара – большая группа островов, удаленно расположенных в океане мира Агранны. Климат Альтемары – субтропический. Острова бедны природными ресурсами, что является основной причиной межплеменных войн их обитателей

Амарок – замок-крепость, расположенный на самой западной оконечности континента Крайны. Является форпостом Благодати на Агранне. В замке расположен межмировой портал

Аполлонград – единственный город на Арабелле, расположенный на прибрежном острове Срединного озера. Город является колониальной столицей и торгово-промышленным центром Меллиноровой долины

Арабелла – мир земной стихийной группы, расположенный на одной орбите с Мирабеллой и составляющий с ней «двойную планету». Количество межмировых порталов – один. Планета относится к классу легких миров, имеет пониженное притяжение и плотную облачную атмосферу. Климат Арабеллы – субтропический сумеречный, однородный на всей планете, отличается частыми и сильными дождями. Арабелла всегда обращена Лицевой стороной к Мирабелле. На Лицевой стороне преобладает гористый и высокогорный рельеф. Оборотная сторона практически не исследована и предположительно занята мелководным океаном

Артефактура – фабрика по производству артефактов в Благодати

Аурика – столица бейлиссимо Брунье

Белая Цитадель – замок-резиденция Повелителя Благодати, расположенный на небольшом острове в Замковом озере. Свое название замок получил за цвет стен, облицованных белым известняком

Белла – желтое солнце миров Мирабеллы и Арабеллы

Бестиарий – место разведения и проживания химер в Благодати

Благодатная долина – единственная территория мира Мирабеллы, где сохранились растительность, флора и фауна. Долина расположена в котловине между грядами холмов, на юге граничит с предгорьями Белого хребта, на севере – с приполярными болотами. Центр долины занят Заповедной пущей. В Благодатной долине находится единственное поселение на Мирабелле – город Благодать

Благодать – столица одноименного княжества Аполлона Лучезарного. Город располагается в Благодатной долине и представляет собой поселение кругового типа, функционально разделенное на двенадцать внешних, общественных секторов и шесть внутренних, принадлежащих княжескому домену

Брунье (Бурые острова) – архипелаг в восточной Альтремаре и одноименное бейлиссимо (островное княжество). Столица – Аурика. На архипелаге также расположены бывшая военно-морская база Благодати – Морские Врата, и морской портал, ведущий к замку Амарок

Бурный мыс – крайняя западная точка Крайны. В локации находятся морской портал, ведущий в Альтремару, и замок Амарок

Варанга – королевство мира Эстреллы. Наемники-варангийцы являются отличными бойцами и воюют во многих мирах Созвездия – если кто-то имеет достаточно денег, чтобы их нанять

Виоланта (Сиреневое побережье) – область в Южной Крайне

долина Бальбек – пустынная область в предгорьях Центральной Крайны. В долине расположены руины храма Балуса

Забытая долина (бывш. Аваллонова долина) – первая заселенная колонистами территория на Арабелле. Оставлена поселенцами из-за небольшого размера и скудных, болотистых земель. Ко времени описания Забытая долина является необитаемой, однако там расположен межмировой портал

Заповедная пуща – небольшой лесной массив в центре Благодатной долины, сохранивший эндемичную флору и фауну. Пуща огорожена магическим барьером Садового кольца, не позволяющим зверям проникать в Благодать

Кассино – городок, расположенный в агломерации Медузы. Кассино построен вокруг самого крупного межмирового мультипортала Агранны, и его основной функцией является обслуживание и контроль межмирового товарно-транспортного транзита

Корус – малый спутник мира Агранны, вращается вокруг большого спутника – Лароса

Крайна – единственный континент современного мира Агранны. В старом мире Агранны континент носил одноименное название с планетой, на которой располагался. Крайна имеет восемь часовых поясов и несколько климатических зон: от тундры на севере до тропических джунглей на юге. Западная часть континента преимущественно степная, на его юге находятся субтропики и тропики, в центре – степи, пустыни и горы, на северо-востоке – леса, в том числе таежные. На северном побережье континента расположена необитаемая тундра. Уровень развития малообитаемой северной и восточной части Крайны – раннее Средневековье. Центральная часть континента засушлива и практически необитаема, за исключением припортального анклава на Великановом плато. Западная часть континента, а в особенности его северное и южное побережье заселены наиболее плотно и по уровню развития относятся к классическому Средневековью. На обособленном крайнем юге находятся земли бывшего султаната Дахор, в котором ныне процветают общинный тотемизм и племенная деспотия

Леолантис – мир земной стихийной группы, один из соседних миров Мирабеллы. Находится на уровне развития классического Средневековья и по средневековым меркам имеет большую численность населения

Маскона – крупный портовый вольный город в области Виоланта

Мастерская – лаборатория Аполлона по разработке магических эликсиров и выведению магических тварей-химер, расположенная в центре Заповедной пущи в Благодати. Ко времени повествования Мастерская является давно заброшенной

Маурицио – прибрежный городок в области Виоланта, территориально относится к полису Масконы. В мирах Созвездия известен как родина великой художницы Майи Гаури

Медуза – вольный город в Западной Крайне, один из крупнейших городов мира Агранны. В пригороде Медузы, Кассино, расположен крупнейший межмировой портал Агранны

Мелисса – область в Западной Крайне, в которой находится город Медуза. В книге Мелисса также упоминается как королевство. Поскольку ко времени, в котором происходит повествование, Медуза является вольным городом – такого королевства, скорее всего, уже не существует

Меллинорова долина – область, расположенная вблизи экватора видимой стороны Арабеллы. Долина является единственной территорией на Арабелле, населенной людьми

Меркантар – мир стихии воды. Прародина полуразумной цивилизации гигантских полозов и родной мир погибшего Кольценосца Аполлона – Сюзанны Альмагейры

Мирабелла – мир земной стихийной группы, в котором находится Благодать. Составляет «двойную планету» с Арабеллой. Количество межмировых порталов – два, в том числе уникальный четырехстихийный мультипортал. Планета относится к классу средних миров. Мирабелла является погибшим миром, в нем происходит климатическая катастрофа – опустынивание континентов и иссушение морей. На планете имеется четыре континента, три из них полностью покрыты пустынями. Бо́льшая часть суши главного континента также представляет собой пустыню или опустыненные степи. Территория вокруг северного полюса Мирабеллы покрыта ледником, окруженным засоленными и отравленными болотами. Единственным местом на планете, где уцелела биосфера, является Благодатная долина

Морские Врата – гавань в архипелаге Брунье. Во времена правления Аполлона Лучезарного Морские Врата являлись военно-морской базой Благодати. Ко времени описания база является давно заброшенной

Оборотная сторона – обратная сторона мира Арабеллы, невидимая с Мирабеллы. Эта территория практически не исследована и является сплошным белым пятном. Предположительно, на Оборотной стороне находится мелководный океан либо система связанных друг с другом морей. Также на Оборотной стороне находится нефтедобывающая платформа Благодати, являющаяся базой для Черных авиаторов Аполлона

Обсерватория – микромир кольца Призыва Александры Мелинор. Обсерватория выглядит как лужайка посреди леса, на которой расположена башня обсерватории. Снаружи башни – всегда день, на ее обзорной площадке – всегда ночь

Пентатрон – планетарная горная цепь мира Арабеллы, представляет собой пять смыкающихся мегавысокогорных хребтов, выходящих из одного центра в середине Лицевой стороны планеты. Вершины и перевалы Пентатрона находятся выше уровня облаков – в космосе

река Благодатная – единственный источник воды в Благодатной долине. Река берет начало в горах над долиной, далее проходит через Речное ущелье и впадает в небольшое Замковое озеро вокруг Белой Цитадели. Вероятно, подземная часть реки протекает под Заповедной пущей и впадает в Рыбное озеро

Речное ущелье – узкое горное ущелье, по которому протекает река Благодатная в своем верхнем течении

Розенда – погибший мир, в котором находится ракетный бункер Странника. Достоверно не известно, в какой части Созвездия этот мир находится, но он является единственным, в котором приход эфирного потока Созвездия был зафиксирован документально

Садовое кольцо – парковая зона, отделяющая Заповедную пущу от удельных владений Повелителя Благодати. Не пропускает через себя диких зверей

Синтерра – мир стихии воздуха, местоположение магического университета Электориум

скала Откровения – скала в Забытой долине, на которой Аваллон построил свой первый храм Тьмы

Созвездие – группа близкорасположенных звезд, в которой находятся все миры, упомянутые в книге

Срединное озеро – крупное озеро в центре Меллиноровой долины на Арабелле. На его побережье обитает значительная часть колонистов

Средоточие – степная область в Центральной Крайне. Особенностью региона является наличие старой портальной арки и множества руин, оставшихся от цивилизации старого мира Агранны

Сухой Хвост – большой степной полуостров в Западной Крайне, самая западная область континента Крайны. Особенностью локации является полное отсутствие источников воды

Тара – красное солнце мира Агранны

Терновое кольцо – кольцо из магически измененных терновых кустов, отделяющее внутреннюю часть Благодати от внешней. Не пропускает через себя нежить

Террум – огненный мир, неблагоприятный для проживания людей. Один из соседних миров Мирабеллы

храм Аполлона – храмово-монастырский комплекс Благодати, расположенный на прибрежном острове Рыбного озера. Внешний двор храма называется Гостиным двором и предназначен для проживания путешественников между мирами – в его центре находится мультипортал, связывающий Благодать с четырьмя другими мирами Созвездия. Внутренний двор называется Святая Обитель – он предназначен для проживания монахов. В центре Внутреннего двора расположена малая портальная арка, связывающая Мирабеллу и Арабеллу. Хотя храм и посвящен Аполлону, но название редко употребляется в сочетании с его именем, поскольку Повелитель Благодати не является богом

Циркулярный тракт – главная круговая дорога города Благодати

Эквилибриум – вселенная, в которой находятся все миры Созвездия. Особенностью Эквилибриума является наличие эфирного ветра – межзвездного потока, разносящего магическую энергию по вселенной. Магия Эквилибриума основана на концентрации эфирных потоков в теле заклинателя, или в предмете, или в культовом сооружении. Противоположностью концентрации является резистенция – когда через указанную точку не проходят никакие эфирные потоки. По всей видимости, эфирный поток Эквилибриума не вездесущ – в некоторые миры он может приходить, а некоторые, возможно, могут и выпадать из него

Эстрелла – мир стихии огня, родина наемников-варангийцев

яхта «Мечта» – микромир кольца Призыва Оэллис Священной Воды. Микромир представляет собой безграничный океан, по которому плывет одинокая яхта из резного дерева

Ящерово плато – самая крупная локация мира Арабеллы. Плато расположено в предгорьях Пентатрона по обе стороны планетарного экватора и представляет собой обширное горное пастбище, на котором обитают многочисленные сухопутные ящеры

Content

Дмитрий Туманов
Возвращение Повелителя. Этюд в розовых тонах

Глава 1 Неожиданное предложение

Глава 2 Мальтийский вояж

Глава 3 Встреча с Хранителем

Глава 4 Первая аудиенция

Глава 5 Вопросы по безопасности

Глава 6 Высадка на Агранну

Глава 7 Верхом на акуле

Глава 8 Приказа не было…

Глава 9 Воплощенное чудо

Глава 10 Перекресток судеб

Глава 11 Храм Балуса

Глоссарий