Миллер Уолтер мл

Я СОТВОРИЛ ТЕБЯ

Он покончил с противником, и это полностью исчерпало его силы. Ночь скрывала его лежбище на вершине утеса. Измотанный, безучастный, израненный, он громоздился на черном утесе под черным небом, его конечности ни на мгновение не прекращали ощупывать грунт, а единственное, похожее на тарелку ухо медленно и безостановочно вращалось, прослушивая прилегающую местность и небосвод. Кроме того жалкого существа, которое все еще копошилось в пещере, ничто не подавало признаков жизни. То, что все вокруг замерло, было хорошо. Он ненавидел звуки и движение, ненависть к ним была заложена в его натуре. Что же касается того существа в пещере, то он все равно не мог заняться им до рассвета.

Между тем забившееся в скалы существо продолжало бормотать:

— Помогите! Что вы там. — подохли все, что ли? Вы меня слышите? Говорит Сойер. Сойер вызывает всех, кто его слышит! Сойер вызывает любую станцию…

Бормотание то и дело прерывалось, в нем отсутствовал четкий ритм. Он попробовал абстрагироваться от этих звуков-они нарушали покой. Космический холод пронизывал его насквозь. Солнце зашло, и теперь на двести пятьдесят часов воцарилась почти полная тьма, если не считать тусклого света Земли, от которого нельзя было ждать пищи, и света звезд, по которым он отсчитывал время.

Израненный, он высился на утесе, предчувствуя появление нового врага. Последний враг пришел из Антимира в его Мир в конце дня. Враг шел нагло, не прибегая ни к оборонительным маневрам, ни к наступательному огню. Он легко уничтожил их — сначала огромного неуклюжего противника, грохотавшего на своих колесах, а потом и мелких врагов, которые выскакивали из чрева этой громадины. Он убил их одного за другим, кроме того, который заполз в пещеру и спрятался, забаррикадировавшись в ней.

Он ждал, когда этот враг выползет из пещеры. Со своей удобной позиции на утесе он контролировал пересеченную местность в радиусе нескольких километров-и кратеры, и расселины, и голые пространства пылевой равнины, простиравшейся к западу, и скалы, и прямоугольник Святилища возле Башни, бывшей центром его Мира. Пещера находилась у подножья скалы, расположенной всего в тысяче метров к юго-востоку от его утеса. Спиттеры малого калибра держали вход в пещеру под прицелом — спасения для противника не было.

Он переносил бормотание ненавистного врага так же, как боль — покорно, ожидая передышки. Боль возникла уже много восходов Солнца назад, но раны никак не заживали. Травмы притупили некоторые из его чувств и вывели из строя часть активаторов. Теперь он уже был не в состоянии обнаружить тот тоненький энергетический луч, который безопасно провел бы его через Антимир к Месту Творения. И больше не чувствовал разницу в импульсах Врагов и Врачевателей. Теперь все стали его Врагами.

— Полковник Обри, говорит Сойер. Отвечайте! Я попал в ловушку на складе боеприпасов! Остальные, вероятно, погибли. Обри, говорит Сойер. Обри, говорит Сойер. Слушайте! У меня остался только один кислородный баллон, слышите! Полковник, отвечайте!

Колебания в скальном грунте… Только они, эти слабые, вызывавшие раздражение колебания и нарушали благословенное спокойствие охраняемого им Мира. Противник уничтожен за исключением жалкого урода там, в пещере. Впрочем, и этот обезврежен и не выходит оттуда.

Раны будили в нем тупую злобу. Он не мог подавить тревожные сигналы, посылаемые в мозг поврежденными членами, не мог и совершить того, чего настойчиво требовал разбуженный болевыми сигналами мозг. Страдая и ненавидя, недвижимо высился он на утесе.

Он ненавидел ночь, потому что ночью не было пищи. Каждыми день он поглощал солнечный свет, накапливая силы для долгой, долгой вахты в темноте, но когда наступал конец дня, с ним приходила и слабость, а голод начинал свирепо грызть его внутренности. Хорошо еще, что ночь выдалась спокойной и он может использовать часть энергии на защиту себя от холода. Ведь если холод проникнет сквозь защитный слой, органы чувств начнут подавать сигналы тревоги, и боль станет еще сильней.

Боль была всюду. И если исключить азарт сражения, то ничто, кроме поглощения солнечной энергии, не приносило ему удовлетворения. Защищать Святилище, восстанавливать в своем Мире безмолвие, убивать противника-таковы были радости битвы. И он познал их.

Он хорошо изучил свой Мир. Знал каждый квадратный сантиметр поверхности вплоть до Болевого Периметра, за который заходить было запрещено. Он знал и особенности рельефа Ничейной Полосы за этим Периметром, изучив их с помощью дистанционного наблюдения. Мир, Ничейная Полоса, Антимир — оба последних были по Ту Сторону — составляли его Вселенную.

— Помогите, помогите, помогите! Говорит капитан Джон Хобин Сойер из автокибернетических войск, отдел обучения и программирования, временно прикомандированный к ремонтному отряду Луна-16. Есть кто-нибудь живой на Луне? Слушайте! Мне плохо! Один бог знает, сколько дней я тут проторчал… в скафандре. Он воняет! Вам-то не приходилось жить в нем целыми днями. Мне очень плохо. Выручайте!

Антимир был местом, откуда приходили враги. Если враг нарушал внешнюю границу, он подлежал уничтожению. В этом заключалась Главная Истина, познанная им в День Творения. Только Врачеватели могли безнаказанно передвигаться по всей территории, но Врачевателей для него больше не было: теперь он уже не мог ни узнать их, ни вызвать.

Он познал свою сущность. Познал, изучая раны, исследуя свое внутреннее устройство. Только он был присущ этому Миру, все остальное лежало по Ту Сторону. Он знал свои функции, свое умение, свои возможности. Он умел прослушивать грунт конечностями, умел увидеть все вокруг себя при помощи многочисленных глаз. Он зондировал небо лучевыми импульсами. Он ощущал малейшие колебания скальной породы. На поверхности различал недоступную обычному глазу игру звездного света, теплоотдачу холодного грунта и отражения импульсов, посылаемых Башней. В небе он видел звезды и слышал отраженное эхо радиоволн, доходивших с Земли. Страдая от дикой грызущей боли, он ждал рассвета.

Прошел час, и существо в пещере зашевелилось. Он прислушался к слабым царапающим звукам, проходившим сквозь скальный грунт. Опустил вниз самый чуткий из своих датчиков и проследил за направлением звуков. Последний враг тихо полз к выходу из пещеры. Он навел спиттер малого калибра на черный шрам у подножья скалы, освещенной светом Земли. Выпустил серию ярких трассирующих пуль и увидел, как они рикошетируют в безвоздушное пространство блестящими бесшумными искрами.

— Мерзкое, грязное, проклятое страшилище, дай мне покой! Безжалостный Джаггернаут, ведь это же я — Сойер! Неужели ты забыл меня? Я помогал обучать тебя десять лет назад. Ты был тогда новобранцем — ха-ха-ха! Такой тупой кибернетический новобранец!.. С огневой силой целого полка. Дай мне уйти отсюда… Дай мне уйти…

Последний враг снова полз к выходу. И снова очередь ударила в цещеру, отогнав его назад. Опять вибрация в горной породе:

— Я-друг! Война кончилась. Несколько месяцев назад… земных месяцев. Не понимаешь. Ворчун? В дни, когда ты был новобранцем, мы прозвали тебя Ворчуном. Это было еще до того, как мы научили тебя убивать. Ворчун… Самоходная самопрограммирующаяся батарея. Не узнаешь своего папочку, сынок?

Вибрация раздражала. Неожиданно вспыхнул гнев, он развернулся, легко маневрируя своим огромным телом. Ревя моторами, съехал с утеса, направляясь к склону холма, опять развернулся и загромыхал вниз по склону. Он промчался по равнине и круто затормозил в пятидесяти метрах от пещеры. Гейзеры пыли поднялись от его гусениц и опали в безвоздушном пространстве, как струи воды. Он снова прислушался. Пещера молчала.

— Снова вибрация:

— Уходи, сынок, дай папочке умереть спокойно…

Он навел спиттер в самый центр черного отверстия и выпустил две сотни трассирующих пуль. Подумал об атомной гранате, но его арсенал и так сильно истощился. Он опять прислушался, следя за пещерой. Ростом он раз в пять превосходил того, кто там прятался. Затем повернулся и загромыхал через равнину, чтобы снова занять пост на утесе. Отдаленное движение-там, далеко за пределами Ничейной Полосы-едва скользнуло в его сознании, но оно было слишком слабым, чтобы вызвать беспокойство.

Существо в пещере опять закопошилось:

— Мне пробило скафандр, слышите! Пробило скафандр!

Осколком камня! Небольшая дырка, но пластикат не работает. Скафандр! Сойер вызывает Обри. Сойер вызывает Обри. Лунный-16 вызывает базу. Примите сообщение, прием. Хи-хи-хи. Надо соблюдать правила. Я ранен. Пробит скафандр. Помогите!

Некоторое время были слышны лишь всхлипывания, а затем:

— Черт с ней, с ногой. Перекачаю воду в сапог и заморожу. Черт с ней, с ногой. Надо выиграть время.

Движение на юге стало более ощутимым. Оно подбиралось к внешним границам Ничейной Полосы, оно раздражало. Беззвучно из его чрева выскользнул бур. Бур глубоко въелся в породу, затем втянулся обратно. Вместо него в породу опустился чувствительный датчик и стал тщательно прослушивать грунт. Стало слышно отдаленное мурлыканье, иногда заглушаемое хныканьем из пещеры.

Он сравнил мурлыканье с записями в памяти. Звуки совпали. Мурлыканье исходило от объекта, движущегося по поверхности далеко на юге. Он попытался послать импульсы, означавшие «друг или враг?», но передатчик бездействовал. Следовательно, движение грозило бедой, хотя и находилось вне радиуса действия его оружия — при нынешнем состоянии последнего.

Гнев и предвкушение битвы… Он нетерпеливо утюжил утес, одновременно продолжая наблюдать за пещерой. Неожиданно возникло раздражение еще в одном сенсорном канале — снова вибрация, похожая на ту, что шла из пещеры. Но новая вибрация шла по поверхности, через пустыню, на волнах длинного спектра.

— Мобильный КП вызывает шестнадцатый ремонтный. Отзовитесь. Прием.

Безмолвие… Он ждал, что ответ придет из пещеры, так как знал, что такими вибрациями обмениваются его враги. Но ответа не было. Возможно, длинные волны не могут пробиться в пещеру к тому, кто там прячется.

— Шестнадцатый ремонтный, говорит КП Обри. Какого черта молчите? Вы меня слышите? Прием.

Он напряженно прослушивал грунт. Мурлыканье прекратилось, значит, враг остановился. Однако через несколько минут движение возобновилось. Он привел в действие вспомогательное ухо, находившееся километрах в 20 к юго-западу, и приказал ему дать информацию об источнике звуков. Прослушивание с двух точек помогло: враг двигался на север к границе Ничейной Полосы. Глубоко спрятанный гнев перешел в ярость, требующую немедленных действий. Стоя на утесе, он запустил моторы.

— Шестнадцатый ремонтный, говорит мобильный КП Обри. Предполагаю, что ваша радиоаппаратура вышла из строя. Если вы слышите меня, учтите: мы движемся к северу и остановимся на расстоянии, на пять километров превышающем предельную дальность действия ракетного миномета. Когда остановимся, пошлем в зону «Красное-Красное» автокибернетическую ракету. Вместо боевой головки на ней смонтирован преобразователь радиоволн. Если ваша сейсмоаппаратура работает, ракета послужит промежуточной подстанцией. Прием.

Он игнорировал вибрацию и занялся проверкой своего вооружения. Проверил запас энергии и опробовал активаторы боевых средств. Вызвал вспомогательный глаз, и через десять минут похожий на краба глаз выполз из Святилища и занял наблюдательный пост у входа в пещеру. Если вражеский последыш попробует выйти, глаз обнаружит его, пошлет сигнал, и он успеет уничтожить врага с помощью гранатомета дальнего действия.

Мурлыканье становилось все громче. Готовый к бою, он спустился с утеса и тяжело загромыхал на юг походной скоростью. Он прошел мимо развороченной громады ремонтного лунобуса с его раскиданной в разные стороны тракторной упряжкой. Взрыв ракеты надвое развалил гигантскую машину. Останки нескольких двуногих придатков врага валялись вокруг-хрупкие, исковерканные детали, освещенные бледным светом Земли. Ворчун, не обращая на них внимания, неуклонно шел на юг.

Внезапная вспышка света в южной части горизонта! Потом вверх прыгнула крошечная красная точка, описав дугу на небосводе. Боевая ракета. Она должна упасть где-то в восточной части зоны «Красное-Красное». Времени сбить ее уже не было. Ворчун ждал взрыва, угадывая, что он произойдет в районе, совершенно лишенном какого-либо военного значения.

Прошли секунды, и ракета, замедлив полет, изменила направление и стала спускаться на столбах пламени, бивших из дюз. Она исчезла за отрогами скал. Взрыва не последовало. Вообще в том месте, где она упала, не было никаких признаков деятельности. Ворчун вызвал вспомогательное ухо и послал его на разведку в район посадки ракеты, а сам двинулся к Болевому Периметру.

— Шестнадцатый ремонтный, говорит мобильный КП Обри, — шли длинноволновые вибрации, — мы только что послали радиосейсмическую релейную станцию в зону «Красное-Красное». Если вы находитесь в радиусе пяти километров от нее, вы нас услышите.

Почти сейчас же возникла ответная вибрация из пещеры, перехваченная вспомогательным ухом, которое прослушивало грунт возле Башни:

— Наконец-то! Хи-хи-хи. О, наконец-то!

И тут же пришла вибрация на длинных волнах из места прилунения ракеты. Вспомогательное ухо не сигнализировало ни о каких передвижениях в этом секторе. Причиной беспокойства Ворчуна оставался враг на юге. Сначала он должен ликвидировать главного противника, а с менее важными источниками раздражения он справится потом.

Он двинулся к Болевому Периметру, время от времени прислушиваясь к бессмысленным вибрациям, издаваемым противником.

— Обри вызывает шестнадцатый ремонтный. Слышу вас плохо. Кто говорит? Кархилл?

— Обри! Голос… настоящий голос… или я сошел с ума?..

— Обри вызывает шестнадцатый. Обри вызывает шестнадцатый. Прекратите болтовню и доложите, кто говорит. Что произошло? Удалось ли обезвредить Ворчуна?

В ответ только сдавленное хихиканье.

— Обри вызывает шестнадцатый. Прекратите это! Слушайте, Сойер, я узнал вас. Возьмите себя в руки, старина. Что произошло?

— Погибли… все погибли, кроме меня.

— Прекратите этот дурацкий смех!

Долгая пауза, потом еле разборчиво:

— 0'кей, попытаюсь успокоиться. Это действительно вы, Обри?

— Это не галлюцинация, Сойер. Мы пересекли «Красную» зону на мобильном КП. Доложите обстановку. Мы несколько дней безрезультатно пытаемся с вами связаться.

— Ворчун на десять километров пропустил нас в зону «Красное-Красное», а затем накрыл ракетным залпом.

— Работала ли система оповещения?

— Да, но она не работала у Ворчуна. Взорвав лунобус, он по одиночке расстрелял тех четверых, что остались живыми. Хи-хи-хи, вы когда-нибудь видели шермановский танк, который гоняется за мышью, полковник?

— Заткнитесь, Сойер! Еще раз захихикаете-узнаете!

— Спасите меня! Моя нога! Спасите меня!

— Если сможем. Какова обстановка на данный момент?

— Скафандр… его пробило… пришлось перекачать в штанину воду и заморозить ее… больше ногу не чувствую… продержаться долго не смогу.

— Обстановку, Сойер, обстановку! К дьяволу ваши болячки!

Вибрации не прекращались. Ворчун временно от них абстрагировался. Воплощением ярости всползал он на освещенный склон холма. Остановился, перевел моторы на холостой ход, прислушался к далекому движению на юге. У подножия холма проходил Болевой Периметр. Даже находясь на вершине, он ощущал слабые предупреждающие уколы, исходящие от Башни, расположенной в 30 километрах отсюда, в самом центре его Мира. Связь с Башней неразрывна. Если перейти за Периметр, нарушится связь, придет ослепляющая боль и… взрыв.

Противник теперь двигался медленнее, он тайком переползал через Ничейную Полосу. Уничтожить его сейчас не представляло бы труда, но управляемых ракет почти не осталось, а ракетный миномет бил всего лишь на двадцать пять километров. Спиттеры малого калибра тоже не годились, тем более что точность их огня на таком расстоянии падала до нуля. Он должен был ждать, пока противник подойдет ближе. Стоя на холме, он вынашивал свою злобу.

— Слушайте, Сойер. Если у Ворчуна не работает система оповещения, то почему он не бьет по мобильному КП?

— Это и нас обмануло, полковник. Мы вошли в «Красную» зону, но ничего не произошло. Или у него кончились снаряды для дальнего боя, или он спятил, или и то и другое сразу. Последнее наиболее вероятно.

— М-м-м-м! Тогда нам лучше остановиться и прикинуть, что к чему.

— Послушайте меня!… Вам остается только одно-вызвать с базы телеуправляемую ракету с боеголовкой.

— Уничтожить Ворчуна?! Вы рехнулись, Сойер! Если его расшибить, то вся территория вблизи разработок разлетится вдребезги… чтобы не досталась врагу. Вам же это известно.

— Да какое мне дело до этого!

— Перестаньте орать, Сойер! Эти разработки — самое ценное, что есть у нас на Луне. Поэтому и Ворчуна там установили. Если его превратить в пыль, то меня предадут военно-полевому суду еще до того, как эта пыль осядет.

В ответ-полуплач-полувой:

— Кислорода на восемь часов! На восемь, слышите! Ты, тупая, безжалостная…

Враг остановился в двадцати восьми километрах от холма Ворчуна. Нескольких сотен метров не хватало, чтобы привести в действие ракетный миномет. Его охватила неукротимая ярость. Он топтался в каком-то чудовищном танце, круша гусеницами мелкие камни, пыль водопадом летела в долину. Раз он даже рванулся к Болевому Периметру, но, когда боль стала невыносимой, повернул обратно и снова остановился на холме, чувствуя усталость-запасы энергии в батареях истощились.

Он постоял, анализируя обстановку.

Приведя в действие моторы, медленно объехал вершину холма, и на максимальной скорости спустился вниз к северному подножию. По равнине он прошел на север около полукилометра, затем снизил скорость и ловко ввел свое огромное тело в расселину, где хранил свой неприкосновенный энергетический запас. Батарея-трейлер была заново заряжена еще накануне. Он попятился, принял нужное для зарядки положение и присоединил кабели, не подходя к трейлеру вплотную.

Жадно насыщаясь энергией, он время от времени прислушивался, но враг не двигался. Необходимо было выпить всю энергию до капли, чтобы осуществить задуманное. Завтра, когда врага уже не будет, он отбуксирует трейлер к главному энергохранилищу для перезарядки. Тогда уже встанет Солнце, приводящее в действие его генераторы. У него было несколько энергетических запасников, размещенных в стратегически важных точках территории; он был предусмотрителен и имел возможность поддерживать силы в продолжение всей долгой лунной ночи. В своем хозяйстве Ворчун поддерживал порядок, перетаскивал трейлеры на перезарядку через определенные промежутки времени.

— Не знаю, чем вам помочь, Сойер, — доносился голос врага. — Уничтожить Ворчуна мы не можем, а второго автокибернетического отряда на Луне нет. Чтобы получить пополнение, надо запросить Землю. А в зону «Красное-Красное» людей я послать не могу, пока Ворчун безумствует. Это было бы убийством.

— Бога ради, полковник!

— Послушайте, Сойер, вы же кибернетик. Вы помогали программировать Ворчуна. Неужели вы не можете придумать, как его обезвредить, не взрывая к черту весь заминированный район?

Длительное молчание. Ворчун насытился и выбрался из расселины. Он отъехал на несколько метров к востоку, чтобы между ним и холмом на границе Белого Периметра лежало ровное пространство. Тут он остановился и активизировал несколько вспомогательных ушей, чтобы точно определить местонахождение противника. Одно за другим уши подавали ему сигналы.

— Ну как, Сойер?

— Я умираю от боли в ноге.

— Ничего не можете придумать?

— Могу, но меня это не спасет. Столько времени я не протяну.

— Говорите.

— Уничтожьте его энергетические склады, а затем заставьте всю ночь пробегать.

— Сколько времени это займет?

— Несколько часов, после того, как вы установите, где находятся склады и взорвете их.

Он проанализировал информацию, доставленную вспомогательными ушами, и точно рассчитал позицию. К.П врага находился на пять километров дальше предельного действия миномета, то есть вне досягаемости, которая была определена ему при Акте Творения. Но Акт Творения не был совершенен.

Он положил мину на стартовую решетку. Однако вразрез с требованиями, заложенными в него при Творении, он не стал отключать мину от заряжающего механизма. Это причинило боль. Но зато так можно было задержать пуск мины на те несколько долей секунд, которые пройдут с мгновения включения рубильника в условиях продолжающей нарастать силы магнитного поля. Он не выпустит мину до тех пор, пока эта сила не станет максимальной и не придаст, таким образом, мине несколько большее ускорение, чем расчетное. Он изобрел этот метод сам, превзойдя Творца.

— Что же, Сойер, если вы ничего не можете предложить…

— Я уже предлагал другое, — кричал Сойер в ответ, — Вызывайте телеуправляемую ракету! Неужели вам все безразлично, Обри? Ворчун убил восьмерых из вашей команды…

— Так ведь это вы научили его убивать, Сойер.

Наступило длительное, полное глубокого смысла молчание.

На равнине у северного подножья холма Ворчун слегка изменил угол наклона стартовой решетки, соединил пусковой механизм с гироскопом и приготовился к пуску. Творец рассчитал максимальную дальность, исходя из того, что миномет неподвижен.

— Хи-хи-хи, — шли вибрации из пещеры.

Он запустил моторы и убрал тормоза. Он несся к холму, набирая скорость и выдыхая смерть. Моторы ревели, работая на пределе. Он несся к югу, как взбесившийся бык. У подножия холма максимальная скорость была достигнута. Сильно накренясь, он полез вверх. Как только стартовая решетка получила нужный наклон, гироскоп включил ток.

Внезапный скачок напряжения. Мощный кулак магнитного поля схватил мину, оторвал ее от заряжающего механизма и швырнул в противника. Ворчун резко затормозил на самой вершине холма.

— Послушайте, Сойер, мне страшно жаль, но ничего…

С тупым щелчком вражеский голос оборвался. Зарево взметнулось над южной частью горизонта и исчезло.

— Хи-хи-хи, — заливалось существо в пещере.

Ворчун не двигался.

Трррааах! — это прошла через грунт сейсмическая волна.

Пять вспомогательных ушей передали с разных точек данные о взрыве. Он сравнил их, проанализировал. Взрыв произошел менее чем в пятидесяти метрах от КП противника. Удовлетворенный, он медленно развернулся и покатил на север к центру своего Мира. Все было хорошо.

— Обри, связь оборвалась, — кряхтело существо в пещере, отзовитесь, трус, отзовитесь… я должен хотя бы знать, что вы меня слышите…

Ворчун по привычке зарегистрировал бессмысленные вибрации из пещеры, изучил их и сам передал на длинной волне:

— Обри, связь оборвалась, отзовитесь, трус, отзовитесь… я должен хотя бы знать, что вы меня слышите…

Релейная станция уловила сигналы и превратила их в сейсмические волны.

Существо в пещере завизжало. Ворчун записал визг и несколько раз передал его.

— Обри, где же вы… Обри… ОБРИ! Не бросайте меня, не бросайте…

Существо в пещере умолкло.

Ночь была тиха. Звезды не мигая светили из тьмы, окрестность тускло освещалась отраженным светом земного полумесяца. Ничто не двигалось. Как это прекрасно, когда все недвижимо. Святилище дремало в безбрежной пустоте. Будь благословенна неподвижность!

Только раз дернулось в пещере затаившееся там существо.

Так тихо, что Ворчун едва уловил движение, оно подползло к выходу и осталось там, глядя на стальное чудовище, возлежавшее на утесе.

Еле слышно существо шептало:

— Я сотворил тебя. Понимаешь, я, человек, сотворил тебя… — Затем, волоча ногу, оно выползло на свет, как бы желая в последний раз взглянуть на тусклый полумесяц Земли в небе. Закипая злобой, Ворчун опустил черное дуло гранатомета.

— Я сотворил тебя, — доносился бессмысленный шорох.

Ворчун ненавидел шум и движение. Ненависть к ним была заложена в его электронный мозг. Злобно рявкнул гранатомет. И на весь остаток ночи установилось вожделенное спокойствие.

Content

Миллер Уолтер мл
Я СОТВОРИЛ ТЕБЯ