Кирилл Корзун

Путь Воина. Клинок чести

© Кирилл Корзун, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Пролог

За десять лет до начала описываемых событий

Мир Макса Рудова и Алекса Розенкрейца

Где-то на Ближнем Востоке…

…Топот обутых в мягкие сандалии ног совершенно терялся на фоне стрекочущих на улице автоматных и пулемётных очередей, и всё же Алекс сумел различить его даже за закрытой дверью – звуконепроницаемость в средневековых строениях оставляла желать лучшего. Прикрыв глаза и сосредоточившись на слухе как на главном инструменте познания окружавшей его действительности, Алекс без труда разобрал сопровождавшие топот тяжёлое дыхание и сопение, что могли принадлежать только одному человеку из братства Креста.

– Фламель! Заходи уже, а то так и будешь там топтаться до самой кульминации штурма. Что там у тебя? Неужели наши гости привели к стенам замка кого-то по-настоящему серьёзного?

Тяжёлая деревянная дверь, для внушительности обшитая толстыми полосками стали, с внушительной тяжеловесной ручкой в виде львиной морды, держащей в приоткрытой пасти медное кольцо, приоткрылась с мрачным и зловещим скрежетом, вызвав на лице Алекса Розенкрейца недовольную гримасу. Застывшая на пороге фигура в бесформенном монашеском балахоне отличалась завидной шириной плеч и богатырской статью. Да и голос её обладателя не подкачал.

– Магистр, обстрел усиливается. Противник выдвинул против нас три подразделения спецназа. Сейчас они готовятся к штурму. Также, согласно радиоперехвату, предварительно ожидается массированная бомбардировка замка непосредственно перед штурмом, – сочным и раскатистым басом поведал послушник братства Креста, смиренно склоняясь в поклоне и не смея пройти в кабинет Магистра. – Но я здесь по иной причине. Брат Кейн наказал мне сообщить вам, что на самом деле штурмующие ожидают прибытия Абсолюта, в сопровождении не менее чем двух Мастеров.

– О, нас сочли достойными ведьмачьей зачистки! Ну надо же, какая честь оказана Федерацией! Можешь идти, – покачал Алекс головой, благодарно кивнул и, возвратившись к прерванному занятию, неторопливо перелистнул страницу раскрытой перед ним книги, не заметив, как послушник поклонился и прикрыл за собой дверь.

Алекс начал читать в раннем детстве, а если быть точным, то с трёх лет, и с тех пор не мог помыслить себе ни одного дня без книги, отдавая предпочтение именно бумажным экземплярам, лишь изредка снисходя до электронного формата. Книги были его страстью и увлечением, его дорогой к Силе и Власти, пройти которую обычному парню из бедной семьи удалось уже незадолго до его тридцатилетия. Но, увы, достигнутая вершина обозначает лишь одно – рано или поздно кто-то попытается тебя свергнуть. В его случае это случилось до обидного рано…

Расположившийся перед ним фолиант занимал собой добрую треть широкой столешницы и большую часть внимания Розенкрейца. Тонкие пергаментные страницы покрывали тонкие рукописные строчки, перемежаемые редкими чертежами, – убористый и аккуратный почерк монастырского переписчика четырнадцатого века безошибочно передавал тонкости изложения древнеарамейского языка, излагая подробности проведения ритуала, имевшего в среде компетентных людей репутацию мистификации самого высокого качества. Причина этого крылась в результате – ни один из осмелившихся пройти сложную процедуру не мог поделиться впечатлениями в силу прекращения своего бытия, так как ритуал требовал смерти инициатора.

Перечитав требуемое, наверное, в пятидесятый раз, Алекс горько усмехнулся и степенно, словно соблюдая церемонию, закрыл фолиант, на прощание погладив его замшевую обложку длинными тонкими пальцами.

Сборы были недолгими. Нелепый балахон сменился подогнанным по фигуре тактическим костюмом песочного цвета, за спиной, в специальном креплении устроился полутораручный меч-бастард, длинные тёмные и вьющиеся на концах волосы перехвачены налобной повязкой и стянуты в хвост на затылке. Посмотрев на себя в зеркало в последний раз, Магистр братства Креста подмигнул своему отражению и стелющимся шагом вышел из кабинета, навсегда захлопывая дверь в него за своей спиной. Его ждало самое нелёгкое из всех испытаний, что когда-либо подкидывала ему Судьба…

…Наёмники из Эмиратов вцепились в занимаемые позиции бульдожьей хваткой – мешки с песком, наваленные перед позициями внутри замковых стен и на стенах, ощетинились разнокалиберными стволами, наглухо перекрывая большинство подступов к укреплению братства Креста. Называть бывший форпост тамплиеров замком было несколько ошибочно, во всяком случае, три года назад на этом месте существовали только довольно живописные руины, заметенные песком. Вложив миллионы долларов, братство восстановило форпост, значительно выигравший в обороноспособности после обретения новых хозяев. Низкие стены обзавелись дополнительными башенками, обеспечившими господство данной высоты над окрестностями, донжон увеличил толщину своих стен минимум вдвое, а разветвленная сеть подземных ходов расширила имевшееся подземелье до масштаба катакомб, потеряться в которых без опытного проводника было плёвым делом.

Наёмники беспокоились и роптали. Точнее, беспокоилась и роптала та их часть, что не участвовала в активной перестрелке с обложившими замок псевдомиротворческими силами. Их смуглые лица и густые черные бороды придавали воинам пустыни весьма грозный и воинственный вид, но не могли вселить в них необходимый боевой дух перед лицом превосходящего противника. Стоя перед ними, Алекс благодушно улыбался, прислушиваясь к гортанной речи и мысленно гадая, когда же в их укрытые тюрбанами головы придёт светлая мысль сдаться и сдать своих нанимателей. Выходило, что подобное должно произойти в самое ближайшее время. А значит, следовало нарушить их планы, подарив им надежду.

– Салих, снимай бойцов с позиций и формируй ударную группу. По моей команде вы пойдёте на прорыв. Как только вы покинете крепость, ваш контракт можете считать оконченным. Оговоренная сумма уже переведена на твой счёт, можешь в этом удостовериться, – обратился Алекс к командиру наёмников, почтительно стоявшему в трёх шагах от Магистра. Поманив его пальцем, Розенкрейц вручил ему планшет, через который проводил банковскую операцию, после чего, не слушая рассыпавшегося в многословных благодарностях араба, быстрым шагом направился в укрепление над главными воротами крепости.

Со стены открывался отличный вид на окружавшую крепость пустыню. Построенная так, чтобы захватить своей территорией небольшой оазис, маленькая цитадель тамплиеров стала важным транспортным пунктом, в котором сходилось сразу несколько торговых маршрутов. Наёмники могли с лёгкостью воспользоваться любым из них, но для этого им сначала необходимо было преодолеть сопротивление небольшой армии, заполонившей окрестности. И Розенкрейц знал, как может дать им для этого шанс.

– Братство Креста! – проговорил Алекс в рацию и на мгновение замолк, набираясь решимости: – Говорит Магистр. По ряду обстоятельств мы не сможем оказать должное сопротивление, поэтому я ПРИКАЗЫВАЮ всем братьям и послушникам эвакуироваться. Вы знаете, что вам делать и куда идти! Нового Магистра изберут на ежегодном конклаве. Следуйте прежним путём, братья, несите свет знания тем, кто погряз во тьме и невежестве. Только так мы сможем излечить этот мир! Во имя гармонии, братья!!!

Эфир молчал. Стоя за каменным зубцом стены и слыша, как стихает стрельба, видя, как наёмники торопливо покидают позиции, бросая всё что невозможно унести одному человеку, ошущая, как падает с натруженных плеч тяжкий груз ответственности за дальнейшую судьбу древнего мистического ордена, главой которого ему удалось стать совсем недавно, Алекс Розенкрейц чувствовал себя спокойным и свободным. Эфир хрипел, шипел, молчал… пока не грянул почти забытый боевой клич:

– Босеан!!!

Удовлетворённо кивнув, бывший Магистр размахнулся и выбросил рацию за стены. Она ему больше не понадобится. Он был сосредоточен, сконцентрирован на том, что предстояло сделать дальше. Клинок тихо заскрежетал, покидая крепление за спиной, рассек воздух над головой и, начертив сложную фигуру в воздухе, со всего размаха, до середины вонзился в крепостную стену, пронзая камень с лёгкостью, невозможной для обычной стали. Преклонив перед клинком колено, Алекс прислонился лбом к навершию рукояти и зашептал. Неторопливо, отчётливо проговаривая слова языка, на котором не говорили уже тысячи лет, он плёл сложное и одновременно простое заклинание, придуманное ещё жрецами благословенного Та-Кемета, используя верный меч как проводник и пропуская через него непослушную энергетику пустыни, вытягивая её из барханов и подчиняя своей воле. Слово за словом, мгновение за мгновением…

На его лбу выступили мелкие капли пота, голос стал хриплым, напоминая пророческое карканье ворона, а не человеческую речь, до тех пор, пока не прозвучали последние слова, сопровождавшиеся тонким хрустальным звоном, разнесшимся далеко по пустыне. Этот звон услышали все – и наёмники, и братья, и послушники, и даже солдаты трёх стран, объединивших усилия для уничтожения обнаруженного ими ковена непокорных и потому опасных магов-мистиков. Услышал его Клаус Лагер, ведьмак ранга Абсолют. Услышал, витиевато ругнулся и что есть сил рванул к крепости, отчётливо понимая, что он опоздал.

Услышали звон и те, кому он предназначался. Слуги Сэта пробудились от многовекового сна, ответив на зов, прозвучавший сквозь тысячелетия тщетного ожидания. Подобных им арабские племена называли дэвами, предпочитая не ссориться с духами, обитавшими в недрах пустынь.

Ветер взвыл. В этом вое чудился отзвук волчьей тоски и волчьей же жажды крови, он пробирал слышавших его до костей, вынуждая их члены трястись, а мысли путаться. Миниатюрные, всего в пару метров высотой, песчаные смерчи выплывали из-за барханов, стекаясь друг к другу и сливаясь, объединяя свои силы и увеличиваясь в размере. Спустя всего пару минут врата крепости распахнулись настежь, выпуская вереницу пошедших на прорыв внедорожников, расчищавших себе путь шквальным пулеметным огнём. Позиции регулярных войск терзал уже десяток крупных смерчей, заживо хоронивших нерасторопных солдат и небрежно, словно детские игрушки, разбрасывавших военную технику в разные стороны.

Но нашлись и те, кто в открытую выступил против них – ведьмаки не отступили перед лицом неведомого противника и даже смогли ему противостоять, подобрали методы борьбы и… не успевали, не могли успеть везде, где были нужны. Всё же их силам был предел.

Всего этого Алекс не видел. Шатаясь от усталости, он что есть сил бежал по катакомбам, спускаясь на самый нижний ярус, в личные заклинательные покои. У него был только один шанс и единственная попытка. Он не мог позволить себе попасть в плен, отчётливо понимая, чем ему это грозит. И потому, хрипя и задыхаясь, продолжал бежать, несмотря ни на что…

…Заклинательные покои были местом для отработки ритуалов и заклинаний – глухая каменная коробка с единственным входом надёжно блокировала истечение большинства эманаций и обладала всем необходимым для создания чар любой сложности. Полированная гранитная плита в центре просторного зала покорно приняла его торопливые приготовления – тонкие линии сложной гексаграммы маг насыпал почти на глазок, привычными и уверенными движениями. Расставив масляные светильники, Алекс зажёг их усилием воли, скрупулезно разложил в лучах начертанной звезды символы основных стихий и только тогда, усевшись в центре магической фигуры, смог облегчённо выдохнуть. Дело почти сделано.

– Не мог отказать себе в праве на любопытство! – донеслось откуда-то из теней, что во множестве скопились за колоннами, подпиравшими высокий потолок покоев. – Все эти штучки вам реально необходимы, или это как ходунки для стариков?

Сильный, уверенный голос, академическое произношение русских слов и чувство полного превосходства над окружающими – в этом были все ведьмаки. Самоуверенные, якшавшиеся со Смертью и, безусловно, сильные и наглые сволочи. Алекс терпеть их не мог, по праву считая их природным врагом вида разумных существ, к которому себя причислял.

Ведьмаки и маги существовали почти столько же, сколько существовало человечество. Их объединяли лишь способности, выводившие их за рамки простых смертных. Отличий же было столько, что на их перечисление ушла бы тонна бумаги. В том мировом порядке, что установился за последние столетия, магам почти не осталось места. Слишком уж вольнолюбивыми были чародеи и кудесники. Слишком свежа была память о том, как покровители отреклись от них, отдав на съедение Инквизиции и подобным ей организациям.

– Аналогия с костылями была бы более удачной, ведьмак, – всё же снизошёл до ответа бывший Магистр, встал и с удовольствием потянулся, чувствуя, как усталость постепенно отступает. – Дашь мне уйти?

– Куда это ты собрался?! – расхохоталась пустота. – Я не для того дал взятку, чтобы на это задание не позвали «Кощея» и его ребят. Твоя голова – мой законный трофей. Это если ты будешь сопротивляться… А ты ведь будешь?

Надежда, прозвучавшая в его интонациях, была столь явной, что Алекс тоже рассмеялся и показательно встряхнул кистями рук, разминая пальцы, по которым проскочила яркая белая искра.

– Act! – выстрелила короткая команда, сопровождаемая серией импульсов внутренней силы. – Выходи, я всё равно тебя вижу.

– Ты не лжёшь! – удивлённо воскликнул ведьмак, всё же продолжая укрываться под «отводом глаз», из-за которого погибло огромное количество магов. – Нас предупреждали, что ты особенный, маг-рыцарь. Но чтобы настолько…

Между тем импульсы силы достигли расположенных в углах комнаты конструкций, активируя сложные рунические цепи, выгравированные на металле старинных доспехов. Музейные экспонаты возрастом не меньше семи веков, тщательно отреставрированные и зачарованные совместными усилиями всех мастеров-артефакторов братства, ожили, со скрежетом поднимаясь на ноги – четыре полных рыцарских доспеха довольно шустро вышли из своих укрытий, блеснув сталью топоров и мечей, зажатых в латных перчатках. Узкие прорези их забрал горели призрачно-зеленым пламенем, ведь там, под сталью шлемов скрывались черепа древних воинов, настоящих воинов тех суровых эпох, способных стать достойным противником для кого угодно. Даже для ведьмака.

– Игрушки! Как мило! Ты хочешь поиграть со мной в солдатиков? Они меня видят, потому что неживые, да? – измывался ведьмак, размазываясь в «ускорении» и ловко уворачиваясь от направленных в него клинков. Двое «рыцарей» попытались взять его в клещи, но юркий немец с лёгкостью избежал отточенной стали и походя, ударом ноги снёс ближайшему к нему голему голову. – Ой, я нечаянно сломал одного! Ты же не будешь плакать?

Алекс невозмутимо шевельнул кистью, направляя в оставшихся «рыцарей» поток внутренней силы, щедро накачивая их цепи своей «мано» и отправляя в новую атаку. Подпитавшись, големы значительно ускорились, почти сравнявшись с ведьмаком в скорости, и тогда тот применил одну из своих способностей. Ярко сверкнула молния, перерезая ещё одного голема напополам и добивая первого, что как раз отыскал свою голову и начал прилаживать её на место.

– И это всё?! Всё?! Ну давай же, маг, давай, покажи мне, на что ты способен! Заставь меня хотя бы вспотеть, чёртов чароплёт! Давай!

Продолжая стоять в центре мистической гексаграммы, Алекс сделал несколько жестов, сопроводив их гортанным выкриком на диалекте северных народов и указывая на своего невидимого противника. Образовавшийся вокруг головы ведьмака шар из вакуума полностью лишил его воздуха, но как только Абсолют осознал это, то ушёл в «скольжение», на несколько мгновений исчезнув из этой реальности. Появившись из воздуха, он наконец-то стал полностью виден – заклинание «Взора Истины» являло его Розенкрейцу только как яркое пятно с человеческими очертаниями.

Высокий, светловолосый, гармонично развитый мужчина в боевом тактическом костюме задорно подмигнул магу и, вскинув пистолет-пулемет, одним нажатием спускового крючка опустошил его длинный коробчатый магазин в метнувшийся в нему доспех. Длинная очередь из крупнокалиберных пистолетных пуль с бронебойным сердечником отбросила магический конструкт на несколько шагов, навылет изрешетив его нагрудник и шлем.

– Всё равно слабо. Я надеялся на большее. «Кощей» был бы разочарован ещё больше. С тобой скучно, – доверительно сообщил этот чистокровный тевтонец, рывком сближаясь с последним оставшимся на ногах «рыцарем» и взрываясь шквальной атакой в лучших традициях кулачного боя. – Пора заканчивать. Помолишься? Или сдашься?

Алекс не ответил ни слова, только снова воздел вверх руки, между которыми запульсировала яркая белая искра, увеличивающаяся с каждым мгновением, что давал ему болтливый враг.

– А вот это уже серьёзно, – построжел ведьмак, вновь срываясь с места. – Убить меня вздумал? Знаю я эти приемчики церковников!

Последнее предложение он буквально проорал, залетая в пределы расчерченной на плите фигуры и замахиваясь для решающего удара. Мощный хук с правой выбил Розенкрейца с занимаемой им позиции, отправив его в короткий полёт. Ведьмак остановился в центре фигуры, гася инерцию прыжка, и хотел было прыгнуть вновь, чтобы скрутить полуоглушенного мага, убить которого так хотелось, но было невозможно ввиду особого приказа, и неожиданно врезался в невидимую силовую стену, воздвигнувшуюся над насыпанными костной мукой линиями.

– Что, ведьмак, не пускает? А ты попробуй ещё раз! Вдруг получится… – иронично ухмыльнулся маг, развалившись на полу и держась за голову. Его рот наполнился кровью, выплюнув которую, он заодно избавился от трёх выбитых молодецким ударом зубов. – Давай сразу «скольжением». Только не перетрудись, а то я вас знаю, дохнете во время него как мухи!

Ведьмак юмора не оценил – попытался и вывалился обратно, шипя от боли и недоуменно посмотрел на мага:

– Тварь! Выпусти меня! Слышишь?! Выпусти меня!!!

Чувствуя, как голова раскалывается от невыносимой головной боли, Алекс всё же с трудом поднялся на ноги и, не тратя слов и времени на лишние объяснения, окончательно активировал ритуал. Зазвучавшее в покоях заклинание громогласно отражалось от каменных стен, вытягивая из мага не только «ману», но и саму жизнь. И жизнь ведьмака.

Ритуал «Врат Иномирья» требовал жертвы. Подходила любая, даже неразумная тварь. Идея использовать в ритуале своего заклятого врага пришла буквально в последний момент, когда послушник Фламель доложил о прибытии группы зачистки во главе с Абсолютом. Остальное стало самой рискованной из когда-то проделанных авантюр.

– Нелюдь! Сука!!! Прокл… – попытался крикнуть истаивающий на глазах ведьмак. За секунды от пышущего здоровьем молодого мужчины остался чуть ли не столетний старик – неестественно худой, поседевший, с вывалившимися зубами, в ставшем мешковатым такт-костюме, он нелепо взмахнул иссохшими руками, прежде чем умер, так и не завершив своё проклятье.

А Алекс Розенкрейц допел последний куплет и мечтательно улыбнулся, чувствуя, как подкашиваются его ноги. Его ждала новая жизнь…

Глава 1

Игры Разума

Допросная комната не отличалась особым интерьером – стол и два стула из прочной легированной стали, намертво прикручены к полу здоровенными болтами. Голые бетонные стены скрывали за собой работавшие на полную мощность генераторы Саймона. И холод. Пронизывающий до костей, выбивающий зажигательный ритм фламенко клацающими челюстями своих жертв, он впивался в вошедшего с первых секунд, и если тот имел неосторожность присесть на стальной стул, то спустя всего несколько минут начинал жалеть о своём поспешном решении.

В комнате находились двое – мужчина и женщина. Раскосый, изжелта-бледный азиат лет тридцати на вид, прикованный к столу оковами с толстыми цепями, в грубой брезентовой робе, выкрашенной в небесно-голубой цвет, сидел за столом в расслабленной позе и нагло пожирал глазами свою собеседницу. Та невозмутимо стояла напротив него, скрестив руки на груди и мудро решив не садиться на ледяной «трон». Её довольно юный вид мог бы смутить придирчивого наблюдателя, ещё в большее смущение его ввели бы капитанские погоны на строгой чёрной форме с серебристым кантом – слишком уж юной была эта девушка, чтобы даже просто находиться в одном помещении с особо опасным преступником, находящимся в «чёрном списке» почти в десятке цивилизованных стран мира.

Однако, несмотря ни на что, девушка была на своём месте и выполняла свою работу. Молча пободавшись взглядами с задержанным, Алекса Бладштайнер всё так же невозмутимо встала к преступнику боком и принялась за доскональное изучение своего маникюра. Короткие ногти, покрытые голубым лаком с серебристыми узорами, занимали её гораздо больше, чем основательно замёрзший, хоть и не подающий вида Дэй-младший Луэн. Последнего подобное пренебрежение всё же задело за живое.

– Предлагаю не играть, а приступить к делу. Вы задаёте вопросы, я на них не отвечаю. Сэкономим наше время и разбежимся кто куда. Вы – по своим делам, а я – в уютную одиночную камеру. Как вам такое предложение? – на беглом английском обратился он к девушке, тем самым признавая своё поражение и одновременно с этим пытаясь навязать удобное ему развитие событий.

Девушка нарочито медленно повернулась, одарив его безучастным взглядом из-под жемчужной чёлки, и коротко, отрицательно покачала головой, продолжая молчать. Только багровое пламя, взметнувшееся на долю секунды в бездне её темных глаз, говорило о том, что она способна испытывать хоть какие-то эмоции.

– Значит, мы пойдём долгим и трудным путём. А жаль, – спокойно отреагировал китаец, вновь напуская на себя расслабленный вид и откидываясь на холодную спинку стула. – С кем я разговариваю?

– Меня зовут Алекса Бладштайнер. «Око Государево». Я здесь не затем, чтобы задавать те вопросы, о которых вы думаете. Ваша прошлая деятельность мало волнует воображение моего начальства. Имеющихся фактических доказательств уже достаточно для вынесения обвинительного приговора с самыми жестокими санкциями. А поскольку вы нарушили законы Российской Империи, являясь Одарённым высокого ранга, то мораторий на смертную казнь на вас не распространяется. Государство не видит смысла тратить средства, полученные от налогоплательщиков, на содержание таких индивидуумов, как вы, – безэмоционально и отчуждённо ответила жемчужноволосая девушка, вновь вернувшись к изучению маникюра. – Однако в сложившейся ситуации есть возможность передать вас в Поднебесную Империю. В случае, если вы пойдёте навстречу следствию в моём лице и ответите на несколько вопросов по вашему последнему контракту.

Дэй внимательно выслушал её речь, произнесенную на отличном университетском английском, прикинул все возможные варианты и согласно кивнул. В Небесной Империи его ожидала та же смертная казнь, но на исторической родине можно было и договориться. Хоть какой-то шанс вселял надежду на положительный исход столь неудачно завершенного контракта. Именно что завершенного, потому что заказ на Леона Хаттори считался исполненным.

– Я выслушаю ваши вопросы. Если смогу, дам честные ответы. Если нет… Значит, нет.

– Прекрасно, мистер Луэн. Я рассчитывала на что-то подобное. Просветите нас, какая это была попытка убийства, вторая или третья?

– Третья. Вы знаете про «жребий Судьбы»?

Впервые за весь разговор девушка улыбнулась, прежде чем ответить собеседнику:

– Об этом знают все, кто хоть сколько-нибудь интересуется деятельностью вашего клана, мистер Луэн. Второй вопрос ещё проще: что вы готовы предложить нам за передачу вас правоохранительным органам Поднебесной Империи? И поспешу вас заверить, у моей организации очень хороший аппетит. Не жадничайте…

* * *

Лучший бой – тот, который не состоялся. А любой проигранный бой, что не привел к смерти, становится источником бесценного опыта, потребного для самосовершенствования как ничто иное, так как является объективной оценкой собственных возможностей, пусть и полученный через боль и горечь поражения. Эти мысли, помноженные на приобретённый за последний месяц оптимизм, в результате довольно неплохо повлияли на моё настроение, позволив сохранить необходимое присутствие духа. Очутившись в своём внутреннем мире, куда меня выбросило абсолютно непонятным мне образом, я оглядел ничуть не изменившееся пепелище и отправился на поиски того места, где мог бы сосредоточиться и не торопясь всё обдумать.

Утренняя поездка в город за мелкими покупками состоялась спонтанно. Не успел я вернуться с пробежки и принять душ, как мертвецки бледный и не выспавшийся Лёха умудрился проскочить вперёд меня, подрезав у самой двери в душевую. Подивившись резвости друга, я терпеливо дождался своей очереди и после водных процедур с удивлением узнал об уже составленном плане действий на весь оставшийся день. Стоит признать, в планировании Алексей меня превосходил на голову, как будто у него в голове был встроенный ежедневник.

Его энтузиазм и знание реалий подхватили нас, словно ураганный ветер, и помчали по ещё сонной территории Школы, находившейся под влиянием первого дня каникул. Большинство кадетов отсыпалось, предвкушая плодотворный и насыщенный культурной программой вечер – Новогодний бал, традиционный для ВКШ, обещал быть грандиозным событием даже не по школьным, а по вполне взрослым меркам. Предполагалось, что на него съедется часть родни обучающихся, также были приглашены воспитанницы из военно-медицинского колледжа, базировавшегося в другой части Сибирска, как и множество иных гостей довольно высокого социального положения.

На меня подобное мероприятие навевало угрюмые мысли о бездарно потраченном времени, разве что возможность потанцевать с Алексой и Наташей хоть как-то скрашивали будущую тягомотину официального праздника.

Планы, планы, планы… Хочешь насмешить Бога? Расскажи ему о них. Всё было в рамках обыденного, предельно простого и главное – безопасного. Не было ничего для меня желаннее, чем обычный незатейливый день, каким он выглядел после озвученного старостой расписания. Фиг там. На въезде в город мы попали в распланированную и грамотно проведенную засадную операцию. Естественно, в роли самых активных её участников.

Выручил дед. Старик Хаттори предупреждающе взревел:

– Астральный демон! Леон, не вздумай применять Силу! Раз ты жив – ему не нужна твоя смерть. Иначе бы он пришёл раньше.

Послушался я его не раздумывая, считай что автоматически.

«Доспех духа» я развеял уже после того, как щупальца демона опутали меня плотным коконом и рывком выдернули с переднего пассажирского сиденья. Дисциплинированный разум требовал позаботиться о союзнике – чисто рефлекторно, на уровне инстинкта я кратко продублировал информацию другу и вложил в неё максимальный напор устремления – сжатый ёмкий приказ, подчиниться которому он тоже должен был беспрекословно.

Прикладная психология, столь мощный императив староста не мог проигнорировать чисто физически. Пацан, он и есть пацан, никуда от этого не денешься. Всё чётко, как на занятиях в детстве Леона, моего брата, всё предусмотрено и предугадано.

«Ага, «hui вам» что называется… Теперь я понимаю смысл этого выражения!» – мысленно усмехнулся я, прокручивая это воспоминание несколько раз и удивляясь тому, что я пропустил в моём друге. В чём я его недооценил.

Алексей показал себя тренированным бойцом, не поддался на внушение, чётко среагировал по ситуации, быстро справился с эмоциональным шоком и безошибочно точно ударил доступным способом по появившейся мишени. Тоже как на учениях. Быстро. Точно. Надёжно.

Жаль только, недостаточно мощно, чтобы свалить тварь за один удар. Хотя он пытался, демона приложило весьма чувствительно, и тот предпочёл сбежать, тем более что добыча была у него в лапах.

Демоны коварны и хитры. Всё было просчитано им до мелочей, тактическое отступление наглухо отрезало все пути преследования. Миссия выполнена. Только кто ему её мог дать? Кто из моих врагов мог управлять высшими астральными демонами?

– Атланты, Лео. Это их почерк. Старая магия атлантов, построенная на ритуалах и ином, отличном от нашего способе энергетического воздействия с миром.

Дедушка Хандзо наконец соизволил меня посетить и не замедлил вклиниться в мой транс. Старый самурай сменил облик, облачившись в тяжёлые пластинчатые доспехи из лакированного светло-серого дерева. Коническая дзингаса из воронёной стали и полумаска-оскал, прикрывающая нижнюю часть лица. Длинная рукоятка меча-нодати торчала у него из-за плеча, сверкая золотистым узором нашего камона на стальном навершии.

– Теперь точно знаю, как именно одену своего «Тэнгу»! – восхищённо воскликнул я в мыслях, представив в воображении свой МПД в новом обвесе, спроектированном на основе прежних разработок.

– Рад, что ты думаешь о будущем, а не покорно ждёшь смерти, – съязвил дедушка Хандзо, стягивая маску, от вида которой невольно бросало в дрожь. – Хотя идея, безусловно, неплохая. Мне нравится. Рисовать будем вместе, понял?!

– Понял, не кипятись. Дёргаться уже поздно. Надо думать. Вот сижу и думаю.

– Бестолочь, но талантливый. Весь в меня! – молодецки крякнул дед, присаживаясь рядом со мной, на ближайший валун. Избранное мной место целиком состояло из них, это был выжженный сад камней. – Не желаешь подправить картинку мира? Это будет неплохой тренировкой.

Меня не надо было просить дважды. Проклюнувшаяся сквозь почву трава, а за ней и неизбежный мох размеренным наступлением захватили территорию сада. Зажурчала вода в водяной мельнице, ведущей из протекавшего в нём ручья, на дне которого снова забили хрустальные и звонкие ключи ледяной и душисто-свежей воды, за один только глоток которой можно было променять все вина этого мира. Расцвели цветы и кустарники, яркими пятнами дополнив палитру цветов, что финальными штрихами легли на завершенную картину. Последним послужило ровное дыхание свежего ветра. Идеально для меня на сегодняшний день. В следующий раз сделаю лучше. Но сегодня – идеально.

– Другое дело, внук, – похвалил меня самурай и, не оттягивая, приступил к самой важной части разговора: – Магия Атлантов, Лео, это большая проблема. У них только одна слабость. Она требует времени. Какой-то даты, совпадения небесных тел или ещё какой-нибудь мистической составляющей.

– Канун Нового года. Есть какая-то дата на примете?

– И не в одном десятке календарей. Значительно более древних, чем то убожество, которым пользуетесь вы.

– Тебе не угодишь, – обиделся я за критику нашего времени и его составляющих в частности. – Зато мы в космос летали!

– Не приписывай себе заслугу человечества лишь за то, что ты принадлежишь к потомкам народа, приложившего к этому руку, – не удержался дед, коротко прочитал нотацию и удовлетворённо кхекнул, вампир энергетический, и продолжил: – Атланты ушли из нашего мира. Так же как и Древние. И так же как они оставили наследство, пусть и изрядно побитое в проигранной войне. С наследниками Атлантов ты и столкнёшься. И я знаю только один свой народ современник, который уже тогда насчитывал не менее долгую историю, чем наш. Они единственные были носителями этих знаний.

– Японцы входят в число относительно молодых народов, – поделился я общеизвестными данными и наткнулся на насмешливый взгляд и ехидную улыбку.

– Кто тебе сказал, что Хаттори – японцы? Мы – прямые потомки айнов и следим за чистотой крови. Твой отец, взяв вторую жену славянку, нисколько в этом не согрешил против традиций, наоборот, укрепил близкородственными генами нашу породу.

– Ты говоришь так, словно мы были породистыми собаками у Древних. Охотничьими псами.

– Цепными, Леон, цепными. Лютыми настолько, что Охотников приходилось держать на коротком поводке, лишь изредка спуская на недругов для показательной расправы. Я был квинтэссенцией этого развития. Ей станешь и ты, если доживёшь. И это в моих интересах. Ты достоин этих знаний, внук. И поверь, это повод для гордости, ещё какой повод. Единицы за всю историю человечества становились Охотниками, защищая людей от демонов. Ты станешь одним из них. Я горжусь тобой!

На душе потеплело, хоть сравнение с псами и не понравилось. Настроение скакнуло ещё выше, став неприлично хорошим для той задницы, в глубине которой я находился.

– Что это был за народ?

– Поделюсь древними знаниями, так уж и быть. Мы знали их под именем Э’Вьен…

* * *

Народу Э’Вьен выпала непростая доля. Они несли её с честью, не козыряя направо и налево, нет, они бережно хранили свои тайны и шли в ногу со временем. Обосновавшись в Сибири, Э’Вьен освоили там довольно обширные угодья, воевать за которые Император в своё время попросту не захотел и напрямую договорился с местной знатью, выделив им что-то вроде маленького независимого княжества, облагаемого только небольшим налогом. Аборигены частично смешались с кровью потомственных миньонов, породив несколько новых народов, близких по духу и связанных отдалённым родством. Эвены и эвенки расселились на границах угодий, и для всех Э’Вьен перестали существовать, иллюзорно растворившись на фоне народов-соседей. Идеальная маскировка, даже для двадцать первого века.

Илана задумчиво смотрела на уложенное перед ней тело юноши из её снов. Астральный демон, созданный ритуалом, будет неотступно следовать за пленником, пока не истечёт заложенная в него Сила. И только тогда развалится на составляющие, что немедленно сбегут обратно в Астрал. Слабые хищники, чуть ли не падальщики астрального плана в слиянии имели именно такую звероподобную форму, остававшуюся убийственно мощной, несмотря на свой необычный внешний вид.

Демон будет сторожить этого юношу, которому ещё рано умирать. Всему своё время. Сначала надо попытаться договориться. По-хорошему, а не как со всеми.

– Перенесите его в мой шатёр. Перемените там постель, уложите спящего и заботливо укройте. В изголовье чашу с ключевой водой и что-нибудь из еды на скорую руку, – скомандовала Илана окружавшей её свите из служанок. – Я скоро приду и сменю вас. Приступайте.

Озадачив всех вокруг работой, девушка расслабленно выдохнула и отправилась в уединённое место неподалёку. Ей предстоял нелёгкий разговор с самой собой. Всё во имя процветания рода!

* * *

Беспамятство плавно перетекло в сон. Осознав, что стены внутреннего мира дрогнули и начали растворяться, уступая волне сонливости и расслабления, я сосредоточился на мантре бодрости, выдохнул мудру Рин, запуская крохи энергии в Цикличный Оборот по моему усталому физическому телу.

Проспал я не дольше пяти секунд и, проснувшись, продолжил лежать с закрытыми глазами в прежней позе, в точности повторяя всё до мелочей, включая ритм и громкость дыхания. Брату не повезло с детством не меньше, чем мне.

– …Госпожа приказала говорить при нём только на русском. Даже когда он спит. Она хочет, чтобы он понимал, мы не несём ему угрозы, дурочки, как вы не понимаете?

Ага. Предварительная обработка наивного чукотского юноши началась. Придётся подыграть. Но по моим правилам.

– Если вы меня понимаете, то сходите и позовите свою госпожу, что даёт столь мудрые распоряжения, – максимально вежливо и властно пожелал я, открывая глаза и приподнимаясь на локте. – Вы меня очень обяжете, если отправитесь выполнять моё пожелание в полном составе. Доступно излагаю?

– Да, господин, – хором произнесли четыре красивых азиатки, влюбленно вылупив на меня свои огромные черные глазищи с чисто «эльфийским» разрезом. Мне везёт на экзотику. И везёт по полной.

Каждая служанка была как древняя статуэтка. Даже в мыслях притронуться боязно, дабы ненароком не сломать.

У японцев (видимо, и у айнов тоже) остро развито чувство прекрасного. Можно даже сказать, что это в некотором роде бзик. Если бы не крайне обострённое понимание эстетической красоты, построенное на чутком эмпирическом познании.

Когда они шустро собрались и вышли, накинув на себя лёгкие меховые шубки и сверкая голыми до середины бедра ногами, прошествовали мимо меня в своих тоненьких кожаных сапожках с меховой опушкой, бренча десятками колец и браслетов на запястьях и икрах, я чуть было не умер от полученного психоэмоционального удовольствия, выразившегося в сильном моральном потрясении.

Именно моя мертвенная бледность лица впечатлила девиц по-настоящему. Подумав, что я их равнодушно проигнорировал, они восхищённо замерли у входа в шатёр и поклонились перед уходом. И ушли ещё под большим впечатлением, когда я проигнорировал их вновь, внутренне утешая себя, что ещё успею на них насмотреться. Присутствовало сильное ощущение – я здесь надолго.

Стоявший у изголовья стакан воды пришелся бы как нельзя кстати, но пить в доме своего похитителя то, что тебе поставили под руку? Да ни в жизнь! Но жажда была достаточно острой, чтобы после ухода служанок вопрос встал ребром. Встав с кровати, я обнаружил себя почти полностью раздетым, оставшись в одном исподнем. Одежда лежала рядом, вычищенная и аккуратно сложенная, поверх покоился мой танто в ножнах. Натянув штаны и подвесив кинжал на пояс, я ощутил себя более чем уверенно, чтобы приступить к обыску.

Жилище с первого взгляда определялось как женское, а также в обилии было украшено живыми растениями, что невозмутимо цвели себе в зимнее время года. В шатре, чтобы вы понимали. Не в оранжерее. Аромат цветов и смеси из благовоний витал столь явно, что его шлейф, по идее, должен был быть виден в воздухе. Несколько объемных кожаных баулов, изукрашенных вышивкой и накладками из дерева, кости и драгоценных металлов, прятались у стенок, заваленные подушками или заставленные какими-то примитивными астрономическими приборами, хотя среди них я приметил и вполне современный цифровой секстант, надёжно укрытый в самом темном углу.

Ещё в одном углу, наткнувшись на химические принадлежности, я уверенно копнул глубже и восторженно воскликнул:

– Логика этих созданий непостижима! Не зря я решил проверить свою догадку!

Примитивная и построенная на догадках гипотеза использовала странный ассоциативный ряд. Я искал питье. Питье это не только вода, но и вино. Почему вино? Дед упоминал магов, а где маги, там и зелья. А некоторые зелья, как мне почему-то казалось, должны изготовляться именно на основе вина. То же приворотное зелье, например, чем не вариант?

В итоге вино я отыскал почти сразу. Приличного размера бурдюк из оленьей (по моим догадкам) кожи уютно устроился у меня на коленях, стоило мне вернуться на кровать. Довольный как слон, я откупорил затычку, определил плодово-ягодный состав жидкости, втянул пряный аромат специй, добавленных в вино, и решил, что жизнь в России на мне сказывается весьма отрицательно. Потому что захотел хорошенько напиться, а вина на сие мероприятие, как назло, хватало даже навскидку.

– Собственно, почему бы и нет? – спросил я сам у себя, получил требуемый отклик и, не стесняясь, сделал первый заход на содержимое бурдюка.

– Эта страна меня доконает, – произнёс я спустя минуту, подброшенный на месте мыслью, что пить из горла, да ещё и в одиночестве – это моветон. Надо хотя бы найти себе достойную чашу. Святая уверенность в незыблемости этих выводов вызвала у меня шок, при осознании того, как сильно я себя запустил. Тем не менее, шокированный и озадаченный, я не успокоился, пока не нашёл себе красивую чашу, отлитую в форме золотого человеческого черепа. Жизнь налаживалась.

* * *

Илана зашла в свой шатёр лишь через час после того, как к ней пришли служанки. Она считала, что следует дать пленнику почувствовать определенную свободу, прежде чем прийти к нему в роли милосердной тюремщицы, проявив тем самым уважение, его происхождению и положению.

Сильным не нужна жалость. Они её вообще не переносят. Но милосердие, проявленное из определенных побуждений, а не навязанное этическими или религиозными нормами, именно милосердие против сильных работает лучше всего. Прагматичное благородство по сути, облечённое в духовную форму – мощнейший стимул для согласия её пленника, который наверняка предпочтёт стать гостем, особенно на хороших условиях.

Выверенный перед зеркалом внешний облик, экзотичность наряда из замши и меха, оставлявшего на виду столь многое, и утонченная дороговизна украшений должны были расположить пленника к красивой девушке из уважаемого и богатого рода. А остальное… До остального надо было ещё добраться, потому что Илана не могла проигнорировать того, с какой лёгкостью он приказывал ЕЁ слугам, а они его слушались.

На входе в шатёр она специально немного пошумела, сбивая налипший снег с подошвы своего маленького сапожка. Уверенная в себе, Илана величаво вошла в шатёр, встряхнув гривой роскошных чёрных волос, слегка побитых инеем, и наткнулась на довольно неожиданное зрелище.

Пленник нагло развалился на ЕЁ кровати, пил ЕЁ вино из ЕЁ чаши! Немыслимо!

– Нахал! – почти выкрикнула Илана и негодующе притопнула ножкой. – Положи на место! Это же вообще чаша Смерти! Из неё нельзя ничего пить, это сакральный предмет!

– Не соглашусь, – флегматично отозвался наглый оккупант, подливая в череп вина. Отложив бурдюк в сторону, он взял чашу двумя руками, держа её так, чтобы в любой момент успеть среагировать и не дать никому её выбить так, чтобы жидкость могла выплеснуться и попасть в лицо. Сделав несколько глубоких глотков, он осушил череп до дна, давая ей время и удобный ракурс для взгляда со стороны.

Вытатуированный на мускулистом теле дракон сразу привлёк её внимание, а за ним и несколько шрамов удостоились краткого заинтересованного осмотра Видящей.

– С чего вы взяли, что нельзя? С чего вы взяли, что Смерть не пьёт? Ей же просто никто не наливает. Вот я и исправляю это упущение, благодарю за то, что миновал назначенную нам недавно встречу. Вино будешь? – продолжил японец, лукаво прищурив глаза и обаятельно улыбаясь. Его улыбка подействовала на неё как успокоительное. Кричать Илане больше не хотелось.

– Ты точно уверен, что ничего не случится? – опасливо поинтересовалась девушка, присаживаясь на край кровати и наблюдая за его движениями. Плавные, отточенные и уверенные. Движение юного, но Воина. Это чувствовалось в нём – в его теле, его поведении, его энергетике… Такие в её племени отмечаются особым знаком, им даруют духовных зверей.

Пленник протянул ей золотой череп и подмигнул:

– Пей, а потом и поговорим. Всё должно быть честно.

Илана сама не поняла, почему не нашла в себе силы воспротивиться…

* * *

Более-менее контролировать ситуацию я смог только под утро. Илана сидела рядом, оперевшись на моё плечо спиной, и, запрокинув голову, пела звёздному ночному небу, что проглядывало в окошке в кожаной стенке шатра. Грустная и явно лиричная песня должна была повествовать не меньше чем о неразделённой любви. Прикрыв глаза, я вслушался, вникая в слова незнакомой мне речи, впустил в себя их напевы и отпустил воображение на волю, позволив ему вольно трактовать полученные образы…

…Юный охотник мчался по лесу за подраненным молодым оленем. Трещали сучья, слышался ускоряющийся топот спешащих во всю прыть молодых ног, перемежающийся с дробным стуком копыт дичи, – добыча была так близко, что достаточно было совершить короткий рывок и добить её самолично. Короткое копьё в сильной руке выверенным ударом поставило точку в погоне. Молодой олень захрипел, выгибая голову с ещё не слишком отросшими рогами, траву оросила бьющая из его горла кровь.

…Стойбище племени. Десятки шалашей, юрт и шатров, скученные по разным принципам, от родовых связей до общих интересов в будущей торговле. Вечные жители городских и деревенских улиц – это дети. Они во множестве курсируют по всему поселению и, конечно же, возвращающегося с охоты добытчика заприметили самыми первыми.

– Берелту возвращается! Берелту оленя добыл! – завопили маленькие сорванцы, почти моментально распространяя по стойбищу эту новость.

Юный охотник, сгибаясь под тяжестью оленьей туши на плечах, гордо вступил на территорию становища, не забыв покрасоваться перед якобы невзначай вывернувшими на него девушками, особенно перед той самой, что давно владела его сердцем.

«Асимилан!» – мысленно позвал эту красавицу охотник, не решаясь высказать своих чувств и отворачиваясь, и потому не замечая, что и она смотрит на него с затаённой симпатией.

…Становище кипит, взбудораженное новостью. Сын вождя сватается к первой красавице, дочери шамана! Молодежь на свирелях играет возле шатров и танцует, празднуя столь знаменательное событие. Угощают всех, кто только подойдёт к праздничному столу, накрытому отцом жениха. Только охотник Берелту демонстративно никуда не идёт, не в силах смотреть на то, как сватают его любимую.

…Они вместе. Берелту и Асимилан. Рука в руке, бегут по лесу, стараясь скрыться от отправленной за ними погони. Свистят стрелы, яростно вопит опозоренный шаман, чья дочь сбежала до назначенной им свадьбы. Стрелы падают прицельно, задевают юношу, оставляя у него на шее две глубокие резаные раны. Охотничьи стрелы с хищными лезвиями-полумесяцами, не ведая жалости, наносят ему два смертельных удара. Захлебываясь кровью, парень падает, а вместе с ним и девушка, что отчаянно пытается ему помочь, но и она становится жертвой беспощадных и оперённых вестниц Смерти…

– Странная песня, – поделился я с Иланой первым впечатлением от услышанного. Девушка вздрогнула. Последние пару минут она сидела в тишине, загипнотизированная магией собственной музыки, и мои слова вывели её из столь приятной задумчивости.

– Что же в ней странного? – спросила моя тюремщица. Этот факт мы с ней выяснили в самом начале разговора и больше к нему не возвращались. И всё же об этом стоило помнить, несмотря на любое количество выпитого.

– Он не продумал план побега. Даже коней не приготовил, – не думая брякнул я первое несоответствие с законами реальности, первое из тех, что пришло мне в голову с момента окончания песни. – Глупо всё. От любви, видимо, лишаются даже последних мозгов.

– Дурак! – эмоционально среагировала девушка, но не отстранилась, наоборот, привалилась мне на плечо. – Ничего ты не понимаешь… Постой! Как ты понял, о чём песня?

Ответить на её вопрос я не мог при всём желании, поэтому только пожал плечами, любуясь тем, как развернулась ко мне эта красавица – пышно разлетевшееся облако вьющихся антрацитово-черных волос, раскосые «эльфийские» глаза янтарного оттенка, такие теплые и пульсирующие сокрытым в них светом, исполненное чувственности порывистое движение, едва заметный румянец на смуглых щечках…

Чувствуя приближение очередной острой вспышки психоэмоционального удовольствия, я остался в образе «не ведаю, что творю». Ибо не ведал, но творил. Или вытворял? Жаль, Лёхи поблизости нет, он бы проконсультировал.

Воспоминание о друге принесло прохладу отрезвления. В том, что он уцелел и, возможно даже, не пострадал, я не сомневался ни капли. Но мне не нравится, когда моих друзей пытаются убить.

– Лучше расскажи, зачем вы послали демона. Могли погибнуть близкие мне люди, – ласково попросил я, смыкая на её тонкой шее хватку своей ладони. Ощущение её пульса кончиками пальцев… Это как осознавать, что в твоей руке чья-то жизнь. Потому что именно так всё и было.

Заглянув мне в глаза, Илана поняла всё по-своему. По-женски. Села мне на колени, спокойно, словно смирившись со сжавшейся на шее ладонью, признавая этот ошейник и запуская свои тонкие пальцы в мои волосы.

– Никто не погиб. И не погибнет, если мы не станем делать глупостей, – едва слышно прошептала она, обхватывая мои бедра своими и наваливаясь на меня всем телом. Наши лица сблизились, хватка ослабла, губы соприкоснулись…

– Что это за ягода? – спросил я, отдышавшись после первого и затянувшего меня в омут страсти поцелуя. Привкус её губ был по-настоящему незнаком, оставив после себя затянутое кисло-сладкое послевкусие.

– Морошка. Таёжная морошка… – хихикнула устроившаяся у меня на груди девушка. – Я тебе потом принесу. Потом. А сейчас я хочу продолжения…

Глава 2

Демонстрация Силы

Бюрократическая система Островной Империи, в отличие от родственных ей структур других стран, практически не имела присущих им недостатков. В первую очередь сказывался отличный от прочих менталитет народа – японцы относились к выполняемой работе весьма и весьма ответственно, в первую очередь стремясь к эффективности системы, а потому, как ни странно, не соблюдали законы или служебные инструкции с точностью до запятой, ориентируясь на как можно скорейшее выполнение задачи или достижение требуемой цели.

Отчёт о таинственном и непонятном человеке, доставленном в больницу города Иокогама, поступил в районный полицейский участок не позднее чем через пару часов после принятия пациента. Спустя сутки, когда добросовестно отработавшие полицейские развели руками, спасовав перед старониххонским диалектом допрашиваемого, соответствующий доклад пошёл наверх. Так, инстанция за инстанцией, сведения о рыжеволосом гиганте по имени Котаро (единственное, чего смогли добиться полицейские) прошли сложный путь от областной больницы города Иокогамы до Императорского Дворца в Токио. Короткий отчёт главврача оброс кипой сопроводительных документов, фотографиями и результатами проведенных экспертиз – получившийся объём полностью занял стандартную папку для бумаг, составив в совокупности более двухсот листов выводов, сделанных на основе имевшейся и весьма скудной информации.

Вишенкой на торте стали выводы компетентного эксперта-профессора из Токийского императорского университета, подробно проанализировавшего имевшиеся аудиозаписи речи пациента и не оставившего без внимания его татуировки. Ознакомившись с данным документом, начальник Оперативной Разведывательной Команды, майор сухопутных войск Тацуяма Кадзэ не раздумывая отметил папку грифом высочайшей секретности, обязал подчинённых взять со всех участников дела подписку о неразглашении и немедля воспользовался правом на личную аудиенцию в Императорском Дворце.

Единственная в Японии женщина-генерал, начальник дворцовой полиции и по совместительству первая жена Императора, Императрица Этсуми к предоставленным сведениям отнеслась скептически, но предпочла всё же проверить достоверность информации. Уж больно необычное было дело. С момента появления Котаро в больнице прошло чуть меньше трёх суток.

Установленное в больнице наблюдение не сразу дало результаты, однако всё же помогло установить некоторые дополнительные факты, позволившие подтвердить самые смелые и невозможные догадки из всех. Приказ о доставке пациента в соответствующее учреждение под соответствующей охраной также поступил напрямую из Дворца.

Отряд сил спецназначения и особая оперативная группа дворцовой полиции, образовав сводный отряд, приняли весьма неожиданное решение. Никто даже не попытался хоть как-нибудь скрыть прибытие группы захвата. Взяв главный больничный корпус в оцепление, оперативники дворцовой полиции вошли в здание…

…Нездоровое шевеление множества людей в одинаковой черной одежде не осталось без внимания устроившегося на подоконнике Котаро. Укрепившаяся за несколько дней привычка любоваться окрестностями принесла неожиданные плоды – зоркий глаз синоби подметил приготовления спецназовцев, дав ему необходимое для размышлений время.

Привычные методы могли не сработать. Окружающий мир изменился слишком сильно – эпоха Сэнгоку Дзидай минула сотни лет назад, а неумолимое время изрядно изменило проживавший в этих землях народ, особенно поизмывавшись при выдумывании новых привычек, вкусов в одежде и особенностей поведения. Раствориться в толпе Котаро не смог бы при всём желании.

Силовой прорыв виделся синоби единственно верным решением. Мастер Огня и Дыма считал себя способным преодолеть жидкое оцепление солдат, даже если те смогут оказать серьёзное сопротивление. Котаро откровенно скучал и позволил себе небольшое развлечение – подошёл к решению проблемы творчески…

«Всевидящее око» видеокамеры синоби спалил с особым удовольствием – короткая тонкая струя пламени превратила её в сплавленный воедино кусок пластмассы, стекла и микросхем. Серия из ещё нескольких «огненных стрел» подпалила скудный интерьер палаты, превратив её в очаг зарождающегося пожара. Люди всегда боялись этого бедствия, и, как считал Котаро, этот страх не мог так просто сгинуть из их памяти. И всё же современность смогла преподнести синоби очень неприятный сюрприз.

Взвывшая противопожарная сигнализация затрезвонила на весь этаж, порождая цепную реакцию среди больничного персонала и больных. Люди хлынули в коридоры, пришпоренные объявлением, данным по интеркому:

– Внимание! Пожарная тревога! Это не учения. Пожарная тревога! Всему персоналу приказано оказать содействие в эвакуации! Внимание! Пожарная трево…

Напустив полную палату густого чёрного дыма, Котаро направил его и в ближайший коридор, где косматые клубы должны были посеять дополнительную панику. Создав необходимую панику и суету, синоби уже собирался приступить к следующему этапу своего плана, когда в палату ворвался закреплённый за ней санитар. Приметив пациента-подопечного, застывшего в самом эпицентре пожара, санитар не долго думая применил достижение прогресса – окатил Котаро пеной из огнетушителя. Качественно, с ног до головы, превращая ошалевшего от такого обращения синоби в грубое подобие снеговика, слепленного из липких хлопьев стабильного раствора из мелких пузырьков с высоким содержанием диоксида углерода.

Останавливаться на достигнутом «спаситель» не стал. Пригнувшись, он коршуном накинулся на пациента и, ухватив за шиворот больничной пижамы, на буксире потащил вконец охреневшего Котаро в коридор. Тем временем температура возгорания достигла того уровня, на котором срабатывала система тушения.

Струйки льющейся с потолка воды окончательно уверили гостя из средневековья в творящейся вокруг него чертовщине. Взревев, как раззадоренный тореадором бык, синоби вывернулся из рук санитара и побежал, на ходу теряя куски пены, смываемые с него падающей сверху водой. Освещение в коридоре замерцало, сменяясь тревожным красным светом аварийных ламп, который то гас, то загорался вновь, погружая уже опустевшие помещения больничного этажа то в сумерки, то в декорации фильма ужасов. «Ужастиков» Котаро смотреть не доводилось, поэтому такая обстановка поневоле вызвала у него некий дискомфорт.

А сзади его уже настигал санитар, окончательно вошедший в образ отважного героя-спасителя. Его истошные вопли привлекли внимание рыжеволосого здоровяка – синоби оглянулся. Перекошенное энтузиазмом лицо не внушило доверия, но и отреагировать Котаро не успевал. Столкновение произошло на лестнице. Руки санитара скользнули по покрытому клочьями пены плечу пациента, который, в свою очередь, ещё и подправил траекторию полёта успевшего надоесть ему человека…

Сотрудники дворцовой полиции не успели дойти даже до регистрационной стойки, возле которой их ожидал предупрежденный звонком главврач. Звуки пожарной тревоги и последовавший за ними поток людей, эвакуирующихся со всех шести этажей учреждения, не оставили полицейским ни единого шанса. Неблагоразумно попытавшись разрезать толпу встречным движением, оперативники пали, сметённые людской волной. Только активированные в последний момент «доспехи духа» спасли оперативников от травм и смерти под ногами обезумевших от страха пациентов…

Серия мощных разрушительных взрывов сотрясла здание больницы до основания. Котаро в бешенстве бомбардировал фонтанирующие водой потолки, избавляясь от помехи и распространяя пожар. Первоначальный план дал трещину.

Четыре этажа здания уже полыхали, когда Котаро наконец достиг второго этажа и аккуратно выглянул в одно из окон, что находились с торца здания. Оцепление из спецназовцев и прибывающих каждую минуту полицейских смутило синоби своим вооружением. Смутило и заставило задуматься.

– Мушкеты. И наверняка они гораздо мощнее, чем те, с которыми я сталкивался, – заключил он, недовольно шепча себе под нос и просчитывая варианты. Большое количество неизвестных и переменных в этой задаче делали её необычайно сложной для решения одним махом.

Фума Котаро знал толк в огнестрельном оружии. Он и бойцы его клана вошли в историю страны именно как выдающиеся стрелки и сапёры, славившиеся своей меткостью и хитроумными тактическими приёмами, основанными на применении взрывчатки. Синоби знал, сколько проблем могут доставить вооруженные огнестрельным оружием воины, прошедшие хорошее обучение. А, судя по увиденному, как минимум половина бойцов вокруг больницы была отлично обучена и снаряжена.

Мощный взрыв разнес окно и часть больничной стены вдребезги. А следом из зияющего провала, прямиком из весело полыхавшего пламени, одна за другой выпрыгнули шесть окутанных дымкой человеческих фигур. Взбудораженные происходящим спецназовцы тем не менее успели рявкнуть требование остановиться. Многократно усиленное рупором мегафона и повторённое дважды, оно не дало ни малейшего результата – дымящиеся силуэты успели вдвое сократить дистанцию. И только тогда спецназ, а за ним и полицейские открыли огонь по ногам множественных целей.

Огнестрельное оружие отчасти уравняло Одарённых и простых людей на поле боя. Полковник Кольт воистину смог создать нечто такое, с чем были вынуждены начать считаться даже повелевающие Стихиями бойцы. Шквал пуль прошил воздух и… Не нанёс никакого вреда стремительно бегущим фантомам. До оцепления им оставалось около пяти метров.

Мастер Дыма обладает весьма скудным арсеналом для атак по площади. Стихия сложная, как в освоении, так и в использовании. Вот только Мастер – всегда Мастер, а значит, способен на нечто весьма разрушительное и смертоносное.

Фантомы врезались в солдат, как раскалённый нож в теплое сливочное масло. Дым обрёл материальность. Почти каждый удар фантома сопровождался отвратительным влажным хрустом и щелчками ломающихся костей. Исключение составили лишь спецназовцы-Одарённые, но и для них противостояние такому противнику вызвало множество сложностей.

Стихийные атаки фантомы игнорировать не могли. Но они умели практически моментально развоплощаться, превращаясь в стелющийся вдоль земли дым. Развоплощаться и восставать вновь, чтобы нанести ещё серию мощных и смертоносных ударов.

Схватка разгоралась. Ещё три фантома незаметно устремились к ней, посланные Котаро для развития успеха и последующей атаки. Синоби понаблюдал за боем, отметил ужасающую скорострельность огнестрела и только тогда начал выбираться из больницы, уверенный, что его расчёты в этот раз обязательно должны быть верными.

Стоявшие в оцеплении силы стянулись к месту прорыва, оголив периметр сразу в нескольких местах. В одном из них Котаро и смог проскользнуть незамеченным. Оглушенный любопытный зевака с белой кожей и светлыми волосами подходящей комплекции без возражений поделился с синоби одеждой. Трудно возражать, находясь в кустарнике без сознания. Одеваясь, Котаро подивился количеству чужеземцев на улицах, вспоминая предупреждения сёгуна Токугавы, что наказывал не пускать подобных им в страну, предрекая их будущее засилье. Признав правоту бывшего врага, бывший вассал рода Ходзё покачал головой и двинулся сквозь парк, к которому примыкала больничная территория.

Его спасением были места массовых скоплений людей. Они же были его гибелью. Предстояло сделать сложный выбор. Однако Судьба в очередной раз вмешалась в происходящее, тем самым подтверждая – у неё на этого человека свои планы.

Кумико выполнила просьбу своего любимчика, хоть ей и пришлось для этого взять два отгула подряд и уехать в другой город, где она не сразу, но смогла отыскать представительство клана Такэда. Отдельных трудов ей стоило заставить представителя клановой службы безопасности доложить своему начальству о столь странной просьбе. Шестерёнки механизма всё же с неохотой провернулись, запуская процесс извещения компетентных людей. Кланы хорошо знали историю и, в отличие от своей Императрицы, Такэда не стали сомневаться, а поверили в имя «Фуума Котаро» сразу же. Кумико же окончательно убедилась в своих романтичных предположениях о том, кем был её подопечный – буквально спустя несколько часов была развита бурная деятельность, результатом которой стала просьба главы кланового представительства. Просьба проводить представителей клана к рыжеволосому гиганту со столь звучными именем и фамилией…

– Это – он… Смотрите! Это точно – он! Я не могу ошибаться! – радостно воскликнула Кумико, указывая пальцем в сторону парка. – Котаро! Это я! Иди сюда скорее, здесь твои друзья! Котаро!

«Безопасники» Такэда коротко переглянулись и вновь обрели надежду. Их машина припарковалась неподалёку от полыхавшей больницы, и они не сомневались, что интересующий их человек является причиной яростной перестрелки, стихшей только пару минут назад. А эмблемы Императорской Армии на плечах снующих по округе бойцов прямо указывали на участников этого боя.

Указанный девушкой человек услышал крики девушки и отреагировал на диво разумно – сделал жест, целью которого было заставить болтливую женщину захлопнуть свой рот и больше не привлекать внимания посторонних. Оправляя непривычную одежду, Котаро неторопливо подошёл к чёрной железной повозке, в окне которой увидел свою знакомую. Ромбовидные значки на пиджаках сидевших в машине мужчин обозначили их принадлежность, наверное, к самому враждебному для него клану во всей Японии – клану Такэда. Но именно они, с точки зрения синоби, спустя столько веков могли стать его заклятыми друзьями, поскольку не нуждались в рекламе его талантов и способностей.

– Господин Фуума? – спросил сидевший за рулём мужчина и, получив утверждающий кивок, сделал приглашающий жест рукой: – Садитесь. Я доставлю вас к главе клана. У вас будет возможность говорить с ним.

Длинная фраза так и осталась не до конца понятной, синоби уловил смысл лишь нескольких слов, но среди них было самое главное.

– Говорить, – сказал он и снова кивнул. – Котаро надо говорить с Такэда…

* * *

Для самурая совместный сон – своеобразная форма доверия. Спящий уязвим как никогда. Поэтому для отдыха всегда избирается защищённое место, разделить которое с кем-то значит признать его достойным. Пьяная девушка умудрилась прямо во время разговора прикорнуть на моём плече, и я долго размышлял, стоит ли мне следовать её примеру или нет.

Илана во сне вела себя беспокойно. Возилась, устраиваясь поудобнее, хмурилась, изредка девушка начинала дрожать и даже всхлипывать, прижимаясь ко мне ещё теснее в поисках тепла и защиты. Мой чуткий сон прерывался не менее десятка раз, прежде чем взошло солнце. Его любопытные лучи проникли в шатёр через оконце в натянутой из выделанных шкур стенке и расползлись по нашему ложу, пытаясь на ощупь изучить всё, до чего способны дотянуться. Щекочущие прикосновения светила решительно прогнали завладевшую мной под утро полудрёму, подталкивая к свершениям и деяниям вопреки сопротивлению невыспавшегося организма. Последний эту битву проиграл, уступив напору подключившихся требований разума, привычки и бурчанию деда.

– Использовать божественный дар семьи для соблазнения врага и остановиться в нескольких шагах от достижения цели… – недовольно закряхтел предок, стоило мне пошевелиться.

– Мне её трахнуть надо было, чтобы ты не ворчал? – едко парировал я, аккуратно, стараясь не разбудить девушку, выскальзывая из-под медвежьей шкуры, служившей нам обоим защитой от холода. – Тогда ты не по адресу. Ищи себе другого внука, мне воспитание не позволяет.

– И это мне говорит человек с распухшими от поцелуев губами! И я видел, как ты её лапал, можешь не отнекиваться! Не стыдно?

– Лапал, – признал я этот неоспоримый факт и довольно прищурился, вспоминая сам процесс. – Это было тактильное изучение потенциального противника, её слабых и сильных сторон. Ничего личного, только военная хитрость! И вообще, хватит продсматривать!

– Судя по тому, как часто твои руки задерживались на её нижних полушариях, слабое место в обороне врага ты всё же нашёл. Или это было сильное?

– Кхм… скорее упругое.

Дед заржал. Я тихо усмехнулся, потягиваясь и делая короткую разминку, продышался и, как был, босиком вышел наружу. Стоило мне распахнуть полог шатра, как обнаженное тело обжёг кусачий, холодный воздух. Шатёр расположился на самой границе тайги и снежной равнины, простирающейся до самого горизонта, укрывшись на фоне высоких тёмно-зелёных елей и пихт от любопытного взгляда любого случайного наблюдателя.

Морозное дыхание утра взбодрило не хуже холодного душа. Колючие снежинки под ступнями протестующе захрустели – тонкий наст, образовавшийся на снегу за ночь, не выдержал и провалился под моим весом.

Вокруг стояла непривычная тишина. Илана жила на отшибе своего селения, потому что расстояние до ближайших куполообразных жилищ составляло не менее пятидесяти метров – они во множестве рассыпались за опушкой тёмного, колючего леса, острыми пиками верхушек елей устремившегося в чистые, ясные небеса. Из верхушек жилищ вверх поднимались тонкие, извивающиеся струйки дыма, ветер доносил отголоски запахов готовящейся пищи и чего-то ещё – незнакомого и от того непонятного, но не отталкивающего. Между ними по протоптанным улочкам деловито сновали укутанные в одежды из меха и шкур фигуры местных жителей.

Взломав кулаком наст на ближайшем сугробе, я зачерпнул полные ладони чистого хрустящего снега и приступил к утренним «водным» процедурам. Растираться снегом вместо умывания было не впервой – в моём детстве, проведённом в горах, подобное было делом привычным и полезным для здоровья.

Холодная крупа снега обжигала, бодрила, таяла, втираемая в кожу частыми движениями ладоней, оборачиваясь каплями воды, что пытались немедленно замёрзнуть и превратиться в кристаллики льда. Потянувшись к бахиру, я аккуратно и дозированно зачерпнул разлитую в мире Силу, сложил пальцы в замысловатую фигуру ещё одной известной мне мудры – То – и на выдохе произнёс необходимую для её активации формулу:

– ОН-ДЗИ-РЭ-ТА-РА-ШИ-И-ТА-РА-ДЗИ-БА-РА-ТА-НО-СО-ВА-КА…

Эта синергетическая практика встраивала применившего её человека в энергетику окружающего пространства – тонкие «каналы» духовного тела стали частью системы, пронзающей мир десятками и сотнями тончайших энергетических линий. Сила хлынула в меня, омывая прохладным ручейком как дух, так и тело. Бахир послушно отзывался, следуя малейшему усилию воли – его было так мало, что он не мог навредить моему надорвавшемуся организму, наоборот, такие практики восстанавливали и совершенствовали пострадавшие во время битвы «каналы».

Расцепив пальцы и открыв глаза, я удовлетворённо хмыкнул – моё тело исходило паром, ощущение холода отступило, уступив место ровному размеренному жару, распространяющемуся из пульсирующего комка Силы внутри меня.

Шаг вперёд. Длинный, размашистый, сопровождаемый одновременным толчком двух рук – незримая волна нейтрального бахира выплеснулась в пространство передо мной и покатилась вперёд подобно цунами. Вытянув руки вперёд и распластавшись в выпаде, я дождался нужного момента и плавно, одним текучим движением вернулся в прежнее положение, закручивая волну на месте, не давая ей сорваться с натянутого поводка сконцентрированной воли…

* * *

Илана проснулась от странного ощущения дискомфорта, отчётливо ощущая, что лишилась чего-то очень хорошего, приятного и теплого. А спать дальше без этого уже не хотелось.

Открыв глаза, девушка обнаружила себя в собственной постели. Голова после возлияний с применением плодово-ягодного напитка отказывалась работать в полную мощность. Воспоминания о прошлом вечере и части ночи не вызвали в ней ничего, кроме крайней степени недоумения – дать отчёт собственным действиям оказалось непосильной задачей. Хотя стоило быть честной и не обманывать саму себя. Девушке всё понравилось. Ей не нравилось только своё поведение.

Возмущения Силы она ощутила с некоторым удивлением. Шаманы относятся к числу тех Одарённых, что практически не способны напрямую воздействовать на энергии. Любое оперирование подразумевало подготовку, инструментарий и активатор с использованием слов или жестов. Поэтому чутьё девушки не должно было сработать, только если…

Взметнувшись с постели, Илана вихрем промчалась по шатру и вылетела наружу, словно пробка из бутылки, ожидая увидеть готовую к применению стихийную технику высокого ранга, что вот-вот должна была уничтожить её поселение. Иного объяснения столь сильным возмущениям Силы у девушки не нашлось.

Очаровавший её пленник то ли танцевал, то ли упражнялся на покрытой снегом поляне возле шатра – его движения были плавными и ритмичными, взвешенными и отточенными за многие годы практики, грациозными и текучими как вода. Потоки Силы, видимые даже невооружённым взглядом, скручивались вокруг парня в тугой кокон, становившийся всё плотнее и насыщеннее, в воздухе дрожало зыбкое марево, передавая напряжение пространства, раздираемого буйством энергий.

Илана испуганно замерла, боясь выдать своё присутствие лишним звуком. Ведь если он отвлечётся, если контроль над потоками Силы окажется недостаточным, если…

Его отрешённое лицо выражало лишь улыбчивую безмятежность. Казалось, Леон Хаттори относился к тому, что он делает, как к любимому развлечению, а не как к тяжёлой тренировке, требующей от него максимального сосредоточения и продолжения всех доступных ему сил.

Видящая уже потеряла счёт времени, залюбовавшись неожиданным зрелищем, когда парень засветился изнутри от переполняющей его энергии. Чёрно-белая татуировка ожила и пришла в движение – дракон чуть ужался в размерах и невообразимым образом переместился на левую руку юноши, завозился, устраиваясь поудобнее, и вдруг посмотрел на Илану. Девушка почувствовала обращённый на неё взгляд древней потусторонней сущности, подобной тем, что обитали в Астрале. Почувствовала и всерьёз испугалась этого нарисованного монстра, который сделал то, что хотел, спокойно уложил голову на облюбованное им плечо и вновь стал обычным рисунком.

Взметнувшийся до небес кокон Силы запульсировал и начал уменьшаться в размерах, втягиваясь в Леона, застывшего в напряжённой позе готового к битве воина. Илана с облегчением выдохнула и тут же ойкнула:

– Я же только проснулась! Он не должен меня видеть ТАКОЙ!

* * *

– Но слава богу, есть друзья… – звучно пел темноволосый и смуглый юноша, аккомпанируя себе на пошарпанной испанской гитаре. – Но слава богу, есть друзья…

– А у друзей есть шпаги! – грянул хор как минимум из пяти разных, но тоже весьма юных голосов.

Геннадий Лаптев вежливо кашлянул, прерывая музыкальный вечер, устроенный сумасшедшей бандой подростков-кадетов в ангаре на территории частного аэродрома, принадлежавшего клану Во Шин Во. Все они сразу же прервали свои дела и повернулись к вошедшему, от которого ждали хороших новостей.

– Что скажете, Крокодил? – Алексей вслух выразил общую мысль, складывая колоду непривычно больших гадальных карт из тисненой кожи в футляр. Расклад его вполне устраивал, а других важных вопросов для ещё одного пока не находилось. – Они дадут нам самолёт, или придётся ехать на колёсах?

– Аренда подтверждена. Даже скидку предложили в тридцать процентов. Сейчас транспортник заправляется. После его сразу подгонят к нам для погрузки и полностью подготовят к вылету. Пилот будет наш, ему только доехать надо. Ориентировочное время отправления через четыре-пять часов, – устало ответил Гена, садясь на оружейный ящик и окидывая взглядом всю честную компанию. – Вы точно уверены, что хотите лететь? Мои парни справятся и без вас. Только без обид…

– Какие могут быть обиды, Крокодил? – засмеялся парень с гитарой. – Мы прекрасно знаем, кто мы и на что способны. И справимся ничуть не хуже. Потому что там не кто-то, а наш брат!

– Диего, на этого прожжённого циника не действуют подобные воззвания, – одернул испанца Хельги, вновь возвращаясь к полировке боевого топора, входившего в комплект вооружения его лёгкого МПД «Гончий». – Вам, господин Лаптев, всё объяснили ещё в самом начале мероприятия. Повторим изученный материал или одного раза достаточно?

Гена поморщился и раздражённо потёр лысину. Пацаны были в своём праве. Тем более что это они и никто другой своевременно предупредили его о похищении Леона и даже умудрились отследить его местоположение. Единственным условием было участие в операции по спасению своего друга. Отказать этой организованной банде благородных отморозков Гена попросту не смог, так как ни один приведённый им аргумент не возымел своего действия. Наоборот, эти наглые юнцы на пальцах доказали, что без них он Леона будет искать очень и очень долго. И может опоздать.

– Геннадий, как бы то ни было, вы свою задачу выполнили. Ваши люди уже на подходе, снаряжение готово к транспортировке, маршрут почти готов, – влез самый невысокий из парней, возившийся с настройкой цифрового прицела для снайперской винтовки. – Кстати, сколько будет ваших бойцов?

– Со мной двадцать один. По трое на каждого из вас.

– Это вы зря, – отреагировал Алексей. – Не вздумайте нас опекать, господа военные. Сами как-нибудь разберёмся. Ещё начнёте в героев играть, тогда точно кто-то пострадает.

– Тут и речи об опеке не было. Это скорее попытка достичь максимальной эффективности, пацаны.

– А вот с этого момента поподробнее! – хором попросили братья-близнецы, пугавшие Гену своей холодной идентичностью. Платиновые блондины с одинаковыми причёсками и татуировками даже говорили зачастую вместе. – Брифинг?

– Хорошая идея, – поддержал братьев-варягов Хельги.

– Верно, – заметил молчавший до сих пор татарин, меланхолично перебиравший патроны к своей крупнокалиберной самозарядной винтовке.

Подход к делу у этих ребят всё же оказался на высоте для их возраста. Скоординировав действия, они на сдвинутых вместе ящиках расстелили карту местности, на которой предстояло проводить операцию. Обведённый красным фломастером район обитания эвенкийских племён изобиловал пометками мест потенциальных стоянок этого кочующего народа. Гена наносил их сам и даже составил маршрут, который позволил бы максимально быстро исследовать большинство из них и отыскать одно из становищ, но рыжий предводитель банды заявил, что сможет дать стопроцентное указание местонахождения пленника, как только они окажутся в регионе, сославшись на радиус действия одной из своих способностей.

В тот момент Крокодилу было, в принципе, неважно как, важен был результат. Однако чуть позже он всё-таки надолго призадумался над обещанием парня и пытался найти ему логичное объяснение.

– Покажу на примере, – вооружившись фломастером, Гена раскинул поверх карты ещё одну, другого масштаба, позволявшего в деталях видеть рельеф местности. – Предположим, что вот здесь находится становище. Нам следует максимально эффективно обложить его как минимум с трёх сторон. С учётом специфики вооружения, четыре кавалериста в одном месте… Слишком высокая огневая мощь. Поэтому я вас разделю и приставляю к каждому трёх своих штурмовиков.

– Так и одного кавалериста может оказаться много, – иронично хекнул татарин. – Это ж дикари!

– Ты сам-то давно из степи, Чингизид? – тут же заржал Соколов. – Давно с лошади слез?

– Мы не дикари! – вскинулся потомок ордынцев.

– Они тоже, – потушил Гена зарождающийся спор одной фразой и строго посмотрел на веселящегося Алексея: – Своих людей в таких случаях следует пресекать, а не подъе…вать. Иначе эта говорильня будет продолжаться бесконечно. Вам понятно, господин будущий офицер?

– Так точно, господин Лаптев! – козырнул Соколов, всерьёз вытянувшийся по стойке смирно.

– Вольно, кадет. Продолжим. Значит, здесь и здесь мы помещаем по две таких группы с разными направлениями удара…

Глава 3

Неоправданные ожидания

Войны не начинаются спонтанно. Планомерная подготовка к вооруженному конфликту подразумевает под собой решение задач по логистике, снабжению и координированию действий. Отчасти именно поэтому Алексей Соколов не бросился на выручку другу сломя голову, а, прикинув все «за» и «против», провернул комбинацию для привлечения к операции его опекуна, весьма опытного человека в подобных делах.

Погрузка на военный транспортный самолёт типа «Геркулес» шла полным ходом: около полусотни ящиков и контейнеров с логотипом концерна «КалашниковЪ» уже заняли своё место на десантных платформах в чреве распластавшегося на аэродроме крылатого гиганта, с ними по соседству устроились четыре таких же платформы с закреплёнными на них кавалерийскими мотоциклами в полном боевом обвесе, а два десятка бойцов в лёгких и средних МПД дисциплинированно проверяли крепления своих посадочных мест. Своей очереди на погрузку ожидали два тяжёлых гусеничных бронетранспортёра арктической раскраски, также полностью подготовленных к десанту.

Сяолун Во Шин Во, уступив во внутренней борьбе со своим любопытством, ни капли об этом не сожалел. Скорее наоборот – укорял себя за то, что не уточнил у оформляющего заказ Лаптева, куда именно и с какой целью отправляется арендованный для краткосрочного рейда транспортник. Координатор Тёмного Клана слишком засиделся в спокойном Сибирске и отчаянно хотел развеяться. И потому кусал локти, понимая, что у него вряд ли получится присоединиться к рейду, который, как он чуял, напрямую связан с Леоном Хаттори. Основой же для уверенности являлось отсутствие оного на продуваемом зимними ветрами аэродроме.

– Не делайте такое несчастное лицо, Змей. Этот аттракцион не рассчитан на участие таких взрослых дядек, как вы, – прервал размышления Сяолуна Алексей, отколовшийся от ещё одной группы бойцов в лёгких МПД, готовившейся к погрузке. Шлем своего «Гончего» Соколов держал на сгибе локтя и немного рассеянно рассматривал занявшего наблюдательный пост китайца. – Мы благодарны, что нам не отказали в найме транспорта. Отдельно признательны за скидку.

– Деньги – топливо механизма войны. Наравне с людьми, техникой и боеприпасами. Считайте это моим вкладом в благое дело, – отреагировал Координатор, вкладывая в обтекаемую формулировку как можно больше смысла.

– Считаете наше дело благим?

– Я знаю Лаптева. И наслышан о тебе, юное дарование. Этого достаточно, – дипломатично поклонился китаец, пряча усмешку.

– О вашем вкладе я извещу все заинтересованные стороны, и он не останется незамеченным, господин Во Шин Во, – вернул поклон Алексей, переходя на официальный деловой тон. – Вынужден откланяться. Счастливо оставаться, Координатор.

Попрощавшись, юноша надел шлем, блеснувший красной полоской визора, развернулся и скорым шагом направился к самолёту, на ходу поправляя крепления набедренной кобуры с торчавшей оттуда рукоятью пистолета-пулемета micro-UZI. Пластика его движений выдавала немалую практику в ношении пехотного доспеха. Китаец расстроенно вздохнул, сожалея об упущенной возможности, и, развернувшись, нос к носу столкнулся со спешащим к самолёту Лаптевым. Его он узнал, даже несмотря на опущенное забрало шлема, так как обладателей именно такого типа МПД в Сибирске можно было пересчитать по пальцам.

Гориллоподобный Геннадий впечатлял своими габаритами и так, а уж в переделанном под его рост среднем МПД «Каратель» так и вовсе становился гигантом, закованным в металл с ног до головы. Мобильный пехотный доспех, раскрашенный во все оттенки белого, передвигался обманчиво легко, почти неслышно, только приглушенно клацали когти на ступнях, позволявшие бойцу закрепляться на любой, способной выдержать его немалый вес опоре. КВР-11 «Вулкан», штурмовая винтовка тяжёлого класса, в его руках смотрелась органично и естественно, Лаптев нёс её с некоторой небрежностью человека, сросшегося с оружием в одно целое.

– Крокодил! Рад, что застал тебя до вылета, – поприветствовал его китаец, но против обыкновения, обниматься не полез, ибо счёл неразумным рисковать здоровьем в объятиях железного гиганта.

– Сяо! Так и знал, что ты высунешь свой любопытный нос, – добродушно пророкотал Гена, поднимая забрало шлема, и расплылся в улыбке. – Неужели ты пришёл пожелать нам удачи? Или, как обычно, разнюхать что-нибудь интересное для себя?

– Вот всегда ты так, – укоризненно покачал головой китаец, сопроводив это ударом кулака в грудь. – А Сяолун всего лишь хочет предложить своим друзьям свою скромную помощь. Разве не может Мастер Ветра пригодиться там, где необходимы тридцать тяжёлых пехотинцев, сквад кавалерии и два БТРа?

Лаптев хитро прищурился. Его глаза пробежались по фигуре китайца, одетого в долгополую соболью шубу, задержались на тяжёлых кожаных ботинках, не гармонировавших с его одеянием, стрельнули по сторонам в поисках ещё какой-нибудь детали…

– Я бы позвал тебя, но это сугубо личное дело, Сяо. И по его итогам мои враги могут стать твоими врагами. Оно тебе надо?

– Враги моих друзей автоматически становятся моими врагами! – напыщенно заявил Координатор, лукаво улыбаясь и подмигивая.

– Боюсь, клан не одобрит твоего участия. – Гена попытался мягко возразить, но смолк, остановленный судорожно замахавшим руками Сяолуном.

– Клан не одобрит. И пусть. Участвовать я буду от себя лично. И отвечать буду за всё лично, пусть тебя это не заботит. Ты меня берёшь?

Лаптев серьёзно задумался лишь на несколько мгновений и кивнул. Издав радостный вопль, китаец сбросил шубу с плеч наземь, явив нисколько не удивлённому Геннадию защитный бронекомбинезон английского производства, и исполнил короткий торжествующий танец.

Наблюдавший за всем этим из самолёта Алексей Соколов только грустно вздохнул, смирившись с неизбежным.

– Пролез-таки, Змей. Ну и ладно. Всё равно без него шансов мало…

* * *

Ты уже мертв, но просто продолжаешь ходить. Смерть родилась вместе с тобой. Со временем она лишь все крепче обнимает тебя. Не страшись же её. Прими её в качестве непрерывного спутника, который позволяет тебе чувствовать жизнь. Уходя во тьму, не суетись. Твой спутник поможет тебе. И ты станешь частью того, что никогда не рождалось и не умирало.

© Денис Лалетин

Меч духа нуждается в касаниях точильного камня невзгод, в полировке трудностями и испытаниями, в тщательном уходе и в крепких ножнах – то есть в здоровом, выносливом и сильном теле. Разминочный комплекс из тай-чи преподнёс мне неожиданный сюрприз: предназначенный для насыщения организма малыми потоками нейтрального бахира, отточенный веками использования в древнейших китайских монастырях, изученный вплоть до мельчайших деталей – он неожиданно раскрылся с иной, неизведанной стороны, подчинив себе абсолютно все нейтральные и стихийные потоки энергий, пронизывающих эту часть мира. Тончайшие разноцветные плети тянулись ко мне и пухли на глазах, окатывая эхом ревущей могущественной волны.

– Лео, продолжай, не останавливайся. Не удивляйся и не пытайся понять. Наблюдай. И не дёргайся, – как-то слишком отстранённо сказал дух предка, передавая мне чёткое ощущение затаённой улыбки. – Доверься тому, что будет происходить. Это важно. – Помолчав для таинственности, он выплеснул часть моей Силы в пространство, подтверждая произнесенную формулу: – Великий Дракон! Призываю Тебя!

Потусторонний рык очнувшегося от спячки Духовного Зверя, едва слышный и между тем пробирающий до костей, зазвучал, терзая тончайшие нити реальности, словно находящийся в экстазе рок-гитарист. Татуировка зашевелилась, по-змеиному поползла по моему телу, переливаясь и играя светящимися линиями, что пульсировали от избытка энергии. Дух с упоением втягивал в себя потоки Силы, утоляя вековую жажду и стимулируя собственный рост – чешуйки обрастали дополнительными слоями, острейшие шипы на спине прибавляли в длине, но сам он наоборот, уменьшался, приобретая грацию и изящество утонченной статуэтки. Наблюдая за этим воплощением противоречия, я восхитился лёгкостью, с которой существо манипулировало энергиями, осуществляя столь нетривиальные последовательности действий.

– Завораживает, не правда ли? – усмехнулся дедушка Хандзо.

– А мы точно им управляем? – засомневался я, любуясь устраивающимся на левой руке рисунком. – Очень уж ехидная у него рожа. Он как будто одолжение делает.

– Я никогда не говорил про управление. Мы действуем в интересах друг друга. Как вот сейчас, например. Призванный в месте Силы, Рю способен значительно усилиться на какое-то время. Советую проводить такие процедуры хотя бы раз в неделю, чтобы его подпитка имела постоянный характер и он мог развиваться.

– Мы здесь не задержимся. Это факт. А где искать другое место Силы?

– Поиск мест Силы – одна из обязательных стадий нашего обучения. Не беспокойся, всему своё время. А теперь следующее упражнение…

…Призрачные «лезвия» на кромках ладоней, вызванные усилием воли, размыто и едва заметно проступили в реальности в виде тончайших светящихся линий, способных разрезать даже закалённую сталь современных боевых экзоскелетов. Сделав полувыдох, я интуитивно скрестил руки перед собой и рубанул ими воздух – крест-накрест, избрав целью ближайший ко мне, от силы в десятке шагов, сугроб. Два полумесяца духовной энергии со стоном вспороли перину снежного покрова, оставив по три глубоких и широких разреза на застывшем белом холмике позади шатра шаманки.

– Отлично, Леон. Как я и говорил, ты начнёшь усваивать некоторые мои умения. Похоже, что память крови будет просыпаться по мере твоего развития. Ты добрался до ступени Адепта Теней, а «Когти Духа» я освоил именно на этом ранге. Значит, часть твоего обучения будет значительно проще. Ты избежишь моих ошибок.

Знал бы дедушка Хандзо, как сильно тогда ошибался. Но ни он, ни я ещё не знали, что отсутствие чужих ошибок никак не влияет на совершение собственных. Ошибался и был непоколебимо прав в одном и том же случае.

– Они разделились, каждый на три, разошлись в стороны, и всё перед самым ударом, но покрыли бо€льшую площадь, причём весьма неожиданно. Тому, кто попробует увернуться, весьма не повезёт, – качнул я головой, соглашаясь с мысленным высказыванием и делясь впечатлениями от воспоследовавшей за утренней разминкой тренировки. – Не думал, что нейтральный бахир способен на такое.

– Хотя должен был. «Доспех духа» ты ведь умеешь укреплять за счёт уменьшения площади? Здесь иной ход мысли, не спорю, но ты мог и самостоятельно достичь подобного. Если бы искал.

– Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что? Я вообще-то не сумасшедший.

– Жалкие оправдания! – вдруг вскипел дедушка. – Но я тебя научу Родину любить!

Услышав такое от духа предка, я несколько долгих как вечность секунд испытывал мощнейший когнитивный диссонанс. Потому что от слова «Родина» за версту несло вовсе не цветущей сакурой Островной Империи. Вместо него явственно маячил стереотип медведя в ушанке, наигрывающего на балалайке славянские мотивы.

– Деда, с тобой всё в порядке? Или ты всё-таки ebnulsya? – осторожно и тихо поинтересовался я, прикидывая варианты дальнейшего совместного проживания с поехавшим крышей предком. Учитывая, что проживать предстояло в одной голове, перспективы не радовали.

– У меня всё отлично! А вот тебе следует заниматься своим самосовершенствованием. Не оттачиванием навыков, а познанием себя и своих возможностей путём поиска различных путей. Ты должен развиваться, испытывать интерес к этому процессу, должен любить жизнь. Должен жить так, словно завтра – твой последний день, жить в преддверии смерти, от начала и до конца…

Тайга шумно дохнула мне в лицо порывом кусачего ветра, вековые сосны и кедры качнулись, роняя с разлапистых ветвей серебристую снежную россыпь, в полуденном солнечном свете искрящуюся горстями разноцветных искр. Десять шагов до ближайших деревьев дали мне понять вынесенное предупреждение. Вздумай я отправиться домой пешком, лес меня не пропустит. Закружит, обманет, заморочит и приведёт обратно. Дыхание древней пущи звенело от потустороннего эха. Лучшего предупредительного выстрела в воздух мне не доводилось слышать.

– Спасибо за урок, сэнсей! – мысленно прервав словоизлияния предка, я передернул плечами и пошёл к шатру. – Нам пора поговорить с хозяевами этих мест. Несмотря на всё, что мне рассказала Илана, я ещё слишком многого не понимаю и…

Закончить фразу не дало утробное рычание, прозвучавшее за спиной. Резко обернувшись, я увидел мертвенно-бледного мужчину, что стоял среди деревьев – чуточку согнувшись и выставив перед собой руки со скрюченными на манер когтей пальцами, он настороженно наблюдал за мной, напоминая хищника, подобравшегося вплотную к своей жертве. Спутанные светлые волосы торчали в разные стороны, кожу на лице и видимых частях тела покрывали ужасные чёрные трещины, ветвящиеся множеством отростков, а тёмные круги под глазами только подчеркивали сплошную белизну его закатившихся глаз.

– Опять эта hueta пожаловала. Деда, а я точно не смогу её прикончить? – произнёс я вслух, изучая противника и припоминая, на что он способен. – Если уничтожить физическую оболочку…

– Она восстановится, Лео. Выглядеть будет ещё хуже, но восстановится, а сама сущность демона не пострадает. А вот я… Рю поделится со мной частью силы, не откажет старому другу. Только необходимо выбрать подходящее время, – немедленно ответил дедушка Хандзо, вселяя в меня уверенность.

Тварь словно почувствовала наши замыслы. Злобно заурчав и согнувшись ещё сильнее, демон встал на четыре конечности и по-волчьи взвыл, устремив изуродованное лицо к пасмурным небесам. Переливчатый и долгий вой огласил окрестности, призывая и обещая добрую охоту и горячую кровь. Эмоции твари были настолько сильны, что частично передались и мне – внутренности скрутила судорога безумного голода, опалившая разум жажда крови настойчиво пульсировала в висках, требовательно нашептывая одно короткое слово: «Убей!»

– Выбрать время? Похоже, что этой возможности нас только что лишили. Тряхнёшь стариной, деда?

Волчья разноголосица из дебрей тайги вплелась в вой демона – песня стаи лесных хищников объявила начало охоты. Невольно сделав шаг назад, я расслабленно встал в боевую стойку, направив полусогнутые руки в сторону противника и развернувшись к нему правым боком. Босые ноги приятно холодил злой и колючий снег, дыхание стало глубже и размереннее. А дед, как назло, совсем не торопился являть миру своё боевое искусство.

– Долго копаешься, – резюмировал я появление сразу четырёх волчьих силуэтов позади демона. – Ты уверен в своих силах, или мне лучше воспользоваться тактическим приёмом отступления? Уж больно подозрительно они выглядят.

Лесные хищники выглядели весьма плохо: грязная свалявшаяся шерсть когда-то светло-серых шуб изобиловала свежими кровавыми шрамами, клочья белой пены вокруг пастей, воспалённые и гноящиеся глаза. Оскалив пасти, полные, как ни странно, безупречных клыков, волки разошлись широким полукругом – стая не желала упускать свою законную добычу.

– Блохастые на тебе, внук. Он не нападёт, пока приспешники не измотают тебя, потому что чувствует опасность. Демон заразил местных хищников астральными паразитами, подчинив их своей воле, и они теперь в чём-то подобны ему.

– И как их можно убить? – спросил я, периферийным зрением контролируя приближающихся хищников и чуть смещаясь в сторону.

– Бей в голову, – коротко проронил старый самурай и попросил: – Продержись хотя бы минуту.

Остановившись в пяти шагах от меня, хищники снова взвыли. Шерстистые тела окутала полупрозрачная грязно-серая дымка, глаза заполыхали алым, когти и зубы заметно увеличились.

– Никто не говорил, что будет просто, – пробурчал я, наблюдая за тем, как они припали к земле, прежде чем взметнуться в атакующих прыжках. – Но волки – это что-то новенькое…

* * *

Женщины способны изменить многое одним только своим присутствием. Также мужчины приписывают им множество иных чудесных качеств, попутно обвиняя во всех смертных грехах и приписывая мистическую способность сводить нормальных (до их появления) мужчин с ума. Илана же всё сделала одним своим появлением.

Залихватский свист за моей спиной оказал на ринувшихся в атаку волков весьма неожиданный эффект – заражённых астральными паразитами хищников он застал в воздухе, во время прыжка, и буквально сбил их наземь. Косматые силуэты извернулись, гася инерцию, жалобно заскулили и рухнули в снег, вздымая облака мелкой снежной взвеси. Начатое было мной движение плавно перетекло в подшаг и разворот на месте, но взамен врага я увидел лишь свою очаровательную тюремщицу, что стояла властно и уверенно, сверкая тёмными глазами, устремлёнными на виновника происшествия. Капюшон из волчьей головы, меховая одежда и короткий посох с погремушками на верхнем конце завершили её образ повелительницы здешних лесов.

– Леон, ты пытался уйти? – надменно и холодно поинтересовалась Илана, продолжая буравить меня взглядом. – Я ведь предупреждала тебя! Это не шутки! Демон не выпустит тебя с территории становища.

– Нет, внук, ночью надо было доводить дело до конца. Глядишь, сейчас она была бы не такая злая, – озвучив своё авторитетное мнение, дед громко заржал, наслаждаясь происходящим. – Учись обращаться с женщинами, Леон. Они способны делать нас великими, но и погубить могут в два счёта.

– Разберусь как-нибудь, – мысленно огрызнулся я, расплываясь в искренней и непонимающей улыбке: – Илана, уже никто никуда не идёт. Я только прогулялся до леса и шёл обратно, рассчитывая если не на завтрак, то хотя бы на лёгкий перекус. Кто сбегает на пустой желудок?

Девушка открыла было рот, чтобы продолжить негодующую и обличительную речь, но не вовремя встрепенувшийся и вновь заурчавший демон перевёл её внимание на себя и послужил хорошим громоотводом. Недобро сузив глаза, Илана взмахнула посохом и выкрикнула короткое, в десяток певучих слов, заклинание. Сопроводивший эти действия поток мелких искр с электрическим треском налетел на демона, отбрасывая его назад и покрывая подпалинами. Поджав облезлые и куцые хвосты, волки ретировались обратно в лес, громогласно жалуясь на судьбу.

– Совсем распустились, да? Вот что значит неправильная кадровая политика, – укоризненно покачал я головой и наткнулся на непонимающей взгляд. Тихо вздохнув, попытался объяснить: – С людьми при четкой формулировке приказа подобных проблем можно легко избежать.

– Это всё ты виноват! Люди тебя не остановят! Вот и пришлось призывать эту тварь!

Наблюдая за распалившейся шаманкой, я откровенно любовался тем, как она проявляет эмоции. Зачастую агрессия и напор уродуют людей, но её чисто индейские черты лица только становились прекраснее, превращая её в ещё более привлекательную, хоть и обозлённую фурию.

– Надеюсь, сейчас ты всё понял и больше не попытаешься убежать?!

– Даже не пытался. Босиком, полураздетый, в минус двадцать? Ты меня переоцениваешь, девочка, – максимально холодно отрезал я, пресекая её эмоциональный словесный поток и направляясь к шатру. – А псов надо держать на цепи. Досадно, что столь простая истина вам неведома.

Миновав застывшую словно статуя девушку и откинув полог шатра, я с удовольствием уселся на прогретые очагом травяные циновки, подставив танцующим язычкам пламени ладони.

– Так ты меня накормишь? Или это такие пытки?

Зашедшая следом за мной девушка вздрогнула и окончательно утратила остатки величественности: её плечи поникли, глаза потухли, а на лице появилась неподдельная обида.

– Почему ты со мной так разговариваешь? Чем я заслужила такое отношение?!

В довершение всего и дух предка вставил своё замечание:

– Не перегибай, Леон. Из неё выйдет неплохая жена, даже воспитывать не придётся.

Прозорливый предок знал, о чём говорит. Спустя пять минут я наблюдал Илану колдующей над маленьким и пузатым чайником, что яростно блестел отполированным медным боком и бешено плевался, чуть ли не подпрыгивая на злых алых углях жаровни.

Запах лесных трав и ягод, перебираемых девушкой, заставил меня заинтересованно повести носом и даже заглянуть ей за плечо:

– Надеюсь, это не приворотное зелье?

– То есть у меня совсем нет шансов? – насмешливо фыркнула уже успокоившаяся девушка. – Мне вчера казалось иначе, Леон.

– А пусть бы и приворотное зелье. Пахнет вкусно. Только почти все запахи незнакомые. Готов рискнуть и попробовать то, что выйдет.

– Какие нынче смелые пленники пошли!

– Так ведь, как я понимаю, вам моя смерть нужна лишь в определённое время и при определенных обстоятельствах. И чем позже это произойдёт, тем лучше для вас. Осталось только понять, чем именно вы хотите меня заинтересовать, – озвучил я имеющиеся у меня соображения, в открытую выкладывая все карты на стол. Разговаривать с ней я счёл удобным лёжа на постели, пользуясь возможностью поваляться сверх обыкновения.

Илана некоторое время молчала, продолжая священнодействие над чайником, убрав его с жаровни и засыпая в него травы. Новая волна аромата поплыла по воздуху, щекоча мои ноздри освежающими нотками хвойных деревьев.

– Ты слишком спокойно обо всём этом говоришь. Так, словно тебя вообще ничего не страшит, – сказала она, раскладывая передо мной блюдце с засахаренными сухофруктами, несколько баночек с вареньем и даже вазочку с печеньем. – Или не веришь в серьёзность намерений моего народа?

– К смерти следует быть готовым ежеминутно. Хорошая точка зрения, уж поверь мне. Демон мог решить всё на месте. И не сделал этого. Ты не дала волкам причинить мне вреда, даже немного потрепать.

– Я больше переживала за волков, – съехидничала девушка. – Демона мы рано или поздно развоплотим, а волки станут прежними. «Серые братья» часть семьи народа Э’Вьен. Нам не безразлична их дальнейшая судьба.

– И всё же не прозвучал ответ на вопрос.

– Ты – Избранный, Леон. Ты нужен моему народу. Мы нацелены на мирное разрешение. Твои враги станут нашими. Все богатства народа Э’Вьен станут твоими. Материальные и духовные, что вознесёт тебя на один из столпов Силы. Но и ты станешь частью нашего народа. Разве это не достойная цена?

– Тогда приведи ко мне тех, кто возложил на себя обязанность принимать решения, женщина, – отчеканил я, стараясь наполнить голос звенящей сталью обнаженного клинка. – Я буду говорить с ними о будущем твоего народа. Или о его отсутствии.

Девушка вновь вздрогнула, как от удара, вскинулась, задетая моими словами за живое. Пиала с горячим чаем в её руке задрожала, выдавая её напряжение и эмоции, но милое, чуточку треугольное личико так и осталось неизменным. Дочь народа Э’Вьен достойно держала удар.

– Чем же тебе не угодила Видящая, раз ты счёл меня недостойной договариваться с тобой? – предпочла спросить она, справившись с эмоциями и не давая волю обиде.

– У вас матриархат, Илана? – задал я встречный вопрос.

– Нет. Народом управляют Совет Вождей и Великий Шаман, – автоматически ответила девушка, немного сбитая с толку.

– Значит, и говорить буду с ними. А не с той, кого мне, как я догадываюсь, прочат в невесты…

* * *

Кулон из ограненного алмаза на длинной золотой цепочке ритмично раскачивался над расстеленной на оружейном ящике картой, описывая приличных размеров окружность площадью с небольшое европейское государство. В траектории его движения прослеживалась определенная закономерность – острие кулона двигалось по спирали, то сужая, то расширяя зону поиска, чем изрядно нервировало Алексея.

– Рыжий, пилоту нужен курс. Конкретный курс, а не твоё «примерно тут», – иронично хмыкнул стоявший рядом Гена.

– Я похож на GPS-навигатор? Или ты думаешь, что ритуал Древних выдаст тебе современные координаты?! – огрызнулся Соколов, прерывая поиск и обводя маркером значительно меньшую область на карте. – Большего мы не добьёмся. Только если полетаем над этой территорией. Но я предлагаю иное.

– Уже лучше. Земли тунгусов и эвенов. Как назло, национальный суверенитет. Могут быть очень серьёзные проблемы, если мы не отыщем Леона. Так что ты предлагаешь?

Трудности сближают. Подготовить дальний рейд на условно-вражескую территорию всего за сутки оказалось весьма и весьма непросто, и поневоле Соколов и Лаптев довольно быстро притерлись друг к другу. Гена даже немного зауважал рыжего кадета, проявившего качества, свойственные не каждому взрослому человеку. Но методы парня Лаптева откровенно смущали и вызывали определённое недоверие.

– Когда мы высадимся, я смогу почувствовать Леона. Только направление. Примерное.

– Тоже ритуал Древних? Слишком много их у тебя в запасе, парень. Может, ты всё-таки что-то знаешь и не говоришь мне?

– Мы возвращаемся к уже пройденному этапу. Хочешь потратить время зря?! Валяй, – устало и нервно парировал Алексей, растирая ноющие виски. – Или бери карту и пусть пилот составит оптимальный маршрут. Мне нечего тебе сказать, Крокодил.

– Чёрт с тобой, малолетка! – вспылил громила, наклоняясь за картой. – Своим всё объясни, не хочу, чтобы кто-нибудь из вас остался в снегах.

– Объясню, не сомневайся. Я не для того их собирал, чтобы преждевременно хоронить. Нам ещё мир завоёвывать, – шутливо отмахнулся Алексей.

– Тоже мне, остряк-самоучка, – скептически хохотнул Гена.

В десяти метрах от них, среди наёмников ЧВК «Сибирский Вьюн» царило оживление и бурлила деятельность. Подразделение тяжёлой пехоты заканчивало обустраивать десантные кресла особой конструкции – люки в полу десантного отделения военно-транспортного самолёта раскрывались в момент сброса и срабатывал механизм, выталкивающий бойца вниз с дополнительным ускорением, что позволяло сократить время приземления.

Лёха в очередной раз вздохнул, поднимаясь на ноги – тренировок в лёгком МПД оказалось недостаточно, чтобы подростковое тело привыкло к нагрузкам и неудобству. Несколько часов в доспехе измотали его, и единственное, чего он по-настоящему желал – это отдых. Хотя бы кратковременный. Однако молодому командиру покой может только сниться.

– Эскадрон! Слушай мою команду! Занимайте свои места. Все крепления и стопоры проверять трижды. Не испытываю никакого желания подбирать вас на обратном пути. Бойцы Лаптева всё проверят, но и сами не плошайте. До высадки всем спать! Это приказ!

Кадеты ВКШ выслушали своего лидера без привычных смешков и реплик, все до одного проникнувшись серьёзностью предстоящего предприятия и важностью стоявшей перед ними цели. Смотря на них, Алексей невольно вспоминал свою прошлую жизнь и сравнивал столь непохожих людей в столь похожих мирах. Перед ним были дворяне и аристократы Великой Империи, пусть ещё молодые, но уже хищники, коими были их предки на протяжении долгих веков.

Честь, достоинство и верность данному слову. Для них это были столпы мировоззрения и якоря Силы, на которых строилось личное могущество. Попавший в беду друг был весомой причиной для объявления войны. Для каждого из них. Но только не для него.

– Леон, что ж ты так не вовремя. – едва слышно прошептал Алексей сам себе, наблюдая за тем, как члены Братства приступают к выполнению приказа. – Через пару лет я отправился бы за тобой в одиночку…

– Всем внимание! Говорит первый пилот! Взлёт через двадцать минут! Всем занять посадочные места…

Глава 4

Дипломатические реверансы

Длительное молчание прервал отчаянно нервничавший переводчик – Яманака Акайо, тридцатилетний профессор Токийского гуманитарного университета, первым не выдержал давящей тишины, властвовавшей в приёмной зале поместья рода Такэда, и обратился к главе клана:

– Такэда-сама, разрешите мне проверить его. Нельзя исключать попытки мошенничества!

Его горячечный шёпот прозвучал так же отчётливо, как если бы за окном пальнули из охотничьего ружья, нарушая установившийся порядок и привлекая внимание к говорящему. Такэда Харуки едва заметно стрельнул глазами в сторону приглашённого специалиста, но не стал демонстрировать своё недовольство, лишь чуть кивнул, давая своё разрешение. Его и самого мучило искреннее любопытство, причиной которого был приглашенный им гость.

Последний вёл себя почтительно и спокойно – указанное ему место на татами воспринял как должное и без колебаний уселся на пятки. Собранный, сосредоточенный и молчаливый, он был воплощением безмятежной силы и уверенности в себе, не забывая внимательно изучать тех, кто был перед ним. Ни тени подобострастия, ни страха не отыскал глава клана Такэда на его мужественном лице, только уважительное ожидание, смешанное с любопытством, легли в копилку наблюдений, оставив тем самым хорошее впечатление. Гостю предоставили комплект сменной одежды, и, оказалось, что традиционное кимоно и хакама рыжеволосый гигант носит с непринуждённой лёгкостью.

– Где вы изучали старониххонский диалект, Фуума-сан? – как бы невзначай поинтересовался профессор, поправляя чрезмерно затянутый галстук. Деловой костюм стеснял его движения, да и в обстановке поместья смотрелся весьма неуместно – старинный особняк рода Такэда ничем не отличался от подобных ему строений шестнадцатого века, воссозданный вплоть до мельчайших деталей. И говорил Яманака Акайо как раз на старониххонском, использовав одну из самых распространенных версий этого диалекта.

– Там, где на нём свободно разговаривали все, от мала до велика. У вас жуткое произношение, а значит, язык предков теперь не в почёте. Досадно узнать, что потомки столь небрежно чтят достояние пращуров, – неодобрительно отозвался Котаро и, чуть качнув головой, обратился к главе клана: – Такэда-сама, процветания и славы вашему дому. Позвольте мне выразить искреннюю радость столь скорой встрече…

Глубокий поклон в конце короткой приветственной речи был удостоен короткого кивка от главы клана. Дождавшись перевода из уст слегка смутившегося профессора, Харуки задумчиво прикрыл глаза, выдержал должную паузу и лишь после этого заговорил:

– Каким бы ни был результат нашего разговора, Фуума-сан, вы вправе рассчитывать на гостеприимство этого дома. Однако прежде мы обсудим то, ради чего вы прибыли сюда, в сердце владений клана Такэда. Тот, кого я вижу перед собой, носит гордое имя предводителя клана «ночных теней» и выглядит так, как его описывают легенды, что и послужило поводом для согласия и предоставления вам встречи. Развейте же мои сомнения, докажите, что носите это имя по праву. А вслед за этим я внимательно выслушаю то, с чем вы пришли в мой дом.

– Ваш род имеет все основания для того, чтобы моё имя не осталось забытым даже спустя века. Такэда Сингэн был достойным противником, и для меня было честью сражаться против него, – ответил синоби, пряча улыбку и ненадолго предаваясь воспоминаниям, прежде чем продолжить свою речь: – Доказать? Мастерство в управлении Стихиями Дыма и Огня нельзя назвать редкостью. Мою причастность к «ночным теням» способен определить любой из подобных мне. Стороннее мнение послужит лучшим из доказательств моим словам.

Переводчик несколько раз запнулся, однако с грехом пополам передал смысл сказанного обеими сторонами, всё больше и больше бледнея с каждым мгновением. Упоминание о «ночных тенях» вызвало в нём дикий ужас, граничащий с тихой истерикой – кому как не историку было известно, с какой жестокой последовательностью синоби были уничтожены объединенными усилиями кланов Островной Империи. Их вырезали под корень, не давая пощады даже малым детям, женщинам и старикам, полностью опустошив горные деревни, служившие лучшим убийцам Ниххона надёжным убежищем многие столетия. Эдикт Императора послужил для них и сочувствующих им смертным приговором и не имел срока давности. Профессор потел, бледнел, дрожал и готовился к страшной участи, понимая, что клан Такэда не позволит подобной информации уйти на сторону, в первую очередь, во имя собственной безопасности. И никого не будет волновать судьба попавшего в жернова судьбы простолюдина-учёного.

– «Ночные тени» вряд ли смогут подтвердить хоть чьи-то слова, Фуума-сан. Их больше не существует.

Синоби прекрасно владел своим лицом, но всё же его невозмутимость дала трещину – слишком уж сильным оказалось потрясение от прозвучавшей новости. Тёмные глаза вспыхнули алыми углями ярости, гримаса злобы на мгновения прорвалась сквозь маску бесстрастия и хладнокровия.

– Вы ведёте войну, Такэда-сама. Мне есть, что предложить в качестве доказательства своих слов, – тяжело выдохнул Котаро, преодолевая эмоциональную вспышку. – Пусть смерть ваших врагов станет подтверждением ожившей спустя века легенды. Назовите мне их имена, если согласны.

– Имена моих врагов? – вопросительно улыбнулся Харуки. – Род Хаттори. Последний из его представителей должен умереть, и тогда война окончится. Вы готовы заплатить такую цену, Фуума-сан?

– Смерть и так неотступно следует за ним. Я всего лишь потороплю события, – громко ответил синоби, сопровождая слова глубоким поклоном, и прошептал: – Судьба сама сводит нас лицом к лицу…

* * *

Современный город похож на муравейник – тысячи и тысячи людей ежедневно и еженощно мечутся по пронизывающим его бетонную плоть асфальтовым артериям, в спешке и круговерти дел забывая оглядываться по сторонам. Оглушённые рёвом автомобилей, загнанные в угол обязательствами, измученные рутиной и бытом, они утрачивают связь с реальностью, перестают быть свободными, всё глубже и глубже утопая в трясине обыденности городской жизни.

Народ Э’Вьен избежал этой участи, избрав собственный путь развития, схожий по духу с племенным консерватизмом, и принял часть современности, дабы не впасть в стагнацию, только воспользовавшись некоторыми плодами цивилизации, но не принимая её во всей ужасающей красе. Они не строили городов-лабиринтов, сохраняя кочевой уклад жизни и предпочитая небо над головой любому постоянному крову. Оберегаемые ими земли и леса простирались на многие гектары, сохранив в себе природную первозданность благодаря усилиям тех, кто жил в гармонии с окружающим их миром.

Несколько сотен войлочных юрт примостились на опушке тёмного вечнозелёного леса, наполнив округу звуками жизни: колокольчики серебряного детского смеха, грубые и гортанные возгласы суровых мужчин, мелодичный напев женских голосов, лай собак и вопли недовольных жизнью оленей, звон металла, хрусткий треск и басовитое гудение пламени в кострах… Я шёл по утоптанным десятками ног тропинкам, что служили подобием улиц, вдыхал незнакомые запахи и прислушивался к непонятной мне речи, подмечая украшенную разноцветными узорами меховую одежду кочевников. Я влился в круговорот их кипящей и бурлящей жизни, стал его частью, ведомый идущей рядом со мной Иланой, и впервые за долгое время ощущал себя по-настоящему удивлённым и восхищённым.

– Откуда столько людей? Такое ощущение, будто они не виделись очень долгое время. Искренне радуются встречам, с неподдельным любопытством знакомятся, азартно меняются, оживлённо спорят и разговаривают, – поделившись с шаманкой наблюдениями, я остановился возле огромного костра на своеобразном перекрёстке между десятком плотно притулившихся друг к другу юрт.

– Они и не виделись. Представители всех девяти племён не чаще раза в год съезжаются на Совет Племён. А ты как раз являешься причиной, по которой его созвали даже чуть раньше намеченного срока, – не оборачиваясь ко мне, ответила девушка, приветствуя обращавшихся к ней соплеменников.

– То есть Новый год здесь ни при чём?

Неподдельное разочарование в собственной догадке явственно прозвучало в моём голосе, вызвав у Иланы короткий смешок:

– Неужели ты рассчитывал на хоровод вокруг ёлки и подарки?

– Подарки никогда не бывают лишними, – пробурчал я из-под прикрывающего лицо мехового капюшона. Одежду для визита к вождям народа Э’Вьен Илана подобрала весьма тщательно, в очередной раз проявив удивительную предусмотрительность в мелочах. Тонко выделанные замшевые куртка и штаны были подбиты мягким мехом бурой лисы, надёжно защищая от ветра и мороза, удобные унты плотно облегали стопы, позволяя смело шагать по снегу, а капюшон не давал местным опознать во мне чужака, что способствовало скорости нашего продвижения.

– Мы почти пришли. Там собирается Совет Племён, – сказала шаманка, указывая на огромный, не менее пятнадцати метров в поперечине, белоснежный купол, в десятке метров от нас. – Там ты получишь ответы на свои вопросы.

Интонациями она вновь дала мне понять: нанесённая обида не забыта и расплаты не миновать. Пожав плечами и улыбнувшись, я подхватил её за талию и целенаправленно повёл к входу в указанную юрту из белого войлока. Ребра жёсткости этого жилища вблизи оказались бивнями мамонтов, покрытыми тончайшей узорчатой резьбой, а натянутые на них стены стали полотном для охотничьих сцен, вышитых бисером и разноцветными нитями.

Два больших и жарких костра возле юрты затрепетали, стоило нам только приблизиться. Дрожащее и танцующее пламя взвилось на высоту человеческого роста, дохнув на нас волной сухого и тёплого воздуха. Взвилось и опало, почти что угаснув, как замолкает сторожевой пёс, ненароком облаявший своего хозяина. И только за нашими спинами костры вновь разгорелись с прежней силой.

* * *

– Отец, мы ошибались. – горячо и торопливо шептала Илана, скрываясь в тени позади Верховного Шамана народа Э’Вьен. – Его невозможно будет контролировать. А для ритуала он пока ещё не вошёл в полную силу. Оболочка может не выдержать дух Владыки, и тогда все усилия пойдут прахом.

Как и положено послушной дочери, она заняла подобающее ей место, покинув своего спутника, стоило им только войти в юрту вождя. Леон неторопливо откинул капюшон назад, открыв своё лицо десятерым мужчинам, в чьих руках, как они наивно полагали, находились его жизнь и дальнейшая судьба. А Видящая поспешила развеять заблуждения своего отца, в надежде, что мудрому шаману будет под силу принять верное решение и вернуть ситуацию под контроль.

– Почему ты так решила? Я вижу перед собой Одарённого Титанами, бесспорно, сильного для своего возраста, но не более. Если он согласится взять тебя в жёны…

– Ты не понимаешь! – чуть было не сорвалась на крик девушка, наблюдая, как пленник спокойно кланяется всем присутствующим и невозмутимо садится на устилающие пол жилища ковры. Спокойная поза, бесстрастное лицо, тяжёлый взгляд тёмных глаз, устремлённый на Верховного Вождя, главенствующего на Совете Племён. – Я перестану быть дочерью Народа, если выйду за него. И по своей воле расскажу ему всё, сама вложу в его руки оружие, которым он сможет вернуть себе свободу. Мы ошибались. Его нужно понять, прежде чем пытаться договориться.

– Что?! – недовольно обернулся к ней шаман и удивлённо вскинул бровь. В его памяти образ плачущей дочери был основательно размыт минувшими с поры её детства годами. – Что с тобой происходит, Илана?!

Илана плакала. Молча, без всхлипов, роняя горячие капли слёз и с трудом удерживая подрагивающие губы.

– Успокойся, дочка, – украдкой прошептал любящий отец, пропуская мимо ушей вступительную речь Вождя. – Ты противоречишь сама себе, своему Предназначению и Долгу. Успокойся и…

– Ты мне не веришь, – потерянно и печально произнесла Илана, опуская глаза и начиная перечислять: – Мои служанки уже заглядывают ему в рот и ищут его одобрения, прислуживая без моих на то повелений. Он поил меня вином из ритуальной чаши Смерти, и я пела ему песню любви на наречии Народа, не отдавая отчёта тому, что творю. А он понял её без перевода, чуть ли не дословно. И сегодня утром, словно в насмешку над нами, устроив себе разминку, призвал Духовного Зверя. Он призвал Дракона, отец, Дракона!

Шаман неверяще фыркнул и хотел было высказаться, но так и не проронил ни звука, погрузившись в собственные мысли…

* * *

Полумрак внутри юрты едва-едва разгоняли мерцающие отблески небольшого очага, расположенного напротив входа, вокруг которого широким полукругом восседал десяток убелённых сединами мужчин. Их узкие, словно высеченные из красноватого камня лица, вскользь задеваемые пляшущими по стенам тенями, надменно и величественно взирали на меня из-под капюшонов, украшенных мордами лесных зверей. Волки, медведи, лисы… Некоторых я так и не смог определить, признавая несовершенство своих познаний в фауне. Украшенная когтями и клыками одежда символизировала их успехи как охотников и воинов, а в том, что передо мной именно они, я не сомневался ни капли. Их выдавали глаза и позы расслабленных, но готовых к немедленному броску хищников. И только один из них, сидевший в тени, вдали от всех, малозаметный и едва различимый, тот, за кем спряталась Илана, остался для меня загадкой.

Приняв церемониальную позу сэйдза, я устроился на пятках как можно удобнее и ожидающе застыл в неподвижности, вынуждая Совет Племён первыми начать разговор. Делать оскорбленный вид и бросаться, пусть и обоснованными, однако бессмысленными обвинениями? Увольте, такой потери лица мне не позволит собственная гордость. Один только взгляд выражал моё недовольство происходящим, и, устремив его на рослого старика-медведя в центре полукруга, я счёл достаточным свой вклад в первый в своей жизни дипломатический дебют.

Трое вождей-волков о чём-то зашептались между собой – склонив головы, они не стесняясь, но всё же вполголоса обменивались мнениями: в интонациях сквозили недоумение, удивление и разочарование. Но меня интересовал только старик-медведь, что неторопливо поднялся со своего лежака на ноги и выступил вперёд.

– Мы приветствуем тебя от имени всего народа Э’Вьен, Леон из рода Хаттори, и просим принять наше гостеприимство, – громко и отчётливо проговорил он приветствие на русском языке, чуточку коверкая произношение слов. – По воле предначертанного Судьбой, а не злым умыслом предопределено твоё нахождение здесь. Немногие из живущих могут похвастаться тем, что ступили на запретные и священные земли нашего народа, осененные благодатью Ушедших Владык Атлантиды. Величайшее множество людей пыталось прикоснуться к древним знаниям, что наш народ хранит долгие тысячелетия, но лишь Избранному мы откроем бережно хранимый секрет. А Судьба остановила свой выбор именно на тебе.

– Леон из рода Хаттори, последний из Охотников на Демонов, повелитель Анклава Теней, приветствует вас, Совет Вождей народа Э’Вьен, – вежливо и холодно ответил я, едва заметно кивнув головой и доставая из-за пояса ножны с покоившимся в них танто. Странные дополнения к имени мне нашептал дух предка, категорично потребовав, чтобы я обязательно включил эти невероятно звучавшие титулы в своё представление.

Вожди взволнованно загудели, гортанными выкриками выражая крайнюю степень… неверия? Тем временем я медленно поднял ножны перед собой, расположив их горизонтально, и плавно извлёк кинжал на свет. Хищное жало клинка тускло блеснуло, поймав блики света от очага, и замерло, направленное мне в сердце.

– Ваше гостеприимство не может быть принято. Двуличие – не лучший способ достижения цели. Вы посчитали, что способны диктовать мне условия, способны навязать выбор, действуя только в своих интересах. Но вам не нужна моя смерть. Во всяком случае, не здесь и не сейчас. Поэтому я с интересом выслушаю, зачем вам понадобилась моя жизнь… – размеренно роняя слово за словом, я радостно улыбался, глядя на замешательство Совета Вождей, и мысленно благодарил деда за отличную идею. – Надеюсь, что вы не станете тратить своё время на подтверждение истинности моих намерений.

– Наследник древнего рода снизошёл до примитивного шантажа, – укоризненно покачал головой Верховный Вождь, сохранивший прежние невозмутимость и спокойствие. – Времена меняются, а с ними и люди…

– И зачастую люди меняются не в лучшую сторону, – грубо прервав его речь, я приблизил острие кинжала вплотную к своей груди. – Я не желаю быть пешкой в вашей игре. И не вижу ни одного весомого повода идти навстречу тем, кто лишил меня свободы.

– Разве ты был свободен, Леон из рода Хаттори? – искренне удивился седовласый вождь, откидывая капюшон себе на плечи и делая несколько шагов ко мне. Совет загомонил, обращаясь к нему, но старик только отмахнулся и, не чинясь, сел рядом со мной, скрестив ноги, и вкрадчиво продолжил: – Рождённый для Служения; стиснутый традициями и законами со всех сторон; ведомый, а не идущий по Пути Воина… Разве ты был когда-то свободен? Что ты можешь знать о ней, если никогда не принимал решений, руководствуясь сердцем, а не Долгом?

Мне стоило огромных трудов сохранить прежнюю безмятежность – старик бил точечно и раз за разом, слово за словом попадал в цель, беспощадно поражая мой дух логикой мудрых суждений. В отблесках костра его медное лицо представилось мне маской древнего языческого идола, вещающего непреложную истину устами своего оракула.

– В моей жизни всегда был смысл, и никто не навязывал чем её наполнять. Это и есть свобода, – с некоторой задержкой парировал я и почувствовал волну одобрения от дедушки. – Свобода выбора. Меня направляли, но не заставляли. Мой Путь – мой выбор.

– Так вот за что ты так отчаянно пытаешься бороться, юный самурай! – старик чуть не захлопал в ладоши и даже немного заёрзал. На вид ему можно было смело дать не менее шести десятков лет, но при этом он сохранил пластичную подвижность и матерую массивность, чем весьма походил на моего предка Хаттори Хандзо. Очень опасный старик. Опасный своим опытом, мудростью и непонятной мне Силой, плескавшейся на дне его мерцающих глаз.

– Мы тратим время на бессмысленную полемику. Видимо, мне всё же придётся…

– Леон! Нет! Остановись! – расколол пространство звонкий девичий крик. – Вы его не понимаете, он не шутит!

Синхронно повернув головы на источник звука, все присутствующие увидели заплаканную Илану, что выскочила из своего укрытия и стояла перед всеми собравшимися – дрожащая от нервного напряжения, взволнованная, на грани истерики, она явно не понимала того, что творит. Как окружающие не понимали того, что с ней происходит. Только дед одобрительно крякнул и шёпотом заметил:

– А может, и верно ты не стал её трогать. Так даже будет интереснее.

– Ты о чём, деда? – мысленно спросил я, наблюдая за тем, как укрывавшийся в тени десятый член Совета бережно обнял Илану за плечи и что-то успокаивающе ей зашептал.

– Божественный дар влияет лишь на тех, кто испытывает к нам симпатию. Но его действие не вечно и существует ряд ограничений. Овладеть очарованной девушкой значит освободить её от чар.

– Дар нравится мне всё меньше и меньше. Даже начинает казаться, что им наказали наших предков, а вовсе не наградили…

Верховный Вождь что-то недовольно сказал девушке и успокаивающему её человеку, который привлёк моё внимание отсутствием традиционного для всех вождей головного убора. Он довольствовался несколькими раскрашенными птичьими перьями, что торчали из стянутых на затылке в тугой узел длинных седых волос. Схожесть черт лица у него и Иланы была столь явной, что мне не пришлось сомневаться в их кровном родстве. И это полностью объясняло дальнейшее.

Коротко взрыкнув, он задвинул Илану себе за спину и открыто вперил в Верховного Вождя тяжелый, немигающий взор. Короткая гортанная речь словно выдернула из вождя-медведя хребет – мой недавний собеседник резко поскучнел и опустил глаза, примирительно вскидывая руки вверх.

– Мне неинтересны ваши внутренние распри, – доверительно сообщил ему я, когда получивший отповедь вождь вновь повернулся ко мне. – Но я попросил бы вас впредь воздержаться от оскорбления этой замечательной девушки.

Предположение угодило точно в цель. Вождь удивлённо вскинул брови и, помедлив, церемонно кивнул, выражая своё понимание и согласие. Рука с кинжалом медленно наливалась тяжестью. А первоначальная затея уже перестала казаться успешной и единственно верной.

– Леон из рода Хаттори, я – Удаул, Верховный Шаман народа Э’Вьен, и моя дочь Илана, Видящая народа Э’Вьен, просим тебя остановиться. Верни клинок в ножны, здесь нет твоих врагов. Мы готовы ответить на твои вопросы и протянуть руку дружбы, – сказал тот, кто, по-видимому, обладал верховной властью, садясь рядом со мной и полностью копируя позу моего первого собеседника. – Остальные свободны! – коротко рявкнул Удаул, непринуждённым жестом останавливая дернувшегося медвежьеголового: – Нет, Геркэн, останься. Пожинать плоды твоих успехов мы будем все вместе…

* * *

– Несносный мальчишка! Ты вздумал торговаться со мной?!! – раненым зверем взревел Геркэн, вождь племени Медведя, взревел так громко, словно сам на несколько мгновений стал воплощением своего тотема. – Может, хватит выдвигать условия?! Или ты недоволен тем, что мы предлагаем?!

– Да, Великий Вождь, – смиренно склонив голову, я только едва заметно ухмыльнулся, что не осталось незамеченным. Шаман неодобрительно кашлянул, но смолчал, предпочитая не лезть в ожесточенный спор, что шёл уже почти час.

Лицо предводителя Медведей налилось дурной кровью, сделав его похожим на разъярённый помидор. Дед оценил мысленное сравнение и заржал, чем вызвал острый приступ зависти – ему, в отличие от меня, можно было не сдерживаться.

– Удаул! Разбирайся с ним сам! Иначе я придушу его! – вновь взревел вождь, вскакивая на ноги. Запахнувшись в своё одеяние, он стремительно пересёк юрту и, остановившись у выхода, вновь рявкнул: – Наделяю тебя властью и ответственностью за наш народ, шаман! Но не вздумай идти на уступки этому… этому… этому…

Так и не подобрав должного определения, Геркэн смачно сплюнул и вывалился наружу, оставив меня и шамана наедине. Илану мы общими усилиями спровадили в дальнее и долгое путешествие, целью которого была добыча большого количества съестного для поддержания сил в наших угасающих организмах.

– Впервые вижу его настолько злым, – покачал головой Удаул, поудобнее устраиваясь на своём ложе, устроенном из нескольких тюфяков, набитых душистым сеном и накрытых ворохом мягких шкур. – Геркэн всегда был чересчур вспыльчив. И всегда не давал воли чувствам в ответственные моменты. Ты в очередной раз смог меня удивить, Леон.

– Старался, как мог, – несколько смущённо повинился я. – Теперь мы сможем спокойно и, что самое важное, информативно поговорить. Буду откровенен, мне неинтересно всё то, чем вождь пытался меня умилостивить.

– Богатство, власть над целым народом, прекрасная жена и могущественные знания Атлантов тебя не прельщают? Так чего же ты хочешь, Леон Хаттори? Что мы можем тебе предложить, чтобы заполучить твоих потомков?

– Одних потомков вам будет недостаточно. Предлагаю начать с самого начала. Потому что было сказано много слов, но среди них я не отыскал необходимой мне истины.

Моё замечание заставило шамана ненадолго задуматься. В отличие от вождя, он не был тяжёлым собеседником, предпочитая не пытаться навязать свою волю, нет, шаман привык искать консенсус, предпочитал договариваться. И отлично умел слушать. И ещё лучше владел искусством рассказывать.

– Владыки покинули этот мир слишком давно, – начал говорить Удаул, прищелкнул пальцами и напевным речитативом заклинания погрузил юрту почти в полный мрак. – В те времена, полные боли и страданий, земля стонала от причинённых разрушений. Боги и демоны, Титаны и Атланты…

В сгустившейся тьме, в такт его словам, что лились в рваном первобытном ритме, запульсировали крохотные искорки света. Разрастаясь, они сформировали нечто вроде зеркала, на блестящей поверхности которого заметались отражения, явившие образы Ушедших – неясные, нечёткие и полуразмытые, сменявшие друг друга, перетекающие в длинной череде трансформаций от одного к другому и дополняющие рассказ шамана.

Человекоподобные существа с неестественно белой кожей, в странных то ли доспехах, то ли одеждах, повелевающие живыми механизмами, исторгавшими пучки лазерных лучей и метавшими потоки плазмы… Бронзовокожие и светловолосые люди, восседающие на спинах летающих ящеров и по одному только слову менявшие мир вокруг себя… Ужасающе прекрасные чудовища, что состояли из одних только клыков, когтей и шипов, рвущие на части крылатых посланцев Небес и гибнущие под ударами ангельских мечей…

– Народ Э’Вьен не смог сохранить знаний о том, из-за чего всё началось, как, впрочем, не ведает и того, чем всё закончилось. Извлечь пользу из ошибок прошлого нам не дано, остаются лишь догадки. Мир чуть не погиб в пламени охватившей его войны, превратившись в содрогающиеся и дымящиеся руины, присыпанные пеплом и населённые остатками рода человеческого. Боги и демоны больше не могут ступить на его землю, ведь тогда скрепы мироздания рухнут, и наступит последний час для всех его обитателей.

Затаив дыхание, я смотрел на сменявшие друг друга картины – извергающиеся вулканы сменялись утопающими под натиском волн городами, горные массивы рушились в разверзшиеся рядом с ними пропасти, а густые зелёные леса превращались в частокол из обугленных чёрных стволов, устремлённых в затянутые пепельной завесой небеса. А шаман продолжал говорить, всё глубже и глубже погружая меня в транс.

– Народ Э’Вьен уцелел лишь чудом, в котором мы видим предначертанную Судьбой участь. Долгие века наши предки служили Атлантам, как и ваши предки, служили Титанам. Но Владыки выделяли наш народ среди прочих Слуг, назвав предков младшими братьями и приоткрыв часть доступных для понимания знаний. Предкам вручили Скрижали Заповедей, подтолкнули их развитие, указали направление, но некому стало дать следующий урок. Тысячелетия народ познавал окружающий мир, пытаясь использовать уцелевшие крохи знаний, восстанавливая полузабытое и по мере сил возмещая причиненный природе ущерб.

– Ваши предки были Хранителями Природы? – озвучил я вертевшийся в мыслях вопрос, мысленно шикнув на недовольного прерванным рассказом деда.

– Не совсем так, юный Хаттори, – улыбнулся шаман, щелчком пальцев развеяв гаснущее зеркало. – Это лишь часть доставшихся нам знаний, часть нашего Пути. Атланты даровали предкам то, что можно назвать Истинной Магией, приоткрыли дверь, но только приоткрыли. Люди ещё не готовы к этим знаниям. И возможно, что без помощи наших Учителей никогда и не станут достойны.

– Вы хотите вернуть их, чтобы продолжить Служение?

– Мы его и не прекращали. Народ Э’Вьен считает своим долгом Служение нашему миру и только после этого чтит древний вассальный договор. Да, возвращение Атлантов представляется нам важнейшей из стоящих перед нами задач. И всё же за всем этим стоит желание развиваться, расти, прогрессировать…

– Красивая сказка, внук. Очень красивая и благородная, в духе древних легенд, щедро сдобренная моралью и приправленная Предназначением, – вмешавшись в мои мысли, дед скептично охарактеризовал услышанное и попросил: – Не верь всему, что ты услышал. Шаман не врал. Я бы почувствовал явную ложь. Удаул недоговаривает. И делает это весьма искусно.

– Не волнуйся, дедушка. Всё идёт по плану.

– …и в связи с тем, что определённые мои знания относятся именно к этой области, от меня не ускользнул один любопытный факт. И я не могу не проявить профессиональное любопытство. Как давно ты стал Одержимым, Леон из рода Хаттори?

Глава 5

Прихоть Кармы

Тонкие девичьи пальцы порхали над сенсорной панелью системы климат-контроля, лёгкими касаниями перезапуская встроенный в неё процессор. Прибор издал благодарную трель и тихо загудел, замерцав десятком индикаторов – тревожные красные огоньки один за другим угасали, прежде чем засветиться успокаивающим зелёным светом.

– Приятно смотреть на работу профессионала, Мияги-сан. Что послужило причиной поломки?

Рисса не могла проигнорировать вопрос работника службы клановой безопасности, приставленного к ней в качестве сопровождения, как не могла ответить на этот вопрос правдой. Потому что поломка, а точнее, локальный сбой работы в операционной системе был вызван её сестрой при установке и наладке оборудования.

– Были сбиты настройки, что привело к накоплению ошибок. Оборудование сложное, требует знаний и правильного подхода. А кто-то очень топорно пытался получить доступ к правам администратора, воспользовавшись сторонними программами, – сказала девушка после недолгой паузы, сверившись с показаниями на планшете и скептически добавила: – Если это повторится вновь, я не могу дать гарантию на проведённые мной работы.

Молодой сотрудник СБ клана Такэда смущённо отвёл глаза, неосознанно потеребил узел галстука, слишком туго стянувшего воротник рубашки, и тяжело вздохнул. Наблюдавшая за ним краем глаза Рисса понимающе улыбнулась уголком рта и предложила свой вариант дальнейших действий:

– Наша компания заинтересована в бесперебойной работе поставляемых ей систем климат-контроля. Подобные ситуации плохо сказываются на репутации. Я могу помочь вам произвести перенастройку, раз уж она столь необходима.

– А не могли бы вы просто показать, как это делается? Боюсь, начальство не одобрит вмешательства посторонних без соответствующего допуска! – сказал молодой «безопасник», заметно нервничая. Несложно было догадаться, что именно он и был тем, кто пытался переподчинить установленную специалистами систему.

– Я покажу. Только вы вряд ли разберётесь во всех нюансах с первого раза. И скорее всего, даже после десятого. Повторюсь, оборудование весьма сложное и требует специфичных знаний и умений, Огава-сан.

Девушка старательно подбирала слова, выстраивая ловушку для несговорчивого клановца, не подталкивая, но намекая на якобы единственно возможный вариант дальнейших действий. Одернув полы пиджака и оглянувшись по сторонам, «безопасник» чуть наклонился к ней и тихо спросил:

– Я могу надеяться на то, что всё останется между нами? Если вы обмолвитесь об этом, мне не сносить головы за нарушение инструкций.

Рисса успокаивающе погладила его по руке и кивнула, подумав о том, насколько легко удалось провернуть самую сложную часть плана, разработанного ей и сестрой буквально на ходу во время предыдущего визита в поместье клана Такэда.

– Не беспокойтесь, Огава-сан. И поторопитесь, пока кто-нибудь не стал третьим лишним.

Клановец согласно тряхнул головой и, отстранив девушку, прикоснулся к встроенной в стену управляющей панели. Рисса чуть привстала на цыпочки, выглядывая у него из-за его левого плеча и тихим шёпотом начала руководить его действиями.

Огава Риота невольно занервничал ещё сильнее – близость молодой девушки, чью привлекательность он не мог отрицать, как её не смог скрыть фирменный комбинезон, мешала его мыслительному процессу. А её горячее дыхание, обжигавшее его ухо и шею, окончательно сбивало рабочий настрой. Усилием воли он всё же сконцентрировался на своей задаче и, тщательно следуя указаниям, всё же смог полностью провести процедуру переподчинения, завязав управление системой на главный терминал службы безопасности клана.

– Оборудование просит доступ к системам связи. Зачем? – удивлённо вскинул он брови, ознакомившись с выскочившей на панели табличкой.

– Это новейшая разработка. Она запрашивает данные с метеорологических станций для автоматической подстройки внутренних условий согласно изменениям климата. Превентивные меры показали себя с наилучшей стороны, – объяснила девушка, мысленно молясь о том, чтобы заготовленная легенда сработала.

В задуманной сестрами операции самым сложным оказалось заполучить добытые данные с установленных ими в прошлый визит разнообразных приборов. Замаскированная шпионская аппаратура добросовестно записывала разговоры, фиксируя тех, кто в них участвует, при помощи крохотных оптических датчиков, но незаметно передать собранную информацию не могли. Для исправления этого упущения девушки и провернули комбинацию с диверсией, заложив в операционную систему необходимый алгоритм программных ошибок. Рисса под видом наладки установила дополнительные «заплатки» и замаскировала будущую передачу данных под озвученную ей функцию системы климат-контроля.

Клановец задумался на несколько мгновений, согласно кивнул и подтвердил доступ, совершив нехитрую манипуляцию над панелью управления. Система немедленно провела сеанс связи, отправив сжатый и зашифрованный инфопакет. Девушка тихонько выдохнула и расслабилась.

Спустя несколько секунд ожил наушник гарнитуры в его правом ухе. Рисса почувствовала, как «безопасник» буквально окаменел, активируя «доспех духа», и успела одним прыжком разорвать дистанцию, прежде чем он развернулся и кинулся на неё.

Что школьница-подросток способна противопоставить молодому мужчине-охраннику? Практика показала, что немногое, но всё же способна.

– Киай! – выдохнула Рисса, жёстким ударом ноги отбрасывая клановца от себя и впечатывая его в стену.

Риота врезался в панель управления, круша пластик и дерево облицовки своим телом. Грохот и треск в соседнем помещении, где Риассу проходила гарантийный осмотр, мог означать лишь одно – сёстры Мияги где-то допустили ошибку.

Рисса зло и понимающе улыбнулась медленно надвигающемуся на неё противнику и прикинула свои шансы. Подсчёт выходил неутешительным. Сжав кулаки, она сделала плавный шаг назад, перетекая в удобную стойку, и приготовилась…

Серия коротких хлопков в ладоши прозвучала подобно приговору – устроивший аплодисменты клановец находился у неё за спиной, а значит, и сопротивление утрачивало всякий смысл.

Короткий и полный боли вскрик сестры окончательно убедил Риссу в безнадёжности ситуации.

– Хватит! Остановитесь! Мы сдаёмся! Риассу, не сопротивляйся! – выкрикнула она злым и дрожащим голосом, опуская руки и разворачиваясь на месте, обратилась к тому, кто предпочёл не вмешиваться, а только наблюдать: – Только не делайте ей больно! Хватит, прошу вас!

– Верное и мудрое решение, девочка. Детям ещё рано играть во взрослые игры. Я рад, что ты поняла это раньше своей сестры. Продолжай вести себя правильно, и никто не пострадает, – произнёс стоявший в дверном проёме мужчина лет сорока на вид, затянутый в строгий деловой костюм. – Огава! Проводи девушку в «апартаменты». Твоей сестре не угрожает ничего серьёзнее пары синяков. Пока не угрожает…

– Будет исполнено, Такэда-сан! – рявкнул «безопасник», выкручивая руку Риссы ей за спину и слегка подталкивая девушку вперёд.

– У вас почти получилось, девочки. Вы допустили всего одну ошибку, – уважительно кивнул Такэда Нобуо, пропуская девушку в коридор, и добавил на прощание: – Недооценили своего противника…

* * *

В исключительных случаях бесстрастность на лице говорит больше, чем любая эмоциональная реакция. Верховный Шаман многозначительно усмехнулся, наблюдая за тем, как на лице сидевшего напротив него юноши проступают резкие и жестокие черты, как глаза теряют блеск и приобретают бездонную глубину, дохнувшую могильным холодом. Усмехнулся и примирительно поднял руки вверх – в его планы не входило обострение отношений с этим замечательным во всех отношениях экземпляром аристократа Островной Империи.

– Времена, когда Одержимых жгли на кострах, уже давно прошли. Тебе ничего не угрожает, Леон. Напротив, моя рука… – примирительно сказал Удаул, протягивая парню руку с раскрытой ладонью. – Это рука помощи.

Его собеседник даже не шелохнулся, проигнорировав жест шамана, только тьма в его глазах задумчиво шевельнулась. Безразличие медленно отступало, обнажая очертания кривой усмешки, блеснувшей хищным оскалом приготовившегося к прыжку хищника; ноздри хищно раздулись, втягивая запах страха, неожиданно вонзившего свои ледяные когти в сердце и душу шамана. Липкий, противный страх, вызванный «жаждой крови», что все подминающей волной прокатилась от прежде миролюбивого парня и штормом обрушилась на дух старика. Небольшой очаг тревожно замерцал, угасая буквально на глазах. В юрте словно промчался порыв ветра, выхолодивший жизненное тепло из всего, к чему он прикасался.

– Многие знания – многие печали. Ты так страстно желаешь смерти, Удаул? Или возомнил, что тебе позволено совать свой нос туда, где его с лёгкостью укоротят на пару величин?

Голос Леона разительно отличался от прежнего: хриплый, надтреснутый, почти старческий, он вибрировал от вложенной в него Силы, проникая в закоулки души старого шамана, сеял неуверенность и порождал панику. Подростки так не разговаривают. В тот момент он и не был им. Из бездны глаз парня на Удаула взглянул кто-то неизмеримо старый, тот, кто превосходил старого э’вьена как в Силе, так и в опыте.

Юноша нарочито медленно склонил голову набок и поднял перед собой правую руку, прищелкивая пальцами – дымка Тьмы сорвалась с них стремительной змейкой, захлестнув горло шамана тонкой удавкой и заставив его захлебнуться невысказанной попыткой оправдания.

– Моего внука тебе не обмануть. Легенды и поверья всегда звучат красиво, но несут в себе лишь тень Истины, подменяя настоящий смысл одной из удобных правд, – устами одержимого юноши явно говорил вселившийся в него дух. Древний, могучий и смертельно опасный. Осознание собственной беспомощности перед ним парализовало Удаула. – Ты заигрался, шаман!

Щелчком пальцев юноша оборвал дымчатую нить, протянувшуюся к горлу старика, и порывистым движением поднялся на ноги, хладнокровно глядя на то, как духовный лидер народа Э’Вьен хрипит и кашляет, пытаясь восстановить дыхание.

– Рука помощи, протянутая со злым умыслом, равносильна удару в спину. Хочешь помощи?! Хочешь исполнить Предназначение?! Или ты просто желаешь смерти, Удаул?!

– Ты не прав… кха-кха-кха… Мы не тронули твоего внука. Хотя могли снять с него шкуру или даже принести в жертву! – оскалился шаман, вставая и в упор встречая взгляд Одержимого. – Нам нужна его кровь, его потомки. Он получит всё, что пожелает, если…

– Если станет племенным быком?! – взбешенно взревел Одержимый, вновь окатив старика хлеставшей из него «жаждой крови». – Даже смерть ему сейчас будет милее подобной участи!

– Тогда Леон умрёт… А демон порвёт твой дух в клочья!!! – выкрикнул Верховный Шаман. – Ты этого хочешь?! Мы лишь пытаемся договориться по-хорошему, но если не выйдет, я лично при…

* * *

Порой мирное разрешение конфликта невозможно. Дипломатические ухищрения лишь убедили меня в необходимости применения Ultima ratio regum. Попытка оппонента сыграть на раскрытой тайне стала последней каплей, переполнившей чашу терпения. Причём не моего.

– Подвинься, внучок, сейчас я покажу, как мы заставляли наших врагов страдать и считаться с нашим мнением!!! – рявкнул дедушка Хандзо, неведомым образом отстраняя меня от управления телом и перехватывая инициативу в переговорах. – Не вздумай вмешиваться! Запоминай и учись…

В определенные моменты дед умел быть убедительным как никогда. А несколько минут развернувшегося передо мной представления наглядно доказали – мне и в самом деле есть чему поучиться у прародителя.

Отстранённо наблюдая за происходящим действием, я удивлённо осознавал, что каждое его слово, каждая интонация были выверены и продуманы наперёд. Искусство театра Но, продемонстрированное духом предка, поражало до глубины души – этой частью обучения самурая в моём детстве пренебрегли, и только тогда я понял, чего был лишён все эти годы.

Древнее актёрское искусство контроля над телом, разумом и духом показало себя во всей красе. Хаттори Хандзо выбил шамана из колеи, разыграл вспышку ярости, точечно применил Силу, подломил психику врага и наконец-то добился хоть частицы правды, оставаясь при этом хладнокровным и уравновешенным, продолжая разыгрывать начатую партию. Он использовал свою роль как тактический ход, давая мне время подготовиться и продумать план дальнейших действий.

– Договаривай, Удаул! – рявкнул дедушка, прервав оцепенение осекшегося на полуслове шамана, проклинавшего свой длинный язык и лихорадочно искавшего правильные слова. В моей руке вновь заплескалась бесформенная клякса Тьмы, что как будто загипнотизировала э’вьена, и он заговорил, не спуская с неё глаз.

– Будь ты проклят… – коротко выдохнул Удаул, прежде чем взорваться пылкой тирадой: – Мальчишке всё равно не уйти! Его не отпустят! У нас нет выбора!!! Или он или его дети!!!

– Зачем он вам? – как-то тихо и спокойно спросил дед, резким контрастом добивая моего недавнего оппонента.

На шамана стало больно смотреть – ранее столь похожий на моего предка, он разом утратил свою стать и уверенность, отвернулся в сторону, сгорбился и обречённо уставился куда-то в пустоту, за секунды старея на десятки лет, прежде чем так же тихо заговорил:

– Для духа Владыки нужно вместилище. Не только плоть, но и духовное тело. Твой внук перешагнул человеческие возможности, а значит, это смогут и его дети. Только сейчас он ещё не настолько развит и силён. Риск слишком велик, мы могли потерять первый за тысячелетия шанс…

– И потому решили вывести породу будущих носителей, – докончив за шаманом фразу, я не сразу понял, что вновь управляю своим телом. Дед выполнил свою задачу и немедленно вернул контроль, предпочитая роль наблюдателя и советника. – Ты же понимаешь, что я никогда на такое не соглашусь?!

Старый э’вьен согласно кивнул и прикрыл глаза, расправляя плечи и выпячивая грудь вперёд:

– Воспользуйся шансом, самурай, пока ещё можешь. Демон уже идёт за тобой, я позвал его. Предназначение дороже моей жизни…

– Я не убиваю беззащитных стариков, Удаул.

– Тогда ты просто умрёшь, юный Хаттори, – едва-едва улыбнулся шаман, обессиленно опустившись на плетёную циновку. – И я не могу обещать тебе быстрой смерти.

Знакомый вой вновь огласил округу. И ему вновь вторила волчья разноголосица.

– Вы заблудились. Весь ваш народ. Нельзя вернуть прошлое. Из него лишь можно сделать выводы, чтобы не повторять чужих ошибок.

– Философствовать перед лицом смерти… Пафос и гордыня! Что значит твоя честь по сравнению с благополучием мира?! – шаман попытался было воззвать ко мне, но, наткнувшись на ироничную улыбку, махнул рукой и страдальчески скривился, держась за сердце: – Ты выиграл битву слов. Но даже легендарный Охотник на Демонов не способен сразить ту тварь, что мы создали для твоей поимки. До встречи на алтаре, Леон.

– Нет, старик, – отрицательно качнув головой, я широко улыбнулся и с лёгким сердцем направился к выходу из юрты: – Мы встретимся в ледяной бездне Дзигоку. И там окажется каждый, кто попробует меня остановить…

Морозный воздух показался мне как никогда вкусным и освежающим. Подставив лицо холодным солнечным лучам, я зажмурился от удовольствия и стоял так несколько минут, прежде чем уверенными шагами пойти навстречу ожидавшему меня за пределами становища демону. Дедушка иронично хмыкнул, прислушавшись к моим мыслям, и даже начал тихо подпевать:

Всё хладнокровие предков небо вдохнуло в тебя.

Смерть – это отдых души в непрерывных боях.

Меч самурая с тобою, сердце и разум чисты.

Воина к свету ведёт древний Путь Пустоты…

Песня, услышанная однажды от Лёхи, напомнила об обретённых друзьях. Непривычное чувство тоски кошкой царапнуло грудь и заворочалось в душе, устраиваясь поудобнее и всё глубже запуская когти. И тогда полушёпот песни сменился первой в жизни попыткой что-то по-настоящему спеть, пусть и вполголоса:

Слишком стремительно падаешь вниз,

Но успеваешь понять:

Все эти дни, всю недолгую жизнь

Ты привыкал умирать![1]

* * *

Привлекать служанок Илана не сочла нужным – девушка решила сама ухаживать за отцом и будущим женихом. Выбрать подходящие блюда для голодных мужчин оказалось довольно непросто. Будучи перфекционисткой в душе, Видящая не раз меняла свой выбор, пытаясь постичь предпочтения Леона сначала логическим, а после и эмпирическим путём. Потратив на это безнадёжное занятие около часа, так и не добившись желаемого идеального результата, она в отчаянии нагребла целый поднос жареной дичи и собралась было нести угощение…

Видения приходили к Илане не только во сне. Некоторые настигали её неожиданно, буквально сразу после того, как определённые события проходили важную развилку, тем самым открывая для себя новые варианты развития, среди которых случались и ранее невозможные.

Плетёный поднос с керамическими тарелками выпал из её вдруг обессилевших рук – на выходе из юрты служанок шаманку качнуло точно тонкое деревце на ветру; её глаза закатились, с губ сорвался тревожный болезненный стон, и она упала прямо на глазах своих соплеменниц. Её разум терзали видения грядущего…

* * *

– На тебе ответственная задача, Лео. Ты должен лишить его оболочки. Это залог нашей победы…

Дед не искал лёгких путей. Ещё утром он уверял меня в полном бессилии против подобного противника, а уже после обеда возлагал на мои плечи ответственность за всю операцию в целом.

– Меня, между прочим, ещё целая стая его прихвостней будет активно развлекать. А что будешь делать ты? – спросил я, чуя подвох.

– Мудро координировать твои действия, давать ценные советы и беречь силы для решающего поединка с демоном. Не вздумай вызывать Дух Дракона!

– И как, по-твоему, я буду разбираться со всей этой бандой блохастых?! Ножичком?!

Дух предка иронии не оценил.

– Это фамильная реликвия! Ему почти столько же лет, сколько всему нашему роду! Приносящий Забвение не какой-то ножичек!..

Всё же жаль, что отсутствовала функция «пауза». Иногда так хотелось тишины и покоя!

– …нужна цепь!

– Где я тебе возьму цепь?! – возмутился я, всё же оглядываясь по сторонам в поисках означенного предмета. – Или ты думаешь, что я её запросто могу сменять у какого-нибудь наивного аборигена на стеклянные бусы?! Мы не в Малайском архипелаге. Да и бус в наличии нет.

Так, переругиваясь и споря почём зря, мы незаметно достигли окраины становища. Редкие э’вьены, встречавшиеся по пути, не обращали внимания на укутанную в меха фигуру, внешне неотличимую от прочих своих соплеменников. А Верховный Шаман видимо, не спешил объявлять план «Перехват», оставив поимку на совести демона.

– Надо будет Илану с собой забрать. Нельзя её здесь оставлять, погубят девчонку, – поделился я размышлениями, вглядываясь в видневшиеся впереди хвойные кущи, откуда, по моим соображениям, и должны были прийти изменённые демоном волки. – Опять же, без проводника я далеко не уйду.

– Тебе баб не хватает? – ехидно спросил дед, прекратив оглушительно хохотать после моего заявления. – У тебя их пять! И все какие-то странные…

– Странные, тут и не поспоришь, – тяжело вздохнув, я вплотную занялся поисками хоть сколько-нибудь утоптанного места для предстоящей схватки. – Но бросить её после всего, что было, я не смогу. Пять?! Максимум три!

– Не пугай меня, внук. А Илана… Она – одна из тех, кто собирается принести тебя в жертву, – неожиданно сухо отреагировал дух. – Да и эта их тварь… Таких демонов не существует, их только создают. И поверь моему опыту, процесс создания довольно кровавый и жестокий. Илана как-то связана с ним. И мне кажется, что это связь творения и творца.

– Сколько сложностей на ровном месте, – устало посетовал я на судьбу и пригорюнился. – Zaebalo всё, деда. Может, ну их всех? Свалим куда-нибудь, где теплое солнце, ласковое море и полная акуна hakuna matata!

– Карма, внучек. Карма. От неё не убежишь! – назидательно произнёс дух предка и вдруг встрепенулся: – Цепь! Смотри! Да не туда, бестолочь, налево!

В указанном направлении обнаружилась искомая цепь подходящей длины. Вот только…

– Тоже карма? Только какая-то пушистая…

* * *

Преданность – одна из семи добродетелей Пути Воина. Абсолютная верность сюзерену подразумевает отсутствие сомнений и добровольную ответственность за любое деяние во имя господина. Но история знавала немало примеров обратного, ведь люди предрасположены к предательству…

В отличие от собак.

Пёс выглядел донельзя измученным и голодным, однако нашёл в себе силы подняться и негромко зарычать при моём приближении. Своими размерами и мехом он напоминал виденного мной однажды тибетского мастифа – больше полуметра в холке, длинная чёрно-коричневая шерсть, неухоженная и свалявшаяся в колтуны, мощные лапы и по-медвежьи большая голова.

– Тише, парень, тише. Я не причиню тебе вреда, – говорил я, продолжая медленно приближаться к псу, прикованному к толстой сосне. – Кто же тебя так? Где твой хозяин?

Опухшие и влажные глаза пса подернулись тоскливой поволокой – зверь печально завыл, давая своеобразный ответ на мой вопрос. Но, заметив, что я сделал ещё несколько шагов по направлению к нему, он ощерил полную зубов пасть, прежде чем сделать скачок в мою сторону и звучно клацнуть челюстями.

При ближайшем рассмотрении стали видны несколько рваных, запекшихся ран на его широкой и лобастой морде. Он, безусловно, принадлежал к охранной породе и был способен задавить любого из тех волков, что я видел утром у шатра шаманки. А россыпь следов и бурые пятна на белоснежном снегу наглядно демонстрировали, что столкновения с измененными волками у него уже были.

Отступив назад, я увидел, как пёс вернулся на своё место под деревом и грустно улёгся прямиком на снегу, положив голову на передние лапы. Заиндевевший, израненный, но не сломленный, он был воплощением собачьей преданности. Это определило мои дальнейшие действия.

– Эй, хозяева! – громогласно окликнул я троих местных жителей, что на моих глазах вышли из ближайшей юрты, и махнул им рукой, привлекая внимание. – Мяса не продадите?

– Чужак! Чужак то’рг п’редлагает! – немного картавя русские слова, залопотал один из них, подозрительно оглядел меня с головы до ног, но одежда, подаренная Иланой, опровергла его подозрения. И вызвала любопытство. – ‘Русский гость? Чей гость?

– Меня пригласили на Совет Племён. Верховный Вождь Геркэн, Верховный Шаман Удаул и Видящая народа Э’Вьен Илана.

Ложь не понадобилась. Умело выбранная точка зрения способна незначительно исказить правду, не превращая её во враньё. Впечатленные громкими именами э’вьены громко переговаривались на своем наречии, оживлённо размахивая руками, и, казалось, даже позабыли о моей первоначальной просьбе.

– Мясо. Продайте мне мясо. Плачу имперскими рублями, – напомнив им о себе, я мысленно возблагодарил собственную предусмотрительность, заставившую меня непонятно зачем взять с собой кошелёк, прежде чем отправиться на Совет Вождей. – Торг?

Аборигены искренне разочаровались моим подходом к сделке. Рассчитывая на долгий и пылкий торг, эти предприимчивые потомки южноамериканских индейцев завысили цену на несколько порядков, требуя за несколько кусков копчёного мяса три сотни рублей. И обескураженно смотрели, когда я выгреб всю имевшуюся наличность и, разбив тоненькую пачку ассигнаций надвое, попросту вручил им отсчитанные на глазок банкноты, переплатив, самое малое, вдвое против обозначенной ими цены. Отсутствие жадности в их глазах приятно удивило и даже расположило к этим деловитым и любопытным туземцам.

Ещё большее разочарование, смешанное с большой долей удивления, постигло их после того как местные решили посмотреть, куда я дену непонятно зачем купленное у них мясо. Смачный и презрительный плевок одного из них не остался без моего внимания, и, встретившись с аборигеном взглядом, я укоризненно покачал головой, продолжая бросать псу один кусок мяса за другим.

– Не обращай на них внимания. Ешь, – добавив в голос как можно больше ласки, произнёс я, обращаясь к принюхивающемуся псу. – Ешь, парень. Тебе понадобятся силы, когда я тебя освобожу. И может быть, мы найдём твоего хозяина…

Внутренняя борьба пса продолжалась недолго. Смышлёная зверюга быстро прикинула все варианты и, здраво рассудив, что противостоять врагам на полный желудок получится гораздо эффективнее, приступила к утолению голода.

Подкинув в ладони танто, я ловко поймал его за лезвие и резким, едва различимым движением метнул абсолютно неприспособленный для этого кинжал в дерево, параллельно успев навесить на него «технику» стихии Света. Росчерк белого пламени врезался в ствол сосны, с глухим звоном начисто перерубив намотанную на него цепь и удерживавший её замок. Отреагировавший на резкое движение пёс вновь глухо зарычал и почти сразу же смолк. Не знаю, кто и как дрессировал этого сторожа, но он быстро сообразил, что к чему, отбежал от дерева, проволочив остаток цепи за собой по снегу, и только после этого вернулся к прерванной трапезе.

– Первый урок доверия прошёл успешно. А теперь надо закрепить материал, – прошептал я, под одобрительное ворчание деда направившись к дереву за кинжалом. – Всё так складно, что аж подозрительно становится.

Накаркал. Со стороны леса, буквально в пятидесяти метрах от меня, заголосила волчья стая. И, стоило стихнуть голосам изменённых, как окрестности огласил жуткий и мерзкий хохот, пробирающий до костей…

С трудом выдернув засевший в древесине клинок, я взвесил его на руке и несколько раз крутанул в ладони, меняя хват и делая пробные взмахи. Сердце гулко заколотилось в груди, получив свою порцию адреналина, тело наполнилось силой и желанием двигаться, сражаться, побеждать…

– Внук! Что с тобой?! – забеспокоился дед.

– Не знаю. Азарт, наверное. Это ведь не настоящий бой. Это…

– Охота, – довольно подсказал дедушка, уловив мою мысль и немедленно успокоившись. – Твоя первая Охота на Демона. Инициация. Это всегда происходит именно так.

Приглушённое рычание сбоку от меня прервало мой мысленный диалог – пёс без колебаний встал слева от меня, устремив свои разгоревшиеся недобрым пламенем глаза в сторону леса, из которого одна за другой на снежную поляну опушки вылетали серые тени изменённых хищников. Не думая, опустив руку ему на загривок, я почесал его за ухом и взъерошил ему шерсть на голове, поставив её дыбом. Ответом мне послужило неодобрительное ворчание, в котором отчетливо слышались нотки удовольствия. Присев на одно колено, я аккуратно подрезал широкий и толстый ошейник, окончательно избавив пса от остатков оков, и, безбоязненно развернув его морду к себе, спросил:

– Ты уверен? Ещё можно успеть убежать. Я их надолго задержу.

Пёс внимательно посмотрел на меня, не особо возражая против моего панибратского поведения. Выданный им аванс доверия заключался в тёплом взгляде, едва заметно подрагивающем хвосте и хищном оскале, изображавшем его версию улыбки.

– Потом не жалуйся, – пригрозил ему я, на что был удостоен презрительного фырканья и довольно бодрого басовитого взлаивания.

Расправив плечи и повинуясь наитию, я намотал цепь на рукоятку танто и пропустил по ней бахир с полярностью Тьмы – импровизированное оружие вышло хоть и неказистым, но у него был неплохой потенциал. Металл приятно холодил ладони и медленно нагревался, вибрируя от циркулирующего по звеньям потока энергии.

– Бестолочь, а талантливый. Весь в меня!..

Улыбнувшись привычному и столь неприкрытому акту самовосхваления, я пошёл вперёд, навстречу стелющейся по снегу угрозе – десяток крупных, хоть и облезлых волков уже находились в опасной близости. Раскрутив цепь над головой и прикинув её длину на глаз, рывком сблизился с вырвавшимся вперёд крупным зверем и хлестким ударом управляемой моей волей цепью вогнал засветившийся смертоносным Светом клинок прямиком в лобастую голову. Хищник даже не взвизгнул, кувыркнулся в воздухе и замертво ткнулся в снег. Выдернутый возвратным движением кинжал описал петлю над моей головой, прежде чем змеиным выпадом поразил следующего измененного волка, что хотел прыгнуть справа.

Мелькнувший в воздухе косматый силуэт перехватил напавшего с левой стороны хищника – мой нечаянный напарник по охоте вцепился врагу в горло и кубарем покатился с ним по снегу. Восприятие происходящего замедлилось: всё утратило свою резкость и скорость, даже сердцебиение словно сбавило темп, нарушив барабанный бой пульсирующей в висках крови на размеренный перестук набирающего обороты двигателя внутреннего сгорания.

Взметнувшись над волками в головокружительном прыжке, я интуитивно, наугад взмахнул левой рукой, удачно захлестнув горло одного из противников вторым концом цепи. Скрутив корпус, рванул цепь на себя, усиливая движение тела выплеском нейтрального бахира, и перекинул скулящего волка себе за спину, отстранённо отметив хруст его шейных позвонков сразу после того, как облезлое шерстистое тело грянулось о присыпанную снегом землю.

Пёс уже вновь твёрдо стоял на лапах. С его пасти вниз протянулись кровавые нити, а позади него распростерся измененный с дырой на месте глотки. Но трое других хищников уже окружили его и готовились напасть, сверкая алыми угольками прищуренных глаз. Остальные четверо развернулись ко мне и также разошлись в стороны, намереваясь закрутить вокруг меня привычную им «волчью карусель».

– Держись, дружище! – выкрикнул я, чувствуя, как по венам расходится новая горячая волна адреналина, и вновь пружинисто взвившись в воздух. – Охота только начинается!!!

Два сгустка Тьмы, небрежным взмахом руки отправленные в короткий и стремительный полёт, опрокинули оппонентов пса в снег, на время выключив из игры и оставив ему лишь одного противника. Крутанувшись в воздухе и раскрутив цепь, я сильным и точным ударом пробил череп ещё одному хищнику и приземлился на второго, сдвоенным ударом ног ломая ему хребет.

– Ты прав, Леон. Это только начало. Ты ведь не думал, что всё будет так просто? – тихо кашлянул дед, привлекая моё внимание и помогая отогнать затуманившее разум лихое веселье. – Оглянись по сторонам.

Сраженные мной противники вновь твердо стояли на лапах. Их тела начали причудливую трансформацию: бурный, взрывной рост мускулатуры раздирал их шкуры, обнажая бугрящиеся мышцы, когти и клыки увеличивались в длине, хвосты удлинились, приобретая острейшие костяные грани и тяжёлые на вид пирамидальные наконечники, а вдоль хребта проросли короткие костяные шипы.

– Ты был прав, дед. От кармы не убежишь…

Глава 6

Поступь Империи

– Вар-Вар! Вар-Вар!!!

Древний боевой клич разорвал задумчивую тишину эфира, взбудоражив притихших десантников бурлящей в нём лихостью и бесшабашностью. Древний настолько, что корни его терялись во мраке времён, сотни лет ужасавший врагов и вселявший надежду в союзников, этот клич смывал сомнения и тревоги, яростной мантрой приводил подсознание воинов в полутрансообразное состояние, подготавливая их к битве.

– Приготовиться к высадке! – в перешептывающейся разноголосице гулко зарокотал бас командующего операцией: – Обратный отсчёт! Десять, девять, восемь, семь…

На счёт «пять» надрывно взвыли сервомоторы, на счёт «три» заскрежетали люки в днище «Геркулеса», распахиваясь во всю ширь, на счёт «один» подвески с закреплёнными в них креслами плавно опустились в разверзшиеся порты и…

– За ВДВ!!! – прозвучал на общей волне боевой клич, выкрикнутый по-мальчишески звонким голосом, отзываясь эхом десятков отражений: – Вар! Вар!!!

И в ответ грянуло:

– Вар! Вар!!!

«Отстрел» десантников в МПД шёл попарно: срабатывая с глухим щелчком, механический привод заботливо направлял закованных в высокотехнологичную броню людей в короткий, стремительный полёт к земле, придавая им необходимое ускорение и изначальную траекторию.

Люди издревле мечтали покорить небеса. С тех пор, как технический прогресс и научные достижения вознесли человека над земной твердью, пусть и с помощью самолётов и прочих летательных аппаратов, с тех самых пор человечество пустилось на поиски других способов, дарующих хотя бы кратковременное ощущение самостоятельного полёта. И многие сочли управляемое падение одной из его форм.

– От винта!!! – захлебываясь адреналином, прокричал Алексей и развёл руки в стороны. Щёлкнув, расправились перепонки из плотного синтетического полотна, превратив МПД в подобие вингсьюта. Поймав восходящий воздушный поток, парень чуточку вильнул в сторону, закладывая некрутой вираж, и словно застыл, поражённый открывшимся ему зрелищем. – Боги, как же красиво!

Бескрайнее небесное пространство простиралось перед взором летящего человека, простиралось дальше, гораздо дальше, чем мог проникнуть его восхищённый и азартный взгляд. И вовсе не медленно странствующие стада тучных облаков служили тому преградой. Только чарующая голубая бесконечность, что ненасытной бездной поглощала его внимание.

Горизонт – пограничная линия

Между ночью и ранним рассветом.

Мы взмахнули бесшумными крыльями,

В парашютные сети одеты, —

негромко, но отчётливо запел Алексей, пробуждая в памяти слова песни, пришедшей вместе с ним из другого мира:

Нашим недругам на удивление

Просто падаем с неба, как звезды,

Мы готовы нести избавление,

Но дай бог, чтобы не было поздно!

– Сокол! Не увлекайся! – рыкнул голос Крокодила в наушниках и тут же взвыл на общей волне: – Отставить свободное планирование! Не хватало мне ещё вас потом по полю собирать. Высадка должна быть в одном квадрате, черти табакерочные!!!

Прыжок с трёх с половиной тысяч метров не располагает к длительному свободному падению. Но, дорвавшись до экстрима, кадеты ВКШ использовали каждую отведённую им секунду щекочущего нервы счастья, затейливыми вензелями выписывая в небесном пространстве доступные им фигуры пилотажа. А песня продолжалась, подхваченная восторженными юными душами кадетов и по-прежнему пламенеющими сердцами ветеранов ЧВК:

Мы летим и не чувствуем времени,

И у неба не ищем ответа,

Сколько демонов выйдет из темени

Против каждого Ангела света,

А полоска рассветная синяя

Обещает: «В плохое не верьте!»

Впереди только тонкая линия —

Горизонт между жизнью и смертью.

…Рывок раскрывшегося парашюта-крыла в МПД практически не ощущался – гелевая подкладка-компенсатор отлично гасила кинетическую энергию, но комок к горлу у Алексея всё же подступил. Ухватившись за ручки-рули, кадет шумно выдохнул и попытался закрутить посадочную спираль, параллельно осматриваясь по сторонам в поисках сотоварищей. Попытка увенчалась успехом лишь со второго раза. Всё же практики кадету отчаянно не хватало, а опыт прошлой жизни хоть и давал отличную теорию, помогал откровенно слабо.

Взбитые и не расчёсанные облака тем временем наползли на солнце, заслоняя устланную снежным покровом равнину от его лучей и нагоняя хмарь. Один за другим в небе раскрывались белоснежные купола, прерывая полёты-падения закованных в сталь человеческих фигур. Последними из распахнутого чрева транспортного самолёта выкатились грузовые десантные платформы с техникой, срываясь в пустоту и выбрасывая тонкие плети строп, чтобы спустя растянувшиеся на вечность мгновения шёлковые купола с хлопком раскрылись, иллюзорно подвешивая многотонную боевую технику в воздухе.

Снежная равнина настойчиво ткнулась в ноги. Новоиспечённый десантник не смог удержаться на них и кубарем прокатился по земле, вздымая вверх россыпи белесой хрустящей пыли.

– Не расстраивайся, Сокол, опыт приходит с практикой. – Гена не удержался и поддел сидящего в сугробе Алексея.

В отличие от кадета, наёмник безупречно приземлился и пробежал с пяток метров, пропуская над собой опадающий купол парашюта, и уже умело стягивал стропы, не забывая мониторить обстановку вокруг.

– Всё же неплохо вас учат, – продолжал говорить Гена. – Интересные волчата подрастают. Это всё неспроста, нюхом чую.

– Разговоры о войне считаются дурным тоном. И, несмотря на это, весь высший свет только об этом и судачит между собой на всех официальных и неофициальных встречах. Даже в кулуарах эта тема, так или иначе, но поднимается, – ответил Алексей, пробегая глазами по такт-интерфейсу шлема. – Учебная программа кардинально изменилась два года назад. Соотношение практики и теории стало практически один к одному. И да, у меня есть направление движения. Координаты я сейчас скину…

– Сорок километров?! – удивлённо хмыкнув, Гена неторопливо снял со спины автоматический маяк и, разложив треногу подставки, закрепил его на снегу, активируя режим «Все ко мне!». – У нас мало времени. Пусть твой техник готовит беспилотники. Не хочу соваться к кочевникам без разведки. Да и нам лучше до конца оставаться незамеченными.

– А вот это вряд ли, Крокодил… – как-то грустно выдохнул Алексей, делая отметку на общей карте сопряжённых командирских интерфейсов. – У нас гости. Северо-запад, три объекта, классификации не поддаются, но от себя могу сказать точно – это элементали.

* * *

Когти мутировавшего волка скользили по тончайшей и незримой плёнке «доспеха духа», высекая из него россыпи искр – подмявшая меня зверюга ударами передних лап пыталась пробиться сквозь защиту и как можно скорее добраться до законной добычи. Сила этих ударов была столь велика, что моё тело невольно перекатывалось под её воздействием, не давая полностью сориентироваться и дать полноценный отпор. Сосредоточившись на удержании «доспеха», я ужом крутился на снегу и ждал момента, который позволил бы переломить уже почти проигранную битву, ход которой так разительно переменился всего лишь за пару минут. А ведь всё так хорошо начиналось…

…Искрившаяся Тьмой цепь послушно свилась в тугие кольца на левой руке, доверчиво ткнувшись рукоятью источающего Свет кинжала в ладонь. Пульсирующие энергией «техники» успокаивали, даруя ощущение заключённой в них мощи. Таково свойство любого оружия – оказавшись в чьих-то руках, оно незримо влияет на обладателя, словно делится частью собственного могущества.

Но это могущество и так принадлежало мне. Достаточно было лишь напоминания об этом.

Трансформация волков почти завершилась. Хищников сотрясали конвульсии, на снег клочьями летела шипящая пена, воздух дрожал от утробного рыка. Невольная фора, данная мне их перерождением, таяла на глазах.

Стремительное сближение с волками походило на зигзагообразный спринтерский рывок. Чувствуя, как застонали связки и мышцы, но не сбавляя скорости, я по кривой траектории миновал ближайшую тварь, чтобы со всего разгона врезаться в того волка, что при жизни был Альфой стаи. Куда более крупный, чем его товарищи, он представлял бо€льшую опасность и подлежал уничтожению в первую очередь.

Результат столкновения опровергал законы физики – волк отлетел в сторону сбитой кеглей, пытаясь извернуться в полёте, но цепь уже опутывала его мохнатое тело подобно настигшему добычу удаву. Треск костей звучал влажно и отчётливо, под напором напитанных Тьмой звеньев рвались шкура и плоть зверя. Короткий взмах руки метнул светящийся кинжал в грудину хищника, поставив точку в нашем противостоянии: кумулятивный эффект «Солнечного луча» выжигал носителя астрального паразита изнутри, оставляя лишь пустую и никчемную оболочку.

Но на какое-то время я остался против остальных волков с голыми руками. И они воспользовались своим преимуществом по полной программе.

Синхронный удар хвостами с двух сторон прошёл мимо меня лишь необъяснимым чудом. Интуитивно отшатнувшись назад, я поскользнулся и только из-за падения разминулся с гранеными наконечниками костяных копий. Третий волк негодующе взвыл, уставившись на меня алыми точками сузившихся глаз, и прыгнул.

Косматая туша весом под три центнера не достигла свой цели, нарвавшись на короткую очередь «Тёмных Сфер». Самая слабая из доступных «техник», аналог огненных шаров, ледяных стрел и воздушных кулаков. Самая слабая и всё же хоть сколько-нибудь эффективная.

Вскочив на ноги, я… затанцевал. Pa-tantra, танец сикхов, изученный во время одной из поездок, предназначался для ведения неравного боя с превосходящим числом противников. Те три года, что я оттачивал это искусство владения битвой, не могли поставить меня наравне с опытными Воинами сикхов. Но в определенных случаях не требуется козырь, достаточно и малейшего преимущества.

Внимание и концентрация. Скорость и сила удара. Спокойствие и размеренное дыхание.

Скользящий шаг вправо. Монструозная волчья пасть лязгнула клыками длиною с кухонный нож в сантиметрах от плеча, оставив ощущение пробежавшего по конечности холодка. Подпрыгнув, оттолкнулся от этой морды ногой, крутанув в воздухе сальто назад, кувырком разорвал дистанцию с просвистевшей в опасной близости когтистой лапой, серией коротких шагов обозначил квадрат вокруг распростёртого на снегу Альфа-волка и, пригнувшись, пропустил над собой очередную атаку-прыжок.

Организм человека способен на многое и без бахира. Одарённые пренебрегают подобными тренировками, сосредотачиваясь на родовых школах, дабы максимально развить свой потенциал и как можно скорее получить следующий ранг. Но Клинок, которым был я, лишён подобных амбиций – Служение требует максимальной эффективности ежедневно, без оглядки на перспективу.

Короткий взмах ребром ладони вызвал у зазевавшегося хищника возмущенный вопль, источавший боль и недоумение – призрачное лезвие-кромка за один удар отсекло костяной хвост-копьё под самоё основание.

И на этом мои успехи закончились.

Пёс знал своё дело. Израненный, истекающий кровью, он лежал в стороне от основного поля битвы, мёртвой хваткой вцепившись в горло своего последнего противника. Его победа стала залогом моего поражения – павшие в схватке с ним хищники тоже прошли стадию трансформации и, не мешкая набросились на меня, оставив слабеющего с каждым мгновением пса на десерт.

Неучтённый волк сломал выстроенный рисунок боя и спустя всего несколько секунд «доспех духа» подвергся неожиданно мощной атаке, удержать его помогла лишь предельная концентрация…

* * *

…Десятиметровый, оглушительно ревущий столб торнадо играючи промчался по снежной целине и небрежно раскидал тройку неспешно наступающих ледяных элементалей в разные стороны, прежде чем вдруг бессильно опал ворохом снежинок, вызвав возглас недоумения со стороны управлявшего его движением Стихийного Мастера.

Удивлённо склонив голову набок, Сяолун Во Шин Во уставился в точку, где несколькими секундами ранее бешено вращался природный элемент Ветра, зацикленный и усиленный во множество раз хитроумным плетением его «техники».

Человекообразные фигуры изо льда и спрессованного снега медленно заворочались, поднимаясь на ноги и вновь разворачиваясь к чужакам, вторгшимся на территорию народа Э’Вьен. Грубые силуэты этих магических созданий наполняла первобытная мощь стихии Льда, а грацию им заменяла неповоротливая текучесть горной лавины.

– План «Б»! – проговорил в эфир Сяолун, провожая глазами неумолимо приближавшихся элементалей. – Гена, нужна артподдержка! Могу не справиться со всеми!

Китаец с лёгкостью сохранял присущее ему с момента высадки спокойствие духа, хотя его уже начали терзать догадки о природе явления, пусть и не сразу, но развеявшего «технику» ранга Мастер.

– Сяо, ты там уснул? – рявкнул эфир голосом Лаптева, выдергивая Координатора из задумчивости.

Произошедшие изменения не сулили ему ничего хорошего – элементали синхронно, как по команде, вскинули руки к небесам – и от них в сторону китайца вздыбилась широкая волна из снега и осколков льда, готовая обрушиться на одинокого человека безжалостным штормовым прибоем. Остальная десантная группировка успела удалиться от Мастера Воздуха почти на три сотни метров и под удар не попадала. Но башни на БМП уже закончили разворот и прицеливание, готовые поддержать китайца прицельным огнём из счетверенных 20-мм автоматических пушек.

Ледяной вал и «Вихревой Щит» столкнулись на полпути. Полупрозрачная вогнутая воронка из серпообразных лезвий перемалывала снежно-ледяную массу как мясорубка, превращая всесокрушающий вал в однородную рыхлую массу, что бессильно упиралась во второй слой Щита. Грохот столкнувшихся энергий прозвучал подобно грому небесному и раскатами разошелся по окрестностям.

Опавшая стена оставила за собой плотную и непроглядную пелену снежной взвеси, сквозь которую проступили три громадных силуэта, продолживших своё атакующее шествие.

– Фланговые – за нами, твой – по центру! Огонь!!!

Команда Лаптева предупредила уже придуманную импровизацию Координатора, и он, почти мгновенно переориентировавшись, сосредоточился на отмеченном элементале. Три мутных полупрозрачных столба спрессованного воздуха последовательно влетели в грудину человекоподобного создания, вырвавшегося вперёд своих товарищей. Три мощнейших удара, способных проминать и разрывать к клочья бронелисты МПД и БР, вдребезги расшибли магический конструкт – невредимыми остались стоять лишь колонноподобные ноги пятиметрового гиганта, а всё, что было сверху, рассыпалось бесформенной грудой.

Загрохотавшие очереди из автоматических пушек также внесли свою лепту в ход сражения, но куда менее значительную: цепочка разрывов фугасных снарядов осыпала тела элементалей гроздью вспухающих клубков огня, свистящими осколками разбрасывая в стороны осколки льда и оставляя после себя глубокие каверны.

Элементали сбавили ход, шатаясь и вздрагивая от попаданий, по-человечески прикрываясь руками от града жалящих снарядов, и продолжали идти дальше.

Координатор не стал медлить и на пределе возможностей сплел ещё одну «технику». Широкий овал смерча зародился в течение всего нескольких ударов сердца, зацепив собой обоих ледяных великанов, и с натугой стал отрывать их от земной поверхности. Канонада стихла – канониры попросту не смогли удержать цели, сорванные с места мощными порывами ветра.

– Узрите истинную Мощь Небес! – пафосно воскликнул Сяолун Во Шин Во, Координатор Темного Клана Китая и Мастер Ветра. Он упивался той мощью, что подчинялась его воле, наслаждался ощущением могущества, заставляя смерч расти в высоту и сужаться до тех пор, пока тела элементалей, вращавшиеся в нём, не столкнулись. – Небесная Кара!

Изгибающийся столб смерча достигал уже пятидесяти метров, когда раздался этот крик. Мало кто из бойцов «Сибирского Вьюна» не был наслышан о клане китайской мафии и одном из его лидеров. Многие знали, чем именно знаменит Летающий Змей Шаньдуна. Но никто из них и не рассчитывал увидеть применение одного из древнейших китайских камонтоку.

Ослепительно белые крылья материализовались из воздуха в доли секунды и распахнулись во всю десятиметровую ширь. Блеснули тысячи металлических чешуек, обжигая глаза усиливающимся радужным свечением энергий. Крылья Дракона застыли, раскрывшись, прежде чем слегка изогнулись и синхронно взмахнули, подбрасывая своего обладателя ввысь и взметая облака снежной взвеси на месте старта.

– Хорош, чертяка, – уважительно покачал головой Гена, провожая взлетевшего Координатора взглядом. – Эй, вы куда собрались?

Вопрос предназначался кадетам, что уже занимали места на кавалерийских байках, адаптированных для скоростной езды по снегу: передние колёса сменились лыжами, а на замену задним пришли широкие гусеницы.

– Я повторю вопрос ещё раз, господа кадеты, прежде чем начну говорить с вами согласно законам военного времени! Куда собрались?! – теряя остатки терпения, прорычал Лаптев в эфир.

– Мы не можем терять время, – спокойно ответил Алексей, заканчивая осматривать байки товарищей и нарочито расслабленно приблизившись к закипающему наёмнику. – Вам здесь ещё предстоит задержаться. А Леону уже сейчас нужна наша помощь.

– Сяолун уже добивает элементалей… – попытался возразить Гена, но смолк, увидев, что Соколов указывает рукой куда-то за его спину.

Парящий в небе Координатор как раз нанес свой коронный удар – сотканный из воздуха гигантский молот в его руках описал красивую дугу и мощным ударом отправил ледяных гигантов в стремительный полёт к земле. Высота, сила удара, масса тел, сила притяжения, твердая поверхность промороженной земли под тонким слоем снега…

Нехитрое уравнение помогло бы подсчитать масштабы урона для магических созданий, но Лаптев и так был уверен – «ледышкам» должно было хватить с лихвой.

– Не туда смотришь, Крокодил, – усмехнулся Алексей, акцентируя внимание собеседника на куда более важной детали поля боя. – В одном их навскидку не меньше сотни.

Тело первого павшего элементаля уже не напоминало бесформенную кучу снега и льда. На её месте копошились несколько десятков небольших фигурок, полностью копировавших внешний вид своего родителя, разве что уступавших ему в размерах.

– На южном и восточном направлениях с дронов обнаружили ещё троих таких снеговиков. Вам будет весело.

– Обхохочешься, – отрезал Гена, активируя командный интерфейс отряда и подключая к нему сержантов. – Пехота! Занимаем позиции для круговой обороны…

– Ну, вот и славно! А мы за Леоном и сразу обратно, – кивнул Алексей, бахнув кулаком в грудь и делая шаг назад.

– Если ты его оттуда не вытащишь, назад можешь не возвращаться, – холодно пообещал наёмник, прежде чем отвернуться и нырнуть в муравьиную суету подготовки к новому неравному бою.

– Вот так всегда… – насмешливо сообщил небу Алекс Розенкрейц, прислушавшись к тонкой пульсации метки на своей руке. Протянувшаяся от неё незримая нить натянулась как струна и едва слышно вибрировала, сигнализируя об опасности для носителя другой метки на втором конце этой нити. – Эскадрон! Выдвигаемся!

* * *

…Взвизг моего мучителя имел довольно вескую причину. Тяжёлое метательное копьё в шее нельзя не считать таковой, даже если в тебе три центнера веса и ты – мутировавший волк, прошедший перерождение под влиянием Астрального паразита.

Разбираться в причинах произошедшего чуда я не стал – рывком подтянув колени к подбородку, кувырком ушёл из-под ослабившего контроль хищника и попытался вновь соскользнуть в спасительный транс па-тантры.

Каждый бой имеет свой неповторимый Рисунок. Истинное искусство боя – это умение чувствовать этот Рисунок, чувствовать и создавать, изменяя на ходу, перестраивая его под свои желания и потребности, вынуждая противника делать не то, что хочет он, а то, что необходимо тебе.

Просвистевшее впритирку с головой копьё нагло разрушило мои представления о происходящем. Краем глаза уловив ещё несколько чьих-то резких движений, я закрыл глаза и полностью доверился интуиции.

– Будь лепестком сакуры на весеннем ветру… – едва различимо шепнул дед на грани сознания, прежде чем оно погрузилось в глубины транса. – Доверься ощущениям и пари…

Вдох и выдох. Биение сердца становится отчётливей и громче, барабанным боем пульсируя в висках и замедляя свой ритм, столь похожий на щелчки метронома, который я так искренне ненавидел всё детство. Ненавидел столь незамутненно, что эта ненависть помогла мне преодолеть первый барьер сознания, отделяющий обычного человека от Воина. Щелчок!

Распластавшись в слепом прыжке назад, я пролетел чуть больше метра параллельно земле, вращаясь вокруг оси и пропуская вдоль себя летящие копья. Щелчок!

Ладони смыкаются на двух тяжёлых древках, отполированных множеством прикосновений, взвешивая и вращая их перед броском. Щелчок!

Волки беснуются, пытаясь наскочить и вновь сбить с ног, но только мешают друг другу. Слепящий росчерк Света пробивает одного из них насквозь. Щелчок!

Люди. Десяток укутанных в шкуры охотников, метавших копья в меня и волков. И десяток тех, кто спешил им на подмогу, расчехляя короткие охотничьи луки. Протяжный и тоскливый, надрывный и тревожный рёв огромного рога эхом мчится по округе, возвещая о беде… Щелчок!

Частый и гибельный дождь стрел и копий. У них каменные наконечники, остановить которые мой «доспех духа» почему-то оказался не в силах. Танцуя между смертоносными росчерками и уворачиваясь от наседающих хищников, я растворился в Великой Пустоте, позабыв обо всём на свете, став частью всеобъемлющего Ничто… Щелчок!

Короткий мощный удар выбил остатки воздуха из лёгких. Оперённое древко ещё дрожало в моей груди, когда… Щелчок!

Рокочущий вал накатывал откуда-то из-за моей спины – неумолимый и грозный, ревущий десятками голосов и раскатами грома – он вырвался вперёд и с размаху ударил в подступающих охотников народа Э’Вьен, разом лишая их уверенности и вынуждая отступить… Щелчок?! Нет.

Транс продолжался, растягивая время сильнее привычного, краем глаза я увидел покатившегося по снегу измененного волка. В его огромной уродливой голове красовалась огромная дыра, поглотившая верхнюю челюсть и часть черепа. Оголенная и изломанная кость, кровоточащее мясо и пульсирующий комок звериного мозга впечатались в память. А хищник не пал замертво и пытался подняться на подламывающихся лапах, вслепую хлеща вокруг себя плетью костяного хвоста… Щелчок?!

Хриплый и надсадный кашель. Пятна крови на снегу. Рвущая боль в груди. Тоскливый волчий вой… Щелчок?!

Сердце пропустило удар, мир окрасился багровыми оттенками, надсадно взревели моторы…

– Вар!!! Вар!!! Ва…

* * *

…Дюжина стремительных акулообразных силуэтов неслышно вынырнула из-за кромки тёмного леса, до конца укрываясь в лучах заходящего солнца – тускло и невыразительно сверкнула серая обшивка бронированных фюзеляжей, негромко пластали воздух вращающиеся винты штурмовых вертолётов, а подвешенные к треугольным крыльям ракеты бесстрастно щерились намалеванными оскалами.

Князь Морозов не умел прощать тех, кто ставил под сомнение его Слово.

Дымные шлейфы неуправляемых ракет «воздух-земля» протянулись вниз, в бурлящий людьми муравейник становища народа Э’Вьен, усеивая его хаотичными всполохами взрывов.

Князь Морозов не ведал милосердия к тем, кто нарушал вековые договоренности и попирал традиции русских бояр.

Зарокотали автоматические пушки и застрекотали тяжёлые, крупнокалиберные пулемёты, вспарывая подбрюшье кочевья и окропляя его кровью.

Князь вынес свой приговор. И его Судьи пришли его огласить…

…Стойбище пожирал огонь – неумолимый и ненасытный, он поглощал войлочные юрты и шатры из звериных шкур, пытался насытиться тонкими оградами оленьих загонов и столами для разделки дичи, лакомился застывшими в неудобных позах телами людей, хищно урчал над своей добычей и громогласно ревел, словно требуя себе новых приношений. И как будто в ответ на эти требы, небеса продолжали изрыгать новое пламя, обрушивая заслуженную кару на головы тех, кто…

Илана вздрогнула и закричала, сбрасывая с себя оцепенение сна. Её истошный крик – крик перепуганной маленькой девочки, ещё не успел стихнуть, как она забилась в руках служанок, безуспешно пытавшихся удержать её на ложе. Невероятная сила отчаяния сквозила в каждом её движении – шаманка вырывалась, плача и крича, раскидывая тех, кто пытался помочь ей хаотичными ударами и толчками.

– Нет!!! Нет!!! Нельзя!!! Отпустите меня, я должна… – кричала она и, всхлипывая, пытаясь встать на ноги, с трудом преодолевая слабость и владевшую ей истерику. – Пустите меня, дуры!!! Я должна их остановить!!!

* * *

Фиолетовая сфера размером с кулак врезалась в мутировавшего волка, расплескавшись по его изуродованному телу сетью мелких светящихся трещин. Хищник надсадно взвыл, завертелся на месте, чувствуя, как чуждая сила разрывает его на части. Его метания и истошный вой прервал хлесткий звук выстрела – пуля пятидесятого калибра поставила точку в жизни несчастного существа.

Боль накатывала неумолимым приливом, разрастаясь в правой половине груди и растекаясь по всему телу. С трудом, опираясь на зажатое в руке метательное копьё, я выпрямился и облегчённо вздохнул, чуть не потеряв сознание от нового приступа боли. Три кавалерийских байка тихо урчали движками, заключив меня в треугольник – всадники методично и спокойно заканчивали добивать чуть было не угробивших меня волков.

– Жив, курилка?! – тихо поинтересовался Лёха, откидывая забрало своего шлема и неторопливо перезаряжая пистолет. – Покой нам только снится…

Криво улыбнувшись, я взялся за древко стрелы, засевшей в груди, и только тогда ответил:

– Это мне положено жаловаться на жизнь. Но с такими друзьями – это грех.

– Мы все давали клятву, ты же помнишь? – вопросительно поднял бровь мой рыжий друг и кивнул в сторону сгрудившихся в отдалении местных жителей: – Я не стал торопиться с выводами насчёт них. Враги? Или ты попал под дружественный огонь?

– Между нами нет крови. Пока нет. И надеюсь, что не будет, – отрицательно мотнул я головой. – Только есть ещё одно незаконченное дело…

Одиночные выстрелы стихли. Все волки лежали на снегу неподвижными грудами мяса и костей – глубокие и рваные раны от плазменных зарядов и крупнокалиберных пуль прекратили существование их оболочек, полностью исчерпав ресурс паразитов. Меня со всех сторон окружали друзья… Но им грозила опасность, предотвратить которую мне уже было не по силам.

– Деда, ты справишься с демоном?

– Не знаю, Леон. Тварь уже близко. Я готов, но…

– Мы не можем подвергнуть их такой опасности. Есть только один путь, – сказал я и, оглядевшись по сторонам, во всеуслышание спросил: – Никто не видел моего пса?!

Глава 7

Базовая теория феодальной интриги

Не можешь сделать сама? Найди того, кто способен выполнить эту задачу для тебя. Найди, мотивируй, заставь…

Этот тезис Мэйли Во Шин Во затвердила ещё в детстве, получая от отца первые и самые важные уроки выживания в Тёмном Клане. Само по себе это оказалось весьма и весьма нетривиальной задачей для подрастающей молодой девушки. Высокая конкуренция среди принцесс клана вынуждала тех не делать скидок ни одной из претенденток на важные места в иерархии – как и в природе, выживали сильнейшие. А силой считалось как умение применить холодный ум и дальновидный расчёт, так и способность пустить в ход коварство и хитрость.

Найти…

Отыскать того, кто станет её инструментом влияния, девушке не составило труда. Дети аристократов зачастую перенимали привычки своих родителей, как правило – самые вредные и пагубные привычки, среди которых отдельное место занимали азартные игры. Подобные слабости местной публики не могли пройти мимо управляющей единственного на весь Сибирск казино.

Кабинет отца непривычно пустовал. Оккупировав его рабочее место за столом, девушка расслабленно устроилась в объятиях кожаного кресла и задумчиво смотрела в пустоту перед собой.

Она ждала звонка.

Отсутствие отца, а точнее – его причины, были известны ей куда лучше самого Сяолуна Во Шин Во. И если тот, обладая недостатком информации, делал правильные выводы интуитивно, основываясь на предчувствии и имеющихся крохах сведений, то его дочь располагала всеми подробностями похищения Леона Хаттори.

И она не собиралась ждать его спасения сидя сложа руки.

Мотивировать…

Репутация или честное имя ценились в среде аристократов Российской Империи значительно выше жизни. Однако зачастую люди рискуют даже самым дорогим и только потом задумываются о последствиях. И тогда они становятся способны на любые поступки ради сохранения своего реноме.

Тихая мелодичная трель звонка вызвала у принцессы Тёмного Клана слабую улыбку. Чуть помедлив, она нарочито строго и холодно ответила на вызов столь долгожданного абонента:

– Информация ушла к преподавателям?

– Да, – чуть помедлив, ответил ей приятный молодой баритон, – всё произошло по вашей рекомендации. Астахова якобы подслушала наш разговор и почти сразу же торопливо ушла в сторону ректората. Я лично в этом удостоверился. А Наталья Александровна умеет быть убедительной, так что, я полагаю, всё…

– Прекрасно. Часть долга вы можете считать покрытым, – столь же холодно прервала его Мэйли, удовлетворённо прикрывая глаза и кивая собственным мыслям. – Наше сотрудничество на этом не закончено. Мне по-прежнему необходима информация о передвижениях объекта и любые, повторюсь, любые доступные сведения, даже личного характера.

– То, о чём вы просите…

Заставить…

– Я что-то просила? Не припомню подобного, – в голосе девушки отчётливо зазвенела сталь. – Выполняйте условия нашего договора и помните: каждая услуга нашему клану щедро оплачена молчанием и сохранением вашего доброго имени.

Собеседник поперхнулся, но смолчал, не имея доводов. Мэйли понимала, насколько опасно бить по самолюбию таких людей, как он, но аристократу требовался укорот. Жёсткий, действенный, своевременный…

Окончив разговор, девушка погрузилась в размышления, повторно просчитывая последствия «камня», брошенного ей в тихую заводь ВКШ. Преподавательский состав не мог проигнорировать новости о похищении ученика, а ректор, соответственно, вынужден был отреагировать максимально быстро. Секретариат князя Морозова также не станет медлить, поскольку происшествие с учеником Кадетской Школы напрямую касается княжеской семьи как основного попечителя учебного заведения.

А если вспомнить, что гарантией жизни каждого ученика является слово князя…

– Потерпи, милый, скоро за тобой придут. И вытащат из любой передряги, если понадобится, то даже за уши. А если уже поздно – твой погребальный костёр будет видно даже на твоей родине…

* * *

Озвученный вопрос ещё витал в воздухе, когда мне в ладонь ткнулся влажный и холодный нос моего лохматого товарища по охоте. Свалившаяся с плеч гора ответственности и беспокойства за его жизнь позволила глубже и одновременно легче вздохнуть, а на лице появилась лёгкая улыбка, о чем мне не преминули тут же сообщить.

– Ну и чего ты щеришься, Лео? Ещё и с этим штырём в груди до сих пор. Сейчас мы тебя подлатаем, а то, не дай боги, помрёшь на наших руках. Мне Гена обещал голову отвернуть, если я без тебя вернусь. Вот интересно, твоё хладное тело избавит меня от сей прискорбной участи? – скороговоркой затарахтел Лёха, приближаясь ко мне с явным намерением ухватиться за хвостовик торчащей из моей груди стрелы.

– Сам справлюсь, аптечку доставай. Мне понадобится химия, – отмахнулся я, поглаживая пса по голове и осматривая его на предмет полученных в неравной схватке ран. – Что там Гена? Только не говори, что и он сейчас где-то неподалеку!

– Не скажу. Он там, где я его и оставил, километрах в сорока отсюда. Аллергия на препараты есть?

– Смешивай «БК-5», не ошибёшься, – процедил я сквозь зубы, обхватывая древко стрелы ладонью и напитывая Светом. – Я вас не ждал так быстро. И зачем было Лаптева к этому подключать?

Стрела полыхнула жгучим белым свечением и неожиданно легко выскользнула из раны, вызвав у меня короткий приступ боли. Упасть мне не дали друзья – сразу несколько пар рук вцепились в моё тело, помогая устоять на ногах, а Лёха тем временем заканчивал смешивать боевой коктейль из стимуляторов и обезболивающего. Мир вокруг вновь окрасился оттенками багрового, виски сдавило участившейся пульсацией…

– Гена решал вопросы с транспортом. Тебя далековато занесло. Та-аа-аак… Вот и славно. Это поможет тебе продержаться до города, а там тобой займутся врачи, – сказал староста, сделав укол и отступая назад. Покопавшись в набедренном кармане доспеха, он извлёк оттуда наушник-гарнитуру, настроил его и перебросил мне: – В гостях хорошо, но дома – лучше, не так ли, Леон?

– С тобой трудно не согласиться, друг мой, – усмехнулся я в ответ, чувствуя, как с каждой секундой сознание проясняется, а боль отступает. Действие вколотого препарата рассчитывалось на куда более серьёзные раны, чем мои. – Но всё же придётся немного задержаться. Помнишь, кто именно меня похитил?

– Такое трудно забыть.

– Надо разобраться с этой тварью. Сейчас я могу это сделать. Надо только немного подготовиться.

– Вы о ком, парни? – вклинился в наш разговор Хельги, помахивая боевым топором и нарочито оглядываясь по сторонам: – Из всех противников я пока вижу только кучу мёртвого мяса и толпу дикарей. А так хочется размяться как следует!..

Опознать варяга не составило труда – если Лёха был самым малорослым во всей компании, то Хельги и я твёрдо держали первенство по габаритам. Его МПД хоть и не отличался от остальных внешне, но был значительно крупнее и массивнее. А эта его детская непосредственность…

– Тварью займусь я. И не спорьте. Мне найдется что ей противопоставить, – жёстко отрезал Лёха, нахлобучивая шлем и захлопывая забрало. – Эскадрону приказ не вмешиваться. Ваша первоочередная задача: сохранить нашего друга живым и желательно невредимым. Выполнять!

– Лёха, ты хоть представляешь, с кем ты собираешься столкнуться? – тут же задал я мучающий меня вопрос.

– Не хуже, а то и лучше тебя, Лео. Верь мне, я справлюсь, – непривычно хладнокровно ответил рыжий непоседа. – Верь мне. А тебе и так найдется чем заняться. К нам отправили делегацию. Кажется, пушки сказали своё слово, и пришло время дипломатии.

Оглянувшись, я увидел, как от кишевшего людьми стойбища отделилась небольшая группа вооруженных охотников, «дипломатично» державших луки и копья закинутыми за спины. Прищурившись, я всмотрелся в их лица и почти не удивился, рассмотрев среди них почти всех участников недавнего разговора. К нам шёл Совет Вождей народа Э’Вьен. Настораживало лишь то, каким довольным выглядел мой знакомец Геркэн…

* * *

– А ты говорил: дикари, дикари… Снегоходов у них в достатке. Да и огнестрельного оружия хватает. Я уже несколько снайперских комплексов на карте маркерами отметил, – недовольно пробурчал Дима Калашников, обращаясь к Джучи и тыча пальцем в планшет, с помощью которого он последние десять минут управлял дронами-разведчиками в небе над поселением кочевников. – Подозрительные дикари, не находишь?

Потомок Чингисхана в очередной раз недовольно фыркнул, но от комментариев отказался, продолжая через прицел изучать опушку тайги. В его понимании цивилизованность народа заключалась далеко не в способности использовать достижения прогресса.

Они не принимали прямого участия в схватке с мутировавшими лесными хищниками, о чём Джучи Монгол очень и очень жалел. Ещё и байк пришлось уступить, оставшись с Калашниковым в роли стрелка-наблюдателя. Смотреть на спасение товарища пришлось с расстояния и со стороны, хотя руки так и чесались влепить пулю-другую в мешанину косматых тел. Но «Сокол» настоял на необходимости резерва и разведки становища при помощи БПЛА, отрядив на это четверть наличных сил.

– …активный комплекс спутниковой связи. Кстати, не хуже нашего. Такой техникой абы кто не воспользуется, – продолжал бурчать Дима, не замечая, что товарищ вдруг застыл каменным изваянием. – Надо ввести новые данные в «Смерч». Если рыпнутся, накроем их первым же залпом! Эй, Монгол, ты меня вообще слушаешь или нет?! Я к кому обращаюсь?!

Джучи же сосредоточенно молчал, не реагируя на реплики Калашникова и выцеливая мелькающую среди тёмных деревьев странную человеческую фигуру.

Полуголый человек настойчиво ломился через лес, ломая ветки и утопая в сугробах по пояс. Его иссиня-белая кожа имела мертвенно-бледный оттенок, а глаза источали мерцающий серый туман. Но глаз Джучи зацепился вовсе не за мистический облик.

Человек не дышал.

– Джучи, черт побери, что с тобой?! – заорал Дима в шлемофон, прежде чем посмотрел на друга. А когда посмотрел, тот уже плавно прожал спусковой крючок своей болтовой винтовки.

Из всех кавалеристов только Монгол проходил обучение на специалиста по высокоточному оружию, и поэтому выстрел на расстояние в семьсот метров для него не составил особого труда. Задержку с прицеливанием вызвало лишь его желание «исполнить» цель красиво: пуля угодила точно в висок человека, слишком непохожего на живое существо и занесенного в список потенциально опасных объектов.

– Какого чёрта ты творишь?! – взвился Дима, подскакивая к перезаряжающему винтовку Джучи. – Ты всей округе только что о нас рассказал!!!

Но тот хладнокровно произвёл следующий выстрел и только после этого тихо выругался, после чего развернулся к Калашникову безликой маской шлема:

– Для «Смерча» теперь есть цель поважнее. Заряжай!!!

* * *

– …Скажи нам, Леон Хаттори, по какому праву твои люди явились на земли народа Э’Вьен?! Вы нарушаете законы Империи, вмешиваясь во внутреннюю жизнь наших племён, угрожаете оружием и перечите Слову Императора!

Патетичная и проникновенная речь Верховного Вождя Геркэна произвела бы фурор среди истинных ценителей изящных придворных интриг, ведь всего в нескольких предложениях вождь перевернул происходящее с ног на голову, выставив меня и прибывших за мной друзей агрессорами и потенциальными захватчиками. Однако стоило быть честным, Геркэн знал, о чём говорит…

Слово Императора.

Земли тунгусов, эвенков и ещё десятка мелких племён, что плотным кольцом окружали народ Э’Вьен, служа тем надёжной защитой, считались неприкосновенными для всех остальных граждан Империи. Никто, даже великие князья, никто не мог безнаказанно вступить на эти земли во главе вооруженного отряда. Таково Слово Императора. Таков Закон.

Сделав хорошую мину при отвратительной игре, вождь попытался развить свой успех:

– Но мы готовы забыть об этом недоразумении, если ты всё же примешь наше предложение, юный Хаттори. Не спеши с ответом, обдумай своё решение, вспомни, что ты ответственен за тех, кто пришёл за тобой, презрев законы и слово повелителя Российской Империи.

Заложив руки за спину, я невозмутимо стоял перед Советом Вождей и лихорадочно размышлял. Эмоции, приглушённые «боевой» химией, поддавались контролю значительно проще и не мешали, но легче от этого не становилось. Потому что народ Э’Вьен был в своём праве…

– А ты не думал, что нам будет проще избавиться от вас, чем нести ответственность перед Императором? – спросил я, желая выиграть время, а не получить ответ на глупый вопрос. Время, необходимое для того, чтобы найти единственно правильный выход из сложившейся ситуации.

– Вы не сможете. И ты сам это прекрасно понимаешь, – улыбнулся Верховный Вождь, не скрывая своего торжества. – Либо вы все умрёте, либо ты станешь нашим, Леон Хаттори.

– Не надо загонять меня в угол, Геркэн, – угрожающе прорычал я, сжимая и разжимая кулаки.

– Мы видели твою Силу. Она достойна уважения. Но иногда и она не способна выручить и помочь. Проиграй эту битву ради десятков побед в будущем. Иначе этого будущего попросту не случится.

Правота слов вождя была неоспорима. Рисковать жизнью тех, кто пришёл за мной во имя исполнения долга дружбы, я не имел права. Они не были моими людьми. Это были мои друзья.

– Лёха, старик ведь прав?! – поинтересовался я у старосты, что в отдалении готовился к появлению демона. – Звучит всё довольно логично, но я плохо разбираюсь в имперских законах…

– Прав, – похоронным тоном ответил друг и заковыристо выругался, прежде чем продолжить: – Положение аховое. Единственный, кто мог бы легально привести сюда войска за тобой, находится в полном неведении. Я не стал извещать канцелярию князя о происшествии с учеником ВКШ, иначе мы бы сюда не попали.

– Так что ты решил, Леон Хаттори?! – повысив голос, патетично вопросил меня Верховный Вождь. – Ответь же, здесь и сейчас, перед лицом богов и Совета Вождей народа Э’Вьен, ответь нам и определи свою судьбу!!!

Десятки, если не сотни взглядов скрестились на мне. Смотрели все – мои друзья, вожди, простые охотники и жители становища, даже пёс, чуявший важность момента. Ожидание стало тягучим и вязким как мёд. Расправив плечи, роняя слово за словом, всё ещё не до конца представляя, что скажу, я начал плести словесное кружево, лихорадочно оттягивая время и пытаясь найти неожиданное решение:

– Я, Леон Хаттори, здесь и сейчас, перед лицом богов…

Отголоски двух одиночных выстрелов из крупнокалиберной винтовки эхом прокатились по опушке тёмного леса, ставя глубокомысленное многоточие и откладывая судьбоносное решение на потом. И как будто этого было мало, следом, после небольшой паузы, в воздух взвился рой ракет…

Небольшая передышка у меня всё же будет.

* * *

Астральные демоны опасны и непредсказуемы. Во всяком случае, именно так гласили легенды и мистические трактаты, прочитанные Алексом Розенкрейцем ещё в прошлой жизни. Но то существо, с которым ему пришлось столкнуться во время похищения Леона, несколько отличалось от тех, что довольно подробно упоминались в описаниях.

Физическая оболочка человека, захваченная демоном, не поддавалась разрушению. Наглядным доказательством служили зарастающие чуть не в мгновение ока раны. Пусть и оставленные обычным, незачарованным оружием, они, по идее, всё равно должны были повреждать тело человека-носителя. По идее. И почему-то эта идея не срабатывала.

– Хрень какая-то, – встряхнул головой Алекс, деактивируя режим приближения на визоре. – Хельги, твоя мечта исполнилась. Идёшь со мной. С собой возьми плазму и секиру.

Оставив эскадрон на защите занятой позиции, Сокол и Варяг быстрым бегом направились к опушке леса, на которой под плотным обстрелом вертелся и бесновался демон – крупнокалиберные пули рвали его плоть, разрывы небольших ракет из мини-установки «Смерч» отбрасывали назад, выжигая куски тела или конечности – однако этого хватало разве что на временное сдерживание одержимого демоном.

– Джучи, Дима! Отступайте к остальным. Теперь эта тварь – наша забота! – скомандовал Алекс, сверившись со статистикой в интерфейсе шлема. У наблюдателей заканчивались боеприпасы. – Живо, я сказал!!!

Последний ракетный залп из встроенного в байк комплекса содержал исключительно термобарические заряды. Припоминая характеристики огнесмеси и зарядов в целом, Алекс даже понадеялся, что совокупной мощности и температуры кратковременно открывшегося филиала Инферно может хватить для уничтожения тела-носителя.

Надежда просуществовала лишь те короткие мгновения, пока облако огромного объёмного взрыва разрасталось на месте попадания. Стоило ему исчезнуть, как на глазах у кадетов, с выжженной и обугленной земли поднялся горящий труп мужчины, довольно бодро заковылявший им навстречу.

Пролетевший мимо байк призывно взревел клаксоном, остановившись за их спинами и предлагая эвакуацию, но Сокол и Варяг продолжили идти дальше.

– Что будем делать, Лёха? – неуверенно поинтересовался Хельги, перехватывая боевой топор поудобнее и левой рукой нащупывая рукоятку плазменного пистолета на поясе. – Бесовщина какая-то…

– Мне тоже страшно, – признался Алекс, снимая со спины закреплённый на ней длинный и широкий одноручный меч. – Попробуем разделать его на части. Я отвлеку его, а ты…

– Как на занятиях! – усмехнулся Варяг. – Не думал, что наука мастера Витара пригодится столь скоро…

Фехтование.

Этой дисциплиной пренебрегали в большинстве армий мира, оставляя её исключительно аристократии. А вот в Российской Империи фехтованию вменялось обучать весь офицерский состав, отдельное внимание заостряя на офицерах тяжёлой пехоты и кавалерии.

Потому что воины в современных доспехах, профессионально владеющие холодным оружием, усиленным стихийными техниками, становились грозной и могущественной силой, способной переломить ход самого безнадёжного сражения.

Вскинув кавалерийский палаш над головой, Алекс издал боевой клич, усиленный динамиками шлема МПД, привлекая внимание демона, и ринулся в лобовую атаку на противника, полоснув по нему длинной очередью из «Узи».

Демон радостно взревел, широко расставив воздетые к небесам руки, прежде чем устремился ему навстречу. Догорающие куски плоти на ходу отваливались от его тела и конечностей, сорванные хаотичными попаданиями девятимиллиметровых пуль – за короткие секунды новая плоть нарастала взамен старой, возвращая владельцу прежний облик.

Активировав усилители экзоскелета и отбросив пистолет-пулемет, Алекс взмыл в воздух, в немыслимом кульбите пролетая над одержимым. Косой рубящий удар засветившегося рунной вязью палаша глубоко рассёк правую ключицу человеческой оболочки, вызвав негодующий вопль твари и её ответную атаку.

Низкорослый староста с лёгкостью завершил головокружительный кульбит и, приземлившись, ушёл в глухую «веерную» защиту. Замелькавший клинок вращениями обрубал и подрезал тянувшиеся к кадету конечности демона, а сам Алекс непрестанно отступал назад, оттягивая тварь за собой и…

Давая товарищу возможность провести безнаказанную атаку.

Гулко выдохнув, Хельги подскочил к демону сзади, пустив заряд плазмы ему в поясницу, прикрытую невнятным лохмотьями сплавленной синтетической одежды, и ударил. Мощно, быстро, по диагонали, сверху вниз, вкладывая все силы и доворачивая корпус.

Фиолетовое свечение на лезвии топора сформировало дополнительную энергетическую плоскость, удлинив его и позволив отрубить оболочке ногу всего за один удар. Плоть одержимого сопротивлялась и поддавалась с трудом – удар Хельги наискосок перерубил тазобедренный сустав, срезал бедро, но потратил всю заложенную Силу и только слегка чиркнул по второй ноге.

Извернувшись на месте, вновь взревевшая тварь чудом сохранила равновесие и влепила кулаком в защищённую сталью грудь Варяга, отшвыривая его на десяток шагов. Десяток щупальцев выстрелили из спины одержимого, голова исказилась в пароксизме трансформации, теряя очертания и схожесть с человеческим обликом.

Тяжёлый клинок палаша плохо подходил для колющих ударов, но использование стихийных техник всегда нивелировало мелкие недостатки холодного оружия, позволяя использовать его любым доступным способом.

Алекс снова прыгнул, чтобы, перехватив палаш обратным хватом, обеими руками вбить его острие в голову твари, пронзая её сверху вниз. Пылающие на клинке руны не могли уничтожить астрального демона, но должны были причинить ему достаточную для целей Алекса боль. Боль, парализующую цель буквально на несколько столь необходимых магу мгновений.

– In nomine patris! – взревел Алекс, оказавшись перед демоном и тычком сложенных щепотью пальцев ставя первую метку Изгнания на лоб одержимого. – Еt filii… Еt spiritus sancti… Exsilium!!!

Одержимый затрясся от последовательных ударов, обозначивших на нём католическое распятие. Духовная энергия, сопровождавшая каждый тычок, глубоко проникла в саму сущность демона, циркулируя в ней и дестабилизируя энергетическую систему астральной твари.

Облегчённо выдохнув, Алекс завершил древний обряд экзорцистов, мысленно жалея о том, что его учителя никогда не увидят придуманной им коронной фишки…

– Amen! – тихо прошептал он, прямым ударом стопы пробивая солнечное сплетение одержимого.

Демон пошатнулся. Зародившийся в нём клубок света за доли секунды увеличился в несколько раз, полностью поглотив тварь, и ослепительно вспыхнул, выжигая кричащую астральную сущность дотла.

На утоптанный снег упало лишь безвольное и окончательно мёртвое человеческое тело с торчащей из него длинной рукоятью палаша…

* * *

– Ваша карта бита… – задумчиво проговорил я, поворачиваясь к Верховному Вождю.

Пусть Геркэн и был только светским лидером, а не духовным, как Удаул, но и он понимал силу астрального демона, поставленного шаманами на службу народу Э’Вьен. Понимал и не мог спокойно смотреть на то, с какой лёгкостью «вундерваффе» его народа смахнули и растерли в пыль.

– Вы по-прежнему желаете договариваться с позиции силы?

Мой вопрос заставил застывшего в неподвижности вождя вздрогнуть. Громко засопев и гордо выпрямившись, он упрямо выдвинул челюсть и даже шагнул ко мне, намереваясь…

– Остановись, вождь! Довольно ошибок! Остановись!

Повелительный оклик неизвестно откуда взявшейся Иланы подействовал на Геркэна, как мулета тореадора на быка. Развернувшись на пятках, вождь Медведей громогласно взревел, широко расставив руки в стороны и угрожающе потрясая ими:

– Я не позволю вам снова всё испортить! Не вмешивайся, Видящая!!! На нашей стороне Закон! На нашей стороне Сила! Мы – великий народ Э’Вьен, слишком долго ожидавший своего часа! Мальчишка проиграл!

– Сколько экспрессии… Страсти бурлят, события следуют одно за другим, зрители замерли в ожидании… – пробурчал я себе под нос. – Пресветлая богиня Амэ, должно быть, ты довольна поставленной пьесой?!

– Не жалуйся, внук. Интересно же, как всё повернётся дальше, – влез в мои мысли отмалчивавшийся до тех пор дед. – Грешно жаловаться на судьбу, раз избрал Путь Воина.

Тем временем Илана царственно выступила из толпы остальных вождей. Спокойная, величественно холодная и невозмутимая, в дорогом меховом наряде, украшенном бисером и золотом, она нисколько не напоминала мне ту девушку, что я видел ранее.

– Шаманы выбиваются из сил, сдерживая остальных воинов, пришедших за Леоном. И это только часть из тех, кто придёт. Придёт по праву, соблюдая Закон, который мы нарушили. Остановись, вождь! – говорила она, плавными жестами указывая на запад. – Я ВИДЕЛА тех, кто явится за ним. Они принесут огонь и лёд на наши земли, опустошение и разруха останутся на месте наших земель. И Закон, на который ты так уповаешь, нас не защитит! Неужели ты хочешь стать причиной гибели нашего народа, вождь?

– Кем ты пытаешься меня напугать, Видящая? – неверяще спросил Геркэн. – Кто придёт за чужаком?!

– Тот, кто поручился за меня и мою жизнь своим Словом, вождь. Князь Морозов, – поддавшись наитию, включился я в их разговор и привёл единственно возможный довод. – Повелители Холода и Льда придут за мной.

– Это невозможно!!!

– Возможно, вождь! – отрезала Илана, пресекая спор на корню. – Мы нарушили договор, вмешавшись в дела других княжеств. Нас могла спасти тайна, но… За Леоном пришли. И теперь мы должны просить его о защите. Иначе нас уничтожат.

Последнюю фразу девушка произнесла, преклонив передо мной колено и склонив голову.

– Как я смогу вас защитить, Илана? – растерянно спросил я, чувствуя, как мир в очередной раз встал с ног на голову, и, подумав, вернулся в прежнее положение. Задумавшийся Геркэн не вмешивался и отошёл к остальным вождям, спеша обсудить с ними неожиданную и столь грозную новость.

– Уйди… Так, словно тебя никогда здесь не было, – тихо прошептала девушка, старательно избегая моего взгляда. Она говорила тихо, но её слова всё же были услышаны.

– Это не выход, юная госпожа. Князь Морозов придёт не только за Леоном, но и за жизнью тех, кто осмелился пойти против него. Тех, кто создал прецедент, из-за которого в его Слове теперь можно усомниться. Этот мир жесток…

Лёха подошёл практически неслышно и стоял за моей спиной, сняв шлем и подставив лицо лучам выглядывающего из-за туч дневного солнца. Слабый ветерок трепал его примятые рыжие кудри, зажмуренные глаза придавали физиономии лукавый вид… И мне показалось, что, в отличие от всех, он – единственный, кто по-настоящему знает, что делать…

– Я не желаю им зла, Лёха.

– А я уже говорил тебе, что ты либо обладаешь непомерно большим и добрым сердцем, либо слишком многое видишь наперёд, – ответствовал он, а в его голосе явственно звучали усталые интонации куда более взрослого человека. Взрослого, мудрого и опытного. – Вассалитет.

– Что?! – удивлённо и хором вопросили я, Илана и вновь подошедший Геркэн.

– Вассалитет. Никто не сможет наказать твоих вассалов, Леон… Так что, если ты хочешь спасти всех этих людей от заслуженной кары, просто возьми их себе под руку, – спокойно объяснил мой друг, широко улыбнулся и открыл глаза, блеснувшие лукавыми изумрудными искрами. – Вот почему меня никто не похищает?!

Глава 8

Странности Бояръ а-ля Рус, или Тяжесть шапки Мономаха

В сказках маги и волшебники часто обитают в башнях. И не в каких-то там скромных и невысоких башенках, нет, пристанищем могучих повелителей стихий и прочих сил становятся настоящие шедевры архитектуры, достающие до небес и поражающие воображение формами и исполнением. Каждый из сказочных персонажей по-своему тешил свою гордыню, по мере возможностей предпочитая вознестись над миром обычных смертных и тем самым приравнять себя к небожителям.

Небоскрёб клана Морозовых выглядел как раз такой башней волшебника: иссиня-льдистое стекло обшивки здания и особая архитектура создавали иллюзию закрученного по спирали ледяного шипа, устремившегося ввысь вопреки законам природы. Семьдесят семь этажей, триста пятьдесят метров высотой, с общей площадью помещений в 111 тысяч квадратных метров – возведенный в 1965 году, после трёхлетней стройки, он стал наглядным символом могущества клана, владеющего Сибирским Княжеством.

Князья Морозовы не поскупились на свою сказочную башню – расписанная серебристо-белыми разводами морозных узоров, увенчанная огромным мечом, выточенным из «вечного», нетающего льда, украшенная россыпью затейливых и нетающих снежинок, она во все времена года как будто дышала холодом, напоминая окружающим о могуществе Стихии Льда.

Небоскрёб выполнял множество функций, являясь как штаб-квартирой для нескольких клановых предприятий, так и резиденцией самого князя Константина Ильича Морозова. Любимой резиденцией, в которой ежегодно, по сложившейся за десятилетия традиции, проводился Новогодний бал.

Согласно ей, большая часть аристократии княжества получала приглашения из Ледяной Башни, однако хватало и гостей из соседних провинций: хоть имперская аристократия зачастую не могла соперничать с боярскими родами древностью и могуществом, это не делало их менее желанными гостями.

Верхние семь этажей небоскрёба занимали покои княжеской семьи. Расположенные пирамидой, они отражали иерархию правящего дома – нижние ступени занимали представители младших ветвей рода, тогда как верхние три безраздельно принадлежали старшей ветви. Именно там, на семьдесят седьмом этаже, и находился правитель Сибири: Константин Ильич расслабленно стоял у окна и смотрел на распростёртый у его ног город. Соболья шуба небрежно свисала с плеча нарядного белоснежного кафтана, сафьяновые сапоги безжалостно топтали ворс персидского ковра на полу, а отражение в стекле окна упорно отказывалось показывать правду – на месте старика, разменявшего восьмой десяток лет, стоял зрелый и массивный мужчина максимум полувековой зрелости, только седая грива волос и ухоженная белая борода пытались хоть как-то оспорить его моложавый внешний вид. Но ему было неинтересно смотреть на себя.

Его интересовал город.

ЕГО город. Сибирск, столица Великого Сибирского Княжества, опора его финансового состояния и, пожалуй, любимая игрушка.

Константин Ильич любил самолично заниматься развитием этого капризного детища, уделяя внимание даже мелочам, искренне полагая вотчину и заботу о ней единственно достойным занятием для боярина его лет. Молодость, как он считал, минула безвозвратно, а с ней и время для ратных подвигов ушло в прошлое. Виртуоз Стихии Льда ушёл на покой.

Покой, суливший ему значительно большее количество развлечений, чем бурная на события юность. Развлечений и удовольствий.

То, что власть способна доставлять ни с чем несравнимое удовольствие, Константин Ильич осознал на шестом десятке лет своей полной интриг жизни. Яркое, порой даже болезненное и от того ещё более привлекательное. Настоящее могущество, способность малейшей прихотью вершить судьбы тысяч людей, понимание истинной подоплёки множества событий и способность влиять на них по своему усмотрению – всё это заставляло душу старого князя испытывать неземное блаженство, по сравнению с которым меркли прочие земные удовольствия.

Власть представлялась ему сетью тончайших и незримых нитей. Тронь одну – и вибрации неизбежно затронут несколько других, связанных с ней узлами договоров и контрактов, словесных обязательств и кровных клятв. Но князь Морозов никогда не ощущал себя кукловодом. Он был им. А бытие, как известно, определяет сознание…

Поглощённый размышлениями, властитель Сибирского Княжества неотрывно смотрел на разрезанный артериями улиц каменный исполин города. Там, внизу, в плену каменных и кирпичных стен копошились тысячи подвластных ему людей. Там пульсировала жизнь во всех её проявлениях – привычная, обыденная, наполненная трагедиями и весельем, предвкушением предстоящего праздника и суматошной подготовкой к нему, непредсказуемая и прогнозируемая, столь сладкая и отдающая неизбежной горечью. И недоступная для него. Об этом князь иногда даже жалел.

– Отец…

Елена появилась в кабинете как всегда незаметно – унаследовав от матери привычку передвигаться практически бесшумно, она часто заставала князя врасплох. Младшей дочери он прощал многое. Порой даже слишком.

– …большая часть гостей уже прибыла. Бальный зал до краёв наполнен их гамом, мельтешением и пересудами. А церемониймейстер, как мне показалось, уже слегка охрип. Да и мрамор под ним покрылся сетью устрашающих трещин.

– Представители кланов? – лениво поинтересовался Константин Ильич, бросая прощальный и сожалеющий взгляд на любимую игрушку и отворачиваясь от окна, чтобы посмотреть на свою любимую помощницу в праздничных делах. – Надеюсь, хоть кто-нибудь проигнорировал приглашение?

Дочь понимающе улыбнулась в ответ на шутку отца:

– Кто же осмелится? Они теперь всё больше по интригам, да по возне подковерной мастера. Все здесь, все до единого. Клевецкие, Оболенские и Пронины так и вовсе наследников прислали.

– Уважили, значит. Добро, добро, дочка. А ты почему традициям не следуешь?

Елена только поморщилась, отчего её милое, слегка треугольное личико только прибавило в обаянии, манерно перекинула толстую белоснежную косу с одного плеча на другое, прежде чем протестующе топнула ногой и, вздернув точеный подбородок, заявила:

– Не хочу! Рубашка, сарафан, душегрейка, платок этот… А вечерний наряд я специально в Италии заказывала!

В доказательство своих слов она провела ладонями по струящемуся небесно-голубому шёлку строгого, с высоким воротником, платья, расшитого серебром, превращающего её в стильную и современную Снегурочку. И всё же князь укоризненно покачал головой, хоть и понимал причины демарша младшей принцессы клана.

– Привилегии, пусть и столь незначительные, дарованы нам не для того, чтобы тешить наше тщеславие, как тебе может показаться, дочка. Это символ и память для нас, и напоминание для всех остальных. Напоминание о том, с кем они имеют дело. Мы не кичимся происхождением – мы отдаём дань уважения нашим предкам!

– Меня и так все знают. Аж шарахаются, если случайно дорогу заступают…

Константин Ильич только улыбнулся обиженным ноткам в её голосе:

– Пусть шарахаются. Такие тебе не ровня. Или внимания уже захотелось? Танцев с кавалерами, воздыханий под окнами и дуэлей за твою благосклонность?

Елена вдруг зарделась, потупила взор и смущённо кашлянула:

– Кстати о дуэлях. Первая уже случилась. Или вот-вот случится. Я забыла сразу об этом сказать. И как раз из-за дамы. Они в холле поцапались.

– Кто же у нас такие забияки? – нахмурился князь, пристегивая к перехватывающему талию кожаному ремню простые и невзрачные ножны со столь же неприметной саблей. – Надо бы приструнить, негоже, чтобы праздник кровью портили! Пугну-ка я этих хулиганов… Заодно и кости разомну!

– Шереметев Эдуард и… – княжна на мгновение запнулась, припоминая второго участника предстоящей дуэли, знакомого ей только понаслышке, – и Хаттори. Леон Хаттори.

– О! Новоиспеченному правителю Забайкальского Ханства опять стало скучно?! Пойдём, дочка, посмотрим на этого перспективного юношу. Вот уж кто от тебя не шарахается, так это он…

Пропуская девушку в кабину лифта, князь Морозов вновь думал о власти. О том, что и она, к сожалению, имеет свои пределы. В некоторых, исключительных случаях, один из которых ему как раз предстояло наблюдать в самое ближайшее время.

А ещё… Ещё он хотел заполучить власть над человеком, что выпадал из привычной картины мира. И обратить его способности себе на пользу.

* * *

– Ваша светлость, с вами всё в порядке? Аль роялем придавило?

Раздражение тихо ворохнулось, но, придавленное волевым усилием, вновь притихло. Дыхательная гимнастика отлично помогала справляться с выходками друга, благодаря которому целиком и полностью отпадала потребность во врагах.

– Ваша светлость, прервите медитацию и снизойдите до нас, простых смертных, умоляю!

Раздражение вновь вопросительно оскалилось и предложило сразу несколько вариантов отмщения. Хмыкнув, я даже немного удивился тому, насколько могу быть жестоким. И предпочёл не прибегать к столь кардинальным мерам. Пока не прибегать. Всё же этот рыжий оболтус пришёл за мной, несмотря ни на что…

– Ваша светлость! Мы подъезжаем! Впереди нас всего два кортежа! – не унимался Лёха, прилипнувший к тонированному боковому стеклу лимузина, что столь любезно был предоставлен нам кланом Во Шин Во. – Ты речь выучил? Я же не зря старался?

– Я не умею врать. И потому не буду даже пытаться.

Староста скептически хмыкнул и патетично возвестил на весь салон:

– Вы только просмотрите на него! Перед вами воплощение семи добродетелей Буси-До! Непогрешимый и кристально честный человек…

– Ты перегибаешь, Лёха. – Звенящая сталь в моём голосе вынудила друга поперхнуться на полуслове. – Не дергай спящего тигра за усы, если не хочешь увидеть его зубы.

– Если ты начал шутить пословицами, то я снимаю шляпу. И всё остальные вопросы с повестки дня тоже снимаю. Делай что хочешь… – махнул он рукой, оседая на кожаном диванчике и протягивая руку к мини-бару: – Потом только не жалуйся!

– Не веди себя как алкоголик!

– У меня стресс! Я друга спасал, преодолевая тысячи километров, сражался с демоном, придумывал и воплощал гениальный план…

На несколько секунд мне даже стало по-настоящему стыдно. Но раскаяние исчезло, стоило мне только вновь увидеть лукавые искорки в его глазах.

– Как ты думаешь, почему пригласили только нас двоих? – прервал я его словоизлияния, пустив сгусток Тьмы и запечатав им дверцу мини-бара. Чернильная клякса расползлась по ней, надёжно перекрыв доступ к батарее графинов за прозрачной перегородкой, и напоследок больно щёлкнула Лёху по пальцам одним из длинных жгутов-отростков.

– Вариантов не так уж и много. С тобой князь в любом случае захочет переговорить. Как-никак, ты теперь правитель Забайкальского Ханства. Пусть номинальный, пусть ты у них за военного вождя, как князь Великого Новгорода. А я прохожу по делу как организатор несанкционированной вылазки на запретную сопредельную территорию. Остальные участники князя мало интересуют, потому что, раз уж всё обошлось без последствий, наказать всё равно кого-то надо. А зачинщик для этих целей подходит идеально!

– Не люблю политику, – поморщился я, растирая ноющие виски. – Откат от химии начинается.

Автомобиль едва заметно покачнулся, притормаживая перед поворотом. Староста подобрался, став похожим на приготовившегося к прыжку волка, хищно усмехнулся и спросил:

– Ты уверен в своём решении? Правда может ему не понравиться. Никто не любит, когда его водят за нос.

– Уверен. И потом, правду можно подать по-разному. В любом случае всю ответственность я возьму на себя.

– Э-э-э, нет, брат, – покачал головой Лёха. – Один за всех? И все за одного!

Дверца лимузина негромко щёлкнула, распахнутая услужливым швейцаром в тёмно-синей ливрее. Ощутимо пахнуло декабрьской стужей.

– Леон Хаттори, хан Забайкальский, и Алексей Соколов, – представился староста, выбираясь наружу и вручая наши приглашения осанистому молодому мужчине в долгополом кафтане, стоявшему рядом со швейцаром.

– Никодим Карпатский-Морозов. Приветствую вас от лица князя Константина Ильича Морозова, дорогие гости. Добро пожаловать в Ледяную Башню!

Представитель младшей ветви правящего рода, встречающий гостей, склонился в учтивом поклоне перед нами, только его глаза с интересом задержались на моей одежде, изучая её отдельные детали. И я понимал и разделял его чувства.

Вычурный тёмно-серый кожаный доспех с тиснеными узорами и накладками из чеканного золота поверх чёрного кафтана с золотой вышивкой смотрелся «сногсшибательно». Я отбивался от него как мог, но староста напирал на традиции русского боярства и мой новый социальный статус. Оставалось лишь положить руку на рукоять меча Ли Сун Сина, улыбнуться и прошествовать к лестнице, ведущей к входу в небоскрёб.

Айсберг.

Именно так он выглядел в моих глазах. Пронзающий небеса осколок Льда, холодный и невозмутимый, обронённый богами и обжитый людьми вопреки здравому смыслу.

Устланная красным ковром-дорожкой лестница в десяток ступеней, десяток неподвижных стражников в МПД, бесшумно раздвинувшиеся перед нами полупрозрачные двери из синего стекла с морозными разводами…

Роскошь. Скромная роскошь, если такое сочетание вообще возможно.

А внутри…

Внутри просторного, отделанного солнечно-теплым мрамором холла сновали десятки слуг, принимая верхнюю одежду и сопровождая расхаживающих и осматривающихся гостей. Осанистые военные в строгих мундирах, изящные дамы в бальных и вечерних платьях, респектабельные купцы и коммерсанты в дорогих костюмах; организованные клановцы в похожей по стилю одежде, украшенной гербами и вышивкой…

– Маскарад какой-то. Столько эпох в одном месте…

– То ли ещё будет, Лео. Это ж традиция. Эдиктом Императора дозволено в торжественных случаях облачаться в стиле времени основания рода. А тут в основном сплошь мелкие дворяне. Рода молодые, никого старше семнадцатого века я пока не вижу. Они, наверное, уже все наверху.

– А мой наряд…

– Ты, если мне не изменяет память, представитель Древнего Рода. Всё чин по чину. Ну, а соболь, которым оторочен твой кафтан, это знак принадлежности к правящей элите государства. Ты ведь имеешь под рукой целый народ, а значит – дозволено!

Покачав головой, я поразился огромному количеству условностей, принятому в среде высшего общества Российской Империи, но предпочёл промолчать и не сравнивать их с теми, что бытуют на моей исторической родине.

Не успели мы сделать и десятка шагов по направлению к вееру лифтовых кабин, как от одной из негромко гомонящих компаний отделилась девичья фигура и целенаправленно устремилась ко мне, шурша чуть приподнятым подолом строгого, чуть ли не делового платья с минимумом украшений. Жемчужные волосы, собранные в сложную причёску на затылке девушки, не оставили у меня никаких сомнений по поводу личности цокающей каблучками фурии.

– Леон?! Это ты?! Тебя не узнать. Ты задолжал мне один выход в свет, если не забыл о своём приглашении! Я считала, что мужчина должен более внимательно относиться к своим словам! – эмоционально и чувственно выдала девушка в пространство, выплескивая всё своё негодование, и замерла, опустошенная и надменная, чуточку задрав точеный носик и недобро сощурив глаза.

– Алекса…

* * *

Женщины.

Их влияние на мужчин сложно переоценить. Мне, воспитанному в обществе с патриархальными нравами, неоднократно доводилось сталкиваться с весьма наглядными примерами того, как слабый пол играючи одерживает верх над сильным, добиваясь своего любыми доступными методами. И, что ни говори, арсенал этих самых методов у женщин значительно шире.

Блистательная Александра Бладштайнер настойчиво гипнотизировала меня багровым пламенем чуточку раскосых «эльфийских» глаз, нетерпеливо ожидая моих дальнейших слов. А точнее, невольно обманутая в лучших ожиданиях девушка ждала объяснений.

А выражение её лица убеждало меня в том, что единственной приемлемой причиной в её понимании могла бы стать разве что моя скоропостижная смерть. Или метеорит, вдруг рухнувший мне на голову во время приготовлений к Новогоднему балу в Кадетской Школе, что, в принципе, равносильно первому варианту.

Все эти мысли вихрем промчались в моей голове, посеяв сумятицу и переполох в мозгу, напряженно обдумывающем предстоящую беседу с князем Морозовым.

И по непонятным для меня причинам по-настоящему важные проблемы вдруг отступили на задний план, уступая место женщине и тому, что считает важным она. Чудеса, да и только!

Повисла неловкая пауза.

– Алекса… Я…

Услышав мой невразумительный лепет, девушка надменно изогнула жемчужную бровь и скрестила руки на груди. Ощутимо повеяло холодом и отчуждённостью.

– Светлые боги, Лео! Что с тобой?! Ты мужчина или тряпка?! Перестал мямлить и поставил её на место, живо!!!

Слышали когда-нибудь рёв раненого льва? Именно так взревел дед, возмущенный моим поведением до глубины души. Вопль праведного негодования привел мои мысли в некоторое подобие порядка буквально за доли секунды – остатки боевой химии в крови забурлили, щедро сдобренные порцией адреналина, в голове прояснилось, и, что самое важное, получив от деда прямое указание, я сразу бы перешёл к его выполнению, однако Алексей успел раньше.

– Баронесса Бладштайнер, прошу вас простить моего друга. Недавняя рана ещё доставляет ему определённые неудобства… – он доблестно принял на себя основной удар и готов был полностью перехватить инициативу в разговоре.

– Довольно, друг мой, – мягко прервал я его речь в мою защиту и уверенно обратился к прекрасной «ледяной статуе» напротив: – Мужчины рода Хаттори свято чтут данное слово. Не стоило сомневаться в этом столь громко, но я прощаю присущую женщинам эмоциональность, что порой берёт верх над воспитанием. – Хриплые слова негромким эхом отразились от гулких стен, прежде чем десятки любопытных ушей уловили их, и сплетники высшего света принялись обрабатывать полученную информацию. – Моё приглашение на Новогодний бал по-прежнему в силе, и я прошу, баронесса Бладштайнер, позвольте мне сопровождать вас на этом празднике!

Простота решения напрашивалась сама по себе – повинную голову не секут, а что до извинений и объяснений… они вполне могли подождать до лучших времён.

Рядом нетерпеливо притопнул Алексей, но я даже не повернул головы, любуясь тем, как тает маска Снежной Королевы, обнажая чувственную натуру моей визави. Когда она приняла протянутую ей руку, я принял её своей и церемонно склонился, запечатлев поцелуй на тонких девичьих пальцах. Благосклонный взгляд из-под смеженных ресниц девушки послужил мне лучшим из всех доказательств правильности избранного мной пути.

– Не имел чести быть представленным вам, баронесса, – вспомнил о воспитании Лёха, изображая куртуазный поклон, но делал он это с такой нарочитой и подростковой неуклюжестью, что вызвал у Александры негромкий смешок. А смех, как известно, лучшее средство для налаживания хороших отношений.

– Алексей Соколов, я полагаю? Мне неизвестен человек, более близкий Леону. Это рекомендует вас лучше любого другого поручительства, – ответила девушка, делая книксен и обворожительно улыбаясь.

Её близость приятно взбудоражила меня, всколыхнула что-то внутри, вынуждая признаться самому себе – я был безумно рад видеть Алексу.

Но жизнь редко давала насладиться радостью, неизменно подмешивая в бочку мёда обязательную ложку дёгтя, что наводило на мысли о той самой карме.

– Неужели дела Чёрной Вдовы настолько плохи, что она взялась за подрастающее поколение? – смачно хохотнул незнакомый баритон, обретая внешность подтянутого дворянина в камзоле века этак восемнадцатого, с кружевами на рукавах и воротнике, с обязательной для такого образа шпагой на поясе. – Мало того, что вы столь спешно покинули Москву, Сандра, так ещё и изменяете своим привычкам! Или это влияние провинции?

Узкое и грубое, словно вырубленное топором, лицо беспардонно вмешавшегося в беседу мужчины несло на себе отпечаток разгульной жизни – темные круги под глазами, покрасневшие белки глаз, мертвенная бледность кожи. А вот затянутая в бархат стройная и поджарая фигура, высокий рост, манера держаться и некая ленивая и развязная грация придворного дуэлянта выдавали в нём как минимум хорошего фехтовальщика.

Что, впрочем, не давало ему права столь беззастенчиво и нагло себя вести.

– Дурные манеры – бич нашего времени, друг мой, ты не замечал? – нарочно громко обратился я к Лёхе, незаметно подмигнув ему и вовлекая в затеянную на ходу игру: – Уроки этики нынче не в чести…

Алексей многозначительно покивал, выражая согласие и печально, в упор, созерцая нового участника беседы. Ощутив на себе прищур мерцающих зеленью огней, тот невольно почувствовал себя не в своей тарелке. И потому отреагировал с небольшим запозданием.

– Молодёжь изволит показывать клыки. И делает это со свойственной ей горячностью и пылом, – незнакомец всё же обратил на нас внимание, не менее пристальное и лишённое даже капли учтивости. Только холодная вежливость. – Мне и моей старой знакомой найдётся что обсудить, господа, но это сугубо личный разговор! Поэтому мы вас ост…

Уловив краем глаза, как вскинулась и вспыхнула девушка, я стремительно скользнул вперёд, вклиниваясь между благородным хамлом и СВОЕЙ спутницей.

– Не считаю это возможным, господин…

– Шереметев. Эдуард Шереметев, – обескураженно вскинув брови, аристократ всё же представился и молчаливо замер, ожидая моей реакции на одну из известнейших фамилий в России.

– Не считаю ваш разговор с баронессой возможным, господин Шереметев, – терпеливо повторил я, в упор встречая его взгляд. – Во всяком случае, до тех пор, пока вы не пройдёте дополнительный курс этики. Я, Леон Хаттори, готов оказать вам эту небольшую услугу.

– Хаттори… Не слышал. Впрочем, неважно! Я не дерусь с детьми, – прошипел Шереметев, тихо закипая и бешено буравя меня стылыми змеиными глазами, что так часто встречаются среди Одарённых, практикующих стихию Воды.

Обстановка ощутимо накалялась. Шепотки общества, обратившего внимание на зарождающийся конфликт, становились всё громче, а комментарии грозили вот-вот преодолеть грань приличий. Почувствовать беспокойство моей спутницы оказалось на удивление просто – исходящие от неё эмоции тонким ручейком достигли моего сознания, передав последовательную гамму впечатлений. Грусть, сожаление, раскаяние, тревога за меня, вновь раскаяние…

– Всё будет хорошо… – успокаивающе шепнул я, повернувшись к девушке и взяв её за руку. – Господин Соколов, проводите баронессу наверх.

– Сочту за честь, – чуть склонил голову мой друг, подмигнул мне и встал рядом с Алексой, предлагая ей взять его под руку. – В следующий раз я буду учителем этики, договорились?

Ответить на его шутливую подначку не дал Шереметев.

– Что вы о себе возомнили? Какой-то царёк и безродный мещанин смеют ТАК непочтительно вести себя с клановым аристократом! Если ты обрядился в меха, варвар, и нахватался верхушек, это не даёт тебе права насмехаться надо мной! – злобно проговорил он, скрежеща сталью в голосе.

– Я выбрал меха только потому, что считаю кружева уделом женщин, – парировав его реплику, я с удивлением осмотрелся по сторонам, отметив возросшее количество зрителей. – Я по-прежнему к вашим услугам, господин Шереметев. Или мне необходимо бросить перчатку вам в лицо?

– Я не дерусь с детьми, – нервно дёрнув щекой, ответил Эдуард. – Выставить вместо себя младшего брата, что ли? Ты нуждаешься в хорошей трёпке!

Моё поведение загоняло его в угол. Да, я провоцировал Шереметева на дуэль, зная, что он до конца будет избегать обострения конфликта именно из-за нашей разницы в возрасте.

– Я так и думал. Вы горазды говорить, вот только, когда доходит до дела… Не бойтесь за свою репутацию. Я – старший мужчина в роду. Урона чести не будет.

– Я не дерусь с детьми! Но это не помешает мне вразумить зарвавшегося юнца парочкой оплеух!!!

Произнесенная вслух угроза, слишком резкое движение с его стороны… Мне было достаточно.

Самурай никогда не пренебрегает возможностью атаковать первым.

Четкий, короткий и мощный апперкот с правой получился на диво хорош. Думаю, что мой наставник, Мацуяма Нэо, став его свидетелем, не удержался бы от одобрительного восклицания и, возможно, выделил бы мне дополнительную порцию риса в этот день. Поддавшись ностальгии, я встряхнул кистью, слегка занывшей после проведённого удара в челюсть дворянина, и полюбовался на дело рук своих. Точнее на дело одной руки.

Шереметев почти лежал. Так боксёры выходят из тяжёлого нокдауна: опираясь на ринг коленом и рукой и подслеповато пытаясь не упустить противника из виду.

Зрители замерли. Тишина стала тягучей и вязкой, томительной и волнующей. И в ней отчётливо прозвучало:

– Здесь и сейчас!!! Я тебя вызываю! Здесь и сейчас!!! – глухо проскрежетал мой оппонент, кое-как поднимаясь на ноги.

«Ну, наконец-то», – мысленно выдохнул я и, уловив одобрение от деда, ответил уже вслух:

– Принимаю ваш вызов. Здесь и сейчас. Холодное оружие. Без применения Дара.

– Услышано! Да будет так, и наша честь тому станет порукой! – грянул хор мужских голосов, чем вызвал моё тщательно скрытое недоумение.

Как оказалось – ещё одна традиция. На этот раз вполне понятная и весьма разумная.

– Ты совершил ошибку, юноша, – тихо прошептал подошедший из толпы моложавый офицер в старинном кафтане и щёлкнул каблуками сапог, сдобрив сухой стук звоном шпор. – Впрочем, юность славится поспешными выводами.

– Аскольд! Рад тебя видеть, Шериф!

– Приятно, что не забыл нашего мимолётного знакомства, Лео. Но как тебя угораздило вызвать одного из первых бретёров Москвы на фехтовальный поединок? Без Дара, боюсь, у тебя нет ни малейшего шанса.

– Что? – слегка удивлённо переспросил я, уже домысливая остальное. – Бретёр-фехтовальщик?

– Да, – грустно кивнул Аскольд. – Бездарь в плане Силы. И отличный мечник. Как ты умудряешься?!

– Сам не понимаю.

Окружавшие нас люди переговаривались – громко и бесцеремонно, отбросив условности этикета, так как их время прошло и настало иное – время Силы и Чести.

Отыскав глазами Алексу, я обнаружил её в отдалении – девушка стояла возле одной из колонн и, обессиленно прислонившись к ней спиной, беззвучно вздрагивала, спрятав лицо в ладонях. Мой рыжий друг тем временем напоминал большого и озадаченного ребёнка. Нарезая вокруг Алексы круг за кругом, он явно не знал, что делать дальше и как её успокоить.

– Господин Хаттори, подойдите ко мне. Мы должны обсудить условия предстоящей дуэли. Ваш противник хочет сражаться своей шпагой. Это артефактное оружие и нужно ваше согласие, – церемонно обратился ко мне Аскольд, добровольно выступивший распорядителем нашего поединка, яростно подмигивая мне и пытаясь привлечь моё внимание. Но так и остался незамеченным, только услышанным. – Вы согласны?

– Да, согласен. Мой клинок – тоже артефакт, – мотнул я головой, продолжая смотреть на Алексу и одновременно с этим расстегивая крепления доспеха, незамедлительно перекочевавшего в руки опричника. Следом отправился и кафтан. – Теперь я готов в достаточной мере.

– У него артефакт Древних, идиот! На что ты соглашаешься?! – едва прошипел Аскольд, но, увидев, что моё внимание сконцентрировано на девушке, только обречённо махнул рукой: – Дуэль между Эдуардом Шереметевым и Леоном Хаттори состоится незамедлительно! Господа, пройдите в центр холла Ледяной Башни и займите места по бокам от меня.

Услышавшая его вступительную речь Алекса вскинула голову и убрала руки от заплаканного лица. Поймав её требовательный взгляд, я легкомысленно подмигнул, согласно кивнул, отвечая на безмолвную просьбу, и с лёгким сердцем сделал первый шаг. Клинок с едва слышным шелестом покинул ножны. Участь Клинка – бесконечная череда сражений. Нельзя бояться предназначения…

– К бою, господа!!!

Глава 9

Причины и следствия

С балкона открывался прекрасный вид на укрытое снежным покрывалом поместье рода Такэда. Слабый ветер игриво трепал разноцветные и светящиеся в ночном мраке гирлянды, полупрозрачные бумажные фонарики над арками дверных проёмов и бумажные ленты с молитвами к светлым богам.

Котаро тяжёло опёрся на перила. Сон безраздельно владычествовал в поместье. А синоби только оставалось мечтать о безмятежных сновидениях и отдыхе.

Его вновь терзали кошмары.

Они возвращались каждый раз, стоило ему только смежить веки и провалиться в усталое забытье. Воспоминания. Они не желали оставить его истерзанную душу в покое и требовали возмездия.

Котаро истязали воспоминания о пребывании во Тьме. И о том, как он туда попал…

Тот последний, отчаянный бой в Эдо не остался в истории сёгуната Токугавы – правители не любят рассказывать о некоторых своих поступках, и потому для всех Фуума Котаро был казнён сразу после вынесения справедливого приговора. Иной участи за все его злодеяния никто и не ждал.

…Стражник у дверей темницы сонно пошевелился и негромко всхрапнул. Его чуткий солдатский сон прервал бы любой из привычных ему тревожных звуков: топот подошв приближающегося караула, звяканье ключей на поясе старшего офицера, скрип плохо смазанных дверных петель.

Зыбкая и неясная человеческая тень неслышно отделилась от стены подземного каземата и едва заметно взмахнула рукой. Серебристое лезвие метательного ножа вращающимся полумесяцем промелькнуло в воздухе, уловив отблески пламени чадящих факелов отполированной сталью, и с противным чавканьем вонзилось прикорнувшему у стены стражнику прямиком в левую глазницу.

Бросок оказался весьма точен и силён: нож пробил череп насквозь и, пронзив мозг, звонко тюкнул в затылочную часть железной каски стражника. Асигару умер, не успев проснуться, и уже валился на каменный пол, когда поразившая его тень подхватила оседающее тело и аккуратно, без лишнего шума уложила рядом с охраняемой им дверью в камеру.

– Акио… Это ты? – шёпотом спросил подслушивавший под дверью узник.

Застигнутая вопросом врасплох тень неподвижно застыла на месте.

– Ты громко сопишь, ученик. И ты – единственный из всех, кто мог ослушаться моего прямого приказа. А я запретил приходить, если «Они» всё же доберётся до меня. Ты долго будешь топтаться за дверью?! Или, наконец, завершишь то, зачем пришёл? – сварливый шёпот Котаро вывел тень из неподвижности.

Неясные очертания размазались ещё сильнее, силуэт подёрнулся тонкой и полупрозрачной дымкой – усилив «дымный покров», Акио глубоко вздохнул, набирая полные легкие воздуха, и касанием руки активировал ловушку над дверью, мысленно взмолившись всем богам и пережидая буйство вспыхнувшего в подземном коридоре пламени.

Ставивший ловушку боец ранга Учитель влил в неё огромное количество бахира, но не учёл особенностей тюрьмы в замке Эдо. Расположенная внутри природной аномалии тюрьма идеально подходила для удержания Одарённых – место буквально выпивало разлитый в пространстве бахир. Медленно, по капле, надежно лишая стихийников возможности оперировать энергией. Поэтому установленная огневиком ловушка изрядно выдохлась и заложенное в её конструкцию плетение «Столб Огня» не выдало даже номинальной мощности.

Пламя взревело и опало, расплескавшись по всей длине подземного коридора. Непострадавший Акио тут же деактивировал защитный «покров» и в три движения отпер дверь ключом, предварительно снятым с пояса стражника.

– Черепаха и та справилась бы быстрее, – ворчливо отметил Котаро, порывисто обнимая своего лучшего ученика, заслуженно носящего клановое имя Фуума. – Теперь пора убираться отсюда.

– Да, сэнсей. Я проработал план отхода. Остальные ждут нас наверху, там, где самая рискованная часть пути.

Акио заметно волновался. Взъерошенный, с лихорадочно блестящими черными глазами, закутанный в традиционную тёмную хламиду синоби, он напоминал Котаро о тех временах, когда рыжеволосый гигант был юн и неопытен. Парень почтительно поклонился, отступил на шаг назад, давая Котаро выйти из темницы и…

Длинное и широкое лезвие яри с легкостью пробило его спину и вышло из грудной клетки на целую ладонь. Обагренная кровью сталь причудливо и завораживающе переливалась у Котаро перед глазами, когда негромко щелкнул сработавший механизм в наконечнике копья, раскладывая его на три части и разрезая неподатливо хрустящие ребра и позвонки Акио.

– Приятно ощущать свою правоту. Иэясу-сама желал твоей немедленной казни. Мне с превеликим трудом удалось отговорить его и подождать хотя бы пару дней. Твои змееныши не могли безучастно ждать казни сэнсея. Я бы не стал ждать, – медленно проговорил вышедший из тени Хаттори Хандзо и резко провернул кольцо на древке копья, вновь складывая мечевидный наконечник воедино. Яри влажно хлюпнуло, покидая глубокую рану в груди уже мёртвого Акио. – Ты можешь гордиться ими. Достойное поколение.

Котаро молчал. Бушевавшая в его душе ненависть требовала разорвать усмехающегося врага, но он не мог позволить эмоциям управлять собой. Котаро стоял и молча смотрел на то, как тело его ученика рухнуло на колени и, пошатнувшись, завалилось на бок. Бьющая толчками кровь из раны заливала каменный пол багровой блестящей лужей, на поверхности которой танцевали блики пламени, освещавшего коридор подземного каземата.

Хаттори Хандзо крутанул копьё в руках, благо ширина коридора и высокие потолки позволяли и не такое. Крутанул и красноречиво ткнул им в дверь.

– Ты можешь остаться. А можешь умереть в бою.

– Нечестная схватка, самурай. Доспехи, яри… Это атрибуты палача?

– Я предлагаю тебе смерть в бою, синоби. В память о том, кем ты был и каких высот достиг. Что до чести… Мне достаточно помнить о наших идейных разногласиях, чтобы подобные мысли даже не возникали.

– Идейные разногласия?! – горько усмехнулся Котаро, вышел из темницы и приглашающе развёл руками. – Какие разногласия могут быть у цепного пса и свободного человека? Твой удел – служение чужим желаниям и следование закоснелым традициям замшелого Кодекса. Ты не синоби и никогда им не станешь, кто бы и чему бы тебя ни учил…

– Ты гордишься тем, что убиваешь ради денег? Вы покупаете свободу деньгами, полученными за принесённую другим людям смерть, а не защищаете её, как в былые времена… – насмешливо хмыкнул самурай, серией тычков заставляя синоби отшатнуться назад. – А я обратил ваше искусство на службу великому человеку, который прекратит войны и приведёт весь Ниппон к величию и процветанию!

Котаро с трудом увернулся от следующей серии ударов копьём. Наконечник яри порхал вокруг него, то жаля его подобно разозлённой пчеле, то пытаясь подрезать невесомым касанием бабочкина крыла. Тщетно взывая к Дару, синоби извернулся и кувырком подкатился под ноги самурая, вынудив его отпрыгнуть назад.

Вырвав метательный нож из глазницы трупа, Котаро тут же отправил его в новый полёт. Коротко свистнув, отточенная сталь угодила в подставленный пластинчатый наплечник самурайского доспеха. Этой заминки Котаро оказалось достаточно.

Перекатившись по полу, синоби оплел ноги врага своими и сумел пошатнуть его. Хандзо вынужден был упереться в пол пяткой копья и потерял время на эту попытку сохранить равновесие.

Забурлившая ярость опалила сознание Котаро беспощадным пламенем безумия. Взревев, синоби вцепился в оружие противника и мощным ударом ребром ладони переломил его. Хаттори всё-таки упал. Но тут же освободился от захвата и кувырком ушёл в сторону, чтобы спустя всего несколько мгновений уже вновь крепко стоять на ногах, сжимая в руках обломок копья и будучи готовым встретить самоубийственную атаку обречённого синоби.

И увидел только его удаляющуюся спину…

Котаро бежал на пределе возможностей. Коридор петлял и извивался, огни факелов проносились мимо, размазываясь, словно хвостатые кометы. Котаро бежал, почуяв дыхание смерти. Бежал, чтобы выжить и однажды вернуться. И отомстить.

Выход из казематов вёл во внутренний двор замка сёгуна и находился между казармами асигару гарнизона. С натугой распахнув створку ворот, Котаро вышел на выложенную камнем площадь и глухо застонал.

На площади между казармами шла бойня.

Десятки самураев и сотни асигару стальным кольцом копий и мечей стиснули его учеников, навязав юным синоби неудобный открытый бой. Воинственные кличи, звон металла, крики боли, свист стрел… Всё это сливалось в смертельную какофонию битвы, обрамлявшую картину развернувшейся перед Котаро трагедии. Он видел, как они падали. Один за другим. И не мог вмешаться, потому что Хаттори Хандзо немыслимым образом смог его опередить и уже заступил путь, отрезая от учеников. Напрасно гибнущих учеников.

– У меня нет времени отлавливать их по всему сёгунату, – как-то буднично сказал самурай и взмахнул обломком копья. – Тебе не уйти, Котаро. Ты больше не сможешь сказать Ей «не сегодня».

– Мне уже некуда идти, верно, Хандзо?

– Да, – кивнул Хаттори, подтверждая догадки синоби. – Все ваши деревни оцеплены. Зачистка начнётся на рассвете.

Котаро закрыл глаза и прислушался. Звуки битвы впервые в жизни не звучали для него упоительной мелодией, зовущей и манящей, прекрасной и желанной. Голоса умирающих детей, которых он воспитывал последнюю дюжину лет, изменили всё. Слишком поздно изменили и слишком высокой ценой.

Раскинув руки в стороны, Котаро сосредоточился и призвал свой Дар, совершая невозможное – вокруг него вспыхнуло кольцо гибельно-зеленого пламени. За доли секунды оно выросло до высоты человеческого роста, превратившись в миниатюрное торнадо. Извивающееся, гибкое, хищное…

Синоби подпитывал «технику» бахиром и собственной жизнью, щедро оплачивая свою месть тем, чего уже совсем не жалел.

– Красиво. Отважно. Достойно. Но бесполезно, – прогремел голос Хаттори Хандзо, прорываясь сквозь завывание огненного торнадо. – Ты сам выбрал свою участь. Мне жаль. Иного выхода нет…

И всё вокруг поглотила Тьма…

…Холодный воздух обжёг его тело, пробравшись за пазуху толстого домашнего халата. Воспоминания отступили. На время. На время они оставят его в покое, чтобы вернуться и снова и снова терзать его голосами гибнущих детей. Они вернутся. Чтобы он помнил то, зачем вернулся из Тьмы.

Новый мир. Он слишком понравился вернувшемуся из безвременья Тьмы. Комфортный, куда более мягкий и не такой жестокий, как эпоха Воинствующих Царств.

Котаро хотел жить. Жить свободно, без оглядки на прошлое, познавая и созидая. Но за это следовало заплатить.

Ненависть карающим мечом нависала над ним. Воспоминания вернутся.

– Ты забрал моих детей, Хандзо. Мы сочтёмся, обязательно сочтёмся…

* * *

Выяснять отношения на поединках люди начали ещё до появления первой цивилизации. И чем дальше человек заходил в своём развитии, тем сложнее становилась доставшаяся нам от первобытных предков традиция.

Суд Чести стал в своём роде венцом этой эволюции. В Российской Империи подобное никогда не запрещалось, скорее наоборот: устав от раздирающих Русь боярских склок и скандалов, династия Рарогов в 1057 году издала указ, четко регламентирующий проведение подобных мероприятий. Дуэли не поощрялись. И в то же время именно поединок становился тем кардинальным методом решения проблем, что либо принуждал стороны как-то примириться, либо гасил конфликт в связи со скоропостижной кончиной одного из поединщиков.

– Дуэль заявлена «чистой». Кровная месть победителю в ней запрещена. Вы подтверждаете статус дуэли, господин Хаттори?

Разглядывая расслабленно стоящего Шереметева, я только молча кивнул головой Аскольду. Мозг же работал как вычислительная машина, обрабатывая поток поступающей информации о противнике.

Длинные руки и ноги давали ему небольшое преимущество в дистанции. Длинные, до плеча волосы цвета перца с солью Эдуард стянул в «хвост» и повязал сверху ярко-алую бандану; как и я, избавился от верхней одежды, оставшись лишь в сорочке с пышными рукавами и строгих замшевых брюках. Но если на мне были мягкие охотничьи сапоги, то Шереметьев выбивал по мрамору звонкую дробь каблуками стилизованных под старину башмаков. Сходство с придворным щёголем практически исчезло. Передо мной стоял вылитый флибустьер Карибского моря.

Самый большой интерес вызывала его шпага. Нет, ШПАГА.

Почти метровая, остро заточенная полоса отливающего золотом сплава едва заметно мерцала цепочкой глифов, что спиралью обвивали клинок по всей его длине, от основания до самого острия. Кромка лезвий имела свой, отличный оттенок фиолетового цвета, словно намекая на свои особые свойства. Витой эфес почти полностью скрывал кисть моего противника, но мне удалось рассмотреть пару колец внутри него. Благодаря им Шереметев мог легко поменять хват оружия, чуть ли не во время нанесения удара. Это предвещало коварные финты – непредсказуемые и смертоносные, если я допущу невнимательность или ошибусь.

В своем мече я был уверен. Оружие легендарного адмирала Поднебесной Империи, изготовленное из обломков вимана, хоть и не обладало особыми мистическими свойствами, вселяло достаточную уверенность и привычно лежало в ладони.

– Последнее напоминание, господа! Тот, кто нарушит правила и применит Силу, будет нейтрализован мной, и в дальнейшем его судьбу будет определять Трибунал Княжества. Не надейтесь на снисхождение. Трибунал не знает этого слова. Суд Чести объявляю открытым! – громогласно возвестил Аскольд, пятясь до тех пор, пока не слился с толпой зрителей. В то же мгновение несколько аристо в разных концах холла воздели руки, ограждая нас от людей тончайшей пленкой полупрозрачных стихийных щитов. Огонь, Воздух, Вода и Земля. Оранжево-красный, небесно-голубой, ультрамариновый и изжелта-коричневый. Четыре Мастера-арбитра, чьей задачей являлось поддержание энергетических барьеров и фиксация посторонних возмущений Силы.

– Я дам тебе последний шанс, Леон. Последний. Извинись, сложи оружие, и я забуду этот инцидент, – сказал Эдуард, отступая назад и становясь ко мне боком. Правая рука со шпагой взлетела на уровень плеча, согнулась в локте и замерла, устремив остроконечное блестящее жало мне в лицо. Даже решив проявить благородство, придворный не смог отказать себе в эффектных позе и реплике.

– Сколько пафоса! – не удержался я от едкого комментария. – Извиняться должен ты. Перед Алексой. Но раз ты избрал другой путь, позволь мне начать урок?

Стремительный и плавный, его первый выпад чуть не застал меня врасплох. Острие шпаги вспороло рукав моей рубахи – материя с треском разошлась вдоль всего предплечья, не в силах сдержать натиск отточенного сплава.

Эдуард атаковал мою правую руку, желая обезоружить и наказать. За дерзость, за беспечность, за испорченное настроение и подмоченную (при любом раскладе) репутацию.

– Я не стану тебя убивать, Леон. Только слегка покалечу. И изуродую. Тебе как раз не хватает шрама на правой стороне лица, – говорил он, медленным и скользящим шагом танцора начиная нарезать круги вокруг меня.

Отведённое для поединка пространство как раз располагало местом для подобных манёвров – нам была выделена окружность радиусом в двадцать шагов, очищенная от мебели и элементов декора.

Золотистым зигзагом клинок противника вновь метнулся в атаку. И если от первого выпада я отшатнулся, то вторую попытку причинить себе вред встретил, смело шагнув вперёд. Короткий и жёсткий, встречный удар мечом прервал траекторию шпаги Шереметева примерно на трети, в зародыше погасив его будущий финт.

Квинты, кварты, терции… Я не силён в терминологии фехтования. Изящное искусство шпаги так и осталось неизведанной территорией, разве что… мне дали достаточно знаний о том, как именно надо противостоять таким фехтовальщикам. Причём на основе самых разных школ. А мастер Витар и его уроки привнесли в эти знания ещё большую упорядоченность.

Прыжок вперёд сократил дистанцию между нами вдвое. Металл столкнувшихся артефактов ещё скрежетал, когда Шереметев завращал кистью, пытаясь оплести мой меч гибким клинком своего оружия. Но я вовремя уловил его движение и повторил его, усиливая и без того приличную инерцию вращения.

Итальянскую школу фехтования ещё называют «липкой». Контроль клинка противника своим, при помощи постоянного контакта и давления – вот основа данного стиля, что так уважали неприметные «брави» Неаполя, Рима, Флоренции и Венеции.

Может, Шереметев и в самом деле прекрасно фехтовал. Но сражаться за свою жизнь ему приходилось нечасто. А самурай в каждый бой идёт как в последний.

Быстрый подшаг, цуба меча цепляется за витые узоры эфеса, силовой толчок соединённых клинков вверх и удар лбом в переносицу, в лучших традициях подворотен Сибирска, как любил говаривать мастер Витар. Дезориентированный Шереметев свёл помутневшие глаза в кучку и пошатнулся. Не давая ему опомниться, я сомкнул пальцы левой руки на эфесе его шпаги и с силой дёрнул, дополнительно скручиваясь корпусом для большего эффекта.

Сработавшие рефлексы не дали Шереметеву вот так запросто выпустить оружие из руки, и он сделал небольшой шаг назад, незамедлительно нарвавшись носом на жёсткий тычок локтя моей вооруженной руки.

Смачный и влажный хруст свернутого набок нюхательного аппарата сопровождался болезненным вскриком бретёра. Вырвав шпагу у него из руки, я повернулся к нему спиной и медленно направился к противоположному краю дуэльной площадки. И только тогда ощутил сразу несколько мелких порезов на теле и руках, которые заработал во время рискованного приёма.

– Хорошая игрушка. Но она тебе ещё пригодится. Урок этики не окончен, – сказал я, оборачиваясь, и, взвесив шпагу на руке, швырнул её обратно.

Артефакт стоимостью не менее сотни миллионов рублей тонко и обиженно зазвенел на мраморных плитах.

– Итак, господин Шереметев. Напоминаю, вы оскорбили мою спутницу. И должны принести ей свои искренние и глубочайшие извинения за своё непростительное поведение. Есть возражения?

– Я выпущу тебе кишки, щенок, и намотаю их на эту игрушку, – зло прохрипел противник, поднимая оружие с пола и чуть не захлебываясь кровью из сломанного носа.

У него хватило выдержки самостоятельно исправить это повреждение в своём организме. Бретёра переполняли злость и ярость. Его, признанного мастера фехтования, прилюдно бил по лицу незрелый юнец.

И я очень надеялся, что он будет слишком страстно желать отомстить.

Шереметева заметно покачнуло от боли, но, заняв стойку, он вновь вскинул шпагу и приготовился ко второму раунду.

– Тогда продолжим, – пожал я плечами.

Мы рванули друг другу навстречу одновременно. Звон металла наполнил холл небоскрёба, звучным эхом отражаясь от стен, потолка и пола, прокатился по толпе зрителей, вызвав волну женских вздохов и мужских возгласов. Змеиная пластика Шереметева сменилась энергичным и скоростным стилем, похожим на то, как сражался один из моих друзей-кадетов, Хельги Войтов.

Песня металла длилась долгие, томительные десять ударов сердца. Витиеватая и сложная техника Шереметева столкнулась с по-солдатски грубым кэн-до. Долгие десять ударов сердца, наполненных столкновением клинков, рубящими и секущими ударами…

Распластавшись в выпаде, Шереметев практически достиг своей цели – жало шпаги скользнуло по моему левому боку, пропахав неглубокую борозду вдоль рёбер. И нарвался на встречный удар кулаком, с зажатой в нём рукояткой меча. Схлопотав в висок, бретёр упал на колено и нарвался на ещё один удар – на этот раз коленом в лицо.

Шипя от боли, я стиснул зубы и склонился над опрокинутым на спину противником, приставив острие меча к его горлу. И с удивлением обнаружил на стали клинка глубокие зазубрины, изуродовавшие меч донельзя.

Искаженное болью и злостью лицо Эдуарда напоминало уродливую карнавальную маску, залитую кровью, что не могло не вызвать чувства некоторого удовлетворения. Но он всё ещё не был сломлен.

– Урок окончен. А теперь… Докажи, что ты способный ученик, Эдуард, – шёпотом попросил его я, чуточку надавив кончиком на то место, где отчётливо пульсировала жизнь Шереметева. – Или мне всё-таки стоит поставить точку?

Я не хотел решать всё столь кардинальным способом. Как и не хотел проявлять откровенного милосердия.

– Чёрт с тобой, Хаттори… Твоя взяла, – прохрипел он, сплюнув кровавой слюной.

И тут же в холле Ледяной Башни прогремело величественное:

– Довольно!!! Остановите поединок!!!

* * *

– Не мне судить о достойности вашего поведения, молодые люди. Скажу одно: лить кровь куда проще, чем договориться. Но проще не значит лучше. Кто из вас скажет мне об истинной причине дуэли?

Князь Морозов нетерпеливо нахмурил кустистые белые брови и вперил взор в неподвижно и виновато склонившего голову Шереметева. После вмешательства в финал дуэли толпа зрителей довольно быстро поредела – прибывшие на праздник гости поспешили в бальный зал на шестьдесят пятом этаже Ледяной Башни, где могли выпить шампанского и вдоволь наговориться, обсуждая произошедшее, а слуги князя и сопровождающие гостей вернулись к исполнению своих обязанностей.

Распугав всех своим приходом, князь Морозов не только вмешался в нашу дуэль, но и решил во всём разобраться. Нас пригласили проследовать в гостевые покои на шестидесятом этаже.

Они представляли собой одну из просторных многокомнатных квартир, предназначенных для проживания гостей княжеской семьи. Строгий хай-тек, без излишеств, нейтральный по отношению к большинству вкусов, а потому и приемлемый этим самым большинством.

А вот количество тех, кто по разным причинам присутствовал при этом разговоре, не соответствовало моим ожиданиям. Не меньше двух десятков мужчин и женщин либо разбрелись по комнатам, либо удобно расположились в гостиной, где князь и взялся проводить воспитательную беседу.

Шереметеву успели оказать первую помощь, даже предоставили перемену одежды. Пока медик хлопотал надо мной, я внимательно слушал словоизлияния князя и с нетерпением косился на аккуратно сложенный доспех.

Его мне вручил Удаул – перед встречей с полномочными представителями Сибирского Княжества, что прибыли меня выручать. Каково же было их удивление, когда они обнаружили меня в качестве хана Забайкалья, а не пленника. Их круглые глаза и полная неготовность к сложившейся ситуации так просто не забыть…

Доспех оказался древним артефактом работы Атлантов. А лучшим доказательством его необычности служили вплетенные в энергетический каркас целительные заклинания. Глубокое проникающее ранение грудной клетки и пробитое лёгкое он практически полностью излечил всего за несколько часов. И я рассчитывал, что с новыми ранами он справится столь же быстро и качественно.

– Эдуард! Двадцать пять вёсен минуло в этом году с тех пор, как ты появился на свет. Ума, видать, нажил недостаточно, раз младших задираешь?! – гремел распалившийся князь, нисколько не смущаясь лишними ушами и не жалея мрачнеющего Шереметева. – Из-за чего вы дрались?

– У него слишком длинный язык, ваше сиятельство, – бретёр неохотно указал на меня. – И как бы это смешно ни прозвучало: он первый начал!

Несдержанный ржач. Иного определения подобрать под смех немногочисленных окружающих я бы не смог при всём желании.

– А ну цыц! – осадил весельчаков князь. – Вздор! Даже я знаю, что дрались из-за бабы!

Простота нравов и склонность называть всё своими именами – именно эти качества импонировали мне в столь малознакомом человеке, с которым мне только раз довелось недолго поговорить.

– Может, хоть ты признаешься? – обратился ко мне Константин Ильич.

– Так ведь… Вы же и так всё знаете, ваше сиятельство, – удивился я заданному вопросу и непонимающим взглядом зашарил вокруг, пытаясь отыскать глазами «предмет» конфликта. Но той поблизости не оказалось. – Разве что не «баба». А баронесса Бладштайнер. Этот невоспитанный модник в кружевах её оскорбил.

– А ты, значит, вступился… Молодец! – покивал головой Константин Ильич. – А в бубен ему зачем зарядил?

Неожиданная постановка вопроса вынудила меня закашляться. Скрыть ироничную улыбку за обострившейся простудой не удалось. Однако князь только добродушно улыбнулся и как-то неопределённо взмахнул рукой, словно призывая меня не медлить с ответом.

– Нечего было угрожать и дёргаться, – пояснил я, разглаживая на обнажённом торсе пластырь, прикрывающий очищенную и зашитую рану на рёбрах. – У нас в Империи с этим строго. Не думаю, что в этом обычаи хоть сколько-нибудь различаются.

– Он спровоцировал меня! – взвился оскорбленный Эдуард, но, натолкнувшись на пристальный взгляд князя, тут же осел на занимаемое им кресло обратно.

– Да. И что? Разве ты стал бы слушать подростка? – лениво парировал я. – А теперь слушаешь как миленький. И перед баронессой повинишься. Ты чего вообще к ней прицепился?

Атмосфера в гостиной довольно резко изменилась – со всех сторон ощутимо пахнуло любопытством. Деланое безразличие на лицах и безучастные тихие разговоры между собой не просто не маскировали его, наоборот, оттеняли настолько, что интерес окружающих чувствовался ещё сильнее.

Высший свет везде одинаков. Что в Японии, что в России люди одинаково падки на сплетни…

– Не твоё дело, Хаттори, – огрызнулся Шереметев.

– Это МОЯ женщина, – неожиданно для самого себя заявил я. – А значит, и МОЁ дело.

Человек говорит правду в тот момент, когда не понимает, что именно он говорит.

– Шустрый малый! – хмыкнул князь, поглаживая свою бороду. – Когда ты всё успеваешь, Леон?

– Этого не может быть, – категорично мотнул головой Эдуард и вскочил на ноги. – Её отец дал согласие на наш брак!

– А она? – автоматически спросил я, с трудом удерживая прежнее выражение лица.

Мой недавний противник заметно стушевался. И тогда его добил князь:

– А за баронессу в качестве приданого прииски, поди, дают?

У Шереметева заалели уши. Мужчины в гостиной стали переглядываться и своеобразно ухмыляться. Ехидно и насмешливо.

– Это неважно! А ты, Леон Хаттори, не смей называть баронессу Бладштайнер своей женщиной!

– Иначе что? Вызовешь меня на дуэль?

– Довольно! Охолоните, молодые люди! – прервал наши пререкания князь. – Баронесса, внесите, наконец, ясность…

Как и когда она появилась в гостиной, так и осталось для меня тайной. Спокойная, отчуждённо прекрасная и недоступная, Алекса медленно приблизилась к князю и склонилась перед ним с изяществом опытной придворной дамы.

– Ваше сиятельство, рада приветствовать вас. Позвольте спросить: о какой ясности вы говорите?

Старый князь задумчиво смерил девушку взглядом, учтиво кивнул в ответ на её приветствие и, повернувшись ко мне и Шереметеву, сказал:

– А у вас губа не дура, молодые люди…

Алекса медленно выпрямилась и терпеливо ждала, когда князь снова заговорит с ней. А я… Я откровенно любовался ей, пользуясь моментом, и вёл внутренний диалог, пытаясь понять причину такой своей реакции на неё.

– Ясность, баронесса, требуется не мне. А этим молодым и горячим забиякам, что чуть не испортили праздник. Один утверждает, что является вашим женихом, другой так и вовсе объявил вас своей женщиной! – тем временем говорил князь Морозов. – Боюсь, если вы не расставите всё по своим местам, они рано или поздно повторят поединок. И не факт, что всё закончится малой кровью…

* * *

– Нелёгкий выдался год, Леон? – участливо спросил меня Константин Ильич, усаживая напротив себя за обеденный стол и жестом указывая на тарелки, полные самых разнообразных блюд.

Разбор полётов к тому времени давно завершился. И мы остались вдвоём, если не считать пары слуг и замершего в углу столовой секретаря. Настало время аудиенции.

– Нелёгкий, Константин Ильич, – согласился я, придвигая к себе блюдо с жареными куропатками и парочку соусниц. И иронично добавил после короткой паузы: – А ведь ещё и будни правителя впереди.

– Это ты точно подметил. Будни. Скучные, серые, рабочие. И ответственность. Ответственность за тех, кто попросился под твою руку. Очень интересное событие, стоит заметить. Нерядовое. А уж как оно было обставлено. Внедорожник твой друг так и бросил на дороге, оставив его на попечение дорожной службы.

Голос князя сочился иронией. А улыбка только выглядела добродушной. Сидевший передо мной человек жаждал получить ответы.

– Они меня похитили, – честно признался я. – Побоялись, что с их представителями я даже разговаривать не стану. Согласитесь, Константин Ильич, сложно всерьёз воспринимать посольство каких-то кочевников, что появляются из ниоткуда и просят возглавить их народ в случае войны, обещая за это золотые горы и невесту в придачу?

Князь чуть не поперхнулся вином, слушая излагаемую мной версию событий. Его чутьё матёрого хищника от политики молчало, не сумев уловить ложь в услышанных словах.

– Похитив меня, они возжелали удостовериться в моей силе. Демонстрация вышла несколько более опасной, чем заведено у нас, но прошла успешно. Алексей же не мог знать их намерений, как не знал их и я. И потому, движимый долгом чести, совести и дружбы, собрал наличные силы и выдвинулся на выручку, – продолжая объяснять произошедшее, я после некоторых колебаний принялся за жареную птицу голыми руками, чем заработал одобрительный взгляд князя. – Я бы и сам вернулся обратно. Не так скоро, но вернулся бы.

Константин Ильич откинулся в кресле и молча изучал мою предельно честную физиономию. Долго и тщательно, мысленно взвешивая каждое сказанное мной слово и заново переосмысливая известную ему историю.

– Ты понимаешь, что я не могу не прореагировать на похищение одного из учеников моей офицерской школы? – спросил он после этой длительной паузы.

– Вы прореагировали. Ещё как. Дипломатический вертолёт в сопровождении дюжины «Аллигаторов», – заметил я, не отрываясь от изумительно вкусной куропатки. – Вожди были впечатлены тем, какие у них потенциальные союзники. И уполномочили меня заключить полноценный военный союз между Сибирским Княжеством и Забайкальским Ханством.

– Союз? Неожиданно. И против кого же? – удивлённо поинтересовался князь, не ожидавший столь стремительного поворота беседы.

– Ханство граничит с территориями трёх русских кланов, а также с Поднебесной Империей. Какой из вариантов выберете?

Обмолвившись об этом, я заранее знал, что именно способно заинтересовать владетеля Сибири. Старые распри с кланом Лютовых, граничащих с Забайкальским Ханством, слишком сильно пропитались пролитой за века противостояния кровью. Такое не забывается и не прощается. Вендетту можно приостановить, но заканчивается она лишь полным поражением одной из сторон. А новые союзники, готовые пропустить войска через свою территорию для нанесения неожиданного удара…

– Ты приносишь хорошие вести, Леон Хаттори. И моё предварительное согласие у тебя уже есть, – важно кивнул Константин Ильич и резко сменил тему: – Невесту хоть красивую предложили?

– Красивую. И проблемную, – вздохнул я с облегчением, понимая, что прежней остроты вопрос о дальнейшем будущем народа Э’Вьен не имеет, и пожаловался: – Она со мной приехала. Дома ждёт. С собакой вместе. Ума не приложу теперь, что мне со всем этим делать… Я слишком молод для свадьбы!

От княжеского смеха зазвенел весь хрусталь. Даже люстра…

Глава 10

Новогодний переполох

Людям нравятся не сами игры.

Они любят играть в них. Их привлекает процесс, дарующий азарт, обещающий сладкий и ни с чем несравнимый вкус победы.

О поражении, как правило, задумываются считанные единицы. Ещё меньшее количество людей способно просчитать различные варианты развития событий. И только уникумы умеют поворачивать любой исход себе на пользу.

Сяолун Во Шин Во разыгрывал особенную партию. Сложная, многоходовая комбинация действий своим итогом могла как вознести его в иерархии Клана, так и лишить любых перспектив на будущее, в том числе и самой жизни.

Помогая Леону Хаттори, куратор Тёмного Клана рисковал как никогда. Радушный приём, оказанный юному японцу после неудачного покушения боевиков клана Луэн, мог вызвать напряжение в отношениях двух Тёмных Кланов. Не война, но Сяолун не мог позволить себе столь дорогостоящих ошибок.

Опытный шулер отлично помнит все отыгранные карты. Немного артистизма для отвлечения внимания, хитрая и ловкая манипуляция, и… Карта вновь оказывается на руках, способная вмешаться в ход игры в самый подходящий для этого момент. И переломить исход в нужную сторону…

Празднование Нового года в Российской Империи уже многие годы славилось своим размахом, затрагивая даже тех, кому по долгу службы праздновать вроде как и невместно. Не стали исключением из этого почти что правила и сотрудники спецприёмника Имперской Службы Безопасности города Сибирска.

Приземистое двухэтажное здание спецприёмника, сложенное из красного кирпича и отделанное в скупом казённом стиле, неприметно пристроилось прямиком в центре города, отгородившись от любопытных взглядов густым парком и невысокой кованой оградой. Создатель проекта для данной мини-тюрьмы счёл, что если содержащийся в одиночных камерах спецконтингент неспособны сдержать толстые стены, работающие на полную катушку генераторы Саймона и полноценная рота охраны, то и никакая внешняя стена не справится с подобной задачей.

Обязательный караул на воротах отсутствовал. Причиной тому стали весьма убедительные стрелки часов, утверждающие, что до Нового года осталось не более десяти минут. Личный состав спецприёмника лихорадочно готовился к предстоящему празднованию – обязательному, пусть и недолгому. Подобное разгильдяйство и безалаберность в глухой провинции вряд ли удивили бы привычного человека.

Расположенные на минус втором этаже одиночные камеры пустовали. Все, кроме одной. Дэй-младший Луэн протяжно и громко зевнул, растягиваясь на неудобной короткой кровати, подцепил мандарин и неторопливо начал его чистить, краем глаза поглядывая на экран тихо бормочущего телевизора. Транслируемый концерт его не интересовал, но скука медленно и верно брала своё.

– Китаёза! – рявкнул коридорный надзиратель, привлекая внимание узника. – С наступающим! Веди себя тихо и будь хорошим мальчиком! Деда Мороза со Снегурочкой я тебе не обещаю, но презент, так уж и быть, с праздничного стола прихвачу!

Длинная и эмоциональная для наследника клана Луэн тирада так и осталась за гранью понимания. Разве что слово «презент». Именно оно прозвучало при передаче десятка мандаринов по ужину.

Удивлённо хмыкнув, Дэй поймал себя на мысли, что будет рад «презенту». Ему редко вот так, от души дарили подарки. В основном этим занимались неизбежные при его положении прихлебатели.

Договор с Имперской Службой Безопасности обещал ему возможность выбраться из той глубокой задницы, в которую Дэй угодил, недооценив противника и слишком положившись на собственные Силы. Потомственному наёмнику оставалось лишь ждать срабатывания громоздких бюрократических механизмов государственного аппарата. Смириться, признать проигрыш, извлечь из него урок и терпеливо ждать.

Придушенное тявканье короткой серии выстрелов за дверью камеры китаец не перепутал бы ни с каким другим звуком. Пружинисто вскочив на ноги, Дэй рефлекторно потянулся к Силе, активируя «доспех духа», и разочарованно застонал. Непослушная и рассеянная действием генераторов энергия отказывалась повиноваться Гению Клана Луэн.

Глухой стук осевшего тела мог означать лишь нежданных гостей. В том, что это могут быть ликвидаторы, Дэй даже не сомневался. Оставалось выяснить цель их визита. План действия появился за доли секунды – подстегнутый выплеском адреналина мозг сразу предложил более-менее приемлемый вариант. Оранжевая куртка от робы, немногочисленные пожитки, сваленные в кучу на кровати и укрытые одеялом… Сымитировав спящего себя, китаец мягким прыжком пересёк небольшую камеру и, заняв позицию возле двери, сжал кулаки…

Громыхание ключа в замке.

Дэй чуть присел и сместился в сторону от дверного глазка, так, чтобы в поле зрения не попадала ни одна часть его тела.

– Господин Дэй! – без малейшего акцента прошептал визитёр, с едва слышным скрипом приоткрывая дверь. – Господин Дэй, проснитесь!

Уловка сработала. Хищник превратился в добычу и нетерпеливо сделал шаг в готовый схлопнуться капкан.

– Господин Дэй, у нас нет времени! Проснитесь! – продолжал шептать нежданный гость, оказавшийся невысоким азиатом в лёгком бронекомбинезоне. Пистолет с навинченным на ствол ПБСом покоился в кобуре на его поясе.

Но это Дэй отметил уже после того, как произвёл быстрый и ошеломивший жертву захват. Выкрутив руку вошедшего ему за спину, китаец провёл подсечку и уложил гостя лицом в пол.

– Кто ты? На кого работаешь?! Отвечай, живо!!! – прошипел Дэй, вырывая пистолет из кобуры и приставляя его к затылку своего пленника.

– Господин Дэй! – сдавленно прохрипел азиат, даже не пытаясь сопротивляться. – Я пришёл за вами. Вытащить вас отсюда.

– Кто послал?!

– Друзья, господин Дэй, друзья. Наши кланы связаны давней дружбой. Поймите же, мы теряем драгоценное время…

Отпустив пленника, Дэй дал ему встать, впрочем, не опуская наведенного на него оружия.

– Кто тебя послал?!

– Неразумно говорить подобное в таком месте, – коротко ответил гость, растирая выкрученное запястье, и, сняв со спины небольшой рюкзак, кинул его к ногам Дэя. – Там подходящая одежда. Переоденьтесь и, чёрт возьми, перестаньте уже в меня целиться! Это нервирует. Я вам не враг. Хотел бы пристрелить, сделал бы это через «глазок»!

В его словах была логика, оспаривать которую не было ни доводов, ни времени, ни желания. Замаячившая свобода служила лучшей из всех возможных мотиваций.

В рюкзаке оказался точно такой же комбинезон, как на спасителе. Шедшая в комплекте к нему обувь отняла больше всего времени, и только спустя несколько минут бывший узник и его освободитель вышли из камеры.

Труп коридорного надзирателя распростёрся на полу в разрастающейся луже крови. Аккуратно обступая его, чтобы не замарать подошвы ботинок, Дэй с некоторым сожалением посмотрел на остывающее тело человека, ставшего невольной и нежеланной жертвой.

– Господин Дэй, поторопитесь! Контроль над системой видеонаблюдения очень ненадёжен. Поспешите!

Отыгранная карта возвращалась в игру…

* * *

Звучно схлопнувшись, створки парадных дверей отсекли мне пути к отступлению, в мраморные плиты пола глухо бумкнул тяжёлый церемониальный посох и надтреснутый бас импозантного дядьки в роскошной ливрее громогласно пророкотал в пространстве, возвещая присутствующим о прибывшем на бал госте:

– Благородный Леон из рода Хаттори, хан Забайкальский!

Спускаясь вниз по лестнице, я физически ощущал на себе неприкрытый интерес как минимум сотни различных персон. Это как проходить досмотр на таможне. Меня словно просветили рентгеном, тщательно разбирая мельчайшие детали моего внешнего вида и манеру держаться, подвергли десятку всевозможных измерений и сравнений и даже вынесли свой вердикт. Всплеск деликатного шёпота разошёлся кругами, прорываясь даже сквозь мелодичное звучание царствовавшей в зале сонаты – появление нового человека, загадочного и таинственного иностранца, неведомым способом раздобывшего себе титул и уже успевшего зарекомендовать себя дуэлью, имело эффект брошенного в тихую заводь камня.

Но вбитая с детства привычка держать окружение хотя бы под минимальным контролем не давала времени на переживания по этому поводу.

Бальная зала занимала практически весь шестьдесят пятый этаж Ледяной Башни. Это был практически Зимний дворец в миниатюре.

Стекло. Прозрачное до кристальной чистоты и мутновато-цветное с пузырьками; огранённое до причудливых геометрических форм и отшлифованное до зеркального блеска; тончайшая и филигранная работа соседствовала с фундаментальным примитивизмом мощных и отнюдь не декоративных атлантов, подпирающих зеркальные потолки. Всё это великолепие заливал тёплый и мягкий свет сотен свечей на десятке изящных хрустальных люстр, погружая залу в ласковый океан отблесков и мерцания.

Наверное, именно так должно выглядеть жилище Деда Мороза, возведённое исключительно из снега и льда в сердце страны, где безраздельно правит царица Зима. Хотя, на мой вкус, подобная роскошь всё же была чрезмерной…

Феерия жизни и веселья переполняла собой всё вокруг меня. Красочные и яркие одежды самых разных эпох создавали поистине карнавальную атмосферу. Гости князя Морозова прогуливались, вкушали яства с расставленных у колонн столов, беседовали, наслаждались музыкой или видами, открывающимися им с высоты. Звонкий девичий смех соседствовал с раскатами басовитого и рокочущего ржания, а тихий полушёпот порой звучал громче отдающего сталью обмена нелицеприятными мнениями между конфликтующими сторонами…

Но не это нарушило моё спокойствие.

Их появление я почувствовал сразу.

Хищницы.

Опасные, гибкие, грациозные…

Они обложили меня по всем правилам древней как мир охоты, даже не подозревая о том, насколько согласованно действуют, словно невзначай заключив меня в символический треугольник.

– Бабы тебя погубят, внук, – съехидничал дедушка Хандзо, почуяв зародыш паники в моих мыслях. – Позор на мою голову! Мой талантливый внук, надежда всего рода… и не может разобраться со своими бабами!

– Они не бабы! В другое время, возможно, пришлось бы долго выбирать, какая из них мне больше нравится и достойна стать моей женой, но… – огрызнулся я, лавируя среди гостей и безуспешно пытаясь исчезнуть из поля зрения курсирующих по бальному залу хищниц. – У меня нет времени на лирику, а их как магнитом притягивает.

– Мне по душе иное сравнение. Там фигурируют мухи, мёд и…

– Не смешно. Вот ни капельки. И вообще, божественную харизму я не просил. Её можно как-нибудь отключить?!

– Отключить?! – возмущённо повторил моё восклицание дед. – Развращённое механизмами поколение! Это можно научиться контролировать, а не отключить!

– А есть быстрый способ? У меня нет времени. Результат нужен сейчас! – мысленно прошипел я, раскланиваясь с молодым гусаром, коего невольно задел плечом: – Примите мои искренние извинения, господин…

– Калашников. Юрий Калашников, корнет Первого лейб-гусарского полка. А о вас, господин Хаттори, я наслышан от младшего брата, – вежливо отрекомендовался гусар, улыбаясь и сочувствующе кивая, стрельнув глазами в сторону ближайшей ко мне охотницы: – Хоровод невест – всегда испытание. Но хорошая мужская компания способна избавить от него в два счёта. Позвольте, я представлю вас своим друзьям, да и брат наверняка будет рад встрече…

– Быстрого способа нет! Разбирайся сам! И только попробуй снова начать мямлить! – сварливо ответил дед, прежде чем отчётливо исчез из моего сознания.

Мне же не оставалось ничего иного, как принять столь своевременное предложение нового знакомого и, сделав всего несколько шагов, оказаться в спасительной компании молодых офицеров. Замершая на полпути ко мне Наташа досадливо прикусила губу и, резко развернувшись, демонстративно растворилась в толпе гостей, чуть не столкнувшись со словно невзначай прогуливающейся по залу Алексой, старавшейся не смотреть в мою сторону. Только Мэйли Во Шин Во открыто подарила мне многообещающий взгляд и лукаво подмигнула, прежде чем удалиться, подхватив с ближайшего стола бокал шампанского и волнующе покачивая бедрами, туго обтянутыми зелёным шелком ципао.

– Смею заметить, у вас отличный вкус, господин Хаттори, – сказал Юрий, проследив за моим взглядом, перескакивающим с одной девушки на другую, и слегка подталкивая в расступившийся круг офицеров.

– Просто Леон. Думаю, нам не стоит утруждать себя официозом. С удовольствием воспользуюсь возможностью собраться с мыслями, – я искренне улыбнулся и обвёл взглядом сомкнувших вокруг меня строй молодых людей, среди которых присутствовала знакомая физиономия моего однокашника: – Господа офицеры! Честь имею представиться…

* * *

Тактически грамотно оккупировав один из столиков с яствами и напитками, наша компания имела весьма удобную для обзора позицию. Надёжно прикрытые с тыла монументальным атлантом, высеченным из огромного мутно-прозрачного кристалла, мы коротали время за разговорами, имевшими неожиданно широкий спектр. Среди моих новых знакомцев оказалось немало ценителей искусства и высоких технологий, некоторые из них неплохо разбирались в породистых скакунах – как четвероногих, так и четырёхколёсных, нашлись и такие, что с лёгкостью поддерживали беседу со мной на безупречном японском. Последнее наводило на определённые мысли…

Отдельный интерес вызывали прибывающие гости. И кого среди них только не было! Величественные и надменные леди в платьях викторианской эпохи, подчёркнуто независимые представители молодых дворянских родов в дозволенных смокингах и пиджаках, воинственные и обворожительные девушки в разномастных мундирах, но только в сопровождении почтенных родителей…

Каждую персону компания молодых офицеров подвергала если не тщательному, то хотя бы минимальному обсуждению, обмениваясь доступной информацией, впрочем, старательно избегая слухов и отдавая предпочтение сведениям исключительно из надёжных источников. За проведённые в компании полчаса я узнал об аристократии Российской Империи значительно больше, чем за весь курс обучения в ВКШ!

Навалившиеся события последних двадцати четырех часов неотступно продолжали атаковать мой мозг валом вопросов разной степени важности, не давая сосредоточиться на том, что происходило со мной здесь и сейчас. Некая рассеянность в поведении не ускользнула от внимания Димы Калашникова.

– Крепись, брат, – тихо зашептал он мне на ухо. – Дождёшься князя, чокнемся бокалами под бой курантов, и свалишь отсыпаться.

– Это не только усталость, Дим. Это тихий ужас. Я вступаю в новый год с кучей дел, разгребать которую нет ни сил, ни желания. А уж как я рад титулу! – так же тихо ответил я, не удержавшись от иронии. – И ведь я чую, понимаешь, чую, что на этом сюрпризы не закончились. Скорее, наоборот, всё только начинается…

– Экий ты пессимист, Лео. Или тебя Хельги покусал? Всё обойдётся, вот увидишь! – легкомысленно отмахнулся мой товарищ.

И я увидел. Точнее, сначала услышал.

– Благородный Камиидзуми Сатоши, специальный атташе по вопросам международной торговли, наследник Имперского Рода Камиидзуми! – прогремел над собравшимися глас церемониймейстера. – Благородный Сугивай Джиро, специальный атташе по культурным вопросам, второй наследник Имперского Рода Сугивай!

Щека неконтролируемо задёргалась – нервное напряжение оказалось гораздо более значительным, чем я полагал. Сердцебиение участилось, в горле пересохло, и я не глядя подхватил со стола бокал шампанского. Приютившая меня компания удивлённо лицезрела, как её единственный непьющий элемент после нескольких глотков игристого вина одним махом меняет представление о себе: заковыристо выругавшись, с треском ломая венецианское стекло бокала в ладони и чуть ли не печатая шаг, устремляется к вновь прибывшим гостям князя Морозова.

Соотечественников я встретил у подножия лестницы. Требования этикета неумолимо довлели надо мной, не давая воли бурлящим во мне эмоциям, безуспешно прорывающимся сквозь маску невозмутимости. Они остановились на последней ступени – столь непохожие друг на друга, но с одинаково высокомерными лицами.

Камиидзуми Сатоши. Наследник Имперского Рода Камиидзуми. Лет двадцать восемь – тридцать. Высокий, широкоплечий, с аккуратной бородкой, длинные чёрные волосы зачёсаны назад и собраны на затылке в «самурайский узел». Чёрное с золотом кимоно, вышитый серебром Цута-мон – изящный узор вьющегося плюща, символ верности и преданности. Пронзительные светло-карие глаза изучали меня всего пару секунд, прежде чем полыхнули огнём узнавания. И это пламя не предвещало мне ничего хорошего.

В противоположность ему, Сугивай Джиро, ровесник Сатоши, не отличался воинской статью. Однако, уступая мне в росте, смотрел свысока, вызывающе топорща стильные усики над сжатыми в узкую полосу бледными губами. Оранжево-жёлтое кимоно, дань родовой традиции, и кедр, вышитый разноцветным шёлком, довершали картину второго посланца Островной Империи.

– Камиидзуми-сан, Сугивай-сан, рад приветствовать вас! Долгих лет жизни и благополучия! – ровным и холодным тоном произнёс я, чётко отмеривая градус вежливого, но не слишком почтительного поклона. Так кланяются равным.

Моё поведение не могло остаться незамеченным. Удостоив меня холодными взглядами с плохо читаемым в глазах презрением, они всё же ответили на моё приветствие.

– Неожиданная и от того весьма приятная встреча, Хаттори-сан. Мы не предполагали встретить соотечественника на этом приёме. Вас и не узнать в этом… наряде. В Империи говорят, что вы безвылазно проживаете на территории школы, но, как я вижу, слухи остаются слухами, – прохладно улыбнулся Камиидзуми, едва заметно кивнув головой.

– Присоединяюсь к словам друга, – вклинился Джиро, не желая оставаться в стороне. – Токио периодически потряхивает от новостей с фронта затянувшейся войны. И ваша личность довольно часто становится предметом обсуждения в определённых кругах…

Зло скрипнув зубами, я бесстрастно взмахнул рукой:

– Позвольте мне, по праву младшего, быть вашим проводником на этом празднике жизни.

Послы Островной Империи переглянулись. После недолгой борьбы Сугивай Джиро криво усмехнулся и смиренно склонил голову, признавая правоту Камиидзуми, после чего напрямую обратился ко мне:

– Мы не станем играть в игры, Хаттори-кун. Ты ещё молод для равноценного обмена словами, да и… При всём уважении к имени твоих благородных предков, нам попросту не о чем разговаривать. Постой, не горячись, – он сделал неопределённый жест рукой, стоило только мне порывисто дёрнуться после столь оскорбительных слов. – Репутация твоего рода сильно пошатнулась. Клан Такэда, безусловно, страдает от болезненных укусов твоих наёмников, но в такой войне нет чести. Привлечь их было ошибкой. Ты настроил против себя если не всех аристократов Японии, то большую часть. А на нас… – сделал он паузу и бросил ехидный взгляд на Камиидзуми, – …на нас Император возложил обязанность лично донести Его Волю.

Несмотря на то что разговор шёл на японском, гости Ледяной Башни с интересом прислушивались к его содержанию. Среди них хватало как знатоков языка, так и тех, кто профессионально читал эмоции по лицам, позам и движениям собеседников.

– Я готов выслушать Волю Императора.

– Владыка Островной Империи желает лично способствовать прекращению бессмысленного кровопролития и потому приглашает главу рода Хаттори посетить его резиденцию в Эдо не позднее первого дня весны. Ваши переговоры Император желает приурочить к началу природного цикла обновления, – продолжал Сугивай Джиро, недовольно покосившись на мою кривую ухмылку.

– Император не может мне приказывать, поэтому делает предложение, от которого нельзя отказаться? – горько усмехнулся я и расхохотался, перестав себя сдерживать. – Прекрасно! Воля Императора будет исполнена! На этом я покину вас, дорогие мои соотечественники…

– Что ты себе позволяешь, мальчишка? – вскинулся Камиидзуми Сатоши, делая ко мне порывистый шаг, но тут же замер, напоровшись на встречный злой взгляд. – Не позорь…

– Довольно! Я сыт завуалированными оскорблениями и насмешками. И говорю вам лично: довольно, Камиидзуми-сан!!! – чеканил я, позволяя напряжению в голосе звенеть на весь бальный зал. Пусть слушают. – Если посланцы Императора сочтут себя оскорблёнными, я готов отвечать за нанесённый их чести урон. Здесь и сейчас или в любое удобное для вас время!

Зал притих, переваривая услышанное и шёпотом передавая содержание нашей беседы от одной компании к другой. И, на моё удивление, в голосах русской аристократии явственно звучали одобрение и похвала.

– Вызов брошен?! – спросил я у оторопевших от моей наглости соотечественников и взялся за рукоять меча. – Или вы позволите мне откланяться, дабы не бросать тень на репутацию ваших, без сомнения, славных родов?!

* * *

И раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

Ведомая в танце девушка чарующе улыбалась, гипнотизируя меня глазами, и откровенно поддразнивала, обжигая прохладным мятным дыханием.

И раз-два-три, раз-два-три…

– Ты неплохо танцуешь, Леон. Приятный сюрприз, – продолжая улыбаться, отметила она и чуть крепче переплела свои пальцы с моими. – Надеюсь, не последний сюрприз в эту ночь…

Улыбнувшись Алексе в ответ, я только слегка прикрыл глаза, выражая и свою надежду на приятные сюрпризы в дальнейшем. И всё же, танцуя с привлекательной девушкой, держа её в объятьях, чувствуя её близость и даже испытывая волнующее возбуждение, я думал о другом.

Голова пухла от всего произошедшего со мной за последние несколько дней. Бешеный темп событий вынудил позабыть обо всём на свете. Происшествия накапливались, проблемы нарастали снежным комом, катящимся вниз по склону горы. И я всерьёз опасался, как бы этот ком не стал в итоге лавиной, что увлечёт меня за собой и сломает как детскую игрушку.

Уличная схватка с китайским Учителем. Похищение. Неожиданное избавление, только прибавившее вопросов к моему другу Лёхе. Головная боль в виде титула и ответственности за судьбу целого народа. Навязанный вождями военный союз с Сибирским Княжеством. Прекрасная девушка-аманат, Видящая народа Э’Вьен, служившая залогом того, что они не будут дёргаться и совершать ненужных ошибок. И на закуску, приглашение Императора. Приглашение, так или иначе, возвращающее меня к тому, от чего я в последнее время непростительно отстранился. Воздаяние врагам. Число которых только чудом не возросло после моего недавнего эмоционального спича.

А ведь я ещё и в Школе учусь!

– …твоя женщина? Зачем ты это сказал? – привлекая моё внимание, Алекса наклонилась к моему уху и на несколько секунд прижалась всем телом. – Если ты так защищал мои честь и достоинство, то, право, не стоило.

– Ты ищешь причину и задаёшь вопросы там, где стоило бы ответить либо согласием, либо…

– А как же ухаживания? Серенады под окнами, декламирование хокку на свиданиях и букеты с посланиями на языке цветов? – девушка насмешливо изогнула бровь, вновь прижимаясь ко мне и заглядывая в глаза так, словно пыталась проникнуть в самые потаённые закоулки моей души.

– Лирика, – поморщился я, опуская ладонь с её талии чуть ниже, чем то позволяли приличия. – На неё будет отчаянно не хватать времени. Из меня выйдет тот ещё кавалер!

– Не скажи. Драться за меня на дуэли… Ты – первый…

– А в чём причина такого повышенного внимания? И, прости, но любопытство берёт верх: почему Черная Вдова? – не удержался я и всё же задал интересующие меня вопросы, пытаясь отвлечься от творящегося в голове кавардака и сосредоточиться на красавице в своих руках.

Алекса чуть прищурилась, словно прицеливаясь в меня, и задумалась. Танец продолжался – и на паркете бального зала, и в отношениях между нами. Но я чувствовал: Алекса ДАЁТ мне вести в осторожном «танце» взаимного интереса друг к другу. А это означало, что следует быть осторожным, иначе не замечу, как мы поменяемся ролями.

– Ты ведь знаешь о таких, как я? – спросила она и, дождавшись утвердительного кивка, продолжила: – Наша кровь гораздо сильнее, чем у прочих Одарённых. Способности передаются каждое поколение, а склонность к практикуемой в роду Стихии так и вовсе становится наследственной настолько, что перекрывает все прочие направления развития. Мужчинам в этом плане значительно проще. Невест на выданье в державе избыток, и девушек отдают без колебаний. А я… Я должна привести мужчину в свой род и основать отдельную, младшую ветвь.

– Странная схема. Кому должна, если не секрет?

– Традициям и обычаям, законам и уложениям Империи. Замужество для Проклятой обязательно, иначе её Дар выходит из-под контроля. Отец выделил мне приданое. Золотые прииски. Небольшие, далеко не копи царя Соломона, однако этого оказалось достаточно, чтобы часть старых родов попробовала дотянуться до них своими загребущими лапами.

– Постой, но ведь ты говорила что-то о младшей ветви.

– Старые рода не боятся Проклятия Древних, потому что не собираются вводить меня в евгеническую программу. Меня ожидает судьба старой девы, но отец почему-то этого не понимает. Или делает вид, что не хочет понимать.

– Как всё сложно, – покачал я головой и, сделав завершающее танец движение, крепко прижал девушку к себе. Алекса склонила голову мне на грудь и тихонько замерла, спрятав от меня лицо. – А Шереметев отпугивал от тебя остальных женихов. И не только отпугивал. Кого-то и убил, пока не получил согласия от твоего отца. Но они не учли, что на дворе не девятнадцатый век. Тогда я не первый! – добавил я с некоторым укором в голосе.

– Первый! Первый, кто защищал меня, а не боролся за приданое! Знал бы ты, какое удовольствие мне сегодня доставил! – воскликнула Алекса, высвобождаясь из объятий и увлекая меня к ближайшему столу с напитками: – Уверенный, спокойный, сильный! Ты победил Шереметева не клинком, а кулаками. Для такого фехтовальщика, как он, нет большего унижения, чем подобное поражение.

– Меч жалко. Клинок весь в зазубринах, да ещё и трещины появились. Я их ощущаю. Шпага у Шереметева отменная, артефакт Древних. Жаль, отобрать не успел – князь вмешался.

– Это было бы ещё одно неземное удовольствие для меня! – расхохоталась Алекса. – Насчёт меча мы с тобой поговорим завтра. Мне есть что тебе предложить.

– Не надо мне ничего предлагать, – попытался я откреститься от девушки, но смолк, потому что в наш разговор вмешалось самое ожидаемое событие этого вечера.

– Его сиятельство великий князь Константин Ильич Морозов, владетель Сибирского Княжества, Владыка Холода! – прогремел глас церемониймейстера, погружая бальную залу в гробовую тишину…

Вечер плавно подходил к завершению.

Глава 11

Неприятные неожиданности

В центре додзё, на устланной татами и залитой тёплым и мягким светом площадке, с мечом в руках упражнялся темноволосый мужчина лет тридцати на вид.

Тёмно-фиолетовое кимоно с вышитым на нём лабиринтом-молнией развевалось от резких движений с широкой, чётко отмеренной амплитудой. Он демонстрировал классический для кендо метод развития – вхождение через форму и тренировки тела вели его к выходу через сердце, закаляя дух и сознание воина. Оба пути следовало пройти до конца…

Изогнутый клинок-дайто тускло сверкал при повторении, на первый взгляд, однообразных форм кендо. Свист рассекающего воздух лезвия сопровождался выдохами фехтовальщика на каждом ударе и едва слышным шорохом шагов, означавшим очередную смену позиции.

Единственный зритель, Тайра Бунмей, открыто наблюдавший за тем, как гость его поместья упражняется с коллекционным клинком работы легендарного мастера Мурамасы, с любопытством смотрел на то, как его ровесник с лёгкостью выполняет одну ката за другой: непредсказуемым потоком воды перетекая из стойки в стойку, смещаясь по татами подобно порывам ветра и нанося удары с неотвратимой скоростью столь близкой им обоим Молнии.

– Нечасто удаётся лицезреть истинное мастерство Меча, не так ли, Тайра-сан?

Бунмей с недовольством покосился на вышедшего из тени человека, досадуя на него за прерванное созерцательное познание. Полыхнувшие кроваво-красным одежды гостя раздражающе замаячили на периферии зрения, а требования этикета принуждали хозяина поместья оказать внимание тому, кто пользуется его гостеприимством.

– Охаяси-сан не смог удовольствоваться одним лишь осмотром экспонатов моей коллекции мечей Мурамасы. Его методы познания, стоит заметить, меня приятно поражают. Вы тоже решили прикоснуться к прекрасному, Такэда-сан?

– Боюсь, что нет. Моё понимание Пути Меча ещё не достигло необходимых для этого высот. Нужна практика. А на неё категорически не хватает времени, – дипломатично ответил Такэда Нобуо, делая глубокий поклон в сторону завершившего ката мечника. – Мечи Мурамасы… Никогда не слышал, что у кого-то может быть целая коллекция подобных клинков.

– Времена сёгуната Токугавы остались в прошлом. Мечи больше не уничтожают, а за обладание ими не казнят владельца и весь его род, – присоединился к разговору завершивший упражнения Охаяси Дай. – Рад приветствовать, Такэда-сан.

– И я рад приветствовать вас, Охаяси-сан, – улыбнулся Нобуо. – А как же мистические свойства этих клинков? Насколько мне известно, каждый из них жаждет крови и сражений, внушая свои желания владельцу и пагубно влияя на его разум.

– Люди зачастую сами желают крови и войны, просто не любят в этом признаваться, предпочитая перекладывать ответственность, – отстранённо ответил Дай, многозначительно заглянув в глаза Нобуо, прежде чем с поклоном вернул клинок владельцу: – Благодарю за возможность прикоснуться к душе этого Меча, Бунмей-сан.

– Мне доставило удовольствие наблюдать Меч в руках мастера. Коллекция обширна, и я буду рад, если когда-нибудь вы продолжите познание, Дай-сан. – Тайра принял клинок с поклоном, как и положено: кромкой лезвия кверху. – Приношу свои извинения, но вынужден буду оставить вас, уважаемые гости, на время…

– Нам найдется что обсудить, Бунмей-сан, – усмехнулся Охаяси.

Хозяин поместья и гости вежливо раскланялись. Тайра неспешно удалился, безбоязненно оставляя откровенно враждующих аристократов наедине. Он знал, что никакая вражда не станет достаточным поводом для столкновения на торжественном приёме Имперского Рода Тайра. Тем более что гостям, видимо, на самом деле было что обсудить.

– Ненавижу приёмы. Они вызывают у меня аллергию. И мигрень, – поделился наболевшим Нобуо, выжидающе посмотрев на собеседника. – Дай-сан, от имени клана Такэда…

– Достаточно, Нобуо-сан. Не утруждайтесь. Мигрень от соблюдения правил этикета мне знакома не хуже. Я прекрасно знаю, кто вы такой и насколько вам чуждо подобное поведение. Я и сам сторонник простоты в общении наедине.

– Буду краток. Клан Такэда готов предоставить доказательства того, что на территории, подконтрольной клану Охаяси, укрываются наёмные вооружённые силы рода Хаттори, – облегчённо выпалил Нобуо, безуспешно пытаясь отследить реакцию главы Охаяси. На лице Дая не дрогнул даже мельчайший мускул. – Таким образом наш враг пытается прикрыться кланом Охаяси. Мы просим изгнать наёмников с вашей земли. Иначе это будет расценено как оказание помощи нашим врагам.

– К сожалению, Нобуо-сан, клан Охаяси никогда не был связан с родом Хаттори союзными договорами, разве что несколько деловых соглашений, да парой контрактов по бизнесу… Да, вы не ослышались, я сказал «к сожалению». Можете расценивать сказанное любым удобным для себя способом. Ничего не изменится. Клан Охаяси не вмешивается в вашу войну с родом Хаттори. И не вмешается. Но и изгонять мы никого не будем, – размеренно-спокойно говорил Охаяси Дай, в упор глядя на собеседника. – Три дня назад производство «ХатториГрупп» окончательно остановилось. Все, я повторяю, ВСЕ, кто находился на территории совместной производственной зоны Охаяси и Хаттори, покинули её в течение последующих суток. Здания опечатаны, людей нет. Ни одного. Нам некого изгонять. Мне любопытно будет взглянуть на ваши доказательства. И особенно любопытно узнать, каким образом клан Такэда их получил.

Нобуо пребывал в замешательстве. Неискусный в дипломатии, неопытный в переговорах, как истинный воин клана, он предпочитал говорить прямо и открыто. И считал возложенную на него миссию изначально провальной.

– Как я уже говорил, люди сами желают крови и войны. Клан Такэда наглядно демонстрирует это всей Японии последние полгода. Если Харуки-сан считает, что подобным шантажом может чего-то добиться от клана Охаяси, я разочарован.

– Благодарю за внимание, Охаяси-сан, – преодолев себя, Нобуо сумел поклониться, тем самым завершая разговор. – Клан Такэда снимает все претензии и приносит свои извинения. Мы не хотим новой войны из-за недоразумения.

– Человеку Чести должно быть не по душе то, в чём вы принимаете участие, Нобуо-сан. Не пора ли прекратить бессмысленное кровопролитие и признать совершённые ошибки?

Вопрос нагнал уходящего Такэда и лёг дополнительным грузом на плечи усталого начальника клановой гвардии. Но так и остался без ответа.

Припорошенная тонким снегом дорожка от додзё до гостевого дома почти не виляла по заснеженному парку, и потому путь клановца не слишком затянулся. Нелёгкий разговор, камнем лежавший на душе Нобуо, продолжал повторяться в его мыслях раз за разом – клановец пытался сразу разобрать все допущенные промахи. И каждый раз сталкивался с неопровержимой правдой. Правдой его врага, правдой юного Хаттори. Его право на месть было священно.

Воин всегда верит в высшие силы. Нобуо как никогда ясно ощущал их участие в войне, скрученной в тугой клубок вероятностей и событий. Они приняли сторону того, за кем была Правда…

– Нобуо! Нам надо срочно уезжать. Наше присутствие необходимо в другом месте, – прошипел Такэда Харуки, стоило ему только увидеть вошедшего в гостевой домик брата. – Ты поговорил с Охаяси?

– Нам невежливо отказали. И чуть ли не клятвенно заверили, что никакой базы наёмников на их территории нет и в помине, – поделился результатами начальник клановой гвардии, оглядывая всю делегацию клана Такэда в полном составе. – Ты даже никого не оставишь представителем на приёме?

– База наёмников нашлась. Точнее, образовалась буквально за несколько часов и сейчас растёт как раковая опухоль. Замок Мацумото захвачен. Часть родовых земель Маэда под контролем у наёмников. Наших людей на ассимилируемой территории выдавили полностью. Захватчики используют брошенные инфраструктуру и вооружение. И над всем развивающимся действием развевается знамя рода Хаттори. Думаешь, приём остаётся хоть сколько-нибудь важным после подобных новостей?

Такэда Харуки сдавленно зарычал, удивляясь спокойствию брата, в чьей зоне ответственности клан Такэда схлопотал неожиданный и болезненный удар под дых. Тот, в свою очередь, продолжал выглядеть скорее задумчиво, чем обеспокоенно.

– Я ждал этого раньше, – спокойно проронил он, положив руку на плечо главы клана. – Всё под контролем, брат. Нам нужно было выманить лисиц из нор и собрать всех в одном месте.

– На что они надеются? В открытом столкновении мы их раздавим! – влез в разговор старших Акио, младший сын Харуки, недавно получивший под свое командование звезду самых современных средних МД «Ари».

– Я бы тоже хотел это знать, Акио. Поднимай всех «тяжей» и стягивай их на контрольной точке. Координаты получишь позднее на личный комм. Харуки! Натравливай на них наёмников Луэн. Пусть собачья свора резвится, вырывая друг другу глотки. Мы придём только для того, чтобы поставить уверенную точку…

– И прольём Очистительное Пламя на их головы! – уверенно завершил его речь Харуки, выпрямляя и расправляя плечи.

А Нобуо неожиданно понял, на что надеются его враги. Камон Хаттори, узор ябанэ, составленный из оперения боевых стрел, в его воображении полыхнул ослепительно белым и карающим Светом Воздаяния…

* * *

Приветственная и поздравительная речь князя Морозова продолжалась недолго – властитель Ледяной Башни уступил безжалостному времени, завершив своё воззвание к собравшимся гостям ровно за три секунды до боя курантов, наполнившего бальный зал мелодичным перезвоном колоколов. Бурлящая пена и золотистая влага игристых вин низверглась в бокалы и фужеры под аккомпанемент хлопков, сопровождающих каждую новую откупоренную бутылку, сыпались здравицы и пожелания, люди в ярких праздничных костюмах вокруг обнимались, кружились, смеялись…

У её губ был пьянящий привкус шампанского. Только сдерживающие нас приличия и нормы морали не позволили нам перевести танец в иную плоскость реальности. Мы были сдержанно-чувственны, внешне холодны и спокойны, но… каждое прикосновение отзывалось ревущим пламенем и разрядами пронзающего тока в грохочущих и бьющихся сердцах. И наверное, Алекса не меньше меня желала исполнения глупого первобытного поверья – мол, как Новый год встретишь, так его и проведёшь…

Нам не пришлось объясняться – один поступок заменил тысячи слов. Мы наслаждались молчанием, кружась в танце и утопая во взглядах друг друга. Каждое прикосновение пьянило, будоражило, доводило до дрожи. И только вбитая с детства привычка контролировать себя не позволяла выпустить из рук вожжи происходящего со мной. Но, как это всегда случается в редкие моменты счастья, жизнь и судьба решили наглядно доказать, что у них на нас свои планы.

– Капитан Бладштайнер? – громко, пытаясь перекричать музыку оркестра, поинтересовался материализовавшийся из пустоты лакей в клановой ливрее Морозовых.

– Да, – ответила моя девушка, завершая пируэт танца и останавливаясь: – У вас сообщение для меня?

– Прошу прощения за вмешательство, – глухо произнёс глубоко поклонившийся лакей. – Вас просят к телефону. «Око Государево».

– Я скоро вернусь, – шепнула мне на ухо моментально ставшая строгой Алекса и неуловимым движением выскользнула из моих рук. – Веди себя прилично, кадет!

С трудом сдержав вздох разочарования, я внезапно ощутил резко нахлынувшее одиночество в окружавшей меня толпе. Привычное и давно понятное ощущение, неотступно сопровождающее любого буси.

– Любому учителю приятно наблюдать успехи своего ученика. Однако я рассчитывала, что сама приму у тебя экзамен по этикету и танцам, – ангельским голоском пропела Натали, вынырнув из водоворота танцующих пар и с независимым видом дегустируя изящно подхваченный с ближайшего стола бокал с вином. Чёрное, из блестящей и переливающейся мириадами искр ткани, вечернее платье с неглубоким декольте плотно облегало её женственную фигуру, только подчёркивая её округлые формы. А непринуждённая поза и естественность движений только довершали совершенство её образа.

– Я беспокоилась за тебя, Лео. И так рада видеть тебя живым и здоровым…

Неприкрытый укор в её голосе и неподдельное переживание успели ненадолго согреть душу теплом, прежде чем оказались сметены холодной и расчетливой волей заработавшего мозга.

– А откуда тебе стало известно о произошедшем? – полюбопытствовал я. – Константин Ильич любезно поведал мне, что о моем похищении его известил ректор Школы. Таранов и вам проболтался?

Натали неожиданно для меня чуточку покраснела, но в этой миловидной реакции не оказалось ни грана стыда. Она порозовела от удовольствия…

– Таранов ничего и не знал. Вообще никто не был в курсе. Пока я не услышала обрывок одного любопытного разговора. Только я не узнала говорившего и увидеть его не могла. Оставалось только сразу доложить ректору о происшествии с учеником.

– Этого хватило?! – удивлённо кашлянул я, покачав головой. – Обрывок разговора? Что за бред?

– Конечно же нет, Лео! Но когда твои друзья всей гурьбой выкатили с территории Школы на боевых мотоциклах и просевшем от груза военном грузовике, сомнения у ректора отпали.

– Так это тебе я обязан армией спасения, что чуть не превратила моё новое владение в пепелище? – добродушно усмехнулся я и отвесил галантный поклон. – Благодарю тебя, Натали. Моя признательность не знает границ.

Конечно же это была ложь. Но обрушить на её голову незаслуженную, пусть и идущую из души эмоциональную тираду мне не позволяли ни воспитание, ни… В общем, её поступок не попадал в разряд умышленных.

– Рада, что смогла тебе помочь. А уроки этикета не прошли даром. Ты прекрасно себя поставил на приёме. Продолжай в том же духе, Леон Хаттори, и станешь настоящим боярином, – мечтательно вздохнув, сказала Натали и, сделав несколько шагов, сблизилась со мной и мимолетно коснулась моей щеки ладонью. – Знал бы ты, сколько сожаления источало моё сердце, когда я увидела тебя с Окаянной…

– Ревнуешь?

– Ревную. И вообще, всё чаще чувствую себя глупой девчонкой, когда ты рядом. Но не обольщайся, хан, в число твоих наложниц я не попаду, – мелодично рассмеялась она, одарила улыбкой и, резко развернувшись, оставила меня в одиночестве…

* * *

Не зря говорят: от любви до ненависти – один шаг! Ох, не зря…

Алекса вернулась лишь затем, чтобы покинуть меня окончательно.

– Дракон вырвался из клетки. Весь город на ушах из-за праздника, но мы должны попытаться отыскать его в этом бедламе, – шептала она, покрывая моё лицо торопливыми поцелуями. – Я буду ждать твоего звонка, Лео…

И убежала. Потому что зов долга для того, кто служит Империи, превыше личных стремлений. Разве мог самурай осудить такое? И мне не составило труда скомкать и заткнуть встрепенувшееся эго собственника. Праздник резко утратил былую привлекательность, навалилась накопившаяся усталость. С трудом сдержав зевок, я встряхнулся и составил план тактического отступления, избрав широко известный британский метод.

От любви до ненависти – один шаг. И неизвестно, что побудило её его сделать.

– Леон! – окликнула меня Мэйли и на крейсерской скорости устремилась мне наперерез. – Что это было? Кто эта курица?!

Хвала богам, она хотя бы не стала кричать. И закатила мне сцену шёпотом. Только этого всё равно оказалось достаточно, чтобы конфликт остался незамеченным. Местная публика с нетерпением ждала ещё одного акта в представлении под названием «Хан Забайкальский и женщины».

– Мэйли, прекрати немедленно, – зашипел я на неё сквозь зубы. – Ты переходишь черту, из-за которой нет возврата. Остановись!

Девушка не вняла моему воззванию и картинно уперла руки в бока, пытаясь воздействовать на меня видом разъяренной фурии. Её неживая красота фарфоровой статуэтки, помноженная на кипящие в ней злость и ревность, имела бы убойный эффект. Вот только бешенство, зарождающееся в моей душе, нисколько не интересовали женская привлекательность и красота. Мои пальцы железным кольцом сомкнулись на её руке, вызвав у Мэйли тихий болезненный вскрик. Продираясь сквозь нарочито не замечающую нас толпу, я мысленно костерил всё на свете, пока не протащил её на буксире до лифта и не затолкнул в кабину. Моё бесцеремонное обращение, как мне показалось, ей только понравилось…

– Потянуло на тех, кто постарше?! Сначала за училкой своей бегал, теперь из-за кровососки дуэль устраиваешь. А ты знаешь её?! Ты знаешь, ЧТО о ней говорят?! – повысив голос до неприличных высот, заговорила она, стоило только дверцам лифта сомкнуться с тихим шипением.

– Замолчи, женщина! – мой голос прервал её эмоциональный монолог, окатив холодом и безразличием с головы до ног. – Ты суешь нос не в своё дело!

– Не затыкай меня! Ты не имеешь права со мной так разговаривать! Я всё для тебя делаю, всё! – закричала Мэйли. Из её глаз брызнули горячие слёзы, прочертив едва заметные полосы на щёчках.

Мило. Трогательно. И насквозь фальшиво.

– Что ты устроила, Мэй? Зачем этот спектакль? Не верю, – отрицательно покачал я головой и отошёл от неё в дальний угол просторного лифта. – Та, кто замещает Координатора Клана во время его отлучек, способна на такое поведение, лишь преследуя свои цели. Объяснись, пока это ещё возможно. У тебя последний шанс.

– Я должна объясняться? Не смеши меня, Леон! – фыркнула девушка, нарочито сжимая кулаки и возмущённо топнув ножкой. – Или я должна спокойно смотреть, как какая-то облезлая кур…

– Замолчи!!! – рыкнул я, саданув кулаком в стенку лифта. – Чаша моего терпения уже полна до краёв. Если ты возомнила, что имеешь исключительное право на меня, то придётся разрушить эту иллюзию!

Мэйли вздрогнула как от удара – её тонкие плечи поникли, глаза потускнели, утрачивая блеск, губы мелко задрожали.

– И это после того, что я для тебя сделала? – тихо спросила она, не поднимая опущенной головы. – Какая же я дура…

Повторное упоминание неизвестных мне заслуг стало последней деталью пазла. С неслышным щелчком недостающий кусочек картинки встал на место, тем самым помогая отыскать нужную цепь логических выводов и догадок. Передо мной наконец оказался истинный виновник, которому я был обязан своим новым титулом… и всеми неприятностями, что получил в довесок.

Ярость сумеречного дракона шевельнулась глубоко внутри меня и выплеснулась в пространство – мой низкий горловой рык и полыхнувшие Тьмой глаза заставили девушку испуганно притихнуть и вжаться в противоположный угол кабинки.

– Кто тебя просил лезть в мою жизнь, женщина?! Кто?!

– Я хотела помочь! – тихо пискнула Мэйли, сжимаясь в комочек. – И помогла!

– Успокойся, внук! Возьми себя в руки! – повелительно осадил меня дед. – Мы не воюем с женщинами! Она допустила ошибку и заплатит за неё. Но не так!

Контроль над эмоциями ослабел настолько, что мыслеречь деда едва пробилась сквозь багровую пелену, застлавшую сознание непроницаемой завесой ярости и жажды крови. Слишком многим мне пришлось пожертвовать для спасения народа Э’Вьен. А уж столь наглое вмешательство в мою жизнь – целая интрига за моей спиной, построенная на манипуляции и косвенных воздействиях – я простить никак не мог. Даже благие намерения девушки не могли её оправдать.

– Если ты хотела, чтобы я считал себя чем-то обязанным… Что ж, мы обсудим вопрос компенсации с твоим отцом. Род Хаттори всегда помнит оказанные ему услуги и воздаёт сторицей, – нечеловеческим усилием воли мне удалось взять себя в руки. – Однако впредь наши с тобой отношения целиком и полностью останутся в деловых рамках. Я всё сказал!

Мэйли медленно выпрямилась, широко распахнув удивлённые глаза. Ошеломление сменилось пониманием, но следом в глубине чёрных как ночь зеркал её души промелькнула искренняя и ничем не замутнённая злость. Промелькнула и пропала, замаскированная наигранными обидой и непониманием.

– Избавь меня от этого, – погасил я её зарождающуюся попытку оправдаться. – Игры имеют свойство плохо заканчиваться. Люди не любят, когда их принимают за фигуры на шахматной доске…

* * *

Общежитие встретило меня гулкой пустотой коридоров и зловещей тишиной. Вряд ли отыскался бы хоть один кадет ВКШ, ночевавший в новогоднюю ночь в «расположении части». Отсутствовал даже комендант сего заведения, только табличку оставил на проходной: «Вызов без уважительной причины карается недельным нарядом вне очереди!»

Наша с Алексеем квартирка выглядела так, словно в ней несколько раз устраивали полномасштабный обыск. Нетрудно было догадаться, что у старосты попросту не хватило времени на уборку после спешных сборов сначала на спасательную операцию, а после на Новогодний бал. Мою комнату, к счастью, сия скорбная участь миновала.

Скинув с себя изрядно осточертевшие доспехи и одежду, я с нескрываемым удовольствием отправился в душ – смывать с себя последние три дня. Вода унесла с собой подсохшую кровь на мелких порезах от шпаги Шереметева, усталость и накопившееся напряжение. Приятная пустота в голове возвращала меня в беззаботное детство, наполненное тренировками и подготовкой к Служению. Мне было неприятно сознавать собственную слабость, но…

Власть неотделима от ответственности. Ответственности перед самим собой в первую очередь. Кодекс Воина учит служить, а не властвовать. И каждая ошибка, допущенная мной, конвертировалась отнюдь не в денежные ошибки. За них платили те, кто следовал за мной, те, кто связал свои судьбы и судьбы своих семей с родом Хаттори. Слишком высокая цена для того, кто привык отвечать только за самого себя.

Власть порождается Силой. Не Даром, не физическими возможностями – силой духа, способностью принимать необходимые решения, умением держать в узде события и людей… И, как мне казалось, моё понимание власти не было полным. Верхушка айсберга – вот мой максимум осознания.

И со всем этим надо было что-то делать…

– Ты на верном пути, внук. И я рад, что ты ступил на него столь скоро…

– Скоро? Я тупил несколько месяцев. А сегодня мне об этом напомнили соотечественники. А перед этим, пусть и в шутливой форме, откровенно намекнул князь.

– Между прочим, он милостиво предоставил тебе отсрочку для разрешения необходимых дел, – с укором произнёс дедушка, материализуясь рядом с кроватью. – И с союзным договором тебе ещё предстоит как следует поработать. А это требует времени, которого и без того категорически не хватает. Что думаешь насчёт визита к Императору?

– Что думаю? Ничего хорошего, – буркнул я, садясь в «вирасану» и прикрывая глаза. Зачерпнув бахира на вдохе, выдохом запустил его циркулировать по организму и прислушался к ощущениям тела. – Воспоминания дали пищу для размышлений, но, боюсь, что при падении со скалы в бездну подстеленная циновка вряд ли способна уберечь хоть от чего-то. Политика никогда не была моей сильной стороной. Да и брат не мог похвастаться особыми успехами на этом поприще.

– Знание порядков сёгуната Токугавы также вряд ли облегчит твою участь, внук, – грустно вздохнул дух. – Кто знал, что недобитки Такэда так развернутся спустя несколько сотен лет. Мы могли раздавить их как клопов…

Вдох. Энергия вновь потекла в меня тонким ручейком. Выдох. Ручеёк прервался и новая порция Силы, отмеренная со скрупулёзной точностью, влилась в циркулирующий поток – моё сознание слегка прояснилось, прежде чем глаза окончательно сомкнулись и я уснул.

Хаттори Хандзо печально улыбнулся и аккуратно уложил моё расслабленное тело на кровать. Его рука коснулась моего лба, вычерчивая на нём несколько светящихся линий, сложившихся в иероглиф» сновидение»…

…Пепелище внутреннего мира претерпело незначительные изменения. Выкорчеванные стволы обугленных деревьев на месте мертвой рощи, разобранный завал из обломков камня, деревянных балок и расколотой черепицы обнажил невысокий холм, на котором изначально располагался небольшой и уютный дом – точная копия того, что дарил мне кров всё моё детство.

В лицо дохнуло прохладой и спокойствием. Под ногами больше не было жирного липкого пепла, а сквозь выжженную поверхность земли неуверенно пробивались крохотные ростки трав. Слух уловил отдаленный и приглушённый звон металла. Поправив пояс кимоно, я подвязал штаны-хакама и отправился на звук. Должен же я был разобраться, кто хозяйничает в моём внутреннем мире?

Он копал. Высокий, нескладный, в грязной рабочей одежде, в плетёной соломенной шляпе, скрывающей лицо, неизвестный мне человек раз за разом погружал лопату в заваленное землёй и камнями русло ручья. Его труды пока не несли видимого результата, однако казалось, что работник буквально излучал неподдельные бодрость и энтузиазм.

– Кто ты?! – прокашлявшись для привлечения внимания, крикнул я. – Кто ты и как здесь оказался?

Незнакомец никак не отреагировал на мой вопрос, продолжая увлечённо заниматься своим делом. Подождав с минуту, я хмыкнул и одним прыжком покрыл разделявшее нас расстояние – ещё прошлый разговор с дедом помог мне уяснить, что в мире, похожем на сон, я способен диктовать свои правила.

– Ты оглох, парень? – участливо поинтересовался я, похлопав копающего по плечу. И получил влажным и липким комком земли в лицо, посадившим меня на пятую точку.

– Дурная привычка подкрадываться сзади. Что у деда, что у тебя, – ворчливо произнёс обладатель лопаты, втыкая своё орудие в землю и поворачиваясь ко мне. – Я не специально, не кипятись. Наконец-то ты пришёл. Поможешь разгрести этот бардак?

У него был подозрительно знакомый голос. Слишком юный, хоть уже и надтреснутый, с ироничными интонациями… Размазав грязь по лицу, я ухватился за поданную им руку и встал. А он всё же сообразил о причинах моего замешательства и снял шляпу, обнажив некрасивое, асимметричное лицо восемнадцатилетнего подростка. Которое я каждый день видел в зеркале.

Одно лицо на двоих.

– Брат?!

– Рад видеть тебя, Кеншин, – улыбнулся он одними глазами.

– Брат!!! – неверяще выдохнул я, заключая его в объятья. – Но… Как?! Как?!

– Не знаю, – просто пожал он плечами. – Она обещала вернуться и ответить на все наши вопросы. Но намекнула, что тебе не с кем тренироваться. Да и здесь порядок неплохо бы навести.

– Ты говоришь загадками, – сказал я, отстранившись, и взял брата за плечи, заглядывая ему в глаза: – Кто она?

– Она! – мотнул он головой, указывая подбородком мне за спину, вывернулся из моих рук и церемонно преклонил одно колено.

В том месте, куда он указывал, в столбе льющегося с небес солнечного света парила невысокая темноволосая женщина в бело-голубой юкате.

– Преклони колено, Кеншин, – негромко посоветовал брат. – Не каждый раз в твой сон приходят боги…

Глава 12

Тени грядущего

В эпоху Воинствующих Царств замок Мацумото или, как его называли в народе – замок Ворона, был оплотом клана Такэда. Но уже во времена сёгуната Токугавы влияние практически уничтоженного клана значительно пошатнулось, чем не преминули воспользоваться его соперники. Близость твердыни к Токио превращала её в стратегически важный пункт, поэтому за обладание им и прилагающимися к нему землями развернулась нешуточная подковерная борьба, конец которой положило только прямое вмешательство сёгуна.

Токугава Иэясу нашёл изящный выход из непростой ситуации – одарил единственного дайме, что не принял участие в грызне за лакомый кусок. И над чёрной башней взвилось знамя свободного рода Маэда.

Такэда Харуки искренне полагал – война вернёт его клану то, что и так принадлежало ему по праву. Захват замка Ворона, исторического оплота, главной цитадели некогда могучего рода, был в некотором смысле громогласным заявлением для тех, кто не мог проигнорировать подобное событие.

Захваченная твердыня досталась ему в донельзя потрёпанном состоянии – три из пяти ярусов центральной башни выгорели полностью, остались лишь каменные стены, усеянные многочисленными трещинами и зиявшие дырами от попаданий ракет и артиллерийских снарядов. Спешные работы по реставрации родового гнезда нанесли изрядный урон казне клана, но были почти полностью завершены к зиме. Торжественный приём в замке планировался на начало весны…

Танака Акихиро намеренно нанёс удар именно в это место. Урон репутации значил куда больше, чем потери в живой силе и технике противника, тем более что гарнизон крепости не мог похвастаться ни числом, ни особой выучкой. Решительный и быстрый, неожиданный штурм соединёнными силами наёмных отрядов «Браво», «Ультрамарины» и «Ушкуйники» начался в первый день года, в ранних сумерках…

…Колонна грузовиков неспешно приближалась к крепостным вратам – наблюдатели на вышках не оставили два десятка автомобилей без внимания, но четыре белых ромба на красном поле, аккуратно намалеванные на бортах кузовов, и трепещущие на ветру флажки с этим же символом смогли в достаточной мере усыпить бдительность часовых. Однако они не спешили гостеприимно распахивать ворота.

Колонна всё так же неторопливо приближалась, и до замка ей оставалось от силы полтора километра, когда рядом с шедшим во главе грузовиком разорвался первый снаряд, окутав дорогу плотными клубами дыма, из которого спустя пару секунд буквально вылетел наддавший газу грузовик. А дальше на дороге начался сущий ад – взрывы следовали один за другим, машины переворачивались, загорались, дымились, разваливались на части, усеивая землю и асфальт человеческими фигурками.

Над замком Ворона заунывно взревели баззеры боевой тревоги, заглушая шум поднявшейся в гарнизоне суматохи. Солдаты клана не могли безучастно наблюдать за тем, как невидимая батарея расстреливает братьев по оружию. Взвыли сервомоторы ворот, распахивая толстые бронированные створки.

Из двух десятков машин до ворот добралась половина. Влетев во внутренний двор замка, они разошлись широким веером, прижимаясь к возведенным постройкам и крепостным стенам. На ходу выпрыгивая из тентованных кузовов, бойцы в лёгких и средних МПД рассредоточились и открыли прицельный огонь по клановцам, не ожидавшим предательского удара в спину. Стрекотание автоматных и пулемётных очередей слилось в одну сплошную какофонию боя, перемежаемую разрывами ручных и подствольных гранат.

– За Хаттори!!! – гремящим эхом прогремела разноголосица атакующих.

Леденящий душу своим звучанием, боевой клич из уст сотни потомков новгородских пиратов и разбойников хлыстом ударил по нервам клановцев. А через распахнутые врата уже вбегали новые участники тщательно разыгранной постановки, с ходу включаясь в процесс штурма…

…Танака Акихиро поморщился, вспоминая то, что произошло после столь удачного начала. Запахнувшись в поношенную шинель от цапнувшего холодом ветра, он продолжал созерцать багровеющий закатом горизонт с пятого яруса центральной башни захваченного им замка. Созерцать и вспоминать…

…Дружный залп четырёх бертганов стальной метелью налетел на нападавших, сметая полтора десятка вырвавшихся вперёд «ушкуйников». МПД от такого не защищали – людей разорвало в клочья, щедро расплескав мешанину из стали, пластика, крови и плоти в разные стороны. Но часть тяжёлых пехотинцев успела заблаговременно укрыться за «стихийными щитами», поднятыми за доли секунды до атаки тяжёлых МД, и уцелела.

Четвёрка МД «Самурай-Т» размашистыми шагами вырвалась из ангаров, расположенных во внутреннем дворе замка, с ходу включаясь в бой с захватчиками и склоняя чашу весов на сторону гарнизона. Веер плазменных сгустков из наплечных орудий и пунктирные линии пулемётных очередей внесли сумятицу и беспорядок в разгоревшееся сражение. Восьмиметровые стальные исполины двигались с ленивой, непринуждённой грацией, сопровождая каждый свой шаг залпами из всех способных вести огонь орудий. Клановцы опрометью бежали к ним, оставляя позиции, но не оружие. Гарнизон отступал для перегруппировки и готовился к ответному удару под прикрытием тяжёлой техники.

Участь наёмников, казалось, была уже предрешена.

Каталея Браво, Стивен Флэшмен и Гордей Шемякин, предводитель «Ушкуйников», шли во второй волне наступающих. Три Мастера Стихий. Воздух, Лёд и Вода. По задумке Акихиро, именно они должны были выступить резервом в случае возможных осложнений.

– Gordey, keep them busy!!! – заорал Стив, на бегу формируя сложную «технику».

Ушкуйник ответил невнятным рычанием и с двух рук запулил по «водяной сфере», избрав целью дальние МД, что как раз готовились к очередному залпу. Полупрозрачные, около пяти метров в диаметре, шары цвета морской волны не долетели до целей около полусотни метров – стихийная составляющая вдруг сжалась до полуметра и струей выстрелила вперёд, с лёгкостью прошибая толстую лобовую броню шагоходов.

Исполины, словив по сокрушающей оплеухе, зашатались и на несколько десятков секунд выпали из боя. Пилотировавшие их клановцы не пострадали, да и техника получила хоть и серьёзные, но ещё не критичные повреждения.

«Воздушная волна» от Браво невидимым локомотивом смела с десяток бегущих пехотинцев врага, прежде чем врезалась в ноги «Самураев». Глухой звон металла ознаменовал бесславное падение одного мобильного доспеха – наёмница подловила его на движении, и махина весом чуть больше сорока тонн знатно грянулась оземь. Второй МД только пошатнулся и ответил очередью плазменных сгустков, намереваясь сбить слабые «щиты» прикрывавших пехоту учителей, и…

Широкая и толстая ледяная стена воздвиглась посреди крепости, принимая на себя сначала удар плазмы, а после и всю совокупную мощь трёх «Самураев». Манипулирующий потоками бахира Стив тонко перенаправлял энергию с одного места на другое, латая преграду из морозно-синего льда, сотрясавшуюся от множества попаданий и взрывов.

– Gordey, Catalea, kill them all! I can’t hold them alone!..

…Танака Акихиро устало вздохнул, отрываясь от воспоминаний, и в очередной раз подвёл неутешительные итоги. Сорок семь погибших и полторы сотни раненых различной степени взамен на потрёпанную крепость, пусть и с неожиданным подарком в виде пяти не расконсервированных лёгких и средних МД. Арсенал, полный боеприпасов, также служил слабым утешением. Генерал Танака не рассчитывал, что задуманная им авантюра продлится достаточно долго, чтобы расстрелять весь боезапас замка Мацумото. По его подсчётам, максимум через неделю у стен замка соберутся почти все наличные силы клана Такэда. Устоять против них смог бы разве что легендарный Ода Нобунага…

– Контракт будет выполнен, Хаттори-сан, – прошептал Акихиро, подняв голову к проступающим на небесах звёздам и обращаясь к своему погибшему нанимателю:

И упадём мы,

И обратимся в пепел,

Не успев расцвести,

Подобно цветам

Чёрной сакуры[2].

* * *

Лопата глухо позвякивала, вновь и вновь натыкаясь на препятствия – земля была сухой и каменистой, она скрипела и сопротивлялась напору человека, желавшего изменить сложившийся порядок вещей посредством обычного физического труда.

– Когда ты говорил о тренировках, мне представлялось нечто иное. Оттачивание приёмов и «техник» из арсенала синоби, например, – ворчливо заметил я, обращаясь к брату и смахивая выступивший на лбу пот. – Копать котлован под фундамент? Не припомню ничего подобного в планах на этот сон.

– Труд облагораживает человека и закаляет его дух, – наставительно произнёс мой брат, прерывая своё занятие и патетично воздевая палец к небесам. – Мне вон сколько всего пришлось переделать! Не ной, Кенши! Пресветлая Амэ благословила наш труд!

Последнюю реплику я счёл нужным оставить без комментариев. Насчёт богов у меня сложилось своё, весьма и весьма специфическое мнение, в чём мне немало поспособствовало обучение в ВКШ. А точнее, занятия на одном из факультативов, призванных помочь чужаку в адаптации к менталитету местного населения и стране в целом.

Боги и демоны.

Могущественные, но далеко не всесильные сущности, издревле считающие Землю сферой своих интересов. К защите последних они относились настолько ревностно, что, по факту, своим исчезновением Древние обязаны именно им.

Множество копий было преломлено в поисках истины, сотни историков посвящали свои жизни попыткам разгадать тайны великих войн прошлого, порождая множество различных версий. Но практически все они сходились в одном.

Боги не были благородными защитниками человечества. Их извечное противостояние с демонами и войны с Титанами органично вписывались лишь в одну картину мира – боги старательно оберегали свою паству, являвшуюся для них уникальным ресурсом. Уникальным, необходимым для существования и очень изменчивым в плане своих предпочтений ресурсом.

Новые знания, полученные в Школе, позволили мне взглянуть на произошедшее со мной по воле богини совершенно с иной стороны. И поэтому я не испытывал того священного трепета, коим были преисполнены мой брат и дед, беседовавший с богиней вот уже битый час с момента её появления.

Да, дед точил лясы, а мы работали не покладая рук. Справедливость в чистом виде, не иначе!

– Можно было бы попытаться внести изменения по-другому. Силой воли. В прошлый раз почти получилось, – пожаловался я после того, как черенок лопаты жалобно хрустнул и переломился от чересчур ярого напора на рукоять инструмента.

– Сила воли? Боюсь, что дело вовсе не в ней, юный самурай, – тихо рассмеялась богиня Амэ, с любопытством заглядывая в выкопанную мной и братом яму. – Ты славно потрудился. Стоит передохнуть. Выбирайтесь оттуда.

Амэ-но Удзумэ явилась к нам в редчайшем из своих обликов – зрелая и цветущая красота, лишённая девичьей тонкости и невесомости, – именно так, наверное, и должна была выглядеть отважная Дева Небес, что обнажённой танцевала на перевёрнутом чане, танцевала словно одержимая, под аккомпанемент барабанного боя, хлопки и одобрительные возгласы остальных богов…

Небесно-голубая юката, словно усыпанная белыми лепестками сакуры, нисколько не скрывала соблазнительных форм, а тонкий бумажный веер кокетливо трепетал, прикрывая нижнюю часть её утончённого и бледного лица, оттененного тьмой густых, распущенных и вьющихся волос. Роковая женщина… Мечта подростка. И не только подростка.

Позади тихо и восхищённо выдохнул брат.

– Хаттори Иэнага знал толк в женщинах, – непочтительно покачал я головой, созерцая небожительницу и уворачиваясь от подзатыльника, который мне попытался отвесить материализовавшийся из пустоты дед. – Я сказал то, что сказал! Ты бы лучше научил меня так же быстро перемещаться, а не подзатыльники раздавал!

– Ах ты, щенок! – закипел дух предка, избравший привычный образ средневекового самурая в парадном одеянии. – Да я тебя сейчас…

– Постой, Хандзо-сан! – прервала его богиня и заливисто расхохоталась. – Неумелый и грубый, комплимент всё же остаётся комплиментом. Иэнага, между прочим, вёл себя примерно так же.

Брат тихо обтекал, круглыми глазами наблюдая за разгоревшейся между мной и дедом перепалкой – мы стояли друг напротив друга, набычившись и чуть ли не упираясь друг в друга лбами.

– Мальчики! Мальчики! Успокойтесь! – хохотала Пресветлая Амэ, обмахиваясь веером. – Кеншин-кун, Хандзо-сан! Потешили гордость? Довольно!

Дёрнув щекой, я отступил назад и сдержанно поклонился деду. Старый самурай продолжал хмуриться, но в глазах у него танцевали довольные бесенята. Буря миновала.

– Научу. Всему своё время.

– Ага. Сейчас время «копать». И время «не копать» ещё не наступило, – не удержался я от язвительной реплики.

– Если понадобится, ты у меня рис будешь выращивать! – назидательно пресёк меня дух и всё же отвесил воспитательную затрещину. – Аж полегчало! Прошу прощения, Пресветлая Амэ…

Богиня только отмахнулась веером, одарив всех нас чарующей улыбкой.

– Шапито! – Леон наконец-то отреагировал на происходящее и перестал напоминать мультяшного персонажа. – И как вы уживаетесь в одной голове?!

– Есть некоторые сложности, – дипломатично ответил я, сглаживая острые углы, о которых дед, скорее всего, даже не подозревал, и тут же наябедничал: – Мне иногда кажется, что он в ответственные моменты так и норовит свечку подержать.

– Хандзо-сан, это правда? – невинно поинтересовалась богиня, изображая глубочайшее изумление на лице. – Зачем ты так смущаешь бедного мальчика?

Старый самурай громко закашлялся, пытаясь скрыть обуревающее его негодование, после чего попытался испепелить меня взором, полным праведного гнева, чем вынудил меня пойти на попятную.

– Всё, дедушка, всё! Не смотри на меня как на демона Дзигоку! Пошутил я, пошутил…

Брат наконец-то расслабился и заулыбался, смирившись с тем, что его окружают сумасшедшие. Я адаптировался значительно дольше…

– Пресветлая Амэ! Позвольте задать вопрос…

– Ты зря беспокоился, Хандзо-сан. Он владеет искусством своевременности в достаточной степени, – улыбаясь, шепнула она дедушке и, сложив веер, величественно кивнула: – Три вопроса. Три ответа. Таков закон Равновесия, нарушать который не следует даже богам. Задавай правильные вопросы, Кеншин-кун. Иначе ответы тебя разочаруют.

Глубоко поклонившись богине Амэ, я всерьёз задумался, лихорадочно перебирая роящиеся в голове мысли. Брат возник рядом неслышно, будто призрак. И обозначил первый вопрос вместо меня:

– Что с нами происходит, богиня? Мы были единым целым, но в какой-то момент процесс слияния прервался и я очутился здесь, среди запустения и разрухи. Душа Кенши выжжена дотла и не желает исцеления. Что с нами происходит?

Вопрос, без сомнения, был правильным, а ответ на него – необходимым.

Дедушка громко хмыкнул собственным мыслям и щелчком пальцев создал из воздуха несколько татами, покрывших собой участок земли рядом с честно вырытой ямой. Богиня Амэ благодарно кивнула, присела на одну из них и жестом пригласила нас присоединиться к ней.

– Влияние богов на смертных ограничено законом Равновесия. Проклятье рода Хаттори просуществовало почти пять веков, методично уничтожая моих потомков одного за другим и всегда оставаясь в рамках закона. Проклятье не убивало. Оно только подталкивало к смерти, подтасовывая обстоятельства или изредка влияя на людей. Моё вмешательство было бы необоснованным, – она начала пространное объяснение, переводя взгляд то на меня, то на брата. – И когда закон оказался на моей стороне, я не рассчитала сил. Оказанной поддержки оказалось недостаточно, и процесс слияния душ не смог пройти правильно. Вы оказались слишком разными.

– Что-то подобное я и предполагал, – сумрачно произнёс дед. – Хранитель Рода и я были призваны исправить ситуацию.

– Верно, Хандзо-сан, – кивнула богиня и вновь продолжила: – Душа Кеншина умирала. Её питала лишь ненависть и жажда мести. Итог вы можете наблюдать сами… Взяв от слияния воспоминания и крохи Сил, Кеншин отделил тебя, Леон. Истинное стремление души состояло в том, чтобы брат не остался без посмертия. Старший брат даже неосознанно пытался сберечь младшего. Как сейчас пытается сберечь своего прадеда.

– Внук?!

– Брат?!

– Ты же слышал, деда, неосознанно! – вяло огрызнулся я, осмысливая услышанное. – А ты, Лео, чего подскочил? Ваши билеты в один конец не могли меня радовать! Или могло быть иначе?!

– Обожаю семейные сцены! Становлюсь сентиментальной… – на полном серьёзе вдруг заявила богиня, с некоторым умилением разглядывая наши разборки. – Но я не закончила…

– Благодарю, Пресветлая, продолжайте… – я признательно склонил голову, жестами заставив негодующих родственников умолкнуть.

– Лео-кун выбрал единственно верный путь, – похвалив моего брата, Амэ благосклонно ему улыбнулась, наблюдая за тем, как он надулся от собственной важности. – Учитывая вашу духовную связь близнецов, каждое его действие, направляемое любовью к брату, способно постепенно исцелять раны твоей души, Кенши-кун. Дедушка тоже сможет внести свой вклад, если отыщет в своем старом и заскорузлом сердце хоть каплю любви к своему внуку.

– И возьмет самую большую лопату! – мстительно расхохотался я, глядя на то, как дедушка покорно кивает головой, соглашаясь с каждым словом небожительницы.

Её укоризненный взгляд, хоть и заставил меня осечься, но имел совсем не тот эффект, которого она ждала. Богиня лишь напомнила мне, с кем на самом деле мы имеем дело.

– Что я должен сделать, чтобы они продолжили свой Путь и не растворились во мне?

– Это второй вопрос? – напряженно поинтересовалась богиня, разом утратив прежнюю мягкость.

– Да, Пресветлая Амэ.

– Если ты уцелеешь в горниле войны… – заговорила она нечеловеческим и потусторонним голосом. – …И будешь перекован заново… Ты – Сломанный Клинок Хаттори, возведешь в мою честь святилище в своих землях. В своих новых землях. И приведёшь ко мне всех, кто ходит под твоей рукой…

* * *

Проснулся я отдохнувшим, посвежевшим, полным сил и отвратительного настроения. Требование богини в разной степени поразило всех. И если я был хотя бы отчасти готов к чему-то подобному, то для деда и брата её амбиции стали полным сюрпризом.

– Почувствуй себя крестоносцем двадцать первого века! – буркнул я, открывая глаза и бодро скатываясь с кровати. – Огнем и мечом мы принесем вам веру истинную!

Последнюю фразу я говорил уже в полный голос, распахнув двери своей комнаты настежь. Сидевший на диване с бутербродом в руках, Лёха услышал её, выпучил глаза и поперхнулся от удивления. С нескрываемым удовольствием хлопнув его по спине, я прервал его жалкие хрипы о помощи и надменно прошествовал в ванную комнату.

Спустя десять минут, обернутый в полотенце, шествуя обратным маршрутом, обратил внимание на подозрительную тишину в квартирке и не вытерпел:

– Еретиииик! Где же ты?!

Нельзя досрочно выходить из столь удачно подвернувшегося образа. За диваном подозрительно зашумело. Кинув туда тапок и для острастки крикнув: «Святая граната!!!», я вернулся к прерванным утренним процедурам и только тогда обратил внимание на часы.

Сутки. Без малого сутки мой измотанный организм отсыпался и восстанавливался, пытаясь привести себя в относительную норму. А я ещё удивился – почему вдруг кубики пресса стали столь рельефными?!

– Лёха!!!

– Да, господин инквизитор? – подобострастно спросил староста откуда-то из-за двери. – Чего изволите?

– Лёха, кончай дурью маяться! У нас дома есть что пожрать?!

– Чтоб ты знал, в этом доме, как в Греции! – вздохнул рыжий, появляясь в дверном проёме и мечтательно закатывая глаза.

– А что в Греции? – выразил я искреннее непонимание.

– А в Греции, друг мой, есть всё! – поучительно произнес он, пропуская меня на кухню. – Я сам не видел, но мне так сказали… Ты знатно покуролесил на празднике жизни. Высший свет обсуждает тебя во всех салунах: молодые дворяне бьются об заклад, что ты не доживешь до конца месяца; почтенные матроны интересуются твоей родословной; а серьёзные дядьки из боярских семей пока собирают информацию, пытаясь понять, кто ты и из чего слеплен.

Рассказывая мне последние новости, Лёха разжег газовую плиту, установил на ней сковороду и принялся за приготовление самого быстрого из всех известных мне блюд холостяцкой кухни. Порезанные томаты, покрошенный репчатый лук и ломтики одуряюще пахнущей копченой колбасы жизнерадостно шкворчали на оливковом масле спустя несколько минут его ловких манипуляций с ножом. Разбив десяток яиц на все это великолепие, Лёха невозмутимо продолжал рассказ:

– …Айлин обещала открутить тебе яйца при встрече. Мол, нечего девочек обижать. Я ей намекнул, что баре сами промеж собой разберутся, но эти азиаты такие эмоциональные! Чёрт её знает, что она вытворит при встрече.

Вспомнив разговор с Мэйли, я с удивлением ощутил отголоски той ярости – сама моя натура бунтовала против того, чтобы мной пытался манипулировать близкий мне человек. А китаянку я имел неосторожность подпустить слишком близко. Жизнь преподносила один неприятный урок за другим, не делая скидок на возраст и не жалея.

– Кстати, Лёха, у меня для тебя плохие новости. В нашей тесной компании завёлся «крот». Упитанный и хорошо осведомлённый. Во всяком случае, князя, при скрытом посредничестве китайцев, о вашем освободительном походе известил именно он.

Новость вызвала эффект обратный ожидаемому. Ни возмущения, ни отрицания, ни эмоций. Староста только пожал плечами и как-то очень спокойно произнёс:

– Если ты не ошибаешься, то я его быстро выведу. Конкретика есть или только выводы, основанные на догадках?

– «Крот» якобы «проболтался» в телефонном разговоре. А рядом, совершенно случайно, оказалась Наталья Александровна, – с сожалением ответил я, разводя руками. – Что ещё расскажешь?

– Гена достал уже. Требует тебя на базу «Вьюна», – пожаловался Лёха, вновь принимая прежний беззаботно-шалопайский вид. – У него куча вопросов. И не только у него. Сяолун Во Шин Во уже обретается там же. И жаждет узнать, что за чудо природы чуть было не укокошило его и организованное подразделение моторизированной тяжелой пехоты.

День начинался «прекрасно». Положение отчасти исправила полная тарелка обжигающей яичницы, сдобренной свежей зеленью и приправленной острым соусом.

– Эксплуататор! – справедливо обвинил меня сосед, устраиваясь за столом и вонзая вилку в свою порцию. – Твой ноутбук постоянно пищал и требовал внимания. Найдешь его в диване, среди одеял и подушек. Это был единственный приемлемый способ заставить его заткнуться!!!

– Очень вкусно… Спасибо, Лёха! – с трудом отреагировал я, на пару мгновений отвлекаясь от поглощения божественной пищи. – Что бы я без тебя делал?

– Искал бы себе повара, секретаря и лучшего друга! Или подох бы с голода! Ешь быстрее, чем раньше скатаемся на базу, тем быстрее разгребем все дела.

Мы и не предполагали, насколько наивным было наше заблуждение…

* * *

Любая одержанная победа – это всего лишь повод для поиска и разбора допущенных ошибок. Воин не должен почивать на лаврах. Перед ним всегда есть новая ступень, преодоление которой определяет его жизнь.

Встретить на базе «Вьюна» нашего преподавателя по тактике не ожидал ни Алексей, ни я. Новенький «Руссо-Балт 3М» представительского класса, подарок сиятельного князя Морозова, домчал нас до расположения частной военной компании за считанные минуты. Радушный приём бойцов на КПП усыпил нашу бдительность, и к чудесному появлению Сан Саныча мы оказались совершенно не готовы.

Преподаватель по тактике смерил нас изучающим взглядом, одернул мундир и коротко бросил:

– Кадеты, за мной!

Дисциплинированно щелкнув каблуками гражданских туфель, мы строевым шагом проследовали за Сан Санычем, мысленно готовясь к моральной казни.

База располагалась на южной окраине города, вплотную примыкая к пустырю, имевшему прямое отношение к кварталу аристократов. Застройка этой части города планировалась разве что в отдаленном будущем, и потому ЧВК с легкостью взяла в аренду территорию площадью почти пять гектар. Артезианская скважина, несколько мини-реакторов и возведённые из пеноблоков однотипные здания-коробки с плоскими крышами полностью перекрыли потребности наемников крупнейшей в Сибири организации такого типа.

Отловив нас чуть ли не возле проходной, преподаватель уверенно проложил маршрут между одинаковыми, на первый взгляд, зданиями и вывел нас к большому ангару, рассчитанному на хранение шагающей боевой техники.

Внутри оказалось пустовато. Два боевых робота, раскуроченных и разобранных до полной неузнаваемости, служили разве что украшением интерьера обычной мастерской по обслуживанию тяжелой техники.

Техники разбирали БТР, участвовавший в операции по моему спасению, – с машины последовательно снимали бронелисты, несущие на себе различные следы от попаданий. Особенно меня впечатлила глубокая рваная рана на командирской башенке, превратившая боевую часть армейского вездехода в деформированный и разорванный напополам кусок металла.

– Лёх, они там с кем воевали-то? – шепотом спросил я, пораженно покачнув головой. – Не похоже на ледяных элементалей.

– В этих элементалях было не меньше пяти метров росту.

– Разговорчики! – прикрикнул Сан Саныч, прерывая наш разговор и тем самым зарождая во мне искреннее непонимание: а почему, собственно, мы его так слушаемся?

– Хаттори, вам предстоит обучаться еще полтора года, – хладнокровно ответил преподаватель, чуть поворачивая голову к нам. – У вас на лице всё написано, аршинными буквами. За себя можете не переживать, я больше по душу Соколова.

– Что я натворил, Сан Саныч? – придушенно пискнул Лёха, лихорадочно перебирая в уме свои прегрешения.

– Несогласованная с командованием войсковая операция с задействованием учащихся ВКШ попадает под определение «натворил»? – вопросительно улыбнулся Самсонов и поманил нас рукой к одному из верстаков, на котором располагалось несколько разложенных ноутбуков и планшетных компьютеров. – Здесь собраны видеозаписи с камер бойцов «Вьюна» и кадетов. Твоя задача, Соколов, помочь мне отделить те из них, содержание которых попадает под понятия секретности. Заодно я проведу разбор ваших общих действий и поставлю оценки за досрочную практику. Хаттори, не задерживаю. Тебя ждут возле той несчастной бронемашины, – добавил он, на несколько секунд повернувшись ко мне, прежде чем окончательно утратил интерес к моей персоне.

Бросив прощальный взгляд, Лёха обречённо вздохнул и поплёлся отчитываться – настала его очередь на заслуженную «награду». На его месте жаловаться было грех. Константин Ильич после разговора со мной счёл разбирательство по происшествию полностью закрытым. Даже машину Лёхе подарил взамен пришедшего в негодность «Рэндж-Ровера».

И почему рыжему постоянно так везёт?

– Леон!

Рокочущий и сочный бас опекуна не затерялся даже на фоне визжащей пилы по металлу. Завидев меня, Гена отошёл от останков вездехода – тёплый комбез техника изобиловал подпалинами и потеками машинного масла, лицо светилось от радости, а хорошее настроение било фонтаном, превращая его обычно грозное лицо в невозможно довольную жизнью физиономию.

Приветственно помахав рукой, я ускорил шаг и спустя всего десяток секунд оказался в могучих «медвежьих» объятиях. Пахнуло отеческим теплом, заботой и искренней радостью, а на душе вдруг стало легко и радостно…

– Гена, не сломай его! Он ещё ничего нам не рассказал! – обеспокоенно взвыл Сяолун Во Шин Во, прыгая вокруг нас и выражая нешуточную заинтересованность в моих целости и сохранности. – По его вине мы пропустили всё самое интересное!

– Самое интересное всегда только впереди, господин Во Шин Во… – сказал я, отдышавшись и переведя дух. – Но вы ведь помните? Многие знания – многие печали!

Глава 13

Судьбоносный выбор

Тёмные начала сокрыты в душе каждого человека. И только нам решать, как поступить со своими демонами: станем ли держать их в узде и под седлом или на короткой цепи, пытаясь заморить голодом, или сочтём необходимым изредка подкармливать и выгуливать, натравливая на окружающих?

Отчаяние и боль заглушали доводы её разума. Она желала мести, как и любая обманутая в ожиданиях женщина – страсть и ненависть сплелись в её душе в тугой змеиный клубок, а сердце источало ревность, нашептывая и завлекая…

– Господин Дэй, рада приветствовать вас на нашей территории. Во имя Гармонии Неба, Земли и Человека! Моё имя…

– Во имя Гармонии! – степенно ответил наследник клана Луэн, отвлекаясь от изучения книг в предоставленных ему апартаментах и мягко прерывая речь девушки. – Вам нет нужды называть своё имя… Цветущая Слива клана Во Шин Во известна своей красотой и очарованием даже далеко за пределами Поднебесной Империи. Я полагаю, что вы, прекрасная Мэйли, явились проведать меня. Господин Координатор до сих пор не счёл возможным удостоить меня аудиенции?

Ещё несколько дней назад галантный комплимент в лучших традициях придворного этикета Поднебесной пропал бы втуне. Но девушка всё же смущённо отвела взгляд в сторону, тем самым начиная новую партию, течение которой кардинально отразится на судьбах многих людей.

– Увы, отец всё ещё занят безотлагательным делом, – якобы смущаясь, прошептала девушка и, следуя правилам, сложила пальцы правой руки в замысловатую фигуру, обозначившую её статус в клане. – Мне поручена забота о вас, господин Дэй.

Наследник клана Луэн удивлённо приподнял бровь и уважительно кивнул. Опознавательный знак «сандаловая палочка» использовали только специалисты, ответственные за связи с другими Тёмными Кланами. Дипломаты всегда занимали высокое положение в иерархии.

– Отец также выразил обеспокоенность тем, что представитель дружественной семьи не счёл возможным удостоить нас своим визитом после прибытия в город. На подконтрольной нам территории, господин Дэй, мы смогли бы гарантировать вашу личную безопасность и оказать посильную помощь в исполнении контракта. Смею заверить – клан Во Шин Во по-прежнему лоялен к семье Луэн и её представителям, – продолжала тихо говорить девушка.

Дэй невольно приблизился к ней, прислушиваясь к каждому сказанному ей слову и мысленно сопоставляя услышанное с тем, что успел узнать сам.

Стоит признать, его информация не имела статуса абсолютно достоверной, а трактовать имеющиеся в его распоряжении сведения следовало весьма внимательно. Всё зависело от точки зрения. Или предвзятости. В любом случае Дэй-младший уже не хотел спешить с выводами, понимая, насколько своевременно боевики Во Шин Во эвакуировали его из спецприёмника Имперской Службы Безопасности.

– Клан Луэн, в моём лице, официально заявляет об отсутствии претензий и каких-либо недомолвок между нашими семьями, – кивнул он, тепло и обаятельно улыбаясь своей собеседнице. – Скажите, прекрасная Мэйли, предложение о посильной помощи всё ещё в силе?

– Вы желаете продолжить исполнение контракта, господин Дэй? – бесстрастно поинтересовалась девушка. Внутри неё вдруг проснулись сомнения в правильности того, что она собиралась сделать. Но, после короткой внутренней борьбы, она всё же избавилась от них и продолжила игру.

– Для начала я хотел бы приобрести информацию о Леоне Хаттори. От всех доступных источников. Контракт… – мужчина замялся и дёрнул плечом, впервые за весь разговор позволил собственной раздраженности показаться наружу. – Контракт уже не имеет значения. Это личное дело, между мной и этим пацаном.

Мэйли задумчиво прикрыла глаза, словно размышляя об исполнении пожелания гостя, и с трудом сдерживала смех – гений клана Луэн, будущий Виртуоз, в ранге Учитель хотел свести личные счёты со школьником. Как ни посмотри – звучало довольно забавно.

– Насколько мне известно, в вашем задержании участвовала ещё одна персона, – отстранённым голосом сказала Мэйли, словно невзначай забрасывая наживку.

Красный Дракон клана Луэн жадно заглотил её – мужчина подался девушке навстречу, впился в неё полыхнувшими затаённой злобой глазами и напряжённо кивнул, ожидая продолжения.

– Александра Теодоровна Бладштайнер, сотрудница Имперской Службы Безопасности и любовница Леона Хаттори. Потомственная аристократка не упомнишь в каком поколении. Стихия – Кровь. Ранг – Ветеран… – начала она перечисление известной ей информации, внимательно отслеживая реакции Дэя-младшего.

– Ветеран?! Эта сучка использовала «техники» ранга Учитель! – нетерпеливо взорвался Дэй, не сдержав возмущения. – Если бы не она…

Горечь недавнего поражения продолжала терзать его, несмотря на прошедшие со дня схватки дни. Выдержка и самоконтроль гения клана пасовали перед обидным проигрышем и пострадавшей гордостью.

– Она из Проклятой Семьи. Видимо, Хаттори дал ей своей крови для усиления, – пожав плечами, пояснила Мэйли. – Клан Во Шин Во напрямую заинтересован в ликвидации этой женщины. Если она попадёт в беду, то, учитывая определённую привязанность к ней, Хаттори наверняка поспешит на выручку. Один удар, два зайца…

Красный Дракон нетерпеливо топнул ногой и успокоился, сумев возобладать над эмоциями. И вдруг, лукаво стрельнув глазами на девушку, прямо спросил:

– Мне известно, что госпожа Мэйли неоднократно встречалась с Леоном Хаттори. И эти встречи имели не только деловой характер. Что же это? Месть?

– Работа и чувства несовместимы. Вам это известно не хуже, чем мне, господин Дэй, – холодно солгала девушка. – А для меня Хаттори всегда был только работой. Вы же не мстите заклинившему автомату? Хаттори не в моём вкусе. Мне нравятся более зрелые мужчины. Такие как вы…

Мать всегда говорила ей: «Мужчины падки на лесть. Даже на грубую и примитивную. Используй её как оружие, против которого у них нет ни единого шанса». И как всегда, мать оказалась права.

Дэй-младший Луэн самодовольно сверкнул глазами, незаметно расправил плечи и приосанился. И, как ей показалось, даже начал строить в отношении неё какие-то планы. Наблюдая за ним, Мэйли тоскливо подумала о том, что Леон на такую ересь не повёлся бы. И тут же прогнала прочь все мысли о разбившем её сердце мерзавце.

В том, что его дни ещё не сочтены и Леон обязательно как-нибудь выкрутится, она ни капли не сомневалась. В умении японца выбираться из самых сложных ситуаций девушка убеждалась неоднократно. Она желала заставить его страдать. Боялась Мэйли только одного – лишь бы отец не узнал о том, что его дочь собралась провернуть за его спиной.

– Мы предоставим всю имеющуюся у нас информацию на ОБА объекта, если не возражаете? И детальный план действий, гарантирующий успех и вашу безопасность.

– Моя благодарность приятно поразит ваше воображение, госпожа Мэйли… – согласно кивнул Красный Дракон.

Он считал, что выполнить пожелание столь гостеприимных хозяев и утолить собственную жажду мести – весьма и весьма удачное совпадение обстоятельств. В случайности Дэй уже давно не верил. И был уверен – Судьба на его стороне…

* * *

Внимательность к мелочам определяет успех. Японская пословица о подкове недвусмысленно намекает – даже несущественные детали способны сыграть значительную роль при определённых обстоятельствах.

Одна из таких мелочей лежала на рабочем верстаке. Недоумённые взгляды моего опекуна и Сяолуна Во Шин Во скрестились на небольшом куске вулканического стекла треугольной формы и в ещё большем недоумении переместились уже на меня.

– Когда ты говорил о веской причине, по которой взял народ Э’Вьен под свою руку, то имел в виду это?! – озадаченно пробормотал китаец, почесывая подбородок. – Или ты сейчас издеваешься над старшими?

Одарив Гену многозначительным взглядом, в котором ясно читалось «какого чёрта мы говорим при посторонних?», я неохотно пустился в объяснения:

– Этот наконечник с вероятностью один к двум пробивает «доспех духа». И, несмотря на то, из чего он сделан, довольно легко преодолевает кевларовую защиту. МОИ ЛЮДИ… – чётко обозначив голосом эти два слова, я намеренно подчеркнул этот факт для Координатора, прежде чем продолжил: —…умеют их производить. Количество ограничено. И это многократно повышает ценность подобных изделий.

– Обсидиан? – задав риторический вопрос, Гена взял наконечник в руки, пробуя его остроту на палец.

Выступившая на месте укола капелька крови плавно отделилась от кожи и растеклась тонкой плёнкой стихийного «покрова». Опробовав эту модификацию «щита» на прочность, опекун удивлённо расширил глаза, наблюдая за тем, как наконечник прогибает защитное поле. Этим нехитрым экспериментом он добавил ещё крупицу знаний в мою копилку.

– Любопытно, – согласился Сяолун и довольно тактично поинтересовался: – Правдоподобная версия, Леон. Это всё, что ты нам расскажешь по интересующему нас вопросу?

– У Иланы шикарная пятая точка. За обладание такими ягодицами можно даже войну развязать, – холодно отшутился я.

Гена коротко хохотнул и дружески щёлкнул китайца по носу:

– Укорот тебе, босс мафии. В конце концов, это ему решать, чем делиться, а что оставить для личного пользования.

– Я, между прочим, жизнью рисковал! – нарочито обиженно заявил Координатор. – У них неправильные элементали. И вообще, без меня вы бы все там и полегли.

– Нормальные элементали. Артефактные, – солгал я без тени сомнений, благо успел проконсультироваться с Удаулом и Иланой на этот счёт. – Забайкальское Ханство отстаивает свою независимость не первую сотню лет. Глупо было полагать, что они делают это исключительно копьями и стрелами.

– Да знаю, я знаю. Твоё ханство граничит с Поднебесной. Клан Фуисин неоднократно пытался наладить канал поставок через эту территорию, но… Мы каждый раз искренне «сочувствовали» провалу наших конкурентов!

– Я уже догадываюсь, о чём может пойти речь, – пресёк я его восторги. – Во Шин Во не получат доступа на территорию ханства. Ничего личного, господин Сяолун.

– Оставь это обращение в прошлом, Леон, – небрежно отмахнулся китаец. – Артефакты, говоришь? Пусть так, пусть так. Видимо, здесь мне не расскажут ничего, кроме жутких сказок на ночь. Тебя там не было, Леон, и потому ты не поймёшь моего интереса…

Гена вновь жизнерадостно заржал, тыча приунывшего китайца локтем в бок:

– Когда элементали рассыпались на сотни своих маленьких копий и навязали нам рукопашную, ты не был таким угрюмым, Сяо. Когда закончились боеприпасы, а ещё один великан гигантской сосулькой пробил БТР насквозь, ты хохотал как сумасшедший и благодарил меня за возможность развеяться. Не узнаю тебя в гриме, друг мой! Ты не одурачишь моего мальца своим нытьём!

Эти маленькие подробности я слышал в первый раз и заинтересованно глянул на Гену, требуя продолжения.

– Треть состава легкоранеными, полностью истраченный боекомплект, затупившееся холодное оружие и полное отсутствие сил. В какой-то момент мне казалось, что снеговики нас задавят, – усмехнулся Гена и подмигнул. – Но мы справились.

Сопоставив услышанное с тем, что узнал из уст Удаула, я невольно поёжился. Знай опекун столько же, его похвальба и вовсе не прозвучала бы. Не было никаких элементалей.

Были рассерженные духи природы. И три шамана народа Э’Вьен. Моих спасателей пощадила гуманность аборигенов. Три старших шамана не натравливали духов стужи и холода на наёмников. Они их сдерживали, сдерживали из последних сил, надеясь заставить незваных гостей повернуть назад. Народ Э’Вьен не желал напрасно проливать кровь…

И было что-то особенное в словах Удаула, из-за чего у меня не возникало даже тени сомнений в правдивости изложенной им версии событий.

Деликатное покашливание Координатора вывело меня из задумчивости. Сяолун жестом предложил отойти в сторону и, только тогда, понизив голос, мягко спросил:

– Что произошло между тобой и моей дочерью?

– Ничего такого, чтобы тебе следовало беспокоиться. Впредь наши отношения не преступят рамок деловых контактов, – пояснил я, видя его нешуточную взволнованность.

– Не расскажешь, какая кошка между вами пробежала? Я мог бы…

– Она влезла в мои дела. Самовольно и для моего блага. И сделала это так, что сама не оставила мне шансов на её прощение.

– Ничего не понимаю. Можно подробнее? Мне бы хотелось как следует разобраться в произошедшем.

– Можно. Ваш информатор в школе. Мэйли провернула целую комбинацию с его участием. Благие намерения толкнули её на применение неприемлемых для меня методов. А крайний в итоге – я. Это нормально?

– Нормально, – иронично кивнул Координатор. – Ты ещё юн и многое в жизни для тебя представляется нелогичным. Однако искать логику во взаимоотношениях с женщинами порой абсолютно неблагодарное и бесполезное занятие. Что до методов… Пойми меня правильно, Леон. У меня по дому расхаживает живая фарфоровая кукла. Точь-в-точь как её мать, когда та узнала о появлении второй жены. Хочешь знать, чем всё тогда закончилось?

Моё молчание он трактовал правильно и не стал затягивать и без того драматичную паузу.

– Она её отравила. Моими руками. Обставив всё как происки конкурентов в борьбе за пост Координатора. И узнал я об этом только благодаря случайности, спустя пару лет после гибели моей ненаглядной жены в автокатастрофе.

– Вы были в своём праве, как и я.

– Женщин это мало волнует, Леон, – тихо вздохнул китаец, одним махом старея на десяток лет. – Я постараюсь проследить за тем, чтобы Мэй не наделала глупостей.

– Обещаю, что не буду рубить сгоряча, Сяолун. Но если она переступит границы разумного… Даже думать не хочу, – отрицательно покачав головой, я пожал плечами. – Реакция может быть разной. Ты – её отец. Займись этим вопросом всерьёз!

– Рад, что ты не идёшь на конфронтацию, хотя выслушивать поучения от подростка, не скрою, не очень-то и приятно. Вы ещё молоды. Впереди вся жизнь. Кто знает, может, и помиритесь?

– Время покажет…

* * *

У мужской дружбы есть практически стопроцентный способ возникновения. Он же, по совместительству, является лучшим способом зарекомендовать себя в сплочённом мужском коллективе.

Драка.

Так уж повелось ещё с тех времён, когда наши предки носили звериные шкуры…

Я размышлял об этом, лёжа на холодном бетонном полу, трепетно прижавшись к нему саднящей после пропущенного удара челюстью.

– Устал?! Или продолжим?! – издевательски спросил наёмник, по-боксёрски пританцовывая вокруг меня. – Вставай! Вставай же!

– Встаю, встаю… – невнятно и хрипло отвечал я, сплёвывая кровью на бетонный пол ангара и приподнимаясь на руках.

Разбитая губа саднила, а лёгкие горели. Тело с протестом отзывалось на каждое движение, головокружение грозило превратиться в полную дезориентацию в пространстве. Количество схваток перевалило за второй десяток, и усталость перевалила за привычный для тренировки порог.

Отлично!

Поднявшись на ноги, я хрустнул шеей, сделал пару движений челюстью и, окончательно удостоверившись в её правильном положении, примирительно поднял руки перед собой:

– Хороший удар с правой. Но у меня лучше.

– Продемонстрируешь? – съехидничал противник.

Добрая сотня килограммов. Обритый наголо, с характерным для боксёров переломанным носом, уверенный и расслабленный. Двигался он с непринужденной лёгкостью опытного бойца, а мешковатый камуфляжный комплект полевой формы отлично скрадывал его движения. И откровенно провоцировал меня почти каждой своей репликой.

Мой быстрый шаг навстречу и пробный джеб левой рукой он не стал игнорировать – танцующими шагами сместился вправо, рассчитывая поднырнуть под намечающийся хук и обработать мой корпус быстрой и жёсткой серией.

Волчком крутанувшись на месте, я сбил его с ног хлестким ударом в висок. «Бэкфист» левой оказался для бойца весьма неприятным сюрпризом, поставившим жирную точку в нашем спарринге. Он ошеломленно встряхнул головой, впрочем, автоматически прикрывая её руками, и даже начал вставать, но прямой удар правой стопой в подставленный блок вновь вернул его на пол.

– Не дергайся. Или недостаточно? – спросил я у копошащего на полу противника и удовлетворенно кивнул на его поднятую вверх руку. – Следующий?!

– Довольно! «Прописка» окончена! – подытожил Гена, несколько раз хлопнув в ладони. – Ромка, ты не оправдал моих надежд. Пацану всего семнадцать, а тебе скоро тридцатка стукнет. Не стыдно?

– Нормальный мужик растёт. Такому не стыдно проиграть, – отрицательно качнул головой наёмник и с достоинством принял мою протянутую руку. – «Сибирский Вьюн» приглашает тебя на летнюю практику. Говорю это как кадровик ЧВК. Нам пригодится такой офицер.

– Эй, ты куда поперёк начальства лезешь? – шутливо прикрикнул мой опекун, взъерошив мою и без того растрёпанную прическу. – Рано ему об этом думать.

– И то верно. До лета ещё дожить надо, – согласился я, рывком помогая Роману подняться. – Благодарю за бой. Я запомню тот финт, которым ты меня уложил в самом начале.

– Приходи, если понадобится напомнить, – подмигнул наёмник. – С этим делом у нас не заржавеет.

Гомонящая толпа мужиков вокруг импровизированного бойцовского круга дружно заржала. Большинство из присутствовавших принимало самое активное участие в «прописке» новоявленного «сына полка», впервые навестившего расположение части.

Об этой детали моей биографии Гена мне поведал уже после того, как разъехались все остальные участники разбора полётов, устроенного им после спасательной операции.

Остался только смурной Алексей, по уши увязнувший в просмотре отснятого камерами МПД видео. Уткнувшись в дисплей, он безжалостно резал и перекраивал видеоматериалы, подтирая звуковые дорожки – Самсонов озадачил его подготовить подборку для последующей презентации на занятиях.

По дисциплине «Тактика боевых операций» всем участникам операции, исключая меня, преподаватель поставил твердую тройку…

Бойцы «Вьюна» возжелали знакомства с тем, ради кого они чуть было не сложили головы в снегах Забайкалья, избрав для этого проверенный веками метод.

Двадцать спаррингов. Один за другим, практически без перерывов, без использования бахира и оружия. Голая рукопашка.

– Ты удовлетворен результатами предварительного отбора в родовую гвардию? – шепнул Гена, оглядывая разбредающихся по своим делам наёмников. «Прописка» и знакомство с коллективом к тому времени уже закончились.

– Десяток себе уже присмотрел. Как ты догадался? – ответил я, накидывая на плечи куртку. – Настолько очевидно?

– Рыбак рыбака видит издалека. Бесперспективных ты быстро отправлял в нокаут. С теми, кто вызвал интерес, предпочитал повозиться. Неизвестно ещё, кто и кого проверял. А сопоставив твой разговор с послами Японии и такое поведение, несложно сделать определённые выводы.

– В любом случае парни пока связаны с ЧВК. Мне нужны люди для поездки в Японию, думаю предложить им контракт на сопровождение. Присмотрюсь получше, может, кто-то и заинтересует по-настоящему.

– Взрослеешь на глазах, – грустно заметил Гена. – От того пацана, который дёргал меня за штанину и требовал «дай пальнуть из пушки», у меня скоро останутся только воспоминания.

– Не говори глупостей, здоровяк, – шутливо отмахнувшись, я хлопнул этого амбала по плечу: – Алексей проведёт полную оплату вашей вылазки. У него завалялись мои десять миллионов, думаю, этого хватит и на возмещение аренды «Геркулеса», на премии, лечение раненых, да и на замену БТРа останется. А вот с Иланой надо что-то решать…

– Девочкой занимается Алла. Они реквизировали твою комнату. Там сейчас филиал бабьего царства, – успокаивающе сообщил опекун. – Тебе пока что лучше не появляться дома. Предупреждаю, Алла тебе весь мозг вынесет. У меня создалось впечатление, что они спелись! Или ты всерьёз решил обзавестись наложницей?

Воображение немедленно нарисовало мне серию соблазнительных картин, в которых фигурировала полуобнаженная шаманка, ублажавшая меня танцами под аккомпанемент…

Встряхнув головой, я с некоторым сожалением отогнал навязчивые видения и грустно выдохнул:

– Некогда мне о бабах думать, дядька. Столько всего… Не знаю, за что хвататься, чтобы везде успеть. Пусть пока дружат против меня.

– Торопись медленно! – блеснул познаниями мой собеседник. – Ты пса когда с базы заберёшь? Илану он почему-то очень недолюбливает, чудо, что не кидается. Но и здесь ему не место.

– А где он? – закрутил я головой по сторонам.

Искомый объект притаился под одним из верстаков. Миска, полная сухого собачьего корма, расположенная между его передними лапами, свидетельствовала об отсутствии аппетита, а обиженный взгляд огромных чёрных глаз однозначно говорил: «Я с тобой не разговариваю!»

– На выход, пушистый! – безапелляционно потребовал я, хлопая себя по бедру. – У меня для тебя ответственное задание. Людей вокруг много, а положиться я могу только на такого бесстрашного воина, как ты. В утешение скажу лишь одно: она – хорошая. Тебе понравится…

Пёс недоверчиво посмотрел на меня, забавно фыркнул и лениво выбрался из обустроенного логова, давая мне рассмотреть себя во всей красе.

Вымытый и расчёсанный, он больше не напоминал мне того монстра, что рвал глотки волкам. Рослый, ладно сложенный, с густой чёрной шерстью, отливавшей кровавым багрянцем. Зевнув, пёс важно подошёл и ткнулся носом в ладонь, подставляя лобастую, чуть скошенную к морде голову для ласки. Потрепав его за довольно дернувшиеся уши, я услышал его удовлетворённый горловой рык и не смог промолчать:

– Прости, пушистый, не мог я раньше прийти за тобой.

– Мы поставили на уши все ветеринарные клиники города. Оказалось, что братьев наших меньших можно вылечить и при помощи Дара, – сказал Гена и усмехнулся. – Красавец! Он побольше, чем должен быть. Эта порода называется «банхар». Завоевать его уважение столь быстро… Даже не знаю, как это у тебя получилось?

– Враг моего врага… – улыбнулся я опекуну и, похлопав почти достающего мне до пояса пса по холке, предложил: – Мы заберём часть аппаратуры с собой, чтобы Лёха доделал всё в общежитии, ладно?

– Добро. Вернуть не забудьте! – кивнул опекун, по-воински пожимая мне руку. – Будь на связи.

– Демоны! Опять телефон забыл, – пожаловался я на прощание. – На днях заскочу в гости…

Заместитель командира ЧВК «Сибирский Вьюн» грустно смотрел на собравших аппаратуру и уходящих подростков, на спокойного пса, вальяжно шествовавшего рядом с ними, и тоскливо вздохнул. Их детство уже закончилось, а впереди неизбежно ждали испытания…

* * *

Полуразобранный «Тэнгу» лежал на операционном стенде. Вся чешуйчатая броня была с него снята и до лучших времен убрана с глаз подальше – на возню с ней категорически не хватало ни времени, ни сил, а чутьё буквально вопило о том, что доспех скоро понадобится. Обычная замена повреждённых чешуек требовала неприличного количества времени, ведь требовалось не только правильно соединить элементы защитного покрова в одно целое, но и настроить систему дилетитовых проводников, дабы навороченная разработка КБ Хаттори не осталась бесполезным грузом.

Прогнав экзоскелет через короткую последовательность экстремальных нагрузок и повторное тестирование, я тщательно сверил результаты и, вооружившись инструментами, приступил к частичному демонтажу псевдомускулатуры доспеха.

Перекрученные канаты искусственных мышц, к моему счастью, особо не сопротивлялись. Ломать – не строить. А вот обратная натяжка мускулатуры обещала подзатянуться.

Звонкий лязг соприкасающихся металлических деталей, щелчки пластиковых креплений, хлопки неконтролируемо сокращающейся мышечной ткани из полимеров да мои негромкие и изощрённые ругательства – ничто больше не нарушало тишины мастерской Братства, частью которого я стал не совсем по своей воле.

Полное погружение в нудную и кропотливую работу помогало отвлечься и расставить приоритеты в той куче забот и дел, что предстояло разгрести в ближайшие дни. Мысли шли фоном, параллельно основному процессу, и постепенно туманное будущее прояснялось.

Правый коленный сустав экзоскелета клинило. Пару раз, согнув и разогнув пострадавшую ногу, я вновь выругался – работы прибавилось, и она стала значительно сложнее. На извлечение мелкого осколка, насквозь прошившего мышцу и угодившего в люфт между шарниром и наколенником, ушло около получаса, хотя опытный техник справился бы максимум за пять минут. Имеющиеся у меня навыки и знания о МПД относились скорее к полевому ремонту, чем к полноценному техническому обслуживанию. Сосредоточившись на этом занятии, я пропустил момент появления в гараже ещё нескольких человек.

– Комендант грозится выселить твою псину. К сожалению, правда на его стороне. Нам нельзя держать в общежитии домашних питомцев. Мы притушили его служебное рвение коробкой сигар, но решение вопроса временное и остаётся на твоей совести, – хмуро сообщил Лёха из-за моей спины. – Предлагаю сменить род занятий. Пусть доспехом занимаются те, кто в этом понимает лучше тебя. Наблюдать твои очумелые ручки в действии то ещё удовольствие.

– Хочешь сделать что-то хорошо… – начал отвечать я, но осёкся под ироничным и скептическим взглядом подошедшего к стенду Димы Калашникова. – Доверь это специалисту?

– Совершенно верно, Лео, – хлопнул меня по плечу удивительно серьёзный и сосредоточенный Алексей и указал пальцем на соседний стол, заваленный инструментами. – Ноутбук там. Телефон тоже. Я успел пробежаться по новостным порталам и скажу прямо – ты слишком многое пропустил. Как минимум новый виток войны.

При обработке большого массива информации необходимо уметь её структурировать. С ходу разобраться в хаосе, творящемся в моей электронной почте, смог бы разве что сумасшедший. С грехом пополам настроив фильтры, я отсеял большую часть писем – на «потом» были отложены все отчёты от «МаэдаИндастриз» и «ХатториГрупп», составлявшие львиную долю от общего количества корреспонденции, а также лавина сообщений от близняшек Мияги, датированная прошлым годом.

Тарао Мицухиро верой и правдой служил роду Хаттори, так же как и его предки на протяжении последних двух поколений. Мой прадед принял его семью в Слуги в начале двадцатого века, разглядев в безродном отставном лейтенанте императорской гвардии нечто особенное. Его потомки образовали офицерский костяк родовой гвардии, отважно проявив себя во время Второй мировой войны – многочисленные столкновения с морской пехотой САСШ на Филиппинах научили последних уважать самурайский дух противников.

В памяти брата отыскался образ Тарао – сухопарый мужчина среднего роста, с блеском окончивший Имперскую Военную Академию, правая рука моего отца, обеспечивавший безопасность рода Маэда на протяжении полутора десятилетий. Между строчек его писем отчётливо проступал характер этого человека, привыкшего к железной дисциплине и свято уверенного в правоте своего дела.

Война продолжалась. Активные боевые действия велись без участия командира Тарао, но в конце декабря он уведомил меня о странном событии – неизвестный курьер доставил пухлый отчёт о проведённых диверсионных операциях и нападениях на объекты клана Такэда.

Командир Тарао сумел разобраться в ситуации и вышел на контакт с человеком, что больше месяца вёл войну от имени рода Хаттори. И, как ни странно, этот человек имел на это право.

«Мёртвая рука». Ни Маэда, ни Хаттори не имели собственных баллистических ракет, способных послужить оружием возмездия. Отец позаимствовал принцип, взяв на содержание несколько отрядов иностранных наёмников – пользоваться услугами подобных японских организаций не позволяло негласное правило. Ежемесячные отчисления на протяжении долгих лет оправдали себя с лихвой…

Добравшись до последнего отчёта от командира Тарао, датированного утром второго января, я поперхнулся застрявшим в горле восклицанием, не желая привлекать к себе излишнее внимание товарищей.

Планы менялись с катастрофической быстротой. Возвращение контроля над замком Ворона обозначало неминуемое генеральное сражение, которое определит окончательный исход войны.

Родина настойчиво требовала моего незамедлительного возвращения. Родина, Долг и Честь.

Нельзя уйти от предназначенного. Прикрыв глаза, я погрузился в краткую медитацию.

Вдох. Выдох. Вдох…

Мир вокруг меня дрогнул, теряя очертания и утрачивая реальность… Все планы шли под откос. Но я не мог бросить тех, кто будет умирать во имя интересов моего рода. Мой долг – встать рядом с ними плечом к плечу и вести их за собой.

За Честь!

За Хаттори!

Моё состояние называлось «мэцкей сутеми» – тотальная решимость идти до конца. Абсолютное спокойствие и уверенность в правильности избранного Пути.

Выдох… Вдох… Выдох.

Нет сомнений. Нет страха. Есть только Путь.

Путь Воина.

– Дед!!! Мы возвращаемся…

Глава 14

Е2 – Е4

Восход солнца забрызгал небеса кровью – она будто просачивалась через рваные прорехи между лениво ползущими по небосклону пурпурно-розовыми облаками. Города и деревни префектуры Нагано пробуждались от спячки, а их жители всё чаще и чаще нервно поглядывали ввысь, словно пытаясь прочесть зашифрованное природой послание.

Плохие предчувствия горожан получили подтверждение практически незамедлительно. Тяжеловесная и неуклюжая поступь войны заставляла испуганно вздрагивать землю и деревья, смахивая снег с голых ветвей. Дребезжали оконные стёкла в домах и срабатывали автомобильные сигнализации, наполняя город тревогой и поднимая на ноги тех, кто ещё находился в своих кроватях. И некоторым из них отчаянно хотелось, чтобы это был всего лишь привычный и слабый подземный толчок, а не…

Боевые роботы и мобильные доспехи лёгкого тоннажа шагали по окраинам города, неспешно подбираясь к замку Ворона и замыкая кольцо осады. Колонны грузовиков с эмблемами клана Такэда шли следом за ними. Солдаты клана должны были заняться возведением укреплений, обустройством позиций и лагеря для основных сил, что достигнут точки сбора значительно позднее. Но были среди них и те, кому предстояло проверить оборону замка на зуб.

Наёмники клана Луэн…

– Как там наши пилоты? Достаточно приноровились к японской технике? – лениво поинтересовался Дэй-старший Луэн, опуская занавеску на окно палатки и прерывая созерцание присыпанной снегом громады замка, маячившей на горизонте, и в упор глядя на своего адъютанта. – Мы можем выделить им ещё около суток, но не более.

– Великий Дракон, пилоты утверждают, что достигли определённого потолка в освоении новой для них техники. Требуется лишь практика. Они рвутся в бой…

– Рвутся в бой? Даже на лёгких боевых роботах?! – иронично улыбнулся глава клана и небрежным взмахом отослал адъютанта прочь: – Передай им мой приказ: все машины должны быть готовы к выступлению максимум через полчаса. Пощупаем противника за мягкие места. Ступай!

Оставшись в одиночестве, китаец задумчиво прошёлся по пустующей штабной палатке. Погруженный в свои мысли, он мимолётно касался скудной обстановки – проводил пальцами по краешку стола, заваленному картами местности; тревожил забытьё расставленных на оружейных ящиках ноутбуков, пробуждая их ото сна нажатиями клавиш; мимолётно касался холодно поблескивающего лёгкого мобильного пехотного доспеха, повторяя геометрически выверенные очертания его брони…

Великий Дракон клана Луэн никому и никогда не признался бы, что испытывает неподдельный страх перед каждым сражением. Первобытный ужас переполнял его, и только тренированная воля не позволяла ему выплеснуться наружу.

– Господин Дэй?

Вошедший в палатку человек в МПД лёгкого класса багрового окраса проявил достаточное количество такта и деликатности, не сделав ни шага дальше порога и терпеливо ожидая ответа.

– С кем имею честь? – столь же воспитанно осведомился глава клана Луэн, безуспешно пытаясь припомнить лицо вошедшего.

– Такэда Нобуо. Верховный стратег клана Такэда. С данного момента все ваши подразделения полностью переходят под моё командование, – представился нежданный гость, едва заметно поклонился и, энергично шагая, прошёл в штабную палатку. – Возражения?

– Никаких, Нобуо-сан, никаких возражений. Контракт, – развёл руками китаец и вопросительно посмотрел на озирающегося японца: – Чем могу помочь?

– Объявите сбор старшего офицерского состава. Мне необходима полная информация о ваших людях: количество отрядов, численность личного состава, вооружение, тактические навыки…

– Боюсь, что привычная вам армейская модель в этом случае мало поможет. В наших подразделениях несколько иная иерархия. Поэтому наниматели обычно предпочитают не вникать в подробности внутреннего устройства наших отрядов. Что до информации… – мягко ответил Дэй, приглашающе указывая на один из стульев за столом. – Благодаря предоставленной вашим кланом технике, мы располагаем полной ротой боевых роботов лёгкого класса. Общий тоннаж составляет триста тонн. Сотня тяжёлых пехотинцев, из которых треть имеет средние МПД и плазменное вооружение, а одна десятая от общего количества – это группа прорыва из бойцов в МПД тяжёлого класса. Все тяжёлые пехотинцы являются Одарёнными. Также мы располагаем двумя сотнями лёгкой пехоты и десятком бронетранспортеров типа «Ланкастер». Вспомогательное вооружение и полную выкладку по нему представит второй старший офицер отряда.

Нобуо не воспользовался предложением и предпочёл остаться на ногах. Его внимание привлекли карты на столе. Пробежав по ним заинтересованным взглядом, он сначала нахмурился, но после недолгих размышлений просветлел лицом.

– Вы составили довольно интересный план штурма. Неужели рассчитывали взять замок с первой попытки?

– Укрепления данного типа морально устарели ещё в позапрошлом веке. Располагая ротой БРов и тремя Стихийными Мастерами, да при поддержке трёх сотен пехоты… – усмехнулся Дэй-старший, пренебрежительно и с чувством превосходства. – Мы проворачивали и не такое.

Сдержанный смех японца весьма озадачил наёмника. Клановец явно пытался не допустить его, однако попытка бесславно провалилась.

– Замок Ворона превосходно укреплен и укомплектован сильным гарнизоном. – Нобуо попытался кратко объяснить причины своего смеха, но увидев непонимание в глазах собеседника, решил дать полную картину: – Три наёмных отряда. «Ультрамарины», «Браво» и «Ушкуйники». Думаю, что вы неплохо осведомлены о своих коллегах, возможно даже, что знаете о них значительно больше, чем мы. Продолжим… Минимум семь сотен человек. Не менее сотни из них – тяжёлые пехотинцы. Неустановленное количество артиллерии, которую они непременно обратят против тяжёлой техники. Не менее трёх Стихийных Мастеров в составе группировки. Трофейное звено средних МД тип 41 «Ари». Не знаю только, располагают ли они пилотами в достаточном количестве… Мне продолжать?

Звучные ругательства сотрясали воздух не менее минуты – Великий Дракон желал выговориться и вложил душу в многоэтажную матерную конструкцию из отборной брани на шести языках. Страх отступил. Теперь его терзала ярость. Неподдельная и опаляющая, безудержная и застилающая глаза багровой пеленой боевого безумия. Наниматель намеренно скрыл от него часть информации. И лишь изменившиеся планы японцев не позволили главе клана Луэн совершить очередную ошибку. Жизнь в очередной раз бросала ему вызов…

И то, что для обычного человека стало бы проблемой, возможно даже неразрешимой, для главы клана Луэн становилось испытанием, отступить перед которым ему не позволяла гордость.

Но даже это чувство не могло полностью возобладать над разумом Стихийного Мастера. Гордость обязана быть разумной.

– Нам потребуется усиление. При таком раскладе сил нам нечего и соваться к замку. Вы же не пошлёте нас на убой? – спросил он, успокоившись и вновь улыбнувшись. Эта кривая улыбка, напоминавшая скорее оскал, невольно заставила стратега внутренне заледенеть. Слишком уж много в ней было обещаний в случае неправильного ответа.

Наёмники могли взбунтоваться. И об этом следовало помнить. Первоначальный план не был рассчитан на присутствие главы клана.

– До подхода подкреплений и выработки общей стратегии нам потребуется от двух до трёх дней. Обещаю, что не допущу бессмысленных жертв, – отвечал он, склонив голову в уважительном поклоне. – И всё же ваши отряды будут задействованы до объединения сил. Предлагаю следую…

– Ложись!!! – прервав его на полуслове, неожиданно закричал Дэй-старший, подавая пример и незамедлительно падая ничком. – Живее, Нобуо!!!

Инстинкт хорошего солдата всегда опережает разум. А Такэда Нобуо был отличным солдатом. Рухнув на выложенный резиновыми плитами пол как подкошенный, он, расширив глаза, наблюдал, как над ними растягивается сплетенная из молний полусфера стихийного «щита». Его сердце предательски дрогнуло, пропуская удар, и…

Пунцовый бутон огненного лотоса расцвёл на месте штабной палатки, прямиком в центре разрастающегося полевого лагеря китайских наёмников. Лепестки пламени плавно расходились в стороны, покрывая приличную площадь – убийственная «техника» в точности повторяла естественный процесс распускающегося цветка, превращая место атаки в угольное пятно.

Тёмные Кланы ошибочно принимают за криминальные синдикаты, путая их с обычными тонгами. Особенная иерархия, уникальная идеология, потрясающая дисциплина – вот те три столпа, на которых построены кланы теневых властителей Поднебесной Империи, считаться с которыми вынужден даже её Солнцеликий Повелитель. Солдаты клана Луэн не боялись смерти. Её для них не существовало.

И потому они успели отреагировать на неожиданное нападение. Высыпавшие из палаток, прервавшие свои дела – они все как один были вооружены и собранны, готовы дать немедленный отпор, и дисциплинированны, в точности исполняя приказы своих командиров. Действуя безошибочно, словно отлаженный часовой механизм, наёмники взяли атакованную площадь в оцепление, разбились на боевые тройки и заняли оборонительные позиции. Но враг отсутствовал и не спешил развивать наступление…

Свитый из струящегося багрового пламени лотос выбросил порцию пыльцы, способной насквозь прожечь лёгкий МПД, и распался, угасая и обнажая сверкающую поверхность «щита молний», обильно присыпанного пеплом. Палатка и всё её содержимое выгорели дотла. «Красный посох» клана Луэн облегчённо выдохнул, увидев, как защита рассыпается облаком искр и его командир поднимается на ноги.

Превентивный точечный удар противника пропал втуне – обезглавить Зелёных Драконов и лишить их предводителя не вышло.

– Четыре Мастера Стихий. У противника минимум четыре Мастера, – меланхолично отметил Дэй-старший, отряхивая с рукава налипший пепел и повелительно прокричал, обращаясь к бегущим адъютантам: – Усилить охранение лагеря! Прочесать прилегающую территорию! Приведите этого ублюдка ко мне!!! А мне и господину Такэда принесите чаю…

* * *

Обретая покой среди хаоса, воин не противостоит ему, а становится его частью, перевоплощаясь в необходимой форме духа. Непрестанная изменчивость как достигнутое постоянство…

Стрелы тихо шипели, вспарывая воздух в бессильных попытках коснуться моего тела, – три лучника, сотканных из зыбких теней, безостановочно и безжалостно точно метали их в мой полуразмытый, танцующий силуэт, стараясь не выпустить с небольшого пятачка возле подножия холма.

Шаг в сторону, возврат на место через пируэт и кульбит с использованием набранной инерции вывели меня из-под выпущенных веером «Жалящих Лучей» – концентрированные потоки Света служили кумулятивной струёй и должны были прожигать защиту цели, ослабляя её перед ударом летящего в потоке снаряда. Твердо встав на ноги, я тут же отклонился назад, прогибаясь всем телом и почти вставая на «мостик» – ещё один веер стрел прошёл практически впритирку. Одна из них всё же достала меня. Рывком вернувшись в вертикальное положение, я краем глаза отметил точку попадания, продолжая интуитивно уворачиваться от шелестящих в воздухе стрел.

Плечевая пластина тренировочного пехотного доспеха лёгкого класса дымилась и источала жар. «Техника» ударила вскользь и оставила после себя неглубокий чернеющий шрам.

Безмятежное спокойствие и уверенность не дрогнули и не уступили позиции – горький опыт подсказывал, что пропущенный удар не должен повлечь за собой попытки что-то исправить в рисунке движений. Вмешательство в интуитивное начертание боя лишь влечёт за собой новые и новые промахи.

Только доверившись себе и своим ощущениям, воин способен танцевать под проливным дождём оперённых вестниц смерти.

Шипение листовидных наконечников постепенно сливалось в сплошной поток. Ещё три теневых лучника подключились к усилившемуся обстрелу – они стреляли значительно медленнее, но куда как искуснее, предпочитая подлавливать меня на ошибках. Дедушка Хандзо продолжал усиливать натиск создаваемых им фантомов до тех пор, пока сразу четыре стрелы не достигли своей цели…

Противный, влажный и глухой, звук первого попадания достиг моего разогнанного восприятия раньше, чем ощущение боли обожгло нервы, растекаясь по телу из правого плеча. Отпуская покидающую меня слабость через ранение и отрекаясь от происходящего, я с трудом завершил разворот и грудью поймал ещё две стрелы, окончательно сбиваясь с шага и нашептанного предчувствием ритма, прежде чем четвёртая не поставила меня на колено, навылет пробив бедро.

– Уже лучше, – сухо откомментировал мои успехи дед, появляясь рядом, дематериализуя стрелы мановением ладони и хмуря брови. – Долгий транс опасен для твоего сознания. Тренировка окончена.

– Время здесь течёт значительно медленнее. Надо использовать каждую возможность, – я попытался оспорить его решение, но нарвался на строгий и безапелляционный взгляд предка. – Брат, ну хоть ты ему скажи…

– Усмиряя потоки времени во внутреннем мире, ты только взваливаешь на свои плечи дополнительную нагрузку. Твой Дух – это Меч. Гибкий, но всё же имеющий запас прочности. Исчерпать его проще простого, – отрезал дед, не обращая внимания на мои протестующие жесты. – Брата не приплетай. Ему тоже несладко приходится.

А Леон медитировал. Но его медитация не имела ничего общего с расслабленностью и умиротворением. Он боролся с воспоминаниями: ускользающими и навязчивыми, смутными и неясными, кошмарными и необходимыми…

Наша память так и не стала общей на сто процентов. И брат твердо намеревался восполнить наиболее важные пробелы, чтобы дать мне ещё один шанс в безнадежной схватке с судьбой. Это была его война, помочь в которой не мог никто. Нам оставалось только принять его выбор и молча наблюдать за страданиями его духа. Не существует более страшного и беспощадного врага, чем ты сам.

– Откуда в тебе столько пафоса, Кеншин?

– Э-э-э… Что? – выразил я своё недоумение и развеял неудобный доспех, сменив его на домашний комплект из рубашки и брюк. – Ты вообще о чём?

– Между прочим, ты сейчас говорил вслух. Цитирую: «…не существует более страшного и беспощадного врага, чем ты сам!» – иронично улыбнулся дед. – Складывается впечатление, будто ты перечитал древних трактатов о просветлении.

– Между прочим, один из них написал ты. Как там было? – парировал я, наморщив лоб, и выдал: – Когда дело доходит до схватки, избравшие путь воинов должны думать только об уничтожении врага, подавлять сострадание и все человеческие чувства. Убивать всех, кто окажется на пути, даже если это будет сам Будда. Эта истина является основой основ боевого искусства.

– Мне тоже нравится это изречение, – самурай мечтательно прикрыл глаза. – Направив меч на бога однажды, неизбежно хочется повторить и поведать об этом потомкам.

– Так это не легенда?

– Вот ещё! Не думал, что потомки столь недоверчиво отнесутся к моим деяниям!

– Знаешь ли… Легенды всегда приукрашивают! И зачем тебе понадобилось противостоять аватаре бога? – недоверчиво фыркнул я, ожидая услышать нечто пространное и глубокомысленное, в духе тех самых древних трактатов, но…

– Таков Путь.

Его ответ не мог быть подробнее и обстоятельнее. Он объяснял всё: оправдывая и обвиняя, приговаривая и утешая, обещая и умиротворяя.

– Иногда мне кажется, что мы и не живём вовсе. Всё, понимаешь, всё определяет Путь. Воин должен. Воин обязан. Воин… Мы не имеем выбора! – заговорил я после долгой паузы, глядя на брата. – Я не знал другой жизни, пока не прикоснулся к ней в чужой стране. Она прекрасна и удивительна. Не без нюансов, однако это только придаёт ей дополнительные оттенки. И теперь меня одолевают сомнения. Не имея иной цели, не зная о других возможностях…

– Ты совершаешь свой выбор каждый день. В твоей воле всё изменить, отринув запреты и наставления, – отечески улыбнулся самурай, вставая рядом. – Догмы трактатов указывают направление поиска, определяют понятия Чести и Смысла, но не указывают дороги и уж тем более – конечной цели. Воин может быть самураем с таким же успехом, как и ронином.

– Но…

– Что в тебе изменилось, когда ты утратил Служение? – перебив мою попытку высказаться, дух предка взял меня за воротник рубашки и неожиданно встряхнул. – Что в тебе изменилось?! Ты стал трусом?! Ты перестал отличать добро от зла?!

– Нет, – спокойно ответил я, мягко отнимая его руки от своей одежды. – Это осталось прежним.

– Быть Воином – это и есть тот самый выбор. Осознанный выбор защищать тех, кто в этом нуждается. Помни об этом…

Ветер ласково трепал наши одежды и волосы, а солнечный свет уверенно пробивался сквозь затянутое облаками небо – обрести покой стало возможным не только в битве.

Осознание и облегчение на душе не могло отразиться только на мне – лицо брата тоже просветлело, складки на лбу разгладились, уголки рта чуть приподнялись, обозначая умиротворенную улыбку.

– Пора просыпаться… – шепнул дед. – Пора просыпаться…

* * *

– Пора просыпаться, Лео! Мы почти прибыли…

Голос, прорвавшийся сквозь пелену сна, не должен был прозвучать при подобных обстоятельствах – пусть и после долгого и неприятного разговора накануне отлёта, но мне всё же удалось убедить Алексея в том, что в этот раз приключений не будет и он остаётся. И это несоответствие с действительностью пробудило меня скорее, чем ведро холодной воды.

Рыжеволосый балагур радостно улыбался мне из соседнего пассажирского кресла, демонстрируя самую ослепительную и обаятельную улыбку из своего арсенала, чем вызвал острый приступ желания как следует её проредить. Или просто-напросто придушить этого гадёныша!

Едва слышно застонав от отчаяния и закрыв глаза, я медленно досчитал до десяти и, открыв их, вновь убедился в присутствии безбилетника на борту частного самолёта, следовавшего наикратчайшим маршрутом в столицу Японской Островной Империи.

– Багажное отделение. В этой модели самолётов из него можно попасть в салон. Я специально узнавал, – скромно признался староста, не выдержав моего испепеляющего взгляда. – Одним чемоданом меньше, одним больше… Я так и думал, что никто ничего не заметит. А уж кому в голову может прийти кощунственная мысль о досмотре пожитков пассажира личного княжеского самолёта?

Беспомощно оглядевшись, я усмотрел в небольшом салоне частного самолёта миленькую и миниатюрную блондинку в форменном костюме стюардессы.

– Вам случаем не выдают пистолет? – спросил я и неверяще хмыкнул, когда стюардесса неожиданно кивнула. – Одолжите, сделайте милость! – обратившись к ней со столь неожиданной просьбой, я невольно восхитился её реакции.

Девушка насмешливо улыбнулась, приподняла край юбки, заканчивающейся у колен, и, бесстыдно обнажив весьма привлекательное бедро в ажурном чулке, немедленно извлекла из скрытой кобуры столь желанный для меня предмет.

Рубчатая рукоятка компактного Glock-26 удобно устроилась в моей ладони. Выбрав слабину спускового крючка, я хладнокровно направил было его на Лёху, но тот уже успел юркнуть под кресла и гнусаво заныть:

– Разгерметизация самолёта на такой высоте способна привести к крушению. Я не хочу умирать молодым! И ты патрон в ствол не дослал!

– Что непонятного было в моей фразе «ты не летишь»? – тихо спросил я, отслеживая, как моё бешенство постепенно сбавляет набранные обороты, внимая доводам разума. – Давай я избавлю тебя от хлопот и пристрелю сам? Ты ведь всё равно сдохнешь, раз увязался за мной.

– Тебе нельзя писать пьесы. Нет в тебе любви к драме, к накалу страстей. Ты бесчувственный и рациональный чурбан, – нагло заявил рыжий в ответ. – Непонятное было. И многое, смею заметить. Например, почему вдруг ты начал что-то решать за меня?

– Благодарю, – кивнул я, с сожалением возвращая пистолет его обладательнице, что с интересом слушала нашу перепалку. – Когда он вылез?

– Обращайтесь, если вдруг передумаете. Около часа назад. Вёл себя смирно, – ответила блондинка, столь же бесцеремонно возвращая пистолет на место. – Меня инструктировали о возможном развитии событий. Наше СБ даже делало ставки «за» и «против» конкретно этого юноши.

– Отлично! – сыронизировал я, всплеснув руками. – А вы накормили ребёнка? После подобных авантюр у него всегда просыпается недюжинный аппетит…

– Эй, вообще-то я здесь! – возмутилось моё наказание. – Это неприлично, в конце концов, обсуждать меня в моём присутствии, да ещё и в третьем лице!

Встретив сочувствующий взгляд стюардессы, я вернулся в своё кресло и уставился в иллюминатор, игнорируя попытки Алексея наладить со мной хоть какой-то контакт. Его выходка не могла повлиять на моё отношение к нему, но… Её несвоевременность отбила всякое желание разговаривать с ним.

Необходимость сорваться с места и без того потребовала многим пожертвовать. Один только разговор с опекунами чего стоил! Свежие воспоминания болезненно всколыхнулись, утягивая меня в омут образов и мыслей…

Чета Лаптевых вообще намеревалась выдвинуться в Японию вместе со мной. Упёртые, как стадо носорогов, они было развили бурную деятельность, но ловкий ход с упоминанием Иланы, ответственности за неё и необходимости позаботиться о бедной девочке отсёк Аллу ещё в самом начале разгоревшейся дискуссии.

А Гену я попросту обманул, аргументируя свой скорый отъезд надуманным и безумно важным предлогом – по моей версии, предстояло заключение союзного договора с кланом Охаяси.

Врать близким и практически родным людям всегда неприятно. В тот момент, да и в последующие, эта цена показалась совсем невысокой. Душевный комфорт и безопасность близких… Выбор дался легко, и сожалеть мне было не о чем.

Видящая народа Э’Вьен не стала вмешиваться в достигнутое согласие. Её глаза красноречиво сообщили мне – моё бессовестное враньё могло обмануть кого угодно, но пасовало перед её внутренним взором. Илана промолчала. Только прижалась ко мне на прощание и шепнула:

– Если ты не вернёшься…

– Ты вернёшься домой и выйдешь замуж, – сказал я, не давая ей договорить, и запечатал её губы ладонью. – А народ Э’Вьен… Надеюсь, Совет Вождей извлёк достаточный урок.

Воспоминания зыбко задрожали, и образы, покрывшись рябью, плавно перетекли с одной девушки на другую…

– …защищай её, пока меня нет, понял?! На тебя вся надежда, Пушистый, не подведи меня!

Мелодичный смех баронессы Бладштайнер прервал моё воззвание к банхару, подозрительно изучающему её внимательным взглядом. Тщательно обнюхав её тонкие пальцы, пёс снисходительно разрешил девушке погладить себя и спустя всего пару минут уже валялся кверху пузом, игриво взлаивая от удовольствия.

– Такая поспешность тебе несвойственна, – заметила Алекса, не отрываясь от игры с впавшим в детство псом. – Мне одобрят заграничную командировку, если ты подождёшь хотя бы день. Это возможно? Я бы с удовольствием побывала в Японии.

Мой сокрушенный вздох и грустное выражение лица обманули и её. Девушка доверилась мне и успокоилась, прогнав все сомнения, чем преподала мне очередной урок.

На тот момент только ложь была способна сберечь моих близких. Во всяком случае, до тех пор, пока я не могу защитить их сам…

Арендованный двухэтажный дом в квартале аристократов так и не приобрёл обжитой вид – Алекса практически и не бывала в нём, предпочитая коротать время в выделенном ей кабинете в Центральном управлении Имперской Службы Безопасности города Сибирска. Даже наёмная прислуга нисколько не оживляла его пустых комнат и коридоров, продуваемых сквозняком и наполненных дрожащими тенями от тусклых светильников на стенах.

Отпустив пса на самостоятельную прогулку по дому, мы переместились в просторную гостиную с камином.

Медвежья шкура и гора подушек и одеял возле него свидетельствовали – это место предназначено для долгого времяпрепровождения перед потрескивающим и танцующим пламенем.

– Меч привёз? – девушка завозилась, устраиваясь у меня в объятиях. – Только не надо опять вставать в позу. Ты и так слишком хорош, – хихикнула она, запуская пальцы под клапан моей рубашки и начиная по одной расстёгивать пуговицы на ней. – Оставишь его у меня. Отец обещал его перековать, если это вообще возможно…

– Так нечестно. Я не могу с тобой спорить в такой момент… – шепнул я в ответ, пытаясь отстраниться и чувствуя растерянность.

– Это в какой такой? Я – девушка приличная! – игриво куснув меня за ухо, она рывком распахнула ворот рубахи и обиженно выдохнула, чуточку отстраняясь назад: – А где дракон? Я так хотела его рассмотреть, ещё с прошлого раза…

– Так ты татуировку хотела получше рассмотреть? – недоверчиво произнёс я, чувствуя, что мои эмоции скручиваются в тугой пульсирующий клубок. И эти пульсации, следуя одна за другой, всё сильнее и сильнее раздували пламя желаний, пылающее во мне с того момента, как мы остались наедине. – Она особенная… Не такая, как все.

– Обожаю секреты! – захлопав в ладоши и подпрыгнув на месте, словно маленькая девочка, Алекса блеснула багровым пламенем своих чёрных глаз. – А мне… мне ты покажешь? Пожалуйста…

Чтобы получить желаемое, она, как и многие женщины, могла бы продолжить моё обольщение (и я бы не устоял), но предпочла совершенно иной путь.

Не говоря лишнего, я плавно поднялся на ноги, без тени смущения выдергивая подол рубашки из-под брюк, и по-военному быстро расправился с остальными пуговицам. Девушка откинулась назад, возлегая на подушках, и с интересом смотрела, накручивая выбившийся из причёски локон на палец. Нарочито медленно расстегивая манжеты, я интуитивно подчинился предложенным ей правилам игры.

Сброшенная с плеч и небрежно скомканная рубашка отправилась в короткий полёт. Алекса не ожидала от меня такого поведения, и деталь одежды угодила ей в лицо. Мелодичный смешок обозначал, что происходящее ей нравится и я на правильном пути…

Присев рядом с ней и вытянув левую руку, я продемонстрировал ей змеиное тело дракона-хранителя, кольцами обвивавшего её от плеча до запястья. Тончайший поток бахира, направленный в рисунок по наитию, вызвал неожиданный эффект – проекция древней сущности налилась чёрными и белыми красками, засветилась от наполняющей её энергии, пробудилась от спячки и, протяжно зевнув, развернулась и заскользила вверх по руке. Расширив глаза и затаив дыхание, Алекса, как настоящий ребёнок, наблюдала за творившимся на её глазах маленьким чудом…

– Необычный, как и ты сам, впрочем, – едва слышно выдохнула она, прикасаясь к дракону кончиком пальца, и ойкнула: – Шершавый! Как наждаком прошёлся!

Усилив поток бахира, я с любопытством наблюдал за тем, как хранитель отделяется от моего тела и начинает летать вокруг нас, непоседливо шныряя по гостиной и по-хозяйски засовывая свой любопытный нос везде и всюду.

– Эй! – хором крикнули мы, когда дракончик своими маленькими лапками ухватил с журнального столика мой перстень и потянул его в рот.

Прежде чем продолжить, хранитель удостоил нас презрительно-снисходительным взглядом, шевельнул длинными усами и тихо рыкнул в ответ.

– У него есть разум? – неверяще спросила девушка.

– И куда более развитый, чем твой разум, женщина. Впрочем, мой подопечный тоже не может похвастаться наличием особой одарённости в этом плане! – фыркнул дракончик, обдувая Светом и проглатывая мой родовой перстень, немного пожевал его и тут же выплюнул обратно на столик.

Вновь обработав, на первый взгляд, непострадавшее ювелирное изделие потоком Света из пасти, чешуйчатый с жалостью посмотрел на нас, пребывающих в некой прострации от неожиданного воззвания. Воспарив над камином, он метнулся ко мне и врезался в мою грудь, разрастаясь до привычных размеров и оплетая весь торс.

Взяв перстень в руки, я с трудом удержался от удивлённого восклицания – классический камон рода сменился, трансформировавшись в узор из четырёх ябанэ[3]. Камон моего знаменитого прадеда – Хаттори Хандзо.

– У тебя странные секреты. Ты сам до конца не знаешь их содержания, – помолчав, проронила стоявшая позади Алекса, прижимаясь ко мне и пуская свои ладони в путешествие по линиям рисунка. – Ты и сам очень странный, Леон. Или мне всё-таки стоит называть тебя Кеншин?

Воспоминание обожгло меня холодом, точь-в-точь как и её вопрос в тот поздний вечер…

Прогнав смутное видение прочь, я вернулся в реальный мир. К насущным проблемам и заботам. Иллюминатор упрямо утверждал – посадка завершена, и княжеский самолёт прибыл в аэропорт Ханэда. Рыжий нетерпеливо ёрзал в своём кресле. Его слегка помятый деловой костюм вполне отвечал требованиям того места, куда мне было необходимо направиться в первую очередь. Там, в отличие от прочих мест, было хотя бы отчасти безопасно и имело смысл взять его с собой, раз уж не смог избавиться.

Порывисто поднявшись с кресла, я расправил складки плотного зимнего кимоно, прикоснулся к рукояти танто и спокойно выдохнул, ощутив его успокаивающие вибрации. Клинок щедро делился со мной своим спокойствием…

– У нас мало времени. Если ты ещё раз вытворишь что-то подобное, я тебя отправлю обратно в почтовой обёртке. Понял?

– Так точно, мон женераль! – отрапортовал друг, вскакивая и вытягиваясь во фрунт.

– Неисправим. Но хоть что-то в этом мире остаётся неизменным, – сокрушенно покачал я головой и направился к выходу.

Порыв холодного зимнего ветра в лицо не помешал рассмотреть выстроившихся у трапа гвардейцев рода Хаттори во главе с Тарао Мицухиро. Шесть десятков бойцов в чёрно-золотых «Ронинах» выстроились в коридор, терпеливо ожидая моего сошествия на родную землю.

Спокойно и медленно, шаг за шагом, я спустился по трапу и приблизился к неподвижному командиру Тарао. Его поклон совпал с моим – необходимая дань уважения тем, кто отстаивал интересы рода в моё отсутствие. Но командир превзошёл все мои ожидания…

С громким лязгом, абсолютно синхронно, все шесть десятков гвардейцев рода Хаттори преклонили колено.

– Дом ждёт, господин, – радостно произнёс Тарао, повторяя движение бойцов. – Дом ждёт…

Глава 15

Танцы на снегу

Тайга встретила её приглушённым шумом ветвей и едва слышным, полусонным бормотанием вековых елей, что сплошной чёрно-зелёной стеной провели границу между редколесьем и буйной чащей. Преступив её, человек попадал в дебри великой тайги, ограничить которую могли лишь изменчивые волны морей и непоколебимые горные хребты.

– Мы рады тебе… Рады… Тебе… – сквозь сон шептали дремлющие исполины. – Старая кровь… Рады…

Тайга не ставила ей преград – переплетённые и усыпанные мириадами игл ветви на несколько мимолётных мгновений словно разошлись в стороны, пропуская тонкий девичий силуэт и смыкаясь за её спиной. Но снег на них так и не был потревожен, от чего у наблюдавших за девушкой людей сложилось очень странное впечатление об увиденном.

– Ты её видишь? – неверяще спросила Алла, часто-часто моргая и пытаясь избавиться от наваждения, и пожаловалась: – У меня визор барахлит!

– С твоим визором всё в порядке, – отмахнулся её муж, не спуская напряжённого взгляда с непроницаемой стены из хвойных ветвей. – Она что-то сделала. И это никак не относится к привычным для нас «техникам». Леон пробыл у кочевников едва ли сутки и сумел сделать правильные выводы. И даже придумал правдоподобную сказку для меня и Сяо. Вот засранец, мне же он мог хотя бы намекнуть!

В его голосе звучали обиженные интонации, хотя на самом деле Геннадий не испытывал подобного чувства, хорошо понимая, какую важность и цену имела информация о народе Э’Вьен и его особенностях.

– Аля, мы не наделали глупостей, доверившись малознакомой девчонке? – поинтересовался он после небольшой паузы, неохотно поворачиваясь к тайге спиной. – Что она тебе обещала?

– Илана обещала помочь Леону. Упирала на древние знания, способные уберечь нашего остолопа от неприятностей, – невнятно произнесла Алла, снимая с головы «глухой» тактический шлем с Т-образной прорезью цифрового визора. – Чёртовы помехи! У меня картинка рябит!

– Тебе не показалось. Она действительно просочилась в чащу, словно нематериальный дух. Последние несколько шагов Илана даже следов на снегу не оставляла, – успокаивающе улыбнулся её муж. – Не припомню, чтобы ты проявляла подобную доверчивость. Почему ты встала на её сторону?

Раздражённо отшвырнув шлем, напичканный дорогой и бесполезной электроникой, Алла отвернулась от него, плотнее натянула вязаную шапочку, поправляя выбивающиеся из-под воротника длинные рыжие волосы. Её молчание подозрительно затягивалось…

– Я проверю снегоходы. А ты подумай над моим вопросом. Вдруг нам стоит догнать её и… помешать применению таинственных древних знаний? – недовольно пробурчал Гена, так и не дождавшись ответа, и отошёл.

Его шаги звучно приминали снег – хрустящая корочка наста не выдерживала натиска подошв зимних военных ботинок и веса их носителя. Носитель проваливался чуть ли не по колено, тихо матерился себе под нос и продолжал идти, порождая в лесной тишине всё новые и новые аккорды человеческого шума.

Алла молчала, не спуская глаз с тёмного массива заслонивших ушедшую девушку хвойных гигантов. Тайга отвечала ей взаимностью, предпочитая не вмешиваться в мысли женщины, что безуспешно пыталась отыскать рациональный и логичный ответ на вопрос мужа.

Её доверие к малознакомой девушке, что несколько дней назад неожиданно оказалась на пороге её дома, имело истоки в сердце – в любящем, добром и по-домашнему тёплом женском сердце, предпочитавшем чувствовать, а не размышлять. И сердце подсказывало ей, что та самая девица не желает её названому сыну зла, пусть и является его заложницей…

– Не подведи меня, Илана. Не подведи… – шепотом попросила Алла, поворачиваясь туда, где её муж уже возился с двумя снегоходами, взятыми в аренду для спонтанной вылазки в лес. – Гена! Ну что ты там ковыряешься с видом академика? Не трогай, ещё сломаешь!!!

– Отстань от меня, женщина! Я совершаю чисто мужской ритуал, суть которого тебе не понять! Лучше принеси мне термос с чаем!

Отголоски их шутливой перепалки достигли слуха Иланы, даже несмотря на то, что она успела довольно далеко уйти – её невесомая и летучая поступь и в самом деле не оставляла следов на снегу – девушка бежала легко и целеустремлённо. Тайга нашептывала ей направление, рассказала, о чём говорили её спутники, мимолётно познакомила с беличьей семьёй, что любопытно наблюдала за ней, сопровождая её в путешествии к месту Силы.

Магию Атлантов и Искусство Бахира нельзя подвергать сравнению. Слишком уж разные дисциплины, абсолютно непохожие принципы построения энергоформ и, как следствие – различные результаты даже при некоторой внешней идентичности.

Шаманы же только начинали познавать Истинное Волшебство, и потому при сотворении заклятий и проведении ритуалов очень зависели от множества сторонних факторов. Там, где маг Атлантов был способен обойтись несколькими жестами или вербальной формулой заклинания, подкрепляющими мыслеформы, что направляли энергию татастхи в нужное русло, там шаманы вынуждены были изворачиваться, или жертвуя собственной жизненной силой, или подгадывая астрологические даты или используя природные скопления бахира.

Чуждая по своей сути, материальная энергия (бахир) не имела необходимого для волшбы потенциала, но это был как раз тот редкий случай, когда количество возможно было перевести в качество. Татастха, или энергия дживов, как её называли Атланты, имела иную природу – духовную, и происходила от великого множества сущностей, что обитали на различных планах Вселенной. Эти же сущности с охотой принимали приношения в виде материальной энергии бахира, взамен щедро одаряя жертвующих частью своего могущества.

…Ветер бесстыдно ощупывал полуобнажённые формы её тела, не оставляя бесплодных и наглых попыток сорвать с неё хотя бы ещё одну деталь ритуального одеяния и помешать исступлённому священному танцу девушки.

Ветер неистовствовал вокруг места Силы, вздымая в воздух тонны снега и комья мёрзлой земли, закручивая их гигантской воронкой, что, казалось, должна была упереться в затянутые пеленой небеса.

Ветер и был Силой, одним из её многочисленных материальных и могущественных воплощений. Он ревел и надсадно завывал, пытаясь покарать человека, осмелившегося использовать его в своих целях, но…

Десятки колокольчиков из метеоритной стали, связанные между собой тончайшими цепочками, вплетёнными в ритуальное одеяние шаманки, мелодично позвякивали в такт пластичным движениям танцующей девушки. Звон небесной стали сливался в чарующую мелодию, затрагивал протянутые сквозь реальность струны мироздания и резонировал с ними, практически полностью поглощая мощь лютующей стихии, не давая шквальному урагану смести дерзкую шаманку и растерзать её в клочья бритвенно-острыми порывами ветра. Невидимый обычным взором энергетический шар татастхи надёжно защищал юную Видящую, но и он не мог противостоять слепой ярости Ветра, бушевавшего в месте Силы. Один из артефактов Атлантиды успешно справлялся со своей задачей, но и он не мог противостоять Стихии вечно.

А духи предков не ответили на призывы шаманки, отказавшись выполнять просьбу дочери народа Э’Вьен и защищать чужака. Драгоценное время утекало даром, не оставляя девушке ни единого шанса на исполнение задуманного.

Выбиваясь из сил и теряя концентрацию, чувствуя, как отчаяние завладевает ею, ощущая дыхание бездны на своём лице, Илана решилась на крайние меры.

Её зов звенящим набатом отозвался во всех планах этого мира, достигнув тех, кто не слышал гласа потомков на протяжении сотен лет. Тех, кого предали забвению и прокляли, навеки вычеркнув из числа Посвящённых.

– Изгои народа Э’Вьен!!! Придите на мой зов!

И бездна ответила ей. Ответила многоголосым пронзительным воплем…

* * *

Зачастую мотивация поступков, так или иначе, обещает человеку определенную выгоду – рациональную или психологическую. Альтруизм во все века был скорее исключением, а значит, только служил подтверждением работы данного правила. Но и в исключениях существуют случаи, что стоят особняком, опровергая привычное для большинства.

Но там, где правит бал искреннее чувство, выгодой и не пахнет.

Настоящая любовь не имеет срока давности. Однажды поселившись в душе человека, она остаётся в ней на всю оставшуюся жизнь.

Каллиграфия стала одним из его увлечений ещё в юности, в тот период, когда Андрей впервые увидел искусство начертания символов кистью. С тех пор минул не один десяток лет, но князь Бельский по-прежнему частенько засиживался с кистью в руке, сосредоточенный и задумчивый, оттачивая на бумаге мастерство воплощения слов. Некоторые особо удачные экземпляры хранились в личном кабинете особняка, расположенного в Токио и служившего резиденцией полномочного посла Российской Империи.

Для Леона, а значит и для меня, эта резиденция была одним из памятных мест детства. Нечёткие воспоминания чередой смутных образов помчались перед внутренним взором, воскрешая тех, кого нельзя было воскресить. Я слышал голоса родителей, которых у меня никогда не было, их смех и восклицания, чувствовал, как откликается душа, когда они зовут меня…

Нет. Не меня. Брата.

Его переживания захлёстывают меня, эмоциональным штормом сметая барьеры внутреннего контроля и вынуждая идти на крайние меры.

Меня зовут Кеншин. Это не моя слабость. И у неё не будет надо мной власти. Сердце болезненно сжалось, смиряясь с решением разума и затихая.

Встряхнув головой, я с трудом прогнал наваждение и вновь устремил взгляд на каменные стены особняка, отделанного мраморными плитами, – два этажа роскошного имперского барокко, с высеченными из камня статуями и фонтанами и обширным и буйным, но сейчас припорошенным снегом парком.

Наплевав на традиции и требования приличий, князь Бельский встретил меня лично. Кортеж автомобилей сопровождения ещё въезжал на внутреннюю территорию особняка, огороженную высоким кирпичным забором с коваными решётками, когда двойные и тяжёлые парадные двери распахнулись настежь и на пороге дома появился Андрей Бельский.

Преодолев лестницу в три прыжка, он подбежал к доставившей меня к особняку Toyota Crown Majesta и крепко, порывисто обнял. Мои кости отчётливо и жалобно хрустнули, сопротивляясь искреннему проявлению дружеских чувств этого малознакомого мне человека. Того, кто спас мне жизнь.

Было время, когда я ненавидел его за это. Нерационально и неправильно испытывать ненависть к тому, кто пытался спасти всех, но успел и спас лишь тебя одного. Нерационально и неправильно. Тогда, в сентябре прошлого года, мне всё было безразлично. Я желал лишь одного – смерти в бою. А он лишил меня этого…

Медвежьи объятия продолжались недолго. Взяв меня за плечи, князь отстранился на расстояние вытянутых рук, рассматривая меня и тем самым давая мне сделать то же самое.

Длинные русые волосы, зачесанные назад, волевое лицо в обрамлении коротко и аккуратно подстриженной бороды, серые глаза с белым отливом под навесом густых бровей. Под свободной белой рубахой угадывались широкие плечи, его стати и осанке могли бы позавидовать многие из высокородных гордецов. Практически одного роста, мы встретились взглядами и…

Мне стало стыдно. По-настоящему и без преувеличения. За допущенную мной несправедливость по отношению к нему, за недостойное поведение, за те слова, что я сказал ему перед тем, как он передал меня на руки моих опекунов.

– Дядя Андрей… – мой голос дрогнул от волнения, – прости меня, пожалуйста.

Сказав, пожалуй, самое важное, я смолк.

– Оставь, Лео. Кто старое помянет… – хрипло произнёс Андрей, не договорил и слегка встряхнул меня: – Возмужал. Окреп. Вижу воина перед собой, и сердце моё радуется. Но твоё возвращение преждевременно. Ты ещё не готов к войне, сынок…

– Она не спрашивает, готов я или нет. Поможешь?

– Чем смогу, Лео, чем смогу. А кто твой спутник? – ответил князь, обращая внимание на вылезающего вслед за мной Леху. Друг медленно выпрямился, увидев встречавшего и сразу же распознав в нём известную в Российской Империи личность, автоматически попытался пригладить буйную рыжую шевелюру пятерней, но осознал бесперспективность этой попытки и выжидательно замер, ожидая, пока я его не представлю.

– Это мой одногруппник по Кадетской Школе. Староста наш, Алексей Соколов, – с улыбкой пояснил я. Соблюсти приличия всё же было необходимо.

– Клан Соколовых? Из какой ветви? – вопросительно наморщил лоб князь, демонстрируя работу мысли – моложавое лицо пересекли каньоны глубоких морщин, с головой выдавая истинный возраст князя, и на наших глазах тридцатилетний мужчина незаметно постарел на полтора десятка лет. Впрочем, это было словно мимолётное видение, и спустя несколько мгновений всё вернулось на круги своя.

– Моё почтение, ваше сиятельство. Я – мещанин и к клану Соколовых не имею никакого отношения, – тем временем учтиво поклонился Алексей. – Мой отец – граф Максимилиан Васильев.

– Сын Макса – мещанин? Так ведь… О! Вспомнил! Юный Гений! Отлично, отлично! Рад видеть тебя, Алексей, в своём доме. Ну, что же мы стоим? В дом, в дом, пока никто не простудился!

Отеческий тон Андрея воспринимался мной без удивления. Но, только покопавшись в воспоминаниях на пути в особняк, я понял, из-за чего…

И получил подтверждение воспоминаниям в его кабинете, наткнувшись взглядом на висевший возле камина японский иероглиф Ai – начертанный на тончайшей белоснежной бумаге, прикрытый стеклом и заключённый в скромную чёрную рамку, воплощавший в себе искреннее чувство князя.

Его любовь к моей матери.

По легендам, творения истинных мастеров каллиграфии можно познать одним лишь вдумчивым созерцанием, не имея ни малейшего понятия о значении начертанных иероглифов. Понимание приходит свыше, подобно просветлению.

Передать глубину чувства, запечатлев его несколькими росчерками чёрной как ночь туши – это…

Дедушка в моём сознании восхищённо выдохнул. Ему, как ценителю искусства каллиграфии, подобные шедевры доставляли ни с чем несравнимое и непередаваемое удовольствие.

– Тигр Уссура! – в то же время несдержанно воскликнул Алексей, приближаясь к ещё одному шедевру искусства на стене кабинета, на этот раз – изобразительного. Неизвестный художник маслом запечатлел носителя этого грозного прозвища вместе с причиной, по которой Андрей его приобрёл.

Величественный и яростный тигр, сотканный из дыма и пламени разных оттенков, приготовился к прыжку, повинуясь повелительному взмаху руки князя. Камонтоку Бельских воплощало элементалей огня в звериных обликах, но в основном это были либо медведи, либо волки. А Тигр Уссура существовал в единственном экземпляре… И отличался от подобных себе особым характером.

– Художник немного преувеличил. Кыс предпочитает воплощаться в значительно меньших объёмах, – рассмеялся Андрей. – Располагайтесь, парни. Чай, кофе?

– Боюсь, нам будет не до чаепития, – ответил я, поймав Лёху за плечо: – Прости, друг, но у меня с князем личный разговор. Думаю, он не откажет тебе в гостеприимстве на всё время нашего визита. А тебе не помешает осмотреться на новом месте и обосноваться…

Рыжий обиженно дёрнулся, понимая, что гостеприимство князя перерастает для него в домашний арест. Я лишь бесстрастно пожал плечами в ответ на столь нехарактерную для него реакцию. Бельский чётко уловил заложенный в моих словах посыл и немедленно вызвал слуг, коим и поручил заботу о моём друге. И только тогда, оставшись наедине, мы смогли положить начало столь необходимому мне разговору. И начали, как это водится, издалека…

– Не резко ты с ним? – спросил князь, кивнув в сторону выхода, устроившись в своём кресле за массивным письменным столом из мореного дуба, и щелчком пальцев разжигая в камине огонь.

– Не ребёнок уже. Поймёт.

– Удивительно, что ты его вообще взял с собой.

– Он сам пролез на самолёт, дядя, – я отрицательно качнул головой. – Первая моя просьба – присмотри за ним. И при первой же возможности отправь обратно.

– Это несложно, – кивнул Андрей. – Почему ты не остался в Сибирске?

– Ты знаешь ответ, но я всё же скажу, чтобы не оставалось сомнений. Зов Долга. Оставаться глухим и дальше я уже не могу. И это не «самурайские заморочки», как ты любишь выражаться. Это долг главы рода Хаттори. Мои люди сражаются и умирают. Моя обязанность – вести их и быть вместе с ними.

– Возмужал, – печально проронил князь, вновь старея на глазах. – Взваливая эту ответственность на свои плечи, Лео, рассчитывай свои силы.

– Мне нужна помощь. И я вынужден просить тебя, дядя Андрей, поделиться всей доступной тебе информацией о клане Такэда. В том числе и о тех боевых действиях, которые он вёл последние полтора месяца, – озвучив суть своего визита, я аккуратно откинулся на спинку предоставленного мне мягкого кресла, стараясь держаться максимально сдержанно и спокойно.

– Странно. Ты пришёл сюда как проситель, а не как друг. Это настораживает меня, Лео, – отреагировал князь, укоризненным взглядом пресекая мою попытку вставить слово, и начал перечислять: – Ты вернулся слишком рано. Нет союзников, нет собственных войск, нет достаточного финансирования. Есть только объединенный наемный отряд из весьма разношёрстной публики, что до последнего времени довольно разумно противостоял твоим врагам, но… Захват замка Мацумото стал их грандиозной ошибкой. Партизанская война окончена. Наёмников неминуемо раздавят. Кольцо осады замкнулось вчера. Я, можно сказать, присутствовал при этом лично. Такэда медленно стягивают свои силы к крепости. Там уже не менее трёх тысяч бойцов.

– Необходимо как следует обдумать место и время, – отстранённо заметил я, любуясь танцем пламени в очаге.

Князь встрепенулся и непонимающе посмотрел на меня, ожидая объяснений. Нельзя было его разочаровать.

– Для такого количества врагов мне понадобится кладбище. И время, чтобы помочь им обустроиться на новом месте…

* * *

Ночь распахнула свои объятия, заботливо укутывая меня в покрывало теней и мрака. Пилотный комбинезон ПРК-17, прошедший модернизацию в КБ Хаттори, подходил для запланированной мной ночной прогулки как нельзя лучше. Его уникальное покрытие надёжно экранировало носителя от большей части современной обнаруживающей аппаратуры, что вкупе с «Покровом Теней» превращало моё обнаружение в весьма и весьма нетривиальную задачу для любой службы безопасности.

– Будь аккуратнее, внук, – ворчливо напутствовал меня дед. – Не расшибись в лепёшку, изображая из себя кузнечика.

– Постараюсь прыгать как можно реже, – ответил я, защелкивая на голове тактический шлем и любуясь тем, как расцветает тактический дисплей на внутренней поверхности забрала. – Кто бы мог подумать, что мы поколениями неправильно использовали эту «технику»!

Речь шла о «Векторе» – «технике» из арсенала стихии Света. В дошедшем до наших дней варианте она позволяла сохранить скорость и направление движения на ограниченном участке пространства, но имела значительный минус при использовании. Десять метров неизменной траектории – ни свернуть, ни остановиться. А любое препятствие на пути вполне могло выступить в роли надгробия.

Во время одной из первых тренировок дед подсказал мне, как её можно совместить с гравитационными якорями из «техник» Тьмы. Чуть позже, уже во время тренировок во внутреннем мире, помог отработать применение избавленной от огрехов версии. Настало время воспользоваться полученными знаниями в реальном мире…

Окутавшись «Покровом Теней», я разбежался и, сконцентрировав Тьму внутри себя, прыгнул с крыши одного из многочисленных токийских небоскрёбов…

Тьма послушно отозвалась, генерируя мощный гравитационный импульс, что значительно повысил скорость и дальность моего прыжка, метнув моё тело на добрый десяток метров, а модифицированный «Вектор», использованный на пике скорости, мягко подхватил, задавая выбранное направление вопреки всему, что я знал о физике. Мелькнули зеркальные стены небоскрёба, воздух протяжно застонал, сопротивляясь, но уступая напору летящего вверх тела.

Дедушка Хандзо называл подобное перемещение искусством законов Земли и Неба. Мой головокружительный прыжок с небоскрёба не повлёк ожидаемого падения. Мой неясный и полуразмытый силуэт по крутой дуге быстро преодолел расстояние до соседнего, чуть более высокого здания. Поверхность крыши мягко ткнулась мне в ноги, «Вектор» развеялся, и я покатился кувырком, гася набранную инерцию.

– Деда! Получилось!!!

– Получилось, получилось… Перестарался, как я и думал! Применяя столько бахира, ты неизбежно привлечёшь в себе внимание какого-нибудь Одарённого. Учитель тебя вряд ли почувствует, а вот для Мастера это не составит никакой сложности, – заворчал дух. – Чем выше и дальше прыжок, тем выше шанс обнаружения. Синоби действует в тени, оставаясь незамеченным до нанесения удара.

Моё ликование слегка угасло, но возбуждение от проделанного прыжка не закончилось. Бурлящий в крови адреналин требовал выхода. Требовал нового прыжка…

– Вот и потренируюсь в дозировке бахира, – залихватски ответил я, вновь разбегаясь и отталкиваясь ногами от крыши. – А теперь попробуем кое-что новенькое…

Ночь распахнула свои объятия, приветствуя рождение одного из тех, кого по праву могла считать своими детьми. Новая «ночная тень» пришла в этот мир.

* * *

Былое могущество невозможно забыть. Как и избавиться от влияния этой памяти…

Полтора века прошло с тех пор, как они лишились власти и положения. Свергнутые, проигравшие свою главную битву, утратившие прежние влияние и власть, они не были уничтожены – победитель счёл это недостаточным для наказания и подарил им жизнь, зная, что гордость и предубеждение не дадут роду Токугава покоя. Потомки великого Иэясу, основавшего сёгунат и положившего начало великой династии правителей Японии, попросту не смогли избавиться от призраков прошлого.

Они негласно враждовали практически со всеми благородными родами страны. Бывшие вассалы отвернулись от них, а те, кто не сделал этого, были преданы своим сюзереном. В их число входили и мои предки…

Токийская резиденция Токугава лишь внешне походила на традиционные постройки. Четырёхэтажное здание возводили из камня, словно монумент былому величию. Основательные и толстые стены из гладко отёсанных и подогнанных друг к другу блоков; массивная и тяжёлая крыша, крытая волнистой черепицей, кованые ограждения на балконах и вокруг крыльца, выходящего на заснеженную лужайку с разбитым на ней садом камней.

Количество охраны и камер видеонаблюдения не впечатляло. Натянутые отношения с остальной аристократией Империи не означали войны, да и… Тронуть Токугава побоялись бы многие из аристо. Опала не означала слабости, и тому, кто осмелился бы рискнуть, пришлось бы иметь дело с хорошо организованной родовой гвардией, не уступавшей по силам вооруженным формированиям иных кланов. Собственно, это и послужило причиной моего тайного визита.

Тонкий серп луны вновь скрылся за набежавшими облаками, небеса потемнели, наконец-то позволяя мне осуществить задуманное.

Усиленный гравитационным импульсом прыжок вознёс меня над оградой особняка, вне зоны видимости расположенных на ней камер. Сделав сальто в воздухе, я выбросил тончайшую нить Тьмы, целясь в конёк крыши здания, и, зацепившись за него, заставил импровизированную цепь гравитационного якоря сократиться. Резкий рывок был подобен подсечке опытного рыбака – меня притянуло к балкону третьего этажа, протащив над внутренней территорией резиденции. Зависнув в пространстве, в точке покоя параболической траектории прыжка, я дождался действия законов земного притяжения и только тогда использовал «Вектор».

Новая версия «техники» не имела ограничений по дальности движения и идеально подходила для мягкого и контролируемого приземления. Прочно встав на ноги и проверив колышущееся вокруг меня марево Тени, я распластался вдоль внешней стены особняка и ящерицей пополз вверх.

Князь Бельский располагал различной информацией. Полномочный посол Российской Империи выполнял не только представительские функции, но и координировал сеть наблюдателей и шпионов, имея доступ к сведениям различной степени секретности.

Мы смогли договориться, и мне в руки попала схема расположения внутренних помещений резиденции Токугава. Информация подобного типа не являлась чем-то особенно важным, и русская разведка хранила её по принципу «вдруг пригодится».

Пригодилась, и ещё как… Юркнув под козырёк, я ненадолго притаился в отбрасываемой им тени и, зацепившись за балку крюком, закреплённым на поясе комбеза, активировал закрепленный на руке мини-комп – наследство родного брата, в детстве и юности прошедшего не менее специфическое, но весьма полезное на данный момент обучение.

О взломе электронной системы безопасности оставалось только мечтать. Это только в американских боевиках главный герой способен напрямую подключаться к серверу любой степени защищённости за скупо отмеренные режиссёром и сценаристом мгновения. Суровая реальность диктовала мне совершенно иные условия, впрочем, оставляя небольшую лазейку, которой не грех было воспользоваться.

Настройка двух миниатюрных приборов, генерирующих помехи в небольшой области, заняла около минуты. Свесившись из-под козырька крыши, я двумя бросками обеспечил себе «окно» в работе камер видеонаблюдения. «Покров Теней» позволял мимикрировать под условия окружающей обстановки, но риск обнаружения оставался неизмеримо велик. А для успешной реализации плана мне необходимо было подобраться к цели вплотную…

Генераторы имели встроенный таймер, после срабатывания которого его функционирование прекращалось. Отмеренные три минуты практически истекли, когда дверь служебного входа на заднем дворе распахнулась, выпуская сотрудника службы безопасности. Стремительное переползание вниз по стене сделало бы честь любой юркой рептилии – дверь не успела захлопнуться, как я уже прополз в технический коридор особняка и, распластавшись по потолку, притих, осматриваясь по сторонам и сверяясь с картой, развернутой на такт-дисплее шлема.

Третий этаж особняка. Именно там располагались как личная комната главы рода, так и его кабинет. Использование «Длани Тьмы» становилось опасным – Токугава Нэо, глава рода в ранге Учитель, вполне мог почуять применение бахира вблизи себя. «Покров Теней», к счастью, подобным недостатком не обладал – «техника» практически не излучала энергии, почуять её носителя было возможно только в упор.

Технические коридоры особняка проходили внутри толстых каменных стен, являясь компромиссом между тайными ходами и потребностью для незаметного перемещения персонала резиденции. Используя их и прячась от каждого шороха, я поднялся на необходимый мне этаж, тайком достиг дверей кабинета и, выкрутив настройки чувствительности на максимум, направил микрофон из снаряжения в щель между дверью и полом. В кабинете шёл непростой разговор двух братьев, суть которого ускользала от меня…

– Тенри! Я даже думать не хочу о подобном. Перестань! Отец ни за что не согласится! – пылко противился один из собеседников. – Ты не глава рода, а всего лишь наследник. Не тебе принимать столь важные решения. Твои авантюры не доведут нас до добра!

– Ты такой же трус, как и всё старшее поколение! – рявкнул Токугава Тенри, расхаживая по кабинету. Звук его частых и нервных шагов, приглушённый ворсом ковра, свидетельствовал о его чрезвычайном возбуждении. – Вы боитесь! Боитесь императора, боитесь кланов, боитесь потерять те жалкие крохи, что мы имеем сейчас. Но Токугава способны на большее! И достойны большего!

– Жажда власти ослепляет тебя, брат!

– Это жажда справедливости!!!

Оставив братьев и дальше выяснять отношения, я всё так же незаметно преодолел коридор и замер перед дверью в комнату главы рода. Абсолютная тишина за дверью убедила меня в необходимости немедленно действовать. Лёгкое нажатие на дверную ручку отворило дверь без всяких помех, и мне оставалось лишь проскользнуть в пустующие покои верховного старейшины.

Приглушённое освещение комнаты порождало множество теней для укрытия. Но я предпочёл не скрываться и удобно расположился напротив окна – непринужденно принял позу сэйдза, расположившись на татами лицом к двери, выпрямив спину и избавившись от шлема.

Ожидание затянулось примерно на полчаса…

– У современной молодёжи своеобразное понимание правил приличия. Однако я не могу не признать, что вы получили хорошее воспитание, молодой человек, – невозмутимо отреагировал вошедший к комнату старик, выдав своё удивление одним только нервным одергиванием домашнего кимоно.

Я церемонно поклонился ему, коснувшись лбом циновки, и медленно выпрямился, смело глядя ему в глаза.

– Oyasuminasai [4], Нэо-сама! Моё имя – Хаттори Леон. Прошу прощения за моё пренебрежение традициями, но сейчас я не располагаю временем и возможностями для официального визита.

– И тебе доброй ночи, Леон-сан. Что привело юного ронина, главу почти угаснувшего рода, ко мне в гости в столь позднее время? – спокойно ответил старик, притворяя за собой дверь. Сделав несколько шагов, он безбоязненно приблизился и занял идентичную позу, оказав мне тем самым уважение, которого… я не ждал.

– Взгляните на это.

Мой родовой перстень, протянутый на ладони, затянутой в перчатку пилотного комбинезона, Токугава Нэо принял с интересом и подверг внимательному изучению. Его морщинистое, чуточку широковатое лицо выражало искреннее любопытство.

– Перстень Дьявола Хандзо. Не узнать его невозможно. Токугава помнят своего верного вассала. Но это не объясняет цели столь необычного визита.

– Род Хаттори верно служил опорой сёгуната на протяжении нескольких веков. Род Хаттори никогда ничего не просил. И сегодня это останется неизменным.

– Тогда я тем более не понимаю причин, что привели тебя ко мне, – старик качнул головой. – Зачем ты пришёл?

– Напомнить. Воззвать к памяти древнего и уважаемого рода.

– Ты сомневаешься, что наш род хранит добрую память о своих вассалах?

– Нет. Это было бы оскорблением. Мой долг выполнен, – чётко проговорил я, вновь склоняясь в поклоне и принимая перстень обратно. – А теперь, с вашего позволения, я покину ваш дом, Нэо-сама.

Его вопрос нагнал меня в спину, когда я уже отодвинул створку окна и приготовился выпрыгнуть из него.

– Куда ведёт твой путь, ронин?

– Путь воина ведёт только к смерти…

Глава 16

Тучи сгущаются…

– Они не подходят, – отрицательно покачал головой Котаро, равнодушно отворачиваясь от окна.

За его спиной, на расчищенной от снега площадке, упражнялись сразу три десятка подростков лет двенадцати-четырнадцати. Тренировочные кимоно серых тонов, опоясанные разноцветными поясами, сосредоточенные и спокойные лица, уверенные, хоть и далеко не идеальные движения…

– Почему?! Что в них не так?! – вскипел глава клана Такэда, негодующе топнув ногой, а рукой указывая на исполняющих очередное ката детей. – Это лучшие! Самые сообразительные, самые тренированные, самые перспективные, в конце концов! Почему ты не хочешь их тренировать?!!

– Они не подходят, – столь же безэмоционально проронил Котаро, сложив руки на груди. – Видимо, я плохо объяснил вам, Такэда-сама, какими должны быть мои будущие ученики. Позвольте сделать это ещё раз? Но я не уверен, что мои познания в языке позволят донести свою мысль в точности…

– Сначала ты объяснишь мне, чем тебя не устраивают дети наших потомственных Слуг, – зло процедил Харуки, мысленно проклиная своевольного синоби и размышляя о том, каким способом будет возможно обеспечить лояльность тех, кого наберёт в ученики.

– Мне нужны бродячие псы. Уличные, злые, некормленые, непривычные к ласке и доброте. Те, кто станет скалить зубы на протянутую им руку помощи. Те, кто не верит ни во что и ни в кого, кроме самих себя. Мне нужны те, для кого надежда – это пустой звук…

– Бродяги и нищие, воришки и уличные бандиты! – презрительно бросил глава клана Такэда. – Тебе они ближе по нраву? Но потомственные воины лучше справятся с задачей! Их будет легче тренировать, они уже многое умеют! Они – плод естественного и генетического отборов. Хорошей наследственностью не разбрасываются!

Впервые за весь разговор синоби позволил себе проявить чувства и… Рассмеялся.

Искренне, не сдерживаясь, рыжеволосый здоровяк откровенно хохотал, запрокинув голову и уперевшись руками в бока, хохотал так, что от его гогота, казалось, должны вот-вот затрястись стены.

Клановец не мог простить подобного даже ему. Даже Фуума Котаро, легендарный синоби, не имел права смеяться над словами главы великого клана Такэда.

– Насмехаешься надо мной, дитя Дзигоку?! – сдавленно прорычал Харуки, делая шаг к Котаро и сжимая кулаки. – Я забью этот омерзительный смех обратно в глотку!

Сделал шаг и замер, увязая в тягучей пелене возникшего из ниоткуда и сгустившегося вокруг него Дыма. Додзё, в котором они вели разговор, погрузилось в вечерние сумерки – электрическое освещение засбоило, заморгало, прежде чем погасло полностью. Синоби прекратил хохотать и недобро ощерился.

– Не стоит торопиться, Такэда-сама. Мы не враги.

– Ты… посмел… – змеёй зашипел дёрнувшийся Харуки, – демонов ублюдок!!!

Котаро издевательски улыбнулся и отвесил глубокий поклон, развеивая ловушку одним небрежным и вовсе необязательным мановением руки.

– Не вижу ничего постыдного в том, что моим отцом стал демон. Вы должны, наконец, понять, с кем имеете дело, Такэда-сама, иначе наше сотрудничество не принесёт ожидаемых плодов, – пустился Котаро в объяснения, принимая расслабленную позу, привалившись спиной к опорной балке стены. – Эти дети не смогут стать синоби. Котята. Маленькие, домашние и пушистые. Клан воспитает из них Воинов. Честных, не чурающихся открытых схваток и способных снести любую преграду на своей дороге. Но «ночными тенями» им не бывать. Путь синоби – это не только тренировки тела и Дара. Это иное мышление. Абсолютно иное. Такое, что интуитивно наталкивает начертать ловушку перед разговором, который может иметь неприятный, а значит и ненужный исход, например…

Глава клана нервно передёрнул плечами. Гнев в его душе поутих, но уязвлённая гордость продолжала возмущаться. Однако Харуки понимал – эмоции губительны, если позволить им управлять собой.

– Если вам нужны «ночные тени»… Позвольте мне самому заняться отбором учеников.

– Ты хочешь попасть в город?

– Вам нельзя отказать в проницательности, Такэда-сама. Мне нужны знания о мире. Те знания, которые я мог бы почерпнуть самостоятельно, а не благодаря своей женщине и вашим учителям.

Клановец задумчиво прикрыл глаза, прикидывая перспективы, и нехотя кивнул, признавая правоту синоби:

– Тебя переправят в Канадзаву, подальше от императорских ищеек. Там и займёшься поисками подходящей для обучения уличной шпаны.

– Как вам будет угодно, Такэда-сама, – вновь поклонился синоби, но в этом поклоне уже сквозило уважение, а не издёвка. – Вы по-прежнему не желаете, чтобы я принял участие в войне? До меня доходят слухи, что ваши войска столкнулись с некоторыми трудностями.

– А верно говорили предки: каков в колыбельку, таков и в могилку. Шпионишь в моём доме? – поинтересовался Харуки, думая о том, что идея переместить этот подарок из прошлого не так уж и плоха. Особенно в свете недавнего возвращения в Японию мальчишки Хаттори.

На него у главы клана Такэда существовали определённые планы, сулившие неплохие перспективы и изящное разрешение затянувшегося конфликта. Натравить рыжего демона никогда не поздно.

– Имеющий уши да услышит, – без тени стеснения улыбнулся Котаро.

– Решено. Отправляешься сегодня же…

* * *

Невесомые и хрупкие хлопья снега неторопливо танцевали в воздухе, кружась среди слабых потоков ветра, ложась мне на плечи, лицо и ладони, сложенные лодочкой в молитвенном жесте. Восходящее солнце ласково коснулось моих век первыми лучами, родившимися сквозь редкую преграду из усыпанных нежно-розовыми лепестками ветвей сакуры.

Высаженная по приказу моего прадеда ещё до начала Второй мировой войны роща редких деревьев с Окинавы, избирающих для цветения именно зимнее время, пережила непростые времена – её пощадили многочисленные бомбардировки американской авиации, не коснулись и междоусобные свары аристократии, в которых доводилось участвовать роду Хаттори, в том числе и последняя война, превратившая токийское поместье моей семьи в руины.

От моего дома остались лишь пеньки вколоченных в землю свай – за минувшие месяцы Слуги Рода Хаттори привели территорию в некое подобие порядка, расчистив от завалов и частично восстановив ландшафт. Других восстановительных работ никто не проводил. На это требовалось прямое распоряжение главы рода, а в тот момент я был ещё не дееспособен и к тому же находился в другом государстве.

В это место меня привела память брата. Возвращение из квартала, принадлежащего Токугава, незаметно и плавно перетекло в бесцельную прогулку по Токио. Оттачивание новой методики передвижения – именно так звучало обретенное после упрёка самому себе. Упрёка за попытку сбежать от реальности, за попытку отвлечься от происходящего, от необходимости принятия обязательных решений…

Оправдание прозвучало откровенно слабо. Даже на мой предвзятый взгляд.

И пока я занимался самокопанием, ноги сами выбрали дорогу, конечным пунктом которой стали останки дома моей семьи.

Завершив молитву богам и предкам, я провёл лодочкой из ладоней по лицу, и медленно выдохнул, ощутив необъяснимое облегчение. Расправив плечи и улыбнувшись в ответ восходящему солнцу, улыбнувшись качающимся ветвям сакуры, поднялся на ноги и вздрогнул, услышав прозвучавший в рассветной тишине голос:

– Вам не стоило покидать территорию резиденции без сопровождения, Хаттори-сама. Как начальник вашей охраны, я прошу впредь ставить меня в известность о тех визитах, что вы собираетесь нанести, как и о прочих передвижениях. Ваша безопасность – наш священный Долг.

Нет, моя реакция не была вызвана испугом или неожиданностью. Я вздрогнул из-за того, чей это был голос, не узнать который у меня попросту не было ни малейшего шанса.

Человек, заменивший мне семью. Тот, кто на протяжении более чем десяти лет ковал Клинки во благо рода Хаттори, воспитывая и тренируя будущих самураев в отдалённой горной деревне. Учитель и духовный отец, формировавший моё мировоззрение в полном соответствии с заповедями Пути Воина.

Его звали Мацуяма. Мацуяма Такихиро.

Узнает ли он меня или, как и прочие, примет за брата-близнеца, о существовании которого, вне всяких сомнений, был в курсе? Внутренне я уже знал ответ и всё же хотел получить подтверждение.

Однако судьба подготовила мне не один сюрприз.

– Кеншин?! – удивлённым хором воскликнули трое воспитанников моего сэнсея, стоявшие за его спиной, стоило мне только развернуться, чтобы посмотреть на учителя. Те, с кем я вместе прожил большую часть своей жизни, не могли ошибиться. Трое парней в бронекомбинезонах, с мечами и луками за спиной. Подтянутые, обученные, выкованные из живой «стали»…

Хаяо. Весельчак и отъявленный хулиган.

Эдогава. Самый спокойный и уравновешенный из десятка Клинков. Единственный, кто никогда и ни в чём не ослушался учителя.

Изао. Молчаливый и задумчивый, стратегический «мозг» нашего отряда.

Они выжили в мясорубке беспощадной битвы. И я был безумно рад видеть их…

Мацуяма Такихиро, в отличие от парней, ничем не выдал себя, разве что его тёмные глаза сверкнули каким-то особенным проблеском удовлетворения. Я только отрицательно мотнул головой и приложил палец к губам, тем самым поставив в разговоре о моей личности точку и отложив его на неопределённое время.

– Мацуяма-сан, ваши пожелания были мною услышаны. Отныне моя безопасность целиком в ваших руках.

– Мы рады служить вам, господин, – невозмутимо ответил сэнсей, слегка склонив голову, и жестом пригласил следовать за собой: – Транспорт подготовлен. Необходимо предварительно отработать маршрут движения, и мне необходимо знать следующий пункт назначения.

– На базу родовой гвардии. Время разговоров окончено… Мы идём на войну.

* * *

– Нити Судеб порой переплетаются столь прихотливо, что невозможно понять её дальнейшие замыслы. Остаётся лишь гадать и уповать на Предназначение, продолжая идти в полной неизвестности, сквозь самый непроглядный мрак, – отстранённо процитировал я одну из памятных лекций учителя, глядя в окно штаба военной базы.

Сэнсей предпочёл промолчать, разве что слегка улыбнулся уголком рта. За всё время мы так и не поговорили. Наблюдая за ним в отражении на оконном стекле, я поймал себя на мысли, что соскучился по этому старому и вредному тирану, терроризировавшему меня все детство и юность. И ещё мне захотелось познакомить его с дедом.

– Вот ещё! – тут же отреагировал дух предка. – Нечего раскрывать семейные тайны этому недоучке! Лично я недоволен проделанной им работой, потому что ты – неуч! Пусть и талантливый, но неуч!

– Его следовало бы поблагодарить и наградить, – мягко ответил я. – Он, как и его семья, верно служат нашему роду вот уже два столетия. Одни из немногих, кто не отвернулся от нас после того, как Токугава отреклись от служения Хаттори. Но в одном ты прав – семейная тайна должна оставаться тайной.

Помещение штаба кипело и бурлило деятельностью. Моим первым распоряжением стал приказ сформировать специальную группу из аналитиков и тактиков гвардии. Перед ней были поставлены сразу несколько задач: предоставление полной информации о происходящем возле осаждённого замка Мацумото, проработка стратегии предстоящей битвы и максимально незаметная переброска всех наличествующих сил рода Хаттори к месту боевых действий.

Командир Тарао, прибывший буквально через полчаса после меня, застал своих подчинённых в мыле, но полными энтузиазма и воодушевления. Люди рода жаждали деятельности. Гвардия рвалась в бой…

– Хаттори-сан, префектура Нагано почти полностью контролируется противником, – устало докладывал офицер связи, сверяясь с пометками в планшете. – Около полутора тысяч пехотинцев рассредоточены на четырёх основных транспортных магистралях. Блокпосты оборудованы турелями и пулемётными точками, среди личного состава около одной пятой – ранговые бойцы. Переброска наших подразделений невозможна. Прорыв возможен, но повлечёт за собой затяжной контакт с противником.

– …сквозь самый непроглядный мрак, – глухо откликнулся я, размышляя над услышанным.

– Прошу прощения, но я не совсем вас понимаю, Хаттори-сан.

– Мне нужна актуальная топографическая карта префектуры Нагано. Подробная и крупного масштаба. Как можно быстрее. Выполняйте.

Ответ породил новую суматоху. Командир Тарао, слышавший весь разговор, заинтересовано приблизился и задал мучающий его вопрос:

– У вас есть идея, господин?

– Этой идее не одна сотня лет, Мицухиро-сан, – улыбнулся я, уже окончательно утвердившись в принятом решении. – Готовьте личный состав к длительному марш-броску по пересечённой местности.

– Мы пойдём не по дорогам, а через леса?!

– Не пойдём, а побежим… Очень быстро побежим.

* * *

Вечерние сумерки незаметно наступали, тесня заходящее солнце и неспешно наползая подобно морским волнам во время прилива. Неожиданно тёплое январское солнце безжалостно сорвало с земли тонкое снежное покрывало, обнажив жухлую поросль трав и выступающие из земли камни, смахивающие на спины притаившихся хищников, превратив подступы к замку Мацумото в раскисшее влажное поле. Темнеющее с каждой минутой, чистое и голубое небо насыщалось грозными багрово-фиолетовыми оттенками, предвещая…

Далёкие и приглушённые раскаты грома надломили небеса, нарушая благостную тишину и раскалывая их на части звучанием усиливающейся симфонии очередного артобстрела – две гаубичные батареи клана Такэда добросовестно утюжили замковые укрепления, загоняя наёмников в укрытия и безжалостно уродуя останки некогда завораживающего пейзажа. Восемнадцать 150-мм орудий методично перемалывали обустроенные наёмниками огневые точки, разрушали внутренние постройки, калечили крепостные стены и башни. Два насекомоподобных мобильных доспеха четырёхметровой высоты служили наглядным доказательством их эффективности – подбитые во время первого из обстрелов, боевые шагоходы застыли в нелепых позах, уткнувшись в дымящуюся землю, изрытую многочисленными язвами воронок, среди которых нет-нет, но попадались и тела защитников замка.

Но этот обстрел отличался от предыдущих.

Лёгкие боевые роботы только называются лёгкими. Двадцатитонные стальные гиганты широкими шагами мчались к притихшей цитадели огромными прыжками, спеша сократить расстояние до цели и выйти на оптимальную дистанцию, что позволило бы пилотам применить вооружение шагоходов. Пятнадцать машин охватывали замок широким полукругом, центр которого приходился на главные ворота в кольце крепостных стен. Топот великанов, казалось, заставлял землю дрожать и трястись, грохот канонады смешивался с ним в одну гремящую какофонию, в которой абсолютно терялся заунывный вой тревожных сирен, призывающих гарнизон к отражению атаки.

Наёмники клана Луэн нанесли ответный удар…

– …Стены долго не выдержат! – рявкнул в рацию командир «Ультрамаринов», буквально скатываясь вниз по лестнице наблюдательной башни. – Прорыв с минуты на минуту! Нужна помощь на третьем участке!!!

Рация отвечала ему невнятным шипением и обрывками голосов. Кубарем, прокатившись по трём пролетам и минимум сотне ступеней, Стивен Флэшмен пробил покорёженное взрывом ограждение лестничной площадки своим телом, облаченным в лёгкий пехотный доспех, и вывалился с неё, шмякнувшись на землю под крепостной стеной. Мощный взрыв за его спиной тем временем разметал остатки кладки пятиметровой толщины – куски гранита смертоносной шрапнелью разлетелись в разные стороны, калеча и убивая суетившихся неподалёку миномётчиков – два расчёта выскочило почти полностью.

Припорошенный пылью, помятый и взбешённый как дьявол, Стивен поднялся на ноги, одновременно с этим сплетая потоки бахира в частую сетку «Ледяного дождя». Нанесённый вслепую, удар стихии Льда, тем не менее, поразил часть подступающих к стене сапёров: десятки острых ледяных кольев со свистом рассекли небо, обрушиваясь на головы приближающегося противника. Порождённые «техникой» сосульки насквозь прошивали едва защищённых бронежилетами сапёров, прикалывая их тела к измученной войной земле, чтобы спустя всего несколько мгновений взорваться на тысячи мелких осколков, что смертоносной метелью скосили оставшуюся лёгкую пехоту на подступах к стене.

Но от брони четырёх боевых роботов ледяное крошево лишь бессильно отрикошетило, и они безнаказанно продолжили обстреливать преграду плазмой из наплечных орудий.

– Нужна помощь! – вновь проревел Флэшмен, оглядываясь по сторонам.

Бить вслепую и дальше представлялось бессмысленным. Противник выделил несколько Учителей в прикрытие к шагоходам – стихийные щиты этого ранга вполне способны были противостоять большинству бьющих по площади «техник» Мастера Льда. Пусть недолго, но того времени, что они могли выгадать, пилотам роботов вполне хватило бы для завершения начатого. Англичанин не желал тратить силы впустую.

– Муравей-четыре на связи, Кэп! – прохрипела рация. – Я прикрою твою тощую аристократичную задницу!

Вышедший на связь индеец фонтанировал оптимизмом с самого начала самоубийственной операции, доказывая всем и каждому – великий Маниту ещё не готов призвать одного из своих сынов в страну Вечной Охоты, а значит, и остальным бояться нечего.

– Действуем по седьмой схеме, Малыш Джо! Надеюсь, твои прокуренные мозги ещё помнят её содержание?!

– Следующую «трубку мира» буду курить в гордом одиночестве, раз ты такой умный, Кэп! – шутливо огрызнулся индеец, приближаясь к занятой англичанином позиции.

Средний МД «Ари» относится к инсектоидному типу боевых шагоходов. Отринув антропоморфный внешний вид и конструкцию, его создатели оттолкнулись от не менее совершенных (в своем роде) созданий природы. И пусть в «Ари» оказалось не так уж много от муравья, взятого за прототип, но характерная форма торса, сплавленного воедино с кабиной пилота, и передние манипуляторы не оставляли никаких сомнений, что именно послужило объектом вдохновения инженеров-конструкторов.

Семиметровая стена тем временем практически пала – участок между останками двух наблюдательных вышек изобиловал глубокими и ветвистыми трещинами, зиял проплавленными насквозь кавернами и рушился буквально на глазах. Очередной совместный залп лёгких «Самураев» противника, подкреплённый согласованной атакой четырёх Учителей, достиг своей цели.

Стивен Флэшмен укрылся за бруствером из мешков с песком, оборудованным именно на случай прорыва, и оглядел пришедших вместе с индейцем солдат из своего подразделения, чувствуя, как по позвоночнику растекается холодная россыпь мурашек.

Каменная кладка вспучилась, прогибаясь под напором взрывов и бахирных «техник», и обвалилась, образовав широкий пролом шириной не менее шести метров. Зависнувшее в воздухе облако пыли до конца скрывало прорыв атакующих, пока в пролом не протиснулся первый стальной гигант.

«Самурай-С» с десяток лет считался морально устаревшим и вместе с тем – самым надёжным из лёгких боевых роботов, обладающим, плюс ко всему, широким спектром возможностей для дальнейших модификаций. Прорвавшийся в замок «Самурай» неловко припал на одно колено, хищно повёл стволами наплечных плазменных пушек и, нацелившись на замерший поблизости «Ари», выпустил короткую очередь сгустков плазмы, завершившуюся неожиданным прыжком робота в сторону.

Малыш Джо виртуозным маневром вынудил МД совершить практически балетное па, пропуская атаку противника впритирку с корпусом, и только после этого поймал взметнувшегося в прыжке «Самурая» в прицел пушки Гаусса.

Второй боевой робот уже протиснулся следом и начал разворот, намереваясь поддержать союзника огнём, когда в дело вступил отряд Флэшмена.

Достигнув определённого ранга, Одарённые выходят за рамки ограничений, устанавливаемых бахирными «техниками», напрямую манипулируя не только энергией, но и проявлениями своих Стихий.

Английскому Мастеру не составило труда наморозить ледяную заплатку на пролом – минуло лишь пять ударов сердца, и воплощённая волей Стивена Стихия напрочь перекрыла доступ в замок, захватив собой часть ноги второго «Самурая», чем вывела махину из равновесия.

Сдвоенный удар сорока тонн потряс землю – приземление прыгнувшего робота совпало с падением его незадачливого коллеги. Флэшмен на пределе возможностей удерживал импровизированную «заплатку», наблюдая за тем, как его солдаты деловито и без лишней суеты привели в боевую готовность три противотанковых комплекса «Джавелин» и практически в упор, с расстояния меньше пятидесяти метров, расстреляли голову рухнувшего наземь шагохода.

Дымные и извилистые хвосты противотанковых ракет с кумулятивной боеголовкой не оставили пилоту и малейшего шанса. Первое же попадание прожгло кабину «Самурая» насквозь…

А Малыш Джо метким попаданием в коленный сустав повалил своего противника на спину и методично расстреливал его стальную тушу из автоматических пушек…

– Кэп!!! Снимай задвижку! Парни пусть добивают моего, а мы двинем на вылазку! – захохотал индеец и бандитски заулюлюкал, заражая своего командира лихим и безбашенным весельем.

Самые надёжные стены замка – это его защитники. Но конкретно эти защитники не привыкли только обороняться…

* * *

Одним из определяющих личность волевых качеств является ответственность. Она опутывает человека тысячами тысяч невидимых нитей, принуждая контролировать как свои действия, так и последствия. В том числе и грядущие…

– Нет!!!

Мой выкрик, подкреплённый ударом кулака в стену, вынудил Алексея замолчать и стоил мне весьма дорого – друг зло сверкнул глазами, дёрнул щекой и сел обратно в кресло, которое буквально полминуты назад покинул в эмоциональном порыве, готовый мчаться хоть на край света.

Таким я его и обнаружил, вернувшись в особняк Бельского, после того как староста сумел дозвониться до меня и вывалил ворох неприятных новостей…

– Это мои проблемы, Лёха. И мне их решать, – уже более мягко добавил я, потирая ноющие от удара костяшки и разминая пальцы. – В конце концов, эти дуры полезли в логово врага из-за меня. Значит, мне их и вытаскивать.

«Эти дуры». Самое мягкое, что я мог сказать.

Сердце предательски и болезненно сжалось, учащая ритм биения и распространяя преступную слабость по всему телу – первый предвестник паники, что тайком проползла в мою душу и сумела пустить в неё корни. Образ сестричек Мияги встал перед моим внутренним взором, а воображение немедленно подсунуло несколько пугающих и слишком реалистичных картин того, как «эти дуры» вот уже больше недели томятся в плену.

Больше недели…

Мне не было оправдания. Осталась лишь ответственность за тех, с кем связана моя жизнь. И пусть эти девчонки были подругами моего брата, а не моими, пусть я не испытывал к ним и десятой доли его чувств… Сестры Мияги пострадали из-за собственной глупости, проистекающей из девичьей самоуверенности и искреннего желания помочь. Помочь мне. А значит, была и моя доля вины.

– Лео, мы, в конце концов, ровесники! Я говорил с дядей Андреем, он даст своих людей, чтобы вытащить девчонок! Провернём всё так, что и комар носа не подточит! – рыжий вновь завёл старую песню. – И тебе не придётся рисковать собой, отправляясь на переговоры к этому ублюдку из клана Такэда!

– С дядей Андреем он говорил. Охренеть. Нет! – решительно прервал я его словоизлияния. – И достаточно об этом. Вытаскивать их – моя задача и ничья больше.

– Но… – Лёха попытался было начать спорить, но смолк, наткнувшись, на мой взгляд, и вновь зло сверкнул глазами: – Не смей себя так вести со мной! Я давно не ребёнок!

– Угомонись!

– Ты возомнил себя единственным, кто способен что-то сделать?! Не надо строить из себя героя! – процедил он сквозь зубы, поднимаясь из кресла. – Думай ты о сёстрах, этого бы и не случилось!

Настала моя очередь вспыхнуть. Необузданный гнев взревел, преодолевая все преграды и выплескиваясь наружу:

– Этого бы не случилось, если бы они меня послушались!!! Ты, кстати, во всем берёшь с них пример!!!

– А ты не думал, что людей надо иногда просить, а не командовать ими?! Особенно тех, кому ты дорог и небезразличен! – заорал Лёха в ответ, сжимая кулаки, и, набычившись, встал напротив меня.

Он был бы смешон в тот момент, если б не был страшен. Сгустившаяся вокруг подростка чернильная аура со светящимся мертвенно-зеленоватым ореолом по краям проступила в реальности, оттеняя его острые скулы и превращая лицо в бледную восковую маску с немигающими злыми глазами, пылавшими ненавистью и бешенством.

Он внушал страх. Который только ещё больше взвинтил меня и подействовал, как мулета тореадора действует на раненого быка…

– Внук!!!

– Не лезь!!! – мысленно прорычал я деду и тоже заорал: – А меня кто-нибудь спрашивал?! Нужны мне забота и любовь?! Особенно такой ценой?!!

– Из нас двоих именно ты ведёшь себя как ребенок. Эгоистичный, эмоциональный и закомплексованный ребёнок, – сплюнул Алексей, с усилием взявший себя в руки. – Ну и чёрт с тобой!!! Если с ними что-нибудь случится, это останется на твоей совести! – крикнул он и вышел из комнаты, которую нам выделили для приватной беседы в резиденции князя Бельского.

Мой бессвязный и яростный выкрик, подкреплённый выбросом яки, заставил тонко задребезжать оконные стекла. Пнув подвернувшееся под ногу кресло, я с мрачным удовлетворением посмотрел на то, как оно с треском разлетелось на несколько частей, ударившись о стену, и только после этого вышел следом.

Невозмутимый и сосредоточенный Мацуяма Такихиро ожидал моего возвращения в доставившей нас к резиденции машине и удивлённо поднял на меня глаза, стоило мне только постучать пальцем в стекло, привлекая его внимание.

– Что-то случилось, господин?

Столь высокопарное обращение от учителя в очередной раз резануло слух. Поморщившись, я согласно кивнул:

– Составьте мне компанию по дороге в поместье рода Такэда. Нам найдётся что обсудить.

Спокойное и волевое лицо самурая на мгновение дрогнуло, выразив за секунду целую гамму чувств: недоумение, сомнение, раздражение… Тем не менее он немедленно отдал распоряжения водителю и после этого кратко посовещался с остальными охранниками из кортежа сопровождения, прежде чем принял моё приглашение и пересел на заднее пассажирское сиденье.

– Буду краток, Мацуяма-сан. Мы едем на переговоры, полагаясь лишь на слово Чести, данное нам врагом. Нарушать договоренность не в интересах противника. Но я позвал вас вовсе не за этим.

– Вы можете полностью располагать мной и моими людьми, – коротко ответил сэнсей, с интересом заглядывая мне в глаза. – Какие будут приказания?

– Мне нужны Клинки. Для них есть работа…

Глава 17

Затянувшийся дебют

Там, где случайность следует за случайностью, трансформируясь в череду совпадений, не остаётся места сомнениям в существовании некой цепочки закономерностей, что как тончайшая и незримая нить связывает участников событий и кукловода. Умение отслеживать эти связи, сопоставляя факты и раскапывая некоторые, далеко не всем известные нюансы, высоко ценится сильными мира сего. И они не жалеют средств и сил, стараясь поставить к себе на службу как можно большее количество одарённых подобными талантами и умениями людей…

…Мощенная мелким камнем брусчатка глухого и тёмного переулка, ещё с раннего утра очищенная от наледи стараниями ворчливого дворника, щедро оросила россыпь частых кроваво-алых брызг. Закутанный в долгополый плащ низкорослый китаец заторможенно схватился за горло, рассечённое умелым и быстрым ударом лезвия, пошатнулся и сделал один неуверенный шаг к той, что была повинна в его смерти. Его блекнущие с каждой секундой глаза выражали растерянность и непонимание. Выверенный взмах веера рассёк не только мягкие ткани и артерии, но почти перерубил позвоночник. Кровь частыми пульсирующими толчками вырывалась из раны, выплескиваясь сквозь отчаянно сжимающие горло пальцы. Умирающий боролся до конца и пытался что-то сказать, но из его груди вырвались лишь неразборчивое сипение и клокочущее бульканье – и на том силы его иссякли.

Безвольное тело неловко рухнуло на мостовую, несколько раз дёрнулось и затихло в медленно растекающейся багровой луже. Отступив на пару шагов назад, словно боясь запачкать носки замшевых сапожек, Мэйли Во Шин Во огорчённо вздохнула и поднесла к лицу тонкий полупрозрачный веер, переливающийся голубыми всполохами стихийной энергии. Сложив и разложив его несколькими полными изящества и непринуждённости движениями, доведенными до полнейшего автоматизма, девушка поддалась слабости и погрузилась в печальные мысли. Кто бы мог подумать, что тот, кто однажды преподал ей первый урок по владению этим оружием, станет его первой жертвой?

– Да простят меня боги… – прошептала она, шевельнув пальцами и развеяв бахирную «технику». – Что же я творю?!

– Риторические вопросы стоит задавать лишь при наличии времени. А у нас его и так недостаточно, – недовольно заметил прислонившийся плечом к стене Дэй Луэн. – Укусы совести болезненны, но не смертельны.

– Избавьте меня от лекций, господин Дракон, – язвительно парировала девушка, поправляя прическу, и указала тонким пальчиком на труп: – Будьте любезны, продемонстрируйте слабой женщине грубую силу в действии. Тело необходимо убрать с глаз. Его всё равно обнаружат, но чем позже это произойдёт, тем лучше.

– Как будет угодно, принцесса, – насмешливо поклонился Дэй, отлипая от стены и демонстративно расправляя покатые широкие плечи, туго обтянутые кожаной курткой. – Это не составит ни малейшего труда.

Хрупкая китаянка невозмутимо дождалась окончания малоприятной процедуры по водворению трупа в ближайший мусорный бак и только тогда позволила себе небольшую слабость.

Одинокая слезинка прочертила влажную жгучую линию на её щеке, чётко отмеряя границу, за которой осталась прежняя жизнь Мэйли Во Шин Во…

Видение оборвалось – образ произошедшего утром прошлого дня бесследно растаял в багровом тумане, лениво колыхающемся в сознании Алексы Бладштайнер. Распахнув источающие ночной мрак глаза, майор ИСБ задумчиво растерла остатки свернувшейся крови на пальцах и с благодарностью приняла протянутую младшим офицером влажную салфетку, впрочем, никак не отреагировав на его вопросительный взгляд. Девушка сосредоточенно размышляла над увиденным, сопоставляя уже известные ей факты и формируя предварительную картину ситуации в целом, не забывая аккуратно привести себя в порядок после неприятной процедуры.

Поиск сбежавшего из клетки Дракона значился в числе первостепенных задач, поставленных перед ней столичным начальством. Учитывая, что приказы исходили непосредственно от руководства Тайной Канцелярии, Алекса не стеснялась в методах. И довольно быстро добилась необходимых результатов, которые, впрочем, в итоге вызвали ещё большее количество вопросов.

Труп пожилого человека азиатской наружности, обнаруженный в Китайском квартале Сибирска, стал третьей по счёту зацепкой, способной хоть как-то пролить свет на исчезновение Дракона. И если первые две попытки не дали ничего, то третья…

Поёжившись от холода, что безраздельно царил в здании центрального городского морга, Алекса отыскала выделенного ей местным отделом помощника взглядом:

– Гриша, организуй машину до управления. Нам здесь больше нечего делать.

Неприметный и сухощавый блондин в строгой черной форме с серебряным кантом и лейтенантскими погонами почтительно кивнул и незамедлительно отправился выполнять просьбу. Звук его шагов ещё не успел стихнуть, как, воспользовавшись его отсутствием, Алекса, словно что-то вспомнив, вернулась к прозекторскому столу и, откинув простынь, за несколько секунд внимательно изучила татуировку, надёжно запечатлев её в памяти, наколотую на левом плече мёртвого мужчины.

Клан Во Шин Во считался одним из влиятельнейших среди прочих Тёмных Кланов Китая. Бессмертная птица Феникс была сугубо клановой татуировкой, и по определённым признакам наколотого рисунка знающий человек мог понять степень посвящения и ступень бойца в иерархии клана.

Пробирающий до костей холод морга сменился пронзительным ветром и крепчающим к вечеру январским морозом, но девушка уже перестала реагировать на досадные мелочи.

Все её мысли занимал всего лишь один, мучающий её вопрос. Вопрос, который, казалось, бросал вызов способностям майора ИСБ.

Почему принцесса Тёмного Клана убила первого советника своего отца?

* * *

Решимость идти до конца в определённых условиях становится оружием. Тотальная готовность к финишу холодным речным потоком вымывает из души всё, что способно отвлечь или каким-то образом помешать исполнению задуманного, оставляя взамен лишь абсолютную пустоту. Столкнувшись с этой пустотой, не обнаружив в твоих глазах ни проблеска человеческих чувств, враги словно заглядывают в бездну, тем самым нарушая её покой и взывая к ней.

А бездна лишь взывает в ответ. И тогда в их душах пробуждается страх…

Страх. Словно разлитый в прохладном воздухе, он неотступно следовал за мной, дразняще щекоча моё обоняние, источаемый сразу десятком сопровождающих меня стражей. Они встретили меня, стоило сделать шаг за распахнувшиеся ворота в токийское поместье рода Такэда. Встретили, настороженно оглядывая с головы до ног, цепко и внимательно, ожидая подвоха и не веря своим глазам.

Мой тщательно выверенный образ – из церемониального одеяния самурая из чёрных хаори, кимоно и хакама с вышитыми камонами рода, вызывающе торчащая из-за пояса одинокая рукоятка меча одати и нарочито небрежно взъерошенная прическа – окончательно добил ничего не понимающих стражей. Перед ними стоял враг. И только что он пренебрежительно оттеснил заступивших ему путь бойцов клана одним брошенным вскользь взглядом, вынудив матёрых вояк в тяжелых МПД внутренне похолодеть и отступить назад, позабыв о своём мнимом превосходстве. И лишь тогда они вспомнили о приличиях.

– Хаттори-сан! – глубоко поклонился один из стражей. – Господин Такэда ожидает вашего визита. Вашим людям будут предоставлены…

– Мои люди ни в чём не нуждаются, – прервал его я, автоматически определяя модели МПД. – Проводите меня к главе клана. Этого будет достаточно.

Десяток тяжёлых «Рю-котсу» русского производства служил лучшим доказательством тому, что на обороне и вооружении клановой гвардии Такэда не экономили. Подобные доспехи экспортировались в Японию по эксклюзивным договорам в ограниченном количестве, и заполучить их было возможно, лишь имея протекцию среди имперских родов.

Стражи перестроились «подковой», надёжно перекрыв меня с трёх сторон, и взяли входившие в экипировку штурмовые комплексы «на караул». Едва обозначив улыбку уголком рта, я неспешным шагом направился к особняку, выстроенному в классическом стиле.

Сунуть голову в пасть голодному тигру – именно это определение использовал дед, характеризуя планируемый мной поступок. Его средневековое мышление адекватно воспринимало реалии современного мира, однако Хаттори Хандзо был уверен, что полагаться на слово и честь врага столь безоглядно попросту глупо.

Наши мнения, как ни странно, полностью совпадали по этому вопросу, но обстоятельства, мягко говоря, играли против меня, принуждая совершать противоречащие логике поступки ради безопасности небезразличных мне девушек.

И всё же я сам пришёл в родовое гнездо своего врага, руководствуясь самым верным из всех возможных выводов – Такэда было невыгодно меня убивать таким способом.

И тому было сразу несколько причин. Одна только репутация рода, насчитывающего более двух с половиной тысяч лет подтверждённой истории, гарантировала мне относительную безопасность, хоть и не являлась главнейшим из всех факторов.

Такэда же двигали совершенно иные мотивы. Куда более прозаичные, чем могло бы показаться на первый взгляд. Реалии жизни всегда выходят на первый план, оттесняя духовные ценности на второй план.

Сопровождающие источали страх, корни которого крылись в непонимании происходящего. И, признаться, мне это нравилось…

– Не переоценивай себя, внук, – пробурчал недовольный дедушка. – Среди них трое Учителей, а тебе и одного предостаточно будет.

– Ты же сам говорил, что Сила вовсе не в рангах, – мысленно усмехнулся я в ответ.

– Говорил, – не стал он отрицать, ехидно парируя мою реплику. – И всё же это не повод задирать самомнение выше Фудзи. И почаще оглядывайся по сторонам, помни об истинной цели визита!

– При всём желании не получится позабыть, деда, – кисло отозвался я, краем глаза отмечая, как дёрнулся сопровождающий, по непонятной причине сбившись с шага и стараясь как можно более незаметно обогнуть участок газона, по которому он шёл.

Догадка вспыхнула в мозгу почти сразу же.

Чёртовы перестраховщики из службы безопасности клана заминировали часть территории, так как всерьёз ожидали с моей стороны силового метода разрешения проблемы. Боюсь, что своим недельным бездействием я их изрядно разочаровал!

Внутреннее устройство особняка ничем не отличалось от классических построек данного типа – строгое следование канонам прослеживалось практически во всем, разве что некоторые сёдзи и фусума выглядели куда более массивно, чем должны были, что также навевало определённые мысли, как, впрочем, и несущие стены из деревянных панелей. Мягкое и тёплое освещение привнесло ощущение уюта и комфорта, а замершие слуги почтительно склонились, указывая мне дальнейший путь и отсекая стражей, исполнивших свою короткую роль в тщательно срежиссированном спектакле. Мне частично продемонстрировали мощь и силу клана, наступала очередь соблюдения традиций…

Он ожидал меня в гостевой комнате дома, окна которой выходили на сад камней и небольшое искусственное озеро идеально круглой формы, сидя перед маленьким столиком со всеми необходимыми принадлежностями для проведения чайной церемонии. Вечерняя прохлада проникала в комнату с порывами слабого ветра, принося с собой не только свежесть, но и звуки живущего размеренной жизнью дома: реплики и возгласы женщин, громыхание посуды, тихий скрип половиц и глухое шуршание сёдзи…

Багровые оттенки его традиционных зимних одежд с ослепительно белыми узорами на тяжёлой плотной ткани приятно гармонировали с комнатой, выдержанной в светло-деревянных тонах. Такэда Харуки даже пошёл на беспрецедентный шаг и встал, приветствуя своего гостя…

Прошедшие с начала войны месяцы не прошли для него бесследно. Встретивший меня человек мало напоминал прежнего главу клана – так уж случилось, что мой брат встречал его на одном из приёмов летом прошлого года, и в памяти остался образ невысокого, но статного и харизматичного мужчины, от которого буквально веяло достоинством и благородным происхождением. Но время и судьба были к нему безжалостны.

Его темное широкоскулое лицо разрезали глубокие и неровные каньоны морщин, усыпав его россыпью источающих усталость теней, некогда прямая спина слегка сгорбилась, глаза утратили прежние блеск и уверенность, а движения лишились непринуждённого изящества, присущего всем придворным вельможам Островной Империи.

Ненависть внутри меня всколыхнулась, придавленная волей, недовольно заворчала, настойчиво требуя прекратить глупости и вцепиться врагу в глотку. Но у неё не было ни единого шанса… Успокаивающе коснувшись рукоятки церемониального меча, я незаметно выдохнул, избавляясь от негативной энергии, и сконцентрировался на предстоящем разговоре. Сброс негативной духовной энергии никак не вредил оружию, скорее наоборот, сконцентрированная до предела, негативная духовная энергия образовывала вторую ипостась клинка, позволяя ему поражать астральные и им подобные сущности. Да и мне несложная практика, подсказанная дедом на одном из наших занятий, изрядно облегчала жизнь.

– Ёшида, оставь нас, – нарочито спокойно сказал глава клана Такэда замершему возле перегородки телохранителю, прежде чем отправить, обратился напрямую ко мне: – Мне жаль, что обстоятельства вынудили меня прибегнуть к столь необычному способу приглашения вас на личный разговор, Леон-сан. Думаю, что этот маленький и досадный инцидент не станет помехой нашим переговорам.

Его вхождение в роль я оценил по достоинству. Потомки богини Амэ всегда были неравнодушны к театральному мастерству.

Такэда Харуки многозначительно помолчал, словно наслаждаясь тишиной и ожидая моей ответной реплики, расслабленный и уверенный в себе до тех пор, пока не столкнулся с дремлющей в моих глазах бездной. Уголок его рта неконтролируемо дёрнулся, сигнализируя, что он оказался не готов к подобному.

– Современная молодёжь предпочитает переходить сразу к делу, – произнёс он после недолгого молчания. – Поспешу заверить вас, с вашими одноклассницами всё в порядке, Леон-сан.

– Мне недостаточно одних только слов, – мрачно проронил я.

– Не удивлён. И потому в качестве жеста доброй воли и благих намерений… – как можно мягче улыбнулся враг и хлопнул в ладоши, отдавая приказ повышенным голосом: – Приведите моих гостей!

Его слова были услышаны – толщина бумажных перегородок вообще не подразумевала особых преград для звука. Тишину молчаливого ожидания спустя пару минут нарушили мягкие звуки шагов и шорох сдвинутой сёдзи. Обернувшись, я испытал непередаваемое облегчение при виде двух знакомых виноватых мордашек под шикарными, закрывающими по пол-лица чёлками. Девушки смирно стояли на пороге комнаты, а маячивший у них за спинами недавний телохранитель недвусмысленно зыркнул в мою сторону, словно предупреждая о своей готовности к любым действиям с моей стороны.

– Лео! – тихо пискнула Риассу и смолкла, получив локтём в бок от сестры, но не сдержалась и продолжила: – Я знала, знала, что ты обязательно придёшь за нами!

Успокаивающе кивнув сёстрам, я приблизился к ним и внимательно осмотрел их скорбные мордашки и выдохнул, не обнаружив внешних следов побоев. Следом состоялся короткий обмен взглядами, по информативности заменивший содержательную и обстоятельную беседу. И только после всего этого, успокоившись, я ободряюще улыбнулся девочкам.

– Теперь мы можем говорить более предметно. Что вы от меня хотите взамен жизней этих девушек?

Мой собеседник только покачал головой и жестом отправил телохранителя с девушками обратно, прежде чем перейти к столь желанному для него разговору:

– Не стоит делать из меня живодёра. Жизни этих прекрасных юных созданий ничего не угрожает. Сёстры Мияги станут дополнительным стимулом для вас, молодой человек, той мотивацией, что способна изменить ваш взгляд на дальнейшую жизнь. Жизнь, в которой есть место значительно большему, чем уже давно проигранная и от того бессмысленная война.

– Репутация клана Такэда значительно пострадала в этой, как вы выразились, бессмысленной войне. Над вами смеются, Харуки-сан. Вас считают слабым, раз вы не можете подавить сопротивление одного небольшого Свободного Рода. Так уж ли бессмысленна эта война? – ответил я, провожая спины уходящих непривычно тихих девчонок прощальным взглядом.

– Репутация – дело наживное. Будущее же есть далеко не у всех. А я предлагаю именно его. И, разумеется, окончание войны на вполне достойных условиях: мирный договор, отсутствие репараций, посильную помощь в восстановлении разрушенных…

– Вы предлагаете опозорить тысячелетнюю историю, – категорично отрезал я. – И мотивируете меня к этому двумя малолетними девочками. Самому не смешно?

– Говоря о мотивации, я имел в виду несколько другое, – недовольно поморщился Такэда. – Гибнут люди. Возможно, что прямо сейчас, во время нашего разговора, в течение битвы за клочок земли и груду камней, что по недоразумению именуется замком. За что они гибнут? Во имя чего? Исполняя букву договора, отрабатывая уплаченные деньги, следуя зову Долга и Чести?

– Не мы начали эту войну, – с вызовом произнёс я звенящим сталью голосом. – Род Хаттори, равно как и род Маэда, равно как и прочие, не объявляли войны клану Такэда! Это вы пришли к нам с огнём и мечом, обагрив кровью и посыпав пеплом наши земли. За всё надо платить, Такэда-сан!

– Ты хочешь мести, мальчик? – вдруг сдавленно прошипел Харуки. – Твои безродные псы-наёмники забрали жизнь моего младшего сына! Хочешь ещё нашей крови?! Тогда я сотру тебя с лица земли, но сначала убью всех, кто тебе дорог, сопляк! Всех! Или ты недостаточно потерял на этой войне?! Остановись, пока ещё не поздно! Либо ты примешь моё щедрое предложение о мире и подтвердишь своё поражение пред ликом Императора, либо…

Произошедшая с ним метаморфоза меня нисколько не напугала, только утвердила в принятом перед визитом решении. Сдерживать эмоции стало практически невозможно – ненависть, ярость и жажда мщения взвыли в унисон, застилая всё багровой пеленой и взламывая оковы самоконтроля. Но пальцы вновь лишь игриво коснулись оплетённой тесьмой рукоятки двуручного меча, пробежавшись по всей её длине, частично возвращая власть над взбунтовавшимися эмоциями и насыщая сталь негативной энергией.

– До встречи на приёме у Императора, Такэда-сан, – процедил я сквозь зубы, из последних сил преодолевая страстное желание голыми руками свернуть шею своего врага. – Три дня. Через три дня я прибуду во дворец. Там вы получите мой ответ.

– Прекрасно, – кивнул он в ответ. – Девушки пока ещё воспользуются моим гостеприимством. Мотивация необходима, она остужает пыл юности и предостерегает от недальновидных поступков.

– Кодекс чести выполняет те же самые функции. Впрочем, откуда вам об этом знать, Харуки-сан? – пожал я плечами, едва заметно поклонился, в знак прощания и завершения беседы, и направился к выходу из комнаты.

– Гордыня. Тобой руководит Гордыня, а не Долг Чести. Подумай над моими словами, ронин…

* * *

Опоясывающее замок внешнее кольцо крепостных стен утратило былую монолитность уже к концу первого штурма. Атакующий порыв наёмников клана Луэн и приданных им в усиление подразделений клана Такэда разбился об укрепления, как во время шторма тысячами мелких брызг разлетаются морские волны о прибрежные скалы. Но, как известно, капля камень точит…

Многочисленные проломы превратили первую линию обороны замка Мацумото в щербатую и уже чисто символическую преграду на пути атакующих – численности солдат гарнизона не хватило бы на защиту всех потенциальных мест прорыва. Это понимали командующие обеих сторон.

Искусственная и густая дымовая завеса заволокла внутреннюю территорию крепости, погрузив её в некое подобие непроглядного грязно-серого тумана и полностью скрыв от взора неприятеля все приготовления защитников. Поздний вечер плавно перетекал в ночь. В очередной раз оглядев задымленные подступы к башням в тепловизор, Такэда Нобуо озадаченно хмыкнул и чертыхнулся, размышляя над тем, какую работу успели провернуть вражеские солдаты.

Россыпь тепловых сигнатур на экране визора не давала простой и внятной картины, поскольку большинство из них были явными обманками и представляли собой корпусы подбитых боевых роботов и мобильных доспехов, разложенные в определённом порядке – спутать характерные очертания боевой техники с чем-то иным было довольно сложно. Основная проблема заключалась в том, что реакторы шагоходов продолжали функционировать, а плотная дымовая завеса не давала определить степень повреждений и пригодности к эксплуатации. Как и наличие бойцов противника, поблизости – сигнатуры пехотинцев, задумай они обустроить засады в лабиринте, получившемся в результате всех ухищрений, попросту затерялись бы в тех мощных тепловых пятнах, что оставляли корпуса шагоходов. Частое мельтешение остальных сигнатур и вовсе сливалось в картину, способную сравниться разве что с буйством фейерверка, окончательно запутывая мысли стратега, обозревающего место следующей битвы.

– Не понимаю, – с сожалением признался Нобуо, вставая рядом с мрачным, как туча главой клана Луэн. – Сопротивление противника следует подавить в кратчайшие сроки. Начнём с артобстрела тяжёлыми орудиями. Сразу после него выдвинем подразделения лёгкой и тяжёлой пехоты при поддержке Мастеров и Учителей. Сформируйте группы зачистки из Одарённых ранга Ветеран – им предстоит вести самые тяжёлые бои внутри башен.

– Мои люди понесли недостаточно потерь, Нобуо-сан? – хмуро поинтересовался китаец, недовольно скривившись и нервно дёрнув головой. Хруст его шейных позвонков прозвучал столь неестественно громко и отвратительно, что японец невольно содрогнулся, не понимая, как Дэй не свернул себе шею. – Бросать их сейчас на острие атаки было бы неразумно.

– Наши люди сражались плечом к плечу. И будут сражаться дальше, до тех пор, пока не принесут клану заслуженную победу!

– Оставьте патетичные речи для своей гвардии. На меня они не действуют с тех пор, как я перерезал глотку своему первому противнику. Сейчас меня больше волнует целесообразность дальнейших действий, – вновь скривился наёмник и начал перечислять, загибая пальцы выставленной в сторону левой руки: – Необходима перегруппировка оставшихся в нашем распоряжении сил. Бессонная ночь пойдёт нам на пользу лишь в том случае, если бодрствовать будет враг. Мои солдаты нуждаются в отдыхе, питании и медицинском осмотре. Я сказал достаточно?

Наёмник ещё не закончил свою короткую речь, сопровождаемую энергичной жестикуляцией, а Нобуо уже знал, что ему будет нечего противопоставить в этом споре. В словах китайца не прозвучало ни трусости, ни проявления слабости – присутствовал лишь холодный расчёт и многолетний опыт ведения войн различного масштаба.

– Достаточно. Но план действий останется неизменным. Мы лишь перенесём второй штурм на утро, – согласился японец, неделикатно настояв на своём. – Выделите часть людей на оцепление. От противника стоит ожидать диверсий. Я бы обязательно попытался…

…Замок Мацумото принадлежал роду Маэда довольно долгое время. И, как и положено всем замкам, надёжно хранил тайны своих владельцев. Одной из таких тайн являлась разветвленная многоярусная сеть подземных ходов, протянувшаяся под замком на многие километры.

Контракт «Мёртвой Руки» подразумевал максимальное использование доступных ресурсов при ведении войны – Танака Акихиро грамотно использовал припасённые козыри, экономно расходуя резервы по мере необходимости. Запас уловок и неприятных сюрпризов истощался. Но напоследок отставной генерал императорской армии оставил самые весомые доводы и аргументы в затянувшемся споре с кланом Такэда.

Стивен Флэшмен довольно и мечтательно ухмылялся, любуясь тем, как плавно раскачиваются ягодицы расслабленно идущей впереди Каталеи Браво. Знойная и стройная, едва разменявшая четвёртый десяток лет латиноамериканка неосознанно, словно в такт энергичной танцевальной музыке покачивала бёдрами – похожая на вышагивающую по подиуму модель, она становилась ещё более притягательной и обольстительной, даже несмотря на некую чумазость обворожительного лица и беспорядок в одежде.

– Женюсь. Вот закончим этот грёбаный контракт и женюсь. Хватит с меня. Медовый месяц на Филиппинах: ласковый океан, горячий белый песок, коктейли с трубочками и эта женщина в купальнике… – закатывая глаза, Стивен поделился планами с угрюмым бородачом, что шёл с ним рядом по широкому петляющему подземному коридору, ведущему прочь из замка. – Будем жить дикарями! Можно арендовать небольшой остров на некоторое время…

– Аккуратнее, Стив, опять наступил, – сокрушённо покачав головой, бородач по имени Гордей, Мастер Воды и предводитель русского наёмного отряда «Ушкуйники», прервал его мечтательные размышления эмоциональным возгласом. – Да что ж ты растяпа-то такой?!

– А? Что? Куда наступил? – всполошился вынырнувший из мира грёз англичанин.

– Да на губу ты себе опять наступил! – жизнерадостно заржал русский и добавил уже театральным полушепотом: – Закатай обратно, пока Лея не увидела!

Шёпот буквально промчался по всей колонне сборного отряда, вызвав немедленную волну смешков и прочих присущих данной публике реакций, вплоть до обсуждения пикантных подробностей медового месяца.

– Его идиотскую рожу, пускающую слюни на мою задницу, я видела неоднократно, – не оборачиваясь громогласно сообщила Каталея. – Хоть раз бы галантно поухаживал, аристократ чёртов!

– Когда я подарил тебе букет, ты обозвала его веником и предложила передарить его какой-нибудь кобыле, – шутливо огрызнулся Стив.

– Растяпа и есть. Надо было снайперский комплекс подарить, на худой конец пистолет плазменный. А ты с вениками полез. Всему-то тебя учить надо! – горестно воскликнул Гордей, положив руку на плечо англичанина. – Но ничего, не тушуйся. Подскажем мы тебе, как сию красотку правильно захомутать да под венец проводить. Верно, братие?!

Его фразы на ломаном английском, то и дело пересыпаемые русскими словечками, вынуждали мозг Стива изрядно потрудиться, прежде чем до него доходил полный смысл. Но одобрительный гогот русских наёмников, поддержанный остальной пёстрой человеческой массой, помог ускорить восприятие в несколько раз.

– Тоже мне, инструктор нашёлся! – возмущённо вскинулся англичанин. – Это вам не помешало бы поучиться галантности, варвары!

– Тихо, мальчики! – погасив зарождающийся конфликт, Каталея вскинула вверх руку со сжатым кулаком.

Знак, принятый в большинстве армий мира как обозначение команды «Стоп! Внимание!», подействовал безотказно. Все разговоры и недопонимание оказались забыты – профессионализм наёмников вытеснил всё, что могло помешать выполнению работы.

– Начинается территория внешнего кольца обороны. Разбиваетесь на три отряда по тридцать человек. Максимальное усиление оставшихся в резерве бойцов – заменить огнестрельное оружие плазменным. Они прикроют вас там, где придётся туго. – Каталея по памяти процитировала приказ генерала Танака. – На этой точке наверх пойдёт отряд Гордея. Ваша задача – навести шороху на артиллерийских позициях. В затяжной бой не ввязывайтесь. В идеале вы успеете прикончить две батареи, прежде чем столкнётесь с противодействием.

– Сделаем, Лея, – засмеялся бородач, блеснув золотым зубом в идеальном оскале голодного хищника. – Пощупаем врага, раз он даёт нам такую возможность.

– Не увлекайтесь. Отход прикроют «грибочки». Коды активации я тебе сейчас скину…

Глава 18

Гладко было на бумаге, да…

Ныряя и танцуя в небесной дали, среди воздушных потоков и совершенно теряясь на фоне хмурых косматых облаков, небольшой квадрокоптер с тихим жужжанием описал очередной круг и неожиданно завис на месте, нарушая устоявшийся порядок вещей. Окуляр встроенного видеодатчика блеснул красным огоньком, переходя в режим подстройки изображения по требованию управляющего разведчиком оператора, находящегося в добром десятке километров от парящего в небе дрона.

Изображение на мониторе техника-оператора увеличивалось кратно и постепенно. Сначала квадрат картинки охватывал практически всё поместье – аккуратные домики стояли красивой гроздью, что с одной стороны подпирало небольшое озеро, а с трёх других мягко обнимали деревья приусадебного парка. В него попало и внешнее кольцо низких кирпичных стен, усеянных короткими железными пиками, что надёжно ограждало обитателей родового гнезда от окружающего мира. Расплывшись морем разноцветных пятен, изображение переместилось на самый большой из домов, утонченный и выстроенный из камня, дерева и бумаги, возвышающийся над всеми остальными и украшенный полотнищами кровавых флагов, развевающихся на ветру. Сократив сектор обзора ещё пару раз, оператор наконец-то отыскал глазами то, за что зацепился анализатор изображения – то и дело мелькающие ярко-синие волосы упражняющейся на заднем дворе девушки.

Техник тщательно сверил полученный портрет с имеющимся у него образцом и удовлетворённо кивнул, прежде чем отклонился от монитора компьютера и потянулся к телефону.

– Объект-два обнаружен. Продолжаю наблюдение, – коротко отрапортовал он и, внимательно выслушав приказ, быстро заколотил пальцами по клавиатуре, вбивая в память дрона-разведчика новый маршрут. – Вас понял. Приступаю к выполнению задания.

Квадрокоптер резко сорвался с места и намеренно приблизился на опасное расстояние к ограждению поместья, нарушая незримую границу ощупывающих пространство сенсоров системы охраны. Взломав тонкий слой дёрна и жухлого зимнего газона, на поверхность вынырнула и немедленно развернулась компактная роботизированная станция, чьей задачей являлся перехват управления подобных враждебных целей. Оглушив дрона порцией наведенных помех, станция успешно подавила сигналы управления прежних хозяев и заменила их своими. Параллельно с этим произошла детонация мини-заряда, подчистую уничтожившего блоки памяти разведчика, и, вопреки планам, квадрокоптер потерпел крушение, вдребезги разбившись оземь перед воротами в поместье.

– Задание выполнено. Активация сети завершена, все датчики функционируют в скрытом режиме, квартал клана перекрыт, – скороговоркой отчитался техник, парой ударов подавая знак водителю спецмашины.

Они успешно выполнили свою работу. Оставалось только вовремя убраться как можно дальше. Скромный и неприметный микроавтобус, припаркованный в глухом тупике, негромко заурчал, тронувшись с места, и юркнул на проезжую часть, с ходу вливаясь в насыщенный поток движения и растворяясь среди сотен других машин…

– Техники не видят смысла копаться в обломках, господин. Это дрон производства «ТакэдаГрупп», немного модернизированный, если брать в расчёт систему самоуничтожения. Она превратила мозги дрона в расплавленные брызги, техникам не с чем работать. Но мы нашли серийный номер и успели сделать запрос в коммерческий отдел, – проговорил начальник охраны родового поместья, опасливо покосился на замершего в неподвижности Такэда Харуки и, слегка понизив голос, хрипло произнёс: – Тайра.

– Тайра… – невнятно повторил Харуки, утопая во всплывающих догадках. – Тайра… Где они, там и Император. А значит, он обратил на меня свой взор и хочет, чтобы я знал об этом.

Начальник охраны молчал, предпочитая не вмешиваться в озвученные выводы. В его понимании происходящее трактовалось значительно проще, но без учёта внутренних распрей аристократических семей и подковёрной возни Императорского Дворца.

– Подготовьте транспорт. Мне нужно нанести несколько визитов в пределах префектуры.

– Нам придётся снять с охраны часть гвардии, одного Мастера и двоих Учителей. В случае нападения оставшимся защитникам придётся тяжело. Я не могу гарантировать, что они справятся.

– Хаттори не нападёт в открытую. А для того, чтобы заслать диверсионную группу, у него недостаточно людей. Активируй всю систему обороны – этого будет достаточно, даже если кто-нибудь сунет свой нос на нашу землю, – отмахнулся глава клана, глубоко погруженный в собственные размышления. – У тебя два часа.

– Будет исполнено, мой господин!

* * *

Рукоятка одати впитывала сцеживаемое мысленным усилием яки, как пористая губка – жадно и ненасытно, – этому способствовали вышитые письменами Древних рунические цепочки одного из заклятий, что призваны усиливать «техники». В частности, одну вполне конкретную «технику» школы Теневого Пламени. Именно так, пафосно и потакая гордыне, именовали себя адепты искусства Охоты на Демонов, впитавшие в себя всё самое лучшее из самурайской школы обучения и прикоснувшиеся к мудрости тайных знаний синоби – развитие Тела и Духа, создание идеальных Ножен и Клинков, призванных защищать род людской самых от страшных порождений Зла.

«Лезвие Мщения» – сотни мельчайших энергетических потоков, что ровным контуром обтекали тяжелое и изогнутое лезвие одати, образовав на нём замкнутый контур. Разогнанная до сумасшедших скоростей энергия ненависти, густо смешанная с растянутым нейтральным бахиром, была способна прогрызать толстую сталь и композитные части МПД любого класса. И что ещё очень интересно, «Лезвие» было способно поражать врага на расстоянии, превышающем стандартную дистанцию для фехтования.

Опробовав межпространственный удар, чем по сути «Лезвие Мщения» и являлось, я с трудом пережил наступивший внутренний шок – доступное мне оружие хоть и было по факту одноразовым, не только умудрялось «дожить» практически при любых энергетических нагрузках на лезвие меча, но пробивало стихийные щиты бойцов ранга Учитель. Пятьдесят метров до цели на моём уровне владения – вполне приличный результат, выводивший меня на иной уровень эффективности. А меч… Меч можно и новый заказать.

В моём распоряжении было достаточно ненависти для того, чтобы держать оружие всегда «заряженным». Погладив рукоять меча на прощание, я укрыл клинок в наспинные ножны и по привычке подпрыгнул на месте, тестируя возможности облачения. Экспериментальный МПД «Тенгу-Страж», версии «Хранитель 4.6» послушно отозвался на мои действия и мягко, практически неслышно подпрыгнул на высоту примерно трёх метров. Подгадав необходимый момент вращения во время двойного сальто назад, я успел осмотреть поляну, предназначенную для сбора отряда родовой гвардии Хаттори. Что ни говори, но когда я всё проверил и даже лично пересчитал каждого, то… Сорок семь «Ронинов» – это довольно символично, разве нет?

Ровно столько насчитывал мой отряд тяжёлых пехотинцев в МПД среднего класса типа «Ронин». Полторы дюжины бойцов в русских «Гранитах» служили приятным довеском. Ухмыльнувшись, я в очередной раз посмеялся над проявленной волей богов и отыскал взглядом названых братьев. Трое Клинков щурились на солнце, подставив ему загорелые юные рожи. Разговор с братьями и Учителем так и не состоялся – времени отчаянно не хватало. И вот они стояли передо мной: визоры экзоскелета моментально подстроили изображение, приблизив его через двенадцатикратный усилитель. Сосредоточенные и непробиваемо спокойные на вид. Но я знал, что в их душах, знал как никто другой. Потому что был их братом.

Священная ярость Клинков выражалась в глубоком трансе, ментальной боевой трансформации, на время превращающей бойца в духа бога войны. Братья уверенно балансировали в предтрансовом состоянии, ведомые одним только боевым предвидением. Идеальное состояние для нанесения идеального контрудара – предотвращения любой угрозы в корне за миг до её первой атаки.

Учитель же оставался в Токио, поручив меня заботам Клинков и целиком сосредоточившись на поставленной перед ним задачей. После его слов, что он способен выполнить сложнейшую миссию в одиночку, а три обалдуя в этом непростом деле будут больше мешать, чем помогать, я без малейших колебаний подтвердил свою просьбу и с облегчением выдохнул. Глупо прозвучит, что была какая-то вера в то, что теперь всё будет хорошо. Потому что Учитель обязательно сделает всё так, как надо. Хоть умереть можно будет спокойно…

Сорок семь тяжёлых пехотинцев. И две с половиной сотни асигару, вооружённых до зубов и снаряжённых по люксовому варианту – оказаться перед лицом неминуемой смерти со слабым оружием я не позволил никому и полностью разорил склад на военной базе. Тридцать плазменных винтовок, пять десятков плазменных пистолетов, пара сотен лёгких мин, способных полностью уничтожать МПД любого класса, пилотные и пехотные бронекомбинезоны с тактическими дисплеями и высшим классом защиты данного уровня. Позабавил начальник склада – мало того, что он принял активное участие в разграблении участка ответственности, так этот тип ещё и другим подсказывал, что брать, а что положить на место и никогда к такому не прикасаться. Нисимура Кен оказался одним из ветеранов, что не уходят на покой. Его служение нашей семье продолжалось уже семь десятков лет. Навсегда застрявший на уровне Ветерана, Нисимура даже на девятом десятке лет оставался полным энергии моложавым стариком, нисколько не отстающим от молодёжи по части освоения воинских дисциплин. Даже свою отставку он оформил как службу интендантом и продолжал совершенствовать познания, постигая меняющиеся тактики и вооружение. С учётом опыта, он был самым опытным командиром после начальника клановой гвардии и сразу же после начала войны занял место его помощника, периодически тренируя асигару по собственно созданной методике.

Приземлившись, припал на одно колено и медленно выпрямился, деактивируя шлем и стаскивая его с головы. Дополнительная накладка превращала его в классический самурайский шлем с личиной – на этот раз бесстрастной и человеческой.

Подставив лицо солнышку, я зажмурился и плавно извлёк одати из ножен, перехватывая рукоять левой рукой и воздевая его в небеса.

– Воины рода Хаттори! – обратился я к гомонящей поляне и мысленно выдохнул, увидев, что не остался неуслышанным. Весть о моём обращении к ним разнеслась по эфиру, по толпе прошла волна – три сотни человек развернулись в одну сторону и стали продвигаться ближе. Внутренне похолодев, я вдруг понял, что впервые в моей жизни мне надо обратиться к своим людям, воинам, что идут сражаться за Честь и Долг. Что я мог им сказать?!

– Воины рода Хаттори! Вы те, кто послужил роду опорой в тяжёлые времена! Только благодаря вам мы устояли! И сегодня я пришёл повести вас за собой. Видят боги, возможно, это следовало сделать раньше или не делать уже никогда. Предки наставляют нас идти к своей цели, даже если достигнуть её возможно только через смерть. Если ваша цель – это Долг, долг Крови и Чести, если принимая решения, руководствуешься пониманием верности, вы пойдёте за мной. Подвиг, сравнимый с деяниями древности, прославит ваши имена и вашу смерть! Мы пройдём путём Пустоты, явив воздаяние своему врагу!

Мой юный голос звучал тем не менее властно и в достаточной степени уверенно – спокойная и справедливая ярость выражалась в слегка повышенном эмоциональном тоне голоса.

– Пойдёте ли вы за мной?! – продолжал я уже чуть громче, открыто и смело смотря в молчаливую толпу. – И да возгордятся наши предки, наблюдая за нами сверху. Мне больше нечего вам предложить, только посмертную славу! Ну, так кто из вас со мной, воины?! Кто хочет стать настоящим героем, тем, о ком сложат песни, тем, кого боготворят потомки? Благодарные потомки, о которых род Хаттори и его люди никогда не забудут.

– Да поглотит Дракон наших врагов! – разом воскликнуло три сотни человек, воздевая своё оружие к небесам и бряцая амуницией. – Укажи нам путь, укажи нам врага – и мы сокрушим его!!!

– Даже у меня в первый раз получилось значительно хуже, – довольно прошептал в моём сознании дедушка Хандзо. – А сейчас… сымпровизируй, внук!

Клинок одати замерцал солнечным светом, последовала ослепительная вспышка и… Явился Дракон! Чёрно-белый, с частым гребнем острейших шипов вдоль хребта, своим длинным змеиным телом он свился в тугой клубок, зависнув в воздухе перед воинственно кричащими людьми, и утробно зарычал, устремив морду в небеса.

– Я – воплощение Дракона!!! – мой полный ненависти крик расколол небо, рассекая сгустившиеся в небесах тёмные облака, и в ответ с небес прилетела молния, ударившая в мой меч. Благословение богини Амэ, одарившей мой меч частичкой божественной Силы.

Тяжёлое, слишком широкое и толстое лезвие двуручного меча, адаптированного под использование в МПД, засветилось пурпурной цепочкой рун, что выжгли на стали сложную вязь заклятий, после чего по собственному усмотрению внесли корректировку в клинок, увеличив его ровно на четверть метра, но практические лишило клинок кривизны.

Наблюдать за тем, как бог перековывает твой клинок, поленившись даже забрать его у тебя из рук – это то, о чём не стыдно рассказать внукам. Одати трансформировался в нечто иное, схожее с оригиналом, но только схожее. Хищный изгиб на конце прямого клинка утяжелял лезвие лишь настолько, чтобы его веса хватало для рассекания конечности, защищённой МПД. Меч проворно крутанулся в ладонях, взблеснул показательной ката, перетекающей в боевую последовательность хаотичных элементов ближнего боя.

– Веди нас, Дракон!!!

* * *

Изматывающий, проведённый на пределе сил марш-бросок завершился спустя двадцать восемь часов. Дав дневную передышку на четыре часа, я довёл своих людей до пригорода Нагано уже в вечерних сумерках, с трудом избежав соприкосновения с кордонами и заставами клана Такэда. Довёл. К сожалению, не всех.

Семеро новобранцев из асигару либо не выдержали набранного темпа, либо совершили ошибку, допустив невнимательность, и погибли от травмы. Сбросив службе эвакуации координаты трёх таких участков, я подумал о том, что всех нас не учили по-настоящему важным вещам – в Школе не говорили о самом главном: каково это, когда погибают твои люди?

– Мы в пяти километрах от позиций клана. Местность гористая, просматривается плохо, много деревьев на склонах, да и подступы затруднены. Первичная разведка донесла о том, что недавно была битва между силами клана и гарнизоном замка, причём вторая по счёту. У клановых разворотило половину лагеря, даже отсюда видно образовавшиеся земляные курганы и воронки, что одна похлеще другой. Море битой техники, все злые как черти, десяток средних МД рассекает по остаткам лагеря и собирается продолжать патрулирование в ночное время, – по-простому докладывал Нисимура Кен, пару раз сверился с записями и продолжил: – Полевой госпиталь. Если они были вынуждены развернуть полевой госпиталь, значит у них серьёзные потери. Отдельно от клановых стоят наёмники Луэн. К ним дроны не смогли подобраться, но уже организована повторная попытка исследования. Мои парни «оборудованы» по высшему классу, так что через пару часов максимум вся оставшаяся информация будет в вашем распоряжении, Леон-сан.

– Благодарю вас, Нисимура-сан. Составите мне компанию? – ответил я, доставая из заплечного рюкзака два походных пайка и предлагая один из них капитан-интенданту.

– Сочту за честь. О чём бы вы хотели поговорить, Леон-сан? – поблагодарил меня Кен, лукаво улыбнулся одними глазами и чинно присел на бревно рядом со мной.

Наш импровизированный лагерь простирался под нами и кишел слабыми признаками жизни – бойцы либо уничтожали запасы пищи, либо спали, либо, как отряд разведки, работали не покладая рук.

– Это касается лично вас, Нисимура-сан. Боюсь, мой вопрос прозвучит на столетия позже, чем должен был, но… сколько лет ваши предки отдали служению? – неожиданно для собеседника поинтересовался я, чем вывел его из равновесия, полностью скрыв от него то, зачем мне нужен этот ответ.

– Пятьсот пятьдесят девять лет, господин. Мы – потомственные гвардейцы рода Хаттори. Таких семей на службе роду около десятка. Каждая выставляет от одного до четырех воинов. Семья Нисимура послала меня. Мои сыновья, к сожалению, ещё недостаточно взрослые, чтобы я мог взять их с собой.

– Пять веков, – задумчиво качнул я головой. – Это то, что нам нужно…

– Простите, вы что-то сказали, Леон-сан? – не поленился спросить старик, по губам прочитавший мою реплику для духа.

– Кто был основателем рода Нисимура? – ровным голосом задал я новый вопрос, содрогаясь перед тем, что предстояло сделать.

– Нисимура Акайо, – ответил ветеран спустя минуту раздумий. – Это был один из дзи-самураев провинции Ига, верно служивший своему сюзерену вплоть до самой гибели в бою. Он служил…

– Моему прапрапрадеду. Хаттори Хандзо. И он входил в его гвардию. Личную гвардию. Это даёт мне основание для проведения ритуала. Посмертного ритуала на вас, Нисимура-сан. Легенда не лжёт. Это возможно, – озвучивал я, наблюдая за тем, как на лице пожилого вояки проступает откровенное неверие, и решил добить его решающим аргументом: – Я сам прошёл такой ритуал. Энергия моей смерти активирует Печать и призовёт обозлённый дух моего предка – Мастера Света и Тьмы, рекомого Дьяволом. Я так полагаю, «Они» будет рад видеть нескольких из своих гвардейцев. Окажете честь и станете для одного из них проводником в наш мир?

Словно в подтверждение моих слов, из пустоты соткался призрачный силуэт самурая в полный рост, обосновавшийся в ближайшей тени между мной и ошарашенным капитаном.

– Ваш ответ, Нисимура-сан?

– Я успею пообедать? – лукаво спросил старик, внутренне принимая решение и моментально успокаиваясь.

– В моей компании, ты обещал! – усмехнулся я. – Остальным всё сам расскажешь, пусть приходят, если осмелятся. Не буду никого уговаривать.

– Стать легендарным мстителем захочет каждый, – без иронии пояснил старик, ловко распечатывая упаковку пайка. Его аккуратная бородка исказилась хищной ухмылкой голодного зверя, прежде чем он не торопясь приступил к распаковке и прочим приготовлениям – из особого офицерского набора имперского образца при желании готовился полноценный обед из двух блюд и десерта. – А если каждому ещё и по пайку такому дадут, вы нам вот так сразу станете отцом-командиром.

– Это награда для первого! Своё отдал, можно сказать! – я делился собственными переживаниями в привычной для школы манере, как офицер с офицером, вскрывая свою упаковку и застывая в молчаливой медитации. – Ем то, что мне приготовили, а не самолично отложенное про запас. Считай, что я пожертвовал вам редкий, почти что стратегический ресурс – кто знает, когда и где мы будем в следующий раз обедать?

– В таком ракурсе нельзя пренебречь столь ценным даром и обязательно объединить усилия для создания пары шедевров, верно? – догадался старик.

– Да, полностью согласен, – подтвердил я его опасения и внезапно запнулся, прислушавшись к ощущениям и не продолжив говорить. – Боюсь, что у нас стало на три рта больше, – добавил я после короткой паузы.

– Командуйте, лорд Хаттори, – шутливо козырнул старик, изымая мой набор продуктов. – А кто эти трое?

– Мои телохранители, – тихо ответил я, сохраняя шутливый тон. – Жуткие обжоры, я вам скажу. Вот встречу их и все рюкзаки сразу вытряхну. Там еды будет на целый полк, не то что на двух голодающих офицеров. Мне вообще ещё расти надо.

Старик не сдержался и заржал, сбрасывая нервное напряжение последних дней. Его моложавое лицо утратило гротескные рубленые черты, сгладилось, стало более человечным, отбрасывая кровожадного демона обратно в цепи разума. Потомственным Воинам рода Хаттори всегда было особенно тяжело контролировать самих себя – демонические гены превращали их в одержимых и самоконтроль оставался очень сложной в постижении дисциплиной. Обуздать своих демонов дано далеко не каждому. Тот, кто сидел передо мной, усмирил своих давно и надёжно, но сегодня они уже выглянули из него, нагнетая вокруг носителя негативную атмосферу. Видя, как он полностью овладел с собой, я улыбнулся, вспоминая, как сопротивлялся дед, не желая преждевременно отдавать практику одного из высших ритуалов. Мой организм тоже имел предел.

Я мог провести через ритуал троих, максимум четверых человек, не важно, по одному или одновременно. Но первому из них предстояло быть одиноким и самым сложным.

– Ты не ошибёшься, Лео. Никогда не ошибёшься, потому что не имеешь на это право, – шепнул дедушка, внося успокоение одним своим присутствием. – Что ты решил? Выжидаешь удобного случая или просто дал солдатам время на отдых?

– Крепость ещё сражается. Ещё один штурм неизбежен. Мы доберёмся до сердца – скопления Одарённых из гвардейской роты. Туда, где будут все командиры. Обезглавить змею можно всего лишь одним выверенным ударом, – начал говорить я и поймал себя на мысли, что говорю вслух, но всё же продолжил: – Именно в лоб. Иначе нельзя. Будет выглядеть безумно и бездарно глупо до тех самых пор, пока не начнётся.

– Мобильные доспехи размером с великана для вас не аргумент, Леон-сан? Их там десять. И сотня гвардейцев клана. Отборных, лучших из лучших, я уже сталкивался с ними. У них свои секреты. И они очень достойный противник. Я уж молчу о том, кого они будут охранять. Поддержка минимум одного Мастера позволит им перемолоть нас в труху, пусть и хлопотно это для них выйдет, – осмелился поинтересоваться капитан-интендант. – Двое же разотрут ударный отряд в пыль.

– У меня тоже есть аргументы. Они, кстати, уже как раз пришли, – ответил я и крикнул, повысив голос на несколько тонов: – Снять оцепление. Всем прибыть к командиру подразделения.

Старик ради этого зрелища даже отвлёкся от уже установленного над разведенным огнём котелка, наполненного водой и кусками мяса. Железный человек, не иначе.

Трое вышли из леса практически одновременно – маскхалаты позволили до последнего быть незамеченными. Укутанный тканью и масксетью, «Тэнгу» напоминали скорее леших из русских легенд, чем демонических мастеров клинка из японского эпоса.

– Подходим, не стесняемся. Имеющиеся запасы провизии сдать капитан-интенданту Нисимура. По исполнению доложить мне лично. У вас пять минут, охранители.

– А я говорил, что это он! – откликнулся идущий с востока леший, на ходу снимая и сворачивая облачение и обнажая голову.

Обычно молчаливый Изао. Он быстрее всех приблизился и критично оглядел меня с головы до ног.

– Ты покрасился, что ли? Я сначала подумал, что седина, но ведь не такая же! – поделился он со мной частью первого впечатления, демонстрируя дурное влияние Хаяо и грустно качая темноволосой головой. Не Эдогавы, который был самым старшим из нас и, как я считал, самым влиятельным.

Или…

Момент моего удара он просмотрел, несмотря на всю свою осторожность – мелькнувшая ладонь в тяжелой перчатке МПД угодила ему в челюсть внешней стороной, отправив кубарем прокатиться по влажной траве, вниз по склону, навстречу оскалу хищных скальных челюстей.

Клинок успел очухаться и сориентироваться, притормозил на склоне с помощью воткнутого в землю кинжала и, уважительно кивнув, встал на одно колено.

Старая игра старых друзей. Но я ждал её не от него.

– Эдогава! Опять твои происки?!

– Эдогава уже давно рядом, мог бы и не орать, – скривился мой названый брат, чьи длинные и пышные волосы цвета пламени, стянутые в хвост, делали его похожим на кицунэ, только уши подвели паренька. – Мы рады видеть тебя. Не представляешь насколько! Но ведь ты умер. А твой брат почему-то выжил. Не знаю, есть ли в этом справедливость…

– Всё на пользу рода, Эдогава. Понадобится если, ещё раз помру, ничего в этом страшного нет. Обращаюсь к всем! Меня зовут Леон. Хаттори Леон. Запомните это. Так сложилось, что теперь я – ваш господин. Но я был вашим братом – и этого не отнять. Помните и об этом.

– Опять этот мрачный вид и изречения с видом пророка. Ты нас ещё на речи впечатлил, больше не хочется, – вмешался в разговор третий Клинок, вгрызаясь в яблоко. – Но мы рады видеть тебя живым, брат. Продукты я уже сдал, на наряд вне очереди нарвался, так что пойду, от греха…

Не выдержав, я рассмеялся – открыто и радостно, как не смеялся ещё никогда. Так всегда происходит, когда встречаются те, кто считал друг друга мертвецами…

* * *

Планомерное наступление войск клана на развалины замка началось далеко после полудня. Выдвинув вперёд механизированные части, стратег клана усилил каждое звено боевых шагоходов минимум ротой лёгкой пехоты и взводом тяжёлой. Преобладание лёгких боевых роботов Тип 99 «Нохей» объясняло, на что сделана ставка – прорыв планировался быстрым, огневая мощь восполнялась участием двух звеньев средних МД «Ари» и «Враджимуши». Последние так и вовсе имели славу слегка неповоротливых для своего класса машин, что компенсировалось увеличенной мощью и комплектом вооружения.

Руководить битвой клановцы предпочли в безопасном отдалении от места битвы. Наученные горьким опытом, боевики клана Такэда тщательно окопались, превратив площадь в четыре квадратных километра в самый настоящий укрепрайон, в центре которого и располагалась ставка. Полторы сотни тяжёлых пехотинцев, тысяча асигару, три десятка укреплённых пулемётных точек, пяток автоматических зенитных орудий, две РСЗО, хищно нацеливших направляющие в сторону замка… В наступление враг суммарно двинул около двух тысяч пехотинцев и тридцать шагоходов.

Но всё вместе… Это была от силы треть войск клана. Всего лишь одна треть.

Беспилотник заложил крутой вираж, подчиняясь воле оператора, и набрал высоту, по спирали удаляясь от замка и охватывая картину предстоящей битвы. Последней битвы за замок Мацумото.

– Грядет славная битва, мой господин! – иронично изрёк Нисимура, продолжая возиться с командирским планшетом. – Стать легендой будет до безобразия легко.

– Наёмники снова зажгли «дымы». Завеса плотная и как будто управляемая. Стихийники поработали? – бормотал я, не обращая внимания на довольно дерзкую речь Ветерана. Издержки предстоящего боя многое списывают. – КСО!!!

Мой несдержанный и эмоциональный выкрик вывел сытых и сонных Клинков из оцепенения – «Тэнгу» буквально подскочили на месте, словно ужаленные осами, и беспокойно завертелись на месте, ощупывая пространство визорами шлемов.

– Клинки! Отметка на карте! Зачистить объект с применением подавителей связи! Эдогава, на тебе контроль, чтобы ни один живым не ушёл!!! – глотая окончания слов, торопливо выкрикнул я, делая на своём компьютере необходимые пометки. – Нисимура! Собирай бойцов, через пять минут все должны быть готовы к переброске на новую позицию. Твои разведчики слегка обосрались! Беспилотник вот-вот обнаружат и тогда…

Оглянувшись, я увидел, как три техносамурая кузнечиками запрыгали по скалам, безошибочно прокладывая маршрут среди беспорядочного нагромождения камней.

– Только бы успели… – шепнул я им вслед. – Иначе это всё потеряет смысл!

Капитан-интендант не стал медлить и уже спускался вниз, ловко карабкаясь по камням, в основной лагерь, когда я активировал внутреннюю связь и обратился напрямую к командиру Тарао:

– Боевая тревога! Пять минут на сборы, приведение личного оружия и амуниции в порядок. Наше время пришло…

* * *

Три стремительных росчерка пронзили хмурое небо и пространство, за считанные секунды преодолевая четыре сотни метров, и упали за пределами небольшого холма, возле которого расположилось подразделение разведки клана Такэда, в чьи обязанности входило патрулирование местности при помощи БПЛа. Ещё три высокотехнологичные стрелы последовали чуть иным путём, как и последующие, что редким частоколом, одна за другой впивались в голую землю, прежде чем вибрация от столкновения активировала начинку стрел, превращая их в подобие ретрансляторов. Скинув на землю увесистый металлический шар метрового диаметра, Хаяо в несколько прикосновений активировал развёртывание роботизированной самоходной платформы. Шар звучно завибрировал, выпустил восемь тонких многосуставчатых ног и разродился звучной трелью, означающей выход на полную мощность.

Следуя заложенным алгоритмам, платформа вслед за конечностями выпустила небольшую и аккуратную тарелку локатора, присовокупив к ней длинную антенну, и, определив нахождение резонаторов, приступила к поставленной задаче – полному подавлению любых систем связи в указанном секторе.

Мощный шквал помех обрушился на стоянку разведчиков, что были вынуждены поискать место для своей деятельности в некотором отдалении от остальных сил клана. Засбоило даже самое лучшее оборудование – мониторы и дисплеи рябили и тухли, переговорные устройства захлебывались в неразборчивом шипении, среди солдат царили недоумение и… приготовления к бою.

Хаяо и Изао ворвались в палаточный лагерь, как два духа Мщения. Их неожиданное появление сопровождал практически непрерывный огонь из встроенных в предплечья пистолет-пулемётов – двухметровые стальные фигуры, окутанные оранжевым свечением стихийных покровов, танцевали среди солдат клана, поливая их огнём и свинцом до тех пор, пока полностью не опустошили ленты патронов. И только тогда Клинки обнажили мечи… А воины клана Такэда, как и ожидалось, с достоинством встретили свою смерть.

Крутанувшись на месте, Хаяо распластался в глубоком выпаде, попутно подсекая ногу командира разведчиков, приголубившего Изао мощной «Ледяной Стрелой», что чуть было не пробила защиту товарища. С лёгкостью пробив грудь разведчика, защищённую одним лишь бронежилетом, он небрежно стряхнул обмякшее тело бойца с пламенеющего клинка короткого меча и огляделся. «Доспех духа» командира разведки не выдержал атаки огненной «техники» из школы Фехтования – отрубленная нога лежала отдельно от своего владельца, катавшегося по земле и орущего от жуткой боли.

Бежавший прочь солдат клана в лёгком экзоскелете схлопотал в спину длинную стрелу и кувырком покатился по земле. Эдогава овладел искусством стрельбы из лука лучше, чем любой в десятке будущих элитных телохранителей.

Тратить время на добивание подранка Хаяо не стал и, скользнув обратно в боевой транс, за десяток секунд прикончил ещё троих клановцев, оставляя за собой лишь опалённые трупы с глубокими рублеными и колотыми ранами.

Застывшие, изломанные чужой волей и искажённые жестокостью тела пятидесяти вражеских солдат, застигнутых беспощадными Клинками, усыпали собой подножие холма и часть его косматого травянистого склона…

Глава 19

Карающий Клинок

Ремеслу войны невозможно обучиться – военные академии и училища дают лишь теоретические знания. Ремесло войны постигается в горниле сражений, оно словно сливается с сущностью человека, подвергая его одной из тех таинственных трансформаций, что влекут за собой рождение нового вида. Вида, куда более опасного, чем обычный человек. Потому что для него больше не существует иного образа жизни. Только война.

Плотное, серое и зыбкое марево дрожащей дымовой завесы неторопливо надвигалась навстречу штурмовым отрядам клана Такэда. Её движение неумолимо поглощало остатки пространства за руинами крепостных стен – так могучий морской прилив захлестывает собой побережье – непринужденно и основательно, забирая своё по праву сильнейшего. Со стороны завеса напоминала гигантскую амёбу. Хищную, ненасытную, беспощадную…

– Третье и пятое подразделения! Вперед! Первое подразделение остаётся в резерве! – стратег клана Такэда негромко отдал приказ по шифрованному каналу связи, сверился с данными на личном планшете и только после этого подозвал обиженного и застывшего неподвижной статуей племянника, замершего у выхода из штабной палатки: – Обеспечение безопасности ставки целиком на твоей совести, Акио-кун. Эту обязанность я доверю не каждому, особенно в свете ночной вылазки противника. Будь бдителен и не дай им ударить нам в тыл.

Маленькая лесть, помноженная на доверительный тон, дала отличный результат – юный Акио, младший сын главы клана Такэда, совсем недавно отпраздновавший своё двадцатилетие, горделиво поклонился и с высоко поднятой головой удалился из штаба. Его звено МД среднего класса, укомплектованное самыми молодыми и неопытными пилотами, что только недавно завершили обучение в военной академии, практически не годилось для выполнения сложных задач. А вот с патрулированием тылов молодняк клана Такэда обязан был справиться. Да и совокупная мощь шести шагоходов «Ари» с лихвой компенсировала возможную диверсию противника, тем более что в её повторении стратег клана весьма сомневался. Его противник, так и оставшийся неизвестным, успел зарекомендовать себя опытным полководцем, избегающим повторения использованных тактических схем и приёмов.

– Нобуо-сан, – привлёк его внимание один из адъютантов, – наши роботы вошли в соприкосновение с противником. Передаю изображение на ваш планшет.

Подтвердив запрос на соединение и передачу данных, Нобуо дождался подстройки разрешения и впился глазами в развернувшуюся перед ним панораму. Из недр наползающей завесы внутри замковых стен небольшими группами вылетали вихляющие в воздухе ракеты переносных комплексов. Частые вспышки и дробное стрекотание мелкокалиберных зенитных пулемётов органично вплелось в грохочущие шаги боевых роботов, рассекло пространство на части красными пунктирными линиями трассеров, перехватывая опасные снаряды ещё на подлёте. Ответный удар сил клана не заставил себя ждать – обработав информацию с визоров тяжелой бронетехники, двое Мастеров Огня ударили по позициям врага, накрывая укрытых завесой пехотинцев «Огненным Штормом» – жгучее рыжее пламя частым дождём пролилось на землю с хмурых небес, чтобы спустя несколько ударов сердца взметнуться вверх бушующим яростным морем танцующих языков пламени…

– Бронетехнике приступить к обстрелу центральной башни, – распорядился стратег, переключаясь на тактическую карту местности, разукрашенную россыпью различных отметок, обозначающих подразделения клана. – Поднять беспилотники. О любых действиях противника докладывать незамедлительно!

Штабная палатка оживилась, люди словно лишились невидимых цепей ожидания, загомонили, передавая приказы командующего.

Звуки зарождающейся битвы становились всё громче и отчётливее. Нобуо ожесточенно массировал виски, пытаясь прогнать пульсирующую в них боль, и ждал. Ждал ответного хода воистину достойнейшего из всех врагов, что когда-либо вставали на его пути. Ждал, чтобы уничтожить его одним точным и милосердным ударом.

– Потеряна связь с беспилотниками! Подразделение разведки блокировано! – доложил адъютант спустя десяток минут ожидания. Нобуо скрипнул зубами и потянулся к шлему от МПД, но его опередила следующая новость.

– Наёмники клана Луэн атакованы! – выкрикнул один из офицеров связи, продолжая напряженно вслушиваться в бурлящий эфир. – Диверсионный отряд наемников. Обнаружены двое стихийных Мастеров… Сильные помехи, господин, волна забита ими, доносятся одни обрывки, почти невозможно что-то разобрать. Но китайцы вопят так, словно их живьём режут.

– Нападение на патруль охранения! Противник идентифицирован! Камон главы рода Хаттори! – почти одновременно воскликнул другой офицер. – Связь потеряна!

– Блокпост к западу от Нагано! Красный код! Потеря связи! Ваши распоряжения, Такэда-сан?!

Стратег клана наконец-то дотянулся до шлема и на несколько мгновений прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Напряжение людей, ожидающих его приказов, он ощущал всем своим естеством.

– Ударную группу ко мне! Всем резервам действовать по плану! За клан!!! – звенящим голосом произнёс он, оглядывая клановых офицеров. – За Такэда!

– За Такэда!!! – хором выкрикнули гвардейцы. – Смерть врагам клана!!!

* * *

Маячивший впереди громадный силуэт МД изрядно действовал на нервы командора Тарао. Неожиданное появление шагохода поставило крест на предложенном плане атаки – металлический «муравей» занял крайне выгодную позицию, тщательно ощупывая сенсорами сотни квадратных метров раскинувшегося перед ним поля с вершины небольшой возвышенности. А три десятка легких пехотинцев сопровождения тем временем уже устанавливали две переносных турели, чем окончательно переводили задачу прорыва к ставке осаждающих в разряд «невозможно».

– Тарао-сан, ещё один «Ари» приближается с юго-востока, – сказал я, вглядываясь в пасмурное небо. – Это патруль. Его маршрут довольно предсказуем из-за рельефа местности. Мы нанесём удар, когда…

– Простите, что перебиваю вас, господин, но это чистой воды самоубийство. Лобовая атака ничего не даст! Мы должны отступить и перегруппироваться, иначе наша кровь лишь напрасно обагрит эту землю, – вскинулся командир моей гвардии, подскакивая на месте, и тут же поклонился, пытаясь сгладить проступок.

– Мы нанесём удар. Я и мои телохранители. Гвардия выступит только после уничтожения огневых точек и бронетехники. Вам всё понятно? – нейтральным голосом произнёс я, чуть склонил голову, принимая его извинения, и продолжил: – Ваша задача прорваться в глубину позиций, разогнать штаб и навести как можно больше шумихи. Вам будет противостоять гвардия клана Такэда. Учтите это. Асигару поддержат вас во второй фазе боя. Дальнейшее развитие событий я предсказать не берусь, действуйте по ситуации.

– Да, господин, – смиренно кивнул командир. – Разрешите мне вернуться к своим людям?

– Это и мои люди тоже, Тарао-сан. И я не поведу их на бойню. Я обещал вам исполнение Долга и только потом встречу со Смертью…

Ледяные интонации, суровый взгляд, нахмуренное лицо – всё это в исполнении семнадцатилетнего подростка – и тем не менее взрослый мужчина передо мной вздрогнул, явственно ощутив недовольство того, кому он пообещал свои жизнь и судьбу. Клятва верности роду полностью определяла его образ мыслей и поступков.

– Мы будем готовы, Хаттори-сама. Прошу меня извинить.

– Встретимся на поле боя, Тарао-сан, – ответил я и отвернулся, не желая видеть, как он будет уходить.

Троица телохранителей расслабленно переминалась с ноги на ногу. Клинки отлично слышали содержание нашего разговора и уже готовились к новым свершениям.

Наши МПД проектировались как модели лёгкого класса, но, благодаря экзоскелетам, созданным на основе разработок для более тяжелого «Ронина», несли на себе дополнительную броню среднего класса тяжести и… высшего класса защиты. Бронепластины из композитных материалов в виде элементов самурайского доспеха уверенно держали попадание из плазменной винтовки, не скрывали движение и в среднем в три раза увеличивали шансы на выживание в затяжном бою. И это давало неплохие шансы на осуществление задуманного.

– Эдогава, на тебе турели. Делай что хочешь, но ни одна не должна огрызнуться в пределах двухсотметровой зоны от возвышенности, – усмехнулся я, перекидывая лучшему лучнику отряда все стрелы с плазменными наконечниками.

– Приятно, что ты настолько в меня веришь, Кеншин, – откликнулся Эдогава, поймав пучок стрел и пристраивая их в колчан.

– Повторяю в последний раз, для особо одаренных. Меня зовут Леон. Хаттори Леон, старший сын Хикару, главы рода Хаттори. Тот, кого вы знали, погиб, исполняя свой Долг перед семьёй.

Неожиданная отповедь окатила всю троицу холодом и отчуждённостью. И мне показалось, что будет правильным несколько смягчить её последствия.

– Это не значит, что вы должны тянуться передо мной, словно на плацу. Можете выдохнуть, парни.

– Хвала богам! – подал голос Хайяо. – Я уж подумал…

– Некогда думать. У меня есть отличный план! И вам предстоит помочь в его претворении в жизнь…

* * *

– Отличный план?! Да он тебя на атомы распылит, Ке… Леон! – Хайяо в очередной раз попытался было воззвать к моему разуму, но опоздал, потому что я уже опустил забрало шлема и как кузнечик прыгнул в сторону охраняющего возвышенность шагохода, и продолжал вопить уже вдогонку: – Сумасшедший! Да в тебя демон вселился, не иначе!

Тактический дисплей шлема «Тэнгу» расцвел новыми отметками, стоило мне только выпрыгнуть из-за небольшой гряды крупных камней, служившей укрытием для гвардии рода. Лазерный луч дальномера в доли секунды подсчитал расстояние до главной цели – 463 метра. На открытой местности. Под прицелом орудий среднего мобильного доспеха «Ари» и двух заканчивающих развертывание пулемётных турелей.

То, что нужно, чтобы как следует размяться. Чувствуя, как адреналин растворяется в крови, я повел плечами и резко рванул с места.

Боец в МПД способен развивать скорость бега до 60 километров в час. И поддерживать её в течение значительного времени, напрямую зависящего от выносливости носителя. С учётом местности, изобилующей мелкими ямами, редкими валунами и прочими достопримечательностями, моя скорость падала до значения 45 километров в час.

Но даже этого было недостаточно, чтобы уйти из-под огня шагохода, занявшего оборонительную позицию на господствующей высоте.

Лениво и грациозно довернув корпус, металлический «муравей-гигант» нашарил меня визорами и, словно плетью, хлестнул длинной очередью сразу из двух крупнокалиберных пулемётов, установленных на плечах манипуляторов. Спокойно и неторопливо, как в тире, целиком и полностью полагаясь на автоматическую систему наведения, способную с лёгкостью просчитать траекторию столь быстрой и подвижной цели, как я, но неспособную адекватно и вовремя отреагировать на проявление моих способностей.

Мощный гравитационный импульс, порожденный «Доспехом Тьмы», что окутал меня с ног до головы и встроился в МПД благодаря сетке дилетитовых проводников, швырнул меня вверх, увеличив его высоту до двенадцати метров.

Очереди прошли мимо, далеко внизу – пули только выбивали из влажной подтаявшей за день земли фонтанчики из комьев и капель грязи.

359 метров.

Стихия Света послушно отозвалась на легкое усилие воли, наполняя сформированную в прыжке технику и активируя «Вектор». «Тэнгу» вознёсся ещё выше и вновь в последний момент ускользнул от новых очередей перенацелившегося «Ари».

Несколько секунд полёта, противоречащего законам физики. Несколько секунд могущества, что ощущает каждый, кому удалось обрести способность летать. Всего лишь несколько секунд, истаявших в мгновение ока…

Пилот «Ари» продолжал полагаться на баллистический вычислитель своей машины и поступил предсказуемо, основываясь на логике, о которой нам рассказывал преподаватель по тактике. Помянув Самсонова добрым словом, я проследил за тем, как шагоход поднимает манипулятор с плазмоганом и берёт упреждение, прежде чем разразиться короткой очередью из косматых голубых комков плазмы.

Новый гравиимпульс отправил мой «Тэнгу» строго вниз – он стремительно рухнул на землю и за доли секунды до столкновения окутался плотным коконом из Тьмы. Плазма чуть было не превратила меня в горстку оплавленного металла, однако мой маневр позволил избежать гибельного столкновения.

«Доспех Тьмы» практически полностью погасил набранную инерцию, ноги мягко коснулись земной поверхности, я ушёл в кувырок и зигзагами, петляя словно заяц, помчался дальше, молясь о том, чтобы и далее пилот действовал по инструкции.

300 метров…

250… Пилот «Ари» ощутимо занервничал – шагоход приподнялся на ногах и навёл на мечущуюся по сложной траектории фигурку второй манипулятор с автоматической пушкой. Короткая серия взрывов окатила меня комьями липкой грязи и дождём из осколков. Выбор шрапнельных снарядов также укладывался в стандартную тактику противодействия, но был для меня самым неудобным из всех возможных вариантов.

Сложность задачи возросла.

– Эдогава, не промахнись, – отрывисто прошептал я, зная, что останусь неуслышанным. – Иначе мне pizdec…

* * *

– Воин не должен сомневаться и гадать: удастся ли свершить задуманное или нет? Воин лишён выбора. Таков Путь Воина…

Слова наставника эхом отдавались в сознании Клинка, приёмыша рода Хаттори, наречённого Хонда Эдогава. Он задумчиво перебирал плазмо стрелы в своём колчане. Они ничем не отличались друг от друга – ни внешне, ни по какой-либо другой характеристике. Абсолютно одинаковые, одного веса и одной длины, они выглядели близнецами, но для Эдогавы они всё же имели отличия. Отличия, что нельзя узреть и возможно лишь ощутить.

– Всего две? Ты уверен, Эдо? – тихо спросил Изао. – Пятьсот метров, порывистый ветер, даже мой визор плохо справляется с приближением.

– Достаточно, – столь же негромко ответил лучник, накладывая первую стрелу на лук. – Когда нет права на ошибку, выстрел получается точнее.

Его приглушённый шлемом голос звучал с металлическими интонациями: безжизненно и бесстрастно. Стальная маска забрала, украшенная сложной вязью узоров, плавно развернулась в сторону цели, а сокрытые за стеклом визоров тёмные глаза стрелка сосредоточились на цели.

– Мы выдвигаемся, Эдо.

– Присмотри за Хайяо, тактик. Он неизбежно полезет в самое пекло. А я могу и не успеть, – отстраненно проронил лучник, цепляя тетиву полусогнутым большим пальцем. – Время! Идите!

Искусство стрельбы из лука постигается с детства. Недостаточно научиться метко пускать стрелы в мишень. Недостаточно научиться убивать на расстоянии. Мастерство заключается не в совершенствовании этих навыков, а…

Эдогава закрыл глаза и вскинул лук, плавно оттягивая тетиву с наложенной на неё стрелой. Укрытый доспехом, он всё равно ощущал ветер, а стальные перчатки не мешали чувствовать напряжение сгибающегося оружия. Композитные плечи рекурсивного лука протестующе и неслышно застонали, сгибаясь под напором экзоскелета.

Он видел свою цель внутренним взором. Предвидение нашептало ему, как стрела срывается в полет, как спиральное оперение закручивает её вокруг оси, как наконечник рассекает воздух, прокладывая себе путь через пространство…

Тетива басовито загудела и звонко щелкнула по бронированной руке. Не открывая глаз, Эдогава на ощупь отыскал вторую стрелу и вновь прислушался к интуиции, ничуть не сомневаясь в результате первого выстрела…

У него не было права на ошибку.

* * *

183 метра…

Расцветающий огненный бутон объемного взрыва на позиции первой турели вселил уверенность. Уворачиваясь от осколков, я танцующими прыжками скакал в направлении возвышенности до тех пор, пока не добрался до ещё одной небольшой гряды высунувшихся из земли камней, где получил долгожданную передышку. И возможность полюбоваться тем, как во вспышке плазмы плавится вторая огневая точка противника.

Рухнув на землю от усталости, я перевернулся на спину и уставился в бесстрастное пепельное небо.

Вдох. Очищенный фильтрами шлема воздух неприятно кислил запахами медикаментов.

Выдох. Биение пульса болезненно отдавалось в висках, сердце заполошно билось о рёбра, ноги протестующе гудели от перенапряжения.

Вдох. Энергия, сконцентрированная в нижней чакре, плавно растеклась по телу, заполняя каждую его клеточку и напитывая мобильный пехотный доспех.

Выдох. Фантом, точная копия меня самого, отделился от моего тела и шутливо поклонился, принимая от меня увесистый кругляш магнитной мины – единственный аргумент, который я мог противопоставить такому сложному и неудобному противнику, как шагоход…

* * *

Оберегая любимых людей от неприятностей, мы лишаем их возможности самостоятельно научиться противостоять ударам судьбы. Такэда Акио, младшего сына главы клана, оберегали на протяжении всей его жизни, воспитывая не воина, а политика. Но клан не мог позволить, чтобы один из его возможных правителей не познал ремесла войны.

Глава клана нашёл изящный выход из положения. А детская мечта Акио стала реальностью – Имперская Военная Академия, отделение пилотов шагающей бронетехники, оконченное с отличием, короткая практика в составе наёмного подразделения… Действительно изящно. Ведь мало кто так защищен во время войны, как защищены члены небольшой касты пилотов шагающей бронетехники. Их ценят и берегут, используя столь ценный человеческий ресурс лишь в крайних случаях.

Неудачная и затянувшаяся война, развязанная его отцом, перевернула всё с ног на голову. Оказались позабыты многие договоренности: младшего из наследников перестали приглашать на приёмы, столь необходимые для завязывания новых и полезных знакомств, репутация клана изрядно пошатнулась. Непрекращающаяся партизанская война требовала командиров взамен павших на полях сражений, и Такэда Акио был вынужден взять под начало звено МД, укомплектованное теми, с кем он заканчивал обучение в Имперской Академии.

Неудивительно, что младший наследник возжелал славы… И оказался абсолютно не готов к настоящей войне.

…Грязно выругавшись, Акио невольно отшатнулся назад, увидев на обзорных экранах, как под ногами его МД вспухают взрывы. Тяжеловесная махина «Ари» немного неуклюже повторила его движения и сделала несколько шагов назад, насмерть затоптав или покалечив почти десяток суетящихся асигару. Вновь выругавшись, пилот доспеха попытался отыскать на поле необычайно юркую и быструю цель, которую безуспешно пытался уничтожить, но коричнево-желтое поле, покрытое жухлой травой и редкими валунами, демонстрировало ему лишь воронки от его промахов.

– Патруль-один вызывает Ставку, – переключившись на шифрованный канал, Акио с непростительным запозданием начал доклад, считывая информацию с экранов и параллельно продолжая прочесывать местность сенсорами: – Нападение на патруль. Обнаружен одиночный скаут противника. Цель идентифицирована. Камон главы рода Хаттори.

Акио очень хотелось добавить: «Цель уничтожена». Только поэтому, обнаружив одинокого разведчика, он предпочел сначала уничтожить его. Но теперь уверенность в успехе отсутствовала, хоть он и предполагал, что противник лежит поверженным на дне одной из воронок. Окончив доклад, Акио переключился на канал патруля, надеясь прояснить ситуацию.

– Наблюдатели, доклад.

– Патруль-один, цель продолжила движение и быстро приближается к нашим позициям, – протараторил один из асигару. – Передаю координаты…

Пилот МД недоуменно уставился на обзорный экран, после чего переместил взгляд на тактическую карту и с удивлением обнаружил на ней отметку. Отметку там, где его глаза не обнаруживали абсолютно ничего.

– Патруль-два, противник преодолел периметр обороны, нам нечего ему противопоставить! Просим помощи! – продолжал паниковать асигару. – Помог…

Панический крик пехотинца захлебнулся на полуслове. Растерянный Акио попытался развернуть шагоход и осмотреться, не понимая, зачем наблюдатель вызывал второй патрульный МД, когда оглушительный взрыв сотряс его боевую машину, и она резко утратила равновесие.

– Акио-кун, что там у тебя происходит?! – в эфире появился и взволнованно отозвался второй патрульный. – Где противник?!

– Меня подбили. Визуального контакта с противником нет. Нужна помощь!!! – проорал пилот, безуспешно пытаясь удержать заваливающийся на спину МД. – Нужна помощь!!!

* * *

Колонна гвардейцев рода Хаттори завершила перестроение в атакующую формацию и резво устремилась вперёд. Провожая долгим взглядом закованных в чёрно-золотую броню воинов, я мысленно пожелал им удачи и отвернулся, чтобы наконец-то поговорить с пленниками.

Хайяо и Изао расправились со вторым патрульным МД не менее успешно, чем я, хоть и были лишены той маневренности, что дала мне временное преимущество перед моим противником. Мощные магнитные мины, установленные на коленных суставах, на все сто процентов оправдали возложенные на них ожидания в обеих схватках – лишенный точки опоры МД лишался маневренности и становился лёгкой добычей даже для стихийных бойцов ранга Ветеран. Точечные удары по сервоприводам и электронике пусть и не сразу, но выводили громоздкую технику из строя. А прикрытие из легкой пехоты, чьей задачей было противодействие подобной тактике, слишком сильно пострадало из-за усилий третьего Клинка: Эдогава не ограничился одними турелями и приложил максимум усилий, уложив стрелами, усиленными огненными «техниками», не менее семи противников.

Живописная композиция из двух дымящихся, поверженных «муравьев-гигантов» дополнялась копошением лёгких пехотинцев. Они спешно обустраивали позиции, ожидая визита остальных патрульных шагоходов, и готовили им жаркую встречу.

– Имена? – спросил я у Нисимуры, что, скрестив руки на груди, сверлил уничижительным взором двоих коленопреклоненных пленников-пилотов.

Облаченный в пилотный комбинезон с бронированными вставками, суровый старик производил на пришибленных (в прямом смысле слова: пехотинцы, разъяренный долгой процедурой извлечения пилотов из недр боевых машин, били их довольно изобретательно и от всей широкой души) клановцев неизгладимое впечатление и давил на них контролируемым яки, что служило отличным аргументом в пользу сотрудничества.

– Нагато Мамору и Такэда Акио, господин, – ответил старик, поочередно указав на каждого пленника. – Младший наследник клана Такэда был пилотом поверженного вами МД.

– Отлично, – коротко кивнул я и, не став долго раздумывать, два раза взмахнул одати. – Боюсь, что нам некогда возиться с пленными…

Нисимура даже бровью не повёл, только отступил на шаг назад, давая телам казнённых через обезглавливание пленников безвольно осесть на сырую землю.

– Переходим во вторую фазу, – произнёс он, преклонив колено. – Все бойцы получили соответствующие распоряжения. В том числе и прошедшие Ритуал, господин. Мы готовы покарать врага…

* * *

…Земля вздрогнула и как будто тяжело вздохнула, проседая под ногой боевого робота наемников из клана Луэн. Человекоподобная фигура робота модели «Нохей» неуклюже упала на одно колено, уперевшись рукой в выщербленный взрывами кусок крепостной стены, и только чудом не завалилась набок.

– Это не мины, господин Дэй. Обычные земляные ловушки. Кто бы мог подумать, что средневековые методы могут быть столь эффективными?! – прокомментировал увиденное стоящий на краю лагеря наемников невысокий китаец, «красный посох» клана Луэн, и, отняв от глаз цифровой бинокль, передал распоряжение по рации: – Красный-четыре, выйти из боя. Чёртовы помехи!

Стальной гигант кое-как вернул себе равновесие, неловко попытался выбраться и провалился под землю ещё глубже, практически по пояс.

– Красный-четыре, повторяю, выйти из боя! – раздраженно рявкнул Мао Ли, краем глаза отслеживая реакцию главы клана. – Дерьмо! Не связь, а дерьмо!

Рация протестующе шипела и плевалась ядреной смесью из обрывков брани и помех.

– Против нас воюет противник, чьей мирной сферой деятельности является производство средств РЭБ. Неудивительно, что связь – дерьмо. А обстреливать нашу пехоту они так толком и не начали… – усмехнулся Дэй-старший Луэн. – Резерв наготове?

«Красный посох» кивнул и продолжил бесполезную борьбу с рацией. Участок наступления, выделенный бойцам Луэн, был практически целиком занят медленно наступающей тяжелой пехотой. Сопротивления враг практически не оказывал, предпочитая отступать, как только возникала серьезная угроза.

А Небесный Дракон клана Луэн предпочел полностью сосредоточиться на прежнем занятии – поддержании сложнейшей объемной «техники» ранга Мастер. Он ждал. И знал, что его ожидания не напрасны…

Земля в сотне метров позади лагеря китайских наемников вспучилась и начала расступаться сразу в трех местах. Громкое гудение приводов, поднимающих на поверхность сферические башенки скрытых в подземной толще дзотов, практически потерялось на фоне грохочущей перестрелки между вступившими на территорию полуразрушенного замка силами клана и подразделениями наемников рода Хаттори. Очередная вылазка в стан не ожидающего атаки врага обещала быть успешной, но…

Хмурые небеса над полем битвы потемнели за считанные секунды. Разодранные в клочья облака сбились в огромную косматую тучу, глухо зарокотал гром, начисто перебивая и заглушая прочие звуки разгорающегося сражения.

Выросшие из-под земли «грибы» внешней сети обороны замка развернули распахнутые орудийные порты с чернеющими стволами скорострельных артустановок, намереваясь повторить успех прошлой ночной вылазки замкового гарнизона. И гром грянул.

Грянул десятками ветвящихся и ослепительно белых молний, пронзающих сферические крыши дзотов насквозь и вызывая детонацию снарядных ящиков. Молнии били по площади, с легкостью пробивая толщу земли и вопреки всему пробиваясь в сеть подземных коридоров, связывающих дзоты с крепостью. Грохочущие раскаты грома усиливались, а небеса продолжали извергать на землю концентрированную ярость.

– Иллюминация… Прям как на праздновании Нового года в Петербурге, – авторитетно поделился впечатлениями атаман «Ушкуйников», выглянув из-за края земляной ловушки. Угодивший в неё боевой робот чуть было не перекрыл подземный ход своей тушей и изрядно замедлил продвижение диверсионной группы гарнизона. – Ей-богу, как дома побывал!

– Хватит трепаться, бородатый. Время поджимает, – съязвил Стивен, выбираясь из ямы и оглядываясь по сторонам.

Немногочисленная группа лёгких пехотинцев в бронежилетах, шествующая к пролому в стене, остолбенела, превратившись в изящную скульптурную композицию после прокатившейся «Волны Холода» от командира «Ультрамаринов».

– Иллюминация, парк из ледяных статуй… Ну, точь-в-точь Петербург! – схохмил Гордей, жестами направляя своих бойцов к проломам в стене. – Бывай, Стив. Работай спокойно, никто не уходит из болот, если на то нет воли Водяного. И береги себя…

– Ты заботишься обо мне? Это подозрительно, – пробурчал англичанин, пожимая лапищу бородатого атамана и неохотно хлопая его по плечу. – Или мир всё же начал сходить с ума?

– Если ты подохнешь, то мне не подержать свечку над твоим брачным ложем. Скучно же будет, придётся самому за Каталеей ухлестывать…

Глава 20

Горнило Войны

Смерть пришла незримо и неслышно, на кончиках миниатюрных игл, смазанных ядом, что добывается только из одного редкого вида моллюсков. Патрулирующий внешний периметр охраны сотрудник клановой службы безопасности споткнулся на ровном месте – парализующая боль за доли секунды мощной волной прокатилась по всему организму молодого и полного жизненных сил мужчины, вызывая спазмы дыхательных путей, опаляя мышцы жидким огнём судорог и конвульсий, погружая его мозг в пучину агонии и, в конце концов, милостиво лишая сознания, а вместе с ним – и жизни…

Вынырнувший из теней Мацуяма Такихиро мягко подхватил заваливающегося на спину клановца и бережно уложил его в заросли кустов, прикрывающих заднюю калитку, ведущую на внутреннюю территорию токийского поместья клана Такэда. Завершив нехитрую процедуру, самурай отряхнул невидимые пылинки с толстого зимнего кимоно фиолетовых тонов, поправил золоченый поясок, перехватывающий жилет с вышитым на груди моном рода Ямамото, и подошёл к скрытой за растительностью калитке. Ключ-карта, извлечённая из кармана охранника, помогла ему преодолеть сопротивление электронного замка и ещё на шаг приблизиться к своей цели.

Запутанная тропинка петляла по небольшому парку на заднем дворе особняка главы клана до тех пор, пока Мацуяма не наткнулся на ещё один патруль клановцев. Двое подтянутых и юных парней лет двадцати пяти на вид поначалу насторожились, но, рассмотрев гостя в сгущающихся всё сильнее сумерках, слегка расслабились и поприветствовали гостя глубокими поклонами.

– Доброго вечера вам, Ямамото-сама, – хором произнесли они, выпрямляясь и чуточку попятились, освобождая проход по тропинке.

Степенно и важно кивнув, Мацуяма проследовал дальше, более ничуть не сомневаясь в качественности своей маскировки. Шаг за шагом он приближался к приземистой громаде особняка, а перед его внутренним взором цепочкой ярких образов проносились воспоминания. Неприятные, глубоко врезавшиеся в память и отчасти постыдные для самурая.

Воспоминания о том, как он пленил Ямамото Мамору, одного из ближайших советников Такэда Харуки. Пленил и подверг жесточайшему допросу, в итоге превратив аристократа в невразумительно мычащий от страданий кусок мяса. Воспоминания о том, как опытный хирург под его присмотром проводил кропотливую операцию, в буквальном смысле лишая пленника лица. Мацуяма не просто выполнял задание своего воспитанника, ставшего главой рода Хаттори. Такихиро мстил за своего брата, замученного насмерть в застенках клана Такэда.

Но даже свершившаяся месть и мрачное удовлетворение не облегчали мук совести за применённые методы.

Лицо Ямамото Мамору, содранное с черепа врага и искусно приклеенное на лицо Такихиро, плюс небольшое количество косметики – всё это послужило лучшим пропуском в хорошо охраняемое поместье враждебного клана. Самурай сконцентрировался и усилием воли отогнал от себя все сомнения и дурные мысли. Пропажа Ямамото не могла остаться незамеченной – его могли хватиться в любой момент. Следовало поторопиться…

– Господин Ямамото? – удивленно отреагировал престарелый слуга, сдвинувший перегородку на крыльце, выходящем на задний двор особняка. – Такэда-сама отбыл с важным визитом.

– Это мне известно. Проводите меня к гостьям господина. Я прибыл за ними по поручению господина Харуки, – спокойно ответил Мацуяма, специально понижая голос и добавляя в него хрипотцы, после чего натурально закашлялся и пожаловался: – Отвратительная погода. Подайте мне и гостьям чай.

– Будет исполнено, Ямамото-сама, – понимающе закивал слуга и попятился, пропуская важного посетителя в помещение. – Следуйте за мной. Гостьи находятся в библиотеке, у них время вечерних занятий.

Продолжая поддерживать образ страдающего от простуды аристократа, Такихиро размеренно шествовал по особняку, небрежными кивками отвечая на поклоны попадавшихся на пути слуг.

Библиотека занимала просторное помещение в западной части особняка. Шесть стеллажей вдоль стен занимала разнообразная литература – корешки книжных переплётов различных исторических периодов соседствовали с древними свитками и костяными табличками, покрытыми насечками иероглифов старониххонского периода – клан не скупился на образование своих членов. Гостьи, а точнее пленницы, расположились за массивным столом из светлого орехового дерева, напротив друг друга, склонившись над разложенными перед ними тетрадками и учебниками. Но Мацуяма смотрел вовсе не на них.

Его взгляд практически сразу наткнулся на застывшего в углу помещения и укрытого тенями охранника девушек. Рослый, широкоплечий мужчина в кимоно и хакама цвета крови метнул в возникшего на пороге визитёра короткий изучающий взгляд и тут же отвёл глаза в сторону, признавая право вошедшего на присутствие рядом с пленницами.

– Здравствуйте, девушки, – прокашлял Мацуяма, стараясь говорить как можно более хрипло, и болезненно скривился. – Моё имя – Ямамото Мамору.

Его взгляд переместился на столь важных для его господина пленниц. В глазах самурая промелькнуло любопытство. В мыслях он даже попытался поразмышлять о важности, которую они представляли для молодого Леона Хаттори.

– Здравствуйте, Ямамото-сан, – хором ответили пленницы, поднимаясь из-за стола и давая хорошо себя рассмотреть.

Тонкие и обманчиво хрупкие на вид, девушки обладали пластикой и грацией спортсменок, скрыть которые оказались не в силах даже расшитые белыми цветами бледно-голубые юкаты. Яркие, выкрашенные в пронзительно синий цвет волосы одной из сестёр-близняшек удостоились отдельного внимания консервативного самурая.

Едва слышный шорох задвинутой на место межкомнатной перегородки стал для Такихиро знаком для перехода к следующему этапу плана. Следовало торопиться, но делать это медленно. Спешка могла лишь всё испортить…

Личность охранника девушек не являлась секретом. Им был один из лучших телохранителей главы клана, простолюдин по рождению, введённый в клановый род Сува, где его нарекли Сува Кацуёри. Стихийный боец-рукопашник ранга Учитель, в совершенстве овладевший изменчивой и сложной в использовании стихией Воды.

– Кацуёри! Подойди! – как можно более властно повелел Такихиро, сосредоточенный и непробиваемо спокойный, несмотря на опасное балансирование на лезвии меча. – Харуки-сама отправил меня организовать перевозку девушек в другое место. Ты отправляешься с нами. Но сначала ты известишь начальника охраны о готовящемся нападении. Оно неизбежно. Его задача – перевести поместье в осадный режим и отбить нападение.

Охранник внимательно выслушал распоряжения того, кто считался правой рукой главы клана, и, почтительно поклонившись, извлёк из кармана рацию. Доложив начальнику охраны столь неприятные известия, Кацуёри вернулся на свой пост.

Его не отпускали странные и волнующие мысли. Слишком часто ему доводилось видеть Ямамото Мамору. Слишком часто и подробно, чтобы в его сознании не начали возникать противоречия с тем, что он видел перед собой на тот момент. Лицо не вызывало никаких сомнений. Телохранителя смущали сразу несколько мелких деталей: моторика движений, подозрительный кашель, необычная отрешённость Мамору…

Цена ошибки, а точнее – её последствия, пока что перевешивали сомнения. Но чаши весов продолжали опасно раскачиваться из стороны в сторону и, на всякий случай, телохранитель активировал «доспех духа», приготовившись к любому неожиданному повороту событий.

* * *

Вина за поражение в битве ложится на полководца. Победа – заслуга одних только солдат…

…Атакующий клин из полутора дюжин гвардейцев рода Хаттори, облачённых в чёрные с золотом МПД «Гранит», с лёгкостью преодолел первую линию брустверов обороны лагеря клановых войск. Воины шли в ореоле языков дульного пламени, выбрасываемого из стволов штурмовых комплексов, раскалённых от долгих и смертоносных очередей; шли в полный рост, под несколькими развевающимися на ветру знаменами цвета ночи, вышитым на них оперением стрелы; шли, презирая мощный ответный огонь асигару противника, собирая обильную жатву человеческих жизней и без тени сомнений возлагая свои на алтарь Служения и Долга.

Из полутора дюжин гвардейцев, устремившихся в самоубийственную атаку, уцелело только семеро, забрав жизни почти полутора сотен врагов. Доспехи выживших в горниле короткой и беспощадной схватки лишились элементов брони, покрылись рубцами и трещинами, но бойцы сумели занять чужие позиции и развернуть два захваченных у врага пулемёта против него же, обрушив прицельный кинжальный огонь на вторую линию укреплений.

– Во имя рода Хаттори! За мной! – крикнул командор Тарао, взмахнув штурмовым комплексом «Вулкан», и повёл вторую ударную группу гвардии в бой.

Сорок семь тяжелых пехотинцев в мобильных пехотных доспехах типа «Ронин» единым порывом преодолели расстояние до бреши в обороне противника и ворвались в его расположение, порождая вокруг себя хаос, ужас и смерть. Полыхало пламя выстрелов, свинец свистящих пуль пронзал воздух, палатки и тела врагов, самоотверженно встречающих атаку; грохотали взрывы огненных шаров, смешиваясь с паническими воплями, криками боли и возгласами команд; из-под земли вырастали острые каменные шипы, пробивающие пехотные доспехи насквозь с одного удара; веером разлетались гранёные ледяные иглы, калеча беззащитных и безобидным крошевом разлетаясь при ударе о сталь…

Ответный удар гвардии клана Такэда был страшен. Багряные фигуры тяжеловооружённых гвардейцев в современных «Рю-котсу», охранявшие ставку клановцев, атаковали слаженно и умело – под ногами «Ронинов» разверзлись жадные пасти земли, сверкая минералами зубов, рвущих сталь доспехов как бумагу; россыпь туго свитых в косматые клубки шаровых молний осыпала десяток застигнутых врасплох бойцов Хаттори, выжигая электронику и напрочь парализуя псевдомускулатуру экзоскелетов; шквальный огонь боевых троек клана Такэда рассёк порядки атакующих, расчленяя ударную группировку на части, перед тем как уничтожить её окончательно.

– Вторая фаза, Нисимура-сан! – рявкнул я, со стороны наблюдая за кипящей возле ставки противника схваткой.

– Принято. Атакуем, мой господин… – прохрипел капитан-интендант, командовавший асигару. – И да увидят наши враги лик Смерти!!!

Лёгкую пехоту недооценивали во все времена, считая лишь смазкой для клинков и пушечным мясом. Но мои асигару, снаряжённые по последнему слову техники, смогли неприятно удивить противника.

Казалось, две с половиной сотни лёгких пехотинцев никак не могли исправить сложившуюся на поле боя ситуацию. Клановая гвардия в высокотехнологичной броне, практически полностью состоящая из бойцов ранга Ветеран, смяла бы асигару (среди которых лишь каждый третий был в ранге Воина) в прямом столкновении максимум за пару минут.

Нисимура ещё до начала боя сформировал пять отрядов, равномерно распределив среди бойцов плазменное вооружение. Перебросив три из них на захваченные «Гранитами» вражеские позиции, он дал им время на обустройство огневых точек. И поэтому начало второй фазы ознаменовалось синхронным залпом из всего тяжелого вооружения…

Плазменные заряды первыми расчертили поле боя, с лёгкостью меняя расклад сил. Прожжённые бронепластины экзоскелетов, разорванные на части и дымящиеся тела… Даже стихийные плёнки щитов, воздвигнутые несколькими Учителями, не смогли противостоять раскаленным до солнечной температуры плазменным комкам, что словно хвостатые кометы слаженно бомбардировали их со всех сторон.

Свою лепту внесли и автоматические гранатомётные установки, вкупе с развёрнутыми снайперскими комплексами. Гвардия клана дрогнула, встретившись с организованным отпором, и под давлением перегруппировавшихся «Ронинов» откатилась назад…

– Что дальше, Леон? – тихо спросил Изао, с которым я собирался обсудить дальнейшие действия. – У тебя ведь есть план?

– Есть, Изао, как не быть. Только он вам опять не понравится…

* * *

Центральная угловатая башня замка Мацумото пылала злым рыжим огнём, теряя куски кровли и исторгая густые клубы чернильного дыма, в глубинах которого мерцали яркие искры. Толстые, сложенные из гигантских каменных блоков стены медленно трескались и лопались, строение постепенно проседало и грозило вот-вот рухнуть, погребая под собой немногочисленных защитников. Ревущее пламя заполонило все этажи башни, ведь как и полгода назад, двое Мастеров Огня из клана Такэда обрушили на неё всю доступную им мощь. И они собирались наконец-то довершить начатое…

– Ката, девочка, почему ты ещё здесь? – возмутился перепачканный сажей и копотью Танака. Его парадный мундир японской императорской армии уже давно утратил первоначальные белизну и лоск, стал серым и невзрачным и только чудом не превратился в лохмотья. Престарелый полководец еле-еле держался на ногах, пошатываясь от усталости и из последних сил опираясь на парадный сингунто в лакированных ножнах.

Проигнорировав его вопрос, Каталея Браво смерила сухонького японца критическим взглядом и, кивнув, невнятно произнесла себе под нос:

– Должна справиться. И не таких лбов на себе таскала.

– Вообще-то я против, – индифферентно возразил Танака Акихиро, Гарант Гильдии Посредников. – Мне никуда не надо идти. В отличие от тебя, Ката. Уводи людей. Это приказ.

Укоризненные интонации его голоса в очередной раз напомнили латиноамериканке её давно погибшего отца. Тот имел обыкновение частенько разговаривать с единственной и горячо любимой дочерью именно таким укоризненным образом. А японец, что в некотором плане стал ей вторым отцом, не зная этого, невольно копировал эти интонации, что только добавляло горечи и боли… Отогнав воспоминания, Каталея протестующе тряхнула гривой роскошных, антрацитово-чёрных волос:

– А кто тебя спрашивал, старикашка? Эвакуация раненых завершена. Половина бойцов уже покинула крепость. Остальные либо на вылазке, либо здесь. Ждать больше нечего.

Старик в мундире только тяжело вздохнул и шаркающей походкой, опираясь на меч в ножнах, словно на трость, пошёл к выходу из полуподвального помещения в последней, относительно целой башне замка. Время отдыха, которое он выделил себе перед предстоящим бенефисом, закончилось. Настало время совершить то, что было задумано.

– Акихиро! – обиженно крикнула Каталея. – Достаточно жертв! Мы и так потеряли каждого второго!

Полковник Императорской армии, уволенный в запас в чине генерала, остановился и, развернувшись к Браво, тихо сказал:

– Продолжайте действовать по утверждённому мной плану. И передай Стивену моё благословение: без него он, боюсь, так никогда и не сделает тебе предложение. Пора бы уже и замуж, доченька. Это тоже приказ.

– Акихиро…

– Всё, доченька, всё. Хватит. Слёзы тебе не к лицу…

Уходить, оставляя тех, кто стал тебе дорог – всегда непростое испытание для духа. Выбравшись к подножию башни, Акихиро отшатнулся от волн жара, расходящихся от пылающего донжона, и оглянулся.

Замок практически пал.

Дымовая завеса, удержавшая силы клана от решительного штурма, уже почти развеялась, обнажив перепаханные снарядами остатки некогда пышного парка. Сваленные как попало корпуса подбитых боевых роботов и мобильных доспехов превратили внутренний двор замка в подобие сада камней, теперь заполненного штурмовиками клана и шагающей бронетехникой, ведущей непрерывный обстрел немногих оставшихся укреплений.

Танака знал, что в восточной части крепости, укрытой от клановцев остатками крепостной стены, сейчас кипит яростный бой. «Ушкуйники» отказались уходить без драки с хорошо знакомым и ненавистным противником. Да и «Ультрамарины» Флэшмена не захотели остаться в стороне…

…– Вар! Вар! Вар! – в тылу наступающих частей китайских боевиков грянул древний боевой клич. – Во славу предков!!!

Сразу с десяток гейзеров тугими фонтанами кипящей воды пробило поверхность земли, устремляясь ввысь, к мрачным, затянутым грозовыми облаками небесам – атаман «Ушкуйников», Стихийный Мастер Воды, ударил во всю мощь, не сдерживаясь и не делая скидок. Три робота наемников начали неуклюже разворачиваться лицом к угрозе, тяжелая пехота Тёмного Клана Луэн начала перестроение, готовясь к отражению удара. Льющаяся со всех сторон вода заливала визоры и превращала землю под ногами в топкое болото, ошпаривая незащищенных броней людей крутым кипятком и заволакивая всё вокруг китайцев густым паром. Многоголосый вопль боли дополнил какофонию боя, внося сумятицу и беспорядок в перестроения наемников из клана Луэн.

– Вар! Вар! Вар! – гремело с крепостных стен, эхом разносясь всё дальше и дальше. – Вар! Вар! Вар!

Кипящая вода продолжала литься с небес частой россыпью горячих капель. Ноги боевых роботов глубоко увязли во влажной земле, что огромными комьями налипала на гигантских размеров ступнях. Вода прибывала и прибывала, казалось, земные недра уже исторгли из себя целое озеро, медленно, но верно поглощающее в себе войско китайцев.

– Вар! Вар! Вар!

Атаман «Ушкуйников» долго сплетал следующую «технику», активно помогая себе жестами и действуя согласно канонам старого языческого учения богини Даны. Огромный и с виду неуклюжий, Гордей двигался на удивление мягко и плавно, словно уподобляясь течению речных вод. Завершая плетение «техники», он высоко воздел к небу правую руку и, сконцентрировав потоки энергий, ей же что есть мочи ударил о землю.

Земная твердь вздрогнула…

Гейзеры натужно выплюнули последнюю порцию воды и иссякли…

Новоявленное кипящее болото под ногами китайцев подёрнулось сильной рябью…

…и вознеслось к небу десятками тончайших «Водяных Копий», пробивающих всё на своём пути…

– Бой! – оглушительно взревел Гордей, вскидывая к плечу крупнокалиберную автоматическую винтовку. – Бейте насмерть, братья!!! Никакой пощады!!!

…На лагерь китайских наёмников обрушилась пришедшая с востока вьюга – потоки выхолаживающего тепло воздуха за несколько секунд покрыли палатки и укрепления из мешков с песком тонким слоем голубоватого инея, сковывая попадавшихся на пути людей тяжёлыми оковами изо льда.

– Залп! – отчётливо и зло скомандовал Флэшмен, взглядом пытаясь отыскать местоположение китайского Мастера Молнии. – Живее, чёрт вас побери, живее!!!

Шесть расчётов ответили на приказ слаженным залпом из 120-мм миномётов, тащить которые по подземным коридорам им пришлось на собственном горбу.

Заунывное пение осколочных мин, по параболе ушедших в полёт, сменилось серией грохочущих взрывов. Свистящие осколки недолго сеяли боль и смерть среди боевиков Тёмного Клана. Один за другим расцветали полусферы стихийных щитов, противник ожесточённо защищался.

Флэшмен раздосадованно сплюнул и поёжился от неприятных мыслей. Миномёты отстреляли свой боезапас за десять залпов – большее количество снарядов донести оказалось попросту невозможно. И ему необходимо было выложить на стол бережно хранимый до поры до времени «козырь».

«Козырь» древнего кельтского семейства, доставшийся роду Флэшменов в результате удачного морганатического брака пять столетий назад. «Козырь», на который он, как изгой, не имел никаких прав.

– Это моя Сила. По праву Крови, – как мантру шептал он сам себе, в надежде обрести уверенность, без которой об активации камонтоку не могло быть и речи. – Моя Сила. В моей Крови!!!

Его МПД «Эсквайр» начал постепенно покрываться толстой коркой льда. Она нарастала слой за слоем – поначалу равномерно, но спустя несколько минут на месте человека уже нельзя было опознать человека – возле подножия крепостной стены возвышалась полупрозрачная ледяная глыба. «Ультрамарины» невольно притихли и прекратили последние приготовления к атаке, когда кусок айсберга звучно треснул, разламываясь на множество осколков, и, повинуясь воле заклинателя, трансформировался в ледяного волка трехметровой высоты.

Индеец по имени Джо, лицезрея трансформацию командира, выронил извечную трубку изо рта, чего не могли припомнить даже старожилы отряда.

Ледяной зверь прочно встал на лапы, возвышаясь над соратниками, и встряхнулся, разбрызгивая в стороны мелкое крошево из застывших капель воды, и, пронзительно завывая, гигантскими прыжками ринулся на лагерь противника.

Неполная сотня «Ультрамаринов» оторопело смотрела ему вслед, когда индеец по имени Джо степенно подобрал трубку, раскурил её и, выпустив клуб дыма изо рта, громогласно вопросил:

– Чего же мы ждём?!

И в ответ множество человеческих глоток сотрясли грозовое небо волчьим кличем, сплетая его с раскатами грома – Стая пошла за своим вожаком…

…Он вышел навстречу подразделению гвардии клана Такэда из разорванных и стелющихся по земле ошмётков дымовой завесы. Бойцы клана настороженно рассматривали его грязный, испачканный копотью мундир, и поднятую к небу руку с зажатыми в кулаке ножнами с торчащей из них рукоятью меча.

– Стоять на месте! Оружие на землю! – прокричал гвардейский офицер, держа еле идущего врага на прицеле. – Повторяю! Оружие на землю!!!

Офицера смущало старческое лицо бредущего человека, но инструкция не делала скидок на возраст. И поэтому, когда старик в третий раз проигнорировал приказ остановиться и сложить оружие, клановец не стал размышлять и скосил его короткой очередью из автомата, даровав противнику быструю и лёгкую смерть. Его удивила только широкая и искренняя улыбка на лице смертника, отчётливо видная через прицел автомата.

Рухнув на землю, старик так и не выпустил из кулака ножны с мечом. Но другая его рука, наоборот, ослабила хватку и выронила на землю небольшой пульт управления.

Короткий сигнал, полученный реакторами сваленной внутри замка шагающей бронетехники, запустил обратный процесс, пуская энергоустановки вразнос. И спустя всего полторы минуты замок Мацумото утонул в ослепительной вспышке зарождающейся звезды…

Так умер полковник Танака Акихиро.

* * *

– Мне нужно с тобой поговорить, Лео…

– Другого времени ты, конечно же, не мог найти. У нас тут война, если что… – мысленно съязвил я в ответ на реплику столь не вовремя возжелавшего общения духа дедушки Хандзо. – И мы, кстати, проигрываем…

Сглазить неудачную для моих войск обстановку на поле боя было попросту невозможно. Вторая фаза наступления хоть и унесла жизни не менее чем полусотни гвардейцев в багровых доспехах с белыми ромбами на плечах и знамёнах, но и не смогла развить наш успех – противостояние перешло в фазу затяжной перестрелки и обмена стихийными ударами по площадям, а потери среди бойцов моей гвардии…

О воинах рода Хаттори сложат легенды. Они сражались против тысяч и сразили сотни, прежде чем ушли за грань.

Но каждая смерть ложилась на мою душу ещё одним камнем ответственности.

– Лео…

– О чём ты хочешь поговорить? – спросил я, устало привалившись к брустверу и прикрывая глаза. Этот нехитрый приём с недавних пор дал возможность лицезреть своего необычного собеседника. – Времени мало, давай сразу перейдем к сути.

Тьма перед глазами подёрнулась молочно-белой пеленой и преобразовалась в самурая времен эпохи Воинствующих Царств. Знакомая пластинчато-чешуйчатая броня тёмно-серых оттенков, широкополая дзингаса, отливающая металлом, ухватистое яри с длинным обоюдоострым наконечником…

И пронзительный взгляд горящих ослепительным белым светом глаз, особенно заметных в тени, отбрасываемой дзингасой на лицо моего далёкого предка.

– Впечатляюще… – завистливо буркнул я, – …так что ты хотел сказать?

– Ты переполнен ненавистью, Лео. До краёв переполнен. Ещё хоть капля – и я не смогу удержать тебя от падения во Тьму! – пафосно и многозначительно изрёк дедушка Хандзо.

– Я же просил: к сути. Оставь философию до нашего трогательного воссоединения на небесах. Теперь-то уж точно его не избежать…

– Несносный мальчишка! Никакого уважения к старшим! – вспылил дух и погрозил мне кулаком в латной перчатке. – Отнесись к моим словам серьёзно! За пару дней ты столь сильно пропитался ненавистью, что твоя душа неминуемо станет вратами для кого-то из Демонов Дзигоку, если ты не предпримешь никаких мер. Утихомирь себя, пока ещё не поздно!

– Духовные материи… – разочарованно протянул я, – …сил нет ими заниматься. И времени тоже нет. Мне людей в бой надо вести, а не медитировать для обуздания чувств!

– Этого я и боялся, – пригорюнился дед и обречённо махнул рукой: – Даже Пресветлая Амэ потакает твоей мести, даруя Благословение Меча. Разве ты станешь слушать брюзжание дряхлого старика?

В тот момент я отчётливо понимал – предок в очередной раз вошёл в образ, преследуя исключительно свои цели и пытаясь мною манипулировать. Но тот факт, что он всегда желал мне только добра, вынуждал меня прислушаться к его словам и пойти у него на поводу. Знание психологии, блин…

– Что ты предлагаешь, дедушка?

– Оставайся собой. Не поддавайся сиюминутным порывам. Думай, прежде чем делать! И… – дух начал туманное объяснение и вдруг запнулся на полуслове.

– И что? – чувствуя нарастающее раздражение из-за затянувшегося спектакля, переспросил я. – Не тяни кота за причиндалы!

– И убивай только в бою, – глухо добавил Хаттори Хандзо. – Не выступай в роли палача! Не подкармливай ненависть бессмысленной жестокостью!

Его слова стали пощёчиной. Болезненной и унизительной.

– Карать – это священное право мстителя! – заорал я, поддаваясь всплеску ярости и обиды. – Это моё право! Они убили мою семью!

– Воин убивает в сражении! – холодно парировал дух.

Наши взгляды скрестились, словно два клинка… И я медленно склонил голову, признавая правоту предка, преодолевая клокочущую ярость и гложущую душу обиду.

– Я сошёл с Пути… Ты прав.

– Мы все ошибаемся, внук. Рано или поздно, потому что идеал достижим лишь через деяния, а они неизбежно влекут ошибки. Путь Воина – это твоя сущность. Ты сойдёшь с него, лишь утратив себя. А теперь… Иди и веди своих людей в бой! Приведи их к победе, даже если тебе это кажется невозможным!

* * *

– Леон!!! Тут такое происходит!!! Посмотри на замок!!! – мой личный канал связи взорвался голосами Клинков, и я был вынужден прервать разговор с предком.

И оказалось, что не зря – мне было на что посмотреть…

Затянутое тучами небо разразилось дождём из слепящих молний, бьющих куда-то на восток от замка. Поле боя озарилось длинной чередой вспышек, столь частых, что они сливались в одну и залили окрестности Мацумото мертвенно-бледным сиянием. Автоматически сработавшие светофильтры уберегли глаза, и я пару минут зачарованно наблюдал за буйством стихии, параллельно отметив стихание перестрелки между моими гвардейцами и клановцами.

Лагерь Такэда погрузился в такое же оцепенение – приостановилось даже звено средних МД «Враджимуши», медленно пробирающееся в нашем направлении сквозь густое скопление палаток и людей.

– Впечатляет? – поинтересовался Нисимура Кен, приземляясь на камень рядом со мной. – Самое время для удара, господин…

– Вы правы, Нисимура-сан, правы как никогда, – с запозданием согласился я и смолк, настраивая визор шлема на максимальное приближение. – Blyat!!!

– Что-то плохое, Хаттори-сама? – нейтрально поинтересовался ветеран гвардии, стараясь не показать так и распирающего его любопытства.

– Ещё один Китайский Дракон! Видимо, старший… Лазурного цвета. Меня его сын чуть на встречу с предками не отправил, – поделился я наболевшим. – Отвратительная семейка!

– Клан Луэн – могущественный противник. Тем больше славы, если мы сумеем его победить, – рассудительно отметил Нисимура, поигрывая зажатой в руке нагинатой. – Мои предки охотились и не на таких чудовищ…

– Поразительный оптимизм. Надеюсь, вы…

Ударившие в воздух гейзеры высотой с двадцатиэтажное здание в очередной раз за день лишили меня дара речи. А прокатившиеся по полю боя отголоски русского боевого клича окончательно убедили в том, что пока не следует торопиться с атакой. Там и без меня пока что есть кому веселиться.

– Верно, внучок, подожди ещё немного… – шепотом прошелестел голос предка. – Не торопись…

– Нисимура-сан, а вы верите в судьбу?

– Безусловно, Хаттори-сама, – кивнул старик, как и я, заворожённо любующийся ещё одним проявлением чьего-то могущества. – Мы ожидаем приказа.

– Судьба просит нас помедлить ещё немного. Располагайтесь удобнее, что-то мне подсказывает, что нам предстоит ещё одно увлекательное зрелище, – попросил я и кинул на поле боя оценивающий взгляд.

Перестрелка окончательно стихла. Взгляды воинов с обеих сторон были устремлены на замок, фонтанировавший водой, и на тёмные небеса, извергающие потоки молний.

И когда между ними, там, где по моим расчетам, должен был располагаться лагерь наёмников из клана Луэн, завихрилась беснующаяся вьюга, мне уже не пришлось удивляться. А леденящий душу волчий вой, разорвавший часть туч в клочья, только приободрил и вселил уверенность, которой я так страстно желал.

Проверка амуниции и МПД не отняла много времени. Наполовину истощившийся ресурс батарей, восемьдесят девять процентов прочности бронепластин, семь процентов износа узлов экзоскелета, четырнадцать стрел в колчане за спиной, полный комплект гранат и метательных дисков. И мрачная решимость идти до конца…

Могло быть и хуже.

– Нисимура-сан, все, кто прошёл Ритуал, должны собраться в указанной точке. Ваша цель – офицеры связи и командования. А мы займёмся Мастерами…

Ослепительная вспышка энергетического взрыва на месте практически захваченного штурмовыми отрядами замка вновь активировала светофильтры визора, но на этот раз они не смогли полностью уберечь мои глаза. Миниатюрное солнце затмило всё, отпечатавшись на сетчатке и вызывая болезненные возгласы в бурлящем переговорами эфире.

Пляшущие перед глазами цветные пятна пусть ненадолго, но практически лишили меня зрения. А в голове безостановочно пульсировала всего лишь одна мысль.

Если мне так плохо, то врагу приходится ещё хуже.

И пусть, по моим подсчётам, у клана Такэда ещё с избытком доставало сил, чтобы растереть меня и моих людей в порошок.

Пусть…

На нашей стороне Судьба.

– Вот теперь нам пора, – громко произнёс я, хищно усмехаясь в ответ на хохот довольного предка. – Клинки! В атаку!

Глава 21.1

Стечение обстоятельств

Бытие заложника мучительно не только ограничением свободы или сопутствующими условиями. В первую очередь, любой заложник самостоятельно подвергает себя регулярной и довольно болезненной пытке: тешит себя надеждами. Каждый раз, просыпаясь в некомфортной для себя обстановке, пленник неизбежно начинает строить планы, мечтать, а то и вовсе попросту ждёт своего освобождения. Неумолимое время нарочито медленно отсчитывает минуты и часы, надежды и чаяния крепнут, но… Чуда не происходит. И бережно возведённая башня из песка не выдерживает нахлынувшей волны суровой реальности. Слабые духом рано или поздно остаются погребёнными под обломками подобных башен, утрачивая веру, а вместе с ней надежды и желание жить. Удел сильных духом не менее печален и поучителен. Ведь как говорил один древний философ: пока дышу – надеюсь…

Странный вечерний визитёр церемонно поднёс к губам чашку чая и сделал небольшой глоток, когда в помещение библиотеки ворвался запыхавшийся сотрудник клановой безопасности.

– Ямамото-сама! В поместье объявлена боевая тревога! Вас просят как можно быстрее проследовать в гараж для немедленной эвакуации!

– Не нужно так кричать. Вы пугаете гостей нашего клана, – укоризненно покачал головой укрытый под чужой личиной Мацуяма Такихиро, столь же степенно оставляя чашку с чаем на столе и поднимаясь со стула. – Кацуёри! Твоё сопровождение обязательно. Это прямое распоряжение господина. Проверь машину и проинструктируй охрану.

– Будет исполнено, Ямамото-сан! – отчеканил по-прежнему сомневающийся телохранитель, покидая своё убежище и выскальзывая из библиотеки размытой тенью.

– Из-за чего такая паника? – спросил Мацуяма, удерживая за рукав доставившего известия клановца, намеревавшегося последовать примеру коллеги. – И почему не доложили по рации?

– Боевая тревога, Ямамото-сама. Ограниченный режим радиосвязи, – торопливо пояснил молодой клановец, но, увидев на лице аристократа мастерски сыгранное недоумение, сдержанно вздохнул и перестал спешить: – Ожидается нападение. В случае, если противник подобрал ключи к шифрованию наших переговоров, он будет дезинформирован о готовности к агрессии с его стороны. Все приказы, касающиеся безопасности, при таком ограничении передаются исключительно устно.

– Обнаружили шпиона? – Такихиро задал вопрос и обратил внимание на то, как заложницы заинтересованно навострили ушки.

– Увы, господин. Мы обнаружили труп нашего бойца за внешним периметром. Вероятно, он пытался задержать лазутчика, который взломал систему камер наблюдения этого сектора обороны.

Сотрудник безопасности клана заметно помрачнел и скрипнул зубами, кинув злобный взгляд в сторону откровенно подслушивающих разговор девушек. Младшая из сестёр-близняшек намеренно отчётливо фыркнула, выражая своё презрение к одному из её тюремщиков. Её лучистые зеленоватые глаза радостно заблестели и, поправив синюю чёлку, она повернулась к сестре.

– А я тебе говорила, что он придёт за нами, – шёпотом заявила Рисса, незаметно ткнув Риассу кулаком. – Я говорила, а ты не верила!

Старшая Мияги молча закатила глаза, но ничем больше не выдала свою реакцию на услышанное, чем заслужила мысленное одобрение Мацуямы, отлично расслышавшего эмоциональный спич младшей сестры.

– Девушки! – обратившись к заложницам, самурай небрежным жестом отпустил безопасника, нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу, после чего размеренно заговорил: – Следуем на задний двор. Настойчиво рекомендую вам продолжать держаться прежней линии поведения и не нервировать охрану. Будьте умницами!

– Мы согласны, Ямамото-сан, – на правах старшей ответила Рисса. – Нам дозволено будет взять с собой личные вещи?

– Всё необходимое вы с лёгкостью отыщете на новом месте, – категорично качнул головой самурай и взглянул на непривычно-тяжёлые наручные часы, собственноручно снятые им с покойного Мамору. – В путь, красавицы, в добрый путь.

– Добрый путь ведёт к дому, а не к месту нового заключения! – саркастически улыбаясь, парировала Рисса.

Старшая сестра немедленно одёрнула младшую и молча потащила за собой, словно на буксире. Девушки ориентировались в коридорах особняка значительно лучше, и довольно быстро их небольшая процессия оказалась внутри подготовленного для поездки микроавтобуса. Чёрный, неприметный и даже слегка потрёпанный на вид, он вряд ли привлёк бы к себе внимание на улицах Токио – таких автомобилей на дорогах префектуры было превеликое множество. Идеальный выбор для тайной вывозки важных заложников.

– Пристегнитесь, – коротко приказал Мацуяма, устраиваясь на сиденье рядом с сёстрами Мияги. Салон автомобиля пустовал, и, оглянувшись на всякий случай, самурай посчитал возможным добавить вполголоса: – Леон рассчитывает, что вы будете слушаться меня так же хорошо, как в своё время слушался он.

Школьницы поражённо застыли на своих местах, не зная верить ли словам незнакомца, увиденного в первый раз в жизни. Но надежды, трепыхающиеся в юных душах, уже вновь пышно расцветали верой в лучшее и ожиданием чуда. Какая девушка не мечтает быть спасённой из лап пленившего её чудовища?

– А… – открыла было рот Рисса, но умолкла, увидев, как самурай отрицательно качает головой.

– Сува Кацуёри очень опасен. – Риассу посчитала необходимым уголком рта прошептать предупреждение, увидев приближающихся к микроавтобусу охранника в сопровождении двух безопасников в строгих деловых костюмах. – У него звериное чутьё. Будьте осторожны.

Удивление Такихиро невозможно было передать словами. Малолетняя девчонка, обычная школьница, сумела кратко и ёмко, в одном коротком предложении передать сущность противостоящего ему противника, чётко выделив самое опасное его качество. То, что было очевидно для специалиста уровня Такихиро, для понимания Риассу должно было остаться закрытой книгой, однако…

Шедший первым Кацуёри вдруг споткнулся и кубарем покатился по каменной площадке перед гаражом поместья. Безопасники ещё ошалело моргали глазами, когда голова одного из них безвольно мотнулась от невидимого удара и обзавелась неаккуратным сквозным отверстием с рваными краями на переносице…

– Отстегивайтесь и на пол! Живо! – гаркнул Такихиро, прыжком из салона перепрыгивая на водительское место и нащупывая ключ зажигания. – Быстрее, девочки, быстрее!

Единственный оставшийся на ногах клановец затрясся как припадочный – серия попаданий в его тело, укрытое «доспехом духа», хоть и не преодолела выставленную защиту, но щедро одарила его кинетическими импульсами нашедших свою цель пуль. Восприятие самурая искусственно ускорилось и он успел подумать, что парню как минимум обеспечены пара переломов. Двигатель микроавтобуса поддался на поворот ключа с первой попытки и утробно заурчал, набирая обороты.

– Дверь!

Громогласный возглас Кацуёри, молотящего в стекло передней пассажирской двери, подстегнул самурая, понимавшего необходимость охранника – без него служба безопасности могла не открыть ворота. Если бы Такихиро оставил его в тот момент, то Сува непременно успел бы доложить на пропускной пункт, а то и бросился бы в погоню. Необходимо было действовать не только быстро, но и разумно. Да и нападение неизвестных смешало все карты.

Глухо грохнула захлопнутая дверь. От усевшегося на правое сиденье Кацуёри ощутимо пахнуло кровью.

– Едем! – крикнул он, нашаривая рацию, и сдавленно прорычал приказ: – Открыть задний проезд. Сейчас же!

Отливающий морской зеленью «Щит Воды» соткался из воздуха за доли секунды, прикрывая пассажирскую часть автомобиля от обстрела невидимых снайперов врага. Самурай уважительно отметил, что охранник не прекращал мониторить ситуацию и, в принципе, держал всё под контролем. Под прикрытием «Щита» Мацуяма развернул машину и, утопив педаль газа, направил её в сторону служебного выезда с территории поместья.

Промчались-промелькнули парковые деревья, припорошенные снегом и смазанные движением силуэты бегущих к постам солдат в багровой военной форме. Такихиро намеренно тяжело и нервно дышал и часто вертел головой по сторонам, имитируя панику, пытаясь не выбиться из образа, но задача становилась всё сложнее – рефлексы брали своё.

Время притворства подходило к концу. Нападение неизвестных повышало риск операции, и самурай беспокоился вовсе не о себе.

Промчавшись сквозь спешно распахнутые ворота, микроавтобус, набирая всё большую и большую скорость, вырвался на аккуратную и ухоженную дорогу, начинающуюся в предместьях Токио и ведущую к респектабельным и деловым районам префектуры. Узкая полоса асфальта чёрной лентой змеилась между невысокими холмами, поросшими заиндевевшими силуэтами деревьев, растопыривших частично лишившиеся листвы ветви в разные стороны. Мощные фонари частично противостояли натиску навалившихся сумерек, потянувшись в сгущающейся на глазах тьме цепочкой мерцающих словно звёзды путеводных маяков.

– Тормози!!! – резко заорал Кацуёри и схватился за руль, выворачивая его влево и пытаясь направить автомобиль в скопление кустарников. – Засада!!!

Такихиро тоже успел заметить переброшенную поперек дороги преграду – полицейские шипы опасно блеснули в свете фар, но произошло это слишком поздно – набранная микроавтобусом скорость оказалась слишком велика.

Визг тормозов и стирающихся об асфальт шин разворачивающейся машины сменился грохотом и скрежетом сминаемого металла обшивки. Машина слетела с дороги и закувыркалась, как выброшенная ребёнком надоедливая игрушка. И кувыркалась она до тех пор, пока не врезалась в толстый и мощный ствол ближайшего дерева.

Подобная встряска не прошла даром ни для одного из пассажиров и, когда дезориентированного Такихиро за шиворот выволокли с водительского места, он не сумел сразу оказать должного сопротивления. В отличие от Сувы Кацуёри…

Всего шестеро – угловатые и чуточку громоздкие пехотные доспехи лёгкого класса были выкрашены в тёмно-серые тона и не имели опознавательных знаков, а на шлемах яркими синими огоньками мерцали узкие горизонтальные щели. Кацуёри, бесцеремонно выдернутый из автомобиля, успел заметить, как один из этих бойцов бережно и заботливо взял на руки Риассу. Клановца рывком подняли на ноги и оттащили в сторону от машины, не забыв, впрочем, «вознаградить» пойманного беглеца парочкой ударов по рёбрам.

Отдавать своих подопечных личный телохранитель главы клана Такэда не собирался. Никому и никогда. В этом и состояла его профессия. Он не дрогнул бы, даже лицом к лицу встретившись со Смертью, вздумай она забрать одного из тех, кого он должен был защищать…

– Хенде хох! – приказ одного из бойцов лязгнул металлом, а в затылок Кацуёри упёрся холодный ствол автомата. – Шнель!

Охранник нарочито медленно поднял руки вверх и незаметно стрельнул глазами по сторонам. Время настало…

Снег – это замёрзшая вода. Снег тонким, просвечивающим покрывалом устилал всё вокруг. Он хрустел под ногами бойцов в МПД, превращаясь в грязную и подтаявшую кашицу. Он был послушен воле телохранителя, пусть и не так, как это было бы, окажись поблизости хоть один водоём.

Снег – это вода…

Крохотная лужица позади телохранителя едва слышно хлюпнула и текуче переместилась, затекая под выставленную вперёд ногу бойца, держащего телохранителя на прицеле. Словно разросшаяся в миллионы раз амёба, лужица выбросила с десяток ложноножек и обхватила ими ступню – тонкие струйки подтаявшей воды просочились сквозь крохотные щели, проникая под композитную броню защиты, и разом вонзились в плоть, закручиваясь подобно сверлу и с лёгкостью преодолевая защиту комбинезона…

Такихиро отчаянно пытался встать, но усиленные экзоскелетом удары ногой раз за разом швыряли его обратно лицом в грязь – противник бил умело и жёстко, бил в голову, сбивая концентрацию и методично лишая самурая «доспеха духа».

– Ауфштейн, швайне! Ауфштейн! – приговаривал он, смеясь над безуспешными попытками Такихиро. – Ауфштейн! Шнель, швайне, шнель!

Изгвазданное и мокрое кимоно неприятно липло к телу. «Доспех» периодически всё же спадал, буквально на доли секунды, но этого с лихвой хватало, чтобы измараться и промокнуть. А липкая одежда сопротивлялась попыткам незаметно извлечь сокрытый под ней кинжал.

Гортанный крик боли отвлёк внимание издевающегося над пленником бойца – голова в шлеме-многограннике повернулась в сторону источника звука, и пальцы самурая, получившего краткую передышку, наконец-то сомкнулись на плоской рукояти короткого танто.

Выдернув его резким движением, Такихиро одним коротким ударом вонзил его в землю, на выдохе напитывая бахиром сплетенную конструкцию «техники».

Земля под ногами сквернословившего немца мягко разошлась, пропуская длинный и толстый клинок прямого обоюдоострого меча. В свете одинокого фонаря тускло сверкнул металл молнией ударившего из недр оружия – пехотинец, нанизанный на клинок, словно насекомое на булавку энтомолога, засучил конечностями, агонизируя и захлёбываясь хлынувшей изо рта кровью.

Не медля ни секунды, Такихиро плавно сместился в сторону, выдергивая кинжал и серией коротких и мощных тычков вывел из строя экзоскелет ещё одного бойца, что попытался встать у него на пути.

Кацуёри же окутался плотным коконом насыщенно-рыжего свечения – активированное кольцо-артефакт давало полноценную индивидуальную защиту ранга Мастер – и резко опустился на колено, пропуская над собой длинную автоматную очередь. Струйки воды, управляемые его волей, продолжили своё болезненное и смертоносное передвижение внутри врага, настойчиво и неостановимо продираясь сквозь мускулатуру и разрывая кровеносные сосуды…

«Сфера Огня» мигнула от попадания толстого и пульсирующего луча насыщенного фиолетового света, выпущенного одним из пехотинцев, что остался стоять возле машины и не приближался к пленникам. Руническая «техника» сопровождалась его громкими и зычными призывами о помощи.

Кацуёри ушёл в перекат, формируя в ладонях по мутно-зеленоватой сфере и увидел Ямамото Мамору – на ногах, мокрого и грязного… и хладнокровно разделывающего доставшегося ему противника при помощи «Стального Лезвия».

«Техника» стихии Металла. Основная для всех стихийных бойцов-фехтовальщиков. Позволяющая свободно менять размеры собственного клинка во время боя, придавая ему повышенную прочность, остроту и увеличивая пробивную способность.

Ямамото Мамору не мог ею владеть. Его Стихия Земли на подобное не способна, а значит…

– Помогите!!! – тонкий девичий крик лишь внёс хаоса в завязавшийся бой, напоминая телохранителю о первоочередной задаче.

Рисса кричала и молотила кулачками по броне перекинувшего её через плечо и неуверенно отступающего к лесу пехотинца. Автомат в его руке огрызнулся короткими всполохами огня – очереди трассеров трепали поверхность «Сферы Огня», но свинец только бессильно расплескивался, столкнувшись с плёнкой стихийного Щита.

Из шести пехотинцев возле перевернутого автомобиля осталось лишь двое. Шестой, с Риассу на руках, уже практически скрылся среди деревьев…

«Сфера Огня» замерцала и угасла – артефакт исчерпал свои запасы.

Две мерцающие ультрамарином сферы сорвались с ладоней Кацуёри и устремились в разные стороны. Одна врезалась в рунолога, готовившего следующий выстрел, и насквозь пробила его тело, игнорируя МПД и «доспех духа». Второе, спрессованное «Водяное Копьё» телохранитель нацелил в лже-Ямамото, но…

Старинный самурайский доспех словно соткался из воздуха – «Покров Металла» всегда принимал какие-то особенные формы, извлекая их из подсознания стихийника – и отразил мощную атаку.

Такихиро болезненно поморщился и пошатнулся, взмахом удлинившегося на пять метров меча подсекая ногу пехотинца с Риссой на плече. Декоративные браслеты на руках и широкий пояс, растекшиеся тонким слоем для образования доспеха, обожгли тело короткой вспышкой боли. И окончательно развеяли его легенду.

Враг вернётся за второй девушкой. Иначе его вылазка потеряет смысл. А значит, необходимо разрешить самую актуальную проблему.

Вода и Металл столкнулись – мощь ревущего Цунами наткнулась на полутораметровый Небесный Клинок. Кацуёри и Такихиро без тени сомнений использовали самые разрушительные и мощные «техники». Рассечённая надвое волна обошла самурая с двух сторон, а его меч со звоном застонавшего от натуги металла врезался в пузырящуюся плёнку «Водного Щита». Враги на мгновение застыли на своих местах… И закружились в смертельном танце схватки. Телохранитель орудовал плоским клинком, сотканным из переплетенных струй воды, способным рассекать сталь самых современных доспехов, и прикрывался овальным щитом из скрученного в водоворот бурлящего потока. Самурай в стальном доспехе без шлема ловко пластал его защиту оружием, трансформировавшимся в парные клинки вакидзаси – каскады рубящих ударов сменяли друг друга, каждым попаданием по защите разбрызгивая мелкие капли и проникая всё глубже и глубже…

Кацуёри удивленно расширил свои глаза и закашлялся. Хлынувшая изо рта кровь не дала ему произнести последних слов, но Такихиро прочитал их в его глазах. И сорвал со своего лица чужую маску.

– Ты был достойным противником. Покойся с миром, – произнёс он и ударил «ножницами», срубая смертельно раненному телохранителю голову и прерывая его мучения. – Рисса! Ты цела, девочка?

Заложница барахталась на снегу, пытаясь выбраться из-под придавившего её тела. Тяжелый пехотинец находился в глубоком обмороке и медленно истекал кровью. Сдвинув его в сторону, Такихиро помог девушке подняться.

– Происходит что-то странное, – сказал он, поправляя её синюю чёлку и помогая отряхнуться. – Я попробую догнать последнего, а тебе нужно спрятаться.

– Не нужно, – отрицательно мотнула головой школьница, пристально глядя в лес, и улыбнулась, перед тем как закричать: – Риассу! Ты в порядке?

Самурай посмотрел в том же направлении и увидел настороженно замершего пехотинца с обнаженным прямым мечом в руке. Вторая заложница выглядывала у него из-за плеча и демонстрировала поднятый вверх большой палец.

– Это свой! – долетел её крик. – Это Алексей, школьный друг Леона!

Школьница и самурай переглянулись. Металлический доспех расплылся, утрачивая чёткость очертаний, и медленно стёк обратно на запястья и пояс, принимая прежний внешний вид усиливающих «технику» артефактов.

«Неприятная ситуация. Я убивал людей этого парня. Леон будет недоволен… – подумал Такихиро, – …и удивлён тем, что творит его однокашник».

Но вслух предпочёл сказать иное:

– Нам необходимо как можно скорее покинуть предместья. Надеюсь, у этого парня есть связь со своими…

* * *

Ударная волна от взрыва, поглотившего крупную группировку войск клана Такэда, раздробила остатки крепостных стен и центральную башню, а поднявшаяся туча пыли и пепла взвилась практически до небес, плотной пеленой закрывая полыхание молний и словно отсекая битву в восточной части замка, где ещё виднелась последняя уцелевшая башня.

Стены сдержали большую часть ударной волны, но не защитили клановцев от её последствий. Мы, последние Клинки Хаттори, ворвались на вражеские позиции почти беспрепятственно, под прикрытием образовавшейся завесы. Ворвались и начали свою жатву…

Перепрыгивая через окоп с установленным в нём пулемётом, я впервые использовал «Лезвие Мщения» против людей – одати покрылся призрачным пламенем и с треском вспорол ткань реальности, погружаясь в проделанную клинком пространственную прореху. Вспорол, чтобы взрезать реальность изнутри, но уже в другом месте вскрыть её безжалостно и беспощадно, разрубая всё на своём пути. Ну… почти всё.

Возникший над пулемётным расчётом клинок двуручного меча описал широкую дугу, рассекая их тела и конечности. Для них это был росчерк стали – неожиданный и гибельный, без малейшего шанса на спасение.

Приземлившись после прыжка, я кувырком погасил набранную инерцию и подкатился под ноги гвардейца в тяжёлом МПД «Рю-котсу». Короткий тычок кончиком меча пришелся в горло и вспорол композитную броню, уступив лишь сопротивлению «доспеха духа». Брызнувшие искры от столкновения энергий чуть было не ослепили меня, но снова вовремя сработали светофильтры.

Перехватив рукоять меча второй рукой, я встал на ноги, одновременно разворачивая корпус и всем весом налегая на оружие. Меч с глухим скрежетом рвущегося металла рассёк грудные бронепластины МПД наискосок. Гвардеец отшатнулся. Визоры его шлема полыхнули красным, плечевая плазменная установка развернулась ко мне.

Спрессованные в мгновения, события сменяли друг друга столь быстро, что разум не мог контролируемо воспринимать и расшифровывать их сознанию. Выручало чутьё – одна из доступных на этой стадии развития форм распознавания скрытых образов. Анализируя их на подсознательном уровне, я считывал информацию из мельчайших деталей, моментально впитывая необходимое и отметая бесполезное.

Завершение удара совпало с очередным смещением, и комок плазмы разминулся с моим плечом на считанные миллиметры. Повторный удар по диагонали пришёлся точно в проделанную брешь, и на этот раз духовная защита гвардейца не устояла – брешь в МПД окрасилась кровью, обрызгавшей меня с ног до головы…

Подхватив падающего противника за руку, я рывком развернул заваливающееся тело, подставляя его под летящую на меня «Воздушную Сеть» и активируя свой «Доспех Тьмы».

«Техника» одного из Учителей-гвардейцев рассекла «Рю-котсу» на несколько неравных частей, растратив часть вложенной энергии, и не смогла навредить мне.

Широкий метательный диск, вылетевший из моей руки, заложил крутой вираж, покрываясь проступающими на металле белыми письменами, и скрылся в пелене пыли и пепла, всё сильнее и сильнее застилающей поле боя. Его светящаяся режущая кромка вынырнула из-за спины Учителя в легком МПД в тот момент, когда он сосредоточился на нанесении следующего удара.

Дзанг!!!

От такого ранг не спасает.

Диск врезался в затылочную часть шлема по касательной и порвал её в клочья, пролетел дальше меньше метра и резко изменил траекторию, рванувшись к лицевой пластине. Стон рвущегося металла, сдавленные проклятья полуоглушённого Учителя – я не слышал этого, но очень ярко себе представлял.

Новый прыжок с использованием гравиимпульса увёл меня из поля зрения противника. Гвардеец сорвал с головы бесполезную железяку-шлем и начал оглядываться, даже не догадавшись посмотреть вверх.

– Ррррраааа!

«Крик Демона» ударил по нему сверху – звуковая волна, насыщенная яки и бахиром, накрыла Учителя узким концентрированным конусом, на мгновения выбивая его из действительности и нарушая концентрацию. Мгновения… Мимолетные и вместе с тем неизмеримо важные.

Мощный рубящий удар, нанесённый в падении с высоты пяти метров, развалил гвардейца надвое. Я упал на колено, с трудом сдерживая приступ рвоты и благодаря фильтры шлема за отсутствие сопутствующих смерти запахов.

– Все живы? – бросил я в бурлящий помехами эфир, тщетно надеясь на ответ. – Будьте аккуратнее, парни, я не хочу вас хоронить…

Из взвеси пепла и пыли проступили багровые силуэты ещё четверых гвардейцев в МПД. Эти двигались очень грамотно, прикрывая друг друга – шли «ёлочкой», разобрав секторы и прикрывая практически бесполезного снайпера.

Такт-дисплей шлема расцвел пометками, характеризуя новые цели, и тревожно окрасился оранжевым. «Потеря связи со всеми подразделениями». А то я не знал…

Выкатившийся под ноги шар плазменной гранаты вспух голубой вспышкой, поглотившей ногу переднего гвардейца. Выждав пару секунд, я покинул укрытие за камнем и вновь ударил «Лезвием». Снайпер представлялся мне самым опасным, потому что зачастую эти ребята имеют в запасе мощные пробивные «техники».

Три удара мечом. Три серебристых росчерка благословенной богиней стали. Три весомых аргумента в мою пользу.

Снайпер сложился, как марионетка, лишившаяся кукловода, но успел выстрелить в меня. Из револьвера. Навскидку. Как чёртов ковбой из американских вестернов. И ведь попал!

Крохотная оранжевая искорка пересекла разделяющее нас расстояние и угодила в подставленный наплечник. Полыхнувшее пламя объемного взрыва на мгновение перекрыло обзор. Меня отшвырнуло на пяток метров и тем самым спасло от концентрированного огня остальных гвардейцев. Взревевший столб пламени высотой с трёхэтажное здание и диаметром около четырёх метров устремился вверх из того места, где я находился.

– Деда! Нужна твоя помощь! – завопил я, почуяв, что эта «техника» не что иное, как плод совместной работы аж двоих Учителей. Воздух и Пламя. – Я с двумя один не справлюсь! Вселяйся в Тень!

– Я уж думал, ты никогда не позовёшь! – радостно откликнулся дед. – Такой жадина растёт, всех врагов сам извести хочет!

– Не болтай! Действуем! Обходи их, а я пока попрыгаю!

Тень с каждым разом ощущалась всё лучше. Щедро напитав её бахиром, я максимально увеличил проходимость связывающего нас энергоканала. Серый человеческий силуэт подёрнулся дымкой изменений: блеснула сталь наборных пластин, тускло засверкала начищенная медь заклёпок, из тумана соткались ткани просторных одежд…

– Смотри и учись, внук. Я покажу тебе, на что способен адепт Теней твоего уровня. А потом, если выживем, ещё и научу! – пафосно изрёк дедушка Хандзо, нахлобучивая на голову дзингасу, и, крутанув в руке ростовое яри, растворился…

– Что?! Невидимость?! Почему я ещё не уме…

Дзанг!

Подзатыльник полностью поглотил шлем, но нравоучительность воспитательного момента сыграла своё – я заткнулся и торопливо огляделся, ища себе укрытие.

Когда столб пламени наконец-то опал и угас, я уже знал, что на свет слетелись новые мотыльки. Десяток гвардейцев в средних МПД настороженно прочесывали эту часть позиций, и ещё двое с любопытством, сидя на корточках, изучали останки разрубленного мной напополам Учителя. Один из них сокрушенно покачал головой и, захлопнув забрало шлема, пружинисто поднялся на ноги. Наблюдать за обстановкой пришлось из укрытия, высунув щуп с визором. Это вызывало определённые неудобства, но информация исправно поступала на тактический дисплей моего шлема, усыпая выведенную на него карту отметками передвигающихся гвардейцев.

К стоящему возле трупа мужчине в багровом МПД «Гончий» подбежал один из бойцов рангом пониже. Указывая в мою сторону рукой, он что-то сказал или доложил, что позволило мне сделать определённый вывод.

Наша атака не была бесцельной. Задачей Клинков было отвлечение основных сил охранения ставки. О ликвидации Мастеров не шло никакой речи, но…

Похоже, что один из них явился по мою душу.

Втянув щуп обратно в левое предплечье «Тэнгу», я выдернул из заплечных креплений лук и крепко сжал его рукоятку, активируя переход в боевой режим – плечи лука с щелчком выскочили из боковых пазов, раскладываясь и разворачиваясь в противоположные стороны, глухо прогудела тетива, мягко повернулись блоки.

– Деда! – мысленно воззвал я. – Среди них есть Мастер?

– Да. Земля, если я не ошибаюсь, или Камень. Даже не знаю, что из этого хуже. Одинаково huevo, как говорят в России. И ещё один поблизости засел. За пару минут прибежит, если постарается, – прошептал Хандзо. – Заставь его поставить щит. Как хочешь, но заставь! Начали!

Усмехнувшись, я вспомнил, что недавно сам говорил нечто подобное Эдогаве.

– Дракон! – выкрикнул я, выглядывая из окопа, переплетая потоки бахира между собой и рывком натягивая тетиву. – Поглоти моих врагов!!!

Обычная стрела, под завязку накачанная энергией теней, коротко свистнула и по прямой ушла в сторону группировки двигающихся о мне гвардейцев врага.

Вернувшись в укрытие, я удовлетворённо прикрыл глаза и, сконцентрировавшись, создал «Печать Призыва».

Громогласный рёв чешуйчатого Хранителя Рода огласил окрестности о появлении ещё одного Дракона…

– Вот теперь точно начали! – прошептал я сам себе, погружаясь в транс и выскакивая из окопа.

«Стрелы Света» уходили в полёт одна за другой – точно и быстро. Несчастные тридцать метров до противника (а дальше я забраться и спрятаться попросту не успел) выпущенные мной снаряды преодолевали за считанные доли секунды. И пульсирующими лучами впивались в возведённую Мастером защиту – поднятая его волей стена из почвы с трудом удержала первые три стрелы и была заменена полноценным стихийным щитом.

Бросив быстрый взгляд влево, я удостоверился в том, что у Хранителя всё в порядке. Дракон бесновался среди мечущихся гвардейцев клана Такэда, раздавая смачные оплеухи хвостом и лапами. В тот момент он как раз подмял под себя одного, отбросил ударом хвоста другого, опалил выдохнутым потоком Света третьего….

За чешуйчатого Хранителя я был спокоен. И полностью сосредоточился на обстреле Мастера…

Глава 21.2

…и непредвиденные обстоятельства

Страсть к победе пылает в каждом из нас.

Эти слова моего наставника звучали в моём сознании ритмичной, успокаивающей мантрой. Слово – движение… Слово – движение…

Душа же рвалась мстить. Она излучала такую ненависть, что пространство вокруг меня исказилось и дрогнуло. Протяжно застонали рвущиеся струны реальности, воздух на сотню метров вокруг словно пропитался свинцовой тяжестью, погребающей под собою любого, кто дрогнет и проявит слабость духа. Но, к счастью, действие мантры убаюкивало даже её и не выпускала гибельную силу, частично сдерживая её порывы.

Воля к победе – вопрос тренировки.

Скользящий шаг вправо. Последняя стрела из колчана крутанулась меж пальцев, легла прорезью хвостовика на тетиву…

Способ победы – …

Сияющая Светом Печать Девяти Лучей Солнца вспыхнула подобно утренней заре, пробивая толщу завесы из пыли и пепла, вспыхнула и закрутилась вокруг своей оси, привлекая ко мне внимание всех участников разгоревшейся схватки.

Способ победы – вопрос чести!

Я выстрелил навскидку, как кочевник, буквально разрывая своё оружие: выброшенная вперёд левая рука с зажатым в ней блочным луком действовала синхронно с правой, рывком натянувшей стрелу. Ощущение времени исчезло. Мгновение перед тем, как я отпустил стрелу в свободный полёт к цели, расплескалось на тысячи крохотных временных отрезков.

Печать Девяти Лучей Солнца исторгла сотню тончайших линий света, от хвостовика до наконечника покрывших стрелу сложной вязью витиеватых узоров, часто запульсировала, накачивая её солнечной энергией, и лопнула с громким отчетливым звоном бьющегося стекла, озаряя место схватки яркой слепящей вспышкой.

Тетива мягко выскользнула из ослабевшей хватки сжимающих её пальцев, толкая стрелу вдоль направляющей. Длинное ровное древко, золотистое от излучаемой стихии Света, разрезало воздух ослепительной искрой, устремляясь в небеса и теряясь среди облаков.

Опустошённость достигла предела, энергоканалы болезненно ныли от перенапряжения. Покачнувшись на ослабевших ногах, я отбросил лук в сторону и широко развел руки, подставляясь под формируемую атаку Мастера Земли, безуспешно пытавшегося понять произошедшее.

– Бей! – хрипло выкрикнул я, стараясь перекричать шум от беснующегося Дракона. – Бей насмерть, другого шанса не будет!

Способ победы – вопрос чести. Но…

Война – это путь обмана.

Мастер промедлил, пытаясь разгадать замысел, и почувствовал обрушившуюся на него «технику» лишь в последний момент. «Девять Лучей Солнца» прорвались сквозь мрачные облака: девять тугих пучков сконцентрированного излучения ударили быстрее, чем молния, но Мастер успел переместить энергетический щит вверх, прикрывая себя и своего товарища. Как я и надеялся, он успел буквально в последний момент, что потребовало от него максимальной концентрации внимания и сил.

Война – путь обмана.

Закованный в старинные доспехи самурай появился у них за спиной в мгновение ока. Бесшумно и грациозно завершая разворот вокруг себя, Хаттори Хандзо сбросил с себя «Покров Теней», распластался в глубоком выпаде, минуя того, кого столь отчаянно пытался защитить Мастер. Мерцающий клинок копья-яри дотянулся до покрытой сталью спины высокорангового бойца, пробивая броню, словно тонкий лист бумаги, и высекая сноп ярких искр из его духовной защиты. Обратным движением древка, ударом окованной железом пятки мой предок играючи сбил второго клановца на землю и вновь атаковал Мастера Земли серией быстрых уколов.

Даже вдвоём мы могли победить столь сильного противника лишь благодаря безумной удаче или сильным артефактам. Мне приходилось не только использовать «техники», но и поддерживать подпитку теневого фантома, а также насыщать бахиром Печать Призыва Хранителя. Изматывающие тренировки научили воплощать эту безумную практику, позволяющую максимально раскочегарить возможности духовного тела.

И всё же этого было недостаточно…

Дух Хандзо вновь растворился в тенях, за мгновение до того, как земля под ним взорвалась лесом прорастающих в мгновение ока Каменных Копий. Мой спринтерский забег чуть было не прервался из-за внезапно поднявшейся на пути преграды – почва всколыхнулась, тяжко вздохнула и поднялась толстой трехметровой стеной. Преодолев её прыжком, усиленным гравиимпульсом, я в очередной раз за день взмыл в воздух, зависая над полем боя в пиковой точке параболы траектории движения и вынимая из креплений на бёдрах ещё два метательных диска.

Нельзя недооценивать противника.

Светящиеся от закачанной в них Силы диски с визгом взрезали поверхность энергетической защиты – пульсирующая полупрозрачная плёнка цвета хаки удержала напор «техники», но диски не отскочили, а продолжили движение по щиту, вращаясь и высекая из него искры, истощая силы поддерживающего Мастера.

И тогда он впервые дал мне понять, насколько сильно его превосходство в ранге.

Топнув ногой, Мастер нехитрой манипуляцией бахира завалил возведённую им же стену, попросту накрывая меня несколькими центнерами сырой и холодной почвы. Погребенный заживо, я не мог ни пошевелиться, ни дёрнуться, когда земля обрела твёрдость, формируя вокруг меня кулак огромной руки.

«Техника контроля». Что-то подобное сейчас проворачивал Дракон-Хранитель – его приключения я смог наблюдать глазами фантома, кружащего вокруг Мастера и ждущего удобного момента для атаки. Дракон сплел своё змееподобное тело в тугой клубок вокруг одного из Учителей-гвардейцев и прыгал среди остальных, сшибая их с ног сотрясениями земли и касаниями чешуйчатых боков.

Кулак земляной руки сжался – усилившееся давление чуть не выбило из меня дух и вынудило максимально сконцентрироваться на поддержании «Доспеха Тьмы». Чернильная дымка, сочившаяся из-под бронепластин моей брони, обрела материальную твёрдость и выпустила мощную гравитационную волну, на несколько секунд ослабляя мёртвую хватку земляных пальцев.

Усевшись в образовавшейся мини-пещере, я погрузился в медитативный транс, перераспределяя энергопотоки и продолжая отстранённо наблюдать за происходящим…

* * *

Чёрно-белый Дракон громогласно рычал – тяжёлые пули штурмовых комплексов и «воздушные серпы» пробивали его толстую чешую, нарушая потоки энергий, подпитывающих материальность Духа-Хранителя, – рычал и продолжал стискивать пленённого им Огненного Учителя, что пытался прожечь себе путь наружу, раз за разом используя Столб Огня. Пламя вспыхивало и гасло, рычание Дракона становилось всё яростнее и громче, а часть клановых гвардейцев в МПД уже навсегда покинули этот мир. Их разорванные когтями или раздавленные тела застыли в неподвижных позах, вселяя в оставшихся неуверенность и страх.

Наблюдавший за схваткой Нисимура Кен удивлённо покачал головой. Сила молодого господина поражала воображение.

– Учитель? В семнадцать лет… Никогда бы не подумал, что в роду Хаттори может родиться гений, – пробормотал он, стаскивая с головы шлем и откладывая его в сторону. – Надеюсь, он переживет эту битву. И да помогут ему боги…

Крутанув в руке древко любимой нагинаты, старик медленно выбрался из окопа и не скрываясь пошёл в сторону отбивающегося Мастера. Пыльная завеса медленно оседала, видимость улучшалась всё больше и больше – преимущество для нанесения первого удара исчезало, но цель уже была достигнута. Окровавленное лезвие нагинаты собрало обильную жатву для смерти. Ставки клана Такэда больше не существовало. Асигару с честью исполнили свой Долг. И теперь могли спокойно идти навстречу своей смерти…

Древний Ритуал для Одержимых считался одной из старых и довольно неправдоподобных легенд. Когда молодой господин приступил к его проведению, Нисимура даже испытал некое разочарование – небольшой чертёж, нанесённый кровью юноши, в окружении десятка иероглифов, ритмичный напев на старониххонском диалекте, едва ощутимое жжение и… Всё.

Старик ожидал большего. Однако не сомневался ни в истинности Ритуала, ни в его эффективности.

Мощный удар нагинатой начинался с вращения – закрутив оружие в «мельнице», Кен легко, словно не чувствуя возраста, подпрыгнул и, напитав алебарду бахиром, атаковал вражеского Мастера сверху. Тот, увлеченный управлением гигантской земляной рукой, сжимающей пленённого Хаттори, только небрежно отмахнулся от слабой «техники» Стального Полумесяца. Серпообразная волна энергии отрикошетила от защиты Мастера в сторону, а брызнувшая по его воле из земли каменная шрапнель густой россыпью навылет пробила защитный комбинезон Нисимуры. Старик намеренно не использовал ни один из видов защиты.

Служение его Духа подошло к концу.

А вот тело… Тело ещё послужит во славу рода Хаттори.

* * *

– Довольно пряток, самурай! Покажись! И тогда я убью твоего товарища быстро и без мучений! – крикнул Мастер, оглядываясь по сторонам, и картинно пошевелил рукой в стальной перчатке. Земляная рука встряхнулась, повторяя его движения и частично осыпаясь, и слегка уменьшилась в размерах, так чтобы стала видна моя голова в шлеме, торчащая из сжатого кулака. – Выходи, если ты не трус!

«Доспех Тьмы» практически истощился. Мои энергоканалы горели беспощадным огнём, и только медитация уберегала от болевого шока, позволяя продолжать подпитку фантома и призванного Дракона.

Дед кружил вокруг Мастера, подбирая удачный момент для атаки, но тот грамотно контролировал обстановку, прикрывал себя и ещё одного гвардейца, вместе с которым осматривал тело убитого мной Учителя. Он демонстрировал практически идеальную защиту, постоянно смещаясь и корректируя местоположение стихийного энергощита. А мы продолжали выигрывать время.

– Я переломаю его кости. Все до единой. И оставлю умирать, – продолжал кричать враг. – Выходи, трус! Выходи и сразись со мной лицом к лицу! Или вы умеете бить только сзади?! Где ваша Честь?!

Тело погибшего в самоубийственной атаке Нисимуры лежало между фантомом и Мастером. И поэтому действие Ритуала Призыва не прошло для меня незамеченным.

Плотная, маслянисто-чёрная дымка растеклась из пробитых каменной шрапнелью ран, смешиваясь с кровью. Я ощутил холодное дыхание бездны и содрогнулся – пространство над телом искажалось, скручиваясь в одной точке до предела, поглощаемое растущей на глазах миниатюрной чёрной дырой, до тех пор, пока сквозь неё не просунулась толстая краснокожая рука. Коснувшись тела, она рассыпалась на россыпь рубиновых искр, немедленно впитавшихся в кровь.

– Акайо… – долетел до меня шёпот дедушки, – …рад видеть тебя, старый друг!

Шепоту вторил торжествующий рёв Дракона – чешуйчатый Хранитель наконец-то добил свою жертву и теперь с упоением гонял второго Учителя, расстреливая его по полю концентрированными лучами Света.

– Деда, меня надолго не хватит. Минута. Максимум две, – предупредил я, – а если он возьмётся за меня всерьёз…

Тело мёртвого Нисимуры зашевелилось. Вытекшая из ран кровь, перемешанная с сущностью Демона, втянулась обратно с противным хлюпаньем. Преображение погибшего старика происходило плавно и стремительно. За несколько ударов сердца его кожа приобрела багрово-красный оттенок, нос стал значительно длиннее, волосы на голове отросли как минимум на метр и побелели, а бронекомбинезон трансформировался в чешуйчатую броню наподобие той, в которой предпочитал появляться мой предок.

– За минуту управимся, Лео! – уверенно сказал дедушка Хандзо. – Акайо! Выпотрошим этого ублюдка!

Потусторонний рык, вырвавшийся из груди встающего на ноги тэнгу, прервал очередной пылкий крик Мастера на полуслове: призванный в наш мир гвардеец рода Хаттори перевоплотился в демона-защитника, персонажа легенд и сказок, могущественного бойца и искусного фехтовальщика.

И не медля вступил в бой…

* * *

Парящий в небесах Дэй-старший Луэн ожесточённо защищался – щиты из туго сплетенных молний отражали потоки замораживающего всё живое дыхания, исторгаемого глоткой лютующего в китайском лагере ледяного волка. Два древних камонтоку не давали преимущества ни одному из участников противостояния. И тем не менее глава Тёмного Клана не мог выйти из защиты и перейти в ответное наступление – натиск англичанина не слабел на протяжении десятка минут, вынуждая китайца уйти в глухую оборону и выжидать удобного случая.

Но он так и не наступил…

Умение летать, полученное в боевой трансформации, так и не стало сильной стороной Дэя, принимавшего драконоподобный облик лишь в крайних случаях, число которых можно было пересчитать по пальцам. Тяжело хлопая крыльями, он постепенно смещался назад, выдавливаемый напором англичанина, когда порывы ветра вдруг усилились и обрели бритвенную остроту, а после и вовсе закружились, увлекая его за собой.

Дэй крепко выругался и зашипел от боли, чувствуя, как выворачиваются суставы крыльев, и, сложив их, камнем устремился к земле. Вступивший в противостояние Мастер Ветра сломал все планы и лишил надежды. Этого опытному наемнику было достаточно, чтобы понять – пришло время спасения жизни. Своей жизни и, возможно, жизней своих людей. Но в последнем Дэй-старший Луэн был не слишком уверен…

Лагерь превратился в заснеженный городок. Тут и там вспыхивали короткие схватки между наёмниками обеих сторон, но в большинстве из них китайцы проигрывали, отступая всё дальше и дальше и не помышляя об ответной атаке. Раскрывая крылья перед самой поверхностью земли, Дэй-старший застонал от напряжения, прерывая пребывание в боевой трансформации, и рухнул на ближайшую из палаток, вздымая в воздух небольшой вихрь снежинок.

Жуткий волчий вой, полный разочарования, прозвучал где-то поблизости. Завозившись в плену ломкой и хрустящей ткани, китаец кое-как выбрался из её плена и быстро осмотрелся.

Со стороны замка доносились отзвуки боевых кличей и частое громыхание взрывов и выстрелов. Облако пара над крепостными стенами пожрало силуэты боевых роботов, только редкие вспышки наплечных орудий ещё доносили весть, что пилоты клана Луэн продолжают отчаянно сопротивляться.

Обшарив ближайший труп соклановца, Дэй снял с него рацию и попытался прислушаться у эфиру. Шипение, треск, неразборчивые отрывки криков…

Переливчатый волчий вой прозвучал совсем близко. Подхватившая его стая ледяных волков, призванных волей Мастера Льда, выдала своё местоположение, и китаец с содроганием понял – отступать ему некуда.

Ледяные волки медленно сжимали вокруг него кольцо. Шестеро хищников, созданных из мутного инеистого льда, обступали его медленно, низко пригибаясь к земле. Крупные, клацающие челюстями, они буравили его взглядами пустых, ничего не выражающих глазниц, и шумно фыркали, вымораживая своим дыханием влагу из воздуха.

– Ко мне, пёсики, ко мне! – крикнул Дэй, выпуская из руки тугой трёхметровый жгут из молний. Импровизированный кнут взметнулся в воздух и неуловимым для глаз щелчком разметал ближайшего к нему хищника на тысячи мельчайших осколков.

Стая ответила утробным рычанием и ринулась в атаку…

Увернувшись от града гранёных сосулек из пасти самого крупного и мощного волка, Дэй гибким движением сместился с траектории прыжка другого опасно приблизившегося хищника, перепрыгнул третьего и двумя быстрыми взмахами молниевого кнута разбил ещё двоих хищников, а шаровой молнией заткнул пасть вожаку стаи…

Успокоив последнего из элементалей, Дэй смачно выругался и погасил технику Кнута-Молнии. Разгромленный лагерь по-прежнему бурлил и кипел. Окинув его взглядом, глава клана Луэн печально покачал головой:

– Они заплатят мне за это…

Его глаза мстительно вспыхнули жаждой крови, но Дэй-старший сдержался. И побежал в сторону темнеющего на горизонте леса…

* * *

Вихрь кружащейся и мелькающей стали, в который превратился тэнгу, вскрыл защиту Мастера как консервную банку – плёнка стихийного щита не сумела противостоять напору демона, виртуозно владеющего нагинатой, и лопнула, пропуская его к остолбеневшему стихийнику. Сверкающая сталь вздымалась и падала, раз за разом обрушиваясь на отшатывающегося всё дальше гвардейца. Мастер призвал на помощь родную стихию и усилил МПД толстым «Покровом Земли», превратившись в массивного и громоздкого голема в два человеческих роста, но и эта мера не помогла сдержать бешеную атаку. Счистив пласты земли с противника филигранной работой тяжелого лезвия, тэнгу за несколько ударов поставил его на колени и…

Хаттори Хандзо вновь вынырнул из теней в решающий момент схватки, жестом указал тэнгу направление новой атаки, выдвигая его на помощь Дракону, и разразился отточенной до совершенства серией мощных уколов.

Мастер не пожелал умирать без сопротивления…

Измотать высокорангового бойца за столь короткий срок – нереальная задача для боя один на один. Пропуская бахир через себя, стихийник нагружает силовые каналы тела и весьма экономно растрачивает внутренние резервы, напитывая организм энергией. Мастерами становятся после пары десятков лет неустанной практики, и пропускная способность энергетических линий организма за это время достигает невообразимых высот.

И всё же он остаётся человеком.

А люди склонны совершать ошибки…

Мощный стихийный щит оградил Мастера Земли от атаки моего предка – мерцающая сполохами коричневых оттенков полупрозрачная плёнка сформировала вытянутый и широкий эллипс. Яри в руках Дьявола Хандзо заметалось, быстрыми клевками пробуя защиту Мастера на прочность. Удары тяжёлого и длинного наконечника вызвали на поверхности щита рябь, враг пошатнулся и целиком сконцентрировался, чтобы не пропустить атаку.

Предок танцующим движением крутанулся на месте, секущим движением копья вспорол пространство перед собой, оставляя в воздухе заполненную серым туманом прореху, и стремительным выпадом завершил свою комбинацию…

Напитанное энергией копьё с натугой преодолело «доспех духа» нашего врага и пронзило его стальную спину, высунувшись из грудных бронепластин на добрую треть.

– Как ты и хотел. Лицом к лицу, – холодно проронил самурай, проворачивая древко и выдерживая его обратно. – Дзигоку ждёт тебя. Дзигоку и все его демоны!

Закованная в металл человеческая фигура медленно завалилась на землю…

Добив врага, дедушка Хандзо повернулся ко мне, помахал рукой и растворился… Мои силы более не могли поддерживать существование фантома. Дракон-Хранитель торжествующе рыкнул и тоже исчез, оставив после себя десяток трупов в багровой клановой броне. А тэнгу гигантскими скачками мчался дальше, торопясь успеть как можно больше до истечения отведенного ему срока.

Хватка земляной руки ослабла – «техника» лишилась подпитки, и я смог взломать её структуру выбросом нейтрального бахира. Поле боя практически лишилось пылевой завесы, и было видно, что силы клановой гвардии медленно отступают под прикрытием примерно десятка шагоходов. Гвардейцы Такэда стягивали свои разбросанные силы в кулак…

Выбравшись из получившейся кучи влажной земли, подошёл к спокойно стоявшему за мёртвым Мастером человеку в легком МПД «Гончий» и спросил:

– Почему ты не сбежал?

Гвардеец клана Такэда только безразлично пожал плечами. Оглядев его с головы до ног, я задержал взгляд сначала на не пострадавшей и дорогой броне русского производства, а потом и на торчащей из набедренной кобуры рукоятке не менее дорогого плазменного пистолета.

– Почему ты не сражался?

– Глупо противостоять Судьбе, – глухо ответил гвардеец и медленно поднял руку, касаясь кнопки разгерметизации шлема. – А сегодня она на вашей стороне.

Его лицо сразу показалось мне знакомым. Схожие черты я наблюдал совсем недавно, буквально на днях. В голове как будто щелкнуло – вся память брата, вся, а не её жалкие осколки, вся память хлынула в мой разгорячённый адреналином мозг. Пошатнувшись, я слегка ошарашенно хлопнул глазами, переваривая массив информации, и вздрогнул. Слишком много там оказалось такого, что требовало моего внимания.

Мой шлем также покинул своё место. Обоняния коснулся резкий флёр смрада войны – тошнотворная смесь запахов пролитой крови, палёной плоти, человеческих выделений, металла и гари…

Но всё таки я усмехнулся и слегка склонил голову, отдавая должное своему врагу:

– Для меня честь приветствовать вас, Нобуо-сан. Отныне вы – мой пленник.

Человек в МПД невозмутимо поднял на меня пустой, ничего не выражающий взгляд.

– Мои люди не отступят, – категорично сказал он, вынимая пистолет из кобуры и протягивая его мне рукояткой вперёд: – А я не отдам приказа о сдаче.

– Тогда зачем мне оставлять вас в живых, Нобуо-сан? – спросил я, протягивая руку за пистолетом. – Зач…

Нельзя недооценивать своего врага. Ведь способ победы – это вопрос чести. Но, когда речь заходит о чём-то слишком важном, люди зачастую готовы пожертвовать чем угодно.

Война – это путь обмана…

Крутанув пистолет на ладони, словно заправский ковбой, Такэда Нобуо грациозно и плавно сместился вправо, направил на меня пистолет и утопил спусковой крючок.

Очередь миниатюрных плазменных шаров ослепительно полыхнула перед моими глазами, и мир погрузился во тьму…

* * *

– Отец, ты уверен? Мы рискуем из-за непонятной прихоти! На кону репутация и благосостояние рода!

Токугава Нэо молча кивнул, подтверждая свой приказ, и отключился, оставив старшего сына перед молчаливым чёрным экраном терминала связи, установленного внутри командно-штабной машины «Ланкастер-7000М».

Взъерошив волосы на своём затылке, Тенри всё же встал из глубокого и удобного кресла и вышел наружу, к ожидающим его офицерам родовых войск.

Два десятка тяжелых боевых роботов МК77 маячили в километре от перевала. Преодолев его, войска Токугава неизбежно становились участниками чужой войны. И глава рода дал по этому поводу весьма и весьма однозначный приказ.

Тысяча гвардейцев в пехотных доспехах заполонила собой всю долину – скоростной прорыв такой массы людей сквозь блокпосты клана Такэда не мог пройти незамеченным, и следовало как можно скорее нанести удар. Но Тенри чувствовал себя обязанным обратиться к своим людям, перед тем как поведёт их отстаивать чужие интересы.

– Сумасшедший старик. Долг памяти! Он окончательно выжил из ума! На следующем совете рода я сам подниму вопрос об его смещении… – бурчал Тенри себе под нос, осматривая застывших в напряжении воинов рода. И уже в полный голос воззвал к ним: – Доблестные воины Токугава! Пришло время напомнить этой стране о нашем величии, о нашей силе, о нашей чести! Там, за перевалом, идёт кровавое сражение! Там сражаются потомки тех, кто сотни лет шёл с нами рядом! Род Хаттори на грани уничтожения. И только так мы можем почтить общую память наших предков! Вперёд, воины рода Токугава! Вперёд!!!

Последние слова его речи ещё не успели стихнуть, как за спиной Тенри материализовался из воздуха и медленно поднялся на ноги четырёхметровый демон в серо-стальных доспехах. Его кровожадный вой слился вместе с боевым кличем радостно кричащих воинов.

Они шли на войну.

Они шли побеждать…

Эпилог

– Лео! Моральные терзания тебе не к лицу. Эй, я вообще-то с тобой разговариваю!

Даже посмертие не принесло мне желанного отдохновения. Игнорируя эмоциональные и темпераментные воззвания, я продолжил сидеть, скрестив ноги, и только крепче зажмурился, нарочито закрывая ладонями уши и отсекая от себя излишне говорливый источник шума.

Левое ухо болезненно заныло от прикосновения – прежде чем я исчез с поля боя, перенесенный в неведомое измерение действием проведенного шаманкой ритуала, один из плазменных шаров успел скользнуть по левой половине моего лица, превращая большую её часть в сплошной ожог. Целительских способностей Иланы хватило, чтобы опалённая плоть слегка зарубцевалась и покрылась тонким слоем новой кожи, оставив мне на память безобразный шрам. Боль вновь напомнила мне о постыдной ошибке, чуть было не стоившей мне жизни. Хотя в каком-то смысле я всё же её лишился. По сложившейся традиции произошедшее со мной было слишком запутанно и непонятно.

А дух дедушки Хандзо почему-то не отзывался на мои попытки докричаться. И это меня немного пугало.

Аккуратное и деликатное постукивание указательным пальцем в середину моего лба – именно так Илана ещё раз попыталась привлечь моё внимание и поговорить. Прятаться от той, что приняла самое деятельное участие в моём спасении, было непростительно и невежливо, но…

– Оставь меня в покое, пожалуйста, – пробурчал я, отнимая ладони от ушей и поднимая низко опущенную до того момента голову. – Я не просил меня спасать. Ты сама упоминала о вмешательстве в узор Судеб. Мне была предназначена Смерть.

Наши взгляды встретились. Её – полный протеста и жизненной энергии, столкнулся с моим – опустошённым и от того безжизненным. Илана медленно, не разрывая визуального контакта, опустилась передо мной на колени и попыталась коснуться ладонью обожжённой щеки.

Я поймал её за запястье и отрицательно покачал головой:

– Мне не нужна жалость. Я хочу покоя. И жалею о том, что не умер.

– Неправда! – звонко выкрикнула она мне в лицо и попыталась выдернуть руку. Воздух наполнился мелодичным звоном её ритуального одеяния, напоминающего дикую смесь из замшевого бикини, украшенного десятками тонких цепочек, с подвешенными к ним колокольчиками. – Пусти меня! Больно!

Безразлично пожав плечами, я исполнил её просьбу и снова закрыл глаза, погружаясь в тягостные размышления на одну из животрепещущих тем.

Поскольку вопроса «кто виноват?» на повестке дня не стояло, острым ребром стоял следующий: «что делать?»

Тишину неизвестного измерения нарушал мелодичный перезвон колокольчиков – шаманка молча и негодующе ходила вокруг меня, то открывая рот и набирая полную грудь воздуха для очередного воззвания к моему разуму, то тяжело и сокрушенно вздыхая.

– Ты упоминала, что мы находимся в преддверии Астрала, – начал говорить я, когда размышления трансформировались в планирование, – одном из многочисленных отражений нашего мира, этакой приграничной зоне между миром духов и миром людей. Как нам вернуться обратно? И сколько это займёт времени?

Девушка высокомерно хмыкнула и промолчала, показывая характер и вынуждая меня открыть глаза.

Скрещенные на полной тяжело вздымающейся груди тонкие руки с множеством бренчащих колец-браслетов, вздернутый вверх точеный подбородок, сверкающие недовольством янтарные глаза, распущенные и вьющиеся волны антрацитово-чёрных волос. Она стояла вполоборота ко мне, неосознанно выставив вперёд обнаженное бедро, прикрытое лишь десятком серебристых цепочек с колокольчиками. Чуточку припухлые губы девушки слегка дрожали от сдерживаемого гнева…

Воображение немедленно подсунуло мне несколько ярких образов того, что захотелось с ней сделать, и я… Смутился и покраснел.

– А нельзя было одеться не столь… – медленно произнёс я чуточку севшим голосом, подбирая как можно более тактичную формулировку, – …не столь вызывающе?

Илана дёрнулась, топнула ножкой и возмущенно ожгла меня негодующим взглядом. Но следом черты её лица заметно смягчились, а стоило ей разобраться в причине моих слов, как она и вовсе удовлетворённо улыбнулась, но отвечать всё же не стала. Моя реакция ей польстила. Женщинам приятно чувствовать себя желанными…

– Вернуться обратно будет несложно. Сколько это займёт времени? Не думаю, что это важно. Там, откуда тебя забрали духи моих предков, пройдёт от силы несколько минут. Ты можешь ещё немного посокрушаться над своей нелегкой судьбой. Если уж без этого никак… – съязвила шаманка, принимая расслабленную и соблазнительную позу.

– Раньше ты со мной так не разговаривала. Слова лишнего было невозможно вытянуть, – удивлённо отметил я. – Что изменилось? Или ты считаешь, что я буду тебе чем-то обязан?

– Вот ещё! Мне прекрасно известно, насколько мужчины по своей природе неблагодарные существа!

– Тогда твоя благотворительность меня вводит в ещё большее недоумение, – моё признание было вынужденным актом капитуляции. – Что тебе нужно?

Илана усмехнулась и величественно приблизилась, соблазнительно покачивая бёдрами.

– Посмотри вокруг… Что ты видишь? – спросила она, взмахом руки указывая на окрестности.

– Голые и бесплодные земли, – начал перечислять я, принимая правила игры. – Камни. И ничего больше. Даже на небе. Ни облаков, ни Солнца, ни Луны.

Это было простой констатацией факта. Вокруг нас словно царили извечные сумерки, а небеса лишь демонстрировали полную палитру оттенков фиолетового, оставаясь непорочно чистыми и пустыми.

– Это твои угодья, Охотник на Демонов. Это Грань Миров или Анклав Теней, как его называли подобные тебе. Твой наставник ещё не успел тебе ничего рассказать… – мелодично рассмеявшись, говорила она, опускаясь передо мной на колени и пытаясь загипнотизировать мерцающим медовым янтарём взглядом: – Это место – основа для роста твоей Силы. И для моей. Но шаманам здесь не рады. Там, где тебе будет достаточно одного лишь желания, мне потребуется долгий и сложный ритуал, за результат которого никто не сможет ручаться. Сорок и четыре духа предка помогали мне в этом сложном камлании. Но невозможно будет привлекать их постоянно. Я хочу, чтобы ты стал моим Проводником, когда отыщешь свою дверь в это измерение. Я хочу стать сильнее… И ты мне в этом поможешь.

– Откровенно, – признал я, любуясь игрой искорок в её глазах. – Но сначала нам необходимо вернуться. Раз уж ты не дала мне спокойно умереть, придётся позволить мне сначала завершить начатое.

Илана лукаво улыбнулась и отрицательно качнула головой:

– Не спеши. У тебя достаточно времени, чтобы воспользоваться одним из плюсов этого места. Повторюсь, здесь основа для роста и моей Силы. Возьми меня за руки…

Я не стал спорить и дезактивировал перчатки МПД, отсоединяя их от рукавов. Внутренние метания уступили место деловитой собранности и любопытству. Пальцы Иланы на ощупь оказались мягкими, но холодными, как лёд. Она на секунду прикрыла глаза, и, когда распахнула их вновь, на их месте плескался молочно-белый туман.

– Ты хочешь завершить начатое, не зная всего, что происходит вокруг тебя. Я помогу, Леон, – чужим голосом произнесла девушка. – Узри же!

Волна обрывочных образов накатила ударом беспощадного цунами – мой разум затопили яркие и достоверные картины происходящего в нашем мире.

…Десяток тяжёлых боевых роботов размашисто, плечом к плечу, шагал по направлению к руинам замка Мацумото. Уродливые тела грушевидной формы, короткие толстые ноги с четырехпалыми ступнями, длинные и гибкие манипуляторы с плазмоганами и автоматическими пушками… Внешние признаки легко позволяли определить в них британские МК77, прозванные «Бочками».

Только один род в Японии повсеместно пользовался британской боевой техникой.

Токугава.

Мной овладело мрачное удовлетворение. Дедушка Хандзо, настоявший на визите к главе рода и полностью срежиссировавший нашу с ним короткую беседу, оказался прав. Токугава отреагировали именно так, как он и предсказывал.

Громадный краснолицый демон в стальных доспехах, с кровожадным воплем врезающийся в скопление войск моих врагов и напополам разрубающий огромной нагинатой насекомоподобный МД «Враджимуши» в цветах клана Такэда, служил лучшим тому доказательством…

…Девчачьи лица, знакомые до острой боли в сердце – заплаканные, слегка чумазые, с растрепанными прическами. Но это были слезы счастья и облегчения.

Сестры Мияги ревели взахлёб, не выпуская друг друга из объятий и попутно тиская моего наставника и… Алексея. Радость за вызволенных из плена девчонок неожиданно была омрачена набежавшим недовольством.

Он всё-таки влез.

Его вмешательство вопреки запрету меня дико взбесило и вывело из равновесия, не давая сосредоточиться на образе, который превратился в мешанину цветных пятен…

…Бледное изящное лицо баронессы Бладштайнер уродовал огромный кровоподтёк. Девушка лежала навзничь на грязном и липком полу в каком-то подвале, толстой и грубой цепью прикованная к стене за руки и шею. Её мутный взгляд бессмысленно шарил по сторонам, отражая завесу поглотившей её разум наркотической пелены.

Ярость. Всепоглощающая ярость взревела в моей душе раненым драконом, затмевая разум и сбивая концентрацию. Спохватившись, я всё же сумел кое-как обуздать чувства, чтобы зыбкое марево видения вновь обрело чёткость и ясность.

– Он придёт за тобой, сучка! – на ломаном русском языке произнёс грубый мужской голос с неприятным, режущим слух акцентом. – И тогда мы снова поторгуемся. Только на этот раз условия буду диктовать я!!!

Говоривший захохотал и приблизился к своей пленнице. Хлесткий звук пощечины заставил меня вздрогнуть и заскрежетать зубами от ощущаемого бессилия. Жемчужноволосая голова Алексы безвольно мотнулась, но девушка всё же что-то едва слышно прошептала.

– Что?! Что ты сказала, сучка?! – издевательски переспросил ударивший её человек, попадая в поток света, льющийся в подвал через крохотное оконце под низким потолком.

Дэй Луэн. Красный Дракон. Враг, которого следовало прикончить, а не оставлять живым за своей спиной.

– Повтори! Громче! – закричал он, вновь хлестнув мою девушку по щеке и дергая её за цепь, обмотанную вокруг её шеи.

– Он придёт. И снимет с тебя шкуру, ящерица, – отчётливо произнесла она, на мгновения перебарывая действие дурмана. – Ты ошибся, Дэй.

– В чем? – довольно оскалившись, поинтересовался он, отворачиваясь и направляясь к выходу.

– Ты не просто похитил меня. Ты убил его собаку, смертник…

Примечания

1

Песня группы «Ария» – «Страж Империи».

2

Дзисэй – автор Масафуку Орима.

3

Оперение стрелы.

4

Доброй ночи.

Content

Кирилл Корзун
Путь Воина. Клинок чести

Пролог

Глава 1 Игры Разума

Глава 2 Демонстрация Силы

Глава 3 Неоправданные ожидания

Глава 4 Дипломатические реверансы

Глава 5 Прихоть Кармы

Глава 6 Поступь Империи

Глава 7 Базовая теория феодальной интриги

Глава 8 Странности Бояръ а-ля Рус, или Тяжесть шапки Мономаха

Глава 9 Причины и следствия

Глава 10 Новогодний переполох

Глава 11 Неприятные неожиданности

Глава 12 Тени грядущего

Глава 13 Судьбоносный выбор

Глава 14 Е2 – Е4

Глава 15 Танцы на снегу

Глава 16 Тучи сгущаются…

Глава 17 Затянувшийся дебют

Глава 18 Гладко было на бумаге, да…

Глава 19 Карающий Клинок

Глава 20 Горнило Войны

Глава 21.1 Стечение обстоятельств

Глава 21.2 …и непредвиденные обстоятельства

Эпилог

Примечания