Гардар 3

Глава 1

— Аор! Ты где?

Пришлось отозваться:

— Иду!

Не то, чтобы я прятался, но, как бы ни был полог рельеф поля камней, здесь все же хватало изгибов, способных ненадолго скрыть от глаз сослуживцев. Я убрал Око, через которое разглядывал лежащую по правую руку местность. Ту самую, где недавно принял бой отряд давильщиков, ту самую, где мы с Ларигом пришли им на помощь. И ту самую, где сейчас копали снег крошечные фигурки бойцов. После того боя у нас не было времени на павших, а затем через них прошло несколько волн химер. Я даже порадовался, что у Ока есть предел увеличения и я не разглядел подробностей.

Мне хватило и того, что я увидел, когда мы шли через разрушенный пригород. Никогда, даже после смерти моих друзей и предательства Аори мне не снились кошмары. А теперь…

Жуткая смесь воспоминаний двух разных мест: вырываемые языками пламени из темноты ряды обезображенных тел и далёкие детские крики. Поневоле жалеешь, что язык Зелона не слишком изменился и способен их понимать. А проснувшись, стискиваю зубы — это ничего не меняет: погибшие в Пеленоре должны быть отомщены. Это война и не мы, верные дети Создательницы, её начали. Что бы тогда, в прошлом, ни затронули в моей душе слова майора-канцеляриста, я все сделал верно и столько, сколько мог. У меня все равно будет шанс заглушить эти крики во снах. Будет шанс отомстить за Маро. И я по-прежнему буду отделять тех «верных», что пользуются сотнями лет подчинения от простых, лишённых даже ложной тени выбора, жителей Зелона.

— Аор!

Десяток шагов и я взобрался на невысокий и пологий откос, оглядывая расположившуюся под сенью Сигны на отдых роту. До этого я как-то не задумывался, почему ротная Сигна была именно в нашем отряде и как проходили посвящение на земле Зелона бойцы остальных трёх. На самом деле старший сержант Пламит был хранителем и в такие моменты передавал её другим сержантам.

Как бы мало нас не вернулось из Зелона, но в поход отмщения шёл именно наш отряд и наша рота. Нас не расформировали, как могло бы случиться с понёсшим такие потери подразделением без Сигны. Нет. Войска, снявшие осаду с Пеленора и стянутые к нему со всей провинции, выделяли людей для пополнения наших рядов, рядов защитников легендарной крепости. Пусть находились и недовольные, но в целом бойцы понимали и разделяли такой подход. Чему немало поспособствовал тот факт, что приказ, отданный не легатом Минтаром, а Повелителем Рагнидисом, наместником Императора, был зачитан на всех углах крепости под сиянием знака Создательницы.

Все бригады крепости, оставив в ней по одной роте и выйдя в поход единым формированием, внезапно стали именоваться — Пеленорской фемой. Когда впервые услышал об этом — на меня повеяло древними мемуарами эпохи становления империи после Крушения, когда армия делала свои первые шаги, и в одном строю зачастую оказывались вообще все, кто мог держать оружие.

Впрочем, когда сержант Пламит вышел перед многотысячным строем и развернул Сигну, а затем нам зачитали приказ о награждении нашего отряда за доблесть и пополнении личного состава, я словно и сам оказался на полях древних сражений, когда один упущенный портал темных мог вылиться в месяцы боев, а погибшие исчислялись тысячами.

Ощутить себя на месте тех самых героев мемуаров оказалось неожиданно тяжело: из половины состава второй, третьей и четвертой бригад, патрулировавшей границу в тот день, из тысячи человек — выжили лишь мы, семь бегунцов и двадцать шесть давильщиков.

И вот этим семи солдатам, включая меня — точнее, трём десяткам роты, что были в городе на отдыхе и в патрулях, а затем отбивали штурм — добавили шесть десятков чужих бойцов, ещё неделю назад служивших в своих гарнизонах и частях. Да, традиции не изменили и нам достались лучшие: опытные, отслужившие как минимум четыре года, а треть и вовсе закрыли первый контракт с армией. Одна беда — нас осталось три офицера, кто хоть что-то знал о крепости и песках и я неожиданно оказался командиром роты.

А приказ был выступить через двадцать часов. Два из которых уже истекли.

У меня едва не опустились руки. Но лицо Ларига, вставшее перед глазами, заставило стиснуть зубы. Я, не сумев за час пробиться к Латиру Вардо, на которого сейчас свалилось не меньше из-за перевода на должность погибшего в песках командира бригады, своей властью назначил своих бойцов на незанятые сержантские должности и принялся готовить свежеиспечённую роту к выходу.

Десятки, сотни вопросов, часть из которых, к счастью, на себя взял старший лейтенант Хот Ирай, командир четвёртого отряда, что сменял нас раньше в охране песков. Всю вещевую часть мы, посовещавшись, скинули на многоопытного старшего сержанта Пламита, который стал интендантом роты. Со многим, по старой памяти, помог старик Фатор. А проблем хватало.

Мало было передать нам в роту людей, нужно было сбить из них — не знакомых друг с другом, не знающих ни командиров, ни особенностей службы в бегунцах — четыре равноценных отряда. Подготовить им припас болтов, лекарств, еды хотя бы на первые сутки-двое. Мне! Магу, который и устав когда-то выучил только для того, чтобы подготовиться к комиссии, а в обычной службе им часто пренебрегал в части обращений и старшинства. А уж тем более позабыл его основную часть, распорядок внутренней службы, сосредоточившись на гарнизонном. Хорошо, хоть старший лейтенант Хот был настоящим кадровым офицером, заканчивавшим свой второй год в Пеленоре. Два наших офицера-сослуживца погибли в патруле пригорода, один в ночном бою и ещё один при прорыве в сектор крепости, оставив нашу роту почти без офицеров. Впрочем, битва в секторе была такой ожесточённой, что там погиб и командир одной из бригад.

Офицеры были на острие всех атак, не жалея жизней для защиты Пеленора. Как мы сейчас могли быть слабее? Никак не могли — и мы, конечно, справились. Уже на следующий день, вынырнув из омута нескончаемой суеты, я с удивлением обнаружил, что солдат передо мной выстроил рядовой Итор, которого здесь быть просто не могло. Ведь он находился в числе тех, кто отбыл в отпуск как раз перед моим возвращением с лечения.

Но вот он стоял передо мной, тянясь так, как никогда на моей памяти ни один из солдат нашего отряда:

— Тонму старший лейтенант, отряд по вашему приказанию построен!

Я ответно ударил кулаком по груди, скомандовал:

— Вольно! — тише добавил. — Ты откуда здесь?

Итор опустил руку и неловко пожал плечами:

— На одной из дорожных станций услышал о нападении и рванул обратно. Успел обернуться только сегодня. Со мной ещё Шон и Глат.

— Отлично, — повторил, пытаясь уместить в голове, что теперь у меня на три человека, знающих пески и крепость, больше. — Отлично. Тогда проверку готовности отряда оставляю на тебя, ты лучше меня знаешь, куда смотреть. Через три часа выступаем.

— Так точно!

С того часа, то ли я чуть пообвыкся, то ли помощь вернувшихся оказалась кстати, но все пошло на лад. И к сроку мы успели, и капитан Латир Вардо нас не забыл, выделив химеру с длинной повозкой-линейкой для вещей отряда и ещё двух големов для меня. С которыми, похоже, сейчас как раз и была проблема.

Вид метнул на меня быстрый взгляд:

— Аор! Заставь эту тупость уйти с дороги!

Я оглядел мрачного командира — тот догнал нас спустя три часа пути по полю камней. Он уехал на два дня раньше рядовых и возвращаться ему было дальше, но Вид выкрутился: на все отпускные купил ездовую химеру из тех, что я когда-то впервые видел у курьера фельдъегерской службы Алахары Муллин. Зверь, конечно, был попроще, но именно он дал ему возможность догнать нас, а мне — сложить с себя полномочия командира роты. Я с радостью вернулся к своей должности боевого мага и сейчас, похоже, понадобился именно из-за этого. Судя по всему, второй маг отряда, старший лейтенант Строй, куда-то испарился. Уточнил у недовольного командира:

— Уходя, я и оставил их в стороне. Что пошло не так?

— Я заставил их помочь перетащить повозку, чтобы не разворачивать её, а потом они просто застыли. Каменюки!

— Скорее тебе помог только Гвардеец. Эти требуют, как минимум, бакалавра-погонщика для управления. Чего ты их трогал?

— Я… Не привык… Ладно…

Вид махнул рукой и окончательно замолчал. Но я его понял — раньше при моем отсутствии все, связанное хоть с толикой магии, брал на себя Лариг. Помнится, считанные дни назад я, уговаривая его продолжить службу, именно такой случай и приводил в пример. Вид, спутавший массовую незатейливую поделку, спроектированную под големщика, с моими творениями, поднятыми на жизни… Жаль, что Лариг этого не видит. Он бы посмеялся.

Мысль-приказ и два голема, выделенные для нашей свежей роты, возвращаются на место. Щитовый, у которого две из четырёх рук сращены с огромными металлическими щитами и более обычный, с двумя руками и мечом под стать своему двухметровому росту. Поглядим как будет служить их оружие — возможно, как и Гвардейцу, заменим на какой-нибудь трофей. При силе големов, меня пока что больше впечатлил молот.

Жаль, все у нас бегом-бегом и у меня не нашлось времени даже чуть-чуть поработать над своим новым имуществом. Их состояние удручало: по свежим сколам видно было, что они поучаствовали в боях на стенах Пеленора. Да и сами они были сделаны очень много лет назад и уже сказывалось старение материалов — слишком быстро утекала мана из ядер. То, что было не так важно в пределах крепостных Источников, сейчас уже доставляло проблемы.

Конечно, о том, чтобы бросить их — а я видел одного такого потеряшку буквально три часа назад — и речи не было, но и бездарно тратить ману Родников совсем не хотелось, как и делать лишние остановки для начертания печатей. Впрочем, теперь, когда здесь Вид и я могу не отвлекаться на непривычные мне дела, можно будет пожертвовать несколькими часами сна и исправить хотя бы это.

С мыслей меня сбил звонкий окрик:

— Эй, офицеры!

Даже меня, часто допускавшего вольности в общении с солдатами, передёрнуло. Про Вида и говорить было нечего: его грубое, словно наспех вылепленное из глины лицо перекосило в жуткую маску. Когда нашу фему выстроили у подножия Пеленора, то вместе с последним напутствием от полковника Зиона Таира, каждая рота получила и такой вот подарок: гражданского бакалавра Эфира со связными амулетами. Но это ещё полбеды. Вторая и основная заключалась в том, что это была девушка… Даже и не знаю, чем я так не угодил старшим офицерам? Тем, что втянул парней в поход к городу, ставшему их могилой?

Вид поинтересовался у черноволосой девицы, что стояла перед нами в меховой шапке, с улыбкой на лице и в тёплом приталенном кафтане:

— Слушай, Лария, а вот если тебя на улице парень окликает «Эй!», ты как, поворачиваешься?

— Э-э-э, нет? — девушка подозрительно прищурилась. — А что?

— Да так, — Вид покрутил в воздухе рукой, — думаю. Думаю — а мне тогда зачем оборачиваться?

Собеседница хмыкнула и вздёрнула подбородок:

— Я в этих ваших тонкостях не разбираюсь. Из кабинета выдернули, два дня всего в патрулях ходила, прежде чем к вам отправили. И вообще не рада, что здесь оказалась. Дело своё делаю? Делаю. Чего ещё хотите от меня?

— Ладно, — командир вздохнул. — И что у тебя за дело?

— А! — нам демонстративно ткнули рукой в сторону. — Передали, что командиров рот собирают у синего стяга. Вон он! Видите?

Командир закатил глаза, что на его грубой физиономии смотрелось особенно забавно:

— Ясно. Иди.

— Да уж пойду.

Девушка резко развернулась, только взметнулись полы длинного с опушкой по краям кафтана. А Вид лишь качал головой, глядя ей вслед. Возможно, в рекомендациях, предписывающих использование связных артефактов только магами Эфира для их стабилизации и защиты своей аурой от постороннего воздействия и есть смысл, вот только неужели нельзя было найти для нас парня? Другим ротам достались именно парни. Как здесь не вспомнить кивок капитана Латира, отправивший девушку ко мне?

Командир тряхнул головой и сообщил:

— Я двинул, Аор. Ты за старшего.

Мне показалось, что он запнулся, оборвав себя, и я подтолкнул его:

— Давай, командир, договаривай.

Вид вздрогнул, скривил толстые губы:

— Какой я командир, когда… — он тяжело сглотнул, глядя мне в глаза. — Занимайся бойцами, Аор.

Не успел я даже кивнуть, как он уже шагал прочь по утоптанному тысячами лап снегу. Хорошо, что он здесь, но с другой стороны — появилось время на мысли. А это плохо. В голове свербит мысль, что как бы я ни должен был подчиниться приказу, но оставить Маро, не дождавшись пока найдут её… тело… — предательство. А ждать этого момента — пытка. Вдвойне тяжёлая ещё и тем, что чем больше проходит времени, тем меньше шансов, что там хоть что-то… Встряхнул головой, выбрасывая лишнее прочь из головы и признавая правду — я просто бежал оттуда. Рявкнул:

— Старший сержант Пламит!

— Здесь!

Я сглотнул злой комок, приказал:

— Привал продляется. Раздайте пайки…

Замолк, не зная, что можно ещё сделать, спросил у сержанта:

— Что ещё?

— Воду б восполнить.

— Хорошо. Поищите чистый снег, натопите.

В этот момент взгляд упал на наших химер. Здоровенную, ничем, кроме размера, не отличавшуюся от обычного деревенского битюга коняку, запряжённую в сани-линейку. И на ту, что гнал сюда Вид, теперь привязанную за повод к задку саней. Его зверь был похож на огромную короткошёрстую кошку. Но и одна химера тянулась губами к снегу и вторая пыталась его лизать. Поколебавшись, всё же предложил:

— И химерам? Есть у нас вообще кто-нибудь, кто имел с ними дело?

Пламит оглянулся, пожал плечами и хмыкнул:

— Дело нехитрое, тонму старший лейтенант. Из новых есть парень, что разбирается в лошадях. Его поставил, сейчас обиходит обеих химер.

— Отлично. Спасибо за помощь. Выполняйте.

— Есть.

Я так и стоял на гребне холма, следя попеременно то за суетой среди своих бойцов, то за точками у далёкого флага. Наконец, там, где собрались командиры наших подразделений, началось оживление и крохотные фигурки потянулись в стороны.

Вернувшийся Вид был мрачен. С ходу скомандовал:

— Отр… — лишь на мгновение сбившись. — Рота, стройся в походную колонну! Рядовой Одис!

— Здесь!

— Трёх человек в головной дозор. Удаление сто метров. Направление на восьмой опорник.

Я нахмурился, вспоминая карту. Это сильно влево от нашего текущего положения. Вдоль песков.

— Продолжайте прокладывать путь для саней. Исполнять.

— Есть!

Суета не заняла много времени:

— Рота! Марш!

Отдав последний приказ, командир зашагал сам, держась метрах в десяти от колонны. Не так уж и часто мы вообще тренировали такой строй, разве что готовясь к торжеству по поводу дня Создания. Я догнал Вида, двинулся рядом. А он бросил на меня косой взгляд и глухо сообщил:

— Полковник Зион двигает нас на левый фланг наступления.

Я не понял его недовольства:

— И?

— Мы не попадём в тот, — он выделил голосом, — город.

Обдумав новость, лишь кивнул:

— Ну и хорошо.

— Чем бы? Даже не отомстим за Ларига и парней.

— Напротив. Сам подумай: там выжженный город. Там некому мстить.

Вид кивнул, скулы его заострились:

— Что, — слова давались ему с трудом. — Как вы поступили с телами?

— Там уцелело только одно здание, построенное из камня. Затащили туда, подожгли и я после обрушил стены.

— Хорошо, — командир кивнул и снова повторил. — Хорошо.

Наверное, минут десять мы шли молча, приближаясь к полосе песков и скал. Я с сомнением стал прикидывать, как мы будем пересекать их: пусть у нас есть опыт с перетаскиванием давильщиков, но теперь нас больше, а опытных людей меньше. А я даже не помню, давал ли указание Пламиту восстановить наборы пескоходов. Может он и сам озаботился? Все же опытней меня. Или этим занялся Хот? От мыслей меня отвлёк Вид:

— Там на совещании что-то говорили о новой тактике для строя. Стоял хлопал глазами как дурак. Введёшь в курс дела?

— Конечно, командир. Все просто: у них море тварей, а у нас теперь море маны. Делаем ставку на амулетную броню и артефакты. Занимаем позицию, чертим передающую печать, активируем Исток и он заливает все вокруг энергией. Мы так и делали в Виатире.

Вид бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся. Помедлив, я продолжил:

— Если удар не смертельный, то двадцать секунд и накопители полные. Но, по личному опыту, времени уходит даже меньше.

Собеседник понимающе кивнул:

— Поэтому все теперь в тяжёлой броне.

— Да. В ней и накопители побольше.

— Это потому, — голос Вида дрогнул — у нас такие большие потери?

Эти слова неприятно кольнули. Он что? Винит меня в этом? Глухо ответил:

— И поэтому тоже…

— А откуда у тебя появился этот Исток? Вроде капитан Латир ни слова не говорил о поступлении новых артефактов в часть.

Мне осталось лишь пожать плечами:

— Он у меня всегда был. Один из первых столичных образцов.

Вид вскинул взгляд, затем перевёл его на Гвардейца.

Я подтвердил очевидное:

— Да. Нам новую модель и выдавать не стали. Их мало.

В очередной раз обшарил округу Сетями. Это, похоже, надолго стало привычкой. Командир отметил как надолго я застыл и верно понял причину:

— Эти новые поисковые заклинания такие тяжёлые?

— Нет, в пределах разумного для моей ступени. Но я ещё и своим проверяю.

— Тем самым, что и обнаружило их?

— Нет… Там… Случайно вышло. Не дрогни одна из нитей, и мы бы позже, на опорнике погибли — как и остальные.

Обернулся, указал рукой направление, куда не так давно смотрел в Око:

— Вон там как раз зажали давильщиков. Когда мы пришли на помощь, от них оставалось меньше половины.

— Ясно. Ясно.

Я отметил новую странную привычку Вида повторять слова, но смолчал. Разговор вообще давался мне тяжело. Слишком много между нами встало безмолвных мёртвых, которых он оставил мне живыми. Наконец командир тяжело, с усилием, сглотнул и тихо попросил:

— Вечером… расскажешь, как вы бились?

И умирали, — продолжил я его невысказанные слова и кивнул:

— Конечно, командир.

Из крепости мы вышли достаточно разрозненно: между колонн бригад было от ста до двухсот шагов, позволявших нам, головным ротам, выбирать более удобный путь и не снижать скорости. Я размышлял о времени, нужном нам на пересечение песков, забыв, что мы, невольно повторяя тактику зелонцев, выдвинулись из Пеленора волнами. Конкретно наша рота — второй волной. А у первой вряд ли были артефакты пескоходов и уж точно не было привычных к переходу бегунцов, ведь там были роты, созданные вокруг уцелевших крох первой бригады, участвовавшей в ночной вылазке крепости.

Вместо всего этого у них, собранной по провинции тяжёлой пехоты, были архимаги.

Они просто повторили удар Рагнидиса, превратив скалы и песок в неровную каменистую дорогу. Проложив её через всю ширину полосы кипящего песка.

Или это сделал сам Повелитель?

Не знаю. Вряд ли. Иначе зачем бы были нужны эти вот архимаги, стоящие в огромной печати и продолжающие управлять заклинанием?

Лишь сейчас, приблизившись на километр, я смог ощутить его пульсацию и по достоинству оценить тонкость работы, почти не имевшей утечек из плетений.

— Старший сержант Пламит!

— Здесь!

— Сигну. Мы ступим на земли Зелона с ней.

— Есть Сигну, тонму старший лейтенант.

А Вид уже развернулся к колонне:

— Тонму солдаты и сержанты. Этот стяг был заслужен в боях прошлых столетий. Недавно он был щедро полит кровью ваших боевых товарищей, отдавших жизнь в боях с тварями Зелона. Сейчас наступило удивительное время, время, о котором мечтали тысячи людей, служивших под этим знаменем в Пеленоре. Вы, пополнившие ряды нашего соединения, не посрамите памяти ваших предшественников. Докажите, что достойны служить в пятой роте второй бригады Пеленорской фемы!

Старший сержант вскинул древко и рявкнул:

— Во имя Создательницы!

— Раиду Опилу!

Глава 2

По земле Зелона мы прошли не так уж и много — три, может четыре часа, прежде чем враг дал о себе знать. Ещё даже не появились на горизонте черные оспины фортов, а Лария, сидящая на линейке, принялась размахивать руками и кричать:

— Эй, командир!

Это я был неподалёку, так и идя в середине колонны, чтобы равномерно накрывать пространство вокруг нас поисковыми заклинание Сети — я по-прежнему не особо доверял чужой разработке, ещё ни разу не сталкивавшейся с настоящими невидимыми зелонскими тварями. А вот Вид был в хвосте, временами проходя вдоль колонны и проверяя солдат. Как бы опытны они ни были, но этот спешный марш к Брагору, короткое сражение, а затем бросок к Пеленору вымотали людей и даже недельной паузы не хватило с учётом перетряхивания подразделений. Что уж говорить про нас, прошедших от Пеленора к Виатиру и обратно, дважды бившихся на грани. Даже я ощущал, как наливались свинцом ноги.

Лария закрутила головой, а обнаружив Вида, снова приготовилась кричать, набрав воздуха. Я осадил её:

— Довольно! Старший лейтенант не глухой.

Девушка явно обиделась: взглянула исподлобья, нахмурившись. Но мне не было дела до её злости: шутки закончились и сейчас, на земле Зелона, каждое сообщение по эфирной связи от вышестоящих командиров могло означать схватку. Сомневаюсь, что гражданская девушка понимает всю подоплёку полученных слов. Вряд ли Зелон так ошарашен нашей наглостью, что позволит нам дойти до линии городков. И вряд ли отступив, зелонские маги не оставили никакого наблюдения за границей. Они, конечно, привыкли к безнаказанности, но не до такой же степени? Особенно если вспомнить убитую мной тварь, сумевшую передать сообщение эфиром.

Вид понимал это не хуже меня, как и бойцы, что принялись оглядываться.

— Что у тебя?

Лария, нахохлившаяся под тёплым плащом на боковой скамейке повозки, сообщила:

— Сказали вам вывесить зелёный флаг и стягиваться вправо к жёлтому.

— Приказали, — поправил старший лейтенант.

— Ага.

Согласилась девушка, вызвав у Вида гримасу, от которой та испуганно отшатнулась. Смотрелось и впрямь угрожающе, но ему уже не было до эфирницы никакого дела. Наша сотня начала сдвигаться к соседям справа, которые тоже смещались к первой роте, с которой шёл командир бригады.

Все это время мы не останавливали движения вперёд и теперь в Око стали видны тёмные колонны впереди: первая волна нашей армии, отряды, что вышли из Пелонора раньше, возрождённая первая бригада. Мы не собирались повторять ошибок Зелона и воевать отдельными соединениями. Пусть новая тактика с Истоками и хороша, но я лично видел, как химеры и некроголемы могут заваливать телами строй солдат. Иногда число бойцов и их клинков тоже важно.

По приказу Вида солдаты разобрали с линейки тяжёлые, почти ростовые щиты для первого ряда и длинные копья, складывая на их место обычные. Жаль, что у нас всего одна длинная повозка, на сотню человек это очень мало. Даже для запасных болтов места почти не осталось, а будь моя воля, то их бы я набрал вдесятеро больше. Лучше плотного залпа метателей с артефактными, огненными болтами только щедрый удар моим Градом Клинков.

Внезапно Лария захихикала, покачала медальоном связного артефакта:

— Забавно выходит: командиров зовут к командиру.

Вид лишь сплюнул в снег, отправившись к оранжевому флагу, а вот у меня терпение лопнуло:

— Слушай, хохотушка, а ты вообще понимаешь, что через час на нас бросятся химеры? Тысячи химер?

Девушка бросила на меня быстрый взгляд:

— Ну так и вас тут не десяток крепких вояк в броне, а ты вообще маг.

— Это ты верно подметила. Только вот и ты теперь не в глубине безопасной провинции, в своём милом и спокойном городке. И даже не в Пеленоре, нерушимом северном затворе Гардара за его стенами. Ты в Зелоне, в голом поле. Все теперь по-другому, — я замолчал, демонстративно оглядел девушку от кончиков тёплых сапожек до красивой меховой шапочки. — Так где твоя броня? Что ты будешь делать, если строй проломит одна тварь размером вот с эту химеру? И окажется в шаге от тебя?

Девушка покосилась на ездовую химеру Вида, что была привязана к линейке, и которую она буквально только что чем-то подкармливала. Создание было не так внушительно, как выведенное из каких-то пантер животное Алахары: ему не нужно было драться вместе с хозяином с темными, вставшими на их пути. Просто огромная, могучая кошка, что может мчаться втрое быстрее курьерской лошади. Вот только и размером чуть ли не в полтора раза больше привычных нам лошадей.

А воображение у Ларии, похоже, было хорошее: её передёрнуло и она уже тише ответила:

— Ну, вы же не пропустите. В броне, с щитами, да ещё и с этими вашими Истоками?

Вот только в голосе её не было больше уверенности и я не стал её жалеть:

— Неделю назад у моих парней все это было. Нас вышло из Пеленора больше двадцати. А вернулось девять. Ты думаешь остаться в числе этих девятерых?

Связная мертвенно побелела:

— Ты же маг! Ты должен меня защитить!

Теперь перекосило уже меня. Создательница, она что, и впрямь такая дура? Низкое, покрытое облаками небо не дало ответа. Я опустил глаза и крикнул:

— Старший сержант Пламит!

— Здесь!

Он оказался буквально в двух шагах от меня, вынырнув с той стороны строя. Я ткнул пальцем:

— Выдайте этой, — замялся на миг, едва удержавшись от обидного слова, — гражданской кольчугу, шлем из запаса и солдатские амулеты.

Слегка порозовевшая девушка пискнула:

— Амулеты нельзя. Могут вносить искажения в ауру при связи.

— У тебя что, — я недоверчиво покачал головой, — нет ни одного? Даже гражданского? Хочешь попасть под ментальное заклинание? Не бакалавру бахвалиться личной защитой.

Она пыталась что-то ещё сказать, но дальше слушать глупости я был не в настроении. Идиотские инструкции. Кто их только писал?

— Тонму старший сержант, исполняйте.

— Есть!

Вид вернулся через полчаса. У нас всех в головах крутилась одна мысль: и у меня, и у офицеров отряда, и простых солдат она горела в глазах. Зелонцы. И он её подтвердил.

Пришло время мести.

Сколько Повелители Зелона и их маги смогли собрать химер и некроголемов за эти дни? Вряд ли много. Ожидал ли Отступник, что спустя сотни лет безнаказанности, пришло время расплаты? Сомневаюсь. Не знаю, что заставило его в этот раз собрать такую орду тварей. Мне это неважно.

Десять дней назад месть в том мелком, превратившемся в пепел, городишке удалась. Она была горькой, оплаченной потерями. И её было недостаточно, все только начинается. Легат Минтар прав: мы, дети Вилиримиды выросли и взяли свою судьбу в свои руки. На этой земле нет места предателям и нет места нашим врагам. Зелон должен быть стёрт с лица земли.

Я вынырнул из транса Саха и, спустя секунду борьбы с непослушными, растянувшимися в оскал, губами, вслушался в речь Вида.

— Нас пока ставят на левый фланг. Задача бригады — защита передней линии от удара в спину. Если зелонские химеры попытаются обойти с фланга, то мы должны оттянуться и перестроиться в полноценную коробку.

Командир прервался, оглядел строй:

— Вы все опытные солдаты и знаете, что любое соединение, пусть даже самый мелкий патрульный отряд должны притираться друг к другу, учиться чувствовать локоть соседа и действовать с ним как одно целое. Увы, такой роскоши нам не досталось, да и отдых был слишком краток. Раньше после такого сражения, а тем более таких потерь, какие понесли бригады Пеленора, нас бы и вовсе отправили на отдых в центральные провинции. Но мы все здесь опытные солдаты, отдавшие служению Гардару не один год и понимаем, как ценен сейчас каждый день. Я верю, что вашей выучки и доблести достаточно для того, чтобы не посрамить ротную Сигну, выполнить поставленную нам задачу и уничтожить тварей, что наберутся смелости напасть на нас.

Я кивнул, вторя словам Вида. Хорошо сказал, только про смелость химер зря: у них нет чувства страха, а есть только приказ. Ну да ладно. В этом деле главное задеть душу бойца, а это у командира получилось. Не хуже, чем у Ларига. Сегодня я буду мстить за него.

Шагнул к Гвардейцу за своим эспадоном. Все же досадно, что нашей роте не выделили отдельный Исток. По бумагам выходит, что у нас три боевых голема, должных усиливать наш строй, а по факту придётся обходиться двумя, потому как Гвардеец и с места не сможет сдвинуться. Придётся мне компенсировать эту слабость, снова пуская в вены жгучий огонь… Я одёрнул себя. Нас здесь несколько тысяч отлично защищённых бойцов, да ещё и с Истоками. Мы сокрушим химер, даже не заметив и уж тем более не прибегая к моему крайнему средству.

Солдаты без суеты занимали указанные позиции, сбивая строй. Первый ряд щиты и мечи, самые опытные бойцы роты. Второй ряд — обычное копье, третий алебарды, а четвёртый с длинными копьями-пиками на левую руку, перебросив щиты на спину. И если с копьём я мог занять строй, то вот с алебардой мастер Версус не давал уроков ни мне, ни общей группе. Впрочем, моё место было ещё дальше, даже за рядами метателей и лучников. Два старых голема замерли, словно экономя ману в пяти шагах от строя, перед жалами копий. Задача моих марионеток — рассекать вал тварей и брать на себя тех из них, кто размером и массой способен проломить строй.

Я не спешил выплавить на снегу и одну из больших печатей. Когда начнётся схватка неизвестно, а у меня нет якорей, чтобы обеспечить устойчивость созданного. Да и мы всё ещё можем сменить своё место, строй всё ещё дышит, смещается. Офицеры носятся вдоль него, подбадривая бойцов и сбивая плотнее, ища огрехи и слабину.

Все химеры и линейные повозки стянули к центру нашего построения. Для этого пришлось выделить бойца из новых, который ещё и обиделся, на то, что его задвинули в тыл. Ну, здесь ничего не поделать — кому-то же надо следить за ними..

Рядом со мной осталась только связистка, с каждой минутой всё лучше осознающая, что женщине здесь не место. Но на неё слишком много завязано. Во всяком случае пока цел её амулет. Вот Лария повернулась и непослушными губами выговорила:

— Сообщение. Пеленорской второй бригаде сдвинуть порядки, сомкнуть строй с пятой бригадой.

Я вскинулся, заорал:

— Тонму старший лейтенант Вид! Сообщение!

Через минуту Вид оказался рядом с нами, выслушав сообщение, отдал команду. Но и без того манёвр был уже понятен: ряды соседей дрогнули, растягиваясь, а затем по цепочке солдат команду оттягиваться повторили от бойца к бойцу, воспользовавшись старым проверенным способом. Наверняка и цветные ленты на центральном знамени бригады что-то значили. Признаюсь, несмотря на свою любовь к мемуарам, я мог только сказать, что в битве при Валоре команды легат отдавал, но вот как — в воспоминаниях не расписывалось.

И снова мы стояли в неизвестности. Пока щиты расслабленно опущены на снег, рядом уложены и копья. Все ждут, экономя силы. Такие моменты я не люблю: нет ничего хуже, чем ждать в неизвестности, оставляя все на волю других. Мне хотелось хоть в Око увидеть врага. Из-за этого я и растягивал свою Сеть так сильно, как только мог, с каждым разом словно устанавливая личные рекорды. В конце концов, мои усилия принесли результат. Сообщил Виду, который так и остался стоять рядом со мной, напротив центра строя роты:

— Есть химеры. Далеко и мало, но есть.

Вид недовольно пробурчал:

— Далеко это сколько?

— Около двух с половиной километров.

Для верности указал пальцем направление. Через пять минут ещё одно, немного правее. Выходило так, что нас в самом деле брали в кольцо. Сколько же там тварей, что их числа хватает на то, чтобы атаковать со всех сторон?

Химеры приближались, заполняя весь окоём грязно-серым валом своих тел. Я покачнулся, вызвав недоуменный взгляд стоящих рядом. Лишь Лария ощутила произошедшее и, как и я, сделав неловкий шаг, в последний миг уцепилась за рукав Вида и удержалась на ногах. Где-то в глубине нашего строя вспыхнул, другого слоя и не подобрать, могущественный источник силы, на миг исказивший потоки магии и заставивший всех, кто хоть чего-то добился в магии, потерять равновесие. Впрочем, лишь на миг.

Обернувшись, увидел ожидаемое: высоко в небе над нашими позициями разгоралось огромное защитное заклинание. Не Купол крепости, но явно уровень архимага, который только что перестал сдерживать и маскировать свою ауру. Бойцы принялись тихо переговариваться:

— Эх, жаль Повелитель не жахнет по этим тварям. Мечи ещё об них марай.

— Ничего, справимся, главное силы береги.

— Да чего ты, — голос наполнился обидой. — Я же не боюсь.

— Так и я тебя и не пеняю. Говорю только — не будет Повелитель силы тратить зазря на такую мелочь. Тут каждый ждёт противника себе по силам. Если он сейчас потратится, то чего будет, когда он этого Кернариуса встретит? Кто тебя от него прикроет?

Говорливых оборвал Пламит:

— Хорош болтать. Щиты поднять! Копья принять!

Строй зашевелился, собираясь плотнее — химеры уже превратились в тёмные пятнышки. А я снова вспомнил о Лариге, о том, как он десятком слов вселял в сердца бойцов уверенность и жажду битвы. Вряд ли у меня выйдет так хорошо, но мне есть что им сказать сейчас, когда на нас мчат сотни химер:

— Тонму солдаты, — мой голос разносился не только над строем нашей роты, всего-то меньше двадцати метров от фланга до фланга, но и над смыкавшимися с нами соседними ротами. — Меньше недели назад мы с товарищами по оружию были первыми, кто пришёл на эту землю. Нас было мало, а против нас собрались тысячи тварей. Мы сполна взяли с них плату погибшим на границе товарищам. Сегодня нас, гардарцев, здесь тысячи, а с нами лучшие разработки магов. Над нами защита, поставленная архимагами. Мы просто размажем химер. С этой битвы начнётся возвращение всех земель Артилиса под длань Создательницы. За Гардар!

Сотни глоток рявкнули:

— За Гардар!

Я рванул плащ, открывая кольчугу, звонко ударил бляшками перчатки в грудь:

— Раиду Опилу!

Над строем грянуло:

— Раиду Опилу!

Оскалившись, я провалился в Сах: пришло время позаботиться о защите. Сначала большая печать Защиты. Мне нет нужды атаковать самому, позаботиться о товарищах — вот моя первая задача. Прежде чем солдаты осознали, что промелькнуло у их плеча и отшатнулись, в умятый ногами снег впечатались светящиеся линии. В магическом трансе строй для меня почти недвижим — это было безопасно. Мысль-приказ Гвардейцу, тот сделал всего шаг и оказался в центре печати. Вывесить первую Стену перед нашим строем и сделать первый глоток жгучей маны: лучше начать экономить свои силы заранее и не думать об этом, как крайнем средстве. Сегодня я работаю только с Воздухом и защитой. За атаку отвечает старший лейтенант Орой, ведь его стихия Огонь, самое то против небольших химер.

Выскользнул из транса и первое, что сделал — отшвырнул в сторону так и стоявшую рядом Ларию:

— Спрячься за голема, дура!

Вид, надсаживаясь, заорал:

— Копья к бою!

Солдаты опустили указывавшие в небо длинные копья. Второй ряд держал их правым хватом, а четвёртый левым. Чуть разной длины, сейчас они замерли на уровне пояса и груди ровным частоколом стальных жал, готовясь встретить набегающих химер.

Собрат по искусству действовал точно так, как и рекомендовалось во всех наставлениях: влил энергию в заклинание стены пламени. Напротив нашей роты мёртвые химеры устроили настоящий затор, какой бывает на реках, когда бегущая вода внезапно натыкается на узкое место, сама себе загромождая русло принесённым мусором и ветками. Химеры не только вспыхивали, проламываясь сквозь пламя, но и, падая через десяток шагов, своими телами мешали бежать остальным.

Жаль, что состав магов нашей бригады был далёк от стандарта: так обстояло дело только у нас, где удар нанёс маг огня. А вот на остальных участках нашей бригады, — по крайней мере там, куда доставал взгляд — дела шли не столь гладко. Где-то магам был подвластен Воздух, не сумевший остановить разбег тварей. Где-то эфир.

А где-то и вовсе в штате рот были только слабые стихийники, выбравшие путь големологии и там солдаты уже принимали на копья первых химер, больше всего похожих на богомолов-переростков с лапами-лезвиями.

А я лишь сейчас заставил своих каменных воинов шагнуть вперёд. Крупных тварей пока не было видно, но незачем ждать их в бездействии.

Ещё десяток секунд хватало этого было достаточно, чтобы уничтожать самых ловких химер, а затем Стена исчерпалась и они поднажали, перехлестнув вал из своих дымящихся товарок, обогнули големов и ударили в наш строй. Вид рявкнул первую и единственную команду:

— Да!

Копья дружно ударили лишь единожды, сбивая первый, самый сильный натиск, а затем правильная работа в строю стала невозможной. Химер были сотни, они лезли нескончаемой волной, не давая времени на правильный и дружный удар, заставляя солдат судорожно работать копьями, пробивая хитин и вырывая жало оружия обратно лишь для того, чтобы успеть повернуть его в сторону новой твари.

Тягучее, словно смола, время Сах позволяло мне видеть эту бойню в деталях, различать как высится груда туш перед нашим строем, как твари заваливаются моим големам под ноги, ограничивая их движения, как солдаты словно заведённые механические часы работают древками. А ещё Сах позволял отчётливо понять, что глубина нашего строя маловата, слишком он прогибается от натиска тварей. И отчаянно машущие алебардами солдаты не сильно спасают в этой битве.

Этот строй был хорош сотню лет назад, когда химеры были крупнее, а в рядах нашей армии первыми стояли големы. Сейчас таких здоровых химер на этом поле нет, зато есть множество мелких, размером всего с огромную собаку или волка. Они легко избегают удара поднятых на уровне живота, а тем более плеч жал копий, подныривают под них, оказываясь недоступными даже для ударов алебард. И с ними приходится справляться уже первому ряду солдат, отчаянно колющих мечами в щели щитов.

Темные твари. Даже мерно, словно прислушивающийся к бою метронома Орой, бьющий заклинаниями, не спасёт ситуацию: нас просто начинают давить числом.

Моя очередь. Одной защитой обойтись не вышло.

Пока собрат по искусству выигрывает мне время, я вливаю силы в заклинание Града мечей. Не скупясь, щедро расходую запасённую ядовитую силу на наполнение рун. Маны даже слишком много и заклинание начинает «плыть», теряя часть вложенной силы в виде паразитного свечения. Ничего, сейчас здесь не от кого скрываться: перед нами ни одного зелонского мага, а почти на четверть усилить и без того незаурядное заклинание стоит каждой затраченной секунды.

Свист!

С высоты десятков метров вниз обрушились сотни каменных мечей с острейшими лезвиями.

Мой удар, растянутый по фронту, зацепил и часть пространства перед соседними ротами, вмиг изрубив на части, нанизав химер, что пытались захлестнуть наш строй.

Пространство расчистилось, позволив бойцам перевести дух, а моим големам сделать пять шагов вперёд, выбираясь из кольца изрубленных туш.

Взгляд по сторонам — бригада стояла нерушимо. Там, где были маги огня, дела шли ещё лучше, все же огонь лучшая стихия для боя. Да, сразу она не смогла сдержать натиск, зато теперь защищала их позиции смертельно жарким огнём, который мало какая тварь могла преодолеть.

Через десять минут я стал замечать, что бойцы устали: уколы копий стали короче, взмахи алебард — реже, да и Орой перестал частить с заклинаниями, начав беречь ману. Очень, очень много тварей. Раза в два больше, чем я ожидал: они напирали, набегая на нас сплошной волной. Стоило нам уничтожить одних, как на их место с безмолвной яростью вставали другие. Я снова ударил Градом. А затем ещё раз. Тут слева раздался жуткий крик, сумевший пробрать меня даже на краю транса.

Короткий, быстрый взгляд налево — в соседней, шестой роте каким-то образом проломили строй. Химеры вцепились уже в третий ряд, который, отбросив алебарды, сражался короткими мечами. Через секунду очнулся ротный маг, уничтоживший тварей и дав время солдатам перестроиться.

А затем подобное едва не случилось и с нами.

Не знаю, что именно заставило меня взглянуть именно туда. Я в магическом трансе оглядывал всю ширину нашего строя, и эта тварь ничем не отличалась от десятков других, бьющих заострёнными лапами в щиты первого ряда. Но в момент, когда химера одним ударом пробила металлический щит и вырвала его из рук солдата, обрывая ремённую петлю, я глядел точно на неё.

Твари не успели сделать ничего: ни ударить беззащитного солдата, ни рвануть в пролом, сбивая его с ног, как я накрыл брешь Зовом земли. Химер вмяло в землю перед самым носом солдата, задев его краем заклинания, но, думаю, он не был обижен.

Вид опять, надсаживая горло, заорал:

— Держать строй!

Я принял этот приказ и на свой счёт. Проклятые зелонцы. Такое ощущение, что в этих землях тысячи всевозможных химер. Что они у них жрут?

Посторонние мысли не мешали мне отслеживать всякую тварь, которая пыталась пробить брешь в нашем строю и мерно, по мере восстановления собственной маны из Ручейка, обрушивать на вал тварей площадные заклинания.

Но, стоило мне войти в ритм сражения, как события резко набрали ход.

В сияние защиты над нашими головами словно ударил исполинский молот. Не было ни следа заклинания, ни какого-либо намёка на его источник: лишь ослепительная вспышка и громовой раскат. Столь сильный, что часть бойцов качнулась. Через секунду последовало сразу два удара, ещё более сильных.

Даже меня, мага, что крепче простых людей, прикрытого несколькими защитами, качнуло на миг. Что уж говорить об остальных: связистка рухнула как подкошенная, у Вида из-под шлема потекла по горжету кровь, а солдаты начали падать одни за одним.

Ещё два громовых раската, заставивших мир качаться, и твари попёрли дуром.

Если до этого мне казалось, что они бросаются, не щадя жизни, то сейчас я увидел, как это бывает, когда в них просыпается разум. Чтобы этого зелонского эфирника его же твари сожрали!

Частокол копий тут же смяли в нескольких местах. Передовые химеры бросились на них десятками, судорожно дёргаясь, нанизывались дальше, в несколько мгновений сделав копья тяжёлыми и беспомощными. Ещё секунда и бойцы их просто не удержали.

У нас в первом ряду стояли все ветераны, костяк бегунцов, в том числе и те, что прошли со мной через поход мести в Зелон. Они не сплоховали: адепты ударили из боевых амулетов, снося первую волну шипастых химер. Через мгновение ударили и мы с Ороем, вперёд рванули мои Осиные улья, в безумном темпе жаля воздушными иглами всех врагов, что оказывались рядом, поднялась Стена пламени, перегораживая путь новым химерам, выигрывая время.

Мы удержали строй: бойцы успели оттянуть упавших, выхватить мечи. Кое-кто сумел даже освободить копья, но это вышло не у всех.

На этот раз мне даже не нужно было оглядываться, чтобы оценить происходящее — моя Сеть накрывала весь квадрат нашего построения. Тут и там, уже позади зелёных точек, ярились отдающие желтизной. Но никого рядом с нами: как бы ни была неслажена наша восстановленная из пепла бригада, мы с честью выдержали эту атаку. Хоть и помочь соседям мы сейчас не в силах.

В десяти шагах от строя в небо рванула стена пламени в рост человека, кольцом опоясав все построение нашей фемы. Наши архимаги перестали выжидать и одним ударом лишили химер пополнения. Жаль, с моего места не получалось достать до прорывов. Внезапно в воздухе повисла неясная тень, слишком стремительная тень для любого, кто не был погружен в магический транс. Однако, даже я не успел сделать ничего.

Мгновение, и с неба на нас уже обрушиваются сотни стрел. Они градом барабанят по шлему, плечам и груди. Отдаются болью, слабо ощутимой в трансе.

Но и только.

Их не хватило, чтобы выпить запас маны в амулетной броне, а её резерв восстановился ещё до того, как прилетел новый залп, хвала Истоку Гвардейца.

Вот только не всем так повезло: кто-то получил стрелу в забрало, кто-то прямо в стык лат и упавших прибавилось.

Я не слышал команды, но, увидев перестроение, догадаться о ней было нетрудно. Не теряя ширины строя, мы перестроились в три шеренги, за эти недолгие минуты потеряв ранеными едва ли не полтора десятка человек.

Огненное кольцо вокруг нашей армии взвилось чуть не вдвое выше и, стремительно расширяясь, рвануло прочь от построения.

Мысль обожгла радостью — «Так вам, твари! Теперь-то вам несдобровать!».

Впрочем, радовался я недолго: наше заклинание просуществовало не дольше нескольких секунд, уже через сотню шагов исчезнув. Правда и дел успело натворить немало.

Понять, кто неожиданно появился за пламенем и обрушил на нас залпы костяных игл было нельзя: груды дымящихся, но ещё скребущих лапами туш, не давали различить подробностей. А вот увидеть новую волну тварей оказалось легко — в этот раз среди сотен мелких химер неспешно вышагивали настоящие громады.

В небе полыхнуло и снова ударил сбивающий с ног гром. В голове звенело и весь мир слегка подрагивал. Даже в Сах. И первое, что я сделал — принялся наполнять маной очередное заклинание Града.

Вовремя. Строй солдат в очередной раз повело от громового раската, но, едва уцелевшие химеры рванули вперёд, как я обрушил на них всю мощь мастерского заклинания. Оставшихся добили сами бойцы и Орой одиночными шарами пламени, подскочивший ради этого вплотную к схватке.

Чем плох Сах, так это тем, что, уйдя в него глубоко, не слышишь членораздельной речи. Так что лишь когда пяток бойцов передо мной, жалкий остаток последней шеренги, развернулись и отправили мне за спину залп из метателей, я догадался обратиться к Сети, проклиная себя и кружащуюся голову.

А там, внутри нашего построения, всё ещё бесновались химеры. Это было тем более удивительно, что магов в наших рядах вроде хватало. Бойцы роты подстрелили пытавшихся вцепиться нам в спину. Обычные химеры, ничем не отличающиеся от тех, что уже лежали тысячами перед нашим строем.

Сказалось то, что мы были без связи все это время. Несколько шагов и я сдёрнул со все ещё лежащей без памяти Ларии амулет и прицепил его себе на грудь, за специальную петельку. Не было времени убирать его под броню.

И тут же, стоило ему чуть «обвыкнуться» в моей ауре, как в уши ворвался слышимый лишь мне речитатив нескольких голосов, которые, захлёбываясь, что-то требовали. Лишь спустя несколько секунд я понял главную проблему — чтобы продолжать их слышать, а, вернее, понимать — я не должен нырять так глубоко в Сах, да к тому же необходимо ещё и отвлекаться на передачу слов Виду. Так мои возможности мага в несколько раз ослабнут. Ошибка. Ещё два шага и амулет оказался на груди у что-то орущего Пламита.

Мимо снова свистнули болты метателей, заставив погаснуть позади последние гнилые точки химер. А я отдался целиком миру плетений. Эти раскаты грома, заставляющие течь кровь из ушей — это ведь не заклинания. Нет среди зелонцев архимагов воздуха. Это странное, вывернутое заклинание эфира, которое даже не пытается пробить защиту нашей армии. Я достаточно насмотрелся на работу Купола изнутри и хорошо помню сцены атаки Пеленора несколько дней назад. В конце концов, я отлично помню площадь Виатира и схожие, хоть и более слабые, удары старшего магистра эфира по нашему отряду.

Это заклинание зелонцев специально изменено, чтобы создавать звук такой силы. В этом его главное значение. Не знаю, что наши архимаги могут изменить в своей защите, чтобы этого избежать. Возможно, ничего — не тот уровень заклинания, чтобы на коленке переделать его за пять минут.

Но я-то ведь тоже маг воздуха. Тот самый маг, что недавно прятал скрип наших сапог на снегу горной тропы, подбираясь к некроголемам в форте. Тогда я уничтожал наши звуки, а теперь мне нужно уничтожить звук снаружи. И сделать это до того, как до наших позиций доберутся те здоровяки.

Я вывесил ещё одну, огромную Стену воздуха над нашими головами, ориентировав её плоскостью к новой вспышке наверху. Самое простое заклинание уровня бакалавра, но с изменениями, чтобы погасить звуковой удар. Сначала мне показалось, что все удалось и несколько мгновений я радовался своей сообразительности. Несколько мгновений Саха, забыв, как сильно он замедляет для меня время. А затем звуковой удар качнул даже меня, заставив ещё нескольких бойцов упасть. А я отчётливо понял, что он словно пришёл с двух сторон, заставив подпрыгнуть комья снега под ногами.

Глупо бороться со звуком плоским щитом.

Хорошо, что наш строй стоял так плотно, плечом к плечу, иначе сотню человек мне было не накрыть. А так… Я сумел заключить нас в ещё одно простое, тренировочное заклинание. Полусфера, накрывшая наш отряд тонкой плёнкой. Бесполезная в защите вариация обычных моих Сфер, используемая лишь для тренировки ауры и своего развития. Вот только есть нюансы.

Я мастер магии, а значит, наконец могу сливать даже свои две стихии, что уж говорить о воздухе и общем разделе, к которому принадлежат Сферы. Так что я щедро добавил чистой стихии воздуха, сплавляя его тонкую плёнку с чистой маной. Теперь черед вывернутого плетения, что приглушало шум шагов. На миг я замер, не понимая, куда я должен добавить его, чтобы соблюсти правила сопряжения. А затем в голове всплыли слова одного из наших преподавателей:

— Магию не зря называют искусством. Не наукой — искусством! Она, как и многое в нашей жизни, имеет две стороны. Первая видна всем, кто хоть как-то начинает интересоваться магией или приходит на первые уроки магооснов в школе. Сторона законов, правил и холодных формул, по которым можно рассчитать необходимую для заклинания ману, построить плетение, чтобы руны не конфликтовали друг с другом, верно соблюсти углы в печатях ритуалов, чтобы создать необходимые пики трансформаций. Но есть и вторая. С ней чаще сталкиваются те, кто посвятил магии всю жизнь, познал множество её законов и истин. Они замечают то, что связывает между собой заклинания всех стихий. Красоту. Красоту заклинания, изящество строк рун, гармоничность вязи плетений, плавность переходов стихий и их сопряжений. И чем опытней будете становиться вы сами, тем чаще будете понимать, что магия — это Искусство красоты законов мира.

В конце концов, не я ли недавно хвалился в мыслях, что импровизация — моя сильная сторона? Я стиснул зубы, вглядываясь в плывущие перед глазами рунные плетения, пытаясь увидеть то, что стоит за ними, пронзить эти два разных заклинания взглядом и увидеть итог, результат. Решительно стер три руны, добавил одну, уже из среднего алфавита и свёл заклинания вместе. И они не распались, не вспыхнули, выплёскивая вложенную ману.

Все. Моё время вышло. Каков бы ни бы результат, но пора вернуться к сражению.

Мысль-приказ и големы наклоняются, занимая устойчивое положение. Глупо бежать навстречу противнику, когда их задача не пропустить здоровяков к строю. Теперь их можно увидеть в деталях и, кстати, они мне знакомы. Отлично. Значит големам я все же заменю оружие. Плохо то, что големов у меня всего два, а на нашу роту мчит четверо. Создать же два Пробоя одновременно задача не по моим силам.

Над головой снова жахнуло. А затем ещё и ещё раз. Чтобы этим зелонцам всем в этих снегах задницы отморозило!

Однако, сейчас меня качнуло явно не так сильно, как должно было от строенного удара, да и среди бойцов никто не упал. Я позволил себе оскалить зубы в радостной ухмылке, но лишь на миг, даже не огляделся по сторонам, проверяя как там наши соседи. Не могу.

Я весь отдался плетению заклинания. Верный Орб, что висит на поясе и хранит в себе множество заготовок для боя, позволял мне выигрывать драгоценные минуты для смены арсенала, не плетя заклинания заново. С самого начала боя Пробой ждал своего часа в ауре, уже впитав в себя часть требуемой маны.

На ладони принялся закручиваться полыхающий голубым шарик туго свёрнутых плетений. Поглядим, расщедрились ли твои создатели на хорошую защиту, Громила!

Ещё и ещё маны, заставляя заклинание полыхать от перенапряжения и терять ману из рун. Мелочи, в сравнении с получаемой силой удара. Главное не пересечь предел устойчивости — но сейчас потоки магии вокруг почти спокойны, словно и не борются над головами заклинания архимагов, а я чётко знаю свои пределы.

Теперь держать. Держать заклинание, парируя потери маны и деформацию рун, чтобы оно, не дай Создательница, не активировалось прямо на моей ладони. И ждать, когда враг войдёт в зону моей атаки.

Плохо, что даже в Сах моей концентрации не хватает держать два таких заклинания. И так часть внимания уходит на новую Полусферу звука. Я почти на пределе. Почти.

С моей руки наконец срывается шарик Пробоя, по короткой дуге улетающий вперёд и превращающий половину тела Громилы буквально в кровавые брызги.

Ещё один со всего маху ударяется о выросший из земли огромный каменный шип, попутно нанизавший на себя лежавшую в том месте химеру.

Мои големы тоже быстрым рывком прервали бег оставшихся двух врагов. Щитовый и вовсе устоял на ногах, как более массивный и предназначенный именно для таких схваток. А вот второй кубарем покатился по кровавой каше перед нашим строем, пусть и сумев ударить Громилу своим огромным мечом. К сожалению, врага это не остановило.

Миг, и он с рыком оказывается на ногах. В его грудь врезается пять болтов, вспыхивающих алыми цветками огня. Тщетно. Защита слишком хороша. А голем лишь слабо ворочается в снегу.

Поднимается на ноги и сбитый шипом.

Но в моих жилах уже горит злой огонь, а в ладони сплетается заклинание.

Над головой вспыхивает, но в этот раз я не слышу даже звука. Странно, но времени отвлекаться нет. Потом.

Ещё пять болтов бьют Громилу, выцеливая щели шлема и расплёскиваясь уже синими цветами. Водяные иглы. Тоже впустую. Или моё заклинание Пробоя вышло сильнее, чем я рассчитывал, или защита разных тварей отличается. Проверим!

С ладони срывается голубой шарик, впечатывается в грудь некроголема, на миг словно оплетая его щупальцами разворачивающегося плетения.

И бесследно исчезает, не принеся вреда.

Проклятая тварь, сколько же сил в тебя вложили?

Он уже слишком близко к нашему строю. Я вижу, как сжимаются солдаты первого ряда за щитами, как яростно вскидывают мечи. Но они стоят. Хотя не могут не понимать, что с его силой, размером и оружием он легко откинет жало копий или сломает их своим телом и вломится в наши ряды, убивая и калеча.

Так что я бью единственным, что остаётся — быстрым, готовым к применению Конфликтом.

Невидимый другим, под ногами некроголема вспыхивает круг, сотканный из сотен рун. Я щедро плескаю в него ману, обрушивая на врага невероятную тяжесть. Защита снова спасает его, но остаться целым и удержаться на ногах — это разные вещи. Громила снова летит кубарем, неожиданно ловко перекатываясь через плечо, словно… словно когда-то был ловким тренированным воином. А миг спустя его скрывает в себе пламя.

Орой использовал полученное время с пользой и тоже не поскупился на влитую в заклинание силу.

Зов земли сдержал первый рывок некроголема из пылающего шара, он зарычал и швырнул свой молот в наш строй, сбивая с ног сразу троих, а секундой позже его защита наконец не выдержала. Громила не добежал пяти своих огромных шагов — и даже так проломил наш строй одним лишь своим оружием. Строй сомкнулся, стоящие в задних рядах сделали шаг вперёд, затыкая брешь.

К счастью, сражаться уже было не с кем: на наших копьях умирали последние химеры, а щитовый голем успешно сдерживал своего противника и даже успел отрубить ему руку. Не сговариваясь, огневик прошёлся россыпью мелких огненных шаров по скачущим химерам, а я отправил Пробой в уцелевшего Громилу.

Поле перед нашей ротой опустело. Соседи ещё бились, у них ещё ярились перед щитами десятки химер, а правее и вовсе в порядках первой роты бушевал озаряемый вспышками попаданий болтов Громила, которого не сумели вовремя остановить. Но в целом враг закончился и моя Сеть, растянутая во всю свою ширь, не находила ни одного врага вдалеке.

Я слил остатки ядовитой маны в простой Зов земли, чуть в отдалении от строя, скользнул из замедления Саха в привычный мир и, с удивлением понимая, что пересохло горло, сообщил Виду:

— Приступ закончен.

Пламит тут же, не дожидаясь команды, закричал:

— Копья к ноге!

А командир добавил:

— Третий ряд, алебарды сложить! Раненных на носилки и к флагу медиков! — и, уже тише, сержанту добавил. — Девицу тоже.

Подумав, я сделал глоток из фляги, наслаждаясь холодом, от которого ломило зубы. Вид требовательно протянул руку, и я передал воду ему. Он жадно припал, обтёр губы тыльной стороной ладони и довольно заключил:

— Вот и мы с парнями немного поквитались с этими тварями. Раздавили этих жуков-переростков, — оглядев меня, он с сомнением уточнил. — А ты чего не рад?

— Не вижу, чему радоваться. Где невидимки, Ломатели? Где огромные штурмовые твари? Где костяные драконы, в конце концов?

— Стухли? — предположил Орой.

— Было бы неплохо. Боюсь только, что нас лишь попробовали на зуб.

— Но вообще, я с тобой согласен. Слишком уж все подозрительно.

— Вы о чем? — Вид оглядел нас по очереди.

— Зелон страна магов эфира и жизни. Разве мы видели сегодня их заклинания? Не было ни одного ментального заклинания. Зато они опробовали какое-то новое. И, пока архимаги не прикрыли нас новым куполом, оно неплохо выводило нас из строя.

Так вот почему последние удары вообще не оказали никакого эффекта. Не я один озаботился защитой. Вот только у старших собратьев по искусству хватило сил защитить всех.

Вид пожал плечами и презрительно сообщил:

— Нельзя бежать бесконечно. В конце концов мы их раздавим, невзирая на все уловки. И Пеленор станет мирным городом на краю зелонской провинции.

Глава 3

После сражения наша армия отошла на два часа пути, где и устроила лагерь на сутки. На месте побоища остался лишь небольшой отряд: архимаг жизни Шатиарн для изучения химер и её охрана.

Наша рота ослабела, лишившись троих бойцов: один погиб и ещё двое были так тяжело ранены, что в числе прочих отправлены назад в Пеленор. Даже архимаг не может за день зарастить тяжёлые раны, да ещё и так, что это пройдёт для тела безвредно, поэтому для них поход против Зелона закончился.

Впрочем, этим потери нашей роты не ограничились: восстановить голема, которого сбил в бою Громила, я так и не сумел. Вернее, не захотел тратить на это столько сил, что хватило бы на половину нового. Возможно, чем-то схожим руководствовалась и Шатиарн во время осмотра раненых фемы — по себе помню, как неторопливо и постепенно проводили моё лечение, чтобы не навредить. У меня и моих каменных воинов ситуация, конечно, другая, ведь мне нечего бояться что-то сломать в них, а мана у меня восстанавливается — особенно учитывая наличие двух Родников, но вот сам голем от этого лучше не станет.

Медленный, непрочный, старый, стремительно теряющий ману из своего сердца и лишь зря выкачивающий её из меня. А уж после того, как его переломил надвое Громила… Я не стал спасать древнего голема. Переделывать чужую работу под себя… Хуже не бывает.

Опустил ладонь в скупой ласке на серый, старый камень, прощаясь со старым воином и погасил его сердце. Спустя час работы оно оказалось у меня в руках, на его основе я планировал создать нового голема, переродив древнего защитника Пеленора в новом теле. Пусть это всего лишь образ, что не имеет к реальности никакого отношения, но и относиться к своим големам как к бездушным созданиям я тоже не мог.

Через сутки, когда вернулись летучие отряды разведки, наша армия, разделившись на четыре части, двинулась дальше. Как по мне, это было слишком смело, но теперь мы должны были объединиться лишь в дне пути от Кеура, первого крупного города Зелона, где ожидалась новая и более серьёзная битва.

В нашем крыле оказались лишь архимаги, но и их мощи хватило, чтобы сравнять два форта, мимо которых мы прошли, с землёй. Первый уничтожил архимаг огня Бренетор, превратив его в озеро лавы. Второй архимаг земли Мордрамар — стены укрепления рассыпались песком. Это напомнило мне те самые пески, которые десятилетиями патрулировали бегунцы, только там удара Повелителя хватило на десятки километров. Несопоставимая разница в могуществе.

А затем мы ещё раз разделились и двинулись туда, куда и предрекал Вид, вернувшись с совещания. Честно говоря, мне, не так давно вернувшего из рейда по этим землям остатки двух отрядов, было не по себе в этот момент. Тем более, что теперь наша рота осталась одна, а две трети отряда ускоренным маршем двинулись вперёд.

Впрочем, задача перед нами стояла понятная, а крупных сил зелонцев здесь быть не могло. Лишь новые твари могли быть невидимыми, но считалось, что они все — или, по крайней мере, большая их часть — полегли под стенами Пеленора в первой волне нападения. Во всяком случае, архимаг Гратой, владевший воздухом, прочесал округу как бы не на несколько дней пути, вложив в Поиск немало сил.

Нам же было приказано собирать простое местное население и передавать их конвойным отрядам стражи, что вот-вот должны были нагнать нас. Слово это было для меня новым, вернее давно забытым и встречавшимся лишь в старых мемуарах времён Темных веков, да и звучало оно неприятно.

Но в этом была жестокая логика войны: оставлять людей здесь, где всего один эфирник-управляющий из верных мог заставить людей собраться и ударить нам в спину — не лучшая идея. Не знаю, правда, как их собираются размещать, не вижу возможностей для этого в Пеленоре, разве только на той стороне прохода, за Брагором. Как иронично:. основа Зелона, его ментально обработанные крестьяне и работяги, что верно служили правящим семьям магов — увидят земли Гардара, а их хозяева, так мечтавшие нас уничтожить — нет.

Удивительно уже то, что эти самые жители остались в городке, точной копии сожжённого мной, и не получили приказ встретить нас стрелами и мечами. Это было и хорошо, и плохо: я в очередной раз тихим незлым словом вспомнил майора Глаута, что изъял у меня добытый в бою амулет верного.

Как я теперь должен собрать жителей вместе? Нас тут всего сотня, даже меньше. А населения в несколько раз больше, да и большая часть его испуганно забилась по домам и подвалам. Есть тут вообще подвалы? И дети, как искать детей, которые мне ещё долго будут сниться?

По-хорошему, обо всем этом должна была бы болеть голова у Вида. Если бы он сам не требовал от меня помощи с магической частью, да не намекал на мой опыт. Какой опыт? Что если долго жечь некамень этих домов, то он вспыхивает не хуже угля?..

И тут мой беспомощный взгляд упал на фигуру, в очертаниях которой даже под доспехом угадывалась женская стать. Связистка после того, как стала жертвой зелонского заклинания и несколько часов дожидалась помощи лекаря, стала гораздо послушнее и ответственнее. Во всяком случае уже не собиралась отказываться от железа и амулетов, ради каких-то инструкций. А ведь она тоже маг, да ещё и нужного мне направления. Я окликнул её:

— Лария! А подойди-ка ко мне.

— Чего?

— Да проблема есть. И ты её должна решить.

— Я? Должна? Ты о чем это, Аор?

Кратко, в десятке слов описал проблему и скомандовал:

— Давай. Тебе уже по силам должен быть Зов. Используй его. Потом пройдём по городку кругом и соберём всех, — тут я обратил внимание, как она пятится от меня. — Чего?

— С ума сошёл? Не буду! Его запрещено применять к людям.

Я отмахнулся от её возражений:

— Да им тут по десять раз на день приказы отдавали, им не привыкать. Их специально через ритуалы прогоняют, чтобы сопротивляемость снизить.

— Я в курсе, — хмыкнула девушка и словно отрезала. — Пусть зелонцы делают что хотят. Я — не буду.

— Чего?

Девушка поправилась:

— Вернее, так делали эфирники Зелона, а я маг Гардара и давала клятву перед лицом Создательницы!

Я пожал плечами, отметая и это возражение:

— Эти люди потомки предателей.

— Мне нет до этого дела. Они люди.

— Я не спорю. Но оставлять их здесь мы не можем.

— Ну так забирайте, — Лария пожала плечами. — Я ведь не мешаю. Выполняйте свой приказ. А я вольнонаёмная. И тебя вообще слушаться не должна.

Вот же упрямая девчонка! А я значит на пару с Видом должен переживать за детей этого городишка, а она, могущая помочь, будет нос задирать и того и гляди начнёт законами сыпать? Ну уж нет. Я зло улыбнулся:

— Ты гляди, мы сейчас и впрямь выполним приказ и пойдём выгонять их из домов. Вот только мы для них враги, ненависть к которым у них уже в крови. Как и страх. Сейчас они начнут прятать детей, а через неделю в этом городишке на улице будут лежать мёртвые дети. Я уже один раз допустил подобную ошибку и не хочу её повторения. А ты?

Девушка теперь попятилась в явном испуге. Пискнула:

— Нет…

Довольный произведённым эффектом, теперь я просил, отставив в стороне командный тон:

— Чтобы этого не допустить — прошу помоги мне и используй Зов!

Внезапно в спину словно ударил чужой насмешливый голос:

— Вообще, подталкивать человека к преступлению, само по себе должно наказываться согласно законам империи.

Я обругал сам себя. Расслабился. И где? В центре чужого, едва захваченного города. А если бы это была невидимая тварь, что на моей Сети едва видна?

Сах, грани которого я коснулся при первых словах, позволил мне не схватиться за метатель, а тем не более совершить иную глупость, что потом заставила бы краснеть. Потому и разворачивался я уже спокойным и собранным.

Мне незнаком не только голос, но и лицо этого человека. Новые, плохо подогнанные латы смотрелись на нем несуразно, так, как на новичках первых месяцев службы. Не затянуты толком ремни, пояс напротив перетужен, словно у модницы на улицах Пеленора, меч висит слишком низко и будет бить по бедру при беге, а вот кинжал будет мешать сидеть. Уроженец центральных провинций. Правильные черты округлого лица, редкого цвета зелёные глаза и светлые волосы, выбивающиеся из-под подшлемника. Лёгкая улыбка на тонких губах. И даже знаки лейтенанта на горжете не добавляли ему веса в моих глазах. Важнее то, что на горжете есть и отметки стихии: равный мне по силе мастер Эфира.

— К тому же, вы, как мастер Воздуха, должны иметь отличные поисковые заклинания, не так ли?

Я улыбнулся в ответ:

— Вот только они игнорируют замкнутые объёмы. Не так ли?

— Мне кажется, это всего лишь говорит, что вам нужно быть тщательнее в своих поисках.

— Возможно, а возможно…

Меня оборвал стремительно подошедший Вид:

— Отставить. Что здесь вообще происходит? Вы кто, тонму лейтенант?

— Новый член вашего отряда. Даже ваш заместитель, старший лейтенант Вид Тратор. Верно угадал?

— Угадал?

Командир побагровел. Таким я его видел первый раз. Грубые, словно вылепленные черты лица исказились от ярости. Он буквально прорычал:

— Лейтенант! Как вы обращаетесь к старшему по званию?! Где воинское приветствие?!

Незнакомец, напротив, побледнел. Кровь буквально отхлынула от лица, превратив его в гипсовую маску. Он вскинул подбородок, ударил кулаком в грудь:

— Лейтенант Каир Равой! Мастер Эфира.

— Вы назначены ко мне в роту, тонму лейтенант?

— Да.

— Не да, а так точно!

Я едва сдержал улыбку, вспомнив свой первый день в Пеленоре и внезапно поняв, что последует дальше. Оказывается, среди магов, что получили горжет со знаками различия, есть и более далёкие от армии люди, чем я. А Вид продолжал рычать:

— Вы позорите саму выданную вам форму перед своими товарищами по оружию! Представляясь своему непосредственному начальнику, военнослужащие называют свою воинскую должность, воинское звание, фамилию и причину представления. Где все это?

Мастер эфира ушёл в транс, это было понятно по застывшим чертам лица, а затем ответил, как положено:

— Тонму старший лейтенант. Канцелярист роты лейтенант Каир Равой представляюсь по случаю прибытия на новое место службы.

Вид выдохнул и уже спокойнее заметил:

— Уже лучше, тонму лейтенант. Ваши документы.

Командир принял бумаги, стянул с руки грубую перчатку, обшитую тонкими пластинками, стали и приложил кольцо к печатям. Те, как им и положено, мигнули. Но Вид этим не удовлетворился и сунул их мне:

— Тонму старший лейтенант, почему посторонний в расположении роты не осмотрен как положено уставом?!

Мне оставалось лишь признать вину:

— Виноват, тонму старший лейтенант. Разрешите осмотр?

— Приступайте.

Сами бумаги мне мало что сказали, а потому уже через секунду я шагнул ближе к своему новому сослуживцу:

— Тонму лейтенант, прошу к досмотру амулеты.

Уголок его рта дрогнул, но он смолчал, а из-под горжета на свет появился один амулет. Простой штатный офицерский амулет, как ему и положено искрившийся тонкой вязью рун в солнечных лучах. Кивнув Виду, я отступил. А тот провёл рукой по лицу и устало проговорил:

— Прошу простить меня за эту вспышку, лейтенант Каир. Давайте забудем все что случилось минуту назад и начнём с чистого листа.

Спустя две секунды, а это очень много для магического транса, эфирник кивнул:

— Договорились, старший лейтенант.

Я заметил, как Вид сморщился на это нарушение, но смолчал, переведя речь сразу на службу:

— Итак, лейтенант Каир, вы канцелярист. Это здорово, работы с новым личным составом, что ещё не притёрся друг к другу, очень много. Кроме того, отданный нам приказ о переселении жителей этого города я смело могу переложить на ваши плечи. Безопасность и работа с людьми — это ваш конёк. Верно?

— Верно.

На губах моего нового сослуживца снова появилась лёгкая улыбка.

— Как я понимаю, вы не армеец. Стража?

Улыбка не погасла, но стала немного натянутой. А ответ лишь подтвердил мои выводы:

— Нет. Служил в суде Клаума.

— Военный суд?

— Гражданский.

Ну, значит в форме он ходить умеет, а вот доспех одел и впрямь впервые, да и к маршу не привычен. Могу точно сказать, что его ждут эликсиры новичков с нашими пешими переходами. Улыбка Каира снова исчезла, а вот Вид, напротив, обрадовался:

— Так это же отлично. Мало того что вы мастер эфира, так ещё и умеете работать с людьми. Тонму лейтенант, приказываю вам обеспечить сбор людей Зовом на южной окраине города. В вашем подчинении будет два десятка солдат и сержант Одис, — обернувшись, командир зычно крикнул. — Сержант Одис!

— Что значит Зовом? — Каир снова побледнел. — Эта девушка ясно напомнила вам, что это нарушение закона. Вы не слышали разговора, старший лейтенант?

Вид оглядел своего нового заместителя с ног до головы, затем жёстко ответил:

— Забудьте о своей гражданской службе и законах Гардара. Вы надели погоны и на территории Зелона. Принесли присягу стране, а сейчас получили приказ.

Эфирник стал белым, как стена, а затем с трудом шевеля губами осведомился у Вида:

— Я должен заниматься этим один, тонму старший лейтенант?

— Я выделил вам людей, лейтенант Каир, чего ещё? По штату вы сейчас второй человек в роте. Исполняйте приказ.

Канцелярист упрямо повторил:

— Тем не менее, прошу выделить мне в помощь ещё и мага отряда.

Несколько секунд они боролись взглядами, а затем Вид усмехнулся уголком рта и кивнул:

— Лэр Аор, окажите помощь новичку отряда, представьте его выделенным людям и сержанту. Вечером при общем построении я представлю его всей роте.

— Тонму старший лейтенант…

Командир резким взмахом руки прервал появившегося сержанта:

— В распоряжение офицеров.

— Есть!

Я лишь покачал головой, глядя в спину уходящему Виду. Представил сержанту нового офицера отряда, коротко пересказал поставленную задачу. Затем, подумав, озвучил просьбу канцеляристу:

— Подожди здесь.

И сорвался с места. Моей целью был каменный дом, точно такой же, как тот, под чьими обломками я оставил тела солдат, что ушли со мной за местью.

Меня туда привела одна мысль: ничем другим, как домом главного над городом он быть не мог. Эти цепкие парни в Пеленоре изъяли и у меня, и у сержанта Пламита оба амулета. Но, чем тёмные не шутят — может я сумею найти замену? Должен же быть у верного запас? Дубликат на случай поломки или необходимости передать кому-то право голоса?

В поисках я положился не на нити Сети, в этом деле совершенно бесполезные, а на чувство магии: развернул во всю ширь ауру и принялся вслушиваться в потоки мира. Одно из тех упражнений, что я обязательно должен делать дважды в день, а вспоминаю раз в месяц.

Мне повезло. На втором этаже располагалось что-то вроде тесного кабинета, с полками заваленными небрежно исписанными листками. Смутно уловимое чувство смещений нитей магии шло отсюда.

Простенький амулет, вроде того, первого, снятого с молодого парня на входе в город. Но он уже облегчал задачу вдвое, и я ощутил досаду: стоило сначала подумать головой, а лишь затем требовать помощи у несчастной связистки. С этой мыслью я и вышел на улицу к ожидающим меня солдатам.

Пусть начало нашего знакомства с канцеляристом и не сложилось, но я помог своему новому сослуживцу, определив, как будем выполнять приказ: собираем людей на южной окраине, даём им время взять небольшой запас вещей и еды. Каир, кстати, подтвердил мне, что по дороге немного опередил идущих сюда стражников. Как по мне — он глупец, не сталкивавшийся ни с одной химерой, но это его дело. Речь о том, что этот небольшой отряд, по-видимому, и будет заниматься конвоированием людей. Как много новых слов вернулось в оборот с началом этого похода…

Начав с разных сторон городка, снова мы увиделись с Каиром лишь вечером, через несколько часов, когда наши отряды встретились в одном из кварталов на узкой улочке. Впрочем, сначала я услышал его голос, заглушающий рыдания:

— Ну, хватит. Я дал вам хорошие советы и стоит им следовать. Начинайте собирать вещи.

А выйдя из-за угла очередной хибары, сумел оценить и всю картину передо мной: на месте лишь пять солдат, впереди сам Каир, ведущий разговоры с женщиной, замершей на пороге дома. А в это время, отлично мне видимый со стороны, мужчина высаживал детей в окно с другой стороны. Я рявкнул, сжимая в руке амулет:

— Стоять! Жителям окрестных домов, собрать тёплые вещи и припасы для дальней пешей дороги. Через десять минут выйти на улицу, вместе с детьми! Ты, — мой палец указал заросшему бородой мужику в грудь, — хватай детей и не дай им убежать!

Виски перестало покалывать, и мы с Каиром встретились взглядами. Я устал выслушивать бесконечные рыдания и крики людей, думающих, что мы пришли их убивать, да что там — привыкших, что где-то живут гардарцы, которые только и думают, как принести их в жертву своей богине. Бред… Да и даже будь это так, какая разница на чьём алтаре умирать тем, у кого в семьях нет ни одного старика и даже пожилого? А теперь ещё и это. Понятно, почему я давно миновал площадь, а встретился со вторым отрядом только сейчас.

— Зачем вы вмешиваетесь? Да ещё и так грубо?

Мне пришлось не просто приложить усилия над собой, но и вовсе нырнуть в Сах на несколько мгновений, прежде чем я оказался способен продолжить разговор:

— Не слышу вежливого обращения согласно уставу. Вы, лейтенант Каир, опять его забыли, не прошло и дня?

— Мне казалось, что мы, собратья по Искусству, нашли общий язык.

Кивнул:

— Мне так тоже казалось, я даже дал вам советы и взял на себя половину города, хотя радиус действия моего амулета совсем мал. Но что за сцену я наблюдаю? Почему вы не воспользовались Зовом?

— Это лишь вызовет дополнительную негативную реакцию…

— Тонму лейтенант, — оборвал я канцеляриста. — Самое главное, почему мы используем приказы Эфира — чтобы собрать всё население городка. Всё! А они у вас убегают!

Собеседник снова побледнел, начав злиться и возразил:

— Это единичный случай.

Я усмехнулся:

— Тонму сержант, скольких вы собрали?

Одис чуть вытянулся:

— Около пятидесяти, тонму старший лейтенант.

— Из скольких домов?

Сержант пожал плечами:

— Может восемь десятков.

Я взорвался:

— Что за бред!

Приложил усилия, чтобы сдержаться при солдатах. Обвёл взглядом этого тёмного выкормыша. Нашёл время и место, чтобы проявлять сострадание! Процедил, глядя ему в глаза:

— Командир роты поставил нам с вами задачу. Я свою часть выполнил, собрав жителей с половины города. Дело за вами. Напоминаю вам, тонму лейтенант, что, проявляя жалость и позволяя сбежать жителям, вы обрекаете их на смерть. Особенно детей, которые не смогут пережить ночь в зимнем поле. Утром мы уйдём отсюда, люди будут отданы перегонной команде. Все, кто останется в этих домах умирать от холода и голода или ждать прихода зелонского эфирника, останутся на вашей совести.

Каир был бел как лежащий на улицах снег:

— А мне казалось, что, придя сюда, в Зелон, мы должны принести с собой милосердие Создательницы.

— Вспомните историю Крушения мира. Иногда проявить милосердие — означает погубить!

— Как вольно вы трактуете в свою пользу факты и писания. Не удивительно, что мне поручили приглядывать за вами.

Я вскинул брови, услышав такой ответ. Не ожидал. Это кто ему в Пеленоре проводил инструктаж в должности? Но ответил всё же спокойно:

— Сколько угодно, ваша служба и состоит в пригляде за всем составом роты. Но только после того, как исполните полученный приказ. Моя команда закончила. Оставшееся на вашей совести. Вам напомнить, тонму лейтенант, что бывает в армии за неисполнение приказа?

Впервые я услышал в голосе собеседника неприкрытую злость:

— Вы только и можете, что тыкать мне уставом…

— Молчать, тонму лейтенант! Продолжайте выполнение приказа командира роты, и на этот раз в полном объёме!

Я вскинул руку, обрывая пререкания и досадуя на то, как мы выглядим в глазах стоящих здесь бойцов. Впрочем, на их лицах я угадывал одобрение. Мне оставалось лишь увести свой десяток на площадь. Со связисткой и впрямь можно было управиться быстрей, чем с этим бывшим судейским. А ведь у меня были планы на свободное время…

Солдаты приводили себя в порядок, что-то обсуждали у костров, куда понемногу подкидывали куски одного из домов. Вид дал разрешение Пламиту таким образом обеспечить топливо на ночь. Судя по всему, парни справились с задачей дать первый толчок для горения, не иначе как с помощью Ороя, мага-огневика. Обычное пламя от хвороста не воспламеняло этот некамень.

Я лишь быстро выхлебал свою порцию горячего варева и, оценив ладонью длину щетины, оставил её на завтра. Не до внешнего вида, меня ждали бараки химер. Пусть солдаты не нашли там ничего опасного или работающего, но я собирался искать совсем другое.

Внутри меня встретил тот же самый вид, что и в прошлый раз: отвратная смесь муравейника и улья. Стены представляли собой разделённые на ячейки стеллажи. В них раньше росли личинки химер, а сейчас остались лишь их разлагающиеся туши. Похоже, хозяева забрали отсюда всех, что были готовы сражаться, бросив остальных, а без ухода долго они не протянули. Почти никто — я миновал огромную личинку с ушедшим в неё по самый хвостовик болтом.

Не то. Не то. Снова не то. Я искал материал: в доме хозяина города я обнаружил отличную каменную печь, сложенную из необычного камня. Хороший материал, основа для моего создания. Но его было мало и мне нужны были кости и хитин, который хоть немного откликнется на стихию земли. Пусть это и отвратительный материал. Пусть он и слишком близок к некроголемам эфира.

И я нашёл то, что нужно.

Когда я выбрался наружу, площадь озаряли только костры солдат. Где-то в темноте находились посты, у огромных бараков с жителями тоже была выставлена охрана. А здесь я увидел чужие лица: похоже, до нас добрались те, кто снимет с нашей шеи ярмо местных жителей. Я услышал возмущённый голос эфирника, впрочем, быстро стихший, а Ночной глаз показал мне, что Вид гораздо опытнее и мудрее меня: для разговора с возмущённым лейтенантом он ушёл в сторону от костров, в полумрак, скрывшись с глаз рядовых. Обратно канцелярист вернулся бледный, молчаливый и ушёл в сплетение улиц со свежим десятком. А Гвардеец за это время закончил таскать материал из барака, и я занялся делом.

Точнее, хотел заняться. Не успел я начать рисовать линии ритуала, как Вид добрался и до меня:

— Отставить.

Рядом со мной никого не было — никто не разводил костров рядом с мастерскими. Все бойцы были на другой стороне площади, у больших домов, где мы и будем ночевать, а потому я не сдерживался:

— Это ещё почему?

Сколько же можно меня отвлекать?

— Это раньше я тебе спускал с рук напрасную трату маны в выходах. Сейчас — другое дело. Почему ты вообще такие вещи собираешься делать, даже не поставив меня в известность? — Вид кивнул за спину. — Ладно этот молодой и глупый, но ты!

— Да в чем проблема?

— Я отлично помню, как ты выглядел после создания Скорпа. Недопустимо терять магподдержку в походе. Шутки закончились, армия в походе, да ещё и на землях Зелона.

Но и у меня было что возразить:

— И ты хочешь, чтобы мы так и шли по ней с одним големом?

— Нам обещали пополнение.

— Людьми, которые опять не удержат химер?

— Големами.

Я сплюнул:

— Ещё лучше. Старье столетней давности.

— Неважно. Отставить ритуал.

— Так…

С силой провёл ладонью по лицу, собираясь с мыслями:

— Я ведь рассказывал тебе, что мы с Ларигом поднимали Скорпа в горах. Десяток зелий…

Вид оборвал меня:

— И зелья отставить. Одно дело пить рекомендованную дозу, другое глотать их за неделю месячную норму.

— Это я решу сам.

— Это приказ, старший лейтенант.

— У любого приказа есть рамки, тонму старший лейтенант. У меня двойное…

— Вот тут! — снова перебил меня Вид и рукой показал, где. — Вот тут у меня твоя присказка про пятое министерство. Шутки закончились. У нас боевой поход и я не потерплю своеволия…

Теперь не дал договорить уже я:

— С каких пор вы, тонму Вид Тратор, стали так вольно трактовать устав?

Вид повторил мой жест, проведя по лицу рукой. Взглянул мне прямо в глаза, не опуская взгляд:

— Достаточно того, что я потерял товарищей, с которыми служил не один год. Как я могу молча смотреть, как ты медленно, но верно, убиваешь сам себя?

А вот мне хотелось опустить взгляд. Вот только какое я имел на это право?

— Должен был умереть только я. Но почему-то стою перед тобой, целый и невредимый. А они все лежат там, под закопчёнными камнями. Я что, этого хотел? Может, мне стоит пожертвовать и остальными?

— Аор…

— Что Аор? Я мёртв с тех пор, как увидел разбитую карету Маро. А сейчас и вовсе живу взаймы. Если в день, когда мы вычистим Зелон, это взятое взаймы время закончится, я буду только рад.

— Аор, но ведь жизнь не заканчивается. У многих супруги….

— Вид! — жаркую волну гнева я остановил где-то в горле, чувствуя, как она клокочет во мне при каждом звуке. — А что устав говорит о набитой роже командиру в боевом походе?

Вид не опустил глаз:

— Тогда ты не сможешь участвовать в сражениях.

— А вот это хорошее напоминание, — я сделал шаг назад, туда, где и стоял, когда начался разговор. — А ты останешься вообще без боевого мага и Истока, с одним огневиком, что мало что может сделать против эфирника. И с двумя своими гражданскими эфирниками, которые и вовсе хуже, чем бесполезны. Отряд задвинут на пару недель в тыловые команды. Или даже на месяц. Где они сейчас найдут боевого мага земли или воды? Будешь перегонять зелонцев к Пеленору. Этого хочешь? Уже успел отомстить за парней?

Вид молча покачал головой. А я понял, что победил. Уже спокойней сообщил:

— Ритуал будет проще. К утру я смогу продолжить марш.

— Без алхимии.

— Так не бывает.

Вид молча глядел на меня не меньше минуты, а затем развернулся и скрылся в темноте.

А я ещё долго смотрел ему вслед, на костры, у которых сидели бойцы. В отдалении от них возится Арт, молодой парень, на которого взвалили заботу об обеих наших химерах. Вот легко узнаваемый даже в темноте Пламит принёс миску с парящей на морозе кашей Ларии. Рядом с ней продолжает что-то писать в неверном свете костра рядовой Фаурт, новоиспечённый писарь нашей роты. Все они пойдут в бой надеясь не только на свою твёрдую руку, но и на меня и Исток, что будет биться в груди Гвардейца. Но я сам отлично знаю, как малы мои силы в серьёзном бою. И только от меня зависит, как силен я буду завтра.

Возможно, я был резок, вымещая на командире злость. Да что там, я точно был неправ. Но вернуться в прошлое нельзя, каким бы сильным магом, архимагом, Повелителем, Архонтом, Богом или Демиургом ты ни был. Время неподвластно никому, а на мне будет на одну ошибку больше. И, если выбирать — лучше мне избегать той, что обернётся смертью тех, кому снова идти в бой плечом к плечу со мной.

В себя меня привёл только голос эфирника. Уже и он закончил, а я все топчусь на месте.

Решительно развернулся. Сах. Прочь лишние мысли.

Я ведь не солгал командиру: у меня и в мыслях не было тратить столько сил, сколько было затрачено на Скорпа. Не тот исходный материал. То, что сейчас лежит грудой передо мной — не более чем мусор: кость, хитин, камень из печи. Преподаватели столичного университета долго бы смеялись над мной при виде такой основы для создания голема. Вот только здесь не они и не им нужно завтра вступать в схватку.

Хорошо, что все придумали задолго до меня: не раз в битвах Темных веков случалось големщикам обходиться тем, что есть. Я листал их записи, когда создавал свой ритуал. Это как раз то, на основе чего созданы обычные ступенчатые ритуалы консервативного пути, только они были изменены из артефакторных для упрощения работы и облегчения создания творений. А я вернусь к истокам: к ступеням улучшения и добавлю в них жизнь.

Добавил к куче материалов добытое из сломавшегося голема сердце, хоть какой-то артефактный материал всё-таки нужен для основы. Жаль, что здесь не нашлось ни одной друзы-накопителя. Похоже, я и впрямь начну создание своего голема как в мемуарах — из отбросов.

Ночную тьму прорезали вспышки рунных кругов. На сегодня я выбрал весь свой запас нахождения в Сах, но все расчёты закончил и проверил рунные вязи дважды.

Теперь энергия. Мысль-приказ и Гвардеец, стоящий в том, что изначально было рунным кругом основы для артефакторики, активировал Исток, заливая мой ритуал морем маны.

Сконцентрированная на крошечном пятачке, она сначала заставила полыхать паразитными утечками даже груду материалов, а затем принялась сплавлять её в единый, тянущийся вверх комок. Мне сейчас не нужен был Скорп против мелких тварей. Мне был нужен защитник, способный взять в руки оружие и щит, способный закрыть собой людей. И он у меня будет.

Глава 4

Голос Повелителя Рагнидиса сочился усталостью — даже ему, одному из сильнейших магов Гардара, нужен был отдых. А его последние недели было слишком мало.

— Что у вас?

Зверен, получив голос, не стал сдерживаться:

— Постоянные проблемы с заклинаниями поиска. Это издевательство, передавать в части такое сырое плетение. И это я ещё смягчаю слова ра Чалома, потому как среди нас женщины. Количество реальных случаев обнаружения можно пересчитать по пальцам.

Валия, не забывшая претензий легата при обсуждении Истоков, не выдержала обвинений:

— А вы представляете себе объём работы, связанный с созданием принципиально нового заклинания? Никогда ещё перед нами не ставилась задача обнаруживать созданий, невидимых созданий и, отмечу, в столь переменчивой стихии, как вода!

— Нет, — грузный мужчина спокойно пожал плечами. — Куда мне, глупому служаке, об этом думать.

— А стоило бы!

— Так некогда мне. Голова о потопленных кораблях болит, а сердце о моряках. Вы хоть раз писали извещения о гибели, Валия? Нет? Попробуйте, ваше…

Голос Повелителя был тих:

— Прекратить…

Но его хватило, чтобы за длинным столом воцарилось молчание.

— Что вы себе позволяете?

Несколько мгновений сидящие переглядывались, затем старый легат поднялся, сказав за всех:

— Прошу простить нас, Повелитель Рагнидис.

Едва ли ни на минуту в кабинете воцарилась тишина.

— Сядьте, тонму легат. Теперь спрошу я. Валия, в чём причина задержки разработки? Вам ставился срок в неделю.

— М-м-м… — женщина поднялась, нервно заправив за ухо прядь волос. — Большая часть моих людей брошена на повторение наработок Зелона. Невидимость, полёт, разрушение эфирных основ…

Руководительница отдела разработок замолчала, увидев, как ожесточились черты Рагнидиса.

— Спрошу ещё раз. Я знаю, вы, фанатики Искусства, не можете ясно выделить то, что важно здесь и сейчас. Я сделал это за вас и чётко расставил приоритеты перед министерством и конкретно вашим отделом. Я указал сроки. Почему нарушено и то, и то?

— Э-э-э… Но ведь это основы, лэр. Узнав основы, мы легко создадим и противодействие.

— Валия, меня сейчас волнует совсем другое. Империи нужен результат, — голос Повелителя был спокоен и холоден, но каждый сидевший за столом видел, как стремительно бледнела женщина. — И вы должны его обеспечить. Следуйте полученным от меня ранее распоряжениям. Но я недоволен нарушением сроков. Даю вам ещё три дня. Три дня и жду от вас личного доклада. Садитесь, Валия.

Рагнидис обвёл взглядом сидящих, остановил его на легате:

— Армия. У вас есть ещё вопросы к пятому?

— Никак нет.

— Что с Поиском для линейных латных частей?

— Предоставленные им заклинания обеспечивают уверенное обнаружение новых химер, Повелитель.

— Что в последних сводках по Зелону?

— Без изменений. Движение бригад согласно графику. По плану через сутки фема должна будет выйти к стенам Кеура. И мы начнём.

Повелитель развернулся к дальнему краю стола:

— Меня, да и, думаю, Зверена не устраивает скорость получения сообщений. Необходимо развернуть промежуточные сигнальные станции.

— Именно сигнальные, не эфирные? Если верить уважаемой Валии, то они вот-вот решат проблему противостояния разрушению амулетов связи и даже обещают повысить дальность их действия.

Рагнидис бросил короткий взгляд на всё ещё бледную женщину:

— Думаю, можно и совместить. Предоставьте мне завтра предложения по местам размещения подобных станций.

— Включая территорию Зелона?

— Разумеется.

— Слушаюсь.

Все уже считали совещание оконченным, когда Рагнидис с улыбкой спросил:

— А всё же, Вилигран вас так хвалит, говорит об обещаниях, неужели пятому министерству нечем похвалиться здесь и сейчас именно мне? Валия?

Женщина порозовела, несмело пожала плечами:

— Новая мастерская по производству Истоков начнёт свою работу через неделю.

— Отлично. Какие ещё успехи?

— Возможно, они будут в отделе, что занимается проблемой Врат.

Повелитель оживился, глаза его блеснули:

— Неожиданно.

Остальные, сидевшие за столом на совещании, переглянулись. Старый проект, ставивший перед собой задачу восстановить систему перемещения павшего Артилиса считался скорее работой на далёкое будущее, когда жители Гардара окончательно сроднятся с Сердцем мира и среди них число немагов станет исчезающе мало. И случиться это должно было через десятилетия, даже после завершения проекта помощи Создательнице и Страже мира. Повелитель, которому лучше других была известна сложность задачи, переспросил:

— Что изменилось с прошлого года?

— Разобрались в ритуальных якорях из-под Брагора.

Шипящий голос Рагнидиса заставил всех вжать головы в плечи:

— Каких, к тёмным, якорях?!

Лицо Валии снова сравнялось в цвете с гипсовой маской:

— Тех, что… нашли среди останков…

Рык подтолкнул замолчавшую женщину:

— Ну! Подробно!

— Группа, что занималась отбором туш новых химер для исследований… — Валия, на которой скрестились десятки взглядов, рванула верхнюю пуговицу с воротника платья, — нашла остатки артефактов, сходных с нашей разработкой Портала Стражи, но там очень интересная система плетений и она хорошо сохранилась на основе. Сама мысль использовать наш мир как якорь для Эфира…

Повелитель приподнялся на стуле, но, рухнув обратно, перебил её:

— Когда вы обнаружили артефакты?

— Не знаю. Неделю назад?

Теперь заорал легат:

— Неделю?!

Лицо Рагнидиса закаменело, голос вымораживал всех находящихся в зале:

— Вы… Понимаете, что вы натворили?

Женщина прохрипела:

— Нет…

— Всё это время, с первого сообщения об атаке на Пеленор я гнал от себя, даже не хотел допускать мысли о предательстве. Но почему сейчас я так отчётливо вспоминаю историю Отступников и их последователей?

Валия вскрикнула:

— Повелитель!

Но он её не слышал, глядел на Зверена, находя в его глазах отражение своих мыслей:

— Наша армия покинула Пеленор. Её сил должно было с запасом хватить на оставшихся химер Зелона, а Магнивара на любого из их Повелителей, пусть даже этот трус Витроаст решился бы присоединиться к Кернариусу. Но теперь… Через сутки армия подойдёт к стенам Кеура… Кого она там встретит? Молитесь Создательнице, Валия, чтобы проверка эфиром не доказала вашего предательства.

— Повелитель!

Но он так и не повернул к ней голову:

— Клавир! Фельдъегерей! Может хоть они успеют…

Глава 5

Эти две недели были какими-то однообразными: десятки мелких посёлков; сотни людей, считающих, что мы пришли их убить, но при этом не решающиеся без распоряжения верных бежать из дома вглубь страны; дети, так и норовившие выполнить норму и за родителей.

Особенно тяжело было с теми, что постарше. У нас возрастом инициации считались шестнадцать лет, а у них в четырнадцать был первый ритуал приобщения к стихиям и предопределения. За эти дни все мы поневоле нахватались знаний о Зелоне и то, что раньше было для меня сухими строчками учебников, теперь открывалось в жутких деталях на расстоянии вытянутой руки. Ритуал, который сообщал верному склонность подростка к стихии и определял его судьбу. Жизнь и Эфир означали взлёт в страту магов. Земля, Воздух, Огонь и Вода означали ритуал превращения в некроголема и руки родных, ведущих его туда.

Зачастую им для этого даже не нужно было приказа верного, поддержанного ментальным заклинанием. Случалось, и сами подростки уезжали на смерть добровольно, с детства впитавшие в себя рассказы о предназначении и служении великому Кернариусу. Да и других странностей здесь хватало — даже обычные жители, согнанные для передачи конвойной страже, удивляли своим поведением, которое на глазах менялось от созерцательного и безразличного к бешеной активности. Причём простого Зова, без единого указания хватало, чтобы они снова стали спокойными, словно им не хватало эфира. Впрочем, у каждого перегонного отряда был артефакт, явно созданный по образцу трофейных, так что в пути с ними проблем быть не должно.

Если со взрослыми было тяжело, то с мелкими детьми было неприятно и суетно. Верящие в страшные россказни старших о гардарцах, они пускались в крик при одном только нашем виде. А успокоить их было сложнее, ведь эфир не действовал. Я поступал просто — приказ родителям и пусть сами утешают, как умеют. Канцелярист Каир всё продолжал мучить и себя, и солдат. Как сейчас:

— Эй, приятель. Ну хватит. Гляди, что у меня есть.

Лейтенант присел на корточки перед вопящим мальчишкой лет семи и протягивал ему ладонь с переливающимся под лучами солнца кристаллом размером с ноготь на ней. Какая-то заготовка под амулет. Видимо, сладости из пайка уже закончились.

Я равнодушно прошёл мимо: его дело. Теперь уже окончательно его. Последние три дня Вид перестал назначать меня ему в помощь — как только Каир научился справляться с приказами до темноты. Впрочем, по мне здесь скорее дело было в удаче: в тех посёлках было очень много подростков, что близились к возрасту обряда и часть из них на удивление неплохо соображала и видела в мире взрослых огромные проблемы. А потому нашему приходу они скорее обрадовались и сумели сбить под свою руку остальных. Ну а фанатикам хватило десятка затрещин одоспешенных солдат. Всё же, живя в мире, где проходящий через город отряд некроголемов или химер мог затоптать оказавшегося у них на дороге, они твёрдо знали, когда нужно слушаться приказов.

Затем пара посёлков оказалась почти пустой. Зелонцы, похоже, начали сгонять жителей к своему крупному городу Кеуру. Здесь все города назывались по именам тех магов, кому принадлежали. Мелкие созвучно архимагам — Виарт, Раст, Равр, Зиот, Пломт, а крупные в честь Повелителей. В этой, восточной, части Зелона на нашем пути лежал город, считающийся основанным Кернариусом.

Неясно было только зачем людей туда вообще сгоняли. Толку гарнизона Кеура от таких никчёмных защитников? Смутить нас гражданскими? Так против них у солдат не будет проблем с тем, чтобы поднять на них меч. Это, тёмные твари, не родных и знакомых принимать в мечи на улицах пригорода Пеленора. Но факт остаётся фактом — здесь, в этом посёлке остались лишь пять семей, что не попали под приказ верного. Кстати, забавное у них, слабых эфирников, держащих в руках жизнь поселений, оказалось название. Старейшины. Прям насмешка — ведь они и впрямь единственными в них были стариками. Остальные, едва вырастив детей и начав слабеть, уходили на алтари магов, что всегда нуждались в материале и чужой жизни.

Так что с этим ребёнком Каир может возиться хоть до утра. Главное, что я свободен от такой обузы и у меня появилось время на голема. Сегодня удача улыбнулась мне: Пламит сказал, что в кузнице на окраине нашлась друза накопителя. Я бросил взгляд на идущего рядом голема — грубая, неказистая копия Гвардейца. Костяшка. Нет ни его красоты, ни его строгости: грубые наплывы серой кости, уродливая маска того, что должно было быть лицом, руки чуть разной длины и толщины. Даже в этом я не смог удержать симметрию в ритуале. Ну, зато голем точно не должен был сломаться пополам после первого же столкновения с врагом.

Каждый вечер я загонял Костяшку в рунный круг и вливал в него огромную порцию маны, по капле преобразуя кости и камень основы. В итоге они должны были стать лучше на порядок: прочнее, устойчивее к магии. Ещё ритуал добавлял в него глоток моей жизни, делая послушнее и умнее. Сегодня же я хотел изменить его сердце, ведь пока он проигрывал во времени самостоятельных, без моей подпитки, действий даже тому старому голему, чей кусок сейчас хранил ману в его груди. Что поделать, издержки повторного использования старых артефактов — их-то в ритуал преобразования не загонишь.

Впрочем, кузница порадовала меня не только друзой накопителя в мою голову размером. Парни Платия нашли здесь и заготовку под доспех Громилы: переднюю, самую важную для меня часть сплошной кирасы. Десяток ударов голема кузнечным молотом и броня стала вполне подходить ему по размеру. А ещё здесь был отличный горн: мне не нужно было даже знать название камня, из которого он был сложен, достаточно оказалось проверить его на близость к стихии.

Не мучаясь угрызениями совести, я разрушил и его. До основания. После меня в этом походе остаются лишь развалины очагов, каминов и горнов. И всё потому, что этим зелонцам лень строить дома из честного камня. А теперь уже и не нужно. Из разговоров солдат, а также сводок от легата, которые каждые два дня привозил летучий отряд, явно следовало, что жители этих посёлков в родные края не вернутся.

Отныне их местом жительства будет Гардар, а значит всё вокруг должно служить делу разрушения Зелона.

Уже привычный ритуал оставил после себя слабость, едва не заставившую меня упасть. Несколько увлёкся и отдал больше, чем мог бы одобрить Вид. Ничего. Оклемаюсь к утру.

Зато на обновлённого голема было уже приятно глядеть: выбеленную словно у дохлятины кость, вызывавшую у меня гадливое чувство, затянул привычный и даже родной серый камень; грудь покрыла сплошная плита стальной кирасы, надёжно прикрывшая обновлённое и увеличенное в размере сердце; руки налились силой и сравнялись размером. Теперь я гораздо спокойнее глядел в будущее.

* * *

Возвращаясь из коротких рейдов, в которые мы назначались легатом на главную дорогу Зелона, наша рота по-прежнему шла по следам ушедших дальше войск. И по следам их боёв: вытоптанный до земли снег тут и там усеивали туши химер. Хорошо Рино постарался. Радует, что по-прежнему стоял небольшой мороз и это уберегло нас от запаха разложения. Чем дальше, тем больше мы встречали останков зелонских тварей. А затем и местность, по которой мы шли, изменилась.

До этого дорога петляла среди невысоких сосен, с редкими вкраплениями берёз, а затем лес словно обрезало: впереди от горизонта до горизонта раскинулось нетронутое белое поле с редкими полосками чахлых кустов и, посреди всего этого — неширокая вытоптанная дорога. Я вслух высказал своё недоумение открывшимся видом:

— Озеро? Такое мелкое, что поросло кустарником?

— Болото, — буркнул Вид и повысил голос. — Внимание, рота! Впереди болото. Сходить с дороги запрещаю. Сержанты, ваше место на краю строя. Проследить за личным составом.

И сам шагнул в сторону, оглядывая проходящих мимо бойцов. Я последовал его примеру, только отступив на противоположный край. К големам унеслась моя мысль-приказ. Пожалуй, с весом их каменных тел они пойдут последними. У меня не было никакого желания проверять правдивость прочитанных в детстве историй.

Болото. Вживую я их ни разу не видел. Хотя и читал множество их описаний. Те же мемуары об уордском переходе, к примеру. Правда, там дело было осенью, и я вряд ли бы спутал поверхность болота с озёрной гладью.

Дождавшись середины колонны, где ехали обе наши повозки и привязанная к ней химера командира, я двинулся, раскидывая Сеть ещё шире. Отсюда удобнее всего будет прийти на помощь в случае чего. Не успел сделать и десятка шагов, когда неожиданно что-то чиркнуло по набедреннику. Время замерло в тягучей смоле Саха, а я опустил глаза под ноги.

Болт. Короткий и очень знакомый на вид. Я отменил транс и с недоумением оглядел свой метатель, из одного из стволов которого болт и выпал. Что за новость? Подняв с утоптанного и грязного снега, попытался засунуть его на место, но не услышал ожидаемого щелчка, а болт свободно болтался, не фиксируясь в направляющей трубке. Вытащил болт, встряхнул метатель и растерянно оглядел вывалившееся теперь из оружия тонкое колечко. Помянул тёмных и решительно шагнул на ту сторону колонны, за повозку-линейку со щитами, где шагал сержант Пламит. Окликнул его:

— Тонму старший сержант.

— Здесь.

— Не подскажете, кто у нас в роте занимается ремонтом метателей?

— Да и я могу. Что у вас случилось, тонму старший лейтенант?

Для начала я сунул ему в руки подобранное со снега кольцо, а спустя пять минут Пламит ловко запрыгнул на задок линейки, расстелил рядом с собой светлую тряпицу, и метатель в его руках буквально рассыпался на кучу деталей. А ведь мне казалось, что там всего-то — трубки, рукояти, пружины, шестерёнки, да пяток винтов. М-да… Сержант пристыдил меня:

— Ну, лэр! Кто же так обращается с оружием? От смазки уже ни следа, да и пружины на выброс. Что же вы постоянно его взведённым носите? Хотя бы меняли их, положено же раз в год менять. А тут… Не знаю, года три по виду в деле уже.

Кивнул, не собираясь спорить:

— Наверное, так и есть. Что-то можно сделать?

— Механизм нестандартный. Но обхватное кольцо я подберу из запасов, а основные можно попробовать изготовить из ремонтных от штатных метателей, как и сами пружины. Их укоротить слегка — диаметр-то тот же, а такая мощность вам будет лишней.

— Я буду благодарен вам, тонму Пламит.

— Пустое, лэр. К вечеру подходите.

— Договорились.

Кивнув напоследок старшему сержанту, я вернулся на свою сторону колонны, хотя и не переставал всё это время следить за движением через Сеть. Впрочем, никто и не пытался сойти с проторённой дороги в сторону, слишком солдаты были опытны для такого глупого поступка. А вот впереди стала виднеться какая-то огромная чёрная проплешина, и даже Око не сразу помогло понять, что это такое.

Следы бойни. По-другому и не опишешь. Почти как то, что мы сотворили объединённым отрядом в сожжённом городишке: тысячи мёртвых химер, которые несколько дней назад перегораживали эту дорогу, пытаясь не пустить нашу фему дальше. Хорошая попытка, но их подвела слабая магическая поддержка. На их стороне не было магов Земли.

Чёрная проплешина оказалась поднятой из глубин болота землёй: мягкий, чуть подмёрзший грунт, покрытый слоем массы, состоящей из наполовину сгнившей растительности, наполовину из грязи. Похоже, маги расширили узкий путь и зелонские твари получили удар сразу с трёх сторон. Теперь туши химер были свалены по бокам от дороги, наполовину вмёрзнув в топь. Или… Кто знает его глубину?

— Хорошо им тут наваляли.

— Ага, гляди — все с ранами от болтов. Садили залпами и шагали вперёд. Даже до копий дело не дошло.

— Да уж, на такой узости им особо не попрыгаешь на копья. Сшиблись и наши попёрли их. Сами себя переиграли.

Я кивнул на эти слова бойцов впереди. Наверное, и так было. Особенно если первые ряды выстроили из ротных големов. Это предназначение поднятого камня — защищать живых. Здесь и там среди химер виднелись замершие после гибели каменные фигуры. Достойно послужили, не хуже моего Скорпа. И продолжат служить дальше — с этой мыслью я и шагнул в сторону, к одному из павших големов. Хорошая, свежая работа, а не столетней давности и у големщика не было времени или желания забрать его ядро. А у меня есть. Жаль только, что сам камень я не смогу взять с собой — нет свободного места на повозках.

Болото оказалось гораздо больше, чем я себе представлял. Я-то, наивный, думал, что вот, пройдём эти четыре километра до линии горизонта и это и есть граница топи. А на самом деле по этой узкой дороге нам пришлось идти больше четырёх часов. От нечего делать, от однообразия пейзажа и пустоты Сети я даже дважды останавливался и проваливался в глубины Сах, пользуясь помощью Средоточия — пытался понять, что под нами. Оказалось, что это была каменная насыпь, гребень которой покрывал слой смёрзшейся смеси гравия, грязи, ила и ещё чего-то, чему я даже не мог подобрать слов. В целом — надёжная вещь, по которой можно прогнать и сотню более тяжёлых големов. Ещё бы зелонцы сделали её пошире…

Но всё когда-нибудь заканчивается и, едва редкие сосны вокруг роты превратились в лесок, Вид скомандовал привал и ночёвку. А я, расставив големов и прочесав округу поисковыми заклинаниями, пошёл от костра к костру с глубокой миской в руке. Пламит первым заметил меня:

— А вот и вы, тонму старший лейтенант.

Все, сидевшие у костра приветственно кивнули мне. А я осведомился у старшего сержанта:

— Как ужин?

— Неплохо. Сытно, горячо.

— Тогда я присоединюсь к вам. Без чинов.

Так и сделал, усевшись на край бревна. Соседи были мне знакомы: четыре бегунца — Одис, Платий, Рамон, Гарт. В молчании мы выхлебали густое ароматное варево, протёрли снегом миски и ложки. Одис поднялся на ноги и слегка, скорее обозначая движение, вытянулся:

— Разрешите идти?

— Да, конечно, занимайтесь своими делами, парни.

Пламит кивнул уходящим, вытянул из наплечного мешка знакомую светлую тряпку, развернул, и в пламени костра заиграл полировкой мой метатель.

— Готово, лэр. Теперь полгода горя знать не будете. Хорошая работа, качественная.

— Да, подарок от друга.

— А что там у нас впереди ожидается, лэр?

Я пожал плечами и ехидно осведомился:

— А что, болтушка Лария ещё не сообщила?

Сержант засмеялся:

— Да последние два дня далековато для её амулета. А перед болотом курьер от легата был. Народ гадает теперь.

На это я лишь отмахнулся, заряжая метатель:

— Ничего нового на самом деле. Подтверждение сбора у Кеура и время сбора. Будем из города выбивать зелонцев.

— Сравняют с землёй?

— Нет. Приказ не сильно разбрасываться магией. Этот город будет нашим опорником здесь.

— Это да, — сержант поскрёб макушку. — Народу уже помыться бы не мешало.

— Ну, вы, Пламит, теперь заведуете ротным хозяйством, вам и обеспечивать нас помывкой.

— Смешно, — сержант махнул рукой. — Там ротного добра полтелеги всего, Толстячок прёт и не замечает этой малости. Честно скажу — самого нужно не хватает нашей роте, нормально помыться с трудом выйдет. Вы, лэр, не представляете себе, сколько всего нужно для нормальной помывки, да ещё и на сотню человек.

— Вот там, в городе, надеюсь, и обрастём всем, что нам требуется. Вид грозился идти к капитану и выбить тысячу мелочей.

— У бригады ненамного гуще запасы-то, лэр.

— Зато у горожан должны быть лавки или склады. Ну, — я хлопнул по коленям. — Спасибо за метатель, Пламит. Пойду я к своим каменюкам.

Старший сержант лёгким движением ударил себя в грудь. Я повторил его жест и нырнул в темноту за кругом костра.

* * *

Город отлично просматривался впереди. Последним усилием дорога взбиралась на небольшой пологий холм, а затем ныряла вниз, к Кеуру, спрятавшемуся в ложбине от пронизывающих ветров. Впервые на землях Зелона я увидел прямые широкие улицы, дома в несколько этажей, множество каменных строений. Да и сам город был велик: его легко можно было сравнить с Райтом. Во всяком случае, противоположного его края я не смог увидеть даже в Око.

Улицы города были наполнены суетой: везде сновали химеры, а некоторые улочки, казалось, были заполнены ими до отказа. Впрочем, кое-где взгляд выхватывал и людей. В основном они группами двигались от окраин к центру.

Суета царила и на поле перед городом. Уж не знаю, как этого добилось командование, но талант легата Минтара был очевиден: все наши отдельные отряды собрались здесь почти одновременно, присоединяясь к передовому ядру, превращаясь из крохотных клинков, прошедших сталью по землям Зелона, в огромный ударный кулак. Понятно, что ядро фемы, прорывавшее все заслоны, двигалось медленнее и не отклонялись, как мы, в сторону. Но вот согласовать наши задачи, причём в последние дни лишь с помощью курьеров — задача не из лёгких.

Зелонцы не успели сразу напасть на появившихся у окраин. А может, и не рискнули этого делать. Как бы ни были глупы химеры, умиравшие без страха, но должны же быть мозги у эфирников, что ими командовали? «И жизнюков’, — пришлось напомнить себе, что в Зелоне потомки предателей владеют двумя стихиями. Я ещё не встречал их в бою, вот невольно и забываю. А вот они вряд ли могли бы забыть, что у нас в армии находятся архимаги всех стихий и Повелитель Магнивар.

Этот город не считался резиденцией Кернариуса, хотя и назван в его честь. Во всяком случае, командование считало именно так. Судя по тем сведениям, что добыли канцеляристы фемы, здесь должен был править тот самый Виарт, которым мне грозил старик-верный в городе моей мести. Виарт — архимаг эфира и сегодня я погляжу, как месть Гардара сотрёт его с лица этих земель. За Маро, Ларига, огневика Кавира, за всех солдат, что погибли в Виатире, на границе, в горных фортах и долинах, за жителей предместий Пеленора.

Мы спустились с холма, привычно направляясь к оранжевому флагу первой роты нашей бригады. Судя по всему, мы должны были разместиться на фланге, а ударная часть армии и в этой битве будет состоять из сборных отрядов провинции, что приняли Сигны первой и второй бригад. Меня это не сильно печалит — химер много, хватит и для моего меча и заклинаний. Я больше недоволен тем, что сейчас, когда фема собралась в полном составе, у меня не было времени найти Рино, который находился как раз в первой бригаде. Первая возможность увидеться с момента конца мирной жизни. И стоит ведь рядом, правее нас, но вряд ли мы будем просто смотреть на Кеур и ждать нападения химер. Зачем, когда с нами Повелитель?

Словно услышав мои мысли, связистка Лария подскочила к Виду. Эти две недели и эликсиры новичков закалили девушку: она уже не горбилась под тяжестью кольчуги, гордо держала голову в тяжёлом шлеме, вполне уверенно проходила половину дневного перехода на равных с нами, а не падала на линейку спустя час пути. Даже командир уже так не кривился на все её нарушения обращений по уставу. Разве что с её длинным языком пока ему ничего поделать не удавалось.

Вид кивнул, сначала ткнул в меня пальцем, а затем обвёл им солдат вокруг. Я ответил лёгким ударом кулака в грудь, принимая командование, и Вид лёгкой трусцой умчался направо, к флагу Латира Вардо. Пусть и бегает теперь следом за командирами рот связист-эфирник, а от личных приказов и совещаний мы пока никуда не делись.

Подумав, поставил задачу, привычно переложив её на плечи следующей ступени армейской иерархии:

— Рота! Занимаем место между шестой и четвёртой ротами бригады. Оправиться. Разбиться на пять шеренг. Принять из телег щиты и оружие. Сами их пусть Арт гонит к остальным. Сержанты, проследить! Старший сержант Пламит, наполнить фляги водой.

Мы успели сбить строй, перекинуться шуточками с соседями, поднять над головами лес копий, прежде чем Вид вернулся с совещания. Мы успели, а вот он не успел ничего даже сказать.

Не знаю как для других, а для меня мир качнулся, ударил в голову волной головокружения, заставил вцепиться в шлем пальцами, пытаясь сжать внезапно «распухшую» голову. В себя я пришёл, сумел увидеть мир вокруг, а не цветные полосы от потоков магии, стоя на коленях в снегу. Я не глядел на людей вокруг, мои глаза сразу были направлены в небо, туда, где в него рвался столб света толщиной в десятки метров и высотой в две Сигнальных Пеленора, словно пронзая небеса.

Создательница, что это такое?!

Мир снова дрогнул, на этот раз я отчётливо ощутил, что его колыхнула волна Эфира невероятной силы. Виски пронзило болью, рядом кричали люди, но мне не было до них дела — я с потрясением следил за потоками силы, что изгибались и меняли свои оттенок на моих глазах. Какого тёмного здесь творится?

Ответ я получил спустя миг. Столб света исчез, сменившись разгорающейся дугой тёмно-синего цвета, что, словно радуга, расчертила небо впереди, над городом Зелона. Вот она налилась сиянием и опустилась, став меньше размером, но всё равно возвышаясь над домами площади города. Я уже видел такую же. Видел в иллюзиях, созданных из воспоминаний выживших в день Вторжения, в воспоминаниях тех, кто видел первый штурм армий Тёмных Демиургов.

Полноценный портал перехода между мирами, способный пропустить через себя тысячи тварей. Как зелонцы сумели пробить его, миновав Стражу мира и саму Создательницу?

Раздался дикий крик Вида, сбив с меня оцепенение:

— Встать! Сбить строй!

Глава 6

Прямой пробой между мирами.

Зелонцы сделали то, что столетия назад осуществили Тёмные Демиурги: напрямую соединили пространства чужого и нашего миров. То, что с момента Крушения считалось невозможным, ведь Велиримида заперла границы и призванные Стражи встали на их защиту. Только мелкие, слабые, больше похожие на капли влаги на стенках горшка из грубой, пористой глины, порталы открывались в наш мир. Случившееся в Дальнем Роге нельзя и сравнивать с этим бившем в небо потоком света и портальной аркой, видневшейся за сотни метров. Скорее можно сказать, что кувшин разбит вдребезги и в наш мир сейчас хлынет целая армия. Хуже того, не будет обычной для Гардара форы в том, что сильным вражеским магам их заклинания недоступны в первые дни. Открыт прямой проход и миры обмениваются силой, а вокруг законы изменяются в обе стороны, что я и вижу по исказившимся потокам. Не будет никакого периода привыкания к законам нашего мира, старшие маги тёмных лишь слегка потеряют в силе, не более.

Заставляя меня очнуться от транса Сах и тягучих мгновений раздумий, на город зелонцев опустилось первое заклинание. Нет. Больше, чем заклинание.

Повеление.

Магнивар сделал первый ход, стремясь уничтожить портал, пока через него не хлынули тёмные. Ближние к нам десятки домов исчезли. В единый миг. Даже замедление магического транса не позволило мне точно увидеть, что произошло: вот здания стоят, а вот их уже нет и лишь на миг мелькнуло что-то вроде песчаной позёмки на показавшейся из-под строений серой земле. Конфликт? Притяжение земли, что увеличилось не в десятки, а в тысячи раз и буквально превратило всё в крошечные обломки, ушедшие в землю под своей тяжестью, пронзив её словно болты метателя лист бумаги? Только это пришло на ум жалкому мастеру магии при виде вещей, выходящих за границу его понимания.

Возможно и Конфликт. Или Повелитель и вовсе заставил всё в месте своего повеления распасться невесомой пылью.

Первый удар оказался широк. Словно из города и его улиц вырезали треугольный кусок пирога. Второй уже, будто Магнивар ударил лучом, прокладывая через город новую, ровную, широкую и прямую дорогу к порталу. Возможно, так и было задумано в тот миг, когда Повелитель понял, что его время уходит. Потому что ни он, ни третий удар цели не достиг.

Зато миг его нанесения почувствовали все. Даже те, в ком не нашлось бы и грана магии.

Внутренности скрутило волной тошноты, в несколько раз более сильной, чем минуту назад. С усилием я глубже заглянул в мир магии. Рука легла на пояс, к шару посоха, к Средоточию.

Пространство вокруг расцветилось потоками магических линий. Всего лишь искривлённые возле нашего расстроенного строя, дальше, над городом они сплетались в один клубок, закручиваясь не вокруг портала тёмных, а над крышами домов между им и нами.

Не понадобилось много времени, чтобы понять происходящее: среди врагов уже сейчас, в первые мгновения сражения, нашёлся равный по силам Повелителю Магнивару. Кто там? Предатель Кернариус? Или к нам уже пришёл Повелитель тёмных?

Я поднялся на ноги, прохрипел те же слова, что и Вид:

— Рота! Встать!

Пусть даже там оба Повелителя Зелона — это ещё ничего не решает. Если Магнивару хватит сил сдержать обоих, если его поддержат наши архимаги, подопрут своей силой и магией, то придёт пора честной стали и болтам. В битве такой напряжённости даже кроха сил, потраченная на защиту от простых солдат, в упор бьющих артефактными болтами, может оказаться решающей. Я это знаю, Калас Релада свидетель.

Впрочем, мы не были самыми умными или единственными опытными воинами в нашей армии. Здесь и сейчас вокруг меня стояли лучшие из солдат Пеленорской провинции. Откуда-то справа послышался крик:

— Строй! Сбивай коробку!

Вот Лария схватилась за уши, оскальзываясь, поднялась на колени и вскинула на меня невидящий взгляд:

— Приказ всем… Общий штурм…

К ней подскочил Вид, с рычанием вздёрнул на ноги:

— Связной амулет мне, живо!

Девушка, вися на руках командира, заторможенно потянула цепочку артефакта из-под кольчуги, та застряла. Она дёрнула раз, другой и вдруг её взгляд прояснился:

— По инструкции…

Я отправил мысль-приказ Гвардейцу и двойке големов. Щитовому и не было это нужно, а вот остальные подхватили свои огромные, под стать хозяевам ростовые щиты и ухая по земле ступнями, двинулись вперёд.

Вид рычал:

— Какие инструкции! Амулет мне отдай, тебя же ноги не держат. К обозу иди!

Лария затравленно оглянулась:

— Куда я побегу? Да меня сожрут без вас, — замолчав на миг, вдруг закричала. — Не будет амулет работать тут без меня! Тут все потоки небось перекрутило! Не будет!

Големы встали в ста метрах от нас, Щитовый и Костяшка впереди. Вскинули щиты, отгораживаясь от города. Гвардеец запустил Исток, выплёскивая в мир вокруг себя первую порцию сырой маны, пригодной для поглощения накопителями нашей армии.

Вид отшвырнул девушку в сторону, рыкнул:

— Не вздумай упасть мне! Рядовой Фаурт!

— Здесь!

— Покинуть строй! Щитоносцем к связистке Ларии!

— Есть!

— Старший лейтенант Орой!

Я отвернулся, оглядывая фланги построения. Мне было проще — мой Исток помещён в голема. А вот большая часть других таких артефактов — переносные кристаллы, огранённые шары из хрусталя и рагнидия, в оправе из полированного металла, с вкраплениями управляющих драгоценных камней. Вот только тащить треногу с этой красотой сейчас придётся в руках самим магам.

К тому же это будет смертельно опасно, особенно тогда, когда наш строй столкнётся с валом армии тёмных. Повелителя, архимагов можно считать исключёнными из боя, сейчас на поле всё будут решать сталь и заклинания боевых магов низшего порядка.

Три. Всего три голема, не считая Гвардейца, вышли перед строем, накрывая его волной маны.

Лария выкрикнула за спиной новый приказ по эфирной связи:

— Големов-истоков выдвинуть вперёд.

Я оскалился. Уже.

Как оказалось, ошибся, говоря за всех: ещё два каменных воина выдвинулись на сто метров от строя. Новый приказ не замедлил себя ждать:

— Роты големов-источников означить номером раз, — голос девушки дрожал и ломался. — Номера раз, коробкой, на сто пятьдесят метров, шагом. Марш!

Рёв Вида легко перекрыл и голос девушки, и крики вокруг:

— Рота, марш!

Чтоб этих тёмных разорвало при переходе! Я у мастера Версуса всего-то пару раз отрабатывал коробку — слишком мало у него было учеников для подобного строя. Да и бегунцы не включали это упражнение в тренировки. Не те задачи. Наша рота даже толком не успела построиться, хотя явно заметно, что парни пополнения лучше «стариков» справлялись с этой командой.

Ничего, даже до исчезнувшей границы города около пятисот метров. Чуть притрёмся, а тёмным тоже сюда бежать не две минуты. Напоминая о том, что для смертельного удара вовсе не нужно сближаться, небо над нами расцвело разноцветными разводами.

Наступила пора и мне обратиться к магии. Для начала я вывесил над отрядом Стену и растянул защиту от магии, что может уничтожить часть чужих заклинаний. Задача проста: дойти до портала и закрыть его. Закрытие — работа явно не для мага ранга мастера, при таком размере основы мне его даже не окружить кругом отрицания. Здесь нужна пара архимагов. А они уже сошлись в магической битве в горящих огнём небесах и всё будет зависеть от того, кто окажется более могуч и искусен.

Снова на ум приходят мемуары, опять мне вспоминаются строки времён Тёмных веков, когда один оставшийся без внимания в глухомани портал вырастал до размеров, способных пропускать через себя тысячи воинов в день. Когда целые провинции горели в огне пожарищ, а то, что мы сейчас делаем — схватка лоб в лоб с армией тёмных — случалось едва ли не по нескольку раз в год. Хуже всего, если рассекаемые над нашими головами заклинания сумеют остаться функциональными и прольются на нас огненным дождём. От такого, даже если это всего кусочек изначальной мощи архимага, я нас защитить не сумею. И парни снова погибнут. И снова по моей вине.

Словно отвечая на эти мысли, за спиной грянуло:

— Раиду Опилу!

Мои губы повторили эти слова. Выбирая Путь. Что же… Это все глупости. Самор верно сказал: «Мы сами всё решаем».

Здесь и сейчас это наш долг. Если зелонцы сумели создать заклинание, что пробивает даже границу Стражей, то тех, кто это сделал, нужно уничтожить здесь и сейчас. Пока они не повторили это ещё десяток раз или и вовсе… Я споткнулся в суматошном беге своих мыслей. Уже медленней повторил последнее, что мне пришло в голову. А то и вовсе не создали такое заклинание в Гардаре.

Не за этим ли они рвались две недели назад к нам? Не для этого ли спешили к Брагору? Твари!

Я с ненавистью уставился вперёд, туда, где близилось сияние портальной арки. Как вы это сумели? Одно дело обогнать нас на шаг в Искусстве, создав десяток новых заклинаний и необычных химер. И совсем другое — обойти или превозмочь запреты самой Создательницы.

Теперь дело даже не в том, чтобы закрыть портал, а в том, чтобы не дать сбежать тому, кто его открыл. У кого могло хватить сил и знаний на такое? Только у одного человека в Зелоне. У предателя Кернариуса!

Магнивар, дави его, не дай ему даже шанса избежать возмездия, что запоздало на сотни лет!

В мыслях я впервые за свою жизнь хулил Создательницу. Даже в час, когда я узнал о смерти Маро, я не позволял себе такого. Сегодня позволил.

Зря, зря в день Крушения мира она пощадила ударивших ей в спину. Предавший однажды, никогда не исправится. Тварь!

Я пришёл в себя лишь от боли в прокушенных губах. Сорвав на миг шлем, стёр мягкой стороной латной перчатки кровь с подбородка, краем сознания скользнул в Сах, ища в его касании холодное спокойствие и не замутнённый яростью разум. Маг должен думать и рассчитывать свои силы. Особенно я, который и так слишком часто себя переоценивал. Мы должны дойти до портала и сейчас всё должно служить этой цели.

Но думал, старался не только я: за прошедшее время наша фема разделилась на три волны, уступами устремляясь вперёд, на ходу притираясь друг к другу и способу наступления. Мои собственные увлечения мемуарами, многочисленные рассказы Рино помогли мне точно оценить то, что сейчас происходило вокруг.

Легат, всего второй раз собрав в единый кулак нашу фему, на ходу определял степень выучки рот, отдавая приказы, оценивал скорость, с какой мы выполняли его команды, перестраивал нас так, чтобы суметь использовать сильные стороны каждой из рот, каждого из магов, каждого из Истоков. Впереди плотная застройка и нам надо было либо входить в неё широким строем, распыляя силы, либо втянуться в узкий для нашего числа, пробитый Магниваром проход.

Второе. Легат выбрал второе. Роты явно начали сдвигать фланги и вытягиваться в направлении пролома в улицах города.

Так — значит так.

Над головами бойцов, метрах в тридцати от земли, воздух снова вспыхнул переливами. Одна из сторон нанесла очередной удар, вторая его парировала. Судя по тому, что это происходит ближе к нам, били по феме и мы ушли в оборону.

Спустя секунду переливы словно распухли, стремительно увеличиваясь в размерах, и на землю пролился дождь. Падая на бойцов соседней роты, он тут же превращался в лёд, покрывая их кольчуги и шлемы тяжёлым панцирем. Сах, замедляющий время, заставил сердце пропустить удар. Казалось, что архимаги, рассекая заклинание, неверно определили узловые точки и оставшейся в нём маны хватило на то, чтобы пробить защиту бойцов. Но это всё Сах, который многое даёт, но имеет и свои минусы. Если в него глубоко нырнуть, то он слишком замедляет внешнее время — вот солдаты шевельнулось, продолжая шаг, и лёд посыпался с их плеч, доказывая, что артефактная броня выдержала удар чужой магии.

Сердце продолжило бег. Впрочем, этот момент дал ясно понять, что у портала уже не только зелонцы, ведь архимагов воды среди них быть не могло. Это тёмные.

Но первыми нас атаковали знакомые враги — химеры. Последнее успешное заклинание Магнивара лишь издалека казалось узким лучом, стёршим дома с лица города. На самом деле оно проложило нам путь шириной в сотню метров, и мы легко втянулись в него, перестраиваясь из коробки в «змею». Теперь простые големы шли по бокам строя, там, где оставалось ещё пространство между бойцами и домами.

Мы, впрочем, и в стороны ощетинились рядами копий. Короткая команда, повторенная несколькими голосами, разорвала воздух и строй замер, бойцы сомкнули щиты и опустили древки. Хлынувших врагов встретили сотни жаждущих крови копейных жал и болтов.

Сшибка.

Химеры захлестнули змею нашего отряда с двух сторон.

— Хэ!

Казалось, что ещё мгновение, ещё усилие и у них получится сломить нас, разметать строй и ворваться в ряды. Но, всё-таки лишь казалось. Мне, в замедленном времени транса напряжённо следившим за своей ротой и готовым поддержать её, ударить заклинанием, было видно, что химеры завязли. Да, поражённых нашим залпом тут же втоптали, словно не заметив их смертей. Да, бесстрашно нанизались в первом приступе на сталь, заставляя склониться копья под тяжестью бьющихся в агонии тел. Да, следующие за ними многоногие твари буквально взбежали по умирающим товаркам и прыгнули на наш строй. Но драгоценные секунды мы выиграли. А мечники и алебардисты не дали химерам развить успех: приняли на лезвия, снесли в полёте, сбили щитом. Не вышло и у тех, что скользнули к ногам.

Справа полыхнуло. По мне, Строй, наш огневик, перестраховался — тварь размером с быка уже почти перехватил мой Щитовой. Ещё пару шагов сквозь поток химер, пяток секунд — и он бы обрушил на неё свой меч. Но так — значит так. И голему ушёл новый приказ, заставивший его бешено крутиться на месте, раздавая вокруг удары тяжёлого клинка.

Стоящие рядом солдаты вскинули к плечу перезаряженные метатели и химеры закончились. Сотни болтов просто выкосили их, оставив пространство между нами и домами заваленным ещё бьющимися тушами.

— Да!

Строй дрогнул, поднял копья, боковые ряды солдат повернулись через плечо, выполняя команду и готовясь шагать вперёд. Мечники перекинули щиты, прикрывая товарищей от зияющих выбитыми окнами домов. Вот только тут и там в наших рядах оттаскивали в глубину раненых, тут и там бойцы отшвыривали сломанные копья, берясь за мечи.

Строй шагнул. Я был в центре змеи, в его середине, там, где находилось пустое место для командиров, магов, лучников и всех тех, кто не держал копья. И то, что запоздал с шагом, никому не помешало, но всё равно, сделав над собой усилие, я словно всплыл из тягучего Саха магических потоков ближе к настоящему миру, чтобы нормально слышать команды, а не догадываться о них, лишившись слуха.

Лария дрожащим голосом прокричала пришедшую ей команду, но я и сам уже уловил момент. Назад унеслась мысль-приказ, и Гвардеец погасил Исток, ожил, двинувшись ко мне и огибая оказавшихся у него на пути бойцов чужой роты. Теперь Истоки перемещались в теле змеи и ситуация поменялась: нам, владельцам големов-истоков стало тяжелее, слишком уж велики размеры големов для узкого тела ротной змеи. Выдвинуть бы каменюк за строй, но слишком уж они беззащитны там будут после активации.

Над головами полыхало, то и дело на нас сыпались остаточные воздействия: мелкие камни, огненные сгустки, капли кислоты. Затем явно выделился зелонский архимаг жизни, когда тут и там из монолитной каменной поверхности, из которой ноги големов высекали искры, полезли мелкие зелёные плети. Спустя каких-то десять секунд их стало столько, что бойцы начали путаться и падать. Рядом помянул тёмных Строй и ударил заклинанием прямо по нашему строю, окутывая солдат огнём по пояс. Раздались испуганные крики, Вид оскалился, отводя меч, но пламя тут же спало, оставляя парней целыми, а вместо зелени золу. Огневик верно рассчитал мощность наших амулетов, а запас силы в них уже восстанавливался: сейчас ряды роты перекрывало сразу два Истока. Так что Вид зря переживал — ещё не было и следа попыток зелонских эфирников ударить ментальным приказом. Да и магия — моё дело.

Ещё двести метров и послышалось сразу несколько голосов:

— Внимание!

Я тоже кричал, заметив в Сети жирные точки. Ещё одна атака химер. На этот раз мелких хитинистых тварей оказалось меньше, зато, обдирая бока о стены домов, на нас полезли настоящие гиганты: что-то, раньше — до того как до них добрались руки зелонских химерологов — бывшее жуками, а сейчас вымахавшее в десятки раз, обросшее костяными наростами и заполучившее огромный рог, которым они и попытались протаранить наш строй.

В этот раз маги не сдерживались. Короткий обмен взглядами с Ороем и в дело вступил я. Огневик был согласен со мной, что пламя или лёд будут не столь эффективны. Я не стал выдумывать ничего нового, просто до предела расширил готовые к использованию Разгоны. Расположил три в ряд, влил максимум, что только могло выдержать плетение Копья — и воздух над головами солдат стремительно разорвал огромный каменный снаряд, больше похожий на заострённое бревно.

Мастерство не подвело меня, Сах позволил точно поймать момент для нанесения удара: жук-химера в очередной раз склонил голову. Её огромный выпуклый нарост, как щит, прикрывал всё тело и стыки хитина. Вот только я нацелил удар точно в лоб, именно тогда, когда рог опустился, а пластина на мгновение замерла точно перпендикулярно линии заклинания. Всё получилось: огромное Копьё из псевдокамня не соскользнуло, проломив природную броню химеры. Вложенной в заклинание энергии даже хватило, чтобы осадить гиганта, остановить его разбег, едва ли не вбить башку в тело и до середины засадить Копьё в его внутренности.

А я с облегчением остановил наполнение второго заклинания, что должно было поднять на Зубья Земли эту тушу и выиграть мне немного времени. Мы вообще справились все. Ни одна из огромных химер не успела добежать до нашего строя, сломать его и сотни точек, что тут и там вспыхивали в Сети, откатились назад, в глубину улиц, остались в домах, продолжая наблюдать за нами и ждать следующей команды кукловодов.

— Да-ур! Да-ур! Да-ур!

Наша змея ускорила шаг, печатая его под команду.

Темп нарастал. Теперь рядом помянул тёмных уже Вид. Я понимал причину, сам видел, что в строю то и дело появлялись разрывы, люди спотыкались о куски копий и хитина тварей, делали шаг чуть не в ногу. Движение в строю вообще одно из самых сложных упражнений, особенно для такой сборной армии как наша. Мы ведь ещё не притёрлись, не почувствовали плечо соседа, как говорил мастер Версус.

Но понимал я и спешку: сам ощущал, как секунды буквально утекают из наших рук. Эти проклятые химеры лишь пытались нас задержать.

Словно услышав мои мысли, гнилые точки рванулись на наши ряды. В этот раз им отвечали лишь залпы метателей — один, другой. Команды остановиться и перестроиться для отражения атаки так и не последовало, зато разнёсся крик связистов, в который вплетался и голос Ларии:

— Маги! Удар!

Вовремя я решил ограничить Сах. Но нашлись и те, кто по-прежнему был в нём слишком глубоко, уж очень слаба оказалась наша атака. Хотя, хвала Создательнице, хватило и этого. Мне понадобилось два удара: подготовленный, висящий наготове Град и наспех активированный Конфликт. А вот Строй, державший другую сторону, справился за один, на этот раз использовав ещё грань своего таланта — отбор тепла из окружающего пространства. Здравое решение. У некрупных химер мгновенно проморозило лапы и за пару скачков они их просто переломали, оставшись лежать живыми, но беспомощными.

Все верно, нам нужно было спешить. Каждая минута — это дополнительные сотни тёмных у портала, ещё один сбитый в строй отряд врагов, ещё один маг, занявший своё место за их спинами.

И, конечно, мы не успели. Пусть будут прокляты все Тёмные Демиурги, использующие свой дар лишь для получения силы. Пусть лишатся они всего, что у них есть, когда Создательница сотрёт их в пепел!

На строй фемы обрушились десятки плетений. Выигрыш ещё был на нашей стороне: архимаги уничтожили большую часть заклинаний, не сумев задержать лишь несколько десятков. Всего лишь рангов бакалавров и мастеров. Годы назад, столкнувшись с первой зелонской некротварью, я не понимал принципов плетения и не видел уязвимых, важных точек, разрушение которых сломало бы его, а не мгновенно активировало.

Сейчас, поднявшись на ступень в магическом искусстве, я видел их отчётливо. Вот только ударить небольшим количеством силы, рассекая в нужных местах так, чтобы смертоносное плетение распалось на безобидные куски, безвредно вернув миру вложенную ману, не мог. Не мне, с повреждёнными каналами, лишившемуся возможности тонких воздействий, такое проворачивать. Изящная магическая дуэль по всем правилам теперь не моя стихия. Вот в мастерской, затратив вчетверо усилий и времени, пользуясь придуманными заклинаниями-костылями — я могу сплетать тонкие и изящные вязи в артефактной основе, хотя при этом всё равно ощущаю себя калекой, которому вместо пальцев оставили короткие толстые обрубки и посадили заниматься вышиванием. Но разве можно сравнить спокойствие мастерской и лихорадку сражения, где нужно в долю секунды нанести игольчатые удары в заклинание врага? Здесь не поможет и тягучее, как смола, время Саха.

У меня теперь другой путь.

Преждевременная активация, неверное рассечение, что лишь ослабит удар? Пока заклинания не достигли наших рядов, пока броня бойцов подпитывается Истоками, плевать и на то, и на другое. И я ударил навстречу чужим плетениям десятком разрушающих заклинаний, что были в несколько раз грубее обычных, зато и вливая в них впятеро больше силы, чем тот же Строй.

Зато и хватило моего удара на большее: разрушилось первое заклинание тёмных, второе, а мои клинки словно и не заметили его на своём пути, устремляясь к следующему. И тут наконец полыхнуло: встреча с новым плетением тёмных словно спустила болт с ложа метателя. За десяток метров от наших первых рядов в воздухе проявилось больше сотни сосулек, толщиной в бедро мужчины. Миг повисев, они рухнули вниз.

Хорошо, что мы ещё не подошли на расстояние накладываемых на местность заклинаний. Когда нам на голову начнёт падать такое… щиты не спасут, как не спасает броня химер от моего Града клинков.

— Ур, ур, ур!

Мы не сбавляли ход, под ногами хрустел лёд, мешая и ещё сильнее ломая наши ряды. Лишь големы шагали, невозмутимо круша каменными подошвами псевдоматерию. Но и конец пробитой сквозь дома дороги уже был отчётливо виден и дальше нам нужно будет пройти по улицам до площади. Не так уж и много осталось до горящей над домами арки портала.

Но даже в Сах я не успел этому порадоваться. Несколько секунд — и конец просеки перегородила стена чужих щитов. Ещё миг — и она блеснула обнажённой сталью. Ещё мгновение — и в нашу сторону полетели сотни стрел и десятки уже проявленных заклинаний. Те самые простые, односоставные плетения, которым я так и не изменил, достигнув ступени полноценного мастера. Неважно как они назывались у тёмных — нет разницы бойцу, когда в его сторону летят клубки пламени, огромные булыжники и рассекающие воздушные диски, как называется его смерть.

На её пути встали десятки Стен из раздела общей магии, доступных всем магам, несколько сияний защиты от магии равных мне мастеров. Но этого оказалось мало…

Слишком плотно шли заклинания, слишком много силы было в них вложено. Вот скользнула в сторону часть стрел, вот исчезли воздушные диски, расплылись по полотнищам защиты клубки огня, рассыпались щебнем первые летящие камни. Но в левый фланг ударил шар пламени, заставляя вспыхнуть людей, словно факелы, а по центру и вовсе безмолвно, будто подрубленный, упал целый десяток, в щиты остальных ударила каменная шрапнель. Голос командира первой роты третьей бригады, что шла головой нашей змеи, не дрогнул:

— Гардар! Сомкнуть строй!

Грянул непривычный клич:

— Гардар!

Бойцы шагнули вперёд, ступая по телам павших, подхватили щиты и чужие копья, вскинули их. Отрядные лекари тащили лежащих, а уже звучала новая команда, толкнулся вперёд ощетинившийся сталью строй.

— Ур!

Я думал лишь мгновение, целое мгновение, которое в магическом трансе длилось и длилось. Приказа не было… но…

Мысль унеслась к големам, как всегда, едва дотянувшись до старика Щитового.

Вперёд!

Они набрали ход, миновали край нашей роты, затем идущей следом за головой, достигли первой роты и закрыли её своими телами и щитами. Тёмные ударили снова. И снова мы лишь защищались, не в силах сами дотянуться магией до врага. Снова часть воздействий пробило наши защитные пологи, рухнули на строй. Но теперь их встретили на широкие щиты мои големы и спокойно пережили и пламя и какой-то чёрный туман, на миг окутавший Костяшку. Над нашими головами полыхнуло светом, ослепило меня на мгновение, а затем, едва я сморгнул, в двух шагах от меня с неба упал столб света. И шестеро бойцов просто исчезли, в одно мгновение обратившись прахом.

Из дома с разрушенной стеной хлынула орда тварей, похожих на огромных муравьёв, и я снова зачерпнул жгучей маны, смешивая её для заклинания. Залп метателей не остановил химер, а вот даже слабый Град клинков выкосил их, разрубая на части.

Строй нашей роты дрогнул, истончился, закрывая брешь в рядах и двинулся вперёд, выполняя команду «Шаг».

— Ур!

Лишь один боец отшатнулся, попятился от взлетающего из-под ног серого пепла. К нему с рыком метнулся старший сержант Пламит, влепил кулаком по шлему. Раз, другой едва ли не пинком возвращая в строй. И вдруг виски кольнуло.

Эфирник решил воспользоваться мигом растерянности, чтобы обрушить на наши ряды заклинание ментала.

Где?

Нити Сети снова хлынули от меня, сгущаясь, удлиняясь, заползая в провалы окон, изгибы улочек. Если это зелонец, то он должен нас видеть…

Вот!

Зов земли. Огромный, растянутый на десять метров, чтобы цель вся оказалась в пределах его действия. Принявший в себя столько маны, что рунную вязь на земле мог видеть любой смотрящий в ту сторону. Я толкнул ману в руну активации. Мгновение… и дом обрушился, рассыпаясь на куски и погребая врага под собой. Я не Повелитель, но и этот дом не из камня.

Виски отпустила въедливая боль, но эфирник оказался не единственным, кого я сумел заметить в блеске нитей.

Подскочил к Орою, рванул его за плечо, тыкая пальцем:

— Вон тот дом! Сожги!

Он верно меня понял, вскинул руки и в провал окна влетел клубок огня, чтобы через секунду выплеснуться из всех щелей бушующим пламенем. Оно недолго ярилось, погаснув раньше, чем вспыхнул материал стен, но нескольким сотням тварей, что ждали там в засаде, хватило и этого. Химеры даже не сумели выбраться из огня, так и оставшись в закопчённых стенах.

За эти секунды к моим двоим големам присоединились ещё шесть, окончательно оголяя фланги и закрывая наш голову «змеи» от тёмных. Снова на нас безответно обрушились заклинания. В последний раз.

Чтобы ни позволяло им так эффективно и на таком расстоянии использовать заклинания — законы родного мира, артефакты — это больше не играло роли. Мы тоже достигли расстояния удара. Сначала в дело вступили маги передовой роты, а спустя двадцать шагов и я с наслаждением отправил в тёмных разогнанное Копьё. Если огонь и заклинания собрата-землевика враги отбили, приняв на защитный купол, то мой удар заставил его вспыхнуть и исчезнуть, а затем проломил ряды тёмных солдат.

Я довольно ощерился, тратя ману уже более разумно: растягивая над врагами Град клинков.

Ещё через несколько мгновений мы обменивались ударами: стрелами, болтами, заклинаниями. Воздух между нашими отрядами буквально вскипел от железа и магии. Вот только наша защита оказалась покрепче. Первые два ряда вражеского строя оказались мертвы без исключений, третий ряд мы выкосили наполовину и оставшиеся дрогнули. А фема потеряла двух големов и десять солдат.

Двадцать шагов. Ещё один обмен ударами. По шлему, плечам застучали стрелы, соскальзывая на чешуйках артефактной брони. Впереди жутко закричали те бойцы, кого охватило пламя. Через секунду я отомстил за них — мой Град не сумели ни уничтожить, ни отбить. Он буквально порубил половину тех, что ещё стояли напротив нас.

Десять шагов. Раздался звук, словно в небе лопнула струна.

И первая рота третьей перестала существовать.

Мгновение назад они сжимали копья и щиты, печатали шаг, готовились вцепиться в тёмных. А сейчас превратились в ледяные статуи.

Строй дрогнул, сбился с шага.

Такое могло испугать кого угодно. И только уцелевшие големы, не попавшие под заклинание, продолжали шагать, не чувствуя страха.

Раздался дикий вопль:

— Вперёд! Вперёд!

Я не узнал голос, но спустя мгновение вокруг звучали уже десятки криков бегунцов:

— Раиду Опилу! Раиду Опилу!

Строй змеи дрогнул, раздался в стороны, обтекая «телом» уничтоженную «голову», перестроился. Теперь головой стала та рота, что шла перед нами, одна из тех, почти целиком собраных в Пеленорской провинции. И теперь уже её командир задавал шаг:

— Ур! Ур! Ур!

А затем мы сумели нанести ответный удар. И нет, ещё не сталью, до тёмных оставалось добрых два десятка шагов. В дело вступила магия и магия отнюдь не ротных магов.

Выглядело это так, словно на тёмных обрушился огромный, шириной в пятьдесят метров валун, перемоловший врагов в кровавую кашу, а затем покатившийся дальше, сминая и круша на своём пути дома и продолжая просеку, начатую Магниваром. Вот только никакого валуна не было, да и в этот раз это оказался удар не Повелителя. Слишком медленно это происходило: в Сах я видел, как стены домов покрывались трещинами, как они опрокидывались под мощью невидимого заклинания, вминались в землю.

Оглянулся на миг. Там, в центре нашего построения, шагала отдельная коробка солдат с ростовыми щитами, надёжно закрывая десяток человек от случайной стрелы. Повелитель, легат, архимаги и старшие магистры. Пожалуй, этот удар нанесли два-три архимага, нащупавших слабину в защите тёмных и продолжавших сейчас её продавливать. Вал разрушений катился и катился от нас, приближаясь к светящейся над домами арке, пространство над нами расцвечивалось разноцветными вспышками, проливалось огнём, водой и камнем — схватка старших магов не прекращалась ни на миг.

И всё же победа осталась за нами.

Рухнул, взметая пыль, очередной дом и нашим взглядам открылась площадь города. И портал.

Из которого сейчас выплёскивались все новые и новые ряды закованных в броню врагов.

Отвлекая от этой картины, меня в плечо ударил Вид, крикнул, склонившись к уху:

— Големов налево, заткнуть проход!

И отшагнул, вернувшись к Ларии. Я колебался несколько мгновений, пытаясь понять, всех големов или нет мне приказали бросить туда. И отправил лишь двух, оставив Гвардейца на месте. Впереди ещё площадь и он точно пригодится. Щитовой и Костяшка ускорились, вскинули щиты и вломились в переулок, по которому сюда и добрались тёмные, что пытались нас задержать.

Командиры верно угадали: там ещё оставались сотни врагов, обрушивших на мои создания десятки стрел и заклинаний. Они поджидали момент, чтобы рассечь «змею» нашего строя.

Камень и железо големов приняли на себя первый удар. И выдержали. А спустя мгновение голова «змеи» распалась, раскрываясь на две части и закупоривая боковые проходы от края до края. Ударили уже наши метатели и маги передовой роты, отвлекая внимание тёмных на себя и вынуждая их спасать свои жизни. Наши товарищи закрыли нас своими щитами и телами.

Новая команда Вида и уже наша рота ускорила шаг, заворачивая ряды и становясь передовым отрядом, головой атакующей «змеи». Я сделал несколько быстрых шагов, поравнявшись с Видом и вскидывая над ним свой щит, зажатый в Хлысте. С другой стороны то же самое сделал Пламит, прижимая свой щит к щиту Фаурта. Теперь командир и бледная как молоко Лария оказались прикрыты со всех сторон. Вовремя.

На строй обрушились десятки стрел. Тёмные умирали, но всё равно пытались выкосить наши ряды, не пустить к порталу, стреляя поверх голов тех, кто сейчас их убивал.

Я бросил быстрый взгляд мимо края щита: големы уже врубились в ряды врагов, ломая копья и расшвыривая бойцов. Щитовой горел и плавился, но раздавал удары направо и налево. Следом за ними в пролом набирали разбег солдаты. Сшиблись. Треск ломающихся копий был слышен даже здесь, под стучащим по щитам и латам стрелам. Как и дикие крики умирающих.

— Ур! Ур! Ур!

Я отвернулся, глядя теперь только вперёд. Наша цель портал, пока здесь не появились ещё тысячи тёмных. С каждой секундой шансы на победу лишь падают.

Последние метров сто мы уже пробежали. Строй распался, раздвинулся, оставляя между щитами и копьями огромные бреши. Над головами столкновение стихий тоже лишь нарастало: на нас то и дело рушились заклинания, вырывая из рядов бойцов. Огонь, кислота, чёрный дым, ледяные кристаллы, столбы света, что сумели проломить мою несовершенную защиту от магии…

Броня бойцов тоже часто не справлялась с этими ударами магии: идущие позади маги то и дело не успевали с активацией Истоков и мана в накопителях стремительно исчезала. Мне было легче, я бежал в полой середине строя, почти не вынуждаемый наступать на павших и мой запас в амулетах был в несколько раз больше, чем у простых бойцов.

А затем в нас полетели и стрелы тёмных.

Хоть в этом везло: лёгкие, без артефактных наконечников, они отклонялись Стеной, а единицы, что достигали нас лишь бессильно скользили по чешуе доспехов и шлемов, не в силах пробить даже плёнку защиты забрал.

Вид проорал команду:

— Сбить строй, древки сжать! Давай! Давай!

Мне хватило лишь одного взгляда вперёд, чтобы понять, что дело наше плохо. Стрелы тёмных может и никудышные, но вот строй они сбили глубокий. Никаких щитов и мечей в руках, все ряды сжимали толстые копья. Они ещё и длиной отличались, в заднем, шестом ряду превратившись в каких-то многометровых чудовищ, так что сейчас нашу сторону ощетинился несокрушимый стальной ёж.

Я вывесил над ними Град мечей. Растянуть, наполнить… Вдруг заклинание дрогнуло и распалось, бесполезно выплеснув в пространство ману.

Вражеский маг рассёк моё плетение. Выше я поднять заклинание не могу. Да и бесполезно это, тёмные уже показали, что их расстояние удара больше.

Тварь…

— Давай!

И я рванул вперёд, поднажал, чувствуя, как перехватывает дыхание от быстрого бега. Только Гвардеец неутомимо грохотал сразу передо мной. Вид рявкнул:

— Залп! Залп!

Хлестнули болты, словно косой выкашивая первые два ряда врагов. Против огненных артефактов латы тёмных не играли.

Конфликт. Границы заклинания принялись растягиваться, накрывая строй врагов. Это не то плетение, что можно разрушить, здесь проще уйти из зоны поражения. Можешь попробовать, тварь. Ну что, тёмные? Проверим, щедры ли ваши хозяева на защиту от магии!

Руна активации полыхнула, едва не сгорая в том количестве маны, что я в неё толкнул. Добрая сотня солдат перед нами рухнула, в одну секунду сломав себе ноги и лишь одинокая фигура по центру устояла. Вот он! Маг!

Тёмных захлестнула волна пламени Ороя, вой рухнувших стих за мгновения. А затем огонь опал, словно смытый бирюзовой волной, разошедшейся от фигуры вражеского мага.

По бегущим передо мной бойцам хлестнули тонкие струи воды, преодолев и Стену, и защитную пелену от магии. Первый ряд роты не спасла и амулетная броня: их рассекло на куски, во все стороны хлынули струи крови, тут и там в остальных рядах падали раненые бойцы, оставляя зияющие бреши в нашем строю.

Тварь!

От меня унеслась мысль-приказ.

Гвардеец тремя прыжками перепрыгнул наших павших, проскочил в брешь строя, выставив щит, принял на него ещё один удар тёмного мага, а уже через пять секунд подмял его под себя, буквально размазав огромной ступнёй по камню площади, вломился во врагов, раскидывая их в стороны стремительными взмахами огромного молота.

— Хэ!

Бойцы с воплем ударили копьями, выполняя въевшуюся в плоть команду.

Раздался хруст ломающихся древков, грохот железа, крики умирающих. Наши ряды смешались, вонзились друг в друга. Те, что были на острие удара, погибли почти все. Боковые ряды рубились с тёмными, но в центре оставались ещё целых два стоящих на ногах ряда, в которых и завяз Гвардеец, накрытый, словно чёрной паутиной, каким-то заклинанием. Остановленный в двух шагах от врагов, прикованный к месту, неспособный дотянуться до противника молотом, ему осталось лишь укрыться за щитом от десятков копий, которыми его пытались уязвить. Вот в сталь ударило ещё одно заклинание, вот под ногами взметнулись щупальца ожившего камня.

Крепость. Активация.

Мне ничего не осталось, как приказать ему окончательно перейти в оборону, восполняя расход маны в сердце для защиты от магии работой Истока. Вот только долго он так не простоит.

Строй ударил пламенем налево, справа превратил в ледяные статуи десяток тёмных, поддерживая наших товарищей.

Я снова вывесил над рядами врагов заклинание Града клинков, лишь затем, чтобы отвлечь внимание тёмных от нас и от Гвардейца. Но оно всё впитывало и впитывало ману, словно не замеченное никем из тёмных магов. Обнаглев, растянул его до предела, влил в него столько энергии, что оно вспыхнуло голубой вязью перегруженных рун. Теперь-то его точно заметили, вот только было уже поздно. Кусок площади — тех, кто рубился с нашими бойцами, тех кто пытался уничтожить Гвардейца, сотни врагов: лучников, подпиравших уцелевшие ряды и становившихся на место убитых, выбегающих на площадь из портала — всех накрыло тысячами каменных клинков.

Секунда, другая. Вокруг стоял радостный, многоголосый крик. Уцелевших тёмных смели, остатки нашей роты выплеснулись на площадь, врубились в толпящихся там, не успевших построиться врагов, таким малым числом мы сумели откинуть их к самой арке портала, смять. В подобной тесноте они даже не могли толком опустить свои длинные копья. Единственные кого стоило опасаться — это несколько десятков лучников, стоящих у самого портала и осыпающих нас стрелами. Сейчас на площадь выплеснутся остальные роты фемы, собьют строй во всю её ширину и мы сдавим в этой ловушке тёмных, сомнём и загоним обратно в их мир.

Я сделал ещё десяток шагов, выискивая взглядом старших магов тёмных, тех, кто с кем сошлись в поединке наши архимаги и магистры, когда все звуки исчезли, а мир качнулся. В спину ударило, меня сбило с ног, заставив упасть лицом в окровавленные тела тёмных, всего скрутило болью. Казалось, мана в теле сошла с ума, впервые за все годы после инициации выйдя из-под контроля.

С трудом сел, неспособный подняться на непослушные ноги и оглянулся. Сах не действовал, но для меня весь мир раскрасился яркими цветами, чётко показывая ужас случившегося. Взгляд выхватывал страшные картины, словно время по-прежнему тянулось смолой.

Все, кто был позади меня, весь центр нашей армии, сотни человек, оказались уничтожены. Все они валялись на земле, застыв в причудливых позах, все они оказались пробиты насквозь тысячами ледяных игл, что словно проросли из них, замерли шипастыми морозными скульптурами.

В живых остался лишь Магнивар, да десять магов, стоящих кругом и державшихся за руки. Даже магистры и легат лежали у их ног, превратившись в растрескавшиеся куски льда.

Как же так? Вы же архимаги, как вы могли пропустить подобный удар?

Словно отвечая на вопрос, словно оправдываясь, позади полыхнуло алым и теперь такая же волна, искажающая магию в моём теле, пришла со стороны тёмных. Меня снова скрутило, и я опять рухнул. Ауру смяло, разорвало в клочья, буквально сдув её с меня и вырвав у меня крик боли. Сцепив зубы, пересиливая дикую боль в груди, я заставил себя приподняться на колени.

Теперь только Повелитель и четыре архимага в знакомых мне плащах остались на ногах, остальные упали на землю в таких изломанных позах, в каких живые лежать не могут.

Я слышал командный, повелевающий крик, но не понимал фраз. Зато видел, что погибли не все, видел, как с раззявленными в крике ртами огибают ледяное поле смерти солдаты хвоста «змеи». А значит нужно продолжать. Нужно идти к порталу дальше.

Руками — магию я по-прежнему не мог заставить слушаться — подтянул к себе свой эспадон, который до этого сжимал Хлыст. Упёр меч в землю, опёрся на него, поднялся. И лишь сейчас, оглянувшись на портал, сумел оценить силу ответного удара наших магов: площадь тоже превратилась в поле смерти. Словно символом равновесия — в поле огня. А может, такова была цена удара, когда каждая из сторон получила преимущество в своём знаке воздействия одной и той же стихии.

Три четверти тех тёмных, что были выстроены на площади — оказались мертвы.

Лежали сплошным дымящимся ковром, наполняя воздух смрадом сгоревшей плоти. Часть железа — наконечники копий, мечи, шлемы — ещё светились малиновым, быстро остывая, к небу, над крышами домов рвались клубы пара от мгновенно испарившегося снега и льда.

Теперь, когда никто не заслонял от моего взгляда площадь, оказались видны симметрично расставленные на ней пирамидальные тумбы, окружённые валом из сотен трупов, на которых не было и следа железа, лишь бедно выглядящие кафтаны. Те самые жители города, которых я так и не нашёл в домах, полных химер. Теперь становилось ясно, как открылся портал и зачем население шло к площади. Зелонские маги жизни принесли их в жертву, напрямую перегнав жизни в ману и слив её эфирникам. А уже те открыли портал. Похоже, здесь нет и не было никогда Кернариуса-отступника.

Зато был виден тёмный, по силам равный нашему Повелителю Магнивару. Он стоял в полусотне шагов от арки портала, в бирюзовой мантии с широкими рукавами и огромными, изогнутыми наплечниками, воздев к низкому небу руки, в которых сжимал посох с громадным синим камнем в навершии. Вокруг него, поверх гигантских закованных в металл фигур валялся десяток человек в схожих одеяниях, что уже дымились, занявшись от раскалённой брони охраны. Похоже, что его сопровождение и вовсе не пережило удар наших архимагов. Надеюсь, как и те зелонцы, что провели этот ритуал Врат.

Твари…

Меня огибали бегущие солдаты, спешащие на помощь остаткам моей роты, рубящихся с теми из тёмных, кто пережил огненное повеление. Я повёл головой, выискивая Ороя. Нашёл. Он так и лежал там, где стоял в миг удара, правее меня, навзничь, раскинув руки. Теперь я знал, куда смотреть дальше. Вон из-под покрытого льдом Фаурта торчит знакомый плащ и выглядывает женская нога, проросшая ледяной иглой. Кровь не идёт… Лария.

Твари!

Я хотел сплюнуть горечь, но не посмел: всюду ковром лежали наши солдаты. Вместо этого развернулся и сделал первый шаг, затем второй, заставляя подгибающиеся ноги двигаться к врагам. Магия всё никак не возвращалась ко мне. Даже Сах, привычный, въевшийся в плоть, вызываемый одним лишь желанием, не отзывался, оставив меня наедине с болью и судорогами слабого тела. Даже мысль-приказ я не сумел отправить застывшему Гвардейцу. Лишь доковыляв до него, коснувшись каменной руки ладонью, прохрипел, впервые пользуясь костылями слов и конкретных приказов:

— Отмена крепости. Вперёд на сто шагов. Лицом к тёмному магу. Затем активация режима крепость, активация Истока. Выполняй.

Голем со скрежетом распрямился, заставляя осыпаться с себя корку льда и чужого псевдокамня. Рванулся вперёд, не разбирая чьи тела лежат перед ним.

Это было необходимо сделать. Маги мертвы или ещё не пришли в себя. Левее стоял ещё один голем-исток, но без команды хозяина он не двинется, а поле подпитки амулетов не достаёт ни до чужого Повелителя, ни до арки портала. Сколько протянут выжившие бойцы без притока маны в артефактную броню? Но теперь будет, всё будет.

Гвардеец не остановился ни на миг, когда на его пути встали, ощетинившись сталью, полтора десятка тёмных. Теперь, когда они перестали сливаться перед глазами в одну безликую массу, я сумел их рассмотреть. Броня получше тех солдат, что штурмовали Дальний рог в составе армии Тёмного Демиурга Ауридиса: гладкие шлемы, странные шипастые наплечники, одинаковые накидки с гербом оскаленной пасти, под ними видны лёгкие панцири, бедра закрывают кольчужные юбки. Но всё равно, такие доспехи не спасут и от простых болтов, особенно если стрелять в упор.

Не спасли и от моего голема: всего три размашистых удара огромным молотом, у которого один оголовок размером с голову человека — и путь свободен. Но каменный Гвардеец сделал ещё лишь пятнадцать шагов и замер, закрываясь щитом от тёмного Повелителя.

Нет, тот не нападал. Будь это так, то жалкое железо не смогло бы защитить голема от ярости даже доли его силы. У него просто нет на это времени: руки с посохом по-прежнему были вскинуты над головой, воздух над площадью словно кипел от сияния столкнувшихся стихий и воли могучих магов, что уже превзошли уровень плетений, рун и законов, сами стали сутью, законом стихии. Но сейчас их воли оказались равны.

Гвардеец активировал Исток, и тут я впервые ощутил, как возвращается ко мне магия, словно эта волна маны подтолкнула её, оживила потоки в моём теле. Спустя несколько секунд проявилась аура: тонкая, несмелая, грозящая исчезнуть. Но мне этого было достаточно, и я радостно оскалился, пытаясь ускорить шаг, преодолеть слабость тела. Я маг. Меня не остановит какая-то боль.

Спустя мгновение я сумел погрузиться в Сах и боль действительно стала неважна. Я тут же оглянулся, увидев позади так и стоящую на том же месте фигуру Магнивара в окружении архимагов. Этот тёмный, что, так силён? Даже Повелитель, родившийся ещё в Артилисе, с помощью четырёх могучих помощников не может справиться с ним? Кто он? Всё ещё Повелитель или тот, кто перешагнул и этот предел силы? Архонт, как наш Император? Тот, кто уже коснулся силы Демиургов? Один из тех, кого тёмные называют богами?

Ненависть захлестнула с головой, едва не заставив меня забыться и безрассудно броситься в бой. Но я сумел справиться с собой, переплавить её жар в ледяной клинок, как делают огненные маги со своей стихией, обращая пламя в сгустки разрушающего холода.

Ну уж нет. Сейчас, когда всё висит на волоске…

Словно только и дожидаясь этой мысли, из портала шагнул плотный строй тёмных, среди которых башнями возвышались на голову над остальными три, закованных в металл, фигуры.

— Солдаты! Ко мне! Сбить строй! Метатели взвести!

С трудом угадал в этом сорванном хрипе голос Вида. Вон он стоит, прямо напротив зева портала, из сияния которого выходят все новые и новые ряды.

Ладонь коснулась рукояти метателя.

Важно каждое крохотное усилие…

Я закончил мысль и отвёл руку. Это глупо. Мой метатель только для ближнего боя. И положил ладонь на шар средоточия.

Пять секунд, десять.

Тёмные что-то заорали и опустили копья, набирая разгон перед сшибкой. Из глубины их рядов вылетели воздушные диски, прорубая в нашем, едва сбитом, строе целые просеки, убивая моих немногих оставшихся сослуживцев.

Зря вы так, мои тёмные противники по Искусству. Нужно было оглядеть всё поле боя.

Пятнадцать.

На врагов обрушился град каменных клинков, пробивая шлемы, рассекая кольчужные рукава, пронзая гербовые накидки и панцири, разрывая тела. На ногах остались лишь редкие маги и те трое, что отличались броней.

Всё, Вид. Дальше сам.

Ещё пять шагов вперёд, под бок и защиту Гвардейца. Сейчас всё может решить любая малость, любая шальная стрела, лишняя секунда жизни под защитой каменного тела и его стального щита.

Вскинуть ладонь, на которой наливается тёмно-синим горошина плетения.

Мало. Ещё маны. Ещё. Ещё!

Заклинание, что изначально, с первой секунды, полыхает вторичными эффектами перенапряжённых потоков, вырастает вдвое, превращаясь из горошины в лесной орех. Большего я не могу себе позволить, и плетение срывается с ладони, устремляется в сторону врага, от которого в другое время, в здравом уме я бежал бы без оглядки.

Пробой вспыхивает, не долетая двух шагов до Тёмного, заставляя проявиться купол его защиты.

Кто бы сомневался.

Я зло усмехаюсь, позволяя себе эту вспышку эмоций. Ведь на ладони у меня уже наливается маной новое ядро заклинания.

Но раньше звучит команда:

— Залп!

Теперь защиту тёмного раскрашивают десятки огненных ударов — врезаясь в неё, артефактные болты делают то, для чего и были предназначены — вспыхивают, в единый миг выплёскивая всю вложенную мастерами ману.

А спустя миг, купола касается мой Пробой.

Детский лепет. Не может мастер магии победить Повелителя. Не может даже тысяча солдат убить Архонта. Не может убить тёмного бога.

Но только не тогда, когда могущественнейшее существо, превзошедшее пределы силы магов и Повелителей, не способно и крохи сил направить на своё спасение и наше убийство.

Половина уцелевших солдат садила залпами по появляющимся из портала врагам, поднимая вал из мёртвых тел, вторая помогала мне разрушать защиту Тёмного. Сколь бы он ни был силен, как бы далеко не ушёл по дороге могущественного Искусства, кем бы ни стал, но пределы есть у каждого. И мы должны их найти или заставить его допустить ошибку.

Крики и команды, раздавшиеся за спиной, вынудили меня оглянуться на миг. Там, откуда мы пришли, там, где стоял Магнивар, тоже кипел бой. Сотни химер лезли со всех щелей и закоулков, пытаясь смести жалкие два ряда солдат, выстроивших вокруг архимагов и Повелителя коробку щитов и мечей. Сердце сжалось.

А затем в ряды зелонских тварей вломилась знакомая фигура моего Костяшки. Перекособоченый, потерявший руку, он не потерял молота и мощи, сходу разметав десяток мелких химер и насев на здоровую, себе под стать многоножку. Ещё через мгновение химер снизу, в подбрюшье, ударили сотни Зубьев земли, а следом захлестнула волна пламени. У стены я заметил покрытого льдом мага, стоящего на коленях и протягивающего в сторону врага отмороженные руки.

А затем я увидел Строя. На фоне стены огня отчётливо разглядел, как он повторил мой недавний приём — оперся на меч, чтобы суметь подняться на ноги. Но уже через несколько секунд, вполне уверенно шагнул в нашу сторону. Да, давай к нам. Если мы не успеем уничтожить тёмного, то всё было зря.

Вот шевельнулся тот голем, что стоял с активированным Истоком на краю площади. Резво начал разбег к нам, а Строй склонился, помогая ещё кому-то подняться.

Больше я не мог позволить себе отвлекаться, на ладони сверкал очередной орешек Пробоя.

В полёт. Глотнуть ядовитой маны, смешивая её в равных долях.

Тёмный впервые пошевелился. Всего лишь оторвал одну ногу от земли на палец и словно топнул. Я не увидел ни единой линии заклинания, ни одной руны, лишь на мгновение дрогнули перекрученные потоки магии вокруг меня. Вот только вся площадь покрылась ковром молний, охватывая людей, цепляясь за ноги, заползая по ним выше, охватывая солдат разрядами до пояса. Сердце на миг пропустило удар. Но строй стоял, и не думая падать, солдаты по-прежнему крутили вороты метателей, дружно выполнили залп по тёмному. Мгновения мне хватило, чтобы проверить уже свои амулеты. Магический удар оказался слабей его предела и мана успевала восстанавливаться.

Я отправил в цель одно заклинание, второе. Рядом со мной, укрываясь за другим краем щита Гвардейца, встала, тоже вскидывая руки чья-то фигура без шлема. Вместе с моим Пробоем в Тёмного отправился сиреневый сгусток, расплываясь по его куполу радужным пятном. Даже сейчас, в этот отчаянный миг я почувствовал удивление. Эфир?

С трудом разобрал на грязном, окровавленном, ощеренном в крике лице знакомые черты Каира Равоя.

Ещё один удар по Тёмному. У портала встаёт стена огня, сжирая выходящих из него.

Строй? Точно. Вон стоит, а спустя десяток секунд наносит такой же удар теперь уже по богу-архонту.

Вот чужой голем добирается до купола защиты тёмного и с разбегу обрушивает на него стальной лом, что считается его мечом.

Вспышка и голем раскаляется добела, а затем оседает бесформенной грудой расплавленного камня. Даже клинок расплывается лужей металла.

Вот только и купол искажается на миг, а через секунду, когда в него вонзается очередной залп и три заклинания, снова плывёт разводами. Неужели?!

Тёмный опять топает ногой, зло кричит:

— Хорт!

Молнии взвиваются, накрывая нас с головой. Амулеты удерживают защиту лишь миг, после сдаётся броня, а затем заклинание вгрызается в беззащитную плоть, заставляя выгнуться от боли.

И всё заканчивается.

Хрипя, понимая, что снова оказался на земле, я принялся ворочаться, пытаясь встать, разогнать муть перед глазами и продолжить бой, отправить ещё один Пробой, пока Тёмный не ударил снова своими молниями.

Но первое, что я увидел — как тот, кто, возможно, был богом, на моих глазах каменеет, обращаясь в статую.

Затем, как вокруг портала вспыхивают знакомые мне руны Отрицания и стирают его с лица Гардара за десяток секунд.

С облегчением перевернулся на спину, глядя в небо, больше не расчерчиваемое всполохами выбросов маны.

Неужели всё? Мы победили?

Глава 7

Об этом я думал и спустя сутки, когда мы убегали прочь из Кеура.

От силы триста победителей, против которых целая страна.

Триста израненных человек, большая часть из которых едва могла стоять на ногах, да ещё полторы сотни тяжело раненых — все, что осталось от армии Гардара.

Не знаю, каким образом Магнивар сумел так точно нанести свой последний удар, но мы остались единственными живыми во всем городе. Тёмный Повелитель, его солдаты, химеры, зелонцы — все обратились в камень. Кеур превратился в город каменных скульптур и только потому мы и выжили: врагов в городе было ещё достаточно для того, чтобы если не через двадцать минут, так через два часа боя измотать нас, опустошить ману магов, запасы болтов и уничтожить.

Так что нам пришлось бежать. Магнивар победил своего противника, вот только сутки уже не приходит в себя, даже дышит едва-едва. В таком же состоянии трое из тех архимагов, что держали для него круг силы. Четвёртый, Гратой, остался на ногах, это он закрывал портал. Вот только ритуал Создательницы не разбирает, кто его проводит и забрал весь запас его маны, оставив беспомощным. Сейчас она восстановилась, да что толку?

Средний состав магов был весь уничтожен. Все искатели и магистры погибли при том ударе тёмного. Гратой, кстати, подтвердил, что враг превзошёл предел силы Повелителей, был тем, кого в других мирах обычно именуют богами.

Если сравнивать с известными нам, то это прежний уровень Предателей, что ударили Создательницу в спину и самых могучих из сегодняшних Стражей. Ещё можно вспомнить нашего Императора, который предпочёл именовать свою ступень силы архонт — и на этом, пожалуй, всё, в Гардаре лишь он обладает таким могуществом.

Одно то, что мы сумели убить существо подобной мощи — уже невероятно. Вот только, даже сознавая разумом этот факт, я не мог успокоить сердце. Перед глазами всё ещё стояли картины проросших ледяными иглами фигур, сплошного ковра лежащих под ногами тел, то и дело мелькали знакомые лица. Хотя мне грех жаловаться, я счастливей многих в феме: жив сам, нашёл среди живых Рино, пусть он пока и не пришёл в сознание. Более того, после бойни на площади, после нескольких ударов молниями, открывая вчера глаза, я думал, что выжили лишь маги и офицеры, чья защита оказалась крепче. И, к счастью, оказался неправ. Всё вышло не так. Огневик Строй, что выжил, получив удар Ледяным повелением и бил по Тёмному богу огнём — погиб. Погиб и наш второй офицер-бегунец Орой. Они были похожи именами, вечно рождая шутки среди солдат и легли бок о бок в могилу в Кеуре. Зато в живых остались Вид, Пламит, Каир и связистка Лария. Последней старший сержант выдал отличную офицерскую кольчугу и даже добыл офицерский же амулет, а вот почему выжили простые солдаты — я не мог понять. Удача? Судьба? Как бы то ни было, но бегунцы Одис, Платий и Рамон остались живы, чему оставалось только радоваться.

Настораживало, что чудовище такой силы шагнуло в портал в числе первых. Словно тёмный бог ждал этого портала, так же как и сотни солдат и магов, неостановимо вливавшихся в его зев. А ведь будь иначе, и удар Магнивара по городу было бы некому остановить. Именно об этом я думал, в отупении помогая складывать сотни тел в здание, что мы выбрали их могилой. Письмо курьера фельдъегерской службы, хотя и ответило на многие вопросы, но на этот ответить не смогло.

Курьер не успел буквально на десяток минут, оказавшись на холме в тот миг, когда мы втянулись на улицы города. Ну, хотя бы помог отбиться от химер нашему обозу. Мастер магии и меча оказался как никогда кстати для тех двух десятков бойцов, что оставались с санями-линейками, так что мы сохранили тягловых химер и, уходя, смогли забрать с собой всех раненых.

А их было много и они продолжали умирать, несмотря на работу лечебных амулетов и непрерывные хлопоты двух оставшихся у нас лекарей и мастера стихии Жизни. Так через час после закрытия портала умерли старший лейтенант Хот Орай и легат Минтар, которые выдержали и повеление Льда, и удар молний, но которых не смогли спасти ни лечебные амулеты, ни помощь лекарей. Так же, уже в пути, продолжали умирать десятки других, тела которых мы продолжали везти с собой. А вот Лария была жива и даже пришла в себя.

Как бы там ни было, но в депеше курьера сообщалось, что у зелонцев появился ритуал для создания пробоя из нашего мира. Пусть. Это было очевидно, вспоминая нагромождения тел у явных якорей для ритуала, которые мой Гвардеец превратил в груды щебня. Но почему тёмные оказались столь готовы к этому, словно они ждали этого момента? Вот что тревожило меня и остальных, и о чем не было ни слова в депеше из столицы.

Впрочем, курьер уже умчался, увозя с собой и описание случившегося, и просьбу о помощи, и наши дальнейшие планы.

Есть шанс, что разрушенные пирамиды якорей уникальны и требуют много времени для создания. Ведь будь иначе, и пробой портала не случился бы в последний момент, когда мы уже стояли у стен города. С другой стороны, глупо думать, что во всем Зелоне внезапно закончились химеры и некроголемы. Да, их не хватило бы на новый штурм Пеленора или прямое сражение с нашей армией. Да, фема, пусть и наспех собранная, но полная бойцов, могучих магов и големов должна была легко перемолоть остатки их сил. Ведь как бы ни были неприхотливы химеры, но Зелон мог прокормить лишь ограниченное их число и зелонцы давно подошли к этому пределу или даже шагнули за него. Одного Магнивара было бы достаточно, чтобы уничтожить любое число врагов, не прикрытых равным ему Кернариусом.

Всё так, вот только сейчас мы, победив, разгромлены. В Пеленоре, конечно, есть гарнизон, способный отбросить от своих стен приступ, а что делать тем отрядам, что продолжают собирать простых зелонцев по мелким посёлкам? Что делать лагерю в зелонском городке Растае, где их всех собирают? Что делать нам?

Бежать, ожидая удара в спину? Оглядываться, гадая, когда рыскающие по лесам химеры соберутся в стаю побольше и выполнят команду своего хозяина? На расстоянии вытянутой руки от меня шёл архимаг Гратой, чья стихия Воздух. Он восстановил ману, но сейчас всё равно бесполезен и это гнетёт его сильнее всех прожитых лет. На моих глазах он за сутки из крепкого пожилого мужчины превратился в согнутого невзгодами старика. Та битва, накал противостояния, тот последний удар что-то сломал в нем и плетения, что он тренировал десятки лет, теперь рассыпались в его ауре бесполезной мешаниной рун.

Так что дорога через болота оставалась нашим единственным шансом подороже продать жизни и спасти остальных: раненых, Повелителя Магнивара, архимагов, отряды, оставленные за спиной. Болота простираются на несколько дней пути и, если нас будут преследовать, то либо потеряют на обход время, либо будут вынуждены атаковать в лоб.

Пусть пробуют. Бежать у меня уже тоже не было сил: три дня на ногах, отбиваясь от десятков мелких нападений, вымогали до предела. Казалось, что эти твари научились и без всякой невидимости обходить Сеть, возникая уже на расстоянии удара мечом. Глупость, конечно. Просто я устал, а они строго выполняли приказы своего хозяина, да ещё и солдат игнорировали. Зато убили уже шесть тягловых химер. Ещё два таких дня и в сани с ранеными придётся впрягаться нам самим. К темным такое…

Так считали все. А потому полторы сотни человек станут здесь стеной, выигрывая время уходящим с ранеными.

На этой узкой дороге между нашим отрядами стояли двое: высокий и худой капитан Стирой ра Малт, выбранный старшим из выживших офицеров и сгорбленный, опирающийся на посох Гратой, которого сейчас не узнали бы собратья архимаги из-за изрезавших его лицо морщин. Словно олицетворение могущих сжимать в руках меч и тех, кто ранен и надеется лишь на нас.

— Тонму капитан, я прошу вас продержаться всего сутки. Этого уже хватит, чтобы мы сумели оторваться.

— Вы можете рассчитывать на нас, лэр Гратой. Я не посрамлю приставку ра перед именем. И ни один из стоящих у меня за спиной не подведёт Гардар. Мы простоим дольше.

— Тонму капитан, в этом…

Пока Вид распределял солдат в два отряда, я с удивлением, что пробилась даже сквозь усталость, наблюдал за этой сценой. Архимаг был чересчур официален, я впервые видел, чтобы маг такой силы так строго употреблял армейское обращение «тонму» при каждом именовании Стироя. А капитан зачем-то напоминал, что такая приставка позволена только тем семьям, кто поколениями доказывает службой, сталью и магией свою верность стране. Уж архимаг, проживший десятки лет, знает это не хуже его, наверняка сам став первым, кто получил приставку де и положив начало этим шести поколениям.

Но это их дело. Возможно, сейчас, когда мы расстаёмся навсегда, им как никогда хотелось цепляться за традиции и уставы. А я был доволен уже тем, что не нужно никуда идти. Радовало и то, что магов у нас сейчас было вчетверо от штатного числа: шестнадцать магов всех, кроме жизни, стихий. Раненым маг жизни нужней, да и боевой маг из него откровенно никакой. Канцелярист Равой и то лучше его — всё же у него есть хотя бы пара заклинаний для боя и, как бы я к нему ни относился, но недавно он стоял плечом к плечу со мной против тёмного бога. Жаль только, големов у нас маловато, всего шесть. Из них два — мои, Гвардеец и Костяшка, покалеченный, но ещё способный переломить хребет десятку-другому химер.

Вид построил то, что теперь считалось ротой, в двух сотнях шагов от края болота. Достаточно далеко, чтобы не опасаться плотного обстрела лучников, если они вдруг появятся среди некроголемов. Начнём и поглядим, сунутся ли химеры к нам или тот, кто их гонит, сумеет что-нибудь придумать? Ведь я же вижу в Сети, как в редколесье, прячась от наших взглядов, собираются десятки гнилых точек, а значит ими кто-то управляет.

Для начала зелонский маг бросил химер прямиком через болота, направляя их сразу с нескольких направлений.

В общем-то, вспоминая своё первое впечатление об этом месте, я его даже понимал. За минувшие дни выпал снег, прикрыл туши химер, что лежали по обочинам дороги, выгладил здесь все от края до края. Сейчас это даже за озеро принять было нельзя — поле и поле, через которое тянется дорога. Похоже тот, кто держал поводок химер, был неместный.

В результате, они до нас даже не добрались. Бежавших по дороге смели редкими болтами, а остальные проломили хрупкий лёд и ушли на дно. Если оно у этого болота было, конечно. Зелонец думал час, не меньше, прежде чем начать новую атаку. На этот раз только по дороге, пустив впереди здоровых, бронированных химер, наподобие той, что я проломил башку в окаменевшем городе Кеуре. Здесь итог был схож: маги работали по очереди, скупо расходуя ману, но и этого хватило, чтобы уничтожить всех тварей, попутно создав на дороге дополнительный завал. Правда, он и нам изрядно мешал, не давая толком целиться солдатам и осматривать дорогу, но у нас были поисковые заклинания.

Первый день, почти до темноты, так и продолжалось: зелонец скапливал химер и бросал на нас. Мы перемалывали их, иногда доводя до копий и мечей, давя тварей ощетинившимся строем, а затем отступали на пятьдесят шагов от основного завала, что все рос в ширину.

Не знаю, откуда он собирал своих чудищ, но каждая новая атака вызывала у нас лишь мрачную и довольную улыбку: ведь они бежали сюда, а не бросались в обход болота. Увы, такая глупость не могла продолжаться вечно: не знаю уж, сам маг понял, что лишь бездарно уничтожает свои силы или к нему подоспел советчик, но незадолго до сумерек атаки прекратились. Ночь тоже прошла спокойно, если не считать сотен, а то и тысяч тварей, что мелькали в моей Сети.

Сейчас, на этом узком пути нам были опасны только две вещи: сильный маг или натиск орды тварей. Под большой печатью защиты, с тремя активированными Истоками нас мог расковырять только маг рангом выше, чем старший магистр. Архимаг, что лично преследует остатки армии, где есть Повелитель? Нет, не так. Будь на его месте один из нас, магов, стоявших на этой заснеженной дороге, то у меня нет сомнений, что мы бы попытались напасть, уничтожить врага. Так, как мы это сделали три дня назад возле портала, подняв руку на того, кто был на порядки был сильнее нас.

Но здесь, в этих чахлых соснах, скрывается маг-зелонец. Тот, кто никогда не слышал сигнала о появлении портала темных в окрестностях, тот, чьи предки не пережили Темные века, когда лишь доблесть и стойкость, вера в Создательницу позволили нашим предкам выстоять и создать Гардар. Нет. Там нет архимага, а если и есть, то он трижды, четырежды, десять раз подумает над тем, чтобы сделать к нам лишний шаг и рискнуть своей жизнью.

И он будет теперь копить химер, чтобы потом бросить на нас, собрав в один кулак. Мне начало казаться, что в этом проклятом, лишённом взгляда Создательницы месте, все утыкано фермами этих чудовищ. Откуда они появляются в таком числе?

Впрочем, к утру я понял, что недооценил зелонцев и неприступность нашей позиции. Сначала я с недоверием и опаской следил за медленно двигающимися вдали от нас гнилыми точками, что все глубже и глубже проникали в болото, словно строя себе новую дорогу. Общую тревогу мы поднимать не стали, но рассвет и офицеры, и сержанты встретили на ногах, оглядывая заснеженную гладь топи.

Вот только я не увидел ни следа из того, что ожидал. Цепочка из редких силуэтов, казалось, двигалась просто по снежному покрову, без единого намёка на построение гати. Впрочем, удивлялись происходящему лишь те, кому не приходилось лично сталкиваться с болотами, Пламит сходу уловил происходящее:

— Вот же твари! По верховьям идут.

Мало что поняв, я уточнил, вспомнив, что и прошлый раз сержант сумел сразу понять, что перед нами:

— Это как?

— Вон, тонму старший лейтенант, видите кустики рядком идут?

Я проследил за пальцем, а Око послушно приблизило то место. И впрямь, чахлые кусты, и не одни. Быстрый осмотр позволил заметить их тут и там, то и дело торчащих из снега. Этого хватило, чтобы осознать разгадку.

— Не могут они расти на плаву. Там наносы земли, гнилой травы, ила всякого. Целые тропы могут идти по болотам, — Пламит пренебрежительно хмыкнул. — Только баловство это. Не то это болото, чтоб от края до края так пройти.

Маг-воздушник, чьего имени я не запомнил, уточнил:

— Так вы, тонму старший сержант, считаете, что флангового удара не будет?

— Может и будет, тонму старший лейтенант, но много тварей так не проведёшь. А тяжёлых такая тропа и вовсе не выдержит.

Капитан Стирой мрачно отметил:

— Да, нам повезло, что зелонцы привыкли выращивать крупных и тяжёлых тварей, а погода тёплая, так что лёд вряд ли толще, чем в палец. Тем не менее, тыловой заслон нужно усилить. Не хватало нам удара в спину, пусть даже и пары сотен мелких тварей.

Предсказание Пламита сбылось. Весь день мы бессильно наблюдали, как по обе стороны от нас, не приближаясь на расстояние залпа, пересекали болото десятки тварей. Тонули, срывались в топь, увязая или уходя под тонкий, неверный лёд, но упорно продолжали идти дальше. Пожалуй, нам повезло, что у врага нет десяти тысяч муравьёв, размером с кошку. Впрочем, сумей они обойти ограничение на размер разума, уязвимого для подчинения эфиром, то таких тварей встречать стеной пламени было бы одно удовольствие.

В середине дня случилась первая атака навалом, когда на нас бросили здоровенных, по пояс, сколопендр, напомнивших Илиза с горной тропы. Мы, маги, по-прежнему экономили ману, работая заклинаниями по очереди. Да и был этот приступ больше похож на пробу.

К вечеру ударили уже серьёзней, так, что впору было заподозрить смену хозяйской руки, что отправила химер в бой на этот раз. Впереди шли огромные, покрытые толстейшим хитином жуки. За их спинами теперь и в самом деле скрывался Илиз, разом обезопасивший врагов от трёх четвертей наших заклинаний. Мы, владеющие стихией земли напряглись, выдвинулись вперёд и проверили химер на прочность простыми Копьями, которые разгоняли с помощью моего Касания. На каждого из бронированных жуков понадобилось по три попадания в одну точку, только так удавалось расколоть головные пластины. Илиз же не выдержал и одного.

Вот только время оказалось упущено: мы подпустили вплотную то, что ползло за ними. Это была невиданная ранее тварь: огромная гусеница, словно поросшая длинными опушёнными веточками. Сфера антимагии исчезла, так что в ход пошли заклинания водника. Из-подо льда выплеснулись две толстые водяные плети и рассекли тварь на три части. Над останками химеры повисло целое облако чуть жёлтого густого дыма, словно она была наполнена им, как мои Сферы воздухом.

Даже в Сах скорость, с которой жёлтая пелена внезапно рванула к нам, не оставляла времени на размышления. Крики офицеров раздались одновременно с ударом магов:

— Огнём! Залп! Воздух!

Перед нашим строем встаёт огненная стена, в сторону зелонцев хлещет тугой поток воздуха, а все остальные маги выставляют Стены, доступные в общей магии. К моему потрясению, это практически не помогает, словно этот дым обладает свойствами эфира, позволяя ему игнорировать все, что мы применяем. Лишь ветер немного замедляет его и заставляет раздаться вширь. А затем желтоватое облако наползает на нас.

Реолт, воздушник, опытный, старый маг, кроме потока ветра даже ставит сплошную куполообразную защиту, явно способную фильтровать воздух, а может и не пропускать его вовсе. Заклинание, достойное экзамена на ранг младшего магистра, но не помогает и оно. А создать направленный поток ветра без подготовки, без моих привычных костылей-заготовок из Орба… Я не успеваю… Никто из трёх остальных магов, владеющих воздухом, тоже не успевает провернуть подобное. Волна жёлтого дыма захлёстывает первый ряд солдат, держащих щиты и я делаю единственное, что могу.

У меня нет подготовленных Сфер, только два Осиных Улья, в которых сжаты десятки объёмов воздуха. И я разрушаю основы плетений в десяти шагах от себя, в метре над головами пятого ряда строя.

Рвануло не слабее, чем Сферы. Солдат расшвыряло, словно игрушечных, половину магов опрокинуло. Я остался на ногах, успев упереться Хлыстами, но слабо понимал, что и как происходит вокруг. Зарычав, толкнул по телу ману, словно омывая его волной силы с одним мысленным посылом «Лечение!». Грубый, чудовищно неэффективный способ, применённый мной всего второй раз в жизни. Но и в этот раз он меня не подвёл: в голове прояснилось, мир перестал вращаться, и я вскинул руки, не слыша ничего вокруг, но нутром ощущая, что вокруг бой.

Первые два ряда строя не были видны под сплошным ковром здоровенных, с собаку, муравьёв. Длинные копья оказались бесполезны и твари захлестнули наши ряды, обогнув Костяшку, беспрепятственно мчась по центру, где после моего удара не осталось на ногах ни одного солдата.

Но облако отбросило, рассеяло воздушной волной от моих заклинаний. А этих…

— Залп!

Мало. Ничего из подготовленных заклинаний применить нельзя, а идеальные для такой схватки Ульи только что потрачены. Собратья-маги ещё только приходят в себя. Да и им, по большей части лишённым доспехов, полагающимся лишь на крепость Доспеха из общего раздела Искусства, может хватить и одного укуса этих химер. Кто знает, сохранили ли маги концентрацию, удерживают ли заклинание, позаботились ли о привязке его к амулету и запасу маны? Неважно…

Зубья земли поднялись перед лежащими бойцами, пронзив сотни наступающих муравьёв, но не меньшее число их уже передо мной.

Я боевой маг, что первый встречает опасность. Мои заклинания могут убить соратников? Пришло время стали.

Шаг вперёд. Круговой взмах эспадона, рассекающий больше десятка тварей. Доработанный Хлыст сейчас безвреден только вокруг рукояти, в остальном это тончайшая, спрессованная магией лента из воздуха. Тяжести и разгона двуручного меча, остроты Хлыста хватает, чтобы химеры вокруг осыпались кусками плоти.

Меня ведёт вслед за мечом, мир словно на миг исчезает. Но я упрямо делаю шаг. И ещё один. Пинок по прыгнувшей химере. Пронос меча в обратном направлении, сметая муравьёв, повернуть клинок и уколоть тварь, что треплет горжет солдата.

Замереть, стоя над вяло шевелящимися, оглушёнными бойцами. Теперь я заменяю их всех. Круговой удар, раскрутить меч, набирая им скорость, ещё один пронос, ещё, ниже, буквально над шлемами поднимающихся бойцов, подрубая лапы тварей и не давая им добить упавших.

А затем все в один миг закончилось.

Пространство вокруг расчертили сотни крошечных огненных сгустков, безошибочно найдя свои цели, а затем по дороге ударили и остальные маги и прущие на нас сплошным ковром химеры развернулись назад.

Эта атака дорого нам обошлась. И дело было даже не в том, что одновременно химеры ударили и в спину, напав на арьергардный отряд — мелочь, с которой там справились болты метателей. Беда была в том самом жёлтом дыме.

Я едва успел шагнуть к неподвижным бойцам первых двух рядов, как раздался резкий приказ:

— Стоять! Ни шагу вперёд!

А затем ещё более странный:

— Всем шаг назад!

Недоумевая, я выполнил и его.

Через несколько секунд плечом к плечу со мной стоял капитан Стирой. А я начал понимать, почему он был так жесток.

Те, кого коснулся дым, были мертвы. Сейчас, захрипев и выгнувшись, умерли ещё двое бойцов из третьего ряда. Теперь, разглядев после горячки боя происходящее перед ними, солдаты и сами попятились в ужасе.

Мало кому из тех, кого тронул дым, удалось помочь. А капитан запретил даже трогать погибших и огненным магам пришлось сжечь их тела, устроив им огненное погребение. Всем пришлось отойти назад. На всякий случай. С этого момента атаки стали постоянными: одиночными тварями, десятком, двумя десятками. Больше мы не рисковали, позволяя им приближаться, встречали магией на пределе возможностей. И не зря: ещё дважды мы убивали тварей, оставляющих после себя такой дым. Ещё хуже пришлось ночью, когда зелонец стал натравливать на нас химер и со стороны топи. Мелкие, лёгкие, они как-то сумели пройти по льду и лишь сторожевые заклинания позволили уничтожить их. А затем мы и вовсе уничтожили десятки метров льда по обеим сторонам дороги, перемолов его в кашу заклинаниями.

Но все это не только выматывало бойцов ожиданием атаки и, чего уж скрывать, страхом, но и опустошало резервы магов быстрее, чем наши тела могли их восстанавливать. Лучше остальных дело было у меня, имевшего два Родника. Вот только и поделиться ими я не мог: процесс притирки природного артефакта и его настройка на ауру мага занимает не один день. Впрочем, зато я взял на себя втрое больше атак, не вдаваясь в объяснения, но ощутив на себе задумчивые взгляды.

На нас были шлемы, спасшие нас от самых тяжёлых последствий оглушения при разрушении Ульев и нам не пришлось, как когда-то Самору, командиру давильщиков, лишаться речи, слуха или терять способность ходить, но даже зелья из отрядных аптечек не могли снять все последствия. То и дело кого-то из бойцов тошнило, но никто не жаловался: у всех перед глазами, думаю, стоял костёр-погребение. У меня уж точно. Особенно искажённые в муке лица.

Теперь Реолт постоянно держал наготове свой купольный щит, а ещё мы с ним слепили артефакт, который хранил в себе заклинание, втягивающее воздух с высоты нескольких метров над собой и создававшее устойчивый ветер в стороны. И старались не думать о том, что случится, если зелонец создаст своё облако над нами. Например, с помощью птицы. Впрочем, об этом явно думали не только мы. И что с того, что химер зелонцы создавали лишь из насекомых, а столь большие насекомые в воздух подняться не могли? Ни одна птица над нами больше пролететь не смогла, её сразу находило либо плетение, либо болт. А вот химеры не обладали чувством страха и от усталости их спасала смерть. А нас?

Капитан Стирой впервые на моих глазах снял шлем, открывая осунувшееся лицо. Командир той самой первой роты третьей бригады, что первой вошла в город и целиком погибла при штурме от рассечённого над нами, но частично сработавшего заклинания темных архимагов — сам он выжил, хватило офицерского амулета и крохи удачи. Едва с его тела спала корка льда, как он поднял копьё и влился в ряды идущей следом роты, той самой, что чуть позже стала общим щитом при первом прорыве через темных. Он выжил и в той бойне на улице, когда они перемололи вдвое больше врагов, чем было их самих. Это он привёл уцелевших людей и ударил по химерам, что напали на Повелителя и архимагов, позволив нам победить. И снова выжил, хотя десятки вмятин и царапин на доспехе выдавали, что это было совсем не легко, а артефактной защиты множество раз оказывалось недостаточно. А ещё запавшие глаза, что осматривали тех, кто снова умирал под его командованием. Я словно видел в нем отражение себя.

— Тонму офицеры, — голос капитана был под стать внешнему виду, осипший, усталый. — Считаю, что поставленную перед нами задачу отряд выполнил. Больше двух суток мы сдерживали основные силы зелонцев. Этого времени достаточно, чтобы позволить оторваться саням с нашими ранеными, а фельдъегерю добраться до Пеленора. Считаю необходимым отступить.

Стирой прервался, обводя нас взглядом. Никто не сказал ни слова. О двух сутках и говорилось изначально, до разговора с архимагом Гратоем. Мелочь, прошедшая через болото за это время не в счёт, от неё ушедшие с ранеными легко отобьются. Но вот что делать дальше я представлял смутно: идей не было в прошлое обсуждение, а теперь, когда у химер сменился управляющий ими маг, это и вовсе казалось безнадёжным делом. С таким врагом на закорках мы не дойдём до Пеленора.

Капитан кивнул и продолжил:

— Моя рота, — голос его не дрогнул, — шла на Кеур восточнее всех. В шести часах марша отсюда есть небольшая каменоломня. Её мы обследовали мельком, но она точно достаточно велика, чтобы вместить наш сводный отряд и занять там оборону.

Раздался злой, насмешливый голос Вида:

— Чтобы сдохнуть как крысы в норе, тонму капитан?

Стирой повернул голову, ловя взгляд:

— Вы решили пойти против приказа, тонму старший лейтенант?

— Приказа я пока что и не слышал, тонму капитан. Но если он будет столь вопиюще некомпетентен, то пойду и против приказа. Залезть под землю тогда, когда у врага есть ядовитый дым?.. По мне, нам нужно и дальше стоять здесь. Чем это место плохо для того, чтобы умереть, очищая Зелон?

— Кто ещё считает также?

Капитан медленно обвёл взглядом стоящих перед ним, на миг и со мной встретившись глазами. Кивнул:

— Хорошо. Такого приказа я не отдам.

До каменоломни мы не дошли, хотя с нашего холма её и было видно. Капитан привёл нас к огромному зданию, сложенному на невысоком холме из добытого в ней камня. Судя по всему, здесь разводили каких-то огромных химер. Высота помещений и борозды в камне, крайние на высоте двух ростов намекали на это ничуть не меньше, чем дурно пахнущие кучи.

Стирой оглядел нас ещё раз:

— Тонму офицеры, сержанты и солдаты. Я могу предложить лишь это место, чтобы умирать.

За всех снова ответил Вид:

— Оно нас вполне устраивает, тонму капитан. За Гардар и Создательницу!

Те твари, что рвали нас весь путь до этого места, замерли в отдалении, отчётливо различимые в Сети — значит, среди них была и более умная тварь. Большая часть подготовки к обороне легла на магов. Три четверти бойцов вскоре и вовсе отправили отсыпаться после двух бессонных ночей. Сержантам и адептам пришлось тяжелей: они встали на охрану основных входов и на наблюдательные посты.

А нам, магам, в полной мере удалось показать все, чему нас учили. Размеры эрзац-форта, три уровня помещений, материал основы позволили создать все большие печати, что были нам известны. Реолт по-прежнему отвечал за защиту от нового оружия, устроив артефакт на чердаке в печати силы и усилив его действие в разы. Пять магов пяти стихий встали в большую печать атаки, готовые в полной мере показать свою мощь. Во всяком случае, пока им хватит маны.

Я взял на себя укрепление входов. Мастера магии маловато для того, чтобы окончательно проявить псевдоматерию в нашем мире, но артефактору, который может потратить на это свой полноценный запас маны, можно схитрить.

В итоге мы с големами и остатками нашей роты оказались на защите восточных ворот. Сами ворота перегородила каменная стена высотой по пояс человеку, нам же я создал полноценный внутренний барбакан, от стены до стены с бойницами. Двое суток — именно столько простит наше укрепление. Я не стал экономить, хотя и этот срок заставлял меня мрачно усмехаться. Все закончится раньше.

Первые приступы мы отбили с лёгкостью, ещё полные сил, злости, с радостью поднимавшие тварей на копья. Но уже к вечеру ситуация изменилась.

До этого в нас не было запущено ни одного заклинания, ни одного за все дни противостояния. Ни у кого не было сомнений, что зелонцы были магами жизни, только и способными что создавать и бросать в бой своих тварей. Не умеющие применить ничего из магии для прямого боя.

А вот новый вечер начался с того, что на нас обрушился чудовищный по силе удар, живо напомнивший первое сражение нашей объединённой армии: плетение, что не пыталось пробить Купол защиты, а заставило его весь вздрогнуть, обрушивая на нас громовой удар.

Наш враг явно не был архимагом. Мы, к сожалению, тоже — и уже через час почти оглохли, переговариваясь криком, а множество бойцов и вовсе не держались на ногах. Оглядывая засохшие потеки крови из-под шлемов, я думал, что, не будь на нас лечебных амулетов, в которые безостановочно вливалась энергия Истоков, то создание защитного заклинания над этим хлевом для химер можно было бы считать ошибкой, а нас — брать голыми руками. Те заклинания, что мы с Реолтом сумели придумать, почти не помогали, даже с ними голова кружилась и тихо звенела, словно вибрируя вслед за Куполом.

Но приступы мы отбивали, наглядно доказывая, что новому заклинанию зелонцев мы не по зубам. И тогда вражеский маг опять сменил тактику, словно тренируясь на нас. Сначала я ничего не понял, вместе со всеми ожидая новой атаки химер и вжимая голову при очередном громовом раскате, взметавшем пыль под нашими ногами. Но затем один из бойцов вдруг отпустил копье и схватился за меч. Короткий размах и клинок едва не отрубил голову его соседу — тот чудом успел вскинуть руку и подставить наруч, отделавшись отбитым предплечьем.

Бойца тут же скрутили, навалившись едва ли не вшестером, а Вид, ухватив меня за наплеч, прокричал в ухо:

— Что с ним?

Я раздражённо вырвался из крепкой хватки. Что за вопрос? На солнце перегрелся! В два шага оказался рядом с лежащим. Короткий осмотр: штатный солдатский амулет, что должен был защищать от эфирных воздействий — разрушен. Его рунные плетения расползались на моих глазах.

— Новый амулет, живо!

Как и в прошлом, у нас с собой было множество амулетов, снятых с тел павших товарищей. К сожалению, с ними была та же беда, что и с надетыми на нас. Но, по крайней мере, теперь я мог ответить на вопрос Вида:

— Слишком высок был уровень противостояния в городе. Потоки перекручены и так сильны, что даже амулеты на рагнидии оказались повреждены. Заклинания основы размыло, а зелонец достаточно силен, чтобы, не приближаясь, менять условия своего подчинения и искать слабину. Боюсь, что надёжно защищены только офицеры и маги.

Оглянулся на замершего эфирника Каира, потребовал:

— Помоги ему сбросить подчинение и подопри амулеты отряда аурой. Ты для чего здесь стоишь?

Вид мотнул головой, словно только вспомнил о канцеляристе и рявкнул:

— Лейтенант Каир!

Тот вздрогнул, ответил так тихо, что мы, оглушённые, едва поняли его:

— Да-да-да. Сейчас…

Он и впрямь старался, но большое влияние оказывала и волевая стойкость бойцов, сейчас измученных переходом и боями. А случаев пробоя амулетов становилось все больше и больше: зелонец неторопливо перебирал все наши амулеты, разрушая те, в которых образовалась хоть малейшая слабина. И при всем этом непрерывно бросал на штурм тварей. Хорошо, если лейтенант Каир справлялся и немного потерянный, но пришедший в себя боец с новым амулетом возвращался в строй. Увы, часть солдат так и не обретали свою волю и если пробой случался дважды с одним человеком, то он гарантировано присоединялся к связанным бойцам в одном из помещений.

Нет ничего хуже, чем косить глазом на соседа в постоянном ожидании удара с его стороны, но мы свыклись. Вот только новые проблемы пришли оттуда, откуда не ждали.

Сначала пришла сильная эфирная волна, прорвавшаяся сквозь защиту ротной Сигны, накрывшая всех с головой и сгинувшая бесследно. Вот только она что-то затронула в моей памяти, заставив замереть. Сах. Глубже, ещё глубже, превращая время в тягучую патоку. Мгновение, другое и меня обожгло воспоминание из горящего города:

«Кернариус ждёт слуг!»

Я вскинулся, выныривая из глубин магического транса, оглядывая големов: неподвижного, как статуя, Гвардейца, скрытого от нападавших за стеной укрепления и однорукого Костяшку, медленно оглядывавшего заваленные шипастыми тушами химер ворота. Нет никаких проблем. Но…

В противоположную сторону, где, отделённые от нас почти десятком огромных загонов, находились вторые ворота, я повернул голову одновременно с раздавшимися оттуда воплями.

Проклятая зелонская тварь!

Как я пронёсся через все здание, не запомнил и следующее, что увидел — знакомый голем, раскидывающий наших солдат, да Геур-огневик, пытающийся его заморозить.

Лучше бы ты пытался вернуть контроль!

Злая мысль мелькнула и исчезла.

Раз не пытается, значит не может. Тем более, это не самая наша большая проблема, в сравнении с хлынувшими в створ ворот врагами. Я скомандовал:

— Геур, химеры!

А сам бросился к голему.

Хорошо, что это не щитоносный голем, которого мне и вовсе не пробить с наскоку. Плохо же то, что обе его руки сжимают мечи. Редкая и трудная работа мастера-големщика, не поленившегося создать сложнейшие шаблоны движений.

Секунда раздумья. Нет. Не вижу возможности сохранить его для нас. Да и времени думать больше нет.

Мы замерли друг напротив друга — каменный воин и его подобие, затянутое пленкой Плоти голема.

Сейчас все решала скорость. Руки поднимаются, помогая мысли жестами, выстраивая и наполняя маной заклинание. В предавшее нас творение отправляется Копьё, разогнанное двумя Касаниями. Каменный воин пытается уклониться, но не на таком расстоянии… Левое колено разбито, нога не оторвана, но перебита, заставляя голема рухнуть.

Время выиграно.

На поднятой ладони появляется пока невидимое никому плетение. Каменный воин упирается мечами в плиты пола.

Заклинание проявляется едва видимым свечением. Противник поднимается на ноги, используя один меч, как клюку.

Пролом уже отбрасывает на стены загона для химер Зелона всполохи. Голем, хромая, делает огромный шаг ко мне, вскидывая меч для удара, что должен разрубить меня надвое.

Но заклинание уже срывается в полет, касается груди помощника, ставшего врагом, превращает камень его тела в крошево, заставляя остановиться, а затем и вовсе рухнуть навзничь.

Я развернулся к волне химер, что перехлестнули через защитную стену и пламя. Кого там только не было: огромные муравьи, жуки, сколопендры, мелькнула оскаленная пасть и вовсе жуткой твари. Потянулся было зачерпнуть ядовитой маны и с удивлением понял, что вокруг её нет. Нет Истока, а значит, все бойцы сейчас имеют всего шесть ударов в запасе. Наше самое большое преимущество в бою исчезло: нет маны бойцам, нет дополнительной маны мне, защитные печати, что прикрывают все эти загоны для химер, ослабли.

К сожалению, это понял не только я. Снаружи нанесли такой удар, что солдат сбило с ног, на мгновение мне показалось, что сейчас на нас обрушится верхний этаж. Но здание устояло, лишь по потолку пробежала трещина, а вот химеры не испытывали ни малейших сомнений, вонзая жвала и острые пики лап в тела бойцов.

Первым ударил огневик, стегнув по врагам огненными плетьми. Мне понадобилось чуть больше времени, да и бил я по тем, что только готовились броситься через стену. Пространство между нами и воротами накрыл Конфликт, превратив всех врагов в зоне действия в лопнувшие от тяжести бурдюки, что выплеснули своё содержимое наружу.

Только теперь, выиграв нам всем десяток секунд, я позволил себе помочь солдатам. Первый Улей уже выдохся, растратив весь запас и я отправил вперёд второй и последний, что был наготове. Он прошёлся над схваткой, жаля химер сверху кинжалами воздуха в хитиновые спины и выкашивая их десятками. Огневик десятком огненных сгустков поставил точку в сражении.

Ещё по одному удару мы нанесли уже в сами распахнутые ворота, отбрасывая новую волну химер, но тут по зданию снова ударили. Через трещину в потолке сверкнуло, словно враг пробил защиту. Я заорал:

— Где Исток?

Ответный жест Геура не оставлял сомнений. Мог бы и сам догадаться. Уничтоженный мной голем…

Вот только где был расположен этот артефакт, и уцелел ли он после моего удара?

К разрушенному остову я бросился скорее от отчаяния, запуская руки в каменное крошево и вовсе не надеясь найти артефакт. Но слава тому мастеру, что создавал этот Исток и сделал его столь прочным, что он пережил мой удар. Кристалл в оправе оказался цел и послушно отозвался на вливание маны и активацию.

Обернувшись на огневика, который уж точно не был големщиком, я уточнил:

— Второго голема удержишь?

— Не знаю. А ты?

Хотя бы честно. Но в своих я уверен больше. Даже в Костяшку я достаточно вливал свою жизнь, так что эфирнику здесь ловить было нечего. Короткий кивок магу:

— Уверен. Усыпляй его. Я поставлю здесь своего.

Этот удар нам дорого обошёлся: защита действительно оказалась пробита и два мага, стоявших в печати атаки на втором этаже, погибли. Как и семь бойцов, которых убили химеры в воротах. К ночи ещё один голем на третьем входе поддался заклинанию зелонца. Впрочем, этого уничтожили раньше, чем он сумел натворить бед.

Атаки не давали нам отдохнуть, не оставляя шанса на победу. Мы это знали с первого дня, но видеть, как с каждой волной погибает кто-то из стоящих рядом — всё равно оказалось тяжело. Стоило химерам перехлестнуть через стены, как они, навалившись всем скопом на одного бойца, пытались пробить защиту артефактной брони. И, увы, часто им это удавалось.

Первоначальный задор бойцов давно исчез, оставив спокойное безразличие. Солдаты даже умудрялись дремать между атаками, не выпуская из рук мечи. Да и нам, магам, пришлось поделиться пополам, чтобы отправить хоть кого-то спать и восстанавливать ману. Лишь нашим двоим магам эфира такой отдых был недоступен: стоило им хоть чуть ослабить внимание, перестать поддерживать своей аурой амулеты бойцов, как тут и там появлялись те, кто поднимал оружие на соседа, впадал в панику или безразличие. Тот же Каир, стоявший рядом со мной, уже почернел лицом — кто знает, сколько он продержится, прежде чем просто упадёт без сил?

Улучив момент, когда Вид отошёл в сторону, я догнал его, тихо высказал то, что стало неизбежным:

— Ещё полдня и нам конец. Не упадут эфирники, так обессилят остальные маги. Попытки забыться на час лишь оттягивают конец, полноценно восстановить ману так не получится.

Вид бросил на меня взгляд исподлобья. Не услышав и слова в ответ, я продолжил:

— Предложи капитану Стирою общую вылазку. Всё, что можно было выжать из укрепления, мы выжали. Пора вцепиться им в глотку.

— Я был у него час назад. В полдень построение и под всеми Сигнами ударим в лесок.

Мне осталось лишь одобрительно кивнуть и броситься к стене, отбивать новую волну. Неожиданно последнюю, словно главный среди зелонцев тоже устал и решил отдохнуть. Через час и у нас три четверти бойцов спали. Прямо у защитных стен, среди вонючих туш химер, сжимая мечи, да и маги были не лучше. Я придержал своё мнение, но, по мне, мы уже опоздали с атакой: до этого химеры пусть и превосходили нас числом, но не настолько, чтобы лишить шанса пробиться к управляющему ими зелонцу. Теперь же… я, вместе с оставшимися на ногах офицерами, оглядывал в Око происходящее в отдалении. До этого туда стекались небольшие группы химер, приводимые хорошо знакомыми мне фигурами: одетыми в одинаковые добротные тёплые кафтаны с медальонами на груди — верными. Похоже, они вели подчинённых тварей через болотную дорогу, мы явно плохо вычистили от них земли перед Кеуром. Но вот сейчас…

Там, вдалеке, виднелась огромная движущаяся масса химер, числом равная тем, что уже собрались у подножия холма. Нужно было поднимать людей, едва эта армия показалась на горизонте. Теперь же и этот шанс был упущен.

Через десять минут уже была отчётливо различима передняя тварь: высотой в добрых десять метров.

— Как эта химера прошла через болото? У неё лапы не могли бы вместиться на дорогу. Успела обойти? Как?

— Да напрямую. Вон, видишь замёрзшую грязь на лапах?

Точно, Око позволило мне различить и эту деталь. Да и сдаётся мне, что это умерщвлённая и поднятая некроголемом тварь — любимый приём зелонцев для таких здоровых и сильных созданий, чтобы не тратиться на еду и не заботиться о её сроке жизни.

Стирой убрал от глаз Око, спокойно скомандовал:

— Поднимайте людей. Примем последний бой, тонму офицеры.

— Есть!

Я не стал спускаться с остальными вниз, как и большая часть магов, продолжая разглядывать происходящее в леске у подножия холма. Встречу двух армий химер. Униженное поведение того, кто атаковал нас в течение этих полутора суток, перед более сильным собратом — на редкость отвратное зрелище, если честно. Жаль, мастер магии не может нанести удар на таком расстоянии, чтобы стереть такую мразь с лица земли. Ничего, думаю, пройдёт не так уж много времени и сюда придёт новая армия Гардара. Теперь это вопрос выживания нашей страны: мы не можем допустить, чтобы они и дальше открывали порталы к темным. Десяток богов нам просто нечем будет остановить. Зелон будет очищен от предателей, но это сделают уже те, кто придёт после нас. Сегодня мы лишь, насколько сможем, проредим химер. У меня сейчас все ещё полтора запаса чистой…

Внезапно, прерывая мои мысли и настрой на бой, внизу среди химер началось что-то странное: они бросились во все стороны, беспорядочно, словно хозяин не мог дать им верной цели. Сами маги окутались ясно различимыми пеленами защит, вливая в них ману на грани пределов заклинаний. Внезапно большая часть химер изменила направление своего бега и рванула к нам, карабкаясь по холму.

Не добежала. Сначала начали падать самые крупные, обрушиваясь на своих мелких собратьев, затем и все остальные. Весь склон оказался покрыт бьющимся в агонии тушами. Верные уже лежали на земле, не двигаясь, да и шесть куполов зелонских магов гасли один за другим.

Вскоре остался лишь тот, что сидел на спине огромной некротвари. Она огромным скачками убегала прочь, но вот её движения замедлились, словно она попала под воду: каждую лапу она выбрасывала вперёд медленно, плавно, словно преодолевая сопротивление невидимой нам преграды. Я и впрямь не видел ни малейшего изменения магических потоков, словно происходящее мне чудилось. Внезапно некроголем распался на десятки кусков, словно нарубленный сотнями гигантских лезвий и сияющий купол зелонского мага исчез. А позади раздался крик:

— Сюда! Сюда смотрите!

Через несколько секунд все, кто был на этом этаже, столпились у единственного окна, что выходило на южную сторону. Там, вдалеке, на едва заметной отсюда дороге неспешно ехала ездовая химера вполне привычного нам вида: просто здоровенная, покрытая мышцами лошадь с густой гривой и копытами размером с мою голову. Одна из тех, что была запряжена в наши сани-линейки, только сейчас она была выпряжена из сбруи и несла на спине человека. Архимага Гратоя, который ещё четыре дня назад был обессиленным стариком, что не мог коснуться своей стихии и создать даже простейшего заклинания. Да и сейчас — я не видел ни одного плетения, что уничтожило всю орду химер и зелонцев.

Да и не под силу архимагу сделать это таким способом. И у меня есть только одно объяснение произошедшему.

Глава 8

Я глядел на поднимающийся впереди восстановленный шпиль Сигнальной, на могучие стены Пеленора и снова думал о том, каким провалом закончился наш поход на Зелон. Как мы горели жаждой мести в его начале, как был счастлив я и как, наверняка, был счастлив легат Минтар, шагая по земле врагов. Он погиб мгновенно, погиб выполняя свою мечту: штурмуя Кеур и одновременно выполняя долг перед Создательницей: уничтожая тёмных. Ему было легче, чем мне. Он умер мгновенно в миг своего триумфа и не увидел сотни ледяных статуй, в которых превратились лучшие из бойцов Гардара; он не видел, как стоявшие рядом бойцы умирали один за другим, и всей мощи моего Искусства не хватало, чтобы их защитить.

Месяц назад я ушёл в патруль с двумя десятками сослуживцев, приведя назад лишь шестерых. В этот раз из тридцати восьми бойцов-бегунцов, основы пятой роты, стены Пеленора увидели лишь девять. Но Сигна по-прежнему была в руках Пламита, в живых остались Вид, Платий, Одис, Рамон, Итор. Я говорю о бегунцах, а были ещё выжившие и из тех парней, что выстраивались рядом с нами в феме Пеленора, пополнив ряды нашей роты. К примеру, канцелярист Каир Равой. Вот только и их осталось немного.

Все мы оказались спасены только благодаря милости Создательницы, не иначе. Архимагом Гратоем. Впрочем, я так называю его лишь по привычке — Повелитель Гратой, так будет правильнее. Только спустя два дня отступления и безрезультатных попыток вернуть себе магию он понял, что с ним произошло. Старый маг мало что рассказал, измученный гонкой на химере в попытке успеть вернуться нам на помощь, так что не меньше половины я домыслил сам.

Могу предположить, что помощь Повелителю Магнивару, когда архимаг в кольце остальных магов помогал противостоять более сильному врагу, нахождение в самом центре противостояния основ Искусства магии, дали ему новый толчок в его понимании магии. Я могу сравнить это с этапом Искателя, этапом, что официально называют старшим магистром, когда маг раз за разом ищет именно свой путь в Искусстве, то, что откликается в нем сильнее всего на призыв стихии и, найдя это, резко увеличивает свою силу, становясь архимагом.

Думаю, что-то подобное произошло и с Гратоем. Там, в схватке, он уловил то, чего ему не хватало для очередного шага. Шага, который до этого удался всего восьми магам Гардара. А может быть, буйство магии такого уровня и само по себе стало его инициацией как Повелителя, изменив ему саму ауру.

Во всяком случае, именно изменением основы своей силы он объяснил неудачи с привычными ему плетениями заклинаний. Теперь, после становления Повелителем, само его обращение с Искусством изменилось.

Не изменилось лишь наше бегство: измученный, едва сидящий без седла на ездовой химере, Повелитель и сотня не менее измученных солдат, которые выдержали трое суток боев и уже едва поднимают мечи. Совсем не та сила, чтобы вернуться к плану о взятии цитадели Кернариуса. Достаточно вспомнить, что тот зелонец на огромном некроголеме — которого сам Гратой после оценил как слабого архимага эфира, едва перешагнувшего ступень старшего магистра — выжил под его первым ударом и едва не сбежал.

Нет, мы бежали прочь из Зелона, останавливаясь лишь тогда, когда совсем заканчивались силы. У нас не было ни еды, ни нормальной воды, потому что фляги пустели раньше, чем мы добирались до очередного опустевшего посёлка. А позади сотня солдат из ставших заслоном на болоте и впрямь осталась в земле Зелона, заслужив лишь очередное каменное погребение, когда Гратой обрушил на них стены нашей временной цитадели.

Конечно, преображение архимага вдохнуло в нас надежду, но никто не знал, чем закончится беспамятство остальных архимагов. Второго очнувшегося и в полной мере пользующегося обычными заклинаниями хватило Гратою, а после и всем нам, чтобы понять — становление Повелителем не может быть таким простым. Именно в этот момент, когда у отступающего обоза с ранеными появился сильный защитник, Гратой решился вернуться за нами. И едва не опоздал, сначала добравшись до болота, а уже оттуда отправившись по следам нас и химер.

Только тогда я сумел оценить, чего ему стоило расстаться с нами три дня назад. Ездовая химера нервно прядала ушами, косясь на ещё истекающие слизью туши, но стояла спокойно, позволив старику неловко скользнуть вниз, воспользовавшись хитиновым боком зелонского чудовища, как опорой.

Архимаг и командир встретились в десяти шагах от восточных ворот в наше укрепление, на склоне, заваленном шипастыми тварями. Капитан ударил кулаком в грудь:

— Лэр Гратой, заслон свою задачу выполнил.

— Я ведь просил тебя лишь о сутках, Стирой.

— Уж больно удачно мы стояли, лэр.

— Прекрати.

Старик шагнул и обнял капитана, не обращая внимания на грязь и слизь, что его покрывала, а ветер донёс до меня:

— Как я рад, что ты жив, мальчик…

Уже через пару часов, благодаря идущим от солдата к солдату слухам, мы все знали, что в главе нашего отряда сейчас идут Гратой ра Малт и Стирой ра Малт, который был его правнуком. И я ошибался, считая архимага первым, кто заработал для семьи приставку к имени.

Ещё, обессиленные, едва переставляющие ноги по снегу; узнавшие, что за эти дни пути в себя пришёл только один маг, а Магнивар по-прежнему был беспамятен, мы думали о том, что одержанная в Кеуре победа далась нам слишком дорогой ценой. Потерять стольких товарищей и, возможно, одного из столпов силы страны… Поэтому мы и спешили вернуться в Пеленор, рвя жилы на зимней дороге и страдая от жажды. Именно в крепости нужно находиться новообретённому Повелителю Гратою. Кто знал, не открыт ли зелонцами ещё один портал к темным Демиургам? Не шла ли за нашими спинами ещё одна армия, возглавляемая темным богом? Мы оставляли месть на будущее: нашим долгом стало закрыть врагам путь в Гардар.

Отправляя раненых бежать в Пеленор, мало кто задумывался, как они сумеют с санями преодолеть полосу песков. Ответ же оказался прост — нам хватило двух активированных Истоков и короткого повеления Гратоя, чтобы магическое построение, создавшее путь армии на земли Зелона, проложило нам и обратную дорогу.

И вот, только сейчас, увидев невооружённым глазом мощные рондели Пеленора, каждый из нас поверил, что мы сумели вернуться.

Маги крепче обычных людей, но в моей памяти не осталось воспоминаний о том, как мы дошли до подножия крепостной стены. Как нас проверяли маги Пеленора, как мы поднимались по спиральной аппарели. Кто нас встречал и что они нам говорили.

Следующим воспоминанием после пронзающего небеса шпиля Сигнальной стал потолок. Обычный белёный потолок казармы. Лишь скосив глаза на стену и увидев горельеф, я понял, что это моя комната. Та самая, из которой я когда-то съехал на квартиру.

Грязный, вонючий, я валялся поверх застеленной кровати. С трудом нашёл в себе силы подняться — все болело, трудно было сказать, сколько я проспал, но тело явно считало, что слишком мало. Встав, понял, что хотя бы броню я снял. Она валялась грудой у порога, в стойку был брошен эспадон. На столе лежали Орб и навершие посоха, которое я уже месяцы просто таскал на поясе. А вот на сапоги сил уже не хватило.

С отвращением оглядел себя — слизь химер пропитала и броню, и поддоспешник. Если железо ещё можно было отчистить, то остальное оставалось только выкинуть. Выбрался из комнаты: пустой коридор и тишина — некому больше здесь ходить, из роты уцелело лишь два неполных десятка. Выглянул из офицерской части — та же пустота. Глупо было проверять…

Только в помывочной это ужасное ощущение одиночества прервалось. Там в углу валялось почерневшее от грязи исподнее, блестели свежие капли влаги на плитах. Хоть какое-то ощущение жизни. На минуту я замер, пытаясь решить кто здесь был, а потом отбросил глупые мысли в сторону: какая разница?

Сбросил с себя грязное, разложил на скамье чистое казённое белье, пустил воду. Раз за разом намыливался, пока под ногами не потекла чистая вода, а после долго стоял под тугими горячими струями, со звенящей от пустоты головой. То, чего так не хватало даже в Сах. Особенно в Сах.

Не знаю, сколько времени прошло, но в себя меня привёл скрип двери. Очнувшись, закрыл воду и попытался разобрать сквозь клубы пара вошедшего.

Каир Равой.

Увидев меня, он вздрогнул и попытался оправдаться:

— Мне сказали, что здесь можно помыться. Я ошибся?

— Нет, — я шагнул к одежде. — Все верно. Непохоже?

— Просто…

Лейтенант замолчал, но я ответил на его невысказанный вопрос:

— В казарме общая помывочная. Впрочем, сейчас это не играет особого значения, да и я уже ухожу. Привыкай.

Лейтенант молча кивнул, старательно оглядываясь вокруг и избегая глядеть на меня, но мне уже не было дела до его стеснительности. Безразличие ушло, ушла и ватная слабость, сменившись голодом. Раньше в офицерской столовой можно было перехватить что-нибудь и в неурочное время, нужно заглянуть туда. И все же на пороге я замер, сообщив сослуживцу:

— Выходишь из казармы и налево. Трёхэтажное здание. Третий этаж — это офицерская столовая. Думаю, ты так же голоден, как и я.

Уже через закрытую я дверь я услышал приглушенное:

— Э-э-э, спасибо.

Поесть и впрямь удалось, молчаливая повариха без возражений накормила и меня, и Каира. Теперь я сидел в своей комнате и второй час смотрел на полку. Раньше на ней стояли бокалы моих погибших друзей — напоминание о нашей недолгой дружбе, которая так много мне дала. Сейчас там лежали металлическая застёжка, кристалл и деревянный гребень. Напоминание о недолгом счастье. Но и бокалы нужно будет вернуть на место, негоже обижать память, ставя одних выше других. Жаль, что мне нечего поставить сюда для Ларига. А за бокалами нужно будет отправить посыльного.

Здесь я опомнился.

Какой посыльный? Пятая рота обескровлена, в казарме тишина: все, кто выжил, спят беспробудным сном. Да и кто из бойцов знает, где живёт их маг? Трое из бегунцов? Самое время, чтобы их разбудить, да отправить по своим делам. Нужно доложиться Виду, что я уже пришёл в себя, отпроситься, да сходить самому.

А есть ещё и главное дело, от которого я сбежал из Пеленора и от которого меня может освободить только смерть. И с ним тоже хватит тянуть, раз я жив: нужно узнать, не опознали ли Маро и написать письмо её родителям.

Вид нашёлся там, где и ожидалось: в комнатке, где всегда занимался бумажными делами отряда. Привычная картина царапнула по сердцу отсутствием Фаурта, погибшего, держа щит над Ларией.

На мой вопрос командир кивнул:

— Иди. В шесть общий сбор всех офицеров и солдат в столовой. Форма одежды парадная.

— Есть.

Дверь я прикрыл осторожно: в пустоте казармы каждый стук оглушал. Я знал, где располагался штаб по определению личностей погибших в пригороде и в самом Пеленоре, во время прорыва в сектора. Узнал ещё тогда, когда решил с головой окунуться в дела отряда. Другое дело, что в те дни я сознательно избегал там появляться и сам ждал вести, едва не вздрагивая от вида очередного незнакомого посыльного в казарме. Однако, сначала я свернул в другой сектор, к знакомой двери дома на двенадцатой линии. На открывшую двери Риолу было больно глядеть: ввалившиеся глаза, нездоровая восковая маска лица. Я поспешил сообщить:

— Рино жив, его должны были…

Девушка бросилась ко мне, обвив шею и затряслась в рыданиях:

— Я знаю, Аор, я знаю! Мне сообщили. Но даже вчера к нему не пустили!

Риола сыпала десятками малоосмысленных слов, пытаясь выговориться так, словно уже много дней не находила себе собеседника. Мне же с одной стороны хотелось остаться здесь и забыть о своём, а с другой это выглядело попыткой спрятаться за очередной отговоркой и надеждой. Так что спустя часа полтора я обнял на прощание Риолу, сказал пусть глупые, но искренние, слова и покинул дом друзей.

Улицы Пеленора тоже преобразились, пусть и не так явно, как Риола: с них исчезли улыбки и смех, цветы в руках юношей и девушек, зато прибавилось людей в форме. Мимо то и дело проходили спешащие по своим делам армейцы. Почти не было открытых кафе, в которых мы так любили посидеть с друзьями, мечтая проверить их все. Но улицы по-прежнему убирали от снега, а ведущий куда-то целую колонну големов бакалавр в едва обмятой форме неуклюже приложил руку к груди, приветствуя меня. Крепость жила и готовилась к новой схватке.

Я ожидал, что коридоры здания, где размещался отряд опознания, будут безлюдны, но вместо этого меня встретили десятки людей, плачущие в его коридоре. Все прояснилось, стоило мне шагнуть к стенам, на которых висели списки: сотни армейских чинов. Похоже, что здесь родные теперь могут узнать о судьбе ушедших месяц назад в Зелон. Глупая надежда, ведь достаточно узнать, кто лежит в госпитале, да спит в казармах, чтобы не надеяться увидеть остальных живыми. Но мне ли, раз за разом находившему причину сбежать от своей правды, укорять этих людей? Пришёл мой черед встретиться с ней лицом к лицу и сказать, что я так и не получил извещения об обнаружении тела. И услышать ожидаемое и гонимое прочь из мыслей:

— Да, до сих пор числится в списках пропавших. У нас в нем около двух сотен имён, по большей части как раз из долины Страта. В том числе и выездной госпитальный экипаж. Опознали только возницу. Тонму старший лейтенант, — на этом месте мужчина чуть старше меня сделал небольшую паузу, скользнув взглядом в сторону, — вы ведь понимаете, что у нас до сих пор есть огромное число останков, которые невозможно пока опознать?

— Понимаю.

— Если это вам необходимо, то мы можем выписать официальное решение о смерти гражданки Маро…

— Нет! — я перебил чиновника, повторил уже тише. — Нет. Этого не требуется. Не нужно. Я буду ждать окончательных результатов. Я буду ждать…

Снова из памяти стёрлось моё бегство из кабинета. Лишь на половине пути к казармам, когда мне преградили путь, я понял, что мне холодно, а мой вид серьёзно нарушает устав: застегнул крючки зимнего камзола, получил кивок старшего патруля:

— Благодарю, тонму старший лейтенант.

А уже через час я, переодевшись в парадную форму, ту самую, на которой Маро когда-то рассматривала награды, вошёл в зал солдатской столовой. Второй раз за свою службу в Пеленоре. Помнится мне, что капитан Латир грозился заставить меня выйти на торжественное построение по поводу Создания Сердца мира весной. Вот только и до весны ещё месяц, и самого капитана я не видел среди тех, кто лежал в санях-линейках. Как не видел и его заместителя, канцеляриста Ребена, что извинялся передо мной латисом за свои подозрения. Зал вообще казался пустым: изначально в нем столовались солдаты двух рот, больше сотни человек даже тогда, когда половина на выходе в песках. Сейчас же здесь находилось лишь четыре офицера — я, Вид и Каир, огневик Геур четвертой роты — и двадцать пять солдат. Странно, что и в этот раз меня обошла смерть там, где сгинули десятки более опытных и сильных сослуживцев и собратьев по Искусству.

Командир повёл рукой, приглашая к столу. Нехитрые закуски, знакомые мне ещё по посиделкам в Дальнем Роге, разве что сейчас на нас мундиры, а на столе вино. Но я все понимал.

Вид обвёл собравшихся взглядом, задержав его на мне, взял в руки бокал:

— Мы уходили из этих стен, жаждая мести за нападение на Пеленор, но едва выбрались из ловушки врага. Значит ли это, что сейчас, когда мы так ослабли, наша месть отменяется? Нет! Теперь, как никогда, важно вернуться в Зелон. И в этот раз я знаю точно, что мы не остановимся, пока не спалим его дотла. Достойный погребальный костёр для наших павших братьев! Зелон падёт! Клянусь!

— Зелон падёт! Клянусь!

Как бы много ни было густого милорского «Бархата» на столе, особенно для магов, но хмеля мы не ощущали. Он словно сгорал в жилах от ненависти, что текла по ним. Но все равно, услышав женский голос в стенах казармы, я сперва подумал, что мне чудится. Но нет: судя по тому, с каким удивлением обернулся стоявший рядом Каир, это была реальность.

К стене жалась связистка Лария, одетая в какую-то безразмерную, явно не по плечу форму. Она выпрямилась под нашими взглядами и срывающимся голосом выговорила:

— Тонму командир, меня выписали из госпиталя и отправили к вам. Сказали, что вы найдёте мне место в казарме.

Губы девушки задрожали, и я, покачав головой, отвернулся. Не знаю, зачем погибший Латир Вардо назначил её к нам в роту, но с этим пусть разбирается Вид. Шагая к своей комнате и слушая позади сдавленные рыдания, я был безумно рад, что ей выпал шанс выжить. Теперь бы её ещё сбагрить обратно в Брагор до того, как к стенам подойдут тёмные.

И лишь зайдя к себе и бросив взгляд на полку, я понял, что бокалы забрать из квартиры забыл.

Завтра.

Я решусь и войду в нашу квартиру завтра.

Глава 9

Повелитель Рагнидис поднял глаза на вошедшего. Посторонний решил бы, что самый могучий маг страны, последние годы едва ли не единолично управлявший страной, спокоен. Но в зале совещаний не было посторонних, за этот месяц даже армеец Благот Рауш прекрасно научился различать оттенки эмоций на лице, превращённом в маску постоянным трансом Сах.

— Я слушаю, — напомнил о себе Повелитель замершему мужчине.

Вошедший вздрогнул и, сглотнув, произнёс:

— Сообщение подтвердилось. В Риобиле активировали Маяк. Открыт портал. Город пылает.

— Дальше. Мне недостаточно сухих фактов. Как это могло произойти? Что сообщил твой зам по провинции?

— Что два дня назад в город приехал архимагистр Вариодай. Рагнидис… — говоривший запнулся. — Повелитель… ему было запрещено передвижение без надзирающих. Шесть человек. Но он архимагистр…

Повелитель по-прежнему молчал. Молчать не стал Благот:

— Старая тварь! Да мертво ваше сопровождение, и так понятно. Только поспешил хрыч, не выдержал, да и местом ошибся, — голос капитана истекал ядом. — Буквально в трёх днях марша собрана армия. Мы сотрём его в порошок вместе с темными, сделав то, что и хотел сделать легат Литос в Заире. Теперь-то нас никто не остановит.

Один из молодых помощников секретаря Повелителя, стоявший у стены, хмыкнул:

— В порошок? А если там снова один из тех, кого тёмные называют богами?

— Магнивар справился!

— Потеряв тысячи солдат.

— Значит нужно отправить с армией двух Повелителей! О чем вы думаете? Через неделю расширения такого портала к нам Демиурги пройдут. Этого добиваетесь?

Рагнидис прервал начинающийся спор:

— Император подобного не допустит. Сколько бы ни прошло времени, но высшие сущности, равные по силам Создательнице, не рискнут напрямую пройти через Стражей, пока он там. С остальным мы должны справиться сами.

Впервые за этот тяжёлый вечер заговорила глава пятого министерства, сменившая в этом кабинете свою проштрафившуюся подчинённую:

— Выходит, что архонт Пустоты там, на полях астрала?

Рагнидис кивнул:

— Да, уже несколько лет, как он перестал бродить по гарнизонам Гардара, а перенёсся к Создательнице. Именно он стал гарантией того, что сильные создания не смогли спуститься в наш мир три года назад. Позже, с разрешения Создательницы, я отправил к ней и моих первых птенцов, первый выпуск моего училища.

— Но ведь работы по Вратам далеки от завершения, я проверяла документацию по проекту, ещё нет даже стабильного заклинания.

— Бария, эти работы были начаты, для того чтобы принять на себя труд по переправке, не отвлекая Стражей или, тем более, Создательницу. Думаю, все понимают, что Император всегда был на особом счету, а с просьбой о своих птенцах я лично приходил в Храм.

Женщина, сама уже много лет как ставшая архимагом, покачала головой:

— Я и подумать не могла, что он стал настолько силен.

— Три сотни лет назад он уже был способен на то, чтобы убить Повелителя возле Сердца, — Рагнидис улыбнулся и заметил. — Вряд ли он и впрямь настолько силен, но сомневаюсь, что среди Темных Демиургов найдётся смельчак, который рискнёт встретить одновременно Создательницу и его.

— Повелитель, — армеец вмешался в разговор. — Прошу, отдайте приказ о выдвижении армии.

— Вы правы, капитан Благот. Нужно спешить.

Рагнидис поднялся и подошёл к огромному столу, что был занят картой-иллюзией. Скользнул пальцем от небольшого городка, где мятежный архимагистр, один из бывших владык распущенного Совета, повторял предательство тех, кто в Зелоне, словно в насмешку называл себя верными, к месту, где сходились границы трёх провинций.

— Рандеву здесь. Отправьте сообщения Шалодару и Правосу. Через сутки они должны прибыть сюда. Здесь же собрать архимагов и архимагистров всех трёх провинций.

Армейский капитан, привыкший в этом кабинете говорить то, что думает, шагнул ближе:

— Повелитель, разумно ли это делать, когда в бывших владыках больше нет уверенности? Не лучше ли направить верных архимагов на их… — повисла пауза, — «арест»?

Рагнидис стремительно отвернулся от стола, миг и он уже стоял у окна. Молча глядел в него на утренний город. Собравшиеся в кабинете, даже армеец, не решались больше сказать ни слова. Наконец, Повелитель повернулся, и капитан Благот не опустил взгляда.

— Нет, тонму капитан. Некоторых из них я знал с момента инициации, остальные так или иначе были моими учениками, когда входили в силу, искали свой путь в законах магии. Возможно, — голос одного из сильнейший магов страны, пережившего Темные века, дрогнул, — возможно, среди них окажется ещё кто-то, поддавшийся жажде силы и долголетия. Но голословно обвинить десятки сильных магов, которые долгие годы служили Гардару, а тем более попытаться уничтожить их — означает обрушить на страну беду не меньшую, чем сами порталы к темным.

Снова повисло молчание, в этот раз прерванное тем самым мужчиной в строгом камзоле, что принёс в зал совещаний столь нерадостные вести:

— Предлагаю открыто объявить о случившемся. Сообщить правду. То, что этот ритуал Маяка он мог получить только от Отступника Зелона, которого ныне называют Кернариусом. Объявить, что мы ждём от архимагистров ответных действий. Что именно они должны покарать того, кого считали собратом и присоединиться к армии, что идёт на темных.

Капитан улыбнулся так, что это больше походило на оскал хищника:

— А уж в центре армии, под присмотром двух Повелителей, пусть предатели посмеют показать своё лицо.

Рагнидис кивнул:

— Я вижу здесь и опасность. Но в целом — поддержу решение.

В этот момент раздался тихий женский голос:

— Почему вы все словно забыли, куда первоначально должна была отправиться эта армия? Что, если в Зелоне зажгли десятки Маяков и к Пеленору идёт орда темных?

Рагнидис обернулся к пятому министру, архимагу Барии Стаун:

— У нас нет выбора. В Зелоне ритуалы-Маяки не могут быть накачаны достаточным количеством силы. Схема жертвоприношения не позволяет масштабировать его бесконечно, а исследование их аналогов Источника вы проводили сами. Без наших минералов и артефактов они не идут ни в какое сравнение, размеры портала не будут увеличиваться. Здесь же у Вариодая под рукой все Источники города. Стоит ему дать время, и он раздует пропускную способность портала до предела.

Рагнидис бросил взгляд на карту, на Лаот-Ритошский хребет, где поднималась тонкая игла Сигнального шпиля, помолчав, продолжил:

— Я не верю, что при их скудной материальной основе Кернариус смог создать десятки Маяков. Будь так, и весь Гардар бы уже захлестнули тёмные. В Пеленоре тоже два Повелителя, и мало кто из тех, что хвастливо именует себя богами, так просто пойдёт туда, где за час убили одного из них. Пеленору, северному затвору страны, придётся пока справляться самому и вспомнить, что на самом деле означает слово «фема».

Глава 10

Уже на следующее утро после поминания наших павших Вид нагрузил меня по службе. А мне, вчитывающемуся в сухие строки приказа по крепости, стало понятно то спокойствие, что царило на его улицах в тот момент, когда где-то в Зелоне открывались прямые порталы к тёмным и их армии маршировали по снегу, направляясь к Пеленору. Всё дело в силе защитников Белого Молота, крушащего тьму.

Повелитель Магнивар пришёл в себя за три дня до нашего возвращения, ещё когда наш израненный отряд только приближался к опустевшему Растаю. Теперь в крепости стало два Повелителя — Воздух и Земля, способные вдвоём справиться и с архонтом-богом. А ведь поправились и остальные архимаги. Ни один из них не получил новых сил, но одно присутствие таких могучих магов, находящихся в центре могучего укрепления, в окружении Источников и печатей, что столетиями врастали в белые стены крепости, позволяло обезопасить и окрестности города, и дорогу к Брагору. Ведь до этого они одни справились с огромной армией вторжения.

Скольких тёмных богов мы оставим навсегда в земле Гардар? Четыре? Шесть? Десять? Найдётся ли у Тёмных Демиургов столько сильных помощников, что послушно шагнут в порталы? Туда, откуда ни один из их солдат ещё не возвращался? Те, кто превзошёл уровень Повелителя, не могут быть глупцами. Те, кто пресмыкаются в свитах Тёмных Демиургов, не могут быть храбрецами поголовно. Один такой уже шагнул первым в портал. И остался здесь. И я приложил руку к его смерти.

Жаль только, что новость о Повелителе Магниваре была единственной хорошей из ожидавших нас. И можно сколько угодно уговаривать себя, что Пеленор устоит, но нельзя не признать — Гардар получил тяжёлый удар, в сравнении с которым Чёрное время, объявленное три года назад — детский лепет, а разрушенный Заир — мелкая неприятность.

Пока мы были на земле Зелона, в Пеленоре восстановили Сигнальный шпиль и теперь он не прекращал сверкать даже днём, исправно каждый час принимая и отправляя новые сообщения в Лаот. Тот приказ, с которым я сейчас ознакомился, оказался выпущен по крепости сразу после сообщения из столицы. Получен он тоже был тогда, когда я ещё шёл по земле Зелона.

Помощи, подобной той, что разблокировала Пеленор от орд химер — не будет. Пеленорская провинция уже отдала все армейские резервы, какие только могла. Оставшиеся на местах необходимы для борьбы с привычными пробоями порталов, которые никто никуда не исчезли. Но дело даже не в этом: я понимал, вчитываясь в заковыристые формулировки циркуляров, куда сейчас брошены все силы Гардара. Те силы, что собирались для похода на Зелон. Вариодай… Предательство этого архимагистра ужасало. Но я помнил его имя. Та самое имя, которое не раз обсуждали в палатах ритошского госпиталя. Этот архимагистр блокировал действия армии во время прорывов три года назад. Это он допустил разрушение Заира. Это его блокировал в резиденции легат Литос, положив конец самодурству. Теперь, оглядываясь в прошлое, ничем другим, кроме как прямым предательством Создательницы и Гардара назвать всё случившееся тогда нельзя.

Теперь же к этому добавился сговор с Зелоном. Обдумывая всё это, пришел к мыслям, что он произошёл совсем недавно, иначе логичнее было бы создать портал одновременно с прорывом зелонцев к Брагору. В тот же день, заставляя армию разрываться на два фронта. Что-то помешало им согласовать такой удар, но уже одно то, что подсылы смогли найти в нашей стране человека, согласного на такое предательство — говорило о многом. Найти, договориться и переправить к нему те здоровые пирамиды-якоря для ритуала. Поневоле начнёшь оглядываться в поисках невидимки за плечом — ведь только тем, что они давно бродят по Гардару, я мог объяснить для себя случившееся. Не лично же Кернариус приплывал к нам для встречи? Об этом же говорят и циркуляры, которые предписывают ежедневную проверку штабов и комнат для совещаний силами воздушных и эфирных магов. И сухие строки отчётов о количестве обнаружений таких тварей по гарнизонам.

Ещё я теперь знал, что это на самом деле не открытие портала, а создание чудовищно сильного Маяка, который буквально показывает Тёмным, куда нужно направить портал, создаваемый ими из их мира. С одной стороны, узнать это — облегчение: ведь это означает, что на самом деле Кернариус и его архимаги не так уж и сильны, не так уж сильно продвинулись в познании Искусства. С другой стороны, это заставляет с тревогой думать — кто ещё из тех, что совсем недавно называли себя Советом Владык поддался на уговоры зелонских посланцев? Теперь, зная истину, моих знаний хватает, чтобы понять — пробить подобный портал туда, куда уже сотни лет ими самостоятельно создаются мелкие червоточины, на территорию Гардара, благодаря «сиянию» Маяка — темным гораздо проще.

А я не зря вспоминал древние мемуары и историю появления таких подразделений, как фема. Ополчение. Сборные отряды, куда вступали все, кто хоть как-то мог держать в руках оружие. Отчаянные Тёмные века, когда прорывов Тёмных случалось ничуть не меньше, чем сейчас, а вот Гардар был в десятки раз слабее. Впрочем, я уже и об этом думал, вспоминая тот же Уорд. Уорд, в глухих окрестностях которого когда-то открылся портал и оставался незамеченным целый месяц. Целый месяц, в течение которого прорыв рос, выплёскивал из себя всё больше тёмных солдат, что оказались достаточно умны, чтобы затаиться и ждать. Ждать, пока тот лес перестал их вмещать.

Что случилось потом? Разрушение города, прорыв курьера сквозь ряды врагов, его смерть в пути от ран. Но конь, сам едва живой, дошёл до гарнизона и весть ушла в столицу провинции. Затем был призыв жителей в фему, переход через огромное болото, чтобы выиграть несколько дней пути и остановить уже целую армию тёмных. Остановить раньше, чем они вырвутся на равнину провинции, покрытую мелкими городками и плодородными полями. Тогда фема Уорда справилась. Теперь, через два дня после того, как я узнал новости о Риобиле, пришёл наш черёд.

Все, кто уцелел в Зелоне, все, кто не получил ран или уже оправился от них, стояли на центральной площади Пеленора, в самом его сердце, у подножия Храма Создательнице. Того самого Храма, на чьи ступени я так и не поднялся рука об руку с Маро, чтобы связать себя с ней узами обряда. На второй ступени стереобата, возвышаясь над нами на голову, стоял легат Хтарон, командующий всеми армейскими подразделениями провинции. Тот самый пожилой, подтянутый мужчина, затянутый в чёрный мундир без единой награды, что когда-то лично вмешался в происшествие с разгильдяйством капитана Гилона. Легат кивнул, словно завершая разговор с самим собой и ударил себя кулаком в грудь:

— Приветствую вас, воины!

Ответом ему послужил слитный удар двух сотен кулаков, раскатисто громыхнувший в тишине площади. Сейчас здесь стояли лишь мы да часовые на малых воротах секторов, что выходили на эту восьмиугольную площадь. Мы, легат, Храм и Шпиль Сигнальной, разрывающий облака высоко в небе.

— Все вы служили под моим началом. Кто-то долгие годы, кто-то всего несколько месяцев. Можно считать, что именно мой приказ отправил вас на земли Зелона. Отправил вас сражаться. Думал ли я, что, отправляя две тысячи бойцов, назад вернутся лишь три сотни?

Легат Хтарон медленно обвёл взглядом наши ряды, покачал головой:

— Нет… Хотел бы я вернуться в прошлое и отказаться ставить подпись и оттиск ауры под тем приказом?

Я опустил глаза на камень площади. Хотел бы я вернуться в прошлое, поменяться сменами выхода в поле и остаться в крепости? Остаться с Маро? Отговорить её от поездки? Поехать с ней? Но, вернувшись в прошлое, помнил бы я о том, что случится? О том, что в тот день привычная мирная поездка обернётся кошмаром нападения и смертью?

Голос легата разнёсся громом над нашим строем, словно он воспользовался магией:

— Нет!

Вскинув голову, я уставился на Хтарона, что стоял перед нами, расправив плечи и подняв подбородок, смело встречая сотни взглядов:

— Нет! Я солдат. И вы все солдаты. Мы сознательно выбрали этот путь служения стране, который никогда не был лёгок. Но и я, и вы верно следовали ему годы. Что является высшей доблестью для солдата? — легат снова обвёл взглядом строй, словно пытаясь заглянуть в глаза каждому из нас и продолжил. — Отдать жизнь за страну, отдать жизнь за то, чтобы её мирные жители могли спокойно спать в своих постелях. Была ли смерть ваших товарищей напрасна? И снова я отвечу — нет!

Я кивнул, вторя ему в своих мыслях. Нет. Вернись я в прошлое и останься в крепости, кто бы пошёл вместо меня в выход? Огневик Строй? Как бы он сумел обнаружить невидимок? Как бы мой отряд, оставшись без меня, сумел предупредить Пеленор о нападении? Нет. Ни один из тех, кто погиб в том выходе не умер напрасно. Ошибкой можно назвать мой наглый рейд в Зелон. Слишком мало нас было, слишком дерзко мы поступили, слишком многое взяли на себя. Но поход всей фемы Пеленора… Я бы снова пошёл в него. Слишком много бед принёс Зелон, переполнив терпение даже Повелителя Рагнидиса. Да, тогда на совещании я выступил против, но это была верность тому, что я знал с детства, с первых рассказов о прошлом страны: о падении Артилиса, об Отступниках и решении Создательницы. Но уже тогда стало ясно, что терпение истекло не только у нас. И легат тоже заговорил об этом:

— Вы все покидали крепость озарённые символом Создательницы. Есть ли в службе солдата Гардара большая награда, чем получить такую оценку своим поступкам? Нет. Я, старик, чей рассвет и слава давно миновали, завидовал, глядя вам в спины. Завидую я и сейчас. И нет, не вам, вернувшимся. Я завидую своему товарищу и сверстнику легату Минтару! Он погиб. Как погибли и сотни других. Но он погиб в бою, о котором будут рассказывать спустя поколения. Он погиб, выполняя свой долг, служа Гардару и Создательнице. И вы, мёртвые и живые, справились. Справились так, как и должны справляться солдаты Гардара, встречая на своём пути врага — уничтожив его. Даже если он бог. Раиду Опила!

Секунду на площади было тихо, а затем воздух разорвал рёв сотни глоток:

— Раиду Опила!

— То, что вы совершили — подвиг!

Легат протянул руку в сторону и откуда-то из-за колонны к нему подскочил незамеченный до этого лейтенант, вложил ему в пальцы стопку листов. Хтарон показал их нам:

— Это меньшее из того, что я сейчас могу сделать для вас. Меньшее из того, чего вы заслуживаете. Капитан Стирой ра Малт.

— Здесь!

— Выйти из строя для вручения награды!

Площадь озарилась хорошо заметной вспышкой. Сигнальная начала работу, передавая ежечасно сообщение. По площади побежали тени и отсветы, то скрывая лица солдат и легата, то освещая их.

— Есть!

Печатая шаг, переходя из света в тень, капитан оказался перед легатом. Тот спустился со ступеней, а ещё один помощник уже стоял рядом, держа на красной бархатной подушке две открытых коробочки и новые знаки отличия.

— Капитан Стирой ра Малт.

Над площадью раздалось:

— За проявленную стойкость и доблесть, принёсшие победу Гардару в жестоком сражении, вы награждаетесь внеочередным званием майор, Чёрным стягом и Сердцем стража.

Бывший капитан сжал протянутую руку легата, принял награды и развернулся к нам. Мгновение вглядывался в наши глаза сквозь начавший падать снег, а затем ударил кулаком в грудь и рявкнул:

— Гардар!

Точно. Глядя на следующего офицера, вызванного легатом из строя, я вспоминал устав. Прошлые мои награды были получены мной просто в госпитале, в почти домашней обстановке из рук представителя легата, пришедшего в палату в белом халате. А ведь по уставу именно так нужно отвечать при награждении. Именно это кричали солдаты роты Стироя, смыкая строй. Именно так я выкрикнул перед первой битвой фемы с химерами. Вот откуда, оказывается, память вытащила этот клич.

Уже ближе к середине награждения, когда рядовой и сержантский составы стали вызывать из строя офицеры подразделений, стало ясно, что личный состав фемы, вошедший в город, награждён Чёрным стягом, оставшиеся в заслоне Сердцем Стража, а остальные, те, кто оставался в обозе перед штурмом Кеура, Стальной Славой. Все получили внеочередные звания и теперь среди стоящих в строю не осталось рядовых.

Получил свои награды и я. Теперь, кроме высшей — Звезды Артилиса — у меня были третья, четвёртая и пятая по старшинству. Отсутствовали только Сияния чертогов, да простой Кровавый Флаг. Не забыл легат и мёртвых, ставших с нами наравне, но на этом, как оказалось, ничего ещё не закончилось. Хтарон смахнул с плеч и головы покрывший их снег и, снова поднявшись на две ступени Храма, обратился к нам:

— В былые времена, — высказал он и мои мысли, — проходили годы, прежде чем находился хоть кто-то, заслуживший Стяг, даже Кровавый. Теперь же передо мной больше сотни кавалеров Чёрного, больше сотни тех, кто может подать прошение о переводе в гвардию, что охраняет Чертоги Сердца. Уже одно это говорит о величии вашего подвига. Но мне придётся просить вас сделать ещё больше. Не приказать, нет. Просить. Рядом с вами умирали товарищи, смерть чудом миновала вас. Мне хотелось бы дать вам отдохнуть, дать почувствовать, что вы живы, позволить опустошить десяток бутылок вина, чтобы согреть душу и помянуть ушедших к Создательнице. Я бы хотел это сделать. Но не могу.

Снова тишина, на этот раз озарённая едва заметными отблесками и тенями, которые продолжал отбрасывать на площадь шпиль Сигнальной. Легат обернулся и поднял голову, вглядываясь в отсветы на облаках, перевёл взгляд на нас:

— Все знают, что случилось в Гардаре. Все знают о предательстве, о том, что армия, собранная для помощи Пеленору, вместо того, чтобы идти к Ритошу, обходя хребет, сейчас спешит на юг, к Риобилю. Я прошу вас взять на себя, на свои плечи, защиту Пеленора. Могу ли я положиться на вас и вашу доблесть? Вы знаете, что я хочу услышать, солдаты.

Я не колебался ни мига, вплетая свой голос в крик над площадью:

— Раиду Опила!

Именно так мы узнали, что теперь армия Пеленора в полной мере станет фемой: кивнув нашему крику, легат сообщил — в крепость уже идут первые отряды добровольцев, откликнувшихся на призыв о защите крепости. Для меня это значило, что теперь у нас будет сотня недавних гражданских в роте и всего шестнадцать человек с опытом службы.

Хотя нет, я зря себя накручивал. Ведь большинство среди прибывших составят те, кто отслужил контракты и знаком с армией и уставом. Вот только было это годы назад.

Радовало лишь то, что с обеспечением личного состава не ожидалось ни малейших проблем — казалось, что склады Пеленора в этом отношении бездонны. Старик Фатор открыл для нас всего один из складов своего хозяйства, но уже его оказалось достаточно: десятки доспехов, мечей, щитов, комплекты обмундирования на все сезоны, котелки, бритвы, походные печки-Огоньки. Старшина Пламит, с мрачным видом оглядевший стеллажи, кивнул:

— Принимается. Пусть и старенькое.

Старик спокойно согласился:

— Так каким же ему быть-то? Отложено на хранение ещё до моего прихода на службу.

— Хм. А форма-то ещё жива?

Я вздрогнул. Привычная армейская шутка окрасилась совсем иными, мрачными цветами, но старик словно не заметил этого, лишь бросил на меня короткий взгляд и пожал плечами:

— Будем перебирать, смотреть. Время ещё есть.

К сожалению, на самом деле его оказалось меньше, чем мы думали. Я и сам забыл о том, что добровольцы могут найтись и в самом Пеленоре, потерявшем немало жителей, так что уже на следующий день с некоторой оторопью глядел на знакомое женское лицо в нашей крохотной комнатке для бумажных дел. Вид кашлянул, привлекая моё внимание и сообщил:

— Знакомься. Наш новый командир третьего отряда. Младший лейтенант Катирия Милту.

Это я и сам видел. Дочь мастера Версуса, которую десятки раз встречал в его зале. Но офицерское звание? Тем более такое, какое я и находил только в мемуарах, да уставах, а сам подобных знаков на горжете никогда и не встречал. И какой ещё третий отряд? С этого и начал разбираться:

— Какой ещё третий отряд?

Вид недовольно нахмурился:

— Может, для начала познакомитесь с новым сослуживцем, тонму капитан?

— Мы знакомы, — видя, как грозно поднялись брови командира, собрался и справился с удивлением. — Приветствую в роте, тонму младший лейтенант Катирия.

На этот раз Вид хмыкнул, но оставил свои мысли при себе, вместо этого ответив на вопросы:

— Пришло новое штатное расписание. Рота увеличена в численности: три отряда пехоты, отряд лучников, три отдельных отряда големов. Теперь у тебя будут подчинённые маги-бакалавры или даже младшие мастера.

— С големами идея хорошая, — я кивнул, вспомнив виденные на улице целых отряды подобных старых созданий. — Нам их и впрямь не хватало. Вот только они действительно верят, что успеют собрать столько людей?

Вид мотнул головой:

— Вечером поговорим об этом. Оставляю вас. Помоги младшему лейтенанту расположиться и решите с графиком помывки в казарме, — пресекая мои возражения, капитан добавил. — У тебя опыт уже есть.

Командир явно намекнул на время, когда я вместе с Налией жил здесь. Больше никакого опыта у меня не было. Вот только тогда случаев, когда она пользовалась казарменной помывочной можно было пересчитать по пальцам одной руки. И я недовольно уточнил:

— А куда селить?

— Аор, — Вид помрачнел. — Реши сам. Я же тебя не гружу бумагами? Возьми это на себя.

Я кивнул уже в спину командиру, который подхватил со стола целую папку этих самых бумаг и вышел. Ладно, разберёмся. И мотнул головой, приглашая нового сослуживца идти за собой.

Выбор комнат на самом деле у меня небольшой. Одну свободную занял Каир, другую Лария. А из оставшихся только комната Строя, мага второго отряда почти свободна от вещей. Он жил в городе, снимая там квартиру в доходном доме, здесь в шкафах наверняка хранится лишь форма, да запас вещей. Я покосился на заплечный мешок Катирии. Не лучшая идея освобождать комнату погибшего предшественника на её глазах, и я предложил девушке:

— Придётся подождать полчаса в моей комнате. Есть возражения?

Быстрый взмах головы:

— Нет.

Но с собой я позвал канцеляриста. В конце концов, он теперь мой товарищ по оружию и кому, как не ему, помогать с вещами одного из своих сослуживцев. По должности положено, как-никак. Но Каир всё равно оказался очень недоволен тем, ради чего я его позвал и замер в нерешительности перед шкафом:

— Не понимаю, почему мы должны этим заниматься.

— По-твоему, заставить человека самому освобождать комнату от вещей погибшего лучше?

Каир буркнул:

— Может и так.

Но дверцы распахнул и дальше мы все укладывали в походные мешки молча.

Возвращаясь, я сначала постучал по косяку и выждал, прежде чем зайти. Катирия так и сидела там, где я её оставил, словно не шевелилась всё это время. Метнув на меня быстрый взгляд, она заговорила первой:

— Отец сразу понял, что тревогу на весь пригород зря бить не будут. Учеников-то он мигом построил и дал задание своих домашних выводить к крепости. Сказал экзамен им такой назначен и спрашивать будет строго. А вот я… Сначала обед с плиты снимала, затем артефакты в зале отключала, в штаны переодевалась, после шкатулку с драгоценностями решила с собой взять… Нам этих десяти минут может и не хватило.

Я присел за стол, положил на него локти, молча слушая то, что она не хотела держать в себе.

— Там и ударили зубастые твари. Миг и вокруг их уже были сотни, они хлынули из всех щелей, спрыгнули с крыш. Если до этого люди хоть как-то двигались к крепости, то тут… Паника, улицы мгновенно встали. Отец с мужчинами сколотили коробку, женщин и детей согнали внутрь. Сначала хорошо шагали, против стали и опытных рук зубастики слабоваты.

Я постарался не вскинуть в удивлении брови. Мне так не показалось, когда сошёлся с ними. А девушка продолжала, даже не обратив внимания на мою гримасу:

— А потом эфирники ударили менталом. Гражданские амулеты не выдержали сразу. У нас с отцом были армейские, кое у кого из отставников тоже. Вот только что такое пять мечей против тридцати? Да ещё когда на тебя бросаются те, кого ты только что защищал. Когда тебя пытается на части порвать толпа — это жутко…

Катирия сжала руку в кулак, покрутила его перед глазами и тихо, по-прежнему не глядя на меня, сообщила:

— Я вот сумела поднять клинок на подчинённых людей, а кто-то нет. Оттуда мы выбрались только вдвоём с Дравиром, ветераном с соседней улицы. А отец погиб. Он стоял на другом краю строя, как бы ни был хорош, но против стольких…

Первым повисшее в комнате гнетущее молчание прервал я, понимая, что нужно что-то сказать, вот только не зная, что:

— Мне жаль.

Девушка криво улыбнулась:

— Мне тоже. Зато наконец сдала экзамен на мастера меча, да записалась добровольцем. Вот, — девушка щёлкнула по горжету, — даже звание получила. Отец был бы счастлив.

Резко, словно по команде, поднялась с кровати и уже совсем другим тоном продолжила:

— Рада служить вместе с вами, лэр Аор. Покажите мою комнату.

С того дня она ни разу больше не поднимала эту тему, да и вела себя так, словно мы и познакомились лишь здесь. Впрочем, мы и виделись-то лишь на построениях и приёмах пищи: у всех хватало забот. Не знаю, что там с увеличением штатной численности роты, но сотня человек набралось уже за неделю, сразу по прибытии к Пеленору первой волны ополчения.

Можно представить себе поток людей, что хлынул в крепость из провинции. Я не сомневался, что на призыв Повелителя Рагнидиса откликнутся многие, но с трудом представлял, что страна может позволить себе отпустить стольких людей и так быстро. Бывшие учителя, крестьяне, шахтёры, ремесленники, охотники бросили работу и дома и пришли в армейские части своих городов. Всеми ими занимались Вид и Каир.

Я знал лишь то, что их сразу разбили на десятки, стараясь, чтобы в них обязательно оказалось равное число отслужившие хотя бы один контракт, а старшим назначили одного из ветеранов роты. Быстро пробежались по основным навыкам: слушать команды, сбивать строй, держать копья, их уже через три дня вывели в поле. Мы все ждали тёмных.

Когда в крепости первый раз сыграли тревогу, сердце у меня дрогнуло, заставив разум тут же провалиться в Сах. К счастью, всего через час стало ясно, что тревога ложная. Это оказались не тёмные, не химеры, а всего лишь самоподнявшиеся некроголемы, которых всё это время никто в песках не чистил. Пусть и стояла зима, самая её середина, но понемногу собравшиеся в крупных очагах, они теперь наводнили окрестности крепости, идя на флюиды жизни.

Вот только пригорода у Пеленора теперь не существовало, все жители были надёжно укрыты за стенами. А заново рождённой роте бегунцов нашлось дело сразу за ними. Впрочем, не только солдатам. Из крепости отряды выдвигались в сопровождении архимагов — никто не хотел рисковать. Через неделю в суточный выход ушла целая бригада с Магниваром во главе. Как сказал Вид, ещё три-четыре таких рейда и половина песков исчезнет окончательно: Повелитель не жалел сил, которых у него тоже, похоже, изрядно прибавилось.

Жаль, я этого не видел. Но мне пока было не до выходов, не до тренировок в строю, я и на работу с собой и со своей магией с трудом находил время, заваленный бумагами и отчётами. Да и кроме этого, у меня теперь была новая головная боль: пятьдесят строевых големов, возрастом не меньше полутора сотен лет и четыре бакалавра, на дипломах которых ещё не успела высохнуть краска. Двое вчерашние школьники, успевшие отучиться в училище чуть больше года. Похожие друг на друга тёмным цветом волос, юношеской костлявостью и неловкими резкими движениями. Никакого сравнения с парнями, вместе с которыми я обучался у мастера Версуса. Книжные черви, ни разу не поднимавшие меча и не оббегавшие каждое утро пригород по кругу. Да и не нужно это им было никогда, ведь учились они не на боевых магов, а на стихийников-ремесленников.

Вот только что они успели постигнуть в обычном училище небольшого городка, где никто никуда не торопится и где нет жесткого пригляда Рагнидиса? Коснулись своей магии, вызубрили десять-двадцать бытовых заклинаний?

Ах да… Забыл.

Перед самой отправкой к нам они выучили ещё и ритуал для големов. Тот самый, что и позволит им теперь управлять каменными воинами. Ещё два новых мага даже этого не могли сделать, хотя формально тоже считались бакалаврами и обучались на год дольше. Причина не только в совсем малом резерве маны, но и в других талантах, позволившим им поступить в училище на артефакторов. Но они хотя бы кое-что понимали в их создании, а ведь по большому счёту голем, тем более чужой — и есть такой артефакт. По новому штатному расписанию эти маги в роте будут заниматься их ремонтом после боёв.

Если мы дадим им ума. Потому что и для меня всё это в новинку и никакой силой нельзя заменить опыт.

Почему я, даже в мыслях, говорил обтекаемо «маги» об этих двоих? Да потому что парнем был лишь один из них. Так появилась и третья женщина в нашей роте: Пелая. Девушка-бакалавр, пшеничные волосы до лопаток, вечная улыбка на лице и искорки в карих глазах. Только избавился от одной, спихнув её на Вида, как словно для равновесия получил от судьбы другую. И мне нужно не только заставлять её выполнять свои обязанности артефактора, но и посылать в бой при нужде, а сверх того требовать выполнения уставов. Ведь перед отправлением все четверо магов приняли присягу в Балаготе и получили звания старших сержантов.

Я понимаю, моё везение уже в том, что из четырёх бакалавров, собиравшихся стать ремесленниками, девушкой в роте оказалась лишь одна. Насколько знаю, обычно в таких училищах бытовых артефакторов всё наоборот — парней в несколько раз меньше девушек. Вот только вряд ли много было тех из них, кто в здравом уме, не владея ни мечом, ни боевой магией, рискнул вызваться в фему Пеленора. А ещё меньше тех, кого послушали в штабах армейских соединений на местах: то, что она добилась отправки добровольцем в Пеленор, уже многое говорит о её характере. Сплошная головная боль.

В итоге, я в который раз с благодарностью вспоминал сержанта Ребена, что гонял нас в первый год обучения. Главное, как он говорил — чтобы не оставалось свободного времени на глупости. Вот сейчас мы и стояли в хране, о существовании которого я в таких закоулках нашего сектора и не подозревал, и первый раз глазели на ряды строевых големов. Один в один как на картинке в старых уставах: ростом не выше меня, широкие в плечах, двурукие. Если бы не внешний вид: грубо вылепленные подобия каменных доспехов и едва обозначенные черты лиц, то в первые мгновения, пока в хранах ещё царит полумрак, можно было невольно спутать их с людьми.

Да ещё эти странные тканевые обмотки. Или не тканевые? Я повернулся к старику Фатору:

— Это что?

— Известно что. Суставы консервационной пастой покрыли при отправке на хранение.

Темноволосый Цаур-артефактор с хрустом сорвал ткань с руки ближнего голема и мазнул пальцем по открывшемуся серому налёту. Хмыкнул:

— Это больше похоже на окаменевшую смолу.

— Ну да, сколько лет прошло. Им только на моей памяти, — завёл обычную присказку старик, — трижды срок хранения продляли. Даже без осмотра. Вот и пригодились, наконец, каменюки.

Парню оказалось интересно другое:

— А как теперь эту штуку выковыривать, уважаемый Фатор?

Улыбка хранителя сектора стала ехидной:

— Маги вы или как?

Оказалось, не маги. Ничего эффективного я так придумать и не смог. Телекинез оказался слишком слаб для пасты, за десятилетия превратившейся скорее в камень, чем смолу, и такой тончайшей стружкой, как получалось с его помощью, приведением в порядок полусотни големов можно было заниматься месяц. Вернее, половину этого срока только выковыривать окаменевшую пасту из щелей суставов. И это тогда, когда в любой день могла прозвучать совсем не учебная тревога.

Пришлось работать обычными инструментами: молотками, зубилами, выколотками. Именно потому все выходы в поле для слаживания роты и проходили мимо нас: мы и без этого не успевали в отведённый срок, ведь по приказам, на приведение големов в рабочее состояние отводились сутки. Сутки! Естественно, по документам все наши каменные истуканы были вполне рабочими. Старик Фатор оказался прав — хранение строевых големов продлялось безо всякого осмотра, одним росчерком пера. И ничего мои рапорты сейчас изменить были не в силах.

А мрачная действительность имела своё мнение о пригодности големов к использованию: повреждение суставов при расконсервации, деградация сердец големов, разрушение части управляющих структур, несоответствие этих самых структур современным нормам и правилам плетений, отсутствие на големах даже простейшей защиты от Ломателей. А ведь существовали ещё и те самые заклинания-приказы зелонцев-эфирников, что позволяли перехватывать управление нашими големами. С этим я сломал голову, вчитываясь в вычурные строки рекомендаций от пятого управления, что они разослали циркулярам по всем частям Пеленора.

Я недолго лично ковырялся с молотком и зубилом, целиком уйдя только в эту проблему — бакалаврам она точно не по силам. Им маны могло не хватить всего на один ритуал подчинения голема, не говоря уже о тонких плетениях заклинаний, что для него необходимы. Ведь нужно будет завязать целую цепочку аур подчинения: я, погонщики, ремонтники, тот же Каир. Здесь одним приказом «Слушайся его» обойтись не получится.

То, что предлагалось в рекомендациях министерства мне не нравилось. Я видел лишь экстенсивный путь изменения старых схем защиты: увеличение сложности, дублирование рунных цепочек, дополнительные блоки проверки допустимости управления. Не видел ничего прорывного и мне недоступного. Понимаю, что времени прошло всего ничего и без нормальных опытов создать рабочую схему противодействия сложно, да и отсылать что-то вычурное и сверхсложное в части совершенно лишнее. Но ведь с поисковыми заклинаниями они в министерстве справились? Я не заметил, чтобы их вариант Сети подводил меня, исправно находя в Кеуре врагов. Здесь же, следовать рекомендациям пятого министерства означало лишь дважды делать одну и ту же работу и своими руками оставлять брешь в защите роты. Одного мгновение в бою и големы, что должны будут принимать на себя удар, стоя в первом ряду, обернут оружие против нас. Такое ощущение, что в пятом министерстве опасаются идти путём изменений.

Самое простое, что я мог сделать сам, это, пойдя против рекомендаций пятого министерства, повторить для этих големов-старичков мой ритуал, отлично показавший себя с Костяшкой. А самое правильное, заставить провести его бакалавров. Меня останавливали две вещи: первая — вопрос, как это отреагируют парни, которые приехали сражаться с зелонцам, поднимающими в ритуалах с жертвами своих некроголемов и которых офицер заставляет встать в рунный круг, что будет высасывать из них жизнь. Но можно было заранее обговорить все с новичками, провести лекцию, намеренно ткнуть в общие места этих ритуалов, поговорить об отличиях и инструменте. Вряд ли они, готовившиеся в училище совсем к другим заботам, так уж подкованы в основах големостроения и зелонских ритуалах. Можно было бы все объяснить и повернуть их обучение так, как это нужно мне, как учили нас в стенах заведения Рагнидиса.

Вторая вещь играла большую роль. Прагматичность. Буквально три недели назад на моих глазах погибли сотни людей. Товарищей, что шли бок о бок со мной. Нам скоро опять в бой, защищать стены Пелонора. Каждый день промедления играет против нас и против всего Гардара. Каждый день, что мы ковыряем это старьё зубилами, делает нашу роту слабее для момента нападения тёмных на крепость. Я уже не верил, что все мы увидим взятие цитадели Кернариуса. Я буду делать всё, что только окажется в моих силах, чтобы защитить каждого из бойцов. Вот только шансов выжить у мастера магии больше, чем у бакалавров. Ужасная мысль, но такова суровая реальность. Я, конечно, буду первоочередной целью на поле боя, но и запас маны, плотность ауры и ранг в Искусстве дают мне больше возможностей выжить — улицы Кеура тому свидетель. Но если замкнуть големов обычным ритуалом на парней бакалавров, то их гибель сразу лишит нас всех големов, потому что моя аура будет стоять во втором блоке цепочки подчинения и эффективно управлять пятью десятками големов я в таком случае не смогу. А если замкнуть моим, но на их жизни, то после их гибели они и вовсе превратся в бесполезные статуи.

Оклик Пелаи отвлёк меня от расписывания рунных плетений ритуала и мрачных мыслей:

— Лэр, мы закончили. Последнего выковыряли.

— Молодцы. Тогда на сегодня всё. Можете идти в казарму.

— Фух, — выдохнула девушка, видно опасавшаяся, что я найду чем занять их и в оставшиеся два часа. — Спасибо, лэр.

Я покачал головой:

— Сержант Пелая, не забывайте про уставные обращения.

— Ага, — девушка вспыхнула под моих взглядом, выпрямилась, расправляя плечи и заставляя меня в очередной раз недовольно хмуриться тому явному факту, что она не парень. — Спасибо, тонму капитан. Разрешите идти?

— Разрешаю.

Парни… Хм, маги заслужили отдых за эту неделю. У меня и самого найдётся, на что потратить неожиданные объявившиеся два свободных часа. Я потёр воспалённые от недосыпа глаза и решительно отодвинул стопку чертежей. Всё равно уже не соображаю, есть рассогласование или нет. Завтра последний раз, на свежую голову проверю и приступлю. А парни… и девушка пусть в это время побегают в общем строю в поле, чтобы здесь оставалось меньше глаз. Они не Фатор, не Лариг. Пока же…

Пока же нужно было вспомнить, что есть вещи и кроме службы, магии и големов. Я оставил за спиной свой, снова увеличившийся в размерах хран и шагал по улицам Пеленора. Меня ждал госпиталь. Огромное здание, даже видеть которое мне теперь больно, а уж тем более идти по его центральной аллее. Поэтому я зашёл в него через боковой, малый вход, заложив по секторам лишнюю петлю.

За дверями, в светлом зале меня сразу перехватила медсестра:

— Вы куда, тонму офицер?

— Вот вы мне и подскажете, девушка, — я удовлетворённо кивнул. — Хочу навестить выздоравливающего капитана Рино Сталадо. В какой палате он лежит?

Девушка сверилась с записями, но не забыла строго напомнить:

— Наденьте халат и не снимайте его, не шумите и не заходите в другие палаты, беспокоя выздоравливающих.

Мне оставалось лишь кивать с вежливой улыбкой, стараясь, чтобы она не превратила лицо в маску, выдав, что я совсем не слушаю девушку.

К Рино я подошёл не сразу, сначала оглядев палату, чтобы убедиться туда ли я попал. Не ошибся. Он полулежал на кровати, высоко подняв подушки, даже мог уже похвалиться румянцем на щеках. И, судя по коробке, стоящей у кровати, всё это время его усердно подкармливали. Риола или сослуживцы.

Заметил он меня, только когда я уже оказался на середине палаты, миновав пять коек. Неверующе вскинулся:

— Аор!

С трудом освободившись от объятий похудевшего, но почти не потерявшего силы товарища, я огляделся и спросил:

— Тебе как, ходить разрешают?

Оказалось, разрешают. Хотя у него и хватило бы отваги обмануть меня в этом, но в широком коридоре, где мы расположились у окна, его никто из персонала госпиталя, снующих мимо, не окликнул и не вернул на место, как сбежавшего больного.

Поначалу разговор не очень ладился. Чуть поговорили о Риоле, но Рино явно боялся сравнений с Маро и беседа заглохла, хотя в этом друг был неправ. Я радовался, что они оба живы и уж точно не стал бы глупо винить их в счастье. О погибших мы оба не стали даже пробовать говорить: по сравнению с ним, теперь я оказался счастливчик, ведь из всех его старых сослуживцев, ушедших к Кеуру, в живых остался лишь один рядовой. Да и тот лишился ног. Впрочем, о нём Рино сам мне рассказал, сообщив, что таких калек будут перевозить в Риольскую провинцию, где строят больший пансионат вокруг сильного источника Жизни. Обещали, что восстановление конечностей займёт не больше года.

Я же рассказал ему в ответ о речи легата на площади. Возможно, что в другое время и нас бы ждали земли Риольской провинции для отдыха. Вот об этом, да и о текущих событиях, происходящих за стенами госпиталя и крепости, друг начал говорить с жаром и энтузиазмом, просвещая меня. Всё же он отслужил в Пеленоре гораздо дольше меня и был не замкнутым магом, не вылезающим из своего храна, а душой любой компании. Вот и шли к нему друзья одним за одним. Из тех, кого оставили в гарнизоне крепости или занимавших гражданские должности. Так что и я слушал Рино внимательно, хотя бы начав узнавать новости города за минувшую неделю гонки расконсервации големов.

— Завалили всё, представляешь? Ретирадные тропы, мелкие отнорки и долины. Архимаги прошлись по окрестностям Пеленора словно хорошая белошвейка утюгом — выгладили всё, что можно. Говорят, будто Магнивар даже нарастил кое-где хребты гор.

— Такая чистка рельефа уже случалась сто лет назад.

— Э, нет, — не согласился друг, — я немало читал о тех событиях и в курсе точных цифр. Поверь, разница в усилиях на порядок.

Я лишь улыбнулся, признавая его правоту и радуясь, что он ожил и улыбка его стала живой, прежней. Заметив, как он невольно, сам не замечая, касается подреберья и при этом наклоняет на эту сторону голову, словно прислушиваясь к себе, уточнил:

— Так когда тебя выпускают? Или тоже отправят в пансионат?

— Да нет, ты что?! — только теперь Рино заметил, что я гляжу на его руку и поспешно её отдёрнул рассмеявшись. — Привычка. Неделю осталось полежать, поберечься и в часть без ограничений.

Здесь друг помрачнел, вспомнив, что и роты нет. Пришлось отвлечь рассказом про свою новую подопечную Пелаю, и как парни подсылают её ко мне со всеми вопросами. Надеются, что с ней я буду не столь строг. Рино и впрямь развеселился:

— Ты и строгость? Ну-ну. Впрочем, нам, даже если роту восстановят, всё равно ещё не скоро патрулировать окрестности. Когда это было видано, чтобы архимаги лично накладывали поисковые заклинания? Некроголемы, верно и удивиться не успевают, когда тот же архимаг обрушивает на них удар.

Я с улыбкой покачал головой:

— Да уж.

А вот Рино стал серьёзен:

— Говорят, что через пять дней легат объявил выход фемы в Зелон, за линию песков?

— Верно. Слишком уж тут спокойно. Мы должны узнать, что у них там происходит, найти Маяки.

Он обхватил меня за плечи, глухо произнёс:

— Береги себя, друг.

— Договорились.

Глава 11

Через пять дней вторая пеленорская фема выступила в поход на Зелон. Невзирая на все недоделки и нестыковки, на нехватку современного снаряжения и амулетов, на неслаженность отрядов и выявленные в ходе коротких выходов проблемы в их управлении. Все это нам предстояло решать на ходу.

Впрочем, первые дни марша плохо сохранились в моей памяти: я бездумно переставлял ноги, часто залезал на одни из четырёх саней и забывался в коротком сне. Входить на земли Зелона в таком состоянии начинало становиться привычкой. Я то и дело ловил на себе удивлённые взгляды новых солдат роты и своих шестерых подчинённых-магов. Но рядом всегда находился один из безмолвных ветеранов отряда, а то и сам Вид, готовые в мгновение слабости подставить плечо и помочь дойти до костра. Дай волю Виду, он и вовсе отдал бы мне приказ не вылезать из линейки, поставленной на лыжи. Вот только таких исключительных привилегий не хотел уже я.

Даже Лария, новоявленный младший сержант, поступала так же, проходя пешком столько, на сколько ей хватало сил. Она на своём опыте испытала как важно в армии быть выносливым. Через два дня марша она стала брать с повозки щит и закидывать его за спину, а я перестал падать в изнеможении и занялся своими прямыми обязанностями. До этого с единичными некроголемами справлялись передовые роты, но близилась полоса городков и я не верил, что поход без столкновения с темными будет продолжаться долго.

Все мы, конечно, надеялись, что за эти недели зелонцы не сумели изготовить ещё один комплект артефактов Маяка. Трудоёмкость их создания по-прежнему была неизвестна, но каждый солдат понимал, что готовиться нужно к худшему. Именно поэтому легат и Повелители так торопились со сроками начала похода, именно об этом в своей второй речи говорил Хтарон.

Очевидно это было и мне, поэтому-то я так и выкладывался, до предела, с големами в последние дни. На каждого ушла кроха моих жизненных сил, но именно на неё, эту кроху, и будет у меня надежда в бою. Кроме того, я все же сумел верно рассчитать согласование двух таких разных ритуалов и рекомендованную пятым министерством часть бакалавры наложили на своих каменных воинов сами. Правда, с помощью старших товарищей, двух новых магов отряда: младших мастеров Земли, Огня и Воды. Здесь мне жаловаться на пополнение было грех, лучшего подбора стихий и желать трудно: Земля против эфирников и Илизов, огонь против мелких незащищённых тварей, а Вода — против всех. Она достаточно универсальна, а при напитке силой в полтора-два раза сверх нормы времени существования её псевдоматерии может даже хватить, чтобы преодолеть зону антимагии эфира.

К тому же, если все эти дни подготовки я ругался, глядя на починенные в мастерских крепости на скорую руку зерцала старых доспехов, которые ужасающе фонили и теряли ману, то младших мастеров экипировали по высшему разряду. Из-за этого они и задержались в пути, ожидая в Брагоре прибытия обоза из центральной провинции и вынужденные рисковать сломанной шеей в бешеной скачке на ездовых химерах по горному проходу к Пеленору, прибыв только за два дня до выступления фемы. Зато теперь у каждого из них был Родник и накопитель маны объёмом в один резерв, с которым они как раз вчера закончили сродство.

Очень щедрая экипировка. При всем уровне оснащения пограничников, мало кто из магов бригад мог похвастаться раньше таким комплектом, да и куплены они обычно бывали на свои деньги. А здесь — служебные амулеты. Это прилично компенсировало слабость младших мастеров, это я знал по себе и опыту службы в Дальнем Роге, когда задачи, превосходящие меня по рангу, и битвы с более сильными противниками, получалось вывозить на запасе маны.

Да и заканчивали парни полноценный курс училищ боевых магов, успев даже послужить. Правда не в армии, а в страже и речной службе, где и требования другие, и специфика. Так что воднику Ито пришлось ещё и вспоминать по справочнику с лекциями боевые заклинания, заново вбивая подзабытые жесты в память. Хорошо, что у магов есть Сах, делающий такие вещи проще.

Едва я пришёл в себя после ритуала, как на первом же привале обсудил с парнями, как вижу их службу и действия в роте. Ничего нового придумывать не стал: несмотря на приказ о расширение штата, у нас сейчас было два отряда по пятьдесят человек. Теперь у каждого из них в строю первые два ряда будут из двадцати каменных воинов. Именно они будут принимать на себя самые опасные и сильные удары врага, сберегая жизни бойцов. Ещё пять големов будут резервом и защитой командира, погонщика и мага отряда. Первый отряд традиционно считается сильнейшим и идёт впереди, авангардом роты, её ударным кулаком, каким шла первая рота бригады в Кеуре.

Поэтому высокий красавец Рикар, напомнивший мне и именем, и внешним видом Рино, маг Земли и Огня, занял должность штатного мага первого отряд. Ито, маг Воды — среднего роста крепыш, успевший стать любимцем роты всего за четыре дня за свои сотни весёлых историй, которые выдумывал буквально на ходу, пошёл во второй отряд.

Жаль, что Исток был по-прежнему один — тот, что в Гвардейце. Здесь мы оказались ограничены возможностями мастерских, что их производили. Слишком уж мало было людей, способных создавать такие артефакты, слишком уж долго шёл процесс роста и финальной огранки центрального кристалла. Впрочем, ещё во время сражения у каменоломни я заметил, что Исток моего голема активируется быстрее и выдаёт больше маны, причём увеличивая её приток со временем, так, словно идёт вразнос. Дважды за те дни сражений мне приходилось прерывать его действие, делая паузу, когда казалось, что вот-вот потоки его маны начнут сжигать ауру людей.

Зато стало понятно, почему мои практические сравнения так расходились с рекомендациями министерства об активации и пределах насыщения амулетов: мой Исток, созданный и доработанный в академии столицы, заменял собой едва ли не два стандартных. И это изрядно нас усиливало.

Существовал, конечно, ещё один способ повысить мощь именно младших мастеров роты. Та самая запись в найденной в библиотеке Таладорского училища тетради, которая позволила мне когда-то победить в безнадёжном бою у Дальнего рога. И едва не погибнуть после. Останавливали меня лишь сомнения в благоразумии молодых парней, что попали служить ко мне и их способности вовремя остановиться в горячке боя. В ту же копилку падал и опыт моего первого лечащего лэр-врача. Вернее, второго — того, что принял меня из рук Велиры.

Он испытал на себе способ поглощения сырой маны, так покалечивший меня. В гораздо более чадящем режиме, чем рекомендовалось в той тетради, втянув в себя лишь одну шестую часть маны, нужной для создания простейшей замкнутой фигуры общей магии. И неделю мучился болями. Но, если повторится Кеур или каменоломня, я, пожалуй, не буду больше колебаться.

Что такое боль, в сравнении с выживанием десятков людей и победой? Что такое боль, когда можно забрать с собой перед смертью ненавистного врага? Мне же когда-то ничего кроме этого и не нужно было. Скрывать на краю смерти способ уничтожить врага тоже не лучший поступок, каким бы этот способ ни оказался опасным. Мне до сих пор было неловко, что в каменоломне, в череде выматывающих схваток, я напрочь забыл поделиться им с остальными магами.

В прошлый раз, выйдя фемой из Пеленора, мы были уверены, что враг практически обессилен, а нам нужно лишь сломить его последнее сопротивление, сколь бы ожесточённо оно ни оказалось и разрушить сам Зелон, уничтожив его Повелителей. В этот раз мы не знали сколько сил, а, главное, союзников есть у Кернариуса, но подозревали худшее. В нашей армии шло два Повелителя, за спиной в Пеленоре остался ещё один: Повелительница Изагния, чья стихия жизнь. Пока она там, никто из химер или темных не сумеет пройти мимо его бастей, а с остальным справятся наши собратья по оружию, оставшиеся на стенах. И пусть среди них лишь двое из ста ветераны Пеленора — они справятся.

Остальные же ветераны, которым когда-то не нашлось места в первой феме, теперь шагали рядом с нами во второй. И все равно, нам нельзя было беззаботно углубляться в земли Зелона, пропустив среди этих бескрайних просторов затаившуюся армию темных. Если в наш мир пришли тёмные и их боги, то найти их должны были именно мы. Десятками от нас растекались в стороны отчаянные разведчики верхом на ездовых химерах, уходя на дни пути и проверяя городки и леса. Сама фема ползла неспешно, отягощённая огромным обозом. В прошлый раз мы забирали излишки еды из освобождаемых от населения городов и шли налегке. В этот раз рассчитывать на это не приходилось и мы были вынуждены везти с собой всё вплоть до фуража для ездовых химер. Перевитые мускулами, пылающие жаром после долгой скачки, эти создания не могли питаться мёрзлой травой.

К счастью, способности архимагов, а тем более Повелителей в поисковой магии на порядки превосходили способности простых магов, позволяя прочёсывать десятки километров вокруг фемы. В первый поход это позволяло находить мелкие селения и безопасно отправляться в них мелкими отрядами, в этот раз — быть уверенным, что за нашими спинами не будут штурмовать Пеленор. В моем воображении мы были птицей, что раскинула крылья, покрывая ими земли Зелона и мчась вперёд в поисках добычи.

В целом, так оно и было, ведь туда, куда не дотягивалась магия Повелителей, устремлялись разъезды с амулетами эфира. Разве что со словом «мчась» я серьёзно преувеличивал: наша скорость выходила вдвое ниже привычной мне. С другой стороны, так оказалось легче втянуться в ритм и тяготы марша солдатам, что ещё месяц назад были беззаботным жителями Гардара, давно отвыкнув от службы. А ведь нашлись среди них и те, кто и вовсе не отслужил ни одного контракта ни в армии, ни в страже, ни во флоте. Пожалуй, только здесь я в полной мере оценил всю важность службы сержантского состава, вспомнив мучения со мной сержанта Дорга в горах Дальнего Рога. Обработка потёртостей, наука ночевать на снегу и согреться поутру, как подсушить и правильно перемотаться, как рассчитать глотки воды во фляге на весь марш — передача всей этой науки легла на их и ветеранов плечи.

Время шло и на четвёртый день мы вышли к цепочке городков.

Тысячи жителей Зелона, которых мы выводили из этих земель, уже давно были отправлены вглубь пеленорской провинции, пройдя через руки цепких и въедливых синегоржетников, обогатив нас знаниями о жизни Зелона.

Теперь каждый знал из розданных наставлений, что Зелон разбит на области, размером с наши лучи и провинции, каждым из которых управлял свой Владыка, маг рангом от старшего магистра до архимага. Каждый городок имел название, схожее с именем владеющего провинцией архимага, мелкие селения именовались по роду Верных, что все эти столетия служили в них Кернариусу. А Кеур, где потерпели такую сокрушительную победу, уже считался принадлежащим самому Повелителю, как и несколько других городов.

В этот раз мы стали забирать западнее, явно намереваясь обойти болото, а не пытаться протащить фему и обозы через угольное ушко той насыпанной дороги. Ведь даже у нас в роте теперь втрое больше повозок и десяток раз больше тяжёлых големов. Парни-бакалавры быстро освоились в управлении, уже лихо отдавая команды и даже рискуя менять под себя рунные блоки управления. Это радовало, а огорчало то, что у меня не находилось времени заняться своими созданиями, тем же самым Костяшкой. Все дни, едва начинало светлеть небо и до темноты мы проводили на ногах, а половину ночи тратили на приведение в порядок старых големов и артефактной брони.

Да, честно говоря, глядя с какой скоростью уходят из повозки выписанные на роту материалы, я уже сомневался, что хоть что-то из них достанется моему голему. Не так уж и много оставалось запаса артефакторики в крепости, что пережила штурм и снаряжение в поход двух фем. То, что успели доставить из пеленорской провинции, расходовалось самими мастерскими крепости. Оставалось ждать первых схваток или первых целых селений, в которые мы не заходили в прошлый поход. Но земли Зелона словно вымерли.

Впрочем, так лишь казалось. Я, маг, который день поглощённый ночным ремонтом артефактов, и дневными попытками научить, на всякий случай, бакалавров-ремонтников управлять хотя бы десятком големов, ещё ничего не понял, не уловил, а командир, приняв из рук солдата миску с дымящейся на морозе кашей, сообщил мне:

— Началось. Разъезды наткнулись на химер, — он помолчал, — много химер. Мы взяли севернее. Готовься к большому сражению.

Я поверил, молча кивнул, размышляя все ли я сделал, что мог, а через полтора дня и сам увидел врага, ещё с утра ощутив, как изменился тон команд легата, как зачастили разъезды, насколько плотнее стали вокруг следы плетений наших архимагов.

На этот раз нас ожидала правильная битва, в которой враг сам выбрал место и время, обеспечив себе все преимущества. С одной стороны болото, то самое, что мы все эти дни обходили. С другой стороны густой и захламлённый лес, где порезвились либо огромные химеры, либо маги, устроив завалы, преодолеть которые с наскоку было просто невозможно.

Я бы нагло продолжил уходить западнее, чтобы заставить темных сдвинуться с этого холма, но я все же армейский маг, а не линейный офицер. Я могу лишь вспоминать мемуары, меня не учили правилам сражений больших отрядов.

Мы встали лагерем напротив. Теперь стало точно понятно, что как минимум один Маяк зелонцы создали и напитали жертвами, направляя в наш мир темных. Пусть все они будут прокляты и никогда не возродятся в светлых мирах, сотни лет барахтаясь в болоте лягушками! Сегодня число врагов превосходило наше: около семи-девяти тысяч солдат, закованных в кольчуги и латы, выстроились на холме. Неважно, что их так много: я привык ещё в начале первого контракта, что как бойцы тёмные слабы и не раз бил их, когда они превосходили нас числом. Хуже, когда среди врагов появлялись Сковыватели, но сейчас перед нами шумела армия другого Тёмного Демиурга, у неё другие сильные стороны.

Глаз выхватывал разноцветные плащи обычных магов, черные плащи призывателей, что держали наготове своих тварей, больше похожих на овеществление проклятий, которыми осыпали темных, — уродливые, мало похожие на людей существа: согбенные фигуры, бугристая грубая кожа, когти, клыки на гротескной маске-роже. Те самые существа, которых маги этого Тёмного демиурга, пошедшие по особому пути Искусства, могут словно доставать из скрытого пространства. Неясно лишь, эти существа созданы этими магами или действительно существуют в иных мирах.

Как маг, видя, что тёмные ещё не стёрты с лица земли, наблюдая как яростно закручиваются между нашими войсками потоки магии, я мог с уверенностью сказать, что и в этот раз на холме есть тот, кто своим могуществом превзошёл уровень Повелителей. Помощник Создательницы, младший бог, архонт. Разные времена, разные эпохи и разные названия. Неважно, один пришедший в наш мир уже мёртв.

Вот только сердце охватывал холод страха и мне это совсем не нравилось. Перед глазами то и дело возникали образы ледяных фигур, которыми застыл уничтоженный центр нашей армии в Кеуре, мгновения, когда химеры разламывали их телами, пробиваясь к архимагам с одной стороны, а с другой тоже самое делали наши солдаты, буквально идя сквозь тела товарищей. Одна ошибка в противостоянии с темным богом, едва не уничтожила всех нас.

Украдкой огляделся: бледны оказались многие бойцы, а пару рядовых и Ларию вовсе можно было сравнить со снегом на опушке леса. Проклятые тёмные! Я разозлился сам на себя, подозревая, что и сам выгляжу не намного лучше. Натянул снятый было подсушиться у костра подшлемник, а затем и шлем, окончательно скрывая лицо. Плоть голема? Нет, не стоит. Лучше сохранить ману для заклинаний. Или же? Сах! В стороны рванулась Сеть и распалась, рассечённая десятками чужих воздействий. Слишком много заклинаний поиска, да ещё и на порядок сильнее моих. Скорее бы схватка. Это ожидание просто невыносимо!

Вид поправил наплеч, вполголоса поинтересовался у канцеляриста Каира:

— Тонму старший лейтенант, не хотите ободрить немного бойцов? Пара слов была бы не лишней.

Тот молча, даже не повернувшись, покачал головой. Командир глянул на меня:

— Тонму капитан?

Не успел ответить, как потоки струящейся вокруг магии исказились ещё сильней, намекая, что мои желания услышаны и время отдыха перед боем окончено, а раздавшиеся командные крики лишь это подтвердили. Вот только я что-то этому был уже не рад.

Мы снова выстраивались уступами, почти так же, как делали это перед Кеуром. Там нам пришлось втягиваться в узкий пролом в застройке, здесь же мы приближались к холму широкой дугой, составленной словно из острых наконечников стрел. Видно было, что солдаты неплохо освоили такое движение, подводили только големы, которые запаздывали с выполнением команд и движением. Ничего. Пара злых окриков от меня и Вида здорово помогли поводырям нашей роты — големы на глазах обретали синхронность движений. Плохо подтягивать это в бою, а не в учебных выходах, но никакой рапорт в крепости не мог мне найти магов или новых големов, которых в ней не было.

Быстро оглянувшись, я бросил взгляд назад. Там сбито уже знакомое построение — плотная коробка из людей и двухметровых големов окружала двух Повелителей и пятерых архимагов. Один из двух, приехавший в свите Изагнии, был мне отлично знаком. Я мог забыть лицо, но забыть кружащий вокруг него огромный Орб? Кербрен, один из тех, кто читал нам лекции в Таладорском училище. Очень сильный архимаг. Сейчас вокруг нас нарастало ожесточение неощутимой для большинства схватки, от итогов которой во многом зависела жизнь простых бойцов и хорошо, что он среди нас. Что ещё внушало мне спокойствие — так это отсутствие в небе над нашими головами вторичных эффектов перегрузки заклинаний защиты и пробоев через неё кусков плетений темных.

А они обрушивались на нас. Вернувшись взглядом к вражескому строю, я отчётливо видел рассекающие пространство росчерки — и к простой стали они отношения не имели. Пусть среди нас почти нет магов рангов магистров и искателей, но защиту над фемой и ротами держат архимаги.

Громкая, усиленная магией воздуха команда легата двинула часть уступов-рот к темным, остановив лишь на краю действия Истоков. Ещё одна команда и вышедшие вперёд активировали свои. И теперь уже я, в числе остальных, отдал приказ Гвардейцу. Бакалавры-погонщики заставляли големов мерно печатать шаг, надёжно прикрывая своими тяжёлыми и прочными щитами живых солдат. Но они и сами сжимали не только копья, лежащие на плечах каменных соратников, но и вздели на левые руки свои щиты. Мы, ядро роты — командир, маги, связистка — были, как и планировалось, прикрыты десятью резервными големами. Но даже так, я заставил своих задохликов подчинённых вздеть брони, едва поступил приказ о предстоящем бое. Так что сейчас и бакалавры, морщились, застывали в мгновениях Саха, но держали наравне со всеми свои щиты наготове.

Внезапно в мерные звуки шагов и звона железа вплетается свист.

— Щиты!

Вбитую в тело команду выполняют все. Не раздумывая. Кроме магов, которые не имеют такой выучки, но Сах даёт возможность осознать разумом происходящее.

Это стрелы. Архимаги и не думали обращать внимания на такую мелочь, теряя сосредоточенность на главном. Но над каждым отрядом висело хотя бы одно защитное заклинание уровня мастера. Мне, как и остальным воздушникам, проще всего — в Стену вплетены элементы Воздуха, что позволяет отклонить больше стрел. Остальным приходится обходиться только изначальным плетением общего раздела магии, но новичков в Искусстве тут нет и к ротам прорывается лишь половина летящей смерти.

Перестук по щитам. Во все стороны летят срикошетившие стрелы, их обломки. Зилиту-погонщику, неверно державшему щит, ударило в наплеч. Ларии в бедро. Если парень устоял, хотя его големы и сбились с шага, то девушку буквально снесло с ног. Короткий шаг, мгновенный осмотр в медленном течении транса, и я вздёргиваю связистку-эфирницу на ноги: ничего опасного, стрела не пробила длинную, не по росту кольчужную юбку, лишь запутавшись в ней.

— Шагай!

Лария всхлипнула, сжала губы так, что они превратились в тонкую полоску в прорези шлема и выполнила мой приказ.

Хорошие луки у темных, раз стрелы сохраняют бешеную мощь на таком расстоянии. Нам же нужно подойди вдвое ближе, чтобы пустить метатели в ход. Даже наши лучники не тратят понапрасну сил, пытаясь ответить снизу вверх.

Лария кричит:

— Остановка!

Рано. Но видимо легат хочет иметь запас поля подпитки артефактов для манёвра.

Мысль-команда Гвардейцу.

Активация.

Так мы и шагали, осыпаемые стрелами. Как бы ни старались тёмные, но их стрелы так и не смогли пробить ни одного нашего доспеха, подпитываемого Истоками. Одного, двух, даже трёх одновременных попаданий не хватало для этого. Хотя раззява Зилит сумел поймать и такое число, оказавшись на земле и окончательно сбив шаг наших големов, вынуждая легата потратить лишнее время на выравнивание строя.

Новая команда. Все роты-наконечники фемы застыли: в ход пошли уже наши луки и метатели. Вот только на каждой стреле, на каждом нашем болте находился зачарованный наконечник с крохотным двухслойным кристаллом, который нёс в себе небольшой запас маны и заклинание. Простой Огонёк или водяную Иглу. Защитных артефактов у простых бойцов темных было явно мало, а металл доспеха плохо держит выплеск магии: здесь и там в монолитном строе темных стали появляться проплешины убитых.

Минут десять мы обменивались залпами стрел, вот только тёмные разменивали сотню на одного нашего солдата. Затем по рядам темных прокатились крики и вопли, строй кое-где дрогнул и вверх взметнулись полотнища флагов.

Позади нас тоже раздался крик: усиленный магией воздуха голос легата Хтарона:

— Солдаты! Сотни лет мы сражаемся с темными во славу нашей Создательницы. Всегда это происходило на землях Гардара, которые осенены её волей и защитой. Никогда Создательница не оставляла незамеченными славные подвиги своих детей. Но сейчас мы на землях тех, кто отказался от неё, предал ту, которая подарила им жизнь. Эти земли недостойны её взгляда. Но подвиг ваш не должен оставаться незамеченным ею. То, что она не видит сейчас наши ряды и вашу отвагу, печалит меня едва ли не больше, чем то, что к ночи нам придётся где-то хоронить всех этих темных.

Легат хмыкнул:

— Хоть в болоте их топи.

Дождавшись, когда смолкнет смех в наших рядах, он продолжил:

— Что же, одну проблему мы уже придумали как решить, а с другой нам помогут Повелители. Кому, как не им, взять на себя эту обязанность там, где нет пригляда Создательницы. Ведь я считаю — вы достойны!

Между двумя ощетинившимися сталью армиями в воздухе вспыхнул серебром огромный, отлично знакомый каждому из нас, знак Создательницы.

Не знаю, кто выкрикнул это первым, но через мгновение вся фема орала:

— Раиду Опила!

Символ Создательницы, созданный Повелителями, провисел несколько минут, прежде чем начал осыпаться серебряной пылью и только тогда командир темных решился начать действовать. Строй латников расступился в десятке мест, пропуская здоровенных, по плечо им самим, зверей. Чем-то они напоминали Драка, с которым я однажды сталкивался. Ящероподобные твари с толстой шкурой, дополнительно увешанные пластинами металлической брони.

Стискивающая в кулаке свой амулет Лария передала новый приказ:

— Маги рот, уничтожить тварей!

Отлично. Я резанул взглядом по спинам подчинённых:

— Рикар, Ито! Удар по ящеру!

Младшие мастера справились на отлично: Зубья земли от Рикара остановили бег чудовища, а Игла воды оказалась нацелена точно в глазницу.

Вот только этого оказалось мало против зверя в явно зачарованных доспехах: частокол из камня разлетелся на куски, а вода и вовсе исчезла, даже не коснувшись. Маги выругались, а строй явно дрогнул: копья повело, кое-кто и вовсе отшагнул назад, уперевшись в своих. Рыку Пламита могла позавидовать любое чудовище темных:

— Стоять! Впереди големы! Стоять, держать древки!

Крик, да личный пример ветеранов, спокойно стоящих на месте в крайних рядах, вернули колеблющихся на место. Ящеры успели пробежать ещё два десятка шагов, набирая разгон перед столкновением. Вот только кто бы им дал это сделать? Я шагнул в сторону, выходя из-под защиты щитов. С ладони сорвалась темно-синяя горошина заклинания, по короткой дуге метнувшаяся к врагу. В этот раз выглядело все так, словно бегущий ящер столкнулся с летящим в него окованным тараном.

Никто не живёт вечно. Но я сделаю все, чтобы защитить своих товарищей и ни мгновения времени этого похода не потратил зря.

Снова обмен целой тучей стрел и болтов. Строй темных снова дрогнул, едва не рассыпался, расстроенный ужасающими потерями. Вот только и у них были командиры и маги. Первые вернули людей на место. Вторые наконец прикрыли строй мерцающими алым полотнищами защиты.

А мы так и остались на месте, осыпая темных болтами из метателей. Один залп, второй, третий, четвёртый. Защита темных наливалась алым, кое-где и вовсе искажалась, когда маги врага не удерживали концентрацию и плотность маны. Солдаты темных продолжали десятками падать. И продолжали держать строй, закрываясь щитами и смыкая бреши.

К нашим рядам метнулась одна волна тварей, другая. В этот раз это оказались монстры попроще, без брони и защиты магией и мои подчинённые справились самостоятельно.

Мы явно выигрывали. Сейчас нам не нужно было рваться вперёд изо всех сил, все враги были уже перед нами, а за их спинами не было Маяка. Потому нам оставалось лишь следовать замыслу легата: стоять на месте, пользоваться преимуществом артефактный брони и артефактного же оружия. За все это время в нашей роте появилось лишь трое раненых, заполучивших по несколько стрел одновременно. Каждая рота стояла в области действия соседних Истоков, гарантированно удерживая позицию.

Меня беспокоило другое. Я ощущал борьбу Повелителей, в ней явно участвовали и архимаги. Иначе объяснить мерцающее туманное марево над нашими головами и вспышки в нем не выходило. Я видел защиту рядовых магов темных, да и сам держал Стену и стихийную защиту от магии над ротой. Но где тёмные маги, по силе стоящие между архимагам и мастерами? Магистры, старшие магистры? Где все те, кого в нашем войске нет, все те, кто погиб в Кеуре?

И тёмные ответили на мой вопрос. Сначала они бросили в бой сотни призванных существ, я вскинул руку, готовясь поддержать Рикара и Ито и тут небо над нами вспыхнуло.

Вниз, в пространство между «клинками» отрядов, пролилось жидкое, бурлящее пламя. Растеклось по земле, испаряя снег, коснулось защитных заклинаний, пробило их, словно не заметив в клубах пара, просочившись в наши ряды, захлестнуло нас по колено и вдруг опало, прибитое упавшей сверху льдисто-голубой пеленой. Пламя отхлынуло назад, собираясь в огромные огненные шары. Тот, на который смотрел я, лихорадочно наполняя защитное заклинание роты сверх предела, вдруг оказался накрыт ячеистой голубой сетью — заклинанием противодействия. Уже понимая слабость нашего построения, я шагнул влево, туда, где не было моего голема. Один шаг, другой и я отказываюсь сбоку от строя, буквально проломившись сквозь бойцов и сбив их с ног Хлыстами. Успел. Секунда, и шар пламени разлетелся на сотни мелких своих подобий, что рванули во все стороны. Защитная Стена, мой пелена стихиальной магической защиты, изученная на ранге мастера, сейчас отчётливо светящиеся голубым от переполняющей маны, вдруг зазвенела и исчезла с хлопком, а по нам стегнули десятки огненных шаров. Мне оставалось лишь выбросить им навстречу сотни рассекающих плетения заклинаний противодействия.

Боковые части рот не были прикрыты големами и заклинания попали в бойцов, разом прожигая защиту даже амулетной брони. Что-то я уничтожил рассекающими плетения иглами, что-то просто своим телом. Но остановить все не сумел. Бойцы кричали, падали, кто-то и вовсе бросился бежать, отбрасывая со своего пути ветеранов. Я успел выйти из строя, остальные офицеры и маги оставались прикрыты големами-телохранителями и скалой Гвардейца, стоявшего с вбитым перед собой щитом, и только это не позволило сбить нас с ног, как это случилось с теми, кто оказался на пути охваченных паникой. Вид, Каир, сержанты кричали, сливая свои голоса в единый вопль:

— Стоять! Стоять, трусы!

Но мне было не до них. Сначала я несколько секунд восстанавливал защитные заклинания, а потом вскинул голову вверх, на всплеск маны, стегнувший меня словно кнутом, на мгновение опередив пронзительный крик Ларии:

— Сверху!

Большая часть солдат услышала, успела заметить опасность и заученно вскинуть щиты над собой. Остальные оказались беззащитными перед рухнувшей с неба смертью. Заклинание, схожее по действию с моим Градом Мечей. Вот только на этот раз сверху падали ледяные клинки, накрывшие собой всю нашу фему.

Две секунды страшного шума рассекаемого воздуха, глухих ударов, полных страданий воплей и ни одного из покинувших строй в живых не осталось. Все они оказались пробиты насквозь. Даже у меня проклюнулся кончик ледяного меча сквозь щит, а державшая его рука и вовсе оказалась едва не сломана. Бойцы, сбитые с ног побежавшими, тоже оказались сплошь ранены.

— Метатели! Залп!

Поздно. Рядовые бойцы и даже маги позабыли о бое, позволив призванным существам достигнуть нашего строя. То же случилось и со мной. Враги проскочили в разрывы между ротами, где должны были быть мгновенно убиты из метателей. Вот только половина из оружия сейчас болталась на петлях, выпущенное из рук, а то и вовсе валялось под ногами. Черные, сгорбленные и клыкастые фигуры бросились на строй там, где наши роты не были прикрыты каменными воинами.

Вот только на этом краю нашего строя стоял я, а с противоположного фланга Костяшка, которому не нужно было даже приказа, при виде появившегося врага.

Шаг навстречу. Свист рассекаемого воздуха. По Улью в стороны. Эспадон врубается в набегающих врагов. Первого встречаю лишь кончиком клинка, как и вдалбливал в меня старик Версус. Второй лишается ног. Падает третий. И лишь на четвёртом враге набранная в размахе сила удара исчерпывается и меч застревает в латах. Ладонь на себя и Хлыст со скрежетом вырывает меч, заставляя существо кричать от боли.

Копьё в левую фигуру, пробивая живот. Вправо и вперёд Конфликт, уничтожая пятерых. Копьё в набегающего здоровяка. Это уже не призванные существа!

Он отбивает моё заклинание.

Отбивает ударом меча.

А через мгновение это оружие уже несётся на меня. Приставной шаг в сторону, уйти от падающего клинка, спасая свою жизнь. Враг давит, умело переводит меч в другую позицию. Укол мне в горло. Сталь скользит по стали, когда я встречаю удар основанием эспадона. Вот только мне не хватает силы и выучки полностью блокировать выпад, и клинок тёмного вонзается в горжет, сминая его и отшвыривая меня назад.

Даже в отрешённости Сах пробивается боль, а я не могу вдохнуть.

Тёмный отдёргивает меч назад и вскидывает его в верхнюю позицию для удара мастера.

Я тяну ладонь, помогая себе направить заклинание, но мимо мелькает ещё одна фигура и враг оказывается без головы.

Передо мной рубится Катирия, одна справляясь там, где не выдержал мастер-маг. На то она и мастер в своей стихии. В магии меча.

А я наконец сделал вдох, наполненный болью и занялся своим делом: отправил в полет ещё два Улья, трижды, все ещё лёжа на снегу, ударил Конфликтами, уничтожая самых опасных врагов.

А затем мимо стегнули болты метателей и все закончилось.

Я вскочил, а вернее, с трудом поднялся на ноги, лишившись всего после одного удара трети запаса маны в Орбе, на который и была подвешена подпитка личной защиты. Тварь. Зря я пожалел маны на Плоть голема. Будет мне урок. Вскинул руки, жестом ускоряя наполнение защит отряда и замер, увидев в это мгновение холм, где был строй темных. Был.

Сейчас я снова видел перед собой каменные фигуры.

Только что тёмный хотел обрушить на меня удар мастера, сильнейший из ударов, который почти невозможно отбить, особенно если его наносит настоящий мастер меча, которым тот несомненно являлся. Вот только Катирия продемонстрировала, что её личное мастерство выше и нанесла такой же встречный, сумев одним движением не только убить врага, но и отклонить удар, предназначенный мне.

То же самое произошло и с магами противника. Они выгадали момент и ударили раз, а затем и другой, обрушив на наши ряды сильнейший удар. Вот только Повелитель Магнивар сумел не только защитить нас, но и нанести встречный. Один. И его хватило для победы.

На это раз моя Сеть рванула в стороны, ничем не сдерживаемая и не развеиваясь без следа, легко обнаружив впереди, в центре мёртвого войска, красные точки темных.

Словно подтверждая мои мысли, там, отчётливо наблюдаемые, благодаря глубине моего погружения в Сах, едва ли не сплелись в узел потоки магии. Мгновение, другое и точки исчезли. Объединённой мощи двух Повелителей и пяти архимагов хватило, чтобы уничтожить лишившегося поддержки тёмного. Даже если он именовался среди них богом.

Глава 12

После боя мало кому нашлось время для отдыха. Разве что раненым да мёртвым. Живым же всегда найдётся чем заняться: помощь сослуживцу, ремонт доспеха, уход за оружием, готовка, разбивка лагеря, поиск хвороста для живого костра. Мало ли занятий найдёт толковый сержант и командир бойцу, чтобы у него не осталось лишних мыслей в голове, чтобы забылась смерть, что разминулась с ним на волос?

Правда, мои подчинённые наивно думали, что у них таких забот будет меньше. По крайней мере, Рикар и Ито, у которых не было обязанностей с големами. Однако и им, и погонщикам Диодру и Зилиту с пятёрками наименее повреждённых стрелами и огнём каменных воинов, я нашёл задачу.

Для начала заставил их снести тела и туши всех убитых вокруг нашей роты врагов в одно место. Это они восприняли пусть и с недовольством, но понимая необходимость. А вот слова о снятии с них доспехов и амулетов уже приняли в копья. Я удивился:

— Чего возмущаемся? Это приказ, тонму лейтенанты и старшие сержанты.

Рикар вскинул подбородок:

— Аор, сейчас, когда здесь нет этого громилы Вида, к чему все эти громкие слова? Ты маг и мы маги, вокруг нет строя и я уж точно не намерен обыскивать трупы.

М-да… Хорошо ещё, что не начал про пятое министерство. Я грустно усмехнулся, видя в парне более наглую и, что уж тут таить, более глупую версию себя. Отрезал:

— Лейтенант Рикар. Вы приехали в Пеленор добровольцем, а значит добровольно приняли на себя ограничения, связанные со службой, уставом и знаками отличия. Присяга — это не пустые слова.

Парень зло прищурился:

— Для такой грязной работы есть рядовые. Если уж мы в армии, то и звания должны многое значить, тонму капитан.

Я вскинул руку, обрывая его возражения:

— Вот именно. Звания многое значат — и в первую очередь право принимать решения и отдавать приказы. Впрочем, я готов пойти вам навстречу… Вы можете заменить рядовых в деле подготовки наших мёртвых к похоронам. Так же освободить их от доспехов и амулетов, омыть тела и лица, завернуть в холст и вырыть им могилы. А рядовые займутся врагами.

Ещё несколько секунд мы боролись взглядами. Видит Создательница, я и так сдерживался из последних сил. Если бы парень снова начал возмущаться, то вылетел бы из отряда и дальше с ним разбирались бы старшие офицеры. Но Рикар отвернулся и, шагнув к темным, подал пример остальным, не сводившим с нас взглядов.

— Задумайтесь ещё об одном, — добавил ему в спину. — Рядовые, не имеющие дара, не смогут верно оценить опасность и пользу трофейных артефактов. Это бессмысленный риск для них и неиспользование таланта и знаний для вас. Но, на самом деле — это неважно и я первый и последний раз объясняю свой приказ. Исключительно потому, что понимаю: у вас не было времени осознать различия между мирной жизнью и войной.

Диодр не успел сделать даже трёх шагов к мёртвым телам, как позеленел и его стошнило. Ладно хоть остальные оказались покрепче. Я лишь приглядывал за ними, напоминая, что ремни можно резать, а амулеты нужно сначала проверять в потоках магии. Дело пошло: доспехи в одну сторону, оружие в другую, немногочисленные амулеты в отдельную кучку на плаще. Я услышал недовольное шипение Рикара:

— Одежду, надеюсь, оставлять?

— Конечно оставлять, тонму лейтенант, — я уже успокоился и с усмешкой встретил эти слова. — Наша задача не ограбление или унижение врага, а подготовка к следующим схваткам. Мы на чужой территории, даже зерно для химер мы везём с собой. У нас нет ни запаса металла, ни бесконечных болтов для метателей, а значит, их нужно будет создавать самим. Да, и не надейтесь на обозы из Пеленора.

— Для этого нужны магминералы.

— Верно, и какое-то количество мы везём с собой. Но с големами можно обойтись и без них.

Вскинулся молчаливый и все ещё белый как молоко Диодр:

— Вы хотите усилить их!

— Именно.

Парни повеселели и дальше принялись за дело с большим усердием. Я мог бы сказать это с самого начала, заодно подбодрив их. Но мне не нужно, чтобы сегодняшний день оказался для них лёгким. Это испытание, закалка тех простых и мирных парней, которыми они были всего несколько недель назад и вбивание в голову постулата «командир всегда прав». К чему приводит слабость и невыполнение приказов — я уже сегодня видел.

Призванные существа защищались грубыми, едва ли не из сырого железа доспехами, с которыми нам предстояло больше всего возни. На черных воинах, что атаковали нас в самом конце, была отличная сталь. Но самую большую и самую многообещающую добычу мы ободрали с того ящера, что выдержал удар младших мастеров, собрав с него почти два килограмма грубых, неэффективных, но накопителей, что поддерживали его защиту от магии.

Все это время на холме мелькали фигуры старших офицеров и магов. Там нечего было и надеяться найти металл или амулеты, ведь все превратилось в камень. Но вот поглядеть на фигуры вражеских архимагов и их божка мне бы хотелось. К сожалению, спустя два часа холм просел, став огромной могилой для всех находившихся там тёмных. Тех, кого мы убили во время атаки, нам пришлось хоронить своими силами, я лишь заставил мёрзлую землю немного расступиться, слив на это половину резерва.

А затем началось то, ради чего я вообще связался с этими «трофеями». Три четверти лучшего металла ушло погонщикам и ремонтникам. Как бы ни морщился Зилит:

— Мы, конечно, выполним этот приказ, тонму капитан, но эти ваши так называемые доспехи лишь замедлят наших големов и повысят расход маны.

— Пусть. Вам в строю и не нужны от них чудеса ловкости. Да и глупо задумываться о расходе маны големов, стоя в потоках энергии от Истока.

— А завтра во время марша?

— Воспользуемся старыми наставлениями на современный лад: две остановки, вместо общей большой печати силы и отдельной малой для каждого голема — активация Истока и проверка контуров. Вас шестеро, справитесь с осмотром. Думаю, половины часа хватит на восстановление. Возражения?

— Нету.

Я удовлетворённо кивнул и потребовал:

— А теперь ответьте по уставу, тонму старший сержант. Возражения?

— Никак нет.

— Значит, продолжайте работу. Ужинать будете только после того, как окончите.

Похоже, Зилит решил поддержать своего старшего товарища Рикара. А вот молчун Диодр и артефакторы-ремонтники Цаур и Пелая занимались своим делом, не пытаясь возражать или возмущаться.

Удостоверившись, что грубая подгонка трофейных доспехов вполне по силам моим подчинённым, я занялся своими големами. Гвардеец пока оставался без улучшений. Он и так был создан из лучшего, что мог достать птенец Рагнидиса в столичных мастерских и добавлять в него что-то сейчас означало лишь портить его, создавать слабину. Его я ценил за сочетание ловкости и мощи. Пусть сейчас он всегда стоит истуканом в центре построения, но лишь эти его качества позволили мне победить зелонского искателя. А вот Костяшка, пусть и выживший в стольких боях, по-прежнему плох. У меня банально не хватило времени в Пеленоре серьёзно улучшить его. Лишь вернул ему руку, да и то — изрядно намучившись с этим и прибегнув к помощи всемогущего Фатора.

Проблема обнаружилась там, где я её никак не ожидал: в его основе. Созданный из костей, для восстановления конечности он требовал кости и никак иначе. Уж не знаю, как это хранитель сектора провернул, но, услышав про мою проблему, он за два дня нашёл и притащил мне в хран остатки сильного некроголема.

Тот же Фатор поделился со мной и мудростью старого служаки. Когда я понял, в каком состоянии находятся выделенные роте големы, то принялся один за другим строчить рапорты. Надеяться в срок выполнить расконсервацию я и не надеялся, как не надеялся, что всех этих древних истуканов удастся поставить в строй. Я отказывался от големов, просил ещё людей, скандалил, успев за один день трижды получить отписки в ответ. Пока старик не посоветовал просить другого: времени на расконсервацию, ещё три десятка големов и материалов со складов.

И верно, то, чего хотел — я получить просто не мог. К примеру людей. А вот удовлетворить переписанный рапорт и списать три десятка големов, как испорченных в ходе нарушений условия хранений — вышло за один день. Как и освободить магов роты от выходов в поле для слаживания. А два десятка килограммов магминералов, которые привезли в роту в последний день перед выходом, послужили, как я понял, своеобразной наградой за выполнение поставленной задачи несмотря ни на какие трудности.

Сейчас наши роты стали больше, а их число сократилось: слишком мало осталось командиров. По факту, роты стали удвоенными, а в самой бригаде их осталось три. Моей гордостью стало то, что наша оказалась единственной, что вышла в поход с полным числом строевых големов и не теряла их в пути. Раньше я собирался использовать половину магминералов для улучшения Костяшки, но сегодняшние трофеи заставили меня переменить решение. Слишком уж богатая добыча досталась с ящера и появилась возможность отложить рагнидий и прочее для создания ещё одного полноценного голема вместо уничтоженного Скорпа.

Впрочем, сегодня в планах значился только Костяшка: нужно было оставить силы для завтрашнего марша. Если остальные мои подчинённые занимались переделкой трофеев буквально в полусотне шагов от роты, то я со своими големами ушёл немного в лес, чтобы скрыться от лишних глаз роты. Костяшка нёс единственную отложенную для него металлическую пластину и все кристаллы с ящера. Неподготовленный металл плохо подходит для создания големов, слишком он далеко ушёл от родившей его стихии камня, а возиться с ним в поле и вовсе бессмысленно. Так что единственное, что я могу сделать для такого большого голема — это выполнить самому своё распоряжение и прикрыть грудь и сердце Костяшки толстым куском железа.

А вот с кристаллами придётся вновь обратиться к старым ритуалам. Тем же самым, что лежали в основе процесса улучшения Костяшки. Трансмутации. Первые десятилетия Темных веков были очень тяжелы: рухнула привычная жизнь, изменились все законы магии, новые пути приходилось отыскивать едва ли не на ощупь. Старые материалы, работа с которыми описывалась в немногих уцелевших бумажных книгах, не отзывались и не служили так, как должно. Нашёлся всего десяток драгоценных камней и веществ, с которыми получилось создать работающие артефакты.

Зато была масса трофеев с темных, вот такого же плохого качества. И, разбираясь с ними, один из магов сумел создать ритуал последовательного улучшения. Тот самый, что потом адаптировали и для поля, для големов. Суть проста: есть направление, в котором требуется двигаться, есть лишняя энергия, с которой в мире Создательницы никогда не было проблем и есть основа, лежащая в центре рунных печатей. В итоге она теряет объем и часть свойств, но получает нужное улучшение. К сожалению, на этом пути существует много ограничений. Одно из них — предел улучшения. Другое — исходный материал: провернуть такое с рагнидием, например, и вовсе невозможно. Можно сказать, что ритуал слегка приближает кристалл чужого мира к лучшему образцу нашего, подтягивает поделку Темных Демиургов до уровня Создательницы.

Первое — даже хорошо, что в процессе стадий улучшения материал теряет объем, ведь начальная масса этих полудрагоценных камней никак не уместится в моего голема. Второе — отлично то, что у меня, в сравнении с древними магами просто море энергии. Истоки тоже прорыв в Искусстве, ничуть не меньший, чем левитация зелонцев.

Я кивнул сам себе. Начнём.

Спустя пять стадий улучшения остановился. Это был предел, продолжать дальше бессмысленно — произойдёт разрушение материала. Груда разнокалиберных камней и кристаллов превратилась в один многогранный непрозрачный кристалл тёмно-голубого цвета. Я старался выдержать симметрию, которая сократит потери маны, но идеала не добился. Не в полевых условиях выдерживать допуски хорошей мастерской артефактора. И так, ещё пара-тройка таких ритуалов и можно будет сдавать экзамен на следующую ступень артефактора. Теперь этот конструкт вместит столько же силы, сколько рагнидий размером с орех, разом удвоив запас маны Костяшки. И это просто замечательно, ведь с него будет гораздо больший спрос, чем со строевых големов. Возможно, будь его сердце чуть меньше под Кеуром, и он не сумел бы уцелеть и прийти на помощь Повелителю. Ведь щитовой голем так и остался в том переулке.

Я сдёрнул тёплую перчатку и, размяв шею и ломящий затылок, строго спросил у темноты:

— Что забыли здесь?

Мгновение тишины, а затем снег хрустнул и из-за широкого ствола появились две фигуры, отчётливо видимые в отсветах рунного круга и полной Селены. Диодр и Пелая.

Вперёд, что было ожидаемо, выступила бойкая девушка:

— Хотели приобщиться к опыту старшего товарища, тонму капитан!

— Молодцы, — без тени насмешки я кивнул. — И как, удалось?

— Так точно!

Пелая лихо вытянулась и, смело глядя в глаза, сообщила:

— Нам на первых месяцах обучения читали лекцию по истории артефакторики. Ритуал последовательного улучшения. Мы себе так колечки с блеском делали.

Что за колечки и блеск я не понял, поскольку и программу артефакторики в Таладорском училище проходили совсем не так, как принято, но одобрительно кивнул. Лекций по истории у нас в училище считай и не было. Только сжатая теория и много-много практики. А артефакторика и вовсе шла у меня дополнительным предметом, рекомендованным к обучению, но только в свободное время. Можно считать, что именно этим я сейчас и занимаюсь — обучаюсь. И экзамен меня ожидает очень строгий, наградой в нем будет не звание, а жизнь. Моя и всех солдат. Поинтересовался:

— И как, есть замечания по ритуалу и стадиям трансмутации?

А вот здесь девушка растерялась и ей на помощь неожиданно пришёл молчун Диодр:

— Никак нет, тонму лэр.

Я усмехнулся:

— Тонму и лэр два уважительных обращения. Армейское и гражданское. Вместе они не употребляются.

Парень явно покраснел, но я продолжил:

— Но я и сам так часто делал даже на второй год службы. Привыкнете. И, — я обвёл руками ночной лес. — Без чинов.

Нежданные гости явно расслабились после этих слов и активно завертели головами. Все же у Пелаи была лучше база и следующий, вполне верный, вопрос задала именно она:

— Здесь ведь двойное начертание. Что ещё вы будете делать?

— Вы броню навесили на големов?

— Можно считать и так, — сморщился Диодр, явно недовольный кустарными доделками строевых големов.

— Молодцы. И я хочу заняться своим: он тоже со множеством недостатков и мне нужно сделать его сильнее.

Костяшка шагнул в центр рунного круга, а гости, повинуясь взмаху моей руки, напротив, отошли от его границ. Уже привычный ритуал: море маны от Гвардейца, ещё немного жизни от меня и новосозданный кристалл словно утонул в груди Костяшки, легко пройдя и сквозь слой камня, и сквозь кость, что под ним скрывалась.

Вряд ли наблюдатели её заметили, но все равно активно шептались все время, пока я наводил порядок на поляне.

Заговорила снова Пелая:

— Что-то очень странное вы сейчас делали. Диодр говорит, что похоже на старый способ быстрого поднятия голема, без основы, без подготовки, без страховки. Но у вас есть рунные круги и они очень похожи на трансмутационные, в которых вы и сделали кристалл. И… — девушка смутилась, — вы отдавали жизнь. Отдавали, а не создавали подобие, через отражение себя в стихии.

— Все справедливо. Несколько лет назад, в бою с темными, мне пришлось использовать и обычный способ поднятия через отражение. А затем я решил улучшить его — и до сих пор улучшаю. Ты, — тут я бросил взгляд на её спутника, — ну или Диодр верно подметила, хотя и не сказала прямо. Это действительно похоже на ритуалы зелонских магов жизни, когда они помогают эфирникам поднимать некроголемов. Вот только это моя жизнь и я могу распоряжаться ей так, как хочу. Верно?

— Мы и не думали обвинять вас в чем-то, лэр, — поспешила оправдаться Пелая.

А вот Диодру хотелось знать большее:

— Скажите, лэр, а наши отрядные големы, вы тоже добавили в них свою жизнь?

— Снова верно. Так у меня гораздо больше надежды, что при встрече с сильным зелонским эфирником тот не сможет перехватить управление.

Заметив, что парень снова открывает рот, я вскинул руку:

— Довольно. Если вы покопайтесь в книгах, то обнаружите, что в Гардаре использовали ритуал с поднятием на жизни едва ли не с первого десятилетия Темных Веков. От него отказались сравнительно недавно как от неэффективного и опасного, так что ничего запрещённого в нем нет. Как понимаете, я сильно ослаб после него, да и вам нужно отдыхать. Уже завтра мы выходим, поэтому давайте расходиться.

Просто так покинуть место сражения мы, конечно, не могли. На утро у нас оставалось ещё одно, самое важное, дело. Мы стояли, выстроившись коробками рот. Несмотря на лёгкий утренний мороз, все сняли не только шлемы, но и подшлемники. И смотрели на стоящего перед нами легата: строгий камзол без наград и знаков различий сменился подогнанной кольчугой, чистым, без единой метки горжетом и простым двухслойным шерстяным плащом. Легат стоял, как и мы, с непокрытой головой и глядел нам прямо в глаза:

— Тонму солдаты, сержанты и офицеры. Эта первая победа над старым врагом далась нам нелегко. И вы, и я потеряли своих боевых товарищей. Для многих из вас это первый бой и вам пришлось вдвое тяжелее других, потому что вы шли в неизвестность. Для меня же этот бой был тяжелее в десятки раз: после потерь в Кеуре, забрав из Пеленора практически всех, способных держать оружие я просто не мог, не имел права потерпеть поражение. Слишком давно не случалось такой беды на нашей земле, слишком тяжело оказалось предугадать все хитрости противника. Но вместе мы справились — и так будет и впредь. Сегодня мы оставим здесь наших павших. Оставим, но не забудем их, лишь добавим к общему счету ещё и эту цену.

Легат шагнул в сторону, коротко кивнул магам.

Медленное и короткое движение рукой, нужное лишь чтобы подчеркнуть момент и огромная общая могила, где лежали ряды завёрнутых в плащи тел, закрылась наползающей землёй, чей вал всё рос, превратившись в итоге в холм. Впервые на землях Зелона мы правильно хоронили своих мёртвых. Глухо прозвучал голос легата:

— Все свободны. Выступление через час.

Одна за другой роты, следуя приказам командиров, уходили от места погребения к лагерю. Вид, стоявший в двух шагах перед выстроенным в пять шеренг подразделением, обернулся. Его грубое лицо казалось застывшей на морозе небрежно размятой глиняной заготовкой для голема. Взгляд прищуренных глаз скользнул по нам, а губы искривились:

— Легат все верно сказал: наш счёт растёт. Это важно — помнить о погибших. Но не менее важна и грубая изнанка службы, бытия солдатом, тем более в такое страшное время. Среди вас большая часть это добровольцы, что откликнулись на призыв страны в это тяжёлое время. Уже одно это поступок, достойный гардарца, настоящего сына Создательницы.

Рядом, едва слышно хмыкнула Катирия.

— Но мне хотелось бы, чтобы вы вспомнили как погиб вчера каждый из ваших товарищей, — Вид поднял подбородок, ухитряясь глядеть на нас сверху вниз, на всех одновременно. — Я скажу прямо: девять из десяти погибли, потеряв голову от страха, побежали, бросив товарищей и получили удар в спину, не слыша команд, ничего не соображая. Я скажу правду, правду вашего командира: я даже рад, что они погибли.

По строю пронёсся едва слышный звук. То ли вздох, то ли сдавленный шёпот. Вид угрюмо усмехнулся:

— Все верно. Строй силен лишь тогда, когда тебя надёжно прикрывает товарищ. Когда ты можешь надеяться на его щит, меч, копьё и стрелу так же твёрдо, как на свою. Трус убивает не только себя, но и товарища. Сначала одного, которого не прикрыл от удара, затем другого, чью спину открыл чужой стреле. Вчера погибшим повезло.

По строю прокатилась волна шёпота, стихшего под взглядом капитана. Он кивнул и повторил:

— Им повезло. Их трусость до такого не довела, и, хотя раненых по их вине хватает, но вчера они всего лишь погибли сами. Взгляните ещё раз на эту могилу и каждый раз, когда в сердце заползёт страх, гоните его. Иначе ваша смерть неизбежна. Не от вражеского клинка, так от моего. Ибо трусость одного может погубить всех, и я не буду колебаться, видя труса в нашем строю. Отныне за вашими спинами будут всегда стоять ветераны роты, они кулаком и криком вернут разум в каждого, кого охватила трусость. Я верю, что вместе с вами мы возьмём штурмом столицу Зелона.

Вид медленно, неспешно поднял руку и ударил себя кулаком в грудь:

— Во имя Создательницы!

Солдаты миг колебались, вот только не колебались офицеры и сержанты, ветераны, на этот раз ответив не по уставу, а так, словно нас только что наградили:

— За Гардар!

Неслаженный, но старательный рёв добровольцев подхватил наш клич:

— За Гардар!

Вид удовлетворённо кивнул и опустил руку. Короткий приказ и мы зашагали к уже двигавшейся колонне войска, стремясь занять в ней своё место. Я размышлял, повторяя про себя справедливые и жестокие слова Вида, вспоминал приказ легата о запрете использовать Сигны после остановки рот во избежание конфликта с защитными заклинаниями архимагов. С одной стороны, все это соответствовало тем знаниям, что давали нам в училище. С другой… Не знаю. Но теперь твёрдо уверен, что каждый, кто испытает страх, вспомнит мёртвых, которых они готовили к погребению и слова Вида.

Следующие недели были наполнены непрерывными маршами, которые направляли снующие вокруг разведчики. Армия то устремлялась вперёд единым кулаком, сминая очередной крупный отряд Зелона или штурмуя новый городок, то разделялась на десятки мелких, всего в роту, отрядов, частой гребёнкой вычищая окрестности от местных жителей.

Я понимал, почему мы это делаем: чтобы не оставлять врагу тех, кого он мог послать отравить колодцы или принести в жертву в ритуале нового Маяка.

Я не понимал лишь, почему мы не рвёмся к тому Маяку, что уже был создан и через который вошла предыдущая армия темных. Не понимал, пока Вид не принёс в роту очередную папку с документами. Обычная сводка: сколько местных найдено, сколько выделено для их конвоя к границе, сухие цифры по всей нашей армии о числе заболевших, раненых, оставшихся в строю, выздоровевших. Ещё ряд циркуляров, написанных по результатам опроса местных: детали их жизни, местной географии, их догадки. Но самое важное, как и всегда, лежало верхним листом.

Мне хватило секунды в Сах, чтобы прочитать его весь и удовлетворённо протянуть:

— Вот оно что!

Маяк вышел неудачный. Артефакторы Зелона то ли поспешили, то ли не учли чего-то в самом ритуале, а может и Стражи вмешались, но портал схлопнулся, не проработав и часа, попутно перемолов в фарш очередной отряд темных. Слухи об этом пошли от верного к верному, а от них уже по селянам. Вот только…

— Не лучше ли нам рваться к городу покрупнее, чтобы…

— Чтобы что? — перебил меня Вид. Пожал плечами. — Верные давно бежали, те двое, кого удалось застигнуть в деревнях, убили себя прежде, чем их даже успели схватить. Где делают Маяки неизвестно. Где будут проводить ритуал неизвестно. Где Кернариус неизвестно…

— Нас слишком мало на такие огромные просторы и мы смещаемся все дальше на запад, оставляя восточный путь на Пеленор открытым. Опасное искушение для зелонцев. Да и здесь нам оставлять на страже некого. Сегодня мы выгоним всех из деревни, а завтра там снова кто-то появится.

— Согласен. Поэтому мы и выгребаем все, что можно: провиант, фураж. Ты вот тащишь все, что хоть как-то можно пустить в големов.

Я смутился. Да, мысль о поднятии нового голема все не отпускала меня, по-прежнему хотелось усилить отряд, а потому я продолжал собирать материалы, недовольный их качеством и количеством. Вид пожал плечами:

— Потому все и сжигаем. Некуда будет им возвращаться, а даже если приказ их сюда и пригонит, то околеют через неделю.

— Неделя это много, да и зима заканчивается, ещё чуть и тепло.

— Неважно. Ты придираешься, а на самом деле меня понял. Смотри.

Вид развернул передо мной карту. Быстро отметил на ней то, что видел на большой штабной, с совещания у которой он сюда и пришёл. Я и раньше, благодаря стараниям Рино, хорошо ориентировался во всех этих обозначениях, теперь же появился и свой опыт. Вот это всего лишь отметки обычной разведки: поднимались на холмы и осматривали горизонт через Око, выделив ориентиры и нанеся их на карту. Вот эти квадратики — новые посёлки, что ими обнаружены. Пустые треугольники — фермы химер, которые пусты или сожжены разведчиками вместе со спящими химерами. А вот этот заштрихованный и в два разу крупнее обычного треугольник возле посёлка — там что-то непонятное и требующее осмотра.

— Не стоит переживать, Аор. Ядро армии не уходит с основной дороги, болотный переход Повелитель опустил на дно, а по остальным тропам незаметно и быстро темным не пройти. Вот, — Вид поднял один из старых циркуляров, напоминая мне, — позади уже должны начать ставить дозорные вышки. Думаю, восток тоже прикрыт ими, так что Пеленор будет предупреждён вовремя.

— Химеры все равно проскочат и соберутся в оврагах.

— С ними сложнее, тем более что теплеет. Но сколько их там соберётся? Потому мы здесь и мечемся из стороны в сторону, словно клинок в ране. Тревожим Зелон, заставляем его спешить и бросать все на нас.

— Только что-то он не торопится.

— Тебе не угодишь, — Вид усмехнулся, палец его опустился на заштрихованный треугольник. — Впрочем, мы с тобой сегодня развеемся. Разведку нашу встретили здесь неласково. Кербрен проверил. Наша очередь нанести визит и проверить, что это за ферма.

— Мне бы хотелось чтобы вышки связи принесли нам новости о Гардаре.

— А мне — нет. Так я могу с чистым сердцем отвечать бойцам, что наша задача — Зелон, а остальное нужно оставить тем, кто остался за спинами. Они справятся и мы справимся. Выступаем.

Шагал я с тяжёлым сердцем, злясь на непонятные приказы и опасаясь, что отряд встретится с врагом, который окажется ему не по силам.

Но нет. То, что стало бы смертельной ловушкой для одного всадника, мы смели, едва заметив. Едва ли не привычный за эти дни набор — два десятка старых некроголемов и под сотню снулых на морозе химер. Верный не сумел их даже сбить в подобие строя, так и бросил на нас из крайних домов нестройной толпой, стоило нам приблизиться. Вот только против правильного строя, в первых рядах которого шагали големы, а остальные щетинились копьями, это было совершенно бесполезно.

Рота вливалась на кривые улицы, уже привычно разбиваясь на десятки, каждый из которых знал свою задачу. На Каире по-прежнему были простые жители. А мне сегодня достался осмотр тех самых странных холмов, которые так привлекли разведку и архимага Кербрена. Жаль, что верный посёлка снова убил себя, раздавив на груди небольшой амулет. Меня сильно встревожила волна Эфира, сопровождавшая этот жест. Предположения, что таким образом подаётся мощный сигнал более сильному магу я читал, но впервые почувствовать самому эту волну — совсем другое дело.

Канцелярист начал с окраин, сгоняя жителей на площадь.

— Жители посёлка! Мы воины армии Гардара! Мы перевозим…

А я, покрутив головой, выбрал дом, что выглядел богаче остальных. Распахнул дверь, амулет в руку, короткий приказ:

— Всем жителям дома, немедленно выйти на улицу!

Мужчина, женщина, его ровесница и две женщины гораздо старше. Трое детей разных возрастов.

— Кем ты был в этом селении?

Мужик, прилично одетый и даже чисто выбритый, что редкость среди зелонцев, мялся, не желая говорить. Я поднял перед ним амулет одного из Верных. Скоро такие трофеи будут у каждого офицера в роте. Предложил собеседнику выбор:

— Как ты хочешь: добровольно, сам принимая решение в своей жизни или привычно, следуя приказу подчиняющего амулета?

Собеседник на миг скосил взгляд в сторону, словно хотел увидеть семью, что молчаливо застыла за его спиной:

— Как будто это что-то будет значить.

Я отметил, что он и образованнее, и смелее прочих, подбодрил:

— Конечно будет. Мы же вас не на ритуал гоним, как ваши хозяева. Гардар ценит волю. В вашей будущей жизни на новом месте будут ценить тех, кто может сам принимать решения.

Мужик печально усмехнулся:

— Ну, это-то мне не привыкать.

И замолчал. Теперь уже я скривился в усмешке:

— Так что? Тебя не было с верным, ты не сбежал, не спрятался. Рискнёшь? Или?..

Моя рука сжалась на амулете. Все они так и стояли передо мной, не пытаясь перешёптываться, что-то восклицать. Даже совсем мелкая девчонка, которой сейчас, перед лицом чужих солдат с метателями в руках, что выгнали всех их на мороз, можно было бы заходиться криком. Но что я знаю о жизни зелонцев в мире, где по улицам ходят химеры и некроголемы, бывшие когда-то их знакомыми и родными? Что я знаю о том, как «верные» поступают с теми, кто выказывает недовольство и шумит, стоя перед ними? Мужчина кивнул:

— Я управитель «белых строителей».

Мне уже было знакомо значение этого слова у зелонцев, не раз встречал его в документах и я сразу понял, что за холмы мы сейчас будем осматривать.

— Там что? — мой жест не оставлял сомнений, куда нужно смотреть. — Гнезда этих ваших жуков-строителей?

Впервые я видел своими глазами то, описания чего я до этого читал только в донесениях, что распространял штаб фемы по ротам. Теперь любой гардарец знает, почему здания зелонцев, похожие на каменные, вспыхивают так ярко, если приложить к этому достаточно усилий и жара. Все дело как раз в материале, из которого они построены. Не только боевыми химерами занимались маги жизни Зелона, часть их наработок использовалась и в мирной жизни. Ими, вероятно, ещё сотни лет назад была выведена особая порода жуков-химер. Или химер жуков-муравьёв-ос. В этом моменте, как это часто бывает, одного мнения у магов пока не сложилось.

Как бы то ни было, но эти существа могли поедать мусор, опилки, хворост, прошлогоднюю листву и преобразовывать её в быстро застывающую густую массу, из которой и строили обычные здания. Чаще целиком, реже формуя блоки. Из неё же делали и дороги Зелона. Только площади и дома Верных строили из камня.

Почти час я с Пелаей и Рикаром бродил по узким переходам в глубине холмов, словно и впрямь попал во внутренности муравейника. Мой предыдущий опыт посещения и поджигания ферм химер не шёл ни в какое сравнение с увиденным. Вот только время удовольствия заканчивалось и начиналось время неприятностей.

Дело в том, что, как и любая обычная химера, исключая новые зелонские разработки, почти поголовно уничтоженные под стенами Пеленора, жуки-строители плохо переносили зиму. Холодно, нечего есть. Да и держали в обычных посёлках буквально одного-двух, чтобы что-то суметь поправить в случае редкой нужды. Большая часть таких химер так и погибла в подвалах, где лежала в спячке. Кто же знал раньше, что они там были?

Да и найденные позже, когда мы их стали целенаправленно искать, особой пользы не принесли — не могли размножаться. Именно вот такое место, место выращивания этих химер для целой провинции и искали разведчики. Помимо всего прочего. Как я понимал, командование думало не только об уничтожении Зелона, но и о том, что мы можем получить здесь, чтобы это принесло пользу стране.

Отличная мысль. Одно плохо: сейчас доставить по холоду этих тварей выпало нашей роте. Лично мне, если уж говорить откровенно. Радовало лишь то, что решив мне довериться, мужик-управитель с именем Дормиур, вёл себя так, словно от его исполнительности и честности зависела жизнь и его самого, и его родных. Похоже, страшные сказки рассказывали о нас в этих землях.

Зато сейчас мне не нужно было беспокоиться о мелочах, одно перечисление которых могло вызвать головную боль: отобрать здоровых и молодых химер-рабочих, химер-кормильцев, уборщиков, царя и царицу, запасных царей и цариц, приготовить для них особые повозки, корм, воду, заставить покинуть тёплые норы и выйти под небо на холод поздней зимы.

Боюсь, что не будь добровольной помощи Дормиура, то всего одна упущенная мелочь могла бы превратить это задание в провальное. Зато теперь у подножия холмов-ферм «белых строителей» суетилось два десятка жителей посёлка, готовя в путь десяток телег на узких колёсах. А я мучился другим вопросом — до поздней весны, когда будет вдоволь тепла и еды, эти создания не смогут принести пользы Зелону. Так не лучше ли оставить их норы целыми, не сжигать? Так будет шанс вернуться и сделать ещё одну попытку вывоза химер. Дормиур уверял, что они без присмотра проживут до поздней весны. Устав перебирать аргументы за и против, я неожиданно понял, что занимаюсь ерундой. Пусть Вид решает!

Но спокойно дойти до него у меня не получилось. Отвлекли крики из проулка, не доходя двух или трёх улиц до площади. Пройти мимо я не смог, слишком уж они отличались от обычных воплей собираемых жителей поселков.

Через четыре дома от угла я увидел причину переполоха. Обычный дом из бугристой массы «белых строителей», из тех, что служат жильём двум третям зелонцев. Обычная семья: мужчина и женщина за тридцать лет, мальчик и девочка. Дети испуганно и молча жались к стене дома, сжимая в руках узелки с вещами. Женщина валялась на земле, а над ней стоял мужчина. Именно он и кричал старшему лейтенанту Каиру в лицо:

— Не надо, прошу! Не надо!

Канцелярист вскинул руку:

— Прочь.

Заросшего редкой, клочковатой бородкой мужика будто отшвырнуло в сторону. Но уже через пять шагов он захрипел, остановился и неровной походкой, словно едва держась на ногах, вернулся обратно, захрипел, срывая голос:

— Вы её убьёте!

— Ты сам жить не хочешь? Прочь!

Все повторилось. Приказ заставил мужчину бежать, но он снова нашёл себе силы сопротивляться. За всем этим наблюдал десяток во главе с Одисом. Я скользнул взглядом по лицам ещё не заметивших моего появления солдат. Похоже, им, как и мне, совсем не нравилось происходящее. Эфирник мог бы использовать не допускающие вольного трактования приказы, да и, чтобы он ни хотел сделать, шевелиться быстрей, а не ждать, когда зелонец вернётся на прежнее место. Я процедил:

— Тонму старший лейтенант, потрудитесь объяснить происходящее.

Солдаты при звуке моего голоса вытянулись, а вот канцелярист всего лишь обернулся. И не могу сказать, что поспешно.

— Тонму Аор, — не обратил никакого внимания на моё недовольство эфирник, — на женщине странный амулет, в целях безопасности необходимо его снять. А этот зелонец противится.

Я шагнул ближе, погружаясь в Сах и магические потоки. Женщина сжимала рукой короткую толстую цепочку со странной шестилучевой подвеской. И впрямь редкое зрелище: амулет на рядовом жителе-немаге. Металлическое кольцо, к которому крепились разноцветные кристаллы, служило основой для сложных плетений. Очень сложных плетений, что буквально обволакивали тело женщины и подпитывались огромным запасом маны в накопителях. Слишком большим для тех материалов, что обычно использовали зелонцы. Поднял глаза на мужчину, заслонявшего собой жену:

— Что это за вещь?

— Она избранная. Её удел стать одной из вечных слуг Владыки Виарта. Она должна будет нести магию в рядах его воинов.

— Магию?

Я оглядел женщину ещё раз, вглядываясь в потоки, проглядывая её ауру. Ни следа. Амулет всё подавляет? Но ведь я вижу обычную ауру немага.

— Она не маг. Разве жителей для создания некромагов выбирают не в день инициации? Она уже стара для этого.

— Не всегда, иногда нужны годы, чтобы стать достойной этого. Она достойна!

— А почему нельзя снять амулет?

— Ритуал нельзя прерывать, гардарец. Она умрёт! Даже цепочку делают короткой, чтобы случайно не снять её.

Я хмыкнул. Да, чтобы случайно не снять. Как же. Да и результат один и тот же: некроголемов никто не назовёт живыми. Кивнул мужчине:

— Ясно.

В этот раз я обернулся к Каиру:

— Тонму старший лейтенант, с каких пор вы взяли на себя заботу об оценке найденных магических предметов в нашей роте? Вам мало своих должностных обязанностей?

Канцелярист зло прищурился:

— Для принятия решения мне достаточно такой же ступени магии, как и у вас. Как и нежелания рисковать солдатами. Мы и так заплатили чрезмерную цену на этих землях.

Но я не собирался щадить его чувства. Как бы там ни было, но тот Каир, что ещё два месяца назад кричал о недопустимости применения Эфира к зелонцам, был мне приятнее, чем этот злой и жёсткий, даже жестокий человек. Я махнул рукой:

— Тонму старший лейтенант, я запрещаю вам снимать амулет с женщины. Используйте обычные меры безопасности — соблюдайте расстояние, не позволяйте им приближаться к вам, выставите наблюдателя. Исполняйте.

— И позволить неустановленному артефакту находиться рядом?

— У нас десятки таких неустановленных трофейных артефактов из мастерских. Доставим ещё один, довольно интересный. В чем дело, тонму старший лейтенант, вам недостаточно моего приказа? Мне найти командира роты?

— Не нужно.

Мы глядели друг друга глаза в глаза.

— Какой пример вы подаёте подчинённым? Я, как старший офицер, отдал вам приказ.

Каир побледнел, напомнив мне схожую сцену в первом походе:

— Есть исполнять, тонму капитан.

Я кивнул, не собираясь спускать произошедшее просто так. Пожалуй, мне будет о чем ещё рассказать Виду.

Глава 13

В этот раз лагерь фемы был разбит на вершине холма и виновника грядущей суеты я увидел лишь немногим позже часовых, которые оглядывали окрестности в артефакты Ока. В этой местности почти нет лесов, вокруг лишь заснеженные поля, на которых выращивают еду для химер. Я сидел на камне лицом на юг в сторону Гардара и заметил тёмную движущуюся точку практически сразу, как она вынырнула из-за горизонта. Курьер. Фельдъегерская служба, с помощью которой перемещались бумажные приказы и отчёты между нами и Пеленором. Он появлялся раз в три дня, привычный гость у нас. Вот только обычно его приезды проходили тихо, без этой нездоровой суеты в лагере. Этот раз отличался.

То, что происходит что-то неладное, я понял по необычной суете в лагере фемы. Перекатывая в ладонях шары Орба и Средоточия, я оглядывал ряды палаток собранной в один кулак армии Гардара. Раньше вряд ли бы обратил внимание на такие детали, но теперь, привыкнув к вечной суете походного лагеря, где почти не прекращалось бессмысленное для чужого взгляда движение, тревожные на отдыхе признаки бросались в глаза. Лишний окрик дежурного офицера, после которого в штабную палатку, размером уступающую лишь лекарской, нырнули вестовые. Один, два солдата, что разнесут по бригадам новые наставления и циркуляры — это нормально. Но когда дело находится всему десятку наряда — все очень непросто с приездом курьера. Тем более, что его ждали, а это значит, что о нем предупредили во время эфирной связи. Но сегодня её ещё не было, ведь до полудня далеко.

Со своего места я наблюдал, как необычная суета растекалась по лагерю. От одной офицерской палатки, куда нырял вестовой, к другой. От офицерской палатки к мельтешению солдат в расположении роты, превращая упорядоченную жизнь муравейника фемы в беспорядочную суету, схожую с той, когда в него суют палку.

Не миновало происходящее и нашей роты. Вестовой задержался в командирской палатке лишь на пару минут, нужных, чтобы вручить приказ. Ещё пару минут Вид его читал, и вот теперь ко мне несётся неуклюжий рядовой Класир, бывший учитель основ магии в маленьком городке на западе пеленорской провинции. Подбежав, вытянулся и заученно оттарабанил:

— Тонму капитан, вас к себе требует командир.

Кто бы сомневался. Пришлось вставать и идти к Виду. Услышанные новости мне очень не понравились. Мне и до этого действия фемы казались непродуманными — все эти бессмысленные разделения, поиски чего-то, переправка зелонцев в Гардар, отнимавшая силы, время и людей. Однако до этого мы пусть и зигзагами, но двигались вперёд и не сильно распыляли силы, в основном сосредоточившись на том, чтобы бригадами уничтожать подземные фермы химер, натыканные среди этих полей, словно сусличьи норы. Лишь изредка отдельными ротами отходили на день от ядра армии, как тогда, когда отправились осмотреть подозрительно большую ферму и нашли «белых строителей». Это все я мог понять. Как те же самые Тиро и Мирис называли житницами нашей страны, так и здесь, похоже, запад Зелона оказался тем местом, которое кормило все его орды химер. Я верил, что легат, архимаги и Повелители знают о стране врага гораздо больше рядового ротного мага и принимают решения исходя из этих знаний.

Но теперь…

Я следил за пальцем Вида и пытался понять суть приказа, уводившего нас не только вглубь Зелона, но и к западным горам, за десятками километров которых лежала Риольская провинция, на самый край страны. Где они здесь видят цитадели Повелителей Зелона? Что вообще может быть там такого ценного, что мы открываем дорогу на Гардар? Командир же продолжал перечислять поставленные задачи:

— Каждой роте назначен свой маршрут. Задача преодолеть его без задержек за назначенное время, пройтись через все указанные населённые пункты, сжечь их, население разогнать и приказать им бежать в Кемар.

Я приподнял брови, услышав незнакомое название. Ещё один крупный город, названный в честь Повелителя Эфира и Жизни.

— Нагнать страху, что не пройдёт и месяца, как мы возьмём его штурмом. Через две недели, корректируя скорость передвижения согласно сеансам эфирной связи, нам нужно выйти вот сюда, к предположительно находящемуся здесь городу Кемар.

Оценив сколько сведений собрали разведчики и канцеляристы фемы, чтобы составить такую карту, почти на треть увеличивающую известную нам территорию Зелона, я уважительно покачал головой. Вот только:

— Что значит разгоняем и нагоняем страху? Больше никого не переправляем в Гардар?

— Нет.

Старший лейтенант Каир нахмурился:

— И что все это значит?

Командир ответил честно:

— Мне тоже известно не все. Уж об этом в приказе точно ни слова.

Весельчак Ито, маг второго отряда, несмело вмешался в разговор:

— А если предположить, тонму командир?

Вид обвёл нас взглядом, пожал плечами:

— Думаю, легату надоело допрашивать десятки зелонцев, просеивать слухи и искать намёки на место создания Маяков, и он решил сам назначить место, где этот самый Маяк обязательно зажгут.

Я в сомнении покачал головой:

— Думаешь, что тёмные придут на помощь Кернариусу? Вернее, что Отступнику будет дело до этого города? Уж если у него есть ещё Маяки, то самое время использовать их возле своей цитадели, до которой ещё идти и идти.

— Во-первых, одно название говорит, что это его город. Во-вторых, чтобы ни случилось за эти сотни лет, что он здесь правит, но этот хребет, — палец Вида скользнул по карте, — это озеро и это проклятое болото никуда не делись. В-третьих, хотя бы верные соберут в этот Кемар свои силы и больше не придётся прочёсывать лески и овраги. А в-четвертых, кто вообще будет хоть что-то говорить этим темным? Открыли портал? Бегом в него.

Я кивнул, соглашаясь. Последнюю неделю армия шла, следуя изгибу огромного хребта, отделявшего Зелон от риольской провинции, держа его горы на горизонте. Кемар же стоит восточнее, ближе к центру Зелона и очень удобно расположен — словно паук в центре паутины дорог, по которым в него и потянутся зелонцы. Безбашенная разведка отлично выполнила свою работу. На две недели рассыпаться мелкими отрядами во все стороны, чтобы затем перекрыть всю эту паутину? Хороший размен. Весело сообщил сослуживцам:

— Одно я могу сказать точно — в городе можно будет закончить издевательство с этими сырыми и продуваемыми палатками, да и наконец хотя бы помыться толком, а не топя снег или сливая ману ради воды.

Вид осадил меня:

— По мне, сначала этот город нужно будет взять.

— Ради горячей воды без ограничений я готов стать огненным магом и прожечь его стены!

— Ну так стань водяным магом, и вода будет уже сегодня!

Я смеялся в палатке вместе со всеми, но на душе все последующие дни было тревожно. Да, на маршруте роты встречались обычные мелкие посёлки, где не может быть сильных врагов. Да, всего в дневном переходе будет идти первая рота бригады с архимагом: в их задачу входит взятие через неделю довольно крупного городка Расбора. В случае чего от нас требуется лишь отступить к ним, неспешно идущим по главной дороге Зелона. Вот только я не мог не думать о порталах темных и от том, что до предполагаемой цитадели Кернариуса и впрямь ещё долгие недели марша. Не понимал я этой неторопливости легата. Мне казалось, что лучшим выбором будет стремительно, не останавливаясь ради мелочей, рваться вглубь страны, чтобы успеть обнаружить эту цитадель и самого Повелителя Кернариуса до того, как он получит и зажжёт Маяк.

Возможно, его смерть и не остановила бы производство нового артефакта, но явно изменило бы многое в Зелоне, да и иметь во врагах на одного Повелителя меньше… По мне — это того стоило бы.

С другой стороны, то, что получилось у одного крошечного отряда, чудом проскочившего среди тысяч врагов, вряд ли подходило для многосотенной армии, отягощённой санями с припасами и снаряжением.

А потому, приказ есть приказ. Не эту ли простую мысль каждый день напоминают рядовым сержанты и офицеры? Не я ли теперь приглядываю за эфирником Каиром, чтобы он не позволял себе лишнего? А потому… Я сжал висящий поверх брони амулет, громко выкрикнул:

— Жители посёлка! У вас есть два часа, чтобы собрать вещи и приготовиться уйти из этого посёлка. Через два часа, взяв одежду, еду, всех детей вы должны будете бежать в Кемар и сообщить его верным, что не пройдёт и десяти дней, как мы раздавим их город, наказав тех, кто когда-то предал нашу Создательницу, — в амулет отправилась мана, подкрепляя мои слова. — Гардар идёт! Время пошло!

Это максимум, что мы сейчас можем сделать для них. Судя по тому, как мы должны направлять их бегство, легат хочет, чтобы вокруг Кемара поднялась дополнительная паника. Не знаю, насколько это справедливо для страны, где все жители послушны слову верных. Пожалуй, это ни к чему не приведёт: один приказ верных, гораздо более привычных к управлению толпой и дикий страх в их глаза сменится покорностью своей судьбе. Боюсь, так мы лишь пополним число жертв будущего Маяка. Как по мне, с каждым таким приказом этим жителям мы, гардарцы, все дальше от милосердия, которое завещала нам Создательница. Уже не выходит разделять обычных жителей и верных, сгоняя их всех в одно место, готовя им судьбу либо стать жертвами, либо обратиться камнем. Все больше правды в том, что их предки сотни лет назад сами выбрали этот путь, отрекаясь от Создательницы. Вот только как быть с тем, что эти же сотни лет никто из родившихся здесь никогда не имел возможности выбрать свою сторону? Воспитываясь на сказках о жёсткой Создательнице и гардарцах, что будут рады убить их, как только увидят? Принимая на себя в день совершеннолетия оковы ментального подчинения, которое заставляет их быть всего лишь покорными живыми големами?

Тяжёлые мысли. Особенно для того, кто всё ещё слышит детские крики по ночам и скоро сожжёт и этот посёлок. Но я давал местным право самим решить свою судьбу, сказал, что им нужно сделать, подтвердил посылом ментала. Если они решили обмануть его, чтобы спрятаться в посёлке, то что им мешало обмануть его раньше и бежать в леса, если уж гардарцы второй месяц идут чтобы их убить?

У жителей есть два часа на то, чтобы собраться. А у меня два часа на то, чтобы бы отыскать трофеи. Хотя, если верить тем самым мемуарам, которыми я когда-то зачитывался, то будь всё немножко иначе, мои действия можно было бы назвать и по-другому. Мародёрство. И по большому счету грань между этими двумя понятиям весьма тонка. Сначала каждый из бойцов определяет её для себя, а затем её проверит и их командир.

Мне нечего переживать и задумываться об этом: содержимое мастерских и ферм точно идёт по списку трофеев. А вот с куском чистой ткани из дома, в котором ещё копошится хозяйка, совсем другое дело. Три дня назад, вернувшись в лагерь, я как раз слышал подобную историю. По счастью, в нашем отряде всё, что связано с обеспечением личного состава, взял на себя Вид и старший сержант Пламит. Никакого своеволия, никаких обысков, ничего, что может только попробовать опорочить перед лицом Создательницы честь нашей роты и Гардара.

Каждый солдат подаёт список вещей, в которых нуждается: ложка, мыло, новый помазок, обмотки, точило и прочее. А уже Пламит выкручивается, разыскивая все потребное и только после того, как дома покинут жители. У сержанта есть десяток подчинённых, помогающих ему с этим поиском, у меня же при входе в посёлки людей поменьше, зато в силе, за счёт Гвардейца и строевых големов, мы легко выигрываем. А если бы нашлась ещё одна дополнительная повозка, то было бы и вовсе замечательно. Оценивая содержимое полок в этой мастерской, я отчётливо понимал, что сегодня ночью спать не придётся. Хватит отдыхать и хватит копить материалы. Добычи за эти дни теперь с запасом хватит на ритуал создания голема. Я даже не буду больше колебаться, выбирая внешний вид своего нового помощника. Все уже давно решено.

Да, первое время я очень хотел снова создать себе Скорпа и лишь отсутствие образца, чтобы провести ритуал подобия, останавливало меня в первые дни похода второй фемы. Зато сейчас позади множество ночей и длинных переходов, во время которых я успел десятки раз обдумать все детали предстоящего ритуала. Скорп достаточно долго бегал под моим управлением для того, чтобы я успел ухватить большую часть его движений и был в силах создать сейчас полноценный блок-плетение, их описывающий. Пожалуй, вернись я на год назад в училище, одно это могло бы стать достойной заявкой на защиту экзамена по големостроению.

Я кивнул Диодру:

— Грузим.

Теперь дело было за бакалавром и его големами. Это уже не первая наша совместная работа и парень отлично понимает, что из найденного стоит брать в первую очередь — все же одной повозки мне действительно мало. Даже не мне, а всему нашему магическому отряду. И, хочешь-не хочешь, а помогать бакалаврам и младшим мастерам мне приходилось. Особенно бакалаврам, которым явно не хватало опыта практических применений своей магии. Я старался действовать точно так же, как учили и нас, птенцов Рагнидиса: немножко теории — в их случае лишь её повторения — и много-много практики.

Хорошо посёлок настолько маленький, что, стоя на площади и пользуясь преимуществом в своей стихии, я легко доносил свой голос до всех его домов. Так я мог быть уверен в том, что все жители услышат моё последнее предупреждение:

— Возьмите всё, что вы собрали, выйдите на улицу, возьмите с собой детей. Ваше время истекло. Едва вы покинете посёлок, как я сожгу его дотла.

Я обвёл взглядом стоящих на площади и улицах людей: редких стариков, крепких мужчин и женщин, детей. Постарался ещё раз донести до них свою мысль:

— Вам не причинят вреда. Вас не будут преследовать. Вас просто отпускают. Бегите прочь в Кемар. Если вы спрятали кого-то из родных в посёлке — это худшее, что вы могли для них сделать.

Стоящий рядом канцелярист усмехнулся:

— Зря усердствуешь. Такая тягомотина с местными была забавна лишь в первый раз. Сейчас, вызывает лишь раздражение от потери времени. Давай я отдам прямой приказ.

Я не ответил Каиру Равою, даже не взглянул на него:

— Я знаю — годами вы жили, учась обходить приказы верных. Думаю, что в этом вам нет равных. И поэтому я лишь прошу, прошу ради вас — не делайте ошибки.

Молча разглядывал лица смотрящих на меня людей. Молчали солдаты, молчали зеленцы. Я кивнул:

— Хорошо.

Уже обернулся к старшему лейтенанту Каиру, когда позади раздался шум и вскрик:

— Погодите!

Двое, вернее, две семьи сумели обойти первый приказ, отданный через амулет и спрятать своих родных: трёх детей и пожилую женщину. Глядя на старуху, я понял, чего они опасались. Пути. Думаю, они сомневались, что она сумеет дойти до Кемара по зимней дороге. Возможно. Зато она точно не сгорит. Глупцы, не верящие в то, что мы все здесь сожжём.

Я снова прямо заметил канцеляристу:

— Ты стал слишком жесток.

— А ты слишком мягок. Даже не понимаю, за что ты получил прозвище Аор — безумный мститель. Разве что, все решения в том рейде принимал совсем не ты, а тот лейтенант, Лариг? — Каир, презрительно улыбаясь, смерил меня взглядом, словно видя первый раз. — Тогда, на площади у храма я видел у тебя звезду Артилиса. Не таким ли путём заслужена и она? Чужими усилиями? Кто погиб, добывая её тебе?

Клянусь Создательницей, он сумел ударить в самое больное моё место. Пусть все было не так, как он себе вообразил, но здесь и сейчас, на земле Зелона, перед глазами отчётливо встали фигуры погибших Диниса Таргана, Брика ра Тенуса; сражавшегося плечом к плечу со мной против тёмного мага лейтенанта Каласа Релады; умершего, чтобы увериться в гибели тёмного Мастера солдата Арта. Но я сдержался, лишь отрезал:

— Не тебе, получившему горжет два месяца назад, говорить такие слова и оскорблять живых и мёртвых.

Вид оборвал нас:

— Прекратить! Что вы себе позволяете, тонму офицеры?

Я сумел пересилить себя и ответить:

— Виноват.

А вот Каир и не подумал дать хотя бы намёк на извинения, а лишь усмехнулся, не опуская глаз перед Видом:

— Разрешите отдать приказ жителям, тонму капитан?

Несколько секунд они боролись взглядами, а затем командир осведомился:

— Тонму старший лейтенант, думаю рота сумеет обойтись и без эфирного мага, не так уж много дней нам осталось идти одним. Что за слова извергает ваш рот? Я удивлён, что он ещё не бросил вам вызов. Может считает зазорным убивать слабого. Его дело. Но здесь есть ещё и я. Мне обвинить вас в клевете на собрата по оружию? Взять под стражу и предать суду? Вы этого добиваетесь?

Каир дёрнул уголком рта, процедил:

— Никак нет, тонму капитан. Виноват, тонму капитан.

— Виноват? И все? Где ваши извинения перед тем, кто идёт в бою перед вами и закрывает вас своей магией?

На этот раз канцелярист боролся с собой дольше, но, снова побледнев до белизны снега, все же повернулся ко мне:

— Прошу меня извинить, тонму Аор. Слишком много неприятностей с местными.

Помедлив, я коротко кивнул:

— Принимается.

И отвернулся, не желая больше видеть его лицо, оглядывая зелонцев и солдат, а уже спустя несколько секунд по посёлку прокатилась волна эфира, сопровождающая крик:

— Все! Идите в Кемар, несите весть — Гардар идёт!

Я поморщился на эту отсебятину, но не мог не признать, что за прошедшие месяцы канцелярист явно вырос в мастерстве: отлично были видны солдаты, ухватившиеся за виски: посыл оказался настолько силен, что частично пробил и армейские амулеты, заставив их предупредить об угрозе уколом боли. Теперь настала моя очередь и в дело пошли новые Всполохи — Сферы с закачанным в них гремучим газом. Затратно по времени создания, зато можно обойтись без фильтрации на месте, сразу создавая очаги будущих пожаров.

Это было не единственное моё заклинание, изменившееся за последнее время. Я тоже работал над собой, выполняя монотонные упражнения на развитие ауры и становясь сильней. Все те привычки, что вбивали в нас на первой ступени училища: постоянное использование защиты и поиска; всегда чуть неполный запас маны для тренировки восполнения; погружение в Сах для работы с теорией магии, — все их я довёл едва ли не до состояния ритуала. И мучил не только себя, но и всех своих подчинённых.

Конечно, я не мог создать полноценную учебную программу или проверить как точно они выполняют мои указания с Сах или упражнениями по развитию ауры. Но я сделал все, что только мог, не раз в разговорах приводя примеры ситуаций, когда привычка может спасти им жизнь, а лишний гран магии на одно заклинание продержаться до прихода помощи. В конце концов, в моей жизни было уже три случая, когда меня спасала лишь подмога, которой никто не мог ждать, зато лишь от нас зависело то, что мы её вообще сумели дождаться. Теперь они должны думать и решать сами, справедливо ли обменять рутину упражнений на шанс выжить.

Во всяком случае, Пелая и Цаур, бакалавры-ремонтники наших големов, выполняли все то, что я им назначал и даже больше. Я обеспечил их партией мелких кристаллов, пропущенных через пять стадий трансформации. А они, трясясь в санях-линейках, добавляли их в амулеты и зерцала бойцов роты. Сейчас, когда артефактная броня самое большое наше преимущество в сражениях, преступление не наращивать ёмкость её накопителей до пределов. Пусть мои кристаллы вчетверо хуже, чем стандартные магминералы, но зато мы не ограничены стоимостью и трудоёмкостью изготовления брони, только числом доступных нам трофеев. То, что в обычных доспехах считалось избыточным, теперь стало для нас нормой. Теперь предел — в самих плетениях амулетной составляющей, где есть ограничения пропускания, ёмкости и в здравом смысле — все же торчащие без защиты металла кристаллы не лучшее решение.

Сегодня мы остановились лагерем раньше обычного, причём по моей просьбе. Среди магов произошла уже привычная смена обязанностей: Пелая и Цаур занялись расставлением големов вокруг лагеря, а Зилит и Диодр — мелким ремонтом и отладкой плетений в них. Каждый расширял свои навыки, Рикару и Ито на этот раз достались поисковые плетения. Если Ито нарабатывал навыки со своим заклинанием, что реагирует на колебания земли, то второму приходилось обходиться артефактной Сетью. Но даже так, он, как маг, более чувствителен к её колебаниям, чем обычный рядовой караульный.

Ранняя остановка после ускоренного марша была нужна лишь для того, чтобы у меня осталось больше времени на ритуал создания голема и хоть три-четыре часа на то, чтобы прийти в себя после него.

Мы остановились на краю леса, используя деревья для того, чтобы надёжнее и быстрее растянуть палатки. Вскоре всё было уже готово, и все ждали только меня. Амулеты-отопители были активированы, но пока в экономном режиме на встроенных накопителях. Для полноценной работы в полную мощность необходима большая печать Силы или активированный Исток.

А я дочерчивал рунные круги на очищенной от деревьев и кустов поляне. Выровняли площадку мы вдвоём с Ито, создав почти идеальную основу. Сейчас по её краям стояли строевые големы отряда, просто для того, чтобы оградить меня и ритуал от случайного вторжения проходящих мимо по своим делам солдат. Не нужно влезать сапогами на мои рунные начертания. Даже моим подчинённым сегодня можно лишь глядеть и учиться со стороны.

В этот раз рунных кругов было три. В большом груда подготовленных, а, вернее, собранных по посёлкам, материалов — основа, из которой будет создаваться новый голем. Камень, металл, кость, немного странного хитина, что откликается на стихию земли, обработанные кристаллы рагнидия и ритона для будущего сердца голема. В идеале, можно и даже нужно было бы провести отдельные трансформации камня и железа. Но есть и свои ограничения в материалах, и здравый смысл. Сегодня дело было в первом: из мусора не создать драгоценность.

Я планировал отправить в дело половину моего запаса маны, всю ману Гвардейца и Костяшки, потоки обоих Ручейков и весь поток Истока. Этого более чем достаточно, чтобы создать нового голема. И это будет не Скорп, ведь сейчас внутри заклинания находились только люди.

Исток в груди Гвардейца все вливал и вливал ману в главный круг, преобразовывая материалы по образу и подобию стоящей в малом круге Катирии: человекоподобная фигура в кольчато-пластинчатом доспехе, длинный меч в правой и треугольный щит, острием вниз, в левой. Как только камень и металл закончили своё преображение, я кивнул: вот пришло и моё время. Проверка заклинания переноса жизни и я, сжимая в ладонях шар Средоточия, соединяюсь с каменным воином в одно целое. Голем рождается во второй раз, пружинисто качнувшись на месте и взмахнув сверкнувшим отсветом ротных костров мечом. Сегодня и я сам, как маг, и наш отряд стали сильнее.

Я шагнул из круга, разорвав связь с големом и едва удержался на ногах. Катирия хмыкнула:

— Пожалуй, я подожду с оплатой моих услуг.

— Не стоит.

Мне хватило сил и удержаться на ногах, и твёрдо ответить девушке. Не хочу быть обязанным ей за дело, в котором редко кто из мастеров-мечников любит участвовать. Пропажа навыков работы с мечом, притупление рефлексов и разрушение наработанных связок не более чем суеверия мастеров-мечников, слишком ревностно относящихся к своему искусству. Во всяком случае, именно так записано в воспоминаниях великих големщиков прошлого. Но суеверия крепкие. Мне повезло, что девушка не так уж сильно в них верит, да и плата ей тоже должна сделать её и нашу роту сильнее. В моей памяти отлично сохранились сцены того, как быстро опустошались накопители амулетов Релады, получавшего удары от мага-мастера.

Катирия не слабее Релады, но у неё нет фамильного амулета Брика ра Тенуса, а значит ей лучше не выходить из строя и не попадать под сильные удары. Но мастер-мечник должен это делать, становясь клинком, который рассекает строй врага и уничтожает сильных противников. Не так давно именно это она и сделала, спасая мне жизнь. Так что мне будет гораздо спокойнее, если один из козырей нашей роты будет смертельно опасен и для магистра.

Я узнавал: зелье, позволяющее ей шагнуть за рамки пределов тренированного тела у девушки есть. Стандартный набор боевой алхимии мастера-мечника. Дело за амулетом. Вернее, его заменой. Доступные мне материалы, ведь и рагнидий бывает разной чистоты, не позволят мне втиснуть их в подобный объем. Я предложил девушке выбор и её выбор — наруч.

Дело осталось за малым — создать его. Это дело не одной ночи и терять сегодняшнюю будет ошибкой. Слишком мы близко к точке сбора, слишком долго я тянул с созданием голема. Даже так нужно будет постараться, чтобы успеть. Сегодня сделаю замеры и создам основу — это не требует ни большой внимательности, ни многих сил, ни тем более моей жизни. Только время и усердие.

Махнул рукой:

— Пелая, убирай големов на место.

Мысль-приказ Мечнику:

На южную сторону лагеря.

Приглашение Катирии:

— Пошли к палатке.

Путь к могуществу требует усилий, тем более в такое тяжёлое время. А бессонная ночь… Маги крепче простых людей. Да и Вид, думаю, войдёт в положение и даст мне пару часов на повозке.

Дальнейший переход для меня, занятого своими мыслями, слился в череду одинаковых картинок: короткие схватки, обыски поселков, речи перед его жителями и подначки канцеляриста, который теперь не пересекал некой границы. Это больше не было так больно, как первый раз и оказалось даже забавно, ведь теперь невольно я сравнивал двух канцеляристов, с которыми служил: Каира Равоя и Рама Маралата. И делал для себя выводы.

Жаль, что Искусство досталось такому человеку. Жаль, что он не прошёл закалку сражениями. Как по мне, то сейчас, напротив, нужно цепляться за все мелочи, что делали нас людьми и отличали от зелонцев. Не зря же Вид и Пламит так зверствуют за каждую мелочь во внешнем виде и поведении солдат, требуют от них чистоты и опрятности даже в слякоти первых дней весны, наступившей здесь, в Зелоне, неожиданно рано.

Волей-неволей и мне приходилось отрывать время от занятий магией и тратить его на свой внешний вид. Радовало лишь то, что на каждой стоянке Гвардеец заливает нас маной, позволяя пользоваться всеми благами цивилизации. Хотя лично для меня нашёлся ещё один плюс — теперь поддержка и исправление всех проблем с артефактами у сотни солдат легла на плечи бакалавров. Ничего, им полезно, да и на четверых работы получалось не так и много. Все же, хорошие артефакты из запасов Пеленора, пусть даже и часто устаревшие, не идут ни в какое сравнение с теми самоделками, что выходили из-под моих рук в первый месяц в Дальнем Роге.

Вот и сейчас, поглядывая краем глаза на организованную на телеге вечернюю артефактную мастерскую, я методично намыливал щеки, готовясь бриться. Потому-то и сразу заметил целеустремлённо идущего Вида, которому здесь и сейчас в отработанном вечернем ритуале ротной стоянки было вовсе не место. Эфирная связь?

Как я уже привык, новости, что он принёс — мне не понравились.

Глава 14

— Ещё раз, — я потянулся растереть лицо, но ткнув себя помазком, опомнился и отложил его в чашку. — Если своими словами, то наша рота вместе с архимагом должна пройти маршем три дневных перехода и штурмом взять укрепление зелонского архимага-верного?

Вид поправил меня:

— Скорее охотничий дом, куда он выезжает лишь изредка.

— Интересно, откуда они достали такие сведения.

— Мало ли кто из местных что слышал, — командир пожал плечами. — Их-то мы немало раньше отправляли в Гардар, да и сейчас у Каира есть целый список с вопросами. Зато я точно знаю почему именно нашей роте выпало оторваться от всех и взять приступом целого архимага.

— Почему?

— Потому. — Отвернувшись, Вид бросил уже на ходу. — Добриться не забудь.

Я потрогал уже подсохшую пену, неприятно стянувшую на холоде лицо. Днём вовсю пригревало, растапливая снег и превращая дорогу в мерзкую кашу, а вот стоило солнцу спуститься, как нужно было снова накидывать тёплый плащ.

До меня вдруг дошло, на что намекал Вид: на мой рейд по Зелону, которым совсем недавно попрекал меня Каир.

Да, тогда судьба была благосклонна к нашему сводному отряду. Жаль, теперь она не сводит нас вместе с давильщиками — с теми, кто выжил из них. Я знал точно, что именно Самор, выписавшись из госпиталя, возглавил свою роту в нашей второй феме. А вот почти все остальные, с кем я сражался плечом к плечу в том походе, погибли в Кеуре. Хотелось бы с ним хоть рукопожатиями обменяться, узнать точно, кто остался жив. Надеюсь, что перед штурмом Кемара мы сумеем найти на это время. А зелонский архимаг… Что же, на этот раз с нами будет равный ему противник, а значит все будет гораздо проще, чем в Виатире: нам достанется лишь свита и охрана зелонца. За эти дни я немало вложил в свои творения и уверен — они не подведут.

Хмыкнув, я решительно принялся заново взбивать пену, благо чашки бритвенного набора стояли на едва тлеющей артефактной походной печке и вода по-прежнему исходила паром. Похоже, следующие три дня мне будет не до этого.

Так оно и вышло. Через сутки марша мы вышли к первой назначенной нам точке маршрута и разбивали общий лагерь с первой ротой третьей бригады. Это были бывшие давильщики, в основном стоявшие лагерями на западной половине границы с Зелоном. С ними за свою службу я почти не сталкивался — всего раз за все выходы, в которых я участвовал, наш отряд прибегал к помощи одной из рот этой бригады на границе нашего участка. Вообще, удобно, когда эфирная связь работает на такие расстояния и можно в деталях корректировать направление движения. Впрочем, опыту Вида и Пламита, верно рассчитавших скорость марша и продолжительность привалов, я тоже завидовал.

Оглядывая незнакомые лица вокруг, я зацепился взглядом за странную штуку на некоторых бойцах. Уже у двоих, все ещё ходящих в доспехах, на кирасе, на правой стороне груди, висела круглая бляха с вписанной в неё цифрой один. Я вполголоса поинтересовался:

— Вид, а что это за бляха у бойцов? Первый раз вижу.

— Это те, кто выжил в Кеуре.

Внимательно прислушивающийся к нашему разговору Каир Равой, недоверчиво хмыкнул:

— Первый раз слышу. Самоуправство на местах?

А ведь и верно. Кому как не канцеляристу роты, который отвечает за большую часть бумажной работы, знать обо всем, что содержится в приказах и донесениях?

— Да, как раз в этой роте.

Я недовольно уточнил:

— А наград недостаточно?

— На полевой форме их нет. Так что парней понять можно. Вроде мы все и награждены, да на маршах это незаметно. Когда им выпадет случай выйти в парадной форме?

Это командир, конечно, заметил справедливо. Я и сам долго скрывал свои награды за Дальний Рог именно благодаря такой особенности устава: на полевом горжете только знаки старшинства и звёздочки ранений.

— А ещё вернее, — голос Вида стих до шёпота, — сколько из них доживут до этого момента? Награды — это замечательно, но сама мысль о том, чтобы добавить отметки наград на доспехи или горжет — хороша. Пока из Пеленора или Гара нет ни слова о подобных новшествах, хотя я сам подавал рапорт о необходимости такого шага. Так что да, ты любуешься самоуправством.

Голос подал Каир:

— И что? Нам проигнорировать нарушение устава?

Вид с нескрываемым удовольствием, словно ждал этих слов, усмехнулся:

— Вернее это, — он выделил голосом, — было самоуправство. Но не зря же я подавал рапорт — да и, думаю, он был такой не один. Вот, — командир помахал у эфирника перед лицом пачкой свежих бумаг. — У этой роты прошла вчера связь с легатом, высшим армейским чином нашей провинции. Теперь такие знаки одобрены его властью.

Я скривился, по-прежнему недовольный, все ещё примеряющий эту историю на себя:

— Было бы чем гордиться.

Но Вид меня не поддержал:

— Ты не прав. Это лишь ты такой скрытный, что, — тут командир скосил глаза на второго участника нашей беседы, — никто и не верит в то, что ты у нас герой. А вот остальным, особенно свежим сержантам-десятникам они будут очень впору. Красивые речи — это хорошо, но наглядное подтверждение чужой отваги лучше. Особенно когда нужно вбивать в голову бойцам, что необходимо стоять на месте до конца.

Невольно я тоже бросил быстрый взгляд на канцеляриста и уточнил:

— Вроде у нас с этим проблем нет.

— Надеюсь, — Вид тоже оглянулся, но теперь он смотрел на солдат. — Я озадачу твоих сержантов, чтобы они наделали таких блях на всех нас. Впереди серьёзное задание и не хотелось бы облажаться перед архимагом.

Я оставил его слова без внимания. Накручивает себя он зря, у нас в роте, на мой взгляд, всё отлично. Все уже вспомнили службу на первом контракте, отучились от излишней самостоятельности в строю. Даже Лария мало чем напоминала болтушку первых дней, в полной мере оправдывая знаки младшего сержанта на горжете. И, кстати, она ведь тоже имеет право на отличительный знак, пройдя всю бойню Кеура в первых рядах почти до самой площади.

А вот про архимага Вид не прав. Уж кому-кому, а ему, магу, нет дела до того, насколько быстро поднимают щиты и как дружно садят стрелами по команде простые солдаты. И уж тем более — как они себя ведут на переходе. Ему и без того будет чем заняться, это я отлично знаю по себе.

Дальнейший марш доказал мою правоту: всю дорогу от привала до привала архимаг проводил, не обращая ни малейшего внимания на окружающих, сидя на своей ездовой химере и погрузившись в Сах. Уж эту неподвижность черт лица и застывающий взгляд легко мог отличить от обычной задумчивости любой из солдат, видевший подобное хоть десяток раз.

Его химера ничем не отличалась от такой же нашей, принадлежащей Виду. Разве что наша чаще всего плелась вслед за одной из линеек: капитан редко садился на неё, лишь когда нужно было добраться до ротных разведчиков из первого десятка первого отряда, что подали сигнал амулетом о чем-то необычном впереди. Сам архимаг не носил доспехов, ограничившись толстым стёганным кафтаном и расшитым золотыми рунами ярко-синем плащом с тёплым подбоем. У него не нашлось с собой ни летающего Орба, как у Кербрена, ни тяжёлого посоха, как у Мордрамара, ни изящного жезла, похожего на ветвь, что носила Шатиарн. Лишь лежала на груди, поверх одежды серебристая цепь с тремя крохотными кристаллами.

Обычный мужчина в возрасте моего отца, с усами и короткой бородой только на подбородке, которую мы в училище называли магистерской. У него были длинные тёмные волосы, выбивающиеся из-под вечно наброшенного капюшона, а яркий и чистый плащ заметно выделялся на фоне наших серо-зелёных армейских, уже изрядно грязных спустя столько дней похода.

Интересно. Я отвлёкся от разглядывания скорбных складок рта, убегающих под бороду на лице мага и задумался о необычном и даже неуместном сейчас. Ведь и впрямь, у архимагов явно проглядывается привычка к цветам, считающимися принадлежащим их стихии. А я двуталант. Какой мне в будущем выбрать плащ? Голубой, как воздух или черный, как земля? Или же найти тот цвет, что на самом деле нравится мне? Или… Тот, что нравился Маро? Багряный, как те опавшие листья в Лавионаре? Синий, как небо над Одиноким стражем? Серый, как её глаза?

Не могу сказать честно, на что ушло больше времени в пути в тот день: на воспоминания о минувшем счастье или на работу с заклинаниями? Пусть я и обещал себе, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы сохранить как можно больше боевых товарищей, но человек все же слаб, а память в этот раз не приносила ни жгучей боли, ни слепящей ненависти. В образах былого я находил лишь тихое счастье.

Только предельным усилием воли, когда на вечерней стоянке понял, что Пелая стоит передо мной явно ожидая ответа на вопрос, которого я не слышал, заставил себя вернуться к настоящему: Зелон, вторая фема, два дня пути до ближайшей подмоги, идущей сейчас в другую от нас сторону, а впереди у нашей роты схватка с вражеским архимагом. Откашлялся, пытаясь вспомнить, когда девушка вообще подошла ко мне:

— Повторите.

— Ещё раз? — брови Пелаи на мгновение взмыли в недоумении, а затем она сообщила. — Командир зовёт вас к себе, тонму капитан.

Смущённый тем что так вышло, я не нашёл ничего лучше, как насмешливо спросить:

— С каких пор вы стали посыльной, тонму старший сержант?

Но ответа в спину, если он вообще прозвучал, уже не услышал, стремительно вышагивая сквозь суету лагеря. Хорошо, что хотя бы работа с Сетью настолько вросла в меня, что, кажется, я мог наблюдать за окрестностями и во сне, а уж тем более в грёзах о прошлом. Вот и сейчас вокруг меня были растянуты нити Сети, обшаривающие лес.

Вид ждал меня вместе с архимагом Аувидом. Всё ради того, чтобы наконец сообщить подробности предстоящего дела.

Мы двигались, чтобы не просто уничтожить какого-то там зелонского архимага, пока он не встретился нам в рядах армии. Нет. Мы должны были схватить живым строго определенного архимага. Равр, архимаг жизни, подчинённый зелонского Повелителя Жизни Витроаста. Человек, что, оказывается, и создал тот самый ритуал массового жертвоприношения, способный наполнить маной Маяк и зажечь его так, что тёмные легко находили путь в наш мир.

— Не буду спрашивать, как узнали, что он будет именно там, почему он так близко от наших сил и до сих пор не сбежал. Но как архимаг воды, — я кивнул на плащ собеседника, — захватит архимага жизни?

Вид недовольно прищурился, а вот на лице Аувида мелькнула тень улыбки:

— Юноша, не стоит думать, что я выжил из ума. А вот вам явно не мешало бы освежить в памяти списки высших магов страны.

Я поджал губы, проваливаясь на миг в Сах, чтобы и впрямь пробежаться по именам. Вот только, к своему стыду, не нашёл там имени Аувид. Похоже я и впрямь услышал его только когда выступал в поход. А улыбка на губах архимага заиграла уже в полную силу:

— Вот оно, тяжкое бремя одного из самых молодых архимагов Гардара. Казалось бы — меня должны знать все маги, но нет. Они по-прежнему учат имена стариков по таким же старым учебникам и мало интересуются свежими новостями. Видно, придётся ждать ещё лет двадцать, пока издадут новую редакцию списка. Я обладаю тремя талантами: Вода, Эфир и Жизнь. Поверьте, юноша, не зря именно я охочусь на Равра.

Во время всей этой отповеди, я покраснел так, как не краснел с момента выпуска после первой ступени обучения в училище:

— Прошу простить меня за недоверие лэр, я и впрямь вас оскорбил.

Архимаг отмахнулся, но сделал это так, что я был готов провалиться прямо под эту мёрзлую жухлую траву:

— Забыли. Поделом мне, выскочке. И борода не помогает.

Но спустя полчаса я и впрямь возвращался к своему костру и лапнику успокоенным. Эфир, чтобы бороться с тварями и слугами, Вода, чтобы сражаться с ними и Жизнь, чтобы противостоять врагу в его стихии. Сливаясь вместе эти три стихии могут создавать поистине могущественные заклинания. А плащ, значит, можно выбрать любого цвета. Серый? Никогда не видел краски, столь яркой, как её глаза…

— Лэр?

Я подавил раздражение:

— Что, старший сержант Пелая?

— А вы не подскажете мне по настройке офицерского амулета от ментала?

Невольно мне пришлось ещё раз одёрнуть себя. Рота. Вторая фема. Зелон. Подчинённые.

— Подскажу, а какие с ним проблемы? Офицерские же должны нести мне? Чей вам всучили и почему?

Я нахмурился. Рикар опять своевольничает? Она вообще не в его отряде, нужно ещё раз напомнить ему, что нечего скидывать свои дела на других. Девушка потупилась:

— Ничей, тонму капитан. Пустой и нерабочий. Это я себе пытаюсь сделать. Простите.

— За что? — перестав хмуриться и пожав плечами, протянул руку, отбрасывая уставной тон. — Давай погляжу. Нормальное желание стать сильнее и более защищённым. А где взяла основу? Надеюсь, не из кристальной дряни с нуля делаешь? Там улучшай, не улучшай, а ритон ничем не заменить.

— Нет. Хорошая основа. Гардарская. Я у… — девушка сбилась, закашлялась. — Достала в общем.

Хмыкнув, промолчал. У кого, кроме как Пламита можно достать такую вещь? Но зачем скрывать это от меня? Хотя… есть же ещё рядовой Кралио, что у него на подхвате, наш ловкач-добытчик, на которого старшина скинул большую часть мелких дел роты. Может он? Тогда смущение девушки понятно. Когда только успел? Впрочем, у него была целая ночь в лагере первой роты на то, чтобы что-то выменять. В любом случае, Пелая молодец. Младшим мастерам бы не помешал такой энтузиазм и рвение в развитии, чтобы мне реже приходилось их отчитывать и нагружать делами да упражнениями с заклинаниями.

До полуночи пришлось отвечать на вопросы девушки и давать советы так, чтобы она больше думала сама. Но маги крепче простых людей, особенно когда не нужно отдавать жизнь големам, что расставлены по лагерю. И с утра я снова шагал сбоку от строя, прочёсывая окрестности Сетью, делая это все тщательнее и осторожнее с каждым часом.

Пройдя через города зелонцев, их посёлки и деревни, что обслуживают большие подземные фермы химер, поневоле начнёшь сравнивать увиденное с тем, что примелькалось перед глазами. Вот и я, увидев вместо хибары из выделений «белых рабочих», вместо небольшого каменного дома верного — немалый форт из гранита, в некотором роде впал в ступор. Уж не знаю, для кого из допрошенных зелонцев или разведчиков, что сумели незамеченными добраться сюда, это было охотничьим домом, но стоящее перед нами укрепление могло устыдить старый, встретивший меня годы назад Дальний Рог или тот форт, что я защищал несколько месяцев назад от зелонцев и который разнёс Костяной червь.

Живых и некроголемов здесь в округе тоже нашлось немало, под стать широким и высоким стенам, ограждавшим немалую территорию. Сейчас я сам бы не рискнул вывешивать Сеть в такой близости от врага, но Аувид тоном, который почти не отличался от приказа, указал использовать её, не приближаясь нитями пятидесяти метров до стен укрепления.

Неожиданно сам архимаг заговорил, тоном своим разительно отличаясь от вчерашнего разговора:

— Я отлично ощущаю его, чувствую, как отблески его ауры проносятся впереди. А вот я прячусь, словно ночной зверь. И как у любого такого хищника за мной будет первый удар. Неожиданный, неотразимый.

Аувид покачал головой и теперь повторил то, что я уже слышал:

— Конечно, вряд ли Равр будет столь безрассуден, что ходит без защиты. Да я и не буду тратить драгоценное мгновение неотразимого удара на то, чтобы его ранить. Максимальную пользу нам принесёт другое — удар по площади, по слугам и воинам, чтобы развязать руки вам, моей подмоге. Дальше я буду давить его, не кичась своей силой, не показывая её сразу всю, а давая ему надежду на бегство. Испытывая его защиту, подбирая к ней противодействие, выкуривая его из укрепления. Ваша задача, капитан Вид, давить его солдатами, окружать, чтобы он видел — с этой стороны множество врагов. А ваша, — Аувид повернулся ко мне, — встать на его пути и задержать на несколько секунд до моего прихода. У него не будет времени на то, чтобы ударить вас чем-то серьёзным. А вы как раз тот человек, который станет костью в горле у любого противника. Мне нужно будет коснуться его, а вам — помочь мне с этим.

— Так точно, лэр, — я не обратил внимания на похвалу, которая не звучала на вчерашнем объяснении задачи. — Когда?

— Как ваши успехи в иллюзиях? Создадите мне карту окрестностей?

— Не очень лэр, — я ответил честно. — Кое-что я пытался создать, но это требует слишком тонких манипуляций, а с ними у меня проблемы.

— Жаль. Тогда описываете словами, где и кого ощущаете.

Впрочем, одними словами я не ограничился. Пусть не могу создать мираж из потоков воздуха, но начертить палочкой примитивную схему под нашими ногами под силу и магу с выжженным куском ауры, и даже человеку, лишённому дара.

— Химеры, — ветка оставляла короткие штрихи и знаки на сохранившемся в густом подлеске снегу. — Химеры. Люди. Здесь ещё пятеро, приближаются, похоже на подводах, которые тянут химеры.

Это я специально уточнил, потому что видели мы дважды и тягловых некроголемов, а в одной деревне и впряжённого обычного быка. Аувид поднял взгляд, оглядел укрепление:

— Ждите. После моего удара — ваша очередь.

Вид кивнул и скользнул, пригибаясь под ветвями, к солдатам. Я же остался на месте. Если что-то резко изменится в Сети, то у меня будет возможность остановить архимага.

Не понадобилось.

Я стою в двух шагах от Аувида, а потому первым ощущаю момент, когда он прекращает маскироваться. Мгновенное, странное чувство, которое можно выразить — вокруг образуется на миг пустота, а затем меня словно обтекает чужая аура, заключая в свои пределы. И при этом не сдавливает, не заставляет её трепетать и сжаться, как это происходило в Виатире под действием чужой силы. Одна из высших степеней владения Искусством — возможность бессознательно отделять врагов от союзников при разворачивании ауры сильным магом. Спустя ещё секунду архимаг хлопает в ладоши и от него прочь устремляется огромное заклинание, а сам он делает первый шаг. Я срываюсь с места, сам разворачивая Сеть в полную меру и мгновенно обнаруживаю границу столкновения аур могущественных противников. Она за стенами владений зелонца.

Здесь я точно ничем не могу помочь и мчусь вперёд, невольно оглядывая валяющихся тут и там на поле между лесом и каменными стенами химер. Мертвы. Некроголемы на стенах — мертвы. Это отчётливо понятно по угасающим в Сети гнилым точкам, ведь у созданий, что с трудом могут считаться даже существами, а не то, что живыми, все же есть та малость, что всегда отличает их от бессловесного и мёртвого камня. И падающие на землю лишились этой малости.

Странно, казалось бы, что непосредственное влияние на живые существа невозможно, благодаря той самой ауре, которая есть у каждого живого, той, что можно сжать до пределов тела, даже на время утрамбовать её глубже амулетами или заклинаниями, но вот напрямую воздействовать дистанционным смертельным заклинанием Жизни? Насколько бы легче и эффективнее тогда работала бы магия у боевых магов жизни! Но Аувид, одним хлопком опрокинул все известные мне основы магии. Или едва не опрокинул, нельзя так скоропалительно делать выводы лишь после небрежного осмотра. Ведь, возможно, в его заклинании были ещё и материальные носители, доставившие части составного плетения к врагам. Он триталант, а даже я могу создать заклинание молнии на основе из камня.

Вот только сейчас мне было не до исследований в магии: долго сжимаемая пружина подготовки стремительно распрямилась, метнув всех с позиций, и события понеслись вскачь. Я и думать-то об этом успевал только благодаря Сах, со всех ног мчась к воротам. Все приказы розданы, все знают, что делать. Справа и на десять шагов впереди мчится Мечник, слева Костяшка. Позади, готовый каждое мгновение активировать Исток, следует Гвардеец.

Впереди бушевали потоки магии, там создавались и разрушались десятки могучих заклинаний. Аувид медленно теснил ауру противника, вынуждая его отступать, а не принимать бой. Если кто и может намекнуть зелонцу Равру, что отсидеться за стенами не выйдет, то это будут мои големы.

Оглянувшись, я увидел, как бежали к стенам солдаты, на ходу отмеривая лежащим врагам или удар меча, или болт, но сам на подобную перестраховку не отвлекался. Моя цель те, кто ещё на ногах. Или лапах.

Я даже не пытался перемахнуть стену в два своих роста или ворваться в укрепление. Лишь стегнул по бойницам десятком простых и слабых Секир, предназначенных помочь тем, кто через мгновение должен был подняться на галерею, продолжая накачивать маной плетение.

Вот и ворота, которые до сих пор пытались закрыть. Тех химер, что делают это под защитой толстых стен воротных башен, я заведомо не мог достать, а потому иду другим путём.

Вперёд устремляется сияющая горошина Пролома. Касается опускающегося стального заслона. Взрыв. Короткие мысли-приказы всем трём моим созданиям:

— Бой! К центру укрепления. Активация.

И под искорёженными воротами пробегают Мечник и Костяшка, а сзади набегает волна сырой маны, пытаясь пополнить и без того полные амулеты. Ну а мне дальше, направо и вдоль стены, не отвлекаясь больше ни на что.

Здесь!

Я остановился, сжимая ауру, активируя амулет пограничника и становясь почти неотличимым от мёртвого камня. Так было для некроголемов, что выползали раньше из песков, а мой противник архимаг… Вот только вряд ли у спасающегося бегством зелонца будет время на то, чтобы тщательно прочёсывать окрестности поисковым заклинанием. Хотя его стихия жизнь, и он может легко ощущать её биение и без заклинаний. Ведь об этом говорил Аувид. Может не стоит ждать, когда он найдёт меня? Как я обнаружу этот момент? Лучше создать его самому. Шум сражения в укреплении смещался, подсказывая мне, что все удалось и зелонец бежит, не рискуя вступать в бой с теми, кто сумел убить по меньшей мере половину его созданий и ворваться в ворота.

Что же. Я несколько изменил план, тем более что химеры, сбегающиеся к этой стене, не только подсказали, что пришло время, но и очень удобно и плотно сбились в одну мишень. Мы сделаем по-другому: я покажусь врагу. Зелонец разрушит моё заклинание, но потеряет секунду на борьбу с ним. А я отлично помню, как дорого может обойтись подобная оплошность. Может быть, Аувид сумеет воспользоваться и этой возможностью.

Сейчас!

Пять секунд ушло у меня на наполнение заклинания и в полутора десятках метров над химерами из ничего появились сотни каменных клинков. А зелонский архимаг, босой здоровяк с длинными светлыми волосами и в полураспахнутом халате, появившийся в этот миг на краю стены, ничего не сделал с моим заклинанием. На ту самую секунду, что я хотел выиграть для удара Аувида, он просто застыл, так ничего и не противопоставив моему плетению.

Сотни каменных мечей рухнули вниз, перемалывая химер, некроголемов и двух верных, расцвечивая узорами полыхнувшую защиту Равра. А затем позади зелонца появилась фигура Аувида.

Он одним движением, словно у противника не существует никакой защиты, проходит сквозь купол, его рука касается затылка здоровяка и из того словно вынимают все кости — он буквально стекает под ноги архимага.

М-да. Как-то всё неожиданно легко вышло. Я даже опустил вскинутые в готовности помогать себе жестами руки. И Вид, и я зря себя накручивали. Слабак какой-то никчемный, а не архимаг. Словно здесь в этой глуши он лишь и ждал, что… Вскинувшись от догадки, я раскинул Сеть так далеко, как мог. Пусто. Ничего, кроме успокаивающих крохотных точек обычных животных, в паре мест, задевших мои сторожевые нити. Сконцентрировавшись, я тронул их, заставляя вращаться вокруг меня-центра и потянул к себе, уменьшая ячейку.

Я не обращал внимания ни на грохот по-прежнему бьющихся с кем-то в круге стен големов, ни на суету солдат вокруг, что снова всаживали в химер по болту, ни на ставшего рядом со мной Вида. Я весь отдался поиску засады. И ничего не находил. Неужто это и впрямь зелонский архимаг? Он действительно так слаб? Ни капли боевой подготовки, а лишь работа с химерами и ритуалами? Признаюсь, маги жизни среди зелонцев встречались нам очень редко. В каждом посёлке можно было найти верного, владеющего эфиром до младшего мастера. Но на два крупных и десяток мелких городков, которые взяла наша фема, я слышал лишь о двух магах жизни. Причём один из них и вовсе адепт, а другой всего лишь младший мастер.

Пусто. Сеть сжалась до края леса, что окружал охотничий дом зелонца. Исчезла. Но лишь на миг: теперь в ход пошла моя версия Сети. Я толкнул её от себя, отправляя нити в лес, заставляя их огибать стволы, следуя легчайшим потокам воздуха, раздражённо сбросил с плеча чужую руку, что лишь отвлекала от Сах.

И в этот момент Сеть дала засветку.

— Невидимка! Опушка леса! На одиннадцать часов от дороги!

Как я и надеялся, первым отреагировал Аувид. Для меня расстояние было слишком велико, но не для мага подобной силы. Лес брызнул щепой, деревья качнулись и стометровой полосой осели, заваливаясь от нас. Я восстановил разрушенные Нити, прочесал ими окрестности ещё раз, привычно отстраняясь от команд и грохота сбиваемого строя.

Никого.

— Никого.

Вид с сомнение протянул:

— А точно был?

Ответил ему архимаг:

— Проверим. Никто не мог уйти от моего удара.

Оглянувшись, я впервые так близко увидел мага подобной мощи в полной готовности к бою. Проявленные, наполненные пвсевдоматерией и маной заклинания кружили вокруг архимага в плавном хороводе. Чередующиеся сферические сгустки синего и фиолетового цвета на уровне груди, над головой — большой бесформенный ярко-белый клубок. И это только то, что можно видеть и, возможно, прикреплено к активным участкам ауры, а сколько плетений находится в готовности?

Опомнившись и оторвавшись от созерцания, я кивнул. Я в себе был уверен. В смертоносности архимага тоже.

А вот поискать иссохший труп с кристаллами в плоти — пришлось. Его, почти разорванного пополам, придавило толстым стволом, вминая в слой прелой листвы и глубже в землю.

Архимаг, то ли рассуждая, то ли задавая мне вопрос, произнёс:

— Значит тварь ждала одна…

На всякий случай я подтвердил:

— Одна.

А вот Виду тут же нашлось, что возразить:

— Или они были выстроены цепочкой, чтобы видеть друг друга. Например, следующий сидел вон на том дереве.

Мы проследили куда указывал меч. Я пожал плечами:

— Слишком сложно. Да и зачем тратить на такое десятки тварей?

— Десятки? — командир покачал головой, кривя толстые губы в усмешке. — Ты их до цитадели Кернариуса расставил бы? Хватит и трёх, чтобы с гарантией сообщить о нападении. Как бы ты ни был силен как маг, но успеть найти и убить третью невидимку не сумел бы.

— Не сумел бы я, но…

— Это все уже не важно, — оборвал начинающийся спор архимаг. — Возвращаемся и действуем как планировали. Выходим к точке сбора. Аор, вам снова проверять наш путь. Я буду занят.

— Понял, лэр.

Назад мы двигались не менее быстро, чем сюда. Пленник по-прежнему валялся в беспамятстве под присмотром Аувида. Больше того, Равр и на живого слабо походил — я не удержался и подошёл, разглядывая его. Скорее на сурка, которого посреди зимы достали из норы: ледяная кожа, едва уловимое дыхание и редкие удары сердца. Да уж. Я покачал головой своим мыслям. Если проснуться и броситься на врагов легко, то как вернуться из такого насильно беспамятства и на что будут способны мышцы, в которых нет даже свежей крови? Мастерство Аувида поражало.

Мы предвкушали отдых, после недельной гонки через леса и поля Зелона, но на деле нам выпала лишь одна ночь тяжёлого сна, после которого тело томило ещё сильнее, чем до отдыха. А потом прозвучал приказ. Не знаю, что именно старшие командиры узнали у пленного, но из общего лагеря фемы рванул на юг курьер фельдъегерской службы, а в лагере прозвучал общий сбор.

Обычное течение жизни среди палаток прервалось, началась суета. А я в раздражении оглядел только-только распаренную кисточку для пены. Не сегодня. Хорошо хоть намылиться не успел.

Спустя полчаса перед выстроившиеся фемой стоял легат. Заклинание разносило его голос над всем полем, к каждому из сотен бойцов:

— Тонму солдаты, сержанты и офицеры. Нам наконец выпал шанс нанести удар в уязвимое место вражеских планов. До этого мы говорили о взятие Кемара. Забудьте. Эти слова, что вы выкрикивали на чужих улицах, предназначались лишь для ушей врагов. Есть цель гораздо важнее. Но чтобы суметь ударить так, что враг не успеет и охнуть, вам, мои боевые товарищи, придётся показать, как быстры могут быть ноги солдата Гардара. Наша цель Кернатум. Через пять дней мы должны взять его штурмом.

Я мысленно представил себе изломы нашего пути сюда, его изгиб, когда мы шли, сворачивая к Риольскому хребту и Кемару, как резко сменили направление к укреплению архимага Равра. Я всё ещё не знал, что он сказал, какую тайну открыл, но теперь верю, что его слова никакого отношения к сегодняшнему приказу не имели: рывок на север, на Кернатум планировался легатом с первого дня. А все оставшееся позади, включая разорения деревень и приказы жителям бежать к Кемару, действительно оказались не более чем обманом, призванным ввести зелонцев в заблуждение, забить дороги беженцами и стянуть все их силы к Кемару. Что-то подобное я читал в мемуарах — или, скорее, Рино рассказывал мне о подобном манёвре, когда войско сменило маршрут на противоположный. Мог бы и сам догадаться, ведь все происходящее выглядело очень глупо. Наверно Вид сообразил, но делиться со мной не стал. Жаль сейчас, из строя, не могу его увидеть.

Что ж. Разницы нет никакой: я был готов сойтись с зелонцам, с темными, со всеми, кто должен был ждать нас на стенах Кемара. Сделать это в Кернатуме? Легко. Всего лишь ещё один город, названный по новому имени того, кто стал Отступником.

Жаль только, что отдых нашей роты оказался так короток, а путь от подножия хребта так вымотал.

Впрочем, через несколько дней вся эта усталость и недосып уже стали неважны и привычны. Последний переход был равен половине нашего обычного безумного дневного марша и закончился едва миновал полдень. Ведомые разведчиками по узким тропам, забившиеся в лес, мы едва нашли в себе силы разбить лагерь и провалились в сон. На страже стояли лишь маги и големы.

А утром, когда наши колонны вышли на опушку, перед нами появился Кернатум. Впервые, не считая фортов и дома архимага, я видел стены в Зелоне. Если заклинания Ока, выстроенные друг за другом меня, не обманывают, то эти стены снова сделаны из честного камня. Не выдержав, сообщил вслух то, что видел:

— Каменные стены. Настоящая крепость.

Мне неожиданно ответил Каир:

— Ты до сих пор не читал отчёты, что мы получили в феме. Слишком уж занят был своими заклинаниями.

Я промолчал, не настроенный общаться с тем, кто усомнился в моем прошлом, но ему похоже и не нужен был мой ответ:

— Там прилагалась старая карта. Здесь, восточнее на тридцать километров стоял город Артилиса. Что-то вроде крохотной Сарталы. Зелонцы сказали, что камни с его развалин и перевезли сюда. Что это первый город Зелона, построенный ещё тогда, когда верные думали, что мы придём за ними.

Улыбнувшись, наконец ответил в пустоту, не поворачиваясь:

— Они были правы. Мы пришли.

Глава 15

За спиной Рагнидиса были сотни прожитых лет, десятки кровавых сражений ещё в те времена, когда он делал свои первые шаги в Искусстве, даже не думая о вершинах могущества, а желая только убить побольше врагов и выжить самому. Теперь же он один из могущественнейших магов и людей Гардара. Вот только обретённая сила принесла с собой ещё и большую ответственность. Десятки лет потрачено на то, чтобы создать страну, должную когда-нибудь сравниться в могуществе и славе с павшим Артилисом. Недавно ему и соратникам даже казалось, что они уже на пороге расцвета империи. Множество проектов должны были вот-вот дать результат, почти швырнуть Гардар к вершинам славы. Превратить тех, кого все эти сотни лет оберегали Стражи, в тех, кто может встать с ними на равных в схватке с Темными и их армиями.

Оказалось, что они не успели. Что враги, которых он даже не принимал всерьёз, все эти годы тоже не стояли на месте. Что едва ли не в каждом уголке страны есть невидимые соглядатаи, что запустили свои тёмные щупальца в души могущественных магов. Не просто магов, а его учеников.

Гардар получил удар тогда и там, где никто не ожидал. А затем ещё один. А затем ещё.

И все же его детище, его страна всего лишь дрогнула, а не посыпалась, как наверняка ожидали от неё в Зелоне и в далёких мирах Темных Демиургов. Выдержкой, стойкостью, отвагой и верой тут и там простые жители, солдаты и маги выигрывали драгоценные минуты и часы. Одни подали сигнал, другие сумели уничтожить главный источник в Валоре, третьи встали намертво на безымянной дороге, задержав армию темных и дав время другим, что взорвали дамбу, смыв многотысячное войско.

Если бы не нашлось предателей. Предателей Гардара и предателей…

Рагнидис оборвал течение мыслей, буквально заставил себя вернуться из размышлений в зал совещаний, из которого последние недели уходил только чтобы поесть и забыться на два-три часа во сне. Он давно превзошёл пределы человеческой выносливости, уже давно потоки магии пронизывали его тело столь густо, что и пробитое сердце не смогло бы оборвать его жизнь. Но разум всё ещё нуждался в человеческом — и не сказать, что в другое время Повелитель не радовался этому. Вот только не в эти дни. Плохо и то, что он, возможно сильнейший из Повелителей, не раз почти на равных сходившийся в схватках с Императором, не мог бросить своё место и лично рвануться в бой, где можно было выплеснуть свои чувства в разрушительной волне повелений. Это оставалось на долю другим.

Говоривший тем временем подвёл итог:

— На этом можно считать, что прорыв в Риобиле полностью ликвидирован. Все три бога уничтожены. К сожалению, так же можно сделать вывод, что жителей в городе не осталось. Все они в последние часы штурма стены оказались переправлены в портал к темным. Последние двое суток он, все же получив достаточно подпитки от артефактной системы Вариодая, работал в двухсторонним режиме. Сам Вариодай также сбежал в портал.

Повелитель отметил, что в армии и этого Тёмного Демиурга ни один из богов, сражавшихся в городе, не посмел вернуться к своим верховным.

Кивнул:

— Благодарю за доклад. От вас завтра ожидаю окончательного ответа о потерях в армии и жителях провинции, результатах поиска, выживших на равнине.

Взгляд Рагнидиса скользнул дальше:

— Легат Зверен?

— У меня нет столь хороших новостей. Да, без Источников города, портал не успел стать стабильным и страже удалось его уничтожить. Да, можно с уверенностью заключить, что в наш мир не успел проникнуть никто из высших сущностей. Пятое министерство подтверждает. Но одного Трауста хватит, чтобы отбить приступ тех сил, что идут к городу. В ближних гарнизонах нет никого, равного по силам архимагу. Так, десяток старших магистров. Через сутки туда прибудут двое бывших Владык, откликнувшихся на ваш призыв. Но…

Рагнидис спокойно ждал, когда армеец закончит свою мысль, и без того ему понятную. Об этом он тоже думал. Легат жёстко закончил:

— Но у меня нет веры им. Я прошу отменить ваш приказ. Лучше дождаться армейских архимагов, которые безусловно верны. И через двое суток подойти к стенам Валора и выдвинуть ультиматум Траусту, чем рисковать солдатами, что окажутся только с Зортом и Амилирой.

Повелитель отрезал:

— Нет. Если в их сердце есть мысль о предательстве, то они сумеют осуществить его и в другое, более удачное время. А мы должны отделить верных от предателей. Штурм завтра. Исполнять.

— Есть.

— Бария, — взгляд Рагнидиса скользнул к министру пятого магического министерства. Сегодня, как и всегда, здесь находились только те, кто уже был проверен и отделен. — Что с поиском третьего Маяка?

— Мне нечего сказать вам, Повелитель. Доклады идут каждый час. Пока — ничего, словно его и нет.

— Хорошо.

Рагнидис лишь кивнул, снова призывая на помощь терпение и перешёл к следующему вопросу.

Последнее и самое важное все обошли стороной, хотя каждый знал, что сегодня тот самый день, когда и началась по-настоящему битва с Зелоном, объединившимся с Темными.

— Спасибо всем. Прервёмся на час. Дальше Сетия, Присягнувшие и Шиалд.

Рагнидис глядел в спину выходивших из кабинета и тоже мыслями был в Зелоне. Там, где его старые соратники и ученики вели за собой тысячи солдат Гардара. Сумели ли они достаточно обмануть зелонцев, чтобы выиграть эти сражения?

Глава 16

Мы выстраивались отдельными ротными коробками на виду у старых стен города, в швах кладки которых зеленел мох и лишайник, переживших зиму. Наверняка с этой высоты, сквозь бойницы на нас сейчас смотрели сотни глаз, но нам это было совершенно безразлично. Мы были готовы к битве: уже проверено снаряжение и артефакты, подогнаны ремни, принято оружие из повозок, отдельными линиями выстроены големы.

Вскоре раздался зычный крик:

— Роты! На караул!

К небу взметнулись жала копий и алебард. Сейчас големы стояли в задних рядах, позволяя стоящим перед строем высшим офицерам и магам фемы видеть лица солдат. Командиры и маги рот замерли на левых флангах ротных коробок.

Полковник Зион Таир развернулся:

— Тонму легат, по вашему приказанию вторая пеленорская фема выстроена!

Синхронный удар кулаками в грудь и Хтарон шагнул вперёд. Над полем разнесся его выкрик:

— Раиду Опилу!

Мы, не сдерживаясь, так, что, казалось, с башен Кернатума взметнулись птицы, рявкнули:

— Раиду Опилу!

— Тонму солдаты, сержанты, старшины и офицеры. Многие из вас уже второй раз вступили на земли Зелона. Сотни лет они жили сами по себе, приходя под стены Пеленора со своими армиями, принося с собой разрушения. Мы привыкли к ним, насколько к такому вообще можно привыкнуть. Но у любой ненависти есть границы, потому никто из нас не ожидал такого жуткого предательства от магов этой страны. Хотя, оглядываясь на саму историю её появления, этого можно было опасаться. Скажу честно — этого нужно было опасаться. Но все мы крепки задним умом, и я не исключение. И вы, и я потеряли боевых товарищей. Вы сражались так, что все ухищрения, вся мощь объединившихся Темных и зелонцев не смогла вас сломить. Это вы сломили их на улицах Кеура. Но победа была горькой.

Я качнул головой, по-прежнему держа поднятым подбородок и руку на форменном кинжале. Эта победа была не только горькой, она ещё оказалась и кровавой. Её и победой то назвать не всегда получалось. Старик Хтарон словно услышал мои мысли:

— Победа была куплена большой кровью. Столетия Гардар не знал таких потерь. А они следовали одна за одной: Пеленор, Кеур. Даже в самом Гардаре нашлись те, кто стал на путь предательства и нанеся удар в спину нашей стране. Будь иначе, разве пришлось бы наместнику Рагнидису призывать вас, недавних мирных людей, в ряды фемы, которая должна была помешать зелонцам создать портал для Темных? Вы не подвели возложенных на вас надежд: встретили и сокрушили армию темных. Первую армию из всех тех, что мы уничтожим на этих проклятых землях.

Легат протянул руку назад, и полковник Таир вложил в неё плотный пергаментный лист, со свисающей старомодной печатью. Если я верно помню мемуары, то это приказ из столицы. Когда-то первый чин в армии Пеленорской провинции, а ныне командир нашей фемы обвел длинный строй взглядом:

— Многие из вас носят на груди самодельные жетоны, которые говорят любому — перед вами ветеран, тот, кто уже был на этой земле в рядах первой фемы. Герой. Но и вы сами, не так давно вспомнившие, как держать оружие, успели послужить стране. Это, — Хтарон поднял лист перед собой, — приказ канцелярии Императора. Отныне на полевой форме можно носить все виды наград. Вводится новая награда — Сигна. Малая и большая, вручаемые как рядовому, так и офицерскому составу за выполнение приказа с риском для жизни. В наших рядах достаточно отважных солдат, сержантов и офицеров. Командиры рот, выйти из строя для получения списков!

Через пять минут напротив рот стояли их командиры, зачитывавшие имена и награды. Звучали знакомые по сражению с армией на холме на имена бойцов, что получили раны. Не остались в стороне и довольно мелкие и недавние стычки, в которых рапорты командиров отметили отвагу солдат. Над полем речитативом, со всех сторон звучало:

— За проявленную стойкость… Продолжил бой раненым… Активировал Сигну… Ворвался на площадь… Обнаружил склад… Уничтожил более десятка химер, пока…

Я тоже сжимал в руке коробочку. Мне досталось славы и за короткий рывок навстречу заклинанию на холме, и за «белых рабочих». По совокупности заслуг хватило на новую награду — Малую Сигну.

Выкрики командиров рот и награждаемых стихли, все вернулись в строй. А легат довольно кивнул:

— Поздравляю, тонму бойцы!

— Гардар!

— Вольно. Прикрепить новые награды.

Открыв коробочку, я обнаружил на красном бархате небольшой стилизованный под Сигну значок: черное древко с крохотным квадратным полотнищем серебряной эмали. Немного повозившись, сумел пропустить крепление в звено хауберка и затянуть наощупь винт. Судя по соседям — вышло криво, но это было неважно. Подняв голову, едва не вздрогнул: показалось, что легат смотрит прямо на меня и кивает как раз мне, перед тем как продолжить речь:

— Сегодня мы должны захватить город, что трусливо закрыл перед нами ворота, надеясь отсидеться за этими стенами, построенными ещё тогда, когда зелонцы боялись мести Гардара. Что ж, они боялись не зря. Пришёл час расплаты и эти жалкие камни не сумеют нас остановить. Тонму бойцы, через десять минут вы начнёте штурм. Вы знаете, как это опасно, но я верю, что мы сумеем победить.

Легат так ударил кулаком себя в грудь, что заклинание разнесло этот глухой звук над всей фемой:

— Раиду Опилу!

— Раиду Опилу!

Фема разделялась на два крыла. Повелители собирались пробить стену в двух местах, и мы будем наступать к центру города двумя колоннами. Вспоминая тесноту улиц Кеура, не мог не согласиться с этим решением.

Сейчас впереди выстраиваются строевые големы, чтобы принять на себя самые опасные удары. Жаль, что их не было с нами в Кеуре. Жаль.

С повозками пришлось поступить так же, как и тогда. Они уже были выстроены коробкой на небольшой возвышенности за нашими спинами. Вокруг них пока будет собрана основная часть нашей армии. Не знаю, какой ценой нашим разведчикам удалось узнать так много подробностей об этом городе, да еще и так, что ни в одной из рот не догадывались о настоящей цели нашего удара: даже название этого города не мелькало в донесениях и сводках. Но сейчас мы точно знаем, что за стенами Кернатума нет темных и нет Маяка. Наш враг — только химеры и архимаги Зелона.

Сейчас, когда к стенам города подошли два Повелителя, им оставалось лишь бежать и я всей душой надеялся, что у них это не получится.

Без сомнений, два Повелителя могли бы сотворить с Кернатумом то же самое, что и с Кеуром, то же самое, что и с армией младшего Тёмного бога на том холме. Но даже им это далось бы не так легко: этот город Зелона оказался накрыт почти точной копией пришедшего нам от Создательницы Купола. Было ясно откуда он здесь — Отступников лишили силы, но не лишили памяти. В Кеуре мы не видели этого крепостного заклинания в работе, вероятно он мешал Маяку — как мешает сейчас нам, магам. Если оно там, в городе без стен, вообще было, конечно.

Если подумать, то сейчас повторяется история со штурмом Дальнего Рога, только я теперь нахожусь с другой стороны. Под стенами крепости стоят основная армия и сильнейшие маги, либо неспособные пробить своими заклинаниями Купол, либо не желающие этого делать. А вперёд, в проломы стен, устремятся только небольшие отряды со слабыми магами. Не знаю, что вело вперёд тогда темных, которых я убивал на галереях Дальнего — заклинания, подавляющие волю, ритуалы подчинения старшим, но вокруг меня сейчас только добровольцы.

Да, парням страшно. Пусть у каждого из них теперь есть и опыт настоящих, недавних схваток, но сражаться в мелких городках имея численное преимущество и войти двумя ротами на улицы вражеской крепости с сидящими там архимагами — две совершенно разные вещи. Тем не менее, вся рота идет в бой как один человек.

Как и с темными под стенами Дальнего Рога, архимаги и Повелители не рискнут войти на улицы Кернатума, пока в нем есть аналоги Источника. Возможно, Повелители и смогут выжить при их выжигании — но только возможно. А вот всей остальной армии точно придёт конец. В городе есть зелонские архимаги и они точно не будут выжигать Кернатум с тысячами химер, некроголемов, а, главное, вместе с собой из-за ворвавшихся на улицы мелких отрядов. Но вот где проходит грань их самоотверженности или граница полученного приказа от Повелителя Кернариума? Мы не собирались этого выяснять. Мы собирались просто их уничтожить.

Вид покосился на нас, магов, стоящих в центре ротной коробки, и, получив кивок от моего соседа, отдал громкую команду:

— Выдвигаемся.

Наше направление атаки — левое. Правый отряд вёл знакомый мне майор Стирой ра Малт, командир бригады. Две сотни солдат, сотня строевых големов, несколько обычных големов, семь полностью одоспешенных магов в рангах бакалавр-младший мастер-мастер в каждом из них. Достаточно, чтобы нас не смяли сразу, недостаточно, чтобы обменивать на такую мелкую цель жизни зелонских архимагов. Можно считать, что наша задача — разведка боем. Можно…

Плохо, что зелонцы не в состоянии создавать такие шедевры артефакторики, как наши Источники, и у нас почти сотня целей: артефактов, что подпитывают собой защиту Кернутума. Хорошо, что их так много: кто знает, где граница приказов, полученных архимагами города.

За нашими спинами родился тихий, свистящий звук, через минуту уже перешедший в вой: Повелители создавали заклинания, что должны пробить защиту крепости. Мы собирались войти в город, почти таким же строем, как когда-то в Виатир. Только теперь острие — строевые големы, а первый ряд — самые опытные из новичков, показавшие себя за этот месяц сражений стойкими, не теряющими голову бойцами, последними стоят ветераны, готовые закрыть любую брешь в строю. Для начала мы должны были выяснить, сколько в городе архимагов, возможно даже, вызвать их заклинания на себя. Поэтому легат и говорил о добровольцах. Впрочем, отказавшихся не оказалось.

Вой впился в уши болью и исчез. А над нашими головами мелькнул кометой сгусток света — перегруженное плетение. Первый раз видел, чтобы Повелители создавали что-то, имеющее основу. Возможно, это был своеобразный урок для неопытного Повелителя Гратоя.

Он удался — Купол Кернатума сверкнул, проявляясь сотнями огромных чешуек, знакомых мне с другой стороны. Но удержать удар не смог — два куска стен шириной шагов в сорок исчезли, а заклинание пролетело дальше, превращая дома в руины.

Наша очередь.

Все эти недели схваток в составе разномастных отрядов не прошли даром. Возможно, в этом и заключалась одна из целей тех, казавшихся беспорядочными сражений — заставить нас научиться действовать заодно. Мы с Эрноем, идущим по другую сторону от Гвардейца старшим магом первой роты четвертой бригады, не произнося ни слова сменяли активированный Исток, держа отряд в поле подпитки. У него был артефакт обычного, переносного исполнения, да и големов в подчинении оказалось всего четыре, хотя невольно я отметил, что он все же не големщик и управлял ими лишь чуть лучше, чем мои парни-погонщики.

Спустя пять минут быстрого марша мы уже ломали ноги на обломках крепостной стены из настоящего, честного камня. Сверху, с обеих сторон, нас осыпали стрелами и редкими заклинаниями, но и то и то другое бесполезно скользило по щитам и броне. Некромаги слабы — всего лишь убитые в ритуалах бакалавры стихий, получившие возможность пользоваться некоторыми заклинаниями мастеров. Да, как и в схватке с тварью в Изумрудном, у них были сложные, двусоставные плетения с вложенным «подарком», которыми я, ставший мастером почти два года назад, только начал заниматься в личном арсенале. И что? Я уже не тот младший мастер, что впервые встретил некромага в бою и растерялся.

Любой мастер начинает свое обучение с защитных плетений, в которых эти заклинания легко разрушались и такую защиту что я, что Эрной держали с первого шага. В моих Стенах, которые я вёл на шаг дальше защиты от магии, ещё и появилась подхваченная на ходу каменная пыль. Я отлично выучил урок Изумрудного, стоивший мне тяжелых ран: часть этих незамысловатых на самом деле заклинаний легко обманывалась при касании материальной преграды. Маги темных гораздо опаснее в бою, чем эти мертвые поделки.

Мы ступили в город. Пять шагов, десять, двадцать… Ничего, кроме навалившихся на нас химер. И Пламит, и незнакомый мне хранитель Сигны из первой роты по-прежнему сжимали руки на древках, готовые по первому крику впечатать их в землю. Вот только зелонские архимаги не спешили обрушить на нас свои заклинания.

Словно услышав меня, под ногами проявились линии насыщенного маной плетения. Огромного плетения, включившего в свои границы все две сотни человек нашего отряда. Мгновение я потерял, замерев и вскинув взгляд на соседа, что по-прежнему шел бок о бок со мной. И пусть в замедленном времени Сах я потерял всего мгновение, но этот же магический транс заставил меня вспыхнуть от стыда, мучительно переживая эту слабость в надежде, что старший товарищ её не заметил и с яростью ответить на чужое заклинание.

Удары, рассекающие плетение, нанесли все штатные маги отряда, исключая, конечно, бакалавров. И, разумеется, это не было заклинание архимага, потому что оно мгновенно развалилось, став полностью безвредным. Я выругался. Про себя, чтобы не показать никому вокруг свою слабость и свой стыд, обжигающий душу. Мне ли, потерявшему половину жизни, столько раз выживавшего там, где собирался умереть, бояться удара архимага? Трус!

Ещё дважды магистр эфира пытался наложить на нас что-то площадное, будто не в силах поверить, что мы можем развеивать подобные, привязанные к месту заклинания. Ему бы использовать что-то более нетребовательное к расположению, что-то вроде моего Града. Однако, он так и не сделал ничего подобного, вместо этого выдав себя ударом довольно привычного на вид фиолетового луча. Мгновение наша с Эрноем защита выдержала, а затем Пламит, стоявший рядом с Гвардейцем, ударил древком в брусчатку.

Сигна накрыла обе наши роты, приняв на себя заклинание врага, а спустя ещё одну секунду зелонец получил в ответ удар всех магов отряда. Не устоял даже Каир, отправивший во врага такой же фиолетовый, только более тонкий, луч.

Мы снесли весь угол здания, на миг в моей Сети мелькнула зеленая точка врага и тут же исчезла. Впрочем, я не обманывался: мелькнула она уже в отдалении от рушащихся стен, а значит эфирника мы не убили, всего лишь отогнали. Но, сбежав, беспокоить он нас перестал.

Зато густо полезли химеры. Уродливые не в меру, больше похожие на мухоловок, они рвались из всех улочек, погибая от болтов. В город мы вошли без копий. У первого ряда солдат были алебарды, а все остальные держали в руках метатели, неся за спиной пятикратный запас болтов. Химеры вспыхивали, замерзали, разрывались на куски и до строя големов добирались считанные единицы — бойцы не собирались экономить. Опаснее всего вышел момент, когда твари попытались броситься с крыши. Но не зря отряды подбирались так, чтобы перекрыть все стихии: моя Сеть покрывала всю округу, а Огонь как нельзя лучше подходит против тварей с такими тонкими лапами.

За ещё одним поворотом нас попытался остановить жидкий заслон из полусотни некроголемов, стоящих за чем-то вроде завала из опрокинутых телег и бочек. Пролом от меня разметал его середину, словно тараном, а Стена Огня от Эрноя ополовинила врагов. Остальное довершили Гвардеец и Мечник, ворвавшиеся в пролом. Костяшка и големы все того же Эрноя, не обращая внимания на закипевшую схватку, вцепились в завал, выполняя приказы расчистить путь. Через двадцать шагов мы вышли на восьмиугольную, окруженную невысокими домишками площадь, посреди которой стояла такой же формы небольшая, в три этажа, башня. Она была очень стара на вид: камень стен посерел и выветрился, покрылся пятнами разноцветных лишайников, из швов кладки давно высыпался раствор. Именно она являлась нашей первой целью.

Вперёд вырываются Костяшка и Мечник. Первый сбоку подскакивает к низкой деревянной двери, обрушивая на неё удар молота и выбивая, а второй, пригнувшись, вламывается внутрь, тут же начиная звенеть сталью. А затем внутри, опережая Костяшку, оказываюсь я, хотя это и не по плану. Вот только остановить меня, начавшего двигаться к цели в магическом трансе, может разве что мастер меча, но Катирия, даже появись у неё такое желание — на левом острие отряда, обтекающего башню и рвущегося к другим выходам на площадь.

Внутри неожиданно нет деления на этажи: один зал, потолок которого теряется в полумраке высоко над головой, а больше половины пола занято сложной холмоподобной конструкцией, буквально выращенной с помощью тысяч кристаллов. Вот только на них уже откинуты два разрубленных некроголема, своими телами превратившими в пыль несколько десятков кристаллов и нарушившими целостность магической системы.

Хреново.

И это не о накопителях, раз я не ощущаю никакого выплеска маны. Я о другом: похоже, поддавшись эмоциям и доказывая себе, что случившиеся раньше это всего лишь минутная слабость, я нарушил планы и стою здесь не зря.

Мечник, уже не раз сходившийся в тренировочной схватке с Катирией и показывавший мне, как много он сумел перенять ее таланта с мечом, сейчас бьется всего с двумя некроголемами и, невзирая на всю свою силу и умение, не может их даже отбросить. Больше того, на моих глазах он пропускает удар, выбивающий искры из наплечника. Две закутанных в серые плащи фигуры с широкими мечами теснят его с каждым ударом, следя за каждым его взмахом поворотом закрытых шлемов с узкой щелью для глаз.

Темные отродья! Их в Сети три.

С проклятьем я отправляю на помощь голему Улей, а влево Копьё, в буквальном смысле выдергивающее из невидимости ещё одну тварь. Вполне обычную и уже окончательно мертвую.

Десятки ударов игольчато-острых клинков воздуха из Улья лишь бесполезно скользят по чудовищно толстой, сверху покрытой старой, расползающейся кожей броне некроголемов. Я касаюсь заклинания мыслью, пользуясь тем, что оно в пределах ауры. Удары смещаются, теперь уже я сам пытаюсь найти стыки пластин, ужалить в щели забрала. Тщетно. Словно там, под сталью, нет никакой человеческой и хрупкой основы.

Но позади Мечника уже стоит Костяшка, поднимающий свой молот. Первый мой голем встречает удар некротвари на щит, заставляя его скользнуть в сторону, а врага податься вперед и тут же второй вминает ей голову в плечи. Мечник, освобожденный от гнета двух противников, взрывается десятком ударов, быстрых даже для меня в Сах.

Мгновение — и все было закончено. Врагов в башне не осталось, а её накопитель, что десятки лет собирал ману для защиты города, тоже умирал. Слишком уж он оказался чувствителен к повреждениям.

И только теперь по плану сюда должны были войти маги и сообщить по цепочке:

— Чисто!

Крикнул я громко, с удивлением понимая, что успел сбить дыхание за эти секунды схватки. Но это было уже неважно, хуже то, что здесь должен был стоять Эрной, а я проверять площадь Сетью.

Старшему товарищу хватило одного взгляда, чтобы высказать оценку конструкции из кристаллов:

— Редкая дрянь. Это невозможно заставить совершить выплеск маны. Выходим.

Вид кивнул, пропуская мага вперед, а вот мне за его спиной показал кулак. Что ж, он был в своём праве.

На улице Лария получила новую команду:

— Давай, девочка, передавай — вторая часть.

Эфирница, развернувшись, потратила несколько секунд на поиск точного положения и стиснула пальцы на амулете. Спустя секунду через меня прошла волна чуждой энергии, заставляя поморщиться. Но, похоже, волновало это только меня. Зато сил было вложено достаточно, чтобы сообщение легату и Повелителям дошло с гарантией и теперь уже Вид получил новое указание:

— Сразу к шестой цели.

На этот раз мы шли по широкой улице, что лежала между двухэтажных домов параллельно внешней стене и здесь нас уже ждал серьёзный заслон. И новый удар чужой магии. Вот только в этот раз враг оказался неаккуратен, и я успел ощутить ярко мигнувший зелёный огонёк в Сети. Впрочем, среагировать на него я не успел, да и бил он с предельного расстояния, оставаясь вне досягаемости мастеров. На этот раз от удара десятков ярко-белых шаров нас прикрыла Сигна первой роты и, спустя несколько секунд ожидания под переливающимся куполом защиты артефакта, мы снова зашагали вперёд. Звонко щёлкали пружинами метатели, а от былой неуверенности бойцов не осталось и следа. Мы шли по улице, словно неумолимо катящийся с горы валун, десятками уничтожая врагов. Дважды нас пытались ударить в спину крупные отряды и дважды сдвоенный залп уничтожал химер.

А затем твари и вовсе исчезли с нашего пути, дальше мы шли в полной тишине, будто вся улица вымерла, пойдя на ритуал. Мне не нравилась лёгкость происходящего, как не нравилась и всем опытным бойцам. Вид несколько раз, почти рыча, приказывал глядеть внимательнее, а затем мы миновали очередной перекрёсток с какой-то узкой улочкой, и вот здесь-то нас и ждало настоящее нападение. Тишина как будто замерла на мгновение, а затем события словно сорвались с цепи.

Первыми под ногами возникают линии чужого заклинания. Я обрушиваю на видимый мне участок десятки рассекающих игл. Пламит, стоявший впереди возле Гвардейца, без какой-либо команды активирует Сигну. В то же мгновение на наш отряд обрушивается тот самый громоподобный удар, заставляя часть солдат схватиться за уши. Я остаюсь на ногах, даже не лишаюсь слуха и поэтому сразу слышу знакомый свист. Ломатели! И вскидываю руки, готовясь отправить в некроголемов Копья, прощупать их защиту, выиграть секунды на мой Пробой.

Вот только не вижу на улочке ни одной огромной фигуры некротвари, а свист сменяется волной эфира, сильнее обычной для Ломателей во много раз и на бойцах амулеты просто взрываются от резонанса.

И только в эту секунду зелонцы наносят четвёртый удар. Тот самый, которого я всегда так опасался, тот самый, что принес столько опасных минут в загонах при каменоломне.

Не меньше двух десятков солдат вскидывается, хватаясь за метатели, собираясь направить их на товарищей. Я снова замираю на миг, но старший собрат по Искусству не собирается шевелить и пальцем: мы готовились к чему-то подобному. И ударяем мы: я, Каир, Эрой. Канцелярист выкрикивает команду, сдобренную огромным выплеском своей стихии:

— Замри!

Огневик активирует заготовку яркой вспышки над центром отряда. А я Сферу, накачанную воздухом. Её стенки истончаются, порождая огромной силы хлопок, сравнимый по силе звука с раскатом от молнии в десятке шагов от нас.

Все удаётся. Подготовленное противодействие срабатывает так, как и задумывалось: лишь двое подчиненных зелонцем сумели устоять на ногах достаточно для того, чтобы дёрнуть за крючки. Не так-то просто без амулетов пережить такой удар звуком и светом. Даже не все, готовые к команде бойцы, знающие что произойдет после крика «замри», сумели вовремя прикрыть глаза и сейчас с ругательствами хватались за смотровые щели шлемов.

Но это небольшая цена за то, чтобы не допустить трагедии. Маги свое слово сказали, дальше все в руках остальных бойцов: скрутить оглушённых товарищей должно быть не сложно. Куда сложнее магам будет не допустить другого.

Повторного удара по уцелевшим амулетам. Где же эти твари?

Ломателей я так и не нашёл, зато взгляд, обшаривающий колебания нитей Сети, потоки силы вокруг отряда, зацепился за необычную каменную тумбу у края стены, от которой отчётливо полыхнуло разгорающейся силой. Копьё! Проявившись на краю ауры, заостренный обломок псевдоматерии свистнул над головами бойцов и разнес артефакт зелонцев на куски. С другой стороны отряда Эрой тоже видимо нашел цель и справился не хуже меня: и там свист оборвался, едва начав наращивать тон.

Прошла ещё одна эфира, явно несущая с собой новый приказ, вот только сил выполнить его в подчинённых бойцах уже не было. Я вслепую, руководствуясь лишь догадками, обрушил Сферы на крыши зданий, дальние проулки, пытаясь обнаружить врага.

Мне были не важны ни захлестнувшие строевых големов твари, ни лихорадочно перезаряжавшие метатели солдаты, ни даже выхватившие мечи и начавшие рубиться. Сейчас каждый занимается своим врагом. Взрыв. Взрыв. Взрыв. Если мои заклинания и уничтожают прущих из всех закоулков химер, то это лишь невольная помощь отряду.

Пусто. Пусто. Пусто. В Сети только гнилые точки химер. Где ты, тварь? У тебя же должен быть предел воздействия. Не мог же ты ударить с максимального расстояния? Должен же ты был оставить запас хотя бы в пять…

Вот он!

Очередное заклинание, запущенное на опоясывающую вычурное здание площадку в полшага шириной, заставило вспыхнуть там сияние чужой защиты. Короткий хрип и жест, для стоящих рядом магов:

— Там!

Для меня в Сах этот возглас растянулся в протяжный крик, но тренированный разум это не замедлило. Лишенный невидимости зелонский маг, мужчина среднего роста в мешковатом теплом камзоле, не успел сделать и двух шагов. Висевшие в ауре наготове Касания лишь поднялись в исходную позицию, указывая на врага, а уже через миг в полет отправилось первое Копьё. Вложился я от души. Яйцеподобную защиту зелонца отшвырнуло прочь, оборвав его бегство вдоль карниза, впечатывая заключенного в ней мага в стену здания. Ещё через секунду его перечеркнуло водяным диском, разрушившим стену по бокам от него, а затем накрыло сгустком огня, тут же исчезнувшим. Ещё мгновение и поднимающуюся на ноги фигуру влетело ещё одно мое Копьё, буквально отбросившее врага в глубь пролома. Нового удара от моих соратников не последовало.

Мне понадобилось две секунды и два Копья, чтобы понять причину: враг находился уже вне пределов их досягаемости. Ито и так ударил, перешагнув пределы своей силы и потратив не меньше, чем тройной запас маны, а огонь Эрноя не эффективен против эфирника.

Жаль.

Я опустил руку, которой невольно помогал выдерживать направление вектора удара. Зелонец ушёл живым, просто поднялся под моими ударами и прыгнул в соседнюю комнату, скрываясь с наших глаз. А ведь он всего лишь равный мне по Искусству мастер, только более опытный. Расположись он еще чуть ближе, трусливая тварь, и я бы угостил его Пробоем.

А вокруг всё ещё кипел бой. Но и здесь победа осталась за нами: и без мастеров младшие маги изрядно помогли простым бойцам, верно применив все свои навыки, которые я вбивал в них каждый день.

Тут виднелись десятки мелких, не крупнее телёнка химер, поднятых на Зубьях земли, там — огромная, весом в тонну тварь, которой проломили хитин Копьём, что больше напоминает столб своими размерами. Маны в заклинание влили, не жалея: псевдоматерия до сих пор в нашем мире. По правую сторону отряда хорошо видно, даже через головы строя, что вся примыкающая улочка покрыта копотью. Молодцы. С одобрением оглядел Ито и Рикара, хотя он и не вызывал у меня особой приязни в обычном общении. Тот поймал мой взгляд и сдавленно простонал:

— Все. Я пустой.

Я успокаивающе поднял руку:

— Все в пределах плана. Восстанавливайся и положись на остальных.

Парень кивнул и вцепился в вытащенный из поясной сумки небольшой Родник, что помещался в ладонь, оформленный внешне как кубик. Это все пустое: скорость восстановления не зависит от контакта. Даже для Средоточия прикосновение даёт не больше одной четвертой прибавки в высоте поднятия над собой. А для восстановления маны и вовсе достаточно нахождения в ауре. Но, если Рикару так легче, то почему нет?

Все вокруг суетились: перезаряжались, перекладывали болты со спин строевых големов, перетягивали немногочисленные раны. Оглушённых солдат уже приводили в себя. Пусть лечебные амулеты — я хорошо помню это по давильщику Самору — плохо справляются с травмами головы, но лучше получить по ней, чем убить товарища. Сейчас на бойцах уже были одеты запасные амулеты от эфира и через пять минут мы выдвинулись дальше. То, ради чего мы вызвались добровольцами, еще не достигло и середины задуманного.

Глава 17

Перед тем как снова сосредоточиться на Сети, мельком оглядел подчиненных: Зилит и Диодр заняты управлением големами, глаза, видимые в забралах, застыли в одной точке, показывая насколько те отданы Сах; Лария на удивление хорошо перенесла атаку зелонского собрата по стихии, выглядит собранной и решительной, а ведь она едва не отказалась от участия. Не знаю, возможно, так влияет звание старшего сержанта, что придает ей отваги? Привычка? Как бы ни было — она молодец, сумела преодолеть свой страх и снова пойти на штурм города. Цаур спокоен и идет на полшага впереди немного бледной, но крепко держащей над головой щит Пелаи. От улыбки Катирии, покрытой слизью химер, живых врагов должно бросать в дрожь. Вид, я вижу по глазам в прорезях шлема — счастлив. Я, не считая той мгновенной вспышки страха — тоже.

Ещё одну попытку остановить отряд сделали уже у нашей цели: такой же восьмиугольной площади с башней. В этот раз нас встретил не навал химер, а правильный строй из трёх или даже четырёх сотен некроголемов. Ровные ряды закованных в тяжёлые латы мечников, стоящие в третьем ряду уродливые, в грубой ржавой броне, и не всегда человеческие фигуры, от которых тянуло аурой отрицания, худые силуэты некромагов позади всех и на крышах.

Мы ответили тем же — правильным боем гардарского строя. Мечник и Костяшка выдвинулись вперёд с тремя големами Эроя, строевые сбились плотнее, заслоняя живых бойцов щитами. Те тоже вскинули свои, заслоняясь от полетевших в нас с крыш стрел и заклинаний. Половина строевых големов так и осталась позади отряда, прикрывая нас от удара в спину.

Вид гаркнул:

— Отряд! На четыре расчёта, согласно рядам, делись! Арьергардные, в запасе! Остальные, залпами, по команде! Отряд, шагом, марш!

Голосистый и незнакомый мне старший сержант первой роты по взмаху руки своего капитана подхватил ритм, оставив Виду лишь командование метателями.

— Ур!.. Ур!.. Ур!..

Големы и бойцы неспешно впечатывали подошвы в чуть скользкую мостовую, сближаясь с врагом. Младшие мастера, кроме Рикара, увидев мой указующий жест, ударили по крышам, уничтожая лучников и некромагов.

— Второй, залп!

— Ур!.. Ур!.. Ур!..

— Третий, залп!

Боец, идущий впереди меня, на короткий миг сдвинул щит, выцеливая врага, нажал крючок метателя и снова закрылся. Сунул метатель в крепление на щите, свободной рукой принялся вращать рукоять натяжителя. У него двенадцать шагов времени на перезарядку.

Артефактные болты не могли показать всей своей мощи: в ауре Илизов срабатывал лишь один из десяти, но даже так то и дело уничтожая врагов удачным попаданием. Лучше выходило, когда болты пролетали над первыми рядами, там, в глубине строя, они вспыхивали яркими цветами. Но скоро мы исправим эту беду. Я стоял левее центра отряда и Гвардейца, Эрой по-прежнему правее — так мы делили цели до этого. Сейчас же ему и вовсе придётся ждать моего хода: огонь худшая из стихий против эфира вообще и Илизов конкретно.

— Ур!.. Ур!..

На высоте двух метров сформированное мной Копьё за секунду набрало скорость и влетело прямо в громадную косматую голову человекодобного Илиза, что стоял правее центра и которому не сумели найти шлема. Зря вы, зелонцы, пренебрегаете защитой своих тварей. Отрицание магии плохо работает против псевдоматерии. И лопнувшая как гнилой плод башка твари лучшее этому подтверждение.

— Ур!

— Вторая, залп!

Два десятка болтов стеганули там, где зелонские твари лишились защиты от магии. Не меньше пяти некроголемов рухнули с выжженными внутренностями, а через мгновение в рядах врага вспыхнул огромный шар огня. Пламя захлестнуло ряды некроголемов, жадно пожирая добычу, вспухло, набирая мощь от вливаемой его создателем маны.

Получи такой удар наш отряд и не факт, что мы устояли бы. Даже спустя десятки сражений новички не могли сравниться в стойкости с теми, кто погиб в Кеуре. Именно потому первыми стояли лучшие из новичков, именно поэтому сержанты и ветераны находились в последних рядах, поддерживая словом и криком бойцов. К сожалению, твари перед нами не знали страха, потеряв его в ритуалах вместе с жизнью десятки лет назад.

Даже горящие, погибающие окончательно, некроголемы стояли там, где им приказали, держа строй. А вот Илизы были живыми и явно не столь бесстрашными, хотя и отличались от убитого мной в горах мага, превращенного в химеру-насекомое.

Вот один из них, похожий на паука, из туши которого вырастала мужская фигура, дрогнул, обернулся на бушующее пламя и шар отрицания, им удерживаемый, поплыл, прогибаясь под заклинанием огневика Эрноя. Мига своей слабости Илиз не пережил, получив сразу десяток болтов из нового залпа.

А мы ускорили шаг:

— Ур! Ур! Ур!

— Первая, залп!

Пора. Я достаточно приблизился, чтобы накрыть их всех. Над перестраивающимся, затягивающим прорехи строем некроголемов растянулась основа моего Града мечей, но я успел влить лишь треть необходимой маны, как заклинание расползлось, мастерски рассечённое в узловой точке всего одним ударом. Ударом, который я даже не заметил. Вражеский маг, равный, а то и более искусный, чем я. Где?

Башня? Нет. Слишком далеко, а я даже не заметил росчерка чужого воздействия, что на таком расстоянии невозможно. Ряды некроголемов? Возможно, но сильный зелонский маг, что стоит под нашими артефактными болтами и надеется только на Илизов, не используя свои заклинания защиты? Не верю. Окна домов, что выходят на площадь? Я, бездумно переставляя ноги по команде, скользил взглядом по крохотным оконцам, закрытым мутным, полупрозрачным стеклом. Не то. Не то… Вот!

Распахнутая настежь створка, единственная здесь.

Шесть шагов понадобилось мне на создание заклинания. Пробой, вот только не обычный, а обтянутый рубашкой воздушного плетения. С ладони сорвалась не горошина, а вращающийся диск, размером с мой шлем, сердцевина которого горела синим.

Заклинание стремительно, с визгом, мелькнуло над улицей, влетело в окно. Там хлопнуло: окна и этого и верхнего этажей вынесло наружу. Первая часть плетения сработала точно. Что со второй? Был ли там враг?

Был. Новое заклинание Града никто не уничтожил и на ряды некроголемов обрушились сотни каменных клинков. Всех некроголемов в легкой броне или недостаточно сильных буквально вбило в брусчатку, Илизов на ногах не осталось и вовсе. Вид, стоящий на расстоянии вытянутой руки от меня, не удерживая пауз, надрывался:

— Залп! Залп! Залп!

Строя перед нами уже не существовало: враги полегли все. Немногих оставшихся на ногах здоровых и бронированных некроголемов, выбили младшие мастера одиночными ударами раньше, чем до них добрались наши големы. Лишний расход маны, особенно для Рикара, успевшего восстановить крохи, но высказывать парням я ничего не стал. Вошли в раж, могу их понять. А нам в спину удара от защитников города так и не последовало, позволяя занять площадь.

Эта башня оказалась гораздо моложе предыдущей, не так обросла лишайником и сохранила больше цемента в кладке. И в неё я снова вошёл первым из гардарцев. Меня тоже никто не остановил.

И тоже не зря: Мечник и здесь не смог с наскоку одолеть стражу этого места, да и я сам не рискнул пока выскакивать из-за его спины: рубился мой голем снова с двумя противниками и так, что даже в Сах, его удары казались быстрыми. Мгновение я потратил на оценку происходящего и поиск невидимок.

Здесь нашлась только огромная центральная друза, окружённая чуть красноватым свечением. Еще одно отличие в том, что ее ограждала невысокая, мне по пояс, ажурная ограда из метала. Все остальное пространство было свободно и сейчас на нем схватились с моим големом два огромных, облачённых в толстые ржавые и побитые доспехи некроголема: широкие длинные мечи, грубые круглые щиты, странные конусообразные шлема. Ещё двое таких же бежали от лестницы на второй этаж. В прошлой башне деления на этажи не было. Но сейчас важно другое: если они навалятся вчетвером… В этот миг Мечник все же сумел оттеснить противников на один шаг от двери. Второй шаг.

Для начала я скользнул вправо из узкого прохода, давая протиснуться дальше и Костяшке. Затем на пробу отправил за спину противникам Мечника Улей.

Бесполезно. Через три секунды я вернул сферу заклинания к своему плечу. Даже уколы воздушными иглами в щели брони ничего не дали. Зря потерял время, похоже, что качество охранников накопителей для защиты города не сильно отличается.

Костяшка шагнул влево и сходу впечатал в подбежавшего противника свой молот, но тот мало того, что принял его на щит, так ещё и сумел устоять. Четвёртый враг обогнул сражающихся вдоль стены, только чтобы получить в грудь от меня Пробой. Против такого заклинания щит не помог. Я даже в Сах не успел насладиться мигом победы, как на лестнице появились ещё две пары ног в стальных сапогах. Здесь что, на каждом этаже защитники? Вскинул ладонь, наполняя маной еще одну горошину и считая мгновения.

Но от входа появилась помощь и мне: два голема Эроя. И сейчас, бок о бок с моими я наглядно увидел разницу в качестве созданий. Прикрывший Мечника справа голем потерял руку раньше, чем я создал новое заклинание. А второго и вовсе мимоходом опрокинул ударом щита противник Костяшки и только мой голем не дал его добить. Но мгновение преимущества, отвлечения внимания чужие создания обеспечили: Мечник снёс отвлёкшемуся противнику голову и насел на оставшегося, а Костяшка мощным ударом подломил ногу своему и теперь заходил сбоку для последнего удара.

Второй Пробой нашёл свою цель, а точку поставили ворвавшиеся солдаты двумя десятками болтов из метателей.

Мой сосед по строю оглядывал кровавую друзу дольше, чем холм из кристаллов в прошлой башне и даже поднялся на остальные этажи. Я же воспользовался этим временем, приказав Мечнику несколькими ударами разрубить крепления брони, чтобы наконец получить ответ: что из себя представляют эти явно непростые некроголемы. Увиденное заставило сморщиться от отвращения. Под железом обнажилась иссохшая плоть, лишенная даже намека на одежду, больше похожая на камень по своей прочности. От дальнейшей проверки меня и солдат отвлекли вернувшиеся с верхних этажей. В этот раз вердикт мага отличался:

— Лучше. Я даже могу заставить эти структуры выплеснуть накопленное, но давления маны дальше этой площади будет недостаточно для гарантированного выжигания аур. Магам может помочь и обычное упражнение по уплотнению ауры. Если так продолжится, то артефакты четвёртого городского кольца и впрямь опасны. Пока все верно.

Рука мага скользнула под плащ и меч, обычный пехотный меч, сжимаемый по-прежнему твердой хваткой мелькнул в воздухе, звонко ударив в друзу и заставив её потрескаться:

— Уходим!

Теперь Лария отправила за стены другое сообщение — поиск.

Если до этого девушка лишь что-то сообщала Виду и старшему магу, то теперь каждый солдат в отряде мог увидеть, что наше сообщение принято на той стороне, ведь не прошло и минуты, как на купол города обрушилось в несколько раз больше заклинаний. По этой части плана основное войско и должно было «шуметь». И Повелители старались на славу: то и дело пробивая защитный купол города и тогда на улицы «стекали» куски плетений, уничтожая целые здания. А мы мчались по городу, с одной стороны, следуя указаниям старшего мага:

— В левую сторону.

А с другой, реагируя на мои сообщения:

— Впереди, через триста метров сбивают заслон. На той стороне левого дома химеры. Крыши!

Десять минут гонок по улицам Кернатума, в которой мы пока выигрывали, обходя крупные скопления врагов, которых становилось все больше и больше. Химеры, направляемые поводырями, уверенно стягивались на нашем пути, преграждая дорогу к ещё более мощному источнику маны, что находился ближе к центру города. Тому самому, что стоял в третьем поясе башен. Ещё немного, ещё минут десять-пятнадцать, и они перестанут перегораживать улицы, а соберут силы в кулак и зажмут нас.

Вот только с этим они опоздали. Ведь все это время мы выполняли тот же маневр, что и вся фема последние недели в Зелоне.

Резкий поворот и стремительный бег по узким улочкам, направляемый моими словами. Мы сметаем ударом в спину жидкие заслоны тварей и оказываемся у цели нашего поиска: высокого красивого шестиэтажного здания, стоявшего посреди огромной площади.

Обман удался.

Здесь нет ни единой химеры, а два десятка некроголемов в полированной броне и ярко-зеленых плащах сметает первый же залп метателей. Но нас уже заметили, и хозяин дворца лично наносит удар.

Со стен здания будто стекает фиолетовая дымка, касается брусчатки и мчится в нашу сторону, поднимаясь волной в несколько метров высотой. Удар архимага Эфира. Не знаю, что он должен был сделать с нами. Прошедший бок о бок со мной весь путь маг откинул полу плаща, выпуская на свободу Орб, по которому я его и узнал в тот день, когда увидел впервые после училища.

Летающий шар метнулся в сторону и вверх, хрусталь налился сиянием, ослепляя смотрящих на него и навстречу фиолетовой дымке метнулась голубая завеса, а потоки магии вокруг всколыхнулись, когда Кербрен перестал скрывать свою ауру.

Архимаг против архимага.

И теперь снова все решает простая сталь и маги, что на порядок слабее столкнувшихся в противостоянии противников. Уровень противостояния оказался меньше, чем в Кеуре, как и уровень самих противников, а потому Кербрен был способен бежать не хуже Аувида, ему хватало контроля в Сах. Хотя по плану, мы были готовы тащить его и на руках. По брусчатке грохотали сапоги и ступни големов. Ради скорости мы пожертвовали даже Истоками, лишив броню подпитки.

Но и из окон здания к нам потянулись считанные единицы заклинаний. Я ответил Пробоем двойного плетения, который разнёс в щепки высокие двустворчатые входные врата, заставил вылететь стекла первого этажа и сработать защитные заклинания магов свиты архимага. Эрой же отправил в зияющие провалами окна сгустки пламени, вынуждая обнаруженных зелонцев окончательно заняться своей защитой, а не нашим строем.

Широкая, пологая лестница полированного камня, восходящая к поднятому над землей входу и первому этажу. Всех, кто находился в огромном, ярко освещенном холле, наши пять големов покрошили и без участия остальных. Едва половина отряда оказалась внутри, как я активировал посреди побоища Гвардейца, а поводырь первой роты в две шеренги перегородил вход и окна, прикрывая нас от неожиданного удара в спину.

Холл вздымается под самую крышу. На огромное открытое пространство выходят двери всех этажей, опоясанных лестницей, что начинается в полусотне шагов от нас. Принять эспадон со спины голема в Хлыст, обогнуть замершего Кербрена.

Вид командует:

— Найдите его! Первые десятки рот, пошли!.

Бойцы первой роты выбивают двери, растекаясь по этажу в поисках прохода сквозь здание, чтобы соединиться с теми, кто огибает здание в поисках черного хода. С улицы слышны хлопки артефактных наконечников наших болтов. Кого они там встретили? Охрану, химер подоспевших заслонов, отряд спасения архимага? Неважно. Вперед. Дальше. Выше.

Где этот проклятый зелонец, чтобы его ждало вечное мучение в темных мирах!

Кербрен словно слышит мои проклятья:

— Выше!

Вражеский архимаг оказался силен, куда там жалкому Равру: слишком яростно сплетались вокруг нас потоки магии, когда два равных противника, чья аура накрывала весь этот дворец с запасом, давили друг на друга, пытаясь создать заклинание и пробить чужую защиту.

Вот победил зелонец и десяток солдат без звука рухнули на лестнице, а остальные схватились за виски, позабыв о мечах. Вот взял верх наш архимаг и налево и вверх унеслось огромное Лезвие ветра, снося галерею и некроголемов, что били по нам из луков.

Мы уничтожаем охрану второго этажа. Налево уходит Вид с тремя десятками и Рикаром. Направо бойцы с Катирией и Ито. Бойцы выбивают двери, проверяя комнаты в поисках единственной цели.

Мы встретились на третьем этаже. Налево уходят Костяшка и строевые големы Зилита, направо с бойцами я. Мечник вынес для меня первую дверь, открывшую широкую анфиладу помещений с колоннами и драпированными нишами по обеим сторонам. Я бросился бежать по ней, двери слева вышибал голем, справа я. Именно там, в ее конце на меня и выбежала из дальней левой двери целая толпа в дорогих и цветастых одеждах, сверкающих кольчугах, тащившая на руках старика в вычурном одеянии.

На миг я замираю, только сейчас понимая, что нужно было оставить в начале анфилады бойца, который мог бы увидеть нашу схватку. Тягучие мгновения Саха заставляют меня мучительно решать: как предупредить Кербрена, что враг найден?

Но мой голем не знал сомнений и чувства растерянности, срываясь с места в беге, вскидывая оружие и вламываясь в толпу врагов. Вот только и противники оказались ему под стать. Половина зелонцев оказалась некроголемами. Не может простой и живой человек по силе почти не уступать созданию из камня, весящему в четыре раза больше его, не может живой человек, если он не мастер меча, с такой ловкостью работать сталью. Голем из обращённого камня и десятки големов из умерщвленной плоти сошлись в схватке. Один из замерших людей напротив меня вскинул руку, но я и сам уже почуял в нем мага даже в бушующих вокруг потоках.

Я шагнул ближе, наши ауры соприкоснулись, почти как в дуэльном поединке по правилам.

Вот только сейчас настоящая схватка, да и противник оказался не слабее меня и повторилась ситуация с архимагами: я наполнил ауру едва оформленными плетениями рассечения, не давая врагу создать что-то полноценное и мощное, а он ответил тем же, уничтожив прямо на моей ладони Пробой. Повезло, что плетение просто распалось, а не оторвало мне руку.

Спустя миг мы обменялись десятками быстрых плетений, проверяя прочность чужой защиты. Мгновение он полосовал меня фиолетовыми лучами, я в ответ заставлял его защиту полыхать от ударов мелких Копий и уколов Улья, а затем наши ауры просто смело, прижало к телу почти до состояния тонкой плёнки. Улей, Хлысты, заготовки Сфер, Конфликтов и Пробоя расползлись, а старик, которого по-прежнему держали на руках позади схватки испуганно завизжал:

— Убейте его!

Трус, не сумевший совладать со своей аурой и навредивший своему же подчиненному. Тебе бы поучиться у Аувида.

Четверо здоровяков в полированных кольчугах и каких-то ободках с крыльями вместо шлемов, до сих пор закрывавших архимага телами и не участвовавших в драке с големом, выхватили мечи и повернули ко мне холодные отстраненные лица. И не поймешь: то ли некроголемы особого ритуала, сохранившие внешний вид, то ли пропитанные ментальными заклинаниями люди. Видно лишь то, что они умеют обращаться с мечом и очень быстры, одним рывком преодолев десяток шагов. Вот только и я боевой маг, который не посрамит памяти мёртвых учителей, даже оставшись без магии.

Я подхватил падающий эспадон раньше, чем он коснулся пола и, проведя его за спину, сразу перевёл движение в удар сверху. Тот самый, мастерский, которым меня спасла Катирия.

Первого набегающего врага я разваливаю до ключицы. Сдёрнуть меч, вырывая его из раны и тут же уколоть, положив вторую руку на яблоко и толкая рукоять вперёд. Самый быстрый из подмоги падает с пробитой шеей, своим весом и скоростью превращая узкую рану в зияющий провал и обдавая всех фонтаном крови.

Живые, не некроголемы. Слабые.

Эспадон к себе, шаг вперед, вздёрнуть сильную часть выше, блокируя удар лёгкого меча. Провернуть вокруг чужого клинка свой, перехватывая лезвие рукой и разбивая яблоком рукояти висок врагу. Красота в бою не самое важное, а шлем лучше узкого ободка с крылышками.

Дёрнуть меч на себя, перехватывая сталь ладонью в грубой перчатке и разворачиваясь всем телом. Теперь я держу эспадон за острие двумя руками, обрушивая на предпоследнего зелонца удар рукоятью, словно клевцом. Клевцом, в который превратился тяжелый эспадон. Врагу не хватает сил остановить такой удар, его меч сметает в сторону даже не заметив. Клюв гарды пробивает тонкую кольчугу, глубоко уходя в грудь противника и сбивая его с ног. Дёрнуть на себя. Напрасно. Застрял. И я отпускаю лезвие. которое и без того сейчас вырвет падающее тело.

Шаг вперёд, к растерянно замершему зелонцу, и сорванный с пояса кинжал ударяет последнего врага, того самого сильного эфирника, что так умело бился со мной заклинаниями, под подбородок.

Архимаг с ненавистью хрипит:

— Ах ты тварь. Кернариус ждет слугу!

Зелонские некроголемы замирают, видимо чтобы не убить нового союзника, а мое сердце на миг замирает в ожидании поражения. Вот только мощи врага оказалось мало, чтобы разрушить мою связь на жизни с Мечником. Тот даже не замедлился, успев за этот миг убить троих неподвижных противников.

Зелонский архимаг срывается на визг:

— Умри! Умри!

На меня набегает очередная волна эфира, заставляющая лишь ухмыльнулся, глядя врагу прямо в глаза. Помнится, не так давно я размышлял, а что случится, когда встречусь с могучим эфирником, защитит ли мой выпускной амулет от его силы? Вот он ответ — виски разламывает болью, амулет сообщает, что работает на пределе. Но работает, защищает от ментальных заклинаний не просто магистра или старшего магистра, а целого архимага.

Тот вскидывает руку и я тут же пригибаясь, прыгаю вправо, к стене, едва успевая уйти с пути огромной толщины фиолетового луча. Отлично. Уж такое указание Кербрен не пропустит, удар подобной силы пробьет здание насквозь. По анфиладе несется вопль:

— Сдохни! Да сдохни же!

И вот этого напора, этой волны эфира амулет не выдерживает: ноги и руки подгибаются, я не могу оттолкнуться от пола, чтобы подняться, не могу даже вдохнуть, а сердце сдавливает пронзительной болью и на этот раз оно действительно останавливается.

Вот только я здесь не один. Мечник не медлит и мига, не знаю, получил ли он мою мысль-команду в этом безумии эфирных волн — но в нем достаточно и моей жизни, и навыков Катирии, чтобы действовать самому — он отпрыгивает назад от снова наседающих на него противников и швыряет свое оружие. Тяжелый меч, который для любого человека считался бы двуручным, входит в грудь правого носильщика по рукоять, сбивает с ног, отшвыривает на архимага и его полыхнувшую защиту, заставляет того на мгновение ослабить хватку убивающего меня заклинания и позволить моему сердцу снова застучать в груди, а рукам дотянуться до Средоточия на поясе. Ну-ка, попробуй еще раз приказать мне умереть!

Но через мгновение весь коридор наполнили десятки вращающихся Воздушных дисков, мелькнувших мимо меня и Мечника, превративших всех зелонцев в куски мяса. Этот удар архимаг пережил. Забился на полу в скорлупе своей защиты, заваленный изрубленными телами носильщиков. Мечник подхватил один чужой меч, другой, повторяя удачный прием и швыряя их в последнего врага. А через несколько секунд Кербрен нанес еще один удар: вокруг зелонца возникли четыре сияющих голубым шипастых шара метрового диаметра. Они закружились, прижимаясь к архимагу, раздирая его защиту своими шипами и ускоряя свой полет. Чужая аура схлынула, а я наконец сумел вдохнуть. В Сах этот момент был особенно долгим. И мучительным.

Подполз к стене, опираясь на нее и поднял ладонь. Сосредоточился, принимая из Орба образец заклинания, создавая Пробой в дрожащей, едва выползшей из тела ауре. Мечник уже принялся подбирать оружие моих противников, продолжая беспокоить архимага стальными занозами. Пять секунд, десять. Горошина плетения налилась синим, показывая что достигнут предел вместимости. На моих глазах один из шаров Кербрена разрушился, и я тут же отправил свое заклинание в появившийся просвет. Вспышка, дикий крик и три оставшихся шипастых шара сминают защиту зелонца. А я радостно оскалился: вот так даже одна колючая заноза может убить даже такого могущественного мага.

Одним архимагом эфира в Кернатуме меньше. Я поднялся, придерживаясь за стену. А если и у отряда майора Стироя и Аувида вышел такой же трюк с внезапной атакой на другой дворец, то…

Словно отвечая мне, снаружи раздался оглушительный звук, словно лопнула огромная струна. А затем мою ауру, которая только-только начала разворачиваться, отошла на шаг от меня, снова сдуло бесследно. Меня повело, с трудом удержался от падения на залитый кровью пол, чувствуя дрожь в ногах, на которые едва успел утвердиться, уцепился за стену. Звук повторился. Но в этот раз я перенёс это легче, а через минуту, когда магия опять вернулась, вышел к лестничному маршу, поддерживаемый Мечником. Другие бойцы уже поняли, что с хозяином дворца покончено и тоже стягивались на галереи, опоясывающие этажи, глазели наружу.

Огромные стекла холла были выбиты и ничего не мешало видеть, как снаружи бились в купол над зданием извивающиеся фиолетовые молнии. Кербрен стоял внизу, в двух шагах позади Гвардейца, где я его и оставил, со спокойствием взирая на буйство магии снаружи. Лишь Орб метался вокруг него, словно бешеная комета.

Остальным архимагам Зелона не по нраву пришлась смерть одного из них. Вот только зря они в такое время отвлекаются на события в городе. Кто будет следить за защитой города? Ведь там, снаружи, его осаждают два Повелителя. Это огромная и, главное, последняя их ошибка.

Небо над городом осветилось на миг так, словно там вспыхнули ещё два десятка светил. А когда свет утих, то от обрушившегося на наш отряд заклинания не осталось и следа. Вот и все — зелонские архимаги обратились в камень. Оставшись вчетвером или даже втроем на поддержке защитного заклинания города, им стоило отвлечься от него лишь на несколько мгновений, чтобы Повелители сумели показать всю свою силу и пробить его. Кернатум пал. Если зелонцы и хотели сжечь нас в его стенах волной магии, то это им не удалось. Камень безмолвен. И будет служить символом нашей победы.

Глава 18

Нам выпало целых два дня подготовки, прежде чем к городу вышла орда химер. Два дня, каждый час из которых был использован с толком. Это был единственный обнаруженный разведкой город со стенами. Единственный созданный из настоящего камня. На центральной площади, в самом крепком здании, архимаг Кербрен активировал полноценный крепостной Источник, разом накрывший город потоками сырой маны. Если проводить аналогию с Пеленором, то секторальными Источниками стали Истоки ротных магов.

Город оказался очень велик для нашей фемы, у нас не хватало людей, чтобы надёжно прикрыть его стены. Поэтому они планировались лишь первой линией обороны. Никто не будет до последнего стоять на них, отбивая приступ, но что карабкаться на многометровые стены, что спускаться с них химерам не будет легко.

За эти два дня дома, вплотную подступавшие к стенам, исчезли: сила архимагов и Повелителей стерла их в песок. С внешней стороны они тоже поработали на славу и теперь снаружи город окружил целый лес изломанных каменных шипов. В качестве второй линии обороны изнутри соорудили ещё одну стену, а всё пространство между старым и новым укреплением было наполнено печатями-ловушками. И я был тем, кто создал не меньше трети из них. Дело было даже не в том, что среди нас оказалось мало настоящих артефакторов и начертателей, но и в том, что я использовал ядовитую для других ману в полной мере. Можно считать, что я вчетверо увеличил свой резерв, а с использованием запасов Орба и двух Родников цифра и вовсе получалась невообразимая.

Мне даже показалось, что как раз настал тот момент, когда самое время поделиться пусть и опасным, но действенным методом увеличения своих сил. Вот только бакалавров я сам исключил из этого разговора, горячего на поступки Рикара тоже — как и новичков, о которых я еще не знал ничего. Ито получил строгий приказ не пользоваться этим способом до моего разрешения, а равные мне по силе маги других рот выслушали, но отказались. Не таким уж это оказалось и секретом: тот же Эрной, как оказалось, на одном из расширенных курсов для магов пограничных частей, даже применял этот способ на практике. И остался о нем не лучшего мнения. По мнению более опытных собратьев по Искусству, боль, которая прорывалась даже в Сах, лишала этот способ всех его преимуществ и на самом деле желающих применять сырую ману оставались единицы.

Что ж… Их можно понять. Ощущения бегущего по венам расплава действительно не то, что ожидаешь от магии. Но и я остался при своем: не так уж она и сильна, чтобы терять такое преимущество. Да и в сравнении с тем шаром расплавленного металла, что когда-то лежал у меня в груди, несколько глотков — полная ерунда. Впрочем, когда я останавливался на таком количестве? Мой предел — треть. И я выбрал его до дна.

Лишь последние шесть часов я не прикасался к магии, использовав ночной отдых для восстановления природного резерва. Такой приказ был объявлен для всех магов фемы, лишь простые солдаты продолжали устраивать дополнительные завалы. Благо разведчики у нас лихие парни и буквально сопровождали зелонскую армию, несколько раз лишь чудом ускользая от ловушек взбешённых архимагов эфирников и бесконечной цепочкой приносили вести к городу: полтора суток ходу, сутки, десять часов, шесть, два часа.

Я и на стену поднялся лишь десять минут назад и теперь наслаждался лёгким свежим ветерком. В самом городе были проблемы и с канализацией, и с тушами химер, даже привлечённые на работы тысячи жителей не могли полностью решить эту проблему. Казалось бы, всего четыре роты из фемы прошлись по городу, но настрогали мы химер изрядно, а зима окончательно отступила. К тому же, в этом крупном городе-крепости не нашлось даже достаточного количества воды. Вроде бы, простейшая вещь — да только все, обладающие даром к Воде, убиты в ритуалах. А эфирники, имеющие склонность к артефакторике, не опускались до бытовых проблем. И это ещё одна причина того, почему друзы-накопители оказались так убоги.

Обведя взглядом округу, покачал головой в сожалении: не за что зацепиться глазу, отдохнуть от серости города. Деревья за годы вырублены до горизонта и дальше, вместо изумрудных полей лишь раскисшие черные проплешины. Даже не разобрать земля это или остатки почерневшего снега. Да и небо не радует: нависает грязно-серым, свинцовым куполом с густыми, темными облаками. Отличная погода, чтобы…

Я тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Напротив, неплохо, что химеры устали, весеннее солнце хорошо поработало на нас. С удовлетворением оглядел медленно приближающиеся точки армии Зелона. Я помню, во что превратили ваши лапы отличную имперскую горную дорогу зимой. То, по чему вы идёте сейчас, в Гардаре и между посёлками бы постыдились прокладывать. И куда вам влезть на неё всем? Месите, месите грязь, превращая её в жижу, проваливаясь лапами туда. Хорошо было бы, увязни вы там по самое брюхо.

Время шло, точки приближались, превращаясь в тысячи разнообразных тварей, видимых уже и без Ока. Среди них возвышалась одна гигантская то ли химера, то ли некроголем, с помощью которого будут проламывать стену, и десяток просто огромных туш. Орда зелонских тварей раздалась в стороны, охватывая город, словно крыльями.

Я бросил взгляд по сторонам. Почти триста метров стены на одну роту — это много. В Дальнем Роге нас было как бы не вчетверо больше, а стены меньше. Повезло ещё, что планы и расчеты командиров оказались невероятно точны и не случилось никаких накладок, что могли все изрядно осложнить. Вчера, почти на сутки опередив врагов, к нам пришло подкрепление: сотни людей и големов. Теперь каждая рота имеет полный списочный состав: три отряда в полсотни человек каждый, пятьдесят строевых големов, дополнительные маги и десятки длинных повозок-линеек с болтами для метателей.

Отличная и так необходимая нам помощь. Лишь две вещи омрачали их прибытие: они все те же ополченцы, мы с ними совсем не сбиты, не чувствуем их плеча в строю. Сержанты и Вид уже охрипли, пытаясь за короткие часы передать все уловки и приёмы, которых мы набрались за эти недели боёв и рейдов по Зелону. Казалось бы, что ещё можно сказать, кроме уставов и наставлений о тварях? А гляди же — даже я сумел выдать лекцию трём новым ротным магам. Надеюсь, что хоть что-то в них в голове останется. Лария откашлялась и сообщила:

— Четвертый план. Среди врагов архимаги со специализированными артефактами эфира, не дающими нанести удар Повелителям.

Ясно. Нужно выманивать врагов и дать время нащупать слабину в артефакте.

Вид строго переспросил:

— Все слышали? Надевайте вторые подсумки и не жалейте болтов.

Я тоже надавил холодным тоном на своих подчиненных:

— Работать строго по очереди и по моей команде. Даже если кажется, что химера вот-вот дотянется — жечь зря ману запрещаю. Здесь големы, здесь ваши товарищи, простые бойцы. Вот-вот не считается и за лишний расход маны после боя накажу.

Рикар позволил себе огрызнуться:

— Лишите сладкого, тонму капитан?

Это все влияние Каира — а может, желание показать себя перед новичками. Я спокойно ответил:

— Хорошая попытка, но нет. Поставлю на уборку туш химер.

Младший мастер ещё хотел что-то ответить, но мне его наглость уже надоела и я оборвал:

— Достаточно. Тонму младший лейтенант, сосредоточьтесь на враге и поберегите дыхание.

Сам я надел шлем, невольно отметив сорвавшиеся с неба капли. А вот это было явно лишним. Но моё желание осталось не услышанным.

Химеры пошли на штурм. Все, как и предрекал легат Хтарон: своим маршем мы спутали все планы зелонцам, а главное — основы Маяков хранились здесь. Конечно, эти стены не шли ни в какое сравнение со стенами Пеленора, но и тварей пришло гораздо меньше, чем в той орде, что Зелон выставил в начале войны.

Война. Именно так мы стали называть свои сражения. Было два конфликта, теперь зелонская война. И она станет первой и последней. Здесь и сейчас, даже если мы проиграем, участь этой проклятой страны предателей предрешена и их уже ничто не спасёт.

Не помогут и эти химеры. Мы все уже достаточно разбираемся в жизни этой страны, чтобы видеть, что к стенам бегут совсем не воинские особи, а рабочие из их подземных рассадников. Не так уж просто вырастить боевую химеру: на это нужно время, которого мы не даём Зелону. Не зря же каждый раз фемы выступали из Пеленора, едва сумев собраться. Дай магам жизни пару спокойных месяцев, и они успеют вырастить яйца. А вот так — нет. Им постоянно нужны твари, чтобы хоть как-то нас сдерживать. А ведь нужно ещё и пригнать всех этих химер из дальних районов.

Сегодня они справились, хотя и опоздали на три дня, которые дали нам испуганные и обманутые жители тех поселков, которые мы разорили. А мы сделаем все, чтобы эти химеры здесь и остались. Вместе со своими хозяевами.

— Залп!

Я оценил, как проредили наши болты ряды тварей и невольно покачал головой: совсем слабые твари в первом приступе, никакой брони — каждый наш выстрел нашёл цель.

Добрых два часа так и продолжалось. Зелонцы то штурмовали одну стену, то набрасывались со всех сторон. Дождь все усиливался, а стена здесь была совсем простая, без навеса для лучников и мы уже давно промокли до нитки, не спасали и плащи. Самих лучников давно здесь не было: отсырели тетивы и они ушли на вторую стену. Пружинам метателей же влага безразлична. Для подноса болтов и переноса раненых использовались местные под присмотром отрядных канцеляристов с амулетами. Не все из них даже были магами, а тем более эфирниками. Если враг хотел вымотать нас и заставить растратить все болты, то он выбрал неверную тактику: слишком мал был навал тварей, и солдаты тщательно выбирали цель, редко всаживая по два болта в одну.

Я, честно говоря, вообще не понимал, что может гнать зелонцев на приступ тогда, когда у нас в городе два Повелителя. Сейчас на стенах не более чем противостояние рядового состава наших армий. Стоит тварям войти в город и в нем добавится каменных скульптур. В то, что там вдали, среди клубящихся в поле химер есть второй Повелитель Зелона или сам Кернариус я не верил. А вот в то, что он своим приказом загнал сюда всех этих существ и магов — верил.

Было бы неплохо узнать, где он, ещё одним стремительным маршем прорваться к нему и уничтожить. Сколько бы сразу разорвалось связей в Зелоне, сколько бы магов и тварей освободились бы от уз ментального подчинения!

Но мы знаем лишь об одной цитадели Кернариуса, далеко у моря. И пройти нашей одинокой фемой так далеко и остаться при этом незамеченными — невозможно. Вряд ли он примет бой, когда у него всё ещё есть надежда на темных.

В конце концов нам все же пришлось отступать. Сначала Лария сообщила, что на восточной стене массированный приступ. Через час, что стену там оставили. Ещё через полчаса в Око любой желающий мог увидеть, как на стенах кипят схватки, а кольцо между ними заполняется химерами. Так что мы получили приказ отступить.

Ускорившись, смели залпами химер на своём участке и двумя волнами откатились, пока они не опомнились и не сумели забраться на стену. Расстояние, на котором Магнивар воздвиг новое укрепление не позволяло достать до старой заклинаниями, только болтами. Химерам теперь приходилось либо неловко спускаться по кладке стены, либо двигаться к обрушенными мной выходам из башен и разбирать завалы. Ни то, ни другое у них толком не выходило и к валявшимся внизу два дня окаменевшим химерам изрядно добавилось их товарок, погибших от болтов. Вид даже выделил первый отряд на отдых, разрешив им спуститься вниз.

А где-то через два часа, когда стих дождь и на той стороне появились некроголемы-лучники, затеявшие вялую перестрелку, зелонцы сделали следующий ход. Сначала от общей массы зелонской армии отделилась огромная туша химеры, неторопливо двинувшаяся в нашу сторону. Она еще во время осмотра в Око явно отличалась от обычных крепостных химер, предназначенных для пролома стен, а значит враг придумал что-то новое. Или у него просто не осталось Костяных червей и в ход пошли совсем уж не приспособленные под это твари?

Химера подползла ближе, скрывшись от наших глаз за обрезом внешней стены, где-то на стыке между нашей и шестой ротой, теперь ее видно было только с наблюдательной башни. Но они так и не просигналили о том, что она пошла на пролом. Вместо этого зелонцы доказали нам, что у них есть еще козыри в рукаве.

Больше всего это походило на то, как будто я вернулся в детство и на меня набросили огромное одеяло: звуки мира стихли, а дышать стало сложнее, но, главное — исчезли привычные мне потоки магии мира. Вот только что я вглядывался в них, а вот они побледнели и бесследно растворились, словно просочившись глубже, на следующий уровень магии. Аура колыхнулась, словно под невидимым ветром, заставив болезненно скривиться от неприятных ощущений. Лария испуганно спросила, вцепившись в предплечье Вида:

— Что происходит?

— Илиз, — подумав, я добавил еще очевидного. — Их прикрывал не артефакт, а Илиз невероятной мощи.

Девушка побледнела ещё сильнее:

— Уровня Повелителя? Или… Архонта?

Я отрезал:

— Не стоит и сравнивать Императора с этой тварью! — уже спокойнее добавил, сам устыдившись своей вспышки. — Даже если они во время ритуала вживили в химеру Повелителя, то он не сможет сделать большего, чем при жизни. Все же есть пределы силы и понимания Искусства и не стоит опасаться, что с ним случится такой же всплеск могущества, как у Гратоя. К тому же, сомневаюсь, что там за стенами Кернариус, а их второй Повелитель Витрааст владеет только Жизнью. Нет.

Я оглянулся, оценивая расстояние до центра города, где и находились Повелители. Спохватившись, снял с пояса артефакт Ока и навёл его на стык наших бригад, где находился Аувид и облегчённо вздохнул убедившись, что артефакт работает: там офицеры что-то обсуждали, столпившись вокруг выделявшегося плащом архимага.

— Достаточно сильный, чтобы помешать нам нормально владеть заклинаниями и осложнить жизнь. Не более.

Девушка вздохнула и перестала цепляться за наруч командира. Но уже через секунду у неё подкосились колени и с глухим стоном она едва не упала. Теперь Вид сам ухватил её, не позволив свалиться со стены. То, что давило на нас резко нарастило своё действие, на миг показалось, что из меня выдавливают воздух, я сам едва не застонал. Теперь исчезло и поле крепостного Источника и даже близкого Истока от моего Гвардейца, ауру сжало так, что она стала больше похожа на дополнительный слой брони, словно снова на меня и только меня давил полноценный архимаг. Магия… Отозвалась, но стала почти бесполезна, что и было ожидаемо при таком крошечном объёме манипулирования, этого не хватит ни на одно внешнее заклинание. Но корка каменной брони, Плоти голема, примененной еще утром, все ещё покрывала меня.

Спохватившись, я вскинул Око, но теперь и оно отказалось работать, превратившись в обычную стекляшку в инкрустации металла и камней. Одним широким шагом я, словно превратившийся в слепого и глухого калеку, шагнул к Виду, коснулся рукой его зерцала. Так я сумел ощутить в нем биение токов маны, через секунду проверил и амулет от ментала. Все это ещё работало, но сейчас, без внешней подпитки, все это снова будет держать лишь пять-шесть ударов. Мы потеряли своё главное преимущество.

Стоило мне об этом подумать, и тут же вокруг нас с удвоенной силой засвистели чужие стрелы. Я сделал шаг в сторону и вперед, вскинул щит, прикрывая командира и его ношу. Как далеко простирается аура этого Илиза, в скольки шагах от стены он стоял раньше и что, кроме силы воздействия, увеличилось в ней?

Пока я глазел на центр города, непонятно как рассчитывая увидеть границу чужой силы, Вид глядел совсем в другую сторону:

— Сигнал общей атаки! Рота! Второй отряд и лучники остаются здесь, первый и третий отряд — вниз!

Рывком повернувшись направо, я увидел не только то, о чем говорил командир — ярко-красное полотнище сигнала, но и ещё одну деталь — бегущего в нашу сторону среди фигур в латах архимага. Он собирается атаковать со всеми? Я быстро огляделся — чем слабее был маг, тем хуже ему было. Адептов приводили в чувства соседи, мои бакалавры пошатывались, но стояли на ногах. Да только что с них толку теперь? Я, подозревая худшее, рявкнул:

— Зилит, Диодр, что с големами? Проверить управление!

Несколько томительных секунд и глухой хрип:

— Не отзываются…

— Голосом!

Диодр вскинулся, заорал, словно до его подчинённых не было двух шагов:

— Второй, всем! Строй сомкнуть, щиты вздеть!

Двадцать пять каменных големов дрогнули и выполнили команду, прикрыв нас от ударов стрел. Вовремя, ведь теперь у нас каждое попадание на счету. Я скомандовал:

— Големов вниз, построить клином, пробиваемся к внешней стене.

Узкую каменную дверь, которую час назад закрыли два бойца и моя магия, теперь едва сдвинули десять големов. Мы справились как раз к моменту, когда сюда стали стекаться и бойцы других рот. Всем было понятно, что нам как минимум необходимо подняться на внешнюю стену, чтобы обстрелять ту огромную тварь из метателей. Вот только… Я невольно покосился на своё трёхзарядное оружие. Кто сказал, что на столь сильного Илиза вообще будут действовать крошечные накопители болтов? Больше того, для такой туши наши выстрелы будут не более, чем занозы. Ладно, что же, тёмные с этими болтами. Значит придётся вскрыть его простым железом. Я рявкнул:

— Гвардеец, Костяшка, Мечник — треугольником. Пошли! Проложить путь к внешней стене!

В два шага я оказался за спиной своего первого голема, сорвал с крепления эспадон, вскинул его на плечо и первым из роты, опередив даже строевых големов, скользнул в узкие ворота. За моей спиной раздался голос Вида:

— Вперёд! За магом! Сотрём темных с лица Артилиса! Раиду Опилу!

Твари тоже получили команду на атаку: теперь, когда все наши заготовленные ловушки стали бесполезны, они жутким потоком, тем самым общим навалом хлынули на нас. И в этот раз такие, что были выращены для боя. Те, что полегче, просто спускались по стенам, ловко цепляясь за старые, выщербленные камни. Здоровые туши шли через башни, проходы которых успели расчистить от завалов. Я, впервые за долгое время идя в бой без Сах, оказался оглушён скрежетом хитина и неумолкающим писком и поспешил нырнуть в него, чтобы заглушить лишние звуки.

Мои големы, в которых я вкладывался жизнью и ресурсами всю эту войну, даже не замедляли шаг, рассекая волну тварей, словно быки моста бурную реку, неумолимо и неостановимо. Втроём они прокладывали проход шириной метров в шесть, оставляя на долю строевых лишь жалкие остатки врагов, сумевшие подобраться к нам с боков. Это я отметил мельком, обернувшись лишь раз, чтобы окинуть взглядом роту, а увидев, как следом за нами выходят чужие големы, перестал беспокоиться за тыл.

Спустя секунду рядом со мной встала Катирия. Перебросив щит за спину, она, как и я, вскинула на плечо свой длинный узкий полуторник с рикассо уже, чем сам клинок. Мастер меча и тот, кто в магическом трансе почти может с ним сравниться. То, что нужно, чтобы пройти насквозь эти сто пятьдесят метров моря тварей.

Вот одна из химер проскочила под ударом голема. Заметив, как начал разворачиваться Гвардеец, выпалил:

— Все. Не отвлекаться на мелочь!

Быстрый пронос меча наискось сверху вниз и жук-переросток лишается половины ног. Добьют задние. Шаг вперёд, опуская сапог в пяди от щелкающих жвал.

Но големы восприняли команду слишком буквально: уже через десять секунд я махал мечом почти без остановки. Сколько ударов тяжелым эспадоном я себе отмерял прошлый раз? Сорок? Мне придётся превзойти этот предел. Впрочем, ещё через шагов двадцать стало легче: позади раздалось щёлканье метателей и тварей между мной и големами стало меньше. Возможно, големы были и ни при чём, весь наш путь оказался завален огромными, ещё дёргающимися тушами химер. Я шагал, глядя вперёд и вниз, чтобы не подставлять щели забрала под стрелы некроголемов. Пока они лишь хлестали по шлему, наплечникам, бессильно соскальзывая с каменной корки, не в силах достать до плоти. Но каждое попадание, каким бы неопасным оно ни казалось сейчас, истощало заклинание Плоти, грозя оставить меня в серьёзной схватке полагаться лишь на крепость стали и шесть ударов зерцала.

Вот я не успел сдёрнуть клинок, уводя его на новый удар, и тварь, похожая на толстого паука, оказалась слишком близко. Но её рывок к моей ноге встретило мелькнувшее у меня под мышкой копьё. Короткий взгляд назад через плечо, чтобы понять, как близко стоит нежданный помощник. На достаточном расстоянии для безопасной работы клинком. Это Эрной-огневик? За растянутые в Сах мгновения успеваю увидеть и отчаянно рубящихся в строю солдат: с боков на нас напирают как бы даже не сильнее, а строевые големы мелковаты против тех тварей, что наседают на них. И алебарды бойцов, лишенные поддержки артефактной части, не с первого раза пробивают хитин химер.

Нужно было спешить. Мы прошли всего половину пути, а напор тварей только увеличивался. Словно подгоняя, в затылок ударила стрела, в этот раз гораздо сильнее предыдущих. Я развернулся, отмахнувшись мечом от подбегающей химеры, с шагом вперёд уколол следующую и, вернув меч на плечо, вскинул ладонь, прикрывая глаза от новых стрел. Стена нависала над нами, заставляя вскидывать голову, по каменной корке перчатки тут же ударило, принуждая опустить взгляд, но я успел увидеть, что наверху появились новые некроголемы: в блестящих доспехах, глухих шлемах и алых плащах, с огромными, едва ли не ростовыми луками. И они сейчас будут бить по нам из них почти в упор.

Отвлекая от размышлений, раздался рёв. Как я не заметил эту тварь раньше, было решительно непонятно. Безвредно получив сдвоенный удар молотами в бока от Гвардейца и Костяшки, огромная химера рывком подмяла под себя Мечника, ударила его лапами-клинками раз, другой и, снова взревев, шагнула вперёд. Чтоб она ночами во сне своему создателю являлась и жрала его! Как мне без Пролома убить такую тварь?

Словно подтверждая мои мысли, по башке химеры бьют болты. Половина безвредно скользит по хитиновым щиткам, остальные вонзаются, уходя по самые хвостовики в глаза твари. Но их на морде добрых два десятка и уж тем более такие спички не в силах убить огромную и живучую тварь. Я пригибаюсь под первым ударом химеры, скользя эспадоном по лапе-клинку, поправляю её полет, даже не пытаясь встретить прямым ударом. Но и такая малость осушает мне руки и откидывает меч в сторону. Катирия добивается большего, точно попадая встречным ударом в сочленение и отрубая лапу, вот только ценой клинка, который выбивает у неё из рук.

Тварь шагает ещё раз, взметает уцелевшую лапу-клинок вверх и вдруг ревет, странно перебирая лапами на месте. А спустя миг, скользнув мимо меня, к химере устремляется знакомый плащ. Секунда и архимаг уже прижимает ладонь к покатому лбу твари. Я делаю шаг вперёд, пытаясь отшвырнуть Аувида из-под удара химеры, но она безвольно оседает на камень, явно мёртвая. Позади неё уже поднимается Мечник, весь залитый слизью, скособоченный, но действующий. Но я не опускаю руку, вместо этого повторяю приказ:

— Вперёд!

Не знаю, как это удалось Аувиду и почему он остался цел, пока бежал к химере, но сейчас я грубым рывком задвинул его за спину и не столько убивал мелких химер, оставив это подобравшей меч Катирии, сколько прикрывал собой архимага от летевших стрел. Вот уж кого привычка могущественного мага полагаться на защиту заклинаний сейчас подводила. Если мой Доспех не действует, то не думаю, что архимаг в этом сильно отличается. Так считал и Вид, потому что уже через десяток шагов ко мне присоединились четверо солдат с большими щитами. Возможно, из-под их защиты Аувид и вырвался, чтобы разобраться с химерой.

Позади раздался многоголосый вопль боли и ужаса. Затем яростный крик:

— Держать строй! Держать! В копья!

Но я не обернулся. Там есть свои мастера меча, големы и солдаты. Пришло время показать всё, чему они научились за эти полтора месяца сражений и муштры. Будь у меня магия, то я бы вывесил над нами знак Создательницы, пусть хоть какой бы, лишь бы ободрить, поддержать солдат. Но магии нет. Нам всем придётся обходиться тем, что мы сжимаем в руках. Кто-то считал так же, послышался надсадный, с паузой на вдох выкрик:

— Раиду!.. Опилу!

Следом раздались десятки неслаженный воплей, я и сам выдохнул этот клич, рассекая тушу очередной химере.

— Убивайте этих тварей! Смерть им!

— Смерть!

Последние десять шагов к башне мы пробивались с Катирией на последнем дыхании: руки уже дрожали, с трудом разгоняя меч для нового удара. В проем первым протиснулся Гвардеец, следом остальные мои големы, мгновенно наполнив башню глухими звуками ударов. Только сейчас я обернулся. Позади были, наверное, все шесть рот нашей стены, сбившие открытую с одной стороны коробку и рубящиеся с валом химер, что пытались их захлестнуть. Хуже всего приходилось тем, кто закрывал коробку со стороны города, тем, в чью спину безнаказанно били из луков некроголемы со стены. То и дело очередная фигурка бойца падала на землю.

Твари… Я требовательно протянул руку к Катирии:

— Зелье!

— Обойдёшься! Сейчас убьём эту тварь, и кто будет химер убивать? Я? Обе порции мои.

Не дав мне ответить, девушка метнулась в башню, я, выругавшись, рванулся за ней. Позади раздалось:

— Сержант Одис с десятком, пошёл! Сержант Бракт с десятком, пошёл!

Я едва добрался до ступеней винтовой лестницы через завал из туш химер и камней. Сами ступени оказались покрыты толстым слоем слизи и того, что тварям заменяло кровь, заставляя скользить сапоги. Враги напирали сверху потоком, но големы пробились, прорубились из башни на стену. Катирия двинулась налево за Гвардейцем, а я направо за Костяшкой. Мечник лежал в двух шагах от выхода из башни, погребённый под двумя огромными химерами-богомолами.

Минута, и мы расчистили кусок стены, а солдаты сбили строй, перекрыв его щитами. Вот только нам нужно было дальше, туда, где лоснилась спина огромного Илиза. Спустя ещё десять минут рубки, шагов по спинам упавших солдат, по алым плащам, на которых не видна наша кровь, мы оказались на месте. Там, где по спине Илиза на стену забирались сотни химер. Вид был в числе тех, кто отдал за это жизнь. Дважды мы пытались выдавить этот поток и дважды нас отшвыривали назад, до самой башни, едва не сбрасывая со стены. В третий раз мы отбросили химер на два десятка шагов, ступив на спину Илиза. Я потерял Костяшку, а из того десятка, что пошёл со мной в третью атаку, в живых остались лишь трое. У меня самого давно не осталось ни Плоти голема, ни маны в зерцале брони. Впереди стояли последние пять строевых големов поднявшихся на стену, за ними мы четверо. Остальные бойцы едва сдерживали напор химер слева и справа на стене, не давая ударить нам в спину. Но самое главное оказалось сделано.

Мы прикрываем своими телами Аувида, а он опускается на колени. Его ладонь касается грубого, изрытого рытвинами хитина и архимаг застывает. И ничего не происходит. На нас наваливается новая волна химер, поднимающихся по спине Илиза, словно по дороге, захлёстывает големов, переваливает через них, и мы встречаем её болтами и сталью. Я слышу за спиной невнятный вскрик, на миг заглушающий шум боя. Ещё одно мгновение и в меня полноводной рекой врывается магия.

Вот только аура чиста, в ней ни единого готового заклинания, а нас вот-вот сомнут. Но первое, что я делаю, ору приказ, забыв, что теперь можно ограничиться мыслью:

— Гвардеец, активация!

Доспех на себя из Орба. Хлысты. Давно въевшиеся в кровь плетения почти не требуют от меня участия разума. Два Улья начинают впитывать ману, создавая запас воздуха, только у парней передо мной уже нет времени: их погребло под валом хитиновых тварей. Но выщербленный эспадон уже зажат в Хлысте, а заклинание надёжно крепит меня к гигантской твари. Удар. Только брызги слизи во все стороны.

Это не налившимися свинцом руками железом махать. Таким ударом, я, пожалуй, разрубил бы и доспехи пополам. Но я не сделал ошибки и эспадон прошёл над парнями, не задев их. Ещё взмах, ещё, расчищая перед собой пространство. Вперёд улетел первый Улей, встретивший химер жалами воздушных игл.

Сверху, казалось, над самой головой грянул гром так, что нас всех едва не сбросило вниз ударом воздуха. Зелонский архимаг явно хотел отомстить за смерть гигантской твари, но Источник города снова работал и Купол успел прикрыть нас от удара.

А я нашёл мгновение, чтобы обернуться и оглядеть стену за собой. Гвардеец замер, буквально облепленный химерами, но его броня должна была продержаться ещё несколько мгновений, а в ход уже пошли метатели и на этот раз одно попадание — одна смерть, да и накопители брони жадно поглощали ману, снова делая солдат почти неуязвимыми. Они вот-вот отобьют Гвардейца. На другой стороне стены дела тоже шли отлично — там стеной стояло пламя. Пожалуй, и нам стоит отойти, раз своё дело мы сделали. Конфликт вперёд, перемалывая набегающих тварей. На ногах три строевых голема и два бойца, покрытых слизью и кровью. Третий лежит у наших ног с пробитым забралом.

Я склонился к архимагу Аувиду. Лицо со впавшими глазами и заострившимися чертами походило на маску мертвеца, но он был жив. Я видел дыхание и ощущал потоки магии, даже сейчас ползавшие по его ауре. Пришла пора отступать. Короткая команда:

— Отходим! Берите!

Не знаю, чьи перед нами стояли големы, ротных отметок не видно под слоем крови и слизи, но я надеялся, что поводырь отведёт их за нами. Стоило мне сделать шаг назад, как и големы повторили его. Отлично.

На стену мы вернулись. Вот только я так и не понял, как мы вообще сумели без магии, без артефактной поддержки добраться до этого проклятого Илиза. Сейчас, отступая, я каждые два шага был вынужден бить Секирами, создавать Ульи один за другим, чтобы дать Гвардейцу возможность отойти и переактивировать Исток. Я буквально ощущал как от такого обращения разогревается кристалл, внося помехи в контуры вложенных в него плетений, как падает мощь потока маны и грозит вырваться из-под контроля, сжигая моего голема и нас. Но выхода не было. Иначе нас просто захлестнул бы вал химер. Из-за спины летели болты, вспыхивающие разноцветными огоньками на хитине тварей, големы мерно махали мечами, я то и дело разрубал очередную проскочившую мимо них химеру. И все равно использовал магию, делая глоток за глотком обжигающей маны из Истока, только чтобы не оказаться погребённым под напирающими врагами.

На половине пути, всего в пяти шагах от стены, оглянувшись для очередного шага, я увидел знакомый меч, торчащий из покрытой шипами туши. Здесь. Это случилось здесь. Несколько секунд потратил, чтобы наполнить маной Двойной пробой и буквально смести химер со стены. Выигранного времени мне хватило, чтобы сбросить мёртвую тварь вниз, к основанию стены и освободить из-под неё Катирию. В боку девушки зияла страшная рана, но она была ещё жива, а на груди висела фибула лечебного амулета, сейчас снова полного маны. И дальше я шагал, отягощённый ношей, благодаря Создательницу, что лейтенант всегда предпочитала облегченный доспех. Впрочем, половина бойцов тащила одного, а то и двух товарищей.

Башня, спуск, подножие. Только здесь я сумел перевести дух, скользнуть за спину пусть жидкого, но полноценного строя в три ряда. Вдоль стены лежал ряд раненых, скользнув по нему взглядом я обнаружил еще знакомое лицо и, уложив девушку рядом с беспамятным Каиром, я, наконец, смог внимательно оглядеться по сторонам и ничего радостного не обнаружил. На наш пятачок стены, казалось, напирало все море химер. Даже вторая стена, оставшаяся почти без солдат, стала тварям неинтересна. Все они старались убить нас. Неудивительно: такая здоровая тварь, как этот Илиз была среди химер одна. Выходит, что мы уничтожили единственный шанс зелонцев выполнить приказ Кернариуса и отбить основы Маяков. Это радовало, вот только то чудо, что помогло нам сюда добраться, закончилось. Здесь мне никакой заемной маны не хватит, чтобы проложить дорогу обратно. А остальные архимаги едва ли не на другой стороне города. Сколько им понадобится времени, чтобы добраться до нас? И протянем ли столько? Мой взгляд невольно скользнул к подсумку на поясе ближайшего солдата. Там оставалось едва десяток болтов. Хмыкнув, потянул из Орба заготовку для Града клинков и тут все закончилось.

Я забыл о Повелителях. А им теперь не нужно больше втягивать зелонцев в схватку и приманивать ближе к городу. Даже зелонские архимаги показали себя, а Илиз был мертв. Теперь у наших Повелителей оказались развязаны руки и они нанесли удар, едва пришли в себя. По прорвавшимся на и за стены химерам ударил Гратой. Я уже видел такое. Химеры внезапно начали метаться. Не знаю, что именно он сделал — убрал там кислород, запретил воздуху вливаться в тварей, сделал его ядовитым — но действовало это быстро. Такие огромные твари очень далеко ушли от своей основы — насекомых, не зря же они могли кричать, вот и дышать им требовалось часто и много. Минута агонии и все вокруг оказалось завалено мёртвыми зелонскими тварями. За городом ударил Магнивар, наполнив поле каменными скульптурами.

По мне лучше бы они поменялись местами. Ведь все эти туши ещё нужно будет убрать из города.

К темным все это. Внезапно обессилев, я то ли опустился, то ли упал рядом с Каиром, чьи окровавленные черты были едва узнаваемы и с трудом стянул шлем и мокрый от пота подшлемник. К темным все это.

Глава 19

— Повелитель!

Ворвавшийся в кабинет поступил так, как не делали уже сотни лет, со времён Темных веков: не просто приложил руку к груди, но и опустился перед этим на колено, отбросив назад полы плаща. Архимаг Виор Раст, родившийся тогда, когда выросшие на руинах Артелидии деревья ещё мог обхватить мужчина в одиночку, один из первых его учеников, на которых он и возлагал надежды, объявляя о предательстве Владык и взывая о помощи.

Виор, после приезда в столицу и проверки Шалодаром, принял на свои плечи множество забот, и его появление здесь могло означать только одно. Повелитель в нетерпении подался вперед:

— Ну!

— Они нашли этот Маяк, Повелитель. В старых копях Таладара.

Рагнидис кивнул, вспоминая эти стылые огромные пещеры. Там можно спрятать целую армию. И похоронить. Виор, да и загонщики, оправдали его надежды:

— Своды и тоннели обрушены. Местность просела на тридцать шагов, а после Шалодар дважды нанёс удары по провалам. Не думаю, что прислужники темных сумели там уцелеть.

Повелитель сжал пальцы в кулак:

— Неделю. Пусть они стоят там неделю, Виор и отведут в эту впадину всю воду той реки, по которой спускали камень. Первой армии командовать выступление. Шалодар же, вместе с Риваем, пусть мчится к Пеленору. Благодарю тебя за добрую весть!

Ученик давно ушёл, а Повелитель все ещё размышлял. Девять из одиннадцати созданных Маяков уже найдено или использовано. Неизвестна судьба лишь двух из них. Где они? Гардар перерывают вверх дном, проверяя Источники и города. Да и бессмысленно делать здесь новую попытку: это было возможно в первые дни, когда на руку предателям играл фактор неожиданности. Сейчас же, когда все ждут удара, а армия и маги в состоянии постоянной готовности? Даже у Трауста в Валоре это толком не вышло, сил городской стражи хватило, чтобы помешать ему. Ничего не вышло и из тайной попытки — формула плетения для обнаружения Маяка оказалась правдивой. Сетия и архипелаг предупреждены, пусть и не получили этого заклинания. Зелон?

Может ли быть так, что Кернариус приберег для себя хотя бы один из них? Если вспомнить поступок Вариодая, что ушёл на ту сторону, то для него — Отступника, взявшего новое имя — это отличный шанс получить ещё одну возможность жить. Уж в способности оказаться полезным Темным Демиургам того, кто видел десятки миров, Рагнидис не сомневался. И все же надеялся, что он сумеет бежать — хотя никому из тех, кто приходит на совещание в этот кабинет, Повелитель в этом бы и не признался.

Суть же его желания была проста. Что он, второй человек Гардара, сделает пойманному Кернариусу? Убьёт? Смешно. Это случится ещё раньше, во время штурма его последней норы. Всё, чем можно было их удивить, он уже использовал, под Кернатумом был разыгран последний козырь. Даже вдвоем с Витроастом он не выстоит против любых двух Повелителей Гардара. Но хватит ли этого, чтобы утолить его, Рагнидиса, жажду мести? Заплатить за слезы Гардара? Нет. Пусть Кернариус использует Маяк, пусть зовет помощь: через три дня границу пересечет целая армия, ее солдаты и в одиночку сумели перемолоть всех темных в Риобиле, а теперь они идут усиленные фемами центральных провинций. Через неделю к Пеленору отправится вторая армия. Чтобы Отступник не придумал, сколько бы Маяков не использовал, его уже ничего не спасет. Пусть бежит в портал, пусть пытается доказать свою полезность. Это еще нужно суметь сделать. А вот в том, что наказание Темных тому, кто провёл в порталы столько их армий и богов на убой, может длиться сотнями лет — Рагнидис не сомневался. И надеялся, что уже эта, заваленная в каменоломне, армия станет той самой последней каплей, что истощит терпение Темных Демиургов.

Глава 20

Пусть я и посылал всё к темным, устав сражаться с химерами и эфирниками, но, к счастью, никаких порталов на Маяк в окрестностях города не открылось. Нам и без того пришлось выдержать еще четыре подобных приступа с разных сторон. Нет, не так. Говоря подобных, я слишком им польстил. Ни один из них не был и в четверть так силен как тот первый: химерам не удалось даже выдавить нас с внешней стены. Да, дважды эти армии вели на штурм сильные архимаги. Но проходил едва час боя, и, убедившись, что нет новых трюков или подвоха, Повелители наносили удар и уничтожали всех врагов, заставляя зелонцев начинать все сначала. И уж, конечно, больше врагов не прикрывал Илиз такой мощи.

Теперь шести рот нашей бригады, вернее их остатков, никак не могло хватить на защиту целой стены и нас пополнили тремя ротами из других бригад. Признаюсь, даже я на следующий день после бойни с Илизом с трудом заставил себя подняться наверх. И дело не в том, что идти пришлось мимо еще не убранных туш химер; не в том, что болело все тело, получившее десятки, пусть и не пробивших брони, ударов, и способное двигаться только благодаря алхимическим зельям. Нет. Дело было в усталости от смерти. Слишком многих мы потеряли, слишком много в тот день отдали.

Действуя словно механизм, я отправлял в полет одно заклинание за другим, не ощущая ни удовлетворения от гибели химер, ни страха того, что они снова нахлынут волной. Тем более, что я ощущал потоки магии, видел сколько перед нами врагов и понимал, что все это бесполезно. По мне это больше напоминало агонию огромной химеры, когда она получила смертельную рану и уже не может даже встать на лапы, но продолжает ими перебирать, пытаясь бежать дальше. На третьем штурме, когда к нашей стене подошел архимаг Эфира, мне выпало наблюдать противостояние Аувида и зелонца. Могу даже поклясться, что в глазах врага был страх и отчаянье. Его сюда пригнал приказ, которому он не мог противиться. Кто мог наложить подчинение на архимага? Вопрос, на который не требовался ответ. Кернауриус.

Бессмысленная бойня. Не представляю, что творится в голове у Отступника. Можно ли прожить столько веков и принимать столь глупые решения? Соберись все эти силы в единый кулак, атакуй нас разом, как и ожидал легат с Повелителями, то…

Нет, пришлось возразить мне самому себе. Архимаги и Илиз-гигант несовместимы. А без него, что два, что шесть архимагов в чужой армии ничего бы не смогли изменить в бою против нас и Повелителей. Слишком уж несопоставима мощь этих двух ступеней Искусства. Лишь гигантская химера, в которой архимаг жизни Шатиарн сумела обнаружить полость с останками вживленного в неё старика-мага, едва не смогла переломить ход боя, лишив нас главного преимущества. В остальном можно было бы сложить только силу химер. Хотя и это уже немало: кто знает, будь на моем пути еще на десять тварей больше — сумел бы я пробиться в тот день к Илизу, сумел бы Аувид остановить бойню и превратить наш проигрыш в победу?

Да, победу. Пусть она и была куплена нами дорогой ценой. До этого момента я видел центральную площадь города лишь мельком, в суете подготовки к первому штурму. Но даже я понимал, насколько здесь все изменилось: исчез стоявший в центре дворец зелонского архимага, сама площадь стала в два раза больше. Исчезла часть окружавших ее домов, превратившись в ровную и полированную поверхность. Теперь в центре площади стоял небольшой храм Создательницы. Повелитель Магнивар потрудился на славу — не представляю даже, где он достал столько отделочного камня. Хотя о чем тут думать? Создал.

Храм сиял полированным мрамором, давал ощущение покоя и мощи гранитными блоками. От привычных мне его отличал лишь двойной вход: наверх и влево по стилобату к самому порталу храма и вниз и направо под неф. Я знал, куда он ведет: в вытянутую крипту. Немногие храмы Создательницы таят их под собой. Храм Пеленора из таких, но и туда вход был закрыт уже десятки лет.

Хотя… Я оглянулся на ряды завернутых в ткань тел. Почему его защитники не имеют права быть похороненными в крипте храма? Имеют. Возможно, именно там сейчас и лежат все погибшие защитники Пеленора. Здесь же они не просто имеют право, а должны лежать в крипте. Мы пришли сюда, чтобы прекратить нападения на Гардар и привести эти земли под руку Создательницы. Довольно очернять само слово «верность» тем предателям, что нашли здесь прибежище.

Уже несколько раз я лично оставлял своих погибших товарищей. Уходил, завалив их камнями или сжёгши в огненном торнадо. Наконец-то пришло время хоронить их достойно. Катирия кивнула мне и мы наклонились к носилкам с телом Вида. Остальные бойцы рот вокруг делали тоже самое. Слева Каир Равой с Пламитом подняли тело Рикара. Сегодня все погибшие в битве с Илизом обретут покой в крипте. Их имена будут выбиты на плитах у входа и каждый, кто будет приходить к этому храму в будущем, сможет прочесть их и вспомнить. Я забрал себе пробитый горжет доспеха Вида. От Ларига мне не осталось ничего, пусть хоть эта вещь будет символом моей памяти. И моей ненависти к Зелону. Очень жаль, что взору Создательницы мы здесь недоступны, вернее она не отступает от принятых когда-то на себя обязательств. Сейчас ее символа над этой площадью очень не хватает.

Словно услышав меня, перед порталом храма, между колонн, медленно разгорелся серебром знак Создательницы. Но любой, видевший его хотя бы раз, понимал, что это всего лишь копия, снова поднятая архимагом или Повелителем. И разнесшийся над площадью голос легата это лишь подтвердил. Он не стал произносить длинную речь, да и слова его неожиданно вторили моим мыслям: он тоже сожалел, что Создательница не может лично подтвердить величие подвига павших и остается лишь их товарищам взять это в свои руки.

Но с площади в тот день я уходил с легким сердцем, а с плеч будто и впрямь сняли груз вины и сомнений.

После четырех крупных приступов настал черед десятков мелких нападений. Твари выходили к городу и по северной, и восточной дороге, и просто шли напрямую через грязь полей, подходили под стены и пытались на них взобраться, зачастую будучи на это и вовсе не способны. Как по отвесной кладке может карабкаться тяжелый покрытый хитином в ладонь некроголем или химера, чье дело таскать телеги с товаром? Абсурд.

Все стало более понятно только к концу недели, когда в дом, где была казарма нашей роты, ворвался вестовой:

— Тонму капитан! Вас на стену, срочно!

Там вообще оказалось полно народу, и все смотрели на дорогу, по которой к городу медленно приближалась одинокая химера с ссутулившейся фигурой на спине. Необычной деталью являлось здоровенное белое полотнище, которым размахивал неизвестный. А еще на ткани горел синим огнем символ Создательницы, который, как я думал, здесь и вовсе был неизвестен.

Ничем иным, кроме как попыткой остановить наши болты и заклинания это быть не могло и уже скоро вниз со стены спустился Аувид. Я внимательно наблюдал за встречей, не забывая просеивать округу Сетью. Впрочем, на стене, буквально в полусотне метров от меня, теперь стоял и Гратой, Повелитель Воздуха. Сомневаюсь, что на расстоянии дневного перехода от него мог кто-то укрыться. Зелонец внизу на наших глазах кивнул, опустил флаг и покорно подставил голову под ладонь Аувида. Впрочем, на ногах он остался и двинулся следом за архимагом, оставив свою шипастую «лошадь» за стенами города.

Лишь к вечеру стало известно, зачем сюда приехал зелонец и часть из того, что он рассказал легату и Повелителям. Содержание официального оповещения по феме и солдатские рассказы опять разнились, но на этот раз лишь дополняли друг друга, в очередной раз заставив меня задуматься об источнике слухов. Взгляд сам упал на Ларию, которая, к счастью, не участвовала в штурме Илиза, оставленная Видом на второй стене вместе с Пелаей, конюхом Артом и ремонтниками големов. Вот ремонтники как раз и ослушались приказа, встали в строй уже в тех ротах, что пришли нам на подмогу. И если Диодр оказался всего лишь ранен, то Цаур погиб. Причем всего лишь за несколько минут до того, как мы уничтожили Илиза — чуть-чуть не дотянул до момента, когда в артефактную часть доспехов хлынула мана…

А девушки здраво оценили свои силы и оставались на стене, помогая перетянувшим тетивы лучникам. Но с того дня Лария ходила осунувшись, а вечная улыбка пропала с ее лица. Возможно, мне не зря казалось, что между ней и Видом что-то было. Хорошо еще, что не мне выпало сообщить ей о его смерти.

Но вспомнил я о ней в связи с другим: эфирники-связисты есть в каждой роте. Может, это они что-то передают от одного к другому, а затем уже от них к… Теперь я повернулся, ища взглядом старшего сержанта Пламита. Он стал отдушиной для девушки сейчас. Он, да раненая Пелая, которая после заклинаний Шатиарн вернулась в роту и неотлучно ходила теперь рядом с Ларией. Кому, как не им она могла бы поведать какие-то тайны?

Тряхнул головой, выбрасывая лишние мысли без помощи Саха. Это все неважно. Важно то, что пришедший в город называет себя Виартом, сильнейшим из архимагов Кернариуса. Я много чего читал о нем в циркулярах фемы. Правая рука Отступника, чья стихия Эфир. Тот, кто десятки лет перенимал искусство одного из учеников Создательницы. Тот, в чью честь, по традиции Зелона, был назван город, который я сжег первым в этой войне. Тот, чьим именем меня когда-то пытался остановить наглый парень из верных.

Я почувствовал, как губы растянулись в кривой ухмылке, но не стал убирать ее с лица. В Гардаре Создательницу предал Вариодай. Один из старейших, но не самый сильный из архимагов. Здесь, на моих глазах поднял над собой символ Создательницы сильнейший из архимагов Зелона. Ирония войны. Не знаю, чем руководствовался старик-Владыка, а Виарт считал, что проигрыш Кернариуса предрешен.

И путь, которым он прибыл к стенам Кернатума, путь к отступлению и свободе эфирник готовил себе уже много лет. Уроки своего Повелителя он использовал, чтобы ослабить его контроль над собой. Знания, полученные при создании Илизов и Ломщиков он применил в своем амулете, что окончательно освободил его от ментальных заклинаний.

По словам Виарта, именно его — заведомо глупым — приказам мы и обязаны всеми этими нелепыми и слабыми атаками в последние дни. Архимаг-перебежчик покупал свою жизнь, расплачиваясь химерами и подчиненными. Все, кто слабее его, погибли под стенами Кернатума.

Если в этих сведениях я не сомневался, то слухи о том, что Виарт причастен к разрушению второго Маяка и глупо отправленной нам навстречу армии темных считал безосновательным. На какую только ложь не пойдет перебежчик тогда, когда на кону стоит жизнь? Сомневаюсь, что в те дни, когда на зов Маяков шли армии и боги темных, он сам отказывал в победе Зелону. Хотя… Может он уже тогда был достаточно умен, чтобы понимать — то, что не удалось в Артилисе, не случится и с Гардаром. Сколько нужно отправить сюда воинов, чтобы сокрушить весь Гардар и пробиться к Сердцу Мира в Храме Гара?

Мне неприятно было думать, что в центре захваченного нами города находился не просто предатель, а архимаг Зелона. То, что он предатель — пережить можно, ведь он предал врага и вряд ли может что-то сделать двум Повелителям при всем своем желании. А вот то, что этот… человек, создавал ритуалы некроголемов ещё до рождения моего отца и повторял каждый из них сотни и тысячи раз… это давило на меня. Не знаю даже, что ему нужно совершить, чтобы очистить себя в моих глазах. Пока что сделанного им мало. Не тогда, когда уже несколько дней по Зелону маршируют армии Гардара. Полноценные армии, наращенные на костяке опытных линейных частей тремя фемами добровольцами и по два Повелителя в их центре. Пока мы стягивали на себя внимание всех верных, тварей и магов Зелона, сжигая города и села один за одним и разоряя фермы химер, в Гардаре подготовились к неотразимому удару.

Мне кажется, что зелонские архимаги эфира могут связываться друг с другом и именно сообщение о новом вторжении заставило Виарта предать Кернариуса. Именно это, чтобы он там ни говорил.

В слухах, что сейчас бродили по казарме, было много и о Маяках и их ограничениях, которых неожиданно оказалось гораздо больше, чем мы думали. Невозможность использовать два одновременно. Необходимость проводить настройку каждого отдельно и строго перед активацией, согласно потокам магии на местности. Впрочем, последнее лишь говорило о том, что у нашего предателя Вариодая, отдавшего целый город в жертву темным, в гостях был не только невидимка-доставщик якорей Маяка, но и немалой силы артефактор Зелона.

А разговоры внизу, на первом этаже, где находилась казарма первый роты, все продолжались. Мне даже не нужно было прислушиваться: через все этажи проходила сложенная из честного камня дымовая труба с зевами каминов на каждом из них. Сейчас уже день, пламя давно не гудит в дымоходе, и я разбирал голоса, не прибегая к магии. Тем более, что там никто голоса и не сдерживал:

— Этот урод говорит, что знал будто бы: два не сработают и специально начал ещё один ритуал для Маяка, чтобы он сорвался.

— Угу, ритуал. Чего ты эдак обтекаемо? Резать людей он начал, говори прямо.

— Да ну, — возразил женский голос.

Это я понять смог, но вот чей он? Катирия? Нет. Это не ее тон, да и я не слышал, чтобы открывалась дверь в ее комнату. Пелая. Что она там делает? Я же распорядился заняться тремя калеками-големами. Неужели успела? Впрочем, неважно. Это дело и было придумано лишь затем, чтобы хоть чем-то занять бойцов. Как и десяток других таких же. Как только Вид все успевал? А разговор внизу продолжался:

— Ты ж сам сказал, что Маяки придумал Кернариус, а этот только состыковывал основы. Этот знал, а Кернариус нет? Не верю.

Я задумчиво отложил в сторону готовый, укороченный Пламитом под мой метатель, артефактный болт. Я тоже не верю. Может случиться всякое, может и впрямь при шлифовке блоков и сопряжений их с ритуалами получения маны из жизней что-то обнаружилось, но слишком уж это невероятно и удобно для Виарта. Скоро это легко можно будет проверить, опросив жителей того города. Должен же это понимать сам перебежчик? Если только… руки замерли… если только в том городке вообще остались живые. Долго ли архимагу эфира уничтожить их, создавая себе доказательство?

Впрочем, не сомневаюсь, что если силы Аувида не хватит, то Повелитель Шалодар, идущий в восточной армии, просеет память перебежчика мелким ситом. Пусть врёт, пусть сам себе копает яму будущего наказания за его преступления. Пусть вспоминает, что там с теми невидимками, которых они заслали в Гардар. Пусть, захлёбываясь, рассказывает нам о предателе уже в наших рядах…

Но все это уже неважно. Вариодай, показавший своё лицо, сбежал в портал. Трауст, второй предатель Гардара, не сумел этого сделать и был убит. Эта провинция, а скорее даже половина страны, с которой Виарт стянул все силы под наши болты, очищена от крупных сил, а восточная армия Гардара неумолимо идёт к цитадели Кернариуса. Мне жаль лишь того, что надежды солдат нашей роты на участие в штурме напрасны. Нас разделяет полстраны и недели пути. Уже ясно: мы не успеем. Не успеем отомстить за смерти наших товарищей. Уж на это я бы нашел и силы, и желание. Надеюсь, у перебежчика Виарта найдутся для нас достойные цели. Мало купить себе жизнь здесь и сейчас, пройдя к нам под символом милостивой Создательницы. О сохранности жизни и в будущем нужно заботиться отдельно.

Ещё две недели мы простояли в городе, пока не вернулись разосланные во все стороны разъезды, а в город не вошла западная армия. Со смертью столь многих сильных магов в этой части Зелона рухнули все существовавшие схемы управления жизнью. Разведка нигде не обнаружила скрывающихся химер или хотя бы их следов на раскисшей земле, зато везде встречала растерянных жителей и верных. Последние подчас вытворяли странные вещи: заставляли жителей обкапывать деревни рвом или уводили всех жителей на восток или север, надеясь добраться до мест, где ещё были химеры и зелонские маги.

Не знаю, специально ли западная армия подгадала так время появления под стенами Кернатума или это получилось случайно, но зрелище, что мы наблюдали со стен, стоило того, чтобы сохранить его в памяти. За прошедшие дни больше дождей не было и земля окончательно подсохла, позволив армии растечься в стороны, идя не только по дороге, сократив длину походной колонны и заполнив едва ли не треть горизонта своими рядами. Думаю, что все же легат, планировавший переход, всего лишь руководствовался здравым смыслом и верно рассчитал путь. Солнце клонилось к закату, коснувшись западных хребтов и освещало подходящую армию чуть сбоку и сзади. Навскидку, пришедшая из Гардара сила была больше нашей, даже первой, фемы раз в пять. Впрочем, если вспомнить, что среди них было три фемы только добровольцев, то так оно и было.

Но не только рядовому составу фемы находилась работа эти дни. Работали и все маги, получив дежурства по городу. Даже архимаги и Повелители. Мы ведь ждали, мы знали, что скоро эти стены наводнят гардарцы. Были решены проблемы с водой, разграничены кварталы с выселенными местными жителями, по всем улицам пролегли закрытые каменными решетками канавы, призванные решить первые проблемы с канализацией и дождями. Кернатум был готов принять всех, кто в него придёт.

Западная армия отдыхала после марша два дня. Все эти дни они спешили нам на подмогу, разобравшись с предателями внутри страны, торопились подставить нам свое плечо. И это не мои слова. Это слова легата Хтарона, которые я услышал на площади в день выступления армии дальше на север. Тот день вообще запомнился многим: вся огромная, обновленная площадь Кернатума была забита людьми. Не считая нарядов, что стояли на стенах и патрулировали улицы города, здесь были все солдаты Гардара — и вторая фема, и западная армия. Мы стояли в центре, окружая подножие Храма и видя вокруг лица тех, кто пришел нам на подмогу. Мы слышали, как называли имена наших мертвых и как объявляли об их награждении посмертно. Затем пришел черед и живых.

К удивлению, меня догнала и награда за тот рейд, с которого началась для меня война с Зелоном. Думаю, что когда рядом с легатом целых четыре Повелителя и напутствие самого Рагнидиса, то половина сложностей с бумагами исчезает, будто снег под весенним солнцем. За рейд я получил вторую Доблесть, за прорыв к Илизу Сияние чертогов, вторую по старшинству награду Гардара и лишь немногим менее редкую, чем Звезда Артилиса. Теперь в одной только нашей роте было три человека, обладавших подобной наградой. Главным же было то, что за заслуги в войне с Зелоном я получил право использовать именование «де» и стал Аором де Ранидом, что означало не только признание, но и немалые привилегии. Должен сказать, вот эта новость и приказ, подписанный легатом Хтароном, который я сжимал в руке, произвели на меня даже большее впечатление, чем орден Сияния. Часть церемонии награждения улетучилась из памяти. Я не знал даже как вернулся в строй, придя в себя лишь когда на площади наступила тишина. Недолгая. Голос Хтарона снова рванулся к небу, усиленный магией:

— Солдаты, сержанты и офицеры западной армии. Вы видите перед собой тех, кто дважды принял на себя всю мощь ударов Зелона и темных. Многие из них лежат в безымянных могилах на этой земле или под этим храмом Создательницы. Вы видите перед собой тех, кто умирал и побеждал, чтобы Гардар сумел собрать силы в кулак. Мы надеемся, что вы примете из наших рук эту ношу и эту гордость и уничтожите Зелон окончательно. Раиду Опилу!

— Раиду Опилу!

Думаю, что первоначальные планы легатов и Повелителей были другими, но Илиз и столь большие потери в нашей феме заставили их все изменить. Все десять рот, шесть нашей стены и четыре успевшие прийти нам на помощь, потерявшие личный состав, получили пополнение и еще две недели отдыха. Нам просто перевели бойцов и големов из одной из трех фем западной армии, расформировав для этого часть их рот. Вот только вперед, на север ушли другие, а наша фема так и осталась в Кернатуме, и нам теперь не участвовать в новых битвах. С другой стороны, может быть легат Хтарон и прав. Пусть раненые поднялись на ноги, но воевать бесконечно невозможно. Он вообще просил у нас прощения, что всего две дополнительных недели — это очень мало, но не может пока дать нам полноценного отдыха и отправить в Гардар. Но это было уже чересчур. Мы и так месяц как взяли Кернатум. Уйти из Зелона тогда, когда ничего еще не закончено? Против такого мы и сами были против. Еще ничего не закончено.

Майор Стирой ткнул в карту, отмечая небрежным кружком крохотный посёлок:

— Здесь вообще сплошь мертвецы.

Каир нахмурился и переспросил то, что я понял сразу из доклада:

— Это как? Некроголемы?

— Мертвецы, — повторил командир бригады и, не найдя понимания на лице моего канцеляриста, вздохнул. — Верный посёлка согнал их на площадь и заставил убивать друг друга. Выживших добил сам и сидел, ждал посреди побоища. Чего ждал — непонятно. От разъезда бросился бежать. Поймать поймали, а он — сумасшедший: пену роняет и словно речь отнялась.

— Да уж, — я с трудом удержался от ругательства. — Приказ отдал, а уж потом речь отнялась. Скотина!

— Забудь, — отмахнулся Стирой и принялся расставлять небрежные метки дальше: у побережья и уводя цепочку знаков к горам. — Вам достались поместья мелких магов. Тут целая область вдоль гор и побережья, где им выделяли земли и людей. В основном магов жизни.

— Мелких насколько? — уточнил Каир, непроизвольно касаясь головы немногим выше уха, куда пришелся удар химеры.

Мне это не было столь интересно. Теперь нам не нужно выигрывать время, а значит, все будет предельно рационально. Кто по силам полутора сотням людей с артефактной броней и оружием, полусотне строевых големов и двум магам? Бакалавры? Смешно.

— Вплоть до мастеров, — огласил мои мысли Стирой. — Не забывайте, что большая часть их была вне подчинения Виарта. Относитесь с осторожностью, мало ли что? Вдруг кто-то не сбежал?

— Лучше расскажи, что за вести привёз фельдъегерь с севера, — я выжидающе взглянул на по-прежнему худого майора.

Он хмыкнул, снова потянулся к карте:

— Кердитар, — карандаш обвел город на севере, — и Витом, — новый кружок далеко на востоке, на другом краю Зелона, — взяты. Дальше западная армия двинулась по тракту вдоль линии побережья, а восточная выдвинулась к, — он выделил голосом следующее слово, — цитадели. — поднял голову, обвел нас взглядом и припечатал. — Она взята.

Стирой замолчал, но теперь хмыкнул я:

— Не делай такую многозначительную паузу. Уж о смерти Кернариуса солдаты гудели бы через десять минут после приезда фельдъегеря, невзирая ни на какую секретность. Значит его не было в цитадели.

— Верно. Не было. Но запад страны, считай, принадлежит нам. На севере море…

Я перебил майора:

— Что не мешало зелонцам отправлять тварей обплывать половину материка.

Стирой и Каир задумались, но затем командир бригады тряхнул головой:

— Одно дело плывущие под водой некротвари, а другое идти через шторма несколько месяцев. В штабе считают, что он убегает на восток. К горам и городу Витраду.

Я кивнул, принимая сказанное к сведению. Каир ещё что-то спрашивал, уточнял, а я ставил себя на место Повелителя. Мог бы он приглушить свою могущественную ауру, притвориться простым человеком и разминуться со спешащими в погоне войсками спрятавшись в колонне жителей Зелона? Мог бы. Но станет ли он это делать? Могущественнейший из людей что павшего Артилиса, что появившихся на его руинах Зелона, Сетии и Гардара; ученик Создательницы, прошедший с ней десятки миров; проживший несколько тысячелетий — будет ли он идти в обносках по грязи весенних дорог?

Растянул онемевшие губы в злой усмешке. Надеюсь, что нет. Надеюсь, он будет до последнего, как крыса, бежать от наступающей ему на пятки армий. Мне жаль лишь того, что меня не будет в числе тех, кто гонит его огнем в ту нору. Но зато я могу очистить земли Зелона от его магов, что одним лишь своим существованием оскорбляют Искусство. Каждому достанется противник по силам, и земли Гардара будут очищены от этой гнили. Я надеюсь, что в поместьях найдутся глупцы, что решат остаться и сопротивляться. Прошло уже полтора месяца с момента гибели командира Вида, вечно недовольного красавца Рикара, костлявого погонщика Зилита и его ремонтника Цаура, еще больше шести десятков бойцов, с которыми я шел столько недель бок о бок по дорогам Зелона. Хватит отдыхать. Пора взять плату за их жизни.

Глава 21

Подняв ладонь, я сообщил бросившему ко мне Ито:

— Я сам. Возьмите на себя западную окраину, тонму лейтенант.

— Есть.

Парень был разочарован и не скрывал этого. Могу его понять, но последние два посёлка я и так отдал ему целиком под прочёсывание и даже не сделал ни одного указания или замечания, позволив почувствовать себя настоящим и самостоятельным офицером. Могу я позволить себе небольшое развлечение? Считаю, что могу. Я принял это решение ещё ночью и то, что отметка в Сети отличается необычной яркостью — ничего не меняет.

До неё было меньше сотни шагов, но лишь по прямой. На деле же… я оказался на краю обрыва — эта химера ползает где-то на полсотни метров ниже. И мне нужно найти тропинку вниз. К морю. К морю, которое я вижу впервые и ничуть не разочарован. Всё точно так же, как и описывалось в мемуарах: тяжелые, седые от пены волны, разбивающиеся о торчащие у берега каменные зубы; мрачная, тяжелая и холодная вода, набегающая на берег; запах рыбы, соли и еще чего-то, висящий в воздухе. Красиво. Откуда-то вспомнились строки, что подходили к зрелищу под ногами:

Я в морской глубине вижу страхи земли.

В плеске волн вижу боль и сомненья.

Это море столетьями тайны свои

Укрывало под бурным теченьем.

От наслаждения открывшейся с обрыва картиной меня отвлёк вынырнувший из-за угла хибары старший сержант Платий:

— Тонму капитан, разрешите доложить: спуск правее, через две улочки. Но там Гвардеец не пройдет. Может возьмёте еще пару бойцов?

— Не стоит.

— Тонму капитан, — протянул Платий.

Я уже собирался было одернуть старшего сержанта. Что может противопоставить мастеру магии одиночная химера? Но затем одумался. Так-то сержант вполне прав, тот же Вид не уставал при каждом удобном случае долбить бойцов нравоучениями о необходимости избегать излишнего риска и о запрете передвижения в одиночку. Мне стоит равняться на него, пусть я и грезил о доле командира роты, но теперь она — моя и следует подавать личный пример. Кивнул Платию:

— Двух бойцов будет достаточно.

Одним стал сам старший сержант, вторым рядовой уже в годах. Страмирай оставил два срока службы за спиной, затем отправился путешествовать по стране и осел в Пеленорской провинции, в небольшом городке у подножия хребтов. Трое детей, что сейчас редкость. Именно он, покосившись на пробующего ступени сержанта, заговорил со мной:

— Тонму капитан, разрешите обратиться.

— Разрешаю.

— Разрешите идти первым и дать совет.

Не увидев в этом ничего, кроме очередной перестраховки, я кивнул, но следующие его слова заставили меня задуматься:

— Я такие посёлки уже видал в Гардаре. Там наверняка все подножие усеяно пещерами, что выгрызло море.

— Намекаете, тонму Страмирай, что там спрятаны химеры?

— Это вряд ли, — собеседник переглянулся с вернувшимся назад и слышавшим его слова Платием и покачал головой. — Просто сообщаю.

Я кивнул, отступая в сторону и давая ему первым шагнуть на грубо вытесанные ступени. Арсенал заклинаний у меня был наготове ещё с утра, поэтому для меня ничего не изменилось. Только Гвардеец получил дополнительную команду, да я принял от него свой меч, вспоминая его тяжесть в руке.

Весь спуск я то глядел на серое холодное море с правой стороны, то на живучую зелень, что цеплялась за каждую трещину в стене слева. Весна только началась, но даже в таком суровом месте она уже изо всех сил рвётся к солнцу, приветствуя начало нового цикла.

Что-то подобное происходило и с нами всеми. Если первая стычка в убогой горной деревеньке далась с трудом и ветеранам роты и новому пополнению, то последовавшие затем рейды по предгорьям и горным долинам прошли гораздо легче. Особенно когда мы начали обшаривать все фермы химер и селения, что нашла разведка и прочесывать дороги, что уходили от них в горы.

Здесь, на земле магов Жизни, посёлки натыканы очень густо: за один дневной переход можно наткнуться на пять-шесть крошечных селений. Обнаружить их очень просто, достаточно оглядеться в Око в поисках невысоких холмов — входов в огромные подземные фермы химер. Но они оказались пусты, в ячейках остались только беспомощные личинки, которым ещё пару месяцев расти. Да и сами владельцы всего этого богатства бегут от нас, словно от огня. Оказывается, плохо, когда первым погибает державший их в узде архимаг эфира и мелкие крысы делают то же, что и верховная — бегут.

Но если Кернариус ещё может надеяться спастись — все же он Повелитель и пределы его силы простому магу сложно оценить, то на что рассчитывают крысы-верные? Что он возьмёт их с собой и переправит на какой-нибудь дальний остров, заберет с собой в горную крепость и там сумеет отбиться от двух армий? Наивные.

Впрочем, как бы там ни было, но встречали нас посёлки без всякого сопротивления. Ни единой химеры, ни единого некроголема. Лишь кучка растерянных жителей. Всех делов — Каиру собрать их на площади, а затем приказать двигаться в Раолит. Для нас проще было бы сразу в Кернатум, но мы слишком привыкли к уровню жизни Гардара. Простые зелонцы и читать-то не умели, а уж тем более понятия не имели, где находится такой далёкий от них город. Единицы из них знали, где находится этот самый Раолит, который можно было назвать столицей их луча. Они и вели вереницы односельчан за собой.

А мы день за днем повторяли одно и тоже: переход, вылавливание местных, допрос, формирование команды, со старшим. Десятки километров по каменистым, часто раскисшим от дождя дорогам ради нескольких грязных и оборванных зелонцев. Редкие стычки, когда мы натыкались на десяток химер или пару некроголемов стали восприниматься как радость всеми без исключения.

Если, выходя из Кернатума, лишь я снова горел отмщением, то теперь и ветераны отошли и хотели мести. Глядя на них, тянулось и новое пополнение. Именно поэтому так кривился Ито, когда я отказал ему в охоте на химеру: потерял возможность очистить землю Зелона от еще одной твари. Ничего. Мне тоже нужно отвлекаться от всех этих бумаг и донесений. Отчеты о зачистке очередной деревушки отнимали сил больше, чем само её прочёсывание.

Хорошо хоть горы закончились и мы вышли к морю. Мне показалось, что у него сегодня было такое же настроение, как и у меня: мрачное удовлетворение, готовность ударить тяжелой серой волной, откатиться и снова замереть в ожидании.

Сверху, с края обрыва, кромка прибоя выглядела красивее, чем вблизи. Теперь, спустившись, стало понятно, что берег сложен из округлых мелких камней, готовящихся к тому, чтобы выскользнуть из-под наших сапог, а волны нанесли на берег множество мусора: склизкие коричневые водоросли, куски дерева, дохлую рыбу, куски сетей. Зато стал еще отчётливее ощущаться запах моря.

Стало понятно и то, что Страмирай не ошибся. Обрыв, на котором стоял посёлок не был изъеден, словно сыр, но даже не сходя с места было видно два зева пещер. Не зная, что они здесь есть, я и не подумал развернуть нити Сети и проверить саму границу скалы. Только теперь заклинание скользнуло вглубь ходов и ничего не обнаружило. Но и отметку пятнадцать минут назад я видел дальше вдоль обрыва. Стоило только пройти вдоль прибоя к изгибу скал, как стало видно, что впереди тоже зияют тёмные провалы пещер.

Сначала я обратился к своим спутникам:

— Спокойно, не дерните случайно крючки, — а затем, положив руку на амулет верного, к тому, кто прятался в темноте. — Выходи, хватит прятаться.

Там зашуршало и на свет появилась фигура крепкого мужчины. Он сделал два шага и рухнул коленями прямо на острые камни:

— Прошу о милости могущественного мага!

Я в раздражении оглядел зелонца. Одет в многажды заплатанную одежду, наброшенную словно наспех: не все крючки на рубахе застёгнуты, сама она заправлена в штаны небрежно, а куртка и вовсе распахнута, хотя здесь у моря зябко и сыро. Тем более там, в пещере. Но одежда чистая, да и сам мужчина выбрит, чем отличается от привычного большинства простых зелонцев. Обычно так следят за собой те, что хоть немного, но выбивается из рядов простых крестьян или разнорабочих. Об этом говорит и его правильная речь. Кем он был в этом посёлке? Пекарь, кузнец, травник?

Спустя мгновение мои мысли вильнули в другую сторону — это человек, отчётливо горящий зелёным в Сети, но я ведь шёл сюда за химерой, которую видел буквально пятнадцать минут назад! Я вскинул руку, предупреждая стоящих позади солдат об опасности и напомнил уже им:

— Здесь ещё должна быть химера, — рука коснулась ментального амулета верных, и я задал вопрос зелонцу. — Видел здесь химеру?

Вот только ответили мне совсем не так, как я ожидал:

— Прошу могущественного мага не беспокоиться. Здесь только я и никого другого с самого утра не было.

Зелонца я оглядывал с новым, уже магическим интересом. Он что? Противится ментальному приказу? И при этом я не вижу в нем ни капли дара, а чтобы скрыть его от меня так близко, почти в упор, когда я при желании могу заключить его в свою ауру…

Я так и поступил, развернув ауру в полном объеме и внимательно повторив осмотр зелонца. Ничего. Он даже не адепт, нет на нем и ни единого амулета. При таком осмотре будь он хоть… хотя нет, архимаг бы сумел спрятаться. Я помню, как это делал Аувид. Но поверить в то, что стоящий передо мной один из архимагов Зелона? Бред.

— И тем не менее, я отчётливо видел гнилую отметку химеры в Сети. Что-то по весу сравнимое с молодым быком. Похоже придётся вызвать сюда отряд, чтобы прочесать пещеры, — начал я объяснять старшему сержанту, но тут же скомандовал. — Отставить.

Сеть, сгущённая в плотную структуру и управляемая напрямую в пределах видимости, наткнулись на тупик пещеры. Не так уж она и велика: меньше тридцати шагов длины и одно, такое же тупиковое ответвление. И пустота везде. Нет здесь химеры.

— Никого там нет. Какого тёмного?

Я даже оглядел пустой берег, словно мои глаза могли помочь там, где не справились два поисковых заклинания. Платий, даже не думавший опускать метатель, хмыкнул:

— Может в другой пещере? Не сидели же они там вдвоём?

Страмирай добавил свое мнение:

— Или сиганула в море.

До сих пор стоявший на коленях мужчина вдруг встрепенулся:

— Прошу могущественного мага простить меня за ложь. Это моя химера, мой помощник в ловле рыбы. Я один из лучших рыбаков побережья только благодаря своему помощнику. Но моя химера безобидна для людей…

Я вслушивался в слова мужчины краем уха, благо магический транс позволял мне размышлять, не теряя нити его рассказа. А думал я над тем, как много нестыковок в его словах. Никогда я сам, опрашивавший жителей, слушавший доклады Каира, читавший все сводки, которыми снабжал нас штаб легата, не слышал о том, что есть химеры-помощники. Тягловые, строители, копатели — химер для грубой работы было полно, но чтобы их называли помощниками? Чтобы они помогали в таком необычном деле как рыбная ловля? Вот здесь, в этом бушующем море? Да и с остальным в байке зелонца были проблемы. Я снова положил руку на трофейный амулет:

— Почему ты, впервые увидев меня, сразу назвал могущественным магом?

Мужчина запнулся. Я отметил, как его взгляд скользнул по нам троим и знал, что он искал — отличия. Вот только одеты мы были в одинаковые брони и шлемы, на плечах одинаковые синие плащи, скрывавшие и горжеты со знаками отличия, и амулеты. Единственное отличие в том, что у меня длинный эспадон на плече и на поясе кроме метателя висят шары Орба и Средоточия. Вот только кто сумеет сразу сказать, что они такое?

Но зелонец, так и стоявший на коленях под прицелом двух метателей, сумел меня удивить:

— Я долго жил в посёлке архимага Равра, он испытывал на нас новые ритуалы. Моей стихией была жизнь. Я лишился её, но теперь могу ощущать силу других магов.

— Забавно, — медленно произнёс я, продолжая размышлять.

А зелонец, испугавшись, продолжал частить:

— Хочу предложить сделку. Вы оставляете в покое мою химеру, а я расскажу вам, где находится тот посёлок архимага. Там много других химер. Боевых химер, что достойны смерти от рук гардарцев.

Платий хохотнул за спиной:

— Думаешь, не найдётся кого другого, кто расскажет нам об этом?

— Не найдёте, — зелонец тоже улыбнулся, ничуть не смущаясь, даже расправил плечи, уже мало походя на просителя, хотя и по-прежнему стоял на коленях. — Я был ещё ребёнком, когда его строили. И никто из тех, кого он забирает в горы больше не возвращался оттуда. Я единственный.

Платий хмыкнул:

— Тонму капитан, что-то это больше на ловушку похоже.

— Поглядим, — я повёл рукой, приказывая зелонцу. — Шагай к лестнице.

— А тварь, тонму капитан? — намекающе махнул в сторону моря Стратирай.

— Оставим два десятка с големами у спуска. Этого хватит, если она вздумает полезть наверх. А если это и впрямь морская тварь, то она нам вообще не опасна, — я отмахнулся от возражений. Сейчас меня уже волновало другое.

Отношения у нас с канцеляристом после Кернатума, когда из всех офицеров роты выжило только четверо, стали странными. Но сейчас я вёл этого странного зелонца именно к нему. Не для того, чтобы подтвердить его слова, а чтобы проверить свою догадку. И мужчина, за время пути через посёлок успевший привести одежду в порядок, меня не разочаровал. Каиру хватило двух вопросов, чтобы выпучить глаза:

— Какого тёмного происходит? У него аура даже не шелохнётся!

Канцелярист выставил палец на мужчину, рявкнул:

— Убей меня!

От Каира ощутимо ударила волна эфира, заставившая меня поморщится. Но стоявший перед нами зелонец и не подумал исполнять этот приказ, лишь вздрогнул, да затравленно оглядел солдат, стоявших на площади. Даже обидно: называл могущественным магом, а испугался их, а не меня, стоявшего в двух шагах за его спиной и сжимавшего Средоточие. Боялся стрел, а не Катирию с обнаженным мечом, не трехметрового Гвардейца, что готов был обрушить на него свой молот. Но это становилось все интересней, и я сообщил очевидное:

— Значит и впрямь на тебя эфир и амулет не действует. А говорил ведь, что был магом жизни. Думаю, что на тебя с удовольствием взглянут в штабе легата.

Но зелонец отличался не только стойкостью к ментальным воздействиям, но ещё и странной наглостью и отсутствием страха, обычного для жителей этой страны. Обернувшись, он наконец увидел и меня, и голема, занесшего над ним молот, но даже не вздрогнув, возмутился:

— Маг, ты обещал!

— Никто не собирается убивать твою тварь, — отмахнулся я от него. — Пусть там в море и околеет на одной рыбе.

— Нет, маг, я должен был тебе рассказать о спрятанном поселке архимага, а ты разыскать его и разрушить!

— Этого я точно не обещал.

— Ты же из Гардара! Вы же должны разрушить здесь все, что осмеливается идти против воли Создательницы!

— Какие у тебя забавные формулировки.

Каир, нахмурившись, кивнул:

— Да. Первый раз встречаю таких умников, да и тех, кто хоть что-то знает о Создательнице — попробуй ещё найди.

Катирия покачала головой:

— Пахнет ловушкой.

Я в этом сомневался, но на всякий случай спросил у стоящих на краю поселковой крохотной площади местных:

— Кто его знает?

Вот они противостоять ментальному давлению амулета не сумели, каждый счёл своим долгом высказать мнение, о котором спрашивал такой уважаемый человек, как я. И оно было очень дружным: все его знали — Ригий, вот только он не местный, а из рыбацкого поселка чуть ли не в двух днях пути отсюда. Что тут делает — никто не знает, гнать его в шею, сейчас не до чужаков.

Хороший ответ. Как и ответы на уточняющие вопросы. Обычно запреты эфирников, что они накладывают на местных просты и незамысловаты. Если бы здесь было что-то неладное, то зелонцы или назвали бы его своим, или скорее смолкали бы, чем давали бы такие сложные ответы, что только сеют сомнения. К Катирии присоединился и Каир, но решение все равно за мной, а я не вижу подвоха.

Так же есть и ещё одна причина, по которой я склонен прислушаться к этому странному зелонцу. Он что-то скрывает, но вряд ли ведёт нас в засаду. Не слышал я о таких сложностях в отданных командах верных или эфирников своим подчинённым. Подойти со спины, улыбаясь, да ударить в спину ножом — вот предел, на который они способны. Не может он быть и замаскированным магом. Почти месяц назад я думал о Кернариусе — сумеет ли он пойти по дорогам, притворяясь обычным человеком. Сейчас, глядя на разбитые в кровь колени этого Ригия, считаю — не сможет. Этот странно гордый, но способный поступиться гордостью и страхом ради мести человек мне нравится. Напоминает меня самого. А еще мне, если честно, уже хочется обычной схватки, ударить заклинанием по бегущим химерам. Так, чтобы слизь из всех сочленений.

Все эти недели я занимался сущей ерундой — закачивал в пустые пещеры ферм химер горючего газа столько, чтобы под землёй все обвалилось, и никто не сумел оттуда выбраться. Приказ легата был сохранять только что-то уникальное и необычное. Я пока такого не встречал. Пока. Но вот слова найденного странного зелонца давали шанс и на схватку, и на добычу. Это, конечно, не порталы темных и положительный откат, но, отбросив в сторону свои предубеждения, не могу не согласиться с тем, что изучить наработки зелонцев в химерологии очень важно.

Конечно, видеть рядом с собой в строю боевую химеру, созданную по подобию зелонской, мне бы не очень хотелось, но те же жуки-строители могут прийтись очень впору. Как и метод выращивания под землёй какой-то дряни, которой дополнительно кормят всех этих химер. Не думаю, что тратить на их прокорм гардарскую пшеницу это хорошая идея. Однако об этом пусть болит голова у наших магов жизни и химерологов, а я боевой маг и пришёл сюда выжигать заразу Отступников.

Мои мысли прервал Каир, негромко поинтересовавшийся:

— А ты не думал, что там, в посёлке окажется архимаг, и мы идём в ловушку? Ведь Равра мы же и поймали — очень удобно использовать его имя в таком деле.

— Думал. Но вероятность этого очень мала. Если там действительно сидит архимаг, то там будут сотни химер или некроголемов. А чтобы прекратить все споры, предлагаю подумать.

Я обвел взглядом Каира, Катирию, стоящих чуть в стороне лейтенанта Ито и старшину Пламита. Новички маги или сержанты стояли в стороне. Здесь только ветераны, прошедшие вместе Кернатум и Кеур. Им я и пояснил свою мысль:

— Глядите, — я повёл рукой в сторону Ларии. — Сейчас дожидаемся время связи, отправляем сообщение. И?

Каир задумался лишь на мгновение:

— Ты прав. Мы крайняя рота. Ни восточнее, ни западнее нас никого нет. Ответом штаба легата будет приказ проверить присутствие архимага.

Ито покрутил шеей, словно горжет его душил, переспросил, позабыв о чинах:

— Проверить? Нам? Они в своём уме?

— Нас тут полторы сотни, а разведка такое в одиночку проворачивала, — Каир обернулся к младшему мастеру. — Думаешь им не страшно было у каждого посёлка или поворота дороги, где их могла ждать засада?

— У них и ездовые химеры под задницей, — огрызнулся парень.

Я нахмурился и оборвал увлекшегося подчиненного:

— Довольно, — махнул рукой уже в сторону зелонца. — Подойди.

Мы все, стоявшие на этом краю: я, Катирия, Каир, маги отрядов, Лария — оглядели мужчину. Он привёл себя в порядок: застегнул все пуговицы, оправил одежду и сейчас выглядел совсем по-другому. Вот только горбился и глядел в землю. Я задумался. Но ведь там, на берегу он глядел мне в глаза. Что изменилось?

Не спуская глаз с Ригия, озвучил мысли:

— В эфире уверенности нет.

Каир кивнул:

— Что очень странно и подозрительно.

— Но делать нечего. Значит придётся положиться на старый добрый способ, в котором я никогда не был хорош.

Зелонец вздрогнул и ещё сильнее сгорбился. Я скомандовал:

— Подними голову! Гляди мне в глаза!

Несколько секунд ничего не происходило, но затем зелонец медленно разогнулся, встречаясь со мной взглядом серо-синих глаз, напомнивших мне море за обрывом. Когда-то, давным-давно, когда были живы и Вид, и Лариг, я точно так же поднял взгляд на Вида, а он, подозревая что я схожу с ума, проверял — говорю ли я правду. Ему хватило одной моей фразы. Я точно так не сумею, но уж что-то постороннее в этом стылом море чужих глаз я должен суметь заметить?

— Как тебя зовут?

— Ригий, господин, как и сказали местные.

— Мне не нравится, когда меня так называют. Говори… Ну, хотя бы тонму капитан или как прежде — маг.

Зелонец медленно кивнул, а я прикрикнул:

— Не опускай глаз! Ты знаешь, где тайное селение архимага?

Ничего не дрогнуло в его глазах:

— Знаю, тонму капитан.

Не хочешь снова называть меня могучим магом? Не нужно, мне, напротив, приятнее слышать воинское обращение к себе. И я лишь улыбнулся, задавая следующий вопрос:

— Там есть укрепления?

Глаза чуть потемнели:

— Укрепления?

— Стены, башни, ворота, стрелометы?

Взгляд Ригия просветлел:

— Только само поместье архимага Равра окружено стенами. Что такое стрелометы я не знаю, госп… тонму капитан.

— Что с боевыми химерами, — я заметил, как по лицу зелонца мелькнула тень при этих словах, — сколько их в посёлке?

— Не так много. Это горный небольшой посёлок. В нем никогда не было много людей и ферма небольшая. Там росли только, — голос мужчины дрогнул, а глаза застыли. А говорят будто море не замерзает даже в морозы, — уникальные, на которых владыка Равр проверял свои идеи.

— А есть те, что созданы, сращивая их с магами? Илизы?

— Нет. Это старый ритуал и их давно делают в других местах.

— Ты очень много знаешь о том, что делал Равр. Почему?

— Я с детства, сколько себя помню, жил там, — теперь и лицо зелонца застыло в том, что я назвал бы болью. — И очень много видел, и слышал.

— Не слишком ли много слышал тот, кто должен был стать материалом в ритуале?

— Мне рассказать тебе всю свою жизнь, гардарец, — глаза сузились, а в голосе зелонца послышалась желчь, — чтобы ты пожалел меня?

— Не нужно. Найдутся желающие это услышать. Ещё не рад будешь. Меня интересует только то, что важно здесь и сейчас. Ты обладал даром. Обычно же из таких создают некромагов.

— Обычно, — кивнул Ригий, — но господину Равру всегда было интересно новое.

— А как ты оказался здесь?

— Сбежал, — пожал плечами зелонец.

— А теперь главный вопрос. Архимаг там?

— Нет.

Минуту я вглядывался в глаза зелонца, а на площади царила тишина. Наконец довольно кивнул:

— Отлично. Выдвигаемся!

Эпилог

Происходящее очень сильно мне что-то напоминало. Давно я не испытывал чувства, что все это уже было. Пожалуй, с тех пор, как брел по обледенелой горной тропе. Но… Сегодня на каменный уступ, с которого открывался вид на нужное место, я выбрался один. Теперь я единственный командир идущих за мной людей, сам принимаю решения и сам отвечаю за них.

Кстати, только сейчас понял, что в прошлый раз, идя по такой же, только зимней, тропе с давильщиком Самором, допустил грубейшую ошибку. Из-за неё нас тогда раскрыли бы, даже не будь там невидимки-некромага. Тогда, подбираясь к Пеленору, я слишком сильно раскидывал нити Сети, забыв, что уровень архимага позволяет легко обнаруживать такие колебания даже чужой стихии.

Но с тех пор я стал умнее, да и практика у меня за эти месяцы выдалась такая, что в обычное время вообще не думал о поисковом заклинании — его нити все это время словно жили своей, разумной жизнью. Так и сейчас, лишь решив, что нужно создать Сеть, причём строго ограниченного радиуса — осознал, что именно такая Сеть уже покрывает всю округу. И даже могу вспомнить, где ниже по тропе сумел с её помощью обнаружить почти десяток мелких животных. Но они явно не были угрозой и остались в памяти мимолётным ощущением, практически без осмысления разумом.

Всё это было очень интересно: до этого я думал, что подобное возможно только для заклинания с блоком плетений-условий. Как для того обычного Шипа, что по привычке висит в ауре на активном участке в ожидании невидимки. А выходит, что такого слияния со сложным заклинанием можно достигнуть и самому. И при этом выйти за пределы ограничений числом активных точек ауры. Хотя… разве не этого когда-то добивался от меня — и успешно! — мастер меча Версус с моими Хлыстами? Если продолжу его работу, то сумею освободить от них ещё часть разума для более необходимых дел. Ускорения работы с Пробоями, к примеру. Да и с другими заклинаниями можно будет работать по новому.

Но, как бы я не был занят обдумыванием новых возможностей для развития Искусства, о главном не забыл и шепнул:

— Чисто. Вплоть до первых домов никого.

Все пока выглядело точь-в-точь, как описал наш проводник: крохотная долина, два десятка разнообразных строений из «псевдокамня» и само поместье на склоне выше их. Сюда даже дорога вела по старому руслу реки, по сплошному камню, где следы оставались только от наших големов. Пожалуй, эту долину могли не обнаружить и спустя десятилетия. Сколько бы протянули те, кто приказом оставлен здесь? Полгода, пока не закончится еда?

Все остальное надеюсь тоже соответствует рассказу: десяток людей в посёлке, сотня химер, половина которых и сражаться не сможет и ещё десяток личных слуг в поместье. Пламит, как самый опытный из моих подчиненных, тоже закончил подсчёт тех, кто был на улице и в загонах и довольно кивнул:

— Отлично.

Обернувшись, он подал сигнал, скрестив над головой руки. Первым к нам добрался, как это ни странно, Каир. Он недовольно покосился на нас, но промолчал. Все случилось именно так, как я и предсказывал: на вечернем сеансе связи Лария получила приказ, что час передавали по цепочке разбросанных по Зелону отрядов из самого Кердитара, куда успел ушагать штаб фемы. Он гласил: проверить полученные сведения, при отсутствии значительных сил противника взять штурмом и по возможности отобрать ценные экземпляры химер и некроголемов, лабораторию захватить без повреждений. Ночью я успел еще раз все обдумать. Архимаг это не такая фигура, тем более в Зелоне, тем более сейчас, чтобы их точное число не было известно. Как и предположительное место нахождения. То, что нам не приказали ждать усиления, как раз и означает — никаких неучтенных архимагов здесь быть не может.

И сейчас недовольство канцеляриста было вызвано не только тем, какому риску подвергалась рота, но и тем, что вперёд пошел я сам, всего лишь со старшиной, а не штатная разведка — первый десяток первого отряда роты. Пусть его. Это даже забавно, если вспомнить, с чего началось наше знакомство.

На этот раз рота выстроилась за изгибом тропы не совсем обычно. Третий отряд останется здесь, как и второй отряд строевых големов во главе с Ито, который больше не радует нас байками. Они должны будут выстроиться и прикрыть нам спину от возможного удара из соснового леса, что мы миновали, поднимаясь сюда. Разведка и моя Сеть прочесали его, но нам по-прежнему нельзя отметать мысли о засаде.

На штурм пойдут два отряда солдат, один строевых големов и Гвардеец на острие удара. Сейчас я очень жалел, что обязанности командира роты съедали столько времени, жалел, что не нашел в себе силы и желания создать в ритуале хотя бы простого безыскусного голема. Как бы там ни было, но Гвардейцу первые минуты все равно придется идти в строю. В идеале активировать его Исток надо только в десяти шагах от первых домов. Такая позиция позволит ему накрыть полем и арьергардный отряд, и авангард, который ворвётся в поместье.

Оглядел строй: в каждом десятке только у одного солдата алебарда, остальные сжимают в руках метатели. Кивнул:

— Тонму бойцы, очередная схватка, ничего более. Смотрите в оба, стреляйте метко и выполняйте команды. Ещё один шаг, чтобы очистить эти земли.

Кулаки ударили в грудь:

— Раиду Опила!

Мы выходили из-за склона неспешно и без лишнего шума. Хрустели камни под поступью големов, тихо звякали висевшие за спинами щиты по латам. А потому наше появление долго оставалось незамеченным. Зато потом…

Я видел такое уже десятки раз, в десятках поселков. Вот раздался первый крик и все люди на миг замерли, повернув в нашу сторону головы. Вот через секунду из дверей, из-за углов выскочили те, кто не поверил крику и спешил увидеть все своими глазами. Ещё одна секундная пауза всеобщего ступора. И вот все оживают, бегут туда, где привыкли находить убежище — в дома. Почти никто и никогда не бежит прочь из поселка. Только там, где есть привычные к охоте люди. А таких мало и здесь тоже не нашлось ни одного. Зато верных сразу двое.

Мне тоже уже нет смысла скрываться: моя аура развёрнута во весь объем, и я легко определяю уровень кричащих команды людей.

Младшие мастера. Оба.

Подстёгиваемые их приказами люди выплёскиваются скудной волной на улицу, сжимая в руках копья и мечи. Сбивают то, что можно назвать строем, только если сильно им польстить. Гораздо более обильной волной, выбив ворота длинного барака, по центральной улице растекаются химеры.

И впрямь, нет ничего такого, чего нужно было бы бояться. Полсотни невероятно мелких, размером с собаку, ещё столько же более крупных, весом с человека, на вид боевых — покрытых шипами и прочной броней. Вот только все это несерьёзно.

Без видимой причины зелонцы бросили оружие и повалились на землю. Но я, да и любой маг, отчётливо ощутили тугую волну эфира. Каир не терял зря прошедших недель. Он тоже прибавил в силе и освоил несколько новых заклинаний, вполне применимых в бою. Это не простой Зов, требующий голосовой компоненты, больше похоже на уровень моих мыслей-приказов големам, да, по сути, им и является. Именно им он пытался придавить четыре дня назад Ригия. С ним не удалось, а зелонским эфирникам, не привыкшим напрягаться в Искусстве, потягаться в контроле стихии с полновесным мастером не помогли и артефакты.

Они стояли сейчас растерянные, воздевая к небу руки со своими амулетами. Отличная мишень, в которую не преминули отстреляться лучники. Простыми стрелами, для того, чтобы лишь ранить. Верные, на которых не было и грамма железа, рухнули как подкошенные, завывая от боли. Редко кто из таких слабых магов владел в Зелоне трансом Сах и эти явно не были из их числа. Вот только я не собирался рисковать. Мгновение и рядом с их головами оказывается моя Сфера. Хлопок освободившегося от оков псевдовоздуха и зелонцы оказались ещё и оглушены. Было далековато, но я справился.

Остались химеры и с ними сложнее. Слишком уж глубоко выжжено эфиром в их невеликих мозгах, кому они имеют право подчиняться и за секунды боя этого не сломать. Все знают это не хуже меня.

— Залп!

Тридцать болтов и десять стрел находят своих жертв. Пламит выжидает, пока на единственной улице посёлка не появится достаточное число целей и снова командует:

— Залп! Големов сомкнуть!

Ещё тридцать метателей остались взведены, на всякий случай, а оставшихся химер примут на щиты строевые големы. И Гвардеец.

Мысль-приказ и он делает два быстрых шага, вырываясь вперёд. Раскидывает руки. В них щит и молот. Одно древко его оружия длиной почти в два метра и удары молота рассекают набегающую волну химер надвое.

А я напряженно вглядываюсь в потоки магии вокруг, ища намёк на то, что здесь есть архимаг. Не может он проигнорировать такое у своего порога и я должен успеть отдать приказ Гвардейцу на активацию Истока и бегство.

Сражение, вернее, бойня длится не дольше минуты. Не понадобился ни третий залп, ни вступление в схватку бойцов. Хватило лишь големов, да отчаянно щелкающих тетивами десятка лучников.

И… Ничего.

Старшине Пламиту не нужно даже смотреть на меня. Он знает, в случае опасности, он и увидит, и услышит, как я начну действовать. У него, все эти недели десятки раз гонявшего бойцов на вечерних тренировках, своя задача:

— Зачистка! Разбиться на десятки!

Солдаты перепрыгивают истекающие слизью, еще дергающие лапами туши, продвигаются по улице, заученно растекаясь направо и налево в переулки. А я наконец довожу Гвардейца до нужного места и предупреждаю одновременно с командой:

— Точка! Активация.

Старшина и Каир даже не оборачиваются. А я вот не забываю это сделать и проверить ощущения Сети ещё и своими глазами. Все по плану — отчётливо видна часть строя, что перегораживает тропу и Ито, крутящий головой, чтобы видеть и тропу, и посёлок. Значит из леса тоже никто не выскочил. Ригий, который нас сюда привел, тоже там, под надежным присмотром.

Я развернулся на знакомый голос:

— Всем подняться и подойти ко мне!

Каир тоже пользуется этим приёмом, отдавать команды вслух, чтобы оповещать и бойцов — происходящее дело его рук, а не зелонцы решили снова ринуться в бой. Те, кого он до этого заставил упасть, сейчас безропотно вставали с земли. А к эфирнику бойцы уже волокли и стонущих «верных». Ничего. Сейчас их подлатает ротный лекарь Фемр из новых, на грудь навесят по лечебной фибуле и «верных» ждут вопросы. Но терять время никто не будет.

Первый отряд уже сбивал строй заново за краем посёлка. Жидкий и узкий. Но и поместье архимага не поражало мощью и неприступностью. Не прошло и минуты, как Лария сообщила:

— «Верные» утверждают, что Равра здесь нет уже три месяца. С тех пор ворота в поместье заперты, но там куча слуг-некроголемов и ещё двое верных.

Девушка отпустила амулет, заканчивая разговор с Каиром и уставилась на меня. Я махнул ей рукой, приказывая убраться на свое место в строю и оскалился:

— Вперёд!

Големы сделали первый шаг, второй, набирая ход, и в этот момент на стене, высотой всего в два роста появились четыре фигуры с луками. Бегущие вокруг сдёрнули щиты со спин, прикрываясь от полетевших стрел. Но мой щит, зажатый в Хлысте, накрыл Ларию. Она по-прежнему в кольчуге, а, значит, её запас устойчивости под стрелами меньше, как и опыт работы щитом. А я? Я чуть повёл голову в сторону, чтобы стрела ударила в толстый металл нащёчника, разминувшись с глазницей, прикрытой только плёнкой воздушной защиты брони и Доспехом. Для меня стрелы летели слишком медленно. Впрочем, некроголемы и успели сделать всего два залпа. Уже через десяток секунд Пламит скомандовал:

— Стоим! Залп!

И стены опустели.

Полсотни шагов и Пробой разносит ворота в щепки. Первым туда проскакивает Катирия, затем строевые големы. Короткая рубка во дворе, закончившаяся в один миг, как только ворвавшиеся солдаты получили команду о залпе.

А вот во внутренние помещения первым вхожу уже я, не обращая внимания на недовольный возглас Катирии. Нет никого лучше боевого мага для того, чтобы грудью встретить врага. Только у меня хватит защиты, скорости и силы, чтобы выдержать то, что гарантированно уничтожит любого из солдат. Или даже мастера меча. Довольно я был командиром и шел позади строя. Все и без того помнят мой приказ — передвигаться группами, в случае опасности подать сигнал одноразовым амулетом и стягиваться под прикрытие Сигны и Гвардейца с Истоком. Полсотни строевых големов купят нам время на бегство даже от архимага.

Если до этого дойдет.

Сеть растеклась по коридорам, лестницам, выстроив в моем сознании карту. Все было очень похоже на тот огромный дворец архимага, что я штурмовал в Кернатуме: анфилады комнат, галереи и аркады. Только в миниатюре.

Пинок в дверь. Пусто. Шаг дальше. Огромный Шип выносит дверь на другом конце холла, а следом сразу влетает Сфера. Хлопок. Впустую. Сеть, нырнувшая через порог, сообщает, что там никого нет.

Первый этаж и охрану холла оставляю Катирии и набегающим солдатам, а сам перескакиваю через две ступени, бегом поднимаясь по лестнице. Передо мной появляется ожившая статуя воина, с ног до головы закованного в позолоченные доспехи. Шип ему в ногу, а в миг, когда некроголем теряет равновесие, эспадон в длинном, невозможном для человека выпаде проскальзывает в узкую щель забрала, обрывая существование создания. За спиной грохочет по ступеням подкованными сапогами запоздавшая и ругающаяся Катирия. Дальше!

Вот только охраны поместья оказалось маловато и ни следа возможной засады. У нас даже раненых нет. А у меня всех потерь — порванный по низу плащ, которым я зацепился за щепу в одном из выбитых проёмов. От разглядывания потери меня отвлёк крик старшины Пламита:

— Тонму командир!

Я выглянул с лоджии, что опоясывали холл под самой крышей:

— Здесь.

— Спуститесь, тонму капитан. Там в подвале огромная дверь и явно закрыта магией. Диодр морщится, но ничего с ней поделать не может.

А вот это уже было интересно.

Освещенный желтыми шарами подвал внушал: целые катакомбы — потолок нависал надо мной на высоте метров пяти. Дверь была ему под стать — толстая плита камня в три метра высоты. Кого она должна пропускать и как этот кто-то должен был проходить через вход наверху, в самом поместье, выбитый мной Пробоем и даже после этого меньше высотой? Уточнил у напряженно замерших перед ней фигур:

— Что у вас?

Диодр с Ларией расступились:

— Тут явно плетение, но двусоставное. Похоже, нужен ключ-артефакт.

Я кивнул, показывая, что услышал и нырнул в Сах, чтобы оценить самому. Дверь и впрямь покрывали рунные цепочки. Причём это явно была работа артефактора — он использовал чужую ему стихию земли, чтобы придать камню прочность. Подобную работу я встречал: на таком же принципе строились ворота между секторами в Пеленоре. После сигнала тревоги их можно было открыть только ключами старших караулов. Но я видел и отличия. Поделка передо мной была очень… примитивной.

Диодр кашлянул, привлекая моё внимание:

— Пробой, тонму капитан?

Я отрицательно покачал головой. Здесь артефакт нужен лишь, чтобы подать сырую ману для движения плиты. Чего опасаться там, где маги либо служат Кернариусу, либо безропотно входят на алтари? Подобный «ключ» я мог бы изготовить за половину часа. Ещё можно поискать его в кабинетах наверху. Но есть и быстрый путь…

Хлысты сдвинулись, протягивая ближайшему солдату мой щит и эспадон. Через секунду я вскинул руки, помогая себе вычерчивать незнакомую последовательность рун. Они и сами сильно отличались от привычных мне. Но законы Искусства были общими для всех: блок условия, цепочка передачи, накопитель. Сначала я влил свою ману, а через мгновение слил из жил остатки бегущего по ним огня маны Истока, что зачерпнул еще в поселке. Ничего. Мало. Я увеличил размер своей отмычки, самым простым образом увеличивая емкость накопителя в плетении — масштабируя блок — протянул к нему руку. Отправил в конструкт еще порцию маны. Ещё. Ещё.

Моя подделка под работу архимага налилась видимым для всех светом от утечек, но в этот раз не привычным голубым, а желтоватым, напомнив мне о цвете отметок химер в Сети и заслонив собой саму дверь-плиту. На мгновение я решил, что моя отмычка сейчас расползется от перенасыщения маной, но этого не случилось. Конструкт словно втянуло в каменную плиту, и она начала сдвигаться в сторону, а в появившуюся щель тут же скользнули нити Сети и Улей. Секунда, и стоявшие по ту сторону некроголемы оказались пробиты в десятке мест каждый, а тому, кто оказался покрепче, достался Пробой. На ногах остался лишь человек, вокруг которого невидимым кружило мое заклинание. Зелонец трясущимися губами выдавил из себя:

— Владыка Равр уничтожит вас за дерзость!

Шагнувшая к увеличивающемуся проёму Катирия рванула за шиворот верного:

— Ждём не дождёмся.

Хмыкнув, я перешагнул порог и огляделся. Здесь помещение уходило вдаль, теряясь в темноте. Ночной глаз? Но я не успел даже потянуть его заготовку из Орба, как рядом оказался Диодр-погонщик и под захлебывающееся причитание зелонца коснулся рукой шара на стене. Тот зажегся жёлтым светом, и цепочка его близнецов побежала от нас, освещая эти катакомбы.

Рядом обнаружился стул, стол и что-то вроде лежанки за ширмой, где видимо и жил верный. Я даже обернулся, еще раз оглядывая его, скорчившегося под ногами вяжущих его солдат. Чего он, спрашивается, ждал нас в темноте? Думал, что сумеет ударить первым? Глупец. Отвернувшись, принялся оглядываться более внимательно. Дальше были видны высеченные на полу десятки фигур, созданных по правилам равновесия печатей. В их центре стояла огромная, почти черная друза кристаллов. Основы ритуалов? На краю света блеснул металл решёток.

Обернулся, найдя взглядом Ларию:

— Что снаружи?

— Ничего не происходит, сортируют местных.

— Так и оставайтесь за порогом.

Убедившись, что они поняли, отвернулся. Не хватало еще, чтобы ее с Ито закрыло здесь в случае чего. Мимо основ ритуалов я прошёл, даже не приближаясь к краям фигур. Как и говорил когда-то погибшему на улицах Пеленора Ребену Звару, канцеляристу роты — правила безопасности нужно соблюдать. К решёткам я шёл, размышляя о том, что я там увижу? Результаты экспериментов зелонского архимага жизни или тех, кто был для них предназначен?

Второе. Одетые и в лохмотья, и в добротные вещи дети и взрослые, мужчины и женщины. Похоже, что перед вторжением нашей фемы у архимага Равра были обширные планы. Вот только все они теперь пошли прахом, как и хотел каждый солдат в нашей феме. Что в первой, уничтожившей бога темных, что во второй, огнём прошедшей по Зелону и сломавшей гордость правой руки Кернариуса.

Я снял шлем, открывая лицо и успокаивающим тоном произнёс:

— Сейчас мы откроем клетки и сбежим отсюда, пока Владыки нет здесь. Мы уйдём в горы и там он нас не найдет!

Говорить им о том, что я из Гардара — лишнее. Проверено. Будет больше паники и нового страха. А так у нас появится время спокойствия и тишины, пока кто-то поумнее не обратит внимания на доспехи и наш вид. Я шагал вдоль решёток, прикидывая сколько здесь людей. Две женщины в клетке. Здесь… трое? Ничего не различить, я сам себе загораживаю свет. С некоторым затруднением вспомнил ученическое плетение Светляка, который немного разогнал мрак камер. Шагнул дальше. Здесь одна совсем маленькая девочка, замотавшаяся в гнилые тряпки. Пятеро бородачей, молча толкающиеся у самой решетки и щурящиеся на свет в моей руке. Двое глядящих исподлобья мальчишек. Здесь снова один едва различимый в полумраке силуэт на полу. Идущий в шаге впереди Пламит хмыкнул и крикнул:

— Тонму лейтенант Катирия, нам нужны ключи от клеток и, похоже, лучше вызвать старшего лейтенанта Каира. Их здесь слишком много.

Сгорбленная фигура в клетке вздрогнула. «Женщина»’ — отметил я, приближая к решетке ладонь со Светляком. Скорчилась на гнилой соломе, обхватив себя за плечи руками. Одета в сущие лохмотья, едва прикрывающие наготу, черные от грязи руки с обломанными ногтями, когда-то роскошная грива черных волос, превратившаяся в колтуны. Женщина подняла голову, и я застыл, глядя в серые глаза на изможденном лице:

— Аор?..

Мне не понадобились никакие ключи, чтобы вышибить эту проклятую всеми темными решетку.

Баюкая на руках отощавшую до лёгкости пушинки Маро, я думал о том, что когда-то давно мне казалось, будто жизнь окончена, я предан и проще прекратить бороться и умереть. Только знак Создательницы дал мне тогда надежду. Зимой я снова думал о том же, но нашёл себя в мести и лживом обещании отвезти весть о смерти Маро ее родителям. Но, оказывается, это была лишь химера, жалкая попытка притвориться, что жизнь можно продолжать и у меня есть цель, ради которой нужно двигаться вперед. Оказывается, чтобы снова ощущать себя живым, нужен не знак Создательницы, не месть в десятках сражений, не кровь зелонских магов на доспехах, а любимая на руках. Живая.

А Зелон? Что — Зелон?.. Его и без меня найдется кому выжечь.

Content

Гардар 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог