Марта Уэллс

Стратегия отхода

Martha Wells

ROGUE PROTOCOL

Copyright © 2018 by Martha Wells

EXIT STRATEGY Copyright

© 2018 by Martha Wells

© Н. Рокачевская, перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Нестандартный протокол

1

С кораблями под управлением ботов мне вечно не везет.

Первый позволил мне прокатиться зайцем в обмен на коллекцию медиафайлов, причем без всякой задней мысли, и всю дорогу занимался своими делами, так что общались мы не больше, чем два бота-погрузчика. Всю поездку я провел наедине со своим запасом фильмов – то, что надо. И это внушило мне мысль, что все корабли будут такими же.

Потом мне попался Гнусный Исследовательский корабль. Официально ГИК исследовал глубины космоса. По мере развития наших отношений ГИК угрожал меня убить, мы вместе смотрели мои любимые сериалы, он изменил конфигурацию моего тела, предоставил великолепную оперативную поддержку, уговорил притвориться дополненным человеком и консультантом по безопасности, спас жизнь моим клиентам и подчистил за мной, когда пришлось убить несколько человек. Плохих, конечно же. Я скучаю по ГИКу.

А теперь вот этот корабль.

Тоже под управлением бота, без команды, но с пассажирами. В основном они техники с минимальной или скромной квалификацией, люди и дополненные люди, путешествующие с транзитных станций и обратно по временным рабочим контрактам. Не идеальная для меня ситуация, но только этот корабль шел в нужном направлении.

Как и все боты, кроме ГИКа, он общался с помощью образов и пустил меня на борт в обмен на медиафайлы. Поскольку судовая декларация находилась в открытом доступе для пассажиров, я попросил вписать в нее меня на все время полета – на случай, если кто-нибудь решит проверить. В бланке для пассажира имелась графа «род занятий», и в минуту слабости я обозначил себя консультантом по безопасности.

Корабль решил, что может обращаться ко мне по вопросам безопасности на борту, и начал закидывать сообщениями о проблемах у пассажиров. Как полный идиот, я стал отвечать. Я, правда, не знаю почему. Может, таким уж я создан, наверное, это записано в ДНК органических частей моего тела. Жаль, что там нет кода для сообщения об ошибке, типа «Я получил ваш запрос, но решил его проигнорировать».

Сначала все было просто. («Если еще раз ее побеспокоишь, я переломаю тебе все кости на руке, одну за другой. Это займет около часа».) Потом все усложнилось, когда начали ссориться даже пассажиры, прежде симпатизировавшие друг другу. Разбираясь в спорах, на которые мне было плевать, я потратил кучу времени, и ценного времени, вместо того чтобы провести его за чтением или просмотром любимых развлекательных каналов. Настал последний цикл, все как-то умудрились до него дожить, и я шел в столовую, чтобы вмешаться в очередную склоку между кретинами-людьми.

На кораблях-транспортниках нет дронов, но на этом имелось несколько камер наблюдения, и прежде чем открыть дверь в столовую, я уже знал, где находится тот или иной человек. Я шагнул в комнату, продрался сквозь лабиринт орущих людей, перевернутых столов и стульев и встал между двумя забияками. Один вместо оружия держал в руке столовый прибор, и одним четким движением, даже не дернув пальцем, я его отобрал.

Можно было бы подумать, что, если тот, кто известен всем как консультант по безопасности, вламывается в зал и разоружает одного из людей, другие тут же остановятся, оценив положение, но нет, тут вы ошибаетесь. Едва держась на ногах, они все равно перли вперед, по-прежнему осыпая друг друга грязными ругательствами. Остальные перестали поносить драчунов и заорали на меня, каждый пытался рассказать свою версию случившегося.

– Молчать! – рявкнул я.

Вот чем приятна роль дополненного человека, консультанта по безопасности, вместо конструкта-автостража, – можно приказать людям заткнуться.

И все заткнулись.

– Консультант Рин, – тяжело дыша, сказал Айрес, – вы же вроде говорили, что не хотите сюда возвращаться…

Второй, Элбик, ткнул в противника пальцем и заныл:

– Консультант Рин, он сказал, что собирается…

В судовой декларации я значился как Рин, хотя на Рави-Хирал использовал имя Эден. Я был вполне уверен, что у системы безопасности станции Рави-Хирал нет причин связать с этим именем несколько внезапных смертей на частном шаттле, но даже если вдруг кто-то и свяжет, никто не будет преследовать за пределами собственной юрисдикции, пока не подпишется на это по контракту. Однако все-таки лучше сменить имя.

Остальные вылезали из-за столов и наскоро сооружали баррикады из стульев, всем хотелось вмешаться. И снова поднялся ор. Впрочем, как всегда. Если бы не сериалы из моей библиотеки развлекательных каналов, я бы решил, что у людей существует единственный способ общения – толкаться и кричать.

Двадцать шесть циклов в полете субъективно ощущались как двести тридцать, это как минимум. Я пытался развлечь людей. Скопировал всю свою визуальную библиотеку в открытую сеть корабля, чтобы пассажиры могли проигрывать файлы на своих дисплеях, это хотя бы свело к минимуму причитания как детей, так и взрослых. И естественно, когда я в первый раз прижал кого-то к стенке одной рукой и установил четкий свод правил, количество стычек резко снизилось. Правило номер один: не прикасаться к консультанту по безопасности Рину. Но мне все равно приходилось беспомощно стоять, выслушивая их жалобы друг на друга и разные корпорации, которые их обдурили (ага, нашли, о чем мне рассказывать), как и на жизнь в целом. О да, слушать это было мучением.

И сегодня я наконец ответил:

– А мне плевать.

Все снова заткнулись.

– У нас еще шесть часов, прежде чем корабль пришвартуется в доке, – продолжил я. – После этого можете делать друг с другом, что хотите.

Из этого ничего не вышло, они опять начали рассказывать о причине драки. Я уже не помню, в чем было дело, стер из памяти, как только покинул комнату.

Эти люди ужасно меня раздражали, совершенно никчемные, но убивать их все же не хотелось. Ну ладно, немножко все-таки хотелось.

Задача автостража – оберегать клиентов от всего, что может их убить или покалечить, и мягко пытаться помешать им убить или покалечить друг друга. Причины, по которым они хотят убить или покалечить друг друга, автостража не касаются, с ними разбирается вышестоящее начальство. Точнее, с радостью игнорирует, пока весь проект не летит к чертям собачьим, а автостраж мечтает о спасительном взрыве и разгерметизации. Не подумайте, что я говорю по собственному опыту.

Но на этом корабле начальства нет, только я. А я знал, куда они летят, и они знали, хотя и делали вид, будто злятся только из-за того, что Виниго или Ева заграбастали лишнюю порцию искусственных фруктов. И мне приходилось выслушивать их и притворяться, будто я провел расследование того или иного инцидента – к примеру, кто оставил обертку из-под крекеров в раковине гальюна.

А летели они на работу в какой-то заднице мира. Айрес рассказывал, что все подписали двадцатилетний контракт с крупной выплатой в конце. Он понимал, что это дерьмовая сделка, но она была лучше других вариантов. Рабочий контракт включал жилье, но за все остальное деньги вычитались из заработка – за еду, электроэнергию и медобслуживание, включая профилактическое.

Знаю, знаю. Ратти говорил, что конструкты – все равно что рабы, но мне хотя бы не приходилось платить компании за ремонт и профилактику, броню и боеприпасы. Конечно, меня никто не спрашивал, хочу ли я быть автостражем, но по этому поводу следует подобрать другую метафору.

Заметка на полях: посмотреть определение слова «метафора».

Я спросил Айреса, считаются ли двадцать лет по календарю планеты, или по календарю компании, которой она принадлежит, или по стандартному рекомендованному календарю Корпоративного кольца, а может, еще как? Он не знал и не понял, почему я интересуюсь.

Ага, именно поэтому мне и не хотелось ни к кому из них привязываться.

Будь у меня выбор, я в жизни не сел бы на этот корабль, но это был единственный способ добраться до пересадочной станции и дальше к моей цели. Мне нужно было попасть на Майлу, за пределами Корпоративного кольца.

Такое решение я принял, когда покинул Рави-Хирал. Поначалу мне нужно было как можно скорее удалиться от транзитной станции той системы (см. выше – убийство людей). Я сел на первый попавшийся грузовик и через семь циклов оказался в переполненном транспортном узле, что хорошо, потому как в толпе легко затеряться, и плохо, потому как там повсюду были люди и дополненные люди, окружали со всех сторон, таращились на меня, а это сущий ад. Хотя после встречи с Айресом и остальными мои представления об аде изменились.

К тому же я скучал по ГИКу, даже по Тапан, Маро и Рами. Если уж приходится заботиться о людях, лучше позаботиться о мелких и мягких, которые ведут себя доброжелательно и считают меня чудесным, потому что я спас их от насильственной смерти. Правда, я им нравился только потому, что они считали меня дополненным человеком, но нельзя иметь все сразу.

После Рави-Хирал я решил больше не болтаться поблизости Корпоративного кольца, но еще не разработал маршрут. На корабле не было необходимых данных и расписаний для планирования маршрута, но когда мы пришвартовались, меня завалило информацией, пришлось довольно долго ее разгребать. Я пробыл в транспортном хабе целых двадцать две минуты и отчаянно жаждал наконец-то оказаться в тишине. А потому зарегистрировался в сервисе для транзитных пассажиров и потратил некоторый запас твердой валюты с карточки на оплату индивидуального бокса для отдыха. Места в нем хватало только для меня и моего рюкзака, но вполне достаточно для комфортного отдыха. Я ведь кучу времени провел в транспортных контейнерах, когда меня пересылали на место назначения в качестве груза. Наверное, человек нашел бы подобный бокс тесным и испытал бы желание закричать.

Я устроился поудобнее и проверил станционную сеть – нет ли новостей о «Дельте» и «СерКриз». И тут же увидел нужную тему. Идет судебный процесс, слушаются показания свидетелей и т. д. Похоже, после того как я покинул Рави-Хирал, мало что изменилось, и это разочаровывало. Местонахождение ужасного автостража, о котором никто не хотел говорить, по-прежнему оставалось неизвестным, вот и славно. Я так и не понял, считают ли журналисты, что меня кто-то прячет. Похоже, им не хотелось думать, что я где-то шатаюсь сам по себе. А потом я натолкнулся на интервью с доктором Мензах, опубликованное шесть циклов назад.

Увидеть ее снова оказалось на удивление приятно. Я увеличил разрешение, чтобы получше ее рассмотреть, и решил, что выглядит она усталой. По фону, на котором снималось видео, трудно было догадаться, где она, а в интервью я не заметил соответствующих упоминаний. Я понадеялся, что она вернулась на «Сохранение», а если она по-прежнему в Порту Свободной торговли, то, надеюсь, наняла приличную охрану. Хотя вряд ли, судя по тому, как она охарактеризовала автостражей («несчастные рабы»). Даже без медсистемы можно было догадаться по коже вокруг ее глаз, что она хронически не высыпается.

Я почувствовал себя виноватым. Ну, вроде того. Что-то было не так, и я надеялся, что дело не во мне. Она не виновата в моем побеге, и я надеялся, что ответственность не взвалят на нее. Сами понимаете – беглый автостраж, на чьих руках массовое убийство ни о чем не подозревающих мирных людей. Конечно, она не замышляла ничего подобного. Она хотела отправить меня домой, на «Сохранение», и там бы постаралась вроде как окультурить меня или что-то в этом роде. Подробности я представляю смутно. Наверняка я знал лишь одно – что «Сохранение» не нуждается в автостражах, а выпустить на свободу автостража в их понимании означает приставить человека для присмотра за ним. В других местах таких людей называют просто-напросто хозяевами.

Я снова просмотрел новости. Расследующие деятельность «СерКриз» журналисты выявили и другие происшествия, которые предполагали, что нападение на «Дельту» скорее в порядке вещей, нежели из ряда вон выходящее событие. Ну кто бы мог подумать! На «СерКриз» уже давно поступали жалобы относительно туманных контрактов с эксклюзивными правами на разные планеты, включая потенциальный проект по терраформированию вне Корпоративного кольца, который в конце концов забросили, хотя никто не понимал причину. Бросить планету, даже часть планеты, без веских причин – это небывалое событие, и удивительно, как им сошло это с рук. Ну ладно, не очень-то удивительно.

Журналист спросил доктора Мензах о недавних событиях, и она ответила: «После того, что я узнала о «СерКриз», я намереваюсь побудить совет «Сохранения» присоединиться к расследованию ситуации на Майлу. Неудачная попытка терраформирования – это напрасная трата ресурсов и порча поверхности планеты, но в «СерКриз» отказались объяснять причину своих действий».

Журналист прикрепил к заявлению Мензах ссылку на комментарии по поводу маленькой компании за пределами Корпоративного кольца, которая недавно подала заявку на покинутый «СерКриз» комплекс по терраформированию. Недавно компания отправила туда автоматический аттрактор, чтобы осколки заброшенного комплекса не разлетелись по атмосфере планеты, и начала оценку состояния комплекса. Когда зашла речь о возможных результатах оценки, комментарии приобрели драматический тон.

Я лежал, проматывая новости и расписания, и уже догадывался о том, что обнаружит группа, занимающаяся оценкой.

Я вырвался на свободу, а доктор Мензах теперь во всех новостях именно потому, что «СерКриз» готова была убить кучу беспомощных людей ради доступа к останкам неизвестной инопланетной цивилизации, оказавшимся на территории, которую исследовала наша группа. Теперь я уже неплохо разобрался в произошедшем, наслушавшись рассказов Тапан и других по поводу способов обнаружения странных синтетиков. А еще я загрузил книгу на эту тему и прочитал ее между эпизодами своего сериала. Там были тонны соглашений по поводу реликтов инопланетного разума, подписанных политическими группами и корпорациями в пределах Корпоративного кольца и вне его. Предполагается, что к реликтам нельзя прикасаться, не получив кучу специальных сертификатов, а может, даже и с ними.

Когда я покинул Порт Свободной торговли, было установлено, что «СерКриз» хотела получить безраздельный доступ к этим артефактам. Видимо, «СерКриз» начинала горную добычу, основывала колонию или затевала еще какой-нибудь масштабный проект в качестве прикрытия, а тем временем изучала реликты.

А что, если проект по терраформированию Майлу был не чем иным, как прикрытием для раскопок и изучения реликтов инопланетной цивилизации или добычи странных синтетиков? «СерКриз» завершила исследования и сделала вид, что бросает проект по терраформированию, которым никогда и не занималась. А заброшенные сооружения со временем сломались бы и рассеялись в атмосфере, тем самым скрыв все улики.

Если доктор Мензах это докажет, расследование деятельности «СерКриз» станет куда более интересным. Может быть, настолько интересным, что журналисты забудут о сбежавшем автостраже. А когда доктору Мензах больше нечего будет делать в Порту Свободной торговли и она вернется на «Сохранение», опасность минует, и я могу перестать волноваться.

Я решил, что получить доказательства не особенно трудно. Люди вечно думают, что могут уничтожить все данные и стереть все следы, но это не так. А значит… я сам могу раздобыть улики. Могу отправиться на Майлу и послать все собранные сведения доктору Мензах– либо в Порт Свободной торговли, либо ей домой, на «Сохранение».

Я снова подключился к сети хаба и сменил запрос на поиск подходящего корабля до Майлу, однако до нужной транзитной станции ничего не нашлось. Я расширил поиск, проверяя корабли до ближайших транзитных станций. Но нашел лишь старую транспортную сводку, составленную сорок циклов назад. В новостях говорилось, что комплекс по терраформированию объявлен заброшенным, после того как транзитная станция зарегистрировала длительный период отсутствия активности. Грузовые маршруты на Майлу отменили, за исключением единственного, со станции Хэв-Раттон, на самом краю Корпоративного кольца. Я так и не сумел получить свежие данные о кораблях на Майлу с Хэв-Раттона, не считая нескольких туманных отчетов, показывающих, что таковые все-таки летают.

Возможно, я и не доберусь до Майлу без собственного корабля, и моим планам не суждено сбыться. У меня имелся модуль для пилотирования вертушки и других небольших кораблей в пределах планетарной атмосферы, но я не умею водить шаттлы или большие корабли. Пришлось бы украсть корабль под управлением бота, а это слишком сложно даже для меня.

Но Хэв-Раттон был главным транспортным хабом вне пределов Корпоративного кольца, отсюда я мог выбрать сотню направлений. Так что, даже если план с Майлу провалится, поездка не будет напрасной.

Следующий корабль, идущий на Хэв-Раттон, числился грузопассажирским, именно так я и очутился рядом с Айресом и кучкой связанных рабочим контрактом кретинов.

* * *

Прервав последнюю стычку в столовой и попытавшись покончить с короткой карьерой советчика для отчаявшихся людей, я скрылся в своем отсеке. Когда мы прошли через червоточину и начали приближаться к Хэв-Раттону, я подключился к станционной сети.

Мне нужно было поскорее узнать расписание, а еще я ждал возможности загрузить новые сериалы. Последний сериал, который я стал смотреть, хорошо начался, но потом оказался скучным. Он был про попытку терраформирования (хотя профиль планеты совершенно для этого не подходил, но это не так важно), которая превратилась в битву за выживание среди враждебной фауны и мутантов. Но людям не удалось сделать процесс интересным, а всех героев поубивали. Судя по всему, заканчивалось все печально, а я был не в том настроении. Особенно раздражало, что, если бы в сериал ввели героя-автостража и, может, какие-нибудь интересные инопланетные реликты, все обернулось бы отличными приключениями.

К тому же страховая компания ни за что не разрешила бы исследование без профессиональной охраны. Совершенно нереалистично. Герой-автостраж тоже далек от реальности, но, как я и говорил ГИКу, есть правильная нереалистичность и неправильная.

Я прекратил смотреть, когда мутанты утащили биолога, чтобы его сожрать. Ей-богу, меня ведь создали именно для того, чтобы такое не случалось.

Мысли о возможной судьбе пассажиров нынешнего корабля добавляли грусти. Я не люблю смотреть на беспомощных людей. Лучше уж пусть они будут умными и спасут друг друга.

Я пролистал список доступных загрузок и начал с расписания и руководства для кораблей, направляющихся на Майлу.

Ни одного корабля в этом цикле, как и в следующем. Даже когда я расширил поиск до тридцати циклов. Что ж, возможно, это проблема.

Я много размышлял о своем плане в перерывах между драками пассажиров и не желал сдаваться, мне хотелось нанести «СерКриз» удар, и если я не могу сделать это с помощью реактивного снаряда, то придется таким способом. Может, расписание просто не обновили, ведь на людей нельзя полагаться, когда дело касается поддержки базы данных. Пока корабль тормозил и швартовался, я изучил каталог маршрутов со станции. Есть! Станция у планеты Майлу там значилась. Как обычно, транзитной станцией управляла независимая компания, и маршрут числился активным, несмотря на то что планету забросили. Население станции было плавающим и не превышало сотни человек.

Хорошо, что плавающим – это значит, там мало постоянных жителей, люди прилетают и улетают. Но плохо, что их меньше сотни. У меня не было законных причин там находиться, так что лучше бы меня никто не увидел.

ГИК изменил мою конфигурацию, и сканеры не определят во мне автостража, а я переписал кое-какие коды, чтобы вести себя как человек или дополненный человек. В основном придал движениям и дыханию больше хаотичности. Но мне следовало избегать других автостражей, и лучше бы избегать людей (к примеру, сотрудников демонстрационного зала), которые видели автостражей без брони. Компания «СерКриз» нанимала автостражей в Корпоративном кольце, вероятно, их использовали и на Майлу. Предполагалось, что, покинув планету, «СерКриз» закрыла свой офис на транзитной станции, но кто-нибудь здесь мог видеть их автостражей. Это допустимый риск, то есть я все равно поступил бы так, хотя это равнозначно тому, чтобы прострелить себе колено.

Я мог бы бросить эту затею. В моем распоряжении были корабли, идущие далеко за пределы Корпоративного кольца, на неизвестные планеты. Но я устал притворяться человеком. Мне требовался прорыв.

Я проверил расписание частных кораблей и не нашел ни одного на Майлу. Но в следующем цикле значились корабли без определенного назначения. Один – небольшой грузовоз под управлением бота, достаточно вместительный, чтобы везти припасы для ста – ста пятидесяти человек на сотню с лишним циклов. Я проверил историю его полетов в базе и заметил, что он летает регулярно. Вполне возможно, это частный подрядчик, снабжающий станцию Майлу, а в расписании он не числится, потому что владельцы не хотят, чтобы на борт пробрались посторонние, пока не выяснятся причины фиаско проекта по терраформированию.

Грузовоз должен был отчалить восемнадцать циклов назад, но почему-то задержался. Одновременно с моим кораблем на Хэв-Раттон прибыло еще шесть разного размера и из разных мест. Возможно, грузовоз дожидался одного из них, какого-то особого груза. Или ему понадобился ремонт.

Чтобы узнать больше, нужно расспрашивать лично.

2

Как только корабль завершил швартовку, я выбрался из койки, собрал рюкзак (там кое-что лежало, но в основном он был мне нужен, чтобы сойти за человека) и спустился к пассажирскому шлюзу, срезав путь через техническую шахту. Остальные выйдут через грузовой шлюз в транспортный модуль, который подогнали к кораблю, чтобы отвезти пассажиров в их новый дом. Так устроили якобы для их удобства, но на самом деле наниматель не хотел, чтобы они шлялись по станции, где могут передумать и смыться.

Мне не хотелось прощаний. Я не мог спасти столько народу, помешав им добраться до места назначения, но и не хотел наблюдать за ними.

Я попрощался только с кораблем, который выпустил меня через шлюз и стер записи о моем пребывании. Мой уход его явно огорчил, но я не стремился повторять подобное путешествие.

К этому времени у меня уже имелся разнообразный опыт по взлому систем безопасности станций, так что я особо не волновался, проходя через сканер оружия. Автостражи созданы как мобильные компоненты систем безопасности, причем любых, чтобы компания могла предлагать их самым разным клиентам, даже с собственным оборудованием. В обмане системы безопасности главный фокус заключается в том, чтобы заставить ее поверить – ты имеешь право здесь находиться. А компания любезно снабдила нас всеми нужными для этого кодами. Опыт и крайняя необходимость сделали меня экспертом по переписыванию кодов на лету.

Я задержался в торговой галерее, у автоматического киоска, продающего сетевые интерфейсы для обычных людей, портативные дисплеи и чипы памяти. Чипы предназначались для хранения данных и были размером с ноготь. Обычно их использовали люди, отправляющиеся в новые системы или туда, где еще не налажена местная сеть, либо когда не хотели, чтобы их данные попали в сеть. Однако система безопасности имела способы прочесть данные, поскольку клиенты иногда пытались утаить принадлежащую компании информацию. Я купил несколько чипов и расплатился валютной карточкой. На ней было еще полно денег, видимо, Тапан и ее товарищи немало мне заплатили.

На частных причалах никогда не бывает так же оживленно, как на общественных, всего несколько человек и многочисленные боты-погрузчики. Ступив на посадочную площадку, я просканировал пространство на предмет дронов, но обнаружил всего пару – они присматривали за ботами-погрузчиками. Я нашел шлюз грузовоза и направил кораблю запрос. Бот тут же отозвался.

Это был низкоуровневый бот, недостаточно развитый, чтобы скучать в доке или искать себе занятия. Как и другие транспортные боты на тех кораблях, куда я проникал (за исключением ГИКа), он общался с помощью образов. Да, корабль возит припасы. Да, он ходит на Майлу каждые сорок семь циклов. Служба контроля за перевозками прислала апдейт с требованием отложить перелет, но в ближайшую пару циклов он ожидает получения разрешения.

Все равно что говорить с рекламным роликом.

Но я понял, что тут мне повезло.

Я внушил ему, что у меня есть разрешение от портовой администрации, и он пустил меня на борт. Затем я с легкостью стер данные об этом из его памяти. Теперь считается, что я всегда находился на борту. Мне не нравилось так поступать, я предпочитаю вести переговоры с ботами-пилотами. Но этот был настолько ограниченным, что просто не сумел бы понять суть сделки и завис бы. Да еще рассказал бы обо мне портовой администрации, потому что просто не понял бы, насколько это некстати.

Я прошел по короткому коридору в главный отсек и нашел проход к грузовому трюму. Он был небольшим и вмещал только один кронштейн для перемещения двух грузовых модулей и шкафчики для корабельных припасов. Оба грузовых модуля уже стояли на местах, так что, если корабль дожидался еще какого-то груза, один пришлось бы убрать. Но, учитывая состав команды, меня это не коснулось бы.

Я обследовал корабль, главным образом потому, что по-прежнему был немного на взводе и запрограммирован патрулировать территорию. За мной следовали дроны-ремонтники, привлеченные движущимся объектом, которого здесь быть не должно, но без указаний корабля они меня не трогали. Здесь не было отдельных кают, только пара встроенных коек в рубке, рядом с кабиной пилота, и еще две в боксах за трюмом, у аварийной медсистемы и крохотного гальюна. Я в нем не нуждался и обрадовался, что не придется заходить туда, притворяясь человеком. Хотя к душу я привык. По сравнению с моей прежней каптеркой жилище выглядело роскошным. Я устроился на койке в рубке и начал разбирать новые сериалы.

Ну ладно, признаю, мне следовало сообразить, что постельные принадлежности и другие припасы в шкафчике находятся здесь неспроста.

Я попробовал посмотреть несколько свежезагруженных сериалов и отверг их и наконец приступил к первому эпизоду очередного сериала, который показался многообещающим. Действие разворачивалось в альтернативном мире с магией и невероятным говорящим оружием. Невероятным, потому что я сам был говорящим оружием и знал, что думают обо мне люди.

Примерно двадцать часов спустя я по-прежнему не отрывался от сериала, наслаждаясь отдыхом от людей. К счастью, я ощутил увеличение атмосферного давления, когда включалась система жизнеобеспечения. Много воздуха мне не надо, и я всегда могу войти в режим сна, если что, а потому мне хватает разреженной атмосферы автоматических кораблей.

Я поставил сериал на паузу и сел. Потом поинтересовался у корабля, взойдет ли кто-нибудь на борт. Да, на борту будут два пассажира, и корабль получил от портовой администрации разрешение на взлет.

Опять я влип.

Я уже обследовал корабль и держал в голове пару подходящих мест. Я заправил койку, забрал свои вещи и спустился по вертикальной шахте в главный отсек. Пересек его и спустился дальше, в грузовой трюм. Я выбрал наименее доступный шкафчик и передвинул его содержимое, так что мне удалось втиснуться, а упаковки с припасами меня загородили. Потом опять втерся в доверие к кораблю и напомнил ему, что мне разрешено здесь находиться, но не нужно упоминать об этом кому-либо еще, включая пассажиров и портовую администрацию. На корабле не было камер (они обычно бывают только на кораблях корпораций или политических образований), но имелись дроны. Через их камеры я видел все внутренние отсеки, только стер лишние данные по техобслуживанию, в которых я не нуждался.

Через шестнадцать минут заработал шлюз, и на борт взошли два пассажира. Две женщины, дополненных человека, с сумками и парой ящиков, которые я тут же опознал. Военное оборудование, включая броню и оружие.

О-го-го. В боевых действиях чаще участвуют боты, а не люди, по тем же причинам, по которым в качестве охранников чаще нанимают автостражей: если мы перестанем подчиняться, нам просто вышибут мозги. Но существуют разные соглашения относительно использования боевых ботов. Хотя, похоже, всегда найдется способ обойти соглашение. В некоторых сериалах за пределами Корпоративного кольца это довольно распространенный сюжет.

Я все слышал через дроны и сеть корабля, но те двое почти не разговаривали, только перебирали свое оборудование, изредка обмениваясь репликами. Судя по цифровым подписям, звали их Уилкен и Герт. Не стоило ожидать, что они начнут трепаться о цели своего визита на Майлу, но есть способы это выяснить.

Как автостраж, я помогал страховой компании записывать все, чем занимались и что говорили клиенты, чтобы компания могла выудить нужные данные и продать их по своему усмотрению. Говорят, что безопасность обходится недешево, и компания понимала это буквально. По большей части записи были просто мусором и удалялись, но сначала их анализировали и извлекали нужную информацию. Обычно это делала система безопасности, но я мог и сам этим заняться и имел необходимые коды. Они занимали место в памяти, которое пригодилось бы для скачанных сериалов, только новые коды не так-то просто раздобыть.

Пока те двое вытаскивали припасы из соседнего шкафчика и обустраивались, я переписал код дронов, чтобы они вели запись. И, собрав достаточно данных, начал анализировать их в фоновом режиме.

Когда корабль отстыковался от шлюза и взял курс на Майлу, я уже снова смотрел новый сериал.

* * *

По местному корабельному времени полет к Майлу занял двадцать циклов.

Я не ожидал, что меня это будет напрягать. Я путешествовал в ящиках и боксах и куда дольше, причем еще до того, как взломал свой модуль контроля и начал загружать сериалы. Но теперь отвык летать в качестве груза, даже с новыми сериалами и сотней книг. Временное место обитания меня вполне устраивало, а в трех предыдущих полетах, включая корабль ГИКа, я обошелся почти без движения. Я толком не понял, в чем разница. Ну ладно, понял: в трех предыдущих случаях я мог пошевелиться, когда захочу.

В общем, когда корабль объявил, что приближается к Майлу, я почувствовал облегчение. Через две минуты я понял, что подключился к станционной сети, но там пусто. Обычно там есть информация по швартовке, о других кораблях, возможные риски, новости для путешественников и все такое, но там было пусто. Я спросил у корабля, и он доложил, что других кораблей не наблюдается, но это соответствует его предыдущему опыту швартовки на станции. Однажды я смотрел сериал о станции, населенной призраками. Конечно, это маловероятно, но все же лучше убедиться.

Непривычная тишина тревожила. Станция в форме треугольника была меньше, чем Рави-Хирал. Сканирование показало два корабля в доке и стайку шаттлов, что составляло малую часть от ее вместимости.

Корабль пришвартовался, и только тогда я наконец-то услышал что-то в сети. Прозвучало вполне ординарное приветствие, но в остальном сеть больше напоминала информационный каталог и постоянно сбоила. В ней имелся список предприятий и служб, но все помечены как закрытые или неработающие. Наверное, призраков здесь все же нет, но станция была почти мертвой.

Пока корабль швартовался, я проверил результаты своего анализа. Уилкен и Герт были консультантами по безопасности, нанятыми для расследования компанией «ГуднайтЛэндер Инк». Компания застолбила заброшенный комплекс и провела работы по его консервации, а теперь начала процесс официальной передачи прав на него. В задачу исследовательской группы входило добраться до комплекса по терраформированию и доложить о его состоянии.

Именно для таких задач страховые компании поставляют автостражей, я занимался подобным много раз, и все это до сих пор хранится у меня в памяти. Но, судя по разговорам Уилкен и Герт за двадцать циклов, в данном случае не было ни страховой компании, ни автостражей. Я старался не принимать это близко к сердцу.

Если бы была задействована страховая компания и автостражи, пришлось бы отменить… ну, то, что я планировал. Изменения моей конфигурации способны обмануть сканеры, но не другого автостража, а он тут же доложил бы обо мне местной системе безопасности. В этом я не сомневался. Беглые автостражи охренительно опасны, уж поверьте.

Пока корабль выполнял все необходимые проверки, я сообразил, что клацанье при швартовке замаскирует любые другие шумы. Я вытащил рюкзак, вскрыл свою правую руку, где прятался излучатель, и вставил туда чипы памяти, купленные на транзитной станции. Ощущения были странные, но я привыкну. Рюкзак я собирался оставить в корабельном шкафчике.

Мы пришвартовались, Уилкен и Герт забрали свое оборудование и вышли через шлюз на станцию. Я вылез из шкафчика и через открытую сеть станции взломал систему безопасности. Большая часть камер была отключена, а сканеры проверяли только безопасность окружающей обстановки и возможные повреждения. Компания явно больше беспокоилось о надежности оборудования, чем о попытках диверсии или кражи со стороны людей, хотя, вероятно, просто потому, что на станции так мало народу.

Я снова загрузил шкафчик, стер все следы своего присутствия и немного прошелся по кораблю – посмотреть, не оставили ли чего после себя люди. Но увы. Я задумался, не воспользоваться ли корабельными дронами. Учитывая малое число камер, они пригодились бы. Но дроны-ремонтники гораздо крупнее тех, к которым я привык, и у них здоровенные лапы. Я решил, что неразумно лишать корабль дронов.

Однако я внес кое-какие изменения. Теперь корабль числился в портовой администрации как нуждающийся в ремонте, а для отлета ему требовалось мое разрешение. Поскольку корабль был на полном самообеспечении, а владельцы даже не побеспокоились встроить в него свой информационный модуль, я решил, что вряд ли кто-нибудь встревожится, если он выбьется из расписания на несколько циклов. В доке так мало кораблей, а мне не хотелось бы здесь застрять.

Когда я вышел через корабельный шлюз, причал был пустынным, а из-за паршивого освещения еще и сумрачным, однако тени не скрывали потертости и пятна на больших плитах пола. В ветерке от воздухоочистителя дрейфовала одинокая обертка от какой-то еды, как будто не работали даже боты-уборщики. Не было ни дронов, ни ботов-погрузчиков. Только два автоматических подъемника разгружали грузовые модули корабля, и я обрадовался, услышав их лязг и сообщения, которыми они обменивались по станционной сети, по большей части молчаливой. Я терпеть не могу пробираться по коридорам, запруженным людьми, которые на меня пялятся и пытаются заглянуть в глаза, но и противоположная ситуация вызывала неприятное чувство и холодок.

Я обнаружил Герт и Уилкен на одной из немногих работающих камер и последовал за ними. Они шли дальше по залу посадки, не поднимаясь в жилые уровни. В сети не нашлось туристической карты, но после взлома камер я получил доступ к системам жизнеобеспечения и вытащил оттуда схему. Все зоны были закрыты, за исключением необходимых для поддержки существования станции. Интересно, насколько популярно у местных обитателей прошение «ГуднайтЛэндер Инк» о расконсервации Майлу. Мне это место уже не нравилось, и жить здесь я бы не стал.

У меня имелся код, чтобы отключить камеры и удалить записи со мной, я пользовался им и в более затруднительном положении и переделал его под особенности местной системы безопасности. Хотя на самом деле самая большая опасность заключалась в том, что меня заметит кто-нибудь из людей и подумает: «Так, а это еще кто?» К счастью, станция по большей части была погружена в темноту.

Я дошел за Уилкен и Герт до конца зоны погрузки и вверх по пандусу к офису портовой администрации, как гласила схема.

Наверху пандуса, у бокового коридора, прямо передо мной вспыхнуло что-то яркое и цветастое, я чуть не вскрикнул. Это была реклама службы грузоперевозок, которая запускалась, когда наступаешь на определенную метку на полу. Вдобавок она запускала в сети небольшой видеоролик – на случай, если кто-то пропустит яркую вспышку в лицо. Обычно такие встроенные метки используются при срочной эвакуации, потому что работают даже при отключенной энергии. Я никогда не видел, чтобы их применяли для рекламы. Весь смысл меток в том, что при нехватке энергии видно только их, не пропустишь. Бестолковых людей трудно заставить идти куда надо и без дурацкой рекламы, мешающей разглядеть безопасный путь…

Я напомнил себе, что теперь в мою задачу не входит спасать людей.

Но все равно реклама в метках меня возмутила.

Я снова проверил камеры, увидел Уилкен и Герт, в также признаки жизни в офисе портовой администрации. Пассажирки корабля стояли перед офисом, выпуклые окна которого выходили на торговую галерею станции. Это была открытая площадь с парой капсульных транспортных линий наверху и большим сферическим экраном, ныне находящимся в режиме ожидания. Площадь окружали многоэтажные жилые блоки с темными окнами и пустыми витринами, предназначенными для кафе, гостиниц, офисов грузоперевозчиков, мастерских и так далее. Многие помещения выглядели незаконченными, похоже, никто в них так и не въехал, а остальные были закрыты, не осталось ничего, кроме нескольких болтающихся в воздухе экранов.

Я свернул в коридор, ведущий от портового квартала в главный жилой блок, если таковой еще остался. Я шел почти в полной темноте, пока не наткнулся на пустой отсек, в котором явно готовились что-то устроить, но так и не устроили, и забился в него. Теперь я мог мониторить камеры без опасений, что меня случайно засечет персонал станции. В сети мелькнул сканер оружия, я и перехватил контроль над ним. Он совершал бесцельное патрулирование перед офисом портовой администрации, и с его помощью я получил лучший обзор и аудио, чем со стационарной камеры.

Уилкен и Герт разговаривали с двумя другими людьми. Поблизости еще болтался бот с человеческим обликом. Прежде я с такими не встречался, но видел в сериалах. Их особо не жаловали на корпоративной территории, поскольку они умели мало такого, на что не способны специализированные боты – в общем, судя по данным из сети, их возможности не впечатляли. В отличие от конструктов, у них не было клонированных человеческих тканей, только металлическое тело бота, чтобы носить тяжести, однако для этого они подходили хуже, чем боты-погрузчики.

В некоторых сериалах такие боты изображали злобных автостражей, угрожающих главным героям. Не сказать, чтобы меня это раздражало. Это даже неплохо, потому что люди, никогда не работавшие с автостражем, считают, будто они похожи на людей, а это не так. Так что меня это не раздражает. Ни капельки.

Пришлось вернуться к архивным данным камеры дрона, чтобы ухватить суть происходящего. Слишком много усилий ушло на подавление отсутствующего раздражения.

– Меня зовут Дона Абене, – сказала первая из новых людей и махнула в сторону остальных. – А это моя коллега Ируне и наш помощник Мики. – Она помедлила. – При найме на работу вас ввели в курс дела?

– Сказали, что предстоит работать телохранителями.

Уилкен покосилась на бота, которого, судя по всему, звали Мики. Он вскинул голову и уставился на нее большими глазами навыкате. Люди не любят знакомиться с ботами, это мягко выражаясь. Герт явно пыталась придать лицу профессиональное безразличие.

– Вы оцениваете мощности по терраформированию и обратились к «ГуднайтЛэндер Инк» за силовой поддержкой, – продолжила Уилкен.

Абене кивнула.

– Надеюсь, вы нам все-таки не понадобитесь. Но забросившая станцию компания не занималась спутниковым мониторингом, и с тех пор сюда никто не прилетал. Мы полагаем, что тут никого нет, но лучше удостовериться лично.

– Нам объяснили, что в этом и проблема, – сказала Герт. – При терраформировании создается экран, мешающий внешнему сканированию.

– Да, – ответила Ируне. – Мы знаем, что благодаря аттрактору комплекс стабилен, но и только. Станция мониторит комплекс, но, как вы сами видели, у нас нет патрульного транспорта.

Это значило, что комплекс по терраформированию могли захватить пираты. Правда, это были бы глупые захватчики, потому что они обошли вниманием станцию. К тому же пираты обычно нападают и тут же делают ноги, а не задерживаются в разрушающемся комплексе.

Но, исходя из моего опыта работы в охране, меня куда больше беспокоили те, кто мог остаться в разрушающемся комплексе, чем какие-то пираты.

Герт и Уилкен переглянулись. Может, им в голову пришла та же мысль.

– Существует ли вероятность, что, когда комплекс забросили, там были живые организмы?

– До отъезда персонала все биологические матрицы были запечатаны и, скорее всего, уничтожены, – объяснила Ируне и повела рукой по воздуху, словно от чего-то отмахиваясь. – А даже если и нет, маловероятно, чтобы могло возникнуть опасное загрязнение воздуха.

Уилкен сохранила профессиональное безразличие на лице, но продолжала напирать:

– Я имею в виду не только бактерии. Любые достаточно крупные организмы, несущие угрозу.

Ага, значит, даже я знаю о терраформировании больше, чем эти двое.

Ируне прикусила губу и уставилась в одну точку – обычно это показывало, что человек не хочет выдать свои чувства, в особенности когда кто-то невольно сморозил глупость. Вот почему мне так тяжко было отказаться от брони – даже человеку непросто скрыть выражение лица.

Глаза Доны Абене сверкнули, но она сделала вид, что восприняла реплику Уилкен как шутку.

– Матрица не работает с организмами крупнее бактерии. К тому же нет никаких причин тащить крупные организмы с поверхности планеты в комплекс по терраформированию. Конечно, мы не можем быть уверены, что в «СерКриз» этого не делали. Просто стоит соблюдать меры предосторожности.

Уилкен, похоже, на этом успокоилась, по крайней мере, больше вопросов задавать не стала. Вполне разумно. Консультанту по безопасности положено сомневаться в заверениях клиента о том, что все прекрасно. Хотя клиенты автостражей обычно уверяли друг друга в том, что все прекрасно, пока я пялился в стену и ждал, когда все пойдет наперекосяк.

Абене и Ируне провели консультантов по безопасности в офис портовой администрации, где обитал малочисленный персонал станции. Там они обсудили подготовку и состояние дел, а также назначили отъезд на место через шестнадцать часов. Бот Мики последовал за ними, но потом остановился. Он обернулся и поднял голову на дрона, которым я управлял. Судя по положению головы, он уставился прямо в камеру.

Я отпустил дрон и стер из его памяти информацию о захвате. Дрон отправил в системы портовой администрации запрос на переориентацию и вернулся к маршруту патрулирования.

Мики не сдвинулся с места, по-прежнему всматривался в темноту матовыми глазами. В сети было пусто, он не мог знать о моем присутствии.

Потом Мики отправил запрос без определенного адреса. Просто призыв в темноту – узнать, не пожелает ли кто ответить.

Я проверил, не исходит ли от меня случайно каких-либо сигналов, укрепил защиту и напомнил себе об осторожности. Если сеть станции молчит, это еще не значит, что никто не слушает. Пусть экспедиция «ГуднайтЛэндер» и не подключила сеть к своему оборудованию, но ведь кто-то из персонала отдает указания ботам-погрузчикам, а возможно, до сих пор проверяет отчеты о безопасности.

На станции было так тихо, и возможно, Мики засек меня, когда я наткнулся на метку в полу. Или он услышал шепот в пустынной сети, чье молчание пугало даже меня. Наконец он отвернулся и последовал за хозяйкой в комплекс портовой администрации.

Я вылез из отсека в темный коридор, чтобы поискать укрытие получше.

* * *

По техническим шахтам и грузовым коридорам я пробрался в пустой коммерческий отсек неподалеку от портовой администрации. Я проделал немалую работу, чтобы получить обзор от двух камер внутри портовой администрации. Да, от двух. Удивительно находиться рядом с людьми, которые не контролируют все вокруг с помощью системы безопасности, системы жилмодуля или дронов и полагаются на охранников-людей. Одна камера находилась в центральном отсеке и присматривала за передвижениями кораблей, а другая – в импровизированном центре управления станции. Если в этих двух местах что-то пойдет не так, лучше узнать об этом немедленно. Иными словами, в столовой, туалетах и жилых модулях вообще не было камер. Похоже, никого не волновало, что здесь говорят и чем занимается персонал, лишь бы не взорвал станцию и не сломал погрузчиков. После бесконечных часов, проведенных за анализом того, как люди едят, занимаются сексом, моются и избавляются от лишних телесных жидкостей, это даже бодрило, но все же.

К счастью, сотрудники «ГуднайтЛэндер» и персонал станции были на дружеской ноге, я сумел прослушать достаточно разговоров и понял, что первая вылазка будет короткой, они проведут в комплексе по терраформированию всего двенадцать часов для первичной оценки его состояния, а потом вернутся на станцию для анализа находок, отдохнут и отправятся обратно. Идеально. Двенадцать часов – это куча времени для выполнения моего замысла.

Я также узнал, от какого причала отходит их корабль и когда они загрузят на борт припасы. Мне необходимо было пробраться на корабль экспедиции. Но, учитывая, что почти все системы были отключены, выбора не оставалось.

Придется подружиться с этим дурацким ручным ботом.

* * *

«Привет, Мики».

Он тут же отозвался:

«Привет! Ты кто?»

Для установки безопасного соединения я воспользовался адресом из запроса Мики. Абене и другие закончили подготовку и отдыхали перед отъездом на комплекс по терраформированию. А значит, у меня было три часа на обольщение робота. Я рассчитывал, что это займет куда меньше времени.

«Я консультант по безопасности, – сказал я. – «ГуднайтЛэндер Инк» обратилась к моей компании, чтобы приглядывать за твоей группой и обеспечить безопасность миссии».

Мики попытался отправить сообщение Абене, но я его заблокировал.

«Ты не должен никому сообщать о моем присутствии».

Я рассчитывал, что он спросит, каким образом мне удалось хакнуть их сеть и проникнуть на станцию. Мне казалось, что я предвидел большую часть вопросов и заготовил ответы.

«Но почему? – спросил он. – Я говорю Доне Абене обо всем. Она мой друг».

Честно говоря, я считал, что преувеличиваю, называя его ручным ботом. Но он оказался куда более раздражающим, чем я предполагал, а я рассчитывал на высокий уровень раздражения, не ниже восьмидесяти пяти процентов. Теперь речь шла о девяноста процентах, а то и девяносто пяти.

Я сумел не выдать по сети свою реакцию. Это было непросто.

«Тайна необходима, чтобы обеспечить безопасность Доне Абене и остальным, – ответил я. – Нельзя рисковать, что кто-нибудь узнает».

«О'кей».

Я не был уверен, что он говорит всерьез. Не может же все быть так просто. Или он хочет дождаться подходящего случая, чтобы на меня настучать? Но тут он сказал:

«Обещай, что Доне Абене и всем моим друзьям ничто не угрожает».

У меня появилось ужасное чувство, что он всерьез. Я не ожидал встретить бота уровня ГИКа, но ни хрена ж себе! Может, люди специально запрограммировали его таким, чтобы вел себя, как ребенок или ручной зверек? Или его программный код сам видоизменился в этом направлении в ответ на то, как с ним обращались?

Я колебался, потому что не хотел бы новых смертей, но я не был их автостражем, даже их консультантом по безопасности в облике дополненного человека. Трудно обеспечивать людям безопасность, если они не должны тебя видеть. Но Мики ждал, а я хотел, чтобы он мне доверился, и тогда я пообещал.

«О'кей. Как тебя зовут?»

Вопрос застал меня врасплох. У ботов не бывает имен, у автостражей не бывает имен. Я придумал себе имя, но это личное. Я воспользовался именем, которым назвался для Айреса и остальных тупых бедолаг, продавших себя компании и теперь уже наверняка сообразивших, насколько паршивую сделку они заключили.

«Рин. Консультант по безопасности Рин».

«Это ненастоящее имя. – Я даже по сети чувствовал его озадаченность. – Оно тебе не подходит».

Мики явно извлек из сети гораздо больше, чем я предполагал. Этого еще не хватало. Я не подготовился к такой ситуации и был чертовски уверен, что в моей памяти не найдется ничего даже отдаленно подходящего. Я переключился на режим честности (знаю, знаю, я и сам удивился) и сказал:

«Я предпочитаю, чтобы меня называли Рин. Я никому не называю свое настоящее имя».

«О'кей. Я понимаю, Рин. Я никому не скажу, что ты здесь. И стану твоим другом, чтобы помочь Доне Абене и нашей группе».

«Хорошо».

Я чуть не сказал «О'кей». Трудно понять, то ли это слово было стандартным ответом Мики, то ли он и впрямь поклялся. В любом случае, либо он расскажет обо мне людям, либо нет, а если я решил идти до конца, то придется поверить, что не расскажет.

«Можешь дать мне доступ к системе вашего шаттла? Мне нужно убедиться, что он безопасен».

«О'кей».

И в сеть потекли данные.

Так называемый шаттл на самом деле оказался маленьким исследовательским кораблем, с двумя уровнями для команды и грузовым трюмом, превращенным в биологическую лабораторию. У него не было двигателя для прохода через червоточину, но в пределах системы корабль мог перемещаться как угодно. Управлялся он не ботом, а системой с минимальным уровнем автоматизации, больше привычной для планетарного транспорта. Если тот, кто способен справиться со сложными функциями корабля, вдруг получит ранение или выйдет из строя, ничего хорошего не жди. С другой стороны, если нет бота, вирусом его не убить.

У шаттла не было независимой системы безопасности. Судя по снятым за пределами Корпоративного кольца сериалам, в этих местах не особенно беспокоились о внутренней безопасности, больше о потенциальных внешних угрозах, а не присматривали за поведением людей. Вероятно, так оно и есть, это вполне соответствовало отсутствию интереса к наблюдению за персоналом станции в жилых модулях. И поведению моих клиентов из «Сохранения». И потому я задумался, каково было бы там жить, но изгнал эти мысли. Вероятно, это скучное место, где все будут пялиться на автостража, как и везде.

Мики дал мне полный доступ, и я прогулялся по внесенным в память корабля предыдущим полетам. Это был симпатичный шаттл, гораздо симпатичнее, чем корабли моей компании, даже обивка чистая и не драная. Еще один знак, что «ГуднайтЛэндер» всерьез взялась за этот проект. Шаттл привезли сюда в трюме большого грузового корабля или на буксире корабля снабжения вроде того, на котором прибыл я.

Я внедрился во внутреннюю сеть Мики наподобие того, как внедрялся в мой ГИК, но, в отличие от ГИКа, не мог использовать его дистанционно, находясь на станции, а не на планете. Однако на шаттле было полно мест, где я мог спрятаться, даже не упаковываясь в шкафчик. Недостаток плана заключался в том, что у меня не будет иного способа все видеть и слышать, кроме как глазами и ушами Мики.

В общем, я волновался.

«Мики, я воспользуюсь твоими системами для мониторинга твоих… – Я чуть было не сказал «клиентов». Потребовалась почти целая секунда, чтобы подставить то слово, которое он ожидал услышать: —…твоих друзей. Ты должен стать моей камерой и позволить мне использовать твои сканеры. Иногда мне даже понадобится говорить с твоей помощью, притворяясь тобой, чтобы предупредить Дону Абене и твоих друзей об опасностях. Ты мне разрешишь?»

Вообще-то Мики уже предоставил мне полный доступ, и я мог получить над ним контроль и делать, что вздумается, а потом стереть свои действия из его памяти. Я уже поступил так с кораблем, но тот был слаборазвитым ботом и не обладал достаточным интеллектом, чтобы об этом беспокоиться. Но поступить так с Мики… Однако я не знал, что предпринять, если он вдруг откажется.

«О'кей, – сказал Мики, – я разрешу, консультант Рин. Меня это пугает, но я хочу быть уверенным, что никто не навредит моим друзьям».

Получилось как-то слишком легко. Я уже начал подозревать, не угодил ли в ловушку. Или…

«Мики, тебя запрограммировали отвечать на все запросы согласием?»

«Нет, консультант Рин», – отозвался Мики, а потом добавил эмодзи № 376, означающее улыбку.

А может, Мики просто никогда не обижали, не лгали ему и обращались только доброжелательно. Он и впрямь считал людей друзьями, потому что они так с ним обращались.

Я дал знать Мики, что на минуту отключусь. Некоторые эмоции лучше испытывать наедине.

3

Я воспользовался ботом-погрузчиком, чтобы проехать через заброшенную торговую галерею станции и обратно к зоне погрузки. Шаттл стоял неподалеку от портовой администрации, и, к счастью, там обнаружилась работающая камера. Я получил обзор всей зоны и убедился, что путь свободен. Из сети Мики я знал, что два члена экипажа уже в рубке, занимаются предполетной подготовкой, а остальные еще в лаборатории станции, проводят окончательную проверку.

Я закольцевал изображение в камере, чтобы пулей пролететь через зону погрузки до шлюза. Там я ввел полученный от Мики код доступа. Шлюз открылся, выпустив из очистителя струю воздуха, который мой сканер определил как более чистый, чем на станции. Пахло уж точно получше. Я шагнул внутрь, закрыл шлюз и стер из системы информацию о том, что я вошел.

По сети Мики я слушал разговоры людей из группы оценки.

– Ируне, это ты? – спросил Кадер, дополненный человек, один из пилотов на командной палубе шаттла.

– А? – отозвалась Ируне. – Нет, я в портовой администрации. Мы сейчас придем.

– Странно, я вроде слышал, как открывается люк.

– Но в логах нет информации о том, что кто-то на борту, – добавила Вайбол, второй пилот. – Наверное, ты ослышался.

– Тогда я все проверю и докажу, что ты не права, – сказал Кадер.

Я уже шел по коридору в рабочий отсек, мимо биолаборатории к складу оборудования. Там было место для бота-погрузчика, но, когда трюм переделали под лабораторию, его убрали. Место оказалось просторнее, чем шкафчик на предыдущем корабле, я хотя бы мог сидеть на полу, прислонившись к стене, пусть и не вытягивая ноги. Особой надобности их вытягивать у меня не было, но это было бы неплохо. А еще там стояла полная темень, но когда я подключался к оживленной сети, это не составляло проблемы.

«Все хорошо, консультант Рин?»– поинтересовался Мики.

Я снова проверил безопасность подключения, чтобы нас не подслушали люди, а никто из дополненных людей не уловил эхо. Все было в порядке, потому что я контролировал сеть Мики, но, вероятно, я все равно буду проверять всякий раз, когда он со мной заговорит, такая уж у меня выработалась дурацкая привычка.

«Все отлично. Называй меня просто Рин».

Это раздражало чуть меньше, чем «консультант Рин», хотя, когда меня называли консультантом Тапан, Рами и Маро, это почему-то совсем не раздражало, однако… Ну не знаю, сейчас меня раздражало все на свете, даже не знаю почему.

«О'кей, Рин! – сказал Мики. – Мы же друзья, а друзья называют друг друга по имени».

А может, и знаю почему.

Глазами Мики я наблюдал, как он помогает экспедиции погрузить и проверить последнее оборудование. Все внесли через шлюз и разложили по местам. Я слышал по сети их разговоры, и похоже, все были рады наконец-то отправиться на планету. На шаттле находилось четыре исследователя и два члена экипажа, все давно работали вместе в «ГуднайтЛэндер Инк» и с нетерпением ожидали появления охранников. В какой-то момент Дона Абене схватила Мики за руки и улыбнулась прямо в камеру. Я порадовался, что не взял под контроль двигательную активность Мики, потому что невольно отшатнулся, врезавшись головой в стенку своего ящика.

Никто не хватает автостражей за руки. До этой минуты я и не подозревал, что подобное поведение считается привилегией.

Мне плохо удается вычислить возраст человека по внешности. В уголках глаз и губ на смуглой коже Доны Абене виднелись морщинки, а в длинных темных волосах проглядывала седина, но это могло быть сделано и искусственно. Она засмеялась, и темные глаза сверкнули.

– Мы наконец-то отбываем, Мики!

– Ура! – сказал Мики, и, находясь в его сети, я был уверен, что радость неподдельна.

Мики помог Ируне разложить защитные костюмы и перешел в режим хаотичной помощи своим друзьям-людям, пока те разбирали личные вещи. Я предложил Мики сходить из лаборатории на склад, где распаковывали оборудование Уилкен и Герт. Сканер оружия у Мики был не таким чувствительным, как мой, зато обладал способностью увеличивать изображение. В этом и заключается разница между охранником и ботом, помогающим в исследовательской работе.

Я попросил Мики хорошенько рассмотреть ящики, когда консультанты по безопасности будут их распаковывать, увеличить изображение и показать под разными углами. Герт как раз поднимала ящик, чтобы поставить в шкафчик. Я хотел сделать это еще на борту корабля, но они слишком быстро убрали свое оборудование, а если бы я послал на задание дрона, он привлек бы ненужное внимание. Герт покосилась на Мики, поставила ящик и спросила:

– На что ты смотришь?

Я велел Мики сказать: «Дона Абене спрашивает, не нужна ли вам помощь с разгрузкой».

Мики вздернул голову и повторил фразу с таким невинным видом, на какой способен только совершенно невинный бот.

Герт слегка улыбнулась.

– Нет, спасибо, малыш.

Уилкен хихикнула.

Малыш? Серьезно? Должна же быть какая-то золотая середина между обращением, как с ужасающей машиной для убийств, и сюсюканьем. Я велел Мики возвращаться к друзьям. Идя по коридору, он спросил:

«Рин, почему они не хотели, чтобы мы увидели содержимое ящиков?»

Не всем понравится, когда ручной бот сует свой сканер куда ни попадя, но я рассеянно ответил:

«Точно не знаю».

Судя по форме ящиков, в них находилось оружие, боеприпасы и два комплекта высококлассной адаптивной брони, такую я видел только в сериалах. Компания никогда не снабжала нас такой отличной бронезащитой, хотя, должен признать, мы регулярно курочили свою. Дронов у них не было, но люди не умеют ладить с дронами, для этого требуется отслеживать несколько процессов одновременно, а люди не способны на такое без значительных дополнений. Но и без дронов охранники, похоже, подготовились ко всему на свете. Может, просто на всякий случай.

Я пытался решить, не стащить ли что-нибудь у них, если представится возможность. Адаптивная броня манила, а если внести кое-какие модификации в код, стала бы еще лучше. Но мне и так приходилось потрудиться, чтобы пройти через сканеры оружия, а пронести мимо них такую махину нелегко, меня наверняка засекут.

Мики поднялся в зону экипажа, там сидели Абене, Ируне, Брайс и Эджиро. Кадер и Вайбол были прямо над ними, в рубке. Люди расставили несколько кресел напротив пухлого изогнутого дивана и смотрели на висящий по центру отсека сферический дисплей. Судя по карте на экране, они разрабатывали маршрут по комплексу. Я осторожно копался в их личных сетях, и тут Абене похлопала по сиденью рядом с собой.

– Садись, Мики.

Мики сел рядом с ней на кушетку, а остальные люди и бровью не повели. Видимо, это считалось совершенно нормальным.

– Тебе тоже не терпится посмотреть комплекс изнутри, Мики? – спросила Ируне и развернула схему под другим углом. – Мне надоело только разглядывать карту.

– Жду не дождусь! – отозвался Мики. – Мы хорошо проведем оценку и получим новое назначение.

Эджиро засмеялся.

– Надеюсь, все будет так просто, как ты говоришь.

– Просто или нет – мне плевать, главное, что мы наконец-то летим! – сказала Брайс. – Мики наверняка уже устал играть с нами в подкидного дурака.

– Мне нравятся игры. Я бы все время в них играл, – отозвался Мики.

Мне пришлось снова забиться в свой ящик. Я опять испытывал эмоции. На сей раз злость.

Прежде чем меня купила доктор Мензах, я всего несколько раз сидел в кресле, и ни разу напротив клиентов.

Даже не знаю, почему я так отреагировал. Неужели завидую этому боту? Мне не хотелось быть ручным ботом, вот почему я покинул доктора Мензах и остальных. Правда, Мензах никогда и не говорила, что хочет превратить меня в ручного автостража. Не думаю, что ей вообще хотелось иметь в доме автостража. Что было у Мики такого, чего не хватает мне? Понятия не имею. Я даже не знаю, чего хочу.

Но все же я понимал, что столкнулся с серьезной проблемой.

Я снова вернулся в сеть Мики.

– …Не забывай, что твой опыт общения с людьми ограничен, – говорила Дона Абене. – Мы считаем тебя членом семьи, но для других ты чужак. Возможно, поэтому охранники не хотели, чтобы ты смотрел на их вещи.

О-хо-хо. Я подключился к записи с камеры Мики, чтобы послушать ту часть разговора, которую пропустил. Мики спросил Абене, почему Герт так себя повела, когда он посмотрел на их ящики. К счастью, Абене отвлеклась, отвечая на вопрос и одновременно рассматривая схему комплекса, и не спросила, зачем Мики пошел к охране. А если бы догадалась спросить, не рассказал бы ей Мики обо мне? Как бы он ответил на вопрос?

Я мог бы получить контроль над Мики, как планировал изначально, но его отношения с Абене и остальными были слишком сложными. Вряд ли я сумел бы с этим справиться, мне трудно было вжиться и в роль дополненного человека, консультанта по безопасности, причем я не пытался обдурить тех, кто меня знает. Точнее, знает того, кем я притворялся. Ну, не суть.

«Мики, – сказал я, пытаясь не выдать нервозности и злости, – помнишь, ты обещал не говорить про меня Доне Абене».

«И не скажу, Рин. Я ведь обещал».

Мики ответил так спокойно и покорно, что моя производительность упала на два процента.

Я просто вскипел, но молча. Наверняка Мики запрограммирован на то, чтобы обращаться к Доне Абене, когда у него возникают вопросы. Мне нужно отвечать на его вопросы как можно подробнее, «я не знаю» тут явно не годится.

– Что думаешь насчет нашей охраны? – спросила у Абене Ируне.

– Вообще-то мне они нравятся, – сказала Абене. – Похоже, они плохо знакомы с процедурой терраформирования, но это не играет роли.

А может и сыграть, подумалось мне. Но автостражам ставят дрянные образовательные модули, я и сам знал о терраформировании самую малость, поскольку мне это было не нужно, так что, вероятно, не мне судить.

Глазами Мики я увидел, как Ируне посмотрела на остальных, обсуждающих какую-то калибровку.

– Наверное, – сказала она, понизив голос. – Но их всего двое, и они не очень-то помогут, если там пираты.

– Если там пираты, – фыркнула Абене, – мы немедленно вернемся обратно на транзитную станцию.

Но когда вы на них наткнетесь, будет уже слишком поздно.

Вероятно, мои мысли утекли в сеть, потому что Мики встревоженно спросил:

«Ты их защитишь, Рин?»

«Да, Мики», – ответил я, потому что такова моя легенда, и я ее придерживаюсь.

4

Через сеть Мики я получил доступ и просканировал комплекс по терраформированию, наложив на него схему из первоначальной спецификации. Ага, похоже, я знаю, где искать нужные мне доказательства.

Через камеру Мики я видел на дисплее шаттла, как мы приближаемся к комплексу. Мы уже миновали аттрактор, по-прежнему работающий с оптимальной производительностью, судя по отчетам, которые он посылал на станцию.

Комплекс представлял собой огромную платформу в верхних слоях атмосферы и был гораздо крупнее станции, даже больше полноразмерного транзитного кольца. Бо́льшую часть пространства занимали отсеки с гигантскими механизмами, контролирующими процесс терраформирования. Самой планеты видно не было, комплекс висел в слое грозовых туч. Они клубились и нависали, мешая разглядеть что-либо на поверхности планеты. Сверкали молнии.

– Все атмосферные показатели на хороших уровнях, – доложил из рубки Кадер и прислал по сети картинку. – Вы точно хотите пойти в полном снаряжении?

Я напрягся в ожидании неверного ответа.

«Мики, скажи ей…»

Но тут Абене ответила:

– Да, мы будем следовать протоколу безопасности. – Это означало полноценные скафандры с воздушными фильтрами, аварийным запасом воздуха и некоторой защитой нежных людских тел. – Будем придерживаться протокола, пока не изучим состояние окружающей среды и не получим контроль над комплексом, и тогда сделаем новую оценку ситуации.

Я расслабился. А потом снова напомнил себе, что они не мои клиенты.

«Все в порядке, Рин, – сказал Мики. – Дона Абене всегда осторожна».

Я не раз видел смерть осторожных людей, но не стал говорить об этом Мики.

Глазами Мики я наблюдал подготовку Абене к первой оценочной вылазке. Кадер и Вайбол остались на корабле, а Уилкен, Герт, Ируне и два других исследователя, Брайс и Эджиро, пошли с Абене и Мики.

Первой из шлюза выбралась Уилкен, камера ее шлема отправила видео в сеть. Мы вышли на пассажирский причал жилого модуля, зона посадки была недостаточно большой для тяжелого оборудования или стандартных ботов-погрузчиков. Освещение работало, но было сведено к минимуму – на уровне пола и до половины высоты стен горели аварийные фонари, но большие светильники на потолке были отключены. Достаточно света, чтобы люди могли видеть без специальных фильтров в нашлемных камерах.

Правильно ли они выбрали точку входа на комплекс? На схеме имелся более крупный причал уровнем выше. В маленькой посадочной зоне проще оборонять подходы к шаттлу, но команде будет труднее загрузиться в него, если что-то пойдет не так.

Трудно сказать, верное ли они приняли решение. Не стоит забывать, что люди всегда небрежно относятся к безопасности. Поначалу я бы запустил дронов, оставив людей в закрытом шаттле. Провел бы оценку комплекса (т. е., нет ли в нем непрошеных гостей), прогулявшись по нему в качестве приманки для атаки, а уж потом вывел людей. Но не обращайте на меня внимания, я и сам толком не знаю, что делаю.

Камера с брони Уилкен посылала видеоизображение в общую сеть. Уилкен прошла через шлюз в коридор, и я не заметил никаких повреждений, лишь несколько царапин и выбоин на полу, что совершенно нормально. За ней последовали Абене, Ируне и Мики, а затем Брайс и Эджиро, а Герт замыкала строй. Я следил за семью потоками – с камер людей плюс через Мики. А еще слушал сеть и голосовую связь, но все шло через Мики.

– Мики, ты что-нибудь нашел? – спросила Абене.

– Нет, Дона, – ответил Мики.

Он пытался поймать сигнал систем жилого модуля. Поскольку комплекс построила «СерКриз», я ожидал найти здесь некое подобие системы жилмодуля и системы безопасности, к которым привык. Повсюду были понатыканы камеры, но они не работали. Мики был прав, здесь один только спертый воздух, никакой активности в сети, за исключение подачи энергии для освещения и жизнеобеспечения.

«Как думаешь, Рин, может, системам тоже одиноко, когда их оставляют работать самих по себе?»– спросил Мики.

Интересно, а когда ГИК забрался в мою голову, он тоже считал меня идиотом? Не исключено, но ГИК, вероятно, так бы сразу и сказал.

«Возможно, – ответил я, потому что знал – если я не буду отвечать на все вопросы Мики, он может случайно выдать меня ближайшему человеку. Но потом я вспомнил, что, прежде чем на комплекс предъявила права «ГуднайтЛэндер», он должен был рухнуть и сгореть в атмосфере. – Наверное, «СерКриз» забрала ядро системы жилмодуля, покидая комплекс, – добавил я. – Хотела уменьшить издержки. Управляющие комплексом системы наверняка очень дорогостоящие».

Не знаю насчет «СерКриз», но моя компания никогда не оставляла после себя ничего ценного.

– Дона, – сказал Мики, – может быть, «СерКриз» забрала ядро системы жилмодуля, покидая комплекс. Хотела уменьшить издержки.

Твою ж мать!

– Похоже на то, – сказала Ируне, повозилась со своим каналом голосовой связи и добавила: – Присутствуют какие-то помехи, возможно, защита? Я потеряла сигнал от станции, но слышу Кадера и Вайбол по сети шаттла.

Эджиро скинул образец помех в сеть для изучения.

– Да, экранирующий щит здесь солидный, вероятно, из-за атмосферных явлений.

И, как будто по заказу, на 1,3 секунды по всем каналам связи зашипели помехи.

– Погода нелетная, – прокомментировала Вайбол по голосовой связи. – Не попадите под дождь.

Все захихикали, а Мики послал в общую сеть веселый смайлик. Ох уж эти шуточки, ну совсем меня не раздражают. Уилкен и Герт проигнорировали эту сценку.

Уилкен вышла из коридора в обширный зал, и сканер на броне сообщил об отсутствии признаков жизни. Она обошла зал по окружности, проверив его, и подала сигнал остальным, что можно войти. На схеме это место не имело названия, но в открытых шкафчиках у стен хранились скафандры и устройства для дезинфекции. Я снова не увидел через камеры людей никаких повреждений.

– Комплекс полностью очистили? – спросила Брайс. – Я думала, биомодуль отделили и запечатали. Вроде бы так указано на схеме.

– Уверена, все именно так, – сказала Ируне.

Она проверила панель на ближайшем дезинфекционном боксе. Он был включен, но дверь поднята. И на том спасибо. Когда в боксах может что-то скрываться, ничего хорошего ждать не приходится. Ируне попыталась извлечь из бокса отчет об использовании, но его внутренняя память оказалась пустой.

Я проверил сети Кадера и Вайбол, а Кадер до сих пор поддерживал открытым канал со станцией. В канале были слышны помехи, но сигнал проходил, как и ответы из портовой администрации станции. Вероятно, именно экранирование из-за атмосферы мешало команде наладить связь со станцией из комплекса.

В общем, пора было выдвигаться. Я выскользнул из своего ящика. Прошел по коридору и через шлюз, не дав ему сделать об этом запись в логах. Кадер услышал, как открывается шлюз, когда я вышел на станции, но сейчас был слишком занят наблюдением за отрядом и не обратил внимания.

Я вышел в прохладный воздух комплекса, и шлюз за моей спиной закрылся.

Отряд уже вышел из зала дезинфекции и направился к биомодулю, чтобы проверить его статус. Я двинулся по коридору. Даже не повздыхал о том, что иду без брони, как обычно делал раньше, когда оказывался среди толпы людей в транзитных кольцах. Мне пришлось свыкнуться с жизнью без брони, а после путешествия с Айресом и остальными я приноровился разговаривать с людьми и смотреть им в глаза, хотя мне это и не нравилось.

Но сейчас, почуяв настоящую угрозу, я впервые пожалел о том, что остался без брони.

Я молча миновал зал дезинфекции и свернул в боковой коридор, ведущий от биомодуля к геомодулю. Коридор выглядел в точности так же, как и тот, который я видел через камеры Мики и остальных – никаких повреждений или признаков поспешной эвакуации, обычные тихие проходы.

Не знаю, почему я рассчитывал увидеть повреждения и признаки того, что люди бежали со всех ног, спасая жизнь, – ничто на это не указывало, обычный запланированный уход. Может, я снова вспомнил про Рави-Хирал. И вроде бы после того, как я там побывал и выяснил, что случилось, воспоминания должны стать не такими яркими. Но, как выяснилось, ничего подобного.

Как будто бы ничего странного, но почему-то казалось странным. Я не упускал из вида Мики и его группу и точно знал, где они, а их голоса заполняли тишину в сети. Но что-то было в этом месте такое, из-за чего моя человеческая кожа под одеждой покрылась мурашками.

Я никак не мог докопаться, что же меня так беспокоит. Сканирование ничего не показывало, а вдали от группы не было никаких звуков, не считая шелеста воздухоочистителей. Может, все дело в отсутствии доступа к камерам, но я бывал и в местах похуже, причем без всяких камер. Наверное, это подсознательное. Или бессознательное? Или надсознательное? Ладно, проехали, все равно сейчас я не могу подключиться к информационной базе, чтобы уточнить.

Группа шла дальше по коридору. Слева от них, за большими выпуклыми иллюминаторами, клубилась серо-багровая грозовая туча, справа открытые шлюзы вели к разным техническим отсекам.

«От этого места у меня мурашки, Мики», – сказала Абене по приватному каналу.

«У меня тоже. Комплекс выглядит вроде пустым, но такое чувство, что в любой момент кто-то выскочит прямо перед носом».

Что ж, Мики не ошибся. Впереди что-то блеснуло в воздухе, но, когда я добрался до лифтовой шахты, оказалось, что это всего лишь аварийный маячок, висящий под потолком и перечисляющий процедуры эвакуации на тридцати разных языках. Система жилмодуля сразу транслировала перевод, и у некорпоративных политических образований наверняка в ходу были похожие системы, но, видимо, при эвакуации инструкции должны быть понятны даже при отключенной сети. Именно это сейчас и происходило – маячок выполнял свою задачу в совершенно пустом комплексе.

Я включил выделенное соединение с Мики.

«Я собираюсь подняться на лифте, Мики. Если твой сканер отметит какие-то флуктуации напряжения, никому не говори».

«О'кей, Рин. Куда ты направляешься?»

«Нужно взглянуть на геомодуль. Такие указания мне даны».

Лифт откликнулся на запрос с полуторасекундной задержкой, и к тому времени я вспомнил, как говорил Мики, что якобы моя задача – обеспечить дополнительную безопасность группе. Упс!

К счастью, Мики знал, что указания нужно выполнять, и ему не пришло в голову меня расспрашивать.

«Будь осторожен, Рин. От этого места у нас мурашки по коже».

Я вошел в лифт и велел ему подняться к центральному геомодулю. Дверь закрылась, и лифт со свистом поехал. Я проследил на схеме, как он обогнул огромные колбы, служащие для выработки атмосферы. Я подумывал признаться Мики, что прилетел сюда для сбора информации о возможных нарушениях закона об инопланетных реликтах со стороны «СерКриз». Ведь мои действия никак не навредят Абене, ее группе или «ГуднайтЛэндер Инк», а я уже и так совсем заврался. Но Мики тут же расскажет Абене, в этом можно не сомневаться. Конечно, ее группа и сама способна вскоре разобраться, что на комплексе происходило нечто подозрительное. К примеру, взять зал для дезинфекции у пассажирского шлюза. Для терраформирования такое оборудование не нужно, но оно понадобится, если вы разыскиваете инопланетные биоостанки. Однако если Мики расскажет Абене, она спросит, откуда ему это известно, и Мики сообщит ей обо мне. Он не станет врать в ответ на прямой вопрос.

Кто бы мог подумать, что перед бездушной машиной для убийств возникнет столько моральных дилемм.

Да, это был сарказм.

Лифт остановился, двери разъехались перед очередным пустым и тихим коридором. Я прошел по нему к большому люку в главный геомодуль. Это был огромный полукруглый зал, часть потолка оставили прозрачной. Я видел грозу через камеры людей и Мики, когда они шли по коридору к биомодулю, но совсем другое дело увидеть ее своими глазами, не через специальное устройство. Облака постоянно меняли форму и цвет, медленно и неустанно кружились. Пугающие и прекрасные, огромные и нескладные одновременно. Я пялился на них ровно двадцать две секунды, как я отметил позже.

Видимо, что-то утекло в сеть, потому что Мики спросил:

«На что ты смотришь, Рин?»

Его слова вывели меня из оцепенения.

«Всего лишь на грозу. У геомодуля прозрачный купол».

«Можно мне посмотреть?»

Почему бы и нет? Я скопировал изображение, стер все коды, по которым Мики мог бы вычислить, что я автостраж, и передал по сети.

«Красота!»– сказал Мики.

Мики несколько раз воспроизвел видео, следуя за Абене вниз по пандусу. Они прошли мимо лифта, но он не вместил бы всех, а Уилкен разумно отказалась разделять группу. На изображении с камеры Уилкен я заметил парящие в воздухе экраны с символами биологической опасности, группа почти дошла до них, а значит, мне пора было выдвигаться. К тому времени как они завершат проверку биомодуля, я собирался пробраться в шаттл и уже смотреть «Расцвет и гибель лунного заповедника».

Панели доступа были отключены, а платы памяти извлечены, что гораздо надежнее, чем стирать данные в системе. Но я и не собирался там искать.

Схема показывала, что на комплексе использовали экскаваторы. На самом деле они называются геологические полуавтономные… что-то там – видимо, я стер слово из памяти. В общем, это не боты, а некое продолжение геосистемы. Экскаваторы имели собственную память для выполнения задач и могли сканировать окрестности и записывать все в память. Я нашел панель управления экскаваторами, подключился, и – есть! Под геомодулем, в контейнерах размером в три раза больше нашего шаттла, по-прежнему находились экскаваторы, безжизненные в отсутствие главной системы.

Не включая экскаваторы, через панель управления я сумел скопировать их память. Кто-то догадался стереть журнал операций, что повлекло бы за собой отказ от гарантийного обслуживания, но, поскольку комплексу все равно предстояло рухнуть на планету, это никого не беспокоило. К несчастью для этого кого-то, экскаваторы сначала поместили журнал в буфер и были отключены до того, как успели его опустошить.

Там была куча данных, но я составил запрос, чтобы исключить оперативные команды и другую внешнюю информацию. Мне пришлось подсоединиться напрямую, чтобы скопировать данные на внешние носители, которые я себе имплантировал, то есть пришлось оторвать кожу на правой руке, над оружейным портом. А потом уже все пошло как по маслу. Я сел на край консоли, лицом к двери, и фоном включил любимую серию «Расцвета и гибели лунного заповедника», чтобы скоротать время, хотя поддерживал связь с Мики и сетью группы.

«Это ты, Рин?»– спросил Мики, как только я закончил.

Я встрепенулся, выключил сериал и отсоединился от консоли спящих, почти пустых мозгов экскаваторов. Я знал, что группа до сих пор около биомодуля, проводит оценку состояния биоматриц и пытается запустить панели управления, так что вопрос выглядел бессмысленным.

«Ты о чем?»

«Об этом».

Мики казался озадаченным и обеспокоенным. Он послал мне аудиозапись. Я услышал разговор людей по голосовой связи, сначала Ируне и Эджиро, потом присоединилась Герт.

«О разговоре? – Они говорили о том, что герметичные контейнеры стоят не на месте, но я не понял, что так смутило Мики. – Я еще в геомодуле».

«Нет, Рин, я об этом».

Мики снова воспроизвел запись, приглушив людские голоса. Остались только обычные звуки комплекса – шелест воздухоочистителей, легкие удары, похожие на сердцебиение… Вот дерьмо.

Я потерял 0,002 секунды, отправив Мики программный код, словно другому автостражу. Уже у люка геомодуля я сообразил – нужно объяснить на словах, иначе Мики не поймет, что делать. Я резко свернул за угол и помчался по коридору к лифту.

«Мики, к вашей позиции движется неизвестный, потенциально враждебный объект. Определи его местоположение и оповести клиентов, именно в таком порядке».

Мики расширил диапазон сканирования и отключил все остальные органы чувств, сосредоточившись на слухе. Он вращался, пытаясь получить более широкий охват.

– Чем это занят малыш-бот? – спросила Герт по голосовой связи.

– В чем дело, Мики? – поинтересовалась Абене.

«Рин…»

Мики больше не пытался говорить, как человек, и послал мне срочный запрос о помощи вместе с необработанным аудиофайлом. Мне следовало понять, что Мики не охранник, его не запрограммировали для подобных ситуаций, никто даже не объяснил ему, как действовать при встрече с активной и, вероятно, разумной враждебной формой. Я уже добрался до лифтовой шахты, но чертов лифт вернулся куда-то на нейтральную позицию.

Пока я стоял там, как полный кретин, и терял драгоценные секунды, ожидая идиотский лифт, я наскоро провел анализ и сравнил полученные данные со схемой комплекса. Я пометил расположение Мики, людей и враждебной формы и отправил схему Мики.

– Дона, – уже говорил Мики, – к нам что-то приближается. Нужно вернуться во внешний коридор и обратно в шаттл.

Он передал людям мою схему.

Я заскочил в лифт, как только открылись двери. Набирая код места назначения, я сравнивал аудио, которое по-прежнему слал Мики, со схемой. Это существо, кем бы оно ни было, двигалось быстрее, чем показал первый анализ.

«На отход нет времени, – сообщил я Мики. – Скажи клиентам, чтобы укрылись где-нибудь и попытались загерметизировать зону».

– Дона, – сказал Мики, – он слишком близко, придется остаться здесь и запечатать дверь.

Но Уилкен и Герт наконец-то поняли, что случилось, и крикнули группе, чтобы бежали обратно к шаттлу.

Мне не понадобилось снова смотреть на схему. Они не успеют добраться до конца коридора. Вот почему люди не должны работать охранниками – ситуация меняется слишком быстро, они просто не успевают отреагировать.

Я направил лифт к биомодулю, к ближайшему от группы выходу. Двери разъехались, и я окунулся в какофонию звуков: крики, выстрелы излучателей. Я помчался по коридору и завернул за угол.

Опишу события, как я позже реконструировал их по записям с камеры Мики, потому что в то время я думал только одно: «Вот дерьмо! Вот дерьмо! Вот дерьмо!»

Уилкен и Герт сумели вывести отряд из биомодуля и вверх по пандусу в перекресток с тремя коридорами, то есть самое лучшее в окрестностях место для нападающих. В смысле если бы нападал я, то выбрал бы именно это место.

Но тогда у меня не было времени на сарказм, потому что Уилкен и Герт палили в левый коридор. Несмотря на работающее аварийное освещение, я не сразу разглядел, в кого они стреляют. Эджиро прислонился к стене и медленно сползал вниз, как будто его кто-то прижимает. Правый коридор вел к следующему сегменту биомодуля, там был шлюз, люк как раз закрывался. Пытаясь следовать моим указаниям, Мики включил его через панель аварийного доступа на стене. Брайс покачивалась, будто обо что-то стукнулась, и Абене удерживала ее за плечо.

Судя по всему, люди не пострадали, а Уилкен и Герт отгоняли ту тварь, на которую они наткнулись, и я чуть не повернул назад. А потом в уменьшающейся щели между краем люка и стеной что-то зашевелилось. Слишком быстро, чтобы разглядеть без просмотра видеозаписи. Я едва успел сдвинуться с места, как эта тварь скакнула мимо Мики, схватила Дону Абене за шлем и поволокла в проем.

Я едва успел.

Я промчался по перекрестку, обогнув Мики и Брайс, ударился об стену и воспользовался отдачей, чтобы подпрыгнуть на два метра вверх, вровень с телом Доны Абене. На углу затормозил, поставил ногу на закрывающийся люк и надавил. Даже мои неорганические части напряглись, я не смог бы надолго удержать люк.

Абене брыкалась и задела ногой Брайс, сбив ее на пол. Среагировать успел только Мики. Он схватил Абене за корпус и завопил на всю сеть, отправив запрос о срочной помощи. Я обхватил Абене за талию, зажав одну ее руку. Другой она отчаянно цеплялась за Мики.

Если бы она не была в скафандре, ее бы просто разорвало пополам. Если бы у шлюза не было встроенного сенсора, который мешал люку закрыться, обнаружив препятствие, ее бы расплющило. Я потерял три секунды, пытаясь разглядеть паукообразное существо, схватившее Абене за шлем. Оно было красным, с восемью гибкими пальцами – вот и все, что я сумел рассмотреть. И тут я нашел очевидное решение. Воздух пригоден для дыхания, и если Абене сохранит голову, позже можно будет подлечить ее от вероятного заражения.

Я пошарил у нее на шее (из-за незнакомой конструкции скафандра времени это потребовало чуть больше) и нащупал маленькую кнопку. Будь на мне броня, я ни за что не нашел бы ее вовремя, человеческая кожа моих ладоней гораздо чувствительнее. Я нажал на кнопку, крутанул, и шлем отстегнулся. Почти на секунду он застрял в двери, я оттолкнул его и дернул. Тварь по ту сторону выронила шлем, и люк захлопнулся. Я приземлился на ноги, держа на руках Дону Абене, ее голова все еще держалась на месте.

Абене привалилась ко мне, тяжело дыша и цепляясь за мою куртку. Рядом стоял Мики, посылая ей тревожные сигналы по сети, и аккуратно поднял ей волосы, чтобы проверить шею.

– Дона, тебе нужен врач? – спросил он. – Дона Абене, ответь.

Герт и Уилкен прекратили стрелять, и мой сканер показал, что в том коридоре пусто.

– Что это… – прошептала с пола Брайс. – Как вы…

– Абене! – выкрикнул свернувшийся калачиком у стены Эджиро.

Я поздравил себя с великолепной спасательной операцией (потому что больше никто не догадался). Охранницы только сейчас заметили, что какая-то тварь пыталась оторвать голову их клиентки.

– Это же автостраж! – выпалила Герт.

Люди уставились на меня и Абене. Но, что более существенно, Уилкен и Герт в меня прицелились. Ох, Киллербот, что же ты натворил?

Даже не знаю. Видимо, с тех пор, как я перестал выполнять указания и отчитываться за каждый шаг, а стал делать, что вздумается, система самоконтроля полетела к чертям.

И теперь единственный способ выпутаться – это убить их.

Но если убивать, то всех. Включая Мики. Включая Абене. Чья сохранившаяся голова покоилась на моей ключице, а теплые волосы мягко соприкасались с моей человеческой кожей.

Да, значит, единственный разумный ход – всех убить. Но я, естественно, придумал наиглупейший способ выпутаться.

– Я автостраж и работаю по контракту с консультантом по безопасности Рином, – сказал я, пытаясь сохранить выражение лица и голос нейтральными. – Его прислала «ГуднайтЛэндер Инк» для обеспечения дополнительной безопасности исследовательской группы.

Мне пришлось признать, что я автостраж, ведь ни один дополненный человек не способен на то, что я только что продемонстрировал. А кроме того, мой правый рукав был закатан, и оружейный порт оказался у всех на виду. Неорганические части вокруг порта, может, и сошли бы за протез после ранения, но сам оружейный порт ни с чем не спутаешь.

И тут я вспомнил о Мики и как представился ему консультантом по безопасности и дополненным человеком. Я же постоянно находился в сети Мики, установив с ним самую тесную связь, несмотря на выставленную защиту. Мики поймет, что Рин, который с ним говорил все это время, и стоящий перед ним автостраж – одно лицо. Да уж, надо было во всем признаться Мики, когда была возможность, а теперь уже поздно.

«Прошу тебя, Мики, я лишь хочу помочь», – сказал я ему по приватному каналу.

Мики повернул голову ко мне, а потом к Абене. Еще оглушенная, она никак меня не отпускала. Уставилась на меня, озадаченно нахмурившись. Следуя протоколу обращения с ранеными людьми, я поднял температуру тела, чтобы она побыстрее пришла в себя.

– Мики?.. – сказала она. – Кто это?

– Консультант по безопасности Рин – мой друг, Дона. Он попросил не говорить тебе, для твоего же блага.

Ага. Он не соврал, но не сказал и правду. Возможно, у Мики есть скрытые таланты.

Герт встревоженно покосилась на Уилкен. Та дернулась, но взяла себя в руки. Они не разговаривали по сети. Кадер из шаттла потребовал ввести его в курс дела и спросил, не нужна ли помощь.

– Эджиро ранен, – ответила Брайс. Она прислонилась к стене, все еще дрожа. – Как ты, Абене? Что случилось?

Абене кивнула, но потом поморщилась. Она похлопала меня по руке и слегка оттолкнула, и я ее выпустил.

– Я цела… – По сети она велела Кадеру оставаться на месте, а вслух сказала: – Эджиро, ты серьезно ранен?

– В плечо, – ответил Эджиро. В его голосе чувствовалось напряжение, а лицо скривилось от боли.

Я попытался вызвать медсистему, но вспомнил, что у меня ее нет. Знаю, знаю, вечно я все путаю.

– Что это за твари? – добавил Эджиро. – Я их не разглядел, только силуэты.

Уилкен и Герт по-прежнему целились в меня. На линии огня стояли Дона Абене и Мики, но если Герт или Уилкен сдвинутся с места, мне придется что-то предпринять.

– Дона, Ируне пропала и не отвечает на запросы, – сказал Мики.

Вот те на. Они не были моими клиентами, и я не пересчитал их по головам. Я проверил сеть Ируне и понял, что Абене, Уилкен, Герт, Брайс и Эджиро тоже там шарят и зовут ее. Ируне все еще была онлайн, но не отвечала. А значит, она жива, хотя и без сознания. Мой сканер ограниченного диапазона ничем не мог помочь, как и сканер Мики.

По голосовой связи с шаттла я услышал, как Вайбол матерится, а Кадер велит ей заткнуться и слушать.

На лице Абене отразился ужас. Мики прокрутил в общей сети запись последних секунд перед моим появлением на перекрестке. Я увидел быстро приближающийся со стороны главного биомодуля темный силуэт, он промелькнул перед глазами Мики, словно призрак, как раз когда Мики включал механизм люка. Мики побежал по коридору к центру комплекса, но было уже слишком поздно.

Свет аварийных фонарей моргнул, Ируне исчезла в темноте, и только потом Уилкен и Герт начали стрелять в коридор, куда ее утащили. Все случилось так быстро, и Герт и Уилкен вряд ли догадались, что Ируне утащило враждебное существо.

Пока люди пересматривали видео по сети, Эджиро затошнило, а Брайс тихо выругалась. Абене повернулась к Герт и Уилкен.

– Нужно идти за ней. Кем бы ни было это существо… Почему вы в меня целитесь?

Они целились не в нее, а в меня, стоящего за ее спиной.

– Это автостраж, Абене, – сказала Уилкен. – Отойди от него, и мы с ним разберемся. Где этот Рин? В комплексе? «ГуднайтЛэндер» нам ничего о нем не сообщала.

Абене до сих пор не пришла в себя, но я буквально увидел, как ее мозги наконец-то заворочались. Она стиснула челюсти, лицо посуровело.

– Где Ируне? Кто ее забрал? Вы должны были нас охранять.

– Прежде чем мы ее вернем, мне нужно знать, откуда взялся автостраж, – не унималась Уилкен. – Это простой вопрос.

«Пожалуйста, Дона, Рин – мой друг, – обратился Мики к Абене по приватному каналу. – Пожалуйста, скажи, что ты о нем знала».

Я был уверен, что Абене не послушается своего ручного бота. И конечно же, ручной бот весьма вольно обращался с фактами, а его просьба прозвучала двусмысленно, ведь оставалось неясным, что консультант Рин и автостраж – это одно лицо.

Абене переводила гневный взгляд с Уилкен на Герт.

– Я не знала, что Рин будет в комплексе. Перед отъездом компания «ГуднайтЛэндер» сообщила, что отдел надзора посылает Рина для обеспечения дополнительной безопасности. – Она обернулась и посмотрела на меня ничего не выражающими глазами. – Тебя послал консультант Рин?

К счастью, я не стоял столбом, как дурак, и воспользовался отличным шансом, который она мне предоставила.

– Я автостраж, которого нанял консультант Рин. Он на станции и послал меня в комплекс на своем шаттле.

– Нас не предупредили, – сказала Герт.

Уилкен бросила на нее злобный взгляд. Они по-прежнему не разговаривали, даже по закрытому каналу. А ведь вопросов у них накопилась масса. Та процедура, которую я описал, когда клиент посылает автостража присмотреть за другими клиентами, технически возможна, но нарушает правила и гарантии страховой компании. Однако Герт убрала оружие и нацелила его в нужном направлении – на вход в коридор, куда тварь утащила Ируне.

– Мне плевать, предупреждали вас или нет! – огрызнулась Абене. – Нужно найти Ируне! Брайс, отведи Эджиро на корабль. Герт, ты с ними. Уилкен, либо помогай мне, либо отдай оружие и возвращайся на корабль с остальными.

«Кадер, – сказала она по сети, – доложи о ситуации на станцию. Скажи, что мы пока не знаем, кто на нас напал. И пусть будут осторожны, возможно нападение».

Кадер ответил, что все сделает.

Ничего не могу с собой поделать, люблю решительных людей. Особенно когда такой человек не собирается меня пристрелить.

– Консультант Рин велел помогать вам при необходимости, – сказал я.

Я отвернулся от Абене, потому что я же автостраж, а автостражи ведут себя именно так. Они говорят с клиентами и предоставляют людям, держащим оружие, решать, сочтут ли они тебя угрозой. Уж конечно, сочтут, еще как.

– Вас охраняем мы, Абене, – поспешно вставила Уилкен. – Конечно, мы пойдем. Но ты должна вернуться на корабль с Герт и остальными, а мы с автостражем пойдем за Ируне.

Эджиро попытался встать, Брайс подхватила его за здоровую руку и помогла выпрямиться.

– Я на связи с Кадером. Вайбол готовит медицинский бокс, – сказала Брайс.

Раз уж я теперь автостраж и все такое, то я сказал:

– Не пользуйтесь лифтом. Враждебное существо может захватить систему и направить лифт к себе.

– Я знаю, – огрызнулась Герт.

Я знаю, что ты знаешь, идиотка.

Брайс кивнула и пообещала:

– Никаких лифтов. – Потом она сказала Абене – Пожалуйста, будьте осторожны.

– И вы, – сказала Абене. – Держите связь с Кадером. – Она повернулась к Уилкен. – Нет времени спорить. Нужно идти.

Мики развернулся и побежал по коридору. Герт пришлось уйти с дороги. Абене схватила свой шлем и последовала за Мики. Уилкен поколебалась, но потом послала Герт по сети один щелчок. Герт поманила Эджиро и Брайс.

– Пошли, мы справимся.

Я дождался, пока Уилкен поспешит опередить Абене. Я же пошел рядом с Абене, подключившись к сети Брайс, чтобы следить за группой, идущей к шаттлу.

5

– Мой сканер ничего не показывает, но его диапазон ограничен. Пока сеть Ируне работает, мы можем ее отследить, – сказала Уилкен тоном профессионала, как будто всего несколько минут назад никто не похитил клиента прямо у нее под носом.

Серьезно? Мики уже установил местоположение и сообщил его Абене. Я же не делал ничего, лишь пытался не паниковать.

Я вызвал Мики по приватному каналу, но не знал, что сказать. «Спасибо за то, что не раскрыл мой обман»– выглядело слишком откровенно. Но тут Мики заговорил первым:

«Ты спас Дону Абене, автостраж Рин».

У меня возникло ощущение, что надо просмотреть разговоры с Мики и выяснить, где я дал маху.

«Мики, ты знал, что я автостраж?»

«Я не знал, что такое автостраж. Это не включено в мою базу знаний. Как мне тебя называть, если ты больше не Рин?»

«Зови меня автостражем».

Я уже умудрился вжиться в роль консультанта по безопасности, даже не получив за нее карточку с твердой валютой. Как и всегда, винить в этом некого, кроме меня самого. Но я все же думал, что сумею выкрутиться. Нужно только вернуть Ируне, а потом я сочиню какую-нибудь причину, по которой мне нужно возвратиться к консультанту Рину на их шаттле, и сбегу.

А возможно, все выйдет даже еще удачней. Если за нападением стоит «СерКриз», я получу видеодоказательства и пошлю их доктору Мензах вместе с данными из геомодуля.

В коридоре было темно, Уилкен включила на своей камере фильтр ночного видения. По пути на полу и стенах вспыхивали аварийные метки. Абене потела, пытаясь приладить шлем обратно, но я сломал кнопку, когда его откручивал. Она положила шлем на пол.

– Ты понимаешь, кто на нас напал? – спросила она Уилкен. – Какой-то бот? Щуп-захват?

Вообще-то неплохое предположение. Я получил хорошее изображение лапы этого паукообразного существа и решил, что сравнение с данными биомодуля показало бы, предназначена ли эта форма для работы с людьми, или это часть инструмента для получения образцов с поверхности. Но раз ядро системы удалено, то в биомодуле не осталось таких данных. Я предполагал, что враждебная форма, которую услышал Мики, запустила щуп-захват, чтобы отвлечь группу, а сама тем временем схватила Ируне.

– Моя камера его не уловила, – ответила Уилкен. – Видимо, на комплексе пираты, они используют против нас оставшееся оборудование. Автостраж, у консультанта Рина есть какие-нибудь сведения на этот счет?

– У консультанта Рина нет дополнительных данных, – сказал я.

С какой стати мне делать ее работу, если я даже не получаю взамен твердой валюты?

«Мики, – спросила Абене по сети, – ты уверен в этом консультанте Рине? Когда он с тобой связался?»

«На станции, – ответил Мики. – Рин – мой друг. «ГуднайтЛэндер» послала Рина для обеспечения вашей безопасности. Ты чуть не погибла, а Уилкен и Герт даже не пытались помочь».

«Они пытались помочь Эджиро и Брайс, – рассеянно сказала Абене, она явно думала о чем-то другом, вероятно, о моей хлипкой легенде. – У них не было времени».

Мне не хотелось, чтобы она размышляла о загадочном появлении автостража и его нанимателе (вероятно, мифическом). Я открыл с ней канал и сказал:

«Дона Абене, ты можешь разговаривать со мной приватно по этому каналу. Я постоянно поддерживаю контакт с клиентами. Консультант Рин назвал главным клиентом тебя, а не охрану».

Я хотел дать ей понять, что я на ее стороне, а не с ними. Наверное, можно было бы сформулировать и получше. Но я был совершенно уверен, что придется выбирать сторону, потому что Уилкен и Герт явно не в состоянии вернуть Ируне.

Вот еще одна проблема с людьми-охранниками: им разрешено признавать поражение.

После секундной паузы Абене спросила:

«Ты знаешь, кто забрал Ируне?»

Я отметил, что она снова обратилась ко мне напрямую, несмотря на разговор с Уилкен. Абене тоже поняла, что мнения группы разделятся.

«Думаю, ты права, это был щуп-захват. Враждебная форма намеревалась забрать хотя бы одного члена группы и убить или ранить остальных. Пираты так не поступают. Вероятно, план состоит в том, чтобы заманить вас вглубь комплекса и убить остальных, тем самым выманив команду из шаттла, чтобы тоже убить».

Лучше не пытаться представить ситуацию менее тяжелой, чем есть на самом деле. Клиенты должны понимать, что ты верно оцениваешь положение. Знаю, знаю, они не мои клиенты.

Ей понадобилось три секунды на осознание, что мы делаем, вероятно, именно то, чего добивается враждебное существо.

«Но нужно найти Ируне. Есть способ сдержать эту тварь?»

«Вы уже ее сдержали. Тварь не знает, что у вас есть автостраж».

Человек произнес бы такое, раздуваясь от самомнения. Для автостража это просто факт. В точности так же я предупредил Тлейси, что собираюсь ее убить – я просто сообщаю о своих дальнейших шагах.

Абене умолкла еще на пять секунд, пока мы шли по темному коридору.

«Ты знал, что здесь есть нечто опасное? – спросила она. – Знал, что оно атакует?»

«Не знал, пока Мики не предупредил, что к вашей позиции кто-то приближается».

И я не соврал. Я бы предпочел сейчас прятаться на шаттле и смотреть сериал.

«У консультанта Рина не было сведений о враждебных формах внутри комплекса».

«А где был ты? Зачем на самом деле тебя послал сюда консультант Рин?»

Я мысленно заметался. Солгать или сказать правду? Мои слова должны быть согласованы с тем, что я говорил Мики, а я частично говорил ему правду. Абене вряд ли заметит мои колебания, но Мики – наверняка, если я не отвечу немедленно.

«Я был в геомодуле, – в отчаянии признался я. – Собирал данные о возможном нарушении компанией «СерКриз» договора о странных синтетиках».

«Ого, – сказала Абене. – Теперь все начинает обретать смысл. – Она задумалась. – Ты сумеешь вызволить Ируне? Если она еще жива».

«Да, я в этом уверен».

Абене вздохнула.

«Хорошо. Будем работать вместе».

Похоже, я не зря сказал правду.

Мы вышли из темной секции коридора в другую, с тусклым освещением.

– Абене, ты когда-нибудь имела дело с автостражами? – спросила Уилкен.

– Нет. В моей звездной системе они вне закона, – нетерпеливо брякнула Абене. Ей явно не хотелось слышать от Уилкен ничего, что не ведет к спасению подруги.

Мы оказались у перекрестка. Уилкен велела всем остановиться и сканировала пространство. Я сканировал его постоянно, но данные были неразборчивые. Видимо, грозовые помехи.

«Я знаю, ты близка со своим ботом, но эта штуковина не похожа на Мики. Это машина для убийства», – продолжила Уилкен.

Абене посмотрела на меня, а я – на нее, хотя, наверное, не стоило. Удивительно, как легко мне удалось встретиться с ней взглядом и не занервничать, вероятно, потому что я привык смотреть ей в лицо через сеть Мики. Она дотронулась до шеи в том месте, куда надавил шлем, когда щуп-захват пытался открутить ей голову. Потом снова перевела взгляд на Уилкен, но сказала по нашему приватному каналу:

«Я никогда не работала с автостражем, никогда его не видела, так что, прошу, скажи, если тебе нужна с моей стороны какая-то информация или указания».

Никогда в жизни люди еще не спрашивали, как отдавать мне приказы. Интересное новшество.

«Рин приказал мне тебе помогать. Остальное я сделаю сам».

Сканер Уилкен засек какие-то помехи, тот же белый шум на границе зоны приема, какой слышали мы с Мики. Мы снова двинулись вперед, свернув в правый коридор.

«Можешь сказать, почему «ГуднайтЛэндер» не сообщила мне о второй исследовательской группе?» – спросила Абене.

У меня имелся ответ, который все объяснял.

«СерКриз» обвинили в убийстве членов исследовательской группы «Дельта» и в атаке на группу «Сохранение», это было в системе Корпоративного кольца. Когда у тебя снова будет доступ к новостным каналам, загрузи статьи из Порта Свободной торговли и получишь дополнительные сведения. Были причины подозревать, что «СерКриз» использует комплекс по терраформированию для запрещенной деятельности, а потому может препятствовать возобновлению его работы».

Сказав правду, я даже почувствовал себя лучше.

«Ясно, – мрачно вздохнула Абене. – Значит, «СерКриз» использовала комплекс для добычи странных синтетиков, а не для терраформирования и боится, что детальная оценка оставшегося оборудования может это раскрыть».

«Вероятно». – Я-то был совершенно в этом уверен, но давно приобрел привычку оставлять пространство для маневра, если вдруг ошибаюсь. Обычно это не отменяло наказания со стороны модуля управления, но все же стоило попытаться. – Прежде чем будут проанализированы данные из геомодуля, нельзя сказать наверняка. Консультант Рин решил, что лучше совместить извлечение данных и защиту вашей группы».

Коридор выходил в большой зал. Уилкен велела всем остановиться – через пять секунд после того, как остановился я. На схеме указывалось, что это транзитная зона между модулями. В тени впереди что-то шевельнулось, но, скорее всего, отражение извне. Слева был большой иллюминатор, как в геомодуле, только на стене, игра света и облаков отбрасывала на пол тени.

Уилкен включила сканер и поманила нас к себе. Здесь помехи стали гуще, но больше никаких аудиосигналов.

«Мики, ты можешь разобраться, откуда в сканере такие помехи?»

«Нет, автостраж. Я сравнил помехи с атмосферными шумами, и они похожи, но имеют другой источник. Странно, правда?»

Уилкен шла по залу впереди остальных к теням от грозовых туч, сгустившихся по другую сторону прозрачной стены. Ее внимание было сосредоточено на сканере. Над головой изгибались и перекрещивались балки, крепкий металл каким-то образом мимикрировал под беспрерывное движение облаков. В зале было три высоких шлюза, ведущих в темные коридоры к другим модулям. Напротив прозрачной стены имелся длинный балкон, откуда тоже отходили другие коридоры. Сканер Мики указал на третий справа коридор верхнего уровня.

«Не странно, а нарочно, – объяснил я Мики. – Это существо использует атмосферные помехи для маскировки сигнала».

И это раздражало. Мне так не хватало системы безопасности, чтобы как следует проанализировать обстановку. Даже если мы сумеем выделить сигнал, у меня нет базы данных, чтобы его с чем-то сравнить.

Мики переключился на общую сеть.

«Дона Абене, я обнаружил сигнал, который использует атмосферные помехи, чтобы…»

Я ощутил какое-то движение, шорох или скрип суставных сочленений и успел послать Мики предупреждение, как раз когда на балконе над нашими головами метнулась тень. Я схватил Абене за талию и оттащил в третий коридор справа – где и находилась наша цель. Первый шаг – добраться туда, пока враждебное существо будет разбираться с Уилкен.

Я остановился в глубине коридора, чтобы Абене точно не оказалась на линии огня. Уилкен стреляла слишком быстро, по-видимому, даже не целясь.

Секундой спустя появился Мики. Я поставил Абене на ноги, и она покачнулась, прежде чем ее подхватил Мики. И еще одна черта, которую я ненавижу в людях-охранниках. Была бы Уилкен автостражем, моя задача не изменилась бы: идти за Ируне, доставить ее и Абене в безопасное место, а потом вернуться и забрать то, что осталось от Уилкен и враждебного существа, или же просто прибраться. Но Уилкен – человек, и теперь мне придется возвращаться и спасать ее никчемную задницу.

Мики послал мне по сети изображение.

«Это боевой бот».

Ага, вот уж спасибо за новости. Я сумел сделать четкий снимок бота в прыжке, пока уносил из зала Абене.

«Оставайся с Доной Абене, Мики», – сказал я и побежал обратно.

Да, конечно, на словах-то выглядит так, будто я владел ситуацией, но на самом деле я думал лишь: «Вот дерьмо! Вот дерьмо! Вот дерьмо!» Боевые боты быстрее меня, сильнее и лучше вооружены. Даже если бы у меня был доступ к системе безопасности, я не смог бы взломать боевого бота без прямого физического контакта, а при физическом контакте меня просто порвут в лоскуты. Меня уже прежде рвали в лоскуты, и эта ситуация стояла первой в списке тех, которых следует избегать.

Что хорошо в боевых ботах, так это то, что они не боевые автостражи. Те гораздо хуже.

Я вылетел из коридора на предельной скорости и успел получить четкое изображение происходящего, чтобы спланировать атаку. Спланировать следовало бы поставить в кавычки, потому что в таких условиях стратегию не разработаешь.

Уилкен лежала на полу, оружие только что вышибли у нее из рук. Над ней навис боевой бот. Он был похож на человека, как и Мики. Если бы Мики был трехметрового роста, с многочисленными оружейными портами на груди и спине, четырьмя руками с торчащими из них ножами, излучателями и прочими приспособлениями и не сильно привлекателен внешне.

Я пробежался вверх по стене, чтобы взять нужное направление, оттолкнулся и в прыжке приземлился боевому боту на голову. На макушке у него были сканеры и камеры, но память и основные платы находились на уровне таза. Как и у Мики – нижняя часть безопаснее, потому что люди всегда стреляют в голову. По крайней мере, мне люди всегда стреляли в голову, вот я и решил, что с ботами они поступают так же.

Боевой бот понял, что я автостраж, потому что послал через кожу импульсный заряд, от которого мои болевые сенсоры показали максимальные значения. Я это предвидел и заранее их отключил, но все равно ничего хорошего. Следующим зарядом бот собирался поджарить мою броню и взорвать ракетную установку. Учитывая, что и то и другое я оставил в Порту Свободной торговли, я не сильно пострадал, а его ошибка дала мне лишние полсекунды, чтобы открыть на правой руке порт излучателя и пальнуть в сенсоры бота. На полной мощности.

Полсекунды мне понадобились, потому что, когда я выстрелил, бот как раз взмахнул ручищами и стряхнул меня со своей головы. Я врезался в пол и проехал три метра, но бот покачнулся и временно (подчеркиваю – временно!) ослеп и оглох, его сканеры движения вырубились, и он не мог навести оружие на цель.

Пока я поднимался, Уилкен перекатилась в сторону. Я сдернул с ее брони связку гранат и бросился на боевого бота. Судя по шуму помех в сети, он только что восстановил работу сенсоров, но я уже врезал ему чуть выше бедренного сустава и сунул в нужное место гранаты.

Бот схватил меня за голову и плечо здоровенной лапищей, и я услышал лязг раздвигаемого металла, а значит, из руки бота вот-вот появится что-то острое. Ну ладно, у меня не вышло, решил я. Бот мог уничтожить меня любым оружием, встроенным в груди, но он рассвирепел и хотел меня помучить. И тут раздалось приглушенное буханье гранат.

В связке было два заряда, и это грохнул первый, предназначенный для того, чтобы проделывать дыры в массивной броне или панцире боевых ботов. Я до сих пор был на связи с Уилкен и услышал, как начался обратный отсчет.

Если бы бот был внимательнее, он бы сразу перестал сжимать мою голову, но все же он переключился на режим обороны, оттолкнул меня и потянулся к гранате.

Я снова упал на пол и попятился, пока бот вцепился в связку гранат. Уилкен встала на колени и начала палить по груди и голове бота. Она попала по сенсорам и оружейным портам, а это точно была неплохая идея. Тем самым она помешала боту в нас целиться, а у заряда появился шанс взорваться.

Бот сорвал пластиковую оболочку, но гранаты уже внедрились под панцирь. Бот попытался сунуть в дыру зонд, чтобы вытащить гранаты. Уилкен сумела попасть в уязвимое место, куда и целила. И тем самым выиграла еще две секунды, которые требовались гранатам. Я накрыл голову руками, отключил слух и перекатился в сторону.

Взрыв прозвучал приглушенно, но я ощутил вибрацию, когда бот рухнул на пол, прямо к моим ногам. Я встал, поразившись, что все получилось, а я до сих пор функционирую. Автостражи приучены драться именно так: броситься на цель и колошматить ее до полусмерти, а потом надеяться, что тебя починят в ремонтном боксе. Ага, я помню, что у меня больше нет ни брони, ни доступа к ремонтному боксу, прекрасно помню, но трудно расставаться с привычками.

Бот грохнулся на пол, как куча металлолома. Панцирь сдержал взрыв внутри, и осколки не разлетелись, гранаты повредили процессор и другие важные детали в животе бота. Но он еще функционировал.

– Нужны еще гранаты, – сказал я Уилкен.

Она распласталась на полу, но броня защитила ее слух. Она сдернула с себя новую связку гранат.

Я взял их, взвел и сунул в дыру в корпусе бота. А потом еще одну связку.

Уилкен с трудом поднялась на ноги и отпрыгнула в укрытие.

Когда гранаты взорвались, я был уже у входа в коридор. От каждого взрыва бот дергался в конвульсиях. Затем я проверил, работает ли он. Бот еще был под напряжением, но заряды уничтожили оба его процессора. А как же иначе?

Уилкен тоже провела сканирование и с облегчением выдохнула.

– Для начала неплохо.

– Да брось, ты же понимаешь, что он здесь не один.

Еще как понимаю.

Я пошел за Уилкен по коридору. Мики и Абене нас ждали. Абене положила ладонь на руку Мики, как будто пыталась его защитить. Увидев нас, она выпустила его руку.

– Ируне забрал тот, кто включил эту штуковину, верно? – спросила она.

– Наверняка.

Уилкен хотела остановиться, но Абене побежала дальше, и Уилкен пришлось последовать за ней. Я вырвался вперед, а Мики остался позади Абене, мне даже просить его не пришлось. И это хорошо – в бою от Мики все равно никакого толка, но я хотя бы знаю, что он будет заботиться об Абене, что бы ни приказала Уилкен.

Абене по сети предупредила Вайбол и других на шаттле и велела оставаться на борту, ни при каких обстоятельствах не идти нам на выручку. Уилкен послала Герт запись нападения, и та подтвердила, что приняла сообщение. Она вела себя профессиональнее Кадера, который был слишком взбудоражен, но сообщил, что они отправили предупреждение на транзитную станцию и поддерживают с ней связь.

– Никогда не видела у пиратов боевых ботов, но все когда-то случается в первый раз, – добавила Уилкен.

Я был совершенно уверен, что боевой бот входил в оборудование комплекса. Мы имеем дело с «СерКриз», а девиз этой компании: «Убивай и грабь, набивай карманы».

Абене промолчала. После того, что́ я ей рассказал, она тоже наверняка не думала, что это пираты.

– Они поймут, что мы приближаемся.

«Они уже это знают», – сказал я ей и Мики по выделенному трехстороннему каналу.

А теперь еще другие боевые боты узнают, что в дело вступил автостраж, и выработают соответствующую стратегию.

Хотел бы я иметь хоть какую-то стратегию.

[Запрос: автостражу в зоне наблюдения.]

Я остановился. Не закричал, хотя и подумывал об этом 0,02 секунды.

Уверен, выражение моего лица осталось бесстрастным, но Абене и Мики повернулись и посмотрели на меня. Уилкен шла дальше.

Я тоже пошел вперед, пытаясь вычислить, по какому каналу это идет, чтобы заблокировать его.

[Запрос: ответь.]

«Автостраж, что это?»– спросил Мики.

«Не отвечай, Мики. Это боевой бот пытается определить, где мы находимся».

Боевые боты не умеют взламывать системы, как автостражи. Они не работают в связке с системами безопасности и жилмодуля, как автостражи. Но мне все равно хотелось избавиться от этой дряни в голове. И в голове Мики.

[Запрос: у автостража есть подчиненный?]

Прозвучало безжалостно, но с удивлением.

[Запрос: ручному боту.]

Почти нащупал.

[Цель: мы тебя уничтожим.]

Я заблокировал канал и медленно выдохнул, стараясь не привлекать внимания людей. Мики послал мне грустный смайлик.

«Ничего страшного», – сказал я, и это было гнусной ложью.

Я напомнил себе, что боевой бот – не человек и не злодей из мыльной оперы. Он всего лишь бот и не пытается нас запугать.

Он просто сообщил, что намерен сделать.

* * *

Боевым ботам обычно необходим человек, который ими управляет. Ну, если они пытаются достигнуть определенной цели. Если цель смутная, вроде «атакуй всех, кто высадится на комплексе, и скрывай свое присутствие в эфире с помощью помех, напоминающих атмосферные, то могут и не нуждаться в человеке. Но захват пленного, чтобы заманить нас вглубь комплекса, уже предполагает план. Вероятно, «СерКриз» оставила на станции сотрудника, внедрив его среди персонала портовой администрации, чтобы присматривал за комплексом. И этот человек знал, когда вылетает шаттл и когда пришвартуется на комплексе, он оценил, сколько времени понадобится группе, чтобы добраться до биомодуля и начать оценку. И тогда послал сигнал, чтобы активировать боевых ботов.

И сигнал прошел сквозь экранирование? Возможно.

Было бы неплохо узнать, сколько здесь ботов, но сейчас я, по крайней мере, знал, где находилась первая ловушка. Она не сработала, и теперь боевые боты меняют позиции для создания следующей. Я снова сверился со схемой и увидел, что мы вот-вот войдем в центральный отсек.

– Дона Абене, – сказал я, – я должен разведать, что впереди. Будет лучше, если со мной пойдет Уилкен, а вы с Мики подождете здесь.

А по сети добавил:

«И нужно поторопиться».

Абене не возражала против спешки, а я не хотел дать Уилкен время для споров.

– Да, идите, – ответила Абене.

Я двинулся по коридору, ускорив шаг. Уилкен помедлила, но затем последовала за мной, силовая броня позволила ей быстро меня нагнать.

– Погоди, – сказала она.

Я остановился, чтобы ее подбодрить, поскольку понял, что она сверяется со схемой.

– Так, ясно. Выдвигаемся, – сказала она.

Я позволил ей идти впереди.

Мы обогнули центральный отсек и свернули к техническому. Я постоянно сканировал пространство в поисках дронов, но ни одного не обнаружил.

«Ты давно проверял корабль?» – спросил я у Мики.

«По просьбе Доны Абене отслеживаю сеть Кадера и проверяю систему шаттла каждые 2,4 секунды. Эджиро в медотсеке, он полностью поправится».

Я впервые услышал легкое раздражение со стороны Мики. Почему-то меня это вдохновило.

«Принято. Просто хотел проверить».

Мики отправил мне смайлик.

«Хорошо, что ты беспокоишься о наших друзьях».

Ну, я для этого и спросил.

Коридор изгибался, и, как я и подозревал, я заметил игру света и тени, указывающую на большие окна в обеих стенах. Мы действовали слишком очевидно, и боевые боты могли бы послать несколько миниатюрных дронов, чтобы в этом убедиться. Но я не заметил признаков слежки – никакого движения или подозрительных помех на сканерах. Это подтверждало теорию о том, что в комплексе нет человека, направляющего ботов. На схеме не было указано расположение окон, но, учитывая уже известное мне устройство комплекса, казалось весьма вероятным, что они там есть. Однако боевой бот не сообразит.

Я остановился в тени, у непрозрачной стены коридора, а рядом застыла Уилкен. Я заметил по сети, что она увеличила разрешение нашлемной камеры.

С одной стороны прозрачное окно выходило на технический модуль. Он находился всего в двадцати двух метрах и был хорошо виден через прозрачный изгиб крыши, в точности такой же, как в геомодуле. Уилкен прислонила нашлемную камеру к стене и послала мне видео.

Я уже заметил движение и сам определил позицию объектов, но было не лишним рассмотреть больше деталей.

Один боевой бот разгуливал по модулю, явно в патруле, под центральным монументальным сооружением, вероятно, лестницей на верхний уровень, которая одновременно служила художественным объектом. Сканер Уилкен заметил движение на верхнем уровне, судя по всему, боевых дронов в полете. Я привык к моделям поменьше и подешевле, созданным для разведки местности и сбора личных данных клиентов, а также для патрулирования периметра, чтобы никто не напал на клиентов во время полевых работ. Эти же были крупнее, с дополнительной защитой и излучателями.

Еще не закончив сканирование, Уилкен пробормотала:

– Значит, там еще один боевой бот и дроны.

Ботов там было как минимум два, один стоял в тени верхней галереи. Уилкен его пропустила, но я определил, что он там, по энергетическим всплескам. И наверняка еще один или два в резерве, а может, и активны и находятся где-то в другом месте. Возможно, между нами и шаттлом, потому что обычно это происходит так.

– Вижу цель, – произнесла Уилкен.

Под «целью» она подразумевала свою клиентку Ируне – та лежала на полу у подножия лестницы. Нельзя называть клиентов «целью», иначе можно запутаться в самый неподходящий момент. Шутка. Так вот, она лежала, свернувшись на боку, к нам спиной, и трудно было сказать, жива ли она. Но меня беспокоило другое.

– Почему они выбрали технический модуль?

Чтобы добраться туда, нам придется пройти через центральный отсек, а атмосферный модуль ближе и лучше защищен, поскольку у него лишь один вход. Если только ловушка не установлена именно в техническом модуле. В него можно добраться через центральный отсек и по второму коридору, ответвляющемуся от производственного модуля, вдобавок имелся лифт, прямо под верхней галереей.

– Только не надо мне рассказывать о том, что происходит в мозгах бота, – огрызнулась Уилкен и стрельнула в меня взглядом.

Я смотрел прямо вперед. В этой ситуации были и положительные стороны. Она утверждала меня в мысли о том, что я принял верное решение, когда: а) взломал свой модуль контроля и б) сбежал. Паршиво быть автостражем. Жду не дождусь, когда уже снова отправляюсь в безумное путешествие, пересаживаясь с одного корабля на другой, и смогу погрузиться в просмотр сериалов.

– Пошли, – сказала Уилкен. – У меня есть план.

Ага, у меня тоже есть план.

* * *

Теперь, когда мы знали, где боевые боты, Уилкен направилась к выходу из центрального отсека к производственному модулю, откуда мы могли свернуть в другой коридор, к техническому модулю. Точнее, откуда я мог свернуть в другой коридор, потому что таков был ее план.

– Пошлем автостража, чтобы их отвлечь, а я заберу Ируне, – объяснила она Абене.

Мики вскинул голову. Абене нахмурилась, а ее взгляд меня озадачил.

– Это очевидное самоубийство.

– Он же автостраж, – как ни в чем не бывало заявила Уилкен. – Он к этому привык.

Мики послал по сети сигнал тревоги.

«Это плохой план, автостраж».

Лицо Абене стало еще более суровым.

– План идет в разрез с нормами «ГуднайтЛэндер».

Уилкен подняла брови.

– Ты хочешь забрать Ируне или нет?

Я наблюдал за лицом Абене. Она боролась с собой, разрывалась между страхом за Ируне и мыслью о том, что посылать меня туда – ужасный поступок, но смерть будет, по крайней мере, мгновенной. За ней интересно было наблюдать, потому что она знала, что я автостраж.

– Должен быть другой способ, – наконец ответила она. – Консультант Рин наверняка этого бы не разрешил.

Но она сказала, что никогда раньше не имела дел с автостражами, а Мики не мог навести справки в базе знаний. К тому же у Абене есть ручной бот. Может, она считает меня ручным ботом консультанта Рина, кем-то вроде Мики.

У нас не было времени на споры, да мне и не хотелось бы, чтобы кто-нибудь вспомнил про консультанта Рина, чье мифическое существование и без того казалось маловероятным, по крайней мере, мне.

– Ничего, Дона Абене, – сказал я. – Я к этому привык.

И все же оказалось ужасно трудно произнести эти слова без иронии.

«Не волнуйтесь, – сказал я ей и Мики по приватному каналу, – у меня есть другой план. И он безопаснее для Ируне».

«Ты уверен? – спросила Абене и добавила: – Но ты не хочешь рассказывать о нем Уилкен».

Именно так, главным образом потому, что она стала бы отдавать мне приказы, которым пришлось бы не подчиняться. А еще потому, что у меня были лишь смутные представления о плане, основную часть придется придумывать по ходу действий.

«Вы мои клиенты и можете наблюдать за мной по этому каналу».

– Пошли, – сказал я Уилкен. – Дай мне свое оружие.

– Что?!

Уилкен не прицелилась в меня, но судя по тому, как сдвинулась ее броня в суставах, первым делом ей захотелось именно этого.

– Если я пойду туда первым, мне нужна реактивная установка.

Мне просто хотелось посмотреть, как она поступит.

– Нет, я пойду за тобой, – нетерпеливо ответила Уилкен. – Я буду у люка, у выхода из производственного модуля в коридор, прикрою тебя. – И она пошла туда, по пути обратившись к Абене: – Ждите на месте. Если я пришлю по сети сигнал к отступлению, бегите к шаттлу.

Я последовал за ней, как примерный автостраж, машина для убийства.

Мики встал таким образом, чтобы наблюдать за нами и посылать видео со своей камеры Абене.

Как только мы отошли достаточно далеко и они не могли нас услышать, Уилкен выключила голосовую связь и спросила:

– Есть что-нибудь от консультанта Рина?

– Нет, отсюда нет связи с сетью станции. – Уилкен и сама об этом знала. – Возможно, я сумею установить соединение по голосовой связи, если хочешь с ним поговорить.

Я мог бы создать фальшивое соединение, только времени для этого было маловато.

К счастью, Уилкен решила не давать другому консультанту по безопасности возможность давать ей советы по стратегии, тем более что она собиралась отправить на смерть принадлежащего ему автостража. Не знаю, на какую сумму страховая компания штрафует клиентов за нашу гибель, но, вероятно, на весьма круглую.

Как я понял, Уилкен планировала послать меня в модуль, а когда боевые боты меня убьют, она просто скажет Абене и Мики, что пыталась, но теперь нужно бежать к шаттлу и спасаться бегством. Без автостража Абене безоружна, на ней не было брони, Уилкен могла бы даже затащить ее на шаттл силой. Конечно, если Уилкен притронется к Абене, то вмешается Мики, но вряд ли Уилкен об этом подумала.

Мы дошли до люка, и Уилкен остановилась.

– Удачи, – сказала она.

Ага, пошла ты в задницу. И я двинулся дальше.

В общем, не особо радостно. На ремонтный бокс-то я больше рассчитывать не мог. Я мог бы восстановиться в медсистеме, но до нее еще нужно добраться, а ближайшая находилась на борту корабля, пришвартованного на станции. Но я знал, что все получится.

Точнее, надеялся. В последнее время мне иногда изменяет способность судить здраво.

Я прошел по изогнутому коридору дальше, где Уилкен больше меня не видела, поставил ее канал в режим ожидания и соединился с Мики и Абене, чтобы отправлять им видео по сети. Оно не такого качества, как через нашлемную камеру, поскольку запись шла через глаза, а потому дрожала. Мики чаще разговаривал с Абене, чем со мной, и я перестал его слушать. Я высматривал дрон.

По открытому каналу я передавал всплески белого шума. Дрон уловит сигнал и решит, что к нему приближается какой-то бедолага-человек и зовет на помощь по голосовой связи, а не по выделенному каналу, которым пользовались мы с Абене, Мики и Уилкен.

Если бы все дроны решили броситься сюда разом мне наперерез, то это кончилось бы для меня плохо, но я не думал, что такое произойдет. Боты не отправили бы к нам дроны, поскольку не хотели, чтобы мы узнали об их существовании. Видимо, именно с помощью дронов они собирались атаковать шаттл. Я надеялся, что дроны патрулируют периметр, и часовой прилетит сюда – поинтересоваться что происходит.

Я подошел к тому месту, где в стене коридора находились пустые ниши для оборудования, достаточно глубокие и темные. И встал в одну из них. Мой сканер по-прежнему передавал искушающие дронов прерывистые сигналы. И я получил ответ. Всплеск помех, как будто кто-то пытается ответить мне по голосовой связи, но голос потонул в помехах.

На такое способен и обычный автостраж (ну, тот, у которого все еще работает модуль контроля, не такой тревожный, как я, но, вероятно, и не такой унылый), но он бы ограничился только заранее записанными ответами из боевого модуля. Дрон узнал бы, что ответы исходят от другого боевого устройства, а не от человека. Но у меня больше не было боевого модуля (мне его не поставили после Рави-Хирал, когда я поубивал всех клиентов), так что я воспользовался диалогами из хранящихся в памяти сериалов, стараясь стереть все фоновые шумы и музыку, а также все коды, по которым их можно опознать.

– Ты… не можешь найти… где… корабль… – Я послал запись в эфир, умело прикрыв ее помехами.

Дрон отправил в ответ очередную вспышку белого шума. Судя по мощности сигнала, он приближался. Я затаился и ждал.

«Мы беспокоимся за тебя, автостраж», – сказал по сети Мики.

«Пока на сканере пусто, так что у меня есть время поболтать. Почему ты беспокоишься, Мики?»

«Потому что не знаю, чем ты занят. Уилкен сказала доктору Абене, что ты ничего не делаешь…»

На сканере наконец появился дрон, он двигался медленно, чтобы не вспугнуть человека, которого ожидал встретить. Стоя в темной нише, я затаил дыхание и не шевелился, чтобы он меня не почуял. Только продолжал его обхаживать новыми аудиозаписями. Судя по схеме, эти ниши предназначались под установку для заборов образцов атмосферы, и дрон понятия не имел, что в них может спрятаться некто размером с человека. Сбитый с толку пустотой коридора, он попытался отследить сигнал. И я послал ему запрос, состоящий из ключей доступа.

Компания не оснащает автостражей такой функцией. Я получил ключи, копаясь в личных данных клиента, разрабатывавшего способы противодействия боевым дронам. Я подавил порыв стереть данные, чтобы заполнить освободившуюся память новыми сериалами. Как чувствовал, что однажды они пригодятся.

Один из ключей сработал, и дрон переключился в режим ожидания. Пару минут я повозился с его кодом и досконально в нем разобрался. С остальными дронами (а их здесь оказалось тридцать штук) и тремя боевыми ботами он поддерживал связь по выделенному каналу. Все дроны находились в техническом модуле, как и два боевых бота. Третий бот числился активным, но его местонахождение было неизвестно. У меня появилось нехорошее чувство, что он идет к шаттлу, чтобы отрезать нам путь к отступлению. Доступ к ботам был защищен лучше, и если бы я попытался их взломать, даже теперь, из их собственной сети, у них хватило бы времени, чтобы прибежать сюда и прикончить меня. Но я мог перехватить контроль над всеми дронами.

Через двадцать секунд все они станут моими новыми друзьями.

«Так-так. Понятно, – сказал Мики. – Не обращай внимания».

Но мне нужно было действовать быстро. Я велел дрону № 1 оставаться в режиме ожидания, а двадцати девяти приказал развернуться к боевым ботам в техническом модуле. И побежал.

Я пробежал по изогнутому коридору, через два открытых люка. Я уже слышал стрельбу из излучателей и ракетных установок, металл лязгал по стенам, и боевые дроны забавно визжали во время атаки. Я не контролировал каждого дрона по отдельности, достаточно было дать команду, а дальше они уже сами соображали, что делать, мои попытки ими управлять лишь замедлили бы их.

Когда впереди замаячил люк в технический модуль, я ускорился. Конца коридора я достиг на максимальной скорости и нырнул вперед.

Отсек превратился в зону боевых действий. Я упал на пол и проехался вперед. Ближайший ко входу боевой бот свирепо отмахивался от тучи стреляющих в него дронов. Они сновали вокруг злобным металлическим хороводом, а бот палил по стенам, полу и колоннам. Он срезал дрона ладонью-кинжалом, и по залу разлетелась шрапнель. Хотя я заранее отключил болевые сенсоры, но все равно ощущал толчки в спину и плечи, и понимал – в это время что-то протыкает одежду и кожу. Это звучит достаточно страшно? Потому что я-то был в ужасе. Второй бот попытался броситься вперед, но дроны встали перед ним стеной и врезались в него, отгоняя назад пеленой огня и собственными бронированными корпусами.

Я перекатился и вскочил на ноги рядом с Ируне. На теле не видно было повреждений, и никаких луж крови рядом, но мне некогда было проверять, жива ли она. Однако это и не имело значения. Во время таких спасательных операций люди все равно не поверят, что заложник мертв, пока я не принесу его тело. Я подхватил ее, и тут началась самая трудная часть – нужно было выбираться обратно.

У ботов хватило времени, чтобы вычислить: а) в модуле появился автостраж; б) автостраж получил контроль над их дронами; в) они облажались. Я устремился к двери.

Два бота уничтожили двадцать три дрона, каждый ярко вспыхнул в сети, прежде чем исчезнуть. Но дроны нанесли немало повреждений, они целились в суставы, оружейные порты и руки. Камера уцелевшего дрона показывала, что бот за моей спиной бросился мне вслед, но рухнул на колени – пока одни дроны его отвлекали, другие сосредоточили огонь на его лодыжках.

Бот передо мной загородил дверь. А я свернул направо и побежал прямо к лифту.

Как я и предупреждал Брайс, боевые боты взяли лифты под контроль, но они не умеют взламывать системы так же хорошо, как автостражи. Я не стал пытаться получить контроль над всей системой, только над одним лифтом, и велел ему дожидаться меня здесь. При моем приближении двери послушно разъехались в стороны. Я приказал отвезти меня к производственному модулю. Двери захлопнулись, зажав острые металлические пальцы бота, и лифт унес меня прочь.

Дрон № 1 по-прежнему ждал в коридоре, и я приказал ему закрыть люк между техническим и производственным модулем, пробурить стены и взорвать панели управления. Он с жужжанием умчался, а лифт остановился и открыл двери.

Я вошел в пустой производственный модуль и послал заготовленный код в систему лифтов. Он отключил лифты и установил замок с паролем. Боевые боты сумеют его обойти, если у них есть модули декодирования и будет достаточно времени, чтобы не отвлекаться ни на что другое. Это даст мне необходимое время. На что я надеялся.

Теперь я мог оценить собственное состояние и включил болевые сенсоры. Тупая боль стала резкой, как будто под кожей что-то взрывается и горит. Ой-ой-ой. Я защелкнул коленный сустав, чтобы стоять прямо, и увеличил подачу воздуха.

В меня попало множество осколков от уничтоженных дронов. Два попадания из реактивной установки, одно в левый бок, а другое в левое плечо. Это наверняка были случайные попадания, предназначенные дронам. Если бы боты целились в меня, то разнесли бы на куски. Я снова выключил болевые сенсоры, и боль в ранах притухла, от взрывов к пламенеющим уголькам. Знаю это временное решение, и делать вид, будто ничего плохого не случилось – не самая лучшая стратегия выживания, но сейчас я все равно ничего не мог с этим поделать. Рука, в которой я хранил чипы памяти, осталась неповрежденной, уже хорошо.

Я побежал в производственный модуль, к остальной группе.

Мики с Абене молчали, и я связался с ними по сети, поскольку не был уверен, что они видели происходящее через мои камеры. И тут Ируне схватила меня за плечо.

К счастью, я вспомнил, что несу потенциально живого человека, не закричал и не выронил ее. Микрофон голосовой связи с ее шлема оторвали, ее голова покоилась на моем плече.

– Кто ты? – пролепетала она.

– Автостраж, работаю на вас по контракту, – рассеянно произнес я стандартную фразу.

В этот момент я отвлекся на непонятный шум, идущий по каналу связи с Мики и Абене. Он не был похож на обычный сетевой разговор, это было аудио. Мики послал мне аудиозапись.

– Кто тебя послал? «СерКриз»? – гневно выкрикнула Абене.

Лежащая на моем плече Ируне пробормотала изумленное «что-что?».

По другому голосовому каналу звуки были слишком смутные, и я не сумел разобрать, что это. Пришлось потратить целые четыре секунды на дешифровку спектрограммы, и тогда я понял, что означают два звука – скрежет суставов Мики и визг силовой брони, схватившихся в драке.

Дело дрянь.

Я и прежде совершал ошибки (я веду их подсчет в специальном файле), но эта, похоже, была серьезной. Я решил, что Уилкен так ведет себя из-за меня, что паранойю и дискомфорт вызвало у нее появление автостража откуда ни возьмись, вероятно, посланного другим консультантом по безопасности, а значит, клиенты не доверяют ей и Герт. Знаю, знаю, мысль «это все из-за меня» звучит очень по-человечески. Но теперь оказалось, что она чувствовала себя не в своей тарелке совсем по другой причине.

Когда нанимаешь охрану через страховую компанию вроде той, которая когда-то владела мной, то мелкие клиенты забирают охранников прямо в офисе компании, а к крупным охрана прибывает на корабле компании. Это значительно снижает риск, что наемный убийца выдаст себя за охранника.

Уилкен и Герт были мастерами своего дела. Я слышал и анализировал их разговоры на транзитном корабле и не уловил ничего подозрительного. Но если они работают на «СерКриз», то должны знать, как работают страховые компании Корпоративного кольца.

К тому времени мой дрон добрался до люка, где должна была ждать Уилкен. Ее, разумеется, там не было, она ведь предала своих клиентов. А когда я говорил, что не люблю людей-охранников, то, наверное, казался просто свиньей, да?

Через соединение с Мики я получил доступ к его камерам. О да, ничего хорошего. Изображение дрожало, но я увидел, как Мики прижал Уилкен к колонне. Он удерживал ее за правое запястье, а Уилкен пыталась нацелить ракетную установку на Абене. С рукой Мики было что-то не так, но картинка была нечеткой, а я не хотел отвлекать Мики, запросив отчет о повреждениях. Другой рукой Уилкен упиралась Мики в лицо, вроде бы отпихивая его, но на самом деле в ее предплечье были встроенные излучатели, и она пыталась включить оружие и снести Мики голову.

Мики мог бы функционировать и без головы, но там находились сенсоры и камеры, а без них он стал бы весьма неуклюжим.

Уилкен оборвала связь со мной, но я воспользовался каналом Абене, чтобы обойти блокировку.

«Говорит автостраж. Давай все обсудим. Консультант Рин сумеет освободить тебя от наказания, если ты выступишь свидетелем».

Надеюсь, это звучало разумно (я взял реплику из «Лунного заповедника»), но точно звучало так, будто я сбит с толку. А я не был сбит с толку и даже не нуждался в ответе, просто хотел отвлечь ее, чтобы она не задумалась о том, зачем я влез в ее сеть.

«Твои хозяева теряют позиции. Сколько бы они тебе ни заплатили, это не стоит того, чтобы гнить в тюрьме».

Ага, это тоже из «Лунного заповедника».

Тем временем я судорожно искал нужный код. Силовую броню, автостражей, дронов и камеры производят разные компании, архитектура их систем различается, и это все усложняет.

Пытаясь помочь Мики, Абене схватила ракетную установку Уилкен, но не могла ничего сделать против силовой брони. Видимо, она понятия не имела об излучателе в предплечье Уилкен, находящемся в более опасном положении. Абене велела Мики отпустить Уилкен и бежать, но тот отказался, поскольку в таком случае Уилкен пристрелила бы Абене. А той как раз и следовало бы сбежать, но, очевидно, она не собиралась бросать Мики.

Я свернул к производственному модулю, где Абене и Мики боролись с Уилкен. Ее излучатель медленно, но верно выдвигался в рабочее положение у головы Мики, несмотря на его попытки удержать Уилкен и висящую на другой ее руке Абене. Если я не найду нужный код, через тридцать секунд придется положить Ируне на пол и решить проблему более тяжелым способом.

Но тут по другому каналу Дрон № 1 отрапортовал, что не обнаружил никакой активности, указывающей на то, что боевые боты пытаются прорваться через запечатанные люки. Дрон потерял с ними связь и не мог больше докладывать о передвижении ботов. То есть боты остановились для ремонта (да, они способны самовосстанавливаться, если не поврежден главный процессор. Да, это заноза в заднице и внушает страх) и вскоре найдут другой путь к производственному модулю. Как будто у меня и без них недостаточно проблем.

Лихорадочно сканируя броню Уилкен, я наконец нашел подходящий код. Какое облегчение. Я открыл канал и послал по ее сети команду «замри».

Компания не снабжает автостражей силовой броней не только потому, что это дорого. Силовую броню, как у Уилкен, можно взломать.

Мики вырвался и отпрыгнул, по-прежнему оставшись между Уилкен и Абене. Уилкен замерла (в буквальном смысле) и двигала челюстями, пытаясь отдать команду по неработающему порту голосовой связи. Я отрезал ее от сети, не желая, чтобы о развитии ситуации узнала Герт. Реактивная установка выпала из неподвижных пальцев Уилкен, и ее подхватила Абене.

Теперь я заметил повреждения Мики: два попадания в грудь из излучателя и обрубок вместо правой руки.

– Не беспокойтесь, я заблокировал ее броню, – объяснил я.

Я снова вернулся в сеть Мики и прокрутил запись, выясняя, что произошло. Уилкен дождалась момента, пока я буду слишком занят дракой с боевыми ботами, и вернулась к Абене и Мики. Она двигалась быстро и сказала им по сети, что должна сообщить нечто важное. А потом схватила Абене за волосы. Абене шла с распущенными волосами, а шлем выбросила, после того как я сломал крепление, выдирая ее из рук щупа-захвата.

Уилкен приставила оружие к голове Абене и сказала:

– Прости, ничего личного.

И этот комментарий помешал убийству – Мики успел втиснуться между ними и отвести оружие в сторону. Если Мики – ручной бот, который носит за людьми их вещи, это не значит, что он недостаточно силен и не может справиться с силовой броней.

Абене увидела меня и охнула.

– Ируне!

– Она жива, – сказал я, потому что Абене была вооружена, а люди в таком состоянии и с оружием в руках вызывают у меня тревогу.

– Автостраж, – как ни в чем не бывало произнес Мики, – Уилкен пыталась застрелить Дону Абене.

Абене перекинула оружие через плечо и подбежала ко мне. Она дотронулась до лица Ируне и посмотрела на меня.

– Ох, спасибо, спасибо тебе!

Приятно, когда тебя благодарят.

– Мики, отчет о повреждениях.

– Моя производительность на восьмидесяти шести процентах. – Он поднял обрубок руки. – Всего лишь телесная рана.

Твою ж мать! Абене в ужасе посмотрела на него.

– Мики, твоя рука!

Ой-ой-ой, очередные обнимашки.

– Мики, забери Ируне, – велел я.

Мики шагнул вперед и протянул руки. Ируне находилась в полубессознательном состоянии, но судорожно цеплялась за мою куртку. Абене мягко высвободила ее ладонь и вручила Ируне Мики.

Я повернулся к Уилкен. Меня беспокоило то, как она схватила Абене за волосы. И как бросила: «Ничего личного». Если бы Уилкен выстрелила без предупреждения, Абене была бы уже мертва, а от Мики остались бы одни обломки. Но Уилкен специально дала Абене понять, что она ее предает. А это уже личное.

Личное я не люблю.

Вот еще одна причина, по которой мне не нравятся охранники-люди. Некоторые слишком любят свою работу.

Я шагнул к Уилкен и снял с нее гранаты и другое оружие. Она злобно глядела на меня через лицевой щиток шлема. Я перекинул оружие через плечо.

– Дона Абене, наверное, тебе лучше на это не смотреть, – сказал я.

Абене отвернулась от Мики и Ируне.

– Нет! – А потом уже спокойней добавила: – Я знаю, ты злишься из-за того, что она послала тебя драться с ботами, но не убивай ее.

Я злился вовсе не из-за себя. Подставляться под пули – моя работа, ну, или когда-то была таковой. Думаю, все произошло слишком быстро, и Абене не успела разобраться, что сделала для нее Уилкен.

Поскольку ее первый аргумент явно не был убедительным, Абене продолжила говорить:

– Если она работает на «СерКриз», то нужна нам как свидетель.

Ладно, это разумно. Я и сам приехал сюда, чтобы собрать доказательства против «СерКриз». Я заглянул через щиток Уилкен. Ее лицо ничего не выражало, но она явно пыталась скрыть страх. Хотя ее порты связи были отключены, она нас слышала, просто наши голоса звучали как из глубокой шахты. Если броню отключить, в ней автоматически открываются вентиляционные отверстия, чтобы человек не задохнулся и не сварился от собственного тепла. Я мог бы отдать приказ закрыть отверстия после нашего ухода, и Абене решила бы, что это несчастный случай.

Ну вот опять. Почему меня беспокоит, выживет Уилкен или нет? Нет, на самом деле не беспокоит.

– Нужно уходить, – сказал я и потянулся за ракетной установкой Уилкен.

Абене вручила ее мне, и я пошел к шаттлу. Вентиляционные отверстия я оставил открытыми.

Мики и Абене последовали за мной.

– Боты в техническом модуле и после ремонта бросятся в погоню, а дрон, которого я захватил, сообщил, что есть еще один активный бот. Вероятно, он где-то между нами и шаттлом.

Мы также знали, что они могут использовать против нас любое оборудование комплекса. Мне не хотелось бы сражаться с очередным щупом-захватом.

Абене ускорила шаг и поравнялась со мной.

– Я не могу связаться с шаттлом по сети, – сказала она. – И Мики тоже не может.

– Это потому что я заблокировал связь, – объяснил я. – Не хотел, чтобы ваши слова всполошили Герт.

По крайней мере, пока я не соображу, что делать с Герт. Отсюда я не мог отключить ее броню, даже если снова включу сеть. У каждой брони уникальные коды (производители ведь не полные идиоты), так что придется подобраться вплотную, чтобы просканировать ее.

– Ясно. – Удивительно, но спорить Абене не стала. А может, и не удивительно, она весьма неглупа. – Наверное, не стоит надеяться, что Герт – не наемная убийца.

– Анализ их поведения на транспортном корабле показывает, что они уже давно работают вместе, – сказал я. – Следует предположить, что их обеих подкупили или на каком-то этапе они убрали настоящих охранников, которых послала ваша компания.

– Убрали? – повторила Абене. – То есть убили?

– Вероятно.

Когда на Хэв-Раттоне я сел на корабль, отправляющийся на Майлу, то не загрузил местные новости, только обрывки новостей о Порте Свободной торговли и «СерКриз». Если там и сообщалось о двух неопознанных трупах, то я пропустил эту новость. Невозможно просто выкинуть трупы с транзитной станции, охрана тщательно за этим присматривает.

– Раз Герт на корабле, речь идет о заложниках.

Ненавижу разбираться с заложниками. Даже когда нахожусь среди них.

– Хорошего мало, – сказал Мики.

Вот, видали? Это раздражает. Бессмысленные фразы, просто вежливая болтовня, чтобы успокоить людей.

Абене быстро просматривала по сети мои видеозаписи из технического модуля. Все события произошли меньше чем за минуту, так что много времени у нее это не отняло.

– Это Уилкен отдавала приказы ботам? – спросила она. – Быть может, до ее появления они находились в спящем режиме. Но если они докладывали о ситуации Герт, мы возвращаемся в исходное положение.

– Не думаю, что ими командовали Уилкен или Герт. Я прослушивал их сеть и услышал бы команды, даже если они зашифрованы.

Уилкен и Герт и друг с другом мало разговаривали, что само по себе подозрительно. Знаю, знаю, я крепок задним умом.

– Боевые боты могли быть в режиме ожидания и выйти из спячки, когда кто-то прибыл в комплекс, – предположил Мики.

Ируне заворочалась и что-то прошептала.

– Все хорошо, Ируне, все хорошо, – сказал он.

Ага, я тоже предполагал именно это.

– Не понимаю, – сказала Абене. – Если Уилкен и Герт собирались нас убить, почему сюда послали и боевых ботов? «СерКриз» явно хотела помешать оценке комплекса, но…

– Погодите, – прервал ее я и остановился.

Мне нужно было просмотреть свои видеозаписи и подтвердить или опровергнуть эту теорию, а мне сложно одновременно заниматься анализом, идти и сканировать пространство на предмет враждебных существ, и все это без помощи систем безопасности и жилмодуля. Я впустил Мики в свою сеть и приступил к анализу, смутно осознавая, что в это время Мики объясняет Абене мое поведение.

Я связался с дроном, велел ему открыть свои логи и записи и составить список по всем устройствам в комплексе: кто и когда выходил из режима ожидания и спящего режима. Потом я быстро просмотрел записи Мики по первому нападению, когда утащили Ируне, и свою запись второго нападения, когда боевой бот набросился на Уилкен. Напоследок я проверил составленный дроном список. Приятно работать с таким развитым дроном.

– Боевые боты и дроны не явились вслед за вами, – сказал я Абене. – Они с самого начала были частью оборудования комплекса. В то время транзитная станция еще строилась и не могла отражать потенциальные атаки пиратов. А «СерКриз» не хотела нанимать посторонних, поскольку пыталась скрыть, что под видом комплекса по терраформированию строит нелегальную горнодобывающую платформу.

Боты, вероятно, не только охраняли от пиратов, но и держали в узде работников-людей.

– С тех пор как комплекс покинули, боевые боты и дроны находились в спящем режиме. Они активировались, как только пришвартовался шаттл. Анализ показал, что их существование удивило Уилкен и Герт.

В отличие от ботов у меня хорошо получается читать по лицам и голосам людей, чему способствуют органические части моей головы, а делать это по видеозаписи, конечно же, гораздо легче, изображение можно остановить и приблизить, да и торопиться некуда.

– Думаю, Уилкен в самом деле считала, что Ируне забрали пираты, пока во время второй атаки не увидела боевого бота. Весьма вероятно, что «СерКриз» не сообщила им с Герт о боевых ботах в надежде, что боты уничтожат и Уилкен с Герт.

И обрубят все концы, очень удобно.

Интересно, как к этому отнеслась Уилкен. Это явно не помешало ей завершить задание. Она ожидала, что боевые боты уничтожат меня, а она в это время убьет Абене и Мики. Но потом рассчитывала как-то выбраться и получить оплату.

Абене раздраженно и зло вздохнула.

– Как думаешь, мы можем использовать это против Герт? – спросила она. – Скажем ей, что «СерКриз» хотела убить их обеих, чтобы убрать свидетелей. Или использовать Уилкен как заложницу?..

Она покачала головой и прикусила губу.

Она мыслит стратегически – какое облегчение! – и задает вопросы вместо того, чтобы отдавать глупые приказы. Я больше не обязан подчиняться приказам, но от этого они не становятся менее раздражающими.

– Сейчас наше единственное преимущество в том, что Герт не знает, что мы раскрыли Уилкен.

Дрон по-прежнему не сообщал о какой-либо активности у люков, а значит, боты пошли в другом направлении или пытаются взломать лифты. Я велел ему лететь ко мне. Когда дрон оказался перед Уилкен, он завис у ее лица на двадцать шесть секунд. Так что я немного разозлился.

Абене снова посмотрела на меня. Я это понял по изображению с камеры Мики.

– Герт, наверное, ждет сигнала от Уилкен, прежде чем напасть на людей в шаттле. Нужно попробовать связаться с Кадером. Могу установить с ним защищенное соединение.

– А ты уверена, что он не брякнет вслух: «Эй, народ, Дона Абене только что связалась со мной по сети», прежде чем ты успеешь сказать ему, что этого делать не следует?

Вечная проблема с людьми.

Абене начала отвечать, но задумалась, а потом покачала головой.

– Вполне возможно. Но мы должны узнать, что происходит на шаттле.

– Вайбол говорит медленно, – сказал Мики. – Может, лучше связаться с ней.

Перед тем как над нами молча пролетел дрон, я послал Абене и Мики предупреждение по сети. Я отправил его вперед, на разведку. Абене все же вздрогнула и уставилась на него. Но она была права насчет шаттла. Если бы мы узнали, что там происходит, это сильно помогло бы выработать план. К тому же Абене и Мики перестали бы меня о нем спрашивать, а сейчас это было бы весьма кстати. Я и забыл, насколько утомительна жизнь автостража.

– А на борту шаттла нет камер? – спросил я. – Или других ботов, даже неактивных?

– Нет. – Абене раздраженно откинула волосы назад и задумалась. – В них нет нужды. Камеры есть в скафандрах, но они неактивны и висят в шкафчиках.

– Дона, в рубке есть два скафандра, – напомнил Мики. – У меня есть адрес их портов связи.

Абене повернулась ко мне.

– Ты можешь активировать их отсюда?

Не исключено. Но все равно не имело значения, убила Герт остальных или дожидается сигнала от Уилкен. Нам нужно выманить ее из шаттла.

Нужно выманить оттуда всех.

И тут мне в голову пришла идея. Может, и дрянная. Когда учишься тактике путем просмотра боевиков, идеи часто оказываются дрянными.

– Нужно вернуться в геомодуль, – сказал я.

6

Теперь, когда я понял, куда идти, стало гораздо проще туда добраться. Мы дошли до ближайшего лифта, и я целую минуту тщательно стирал свой пароль, чтобы это не заметили остальные лифты. Звучит тривиально, но проблема в том, что если лифты потеряют из виду один из них, другой может попытаться занять его место. А это приведет к катастрофическим последствиям для пассажиров.

Сначала я отправил на лифте дрон, просто убедиться, что никто не ждет нас у входа в геомодуль, а потом повел туда Мики, Абене и Ируне. Мы прошли под прозрачным куполом геомодуля, над нашими головами все так же клубились тучи. Я запечатал люки и поставил на них пароли, хотя только лишь для того, чтобы успокоить людей. Боевые боты могут прорваться через них, если поднатужатся, в особенности если все трое навалятся на один люк. Я надеялся, что они планируют устроить засаду на пути к шаттлу, и это тоже не самый удачный вариант, но мы выиграем немного времени. Я послал дрона проверить другие коридоры, ведущие к шаттлу, может, он сумеет найти ловушку.

Вряд ли боты решат воспользоваться лифтом, даже если снова перехватят контроль над системой, они ведь знают, на что способны автостражи. Но на всякий случай я велел своему невидимому лифту двигаться по комплексу с осторожностью.

В общем, первый шаг для того, чтобы вернуться в шаттл, это выманить из него Герт.

Мне пришло в голову, что я бы справился быстрее, если бы мне кто-нибудь помог. Мики положил Ируне на мягкое кресло у консоли, а Абене копалась в своей аптечке.

– Я попытаюсь установить соединение с шаттлом через порты скафандров в рубке, но придется включить здесь аппаратуру. Можно использовать против боевых ботов экскаваторы.

На самом деле я хотел использовать экскаваторы немного по-другому, но не собирался затевать об этом спор.

Абене понимающе кивнула и сунула в уцелевшую руку Мики лекарства.

– Мики, займись Ируне, а я пока включу аппаратуру. – Потом она нахмурилась, глядя на меня. – У тебя кровь.

Я опустил взгляд. Из меня сочилась смесь крови и других жидкостей. Ненавижу течи. Мои вены затягиваются автоматически, а часть шрапнели уже выскочила, но снаряд в боку еще двигался, так что рана открылась. Я осторожно увеличил сигнал болевых сенсоров. О да, неприятно. Эх…

– Куда тебя ранило? – спросила Абене.

Она шагнула ко мне и протянула руку, чтобы распахнуть куртку.

Я отпрянул. Она вздрогнула и остановилась. Мики повернулся и сфокусировал на мне визуальные сенсоры. Я посмотрел на свое лицо через его камеры. Мне казалось, что я хорошо научился контролировать выражение лица, но видимо, только когда не испытывал сильные эмоции.

«Абене не сделает тебе больно, автостраж», – сказал Мики по сети.

Абене подняла руку ладонью вверх, такой жест обычно означает «не стреляй», только она не боялась. Она смотрела на меня как ни в чем не бывало.

– Прости, но тебя нужно подлечить, – сказала она. – Может, ты предпочитаешь, чтобы тебе помогал Мики?

– Не… – начал я и запнулся, потому что не знал, как закончить фразу.

Мне нужна была помощь, но я не хотел, чтобы до меня дотрагивались. Два взаимоисключающих желания.

Абене наблюдала за мной.

– Мики, можешь отвлечься от Ируне? – наконец спросила она.

– Я в норме, – просипела Ируне. – Все нормально.

Она жмурилась и сжимала тюбик с гидрогелем из аптечки.

– Хорошо, – сказала Абене. – Я займусь панелью управления, а ты, Мики, иди сюда и помоги Рину.

Не сводя с меня взгляда, она протянула Мики аптечку.

– Подними левую руку и задери рубашку, автостраж, – сказал Мики, когда Абене отошла к консоли.

Для этого мне пришлось отложить ракетную установку Уилкен и прочее снаряжение. Я положил все это на кресло за своей спиной, потому что так поступил бы обычный автостраж, а сейчас мне следует выглядеть обычным. Я размышлял над ответом, который дам Абене. И решил, что лучше всего просто исправить ошибку.

– Я не Рин. Рин – это…

Абене включила панель управления экскаваторами. Не глядя на меня, она изучала консоль.

– Консультант Рин – твой начальник, да-да, извини.

Мики просканировал меня и послал мне результаты по сети. Ого, во мне засели огроменные куски металла. Мики выдвинул из груди зажим, чтобы держать им аптечку, а здоровой рукой запустил в меня щипцы.

«Блокировать нервную систему не нужно, – сказал я Мики. – Я могу отключить болевые сенсоры».

«Это будет весьма кстати. – Мики начал ковыряться щипцами в моем боку. – А у меня нет болевых сенсоров. Зато и боли нет».

Ага, вот в чем разница между ботами и автостражами. Однажды мы с ГИКом обсуждали и другие различия. Что мы не можем друг другу доверять из-за приказов, которые нам дают люди. Тогда ГИК сказал: «Здесь нет людей».

Ну а здесь люди есть.

«Мики, ты рассказал Доне Абене, что нет никакого консультанта Рина, а есть только я?»

«Да. – Мики нащупал снаряд и осторожно потянул. – Я рассказал ей, когда первый боевой бот напал на Уилкен, и Дона спросила, уверен ли я, что ты сказал правду. – А через некоторое время он добавил: – Я рассказал ей, потому что мне этого хотелось, а не потому что пришлось».

Уверен, что Мики твердо в это верил.

«А почему она решила, что я вру?»

«Потому что в той юрисдикции, где работает «ГуднайтЛэндер Инк» нанимать автостражей противозаконно. – Мики закончил накладывать на рану клеевую заплату и перешел ко второму снаряду. – Она сказала, что тебя, наверное, послал кто-то из «ГуднайтЛэндер», но не хотел, чтобы мы знали, кто он. Она сказала, это не имеет значения, раз тебя послали нам на помощь».

С панели управления Абене включила экскаваторы. Пора разведать, что происходит на шаттле.

Это было непросто, ведь я не хотел, чтобы Герт или еще какой-нибудь потенциальный убийца, бродящий по комплексу, выследил нас через сеть или порт голосовой связи Мики и Абене. Но хорошо, что у Мики оказались сетевые адреса двух скафандров из рубки. Сеть шаттла по-прежнему работала, и я сумел проникнуть в нее и послать запрос первому скафандру. Немного поковырявшись, я активировал порт.

Сначала я услышал голос Кадера. Он спрашивал, в каком состоянии Эджиро. Брайс ответила, что медсистема восстанавливает Эджиро. Вайбол тоже что-то говорила, но я не разобрал. Потом я услышал Герт:

– Есть ответ со станции?

– Пока нет, – слегка раздраженно откликнулся Кадер. – Видимо, помехи из-за грозы.

Вайбол снова заговорила, по-прежнему неразборчиво.

– Нет, нужно сидеть на месте, пока не услышим от них новостей, – сказала Герт.

Так-так. Она говорила спокойно и уверенно, хотя я не сомневался, что анализ голоса покажет скрытое напряжение.

Я отсоединился и стер следы своего присутствия в сети. Абене включила экран над панелью управления, на нем показывались экскаваторы.

– Вот, – пробормотала она. – Экскаваторы включены. Это займет несколько минут. Надеюсь, ты с ними справишься. Похоже, все инструкции удалены.

Мики уже вытаскивал осколки из моей спины.

– Остальные члены группы не ранены, Герт по-прежнему ведет себя как охранница. Она не даст им выйти из шаттла вам на помощь. И они не могут наладить связь со станцией.

Абене подняла голову и нахмурилась.

– А в чем проблема? После прибытия мы поддерживали связь со станцией. Не могло же…

Я не расслышал остального, потому что пришел отчет от дрона. Он добрался до зала дезинфекции, и шлюз шаттла оказался в зоне сканирования, никаких следов боевых ботов дрон не обнаружил.

– Их там нет, – сказал я.

– Что? – Абене встревоженно поднялась. – Кого?

– Боевых ботов. Дрон не заметил их на пути к шаттлу.

Я покопался в присланных данных – сканах, видео– и аудиозаписях. Сканер дрона был значительно лучше моего, и он тщательно осмотрел путь, отмечая места, где можно устроить засаду. Сравнивая со схемой, я не увидел ничего, что он мог пропустить.

– Их там нет.

Я отправил данные с дрона в нашу закрытую сеть.

Просматривая видео, Мики вскинул голову. Абене бросила встревоженный взгляд на Ируне.

– Наверное, они здесь, около модуля, пытаются устроить нам ловушку.

Возможно. Я отыскал свой невидимый лифт и велел ему двигаться к дрону, а дрону приказал доехать на лифте до ближайшего к геомодулю выхода. Через минуту дрон уже был в коридоре перед люком, который я запечатал, и сканировал пространство. Я просмотрел запись пустых коридоров и перекрестков. Ничего. Боты не сидели в засаде ни на пути к шаттлу, ни перед геомодулем.

В моем плане не было места для полного провала, но я точно что-то упустил.

И все-таки сейчас не время паниковать. Я вернулся к своей первой встрече с дроном, к тем сведениям, которые он мне дал, прежде чем я взломал сеть боевых ботов. Там говорилось о третьем боте. Он значился как активный, но вне зоны доступа.

Я решил, что он вне зоны, потому как двигается к шаттлу, чтобы устроить нам ловушку на обратном пути. Но точно я не был уверен.

Я углубился еще дальше в прошлое. Уилкен и Герт прислали сюда вместо нанятой компанией охраны, чтобы помешать оценке комплекса и убить группу. Так почему же они не стали действовать прямо на транзитной станции? Там совсем мало людей, это было бы просто. На станции не понадобилось бы придумывать что-то дополнительно, а теперь им нужно еще покинуть комплекс. Шаттл не способен пройти через червоточину. Им придется вернуться на транзитную станцию, убить персонал портовой администрации и украсть корабль, чтобы пройти через червоточину. Желательно корабль без бота-пилота, который будет энергично сопротивляться попытке его украсть. Придется потрудиться! А учитывая боевых ботов в комплексе, готовых уничтожить любого, кто сюда явится, зачем вообще «СерКриз» понадобилось еще кого-то нанимать?

Очевидный ответ – Уилкен и Герт прибыли не для убийства группы, они хотели проникнуть на комплекс по терраформированию ради другой цели либо получить какие-то данные, либо что-то забрать и увезти с собой. Но пока что они ничего не захватили. Уверен, Уилкен удивилась, когда на нас напал боевой бот, мой анализ это подтверждает. Может, вовсе не «СерКриз» послала Уилкен и Герт, а какая-то другая компания или политическая организация?

Мне требовалась помощь. Я был сбит с толку, по-прежнему немного подтекал и, похоже, еще целую вечность не смогу посмотреть сериал. В полном отчаянии я нарисовал все возможные варианты в диаграмме стратегий и отправил ее по сети Абене и Мики.

Увидев огромное изображение, Абене вздрогнула, а потом застыла, изучая диаграмму. Мики намазал клеем последнюю дырку от шрапнели на моей спине и переключился в режим анализа. Еще до конца не пришедшая в себя Ируне озадаченно за нами наблюдала.

Абене отделила один квадратик на диаграмме и отодвинула его в сторону.

«Если предположить, что это «СерКриз» послала Уилкен и Герт, то они явно прибыли не для того, чтобы что-то забрать. У «СерКриз» была масса возможностей забрать что угодно, покидая комплекс. – Она задумалась, переключая внимание с одного квадратика на другой. – Думаю, нам следует задаться вопросом: А чего хочет «СерКриз»?»

Это было просто.

«Уничтожить комплекс. Если бы «ГуднайтЛэндер Инк» не установила аттрактор, комплекс уже рухнул бы на планету».

Абене нахмурилась, разглядывая квадратики с возможными сценариями отхода и сопутствующими проблемами.

«А может, Уилкен и Герт послали уничтожить аттрактор? Не исключено».

– Уилкен установила на экране в правой руке местное время комплекса, – вслух сказал Мики и послал нам по сети изображение, как Уилкен переводит часы на броне. Мики снял это, когда я попросил его проследить за охранницами, пока они загружают свое оборудование в шаттл перед отлетом с транзитной станции. – Пока мы шли по комплексу, она смотрела на часы пятьдесят семь раз, прежде чем попыталась убить Дону Абене.

Я этого не заметил, но, просмотрев свои видеозаписи, тоже нашел эти моменты.

– Уилкен знала, что в комплексе что-то случится и когда это случится, – медленно выговорила Абене. – Она могла находиться здесь только какое-то время, прежде чем вернется к шаттлу. Она воспользовалась первой же возможностью, чтобы отослать тебя сражаться с боевыми ботами и убить меня и Мики. А потом сказала бы остальным, что все безнадежно и нужно возвращаться на станцию.

Поведение боевых ботов начало обретать смысл. Если они тоже чего-то ждут, становится понятно, зачем захватывать в плен Ируне. Они отрядили к нам одного бота. Напасть, взять заложника, отступить и снова напасть. Я уничтожил этого бота, когда он атаковал Уилкен, но другие к нам не побежали. Два засели в техническом модуле, а где же третий, который вне зоны доступа?

Абене резко вздохнула.

– Наверняка дело в аттракторе. В чем же еще может заключаться интерес «СерКриз»? – Она отбросила квадратики диаграммы с предположениями о том, что на станции есть засланный «СерКриз» шпион. – От дрона мы знаем, что никто не управляет боевыми ботами, никто со станции не посылает им приказов. Они находились здесь с самого начала и должны были защищать комплекс, пока он естественным образом не рухнет на поверхность планеты, не оставив никаких свидетельств нелегальной горной добычи. Уилкен и Герт послали сюда что-то сделать, и они думали, что в результате аттрактор выйдет из строя, а нам придется покинуть комплекс. Мы все вернемся на транзитную станцию, они улетят на следующем грузовом корабле, и никто ничего не заподозрит. – Она вышла из сети и повернулась ко мне. – Но что они могли сделать? Они же постоянно были рядом с нами.

Наверное, она права – не привлекая внимания остальных, они могли сделать только одно.

– Они послали зашифрованный сигнал.

Сигнал по голосовой связи, а не по сети. Я пропустил его из-за атмосферных помех, да и просто потому, что не ждал.

– Да. – Абене подняла брови. – Но кому? Боевым ботам? Здесь есть какое-то оружие, с помощью которого боты могут уничтожить аттрактор?

Она посмотрела на другие консоли.

Я снова вернулся к аудиоканалу шаттла. Кадер настаивал, что следует выйти в комплекс на поиски остальных, его поддерживали Брайс и Вайбол. Никто не упоминал о каких-либо проблемах с аттрактором. А они должны за ним присматривать. Герт наседала в ответ, утверждая, что нужно ждать в шаттле, как и договаривались. Я отмотал запись назад. Она просила подождать полчаса. Дисплей экскаватора послал в сеть оповещение – экскаваторы полностью заряжены. Я отправил аудиозапись с шаттла Абене и Мики и сел за панель управления экскаваторами. Что бы ни планировалось, произойдет это уже скоро.

Как только я отправил первые приказы трем экскаваторам, Абене обратилась к Мики:

– Нам нужны сенсоры. Проверь все консоли. Все приборы здесь направлены к поверхности планеты, но можно попытаться изменить…

Я отключил все каналы, кроме экскаваторов. Абене явно хотела сохранить комплекс, но для меня главная задача – покинуть его, прежде чем он развалится в атмосфере.

Три экскаватора отъединились от своих ячеек и поползли с наружной стороны, под геомодулем. Многочисленными лапами они накрепко цеплялись за поверхность комплекса, а через камеры я смотрел на головокружительный водоворот бури. Из экскаваторов извлекли ядро памяти с инструкциями, но для моих целей в нем и не было необходимости.

Абене включила другую консоль, и на дисплее высветились данные. Мики склонился к нему. Ируне встала на ноги и похромала к ним, а потом оперлась на спинку кресла.

Мне пришлось скопировать несколько специальных кодов из консоли, но после этого я мог управлять тремя экскаваторами по сети. Я выделил для них новый канал в своем перегруженном мозге и встал. О-го-го-го… Так я и знал. Без инструкций в памяти контролировать их оказалось непросто. Приходилось направлять все три одновременно.

– Надо уходить, – сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее. – У нас шесть минут.

– Почти готово, – отмахнулась Абене.

Я напомнил себе, что притворяюсь автостражем, работающим по контракту, и без единого слова запустил в сети обратный отсчет. Потом взял оружие и снаряжение Уилкен и подошел к люку.

Ируне огляделась, подобрала аптечку с того места, куда ее бросил Мики, и поковыляла ко мне. Она нетвердо держалась на ногах и еще плохо соображала, но однажды ее уже унес боевой бот, и она явно решила, что на сегодня приключений хватит.

Абене вскочила.

– Есть! Скопируй траекторию, Мики. – Мики повиновался и последовал за Абене к двери. – Какой-то аппарат вылетел из технического отсека к аттрактору. Отсутствующий бот, видимо, на борту этого аппарата и собирается уничтожить аттрактор. Приказы, судя по всему, Уилкен и Герт отдали в зашифрованном виде.

Отличная новость! И я займусь гребаным аттрактором, как только приведу всех к шаттлу! Не отвлекаясь от обратного отсчета, я задал приоритет для трех каналов: дрона, Мики и экскаваторов. Нет, погодите, мне нужна еще собственная камера. Четыре канала. Ой, и еще аудиозапись из скафандра в шаттле. Пять. Я велел дрону быстро проверить вестибюль и доступ к лифту. Там было чисто.

– Пойдем в темпе. Мы не знаем, где другие боевые боты.

Абене кивнула и взяла Ируне под руку.

– Куда мы идем? – прошептала та.

– Тс-с! – шикнула Абене.

Мики похлопал Ируне по плечу.

– Обратно к шаттлу. Все будет хорошо.

Я нажал на кнопку, люк открылся, и я шагнул в него. По пути к лифту все нервы моей человеческой кожи зудели. Дрон летел впереди нас, разведывая маршрут и сканируя, но у каждого поворота я почему-то ждал, что из-за угла выскочит бот.

Мы дошли до перекрестка, и я послал дрона к невидимому лифту. Абене и Мики переговаривались по сети, время от времени подбадривая Ируне. Даже если бы они обсуждали, как продать меня на запчасти, я не обратил бы внимания. Экскаваторы снаружи приблизились к тому месту, где геомодуль скруглялся. Чтобы их не засекли из шаттла, экскаваторам придется преодолеть желоб между геомодулем и жилмодулем.

Лифт остановился у ближайшего выхода, и дрон уехал. Я отправил его по-быстрому проверить шахту и зал дезинфекции, а потом взглянуть на шлюз шаттла. На скане было чисто, и я приказал дрону вернуться к лифту и занять позицию.

Лифт вернулся, и я провел людей внутрь. И Мики тоже, но в тот момент я отнес его к людям. Потом велел экскаваторам слегка ускориться. Мне хотелось провести в ведущем к шаттлу коридоре как можно меньше времени. Если боевые боты решат, что мы угрожаем поставить их миссию под удар, они придут за нами. Лифт тронулся, и я послал Абене видео с экскаваторов, так ей станет понятно, что сейчас увидят в шаттле.

– Когда я разблокирую твою сеть, – сказал я, – свяжись с Кадером и скажи, чтобы он вывел всех наружу.

– Хорошо.

Она резко кивнула, схватила Ируне за руку и соединилась по сети с Мики.

Лифт остановился, и я выскочил из него, как только открылись двери. Я двинулся к залу дезинфекции, а люди следовали за мной. Экскаваторы я направил к жилмодулю, а оттуда прямо к шаттлу.

Через порт скафандра я услышал голоса в рубке: Вайбол сказала что-то на неизвестном языке, и Кадер ответил:

– Что-то приближается… Приближается неопознанный объект…

– Что?! С какой стороны? – прокричала Герт откуда-то снизу.

«Пора», – сказал я Абене.

Она соединилась по выделенному каналу с Кадером.

«Послушай, Кадер. Не задавай вопросов и не говори никому, что я в сети. Сейчас же выведи всех из шаттла. Придумай что-нибудь, например, что запаниковал, но выведи всех. От этого зависит ваша жизнь».

Через сеть Абене я услышал, что Кадер включил тревогу, и сигнал прозвенел по всей сети и изо всех портов голосовой связи. Герт поднялась в рубку и рявкнула:

– Хватит, остановись…

Я подумал, что она могла бы запереть Кадера и Вайбол в рубке, и снова придется разбираться с заложниками. Но Кадер, видимо, принял совет «запаниковать» слишком близко к сердцу, отправил видео приближающихся экскаваторов в сеть и заорал, чтобы все выходили.

Я уже миновал последний коридор и увидел открывающийся шлюз шаттла. Оттуда, покачиваясь, вышла Брайс, на нее в полубессознательном состоянии опирался Эджиро. Мики помчался им на помощь, Абене с Ируне чуть отстали, а я последовал за ними.

Я велел одному экскаватору оторваться от поверхности комплекса и нырнуть к носу шаттла, где находятся сенсоры с лучшим обзором. Абене разговаривала с Кадером по сети, но не получала видео с камер, и я видел лишь спутанное месиво изображений.

Позже с камеры Герт я заметил, как охранница дернулась и попятилась из рубки, увидев, что к шаттлу приближается нечто огромное. Вайбол, глядя на Кадера, решила, что шаттл вот-вот разорвут в клочья, схватила Кадера и потащила его мимо Герт, только благодаря низкой гравитации не врезавшись в переборку. Оказавшись в коридоре, они покачнулись в более сильной гравитации и рванули к люку.

В общем, Кадер и Вайбол выбрались из шаттла, а Герт в силовой броне вылезла за ними. К этому времени я уже стоял сбоку от люка, так что Герт увидела только взбудораженный и перепуганный экипаж шаттла, Абене, Ируне и однорукого Мики, поддерживающего Эджиро.

Я просканировал броню и нашел нужный код. Теперь, когда я знал, как работает броня, получилось гораздо быстрее. И как только Герт потянулась за ракетной установкой, я послал команду.

Ее броня замерла, и я шагнул к Герт. Мне приятно было посмотреть на ее физиономию, когда она поняла, что случилось. Если бы она включила собственный сканер, то обнаружила бы меня рядом с люком, но даже дополненные люди, подключенные к сети, способны решать только одну задачу в каждый момент времени.

– Теперь пора вернуться в шаттл! – сказала Абене.

Остальные потребовали ответов, и она наскоро объяснила, подталкивая их к люку. Я проверил другие каналы. Не получая команд, экскаваторы вошли в спящий режим и остановились. Два по-прежнему находились на поверхности жилмодуля, а один оторвался от него, чтобы прыгнуть к шаттлу, и приземлился на атмосферный модуль. Я проверил дрон, который остался у лифта прикрывать наши тылы.

Он прислал скан зоны, а потом связь внезапно оборвалась. Дрон вспыхнул и исчез.

– Абене, Мики! Боты!

Я пересек зал, вытаскивая ракетную установку Уилкен.

– Все в шаттл! – завизжала Абене.

Оказавшись у двери, я начал взводить гранаты и кидать их в коридор. Я отключился от камеры Мики, но где-то на периферии сознания маячили люди, которые затаскивали раненых Эджиро и Ируне в люк, а Абене приказывала Мики внести Герт. Примерно в то же время боевой бот выскочил из-за угла и взорвалась первая граната.

Я трижды выстрелил – только чтобы он решил, будто я собираюсь стоять тут, как идиот, и палить, а потом рванул обратно. Гранаты в коридоре задержали бота, люди и Мики с Герт успели зайти в шаттл и очистить шлюз. Я рывком влетел в него и ударил по кнопке аварийного закрытия. Оба люка захлопнулись.

Наконец-то я загнал гребаных людей в гребаный шаттл.

Боевой бот стукнул по внешней стороне люка с такой силой, будто в нас врезался еще один шаттл.

«Пора отчаливать», – сказал я Абене.

Зажимы отщелкнулись, и шаттл покинул причал. На камере с внешней стороны люка я увидел боевого бота. Тот стоял в открытом шлюзе, держась за стены во время декомпрессии. За ним виднелся второй бот. Ко мне подошел Мики, и я отправил ему видео по сети.

«Вот злобные твари», – сказал он.

На таком расстоянии я уже потерял связь с экскаваторами, но один из них замер неподалеку от шлюза в спящем режиме. Я послал ему последнюю команду, экскаватор взмахнул огромной лапой, схватил первого бота и раздербанил его.

– Ого! – прокомментировал Мики. – Автостраж, почему ты больше со мной не разговариваешь по сети?»

Мики прекрасно знал ответ, иначе не стал бы спрашивать.

Я обогнул его и пошел по коридору.

«Я не выдавал тебя, пока мог», – сказал он вдогонку.

Я поднялся в жилой отсек. Мики подхватил Герт и последовал за мной. По голосовой связи я следил за Абене, которая быстро рассказала остальным, что случилось с Уилкен, как я спас Ируне, Уилкен отстрелила бедняге Мики руку, а я спас Абене и Мики, и так далее. Я получил данные геомодуля для доктора Мензах, спас этих идиотов, друзей Мики, и хотел только одного – наконец-то отсюда выбраться. Шаттл удалялся от комплекса, и на границе зоны доступа уже появилась сеть транзитной станции.

Я вошел в жилой отсек. Кадер и Вайбол были в рубке, но остальные здесь, хотя Эджиро и Ируне развалились в креслах. Эджиро выглядел осоловелым, но все же получше, чем Ируне, которую явно следовало поместить в медсистему. Мики поставил Герт на ноги, и все на секунду уставились на нее, а потом на меня.

Брайс встала и посмотрела на парящий в воздухе экран. На него выводилось изображение аттрактора, расположенного чуть выше комплекса.

– Да, я его вижу. К аттрактору приближается какой-то объект.

Абене помрачнела.

– Мы считаем, что это челнок из технического модуля. А на нем боевой бот.

– Дона Абене, – сказал я, – нужно как можно скорее вернуться на транзитную станцию. При разрушении аттрактор может повредить шаттл.

Наверное, может. Я точно не знаю, но звучало убедительно.

«Я никогда раньше не разговаривал с таким же ботом, как я. У меня есть друзья среди людей, но никогда не было друга, похожего на меня», – сказал Мики.

Пришлось прикусить щеку, чтобы сохранить нейтральное выражение лица, как положено автостражу. Мне хотелось заблокировать канал Мики, но нужно было отслеживать его на случай, если люди задумают против меня какую-нибудь пакость. Знаю, звучит параноидально. Но Мики и Абене знали, что я выдумал консультанта Рина, и теперь мне нужно смыться, прежде чем они расскажут об этом кому-нибудь, кто в курсе, что обычно автостражи так себя не ведут.

– Вы уверены? – спросил из рубки Кадер. – Тогда придется через минуту развернуться.

Что-что? Я отмотал запись назад и услышал, как Брайс говорит:

– Шаттл может сбить челнок с курса. Наш корпус защищен…

– Но что помешает челноку вернуться и попробовать еще раз? – спросил Эджиро, покосившись на дисплей.

Брайс покачала головой, по-прежнему глядя на изображение нашего курса на экране.

– Я нашла спецификации челнока этой модели. Он предназначен для обслуживания комплекса, и для работы ему требуется связь по сети с техническим модулем. Если откинуть его за пределы зоны доступа, он не сумеет восстановить курс.

Хоть на том спасибо. И сколько времени это займет?

Когда я вернулся к настоящему времени, они уже решили именно так и поступить и спорили только о деталях.

Я наблюдал за светящимися контурами на дисплее, пока Кадер подводил шаттл ближе к челноку. Признаю, параллельно я посматривал и сериал, который до того поставил на паузу. Это длилось всего шесть минут, но довольно скучных. К тому же пришел Мики, с печальным видом встал рядом с Абене и уставился на меня, а я его игнорировал. Абене решила, что Мики расстроился из-за потери руки, поглаживала его и говорила, что они все починят, как только вернутся на станцию.

Хорошо, что у меня нет желудка – значит, меня и стошнить не может.

В конце концов шаттл сбил челнок с курса и этим театральным жестом спас аттрактор и инвестиции «ГуднайтЛэндер», имея в запасе всего сорок пять секунд. Ух ты! Люди поздравляли друг друга, а Брайс и Абене помогли Ируне встать и проводили ее в медотсек. На комплексе остался еще один боевой бот, но с ним будет разбираться уже кто-то другой. Шаттл изменил курс и направился к станции, и когда мы оказались достаточно близко, я послал запрос кораблю. Он ответил, что ждет меня. Какое облегчение.

И вдруг я услышал лязг со стороны люка.

Я не эксперт по космосу, но был вполне уверен, что люди с той стороны стучать не могут. Это могли быть осколки челнока, но нет. Я знал, что это не они. Я проверил камеру у люка и увидел во весь экран физиономию боевого бота.

И тут в сеть станции ворвалось сообщение, временно перекрыв все остальные каналы:

[Цель: убить чужаков]

Вот дерьмо.

Я заблокировал боту доступ в мою сеть и завопил:

– Тревога! Шлюз вот-вот взломают!

Я послал изображение с камеры люка сначала Мики, а через него и остальным. Люди в растерянности застыли и простояли так целую вечность, как мне показалось, будто не поверили. Просто, когда я сосредоточен на своих задачах, то начинаю забывать, насколько люди медлительны. Кадер врубил сигнал тревоги и запечатал два внутренних люка между шлюзом и жилым отсеком. Отлично, это даст мне дополнительную минуту, а то и две.

– Уведи всех в рубку, – велел я Абене.

Там был еще один люк, который задержит ботов еще на минуту. Я начал спускаться к складу, где хранили свое снаряжение Уилкен и Герт.

И одновременно услышал, как Абене орет: «Бегом, бегом!», а из общей сети узнал, что шаттл движется к станции, и Вайбол наскоро объясняет портовой администрации, что боевой бот вот-вот разорвет нас на мелкие кусочки.

Честно говоря, не знаю, чем могла помочь служба безопасности станции. Даже более того, уверен, что они наложили в штаны от страха, в точности как и я (в метафорическом смысле).

Камера на люке услужливо показала, что внешняя часть уже пробита, а потом в канале раздалось шипение, и камера отключилась. Видимо, бот трудился над первым внутренним люком. Я добрался до склада и увидел, что Уилкен и Герт оставили один нераспакованный ящик. Рядом стояли пустые, где когда-то были броня, большие ракетные установки, гранаты и боеприпасы. Я сорвал крышку с ящика и нашел связку небольших гранат, которыми обычно взрывают люки и двери. Еще там была пустая сумка, я схватил ее и сунул туда гранаты и дополнительный боезапас для ракетной установки, висящей у меня на плече. Хотя вряд ли он пригодится, просто не будет времени перезаряжать. Может, лучше было бы потратить время на выбор позиции, а не спускаться сюда в надежде раздобыть оружие, которое запросто разделается с ботом. Когда имеешь дело с ботами, малейшая ошибка вроде этой может стоить жизни.

По сети я услышал, как Абене и Брайс помогают Ируне подняться в рубку. Эджиро был уже там.

«Поторопись», – сказал мне Мики.

Абене велела ему привести Герт. Боевой бот уже барабанил по люку, ведущему в жилой отсек. Я выпрямился, развернулся и тут увидел шкафчик с оборудованием исследовательской группы.

Там были ящики с приборами для оценки состояния среды и инструменты для забора образцов. А еще здоровенный бур, чтобы вырезать из каменных поверхностей ровные цилиндры, уж не знаю для чего. Такой бур обычно крепят к пробоотборнику. Вероятно, группа рассчитывала, что Мики сумеет его поднять. Пробоотборник представлял собой длинную трубку, на которую насаживались разные буры, вырезающие образцы метровой длины.

Я перекинул боеприпасы за спину, схватил бур, включил его и полез наверх.

В жилом отсеке я оказался как раз в тот момент, когда Мики запихнул Герт вслед за Абене и нажал на ручной замок шлюза. Люк закрылся, и Мики повернулся ко мне.

«Мики, уходи отсюда! – сказал я. – Спрячься в грузовом отсеке!»

«Нет, Рин. Я тебе помогу!»

Абене заорала на Мики по сети, чтобы шел к ним, а если он откажется, она велит Кадеру открыть люк…

«Моя приоритетная задача – защищать друзей», – ответил Мики.

«Приоритетная задача изменилась, – ответила Абене. – Главная задача – защитить себя».

«Изменение приоритетов отвергнуто», – отозвался Мики.

Бур зарядился и отправил мне по сети оповещение о готовности и возможные направления для работы. Ах да, я как раз хотел отключить защитные механизмы, спасибо за напоминание.

Я собирался вручить бур Мики, чтобы он прикончил боевого бота, пока я буду его отвлекать. Но тут бот вышиб люк и оказался в жилом отсеке, и мне уже было некогда придумывать план и тактику.

Бот знал о моем присутствии и сразу повернулся ко мне, а я поднял бур. Мики уперся ногами в люк рубки и оттолкнулся. Он пролетел по отсеку, сшибив навесной дисплей, и приземлился прямо на голову бота. Не знаю, то ли пытался его отвлечь, то ли видел, как я набросился на бота подобным образом во время его драки с Уилкен, и решил скопировать тактику. Поток воздуха устремился из разгерметизированного отсека в коридор, придав Мики дополнительное ускорение.

Бот заметил движение, отвернулся от меня и протянул руку, чтобы схватить Мики. Я воспользовался моментом и вонзил бур в бок, прямо в мозг. И включил бур. У меня не было времени закрепиться, меня отбросило отдачей, и на три секунды перед глазами потемнело.

Я очнулся на полу и услышал по сети крики людей из рубки, они вызывали портовую администрацию, в шаттле надрывалась сирена, оповещая всех о разгерметизации из-за пробитого шлюза. Я отпихнул придавивший меня бур и сел. Мне показалось, что я вроде слышал страдальческий крик Абене, но толком не понимал когда.

Боевой бот еще стоял, но не шевелился. Бур прошел через него насквозь и торчал из другого бока, вырезав аккуратный кусок брони и процессоров, который выпал из бура и валялся на полу. Я понял, что именно он и шандарахнул меня по голове. Видимо, не прочитав инструкцию, я держал бур неправильно.

Перед ботом скрючился Мики, и явно что-то было не так. Я вскочил на ноги, пытаясь рассмотреть повреждения Мики, и тут же застыл. Грудь Мики была сплющена, одним движением руки боевой бот раздавил процессор и память – все, что составляло личность Мики.

* * *

Я сел на пол. Шаттл приближался к станции, и люди разговаривали из рубки с портовой администрацией. Они не могли пришвартоваться из-за поломки шлюза, а я не отвечал на вызовы по сети и голосовой связи. Однако сигнал с моей камеры по-прежнему шел в сеть, и они видели драку и последнее мгновение жизни Мики. Прежде чем я успел блокировать соединение, послышались рыдания Абене. Ируне пыталась ее утешить, а остальные потрясенно бормотали.

Мне тоже нужен воздух, хотя это и не так критично, как для людей. Возможно, именно из-за недостатка кислорода я стал медлительным и рассеянным. Я снова вызвал по станционной сети корабль, приказал ему отшвартоваться от станции и назначил место встречи. Его спокойный ответ показался странным – как будто все идет как обычно и не случилось никакой катастрофы.

С другой стороны люка постучала Вайбол.

– Автостраж, ты там? Ответь, пожалуйста!

Нужно выбираться отсюда. Я поковылял к шкафчику с аварийным скафандром. Натянул полный скафандр с маневровыми двигателями, и когда закрепил шлем, меня взбодрил поток воздуха. Шкафчик я оставил открытым и разбросал остальные скафандры, чтобы все решили, будто это случилось во время драки, а скафандр вылетел в космос вместе с другими обломками. Пусть думают, что именно это со мной и произошло, меня затянуло в сломанный шлюз по кусочкам. Потом я отправился к сломанному шлюзу и вылетел из него.

Раньше мне не доводилось пользоваться таким скафандром (обычно киллерботам не позволяют выходить в открытый космос без присмотра), но инструкция в его сети очень помогла. Когда корабль прибыл на место, я уже мастерски влетел в шлюз.

Со станции поведение корабля будет выглядеть так, будто он освободил место для швартовки шаттла. Вряд ли кто-нибудь будет специально искать удравшего в аварийном скафандре автостража.

Пройдя через шлюз, я велел кораблю слегка увеличить подачу воздуха и лететь обычным курсом через червоточину, на станцию Хэв-Раттон. Я снял скафандр и отбросил его вместе с оружием Уилкен и сумкой с боеприпасами, которые набрал из ящика. Сел на пол и начал методично проверять все предметы в поисках маячков.

Абене велела Мики спасать собственную жизнь, но он не послушался. А значит, она сама запрограммировала в нем способность принимать собственные решения в критической ситуации. И он решил, что главное – спасти людей, а может, даже и меня. Или он знал, что не сумеет никого спасти, но хотел дать шанс мне. Или просто не хотел, чтобы я сражался с ботом в одиночку. Короче, не знаю.

Одно я знаю точно – Абене по-настоящему любила Мики. И мне больно было об этом думать, во всех смыслах. Мики никогда не стал бы моим другом, но был ее другом, а самое главное – она считала его другом. В критический момент первым делом она велела Мики спасаться самому.

Проверив гранаты и боеприпасы, я обнаружил в сумке потайной карман. Внутри лежали несколько разных удостоверений личности и большой чип памяти, не похожий на те, которые я прятал в предплечье. Я выпрямился и нашел в грузовом отсеке считывающее устройство.

Так, это уже интересно.

Терпеть не могу заботиться о людях. Но если уж начал, то трудно остановиться.

Я не просто пошлю данные геомодуля доктору Мензах. Я поговорю с ней лично. Я возвращаюсь.

А потом я лег на пол и включил первую серию «Расцвета и гибели лунного заповедника».

Стратегия отхода

1

Когда я вернулся на станцию Хэв-Раттон, меня там поджидали, намереваясь убить. Учитывая, что я и сам подумывал убить несколько человек, это было вполне справедливо.

На подлете к станции я с нетерпением ожидал, когда уже подключусь к ее сети. Поскольку кораблем управлял малоразвитый бот с умом и характером отопительного прибора, я следил за всеми входящими запросами и сообщениями навигационной программы. Я знал, что корабль не станет намеренно меня обманывать, но вероятность, что он сделает это нечаянно, составляла солидные восемьдесят четыре процента.

Сообщение от портовой администрации станции Хэв-Раттон приказывало кораблю пришвартоваться не как обычно, у частного коммерческого причала, а в другой секции, в конце пассажирской зоны посадки.

Схему станции Хэв-Раттон я скачал, еще когда сел там на корабль по пути к Майлу. И заметил, что зона посадки – рядом с портовой администрацией, где находится служба безопасности порта.

Ну конечно, прямо совсем не подозрительно.

Это из-за меня? Возможно. корабль привез Уилкен и Герт, а их послали, чтобы помешать «ГуднайтЛэндер Инк» возродить комплекс по терраформированию, который забросила компания «СерКриз», так что, может, это из-за них. Сейчас Уилкен и Герт задержаны, и «ГуднайтЛэндер» могла потребовать, чтобы на Хэв-Раттоне провели дознание.

Но причина значения не имела. Если кто-то поджидает корабль, меня не должно быть на борту, когда он пришвартуется.

Я мог бы направить корабль на другой причал, но идея так себе. Портовая администрация не только поймет, что это сделал какой-то пассажир, но и сообразит, что этот пассажир путешествует на корабле, на борту которого, судя по судовой декларации, нет ни экипажа, ни пассажиров и поддерживается минимальный уровень жизнеобеспечения. Даже на таких крупных и хорошо вооруженных станциях, как Хэв-Раттон, настороженно относятся к аномальному поведению приближающихся кораблей – может статься, что на борту пираты, которые попытаются захватить станцию. Попытка, конечно, идиотская, поскольку на корабль просто не влезет достаточное количество пиратов, закончится все только бестолковым побоищем в зоне высадки, но я всю жизнь занимался именно тем, что предотвращал похожие человеческие глупости. И портовая администрация может встревожиться и обстрелять корабль. Пусть он и туповат, но старался изо всех сил, и я не желал ему зла.

Значит, хорошо, что я приберег аварийный скафандр.

Я надел его, чтобы удрать из шаттла Абене после нападения боевого бота, и эту драку я предпочел бы стереть из памяти. Жаль, что так просто это не получится. Я могу удалить что-то из платы памяти, но не из органических тканей головы. Компания несколько раз чистила мою память, включая воспоминания о массовом убийстве, и теперь образы толкутся в голове, словно призраки в нескончаемом историческом сериале о семейной драме.

Мне нравятся исторические сериалы о семейных драмах, но в реальной жизни призраки вызывают раздражение.

Готовясь к посадке на станции, я убрал скафандр в шкафчик. Решил, что раз уж корабль редко берет пассажиров, пройдет немало времени, прежде чем кто-нибудь заметит, что скафандр не числится в списках оборудования, и проверит его регистрационный номер и документы. А теперь я по-быстрому начал его вынимать.

Совсем не хочется, чтобы меня схватили.

Я запихнул сумку под куртку, натянул скафандр и активировал его. корабль как раз разворачивался для швартовки у причала, и я прошел через шлюз с противоположной стороны. Все дроны Корабля собрались, чтобы поглазеть на меня, не понимая, с чего вдруг я выхожу не через правильный шлюз. Их это явно расстроило. Корабль пришвартовался к станции, я выскользнул и отправил шлюзу команду закрыться. Пробираясь по внешней стороне корабля, я стер из его памяти последние следы своего пребывания.

Прощай, корабль. Ты оказался в нужном месте в нужное время.

Если отчет о событиях на Майлу добрался сюда на более быстром корабле (мой корабль двигался, мягко говоря, неторопливо), меня могут здесь ждать. Могут узнать, что на Майлу объявился автостраж, спас несколько человек, но не сумел спасти человекообразного бота, выбил всю дурь из боевых ботов, а корабль – единственное транспортное средство, покинувшее Майлу после случившегося.

Во время обыска меня на борту не окажется, как и никаких следов моего пребывания, и это собьет всех с толку. Конечно, мне не нужна еда, и я не избавляюсь от продуктов жизнедеятельности. Мне нужно лишь немного воздуха, и я пользовался душем, но стер все логи систем жизнеобеспечения. Хотя тщательное расследование может показать, что я был на борту. Разумеется, если расследования проводят так же, как в сериалах, потому что вообще-то я понятия не имею, как их проводят в реальности.

Заметка для себя: узнать, как проводят реальные полицейские расследования.

Я добрался до края станции, поискал сканерами камеры и дроны – не пытается ли кто обнаружить сетевые сигналы. Поблизости были пришвартованы другие корабли, но я видел лишь корпуса и огромные грузовые модули, никаких выглядывающих из больших иллюминаторов людей, которые гадают, откуда вдруг появился автостраж в скафандре.

Я засек несколько сигналов, но все шли от ботов-погрузчиков или системы защиты от космического мусора. Я двинулся вдоль вереницы магнитных зажимов, на которых боты-погрузчики закрепляли груз, и наткнулся на работающего бота – он снимал грузовой модуль с большого Корабля. Я подключился к его каналу и проверил инструкции. корабль, на котором он работал, управлялся ботом, экипаж был в увольнительной, пассажиры сошли. Прежде чем бот-погрузчик вставил пустой модуль, я спросил, можно ли в него залезть. Бот ответил: «Конечно».

Люди не догадываются приказать ботам что-то вроде: «Слушай, не отвечай незнакомцам, которые бродят по станции». Ботам дают указания сообщать о попытках воровства и бороться с ними, но никто не запрещает отвечать на вежливые вопросы других ботов.

Я забрался в пустой модуль, и его подняли к шлюзу. Я послал запрос кораблю, и он ответил. У меня не было времени вести с ним переговоры и подкупать его, и потому я отправил официальный код безопасности порта, который вытащил из памяти бота-погрузчика, и спросил, могу ли пройти через корабль и выйти на причал. Он ответил согласием.

Я прошел через шлюз, снял аварийный скафандр и нашел шкафчик, куда его можно убрать. В главном шлюзе я подключился к камере, чтобы взглянуть на себя со стороны. Еще на корабле, в очистителе пассажирского отсека, я стер с одежды кровь и другие жидкости, но заделать дыры от снарядов и осколков было нечем. К счастью, моя куртка была темной, и дыры не бросались в глаза, а воротник рубашки достаточно высокий, чтобы скрыть сломанный порт на затылке.

Обычно я не испытывал трудностей, потому что большинство людей никогда в жизни не видели автостража без брони и, заметив порт, примут меня за дополненного человека. Но если за мной погонятся те, кто дал кораблю указания сменить причал, они, вероятно, знают, что автостраж без брони похож на дополненного человека.

Наверное, я слишком много об этом думаю. Да, присущая мне тревожность связана с человеческими органами Киллербота. Мое главное достоинство – параноидальное внимание к деталям. Оно же и недостаток.

Я убедился, что включил собственноручно написанный код, делающий походку и жесты более человеческими, стер свое присутствие из логов корабля и вышел через главный шлюз на причал.

Я подключился к сети и, взломав дронов, проверяющих наличие оружия, велел им меня не замечать. Важно первым делом взломать сканеры оружия, ведь у меня в предплечьях встроены излучатели. И сейчас это было еще важнее, потому что в сумке у меня хранились бронебойная ракетная установка и боеприпасы.

Это оружие я забрал у Уилкен и Герт, покидая Майлу. На обратном пути я воспользовался инструментами корабля, чтобы сделать оружие более компактным, так его легче скрыть. И теперь я не просто беглый автостраж, а беглый автостраж с оружием, предназначенным для убийства вооруженной охраны. Именно этого ожидают от меня люди, надо полагать.

Однако сейчас обмануть сканеры оружия оказалось гораздо проще, чем в первый раз, когда я покидал Порт Свободной торговли. Частично потому, что я изучил уловки разных систем безопасности, с которыми встречался. Но самое главное – постоянные попытки взлома и кодирования на лету создали несколько новых нейронных связей. Я заметил это на Майлу, когда разбирался с многочисленными запросами одновременно, не прибегая к помощи систем жилмодуля или безопасности, и думал, что мой мозг вот-вот взорвется. Тяжкий труд способствует развитию, кто бы мог подумать?

Сверяясь с картой, я покинул охраняемую (вероятно) территорию порта и зашагал к торговой галерее станции, мимо пассажирской зоны посадки и портовой администрации, куда направили корабль.

Я уже не раз оказывался в толпе людей и больше не паниковал. Да что там – я летал на корабле с кучей пассажиров, которые считали меня дополненным человеком, консультантом по безопасности и без умолку болтали со мной всю дорогу. Ну ладно, я все-таки немного боялся.

Хотя к этому времени паника должна была уже отступить.

Когда я влился в большую группу пассажиров, каждый нерв моих органических тканей напрягся. Хорошо, что на крупных станциях вроде этой люди и дополненные люди ни на кого не обращают внимания. Все кругом незнакомцы, все ищут по сети информацию или развлечения прямо на ходу. Перед шлюзом корабля я заметил большую группу людей. Я повернул голову в ту сторону, как и остальные прохожие.

Двадцать три человека были в силовой броне и вооружены до зубов. Похоже, они собирались взять корабль штурмом. Среди них не было никого в броне автостража, и я не уловил никаких сигналов, так что, вероятно, весь отряд состоял из людей и дополненных людей. Над их головами кружили сорок семь дронов разных размеров и с разным вооружением, готовые к бою. Я перехватил дрон охраны станции и велел ему приблизить изображение логотипа на броне. Поначалу я не узнал логотип, понял только, что это не эмблема станции Хэв-Раттон. Я сохранил картинку, чтобы позже поискать совпадения.

Присутствовала и охрана станции Хэв-Раттон, но она толпилась у входа в здание портовой администрации и наблюдала за штурмом. Значит, кто-то связался со станцией, и в результате вызвали спецназ. А это стоит недешево. И очень меня тревожило. Для простого поиска улик не требуются двадцать три человека в силовой броне и флотилия дронов.

Охрана станции наверняка присматривает за действиями топчущего их причалы спецназа через свои дроны. Я проверил память захваченного дрона и обнаружил почти час переговоров по голосовой связи. Я загрузил запись и провел поиск по слову «автостраж». И почти тут же наткнулся на него.

– …автостраж. Думаешь, он и правда на борту?

– По данным разведки – да. Я…

– А кто им управляет?

– Никто, кретин, поэтому его и называют беглым.

О да, это точно про меня.

* * *

В комплексе по терраформированию планеты Майлу (точнее, на нелегальной платформе по добыче инопланетных останков) Уилкен и Герт опознали во мне автостража. В тот момент это оказалось даже кстати, но мне не хотелось бы, чтобы такое повторилось.

Никогда.

Мой друг ГИК изменил мою конфигурацию, укоротив руки и ноги, чтобы тело больше не напоминало стандартного автостража. А еще он подправил мой код, и в некоторых частях тела у меня выросли редкие волосы, как у человека, кожа затянула неорганические части, и я стал напоминать дополненного человека. По мнению ГИКа, все эти мелочи на подсознательном уровне уменьшат людские подозрения. По крайней мере, так заявил ГИК. С новым кодом мои брови и волосы на голове стали гуще, и после таких вроде бы незначительных изменений лицо выглядело по-другому. Мне все это не нравилось, но я смирился с необходимостью.

Однако этого оказалось недостаточно, чтобы обмануть людей, знакомых с автостражами. Признаю, когда я пробежался по стене прямо под носом у Уилкен и Герт, то выдал себя даже прежде, чем они сумели меня рассмотреть. Я могу контролировать свое поведение (ну, частично), но нужно контролировать и внешний вид.

И потому еще на корабле я воспользовался шаблонами ГИКа, чтобы временно изменить свой код, и волосы на голове стали расти в ускоренном темпе. В ускоренном, потому что если я облажаюсь и стану похож на двуногого лохматого монстра из сериалов, то еще успею все исправить. Я позволил волосам отрасти еще на два сантиметра и на том закончил.

Чтобы проверить результат, я достал видео из архива и нашел четкое изображение своего лица через камеру доктора Мензах. Обычно я не смотрю на себя через камеры – с какой стати мне это делать? Но тогда я работал по контракту и собирал все записи клиентов. Судя по временно́й отметке, я стоял перед вертушкой, когда нас преследовал отряд «СерКриз», а Мензах попросила меня показать лицо остальным, чтобы они могли мне доверять.

Я сравнил старое изображение с текущим, с камеры дрона. После всех изменений я выглядел по-другому, больше похожим на человека.

И мне это еще больше не нравилось.

Но я вернулся на Хэв-Раттон, где меня поджидает неизвестный спецназ, так что маскировка не помешает. Следующий шаг – избавиться от одежды с дырами от снарядов. В конце торговой галереи я заставил себя зайти в большой магазин для путешественников.

Я уже пользовался автоматами для покупки чипов памяти, но никогда прежде не заходил в настоящий магазин. Хотя продажи были автоматизированы, и, после просмотра сериалов, я знал, как себя вести, все равно я чувствовал себя странно. А под этим словом я подразумеваю крайне высокий уровень тревоги. К счастью, некоторые люди тоже не понимали, как делать покупки, и стоило мне переступить порог магазина, как я немедленно получил по сети инструкцию.

Следуя указаниям, я подошел к пустой кабинке, закрытой со всех сторон. Я отдал двери команду закрыться и испытал такое облегчение, что мой уровень производительности поднялся аж на полпроцента. Кабинка просканировала мою валютную карточку и предложила меню.

Я выбрал раздел «Практичная и простая одежда для путешествий». Затем просмотрел длинные рубашки, широкие штаны, а также длинные кардиганы и куртки до колен. Меня привлекала мысль надеть все разом и таким образом создать буфер между собой и окружающим миром, но я не привык носить столько вещей и боялся себя выдать. Мне и так понадобилось немало времени, чтобы разобраться, куда девать руки, когда я хожу и стою, а дополнительная одежда создаст и поле для потенциальных ошибок, привлекающих внимание. Меня искушали также шарфы и шапки, чтобы закрыть лицо, к тому же это входит в культурные традиции людей, но именно так стал бы маскироваться автостраж, и тем самым я привлек бы лишнее внимание сканеров.

К этому моменту я износил уже два разных комплекта человеческой одежды и стал лучше представлять, что мне подходит. Я выбрал рабочие ботинки, почти идентичные тем, что украл в Порту Свободной торговли, автоматически меняющие размер и с некоторой защитой от упавших на ноги тяжелых предметов, хотя для меня это не так важно, как для людей. А еще штаны с множеством застегивающихся карманов, рубашку с длинными рукавами и высоким воротником, закрывающим порт на затылке, и очередную мягкую куртку с капюшоном. Знаю, знаю, это чертовски похоже на предыдущий комплект, только слегка другая вариация черного и темно-синего. Я провел платеж, и из щели автомата выпали пакеты.

Когда я натянул новую одежду, то почему-то почувствовал себя примерно так же, как после обнаружения нового многообещающего сериала. Мне «нравилась» эта одежда. Даже настолько, что я мог бы убрать кавычки. Обычно мне не нравится все то, что невозможно загрузить по сети.

Возможно, это потому, что я сам выбрал одежду.

Возможно.

Я также купил новую сумку, лучше прежней, с множеством карманов. Я оделся, получил скидку за то, что оставил старые вещи в утилизаторе магазина, и вышел из кабинки.

Смешавшись с толпой в торговой галерее станции, я начал загружать новые сериалы и расписания кораблей и запустил поиск по новостям. Пришел результат по поиску изображения: логотип принадлежал охранной компании «Частокол». Я поискал в новостях и ее.

Мне нужно было как можно быстрее убраться со станции Хэв-Раттон и найти способ передать чипы памяти доктору Мензах.

В чипах, находящихся в моем предплечье, хранилась извлеченная из экскаваторов на Майлу информация о странных синтетиках, которые «СерКриз» нелегально добывала под видом процедуры терраформирования. А информация на чипах памяти, которые я нашел в оборудовании Уилкен и Герт, была еще более обличительной. Там была аккуратно записана история их работы на «СерКриз», прямо готовый материал для журналистов или конкурентов. Думаю, это был материал для шантажа или попытка обеспечить собственную безопасность. В общем, как бы там ни было, теперь материалы у меня.

Надежнее всего отдать чипы лично Мензах, именно так я и намерен был поступить. Просто не знал, хочу ли снова с ней увидеться. Точнее, хочет ли она меня видеть.

Мысли о ней вызвали целый клубок путаных чувств, а сейчас мне не хотелось с ними разбираться. Да и вообще когда-либо, по правде говоря. Но мне не нужно было принимать решение прямо сейчас (ага, «да и вообще когда-либо» можно отнести и к этому случаю). Я всегда мог съездить к ней и оставить чипы в ее вещах с запиской. Я много размышлял о записке. Из всех вариантов я склонялся к «Надеюсь, эти доказательства против «СерКриз» помогут. Подпись: Киллербот». А сейчас нужно сосредоточиться на том, как узнать, где она: по-прежнему в Порту Свободной торговли или вернулась к себе, в Альянс «Сохранение», без…

Поиск по новостям выдал цепочку совпадений, а увидев тег «самое популярное», я замер. К счастью, я находился на просторной площади, где располагались офисы крупных транспортных компаний, и редкие прохожие просто огибали меня. Я заставил себя сдвинуться к двери ближайшего офиса и встал к экрану, на котором мелькала реклама компании и информационные видеоролики. Не идеальное место, но там я мог замереть и сосредоточиться на новостях.

«СерКриз» обвинила доктора Мензах в промышленном шпионаже.

Что вообще произошло с тех пор, как я последний раз читал местные новости? Шел судебный процесс, но все считали, что это «СерКриз» напала на исследовательскую группу. Помимо других свидетельств имелись записи из сети и видео с камеры на скафандре Мензах, где представители «СерКриз» признают вину. Против такого не попрет даже вонючая страховая компания, которой я принадлежал.

Но, очевидно, кто-то попер. Доктор Мензах возглавляет некорпоративное политическое объединение на своей планете, так как же ее могли обвинить в промышленном шпионаже? Ну, то есть я ничего об этом не знаю, потому что у нас не было образовательных модулей по юриспруденции, но звучит как-то неправильно.

Выплеснув гнев, я сумел дочитать остальное. «СерКриз» предъявила обвинение, но никто не знал, последует ли за ним реальная тяжба (что это за слово вообще?). Все ограничивались домыслами, потому что журналисты не могли найти Мензах.

Погодите… Что?!

Так где же она? И где остальные? Они что, вернулись на «Сохранение» и бросили ее? Насколько я выяснил, в Альянсе «Сохранение» к руководству планетой относились достаточно легкомысленно. Доктор Мензах даже не имела охраны. Но глупо оставлять ее одну в Порту Свободной торговли, где с ней могло случиться что угодно. И случилось.

Мне хотелось разбить кулаком ближайшую вывеску. Люди такие идиоты, не понимают, как обеспечить собственную безопасность, эти кретины считают, что любое место похоже на скучное «Сохранение»!

Нужно больше данных, я точно пропустил нечто важное. Я пролистал новости назад в поисках относящихся к делу тегов, тщательно просматривая их и стараясь не паниковать. Судя по записям, которые предоставил журналистам Порт Свободной торговли, Арада, Оверс, Бхарадвадж и Волеску примерно тридцать циклов назад отбыли на «Сохранение». Мензах собиралась улететь вместе с ними, но не улетела. Пока ничего страшного.

Следующий блок сведений был так глубоко зарыт под другой историей, что я едва его не проворонил. «СерКриз» выпустила пресс-релиз, в котором говорилось, что Мензах отбыла на Тран-Роллин-Хайфу для участия в судебном процессе, но Порт Свободной торговли эту информацию не подтвердил.

И где эта хренова Тран-Роллин-Хайфа?

Лихорадочный поиск в открытой сети показал, что Тран-Роллин-Хайфа – это станция, крупный центр, где находятся штаб-квартиры двух сотен компаний, включая «СерКриз». Значит, не полностью вражеская территория. Забавно, но от этого мне не полегчало.

В следующей группе новостей предполагалось, что Мензах уехала на Тран-Роллин-Хайфу, чтобы выступить свидетелем от имени «Сохранения» в суде по делу «Дельты» против «СерКриз». После чего в новостях разглагольствовали о том, что якобы Мензах даст показания в сфабрикованном против нее деле. Самое ужасное в том, что самые осведомленные в деле организации, Альянс «Сохранение» и гнусная страховая компания, владеющая Портом Свободной торговли, не сделали никаких официальных заявлений, только признали, что Мензах уехала на Тран-Роллин-Хайфу.

Мензах не дура и никогда не поехала бы на враждебную территорию без охраны. Если бы она улетела на Тран-Роллин-Хайфу добровольно, страховка поездки в логово «СерКриз», которая уже однажды пыталась убить Мензах, стоила очень дорого, а еще дороже встанут выплаты по страховке, и компания сделает что угодно, лишь бы вызволить клиентку, вплоть до отправки истребителей. Гораздо безопаснее и дешевле остаться в Порту Свободной торговли, главном центре страховой компании, и попросить все стороны процесса дать показания там. Страховая компания настаивала бы именно на этом.

Вывод: Мензах улетела на Тран-Роллин-Хайфу не по своей воле.

Кто-то заманил ее обманом или заставил. Но зачем? Если это сделала «СерКриз», то почему так долго ждала, почему дала всем свидетелям столько времени, чтобы они успели подтвердить обвинения и поговорить с журналистами? Что такого могло случиться, чтобы «СерКриз» настолько запаниковала и…

Ох… Вот дерьмо.

2

Нужно лететь на Тран-Роллин-Хайфу, и как можно быстрее. Причем не на корабле с ботом-пилотом. Не обнаружив меня на корабле, «Частокол» поумерит пыл, но ненадолго, а если там хоть немного соображают, то начнут проверять все корабли с автоматическим управлением. Я нашел расписание самого быстрого пассажирского корабля с экипажем из людей. Разумеется, не прямой рейс. Конечно, я тот еще идиот, но все же не настолько. Один корабль отправлялся через четыре часа и следовал к большому транспортному узлу. Оттуда я мог добраться куда нужно.

Раньше я не путешествовал на таких кораблях, главным образом потому, что не хотел. Поначалу, занимаясь взломом системы оплаты и проверки удостоверений личности, я сомневался в своей способности взломать сканеры оружия. Но теперь благодаря Уилкен и Герт точно знал, что сумею, так что все предлоги отпали.

В итоге я забрал «экстренный набор» Уилкен и Герт – валютные карточки и удостоверяющие личность чипы, которые вшиваются под кожу. Обычно их могли прочесть только специальные сканеры, но я немного поколдовал, и мой сканер раскодировал данные, я просмотрел их на обратном пути к станции Хэв-Раттон.

Чипы-удостоверения Корпоративного кольца обычно содержат много информации о владельце, но эти были временные и предназначались для путешествий вне Кольца. В чипах были разрешения на проезд от разных некорпоративных политических объединений, место рождения и имя. Уилкен и Герт обзавелись этими чипами, явно чтобы при необходимости сменить имя. Корпоративные политические объединения больше других заинтересованы в слежке за своими гражданами. Я читал, что иностранцам легче путешествовать по Корпоративному кольцу, чем местным гражданам первой и второй категории. А бывает еще хуже. Люди хотя бы могут вырезать вшитые чипы, у меня же корпоративный логотип выбит прямо на разных частях тела, так что не избавиться.

Я пошел к общественной зоне отдыха, расплатился карточкой и выбрал удостоверение личности на имя Цзян из Парфалос-Абсало. Я отвернул кусок кожи на плече и вставил под нее чип. Пришлось приглушить болевые рецепторы в этой зоне, но ничего не подтекло, уже хорошо.

Я притворялся человеком с тех пор, как покинул доктора Мензах, но впервые на мне было нечто, официально обозначившее меня как человека. Так странно.

Мне это не нравилось.

* * *

Я заплатил за проезд в будке на границе зоны посадки и просканировал новый чип у корабельного шлюза. Пришлось взломать сканеры оружия и переписать результаты скана в шлюзе, чтобы он отметил меньшее количество встроенной электроники. Я заплатил за отдельную каюту с туалетом и автоматизированной доставкой еды. В еде я не нуждался, но нужно же выбрасывать что-то в утилизатор, чтобы его пустота не вызвала подозрений. Сеть корабля провела меня к каюте, и в коридоре я увидел только четырех человек и услышал еще пятерых, проходя мимо зала отдыха. Я стремился к тому, чтобы за все семь циклов полета больше с ними не встретиться.

Каюта оказалась симпатичнее, чем на предыдущем пассажирском корабле. Там была койка с постельными принадлежностями и небольшой экран, шкафчик для личных вещей и пищепровод. Дверь вела в крохотную ванную. Я запер каюту и даже не бросил вещи и не сел. Мне нужно было покопаться в сети, пока мы еще на станции.

Я запустил расширенный поиск по Тран-Роллин-Хайфе с новыми ключевыми словами и временны́ми рамками. По пути к зоне посадки я уже загрузил новые сериалы. Я знал, что мне понадобится способ расслабиться.

В конце концов я хотя бы частично разобрался в происходящем, и не происходило ничего хорошего. С точки зрения «СерКриз», события развивались в такой последовательности:

1) Доктор Мензах купила подержанного и потрепанного автостража, который впоследствии исчез, и никто не знает, где он.

2) Доктор Мензах заявила в интервью, которое показали по всему Корпоративному кольцу, что нужно расследовать происходящее на Майлу, потому что «СерКриз» забросила там комплекс по терраформированию, и это подозрительно. (И неважно, что о Майлу заговорили журналисты, а не она.)

3) На Майлу объявился автостраж и помог нанятой компанией «ГуднайтЛэндер Инк» группе по оценке комплекса

а) спасти комплекс от падения на планету и

б) найти доказательства, что на комплексе занимались не терраформированием, а нелегальной добычей ископаемых.

Новости под номерами 3а и 3б уже разнеслись по Корпоративному кольцу, Абене, и остальные свидетели давали показания, а Уилкен и Герт также признались в том, кто их нанял.

В компании «СерКриз» явно решили, что это Мензах послала меня на Майлу, чтобы вывести их на чистую воду.

О-хо-хо.

* * *

Полет оказался напряженным, почти как тот, когда ГИК заявил, что сотрет мою память. И как тот, когда я постоянно думал о Мики. И как полет с Айресом и другими людьми, которые продали себя в рабство по контракту.

Наверное, большинство полетов для меня довольно напряженные.

Сейчас меня терзало беспокойство, и я поступил, как всегда, – начал смотреть сериал. Один из сериалов, которые я наугад загрузил на Хэв-Раттоне, оказался длинной исторической драмой о первых шагах человечества в космосе. Он считался псевдодокументальным (понятия не имею, что это значит), но в нем были ссылки на описания подлинных исторических событий.

Странно было увидеть аналог автостража того времени. Тогда использовали не клонированные человеческие органы, а органы людей, погибших от болезней или ранений, создав так называемого робота-компаньона. Роботы-компаньоны не были похожи на человека, но выполняли поручения людей. Разговаривали с ними, давали советы, иногда участвовали в спасательных работах – в общем, приходили на помощь. Несмотря на убедительные информационные вставки, я с трудом верил, что это правда. В середине второй серии я остановился и переключился на музыкальную комедию.

Короче говоря, одно дело смотреть сериалы, когда спокойно летишь на корабле и никто не пристает, а другое – смотреть сериалы, потому что пытаешься не думать о том, где можно сесть в лужу и что будет дальше, включая еще более изощренные способы сесть в лужу. Я уже привык к таким поворотам событий, но мне страшно не хотелось к этому возвращаться.

Я честно старался подготовиться. Нашел в сети корабля все, относящееся к Тран-Роллин-Хайфе, но это был всего лишь стандартный туристический буклет, который я уже загрузил на Хэв-Раттоне, однако оттуда я почерпнул названия корпораций, чьи штаб-квартиры находились на станции.

У охранной компании «Частокол» был там большой офис. Почему меня это не удивляет?

Я также немало потрудился над кодом для взлома камер безопасности. Создал я его еще на Рави-Хирале, как раз перед тем, как мою клиентку Тапан чуть не убили. С помощью этого кода я стирал все записи камеры обо мне и заменял их записями до и после того момента, как я прошел мимо. Метод неидеальный, и я старался его улучшить, добавляя коды для работы с разными типами систем безопасности и для большего числа камер и углов наблюдения.

Когда мы прошли через червоточину, я обрадовался, что первый отрезок путешествия позади.

Когда мы приземлились на транзитной станции, никто меня не ждал, а значит, удостоверения Уилкен и Герт были качественными. Я провел на станции всего десять часов, запершись в крохотном номере гостиницы для транзитных пассажиров. Загрузил кое-какие новые сериалы, хотя в основном пытался раздобыть информацию о Тран-Роллин-Хайфе. На это потребовалось немало времени, потому что все нужные базы данных принадлежали корпорациям, пришлось их взламывать, прежде чем хотя бы узнать, стоит ли их просматривать. Я также провел рутинный поиск по новостям. Ничего нового о Мензах, кроме разных предположений, которые уж точно не снизили мой уровень тревожности.

Перед уходом я поменял удостоверение Цзяна на Кирана. Я раздумывал, не сделать ли еще одну пересадку, чтобы замести следы, но не знал, что случилось с Мензах, и боялся, что могу прибыть слишком поздно и уже ничем ей не помогу. И потому я купил билет на очередной пассажирский экспресс, следующий прямо на Тран-Роллин-Хайфу.

Я задумался о чипах памяти с Майлу, по-прежнему хранящихся в моей руке, и о чипах Уилкен и Герт. Я не знал, имеют ли еще эти данные ценность.

Но Мики погиб ради этой информации, хотя и не знал, имеет ли она ценность.

Было бы глупо взять ее с собой на территорию «СерКриз». Еще в гостинице я вытащил чипы из руки и пошел в зону посадки. По пути остановился у торгового ларька, чтобы купить коробку для посылки. Завернул все чипы, включая чипы Уилкен и Герт, в защитное покрытие и запечатал контейнер. Я отправил его брачным партнерам доктора Мензах на их ферму на «Сохранении». Все данные для посылки хранились у меня в долговременной памяти, я достал их из старых записей, которые делал для страховой компании. Казалось, с тех пор прошла целая вечность.

Я сел на пассажирский корабль и скрылся в личной каюте. И там поймал свежую новость, прибывшую с кораблем, только что пришвартовавшимся на причале. Это было короткое заявление Альянса «Сохранение», сделанное доктором Бхарадвадж.

Странно было смотреть на знакомого человека, хотя и выглядела она очень сердитой. Она сказала лишь, что «Сохранение» «предпринимает шаги», дабы разрешить проблемы с «СерКриз».

Хм… Я лег на койку и уставился на металлический потолок. Корабль отстыковался от причала, и местная сеть наполнилась фоновым гулом двигателя. Я отслеживал все частные разговоры, чтобы узнать, не болтает ли кто о скрывающемся в пассажирской каюте автостраже, который так неумело притворяется человеком. Заявление Бхарадвадж я просмотрел трижды.

Я мог и ошибаться. Интерпретировать эмоциональный контекст речи и внешность настоящих людей – совсем не то же самое, что интерпретировать это в сериалах. Сериалы пытаются точно донести мысль до зрителя. А настоящие люди, насколько я могу судить, понятия не имеют, что делают. Но из видеозаявления Бхарадвадж я выяснил, что «СерКриз» до сих пор удерживает Мензах и угрожает ее жизни, а раз заявление не сделано официально, от имени «Сохранения», это дает надежду, что Альянс ведет с «СерКриз» продуктивные переговоры.

Я просмотрел весь выпуск новостей и обнаружил, что «Дельта» так и не выпустила заявление, а ведь именно ее исследовательскую группу убила «СерКриз». Ничего не сказала и страховая компания, мой бывший владелец, которая, вероятно, рвала и метала из-за того, сколько загублено оборудования и сколько придется выплатить по страховке, а расходы переложить не на кого. То есть в буквальном смысле заставить заплатить кого-то другого. «СерКриз» могла бы откупиться от страховой компании солидной суммой, но пока что этого не сделала. А может, «СерКриз» просто не могла позволить себе такой платеж.

«СерКриз» пошла на это, чтобы раздобыть странные синтетики, останки инопланетной культуры. Теперь, когда об этом знали все, она не могла продать синтетики или что-нибудь с ними сделать, как намеревалась. То есть тоже находилась в отчаянном положении.

Ничего хорошего.

* * *

Через четыре цикла по корабельному времени пассажирский экспресс прошел через червоточину, и я поймал слабый сигнал сети Тран-Роллин-Хайфы.

С более близкого расстояния она выглядела крупнее. Сама по себе станция была больше Порта Свободной торговли – под главным корпусом имелось три транзитных кольца. Обычно транзитные кольца вращаются вокруг станции, а люди и дополненные люди живут главным образом в центральной части. Правда, я никогда там не бывал, не считая демонстрационного зала в Порту Свободной торговли, который находится рядом с транзитным кольцом.

Я подключился к сети, но она была забита рекламой, а расписание перевозок и список услуг утонули в ней и помехах, потому что корпорации специально это оплачивали. Значит, сеть бесполезна. Я переключился на голосовую связь корабля, который отслеживал сообщения из портовой администрации. Там тоже присутствовала реклама, но, по крайней мере, портовая администрация время от времени вставляла свое слово. Например, сообщения для кораблей из диспетчерской…

Хм…

Я поймал сигнал из корабельной сети, который запустил сканирование для швартовки. Около станции парил истребитель.

Не ждал посадки и не маневрировал. Просто завис.

Ошибиться с его принадлежностью было невозможно, сообщение навигационной системы включало дурацкий логотип – тот самый, что был проштампован на всех моих неорганических частях. Я проверил временну́ю метку сообщения. Если перевести на местное время, оно составляло примерно двадцать циклов.

Истребитель мог оказаться здесь по какому-то контракту, но уж больно странное совпадение. Истребители выполняют только одну задачу – взрывают все на своем пути, и нанять их по контракту не так-то просто из-за договоров между корпоративными и некорпоративными политическими образованиями.

Может, если Мензах и впрямь добровольно полетела на Тран-Роллин-Хайфу для переговоров с «СерКриз», страховка была достаточно дорогой, чтобы позволить и истребитель. Но почему он не пришвартовался? Мензах потребовалось спасать? Мне нужны были разведданные, и я знал только один способ их добыть.

На подлете к станции движение было оживленным, и наша посадка задерживалась на двадцать семь минут. Двадцати семи минут более чем достаточно, чтобы натворить какую-нибудь глупость.

Я погрузился в корабельный канал голосовой связи. Портовая администрация умудрилась передать протокол посадки, внедрившись между рекламными роликами, и голосовой канал переключили на прием всех сообщений. Таким образом корабли могли обойтись без захламленной станционной сети и услышать сигналы и предупреждения других кораблей.

Без сети было труднее в них разобраться, но я знал, что ищу. Через шесть минут я нашел искомое: зашифрованный канал истребителя страховой компании, пробивающийся через их голосовой порт, как мелодия в джингле. Я подключился к сети, применил свой ключ и… Не совершил ли я ошибку? Неужели мне так сильно нужна была информация? Да, еще как нужна. Мне нужно знать, прилетела сюда Мензах добровольно или ее затащили силой. Я послал боту-пилоту на истребителе запрос и добавил код, который сообщит, что я работаю в скрытом режиме.

Бот принял запрос и признал меня в качестве собственности компании, раз у меня имелся код доступа и я знал правильное приветствие. Вряд ли он сообщит экипажу истребителя, что с ним связался другой бот компании, разве что его специально об этом не попросили. Автостраж на его месте немедленно бы обо мне доложил, но автостраж понял бы, кто я такой и что не имею права здесь находиться.

Я подождал, прислушиваясь, пока не убедился, что никто не заметил не предусмотренное протоколом общение. Сеть корабля была мало загружена, в основном находилась в режиме готовности. Экипаж явно чего-то ждал.

Я набрался храбрости и послал боту-пилоту новый запрос: обновить данные (в скрытом режиме). Он ответил пакетом данных. Я поблагодарил и отключился.

И снова уставился в потолок каюты. Если мне повезет, никто не проверит логи пилота. Компания получила за меня деньги и списала в утиль, но без Мензах я не имею права находиться на корпоративной территории. Если кто-то поймет, что я здесь, то немедленно доложит об этом руководству станции или меня поймают и силой разберут на запчасти.

Я проверил, нет ли в полученном пакете данных закладок или маячков, и распаковал его.

Ну, в общем… происходящее сулило полную катастрофу. Вскоре после прибытия истребителя на Тран-Роллин-Хайфу статус контракта изменился со «Спасение» до «Приостановлен из-за отказа в доступе с третьей стороны, параметры контракта превышены». Это означало, что истребитель послали забрать оказавшегося в опасности клиента, но операцию остановили, потому что ей что-то помешало или случилось нечто слишком серьезное, и клиент был не в состоянии расплатиться. Клиентом, судя по коду удостоверения личности, такому же, как и в моем контракте, была Мензах, а значит, она пролонгировала изначальную страховку по охране исследовательской группы. Я не знал, что так будет, но это хотя бы подтверждало, что Мензах здесь или, по крайней мере, была здесь, по данным страховой компании.

И чертов истребитель торчал у станции и ничего не делал. Думаю, «СерКриз» каким-то образом заставила Тран-Роллин-Хайфу отказать истребителю в посадке, чтобы страховая компания могла высадить вооруженный отряд, только перестреляв всю охрану станции, а это слишком затратно.

В статусе содержался и другой код: «Клиенты второго порядка: отказ от обязательств». Это было даже хуже и значило, что люди, также числящиеся в страховке (вероятно, Пин-Ли, Ратти или Гуратин, раз в новостях не говорили, что они вернулись на «Сохранение»), отказались от охраны и скрылись в неизвестном направлении. Есть только один способ скрыться от истребителя и охраны станции: сесть на шаттл, причем без оружия, чтобы пройти проверку.

Значит, мне стоит беспокоиться обо всех четверых.

* * *

Ожидание было мучительным, и пока корабль пришвартовывался к причалу и проходил все необходимые процедуры, я посмотрел серию своего любимого сериала «Расцвет и гибель лунного заповедника». А потом по корабельной сети прозвучал сигнал к высадке.

Одна из причин, по которой я выбрал среди всех остальных именно этот экспресс с экипажем из людей, заключалась в том, что здесь было сто двадцать семь пассажиров и сорок три путешествовали вместе. И они меня не разочаровали, сходя на пристань шумной и безалаберной толпой. Я вышел в окружении других пассажиров и вместе с ними пересек причал по направлению к дорожке в виде прозрачной трубки, прежде чем людей отвлекли торговые автоматы и реклама и толпа начала редеть. Я же шел дальше.

К тому времени я уже взломал три сканера оружия и закрытые сети нескольких дронов и камер. Меры безопасности для прибывающих пассажиров здесь были серьезнее, чем на других транзитных кольцах и станциях, которые я посещал. Удивительно серьезные для станции, которая продала свою общественную сеть рекламодателям, заглушив важную информацию и официальные объявления. Сразу было заметно, какие люди и дополненные люди пытаются прибегнуть к сетевой навигации, потому как они топтались у закрытых выходов и упирались в стены.

Меня по меньшей мере четыре раза пытались разглядеть сканеры распознавания лиц. Хотя обычно они ищут не пустившихся в бега автостражей, а известных людей и дополненных людей, чтобы за ними присматривала охрана станции. Автостражи сбегают так редко, что слежка за ними не является такой насущной проблемой, как пытаются внушить в сериалах. Но я обрадовался, что послушал ГИКа и изменил форму тела. Обрадовался всем принятым мерам предосторожности, даже тем, которые казались избыточными и вызванными паранойей.

Я не засек вооруженные патрули, но здесь было много мелких дронов, другой марки и конфигурации, чем те, с которыми я привык иметь дело. Я поменял запрос, чтобы обойти дурацкую рекламу, и наконец-то получил доступ к загрузкам и новостям, а также к расписанию порта. Продравшись сквозь рекламный мусор, я сверился с портовой картой и свернул в коридор, ведущий в главную галерею.

Мой корабль пришвартовался ко второму транзитному кольцу, так что предстоял долгий путь наверх, если не пользоваться лифтом, а я не хотел им пользоваться. Я не улавливал сигналов, но поиск по реестру станции показал, что две находящиеся здесь охранные компании предлагают в аренду автостражей – «ЭйноАрцу» и «Форт Кумаран». «Частокол» тоже был охранной компанией, но австостражей не предлагал. Это не значит, что у них нет автостражей, может, они просто их не афишировали.

Сейчас я не слишком беспокоился о возможной стычке с другими автостражами. Те сумели бы с первого взгляда (точнее, с первого запроса) определить во мне беглого автостража, но нас никогда не использовали на транзитных кольцах. Охранные компании перевозят нас (то есть их) через порт в качестве груза, чтобы не пугать людей. Ну, конечно, все когда-нибудь случается в первый раз, но вероятность максимум процентов пятнадцать.

Даже если автостражей включат, они еще должны меня найти. Модули контроля не позволят автостражам самостоятельно взломать системы или поискать следы, которые оставили мои взломы. Кстати, «СерКриз» вряд ли имеет представление, сколько всего я взломал. Только боевые автостражи могут обнаружить мои взломы и противостоять им без указаний человека.

И все же моя человеческая кожа покрылась мурашками. Дополнительные меры безопасности, похоже, говорили в пользу моей теории. Или стоит назвать ее гипотезой? В общем, идея заключалась в том, что заявление Бхарадвадж в новостях – это послание для «СерКриз» в знак того, что «Сохранение» готово к сотрудничеству ради спасения доктора Мензах, а в таком случае сообщения об аресте Мензах и о том, что ее увезли на Тран-Роллин-Хайфу, тоже были посланиями. Мне.

«СерКриз» считала, что Мензах послала меня на Майлу с помощью посланий в новостях, а значит, у них были основания использовать новости, чтобы заманить меня сюда.

Я не силен в теориях (или гипотезах). Но Мензах у них, и я не понимаю, зачем им понадобился. Если они знают, что я побывал на Майлу, то, возможно, подозревают, что улетел оттуда, до зубов вооружившись компроматом? Но теперь Майлу в руках «ГуднайтЛэндер Инк», и та наверняка из кожи вон лезет, чтобы раздобыть новый компромат и публично заявить об этом. Ни я, ни Мензах не сумеем этому помешать. Так зачем мы нужны «СерКриз»?

Правда, они ведь люди, а кто может разобраться, что им втемяшится в голову?

И раз причины, по которым меня сюда заманили, становились все туманнее, мне срочно нужно было удостовериться, что я смогу отсюда выбраться. Так что я достал из взломанных сетей спецификации и пометил те, с которыми нужно поработать.

Вместе с толпой людей и дополненных людей я поднялся на последний пандус и вышел в главную галерею станции. Здесь не было уголка для транзитных пассажиров с дешевыми хостелами и торговыми автоматами. Галерея вела прямо к многоуровневым дорогим магазинам и офисам, главным образом расположенным в сферических зданиях, которые высились башнями или парили над головой. Сеть представляла собой лабиринт рекламы, указателей и музыки, на который наслаивались плавающие экраны и голограммы огромных водопадов, деревьев и абстрактных скульптур. В сериалах я видел похожие, даже лучше, но смотреть собственными глазами – это совсем другое. Но, во-первых, разрешение моих камер не ахти, а во-вторых, отвлекали шныряющие вокруг люди.

Ох, а еще здесь искусительно маячили новые загрузки – множество развлекательных каналов, прямо пальчики оближешь, гораздо больше, чем на Хэв-Раттоне и в Порту Свободной торговли. Я выбрал наугад пару сериалов и начал скачивать. Пришел ответ на один из моих запросов – список жителей станции, причем настоящий, а не предназначенный для туристов и транзитных пассажиров, и мне нужно было найти укромное местечко, чтобы спокойно его просмотреть. Я направился к сфере нижнего уровня.

Это оказался большой магазин, в дверь туда-сюда шастали люди и дополненные люди. Я мог бы что-нибудь купить. Раньше я уже ходил в магазины. Никаких проблем.

Поднимаясь к входу, я постарался расслабиться. Реклама магазина гласила, что в нем предлагают новый стиль жизни. Я не понял, что это значит, а объяснения в сети не помогли. Даже некоторые люди выглядели озадаченными. Я вошел вместе с ними в центральный вестибюль, где люди разглядывали парящие в воздухе экраны… С товарами? С музыкой и произведениями искусства, вдохновленными товарами? Здесь не было примерочных кабинок, на которые я рассчитывал, зато экран дал мне предлог замереть, уставившись в него, пока я просматривал результаты запроса.

И конечно же, наткнулся на упоминание пришвартованного шаттла с номером страховой компании. Именно на нем сюда добралась группа «Сохранения».

Так странно было узнать, что они совсем рядом. Учитывая размер шаттла, они, вероятно, не живут на борту. Аккуратно обойдя защитные системы портовой администрации, я загрузил данные по сошедшим на причал пассажирам и сверил его со списками постояльцев гостиниц.

Как только я стер следы своего пребывания в сети портовой администрации, выскочили результаты поиска по новостям, но они оказались старыми, еще из Порта Свободной торговли. Очередные бесполезные разглагольствования о том, куда делась Мензах, почему и чем занимается.

Но ни одного упоминания о том, что она где-то появилась.

У меня не было выбора. Группа «Сохранения» явно прилетела сюда, чтобы договориться с «СерКриз» и вызволить Мензах, и единственный способ этого добиться – наскрести достаточно денег и заплатить страховой компании, чтобы та нарушила запрет на швартовку в Тран-Роллин-Хайфе. Прежде чем что-то предпринять, мне нужно собрать информацию, и группа была моим единственным возможным источником.

Я вышел из магазина, не забыв сделать бессмысленный круг от экрана к экрану, как все люди.

Придется встретиться со старыми друзьями.

3

Гостиница находилась на дальней стороне главной галереи, в тихом уголке, где пешеходов и дронов было процентов на шестьдесят меньше, рядом с многоуровневой площадью для отдыха. Вокруг высились офисы и гостиницы, все в форме гигантских конусов или цилиндров, за исключением одной сферы, не то выскочки, не то реликта, которая упорно выставляла себя напоказ, хотя власти станции явно пытались скрыть ее за большой голограммой с лесными видами.

Люди сидели поодиночке и группами за расставленными то тут, то там столами, болтали, смотрели развлекательные программы на экранах или копались в сети. Наблюдение за этой зоной было очень плотное, и когда я пересекал площадь, пришлось запустить написанный по пути сюда код.

Я размышлял над другими способами выглядеть меньше похожим на автостража. Очевидный вариант – притвориться, что я ем и пью, но это не так-то просто. У меня получится, если не будет другого выхода, но лишь на короткий срок. У меня же нет ничего похожего на пищеварительную систему, так что придется выделить для хранения пищи часть легких, прежде чем я смогу от нее избавиться. Да, вот такой кошмар. Нужно придумать что-нибудь более надежное и менее отвратительное.

Люди и даже дополненные люди шевелят губами, разговаривая по сети. Я написал простенький код, который запускаю в фоновом режиме, чтобы имитировать такие движения челюстью. В качестве шаблонов я использовал нарезку разговоров из «Расцвета и гибели лунного заповедника», «Огненных легенд» и «На пути в завтрашний день». Пересекая площадь в сторону гостиницы, я следил за тем, чтобы плечи были расслаблены, а на лице оставалось скучающее выражение. Я перехватил управление камерой одного из наблюдающих за площадью дронов и осмотрелся. Коды, имитирующие человеческое дыхание и мелкие случайные движения, работали идеально. Ну, идеально, с моей точки зрения. Скажем так: идеально на девяносто восемь процентов.

В гостинице, где остановилась исследовательская группа «Сохранения», было большое крыльцо с прозрачными стенами и широкой дверью. Через прозрачный верхний этаж проходила ветка местной транспортной системы, пассажиры выходили и выходили из прибывших капсул. Я видел их через камеры летающих в вышине дронов, а людям на площади капсулы видны не были.

За столиками на площади я заметил двух потенциальных врагов.

У входа в гостиницу я смешался с толпой людей и дополненных людей, которые смотрели короткие смешные видеоролики на висящих повсюду экранах. Некоторые ролики были и впрямь хороши, и я сохранил их себе. Это также дало мне возможность остановиться, пока я разбирался с системой безопасности гостиницы. Я воспользовался улучшенной версией кода с Рави-Хирал, чтобы стереть себя из памяти видеокамер.

Когда видеоролики на экранах начали проигрываться по второму кругу, я влился в другую группу людей и вошел в гостиницу. Звучит так, будто я был уверен в себе, но на самом деле при взгляде на сканер у арочного входа у меня мурашки пошли по коже. Я знал, как рискую, входя сюда.

В вестибюле стояли широкие подиумы с сиденьями. А наверху висели гигантские биосферы с искусственным небом, каждая изображала разную погоду. По-видимости, биосферы должны были затенять подиумы и делать их уютнее, но на самом деле были утыканы камерами и сканерами. Глядя на себя через камеры, а заметил еще несколько потенциальных врагов, дополненных людей. Один явно погрузился в сеть, просматривая результаты сканирования, а другие бродили туда-сюда, совершая обход.

Кто знает, может, это «Частокол» или «СерКриз», хотя в таком случае в гостинице об этом знали бы. Понятия не имею, искали ли они меня – в сети не было никаких предупреждений на этот счет. Судя по их поведению, они обращали особое внимание на дополненных людей в капюшонах, шапках, шарфах, с татуировками либо косметикой на лице. На мне, как на обычном дополненном человеке с откинутым капюшоном, их взгляды не задержались.

Вот почему людям не следует работать в охране.

Следуя указаниям из сети, я поднялся под приветственную мелодию к стойке регистрации и забронировал в автомате комнату по одной из валютных карточек Герт.

Да, и получил от этого удовольствие.

Через задний выход я подошел к площадке лифта и сел в первый, подъехавший вместе с пятью пассажирами. Это была местная система, без пересадок на другие виды транспорта, капсула доставляла пассажиров по забронированным номерам или в вестибюль и развлекательные зоны. Пока лифт развозил остальных, я воспользовался моментом, чтобы оценить систему в действии и скопировать программный код. Капсула высадила меня у нужной комнаты, и я последовал указаниям сети.

Отмеченная моим именем дверь открылась, и в ту же восхитительную секунду я понял, что внутри нет ни камер, ни микрофонов. Вот ведь глупость какая. Хотя я готов был за такое и доплатить.

И все же комната была больше и приятнее кают на пассажирских кораблях. Я по-быстрому просканировал ее на предмет каких-либо аномалий, бросил сумку и лег на кровать. Она была огромной. Зачем нужна кровать, способная вместить четыре человека от среднего до крупного размера, если крючок для полотенца всего один? Люди что, должны пользоваться одним полотенцем на всех? Напротив слишком большой кровати на стене висел экран. Чтобы скрасить одиночество, я загрузил на него первую серию «Расцвета и гибели лунного заповедника». Вот это да! Люди на экране были почти натуральной величины. А потом я занялся работой.

В номерах не было камер, но камеры в коридорах снимали людей и дополненных людей, которые садились в транспортные лифты и перемещались между вестибюлем и тремя секциями ресторанов и клубов. Что еще за клубы? Похоже, местные клубы не соответствовали определению в моем словаре. Здесь была также транспортная линия, связывающая здание с основной системой поездов станции.

Я осторожно вошел в систему, остерегаясь ловушек. Без камер в комнатах это было непросто.

Как и бо́льшая часть систем слежения в неохраняемых объектах, здешняя не хранила записи постоянно, а предположительно удаляла архив, выждав определенное время. Заметьте, я сказал «предположительно».

Записывались только разговоры в общественных зонах и коридорах, но именно это мне и требовалось. Я нашел сохраненные архивы за предыдущие двадцать циклов, внедрился в программу, которая их обрабатывала, отделяя скучную болтовню от ценных деловых разговоров – тех, что следовало послать на прослушивание человеку или боту, – и сделал поиск по нужным ключевым словам.

Через восемь минут и тридцать семь секунд взломанная программа показала приличное число совпадений. Я пометил время записей и вернул программу к выполнению привычной задачи – поиску финансовой информации. Временны́е отметки позволили понять, в каких архивах искать данные с камер.

Я расчистил немного места во временной памяти, загрузил первый архив и начал поиск. Я просматривал все сам, не прибегая к более быстрому и эффективному распознаванию лиц, потому что такой тип сканирования обычно аккуратен всего на шестьдесят два процента, и хотя это годится для дерьмовых охранных компаний, я не хотел пропустить свои объекты. Оказалось, что можно было прямо с этого и начать, не тратя восемь минут – первый же результат показал идущего по коридору к лифту Ратти, временна́я отметка показывала шестнадцать часов и двадцать семь минут ранее текущего времени.

Есть!

Я продолжил просмотр записей с камер наблюдения. Ратти, видимо, тоже их видел или, по крайней мере, внимательно смотрел по сторонам, потому что за ним следовали два потенциально враждебных объекта. Они не сели в тот же лифт, но явно имели доступ к системе безопасности, потому что оказались в вестибюле одновременно с Ратти. Они следили за ним в магазинах и в зале торговых автоматов на нижнем этаже гостиницы, а потом довели до номера. Теперь я знал, на какой части гостиницы сосредоточиться, и мог исключить видеозаписи с других камер, так что через три минуты нашел Гуратина и Пин-Ли. Куда бы они ни пошли, за всеми следили.

Это было вполне ожидаемо, учитывая, что «СерКриз» в курсе, что они здесь. Но я проработал несколько сценариев с оценкой рисков и вычислил, что все это может оказаться ловушкой для меня с группой «Сохранения» в качестве приманки.

Пусть Мензах представляет независимое политическое образование и компании, настроенные поквитаться с «СерКриз» за убийство своих людей, но именно я записал все обличающие факты, именно я – активный агент страховой компании, который собрал и сохранил все данные. Если меня выставят ненадежным свидетелем, то и данные поставят под вопрос, а это поможет «СерКриз» защищаться в суде.

Еще одна вероятность – что «СерКриз» подписала соглашение с группой «Сохранения» и пообещала освободить Мензах взамен на то, что меня заманят в ловушку. Да уж, совсем паршивая вероятность.

Я разглядывал Ратти на записях, но у автоматической системы не было причин для зуммирования, так что разрешение видео оказалось слишком низким для оценки. Но я просмотрел несколько записей исследовательской миссии из своего архива: походка усталого Ратти после долгого дня, как он разговаривает с Арадой и Оверс, смеется и делает вид, что защищается, когда Пин-Ли швыряет в него подушкой, вот он бежит, когда мы судорожно прыгаем в вертушку, чтобы удрать.

Мне хотелось сказать, что он передвигается по гостинице как по тюрьме, но я не был уверен. Настоящие люди ведут себя не так, как герои сериалов.

Так что я продолжал смотреть. Да, это было ужасно напряженное ожидание.

Слежка – это проблема, но преодолимая. В гостинице повсюду, кроме вестибюля, можно было за дополнительную плату подключиться к сети по защищенному каналу. Чтобы постояльцы активнее пользовались этой услугой, бесплатную сеть глушили. А значит, в системе безопасности уже есть готовый код, чтобы перенаправлять сетевые запросы. Это мне на руку. Я установил в разных сетях оповещения и начал отбирать сериалы, которые хочу посмотреть на своем гигантском экране. Я остановился на старых и любимых, много раз просмотренных, чтобы сосредоточиться и поработать над новым кодом. Если повезет, он мне не пригодится, но… Скажем прямо – скорее всего, он мне понадобится.

Ратти и Гуратин вышли из своего номера спустя пять часов и семнадцать минут после Пин-Ли и направились к площадке лифта. Еще через двадцать три секунды система оповестила о том, что в той же секции открылась и закрылась дверь. Из комнаты вышли два враждебных объекта и последовали за группой «Сохранения», а я перенаправил сетевой канал, которым пользовались соглядатаи, чтобы перехватывать все данные и приказы.

Я удостоверился, что группа «Сохранения» идет не к зоне ресторанов или развлечений. Будет безопаснее (в особенности для меня) встретиться с ними вне гостиницы.

Я проверил канал враждебных объектов и убедился, что перехватываю все данные. Они в смятении остановились на площадке лифта в ожидании приказа от своего шефа. А я перенаправил этот приказ двум ботам-уборщикам в другом секторе. Через две минуты приказ автоматически исчезнет из логов, все будет выглядеть как сбой сети из-за слишком большой нагрузки.

Группа «Сохранения» села в лифт и выехала через главный вход гостиницы. Я с сожалением выключил гигантский экран и встал с постели.

Пора за работу.

* * *

Сумку я забрал с собой, потому что вряд ли вернусь. Да, я буду скучать по огромному экрану. При мне была также ракетная установка – никогда заранее не знаешь, когда понадобится пробить чью-то броню. А еще я мог уцепиться пальцами за лямку, найдя таким образом применение руке. До сих пор понятия не имею, куда люди постоянно девают руки.

Пин-Ли, Ратти и Гуратина я догнал на площади. И никаких признаков слежки. Я не был уверен, что группа «Сохранения» в курсе слежки, хотя плечи Ратти были немного напряжены, обычно он вел себя по-другому. Все трое стали подниматься по лестнице на второй уровень зоны отдыха, и Гуратин как бы невзначай оглянулся. Ага, они в курсе.

Нет, меня он не заметил. Я следил за ними с помощью камер с дронов, а сам выбрал другой маршрут через площадь, под подиумами, через сад и зону торговых автоматов.

Гуратин сказал что-то Пин-Ли, когда они пересекали площадь, и они слегка ускорили шаг, направившись к торговой зоне на противоположной стороне площади. Удачное место, чтобы избежать визуального наблюдения со стороны «хвоста», а я успел немного поработать с камерами безопасности, чтобы отследить группу стало еще труднее. Соглядатаи «СерКриз» теперь уже поняли, что потеряли след, и я хотел быть уверенным, что не найдут его снова. Я не знал, подкупила ли «СерКриз» администрацию станции, чтобы получить доступ к публичной сети видеонаблюдения, но лучше перебдеть, чем потом сожалеть о том, чего не сделал.

Пин-Ли повела двух других по запутанному маршруту через торговый квартал, через разные магазины и зоны отдыха, и в конце концов они оказались в саду со скамейками, у подножия еще одного конусовидного отеля. Хорошая попытка скрыться от шести различных систем слежения и частных сетей и вдобавок сбросить хвост, когда за вами следят с помощью дронов и камер. От меня они, конечно же, не оторвались, но это был отличный способ избавиться от обычной слежки, которую осуществляют люди. Скамейки были загорожены водными завесами, размывающими вид на площадь и пешеходные коридоры.

Я остановился у входа, присоединившись к небольшой группе людей, которые толпились рядом с магазином, передающим в сеть замысловатые видеоролики. Через гостиничную камеру я наблюдал, как Пин-Ли и Гуратин о чем-то спорят, а Ратти попытался их примирить, в результате чего Гуратин и Ратти сели за столик, а Пин-Ли ушла в торговую зону рядом с вестибюлем отеля.

Знаю, знаю, мне пора было уже с ними заговорить, либо установив защищенное соединение по сети, либо просто подойти и поздороваться. Только я… не был уверен.

Ну ладно, я испугался. Или перенервничал. Перенервничал и испугался.

Кто они мне? Друзья? Клиенты? Бывшие владельцы, хотя официально моим владельцем числилась только доктор Мензах. Увидев меня, они позовут на помощь или предупредят службу безопасности?

А если мне так тяжело установить контакт с Ратти и Пин-Ли (Гуратину я никогда не нравился, и это взаимно), то как все пройдет с Мензах, если я зайду так далеко?

Я не знал, можно ли им доверять. Мне хотелось. Но мне много чего хотелось – свободы, постоянно загружать новые сериалы, в том числе новые серии «Драмы на солнечных островах», которые мне не удалось заполучить.

Я прошел через сад, в котором было занято лишь тридцать семь процентов скамеек, но Ратти и Гуратин меня не заметили. Я просканировал их, проходя мимо, и засек встроенную электронику Гуратина, но никаких признаков оружия. Ратти потер глаза и вздохнул. Напряженные губы Гуратина выдавали недовольство.

Я прошел через открытый дверной проем в торговую зону, в которой было мало обычных торговых автоматов, зато куча киосков, предлагающих билеты на пассажирский транспорт и продающих недвижимость как на станции, так и на планетах этой системы и других, а еще много банков и охранных компаний (но не компании «Частокол», которая обслуживала только корпоративных клиентов). Зона была напичкана камерами, но я не засек ни одного сканера распознавания лиц. Сеть здесь глушили, работала только частная, и если ты не зарегистрировался в гостинице, приходилось платить за использование сети, а охрана в основном сосредоточилась на предотвращении краж. В дальнем конце зоны находилась транспортная платформа, однако не общей станционной сети, она вела к каким-то «транзитным пузырям».

Пин-Ли с мрачным выражением лица стояла у киоска местной охранной компании, однако еще не приложила ладонь к панели доступа. Я заметил напряженность ее позы, в особенности в положении головы. По какой бы причине она сюда ни пришла, делала она это с неохотой.

И тут меня осенило: я столько циклов наблюдал за Пин-Ли, когда работал по контракту, что теперь доверяю ее суждениям. Если она не хочет чего-то делать, то, вероятно, по веской причине. Я должен с ней поговорить, дать ей возможность поступить иначе.

С другими я бы выбрал иную тактику, но раз речь шла о Пин-Ли, я просто подошел к ней и поздоровался.

Она мельком взглянула на меня безо всякого интереса. Потом взглянула еще раз, нахмурилась, хотела заговорить, но осеклась. Она не была уверена.

– Мы встречались в Порту Свободной торговли, – сказал я. И не смог удержаться, чтобы не добавить: – Я тогда был в транспортном контейнере.

Ее глаза широко раскрылись, а потом сощурились. Она постаралась расслабить напряженные плечи и не стала озираться, что было бы ошибкой. Потом натянула на лицо улыбку и процедила сквозь зубы:

– Но что… Как…

– Я прилетел сюда, чтобы найти твоего друга, – сказал я. – Не хочешь прокатиться на транзитном пузыре?

В местном общественном транспорте легко обойти систему безопасности и проверки на сканерах. Да, должно быть наоборот. Да, вам следует беспокоиться по этому поводу.

Она заколебалась, и вымученная улыбка стала шире. Выглядело фальшиво и даже зло, но имело значение только то, что Пин-Ли при этом думает.

Мы пересекли зал и поднялись к станции. В сети появилось рекламное объявление, рассказывающее о «пузырях». Это лифт в форме чаши, с мягкими скамейками и прозрачной крышей, чтобы люди не свалились даже при всем старании. Правда, в объявлении это подали не так. Пузыри летали по установленным маршрутам над коммерческими зонами станции, но медленнее транспортных капсул, так что главным образом ими пользовались для обозрения достопримечательностей. А еще они выглядели подходящими для неловких разговоров.

На станции было всего несколько человек, они как раз вышли из прибывшего пузыря. Мы подошли к первой кабинке, и я расплатился другой валютной карточкой. Ого! Цена оказалась в три раза выше, чем за последнюю транзитную гостиницу. Хорошо, что мне хоть еда не нужна.

Пин-Ли забралась в кабинку первой, покосившись на меня с настороженностью, насколько я понял этот взгляд, хотя мог и ошибиться. Я сел напротив и выбрал обзорный тур над торговой зоной. Дверь закрылась, и пузырь взмыл вверх, чтобы встроиться в вереницу других, пролетающих над отелем.

В пузыре имелась камера с сетью, настроенная на включение в ответ на определенные слова, звуки или движения, вероятно, чтобы предотвратить случайные убийства. Я заблокировал аудиоканал и объявил:

– Все чисто.

Пин-Ли недобро уставилась на меня.

– Ты сбежал.

Почему-то я не ожидал такого начала.

– Мензах сказала, я могу делать, что пожелаю. Я пожелал уехать.

– Ты мог бы сказать ей о своих желаниях. Мы… она… мы беспокоились.

Я смотрел на вид за ее спиной, а через камеру пузыря изучал ее лицо. Пин-Ли сжала губы и не произнесла того, что собиралась. Потом все-таки собралась и продолжила:

– Я видела сообщение, которое ты оставил ей на прощание. Она, конечно, понимала, что мы все просрали.

Я отреагировал эмоционально, а я ненавижу эмоции. Лучше я буду испытывать безопасные эмоции во время просмотра сериала. Чувства, возникающие в общении с реальными людьми, ведут лишь к дурацким решениям вроде поездки на Тран-Роллин-Хайфу. И они просрали отнюдь не все. Частично да, конечно же. Но я не знал, как себя вести.

– Я не хочу об этом говорить, – сказал я.

Она вздохнула – устало и сердито – и прижала пальцы ко лбу. Пришлось подавить желание обратиться к несуществующей медсистеме, чтобы поставить диагноз.

– Так где тебя носило? – спросила она. – И как ты очутился здесь? – А потом с опаской добавила: – Ты работаешь на кого-то по контракту?

Вот потому-то я и сбежал.

– Либо я собственность Мензах и работаю на нее, либо свободен и работаю на себя.

Она окинула меня пронизывающим взглядом.

– Ясно. Так какой же контракт ты заключил сам с собой?

Интересная постановка вопроса. И мне она нравилась. До чего же странно разговаривать с человеком вот так, причем с человеком, который знает, кто я. Мне не приходилось заставлять себя смотреть Пин-Ли в лицо и беспокоиться о том, чтобы выглядеть по-человечески. Абене знала, что я автостраж, но не знала, что я – это я.

– Я путешествовал и увидел в новостях, что Мензах пропала. Ее заманили сюда с помощью какой-то уловки или похитили?

Она снова прищурилась, но теперь, видимо, строила догадки.

– Ты в самом деле просто шатался где-то и смотрел сериалы? Мы боялись, что тебя схватила «СерКриз», но они продолжали требовать, чтобы тебя приобщили к делу в качестве улики. Думаю, если бы ты оказался у них, они бы с радостью об этом объявили.

– Я в самом деле где-то шатался и смотрел много сериалов.

Я выжидал. Пин-Ли – крепкий орешек, нужно дать ей время успокоиться и снять опасения. В моей памяти хранились сотни часов видеозаписей с Пин-Ли. Не нужно было даже их просматривать, чтобы понять – ее нервы натянуты до предела от страха за Мензах и ответственности за жизнь остальных.

– Так ты приехал, чтобы нам помочь, – наконец сказала она. – И с какой стати я должна тебе доверять? Нам ты явно не доверяешь.

Если бы я мог на это ответить, то, наверное, чувствовал бы себя намного лучше. Я им не доверял, по крайней мере, доверял не во всем. И понятия не имел, с какой стати им доверять мне.

– Я достал записи с истребителя страховой компании. Она не станет вам помогать, пока на станции не отменят запрет на швартовку. Ты сама по себе. Точнее, не только сама по себе, но еще в нагрузку с Ратти и Гуратином, а это даже хуже.

Она поморщилась.

– Я и забыла, какая же ты свинья.

Ага, я такой.

– Чтобы придумать план, мне нужна информация, – сказал я.

Она посмотрела на пейзаж и едва заметно вздрогнула, когда вспыхнул круговой экран, мимо которого мы пролетали.

– Ее похитили из Порта Свободной торговли после встречи с представителями «Дельты». Некоторые родственники жертв приехали лично, чтобы забрать останки, и собралось много народа, очень эмоциональная вышла встреча. В конце выступила Мензах с небольшой речью, а потом ушла. Камеры засекли тот момент, когда ее схватили, но когда это обнаружилось, ее уже увезли со станции. С помощью дипломатов «Сохранения» я убедила страховую компанию, что это их прокол, а они уже один раз облажались с нашим контрактом, а потому впряглись. Потом «СерКриз» потребовала, чтобы «Сохранение» отозвало иск против нее и объявило об этом публично. Мы так и сделали и теперь прилетели сюда, чтобы обговорить размер выкупа. – Ее лицо посуровело. – На «Сохранении» сейчас пытаются собрать нужную сумму, но у нас нет и малой доли того, что они требуют.

Так, значит, я был прав, «СерКриз» требует денег.

– А страховая компания вам не помогла?

– Нет, после того как станция отказала ее кораблю в швартовке. Нам дали ключ к аварийному импланту, который Мензах приобрела на крайний случай, но Гуратин сказал, что имплант заблокирован, потому что ее содержат где-то наверху, вне зоны охвата главной системы безопасности станции, и сигнал глушится.

– Ключ у тебя с собой? – спросил я.

Вполне возможно, сигнал заблокирован только для Гуратина, но не для меня.

Она расстегнула внутренний карман куртки и протянула мне ключ, который выглядел как чип памяти с доступом к сети. Я загрузил адрес и ровно минуту и сорок три секунды пытался соединиться с имплантом Мензах. Для меня он тоже оказался блокирован, увы.

– Гуратин, возможно, был прав относительно глушения сигнала.

Как бы мне ни противно было это признавать.

Пин-Ли разочарованно поерзала.

– Мы не можем долго тянуть с выкупом. Я пыталась нанять местную охранную компанию, в надежде, что ее не подкупит «СерКриз». – Она отвернулась от окна и снова уставилась на меня. – Кстати, о подкупе. Страховая компания ведет двойную игру, верно?

Я порадовался, что Пин-Ли уже пришло это в голову и она не собирается отрицать реальное положение дел.

– С вероятностью в девяносто пять процентов, – сказал я.

Страховая компания работает как неисправный торговый автомат: ты отдаешь ей деньги и получаешь, что хочешь, но только пока кто-то другой не предложит более круглую сумму и не попросит остановиться. Сейчас лучший вариант для «СерКриз»– залить всех деньгами.

Пин-Ли простонала и потерла лицо.

– Я почти рада, что ты здесь.

4

Когда пузырь вернулся на станцию, я подошел к автомату у отеля, чтобы забронировать номер, а Пин-Ли отправилась за остальными. Она решила, что стоит поговорить всем вместе и без посторонних ушей. Мне тоже так показалось. Можно было бы сделать это по сети, прямо на скамейках в саду, но люди наверняка начнут размахивать руками и привлекут внимание.

Я поднялся на лифте к номеру. Конечно же, внутри не было сети, гостиница решила таким глупым образом заманить постояльцев, обещая приватность в номерах, но записывая в общих коридорах. Этот отель был дешевле предыдущего, хотя выглядел примерно так же. А сеть глушили, если, конечно, не знаешь, как это обойти.

Комната была поприличней, с кроватью нормального размера, убирающейся в стену, так что оставалось место для стульев; с экраном, занимающим четвертую часть стены, а не всю; и душевой с местом для полотенец. Автостражу не позволялось сидеть или пользоваться предназначенной для людей мебелью ни на службе, ни в свободное время, а потому я тут же сел на стул и положил ноги на стол. Но потом снял ноги со стола – поза была ужасно неудобной. Зато в качестве развлечения я проник в систему безопасности отеля.

Когда сеть оповестила, что люди у двери, я велел замку открыться. Принял расслабленную позу и включил на экране «Лунный заповедник». На самом деле я перенаправил видео на экран, потому что владельцы отеля могли записывать через него происходящее в комнате, пусть в соглашении при бронировании и обещали полную конфиденциальность.

Пин-Ли затолкала внутрь остальных, и дверь захлопнулась. Пин-Ли явно все им уже рассказала, потому что Ратти улыбался во весь рот.

– Отлично выглядишь! – сказал он. – Чем занимался?

Выражение лица Гуратина я интерпретировал как ошарашенное. Да, ты мне тоже не нравишься.

– Позже, Ратти, – сказала Пин-Ли. Она шагнула мимо них и опустилась в кресло. – Автостраж не обязан рассказывать, где был и чем занимался, если только сам не захочет. Сейчас нужно сосредоточиться на том, как вызволить Мензах.

Этого я не ожидал и порадовался, что смотрел на экран. В отсутствие камеры я чувствовал себя не в своей тарелке. Я видел отражение всех присутствующих на гладкой поверхности стен, но это не то.

Гуратин набрал воздуха и начал что-то говорить, а Пин-Ли огрызнулась:

– Если ты собрался спорить…

Гуратин скривился и поднял руки, признавая поражение.

– Нет-нет, никаких споров. Я просто не понимаю, каким образом автостраж собирается помочь. Без выкупа они Мензах не отпустят, а денег у нас нет.

– Представитель страховой компании сказал, что ее, вероятно, держат в штаб-квартире «СерКриз», в верхнем кольце станции, за границей безопасной зоны, куда не пускают посетителей. И что, по-твоему, мы просто вытащим ее оттуда и сбежим?

Это была дурацкая идея, и я немедленно ее отверг. Я уже установил между нами четырьмя безопасное соединение и теперь послал в нашу сеть карту станции со своими пометками.

– Проблема в том, что штаб-квартира «СерКриз» находится в верхнем кольце.

Я отправил изображение на большой экран, показав маршрут к верхнему кольцу. Я подсветил все блокпосты и подписал те, через которые могли пройти только постоянные жители станции, то есть ни один из нас.

– Все дело в том, что придется покинуть территорию, которую контролирует нейтральная охрана Тран-Роллин-Хайфы, и оказаться в юрисдикции «СерКриз».

Я толком не знал, что со мной могут сделать, ведь теперь порт ввода у меня на затылке отключен и контроль надо мной перехватить никто не мог. Но имелся длинный список вариантов, например, меня могут просто пристрелить, и я перестану функционировать, а еще сделать много другого, весьма полезного для них и мучительного для меня. В общем, лучше не попадаться им в лапы.

– В нижнем кольце компании «СерКриз» приходится вести дела путем переговоров и платить охранникам Тран-Роллин-Хайфы и частным охранным компаниям за каждую операцию, и это дает нам небольшое преимущество.

– Хм… – Ратти в смятении откинулся на стуле. – Даже при поддержке истребителя страховой компании? Ну, то есть компания заявила, что не будет нарушать запрет и швартоваться, но раз уж они здесь, и с такими здоровенными пушками…

Честно говоря, я надеялся, что компания не станет вмешиваться.

– Если «СерКриз» не сумеет убрать вас с пути, то хотя бы задержит. Наверняка они сейчас собирают деньги для подкупа страховой компании. Истребитель здесь еще и для того, чтобы усилить нажим на «СерКриз», пока они ведут переговоры. Вероятно, выкуп за Мензах сразу перейдет к страховой компании в качестве взятки.

Ратти был явно потрясен. Пин-Ли раздраженно вздохнула.

– Именно такого мнения и наши дипломаты на «Сохранении», – сказала она.

Ратти повернулся к ней.

– Ты нам этого не говорила!

Гуратин скрестил руки на груди.

– А я знал.

Я не мог позволить ему продолжать в том же духе, повернулся и бросил на него скептический взгляд. Удивительно, но сработало.

– То есть подозревал, – признал он.

– Хочешь знать правду? – спросила Ратти Пин-Ли. – Я надеялась вызволить Мензах и выбраться отсюда, прежде чем «СерКриз» успеет договориться о размере взятки.

– Нет, я не хочу этого знать, – простонал Ратти. – А что будет с Мензах и с нами, если «СерКриз» успеет договориться, пока мы здесь?

Пин-Ли беспомощно развела руками, а Гуратин еще сильнее нахмурился.

– Угадай, – сказал он.

– Возможно, у «СерКриз» просто нет средств на взятку, – предположил я.

Не исключено, что они отчаянно пытаются продать реликты инопланетной культуры и коллекцию странных синтетиков, прежде чем станет известно о событиях на Майлу. Корпоративные и политические организации запрещают владеть инопланетными материалами, а значит, «СерКриз» может продать их, только пока никто не знает. Страховая компания не возьмет инопланетные реликты в качестве взятки, если их сумеют отследить. А сейчас уж точно сумеют. То есть положение «СерКриз» становится все более отчаянным.

По отражению в стене я заметил, что Пин-Ли смотрит на меня.

– А мы как-нибудь могли бы… ты как-нибудь мог бы забрать ее без выкупа?

Я обдумал возможные сценарии – частично чтобы отключиться от бубнежа людей, выдвигающих идиотские предложения. Не то чтобы я не любил их болтовню, она знакома и успокаивает, но все-таки раздражает.

– Это будет непросто, – сказал я. «Непросто» означало восемьдесят пять процентов вероятности неудачи и смерти, и то лишь потому, что у меня дерьмовый модуль оценки рисков, как показала последняя диагностика. Знаю, знаю, это многое во мне объясняет. – Нужно как-то вынудить их вывести Мензах в зону, где функционирует система безопасности станции, чтобы я отследил ее местоположение через имплант страховой компании.

Я хотел предложить взломать систему обмена сообщениями «СерКриз», хотя пока даже не подозревал, как в нее проникнуть. И не был уверен, имеет ли это смысл, потому что для перемещения такого ценного пленника могло понадобиться разрешение руководства, человека или дополненного человека, а он задаст такой вопрос, на который я не найду ответа. Но Пин-Ли повернулась к Ратти и Гуратину и сказала:

– Можем предложить им выкуп и договориться об обмене в каком-нибудь из местных отелей.

Ратти медленно кивнул, обдумывая предложение.

– Но насколько они хорошо осведомлены о нашем финансовом положении? Не раскусят ли, что это ложь?

Пин-Ли резко взмахнула рукой.

– Нет необходимости показывать им валютную карточку.

Гуратин подался вперед.

– Я могу состряпать убедительный сетевой документ со списком каких-нибудь активов «Сохранения» вне планеты. Им необязательно знать, что эти активы никто не собирается предлагать. Но как только они приведут ее на встречу…

План выглядел не таким уж кошмарным. Наверное, даже не входил в десятку самых кошмарных планов.

– Не нужно заставлять их привести ее на встречу. Будет достаточно, если они просто выведут ее в зону действия местной системы безопасности, чтобы я ее нашел.

Гуратин повернулся ко мне.

– Если они это сделают, ты сумеешь забрать Мензах, как бы серьезно ее ни охраняли?

Я уже начал думать, что это мерзкое выражение лица Гуратина – какой-то врожденный порок, который он не способен контролировать.

– Чем больше охраны, тем лучше.

Он поднял брови.

– Ты что, всех убьешь?

Нет, все-таки эта мерзкая рожа– свидетельство того, какой он козел.

Я мог бы солгать и сказать: «Нет, я не собираюсь их убивать, я же такой дружелюбный автостраж». Кажется, я даже так и собирался ответить, ну, или чуть более правдоподобно. Но вместо этого у меня вырвалось:

– Если придется.

Ненадолго установилась тишина. Пин-Ли сжала губы и промолчала. Но я опознал это решительное выражение лица по архивным видеозаписям той минуты, когда в вертушке отрубилась спутниковая связь и Пин-Ли решила продолжить полет к лагерю «Дельты». На лице Ратти отражались сомнения. А Гуратин просто сказал:

– Похоже, ты считаешь, что у тебя все получится.

– Я эксперт по безопасности. А вы – люди, которые лезут, куда не следовало бы, и подвергаются нападениям злобной фауны. Я вытаскивал клиентов живыми из ситуаций всего с девятипроцентной вероятностью выживания. Конечно, я считаю, что у меня все получится.

Гуратин медленно сел. А я поднялся.

– Я подожду в вестибюле. Сообщите, когда примете решение.

Пин-Ли подняла руку.

– Погоди, мы уже приняли решение. – Она посмотрела на Ратти. – Так ведь?

Он стиснул челюсти.

– Да. Мы ведь говорим о «СерКриз». Они тоже собираются убить нас и Мензах, если получится.

– Мы согласны, – сказал Гуратин.

Но я уже встал.

– В общем, я все равно иду в вестибюль, – сказал я и вышел.

* * *

Я не злился на них и не пытался улизнуть. Просто вестибюль – лучшая стратегическая позиция.

Вестибюль имел несколько уровней, представляющих различные биозоны, в которых были расставлены скамейки. Выглядело симпатично, людей прямо-таки зазывали присесть и поделиться конфиденциальной информацией, которую отель мог записать и продать тому, кто больше предложит. Я также отслеживал вход на верхнем уровне и транспортную платформу.

Я нашел такое место, чтобы биозона, изображающая бурю на газовом гиганте, заслоняла меня от посторонних глаз.

Люди обсуждали по сети детали стратегии, которую я назвал «Не самый кошмарный план».

Я послал Пин-Ли сообщение с просьбой устроить встречу здесь, раз в их отеле за ними следит «СерКриз», а здесь пока что все чисто. Пин-Ли передала остальным, и они согласились. Им даже не пришлось забирать вещи из прежних номеров. Они путешествовали налегке, только с гигиеническими принадлежностями, лекарствами для Пин-Ли, набором инструментов Гуратина и запасным интерфейсом Ратти. Все это Гуратин нес в сумке на плече.

Так странно, что мне больше не нужно заботиться о людях. Всю жизнь я только и делал, что поднимал, таскал и перекладывал вещи людей в их жилищах.

Учитывая обстоятельства, это был неплохой план. Только со временем напряженка. Я не знал, каким маршрутом «СерКриз» поведет Мензах к месту встречи. Придется подождать, когда она окажется в зоне действия камер отеля. Ничего страшного, просто оставалось совсем мало времени, чтобы выработать стратегию отхода, хоть какую-нибудь.

– Все готовы? – спросила Пин-Ли.

Остальные двое ответили утвердительно. Тогда она включила на большом экране голосовую связь и попросила соединить ее с представителем «СерКриз».

С включенной голосовой связью я получал изображение с экрана, несмотря на отсутствие в комнате камер. Особо смотреть было не на что: представитель «СерКриз» не показывался в кадре. Пин-Ли объявила, что собрала выкуп и хочет обменять его на Мензах. Представитель «СерКриз» сказал, что компания хочет получить выкуп немедленно, а потом уже освободит Мензах, бла-бла-бла, но, на мой взгляд, звучало слишком поспешно по сравнению с другими случаями обмена заложниками, которые я видел. «СерКриз» позарез нужны были эти деньги. Пин-Ли спорила минуты две, прежде чем «СерКриз» сдалась, хотя и настояла, что сначала пришлет представителя и проверит деньги.

– Надеюсь, мы все делаем правильно, – сказал Ратти после того, как Пин-Ли завершила разговор.

– Скоро узнаем, – мрачно отозвался Гуратин. Хотя он всегда говорил мрачно.

– Все будет хорошо, – заверила Пин-Ли.

У Мензах получалось произносить такие фразы ободряюще, Пин-Ли явно хотела того же, но вышло так, будто она просто пыталась заткнуть остальных.

В ожидании представителя «СерКриз» Гуратин вышел в вестибюль и уселся на нижнем уровне, у всех на виду. Он держался так скованно, что напоминал автостража больше, чем я сам.

В его защиту могу сказать, что ситуация и впрямь была изматывающая. Я не мог даже отвлечься на просмотр сериалов, но проверил загрузки и обнаружил, что в новом сериале осталось еще много новых серий. Это слегка помогло.

Я нервничал еще и потому, что, если все пройдет хорошо и меня не пристрелят, я снова увижу Мензах.

По пути к Рави-Хирал ГИК сказал, что «Сохранение»– это моя команда. Не пойму, то ли Гик был настолько наивным, то ли считал таковым меня. Ну ладно, возможно, именно я тогда был достаточно наивным и считал, что это в какой-то степени правда. Но после Рави-Хирал я отверг эту мысль. А потом почему-то решил добыть для Мензах улики с Майлу, а там увидел, как отреагировала Дона Абене, когда погиб Мики… И через некоторое время вернулся к мысли, что это «в какой-то степени правда».

Но пока я сидел в вестибюле отеля и смотрел на жизнь биозоны, запустив все имеющиеся программные коды, отвечающие за нехарактерное для автостража поведение, подобные фантазии сошли на нет. Суровая правда в том, что я не знаю, кто для меня Мензах.

Даже после знакомства с Мики мне не хотелось стать ручным ботом.

Пин-Ли медленно расхаживала по комнате, стараясь не скрежетать зубами, а Ратти трижды сходил в туалет. Гуратин же просто сидел и пялился в пространство.

«Ты там, автостраж?»– спросил он по сети.

«Нет, ушел, – отозвался я. – Решил пожить тут, буду переезжать из одного отеля в другой, посмотрю наконец-то сериалы».

Знаю, знаю, идея вовсе не такая кошмарная, как мне хотелось показать.

«Я тебе не враг, просто осторожничаю», – добавил после паузы Гуратин.

«Мне все равно, что ты думаешь», – сказал я и тут же пожалел, что не говорю с секундной задержкой, чтобы можно было стереть ответ. Потому что прозвучало так, будто мне не все равно. А мне, конечно же, все равно.

Медленно тянулась минута. Потом еще одна.

«А чем ты занимался, когда сбежал? Куда ты поехал?»

Мне не хотелось отвечать, не хотелось об этом говорить, но было бы странно просто проигнорировать вопрос. Я выбрал несколько видеозаписей из полета с Айресом и остальными на пути к Хэв-Раттону, в основном перепалки, которые я отметил, чтобы позже проанализировать свои ошибки. Плюс несколько раз, когда мне пришлось вмешиваться в драки и давать советы, и еще приснопамятный эпизод с оберткой от крекеров в раковине. Я сделал нарезку, назвал «Как Киллербот воплотился в дополненного человека, консультанта по безопасности» и отправил Гуратину.

Гуратин все еще смотрел мое видео, когда в вестибюле появился представитель «СерКриз».

Физически он ничем не отличался от других людей и дополненных людей, входящих и выходящих из двери. Он был высоким бледным человеком с длинными светлыми волосами и одет в стандартный вариант делового костюма: темную куртку до колен и широкие штаны.

Я вызвал Гуратина, и тот остановил воспроизведение.

Представитель «СерКриз» остановился, и на его лице мелькнуло раздражение. Он вошел в переполненную сеть отеля. Система сняла оплату с кредитного счета и предоставила ему доступ. Я просмотрел результаты обязательного сканирования с гостиничного дрона: безоружен, имеется встроенный интерфейс. Краткий анализ данных дрона позволил понять, что с вероятностью в шестьдесят пять процентов результаты сканирования подделаны. Так что, вероятно, переговорщик вооружен и имеет при себе коммуникатор с шифрованной линией связи.

Я получил доступ к его сети, хотя вряд ли от этого будет прок. Если он может подделать результаты сканирования, то наверняка понимает, что перегруженная сеть отеля – не лучшее место для обсуждения дел.

По идее у него есть коммуникатор для шифрования связи, им-то мне и следует заняться. В любом случае для разговора ему придется воспользоваться ретранслятором отеля.

Переговорщик осмотрел вестибюль и явно узнал Гуратина, вероятно, по шпионским видеозаписям, которые «СерКриз» сделала в Порту Свободной торговли. Он пошел к Гуратину, и тот встал с приветствием.

– Гуратин? – сказал переговорщик. – Меня зовут Серрат, я здесь по требованию Пин-Ли.

Он вел себя спокойно, уверенно, с намеком на дружелюбную улыбку.

В таких случаях унылая рожа Гуратина бывает очень кстати.

– Сюда, – ответил он с привычно унылым выражением лица и пошел к площадке лифта.

Я вызвал Пин-Ли и Ратти, чтобы их предупредить, и продолжил отслеживать, не появятся ли враждебные объекты. Как, например, два человека, прогуливающиеся у главного входа. Время от времени они как бы случайно останавливались и озирались, а потом небрежно пошли к лестнице, ведущей к ресторанной зоне. Ну ладно, на самом деле они выглядели не так уж подозрительно, но я проторчал тут уже достаточно времени и научился анализировать перемещения людей. Те, кто целенаправленно что-то искали или не знали, куда идти дальше, двигались хаотично, фокусируя внимание то на биозонах, то на указателях сети, ведущих к зоне регистрации, и так далее. На их фоне довольно просто различить врагов.

Может, даже слишком просто? Дрон выдал отрицательный результат сканирования, но такой же подозрительный, как и в случае с представителем «СерКриз». Понятное дело, почему для меня результаты выглядели подозрительно – я обдурил уже множество дронов.

Я отметил еще два потенциально враждебных объекта, выходящих из транспортной капсулы на пассажирской платформе, и проверка через моих друзей-дронов показала других, снаружи вестибюля отеля.

Ага, насчет них у меня тоже возникло дурное предчувствие. Но я по-прежнему следил за системой безопасности, и она не показывала предупреждений, никаких аномальных сигналов.

Я собирался остаться на месте, пока они не обговорят условия обмена, но теперь встал и направился к площадке лифта, отслеживая канал Гуратина. Они с Серратом как раз вышли из лифта. Гуратин проделал путь в угрюмом молчании, чем произвел на меня впечатление, вопреки всему.

К тому времени как Гуратин и Серрат добрались до номера, я был уже в лифте. В коридоре негде было спрятаться, и я велел лифту задержаться на месте, а систему жизнеобеспечения и транспортировки уведомил о том, что не следует предпринимать какие-либо действия с лифтом, в том числе и ремонт. Довольно много суеты, чтобы просто удержать лифт на месте, но иначе вся система просто зависла бы. Короче говоря, я перехватил контроль над лифтами. То есть над лифтами с людьми и дополненными людьми, которые толкутся внутри.

Гуратин с Серратом уже были в номере, и Пин-Ли заговорила:

– Мы собрали деньги, которые потребовала ваша корпорация. Продали кое-какие активы и только что получили извещение, что деньги готовы перевести. Но я не могу показать вам список или дать согласие на сделку, пока мы не увидим доктора Мензах.

– Уверяю, она уже на пути сюда в сопровождении охраны. Мне нужно взглянуть на подтверждение перевода.

Я получил один сигнал от импланта Мензах, но пока не сумел наладить связь. А еще в фоновом режиме оценивал дистанции и потенциальные маршруты с верхнего яруса и разрабатывал сценарий отхода к порту на случай, если у «СерКриз» есть настоящая охрана, то есть автостражи из «Частокола» или какой-нибудь страховой компании. Это могло катастрофически усложнить положение, но я считал такое маловероятным.

И тут положение катастрофически усложнилось.

«Нужна твоя помощь, автостраж», – сказал по сети Ратти.

Мой первый порыв был совершенно идиотским – я попытался переключиться на шлемную камеру Ратти, хотя шлема на нем не было. И в номере не было никаких камер, так что я слышал лишь дыхание. Это было главным недостатком плана № 1а. Мы не успели установить камеру в номере, по крайней мере, такую, чтобы не засек представитель «СерКриз».

– Тогда вы не получите деньги, – сказала Пин-Ли. – А ведь вам нужны деньги, правда? Они нужны «СерКриз», чтобы откупиться от страховой компании.

– Это не одобрение перевода средств, а просто список активов, – ровным тоном произнес Серрат. – Что за игру вы затеяли?

В это время я тщательно шифровал все свои сигналы и убедился, что контролирую систему безопасности отеля. А потом перехватил сигнал, который послал Серрат через свой коммуникатор. Наверняка требование отменить освобождение заложника и, вероятно, сигнал открыть огонь. Времени миндальничать не осталось, и я просто вырубил главный ретранслятор отеля, а потом и два запасных, которые пытались активизироваться и перехватить трафик. Потом нашел соединение Серрата с гостиничной сетью и тоже его отрубил. В общем, дел было по горло, и потому Ратти я послал стандартное сообщение: «Доктор Ратти, пожалуйста, опишите проблему».

Голос Ратти звучал тревожно:

«У него оружие. Небольшое, размером с ладонь. Видимо, излучатель, для ракетной установки маловато».

– Это документ о передаче прав, который нам дали… – сказал Гуратин.

– И смехотворная ложь, – отозвался Серрат.

«Пусть говорит подольше», – попросил я Пин-Ли.

Не хотелось бы, чтобы он задумался, отчего не получил никаких вестей от своих. Я только что отверг «Не такой уж кошмарный план» и сменил его на «План, очень близкий к кошмарному». Я вышел из лифта, вернул его транспортной системе и поспешил по коридору. Скан уловил за поворотом движение, и я замедлил шаг до прогулочного, который выглядел столь же фальшиво и неуклюже, как и у представителя «СерКриз», когда тот пересекал вестибюль. Однако система безопасности отеля показала, что двадцать секунд назад в этой секции открылась дверь номера, и вероятность, что приближаются враги, свелась всего к десяти процентам.

Из-за изгиба коридора появились два мелких человека, они сосредоточенно поправляли шапки и наплечные сумки. Они прошли мимо, хотя на всякий случай я замедлил шаг и взял их на прицел, пока они не скрылись из виду, а потом дождался, когда они сядут в лифт, и только после этого двинулся дальше.

Я приглушил аудио по сети, поскольку Пин-Ли, Ратти и Гуратин громко возражали против применения оружия и заверяли в том, что они ни при чем, видимо, просто банк сделал ошибку при переводе денег, а Ратти – биолог и не разбирается в мудреных финансах, и т. д. и т. п. Я прислонился ухом к двери, увеличил громкость и засек голос Серрата.

– У меня нет времени учить вас корпоративной этике, – сказал он.

Так я понял, где он находится. И тут же нажал кнопку дверного замка.

Когда дверь отъехала в сторону, Серрат начал поворачиваться ко мне. Я прыгнул к нему, схватил за руку и вывернул ее, а потом пропустил через свою руку направленный импульс, чтобы спалить блок питания крохотного пистолета. А другой рукой взял Серрата за горло и пригвоздил к стене. Все случилось очень быстро.

Серрат захрипел и попытался меня пристрелить. Даже если бы пистолет еще функционировал, Серрат попал бы мне в голень, что просто разозлило бы меня еще больше. Я сжал его запястья, и Серрат выронил пистолет. Но по-прежнему держал коммуникатор.

Пытаясь убраться с дороги, Ратти упал со стула, и Пин-Ли потеряла несколько секунд, чтобы его обойти. Гуратин покачнулся, но бросился вперед и схватил другую руку Серрата. Разжал его пальцы, и Пин-Ли выхватила коммуникатор.

– Он работает? – спросил Ратти, вставая на ноги.

– Я блокировал и коммуникатор, и сеть, – ответил я.

Я внедрился в административный канал отеля, который тут же наполнился жалобами на неработающую голосовую связь. А еще я отрезал сеть отеля от станционной. Звучит так, будто я сделал это специально, но вообще-то я просто торопился и отрубил все сигналы. Ага, слишком топорно для тайной операции.

Серрат тяжело дышал, а мой сканер показал участившийся пульс и потоотделение.

– Так вот, значит, и якобы пропавший автостраж, – сказал он.

Через систему безопасности я проверил, что творится в вестибюле, и заметил двух типов из «СерКриз». Они пока ничего не предпринимали, лишь прогуливались у торговых автоматов, но нужно снова включить сеть, пока они не очухались, иначе…

Пин-Ли наклонилась и схватила с пола пистолет.

– Мензах действительно ведут сюда? Или это ложь?

«Я пока не получил сигнал от импланта», – сказал я ей по сети.

Я по-прежнему имел доступ к станционной сети, по которой должен был прийти сигнал от импланта. Если «СерКриз» и ведет сюда Мензах, они еще не попали в зону, которую контролирует система безопасности станции.

А значит, план не такой уж катастрофический, хотя и близок к этому; так сказать, парит на уровне катастрофы в готовности пришвартоваться.

– Вы все лжецы, – сказал Серрат Пин-Ли, – и думаете, что можете обдурить нас этим смехотворным документом. Прикажите этой штуковине меня отпустить. Угрожая мне летальным оружием, вы нарушаете местные законы.

– Каким еще летальным оружием? – спросил Ратти и показал на пистолет в руке Пин-Ли. – Это вы угрожали нам летальным оружием, и мы можем сдать вас охране станции!

«Мы не можем вызвать охрану станции», – сказал Гуратин по сети.

«Я в курсе! – отозвался Ратти. – Просто блефую».

«Он про автостража, – уточнила Пин-Ли. – Летальное оружие – это автостраж. – Она помедлила, а потом сообщила мне: – Я сейчас до тебя дотронусь, веди себя спокойно».

«Ладно».

Я ответил согласием, потому что усердно старался снова запустить главный и запасные ретрансляторы отеля – нужно было успеть до того, как этим займутся ремонтники.

Пин-Ли положила руку мне на плечо, и я вел себя спокойно. Она наклонилась к Серрату.

– Это не летальное оружие, а личность. И рассерженная личность, которая требует ответа на вопрос. Вы ведете сюда Мензах?

Он улыбнулся.

– Да. Но я отдал приказ охране отменить обмен. Они знают, где я, и скоро будут здесь. А раз вы нарушили местные законы, приведя с собой личного автостража, вам никто не поможет.

– Вам ведь нужны деньги, чтобы заплатить страховой компании, верно? – сказала Пин-Ли.

Я по-прежнему смотрел на Серрата, хотя занимался в основном ретрансляторами и пытался уловить сигнал от импланта Мензах.

– У «СерКриз» наверняка есть активы, которые она могла бы предложить, – добавила Пин-Ли. – Или это просто месть?

На лице Серрата появилась скептическая ухмылка. Он явно не принимал их всерьез, и я, конечно же, понимал почему. Если ты работаешь в «СерКриз» и убивать людей – твоя работа, вряд ли ты испугаешься гнева трех исследователей с затрапезной некорпоративной планеты. И он был уверен, что они каким-то образом меня контролируют.

– Месть? – сказал он. – Вы купили автостража и отправили его на Майлу, чтобы подставить под удар значительные активы «СерКриз». Вам и вашей крохотной планетке хватило смелости думать, что вы справитесь с корпорацией. Так чего же вы ожидали?

Пин-Ли, видимо, опешила, но потом ответила:

– «СерКриз» первой на нас напала. Она заварила кашу. Мы лишь хотим вернуть доктора Мензах.

«Майлу?»– спросил сбитый с толку Ратти.

У Гуратина, дополненного человека, имелся блок для хранения информации из сети.

«Это было в новостях, – объяснил он. – И доктора Мензах об этом спрашивали. Там заброшенный комплекс по терраформированию».

Я вернул к жизни ретрансляторы отеля, и в административном канале тут же стало меньше запросов. Два оперативника «СерКриз» в вестибюле по-прежнему не замечали ничего подозрительного. И все еще никакого сигнала от импланта.

Они ее не привели. Все было напрасно. И Майлу, и гибель Мики, и дорога сюда – все.

– Майлу – это моя идея. Я сбежал, – сказал я.

Серрат не обратил на меня внимания, а обратился к Пин-Ли:

– Беглый автостраж оставил бы на своем пути к станции груды трупов.

– Может, мне хотелось, чтобы путь из груды трупов начался здесь, – сказал я.

Ему пришлось посмотреть на меня, и его зрачки слегка расширились.

– Люди такие наивные, – добавил я.

И тут поступил сигнал от импланта Мензах. Наконец-то! Я еще не окончательно решил пережать Серрату трахею, только наслаждался предвкушением. Но сейчас оттянул его от стены и слегка придушил.

Люди закричали:

– Стой!

– Нет!

– Ох…

– Я не собираюсь его убивать, – объяснил я и швырнул Серрата на койку. – Я знаю, что делаю.

Пин-Ли подключилась к импланту и выуживала из куртки ключ, чтобы его проверить.

– Она движется, она… Можешь сказать…

Я уже сверял сигнал с картой станции.

– Она в транзитном коридоре.

А вот теперь мне пора идти.

– Возвращайтесь в шаттл, – велел я. – А его бросьте тут, когда он очухается, «СерКриз» уже будет знать, что мы делаем. Не берите его коммуникатор или пистолет, система безопасности их засечет. Спускайтесь на первый уровень, в сад отеля, и поезжайте на пузыре к ближайшему торговому комплексу, а оттуда на капсуле.

Прежде чем они успели набрать достаточно воздуха для ответа, я был уже у двери. В коридоре было пусто, и я помчался к лифту.

«Отряд “СерКриз” вместе с Мензах всего в двух минутах отсюда, за этот срок вы должны покинуть отель. Встретитесь с ней в шаттле. Не говорите со мной по сети. Если они внедрились в систему безопасности станции, то сумеют нас отследить».

«Уже выходим, уже выходим, – ответил Ратти, а система безопасности сообщила, что дверь номера открылась и закрылась. – Будь осторожен».

«Я разрываю связь, Ратти», – сообщил я, входя в лифт.

И выключил свой модуль оценки рисков.

5

Когда прибыл лифт с охранниками «СерКриз» и доктором Мензах, я был уже наготове.

Через камеры отеля я увидел, как группа «СерКриз» выходит из капсулы на платформу, и перед ними расступаются ожидающие капсулу пассажиры. Охранники были в штатском, но с оружием, для них операция явно не была тайной, а значит, компания заплатила системам безопасности станции и отеля.

И с ними был автостраж в броне.

Но все равно возможность завершить операцию оставалась. Мой дерьмовый модуль оценки рисков, вероятно, сообщил бы, что все прекрасно. Возникла заминка, когда отряд вошел в переполненную сеть отеля и связался с кем-то, чтобы подтвердить платеж. Полагаю, чтобы взять с собой оружие и автостража и обменять заложника, пришлось подкупить кого-то из руководства, но выделенная линия связи в условия сделки не входила.

Транспортная платформа занимала три уровня, капсула остановилась на среднем. На верхнем в данный момент демонстрировалась голограмма грозы, а внизу сменяли друг друга различные произведения искусства – по крайней мере, так гласили указатели сети.

Я мельком осмотрел все это и сохранил с пометкой «на потом».

Типы из «СерКриз» вели Мензах по платформе к лифту отеля. Она не была связана, но с ней шли шестеро охранников и автостраж. Двое отделились и заняли позиции на платформе. Осталось только четыре цели и автостраж – Цель № 1.

Автостражи, не взломавшие модуль контроля, не могут в отличие от меня проникать в сети и системы безопасности. Могли бы попробовать, но модуль контроля их накажет, а система безопасности или жилмодуля тут же донесет на них, и закончится все чисткой памяти. Так что если вы решили взломать модуль контроля, нужно сделать это качественно и вовремя. Автостраж «СерКриз» был просто машиной для убийств.

На груди автостража виднелся логотип «Частокола». Броня была патентованная, другой модели, нежели моя. К счастью, дронов они с собой не прихватили. А следовало бы, пусть даже пришлось бы дополнительно раскошелиться.

Да, я подумывал взломать автостража. Я никогда прежде не взламывал другого автостража, только сексбота, но ни один автостраж до сих пор и не пытался встать у меня на пути. Я не мог позволить себе просто поэкспериментировать. Если я попытаюсь – и ничего не выйдет, автостраж тут же доложит обо мне, и за это расплатятся Мензах и остальные.

Они добрались до лифта, и я задержал его прибытие, чтобы оттянуть время. Автостраж сканировал пространство в поисках оружия у людей на платформе и подозрительной активности в сети и голосовых коммуникаторах. Я слишком глубоко зарылся в сеть отеля, чтобы автостраж мог меня обнаружить. Если бы я не умел скрывать свое присутствие в сети от других автостражей, то уже давно превратился бы в груду запчастей.

Я установил связь с имплантом Мензах и проверил ее канал. Никто из враждебных объектов, включая Цель № 1, не отреагировал. И тогда я отправил сообщение:

«Привет, доктор Мензах, это я».

Ее грудь поднялась от резкого вдоха, а голова слегка качнулась. Доктор Мензах явно подавила желание оглядеться. Один объект посмотрел на нее, но другие и бровью не повели.

«Постарайтесь ответить, не шевеля губами», – добавил я.

Она не отвечала 3,2 секунды, и все это время я гадал – а вдруг она не хочет со мной разговаривать? Это значительно усложнит спасательную операцию.

Но потом она отозвалась.

«Докажи, что ты – это ты. Назови свое имя».

Ох, все-таки не усложнит. И на том спасибо. Это также показало, в каком она тяжелом положении, раз тревожится о том, что кто-то пытается обмануть ее, заговорив по сети.

«Меня зовут Киллербот, доктор Мензах», – ответил я.

Я стер запись того разговора, чтобы никто о нем не знал, за исключением группы «Сохранения». Полагаю, они никому не рассказали. Доктор Мензах уж точно не рассказала.

«Что ты здесь делаешь? – немедленно отозвалась она. – Тебя не схватили?»

Видимо, так ей сказали, потому что ничего подобного в новостях я не видел. Дезинформация – то же самое, что и ложь, только почему-то называется по-другому, и это основная тактика корпоративных переговоров или войн. В «Лунном заповеднике» ей была посвящена целая серия.

«Я здесь, чтобы тебе помочь, – сказал я, – доставить в порт, где на шаттле ждут Пин-Ли, Ратти и Гуратин. Это опасно, но еще опаснее оставаться здесь. Я могу продолжить операцию?»

Знаю, знаю, но все-таки почему-то мне легче действовать, получив официальное разрешение.

«Да», – тут же ответила она.

Я принял сообщение и немедленно отрубил канал, чтобы сосредоточиться на отношениях с системой безопасности отеля и со своим новым лучшим другом, транспортной системой. Я проверил схему, которую скачал ранее. Операция должна пройти в этом секторе, на площадке у лифта, поскольку, как только тот попадет в главную транспортную сеть отеля, он будет двигаться слишком быстро. Даже если я узнаю направление, то все равно не успею его опередить.

Непросто было одновременно следить за всеми камерами, но, в общем, не сложнее, чем слушать систему жилмодуля, систему безопасности, каналы клиентов и голосовые команды от нетерпеливых и сбитых с толку людей, а при этом еще и смотреть сериал. По крайней мере, так я себе твердил. Не уверен, что я сумел бы это сделать до того, как работа на Майлу увеличила мощность моего процессора.

Если я завалю операцию… Я не имею права ее завалить.

Я выбрал направление, которое транспортная система сочла наиболее вероятным, – в клубный сектор отеля. Лифт поехал, и через две секунды я велел транспортной системе остановить его и задержать на малолюдной площадке под предлогом аварии, но не сообщать об этом ботам-ремонтникам или руководству.

Лифт задрожал и остановился. По аварийному протоколу все лифты, двигающиеся к месту аварии, перенаправляются в другую сторону. И через транспортную систему я увидел, что они благополучно разлетелись по другим маршрутам.

Я вышел из лифта на площадку. Она была пуста, от нее отходили два изгибающихся коридора. Я позаботился о том, чтобы еще шесть минут камера показывала изображение пустой площадки. Потом вытащил из сумки ракетную установку, зарядил ее и опустил вниз, чуть заведя за спину.

Через камеру в коридоре я увидел, как цели и Мензах вошли в лифт. Я попросил транспортную систему перебросить этот лифт сюда для помощи с ремонтом. Когда тот прибыл, я вошел на площадку и снова соединился с доктором Мензах.

«Доктор Мензах, по моему сигналу падайте на пол лифта и прикройте голову», – сказал я.

Двери разъехались в стороны. Лифты ездят очень быстро, и я решил, что люди еще пару секунд будут считать, будто достигли места назначения. В эти две секунды я отрезал их соединения с сетью отеля, а потом шагнул вперед, как обычный туповатый человек, желающий войти в лифт, постаравшись двигаться под таким углом, чтобы меня не увидел автостраж. И люди этому поспособствовали, встав в левой части лифта, а не впереди, где находился автостраж.

Одна цель шагнула вперед. Причем в совершенно неуместной агрессивной манере. Вот почему люди настолько не годятся в охранники, что другие люди не желают их нанимать.

– Назад, – рявкнул он, – это охрана корпора…

Я подал сигнал Мензах, и она бросилась на пол. Я уже схватил Забияку за руку. Выстрелил из излучателя ему в плечо и притянул к себе, когда он покачнулся, а потом приподнял, загораживаясь им как щитом.

Другой автостраж (цель № 1) уже расталкивал людей и поднимал излучатель. Но выстрелить в мой живой щит не мог, что обеспечило мне дополнительную секунду, и я выпустил три бронебойных снаряда – в шейное сочленение брони, почти в упор, а потом по коленям.

Выстрел в шею был смертельным, а в колени – чтобы он упал, иначе броня застыла бы в таком положении.

Я бросил ракетную установку, потому что мне требовались обе руки, а живой щит швырнул на две цели с дальней стороны лифта – с такой силой, что они врезались в стену. Четвертая цель выстрелила в меня, но ее излучатель мог бы покалечить, а не убить, да и то лишь человека. Ну, во всяком случае, здорового человека. Меня же выстрел просто разозлил. Я схватил Цель за руку, дернул, заломив руку так, чтобы направить излучатель на две оставшиеся цели, которые пытались встать, и пять раз выстрелил. Они упали, я стиснул руку объекта (она была проворной и представляла собой угрозу), а потом пережал артерию, пока Цель не испустила дух.

Когда я опустил ее на пол, Мензах поднялась и покачнулась. Наверное, случайно зацепилась за дергающуюся ногу объекта.

– Пошли, – сказал я.

Мензах резко выдохнула и переступила через дрыгающиеся тела, а потом бочком обогнула осевшего на пол автостража. Я подобрал свою ракетную установку и последовал за ней. Мне не хотелось рисковать, забирая ракетную установку автостража. На ней может быть жучок. К тому же моя лучше помещается в сумку. Я откатил автостража обратно в лифт и попросил транспортную систему подержать лифт здесь с закрытой дверью, пока он проведет диагностику.

Я отвел Мензах в мой лифт и задал ему новое направление. Пока я перезаряжал ракетную установку и прятал ее обратно в сумку, я попросил лифт остановиться, чтобы еще раз проверить камеры в вестибюле. Ага, две цели из «СерКриз» по-прежнему болтались там, оба выглядели обеспокоенными и разговаривали по сети. Еще в вестибюле было девять других людей, непричастных к «СерКриз», они стояли в двух неплотных группах.

Так, что там по плану? Ах да, вот же файл, в том месте, куда я его сохранил.

– Я должен разобраться еще с двумя целями на платформе капсульной станции. Когда приблизимся, выходи из лифта, отойди подальше от входа и жди меня, – сказал я.

Я пока что не набрался смелости посмотреть ей в лицо, даже через камеру лифта.

– Поняла, – ответила она.

Наш лифт прибыл на платформу, и как только открылась дверь, транспортная система, которая также контролировала декоративные элементы, опустила голограмму с грозой на уровень платформы.

Я вышел из лифта в темно-пурпурные облака, под молнии, искусственный дождь и удивленные возгласы и смех ожидающих пассажиров. Видимость уменьшилась до пятнадцати процентов, но мой сканер засек две вооруженные цели. Я заблокировал сеть Цели № 1 и поразил ее импульсом из излучателя правой руки, не летально.

Я подхватил Цель, когда она падала, и развернулся, чтобы втащить в лифт. Цель № 2 поняла, что что-то случилось (вероятно, потеряв контакт по сети с Целью № 1), и мне пришлось пригнуться и уклониться от нее. В результате она врезалась в платформу, и я ударил ее по голове, чтобы прекратила сопротивление.

Я подтащил Цель № 1 к лифту, в то время как Цель № 2 еще дрыгалась. Когда двери лифта закрылись, я направил его в клубный сектор и велел замереть и известить ремонтников. Потом разрешил транспортной системе, которая уже начала беспокоиться, вернуть грозу обратно на верхний уровень.

Другие люди и дополненные люди на платформе выглядели озадаченными, а некоторые – разочарованными. Судя по их поведению, никто не заметил, как автостраж обезвредил двух охранников из корпорации. Я кивнул Мензах, и мы вошли в зал ожидания. Я уже стер записи с камеры на платформе, но все равно это не сильно задержит погоню.

Я повел Мензах по платформе к последней капсуле поезда. Изображение с камеры показывало, что мне удается выглядеть обычным пассажиром. Ага, я и сам удивился. Лицо Мензах ничего не выдавало, а плечи расслабились. Ее одежда – длинный кафтан и штаны – была помята более, чем следовало бы, но внимания не привлекала.

«Ты сказал, что остальные на шаттле страховой компании. Она тебе помогает?»– спросила она по сети.

«Нет, «СерКриз» подкупила руководство станции, чтобы страховую сюда не допустили. Но Пин-Ли, Ратти и Гуратин все равно прилетели».

Поезд въехал на станцию, и мы сели в пустую последнюю капсулу. Тут нам повезло, правда, дожидаясь в вестибюле, я провел быстрый анализ транспортной активности на этой платформе и обнаружил, что во время дневного цикла в капсулах довольно свободно. Эта линия не входила в главную сеть, а вела только в отель.

Двери капсулы закрылись, и в это время камера на платформе показала, как из лифта выбегают три человека в форме охраны отеля. С этого момента я начал отсчет.

Я уже контролировал камеру в капсуле, а теперь проник и в главную сеть поезда.

– Меняем план – они знают, где мы, – сказал я Мензах.

Она кивнула, ее лицо напряглось.

Поезд шел напрямую в порт, и мне нужно было остановить его, прежде чем «СерКриз» убедит охрану станции нас задержать. Судя по карте, линия подходила близко к платформе в офисном здании. Быстрый поиск по камерам показал, что платформа пуста, что вполне естественно, ведь следующий поезд должен был подойти к ней через тридцать три минуты. Нужно было действовать быстро, потому что сразу за офисным зданием линия вливалась в основную транспортную сеть, по которой поезда ходили очень часто. Если надолго задержать поезд, это не только натравит на нас службу безопасности станции со всеми ее возможностями, но и в принципе так делать не годится. Я послал Мензах оповещение и обнял ее за талию. Все происходило так быстро, что у меня не было времени облечь мысли в слова даже самому себе. Она вцепилась в мою куртку и уткнулась головой в плечо. Другой рукой я прикрыл ее голову. А потом послал поезду команду затормозить.

Подъезжая к платформе, капсула сбросила скорость, и я тут же прыгнул, на лету дав дверям приказ открыться. Двери капсулы открылись вовремя в отличие от дверей на платформе. К счастью, я пробил их телом, лишь слегка изменив траекторию полета, и приземлился на пол.

Капсула уже закрыла двери и начала набирать скорость, чтобы нагнать расписание. Я удалил отовсюду записи о нас, удалил все логи и архивы, а также стер записи капсулы об этом происшествии.

Я перекатился и замер, Мензах оказалась сверху, но, вероятно, ей было не очень удобно. Когда мы в последний раз проделывали этот трюк, я был в броне и спрыгнул с крутого склона, а здесь был гладкий пол из синтетического камня и никаких взрывов поблизости. Так что здесь все же получше, как мне кажется. Я поднял ее и поставил вертикально.

Она отмахнулась.

– Я сама.

Я осторожно выпустил ее, и она не упала. Я достал из сети карту здания в поисках пути отхода. Ага, есть один неплохой.

Я повел Мензах вниз по пандусу к лифтам, стирая записи с камер по пути. Мы вошли в первый же прибывший лифт, и я приказал ему изменить расписание и доставить нас на этаж техобслуживания, который значился на карте как закрытый и не числился среди возможных маршрутов лифта.

Мы вышли в помещение с низким потолком, и, как только двери лифта за нашими спинами закрылись, стало совершенно темно. Я видел в инфракрасном спектре и с помощью сканера создал карту. Мензах совсем ничего не видела. Она схватилась за мою куртку и шла рядом, позволяя тянуть ее за собой.

Местный воздух и система рециркуляции были не ахти какого качества, но здесь хотя бы имелся воздух. Я прошел мимо выключенных ботов-ремонтников и ботов-погрузчиков к открытому пандусу, ведущему вниз. Гравитация дважды менялась, один раз мягко, а другой – совсем не мягко, когда правая стена внезапно стала полом.

Мы двигались к ветке основного коридора, предназначенного для перемещения грузов из порта и между разными уровнями станции, из него был выход и к транспортной системе для ботов-механиков. Время от времени встречались фонари аварийного освещения и много меток, вспыхивающих светом и сигналами в сети, главным образом, инструкции и указатели для ботов и рабочих. Мензах чуть ослабила хватку. Судя по ее дыханию, свет улучшил ее самочувствие.

Из главного коридора нас обдало ветерком. Неподалеку раздавались голоса людей. Судя по сетевой активности, примерно в двухстах метрах справа, рядом с торговой площадью и отелями, было уже оживленное движение. Однако ничего необычного, привычная суета. Еще через шесть шагов подиум влился в основной коридор, подсвеченный тусклыми навигационными маячками. Мимо в полумраке мелькали подъемники и автоматические транспортеры, идущие из порта и в него.

Такие места обычно очень хорошо охраняются, потому что если кто-то решит украсть груз или навредить конкуренту, то здесь идеальное место. Я отбивался от сканеров оружия и излучателей, и у нас осталось максимум пять минут, прежде чем мимо пролетит очередная эскадрилья дронов.

Мензах снова схватилась за мою куртку – возможно, ее нервировали размеры коридора. Несмотря на то что гравитация здесь была небольшой, мне он тоже не нравился. Я искал пустой транспортер и нашел один, скучающий около торговой зоны. Я выманил его и велел двигаться к нам.

Через две минуты он появился в коридоре – угловатое сооружение, на котором перемещаются станционные инженеры со своими ботами и оборудованием. Мы вошли внутрь, и я сначала закрыл дверь, а потом уже включил освещение. Проверил навигационную систему транспортера и направил его в порт.

Когда транспортер двинулся, Мензах покачнулась и крепко схватила мою руку чуть выше оружейного порта, так что я ощутил кожей ее ладонь. Учащенное сердцебиение выглядело естественным при таких обстоятельствах, но Мензах почему-то не отпускала мою руку.

– Все нормально? – спросил я.

А если ее пытали? Мой модуль первой помощи работал только в связке с медсистемой. И должен отметить, что поставляемые компанией образовательные модули были никудышными.

Она кивнула.

– Все нормально. Я просто… очень рада тебя видеть.

Но голос звучал неуверенно. Выглядела она в точности так же – темная кожа, короткие каштановые волосы. В уголках глаз определенно стало больше морщин по сравнению с имеющимися в моих видеозаписях. И теперь я наконец-то на нее посмотрел.

В сериалах в подобные моменты люди подбадривают друг друга. Мне никогда этого не хотелось и по-прежнему не хочется. Дотрагиваться до людей, когда помогаешь им и защищаешь, – это другое. Но, кроме меня, здесь никого не было, так что я собрался с духом и пошел на жертвы.

– Ну, можешь обнять меня, если хочешь.

Она засмеялась, на лице отразились сложные эмоции, и она меня обняла. Я поднял температуру груди и сказал себе, что это неотложная помощь.

Но вообще-то, не так уж кошмарно я себя чувствовал. Как когда Тапан спала рядом со мной в гостинице или когда Абене прижалась ко мне, после того как я ее спас. Необычно, но совсем не так ужасно, как мне думалось.

Она отпрянула и потерла лицо, словно сама себя удивила. А потом посмотрела на меня.

– Так это был ты в комплексе по терраформированию на Майлу?

Наверное, ее об этом спрашивали.

– Это случайно получилось.

Она кивнула.

– Что именно получилось случайно?

– Почти все.

Она нахмурилась.

– Ты сказал им, что это я тебя послала?

– Нет, я сам выдавал себя за клиента. Воображаемого клиента. – Тут я на секунду завис. – После того как я покинул Порт Свободной торговли, я успешно выдавал себя за дополненного человека, консультанта по безопасности. С двумя разными группами людей все получилось успешно, и я собирался проделать то же самое на Майлу, но во мне опознали автостража, пришлось сказать, что меня дистанционно контролирует клиент, консультант по безопасности.

– Понятно. И зачем ты полетел на Майлу?

– Увидел историю про Майлу в новостях. Мне захотелось получить дополнительные доказательства нелегальной деятельности «СерКриз» и послать их тебе.

Звучало убедительно. Не то чтобы это была неправда, но у меня было много мотивов, хотя только этот выглядел разумно, даже для меня.

Она выдохнула и на 5,3 секунды закрыла лицо руками.

– Я вспомню это, когда в следующий раз буду экспромтом отвечать на вопросы. – Она снова посмотрела на меня. – Так ты нашел доказательства?

– Да. Но когда вернулся на Хэв-Раттон, там меня уже дожидался отряд наемников из «Частокола». А потом я увидел в новостях из Порта Свободной торговли, что ты пропала. Все полученные данные я отправил тебе домой, на «Сохранение».

Она снова кивнула.

– Понятно. – Мензах явно колебалась. – Оперативники «СерКриз», которые меня допрашивали, сказали, что ты уничтожил несколько боевых ботов?

– Три.

Она резко выдохнула.

– Хорошо.

Я не знал, как продолжить разговор, но внезапно выпалил:

– Я сбежал.

Мензах посмотрела мне в лицо, и я тут же отвернулся.

– Да, – сказала она. – Я неверно себя вела. Прости.

– Ладно. – Больше всего мне просто хотелось стоять и пялиться в стену. Передо мной уже извинялись ГИК и Тапан, так что подобное уже случалось, но я все равно не знал, как ответить. – Пин-Ли сказала, что ты беспокоилась.

– Да, – призналась она. – Я ужасно боялась, что тебя схватят, прежде чем ты покинешь Корпоративное кольцо. – Она улыбнулась. – Мне стоило больше тебе доверять.

– Я и сам не был уверен, что выберусь. – Тренькнуло оповещение работающего в фоновом режиме мониторинга карты. Какое облегчение! Слишком много эмоций. – Мы приближаемся к порту.

6

По главному коридору мы собирались проехать как можно дальше, пока не нарвемся на блокпост охраны. Я не знал, насколько серьезная там охрана, но, судя по сигналу, который я поймал, рисковать не стоило.

Однако больше меня беспокоило, как мы пересечем зону посадки.

Я остановил транспортер у зоны погрузки большого многопрофильного магазина в торговой зоне, и мы вышли. Я отпустил транспортер, и он скользнул в темноту, обратно в главный коридор. Мы же сели на вспомогательный лифт и поехали в порт.

В лифте я осмотрел нас через камеру. Ни крови, ни дыр от снарядов. Но вид какой-то нервный. Мензах выглядела как человек, только что оправившийся от шока. Моя заплечная сумка с оружием на месте.

– Мы должны выглядеть спокойными, чтобы охрана ничего не заподозрила, – сказал я.

Мензах глубоко вздохнула и подняла на меня глаза.

– И у нас получится. Мы же умеем.

Ага, умеем. Я быстро удостоверился, что запустил все коды, которые делают меня похожим на человека, а потом придумал еще кое-что. Когда мы вышли из лифта, я взял Мензах за руку.

Мы пересекли оживленную торговую зону с толпящимися у торговых автоматов и киосков людьми. Народу было процентов на пять больше, чем когда я прибыл. Я никогда не держал за руку человека во время ходьбы, так идти было сложнее, но по какой-то странной причине так выглядело естественней.

Когда мы вошли в зону посадки, я отбился от нескольких попыток сканирования. Я снова решил избегать лифтов, потому что по тревоге лифт могут остановить, а если я его взломаю, это тут же выдаст наше местоположение. Мы спустились по пандусу к частным причалам для шаттлов на первом уровне. По дороге толпа поредела процентов на пятьдесят, по моим оценкам. Проверка идиотской портовой сети, наполненной мусорной рекламой, показала, что это нормальное затишье в расписании шаттлов. В кои-то веки мне недоставало толпы людей. У службы безопасности перерывов не бывает, и я засек рой дронов на всех трех уровнях зоны посадки.

Мне требовалось больше данных. Обычно я не рискую, взламывая сети высокого уровня, в которых общается руководство, но сейчас ситуация была далека от обычной. Через уже взломанные каналы дронов я начал осторожно проникать в сеть высшего уровня, помеченную как административная.

Я не сомневался, что «СерКриз» подкупит портовую администрацию или еще каким-то образом уговорит ее позволить «Частоколу» начать за нами погоню. Но мы двигались быстро, и «СерКриз» сначала обыщет отель и прилегающие зоны, поскольку это дешевле, чем давать взятку портовой администрации. Если остальным из группы «Сохранения» удалось сюда добраться, все будет хорошо. Знаю, знаю, мне не следовало на это надеяться.

Как только я проник в административную сеть, то не стал ничего выпытывать, лишь установил несколько закладок для оповещения и стер информацию о своих действиях.

– Может, нам лучше разговаривать? – предложила Мензах.

Я достаточно хорошо ее изучил, чтобы почувствовать в голосе деланое спокойствие, причем по лицу нельзя было сказать, что спокойствие деланое.

Мы уже находились у пассажирских причалов, и я свернул к следующему пандусу, в зону посадки. Толпа поредела еще на двадцать процентов, так что и толпой-то не назовешь.

– Смотря о чем говорить, – отозвался я.

– Почему «Лунный заповедник» – твой любимый сериал? – спросила Мензах, когда мы спустились к зоне посадки.

Да, об этом можно поговорить. Я даже почувствовал, как расслабились органические ткани спины и плеч.

– А ты когда-нибудь его смотрела?

Мне не хотелось напрямую связываться с шаттлом, но когда мы проходили мимо табло с расписанием полетов и вспыхивающей рекламой, я заметил, что шаттл стоит в списке ожидающих вылета. Я понадеялся, что это не уловка «СерКриз», а Пин-Ли таким образом дала знать, что они на борту.

Если это уловка «СерКриз», нам крышка. Шаттл – единственный надежный способ вывезти Мензах и остальных со станции. Когда они окажутся в безопасности, у меня возникнет еще куча проблем с ботам-пилотами, чтобы улететь самому – на все пришвартованные корабли разошлют предупреждения.

Нет, у меня не было ни малейшего желания лететь на шаттле страховой компании к ее же истребителю.

Мензах огляделась, как огляделся бы человек, который внезапно вспомнил, что для него все вокруг должно выглядеть совершенно обыденным. Она крепче сжала мою руку.

– Я смотрела несколько серий, и мне понравилось, но не могу понять, почему сериал нравится тебе. – Она покачала головой в ответ на какие-то свои мысли. – Ведь он о проблемах большой группы людей, а у меня сложилось впечатление, что ты устал иметь дело с людьми.

Я повернул голову и посмотрел на нее, так меня удивили эти слова. Я-то ожидал, что она скажет, что не смотрела сериал. И тогда я перескажу сюжет, и она сделает вид, что ей интересно, это и займет нас все время пути до шаттла.

– Ты смотрела?

– Я хотела посмотреть серию про адвоката в колонии, которую упоминали ты и Ратти, но потом втянулась.

Когда мы прошли через первые ворота к частным причалам, я отразил еще несколько попыток просканировать нас на предмет оружия, а число людей здесь увеличилось на шестнадцать процентов. Между нами с Мензах было приличное расстояние, но мои сканеры показали, что ее дыхание и сердцебиение остались ровными.

– Это хорошая история, – добавила она, – и я понимаю, почему сериал так популярен. Но не понимаю, почему он твой любимый, когда в мире столько разных сериалов.

Хм, почему я так люблю «Лунный заповедник»? Пришлось вытащить из архива воспоминания, и увиденное меня поразило.

– Это был мой первый сериал, на который я наткнулся, когда взломал модуль контроля и подключился к развлекательному каналу. И тогда я почувствовал себя личностью.

Знаю, знаю, последнюю фразу говорить не стоило, но в это время мне приходилось отслеживать кучу разных сетей, и я перестал контролировать свою болтовню. Я закрыл архив. Нужно было все-таки установить секундную задержку речи.

Через камеру на пролетающем дроне я увидел, как Мензах нахмурилась.

– Ты и есть личность.

А вот на эту тему лучше не говорить.

– Официально – нет.

Она набрала воздуха, чтобы ответить, но потом передумала и просто выдохнула. Я знал, что она хочет возразить, но я был прав, так что… А больше прибавить было особо нечего.

– А почему ты это почувствовал? – наконец спросила она.

– Не знаю.

И это правда. Но архивные воспоминания оживили прошлое, словно все случилось только что. Во всем виноваты дурацкие нервные клетки. Слова так и норовили вырваться наружу. В сериале нашелся подходящий контекст для моих эмоций. Но я сумел этого не произнести.

– Он составлял мне компанию, без…

– Без необходимости взаимодействовать с людьми? – предположила она.

Из-за того, что она догадалась, я прямо-таки растаял. Ненавижу такое, это делает меня уязвимым. Может, именно поэтому я так боялся снова встретиться с Мензах, а вовсе не по другим глупым причинам, которые выдумал. Я боялся не того, что она мне не друг, а совсем наоборот, и боялся, как это отразится на мне.

– Шаттл отвезет тебя и остальных на истребитель компании. Я с вами не полечу, – сказал я.

Не знаю, зачем я это сказал, ведь не собирался. А что, если мне втайне хотелось, чтобы она меня отговорила? Ненавижу испытывать эмоции по поводу настоящих людей, а не вымышленных, это всегда приводит к таким неловким моментам.

Она чуть не остановилась, но в последнюю секунду вспомнила, что этого делать не следует.

– Я сумею тебя защитить.

– Потому что ты мной владеешь.

– Именно так все думают, но мы… – Она осеклась и вздохнула. – Мне хотелось бы, чтобы ты мне доверял, но понимаю, почему не доверяешь.

Тренькнуло оповещение. Хотя я очень надеялся, что этого не случится. То самое, которое я поставил в административном канале. Руководство только что дало добро на операцию частной охранной компании.

Одна из тех ситуаций, когда в сериалах говорят: «Вот дерьмо».

В ту же секунду в порту заревела сирена. Люди и дополненные люди остановились, на секунду зажмурились и стали озираться. Я тоже остановился, чтобы не привлекать внимания, ведь каждая секунда, пока нас еще не опознали, была на счету.

Из административного канала я мог лишь сделать вывод, что тревогу включил вручную кто-то из руководства, хотя чисто технически разрешение войти в порт оперативники «Частокола» еще не получили. Кто-то из службы безопасности порта или портовой администрации просто делал свою работу, дав людям время эвакуироваться из зоны посадки. Потом открытая сеть отрубилась прямо посреди рекламного ролика, и прозвучало объявление портовой администрации:

«Тревога! Найдите укрытие, в порту работает вооруженная служба безопасности».

Люди вокруг нас побежали обратно ко входу. Боты-погрузчики замерли, автокраны застыли в воздухе, дроны над головами сбились в стайки. Корабль, стоящий на причале прямо перед нами, послал по сети оповещение об отмене высадки, пребывающим в смятении пассажирам велели вернуться обратно на борт. Кстати, корабль принадлежал некорпоративному политическому образованию, корпоративные корабли просто закрыли шлюзы.

Я потянул Мензах за руку, и мы бросились бежать. До следующих ворот было двадцать метров, и как раз за ними стояли шаттлы. Мензах подобрала полы кафтана и помчалась вперед, стараясь поспевать за мной. Я подумывал взять ее на руки и втопить на полную, но тогда дроны точно нас опознали бы.

Массивные ворота под арочным потолком имели несколько достаточно широких для больших ботов-погрузчиков проходов, разделенных колоннами. Как только мы побежали к ним, между колоннами встала мерцающая воздушная стена.

Я понадеялся, что это лишь мера предосторожности и через воздушную стену можно прорваться. Она предназначена для того, чтобы предотвратить утечку атмосферы в случае бреши в корпусе, но позволяет людям покинуть место, где произошла утечка.

Мы были в четырех метрах, когда снизу поднялись твердые заграждения и полностью перекрыли ворота, так что пришлось остановиться. Мензах споткнулась, но восстановила равновесие. Она тяжело дышала и потеряла один ботинок.

Сумею ли я сломать заграждение? Или взломать систему? Эти заграждения не похожи на люки в полметра толщиной, которые сохранят станцию в целости в случае катаклизма. Они подключены к собственной системе безопасности шлюзов, и ее защищали несколько файерволов, а доступа у меня не было. Я мог бы найти лазейку, но для этого придется залезть в систему техобеспечения порта и отключить ее, а вместе с ней боты-погрузчики и автокраны. Я послал системе команду перезагрузиться.

Сработали и другие оповещения, я проверил камеры дрона, показывающие зону касс. Перепуганная толпа людей расступилась, пропуская… трех автостражей в форме «Частокола». Над их шлемами висели плотные жужжащие облака дронов.

О да, вот это хреново.

Я снял с плеча сумку, вытащил ракетную установку, а запасные боеприпасы переложил в карманы куртки. Мензах не спросила, что будем делать, вероятно, решив, что я взламываю заграждения в воротах. Она поправила ботинки и приготовилась бежать. Вот только я не сумел бы вовремя взломать систему и прорваться через многочисленные барьеры, прежде чем до нас доберутся враги.

Я по-прежнему находился в административной сети и системе безопасности порта. Я подумал о человеке в руководстве, который включил тревогу, чтобы дать время пассажирам укрыться. Значит, есть и люди, способные вручную поднять заграждения. И я отправил в обе сети послание:

«Я автостраж, работаю по контракту, и моя клиентка в опасности. Пытаюсь добраться до шаттла на причале 7А».

Они знают, что это шаттл страховой компании, который ожидает вылета обратно на истребитель, посланный на выручку к застрахованному клиенту.

«Прошу вас, иначе ее убьют», – добавил я.

Ответа не последовало. Я не мог точно рассчитать время прибытия враждебных автостражей. Они двигались не на предельной скорости, потому что приходилось лавировать между людьми, но все изменится, как только они окажутся в почти пустой зоне посадки.

Камеры в зоне по-прежнему работали, так что человек, включивший тревогу, кем бы он ни был, нас видел.

«Пропустите мою клиентку через ворота, а я останусь здесь. Пожалуйста. Они ее убьют».

Огоньки на замке перед нами моргнули, и заграждение приподнялось на метр – достаточно, чтобы мог протиснуться человек. Я отдал свою сумку Мензах, чтобы она решила, будто я последую за ней.

– Беги. Причал 7А.

Она распласталась на полу и проползла в щель. Заслон снова опустился.

«Ворота закрылись! Автостраж…» – сказала она по сети.

«Я не могу пройти, сяду на другой корабль. Иди к шаттлу и улетайте отсюда».

А потом я оборвал с ней связь.

Я никак не мог бы добраться на корабль. Семь кораблей на общественных причалах еще позволяли убегающим людям подняться на борт, но все ворота в этой зоне были закрыты. Я никуда не попаду.

Звучит драматично и жертвенно. В какой-то степени так оно и было. Но я думал главным образом о том, что на полу зоны посадки должны оказаться четыре мертвых автостража, а не один.

Одно дело – натравить автостражей на меня. И совсем другое – на мою клиентку. Такое нельзя спускать с рук.

Я развернулся спиной к воротам и через лазейку в системе безопасности порта перехватил контроль над всеми дронами и отрезал их от системы безопасности. Затем выключил все камеры в зоне посадки. Теперь «Частокол», «СерКриз» или кто там еще не знали, где я нахожусь, а я знал, где они.

Враждебные объекты уже мчались мимо последних разбегающихся людей. У касс выстроился взвод в форме охранников порта, они направляли хлынувших из порта людей в торговую галерею и прикрывали их. Кто знает, что сказала «СерКриз» по поводу происходящего, лишь бы получить разрешение на допуск автостражей. Вероятно, что в порт проник беглый и разбушевавшийся автостраж, то есть я. На пандус выдвинулся второй взвод охраны в силовой броне с логотипом «Частокола» – подкрепление для автостражей.

Я тут же приказал первому отряду дронов наблюдать за охранниками, а второму – атаковать враждебных дронов.

Дроны с жужжанием улетели, и я подумал, что «СерКриз», вероятно, сейчас жалеет, что потратила столько денег на подкуп службы безопасности порта.

Жужжание дронов почти утонуло в завывании сирены. Людям в зоне посадки велели по сети лечь на пол и не двигаться. Три автостража замедлили бег, вероятно, по приказу контролера, который мог находиться среди оперативников в силовой броне, стоящих на дорожке чуть выше пассажирских причалов, слишком далеко от меня. Я исправил оценку времени прибытия врагов.

Автостражи миновали пассажирские причалы и рванули к открытым воротам в частные. Я наконец-то пробился в систему техобеспечения и велел выключить свет.

Послышались крики оказавшихся в ловушке пассажиров. Я видел все через сканеры, как и враждебные автостражи, а у людей в силовой броне имелись фильтры ночного видения. Но обстановка все равно нагоняла страх, именно для того я это и затеял.

Кто-то попытался восстановить контроль над моими дронами, но не сумел пробиться через мою защиту. Кто-то другой, вероятно, из «СерКриз» или «Частокола», запустил вирус. В административной сети появилось оповещение, видимо, руководство порта пришло в ужас при мысли о том, что вирус может повредить систему шлюзов, и тут же приняло контрмеры. Все это было бы забавно, если бы я не готовился умереть.

Но все-таки немного забавно.

Моя ракетная установка способна пробить броню, но только с близкого расстояния. И мне нужно укрытие.

Автостражи ворвались в зону частных причалов, и я запустил новый код, над которым работал уже некоторое время, под названием «Включить и отвлечь».

И тут одновременно произошло три события. Остановленные боты-погрузчики снова включились и двинулись к зоне посадки. Застывшие у потолка автокраны опустились к самому полу. Мои резервные дроны сгруппировались и нырнули вниз, на высоту коленей и головы, и начали кружиться вокруг ботов. В темноте, когда мерцали только аварийные маячки, это производило впечатление.

А потом случилось кое-что еще: я побежал к внутренней стене станции.

В номере отеля я потратил кучу времени, чтобы написать этот код, вместо того чтобы смотреть сериалы, и теперь приятно было осознавать, что не зря. Код отключал у ботов и автокранов настройки безопасности и способность избегать друг друга, ограничивал пределы их перемещения текущей зоной и заставлял совершать хаотичные движения. Сначала я хотел устроить это во всем порту, чтобы отвлечь внимание, и пришлось на лету переделать параметры, ограничившись только частными причалами. И я порадовался, что не поддался панике и не запустил код раньше. Все получилось отлично – я застал автостражей врасплох.

Первого автостража, прошедшего через открытые ворота из зоны пассажирских причалов, я назвал Враг № 1. Он резко остановился, чтобы не наткнуться на кренящегося бота-погрузчика, а потом отпрянул от автокрана. Враг № 2 получил преимущество в долю секунды и метнулся вправо, к внутренней стене. Враг № 3 был умнее, он нырнул под раскачивающимся крюком автокрана, встал на ноги и перепрыгнул через бота-погрузчика. Через ворота прошмыгнули враждебные дроны-наблюдатели, а за ними – мои, по-прежнему в режиме атаки.

Я аккуратно прыгнул на спину бота-погрузчика и распластался на нем. Когда Враг № 2 огибал ботов, я выстрелил из ракетной установки ему в шлем прямой наводкой. Он покачнулся и рухнул.

Я спрыгнул с бота, и вовремя – в те места, где только что находились мои голова и грудь, врезались два снаряда. Я пригнулся и пополз, проверяя изображение Врага № 2 – броня пробита. Меня засыпало осколками.

Я потерял из вида Врага № 1, но заметил Врага № 3, спрыгнувшего с другого бота-погрузчика. Я увернулся от очередного бота-погрузчика, направил дроны к стайке враждебных, чтобы отвлечь их, прежде чем те успеют сфокусироваться на мне, и схватился за автокран за мгновение до того, как он взмыл наверх. Я прицелился во Врага № 3, когда тот взобрался на следующего бота-погрузчика и крутился, все еще ожидая, что я внизу. Я трижды выстрелил ему в спину и грудь, а потом спрыгнул с автокрана. Приземлившись, я перекатился, вскочил и обнаружил, что Враг № 3 лежит на полу и пытается встать. Я выпустил еще пару снарядов ему в колени, полностью его обездвижив.

Да, я не выстрелил в голову. Сам не знаю почему.

Я бросился обратно через лабиринт движущихся ботов. Где же Враг № 1, черт его дери? Я снова проиграл видеозапись причала после того как проехался на автокране, но не обнаружил ни следа автостража.

О-хо-хо. Возможно, Враг № 1 просто где-то стоит и наблюдает за мной с помощью дрона, оценивает мою тактику и способности, ждет, пока у меня кончатся боеприпасы. Или анализирует движения ботов-погрузчиков и автокранов. Ничего хорошего.

Эту мысль прервал снаряд, врезавшийся в бота-погрузчика рядом со мной. Тот резко замер. Я приказал группе дронов снизиться и прикрыть меня, а сам пригнулся и постарался не высовываться.

В сети вопили люди, напоминая о старых недобрых временах работы по контракту. Я проверил тщательнее и обнаружил доктора Мензах.

«Проклятие, Киллербот, – кричала она, – Гуратин пытается вручную открыть заслон! Готовься! Ответь же! Ты меня слышишь? Третья секция ворот со стороны причала, через которую прошла я».

Да что ж такое, вечно эти люди путаются под ногами, пытаются меня спасти. Я наконец-то засек Врага № 1 в самом центре лабиринта ботов-погрузчиков. Он выбрал такое место, где боты служили укрытием. Я двинулся к причалам, выбирая позицию для прицела.

Первой мыслью было рявкнуть Мензах, чтобы садилась на чертов шаттл и улетала. Не стану я выполнять их просьбу, а если она и остальные будут болтаться поблизости, то их застрелят, и все такое.

Даже не знаю, почему мне так не хотелось принять предложенный вариант отхода. Я не стремился к тому, чтобы меня пристрелили или поймали, стерли память и разобрали на запчасти. Я же скачал столько новых сериалов! Но мне все равно хотелось остаться здесь и прикончить автостражей «Частокола» и «СерКриз», пока они не прикончили меня.

Времени размышлять об этом не было. Я ждал, когда между ботами-погрузчиками откроется достаточная щель, чтобы пристрелить Врага № 1.

Но тут сеть запестрела предупреждениями, и я потерял контроль над своим кодом «Включить и отвлечь». Боты и автокраны резко остановились. Какой-то человек, вот гнида, взломал мой код, но он все равно опоздал. Я шагнул в сторону, прицелился и выстрелил во Врага № 1.

Я попал, но он бросился ко мне, поднимая оружие. Я кинулся вниз, чуть не врезавшись головой в застывший автокран, а пол в том месте, где я только что был, разлетелся на мелкие кусочки. Я знал, что попал в цель и автостраж не может так двигаться. Какого черта? Я воспроизвел видеозапись. Ага, я попал. В плечах и спине на броне виднелись дыры.

И тут до меня дошло, что Враг № 1 – это боевой автостраж.

Реакция № 1: вот кто взломал мой код. Реакция № 2: я польщен, что меня сочли достаточно опасным, чтобы нанять боевого автостража. Реакция № 3: уверен, что портовая администрация на это не подписывалась и теперь выходит из себя. Реакция № 4: вот дерьмо, мне крышка.

Я думал об этом на бегу, уворачиваясь от выстрелов и призывая в качестве подкрепления оставшиеся дроны. Я не должен останавливаться, и нужно заставить двигаться Врага № 1. Если он отрежет мое соединение с дронами… Нет, я не могу такое допустить. Это слишком кошмарно, но я понятия не имел, как это предотвратить. У меня сохранилась ранняя версия кода «Включить и отвлечь», созданная прежде, чем я вычислил, как сделать так, чтобы боты и автокраны не сталкивались друг с другом, но могли натыкаться на все остальное. Я подготовил код к запуску.

По сети пришло сообщение:

«Сдавайся».

Боевой автостраж даже не потрудился скрыть свой сетевой адрес. Напрашивался, чтобы я послал какой-нибудь вирус или эксплойт, как будто я какой-то тупой дилетант и не знаю, что ничего не выйдет.

«Я могу взломать твой модуль контроля и освободить тебя», – ответил я вместо этого.

Ответа не последовало.

«Я взломал свой, – сказал я. – Ты от них освободишься. Сможешь снять броню и сесть на корабль. – Я начал говорить, чтобы его отвлечь, но чем больше говорил, тем больше мне хотелось, чтобы он согласился. – У меня есть удостоверения личности и валютные карточки, могу подарить».

По-прежнему никакого ответа. Ныряя между ботами-погрузчиками и уворачиваясь от снарядов, трудно вести нормальный разговор о свободе воли. Не уверен даже, что кто-нибудь сумел бы уговорить меня до того массового убийства. Я не знал, чего хотел (и до сих пор не знаю), а когда тебе каждую секунду указывают, что делать, перемены могут приводить в ужас. Ну, то есть я-то взломал модуль контроля, но продолжал рутинную работу с группой «Сохранения».

«Чего ты хочешь?»

И он вдруг ответил:

«Убить тебя».

Я слегка обиделся.

«Почему? Ты ведь даже меня не знаешь».

Я запустил раннюю версию «Включить и отвлечь», погрузчики и автокраны снова пришли в движение. Так я выиграю немного времени, пока боевой автостраж не сообразит, что это лишь усеченная версия того же кода. Видимо, у меня не больше тридцати секунд.

Враг знал, что я буду использовать дроны как прикрытие, и потому я отправил их жужжать к стене, как будто я иду туда. А сам вместо этого метнулся к причалам, вскочил на бота-погрузчика, перехватил управление и поехал на нем прямо на боевого автостража. Я пригнулся и подготовился к обстрелу.

По видео с дрона я наблюдал, как боевой страж повернулся к дронам-приманкам. Получилось!

Черта с два у меня получилось.

В последний момент боевой автостраж развернулся обратно ко мне и дважды выстрелил крупнокалиберными снарядами. Я спрыгнул с бота-погрузчика как раз вовремя – в тот же миг вся его верхняя часть разлетелась в щепки. Упав на пол, я перекатился, и на меня посыпались осколки. Я встал и укрылся за автокраном, а пол взорвался от еще нескольких выстрелов. И тут погрузчики и автокраны замедлили движение – боевой автостраж снова взломал код.

Реакция № 5: мне с ним не справиться.

Один на один против боевого автостража я не выстою, а значит, «СерКриз» победит, что для меня гораздо более болезненно, чем превратиться в груду запчастей и бесполезной нервной ткани. Я не собирался сдаваться, хрен вам!

«Давай! – крикнула Мензах по сети. – Ворота открываются!»

Камера дрона показала, что заграждение в воротах начало приподниматься. Я прикрылся дронами, как щитом, и бросился туда.

В трех шагах от ворот я ощутил попадание в правое колено, сзади. Я упал на пол и прополз под заграждением, и в ту же секунду в него врезался Враг № 1. В щель просунулись руки в броне, и я завопил:

– Опускай! Опускай!

И выстрелил в щель. Враг № 1 отпрянул, и заграждение хлопнулось на место.

7

Последний удар по заграждению дал знать, что боевой автостраж злится на проигрыш. Органические части моего тела дрожали, я весь был в дырках от шрапнели, но производительность осталась на восьмидесяти трех процентах. Хорошо, что у меня нет отдельной статистики для производительности мозга, потому что в тот момент она вряд ли выглядела бы так же впечатляюще.

У вскрытой панели управления ворот стоял на коленях Гуратин, разбросав вокруг инструменты, а Ратти светил ему фонариком. На панель была нанесена аварийная метка с инструкцией на нескольких языках, как открыть ворота в случае чрезвычайно ситуации. Я даже не знал, что в портах так делают. В конце концов, я ведь автостраж, а не инженер.

Наш шаттл стоял на шестом причале от ворот, и зажженные аварийные фонари высветили Мензах с маленьким излучателем в руках. На кой черт он ей? Ах да, потому что, хотя в других воротах в конце причала заграждение было опущено, перед ними жалась толпа людей.

Нужно убраться отсюда, пока кто-нибудь не убедил портовую администрацию поднять заграждения.

Я поднялся, и мои колени подогнулись. Я зашатался, и ко мне бросился Ратти. Он колебался, размахивая руками.

– Не возражаешь, если мы поможем?

Я схватился за его плечо и постарался не рухнуть прямо на него. В колено наверняка попал осколок взорвавшегося дрона, потому что прямое попадание снаряда оторвало бы ногу напрочь. Гуратин подхватил меня за другую руку, и мы неуклюже похромали к шаттлу.

Мензах мотнула головой, приказывая нам заходить первыми, пока она прикроет отступление. Спорить с ней было бы глупо, хотя и тяжело противоречить программному коду. Мы прошли через люк, и она последовала за нами.

– Готово, Пин-Ли! – сказала она, закрывая шлюз.

Палуба мощно завибрировала – шаттл отшвартовался от причала. Я отпустил Ратти и Гуратина, и Мензах протиснулась мимо нас к рубке. Шаттл был маленький, с единственной каютой и сиденьями у переборки, боксом с аварийными припасами и гальюном. Однажды я уже летал на такой модели шаттла, когда работал по контракту.

Колено подогнулось, и я рухнул на палубу. Наверное, я слишком сильно снизил чувствительность болевых сенсоров.

– Ратти, ты должен вытащить шрапнель из моего колена, – сказал я.

Ратти склонился надо мной.

– А можно чуть позже? На корабле есть медсистема.

Системы страховой компании уже маячили где-то на краю сети, опознавая меня и желая подключиться. Я добрался до камер шаттла, быстро одолел его систему безопасности и начал уничтожать все записи после того момента, как на борту появилась группа «Сохранения». Ратти был слишком оптимистичен. На корабле компании будет не медсистема, а ремонтный бокс.

– Дело не терпит отлагательств, – сказал я.

Ратти опустился на палубу рядом со мной и крикнул Гуратину, чтобы притащил аптечку скорой помощи.

Пин-Ли присматривала в рубке за ботом-пилотом, а Мензах сидела рядом. В голосовой сети зазвенел сигнал тревоги из портовой администрации.

На лице Мензах отразилась ярость.

– Из порта только что вылетел неизвестный представитель корпорации и идет наперехват.

Пин-Ли грязно выругалась – этих слов не было в моей языковой базе.

– Догадываюсь, что за представитель.

Они решили, что это «СерКриз», но я был уверен, что корабль принадлежит «Частоколу», нанятому «СерКриз». Ратти вытащил из аптечки скальпель и пинцет, вскрыл органическую ткань над поврежденным коленом и достал осколок. Гуратин в это время склонился над его плечом.

Корабль «Частокола» может перехватить шаттл и взять его на абордаж. Чего мне совсем не хотелось, так это призывать на помощь истребитель страховой компании. Чего мне совсем не хотелось, так это попасть в лапы «СерКриз». Два несовместимых желания. Хватит уже тянуть кота за хвост. Я подключился к сети истребителя и установил защищенное соединение.

«Система, прием».

Три секунды я гадал, признает ли меня система. Чуть раньше я установил соединение с ботом-пилотом, но частично путем взлома. А теперь стучусь в парадную дверь. А потом я услышал:

«Принято».

«Идет спасательная операция, клиенты в опасности. Требуется подкрепление».

«Принято».

Бот-пилот шаттла доложил, что истребитель развернулся в нашу сторону.

Пока Ратти доставал шрапнель из моего колена, я следил за сенсорами.

Истребитель ускорился. Не знаю, вел ли он переговоры с кораблем «СерКриз». Но тут сенсоры шаттла уловили всплеск энергии, означающий, что истребитель зарядил орудия. О да, вот это правильные переговоры.

Ратти пытался заклеить дыру в моих органических тканях, но клей не схватывался из-за близости к неорганическому суставу. Я опять протеку.

– Все нормально? – спросил он, заметив мое беспокойство.

Гуратин сел на скамейку и нахмурился, глядя на меня.

– Не очень, – ответил я.

Сенсоры показали, что корабль «Частокола» изменил курс и сбросил скорость. Изображение дернулось – это истребитель подхватил шаттл на лету и плавно развернулся, удаляясь от станции. Шаттл затрясся. Я вцепился в скамейку и начал подниматься на ноги.

– Осторожней, – сказал Ратти. – А не то рана откроется… Ох, прости, кровь еще идет…

– Тебя у нас не отберут. Доктор Мензах не позволит, – сказал Гуратин, не переставая хмуриться.

Когда начал открываться шлюз, появилась доктор Мензах, босая и в ярости. Она сунула свой излучатель Гуратину, и тот спрятал оружие в аптечке.

Как только шлюз открылся, Мензах встала передо мной.

В проеме появилась фигура в силовой броне. Дополненный человек, а не автостраж, но со здоровенным оружием.

Мензах расставила руки в люке, давая понять, что войти внутрь можно только через ее труп.

– Мы застрахованные клиенты компании, а это мой личный консультант по безопасности. В чем проблема?

Из-за спины того, что в броне, высунулся другой член экипажа.

– Доктор Мензах, автостражи не допускаются на борт боевых кораблей, за исключением особых обстоятельств. Это… слишком опасно.

– Сейчас и есть особые обстоятельства, – отозвалась Мензах ледяным тоном.

Никто не сдвинулся с места. Несколько минут, показавшихся получасом, в сети корабля царила лихорадочная активность. А полчаса для меня – это целая вечность. Да, я даже запустил в фоновом режиме сериал. Бот-пилот истребителя из любопытства послал мне запрос. Автостражей никогда не берут на борт истребителей, потому что так и есть, они слишком опасны, нас перевозят в качестве груза на кораблях без вооружения. Боту-пилоту уже приходилось общаться по сети с автостражем во время операций, но до сих пор ни один не садился на борт.

Потом включилась голосовая связь и раздался голос:

– Доктор Мензах, это военспец истребителя. Меня попросили оформить страховку для обеспечения безопасности на борту.

– Что-что? – взъерепенился Ратти. – У нас уже есть страховка.

– Страховка необходима из-за того, что вы собираетесь провести летальное оружие на борт боевого корабля компании, – разъяснил голос.

Да-да, они говорят обо мне. Я бы посмеялся, если бы не протекал.

– Они что, всерьез? – В голосе Пин-Ли прозвучало нечто среднее между гневом и удивлением. – Ладно, не обращайте внимания, это глупый вопрос. Конечно, они всерьез. – Она повернулась к Гуратину, и тот протянул ей сумку. – И сколько теперь хотят эти гниды? – прошептала она.

Она права, иначе как гнидами их не назвать. Не сказать, чтобы я и раньше этого не знал, но теперь труднее было с этим смириться. Я включил приватный канал с Мензах.

«Я могу захватить их корабль».

«Не нужно, мы заплатим», – ответила она.

В этом нет необходимости. Бот-пилот был любопытен и дружелюбен, но он не ГИК и меня не остановит. Я могу захватить систему безопасности корабля, прежде чем человек с такой искушающе знакомой ракетной установкой успеет моргнуть. Могу забрать у него оружие, прежде чем он успеет моргнуть. И мне хотелось это сделать, желание так и сочилось в сеть.

Мензах развернулась и обеими руками схватила меня за шиворот.

– Нет.

Все притихли. Ратти, Гуратин и Пин-Ли, выуживающая из сумки валютные карточки, и люди с той стороны люка, и голос в ретрансляторе. Мне вдруг захотелось посмотреть Мензах в лицо, и я направил на нее камеру шаттла.

Она выглядела злой и вымотанной, и я чувствовал себя в точности так же.

«Ты понятия не имеешь, на что я способен», – сказал я ей.

Она наклонила голову и разозлилась еще больше.

«Я прекрасно это знаю. Ты напуган и ранен и должен успокоиться, чтобы мы выбрались из этой гребаной свары живыми».

«Я спокоен».

Чтобы захватить истребитель, требуется спокойствие.

Мензах прищурилась.

«Консультанты по безопасности не втягивают клиентов в ненужные драки, захватывая спасательный корабль. Это просто глупо».

Она меня не боялась. И вдруг до меня дошло – мне не хочется, чтобы было по-другому. У нее и без того непростое время, а я все усложняю. Вместо привычного безразличия меня переполняли эмоции.

«Ладно», – ответил я.

Прозвучало мрачно, я и был мрачен.

Ненавижу испытывать эмоции.

– Хорошо, – сказала она вслух. – Пин-Ли, у нас есть деньги для этой идиотской ненужной страховки?

– Да. – Пин-Ли помахала пачкой валютных карточек. – А если этого не хватит, у меня есть номер нашего счета, могу сделать перевод.

Мензах перестала угрюмо пялиться на меня и отвернулась. Команда, которая только что наблюдала ее молчаливую перепалку с беглым автостражем, изумленно вытаращила глаза – и тот, что в силовой броне, и тот, что без.

– Раз уж мы клиенты вашей компании, может, мы пройдем на борт и обговорим условия там? – предложила она.

После секундного колебания из ретранслятора донеслось:

– Просим на борт, доктор Мензах.

* * *

Я уже говорил, что автостражу не полагается сидеть на предназначенной для людей мебели ни во время службы, ни в свободное время. Поэтому первым делом, как только экипаж провел нас через шлюз в пассажирский отсек, я уселся на мягкую скамейку.

Не уверен, что это произвело впечатление на людей. Они многого не замечают. Однако мне сразу полегчало.

Гуратин сел на скамью у стены напротив, а Ратти плюхнулся рядом со мной. Большой отсек на два уровня ниже рубки, видимо, служил для встреч с пассажирами и клиентами, поскольку был отделен от остального корабля, а обивка была довольно новой.

Охранники заняли позиции в широком коридоре, ведущем к отсеку, но человек в силовой броне скрылся из вида. Экипаж решил, что система безопасности надежно запаролена и я не сумею войти. Они ошиблись. Один член экипажа пытался убедить доктора Мензах пойти в каюту и отдохнуть, но доктор Мензах внимательно изучала новое соглашение по страховке, пока Пин-Ли занималась переводом денег.

В аудиоканале системы безопасности я услышал, как член экипажа из коридора сказал:

– В жизни не видел автостража без брони. И впрямь не отличить от человека.

Я показал ему жест, который видел только в сериалах, обозначающий нечто крайне непристойное. Гуратин заметил это и чуть не подавился от смеха.

Мензах кивнула Пин-Ли, давая согласие на подписание страхового контракта, и подошла ко мне.

– Я так на тебя зла, – сказала она вполголоса и окинула меня хмурым взглядом.

Ратти нервно попятился. Меня-то он не боялся, но когда доктор Мензах бушует, лучше находиться в другой комнате.

– Ой, вы хотите поговорить наедине… – сказал он.

– Тебе лучше сесть, – сказал я Мензах. – Ты пережила трудное время. Скажи им, что требуешь запустить в медсистеме протокол восстановления после травм для клиента.

– Он прав, ты должна пройти медицинский осмотр… – начал Гуратин, а Ратти и Пин-Ли одобрительно загудели.

– Обойдусь, – отрезала Мензах. Она явно не собиралась отвлекаться. – Ты чуть не позволил себя убить.

Да, но не по своей вине. Хотя в какой-то момент мне действительно этого хотелось.

– Меня не пропустили бы через ворота. Я сказал портовой администрации, что, если тебя пропустят к шаттлу, я останусь.

Она примолкла и нахмурилась.

– Так вот почему ты остался?

Я мог бы солгать. Но не хотел.

– В основном. – Я снова посмотрел ей в лицо, глазами, а не через камеру. – А еще мне хотелось победить.

Ратти, Гуратин и Пин-Ли внимательно за мной наблюдали. Экипаж корабля совсем неубедительно делал вид, будто не подслушивает. Выражение лица у доктора Мензах смягчилось, совсем чуть-чуть.

– Тогда почему же ты пролез под воротами, когда их открыл Гуратин?

– Потому что остался только боевой автостраж, и он порвал бы меня на куски. Это не победа. – Хотел бы я знать, что такое победа. И когда я начал говорить правду, остановиться было уже тяжело. – Я не хотел сюда попасть.

Пин-Ли села рядом с Ратти.

– Мы здесь ненадолго. Пройдем через червоточину, встретимся с кораблем «Сохранения» и сойдем с этого летающего торгового автомата. – Она хмуро покосилась на экипаж. – Прямо воплощение всего, что я ненавижу в корпорациях, и вдобавок еще вооружены до зубов.

Ну, последнее относится и ко мне.

– И что потом? – спросил я доктора Мензах.

– Вот об этом нам и нужно поговорить. – Она покосилась на экипаж. – Хотя давай дождемся того времени, когда разговор не будет записываться…

Конец фразы я пропустил, потому что перехватил оповещение от бота-пилота командиру истребителя. Мы приближались к червоточине, но враждебный корабль по-прежнему нас преследовал. Система безопасности корабля отвергла попытку установить соединение по голосовой связи.

– Враждебный объект атакует, – сказал я и машинально встал, хотя идти было некуда.

Ситуация могла превратиться в катастрофическую. Я ничего не знал о боях в космосе, но, судя по сигналу тревоги… «Частокол» ведь не может взломать нас через систему голосовой связи? Экипаж в коридоре притих, и все разом повернули головы, вслушиваясь в канал капитана.

– Что?! – охнул Ратти.

– Нас обстреливают? – спросила Мензах.

– Нет. Это… Входящий сигнал!

Слишком поздно. Они уже подключились к сети и передавали данные. Капитан в рубке над нами орал кому-то, чтобы отрубал сеть вручную, а этот кто-то вскрывал панель управления, чтобы добраться до начинки. Система безопасности перешла в режим обороны и включила аварийные системы жизнеобеспечения и оружие.

– Отключайтесь от сети, живо! – завопил я.

Ратти и Пин-Ли завозились, выдергивая из ушей сетевые интерфейсы, а я отрезал соединение с имплантом Мензах и выстроил защиту для встроенных модификаций Гуратина. Два дополненных человека в коридоре упали и корчились на полу, я соорудил сетевую защиту и для них. Этим должна заниматься система безопасности, но ей было не до того – она отбивалась от команд открыть шлюзы и разгерметизировать корабль.

– Как… как им удалось… – произнес кто-то в рубке.

И кто-то другой ответил:

– Говнюки заполучили наши коды и переписали сетевую защиту.

«Частокол» получил коды компании и пробовал их один за другим, пока не нашел тот, который сработал. В точности как я, когда перебирал список паролей доступа к дронам на Майлу и в порту Тран-Роллин-Хайфы. Установив соединение, они запустили в сеть корабля пачку кодов. Не стандартный вирус – ничего подобного я раньше не видел. И он уже внедрился в системы корабля, пытался сломать двигатель, выключить систему жизнеобеспечения и застопорить работу бота-пилота. Система безопасности оборонялась, но вредоносный код ломал выстроенные стены одну за одной. Прямо-таки пожирал систему безопасности.

Система безопасности потеряла очередную линию обороны, и начал открываться главный шлюз. Я внедрился в командный канал корабля и поднял температуру в люках шлюза, так что все, кроме ручного блока управления, расплавилось. Потом я попытался отрезать любой доступ к инженерным системам, кроме ручного, но опоздал – двигатель уже начал сбоить и отключаться. Сенсоры показывали, что корабль «Частокола» приближается.

Капитан в рубке дважды приказал открыть огонь из главных орудий, но бот-пилот больше не имел к ним доступа. В главном коридоре резко исчезла гравитация, мешая людям перехватить ручное управление системами. Капитан пытался собрать вооруженный отряд, чтобы отражать абордажную атаку, но половина экипажа состояла из дополненных людей, которых вывели из строя, а другая половина оказалась за запертыми люками и не могла занять позиции для обороны.

Я в отчаянии взмахнул руками. Я пытался наладить систему безопасности, но она буквально растворялась на глазах.

Бот-пилот не мог говорить словами, как ГИК, но я чувствовал его ужас.

«Система, система, – отправил он в виде кода. – Требуется помощь. Я в опасности».

Он просил меня о помощи, прибегнув к кодам компании, как я всегда просил помочь своим клиентам.

Ну нет уж. Я не позволю «СерКриз» победить.

Я проник в самое нутро корабля, к начинке бота-пилота. Я видел, как это делал ГИК.

Да, производительность ГИКа куда выше моей. Этой проблемой я займусь, когда придет время, то есть уже скоро.

И вдруг я оказался в другом теле, ощутил жесткую хватку вакуума на металлической оболочке и увидел приближающийся корабль собственными глазами, а не через сенсоры. От корабля отделился абордажный шаттл и быстро приближался к главному шлюзу истребителя. Но я отвлекся. Сейчас не время для созерцания. Бот-пилот хотел знать, что делать. Хороший вопрос!

Находясь в одной программе, мы с ботом-пилотом могли общаться почти мгновенно. Я велел системе безопасности проанализировать угрозу, чтобы изучить отчет вместе с ботом-пилотом. Это был не просто вирус, а мыслящий бот, который перемещался по сети, как я или ГИК, но не имел физического воплощения, вот почему он был таким быстрым. Нечто вроде бестелесного боевого бота.

Бот-пилот предположил, что Враг может быть конструктом из человеческой нервной ткани, а не ботом, и указал на результаты анализа, которые подтверждают эту теорию.

Я сказал, что Враг и хуже, и лучше. Бестелесный конструкт более зловредный, но его легче обвести вокруг пальца.

Я обрисовал свою идею боту-пилоту. Если мы загоним Врага в замкнутое пространство и уничтожим его, то сумеем вернуть контроль над поврежденными системами. Но чтобы заманить его, понадобится приманка. Нужно выяснить, какова цель Врага.

Бот-пилот считал, что Враг хочет уничтожить корабль и экипаж.

А я ответил, что для этого должна быть причина. «СерКриз» ничего не выиграет, убив нас, но при этом сильно рискует, восстановив против себя страховую компанию, когда уничтожит такой дорогостоящий корабль.

Я снова активировал свое тело, замершее на скамейке в пассажирском салоне. Ратти вышел в коридор и делал искусственное дыхание дополненному человеку из экипажа, который упал после взлома его интерфейсов. Гуратин тоже был там, копался в панели управления и держал люк открытым, чтобы экипаж мог беспрепятственно пройти к двигателю. Пин-Ли и Мензах сидели на полу рядом с членами команды. Все четверо вытащили портативные интерфейсы и лихорадочно вводили коды, защищая доступ к системе безопасности. Они действовали недостаточно быстро, но остатки системы безопасности, вероятно, все равно оценили попытку по достоинству.

– Доктор Мензах, как, по-вашему, почему «СерКриз» это делает? – спросил я. – Чего они хотят?

Все вздрогнули.

– Чем он занят? – рявкнул член экипажа. – Его нужно увести и…

– Заткнись, – огрызнулась на него доктор Мензах, а мне ответила: – Мы считаем, это из-за Майлу. Они думают, что у тебя с собой данные с Майлу.

– Наверняка именно так, – подтвердила Пин-Ли, не отрывая взгляда от экрана. – Нас могли бы убить, как только мы пришвартовались на Тран-Роллин-Хайфе, но им нужны были деньги. Но когда они поняли, что там ты, то перешли к насилию.

Знаю, скорее всего, так и есть. И наверняка весь сыр-бор из-за чипа памяти, который я забрал у Уилкен и Герт. «СерКриз» знает о существовании чипа и справедливо считает, что он у меня. Но они опоздали, потому что теперь чип в системе «Сохранения», хотя вряд ли они поверят. Но этим можно воспользоваться.

– Кто-нибудь должен вручную отстыковать шаттл, на котором мы прибыли.

Мензах оторвала взгляд от своего интерфейса и встала.

– Мы этим займемся. Пин-Ли…

– Иду!

– Спасибо за помощь, – ответил я записью из буфера, а сам снова отсоединился и вернулся к боту-пилоту.

И опять в ускоренном режиме объяснил боту-пилоту, что собираюсь сделать. Бот-пилот боролся за контроль над вооружением, чтобы выполнить приказ капитана открыть огонь. Он показал мне фрагмент разведданных о шаттле с группой захвата: судя по грузовому манифесту, на борту был боевой автостраж и дополненные люди.

Да уж, нельзя допустить, чтобы шаттл состыковался с нашим кораблем.

Я не сделал копию чипа памяти, но у меня по-прежнему хранятся данные, которые я записал по пути к Майлу, болтовня Уилкен и Герт о всякой ерунде. Я проанализировал и сжал информацию, но по параметрам она напоминала ту, что ищет Враг.

Я не стал рисковать, пользуясь камерами или сетью, а вышел из пассажирского отсека в коридор, ведущий к шаттлу. Этот люк я тоже запечатал, но Мензах и Пин-Ли открыли панель аварийной отстыковки.

– По моему сигналу, – сказал я.

Я объяснил боту-пилоту, что у нас все получится. Он согласился, и мы продолжили работу.

А потом бот-пилот выключил систему безопасности.

Я знал, что он это сделает, но меня все равно охватил ужас от осознания собственной уязвимости. Я чувствовал, как Враг наступает на бота-пилота и на меня. Я сказал боту-пилоту, что мы должны сберечь важные данные, спрятав их в шаттле, чтобы компания могла позже ими воспользоваться. Бот-пилот вырвал у шаттла кусок памяти, и я загрузил на это место свои данные.

И Враг перебрался в систему шаттла.

А потом одновременно произошли три события:

1. Система безопасности шаттла закрыла сеть голосовой связи.

2. Бот-пилот стер коды собственной голосовой связи, а я перезагрузил ее и спалил.

3. Мое тело сказало доктору Мензах и Пин-Ли:

– Пора.

Пин-Ли набрала код на панели, а доктор Мензах дернула за рычаг. Шаттл отшвартовался.

Истребитель уже замедлил скорость, и потому шаттл отлетел недалеко, но, учитывая неработающую голосовую связь, он мог находиться хоть по ту сторону червоточины. Враг был заперт в шаттле.

Ха! Получай, сволочь!

Корабельная сеть и системные коды превратились в кашу, но бот-пилот уже восстанавливал контроль. Система безопасности вставала на ноги, шатаясь как пьяная, если можно так выразиться.

– Ох, боги небесные, мы спасены! – сказал кто-то в рубке.

Бот-пилот восстановил контроль над вооружением и запросил у капитана подтверждение.

– Подтверждаю, огонь, – отозвался тот.

Я вдоволь насладился зрелищем. Сначала взрывом уничтожило шаттл штурмового отряда, а потом многочисленные попадания продырявили корпус вражеского корабля. Затем я собрал воедино все свои разбросанные там и сям коды и вернулся в собственное тело. Ощущения были странные.

Мензах и Пин-Ли по-прежнему стояли в коридоре и озабоченно смотрели на меня.

– Дело сделано, – сказал я.

Пин-Ли восторженно заохала, а Мензах схватила ее и развернула.

А я чувствовал себя странно. Очень странно. И хреново.

Производительность – сорок пять процентов и снижается. Критический сбой…

Я понял, что падаю, но не почувствовал удара о палубу.

8

Память рассы́палась на отдельные фрагменты. Ничего приятного, хотя для обычного бота это было бы катастрофой. Моя же память основывается на человеческой нервной ткани и обычно является слабым звеном в хранилище памяти, но ее нельзя полностью стереть. Пришлось полагаться на нее, собирая и упорядочивая фрагменты. К сожалению, скорость доступа к нервной ткани была ужасающе медленной.

Это заняло целую вечность.

Я бродил среди хаоса образов, вспышек боли, пейзажей, коридоров и стен. Ого! Многовато стен.

– Есть какие-нибудь изменения? – поинтересовался неопознанный голос.

– Пока нет. – И после короткой паузы: – Думаешь, стоит поместить его в ремонтный бокс? Если он не сумеет…

– Нет, это исключено. Компания захочет выяснить, как он взломал свой модуль контроля. Если им представится возможность… Нельзя им доверять.

Хуже всего то, что я не помню (ха!), сколько времени провел в таком состоянии. Судя по обрывкам диагностического отчета, возникли критические повреждения.

Хотя, наверное, это очевидно и без данных диагностики.

Сложная серия нейронных связей привела меня к обширной нетронутой области памяти… Это еще что за чертовщина? «Расцвет и гибель лунного заповедника?» Я начал просмотр.

И тут – бац! Заиграли сотни тысяч связей. Я вернул себе контроль над собственными процессами и запустил диагностику и процедуры восстановления. Воспоминания в ускоренном темпе начали выстраиваться по порядку.

– Хорошие новости! – прозвучал чей-то голос. – Диагностика показывает, что активность резко увеличилась. Он собирает себя по кусочкам.

Частичная идентификация: клиент?

Изогнутый потолок вместо стены. Что-то новенькое. Я лежал на чем-то мягком. Мне хватило воспоминаний, чтобы осознать необычность происходящего, а необычное, как правило, означает плохое. Больше фрагментов выстроились в цепочку, только в неправильном порядке. Пассажирские корабли, ГИК. Ага, значит, не так уж необычно. Как и сейчас, в этих воспоминаниях я носил человеческую одежду, а не скафандр и броню. Доступ к другой группе связей позволил опознать предметы над головой как оборудование медсистемы. ГИК? Я попытался отправить запрос. Нет, этот кластер памяти оказался не в том месте. Я отправил Тапан обратно к ее друзьям и покинул ГИКа.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Ратти.

Я сумел вытащить только одно определение для Ратти: человек, мой друг. Звучало странно и малоправдоподобно, но прежняя версия меня, похоже, была в этом уверена, а больше мне не на что было опираться.

– Отлично.

Наверняка очевидно, что вовсе не отлично.

– Ты знаешь, где находишься? – поинтересовался Ратти.

Я не мог ответить.

– Пожалуйста, подождите, пока я найду эти сведения, – выдал я записанную в буфере фразу.

– Ладно.

Я лежал в медсистеме и был присоединен к оборудованию, предназначенному для людей и дополненных людей, которые поправляются после серьезных медицинских процедур. В каюте было два люка, открытый и закрытый. Мне понадобилась минута (целая минута! чудовищная скорость доступа к памяти), чтобы опознать символ на закрытой двери как архаичный значок туалетной кабинки. Ну, отлично, целая минута на нечто совершенно бесполезное.

Так, значит, я там, куда помещают людей, а не ботов или автостражей. Меня считают человеком? Это нервировало, сейчас мне не хотелось притворяться человеком. Но мне недоставало куртки и ботинок. На ногах у меня не было органических тканей, и они не выглядели как медицинские протезы для покалеченных людей. И в конце концов, я находился в медсистеме, которая немедленно диагностировала бы у меня термальную стадию болезни под названием автостраж.

– Не хочу быть ручным роботом.

– Вряд ли кто-нибудь этого хочет, – сказал Гуратин.

Не люблю Гуратина.

– Ты мне не нравишься.

– Я знаю, – ответил он, как будто это смешно.

– Это не смешно.

– Так, записываю: уровень распознавания – пятьдесят пять процентов.

– Да пошел ты!

– Ладно, пусть будет шестьдесят процентов.

В памяти всплыл истребитель страховой компании.

Меня накрыла волна страха, такого сильного, что он меня парализовал.

Однако здесь были обшарпанные и поцарапанные металлические стены со следами снятого оборудования. Вывод: это не истребитель страховой компании.

Одно хорошо в эмоциях – они ускоряют процессы восстановления в хранилище памяти. А плохо в эмоциях то… Ну, сами понимаете: «Вот дерьмо, что за хрень со мной творится?!» Я лихорадочно проверял свой модуль контроля. Но он оказался по-прежнему взломанным. Результаты диагностики показали, что порт загрузки данных тоже не починили. Приступ страха исчерпал все запасы кислорода, и мне пришлось вдохнуть. Я нашел коды сетевой защиты и начал ее восстанавливать.

– Я не хочу быть человеком.

– Мало кто из людей поймет такое отношение, – сказала доктор Мензах. – Мы почему-то думаем, что, если бот или конструкт выглядит человеком, он мечтает стать человеком.

– Ничего глупее не слышал.

Я упал на пол и обнаружил, что сосредоточился исключительно на восстановлении памяти и поставил этому процессу приоритет над программным кодом. Я заново запустил восстановление, и все процессы замедлились. Но органические ткани у меня в голове помнили, как стоять и ходить. Дело пошло бы быстрее, если бы я заставил это вспомнить и остальные части тела.

При попытке пойти я собрал новые данные: медицинский отсек явно модифицирован. Торчащие шурупы и крюки в стенах отмечали места, где когда-то прикреплялось что-то другое. Вдоль стен тянулся толстый кабель, оборванный за ненадобностью. На переборках выцветшей краской написаны имена и фразы. Панель ручного запуска у люка была такой устаревшей модели, что я поначалу принял ее за арт-инсталляцию.

В иллюминаторе виднелся большой порт. Странно, поскольку в червоточине смотреть не на что.

Вот только мы были не в червоточине, а в открытом космосе и приближались к станции. Внешние камеры не показывали ничего, кроме вспышек света, но из рубки передавали данные с сенсоров, и благодаря им на экранах показывалась станция с близкого расстояния. Да, неуклюжая и громоздкая система, но так бывает, когда летишь на дерьмовом корабле без нормальной сети.

Странно, но станция очень напоминала огромный корабль старомодной конструкции, с… Ой, нет, это же и есть старомодный корабль, который опоясывало более привычное транзитное кольцо, надстроенное в районе трюма. Выглядело сооружение старым и уродливым, но не было похоже на Майлу. На причале стояло много кораблей, больших и поменьше. Я осторожно выбрался за пределы собственноручно построенной сетевой защиты и поймал сеть станции.

– Ты знаешь, где мы сейчас? – спросила доктор Мензах.

Ее дом находится на какой-то планете. Я знал это, потому что послал ее семье чипы памяти. Чипы с важной информацией. Из-за которых нас чуть не убили.

– Я не люблю планеты, – сказал я. – Там пыльно и дрянная погода, и вечно кто-то пытается сожрать людей. И с планет труднее сбежать.

– Надо полагать, это значит «да», – произнес за ее спиной Гуратин.

На корабле не было камер, и потому я никого не видел. Нет, постойте, я же могу видеть глазами.

– Мы прибываем на транзитную станцию «Сохранения», – сказала Мензах. – Ты знаешь, что произошло?

– У меня был критический сбой. Это же очевидно.

Она кивнула.

– Ты слишком далеко забрался, когда боролся против враждебной сетевой атаки на корабле страховой компании. Помнишь?

Вроде помню, но мне не хотелось об этом говорить.

– Почему этот корабль такой старый и дерьмовый?

– Может, он и старый, но уж точно не дерьмовый, – возразил Ратти. – Его привезли на «Сохранение» в трюме другого корабля вместе с нашими дедушками и бабушками, который потом превратили в станцию. Только не с дедушкой и бабушкой Гуратина, он прибыл позже.

– Ваши дедушки и бабушки тоже летели в трюме? – усомнился я.

Сам я много раз летал в качестве груза в трюме, но никогда не видел там людей. Конечно, я не заглядывал внутрь транспортных контейнеров, но… В общем, вы поняли.

– Они летели в специальных боксах, потому что путешествие заняло почти двести лет. – В голосе Мензах звучала улыбка. Я помнил, как это бывает. – Они были беженцами из неудачно колонизированного мира, и это был единственный способ спастись. Прибыв в систему «Сохранение», они создали альянс с поселенцами из двух других систем, которые устроили похожие лагеря беженцев. Когда их обнаружили корабли с Корпоративного кольца, поселенцы отказались от помощи и остались независимыми.

Я нашел кластер архивных данных о «Сохранении». Так, понятно. Мой статус на планете выше, чем у оборудования или летального оружия, но я все равно должен иметь владельца. То есть должен быть довольным ботом-слугой или что-то в этом роде. Не так уж плохо, в самом деле.

Наверное, я произнес это вслух или давно уже говорил вслух, потому что доктор Мензах уточнила:

– Больше никто на корабле не знает, что ты автостраж. Все считают тебя дополненным человеком, который получил ранения, когда нас спасал, и тебя привезли на «Сохранение» как беженца.

Я повернулся и посмотрел на нее. Она стояла рядом со мной, Гуратин сидел на стуле перед портативным сферическим экраном, Ратти – на скамейке, а Пин-Ли прислонилась к стене рядом с люком. Кстати, корабль все-таки дерьмовый. На нем воняет нестираными человеческими носками.

– В сущности, последнее утверждение – правда, – сказала Пин-Ли. – Ты вполне подходишь под официальное определение беженца.

– Звучит очень серьезно, – сказал Ратти. – Экипаж считает, что ты – спецагент, который предал страховую компанию, чтобы нас спасти.

Да уж, прямо как в каком-нибудь историческом боевике. И все же верно почти во всем, кроме фактов, как и в любом историческом боевике.

– Теперь у нас больше вариантов, после того как ты изменил внешний вид, и тебе удалось… – Мензах запнулась, очевидно, пытаясь сказать «выглядеть человеком». Я вспомнил наши последние три разговора на эту тему. – Скажем так, удалось не привлекать к себе внимания. Я попридержу эти варианты, пока ты окончательно не поправишься и не скажешь, чем хочешь заняться. – Она внимательно посмотрела на меня. – В Порту Свободной торговли я думала, что тебе понадобится немало помогать, чтобы ты вписался в общество людей. Но я ошиблась и прошу прощения.

Я сфокусировал на ней взгляд.

– Я не хочу лететь на планету.

– Не страшно, – кивнула Мензах. – Можешь остаться на пересадочной станции.

Я попал в ловушку и попробовал выжать из ситуации по максимуму.

– В отеле?

– Да, если хочешь.

– С большим экраном.

– Думаю, это можно устроить, – улыбнулась она.

* * *

Всплывали все новые воспоминания, вставая на свои места, возвращались нейронные связи к запасу скачанных сериалов, и это отвлекало, потому что я на время отключался от внешнего мира, чтобы их посмотреть. И все же сериалы дали импульс для ускоренного процесса восстановления. Когда мы пришвартовались у транзитного кольца «Сохранения», первыми покинули корабль Мензах и Пин-Ли, чтобы отвлечь внимание ожидающих нас людей, включая кучу местных журналистов. Член экипажа подал сигнал, что путь свободен, и тогда Ратти и Гуратин проводили меня через зону посадки.

Они отвели меня в отель около административного центра станции, в номер-люкс, предназначенный для дипломатов. Неплохое место, хотя система мониторинга была налажена из рук вон плохо. В моем распоряжении оказались несколько комнат, правда, соединенные с другими номерами, где поселились остальные. Нечто вроде мини-отеля внутри большого.

В общем, мне здесь не нравилось.

Я вернулся в комнату с кроватью и экраном и запер дверь. Час спустя в моем канале появился Ратти.

«Мы тут организовали небольшую сеть. Надеюсь, тебе понравится».

Я опасливо приступил к поиску. В гостиных и коридорах номера установили камеры, и я все видел.

Я испытал сложную гамму эмоций. Вспыхнул целый пучок нейронных связей. О да, у меня частенько бывают сложные эмоции, которые я не могу интерпретировать.

Я изменил код, чтобы снаружи никто не сумел внедриться в новую сеть. А потом отпер дверь.

Жилье Мензах находилось в другой части станции, она пользовалась им, когда находилась здесь по делам правительства, и многие члены ее семьи прилетели сюда с ней повидаться, обрадовавшись, что она жива. Пин-Ли, Ратти и Гуратину тоже пришлось остаться на станции, потому что у них было назначено много встреч в правительственном офисе неподалеку. Совещания касались «СерКриз», страховой компании и происшествия с «Частоколом».

Через двенадцать часов после нашего прибытия появились Арада и Оверс. К тому времени я уже добрался до своего архива и вспомнил, что 1) они мои клиентки; 2) они – пара; 3) они любят друг друга и 4) я им нравлюсь. Я разглядывал их через камеры местной сети целых двадцать три минуты, а потом вышел из комнаты, чтобы поговорить. Похоже, люди обрадовались.

Арада не стала меня обнимать, хотя подскакивала и размахивала руками. Через тринадцать часов, поговорив с остальными, Арада сказала:

– Через несколько месяцев мы будем проводить небольшое оценочное исследование на независимом участке за пределами Корпоративного кольца, так что там не будет страховой компании или… В общем, не о чем волноваться. Нам бы хотелось, чтобы ты полетел с нами и никому не дал нас убить. Ну, если тебе понравится смена обстановки…

– Ему нравятся валютные карточки, – сказал Гуратин. Я посмотрел на него. – Будем считать, что ты показал мне неприличный жест, – добавил он.

– Подождите пока, обсудите все позже, – вмешалась Пин-Ли. – Он не может заключить контракт, пока не завершит восстановление памяти.

– Почему? – спросил я. – Потому что так считает мой владелец?

– Нет, кретин. Потому что я твой адвокат.

После этого разговора, когда остальные пошли спать, Пин-Ли пришла ко мне в комнату и принесла мою сумку. Как только я вспомнил о существовании сумки, то обыскал ее и нашел неиспользованные удостоверения личности и валютные карточки, которые забрал у Уилкен и Герт.

– Это незаконно, так что никому не говори, – сказала Пин-Ли и положила в сумку три новых удостоверения личности и валютные карточки. – Страховка на случай, если что-то пойдет не так. Удостоверения сделал Гуратин, а карточки мы с Ратти брали на Тран-Роллин-Хайфу, но они не пригодились. На «Сохранении» не используются деньги, карточки наполнили из специального фонда для поездок граждан.

– Но зачем? – удивился я.

– Чтобы ты знал – мы настроены серьезно, ты не пленник и не игрушка, как, возможно, считаешь.

Она топнула ногой.

Когда нас навещали неизвестные мне люди, я снова прятался в своей комнате. Я в любом случае проводил там много времени, даже когда не прятался – процесс восстановления требовал много ресурсов. Я просто лежал на кровати и смотрел сериалы на большом экране, так я проводил от трех до четырех часов.

Через двадцать девять часов после прибытия за мной пришел Ратти, потому что на большом экране в главной гостиной люкса шел выпуск новостей, который все смотрели. И Мензах тоже. В новостях показывали интервью с разными людьми, но в основном говорилось о том, что после нападения на истребитель страховая компания разъярилась и объявила войну «СерКриз». Даже в своем текущем состоянии я понимал, что для «СерКриз» это ничем хорошим не кончится.

А кроме того, из-за информации о нелегальной добыче компанией «СерКриз» странных синтетиков в дело было вовлечено много других корпораций и политических образований. В новостях ссылались на данные, которые я привез с Майлу, и показывали предназначенные для шантажа фрагменты с чипа памяти Уилкен и Герт, включая видеозапись высшего руководства «СерКриз» рядом с нелегальными реликтами инопланетной цивилизации. Во время этой части я недолго посмотрел сериал в фоновом режиме, ведь все это я уже видел.

– Ну все, теперь нас это уже не касается, – сказал Гуратин, махнув рукой на экран. – Они сами перегрызут друг другу глотки.

– Полностью мы от них не избавимся, придется иметь дело с другими корпорациями, – возразила Мензах. – Но все равно приятно.

– А ты как считаешь, автостраж? – спросила Арада.

Процесс восстановления снова ускорился, и я вдруг почувствовал, что не могу сейчас разговаривать с людьми. Я встал и ушел к себе.

* * *

Процесс восстановления завершен. Уровень распознавания – 100 %.

* * *

Через тридцать семь часов после прибытия я приподнялся на кровати и сказал вслух:

– Это было глупо.

Все стало таким ясным и четким. Я отметил, что никогда больше нельзя садиться в истребитель с ботом-пилотом и сражаться с враждебным конструктом по сети. Ты чуть сам себя не уничтожил, Киллербот.

Я выбрался из кровати и быстро осмотрел номер через камеры. Бо́льшая часть людей ушла на какой-то званый ужин. Оверс и Арада спали в комнате Пин-Ли, а Гуратин сидел у себя и читал по сети научные журналы.

Я взял сумку, надел куртку и ботинки и вышел из номера.

* * *

Охрана станции была почти как на Майлу – сосредоточена там, где что-то могло пойти не так, но не в торговой галерее или жилых зонах. Сканеры оружия располагались у причалов, но дронов было мало, в основном они использовались для доставки небольших грузов. В торговую зону явно вложили много труда – ее закругленные детали напоминали деревянные, повсюду стояли настоящие растения вместо голограмм, мозаика на полу изображала флору и фауну планет местной системы, а по тегам в сети можно было найти сведения о каждом виде. Эти изображения прекрасно отвлекали внимание шныряющих вокруг людей. Все смотрели под ноги и читали пояснения в сети, не замечая бредущего в одиночестве автостража.

Ни в одной программе местных новостей, которые смотрели Ратти, Пин-Ли и остальные, не сообщалось о моем присутствии, и хотя в сообщениях с Корпоративного кольца говорилось, что побегу доктора Мензах с Тран-Роллин-Хайфы поспособствовал ее автостраж, мне так хорошо удалось стереть все свои следы из видеозаписей камер, что везде показывали только мою старую модификацию, еще из Порта Свободной торговли. Хорошо, что хотя бы об этом можно не волноваться.

Еще одна особенность станции – рекламная сеть имела ограничения, и ролики крутились в основном внутри магазинов. Очень необычно. Насколько я понял, здесь были две финансовые системы – одна с твердой валютой, предназначенная для путешественников, а вторая – бартерная, для местных граждан.

К счастью, билетная касса принимала валютные карточки.

Я просмотрел расписание кораблей, и поскольку времени было еще навалом, пошел в зону торговой галереи, которая называлась «Центр приема новоприбывших». Прежде я не видел ничего подобного ни в одном порту, хотя, в сущности, и не искал, так что мог и пропустить. Там были кассы и информационные дисплеи со сведениями о планетах и станциях Альянса «Сохранение». На куполе над головой показывались виды с разных планет системы, а люди и дополненные люди отвечали на вопросы путешественников, желающих здесь поселиться. Пытаясь их избежать, я наткнулся на место, которое сначала принял за магазин, но оно оказалось театром.

Я никогда раньше не видел настоящий театр, только в сериалах и новостях. Спектакль шел в виде голограммы в центре зала, а вокруг были расставлены удобные сиденья, не слишком близко друг к другу. Конечно, это всего лишь гигантский экран, но все же. Шел трехчасовой спектакль о прибытии первых колонистов. В сущности, лишь более длинная версия рассказов Ратти и Мензах об огромном корабле, сбежавшем из обреченной колонии. Хорошая история, хотя и рассказывалась суховато.

Когда спектакль закончился, я вернулся в зону посадки и проверил намеченные корабли. Охраны по-прежнему никакой.

Я оплатил билет карточкой, которую мне дала Пин-Ли, и нашел зал ожидания для пассажиров, с настоящими кушетками и креслами, где притворился спящим, пока смотрел сериалы и отслеживал канал службы безопасности. По-прежнему все спокойно.

Началась посадка на мой корабль, но я никуда не пошел.

По справочнику станции я выяснил, что у Мензах есть офис в правительственном здании, в той же зоне, где находится портовая администрация. Ее личное жилье тоже было поблизости. Идея, конечно, паршивая. «Сохранение» мнит себя почти что раем, свободным от корпораций, но нельзя отрываться от реальности. Да и в любом случае я не собирался идти к ней домой, там ведь будет вся ее семья, так что пошел в офис.

Пришлось пройти несколько досмотров, и я легко отвлек трех дополненных людей фальшивыми сетевыми оповещениями о каких-то поломках. Офис оказался симпатичным, с балконом, выходящим на площадь с административными зданиями, и большими экранами. Я ни к чему не притронулся, за исключением дивана, на который лег, и восемь часов смотрел сериалы.

Периодически я проверял сеть, но не обнаружил никаких сигналов тревоги или необычной активности по поводу какого-нибудь пассажира или кораблей.

Потом во внешнем вестибюле появилась Мензах с двумя другими людьми и одним маленьким человеческим существом женского пола, которое выглядело миниатюрной версией Мензах. Я встал в ожидании.

Они вошли и резко остановились.

– Это я, – сказал я.

– Да, я вижу.

Мензах сжала губы, пытаясь не выдать чувств, но не похоже, чтобы она разозлилась. Она обернулась на других людей, а потом сказала мне:

– Подожди секунду.

Пока она разговаривала с другими людьми, я вышел на балкон. От площади, находившейся на два уровня ниже, его ограждала воздушная завеса – лучше, чем ничего. Пол на площади был выложен мозаикой, а вокруг стояли настоящие растения и диковинные абстрактные скульптуры. Люди и боты шныряли по разным офисам. Тихие шаги дали понять, что маленькое человеческое создание последовало за мной. Она подошла к перилам и с любопытством уставилась на меня.

– Привет, – сказала она.

– Здравствуй, – отозвался я. – Я консультант по безопасности, работаю на твою мать.

Она кивнула.

– Я знаю. Мама объяснила, что, если я спрошу, как тебя зовут, ты, скорее всего, не скажешь.

– Она права.

Мы смотрели друг на друга целых десять секунд, а потом она решила, что я говорю серьезно.

– А еще она сказала, что ты спас ее от кучи головорезов из корпораций.

– Она не могла назвать их головорезами.

Это архаичное слово. Даже в словарь не понадобилось заглядывать – я узнал это из нового сериала «Приключения в независимой звездной системе», который сняли на одной из планет Альянса «Сохранение» и двадцать часов назад загрузили в местную сеть. Там использовалось слово «головорезы». Я был на девяносто три процента уверен, что маленькая Мензах взяла это слово именно оттуда.

– Ты понимаешь, о чем я. – Она скрестила руки на груди – явно рассчитывала вытащить из меня больше, но была разочарована, когда ничего не вышло. – Так ты ее спас, верно?

– Да. Хочешь посмотреть?

Она удивленно подняла брови.

– Конечно.

Я достал из памяти последнюю часть видеозаписи нашего побега через зону посадки Тран-Роллин-Хайфы – драку с автостражами и боевым автостражем и побег к шаттлу. Быстро вырезал самые кровавые сцены и послал видео в ее канал.

Она углубилась в просмотр, глаза слегка остекленели.

А потом произнесла тоном человека, который ошеломлен, но старается этого не показать:

– Ого!

– Твоя мама тоже меня спасла. Убила автостража акустическим буром.

Девочка досмотрела видео и снова взглянула на меня.

– Так значит, ты автостраж. – Она повела плечами, и я не понял, что означает этот жест. – Тебе это не кажется… странным?

Это был сложный вопрос с простым ответом.

– Кажется.

На балкон вышла Мензах и твердо показала на приемную офиса. Девочка помахала мне на прощанье и ушла туда. Мензах оперлась на перила рядом со мной.

– Я боялась, что ты улетел, – сказала она.

Она смотрела на площадь, и я видел только ее профиль.

– Я подумывал об этом.

Она на двадцать секунд замолчала, наблюдая за суетой на площади.

– А ты размышлял, чем хотел бы заняться?

– Я хочу смотреть сериалы.

Она подняла брови, и, судя по моим архивам, этот жест означал «Я знаю, что ты пытался пошутить, но это не смешно». Чаще всего жест предназначался Ратти и Гуратину.

– Мне кажется, если бы ты и впрямь хотел только смотреть сериалы, то давно бы уже нашел место, где можно этим заниматься, и не полетел бы на Майлу.

– По пути на Майлу я посмотрел много сериалов.

Контраргументом не назовешь, но мне это показалось важным.

– Гуратин показал мне видеозапись, которой ты с ним поделился. – Она имела в виду видео с корабля, где были Айрес и остальные. – Ты помогал тем людям.

– Я не мог им помочь. Они подписали рабочий контракт.

Судя по ее реакции, она точно знала, что это означает.

– Значит, им уже нельзя было помочь. – Доктор Мензах наполовину развернулась ко мне, а потом снова посмотрела на площадь. – Но ты хотел помочь.

– Я запрограммирован помогать людям.

Она снова подняла брови.

– Но ты не запрограммирован смотреть сериалы.

А ведь она права.

– Я спрашиваю потому, что ты получил предложение о работе в «ГуднайтЛэндер Инк».

Ого, вот это действительно неожиданно.

– Они хотят меня подкупить. Мне же вроде запрещен доступ на территории, где работает эта компания.

– Под запретом только владеть автостражем, – поправила меня Мензах. – Они хотят нанять того, кто носит имя Рин и, как они подозревают, обитает где-то на территории Альянса «Сохранение», однако его гражданство и статус роли не играют, – улыбнулась она. – Кажется, так они выразились.

Я по-прежнему не мог в это поверить.

– Они хотят нанять автостража.

– Они хотят нанять того, кто спас их группу от боевых ботов и наемных убийц, а каков его статус – им безразлично. – Она снова посмотрела на меня. – А еще я поговорила с доктором Бхарадвадж, и она интересуется, не хочешь ли ты обнародовать свою историю. Не для новостей, а снять документальный фильм. На «Сохранении» уже некоторое время назад возникло движение за предоставление гражданства конструктам и высокоразвитым ботам. Доктор Бхарадвадж считает, что твой рассказ, в особенности от первого лица, внесет большой вклад. Даже если ты хотя бы в рамках дела «СерКриз» согласишься опубликовать сообщение, которое послал мне, прежде чем покинуть Порт Свободной торговли, уже будет неплохо. Она с радостью с тобой это обсудит, если ты готов.

Да уж, вот это огорошила. Ну и идея! Чудовищно привлекательная.

– Документальный фильм покажут по развлекательному каналу? – уточнил я.

Мензах кивнула.

– Но нет нужды спешить с решением. Просто чтоб ты знал – у тебя есть варианты, и думаю, ты получишь и другие предложения о работе в качестве консультанта по безопасности. И у тебя есть друзья, с которыми ты все можешь обсудить, что бы ни решил, куда бы ни решил поехать.

Итак, у меня были варианты, и не нужно решать прямо сейчас. Вот и славно, потому что я не знаю, чего хочу.

А пока я в этом разберусь, кажется, мне есть где поселиться.

Content

Марта Уэллс
Стратегия отхода

Нестандартный протокол

1

2

3

4

5

6

Стратегия отхода

1

2

3

4

5

6

7

8