Гойтан Владимир Викторович

Банда Мезина

Владимир ГОЙТАН

БАНДА МЕЗИНА

Милиционеру не занимать мужества. Как, впрочем, и доблести, отваги. История знает тысячи примеров, когда рискуя собой, солдаты правопорядка предотвращали беду, становясь на дороге оголтелых преступников, нередко прикрывали собой других. Но чтобы нарушить присягу, самому стать на преступный путь, организовать банду - словом, стать оборотнем? Такое и вообразить невозможно. И все же...

Шантаж

Рувим Рывкин подъехал к «Меридиану» как обычно, где-то часам к одиннадцати вечера, когда подгулявшая публика валом валила из ресторана. Тут он подбирал пассажиров и развозил на своем арендованном такси по указанным адресам. Те, конечно, рассчитывались щедро - в городе хорошо знали частного извозчика, да и он лишь бы кого не подбирал - была своя клиентура, чаще всего иностранцы. Те особенно не торговались.

Вот и сейчас в ожидании пассажиров Рывкин покручивал в руке ключи от машины. Подошел еще один таксист. Перебросились словом-другим.

Вдруг на полном ходу за несколько метров от них, лихо выписав полукруг, остановился мотоцикл. Почему-то на «Яве» не было номерных знаков. Но на это сначала никто не обратил внимания, как и на водителя с пассажиром, который сидел у него за спиной! У обоих обычные мотоциклетные шлемы с опущенными забралами.

Мотор «тачки» продолжал работать. Тем временем пассажир немного суетливо спрыгнул на асфальт, осмотрелся. Потом вытащил из-под полы своей болоньевой куртки какой-то продолговатый предмет.

Сухо треснул выстрел. В шумном бедламе его никто всерьез и не воспринял. Но когда Рывкин вдруг осунулся прямо возле своей машины, все перепугались. Бросились было к нему - и остолбенели от ужаса: его тело еще продолжало дергаться, а из отверстия на шее вытекала струйка крови. Кто-то снял шапку.

Взревел мотоцикл и, будто застоявшийся рысак, рванул с места. Крики, шум...

Утром в Жлобине только и разговоров было, что о нападении на частного таксиста. Какие только версии не выдвигались: в городе появился террорист-маньяк, который убивает людей, говорили одни. Да здесь орудует целая банда, вторили им другие. Мол, дело их рук и убийство Валентина Жамойдо. Эта смерть также вызвала немало разговоров среди жителей города и района.

Примерно недели за две до этого в ночь с 23 на 24 августа 1989 года при загадочных обстоятельствах на Малевичском озере был убит житель Жлобина В. Жамойдо. Его нашли рядом с вагончиком, где обычно жили кооператоры, которые взяли озеро в аренду. Недалеко был найден труп собаки. Настораживало, что оба нападения совершены с помощью огнестрельного оружия, скорее всего, стреляли из малокалиберной винтовки или карабина, к тому же в обоих случаях жертвы убиты в шею. Случайность? Скорее всего закономерность, бандитский «почерк».

А вскоре почти все жители Жлобина убедились в том, что в городе орудует самая настоящая банда. Да и неизвестные преступники не очень скрывали это. По логике, совершив одно преступление, а тем более связанное с умышленным убийством, бандиты должны были затаиться, залечь на дно. А здесь - все наоборот.

Поздно вечером в квартирах местных кооператоров начали раздаваться телефонные звонки. Чаше всего один и тот же грубый мужской голос угрожающе предупреждал:

- Жамойдо и Рывкин отказались делиться с нами своими доходами. Надеюсь, вы будете умнее. Иначе...

Надо сказать, что это были не пустые угрозы. Несколько раз подобные звонки вызвали тревогу в семье кооператора Дмитрия Фарберова. А когда oн отказался платить дань, кто-то бросил под окно квартиры тротиловый заряд. Сознавая реальную опасность, тот вынужден был с семьей перабраться в Киев, а потом и вовсе податься за кордон.

Будто клещи впились неизвестные вымогатели в Марата - сына убитого Рывкина. С какой-то циничной наглостью все тот же голос постоянно напоминал ему по телефону, что на берегу Малевичского озера должен был вместо Жамойды проглотить пулю он, Марат Рывкин. И если будет таким же несговорчивым, как отец, то скоро пойдет за ним следом. Пришлось и Марату оставлять родные места, искать приюта в других краях.

А тем временем положение в Жлобине продолжало усложняться... Ночные звонки, бесконечные угрозы. И к тому же людские слухи. На чужой роток, как известно, не накинешь платок. Кто на что способен. Каждое утро город просыпался в ожидании новых ужасных историй. Кого-то ограбили в темном переулке, пырнули ножом в пьяной драке... И поползи слухи один страшнее другого: все это они, бандиты. Житья от них нет. Кто на очереди?

Нужны были неординарные меры. Необходимо было вывести город из шокового состояния, остановить панику.

Следователь по особо важным делам при прокуроре республики Олег Иванович Домурадов прибыл в Жлобин в разгар этих событий. Ему и поручено было расследование дела об убийстве Рувима Рывкина.

Тоненькая папка с заявлением жены потерпевшего, несколькими незначительными документами, которые имеют непосредственное отношение к делу, - вот, кажется, и все. Начинать практически надо было с нуля.

Конечно, Олег Иванович уже знал и об убийстве Жамойды, и о шантаже кооператоров, частных предпринимателей. Однако эти события еще надо было связать в одну цепь. И не просто логикой мышления, но и фактами, доказательствами, найти источник этого зла. За годы работы в прокуратуре следователю не однажды приходилось действовать вместе с милицией. Естественно, что и тут надо было обратиться за помощью к местным кадрам. Знание общего положения, контакты с населением - это и многое другое могло принести реальную пользу в организации поисков преступников.

Однако уже первое совещание в горрайотделе внутренних дел насторожило. Буквально на следующий день по городу поползли слухи о том, что из Минска прибыл какой-то очень опытный следователь, который, мол, моментально раскроет все здешние преступления. Называли имя и фамилию, должность. Но это еще полбеды. Стали достоянием общественности подробности совещания, хоть оно и имело служебный характер. Разрабатывались только первые версии. К тому же в совещании принимал участие офицерский состав, присутствующие были строго предупреждены - и вот такой факт. Хорошо, если кто-то по неосторожности, не подумав сказал лишнее. А если...

Олег Иванович регулярно докладывал по инстанции о ходе расследования дела, о трудностях, проблемах. Естественно, не умолчал и об этом досадном случае. Наверху и без того были взволнованы положением дел в Жлобине. Растревоженные жители сигналили во все инстанции: помогите навести порядок в городе! А тут такой серьезный прокол.

И вот немного более чем через месяц после начала расследования в Прокуратуре республики состоялось экстренное совещание представителей всех правоохранительных органов, включая и Комитет госбезопасности. Было принято решение создать специальную группу высококлассных оперативных работников по раскрытию цепи преступлений в Жлобине. Поскольку следователь по особо важным делам при прокуроре республики Олег Иванович Домурадов уже занимался этим делом, ему и поручили возглавить группу. Кроме него в состав ее вошли старший следователь Жлобинской межрайонной прокуратуры Ирина Вячеславовна Бондарева, следователь Славгородской районной прокуратуры Михаил Иванович Клязович. По решению Министерства внутренних дел республики в группу были также включены начальник отдела по борьбе с организованной преступностью подполковник милиции Николай Сергеевич Губский и опытные оперативные работники капитан Анатолий Яковлевич Козырицкий, старший оперуполномоченный Владимир Степанович Заяц и оперуполномоченный этого же отдела Игорь Григорьевич Лымор. Непосредственно из УВД Гомельского облисполкома в нее ввели начальника управления уголовного розыска Сергея Константиновича Ушака, начальника отдела по борьбе с организованной преступностью Николая Васильевича Лосева, оперуполномоченного Владимира Анатольевича Козела и начальника отдела по раскрытию преступлений против личности Владимира Ильича Мельникова. Кроме того, в группе находились и двое представителей госбезопасности - следователь УКГВ по Гомельской области Александр Тихонович Цукаревич и заместитель начальника отдела управления Владлен Яковлевич Степаненко.

Уже на первом совещании кто-то пошутил: не коллектив - чертова дюжина. Выяснилось, что в состав группы входит 13 человек. Пошутили, посмеялись - и за работу. А ее и действительно непочатый край. Распределили обязанности, выдвинули версии. Их набралось много. Все уже были в курсе того первого совещания, которое проходило в местном горрайотделе внутренних дел, и его итогов. И хотя не было данных относительно источника утечки информации, высказались за то, что в целях предосторожности такие совещания лучше всего проводить либо в здании управления госбезопасности, либо в межрайпрокуратуре. Как говорят, береженого и Бог бережет.

К приезду оперативной группы положение в городе крайне усложнилось. Много забот доставляли «кидалы», оживились валютчики: рядом БМЗ, иностранцы - лафа для всякого рода ловкачей. Всего несколько дней потребовалось опытным работникам розыска, чтобы выйти на след преступной шайки «кидал», которую возглавлял Геннадий Козел. К тому времени обманщики успели ограбить несколько доверчивых простачков, всучив им вместо заветных пачек с тугими купюрами обычные бумажные «куклы». Главарь получил 5 лет, были осуждены и трое его сообщников.

Много неприятностей местным пинкертонам доставляли и валютчики. Однако никак не удавалось выйти на их след. И здесь понадобился опыт представителей центра. Вскоре в поле зрения оперативников попали матерые валютчики Антон Вишневский и Татьяна Василькова. Их задержали на месте преступления: были конфискованы крупные суммы советских денег и зарубежной валюты, оружие. Вскрыт еще один преступный гнойник.

Но главное - поиск банды. Шантаж продолжался: ночные телефонные звонки, постоянные угрозы донимали многих. Одни покорно платили дань, другие возмущались, обращались за помощью в милицию, прокуратуру.

Как правило, звонили из автоматов - так более безопасно. Поэтому пришлось взять под наблюдение телефонные будки, особенно в тихих местах. Вскоре «засекли» очередной звонок. Сразу же выехали на место. Но немного опоздали - двое мужчин поспешно вышли из будки и сели в машину. Хорошо, успели заметить номерной знак. Удалось установить владельца машины. Когда проверили по картотеке, удивились. Это же... Впрочем, могла быть и ошибка, обычная накладка, каких немало случается в работе, а тем более в такой, как эта. И все же зацепка осталась в памяти, будто узелок.

Но и преступники почувствовали опасность, перестали звонить из автоматов, хотя телефонные угрозы не прекращались. Пришлось приглашать специалистов КГБ. Вместе пришли к выводу, что шантажисты подключаются прямо к линии. А это уже кое-что существенное: чтобы подключиться непосредственно к линии, надо владеть определенными знаниями в области связи. Началась проверка таких специалистов. К тому же удалось записать и голоса тех, кто угрожал. Во всяком случае, шантажировали двое.

По-прежнему сохранялась найстрожайшая секретность. Сейчас, когда группа имела определенные данные, хотя и общего плана, каждая информация, даже намек могли насторожить бандитов - залегли бы на дно, притаились, попробуй тогда докажи что-либо, собери необходимые улики, ведь бандиты практически никаких следов не оставляли. Вместе с тем Олег Иванович отлично понимал: без помощи местных работников розыска не обойтись. Он не хотел, да и не имел права подозревать всех сотрудников горрайотдела внутренних дел. Однако был же прокол, от этого никуда не уйти. Очень ответственное и серьезное дело поручено им. Имел ли он, руководитель группы, право рисковать?

Своими тревогами, сомнениями поделился со старшим следователем Жлобинской межрайонной прокуратуры Ириной Вячеславовной Бондаревой. За время ее работы в группе успел присмотреться: толковый, опытный специалист, аналитик, да и язык за зубами может держать.

- Мне кажется, здесь мог бы помочь начальник отдела уголовного розыска горрайотдела Николай Поращенко. Честный, порядочный человек, преданный своему делу. Да и положение в городе и районе знает почти как никто другой. Надеюсь, слышал, как год назад было совершено дерзкое ограбление кассира колхоза «Искра»? Впрочем дело громкое. Так вот, в свое время именно Поращенко высказал довольно убедительную версию, собрав важные доказательства. Но, на беду, столичные умники его не оценили, ухватились совсем за другое. Была потеряна уйма времени, и все без толку. А было это так...

Средь бела дня 12 июля 1988 года на дороге Грабск - Папорогное грузовик столкнулся с «УАЗ-469», где в эго время находилась кассир колхоза «Искра». Сразу же подъехали красные «Жигули». Из них выскочил какой-то человек с обрезом, подбежал к «УАЗику», резко рванул дверь и потребовал деньги. Из машины вышли водитель и женщины - всего четверо. Незнакомец схватил сумку с деньгами. Затем в лесочке нашли обгоревший каркас машины...

Ирина Вячеславовна рассказала о том, что в это время по дороге на велосипеде ехал грибник. Потом при встрече с Поращенком он и рассказал ему обо всем, что видел. Кстати, он первый вспомнил о женщине, которая сидела в «Жигулях». Еще удивился, когда узнал, кто это, ибо водитель из нее не очень классный, а тут вдруг за рулем.

- А ведь Николай Павлович настойчиво советовал тогда разрабатывать эту версию, но ее почему-то не приняли, - вздохнула Ирина Вячеславовна. - Жаль, очень жаль. Возможно, многое удалось бы предупредить. Впрочем, время покажет...

Когда Олег Иванович узнал, кому принадлежали те самые «Жигули», которые встретились грибнику на дороге, а также какая женщина тогда сидела за рулем, ему стало неприятно. Ибо по делу о нападении на кассира трое уже арестованы и находятся под следствием. Более того, старший следователь МВД Харитонович, который расследовал это преступление, полагал, что в деле «жлобинской мафии», как он высказался, не последнюю роль играл Николай Поращенко. А тут еще в одной из газет появилась статья, где начальника розыска буквально смешали с грязью.

И все же Олег Иванович поверил Ирине, ее оценкам Николая Поращенки, а не столичным всезнайкам из МВД: ему хватило даже беглого знакомства с делом о нападении на кассира колхоза «Искра», ходом следствия, чтобы убедиться: все здесь шито белыми нитками. В сетях - обычная коряга, а ребята пытаются представить, будто там пудовый сом. Пустой номер, и в этом вскоре убедятся сами следователи. Вот только проклятое упорство, честь мундира... Но это, как говорится, пусть останется на их совести.

Стоило поговорить с Поращенко, чтобы сразу убедиться в справедливости его слов. Мало того, что столичные горе-следователи отклонили версию Николая Павловича, они сами пошли по ложному пути, запутали следствие. Правду говорит Бондарева: столько времени потеряно, а настоящие преступники ва свободе. Ибо в машине тогда сидела жена работника милиции Александра Мезина - Татьяна. Ее и заметил тот страстный грибник, он же и другую машину «засек», показал, куда они потом повернули - как раз в том месте и нашли обгоревший каркас «Жигулей». Давно надо было присмотреться к этому блюстителю закона. Очень колоритная фигура: всего- то сержант милиции, водитель, а влияние имеет на многих офицеров. Да и усадьба - настоящее имение. Двухэтажная кирпичная домина - одних окон не пересчитать, рядом стоит одноэтажный дом, построенный для родителей. И это на скромную сержантскую зарплату, к тому же жена нигде не работает, трое маленьких детей. Куда ни кинь... Кстати, все это грандиозное строительство началось как раз после ограбления колхозного кассира. Хоть бы на это обратили внимание. Будто шоры на глазах. Беднота несчастная - и вдруг такое! Надо заняться этим Мезиным. К тому же именно его машину встретила оперативная группа возле телефонной будки, откуда неизвестные шантажировали кооператора. Неспроста все это.

И тут - новый успех! Разрабатывая версию о возможной причастности связистов к шантажу (только опытный в этом деле специалист мог подключиться прямо к телефонной линии), оперативники вышли на Александра Карплюка. Он как раз и был специалистом по связи. Удалось записать и его голос - Карплюк однажды угрожал по телефону. Водились за ним и еще кое-какие грешки. А самое главное, именно он связан с Александром Мезиным. Их часто видели вместе, да и жены дружили.

Далее медлить было нельзя. Решено было задержать Карплюка. На следующий день провели обыск у него на квартире, вместе с тем старательно осмотрели дворовые постройки, сарай.

Для проведения обыска впервые решено было включить в состав группы местных оперативников. В нее вошли сотрудники горрайотдела Виталий Колосов, Петр Железовский, Михаил Кишкевич. Руководил операцией сам Олег Иванович.

Обычные в таких случаях вопросы: есть ли в доме оружие, боеприпасы. Стандартный ответ, мол, ничего такого нет.

Вскоре нашли телефонную трубку с диском. Именно с этим приспособлением опытному специалисту ничего не стоит подключиться к любой телефонной линии. Здесь же нашли несколько бланков поддельных водительских удостоверений, в том числе и на имя самого Александра Карплюка, его жены. Конечно, это была удача. Однако такими «дохлыми доказательствами», каковыми являлись телефонная трубка да бланки подделанных водительских удостоверений, прижать такого молодца, как Александр Карплюк, было совсем не просто. Мог отказаться от всего сразу. Трубка, мол, нужна для работы, а за «липовые» водительские удостоверения мог отделаться штрафом.

- Ребята, какие вы молодцы! - похвалил Олег Иванович сотрудников, когда они обыскали квартиру.

- Сейчас двор, особенно гараж. Быть не может, чтобы там ничего не нашлось.

Как в воду глядел. Среди какого-то хламья, тряпок нашли несколько патронов от карабина ТОЗ-16. Именно из такого и были убиты сначала Жамойдо, а потом и Рывкин. Если бы не было понятых, оператора с видеокамерой - чечетку отбил бы просто в этом сарае. Он понимал, что значат для следствия эти несколько патрончиков. Это уже серьезное основание для санкции на арест. А там следствие выяснит, откуда у него эти «игрушки».

Как и полагал Домурадов, нервы у Александра Карплюка были крепкие. Конечно, его взволновали результаты обыска, доказательства, которые нашли оперативники дома и в гараже. Но за ним был такой хвост, что каждое лишнее слово могло иметь фатальные последствия. И он молчал почти четыре с половиной месяца.

Не рой другому яму

Весть об аресте Александра Карплюка привела Мезина в бешенство. Отлично понимал, что Карплюк это так, промежуточное звено, что цель специальной группы, которая уже не первый месяц работает в Жлобине, - он, главарь банды. Когда только успели «засечь»? День за днем перебирал в памяти все свои похождения, анализировал детали, прикидывал, где мог «засветиться», оставить след. Будто все чисто, Проколов не было. Но тогда откуда это нечеловеческое желание бить, уничтожать все вокруг? «Ох, Сашка, Сашка, - горевал он, - может, дурная голова, сорвался, дал возможность им сесть на хвост? А как отлично все начиналось...»

Природа не наделила Мезина ни ростом, ни силой. Зато наглостью, самолюбием - с лихвой. А еще хотелось командовать, подчинять своему влиянию других. Поскольку особых талантов не имел, да и к учебе желания не наблюдалось, высшее образование, а с ним и карьера - дело очень проблематичное. Работать до седьмого пота - тоже не его амплуа. И он решил податься в милицию. Может, хоть там что-нибудь обломится.

Сразу же после увольнения из армии в запас был в 1974 году принят в Клинцовский горотдел внутренних дел Брянской области на должность милиционера-водителя. Увлекся спортом, занялся восточными единоборствами. Но не к схватке с опасными преступниками готовил себя, скорее наоборот. Милицейские погоны для него - всего лишь надежное прикрытие, удобная крыша. Планы вынашивал совсем иного рода. С этой целью в июле 1979 года, использовав дежурного по Клинцовскому горотделу внутренних дел, прямо из оружейной комнаты стащил малокалиберный карабин ТОЗ-16. Обрезал приклад - чем не пистолет? Правда, несколько длинноватый, зато бьет отлично. И хлопок не такой громкий, как у «Макарова».

Через пять лет перевелся на БАМ, служил там в одном из милицейских подразделений Тынды. «Закон - тайга» - это он усвоил быстро. Погулял на славу. Заодно приобрел несколько обрезов охотничьих ружей. В хозяйстве пригодятся.

В Гомельском областном управлении внутренних дел, куда Александр обратился в 1984 году с просьбой о трудоустройстве, ему порекомендовали Жлобин. Выбирать не было особенно из чего - к тому времени уже имел на руках двоих маленьких детей.

Встретили его на новом месте радушно: сослуживцы сначала нашли квартиру, а потом тут же, в деревне Большие Роги - пригороде Жлобина, помогли построить дом. Хорошие водители - всегда на вес золота, а тут еще спортсмен, разряд па каратэ имеет. Одним словом, начал обживаться.

Но работа - это так, для видимости. Главное, к чему он долго и настойчиво готовил себя, совсем другое. Прежде всего надо было найти помощников, надежных ребят, с которыми хоть в огонь, хоть в воду.

Первым, на кого положил глаз, и был Александр Карплюк. Он работал мастером в дистанции сигнализации и связи Жлобинского железнодорожного узла. Не дурак выпить, поесть. Но особенно любил деньги. Как-то в минуту окровенности признался, что на все готов, лишь бы только «бабки» иметь. На этом и сошлись. Через год после их знакомства Мезин присмотрел кассу ПМК-59 в поселке Лукском. Здание на отшибе, практически не охраняется, хотя сторож в штате числится.

И вот после хорошего застолья Мезин как бы невзначай бросил:

- А не взять ли нам кассу в Лукском? Дел-то на несколько часов, зато куш можно сорвать...

- Ты, Сашка, что, белены объелся? - вытаращил Карплюк глаза, куда и хмель девался. - Значит, мне предлагаешь кассу... Допустим, сделаю. А ты меня своим друзьям тепленького сдашь. Тебе премия, может и орден обломиться, а мне - окно в мелкую клеточку.

- Хватит! - разозлился Мезин. - Не о том думаешь, о чем разговор ведешь. Не на понт беру и не проверяю. Давно проверил. Подходишь ты мне очень. Дело серьезное. Наработались уже. Таким путем капитал не соберешь и за несколько жизней. А у нас она одна. Впрочем, слушай.

Засиделись они тогда за полночь, и так, и этак прикидывали. Вдвоем будто более надежно, меньше людей - меньше свидетелей. И все же втроем удобнее.

- За третьим дело не станет, - скривился в улыбке Александр. - Брата уговорю. Васяка еще больше, чем я, на деньги жадный. Не будет упираться, если узнает, сколько «бабок» может поиметь.

На счастье или на беду, но жена Татьяна подслушала их разговор. Пришлось рассказать и ей. На удивление, она поддержала их намерение, только посоветовала действовать осторожно. А если сторож встретится, пришить на месте. Так более надежно. На то и оружие!

- Орел-девка!- восхищенно воскликнул Карплюк. - Тебе б атаманом быть.

- А что, - кокетливо повела та плечом. - Справилась бы вполне. Мы, бабы, только на вид смирные. А если до дела дойдет...

В ночь на 10 декабря 1986 года все трое сели в мезинские «Жигули» и покатили в направлении поселка Лукского. В багажнике необходимая экипировка: форма, дрель, вещевой мешок, электрический фонарик, резиновые перчатки... К тому же оба Александра имели при себе по обрезу.

Проехав немного по шоссе в сторону Рогачева, остановились на обочине около небольшой деревеньки. Так удобнее: будто и спряталась, а вместе с тем - на виду. Посторонний глаз сразу поймет: если рядом с домом - значит и хозяева машины где-то близко. Меньше соблазна заглянуть в салон, а то и вовсе угнать машину. Мало ли всяких ухарей в это время.

До поселка где-то с километр. Идти надо полем.

- Я здесь походил, присмотрелся, Так что дуйте следом, - распорядился Мезин. - Запомнят еще мезинские дорожки. Кое-кому они боком вылезут.

Вот и здание конторы, как бы потонувшее в сонной дремоте. Вокруг ни души.

- Ты, Васек, постой на шухере, а мы с братаном заглянем в середину, - распорядился Мезин. - Чуть что заметишь подозрительное - сигналь.

Со входным замком справились быстро. Длинный, как в казарме, кодирор. Слева обитая жестью дверь с оконцем - касса. Без особого напряжения справились и с внутренним замком. Взялись за сейф. Вот где понадобились дрель, да еще недюжинная сила Карплюка.

Стукнула дверца. Мезин посветил фонариком. Вот они, желанные «бабки»! Тугие пачки фиолетовых, красненьких... Сверху отдельно лежала денежная ведомость. И ее Мезин прихватил с собой. А чтоб направить сотрудников милиции по ложному следу, бросил рядом патрон от пистолета ТТ. Пусть поломают голову, кому принадлежит тот пистолет, патрон от которого, видимо, нечаянно потеряли ночные грабители.

В ту же ночь добычу поделили «по-братски»: семь тысяч рублей вручили Василию Карплюку, доля его брата составила тринадцать тысяч, а себе Мезин положил свыше 25.

Василий проявил слабость: получив деньги, сразу же оставил город. Надо было искать нового помощника. И тут Николай Карплюк положил глаз на Михаила Гиголаева, водителя по профессии и сквалыгу по характеру. Познакомились где-то «на поддаче», сошлись быстро: оба не дураки выпить, оба любили бешеные деньги. Словом, сошлись на общих интересах. Долго Александр Мезин присматривался к новому сообщнику, несмотря на клятвенные заверения Карплюка в его полной надежности. На это были веские причины: уже тогда ограбление кассы ПМК виделось своего рода репетицией, прелюдией к более масштабным операциям - для этого и оружие завел.

Тем временем запросы друзей возрастали - бешеные деньги счета не знают. Как дым, рассеялись запасы из сейфа. И друзья решили повторить вылазку.

Кассу совхоза «Мормаль» решили брать втроем. Поздним ноябрьским вечером 1987 года прибыли на место, провели своего рода рекогносцировку - все как будто спокойно. Деревня спит, и только возле совхозной конторы светится одинокий фонарь.

Мезин по кабелю залез на крышу - оттуда, как ему показалось, удобнее залезть в окно. В то же время Карплюк обрезал телефонный кабель, фомкой взломали дверь. Не учли, что помещение кассы подключено к сигнализации. Вдруг заморгал над входом сигнальный фонарь, а тут еще сработала и звуковая сигнализация. Карплюк попробовал было заткнуть глотку ревевшей сигнализации, долго шарил по стене рукой, пытаясь найти кабель. Напрасно. К тому же в помещении сторож. Правда, он их не очень напугал, могли и убить, но вот проклятая сигнализация не умолкает. Соберутся люди, налетит милиция.. Надо смываться... А какая злость просто-таки ослепила Мезина, когда, придя утром к себе в райотдел, он узнал, что в том сейфе лежало свыше 80 тысяч рублей. Такая добыча уплыла из рук! Это был серьезный прокол.

Надо было срочно менять тактику. Напуганные одним, а затем и другим ограблением, хоть и неудачным, хозяйственные руководители примут все меры по улучшению охраны своих сейфов. И неудача в «Мормале» - тому подтверждение.

На месте легко сделать такие завалы, что и динамитом не пробьешь. К тому же в день зарплаты основную часть денег успевают выдать, на вечер, как правило, остается мелочь. Стоит ли из-за этого рисковать? А вот по дороге, когда кассир возвращается из банка... Перенять на дороге - и делу конец.

Задумано - сделано. Решили использовать для этой цели скоростные мотоциклы. Угнали одну «Яву», затем Татьяна Мезина присмотрела еще такого же скоростного «мустанга». Угнали и его. Сначала прятали их в гараже Мезина, а затем вывезли в поле и спрятали в стогу соломы. Однако не только друзья пялили глаза на чужое добро. Кто-то обнаружил тайничок, выкрал «Яву». Пришлось сжечь и другой мотоцикл.

Не получилось с мотоциклом, так почему бы не попробовать снять кассира с помощью автомашины? Нашли и подходящий объект - колхоз «Искра». При удачном стечении обстоятельств можно будет сорвать хороший куш. А чтобы не случился прокол, надо было самым тщательным образом продумать каждую деталь. Прежде всего нужен был грузовик, с помощью которого удалось бы «долбануть» колхозный «УАЗик» с кассиром. Забрать деньги, пересесть в машину... Можно успеть за считанные минуты. Конечно, кто-то может заметить номер машины. Ну и пусть. Заехать в ближайший лесок, канистру бензина в салон, чиркнуть спичкой... Сами пересядут в мезинские «Жигули» - и только их видели. Да и кому в голову придет заподозрить работника милиции в ограблении?

«ЗИЛ-554» друзья выкрали с мехдвора совхоза «Лукский», а «Жигули» «одолжили» у своего же жлобинского жителя Н. Кабарды.

Решили изменить облик. Хорошо Мезину - невысокий ростом, худощавый, при соответствующей экипировке может легко выдать себя за женщину. Татьяна сама сделала мужу отличный рыжий парик, накрасила губы, даже тени подвела. Пока разберутся, что за «амазонка» орудовала, можно будет замести следы. Сложнее было с Гиголаевым - Мишка успел отрастить «трудовой мозоль». С таким довеском всякий заметит. Нашли бандаж - обычно такими пользуются женщины. С его помощью и решено было привести толстяка в соответствующую форму. Однако то ли размер был не тот, а скорее пузо безразмерное, во всяком случае, «поясок» никак не сходился. А тут с минуты на минуту должен подъехать Мезин, чтобы лично убедиться в их полной готовности. Лопнуло терпение у Александра Карплюка. Как медведь, обхватил руками эту бочку пивную, бросил наземь. Нажал коленом - аж дыхание перехватило, зато бандаж удалось кое-как застегнуть. Пузо почти вдвое уменьшилось, вот только дышать было невозможно. Не беда, несколько минут можно и потерпеть.

Мезин осмотрел неуклюжую фигуру Гиголаева, Довольно хмыкнул, затем махнул рукой, мол, садись за руль грузовика и смотри во все глаза.

Вдалеке показался «УАЗик». В то же мгновение Михаил Гиголаев нажал на стартер. И когда машина е колхозным кассиром почти поравнялась с ним, резко вывернул руль влево. Михаил грудью почувствовал тупой удар - едва руль не вырвало из рук. А что с «УАЗиком»? Чуть не перевернулся в кювет, крышка над капотом встала дыбом.

В то же мгновение из «Жигулей» навстречу бросился Мезин.

- А ну вываливай, быстро! - дернул он дверцу. - И деньги сюда!..

Схватил обеими руками тяжеловатый чемодан, почти доверху наполненный тугими пачками банкнот. Ого! Такой суммы он сроду не видал.

Подъехал какой-то грузовик. Увидев что столкнулись машины, водитель, видимо, решил помочь и немного притормозил. Однако Карплюк выстрелил несколько раз из обреза - и тог понял: останавливаться опасно. Во всяком случае, только клубы дыма остались на дороге.

Не теряя ни минуты, Мезин и Карплюк заскочили в «Жигули», где их уже ждал Гиголаев. Ни водитель «УАЗика», ни женщины, которые сидели в машине, даже опомниться не успели. О кассире и говорить нечего - ту и вовсе чуть кондрашка не хватила: она-то хорошо знала, сколько в том чемодане денег, - месячная зарплата всего колхоза.

Вот и его, Мезина, «Жигули», в салоне Татьяна. Вроде бы все спокойно. Притормозив, он пересел в свою машину, на ходу крикнув:

- Садись за руль и дуй следом за нами.

По дороге встретился велосипедист, который пытался отыскать грибы то в одном придорожном лесочке, то в другом. Но им было не до него. Зато он их хорошо запомнил. А тут еще над лесом, куда завернули оба «жигуленка», вдруг поднялся столб дыма. А через несколько минут оттуда выехала всего одна машина. Знать бы Мезину, что за человек встретился им и какая у него память на лица...

Уже дома, перебирая тугие пачки денег, четверка не знала, что делать с таким богатством, которое свалилось на них. Первой опомнилась Татьяна. Пересчитала все до копейки - свыше 124 тысяч рублей.

- Пусть пока «бабки» побудут у нас, - властно распорядилась она. - Настанет время, каждый получит свою долю. А пока всем залечь на дно. Сейчас вас к ним и близко подпускать не стоит, развеете по кабакам, на след наведете. Всему свой черед.

«Вот чертова баба! - с возмущением подумал Мезин. - А ведь действительно умно рассуждает. Им сейчас привлекать к себе внимание и вовсе ни к чему».

На работе будто все оставалось по-прежнему. Среди сослуживцев только и разговоров было, что о дерзком ограблении кассира. Вместе со всеми Мезин возмушался наглостью грабителей: средь бела дня совершить такое! Конечно же, далеко не убегут, с такой суммой рано или поздно засветятся. А сам в душе посмеивался над их глупой самоуверенностью: ищите ветра в поле! И только когда встречал начальника отделения уголовного поиска капитана Поращенко, ему становилось не по себе. Несколько раз ловил на себе его пытливый взгляд. Будто в душу заглядывал. А тут еще один из сослуживцев подсказал: мол, слышал, как Николай Поращенко настойчиво советовал приезжему столичному начальству получше присмотреться именно к Мезину, будто у того есть насчет этого кое-какие доказательства. Даже похолодел от такой откровенности. Но виду не подал.

- Такая у нас служба: брать на подозрение всех и все, - через силу улыбаясь, заметил он. - Лишнего не болтай. А если почувствуешь, что под меня копают, предупреди. Кому-то я стал поперек дороги. Того же Поращенко взять: на меня стучит, а у самого, видимо, рыльце в пушку. Давненько к нему присматриваюсь.

Сообразил: лучшее средство защиты - нападение. Мол, важно своевременно пустить сплетню, а там еще бабка надвое гадала, чья возьмет.

Немного отлегло от сердца, когда узнал, что следователь из МВД республики, которому было поручено дело об ограблении кассира, ухватился совсем за другую версию: арестовал каких-то троих подозрительных людей. Будет сейчас землю рыть, чтобы доказать свое. Столичные сыщики ошибаться не любят, а тем более публично признавать свои проколы. На этом и стоит сыграть. Что касается Поращенко... Стоит заронить в душу следователя зерно сомнения относительно его неблагонадежности. Конечно, не самому, через друзей настучать: мол, поэтому и происходят под носом у милиции все эти чудеса, что сам начальник отделения уголовного розыска райотдела связан с местной мафией. Клюнул на одну туфту, проглотит и эту приманку. А какой скандал вокруг этого может быть: сыщик - организатор банды!

Сорвав большой куш, Мезин свою долю решил вложить в строительство дома. Тот, одноэтажный, кирпичный, возведенный после ограбления кассы ПМК, уже не удовлетворял его возросших запросов. В нем он решил поселить отца, а прямо во дворе заложил большой двухэтажный коттедж. Но даже тех шестидесяти тысяч рублей, что достались ему в результате последнего налета, было маловато для строительства и соответствующей меблировки многочисленных комнат, К тому же, почувствовав удачу, будто фартовый картежник, он уже не мог остановиться. И в голове созрел дьявольский план: обложить данью местных кооператоров. А чтобы те поверили в серьезность его намерений, навести в городе такой шухер, чтобы у всех поджилки затряслись. Как миленькие, будут отстегивать часть барышей, если жизнь дорога.

И зазвучали выстрелы - сначала на Малевичском озере, затем в самом центре города. Два кровавых эксцесса убедили многих: пощады не будет.

Осенью 1989 года телефонные звонки по вечерам слышались в домах многих жлобинских кооператоров. Одни пробовали выкручиваться, обманывать, другие, у кого нервы не в порядке, платили оброк. Эти сентябрьские дни напомнили Мезину детство, когда, отгородив сеткой небольшой заливчик, где залегли в ил крупные караси, он просто руками доставал их из воды. Осторожно нащупывая пальцами жирные бока, постепенно подбирался к жабрам.

Как некстати свалилась на их голову оперативная группа из Минска. Начали расставлять свои сети. И вот первым в них попал Александр Карплюк. Какие у них там доказательства против него? Вряд ли что-нибудь серьезное. Будет молчать, потому что запачкан кровью. Два убийства висят. На всякий случай надо спрятать доказательства. Вместе с Татьяной вывезли оружие за город и бросили в реку.

И все же, что делать? Затаиться, залечь на дно? Но оперативники поймут, что Карплюк так или иначе связан с недавними эксцессами. Словом, будут искать связи. А там и на него, Мезина, выйдут. Ни для кого не секрет, что они с Карплюком друзья: в таком городе, как Жлобин, этого не утаишь. Получается, надо еще более активизироваться. Правда, с Гиголаевым особого шухера не наведешь - Мишка боязливый по натуре, не то что Сашка, тот кого хочешь в «могилевскую губернию» спровадит - и глазом не моргнет. Нужен еще такой же надежный кадр.

К тому же надо было бы прижать хвост Николаю Поращенко. Снова начал что-то копать. А у этого опера нюх, что у того собаки. Если зацепится...

И здесь как будто подфартило: Михаил Гиголаев рассказал, что встретил знакомого парня - Сергея. Недавно тог вернулся с зоны, семь лет - от звонка до звонка за изнасилование. А посадил его туда именно Поращенко. Вряд ли такое забывается. Если с толком повести дело, с Поращенко можно будет покончить одним махом. А вместе с тем и от себя подозрения отвести.

Как только у Сергея осоловели глаза, Мезин как бы между прочим спросил:

- Крестного отца своего давно не видел?

Тот удивленно пожал плечами, мол, кого это?

- Ну ты даешь, брат! - хихикнул Мезин. - Не я тебя в тюрьму законопатил. Известное дело кто - Николай Поращенко. Было бы за что. Не ограбил же, не убил. Поиграл девушкой - всего и дел. Да они сами нашему брату на шею вешаются. За такую мелочь лучшие годы - за колючей проволокой. Убить мало!

Слова как будто попали в цель. От него не утаилось, как у собеседника потемнели глаза. Такое действительно не забывается. А Мезин гнул свое дальше:

- Слушай, а ты мог бы отблагодарить его за все муки, за молодость свою загубленную. Залепить пасть свинцом. Не тебе одному перешел дорогу опер вонючий. Многим от него жизни нет.

- Ты мне мокруху предлагаешь? - перебил его Сергей. - Знаешь, мне в зону снова не очень хочется. К тому же за мента, как пить дать, - «вышка». Нет уж, избавь меня от этого дела.

- Ну вот, уже и захныкал, - пренебрежительно скривился Мезин. - А мне говорили: не парень - орел! А ты, оказывается, мокрая курица. Да кто на тебя, дурака, подумает? Сам же говорил, что недавно вышел на свободу. Да и не за так же - пяток «кусков» на дороге не валяются.

Чем больше убеждал его Мезин, тем более неловко чувствовал себя Сергей. Сначала думал, что мент просто его проверяет, но потом понял: дело серьезное. Конечно, особой привязанности к Парашенко у него нет. Да и за что любить того, с чьей подачи он загремел на целых семь лет? Но тогда было по молодости, по глупости - не однажды жалел о случившемся. А тут предлагают «мокруху». Но и отказаться нельзя. Мезин не простит, при случае пришьет - и концы в воду. Кто пожалеет вчерашнего уголовника, да еще с таким «послужным списком», как у него?

Тупо глядя на Мезина, он кивнул головой:

- А что? Можно и поквитаться. Стоит подумать над твоми предложением.

Мезин насторожился, когда Сергей вдруг начал отказываться. Уже пожалел, что пошел на откровенность. Однако после его последних слов радостно заулыбался, похлопал по плечу:

- Давай, казак, думай. Главное - не боись. Мы с тобой таких дров наломаем. Поращенко что - цветочки. Ягодки еще впереди.

Долго, почти целую ночь, не спал Сергей. Прикидывал и так, и этак. Не простой этот сержант милиции, ой не простой. Такому только доверься. Однако и отступать поздно. Кто-то ловко подставил его с таким прошлым! Впереди ему светит в лучшем случае решетка, а то и вовсе могила. Надо решаться, никуда не денешься.

Утром, идя на работу, Поращенко вдруг показалось, что его окликнули. Обернулся. За несколько шагов от него стоял молодой мужчина среднего роста. Очень знакомый. Конечно же, это Сергей. В свое время пришлось немало поработать, пока удалось выйти на его след. Ему еще и восемнадцати не было, когда произошла эта некрасивая история с изнасилованием. Кажется, на семь лет загремел. И вот снова пришлось увидеться. Лицо спокойное, хотя в глазах настороженность. И улыбка какая-то виноватая.

- Слушаю вас, - несколько официально сказал Поращенко.

Сергей оглянулся, потом предложил:

- Давайте отойдем в сторону, не хотелось бы, чтобы нас видели вместе.

Они зашли во двор, остановились. Первым молчание нарушил Поращенко.

- Так что ж такое таинственное хотели вы мне сказать? - спросил он.

- Вам тяжело будет поверить в то, о чем сейчас сообщу, но у меня нет выхода, - выдохнул он. - Вчера случайно встретился с сержантом Мезиным, хотя, как понимаю, эта встреча была далеко на случайная. Так вот он мне предложил вас убить. Не знаю, чем вы ему не угодили, но он очень ненавидит вас. Пять «кусков» предложил за это. Знает, что в свое время вы раскручивали дело об изнасиловании, на этом он и хотел сыграть.

Порашенко даже растерялся. Конечно, он догадывался о том, что Мезин недолюбливает его. Но пойти на такое... Скорее всего, каким-то образом узнал о той версии с прошлогодним ограблением кассира колхоза «Искра», которую предложил Поращенко. Именно он тогда сказал, что Мезин имеет самое непосредственное отношение к этому делу. Очень много доказательств для простого совпадения. Значит, его рук то дело, а возможно, и многое другое. Ибо взяли же Александра Карплюка, а он был лучшим другом Мезина. И все же что-то надо делать И хотя следовательско-оперативная группа ведет расследование в глубокой тайне, даже их не подпускают к этому делу, надо выходить на Домурадова. Тем более, что свою точку зрения ему высказали и, кажется, она его заинтересовала,

- Вот что, Сергей, - осмелился наконец Поращенко. - Пойдем сейчас в прокуратуру, и вы все это расскажете руководителю следственный группы. Можете не сомневаться, он умеет хранить тайну.

Олег Домурадов сидел за столом и прослушивал запись недавнего допроса Александра Карплюка. Все негодяй начисто отрицает. Хотя, признаться, и у следствия пока недостаточно улик против него. Надо искать. И тут послышался стук в дверь. Щелкнула кнопка магнитофона, оборвав фразу на середине.

- Входите!

Пропустив вперед Сергея, Николай Поращенко вошел следом за ним. Поздоровались. Затем безо всякого вступления Поращенко сказал следователю:

- Прошу тебя внимательно выслушать этого человека. Я пока пойду, не буду мешать. Потом переговорим.

По мере того как Сергей рассказывал следователю свою жизненную эпопею, тот слушал со все возрастающим интересом. А когда перешел ко вчерашнему разговору с Мезиным, сообщил о его предложении убить Поращенко, Домурадов едва сдержался. Конечно, он и раньше подозревал Мезина в грязных делах, да и после того, как Поращенко сообщил о своей версии относительно ограбления кассира колхоза «Искра», решил вплотную заняться этим сержантом милиции. А теперь этот парень... Испытала его жизнь на излом, покрутила, а все же окончательно не сломала. Следователь не сомневался в непредвзятости этого рассказа, который в другом месте и при других обстоятельствах можно было бы принять за злую шутку, розыгрыш.

Сергей закончил свой рассказ, замолчал. Пауза затянулась. И он спросил:

- Гражданин следователь, что же мне теперь делать?

- Во-первых, Сергей, у меня есть имя и отчество, - сказал Домурадов. - Зовут меня, между прочим, Олег Иванович. Что касается гражданина следователя, то это все осталось в прошлом. И сегодняшнее ваше поведение - лучшее тому подтверждение. Спасибо, что пришли к нам. Думаю, излишне напоминать о том, что все, о чем вы тут рассказали, тайна. Ни единого лишнего слова. Это, кстати, и в целях вашей же безопасности. Если Мезин открылся, достаточно маленького намека... Поверьте, он вас не пожалеет. А теперь относительно дальнейшего поведения. Поскольку вы в общем-то согласились на его предложение, выполняйте все, о чем бы он вас ни попросил. Судя по всему, вы ему понадобитесь не только для того, чтобы убить Поращенко. Имеет на вас виды. Конечно, обо всем сообщайте нам.

Мезин не находил себе места. Он уже жалел, что выбросил в реку обрезы карабина и охотничьих ружей. Сейчас, когда появился Сергей, можно было бы снова потрясти жлобинских богачей. Поспешили они тогда с Танькой, промахнулись. В принципе, оружие можно было спрятать в лесу под корягой. Сейчас бы не пришлось ломать голову. К тому же надо как-то активизироваться, тем самым и от Сашки можно будет отвести подозрение. Вряд ли у следователя есть достаточное количество доказательств на их счет. Скорее всего - только подозрения. А на этом обвинительного заключения не построишь.

Время завязывать и с Поращенко. К тому же, если удастся запачкать Сергея кровью, так это - лучшая гарантия того, что будет молчать. Из него потом можно будет веревки вить. Вот только с оружием дело дрянь.

Мезин уже больше не скрывал от Сергея своих намерений. В его голове рождалась то одна, то другая идея относительно судьбы Поращенко. Судьба начальника уголовного розыска была решена. Оставалось найти способ осуществления задуманного.

Как-то во время очередной встречи Мезин сказал Сергею:

- Есть план, как лучше убрать мента. Ночью надо взломать дверь в квартире матери Поращенко. Она, конечно, по телефону бросится звонить сыну. Он выскочит во двор, чтобы поспешить на помощь, тут же и пришьем. Правда, пока сложно с оружием. Поспешили мы с Татьяной, выбросили карабин в реку. Но ничего, этой вот штукой, - он показал на магнит, - попробуем достать его.

И действительно, полдня вместе с Сергеем потратили в апреле 1990 года, чтобы с помощью магнита отыскать на дне реки Белицы карабин. И все зря. Видимо, илом затянуло.

Знать бы Мезину, что каждый его шаг уже на контроле у следственной группы. Да и Сергей регулярно докладывает им обо всех намерениях бандита.

Не получилось с карабином, можно уничтожить другим способом. Подложить тротиловую шашку, скажем, под дачу... Кроме того, надо было снова пощекотать нервы жлобинских обывателей. Успокоились караси.

Как-то Мезин встретил своего знакомого В. Недорослова. Без долгих вступлений спросил у того:

- Слышал, арсенал целый дома прячешь. Нужна тротиловая шашка, шнур и капсюль-детонатор. Да и снаряд артиллерийский не помешал бы.

Тот молча выслушал его. Даже не спросил, зачем ему все это понадобилось. Молча принес пакет с опасной начинкой.

Утром 13 апреля Сергей принес в прокуратуру тротиловую шашку.

- Сегодня вечером Мезин приказал взорвать ее во дворе дома Валентины Шарай, которая живет на улице Чайковского, - объяснил он. - Мол, надо напомнить, кто в городе настоящий хозяин.

Олег Иванович понял: больше тянуть с арестом нельзя. Мало ли еще какая дьявольская мысль появится в голове этого прохвоста. Тем более, что арестован Михаил Гиголаев. Почувствовав опасность, главарь и вовсе может удрать.

Гиголаева арестовали тихо и незаметно. Тот даже пикнуть не успел, как оказался в наручниках. Теперь очередь за Мезиным.

Мезина взяли прямо на переезде. Он стоял около своей машины, ожидая, когда поднимется шлагбаум. Анатолий Козырицкнй сунул в бок пистолет:

- Веди себя смирно, Мезин, - сказал он. - Одно движение - и всю обойму выпущу.

Что стало с Александром Мезиным! С виду самоуверенный и наглый, к тому же спортсмен, который умеет владеть и телом, и духом, вдруг размяк, как тряпка. Конечно, не ждал, что возьмут средь бела дня, тем более в таком людном месте. Дар речи чуть не потерял. Так под пистолетом его и провели к милицейской машине.

Это уже потом, когда пройдет первый шок, Мезин будет сыпать громы и молнии, ругаться на всех и вся, изворачиваться, даже угрожать. Забыл простую истину: не рой другому яму...

Побег

В эту ночь Александр Мезин почти не спал. Уже полтора месяца, как он за решеткой. Но ни на минуту не мог смириться со своим положением. Еще когда его определили в следственный изолятор Гомельского УВД, он твердо решил: бежать! И наилучший способ - из санчасти. Но поскольку он был здоров, попасть туда - дело безнадежное. И тогда он рискнул. Ударился головой о каменную стену - едва череп не расколол. Зато кровищи вылилось, как из хорошего кабана. Положили в больницу. Попробовал было воздействовать на медиков - не помогло, никто не клюнул на бешеный «гонорар» за содействие в побеге. Да и караульные были бдительные - на эту должность ставили исключительно офицеров.

А когда окончательно пришел в себя, перевезли в Минск. Чтобы исключить всякую возможность побега, посадили в следственный изолятор КГБ республики. При встрече «утешали»: мол, отсюда за все годы еще никому не удавалось удрать.

Несколько дней он терпеливо обдумывал, как и с чего начать очередную попытку вырваться на свободу. Из окошка туалета его внимание привлек моток кабеля, который был подвешен на специальных кронштейнах вдоль высокой стены. Только дьявол мог осмелиться ступить на него, пройти около десяти метров высоко над землей, да еще вдобавок вел этот кабель неизвестно куда. Из окошка не видно всей панорамы. Но у него не оставалось выбора: кабель вдоль стены - единственный шанс. А чтобы мышцы рук и ног не атрофировались от бездействия, продолжал тренироваться в камере, выбрасывал такие коленца, что у сокамерника глаза от удивления лезли из орбит. Зачем так выделываться?

Внутренний дворик изолятора, куда их каждый день выводили на прогулку, напоминал каменный мешок размером примерно пять на пять метров. К тому же сверху прикрытый специальной металлической сеткой. И это не все: один из караульных находился внизу вместе с арестованными, а другой в это время ходил взад-вперед наверху над сеткой по специальному деревянному настилу. Ему надоедало находиться там в одиночестве, и он не дожидаясь, пока уведут арестованных, в нарушение инструкции, часто спускался вниз по специальному металлическому трапу. Этим и решил воспользоваться Мезин.

Было утро 27 мая. Воскресенье. Начальство, как правило, в это время на дачах. Если удачно все получится, в его распоряжении, как минимум, полчаса: пока поднимут тревогу, найдут ответственных лиц, отдадут команду перекрыть все выходы - можно успеть вырваться за городскую черту. Минск он знал неплохо, когда-то служил здесь во внутренних войсках. Вот только вся его одежда - спортивный костюм. В нем появишься среди людей - только внимание привлечешь. И он обратился к сокамернику: «Слышишь, кореш, а не махнуть ли нам на этот день робой?»

- Зачем тебе понадобился этот маскарад? - пожал ют плечами.

- Надоело ходить все время в одном и том же.

Тог молча снял с себя болоньевую куртку, потом штаны. Мезин примерил, вроде бы нормально. А тут уже и часовой зазвинел ключом - время идти на прогулку.

День обещал быть теплым, солнце приятно ласкало. Красота! А сам косится на того, другого, который наверху: скорее бы спускался вниз! Вон уже прапор поглядывает на часы. И сразу же команда: возвращаться в камеру.

Часовой открыл дверь, вошел в середину, поджидая остальных. И тут другой прапорщик, не ожидая, пока за арестованными закроется дверь, поспешил вниз.

Вот оно - мгновение удачи! Мезин молнией нырнул под перила лестницы. Прапорщик даже глазом моргнуть не успел, как тот уже был на самом верху. Рядом кабель. Он ведет в сторону двора МВД. Осторожно ступая, арестант шаг за шагом передвигался вдоль стены, стараясь не смотреть вниз. Вот и крыша, а там двор, куда и соскочил. Впереди кирпичный забор. Он с разбега подскочил, подтянулся на руках.

Улица встретила шумом, веселыми голосами прохожих - день выходной, кому охота сидеть дома.

И он исчез в этом людском водовороте.

Часовые долго не могли прийти в себя. Да и начальство было в шоке. Пока поняли, что к чему, пока объявили тревогу, прошло немало времени.

А Мезин уже ехал в троллейбусе. Теперь главное - успеть вырваться за город, пока не обложили, как медведя в берлоге.

На троллейбусном кольце стояло свободное такси.

- Выручай, браток, - бросился он к водителю. - Отстал от автобуса. Надо срочно на развилку шоссе Минск - Гомель.

Тот молча кивнул: мол, все понятно, давай не медли!

Всего на несколько минут Мезин опередил тот самый сигнал, по которому город был взят в жесткое кольцо. Проверялись машины, автобусы, поезда. Но беглец уже ехал в сторону Бобруйска на попутном грузовике.

Недоезжая Осипович попросил остановиться. Потом махнул рукой, мол, можешь ехать дальше. Сам же, будто волк, осторожно обошел город стороной.

То же самое сделал и когда подъезжал к Бобруйску. Знал, что сотрудники милиции уже ищут его. Глаз у этих ребят наметанный, зачем рисковать.

Уже совсем стемнело, когда появился одинокий грузовик. Разговорчивый водитель согласился подвезти в сторону Жлобина. К тому же Мезин мог пустить пыль в глаза. Мол, был у знакомых в столице. Немного выпил, менты и замели. Мало того, что переночевал в медвытрезвителе, так еще и ограбили напоследок, все до копейки выгребли.

- Вот оглоеды проклятые! - возмущался водитель.

- Им только попадись в лапы, сразу вывернут карманы.

Не остался в долгу и Мезин. Вдвоем перемыли кости часовым правопорядка. Всем хватило.

Около деревни Белица попросил остановиться.

- Спасибо, браток, я уже почти дома. Может, еще увидимся.

До города оставалось километров пять. Но рисковать он не стал. Теперь можно и пешком.

С той утренней пайки хлеба и какой-то каши да кружки чаю больше во рту не было ни крошки. Даже подташнивало слегка. Да и жажда донимала - не пить же просто из канавы, еще дизентерию подхватишь. Только этого ему не хватало.

Безусловно, Александр знал, что все родственники и знакомые уже под прицелом. Туда лучше не лезть. И он начал перебирать в памяти всех знакомых. К одному такому, что работал на железнодорожной станции, и постучался поздно ночью.

Хозяин вынес кусок хлеба, напоил, но в дом не пустил.

- Иди куда хочешь, но только не ко мне, - как отрезал тот. - Вся милиция поднята на ноги. Выследят, потом отвечай за тебя. А у меня же семья, дети.

Пришлось ночевать в лесу. И не один день...

Весть о побеге Александра Мезина буквально ошеломила Домурадова. Он как раз находился в Жлобине, проверял один из многочисленных эпизодов. И вдруг звонок: Мезин - на свободе! Если бы кто другой позвонил, а не сам начальник горрайотдела внутренних дел Василий Крикун, Олег Иванович подумал бы: разыгрывают. А тут понял - не до розыгрышей. Да и голос у начальника...

Через час они вместе с местным прокурором Владимиром Егорченком уже летели в столицу. Был у блюстителя закона свой личный счет к Мезину: именно он облил салон его новенькой «девятки» бензином, а потом бросил туда спичку. Да и у начальника горрайотдела Василия Крикуна пробовал поджечь машину.

В Минске ничего нового узнать не удалось. Как в воду канул. Главное теперь - выяснить, куда пойдет Мезин. Поколесил по миру, везде у него есть тихие заводи. Может надолго затаиться. А там снова возьмется за свое - с еще большим размахом, терять теперь нечего.

К тому времени Домурадов успел хорошо изучить привычки этого хитрого и осторожного человека. Скорее всего, будет стремиться домой - без денег, документов долго не протянешь. К тому же Александр всегда все делал наперекор логике - такой характер. И наконец, мстительность. Никогда и никому не прощал он даже мелкой обиды, а тут такое зло затаил. Обязательно вернется, чтобы счеты свести. На карту поставлена жизнь многих людей. Медлить нельзя.

Искать бандита нужно здесь, в Жлобине.

А Мезин тем временем бросался, как затравленный зверь, в поисках надежного укрытия. Он как наяву видел, чем занимаются сейчас бывшие сотоварищи. Весь горрайотдел поднят на ноги. Перекрыты кварталы, улицы, во многих домах засады. Не раз сам участвовал в подобных операциях. Один неосторожный шаг...

Несколько ночей переждал в лесу. Оно бы ничего, лето же. Но тут зачастили дожди, да и голод донимал. Еще и еще раз перебрал в памяти всех знакомых. Остановился на Константине Свиридове. По профессии печник, его хорошо знают в Жлобине. Особых подозрений не должен вызвать. Когда-то ложил печь в его, мезинском, доме. Щедро отблагодарил тогда мастера за умелые голландки. И угощенья не жалел. К тому же еще тогда прочитал в глазах старого ненасытную жадность. Этот, если щедро заплатить, не выдаст. Одна беда - живет почти в центре города в коммунальной квартире. К нему просто так не сунешься. Правда, есть у Константина Михайловича сын Николай. Может, через него попробовать?

Поздно вечером Николай Свиридов возвращался с работы. В темном переулке его тихонько окликнули. Остановился.

- Подожди, Николай, это я, Мезин.

Тот от неожиданности и страха едва речь не потерял. Весь город на осадном положении, ищут Мезина, а он - в двух шагах...

- Постой, а что ты тут делаешь? - не сказал, а промычал Николай.

- Прогуливаюсь от нечего делать, - пошутил Мезин. И уже более серьезно: - Как дела? Отец где?

- Дома. Он же в школе сторожем. Нас пока не тревожили. А что?

- Отведи к отцу. Дело есть.

Старый не стал торговаться. Понял, что к чему. Но резонно заметил: в квартире опасно - дети малые, да и соседи. А вот в сарае... Он, конечно, знал, что за птица хочет временно поселиться у него. Всему городу было сообщено о том, что Александр Мезин особенно опасный преступник, убийца, главарь банды, недавно убежал, сейчас прячется. И все же приютил.

У сарае тепло, сухо. Вот тут и появились у Мезина актерские данные. Использовав соответсвукнций грим, он мог легко превратиться в старика, выйти на улицу. Однажды даже зашел в кафе «Бульбяная».

Константин Михайлович был неплохим связным. Он регулярно докладывал о том, что делается в городе, как идут поиски. Однажды сунул в дверь записку: «Тихоныч, все в порядке. Хотел тебе жену привести, да побоялся, что подцеплю хвост».

И все же удалось наладить встречу с Татьяной. Как она умудрилась оторваться от своих бдительных опекунов? В общем, жена была достойна мужа.

То, что Мезин в Жлобине, выяснили уже буквально на следующий день. Но вот где он залег? Это еще нужно было вычислить. Профильтровали всех друзей, знакомых. Наивно было думать, что такая хитрая лиса, как он, легко попадется в расставленные сети.

Особенно большая нагрузка в эти дни легла на оперативных работников. Анатолий Козырицкий, Владимир Заяц и их товарищи, казалось, не знали ни минуты покоя. Сотни людей пришлось опросить в эти дни, сравнить данные, проанализировать. Действовать приходилось очень осторожно: любая информация о том, что оперативникам известно о местонахождении Мезина, могла спугнуть его. А там - ищи ветра в поле. Страна большая.

Наконец поступил сигнал о том, что Мезина видели около двухэтажного дома на улице Первомайской. И снова старательная фильтрация жителей этого и соседних домов. Проверялись связи, знакомства. Постепенно сошлись на Константине Свиридове. Выяснили, что тот в свое время ложил печи в новом Доме у Мезина. Знакомство, как говорится, шапочное, но чем черт не шутит. Установили бдительное наблюдение за ним и всеми домашними.

И вот уже вечером к Домурадову зашел взволнованный майор Козырицкий.

- Олег Иванович, есть важная новость, - сказал он. - Только что сообщили: невестка Свиридовых встречалась с матерью Мезина и та будто бы передала через нее что-то около трех тысяч рублей. Скорее всего, Саша навострил лыжи. Как бы не убежал куда. Иначе зачем ему такие деньги? Брать его надо, брать! И незамедлительно. Этой же ночью. Вот только где прячется, шельма?

Николай Поращенко в тот вечер засиделся на работе поздно: дел невпроворот, а тут еще этот Мезин. Чутье - что у того волка матерого, мгновенно может выскользнуть.

И вдруг - звонок. Снял телефонную трубку.

- Николай Павлович, - услышал он взволнованный голос нового начальника розыска Алексея Семченки (сам Поращенко к тому времени уже стал заместителем начальника райгоротдела), - Кажется, нащупали логово Мезина.

- Где?

- У Свиридова в сарае.

- Это точно?

- Точнее некуда. Вот только в каком именно? Сараев там много.

Поращенко мгновенно оценил ситуацию. Брать надо сейчас же.

- Вот что, Алексей, поднимай весь отдел, посылай на Первомайскую. Выставь двойное оцепление.

Сам же вместе с Владимиром Зайцем пошел к Свиридову.

Тот в это время находился в школе. Поращенко, глядя ему прямо в глаза, медленно, едва сдерживая себя, заговорил:

- Слушай, Михалыч, где Мезин? Не вздумай говорить, будто ничего не знаешь. Мы точно знаем, что прячешь его именно ты. Показывай.

Старик испугался, начал изворачиваться:

- Он силой меня заставил, угрожал. Сейчас прячется в сарае.

- В каком?

- В кирпичном. Жестью крытом.

- Где ключи?

- Вот этот, - дрожащими руками протянул он.

Таким образом, логово зверя установлено. Теперь надо как следует обложить его со всех сторон, чтобы исключить любую случайность.

Поращенко расставил своих орлов тройным кольцом вокруг дома и сарая. И только после этого они с Владимиром Зайцем пошли к сараю. Взяли и Константина Свиридова, чтобы тот точно показал, где именно его сарай - там дверей много.

Уже светало: хорошо просматривался двор, сараи.

- Вот тут и находится Мезин, - как-то ненатурально громко сказал Константин Свиридов, показывая на железные двери с большим замком.

Поращенко мысленно выругался, мол, зачем так громко? Однако делать нечего. Быстро открыл дверь и с пистолетом в руках стал в дверном проеме.

- Все, Мезин, выходи. Дом и сарай оцеплены.

И вдруг за два шага от них кто-то прыгнул на крышу соседнего сарая. Это был Мезин.

В голове Поращенко мелькнуло: «Так вот почему Свиридов говорил громко: подавал сигнал Мезину. И тут, негодяй, схитрил, показал на одну дверь, а бандит в это время отсиживался совсем в другом месте. Если бы у него было оружие, перестрелял бы в спины, как слепых котят».

- Стой! - закричал он и выстрелил над головой убегающего.

А тот бежал по крышам, перескакивая с одного сарая на другой. Скорее в сад, а там - улица.

И тут над головой ударила автоматная очередь, потом другая. Откуда ему было знать, что дом и весь квартал оцеплены, все пути на свободу отрезаны. Понимая всю безнадежность положения, он закричал:

- Не стреляйте, я сдаюсь. Оружия у меня нет.

На каждого ловкача...

Еще после первого ареста Мезина и всей его преступной группы Олег Иванович отлично понимал, что на этом поединок с бандитами не закончен. По существу, оставалось главное, самое трудное - доказать их вину. А это не так просто, тем более в конкретном случае, ибо преступники знали, на что шли, как и то, что их ждет. На откровенность, признание вины в надежде на сочувствие суда рассчитывать не приходилось. Все крепко повязаны, запятнаны кровью. А это не прощается.

Уже с первых минут допроса 13 апреля, в день задержания, Александр Мезин дал понять: просто так он не расколется. Стоило следователю намекнуть о шантаже, взрывах, намерении убить Поращенко, как подсудимый искусственно смеялся:

- Какой негодяй этот Сергей! А я же заигрывал с ним, пробовал разузнать кое-какие его делишки, чтобы сразу сдать правосудию. Последнее время вы все подозревали меня. Вот и хотелось отвести от себя эту клевету. Он сам предложил убить Поращенко - был зол на него, не мог простить, что именно Николай посадил Сергея в тюрьму. А мне нужны были факты, чтобы к вам явиться не с пустыми руками. Почувствовал, гад! Теперь все свалят на меня. Думаю, разберетесь сами. Я же столько лет отдал борьбе с преступностью. И чтобы сам...

Подумалось: «Ну и актер! Если бы не эти месяцы напряженных поисков, факты, которые к тому времени имело следствие, можно было бы поверить - с такой уверенностью, так убедительно доказывает свое алиби».

Уже потом, через много месяцев, когда под тяжестью неопровержимых доказательств Мезин наконец заговорит, выкладывая один факт за другим, Домурадов поймет, какую непростительную ошибку совершили они тогда, решив первым брать Карплюка. Уговорило тогда его руководство Гомельского ОВД, с которым довелось обсуждать план проведения операции, мол, сначала нужно обезвредить Карплюка, а потом и за этого милиционера браться. Надо найти зацепку, чтобы уволить его. Такое пятно на все управление! Выгоним из органов - тогда и арестуем. Да и представители Министерства внутренних дел республики поддержали предложение о скорейшем аресте Карплюка - почему-то думали, что главарь этой преступной шайки именно он. Переживали прежде всего за честь мундира. Если бы взяли тогда первым Мезина, все было бы куда проще, ибо в диване у него лежали два обреза и тот самый карабин, из которого были убиты Жамойдо и Рывкин. Были там припрятаны и патроны, взрывчатка. При таких доказательствах даже немой заговорил бы.

Тот первый допрос Мезина сразу же после ареста ничего не дал, хотя и продолжался долго, несколько часов. Створки раковинки закрылись наглухо, не просто будет снова их раскрыть. Молчали и другие соучастники, не спешили высказывать, что на душе.

И тогда Домурадов решил допросить жену Мезина: все же женщина, да и опыта в таких делах меньше. А то, что она не только знает подробности многих преступлений, но и имеет к ним непосредственное отношение, - в этом следователь не сомневался. Взять хотя бы тот же эпизод ограбления колхозоного кассира - недаром она тогда очутилась в салоне машины. Скорее соучастница, чем свидетельница. Надо допросить Татьяну. И чем быстрее, тем лучше.

В кабинете находились почти все участники оперативной группы, когда вошла Татьяна Мезина. Они знали, что главарь ушел в глухую оборону: ничего не знаю, обычная клевета. А поэтому интересно узнать, как будет вести себя жена бандита?

Бессонная ночь наложила свой отпечаток: лицо осунулось, под глазами тени. Но фасон держит: губы накрашены, даже на ресницах тушь. Поздоровалась села в кресло, которое предложил кто-то из присутствующих, гордо кивнула головой.

После обычных формальных уточнений следователь почти без перехода спросил:

- Что вам известно о преступной деятельности вашего мужа?

Та, не раздумывая, выдала:

- Ничего неизвестно. Впрочем, спросите у него самого. Вы же его вчера замели. И вообще, я тут ни при чем.

- Зачем же так, Татьяна Анатольевна? - попробовал повлиять на нее Домурадов. - Я, конечно, допускал, что вы все будете отрицать. Но и нас поймите. Ваш муж совершил ряд тяжких преступлений, в том числе и убийство. И не надо делать вид, будто вы ничего не знаете. Будете упираться, придется задержать и вас, а дома же дети. Только чистосердечное признание - гарантия того, что до суда вы получите возможность находиться дома, с детьми. Иначе... Впрочем, решайте сами.

- Олег Иванович, - после небольшого раздумья заговорила Татьяна. - Прошу вас распорядиться, чтобы все ушли отсюда. Показания буду давать лично вам и только наедине.

- Пусть будет по-вашему, - развел руками Домурадов. - Чего хочет женщина, того хочет Бог. Прошу, товарищи, пока оставить нас одних.

Когда кабинет опустел, Олег Иванович обратился к Мезиной:

- Таким образом, Татьяна Анатольевна, ваши требования выполнены. А сейчас пора к делу перейти. Внимательно слушаю вас.

- Ладно, чего уж там! - тряхнула она своими немного рыжеватыми волосами. - Они воровали, грабили, а я за них должна расплачиваться. Мы тогда «Искру» ограбили. Ребята сработали чисто, даже доказательств никаких не осталось. Если б оставили след, давно бы замели.

Подробно, не пропуская даже малейших деталей, она начала восстанавливать в памяти эпизоды тех событий: как готовились, как провели операцию.

- Простите, это все? - переспросил Домурадов после того, как Татьяна замолчала.

- Пока все, - загадочно улыбнулась та. - Я так понимаю: эта наша встреча далеко на последняя.

- Конечно, нет, - в тон ей ответил следователь. - Как только вспомните что-нибудь еще, сердечно приглашаем. Всегда к вашим услугам. Но и тянуть не стоит, в ваших же интересах.

«Осторожничает Татьяна, - подумал Домурадов. - И тем не менее "поплыла"».

Следователь отлично понимал: впереди много работы, мучительных поисков доказательств. Но глухая стена молчания уже пробита: сказала «а», скажет и «б».

Утром - новый допрос. На этот раз разговор был о подробностях, связанных с убийством Жамойды. Она все знала: как шла подготовка, кто стрелял. Точно показала и место в реке Белице, куда они с Александром бросили обрезы и карабин. Правда, его еще раньше показал Сергей, благодаря чему водолазам удалось достать оружие. Но и Татьяна почти ничего не утаивала, эпизод за эпизодом выдавала подробности о преступной деятельности бандитской шайки, естественно, себе оставляя роль простого свидетеля. Это уже потом, сопоставляя факты, показания других участников, следователь, а затем и суд восстановят действительный ход событий, и тогда, как на экране, выразительно проявится все это «кино», в котором Татьяна Мезина сыграла одну из главных ролей, была, так сказать, идейным вдохновителем, даже организатором многих преступлений, своего рода начальником штаба шайки. Именно так охарактеризовал ее роль в группе Александр Карплюк. И был недалек от истины.

Долго, несколько месяцев, молчал и Александр Карплюк. На все вопросы следователя отвечал почти одной и той же стандартной фразой:

- Что вы меня допрашиваете? Отлично же знаете, кто организатор, у него и спрашивайте. Заговорит он - и я не буду молчать.

Молчал даже тогда, когда Татьяна уже выдала почти все, что знала, когда «поплыл» Мишка Гиголаев. А Карплюк все отрицал свою причастность к преступлениям. И тогда ему начали предъявлять доказательства. Особенно подействовало, когда во время очередного допроса показали по видео эпизод доставания из воды карабина, который забросил туда Мезин. Что стало с Карплюком! Лицо побелело, руки задрожали, он как-то сразу сник.

- Хорошо, буду говорить, - сквозь зубы процедил он. - Понимаю, нет смысла отрицать...

Правда, и на этот раз ловчил, выкручивался. Мол, Жамойдо убит совсем случайно, стрелял в собаку, а попал в человека. Пришлось проводить следовательский эксперимент, где восстановили точную картину того, что случилось. С расстояния нескольких шагов при достаточном освещении (над дверью вагончика горела электрическая лампочка) невозможно было промахнуться. Карплюк стрелял именно в кооператора - нужна была жертва для запугивания других.

Наконец заговорил и Мезин. Это случилось уже после того, как его задержали во второй раз. Видимо, что-то надломилось в нем. Скорее всего подействовало то, что позволил перехитрить себя, попал, как кур в ощип. Засиделся в Жлобине, засветился. Вряд ли еще подвернется случай для побега. Стеречь его сейчас будут особенно старательно.

- Ну, день добрый, Мезин! - сказал Домурадов, когда к нему в кабинет снова привели Александра. - С чего начнем?

Он молча выслушал предъявленные ему доказательства, потом скрипнул зубами:

- Танька, Танька! А я ее еще пробовал выгородить. Какая стерва! Эх, знать бы раньше, с живой шкуру полосами сдирал бы и солью посыпал. Гадюка проклятая. А еще жалею, что с Сергеем не пришлось встретиться. Каждую косточку переломал бы мерзавцу, и с друзьями раньше надо было разобраться. С Мишкой Гиголаевым - у него, негодяя, две страсти: водка и женщины. Чего проще - напоить досмерти, затолкнуть в машину в гараже и включить двигатель... А вот с Сашкой Карплюком пришлось бы повозиться - шпала хорошая. Один выход - напоить да в воду. И дело с концом. Чистый был бы сейчас, черта с два смогли бы вы доказать хоть один эпизод. Подержали бы для видимости несколько месяцев и выпустили. Как теперь понимаю, прямых доказательств против меня у вас не было.

- Хорошо, Мезин, - прервал его монолог следователь. - Оставим это на потом. Мне, признаться, нет времени слушать все эти разговоры, они не касаются дела. Не пора ли перейти к главному? Время, знаете ли, не терпит.

- Это у вас не терпит, - язвительно улыбнулся Александр. - А мне спешить некуда. Туда всегда успею.

- И все же отрицать - не в ваших интересах, заметил Олег Иванович. - Доказательств вины, как организатора и главаря бандитской шайки, у следствия, как говорят, вагон и маленькая тележка. Все бывшие друзья уже дали показания - сейчас у них это единственный шанс в расчете на хоть какую-то снисходительность суда. Какой резон вам сопротивляться?

- Что ж, - после долгих раздумий заговорил Мезин, - может, и действительно пора закончить эту канитель. Прижали вы меня к стенке, ничего не скажешь, чистая работа.

Эпизод за эпизодом он начал выкладывать перед следствием свои похождения. Но и тут был не очень откровенным» признавался только в том, чему были неопровержимые доказательства. Дозировал умело, ни одного лишнего слова. Такой характер. К тому же понимал: тяжесть вины такая, что рассчитывать на снисходительность суда вряд ли стоит. Натаорил дел...

Долго, почти год длилось следствие по этому делу которое насчитывает свыше тридцати томов! Опрошены сотни свидетелей. Только обвинительное заключение - целая повесть на 138 машинописных страницах.

К исключительной мере наказания...

Мысль о побеге никогда не покидала Мезина. Не оставлял надежды и после того, как снова очутился в том же самом следственном изоляторе КГБ, откуда убежал. На этот раз его поместили в одиночную камеру, укрепили охрану. Но он ждал счастливого случая. И чуть было не дождался.

Шестого августа его, как обычно, вернули с прогулки в камеру. Один из конвоиров попробовал расстегнуть замок наручников. Щелкнул стальной браслет, который туго стягивал запястье рук. В то же мгновение Мезин ударил конвоира. Тот упал. Александр бросился к выходу. Но поскользнулся. На него сразу же навалились трое часовых. Скрутили, затолкнули назад в камеру.

«Хорошо, - повторял он себе. - Не удалось убежать отсюда, попробую из суда...» Более того, даже не скрывал своего намерения, похвалялся этим. Мол, еще не сделали птичке клетку, из которой бы не удалось улететь.

Все это хорошо знал член Верховного суда республики Николай Иванович Герменчук, принимая к рассмотрению дело банды Мезина. Не сомневался: обвиняемый использует любую возможность, чтобы вырваться на свободу. От такого можно ждать чего угодно. Процесс ожидался открытый, в зале, как обычно, много посторонних. Как ни старались, всего не предусмотришь. Любой промах со стороны охраны - и Мезин не упустит свой шанс. Словом, необходимо принять все меры, чтобы не возникла даже сама мысль о побеге.

В первый день начала процесса зал заседаний Верховного суда был переполнен. Прибыли родственники, знакомые обвиняемых. Были здесь и потерпевшие, их близкие.

Через боковую дверь в зал вводят арестованных. Всего мог ожидать Мезин, но только не этого. Скамья для подсудимых не просто была огорожена барьером - взята в большую металлическую клетку. Может, именно в это мгновение Мезин окончательно понял: отсюда не убежишь. Эта клеточка особенная. И без того невысокого роста, казалось, он стал еще меньше. Понуро выглядели и Карплюк с Гиголаевым. Впрочем, чего хотели, то и получили...

Почти полдня ушло на чтение обвинительного заключения. Эта троица за стальными решетками вряд могла рассчитывать на какую-то снисходительность: вооруженные нападения, шантаж, убийства...

И все же каждый на что-то надеялся, цеплялся, как тот утопающий за соломинку. Гиголаев признавал все выдвинутые против него обвинения, рассчитывал таким образом хоть немного облегчить свою судьбу. Иную тактику занял Александр Карплюк: тот хоть и признавался в совершенном, но пробовал убедить суд, что Жамойдо убил по неосторожности, мол, только напугать хотели. Но напрасно, доказательства, неопровержимые факты свидетельствовали о том, что эта акция была старательно и жестоко спланирована: понадобился труп, чтобы запугать других. Ибо на лай собаки мог выйти и другой кооператор: бандитам было все равно, кого убивать. Таков звериный закон. Нужна была кровь - они ее и получили.

А вот Мезин пробовал подвести под свои действия идеологическую платформу: он, мол, таким образом боролся против кооператоров, сионистов и коммунистов, которые, по его словам, свили в Жлобине преступное гнездо. Его цель - экспроприация экспроприаторов.

Настороженная тишина зала иногда нарушалась всхлипыванием, часто на судебных заседаниях присутствовала мать Жамойдо. Каково ей было слушать все эти подробности...

Отдельно сидели и другие о6виняемые. Мера пресечения для них - подписка о невыезде.

Трудно сказать, что творилось на душе Василия Карплюка. Время от времени он задумчиво посматривал в сторону брата и его товарищей, которые сидели в клетке. Возможно, жалел, а может, и проклинал, что втянули в банду. Висело на совести ограбление кассы ПМК-59. Теперь вот жди своего приговора. Видимо, раскаивается. Семь тысяч, полученных той ночью, давно потрачены, впереди - неизвестность. Жаль, конечно, но отвечать придется. Не Бог весть какого положения достиг в свои тридцать лет - дорожный мастер, но теперь и это потерял. Впереди - тюрьма.

Виктор Недорослов в свое время уже привлекался к уголовной ответственности. Судимость хоть и погашена, однако из автобиографии, как и из памяти, ее не выбросишь. Да и должен был знать, как опасно шутить с законом. Только, видимо, память короткая была. Несколько лет назад у не установленных следствием личностей незаконно приобрел взрывное устройство: тротиловую шашку, два капсуля-детонатора, зажигательный шнур. Весь этот арсенал прятал у себя дома, а затем сбыл его Александру Мезину. Теперь и ему придется отвечать по закону.

Рядом поблескивает лысиной Константин Свиридов. Шесть десятков лет прожил на этой земле, а ума так и не набрался. На что рассчитывал, пряча в сарае Александра Мезина, который был в бегах? Трудно сказать. Возможно, позарился на деньги, которые обещал Александр. А тот на обещания не скупился.

И наконец, Татьяна Мезина. Если бы не дети, а их у нее трое, сидеть бы ей рядом с мужем в стальной клеточке. Вместе творили свои страшные дела. Но ей до суда позволили пока побыть дома. Сейчас вот в зале, рядом с другими обвиняемыми, ждет решения своей судьбы. Рассчитывать особенно не на что - очень уж мрачный ее послужной список, в котором ограбление, кровь невинных жертв...

День за днем продолжалось судебное разбирательством. Допрашивали потерпевших, затем Виктора Недорослова, Константина Свиридова, Василия Карплюка, Татьяну Мезину. Наконец, очередь дошла и до главных виновников - Михаила Гиголаева, Александра Карплюка, Александра Мезина. И тут один из конвоиров перехватил записку, которую Михаил Гиголаев незаметно пробовал передать Карилюку. Она и сейчас находится в деле. «Я думаю, Мезину надо загружаться целиком. Ему идет вышка, а с нее не соскочить». Словом, друзья понимали, что главарь осужден, и пробовали свалить всю вину на него, поскольку ему, мол, все равно могила. Пусть берет все на себя.

Трудно сказать, что бы делал Александр Карплюк, если бы получил ту записку. Может, и действительно каким-то образом попросил бы Мезина взять всю вину на себя. Кстати, в кассационной жалобе в Президиум Верховного Совета республики тот же Александр Карплюк, признавая, что убил Жамойдо из корыстных побуждений, и свое участие в убийстве Рывкина, далее ссылается на то, что выполнял волю Мезина: приказывал грабить - грабил, стрелять - стрелял. Мол, настоящий преступник Мезин, а он только слепой исполнитель.

Только вряд ли Мезин взял бы всю вину на себя: сам искал любую возможность, чтобы как-то приукрасить перед судом свои черные дела. Кстати, и он обратился затем в Президиум Верховного Совета с просьбой о помиловании. Более того, выдавал себя за жертву той системы, в которой вырос, сформировался как личность. А после вынесения приговора в интервью республиканскому телевидению говорил о том, что если бы ему сохранили жизнь, то он бы остаток ее посвятил служению народу, делал бы только хорошие дела. Но это будет потом. А пока суд продолжается.

Один за другим перед ним проходили свидетели тех преступлений, которые совершели в Жлобине эти выродки. Люди просили, требовали жестоко наказать бандитов. С каждым днем все более зримо вставали перед судом черные дела бандитов, цинизм и жестокость их преступлений.

Наконец, наступил заключительный день. В зловещей тишине зала звучит голос председательствующего. Двоих - Александра Мезина и Александра Карплюка суд присудил к исключительной мере наказания - расстрелу. Михаил Гиголаев осужден на 15 лет, Татьяна Мезина получила 7 лет лишения свободы, Василий Карплюк - 4 года. Понесли заслуженное наказание также Виктор Недорослов и Константин Свиридов.

Content

Гойтан Владимир Викторович Банда Мезина