Анастасия Акулова

Дорогу неудачнику-2

В дебрях законодательства

Каменное сердце не болит,

И с разумом согласно в чём угодно.

Каменное сердце не горит.

Каменное сердце… ты свободно!

В тебя воткнуть кинжал может не каждый,

А в живое сердце – да легко!

Ты не знаешь страха, страсти, жажды…

Каменное сердце… ты мертво!

Каменное сердце ровно бьётся

Вшитым в мою плоть, в моей груди…

Каменное сердце не проснётся,

Ведь не прикажешь сердцу «Полюби!»…

Но коли невозможное случится,

И, наполняясь силою живой,

Вдруг каменное сердце пробудится —

Тогда навек, навек прощай покой!

Акулова Анастасия

Глава 1

Здравствуй, Право. Прощай, свобода…

Катя

Боль. Какое же многогранное, многоликое слово, хотя и кажется однозначным. Боль физическая, боль душевная – она следует за нами по пятам, на протяжении всей нашей жизни, нередко объявляясь в самый неожиданный момент. Иногда именно боль остаётся последним напоминанием о том, что мы всё ещё живы, иногда она проходит вскользь, едва коснувшись души или тела, а иногда… иногда она наполняет собою всё вокруг, каждую клеточку, каждую фибру, и сталкивает в пропасть такой отчаянной безысходности, что легче принять яд.

Боль… её так много внутри меня, вокруг меня, что я задыхаюсь. Горло, грудь горят огнём, как у больной, так, что хочется разорвать ногтями, вырвать сердце и выбросить – подальше, чтоб не чувствовать ничего… всю мелко трясёт, как припадочную, текут безостановочные слёзы. Сами собой сжимались руки, сминая нежную ткань простыни, стискивались зубы в попытке сдержать отчаянный вой, но самое страшное – я начинала ненавидеть себя с каждой новой секундой…

Чувство вины при определённых обстоятельствах может стать наихудшим из всех существующих. И пусть Лина не была мне кем-то действительно родным и близким, а просто подругой полузабытого детства, меня раздирало изнутри это чувство… чувство, будто именно я виновата в том, что с ней случилось.

Ведь всё это из-за меня. Я – та чёртова Избранная, на которой свет клином сошёлся, а она… она была всего лишь прикрытием. Ключом к одной из печатей-замков. Жертва… Да, я понимаю, что никогда не желала ей зла и ни за что на свете не допустила бы подобного, если бы догадалась чуть раньше, ну хотя бы на час, но… Я же чувствовала, что что-то не так, и с Вернером, и с его «ухаживаниями», да и со всей этой ситуацией в целом! Так нет же, как дура, предпочла всё это игнорировать, поверила в «сказку»… Хотела сказки?! Вот, получите и распишитесь. Теперь я вся из себя принцесса: Избранная, жена наследника престола! Смешно и горько, и… невыносимо.

В своей жизни я совершила столько ошибок, что не счесть. Но все они, даже самые неприятные, можно было исправить. И только теперь я понимаю, что именно эта возможность – исправлять ошибки – важнее всего. Теперь за эту возможность я отдала бы многое. А всё остальное кажется мишурой – такой до нелепости пёстрой, дешёвой и искусственной…

Мир снова стал таким, каким я его знала раньше: продажным, жестоким. Теперь все эти юные мечты, что успели зародиться, казались такой глупостью, несуразной, детской, бессмысленной… непростительной.

Всё смешалось. Боль от потери дома, неудачи, осознание того, что меня использовали вслепую и собственной никчёмности, вина за чужую жизнь, будто это мой грех… Лина, она всегда была как ребёнок: добрая, мечтательная, доверчивая, такая мягкая и ведомая, светлая, каких, верно, и нет больше – потому что из таких вьют верёвки, пускают в расход, пользуясь их бесконечной верой в то, что все вокруг – лучше, чем кажутся. И от этого ещё горше. Сердце леденело от осознания: вырвали душу, отдали на съедение какому-то камню… Не тело – душу!..

Наверное, мне впервые в жизни повезло, потому что хуже участи, чем то, что случилось с Линой, я пока даже представить себе не могу. Но легче от этого не становилось.

Я очнулась в огромной мягкой кровати, со всех сторон занавешенной балдахином, заваленной мягкими подушками, застеленной шёлковой постелью, и не могла даже пошевелиться незнамо сколько. Только слёзы жгли лицо и сотрясала мелкая дрожь.

Ужас, леденящий кровь, не отпускал и, верно, ещё долго не отпустит. Что мне теперь делать? Как быть? Кто я теперь? Титулованная рабыня, безвольное оружие в руках убийц, которых готова придушить собственными руками – да руки коротковаты?..

Вопросы расплющивали мою голову, по-хорошему бы встать, побежать куда-нибудь, выяснить хоть что-то, хоть что-нибудь сделать – и плевать на последствия… лишь бы не лежать вот так, безмолвным смиренным бревном, но не могу себя заставить. Желание жить никуда не делось, и я не понимаю, почему. Пути домой нет, да и там меня ждёт только мама, а здесь и вовсе нет никого, я – сломана, и впереди – только пустота. И всё-таки…

Кривая усмешка скривила сухие губы, а огонь в груди ожёг ещё сильнее. Возможно, я не смогу выбраться, и отомстить тем более, но я могу попытаться. В бою умирать, наверное, легче. да и почётнее…

Эта мысль, скользнувшая где-то на краю сознания, постепенно обретала кровь и плоть и заставила меня резко приподняться. Раскалывающаяся голова закружилась, напоминая о себе, но я почти ничего не чувствовала. Как лунатик, почти не осознавая своих действий, встала, ощущая босыми ногами холодные плиты пола, и, пошатываясь, будто в стельку пьяная, фурией понеслась к выходу, с неожиданной силой толкнув тяжеленную дверь.

Рядом послышался тихий лязг – то вытянулись струной два приставленных к двери стражника. А заметила я это только потому, что прямо передо мной, преграждая путь, возникла, присев в книксене, тучная опрятная женщина средних лет в тусклом безыскусном платье и в чепце.

– Светлой ночи, эстресс, – грудным голосом поприветствовала она, нарочно преграждая мне дорогу, – Вас не велено выпускать.

Не удержавшись, отчётливо скрипнула зубами. Под замок посадили, значит…

В душе бушевал такой безумный гнев, что я и скалу снести смогла бы.

– Попробуете остановить? – Зло оскалбилась я, стараясь выглядеть заправской злодейкой.

Такие трюки вообще не в моём духе: я просто сделала ставку на то, что император не донёс до подданых информацию о том, что силой Меллиара я не распоряжаюсь.

– А вы думаете, не сможем? – Хмыкнула женщина, – Интересно, почему бы это?

– Хотя бы потому, что я избранница Меллиара, и уж поверьте, сейчас мне жалко никого не будет, – Ещё более хищно «улыбнулась» я, – А так можно ограничиться тем, что я просто поговорю с мужем. – На последнем непривычном (а в данных обстоятельствах и неприятном) слове я даже запнулась.

Надзиратели испуганно и неуверенно переглянулись меж собой, а я, воспользовавшись их замешательством, быстрым резким шагом поспешила дальше.

– Стойте, эстресс! – Вслед мне, догоняя, запричитала надзирательница, – Его высочество сейчас на балу, а вы в сорочке и халате!

Я даже не взглянула на себя, напротив, ускорила шаг. На балу?! Праздник, ну да…

Перед глазами не осталось ничего, кроме красной пелены, и чёрно-багровой ярости в душе.

Плутала я минут десять. Но потом искомый коридор, украшенный магическими бриллиантами, всё-таки нашёлся, и я, отцепившись от пытавшихся меня остановить мальчиков-лакеев, ворвалась в сверкающий зал.

В шуме, среди танцев, музыки, разговоров и шелеста платьев, меня заметили не сразу. Но вот одна голова повернулась, затем другая. Не то, чтобы неожиданно: полагаю, сложно не заметить всклоченную, белую, как мел рыжую девицу с красными от слёз полыхающими глазами, опухшим лицом, распущенными волосами и в одной только белой атласной сорочке в пол и в халате (благо, всё стратегически важное прикрывало). Все эти шепотки, взгляды, возгласы в свою сторону я отмечала лишь краем затуманенного сознания, в десятый раз обводя взглядом зал. Дражайший муженёк обнаружился под папочкиным крылышком, то есть на предназначенной для императора ложе.

Выбежав из зала, провожаемая множеством взоров, я, оглядевшись, завернула за угол и побежала к лестнице, которая, как подсказывал мой лихорадочно работающий мозг, вела к той ложе.

Пролетев какую-то промежуточную комнату, я выбежала из-за угла и скользнула в раскрытые двери так быстро, что стоящая рядом полусонная стража не сразу отреагировала. Охрана «подцепила» меня под руки только тогда, когда я уже была рядом с «виновниками торжества».

Император, проткнув меня ледяным взглядом, сделал знак страже и те отпустили меня. Но не успела я и рта раскрыть, как уже муженёк схватил меня чуть ниже локтя так, что синяки точно останутся, и потащил прочь, остановившись только в коридоре и с такой силой толкнув к стене, что я чуть не ударилась затылком.

В чёрных, как ночь, глазах, хрустел лёд. Кстати сказать, это почти единственное, что осталось от привычного облика Вернера. Теперь передо мной стоял широкоплечий, явно очень сильный пепельный блондин с длинными волосами, заплетёнными в какую-то особую косу, с резковатыми чертами лица и тонкой полоской вечно поджатых губ.

– Ну и что это за фарс? – Ничего не выражающим голосом спросил тот, так и не отпуская мою многострадальную руку – напротив, сжав сильнее. Мужик, ага. Браво.

Я судорожно вздохнула, на секунду прикрыв глаза. Надо срочно хоть немного успокоиться. Иначе не выдержу.

– Уж поверь, видеть вас – последнее, чего мне хотелось бы… если вы при этом, конечно, не в гробу и не в пыточной, – едко отозвалась я, – Но мне нужно понять.

– С чего ты решила, что тебе кто-то что-то будет объяснять? – Усмехнулся тот, – Тем более твоё первое появление в качестве жены наследника перед высшим обществом в сорочке к этому не располагает. Хотела опозорить? Тебе ведь с этим жить.

– Единственное, чего я хотела – вцепиться вам в глотки, – змеёй прошипела я, – Но дотянуться до вас, убийц, не могу. Однако, несмотря на это клеймо, – пробежалась взглядом по брачному рисунку на руке, – Вам всё ещё нужно моё согласие на использование силы Меллиара, хотя я могу рассматривать только тех кандидатов, которые угодны вам. Полагаю, это даёт мне право потребовать хотя бы ответы на вопросы…

– Да неужели? – Холодно улыбнулся собеседник, – Не много ли чести, жёнушка? Пыточную никто не отменял. Там любой согласие даст на что угодно.

– Поверь, способ убиться и тем самым оставить вас без бонусов в виде силы камня света я найду при любых обстоятельствах, – Так же «мило» улыбнулась я.

Говорила – и сама себе не верила. Но гнев в моих глазах остался, и, наверное, придавал убедительности, ибо некромант, сканирующе взглянув в глаза, только хмыкнул.

– И что же тебе так мешало дождаться утра? – Выгнул идеальную бровь тот, отпустив-таки наконец-то мою руку.

– Не твоё дело, сволочь, – огрызнулась я, безуспешно пытаясь остынуть хотя бы внешне. Перед врагами показывать слабость – и глупо, и унизительно. Хотя что уж там – эти всё равно увидят. Какой из меня нафиг актёр?..

– Спрашивай, – «с барского плеча» дозволили мне, – Только давай кратко и по-существу.

«Нахрена?» – Хотелось задать мне извечный вопрос. А что – чётко и по-существу, хотя и не совсем понятно… Но пришлось сформулировать более чётко:

– Зачем вы собираете силы? Война?

– Да, война. В перспективе. – Не стал пускаться в подробности Вернер.

– Как звучит настоящее пророчество? – Продолжала я, милостиво добавив: – Можно не дословно.

– Настанет день, когда королева проклянёт своё дитя, подарив ему силу, но лишив сути, и то станет началом неизбежного – сломается первая печать. Пробудится древнее Зло, и лишь богини смогут его остановить. Тогда камни, ставшие по воле Магии тюрьмами и вместилищами невиданной силы, призовут три души. Двое Хранителей, бремя несущие, заключат брак, и сломают тем вторую печать. Избранный – жертва во славу, отдаст душу свою, и сломают тем самым печать третью. Освободятся богини и вернут в погибающий мир покой.

Уставший мозг едва-едва анализировал информацию.

– «Королева проклянёт своё дитя»? Дай угадаю… твоя мама тебя прокляла? – На тактичности я даже не запнулась – какое там. Так и хотелось ввернуть что-нибудь вроде «И правильно сделала!», но вовремя прикусила язык, опасаясь, что в таком случае останусь без ответов, – Но за что, и что значит «лишит сути»?

– Она и её семья оскорбила отца, когда он к ней сватался, и он уничтожил её страну, – как ни странно, снизошёл до ответа некромант, – Вся её семья была убита, а её отец взял в жёны за красоту, родовитость и силу магического дара. Она всю жизнь его ненавидела, и умерла от родильной горячки, проклянув и мужа, и меня. Омалиар, в отличие от Меллиара, не требовал цельной чисто души, ему хватило половины души проклятого младенца.

Мне будто заморозили все внутренности. Женщина, проклявшая своего ребёнка за чужие грехи. Ребёнок, расплатившийся за это половиной души…

Мотнула головой. Неужели я только что пожалела убийцу? Повод есть, но… а, чёрт, подумаю об этом завтра.

– Что теперь будет со мной? – Насторожившись и сглотнув горький ком, задала я, пожалуй, последний вопрос.

– Так как мы не смогли создать во дворце такую же сильную защиту от проникновения, как в Академии, ты поступишь туда на один из факультетов для ургхов. – И не без язвительности добавил: – Можешь даже выбрать.

– Спасибо, – поморщилась я, – А дальше что?

– А ничего. Будешь отдавать силу, когда потребую, родишь наследника, и на этом твоя роль заканчивается. В остальном можешь делать всё, что вздумается, только чтобы это не порочило репутацию императорской семьи. Доходчиво объясняю?

Мне пришлось почти до крови вцепиться ногтями в ладони, чтобы не расцарапать эту мерзкую рожу.

– Похороните Лину по-человечески, – всё, что я смогла из себя выдавить. Снова кольнуло под сердцем: ведь даже тело это подруге не принадлежало – так, сосуд…

Закусила губу, отведя наполняющиеся слезами глаза. Чёрт!!! Я никто, но попытаться отомстить я могу. Не знаю как. Мне бы хоть выкарабкаться…

– Хорошо, – равнодушно кивнул собеседник, – У тебя есть до утра время подумать, на какой факультет поступишь. Вопросы закончились?.. И, кстати, попробуй только ещё хоть раз выкинуть что-то подобное. Посадить тебя на пару дней в колодки мне вряд ли что-то помешает.

Я не хотела, честно. Хотя, кому я вру?.. Хотела, очень хотела. Звук пощечины – как сладкая музыка. А потом стало страшно. Впрочем, куда уж хуже…

– Это ты зря, – казалось, теперь в чернота его глаз заполнила их полностью, – Стража! – Стоявшие через комнату охранники быстро, как собачки, прибежали на зов хозяина, – Запереть в колодки. Утром освободить. Приятной ночи, эстресс…

Да уж, приятной, не то слово.

* * *

«Из грязных некромантских лап – в сырую будку посадили, – со скуки упражнялась в стихосложении я, – Теперь как хочешь спи под храп, и радуйся, что не прибили!»

Да, вот так просыпаются великие таланты – под напором обстоятельств и от жажды сиюминутного убийства.

Зевнув во весь рот, я усилием воли оторвала от стены отяжелевшую, будто свинцовую голову и, звеня цепями, попыталась хоть немного размять затёкшие кисти рук. Но тяжесть фиг-знает-скольки-киллограмового железа на всех четырёх конечностях и короткие цепи оставляли мало пространства для манёвра, да и слабость во всём теле от недавно пережитых эмоций тоже дала о себе знать. Более того, в этих средневековых оридиях пыток невозможно было прилечь нормально, и самая удобная поза из возможных – скрючившись, прислониться к стене. Вот какие они бывают, супружеские ссоры… Не располагает ко сну. Так что всё, что я могла – завистливо поглядывать на громко храпящего и по-свински повизгивающего во сне стражника и размышлять о бытие нашем бренном.

Собственно, простор для размышлений открывался широкий. Начать хотя бы с того, что, побесившись, поорав и провисев несколько часов в темнице, я поняла, что вспылила и повела себя как дура. Опять. Надо быть хитрее – так нет же, не удержалась… Будто мне и в самом деле восемнадцать. С другой стороны, я всегда была несдержанна в вопросах, действительно способных меня задеть, что уж говорить об убийстве, произошедшем на моих глазах, практически из-за меня, тем более, моей подруги детства и просто хорошего человека… Но, блин, если уж я хочу отомстить (даже это в данных обстоятельствах звучит совершенно нереально), то надо бы держать себя в узде впредь. Вряд ли я смогу быть столь же хитрой и дальновидной, как любой придворный, так то моё единственное преимущество в том, что меня уже списали со счетов – ткнули носом в бесправность и явно уверены, что я даже не трепыхнусь в ответ. А самая большая ошибка полководца – недооценка врага…

Слабо усмехнулась побелевшими губами, устало прикрыв глаза. Что-то не слишком-то удачно у меня выходит настраивать себя.

Ещё один прокол обнаружился в том, что на эмоциях я всё-таки позабыла о некоторыых вопросах, которые так и остались без ответа. Например, что на самом деле было с той клятвой Защиты и Верности, и существовала ли она вообще? Как у Лины оказались магические способности, если не она – избранная? Зачем некроманту понадобилась моя кровь, а главное, может ли он теперь с ней что-то сделать? Владеет ли он единолично силой камня тьмы, или как я? Какую роль во всём этом спектакле сыграли Хранитель и ректор? Вопросы, вопросы… А ведь вряд ли теперь муженёк ещё раз снизойдёт до ответов. Да и я спрашивать не буду – не дай Бог, не выдержу, и всё-таки расцарапаю ему рожу – месяц ж ведь из этих колодок не выпустят, сволочи.

Допустим, что-то я могла додумать, чем, собственно, и занималась. Вероятно, клятва всё же существовала, но была направлена в обратную сторону. Или вовсе не было её. В любом случае, это уже не имеет значения. Что до магических способностей Лины… может, они у неё врождённые, просто не проявлялись в нашем лишённом магии мире? Да, наверное, так и есть. Тут тоже уже нет смысла разбираться. А вот с кровью, что я по дурости отдала, уже сложнее. Во всех ранее прочитанных мною фэнтези с помощью крови человека можно сделать с ним всё, что угодно, а уж с добровольно отданной… И ведь знал же, на что давить, зараза! А если вдруг окажется, что и ту ситуацию с моим облысением тоже Вернер подстроил – я молча похлопаю в ладоши, невольно – талант, и… пойду попытаюсь, как полоцкая княжна Рогнеда, прирезать ночью муженька. Тут надо конкретно покопаться, иначе неизвестно, во что мне этот флакончик крови выльется… наверняка это будет дополнительный поводок. Чёрт! Ненавижу блондинов!

Что до владения силой Омалиара – наверняка Вернер тоже не владеет ею сам, а может лишь дать кому-то. Хотя фиг знает – жизнь весьма несправедливая штука. Тем более что по крайней мере магический дар (и, вероятно, сильный) у муженька есть, тогда как я – ургх. Пустышка, говорящая скотина в понимании здешнего общества.

И по поводу Хранителя – тоже тот ещё вопрос. Судя по тому, что он нам с Линой втирал – он помогал этим двум венценосным ублюдкам, но зачем?.. Зачем существу, которого богини некогда лишили всего, способствовать их освобождению? Ладно ректор – он герцог, он подданный, человек, в конце-концов – его и лаской, и угрозами, и посулом купить можно, но Хранитель? Ему-то какой резон? Тоже неплохо бы выяснить. Хотя что-то мне подсказывает, что не видать мне ответа на этот вопрос, как ушей своих – вряд ли полубоги делятся своими мотивами с кем бы то ни было… Главное, чтобы он про меня забыл, ибо если за мной будет «приглядывать» полубог, то вряд ли у меня будет возможность что-либо предпринять. Шаг в сторону – расстрел.

И да, главный вопрос: богини и Ховард. Если всемирное зло уже объявилось (а по пророчеству уже должно бы), то почему о нём не трубят везде и всюду? Хотя, опять же, в СССР перед войной многие до последнего игнорировали приближающихся к границе фашистов.

Вобще что из себя представляет этот Ховард? Может, это восьмиголовое чудовище, как в древнегреческих мифах, а может – некто, затерявшийся в толпе, подпольно плетущий свои интриги. Кстати, почему богини не уничтожили его, тогда, когда поняли, что подчинить не смогут? Выходит, они не так уж и всесильны? Или… или просто не хотели по каким-то своим причинам?

Вымученно вздохнула. Боже, скоро голова лопнет от вопросов. А главное, их становится всё больше и больше. И душа – в ошмётках. И никакого ориентира нет – ничего, за что могла бы уцепиться. Держусь на ослином упрямстве.

Промаялась я ещё долго. Горло саднило, горело от жажды, глаза слезились, а пробегающие мимо крысы несказанно «радовали», то и дело заставляя вздрагивать.

М-да уж. Вот и верь теперь, что принцессам хорошо живётся.

Как бы отчаянно я не пыталась уснуть – не получалось, до того болело затёкшее тело. Лишь под утро, перед самым рассветом, я провалилась в бездонную темноту, и не понять, уснула или в обморок упала.

Проснулась от лязга ключа, поворачиваемого в замке. Обычно меня и пушкой не добудишься, но в этот раз воспалённое сознание отреагировало мгновенно.

Высокий плечистый стражник с пивным пузиком – тот самый, что давеча создавал мне лирическое настроение своим храпохрюканьем – с самой что ни на есть серьёзной миной подошёл к обессиленной мне, и, позвенев связкой ключей, стал отпирать колодки.

О даа-а! Это нереальный кайф, скажу я вам – снова почувствовать свои руки и ноги. Правда, на запястьях остались отчётливые синяки, но в тот момент мне было море по колено. Свобода-а!

– Велено сопроводить вас до ваших покоев, – сухо отрапортовал стражник.

Я даже и не пробовала возражать, наоборот – помчалась бы вприпрыжку, впереди планеты всей, но тошнота и общая слабость после «чудесной» ночки этого не позволили. Поэтому я покорно плелась, стараясь унять головокружение и мечтая о ванне.

В кои то веки высшие силы меня услышали: прямо в отведённых мне покоях была готова внушительных размеров тёплая ванна, мыло, местный аналог шампуня и всякие приятные притирания.

– Наверно, это мой ра-ай, – пела я какую-то старую песню, моментально скинув сорочку с халатом и устроившись в тёплой, почти горячей воде, – в лучах оконного све-ета, так близко кажется не-ебо…

– Экхм, – деликатно прервала мои завывания служанка – та самая, что вчера пыталась меня остановить, – Светлого утра, эстресс, – присела в книксене она, – Что же вы камеристок не дождались, они должны были…

– Я сама, – отмахнулась, хмуро взглянув на жещину.

– Но как же… – попробовала возразить она, однако, поймав мой взгляд, промолчала, – Эстресс, его высочество велел поинтересоваться у вас, какой из факультетов вы выбрали. Ответ нужен прямо сейчас.

Я криво усмехнулась. Да уж, выбор просто огромен: из целых двух факультетов! А учитывая то, что, хоть я и люблю искусство, никакими талантами, увы, не обладаю, то мой выбор очевиден.

– Факультет Права, – коротко ответила я.

Кивнув и ещё раз грациозно поклонившись, что странно при её телосложении, горничная (или экономка?) поспешила рапортовать в штаб.

А потом начались сборы…

* * *

То, во что превратили горничные мои сборы, иначе как пыткой не назовёшь. Снимали мерки, бесконечно ушивали невесть откуда взявшиеся платья и ученическую белую форму (белый здесь тоже считается символом чистоты и правды), возились с моими волосами (понатыкали в них столько шпилек, что ёж со своими иголками бы обзавидовался), растирали лицо какими-то мазями (пробовала возмущаться – хоть бы хны), рисовали брови какой-то маленькой кисточкой, а главное – мельтешили по комнате так, словно предстоит конец света. Хотя кто его знает, судя по пророчеству – вполне может быть и так.

Сначала я не обращала ни на что внимания, раздумывая над тем, как мне учиться, если почти месяц занятий я пропустила. А учиться хочется: лодырничать, пользуясь своим новоявленным титулом, я ни в коем случае не собираюсь. Знания – сила, и никогда не знаешь наверняка, принесёт ли тебе пользу та или иная информация или нет. Тем более что в детстве я мечтала стать юристом. Мечты сбываются! Да уж…

– Меня сразу представят как жену наследника? – Задала я главной горничной, Элен, волнующий меня вопрос, – Или всё-таки повременят?

Втайне я надеялась на второе. Не хочу, чтобы вокруг меня крутились всякие подхалимы, как это было с Линой. Лина…

– Нет. – К моей превеликой радости ответила та, – Его величество приурочил официальную церемонию бракосочетания ко дню единства. Весёлый всемирный праздник – там всенародные гуляния, карнавалы… красиво. Пока что о вашем браке знает относительно узкий круг лиц.

Сдержала кривую усмешку. Понятно. Джулиан и его Морт решили планомерно подготовить мир к небольшому инфаркту. А что: Избранная – ургх, жена наследника престола одной из огромнейших империй – ургх, да ещё и работавшая уборщицей! Интересно, какую сказку наплетут.

– Замечательно. – фальшиво улыбнулась я. Куда легче жить, когда за тобой не следят все вокруг.

– Кстати сказать, за вами будут приглядывать оберегатели, – заговорщицким шепотом добавила собеседница, словно прочтя мои мысли.

Я заметно скисла. Ну да, конечно. Чтоб Кате, да хоть раз в жизни повезло? Обломается…

Блаженно прикрыла глаза, представив, как таскаю оху… ох, удивительного муженька за косы. А что, они у него длинные и крепкие – словно созданы для этого.

Наконец, сборы были окончены, нехитрый скарб сложен, и я, сев в уже давно подготовленную карету, отправилась обратно. Мерзкое чувство одиночества и собственной ненужности компенсировалось боевым настроем, который я себе навязала. Готов к труду и обороне! Наверное…

* * *

Как оказалось, к труду и обороне я совершенно не готова, что подтвердил один лишь взгляд на Академию. Заметив ещё издалека этот комплекс высоченных зданий, я почувствовала себя раздавленной букашкой. Чужое место. Всё вокруг – чужое.

Казалось, успела только моргнуть – и вот, стою перед дверью ректорского кабинета. Такое ощущение, будто я вечность здесь не была, и вообще – мне всё приснилось…

Едва эта грустная полусонная мысль промелькнула в моей голове, эту самую дверь (высоченную, явно крепкую) снесло к чёртовой бабушке… и меня вместе с ней.

Вскрикнув, и едва сдерживаясь, чтобы не заматериться, я на полной скорости приложилась затылком об пол, и плюсом в глаз едва не попала щепка от разлетевшейся на куски двери.

– Ой… прости, папуль, – покаянно произнесла какая-то девушка из комнаты, – А вообще, сам виноват. Знаешь же, что…

– А ну, молчать! – Рявкнул ректор так, что у меня уши заложило, – Ты ещё всей Академии расскажи!

Стоп… «Папуля»?..

– Будешь и дальше на меня давить, заставлять, – я расскажу, – упёрлась девушка, – И ненароком уничто…

– Молчать, я сказал!!! – Ещё громче прикрикнул тот, – Вон! И если ещё хоть раз заикнёшься «я не хочу», «не буду» – силком потащу! Ясно?!

– Катись к тьме! – Выплюнула девушка.

– Что?! Да как ты смеешь, так с отцом разговаривать, дрянь?!

Любопытство всё-таки порок, ибо я, уже поднявшаяся и подобравшаяся было, чтобы посмотреть развернувшуюся драму, едва не получила по носу от налетевшей на меня девушки.

По правде говоря, на девушку то, что предстало передо мной, походило отдалённо: сине-малиновые, ядовито-яркие, как жвачка, длинные волосы были дико спутаны и вымазаны чем-то, брови – Брежнев позавидует, и плюсом выкрашены в ярко-красный, лицо белое-белое, как у чахоточной. Завершали всё это великолепие невообразимо огромные несуразные окуляры, делавшие сие создание ещё более чудным, отсутствие груди и фигуры, и наличие местами рваного, переливающегося всеми цветами радуги платья.

Меня чуть кондратий не хватил.

– Прости, – ойкнула девушка, и, приглядевшись, удивлённо добавила: – Кейтлин?

– Да… – протянула я, нахмурившись. Странно, я её вроде не знаю – такое чудо в перьях наверняка запомнила бы. Хотя с последними-то событиями?..

– Не узнаёшь?.. – Лукаво улыбнулась она, и, когда я отрицательно покачала головой, удовлетворённо кивнула, – Это хорошо.

Странное создание.

– Юная леди, я с вами ещё не закончил, – сурово нахмурился ректор, оглядывая масштабы бедствия, – А ну извинись.

– Обойдёшься, – фыркнула девушка, подозрительно знакомым эффектным жестом откинув назад густые волосы, – Вот когда перестанешь видеть во мне и брате товар, тогда – может быть. А пока не обессудь. Каждый получает лишь то, что заслуживает. Кстати, ты меня знаешь, – улыбнулась она уже мне, демонстративно не замечая побагровевшего мужчину, – Приглядись.

Я попробовала ещё раз. Всё: жесты, взгляд, даже некоторые черты лица были знакомы, а голос я уж точно много раз слышала, но понять, кто это передо мной – нет могу. Не могу, и всё тут. Старческий склероз?..

– Я Элли. – Оценив мои потуги, сжалилась собеседница. – Мы с тобой неплохо общались.

– Элли? Какая Эл..? Стоп, Элли? – Удивлённо и ну очень недоверчиво моргнула я, – Не ври. Не может быть.

– Недолго мне осталось терпеть твои выходки, – буркнул ректор, раздражённо взмахнув рукой, отчего разлетевшаяся на кусочки дверь начала собираться в прежнее состояния сама собой.

– Надейся-надейся, – сладенько улыбнулась она ему вслед. – А ты не удивляйся так. – это уже мне, – Да, у нас в семье свои заморочки.

– Я понятия не имею, кто ты и о чём ты говоришь, – ответила та.

– Я же сказала тебе, кто я. Неужто вообще никак не признать? Здорово.

Я прикусила губу, задумчиво разглядывая чудо-юдо, как художественный критик – картину знаменитого живописца. Вобще, если призадуматься, абстрагироваться от пестрящей несуразной яркости, то она впрямь похожа на Элли, но…

– Ты прости, конечно, но Элли, как бы это сказать… пофигуристее будет, – выдала я свой вердикт.

И это мягко говоря. Элли – первая красавица всея Академии, с ней только та Анита, блондинка-воздушница, и может поспорить, да и то, видимо, не очень получается.

Впрочем, мой муженёк менял лица, но этот дар – дар метаморфа – канул в лету, таких один на тысячу. По крайней меря, так было написано в единственной прочитанной мною здесь книге.

– Корсет, при правильном использовании и вкупе капелькой бытовой магии, творит чудеса, – усмехнулась та. – Я хотела ещё наколдовать лишнего жира килограмм с пятьдесят себе, но пока не получилось. Так что отпугиваем мужиков подручными средствами.

Я в ужасе округлила глаза.

– Пятьдесят килограммов жира?! Боюсь даже представить, что могло побудить на такое, – искренне недоумевала я.

– Всё сложно и в то же время до ужаса банально, – не стала та вдаваться в подробности. – Ты, наверное, слышала наш с папой разговор? Не говори никому, пожалуйста. Не хочу, чтобы кто-то знал, что я ректорская дочка.

– Почему? – Удивилась я, – Будут косяки… э, то есть, некоторые оплошности сходить с рук.

– Именно поэтому, – поджала губы та, – Знала бы ты, как бесит уже, что делают поблажки из-за надуманных причин. Словно я не человек, а только титул. Ой, что-то не туда заносит… Извини, больная тема.

Я пожала плечами и кивнула. Стараюсь не лезть в чужие тайны, если они ни коим образом меня не касаются.

– Как тебе императорский бал? – Светским тоном поинтересовалась она, что совсем не вязалось с внешностью.

– Лучше не спрашивай, – помрачнела я.

– А что так? Там красиво обычно. Неужто в этот раз хуже? – Выгнула бровь она.

– А разве тебя там не было? Раз уж ты дочь герцога, – сомневаясь, протянула я.

– Нет, в этот раз я не ходила… по тем же причинам, то вынуждают меня выглядеть, как попугай. – Поморщилась та. – А Лине как?

Я закашлялась.

– Это вряд ли. НЕ хочу об этом говорить, – сглотнув горький ком, хрипло и грубовато ответила я.

Меж бровей собеседницы пролегла крохотная складочка.

– Специально пугаешь? Ладно, не буду лезть с расспросами. – Тактично не стала давить она, – А что к п… ректору идёшь?

– Меня зачислили на факультет Права, – кисло улыбнулась я.

Да уж, огромный повод для радости.

– Что, правда? – собеседница удивлённо и недоверчиво вскинула брови, – Я думала, у тебя не хватает средств, там же целое состояние выплатить за год надо… Да и вообще, учебный год уже месяц как идёт, как же тебя зачислили-то?

– Можно и об этом я умолчу? У всех свои секреты, Элл.

– Заинтриговала, – как-то прям по-детски обиженно выпятила губу та, – Ладно, конечно. Заглядывай, кстати, после работы, уже дня три не собирались.

После той памятной пьянки мы действительно нередко собирались в комнате у Элли или у Лины, иногда чисто девичьим коллективом, иногда звали Вернера, Дерека и Риана. Это были приятные дружеские посиделки с разговорами, вкусностями, игрой в карты, шутками с магией и зельями.

Я с натянутой улыбкой кивнула.

Вряд ли когда-либо теперь я смогу жить спокойно в этом мире.

– Мне пора. Светлого дня. – Пожелала я, открывая дверь.

– И тебе.

* * *

В ректорском кабинете ничего не изменилось. Тьфу, о чём это я? Что могло измениться за день?

Ещё буквально минуту назад представший разъярёным до предела, мейстр Тейнаг, моё ничутьнеуважаемое пузатенькое начальство уже спокойно попивая какой-то напиток. Едва я вошла. меня пригвоздили к полу таким рентгеновским взглядом, что мурашки проползли по коже. Так учёный бактерию в микроскоп разглядывает.

– Светлого дня, мейстр, – сухо поздоровалась я, без приглашения усаживаясь напротив.

– Светлого, эстресс, – последнее слово он произнёс с особой интонацией, как бы подчёркивая мой новый статус, и вместе с ним – моё наибольшее поражение. – Перейдём сразу к делу: я не горю желанием отвечать на вопросы, которые могли возникнуть у вас ко мне за прошедшую ночь, так что предлагаю обсудить вопрос вашего обучения в Академии.

Да без б, мужик. Дались мне твои откровения – а то я не знаю, как и чем люди покупаются.

– Как мне сообщили, вы поступаете на факультет магического Права. – Тем временем продолжал он, – Ваше обучение оплачено, причём с небольшой надбавкой, так что условия для вас созданы лучшие из возможных здесь. Мне тонко намекнули, что самое важное – чтобы вы не выходили за территорию Академии, всё остальное на ваше усмотрение. Можете учиться, а нет – так нет. Всё равно это образование вам в дальнейшем не пригодится. Всё вышеперечисленное вас устраивает?

– Вполне, – поджала губы.

– В таком случае, вот ваше расписание. – Он протянул мне исписанный квадратный кусок бумаги или пергамента, – Ваша комната – сто двадцать вторая. Ваш гардероб и прочее уже доставлено в комнату. Светлого дня, эстресс.

Странно: уж коли такой угодливый для короны, мог бы и к жене наследника подлизаться. Ан нет, даже не пытается. Впрочем, кто я такая? Так, переходник, чтобы ток поступал…

Отбросив такие мысли (разберусь, успеется), довольно быстро дотопала до своей комнаты. Она легко открылась – значит, пропускная магия уже настроена на меня.

– Ты-то что здесь делаешь? – Меня с ног до головы смерили презрительным взглядом, – В комнатах адептов убираться не нужно, если ты не знаешь. Подожди-ка, как ты дверь открыла?.. Они же пропускают только тех, кто… – и умолкла на полуслове.

– Если скажешь, что это тебя вдруг подселили мои покои, я разнесу эту Академию к тьме, – хмуро добавила блондинка.

Её я тоже имею «счастье» знать. Анита, воздушница, мисс «визги на ультразвуке».

Чёёрт…

Именно в такие моменты я убеждаюсь, что песец – единственный, кто со мной везде и всегда.

Как будто без того мало «радости» в жизни, право слово!

* * *

Вздохнув, я присела на свободную кровать, усталым взглядом мазнув по шкафу, «вделанному» в стену.

Кровать очень мягкая, даже мягче, чем у меня дома, застеленная приятной к телу постелью (что-то похожее на шёлк?), обстановка в комнате довольно уютная: явно дорогой ковёр, два маленьких круглых столика и красивые стулья с высокими спинками и изогнутыми ножками, красивые тяжёлые шторы, два шкафа, стены с панелями, довольно большое пространство и плюсом маленькая дверь, вероятно, ведущая в ванную. И это при том, что даже у преподавателей ванная общая! Шикуем?.. Вот, она, средневековая версия номера «люкс». Правда, с неприятным довеском в виде блондинистой воздушницы.

Последняя, кстати, всё то время, пока я осматривала свою новую тюрьму, буравила меня настороженным взглядом, расчёсывая длинные, очень красивые волосы цвета золота.

– С чего бы это такие перемены? – Вдруг прервала тишину она, чуть прищурившись, будто сканируя взглядом, – Ещё вчера была уборщицей, и тут в друг поселяют в платные комнаты, причём в лучшую из них? Не просветишь, почему?

– А должна? – Выгнула бровь я, несколько апатично покосившись на собеседницу.

«Явно не по той же причине, что и ты» – Хотела было добавить я, но сдержалась. Хочется, конечно, на ком-нибудь сорваться, но потом проблем не оберёшься. И вообще, я человек мирный… до определённого момента.

– Да вот, просто интересно, – деланно равнодушно пожала плечами Анита, увлечённо рассматривая свои длинные коготки, – Тут горничные вещи твои в шкаф раскладывали, я уж было подумала, что принцесса какая-нибудь ко мне подселяется. А тут вон какой… «сюрприз».

– Знаешь, среди нас, ургхов, говорят: Не тычь носа в чужое просо. – флегматично отозвалась я, зевнув и, скинув балетки, расположившись на кровати.

Дурацкий корсет. В нём даже лежать неудобно. А про многослойные юбки я вообще молчу.

Воздушница как-то странно поморщилась, явно не улавливая связи между своим вопросом и чужим просом.

– Так, значит, – поджала губы она, – Ну ладно, дело твоё. Тогда сразу о главном: на мою половину ни ногой. Хоть раз притронешься к моим вещам – вылетишь отсюда, причём во всех смыслах. Мужиков сюда не водить… хотя да, о чём это я, – демонстративно осмотрела меня с ног до головы, мол «кто на такое позарится», – И подруг тоже. Не шуми и не мешай мне. В ванную утром я иду первая. Всё ясно?

На ближайшее время лимит моих эмоций исчерпан, так что я даже возмущения не почувствовала.

– С первыми двумя условиями согласна и требую в свою очередь от тебя того же. Что касается гостей, в дневное время я могу приводить сюда кого захочу и плевать я хотела на твоё мнение. Постараюсь не мешать. Что до ванной – тут уж извини, кто первый проснулся, тот первый туда и пойдёт.

Та возмущённо приоткрыла рот, словно намереваясь сказать что-нибудь нецензурное.

– А ты не забыла, что я магичка, и, следовательно, тебя, ургха беспомощного, могу при желании по стенке размазать? – Елейным голоском поинтересовалась она.

– Ну и дура, – парировала я, расслабленно прикрыв глаза и подложив под голову руку, – Глупо было бы с твоей стороны. Я, конечно, не на что не намекаю, но, как ты верно заметила, я ургх, которого селят в лучшие платные покои и вещи которого носят горничные. Следовательно, было бы логично предположить, что у меня есть некоторые возможности, чтобы в случае чего обеспечить тебе проблемы.

Честно говоря, самой было противно произносить эти слова. Прям мерзко. Просто я знаю таких людей, они не уважают ничего, кроме социального статуса и денег. Только это в их понимании сила.

– Ха, велика загадка! – Хмыкнула та и пренебрежительно улыбнулась, – Наверняка нашла себе богатого покровителя и всё. Так ты не одна такая.

– Ну, как бы, богатый покровитель тоже может обеспечить проблемы, – усмехнулась я, – Это во-первых. А во-вторых… по себе людей не судят. По-моему, мы всё выяснили.

Та вспыхнула, прям зацвела алым цветом, но не нашла ничего лучше, чем продырявть меня гневным взором. Однако, боюсь, сегодня это меньшее, что меня волнует.

– Посмотрим, – тоном обиженного ребёнка, у которого отобрали конфетку, фыркнула воздушница и раздражённо махнула рукой, цепким ястребиным взором оценив площадь комнаты.

В следующее мгновение я имела «счастье» наблюдать, как ровно по середине комнаты будто уплотнился воздух, образуя тонкую прозрачную плёнку, похожую на очень тонкое стекло, разделяющую пространство на две половины.

С губ сорвался невольный удивлённый смешок. Ха, а я думала, у меня одной паранойя…

* * *

«М-дяя» – Подумала я, оглядев своё отражение в зеркале над тумбочкой.

Огромная белая мантия была очень похожа на те, что так здоровски смотрелись на учениках Хогвартса, а вот на мне висела мешком. И если учесть, что вся она была белоснежной, я, по моему скромному мнению, походила не на ученика, а на нечто среднее между папой римским и очень толстым снеговиком.

Тот факт, что занятия у меня начнутся прямо сегодня, стало не слишком приятной неожиданностью, ибо я намеревалась хоть немного подготовиться – как морально, так и в плане самих предметов. Почитать учебники, вникнуть… Но пришедший по мою душу домовой обломал все надежды. Как обычно, у меня всё через… тартарары. Но да ладно, не привыкать.

Реальная проблема была в том что в ученом корпусе я ориентировалась смутно: где какой коридор знала, а вот где какая аудитория… вобщем, плутала минут десять, пока, наконец, не нашла нужную дверь.

Первым уроком была История Права.

Неуверенно постучавшись и чувствуя себя первоклассницей на первом в жизни уроке, я слабо толкнула тяжёлую дубовую дверь, дождавшись короткого «войдите».

– Светлого утра, мейстр, – поздоровалась я, как-то прям испуганно оглядев аудиторию, – Разрешите?..

– Да, проходите. Я так понимаю, вы – Кейтлин? – Высокий худощавый пожилой мужчина пытливо взглянул на меня выцветшими голубыми глазами. – Впредь прошу не опаздывать.

Торопливо кивнув, я быстро нашла свободное место и пристроилась на втором ряду. Неудобно списывать и спать, зато слышно хорошо.

Кожей чувствуя буквально впившиеся в меня взгляды, я, достав перо (неудобная, надо сказать, штука), чернила, местное подобие тетради и книгу, поймала себя на рассматривании собственных рук, словно диковинки. Попыталась сосредоточиться на словах профессора, абстрагировавшись от раздражителей, и через какое-то время мне это удалось.

Урок мерно потёк дальше.

Историю я всегда любила, но не во всех её проявлениях, а, можно сказать, избирательно: мне в ней нравились политические и любовные интриги, хитросплетения нравов, разбор характеров, драмы и судьбы, немного – изучение быта. Но вот всё, что касалось войн, дат, государственного устройства, реформ и законодательства – тут мой разум говорил «Нафиг надо? Покедова» и уходил в спячку. Я с этим боролась, как могла, но из этого мало что вышло.

Может быть, именно поэтому данный после первых десяти минут показался мне скучным.

Тем более нельзя не учитывать тот факт, что многого об этом мире я по-прежнему не знаю – все мои знания о нём более чем поверхностны, хотя я и уделяла всё свободное время, чтобы это исправить. Но это всё равно что попытаться охватить необъятное: чтобы действительно понять этот мир, эту страну, нужно тут родиться.

Всё, что я могла понять из тщательно конспектруемой мною речи профессора, так это то, что они разбирают древнее право, его зарождение в первых известных здешней истории цивилизациях, и об источниках права (что это такое я помнила смутно, из школьного курса обществознания).

– Как вы думаете, что появилось раньше: государство или право? – Спросил профессор у всей группы.

Чем-то этот вопрос напоминал мне известный про курицу и яйцо: сложно сказать, что из этого послужило началом другому. И ладно бы если этот вопрос прозвучал в нашем мире, я бы, может, могла и попробовать порассуждать, опираясь на какие-то факты, но откуда мне знать, как развивался этот мир?

Отовсюду, будто игра в угадайку, полетели полувопросительные ответы, но ничем не подкреплённые.

– Я полагаю, государство, мейстр, – Ответил симпатичный шатен с тёплыми карими глазами, сидящий недалеко от меня, – Хагарское царство, систему законодательства которого мы недавно изучали, можно считать родиной права как такового. Всё, что ему предшествовало, это в основном племенные традиции и обычаи – источники права.

Понятия не имею, какой чёрт дёрнул меня за язык, но…

– Звучит логично и в чём-то вы, несомненно, правы. Но мне кажется, это не тот вопрос, на который можно дать столь чёткий, бескомпромиссный ответ, – незаметно для себя же пустилась в рассуждения я, – Далеко ли ушло законодательство первых государств от системы наказаний и поощрений в племенах? Хотя, конечно, разница всё равно есть, однако и племена были разными. У них тоже была своя, хоть и простейшая, иерархия, например. Да и времени сколько прошло! Мы не можем знать всех деталей. Вобщем, я думаю, что вопрос, который задал нам профессор, очень и очень спорный. Я больше склоняюсь к тому, что первым появилось всё-таки право, но не решаюсь утверждать это.

– Юрист должен быть уверен в своих словах, или хотя бы правдоподобно делать вид, что уверен. В противном случае лучше промолчать, – возразил парень. Но не грубо, достаточно мягко.

– Не думаю. – ответила я. – Юристу тоже могут задать вопрос, на который нет однозначного ответа, и тогда единственное, что остаётся – либо доказывать всем какую-то одну точку зрения, в которой сам не можешь быть до конца уверен, либо отвечать как есть.

Профессор, чуть прищурившись, как довольный кот, наевшийся сметаны, с интересом слушал наш спор.

– Что ж, обе точки зрения можно назвать по-своему правильными, – Наконец, подал голос он, – Хотя бы потому, что на этот вопрос историки пока ответ не нашли. Но у каждого своя правда, верно? Каким бы беспристрастным и точным не был закон, мы, юристы, используем его каждый по-своему, интерпретируем на свой лад, а следовательно, в какой-то, пусть и ничтожной мере, действие закона зависит от каждого из нас. Так что самое главное, чему я хотел бы вас научить: умение рассуждать, причём аргументированно, и защищать свою версию так, чтобы никто при всём желании не мог оспорить её состоятельность. С этой целью и был задан столь спорный вопрос. Оба молодцы, хвалю.

Я вымученно, но искренне улыбнулась. Приятно. Хорошо хоть не совсем оконфузилась. И чего полезла, спрашивается?..

Шатен, улыбнувшись уголками губ, скользнул по мне непонятным взглядом и снова вернулся к конспектированию. Я предпочла сделать то же самое.

Однако всё когда-то имеет свойство заканчиваться, и ад под названием пара – тоже. Зашуршали складываемые тетрадки, шепотки. Я тоже собиралась, когда почувствовала чьё-то лёгкое прикосновение к плечу.

– Слушай, а ты не та уборщица, которая зелье по всем корпусам разлила? – Спросила какая-то девушка со стрижкой по плечи, что очень необычно для этого мира. Вообще впервые тут вижу девушку с короткими волосами.

– Да, я, – вздохнула, инстинктивно прижав к себе сумку, как родную. Лучше уж не врать, – Вы ведь знаете, что я не отсюда? Дело в том, что никто не объяснил мне, что и для чего. То зелье я перепутала с моющим средством.

С секунду девушка непонимающе хмурилась, а потом расхохоталась, тряся увесистыми длинными серьгами. Причём смех её почему-то напомнил мне воронье карканье.

– Серьёзно? – Отсмеявшись, хмыкнула она, – Видела тупых, но чтоб настолько…

В другой день я, может быть, обиделась бы, но не сегодня.

– Если бы ты попала в мой мир – не продержалась бы там и дня, – улыбнулась я, уходя.

Конечно, я блефовала. Но почему бы и нет?

Разворачиваясь, заметила, что вся группа смотрит на нас. Нашли диковинку!..

Уйдя, я в гордом одиночестве шествовала по коридору, направляясь на следующую пару, и чувствуя лишь угрюмую пустоту в душе, когда меня снова остановили, мягко удержав за руку чуть вышке локтя.

– Привет. – Улыбнулся мне тот шатен, – Не против познакомиться? Я Эйден.

Вопросительно вскинула брови. Сегодня я с подозрительностью отношусь ко всем представителям противоположного пола.

– Я Катя… Кейтлин. – подумав, всё-таки ответила я, выдавив улыбку, – Приятно познакомиться.

Он несколько удивлённо взглянул на меня. Может, у них не принято так говорить?

– И мне, – кивнул парень, – У тебя сейчас Зарубежное Право?..

Мы вместе с ним дошли до аудитории, негромко разговаривая ни о чём. Я немного расслабилась: пожалуй, именно такого простого общения мне сегодня и не хватало.

Глава 2

На распутье

Мерцание звёзд. Холода.

Вдохновенье в объятьях ночи.

Жизнь – череда пощёчин,

Сражений с собой череда.

Не ты в этом бою победитель,

Боль, пустота – трофей твой.

Над сердцем – Судьба повелитель.

Но ты – снова и снова в бой…

Ручка. Бумага. Стихи.

И чашка чая в руках.

На бумагу – и радость, и страх,

на бумагу – добро и грехи.

В прошлом иллюзии и мечты,

на ладонях от них лишь осколки.

Душу в кровь твои чувства-иголки.

Пустота – теперь это ты.

Вслед за прошлым – и смех, и кокетство…

Любовь – это сон из детства,

Вслед за прошлым – душевный покой…

Не вечно ничто под луной.

Когда лунные лучи, пробившись сквозь оконные стёкла и лёгкие, вздрагивающие под залетающими дуновениями ветра занавески, начали бесшумно плясать по комнате, она будто наполнилась мерцающими серебряными блёстками, мерно кружащимися в воздухе. Покой и сонная нега тягучим дёгтем расползались по зданию, закрывая его уставшим обитателям отяжелевшие веки. Потухли оплывшие свечи в изящных подсвечниках, догорали угольки в больших каминах. Лишь недвижимая стража стояла у ворот Академии. Но помимо них ещё одна обитательница замка не могла уснуть этой спокойной и тёплой, как мамины объятия, ночью.

Походящая на призрака бледная девушка в длинной белой сорочке рассеяно разглядывала остекленевшими глазами тёмную пустоту перед собой, сидя на кровати, по-детски обняв колени, будто пытаясь защититься от чего-то. Она то и дело беспокойно вздрагивала.

Сон упрямо не шёл к ней, словно намерено игнорируя. Вот уже почти месяц неотступный, не желающий разжимать своих железных раскалённых тисков страх не даёт ей не то что мало-мальски успокоиться и, наконец, поспать – даже лишний раз закрыть глаза во тьме ночи. Страх перед самой собой. Точнее, перед той новой, жуткой, омерзительной и непонятной частью себя, которая никогда не позволит ей снова стать… собой прежней. Той, кем она, как оказалось, никогда не была…

«Ною, как сопливая девочка-ромашка» – Недовольно нахмурилась девушка, пытаясь взять себя в руки.

Тщетно.

Вздохнув, Ани неуклюже плюхнулась обратно на подушку, натянув мягкое одеяло до самого подбородка, повернувшись на бок и снова попробовав уснуть, почти заставляя себя смежить веки. Но разум, будто назло, оставался бодрым и незатуманенным, словно и не было почти месяца бессонных ночей.

Ворочаясь, как рыба, попавшая в сети рыбака, девушка никак не могла закрыться от настойчиво лезущих в голову мыслей и выводов.

Она – чудовище. Монстр, который может стать концом этого мира. Чистое зло…

Не то, чтобы она уж очень любила людей и пеклась об их благополучии, но… Ощущать себя… всепоглощающей силой разрушения, способной лишь приносить вред, не понравится никому, если при этом знание собственной сущности открылось лишь недавно. Это осознание способно сломать даже очень сильных и независимых людей, к которым Ани, будучи честной с собой, себя никогда не относила, как, впрочем, и к слабым тоже. Её девизом по жизни было нечто вроде «действуй по обстоятельствам» или «решай проблемы лишь по мере их поступления», но что делать, когда выхода нет вообще, ты совершенно загнана в угол, и каждый день твоей беспомощности перед обстоятельствами может стоить слишком дорого?

«Я готова начать всё с нуля, оказаться голой и неимущей в чужом мире, лишь бы на мне не висела ответственность за этот выбор!» – С горечью подумала она.

Была бы ещё хоть какая-нибудь приемлемая альтернатива! Или, ещё лучше, возможность просто остаться в стороне…

«Мы не выбираем свою судьбу. – Знакомый мужской голос ворвался в голову, – За что ты коришь себя? С чего ты взяла, что на тебе будет какая-то вина?»

«Просила же не копаться в моей голове, – вздрогнула от неожиданности девушка, – Тут всё очевидно. Я ведь сама согласилась на это… А ты мог и солгать, папа. О твоём умении это делать ходят легенды».

«Ты – не все. Ты моя дочь, и если я дал тебе слово – значит, не отступлюсь от него. – Ответил голос, – Мы обойдёмся либо вовсе без жертв, либо минимальными».

«Но ты просишь меня предать собственную мать!» – С нотками отчаяния «воскликнула» та.

«Мать? – Хмыкнул голос, – Считаешь ли ты её таковой? Твоя мать – та, что тебя вырастила, а не та, что родила».

Внутренне девушка была абсолютно согласна с этими словами. И вообще, она верила отцу. Верила, несмотря ни на что, даже на некоторые доводы разума. Но что-то всё-таки не давало покоя…

«Ты прав, – подумав, вздохнула она, кое-как взяв себя в руки, – Но знай, что если ты мне солгал, не договорил, и последствия твоей жажды мести и власти будут неподъёмными, я возненавижу не только себя, но и тебя тоже. Не пожалею, заставлю ответить за каждую поломанную жизнь. И даже сама Магия меня не остановит».

Ответом ей была лишь бездонная ночная тишина…

Катя

Спокойный, размеренный быт… Ведь не так давно это было сущим адом, затягивающим круговоротом, из которого так хотелось выбраться! А теперь даже временная иллюзия подобного покоя и уверенности кажется недостижимой мечтой.

Дни в Академии потекли быстро, безо всяких ЧП и довольно однообразно, но я в кои то веки радовалась этому, как ребёнок. Интересные лекции захватывали меня с головой. Почти всё свободное время я проводила в библиотеке, вкладываясь в то, чтобы наверстать упущенное по учёбе и полномерно разобраться в строении и нравах этого мира. Ведь всё взаимосвязано, а жизнь состоит из мелочей – зная некоторые детали, я, быть может, смогу в дальнейшем избежать неприятных конфузов.

Пытаясь взглянуть со стороны, я признавалась себе, что всё больше становлюсь мизантропом: мне всё время хотелось сбежать от толпы, чужих весёлых разговоров, и забиться в свою «норку» с какой-нибудь интересной книгой. В столовой забивалась в самый дальний угол стола, по коридорам ходила тенью, чуть ли не по стеночке. И это было удобно.

Мало кто из группы относился ко мне нейтрально. Часто слышала в свой адрес какие-то подколки, дилетантские шутки, но мозг быстро приноровился к этому – на Земле отношение ко мне окружающих было примерно таким же.

Из всех новых знакомых я нормально общалась только с Элли, Рианом и Эйденом. Иногда, редкими свободными вечерами, мы собирались где-нибудь в Академии, трескали стащенную из столовой еду и болтали о каких-нибудь пустяках.

Я никому из них особо не доверяла, но за такими разговорами становилось чуть легче. Притуплялась тоска и чувство давящего ошейника с коротким поводком. Я честно старалась не подпускать близко этих троих, но со временем всё равно немножко привязалась к ним. Да, я дура, знаю. Что уж тут поделаешь.

Иногда к нашей компашке присоединялись Ррыгра и Дерек, но я их тоже сторонилась. Первая напоминала мне о Лине, второй – о Вернере. Однажды Элли хотела и его пригласить.

– Почему?.. – Заметив мою реакцию, удивилась она, – Вы же встречались. Поссорились?

– Кхм… ну да… можно и так сказать, – хмыкнула я, и тут же постаралась перевести тему: – Кстати, как там у тебя в группе?

Новый образ эльфийки в обществе восприняли, как минимум, в штыки. Честно говоря, с некоторых пор ей подколок доставалось куда больше, чем мне.

– Да нормально, – безразлично пожала плечами она, – Одни плюсы, на самом деле: раньше вокруг меня вертелось много ненужных людей.

Она иногда помогала мне с домашками. Казалось бы, чем может помочь эльфийка-воздушница адептке факультета Права? Оказалось, может, если она – коренной житель Аанхона, а я – иномирянка.

С Анитой, моей соседкой, Элли училась на одном факультете, одном курсе и в одной группе, и они почему-то люто друг друга ненавидели.

«Как ты с ней живёшь?» – Говорил её взгляд, когда она приходила ко мне.

«Как ты с ней дружишь?» – явно так и подмывало спросить мою соседку. Но она старалась произносить минимум слов в мой адрес, что, в общем-то, меня полностью устраивало. Иногда мы всё же собачились из-за каких-то мелочей, но не проявляя излишней агрессии. Думала, будет капец, а не сожительство – ан нет, вполне «перевариваемо». Элли всё пыталась уговорить домового переселить меня к ней, но тот почему-то был непреклонен.

Вобщем, создавалось призрачное ощущение того, что жизнь устаканилась. Как некая передышка. Но иногда – в столовой, или где-то ещё на территории Академии – я видела то Вернера (который старательно делал вид, что меня нет и вообще я деревце), то Аскалона (который, наоборот, одаривал непонятными взглядами), и напоминала себе, что я по-прежнему в… очень неприятном положении. И что с этим делать – по-прежнему не знаю.

Честно искала выход. Информация по всяким кровным бракам и подобным ритуалам читана-перечитана, ответ один: фиг ты от них избавишься.

Проскальзывала даже мысль обратиться к Аскалону, мол, враг моего врага, но я её пока что откинула – шило на мыло. Им ведь тоже нужны гарантии. Плюсом не факт, что наше с Линой предположение о нём было верно. В случае же, если мы правы – странно, что он ничего не предпринимает. С другой стороны, не зря же император был так уверен в том, что из Академии меня никто не стащит. Причём в половину причин этой уверенности меня наверняка не сочли нужным посвящать.

Тренировки я не бросила. Правда, занималась чаще в гордом одиночестве, специально выбирая момент, когда на площадке никого нет. Не считая физподготовки, конечно.

Сегодня после бега, полосы препятствий и фехтования я была вымотана под ноль, но хотя бы не в минус, как это было раньше.

– Хватит с вас на сегодня, – Оглядев взглядом мычащее стадо адептов, «снизошёл» до нас профессор.

Я поплелась было к учебному корпусу на следующую пару, ка вдруг Аскалон вдруг остановил меня за локоть.

– Зайдите ко мне после пар, – быстро и бескомпромиссно произнёс он, видимо, даже не сомневаясь в том, что я не буду возражать.

Не успела я и рта раскрыть, как он уже был где-то в другом конце площадки.

Ясненько. Полгода молчал, и тут вдруг… нежданно-негаданно проснулось ясно солнышко. К добру ли?

– Привет, – на подходе к аудитории поймал задумчивую меня Эйден – немного запыхавшийся и какой-то растрёпанный, – Слушай, ты сегодня свободна?

– Не знаю… – протянула я, почуяв неладное, – А что?

– Пойдём, погуляем после пар? – Улыбнулся парень.

И этот туда же. Всем-то я сегодня нужна. Активизировались прям.

Конечно, я не могла не заметить осторожных знаков внимания с его стороны, но старалась игнорировать их, ибо хватило мне пока подобного опыта в этом мире.

– Я бы с радостью, но у меня сегодня дел куча, – легко улыбнулась я в ответ.

– Ладно… А на бал пойдёшь? – проведя рукой по и без того растрёпанным волосам.

– Какой бал? – Нахмурилась я.

– Как какой? – Удивился Эйден моей неосведомлённости, – Послезавтра День единства. Это главный праздник в нашей стране. Балы будут устраиваться повсюду, в том числе и в Академии. Эй, ты чего? – Обеспокоился он, заметив, что я побледнела.

Ну всё. Конец моей свободе.

– Да… пойду, наверное (куда ж я денусь, блин, как будто у меня выбор есть!). Приглашаешь? – Попыталась улыбнуться я, но вышло не очень.

– Ага. – Довольно улыбнулся тот.

– Пойдём на пару, а то влетит ещё, – вздохнула я, открывая дверь.

Не жизнь, а непруха…

* * *

Так, вдох-выдох. Я спокойна. В пределах этой Академии он мне ничего не сделает.

Блин, что-то не помогает… Но не стоять же под дверью весь день?

– Войдите. – Ответил уверенный голос на едва слышный стук.

Мини-гостиная не впечатлила: минимум мебели, одна-единственная картина (с изображением какой-то битвы), стены и пол в спокойных тёмно-зелёных тонах. Сам же «виновник торжества» выглядел расслабленно в свободной рубашке, чуть растрёпанный и в помятых брюках. Я прям залюбовалась. Всего на секундочку.

– Проходите, эстресс, – он жестом предложил мне присесть.

Послушно присев на диван, я вопросительно взглянула на собеседника, чувствуя, как меня прямо-таки поедает любопытство.

– Полагаю, причину, по которой я искал с вами встречи, не стоит даже озвучивать, – издалека начал он, – Возможно, вы догадались, кто я?

– Иностранный шпион? – Выгнула бровь я, – Сложно было предложить иное, после той попытки похищения Лины.

– Верно, – не стал отрицать тот, – но то, что вы в затруднительной ситуации, ещё более очевидно.

– С чего вы взяли? – Хмыкнула я, невольно любуясь мужественными чертами его лица, – Может, я влюблена по уши и счастлива в браке?

– Если были бы влюблённой – не раздавали бы мужу пощёчины, – усмехнулся собеседник, А если бы и были – вряд ли были бы счастливы в браке, где вас сажают в темницу, и вообще почти насильно к нему принудили. Не говоря уже о том, что на ваших глазах убили подругу.

Ну да. Логично.

– Как давно в знаете о Вернере? – Поинтересовалась я.

– Узнал примерно вместе с вами, – ответил тот, – глупо вышло. Я был невнимателен, и поверил в то, что старательно рисовали на поверхности.

– Но почему вас тогда не поймали?

– Ловкость рук и годы тренировок. – Ехидно ответил он, – Предупреждая следующие вопросы, скажу: Да, вы нужны мне с той же целью, что и вашему мужу – как оружие. Да, я знаю, пкак обойти связавший вас ритуал. Впрочем. это только предположение.

Сердце невольно забилось чаще.

– Мне нужны гарантии, – подумав, произнесла я, – Вы же понимаете, что словам я больше не верю?

– Понимаю, – кивнул эльф, – Но, к сожалению, сейчас ничего, кроме слов, у меня нет. С другой стороны, что вам терять? Какой у вас выбор?

Он, конечно, прав: в данной ситуации я мало чем рискую – вряд ли моё нынешнее положение – более перспективное, чем могли бы мне предложить противники муженька. Да и отомстить хочется (впрочем, это уже второстепенно). Но меня до дрожи пугает неизвестность. Мало ли что я могу не учесть? В конце концов, политик и интриганка из меня, мягко говоря, никакая. Я боюсь сделать очередной неверный шаг.

– Из пустого в порожнее. – Подёрнула плечами я, – Во всём этом мало смысла для меня. Откуда я могу знать, что вы со мной сделаете, окажись я в вашей власти?

– Так же вы не можете предугадать и поведение мужа в отношении вас. – Ухмыльнулся эльф, – Я хотя бы обещаю вам улучшения. И существует маленький шанс на то, что я не лгу.

– Скорее уж ничтожный, – скривилась я.

– Пусть так, – отмахнулся он, – но я и не прошу от вас немедленного ответа. Поиск, так скажем, подходящих путей ещё не окончен. Я просто хотел заранее заручиться вашим согласием.

– И почему же тогда этот разговор состоялся сейчас, а не раньше? – Спросила я.

– Раньше вы при виде меня вы выглядели испуганной и старались убежать как можно быстрее, – Что?.. Не было такого. – Чтобы немного вас задобрить, я попробую начать с малого. Помнится, вы хотели переехать?

– Серьёзно? – Рассмеялась я, – Планируете купить меня подобной ерундой?

– Вы, женщины, ерунду любите. – Улыбнулся он, – Да и жизнь состоит из мелочей.

О как. Получается, у меня неограниченная халява?

– Тогда ещё кое-что. – Наглеть – так наглеть.

* * *

– Урряяя!!! Свобода! – Радостно верещал Иннокентий, летя по воздуху от подсобки до моей комнаты (подселили к Элли), – Катя, я тебя люблю!!! – Пожалуй, это было самое искреннее признание в чувствах в моей жизни.

За это время я изредка заходила в подсобку, и давно хотела перенести диван, но противный домовой опять был против. Уж не знаю, что с ним сделал магистр Эрриа, но Иннокентия перенесли в тот же день.

– Как у тебя это получилось? – Устроившись на новом месте, полюбопытствовал он.

– Секрет, – загадочно улыбнулась я.

* * *

На следующий день всё шло, как обычно: та же зубрёжка, бесконечные тесты и проверки, тренировки – вобщем, испытание для тела и души. Разве что, настроение у всех вокруг было приподнятое, оживлённое: девушки шептались о нарядах для бала, а парни приглашали девушек прямо на парах с помощью записок (от преподавателей влетало, зато романтично). Я не вписывалась ещё больше, чем раньше – хмурая тучка среди лучащихся светил.

После пар – снова привычная тренировка, потом душ (благо, очереди пока не было) и библиотека. Ведь я до сих пор не постигла всего, что нужно было за упущенный месяц. Обложившись пыльными книгами, просидела я там часа два-три, пока не подкрался вечер.

В сумерках, растирая немного уставшие глаза и зевая на ходу, быстро добралась до учебного корпуса и до своей комнаты.

А вот там меня дал «сюрприз».

Как говорится, ничто не предвещало беды. Я вяло поздоровалась с подругой и поползла к кровати походкой выжатого лимона, пытающегося передвигаться. Добравшись, кулём упала на неё, блаженно прикрыв глаза, но что-то было не так, и я даже не сразу поняла, что именно.

Во-первых, Элли не ответила мне, но да ладно, вдруг спит. И, во-вторых, в воздухе чувствовался лёгкий, подозрительно знакомый запах… алкоголя.

Эта мысль подарила мне такой прилив энергии, что я тут же присела.

– Эй, ты как там? – Заволновалась я, – Случилось чего?

Мгновение мне отвечала лишь тишина, а потом раздался тихий всхлип.

– Случилось, – коротко и как-то судорожно ответили мне. – Замуж выдают…

– Как замуж? – охнула я, моментально пересев на кровать подруги, – Когда? За кого?

Элли сидела, поджав колени и понуро опустив голову. Рядом лежала бутылка. Пустая.

Вздохнув, подруга возвела на меня туманный и не совсем осмысленный от алкоголя взгляд, но при этом такой тяжёлый, что мне самой тошно стало. Глаза немного покрасневшие. Видно, плакала. Я ещё не видела её в таком состоянии.

– За одного лорда. Которого я в жизни всего два раза видела. – Пожаловалась та, и хныкнула: – А я другого люблю! И он меня. Но отец мне запретил о нём даже думать. Не ровня, говорит.

Стара история, как мир. Неужели такое ещё где-то бывает? Хм, ну да. Чему я удивляюсь. Средневековье оно и есть средневековье.

– И неужели ты с этим просто согласишься? – Удивилась я. Просто Элли, она… ну, не вё характере покорность.

– Я?! – Округлила та пьяные глаза, – Да ни за что. Проблема в том, что от моего согласия ничего не зависит. Коль бы ни это – мы с Рианом уже поженились бы тайно… но на мне запрет. Магический запрет.

– Риан? Наш бард? – Тепло улыбнулась я.

Честно говоря. я подозревала, что они встречаются. То, что они друг-другу нравятся, невозможно не заметить, учитывая то. что я общаюсь с ними обоими и мы нередко собираемся вместе. Но всё-таки немного неожиданно.

– Стоп, подожди… Отец наложил на тебя магический запрет? – Насторожилась я, – Но как? Я о таких не слышала…

– Это не совсем запрет, – икнув, пробормотала она, растерянно взглянув на меня, – Я не должна говорить… ты же никому не расскажешь?

Так мило и по-детски это прозвучало. И взгляд голодный, как у человека, которому срочно надо выговорится.

– Я не распространяюсь о чужих секретах, – честно ответила я. – Ты меня пугаешь.

– Я сама себя пугаю, – неопределённо призналась та, – На мне рабское клеймо. Я не смею ни в коей степени противиться воле отца.

– Надеюсь, рабское клеймо – в переносном смысле? – Испугалась я.

Хмыкнув со странным выражением застарелой тоски на лице, Элли закатала рукав мантии до предплечья. Чуть выше локтя на её коже красовалась руна, похожая на обычное тату, но в то же время…

– Ты серьёзно?! – В край офигела я, – Твой отец наложил на тебя это? Как?! А главное, почему?

– Мой папа, как бы это сказать помягче… очень сильный маг. Ему такое под силу. И привязка на крови, она как маяк – даёт ему знать, если я хоть сколько-нибудь нарушаю любой из его запретов, приказов. Собачка на цепи. Такой во он… человек.

– Ты считаешь, это оправдание?? – В шоке, с долей гнева воскликнула я, – «Такой уж он человек»? Фигасе! что происходит, если ы нарушаешь запрет?

– Я падаю в обморок. Или он объявляется. – Надломленно ответила та. – Что я только не перепробовала! Поверь, всё, что только можно в такой ситуации. И Риан тоже. Не получается.

– Но зачем ему вот так насильно выпинывать тебя замуж? – Почти прошептала я, краснея от негодования.

М-да. Не только у меня жизнь не сахар.

Элли помолчала, с минуту испытующе глядя на меня.

– На мне проклятие. С рождения, – тихо ответила она, – Я не могу рассказать всего, но… во мне спит сила разрушения. Одна я не смогу её контролировать. Если до нашего эльфийского совершеннолетия я не выйду замуж и не разделю с мужем мою силу, то она просто вырвется на свободу. И от половины мира как минимум останется только мокрое место.

– Что?! Но как?.. – В шоке хрипло пробормотала я, – Почему никому не сказала? Может, помогли бы…

– Отец сказал, что никто бы не помог. Просто убили бы и всё. – Пожала плечами она.

Тогда с чего вдруг теперь такая откровенность? – Не без подозрительности прищурилась я, – Ты пьяна немного, но явно не настолько.

– Просто… Захотелось, наконец, кому-нибудь рассказать, – Её голос дрогнул, – Ты же не расскажешь никому? Правда?

Я открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь нехорошее, но перед этими полными слёз умоляющими глазами его и захлопнула. А и ладно, пусть этот мирок катится к чёртовой бабушке.

– Не скажу, – покорно кивнула, – Ты… не имеешь отношения к пророчеству? – Осторожно поинтересовалась я.

Была там упомянута некая «сила разрушения»… Ховард. Дурацкая догадка, конечно, но…

– Нет, – сухо усмехнулась я, – Знаешь, если уж я разоткровенничалась… я дочь Кары. Богини тьмы.

Вот тут я окончательно выпала в осадок.

– Что?! Это невозможно. Она же заточена была несколько сотен лет, если не тысяч… – вспомнила я, – Вы, эльфы, живёте долго, но не настолько.

– Да, песок пока не сыплется, – усмехнулась эльфийка, – Каждые двадцать лет богинь на целый день выпускали из плена. Магия жалеет своих детей, даже провинившихся. Мой отец ей приглянулся, ну и… случилась я.

В моих мозгах небольшой сдвиг.

– Но тогда, получается, ты тоже должна была оказаться в плену камня, – предположила я.

– Там долгая история, – отмахнулась Элли, – Можешь не верить.

– Я верю. – Правда, сама не знаю почему.

И как наш ректор мог приглянуться богине? Я, конечно, не знаю, как он выглядел двадцать лет назад, но, скорее всего, так же, ибо, получается, что он тоже эльф. Отличительных признаков этой расы в нём не наблюдается, однако их можно скрыть. Другой вопрос, зачем?

Но доканывать подругу допросами пока не стала. Она итак выглядит опустошённо.

– Я бы очень хотела тебе помочь. Правда. Это несправедливо всё. И знаешь… я тебя понимаю. Даже больше, чем ты можешь себе представить. Ты справишься, – попыталась я приободрить подругу. И сама не верила в то, что говорила.

– Да уж, справлюсь, – скептически фыркнула та, – Спасибо…

– А когда… когда свадьба? – Всё-таки поинтересовалась я.

– Завтра вечером, – тихо выдохнула та.

Не везёт девушкам в этом мире. Определённо не везёт. Впрочем, мне и в родном госпожа Фортуна нечасто улыбалась. Всё это лирика, конечно… Чёрт, я заранее ненавижу завтрашний день. И балы. Пока ещё ни один не принёс мне ничего хорошего. Мягко говоря…

Глава 3

Время сбросить маски

«Самая большая афёра дьявола в том, что он убедил всех, будто его не существует».

Как часто смотрят волками —

Но в ответ улыбаюсь я,

Тогда как рвёт сердце когтями

Дьявол внутри меня.

Одна. Одинока в толпе.

В пустом взгляде не сыщешь огня…

Забыла давно о душе —

Лишь дьявол внутри меня.

Никому быть не нужной – больно

Со мною – бокал вина

Смеётся – и зло, и довольно

Дьявол внутри меня.

И в этой пустой квартире

В личном аду горя

Сознаю: всё, что есть в моём мире

Это дьявол внутри меня.

Следующий день промчался быстро. Верно говорят: когда человек счастлив или волнуется – он не замечает времени. Первое, конечно, ко мне трудно отнести, а вот волновалась я знатно – с дрожащими коленками, отсутствием сна, растерянным усталым взглядом и прочими «прелестями» изъедающего, как кислота, стресса. Руку с рисунком уже который день покалывало или даже жгло, чему я не находила объяснения и что меня сильно пугало.

Лекции пролетели мимо ушей, тренировка – отдельно от сознания. Только задумчивый взгляд Аскалона запечатлелся в голове. Он как будто видел меня впервые.

Придерживая за ремешок сумку, я плелась из столовой, так ничего и не съев: кусок в горло не лез. В случае со мной – это очень плохой признак, ибо покушать я люблю, и раньше, даже рыдая из-за чего-нибудь, от еды не отказывалась. Война войной, а обед по расписанию.

Но пустота и равнодушие, которых я с трудом сегодня достигла – явно лучше, чем раздражение. А потом, заметив идущего походкой фотомодели мне навстречу муженька, я мысленно приказала себе опустить глаза в пол и молча пройти мимо. Хватит с меня на сегодня эмоций.

– Светлого дня, дорогая жёнушка, – я-то молчала, а вот кому-то невтерпёж, – Сегодня объявят о нашей свадьбе, а ты грустная. Неужто кто-то обидел?

«Молчи, Катя. Молчи и иди дальше. Молча» – Мысленно бормотала я, проходя мимо.

– Неужели даже не спросишь, как у меня дела? – Не умолкал тот, – Как нехорошо с твоей стороны. Кстати, ты не расстроена, что я пригласил не тебя? В общественных местах хотелось бы появляться с девушкой посимпатичнее, чем чуть краше обезьяны.

«Аа!! Вдох-выдох. Я промолчу. Нет, мне не хочется подойти и вмазать. Совсем, – попыталась успокоиться я, всё равно идя дальше, – Господи, спаси и сохрани ту несчастную, которая согласилась с ним пойти. И вообще, что это с ним сегодня? Вроде раньше не замечал, и тут вдруг. Поди, пойми придурков».

Слова – это слова. Можно научиться пропускать их мимо. Совсем другое – поступки.

Меня успокаивало одно: жизнь-бумеранг. Мы можем не знать этого, забыть об этом, но рано или поздно всем приходится платить по счетам. Всё возвращается в том виде, в котором отдавалось: зло – злом, добро – добром. Звучит наивно, но я искренне в это верю. Правда, кокнуть муженька и его папашку хотелось бы собственноручно, но это уже другой вопрос.

Вечером на бал собиралась в одиночестве – видимо, Элли уже утащили готовиться к свадьбе. Бедная девушка, как они тут живут вообще?.. Как долго подобное будет продолжаться? Это же чёрт знает что…

В выборе платья особо не заморачивалась – какое первое под руку попалось, то и одела. Красоваться не хотелось ни капельки, настроение, что понятно, не располагало. Моя б воля – оделась бы в траурное, но, боюсь, оно привлекло бы побольше внимания, чем самое откровенное из сшитых для меня. Увы, увы.

Платье, которое мне попалось – очень красивое, впрочем, как и все остальные из этого вороха. Очень похоже на золотое платье Анжелики из первого фильма, где она впервые предстала перед королём: золотое, богатое, с открытыми плечами и с соблазнительным декольте. М-дя. Для образа серой мышки явно не то. А, плевать.

Чуть помучавшись с причёской (т. к. руки у меня не из того места, я просто завила волосы, убрав с помощью заколки лишь пряди у висков, чтобы уши были открыты) и косметикой, я нацепила маленькие изящные серёжки с красивым камнем и тонкое колье, спадающее в ложбинку, приковывающее взгляд к груди (чем богаты, тем и хвастаемся). Корсет скрывал недостатки не идеальной фигуры, и я выглядела бы настоящей красавицей в кои-то веки, если бы глаза не были такими потухшими.

Чужое лицо, тело, мир. Всё чужое. А где оно – своё? И было ли? Будет ли…

Эйден пришёл примерно за десять минут до начала праздника.

– Ты… очень красивая, – отвесил неловкий комплемент парень (который тоже выглядел очень даже неплохо в своём тёмно-коричневом костюме), краснея, как девушка.

«Однако, мнения разделились, – хмыкнула я, – Как быстро я перескакиваю от «чуть краше обезьяны» к красавице. Чудеса, да и только».

– Спасибо, – в ответ мило улыбнулась я, в притворном смущении опустив ресницы.

Ну что ж, поехали. Всё равно перед смертью не надышишься.

* * *

Огромный зал, которого я раньше не видела, сиял, как новогодняя ёлка: тут и там вспыхивали разноцветные магические огни, порой приобретающие причудливые формы, плиты пола натёрты до зеркального блеска, комната наполнена смехом, оживлением, ароматами духов и ненавязчивой музыкой.

Я весь вечер чувствовала себя сковано. Пару раз для приличия потанцевала с Эйденом и кем-то ещё, пытаясь выдавить улыбку, чтобы не слишком отличаться от остальных. Плечи всё время сжимались, я будто ожидала удара.

А вечер оказался полным неожиданностей. Начиная, хо бы с того, что когда устало присевшая я надеялась просидеть так, никем не замеченной, ко мне, будто появившись из неоткуда, подошёл Аскалон.

Надо признать, он сегодня был великолепен. Тёмно-зелёный костюм безо всяких излишеств выгодно отличал его от других, подчёркивал мужественную фигуру и делал зелёные глаза ещё ярче. Они будто полыхали фосфорическим огнём.

– Позвольте пригласить вас, эстресс. – негромко, но отчётливо произнёс он.

Не знаю, что мной двигало в этот момент, но я растерянно вложила руку в его ладонь. Сама не заметила, как оказалась в вихре танцующих пар, и зазвучала нежная мелодия вальса.

То ли синеватый приглушённый свет и вспыхивающие всюду разноцветные огни, создающие необычную атмосферу, то ли моя рассеянность и усталость сыграли со мною злую шутку, но сердце замирало в груди… Вглядываясь в красивое лицо уверенно ведущего меня партнёра. я будто скользила по воздуху, а тело вдруг стало лёгким, как пёрышко. Разноцветные огни вспыхивали миллиардами радужных искр в зелёных глазах, приятный парфюм щекотал ноздри, танец кружил и завлекал, а я на секунду утратила чувство времени… А в следующую, вместе с последними аккордами, послышался очень тихий щелчок, и я ощутила металлический холод на запястье.

Что?!

Честно говоря, я даже испугаться не успела – руку, а следом и всё тело вдруг обожгло такой болью, что я согнулась, инстинктивно прижав ладонь к груди, прикусив губу, дабы не закричать, и судорожными рывками пытаясь сдёрнуть браслет, который намертво прилип к коже, будто слившись с ней.

«Чёёрт!» – В ужасе заметалось моё сознание, тем более тогда, когда я, выдохнув, выпрямилась, и не увидела рядом чёртова эльфа. Как и в зале вообще. Испарился.

Я тогда так испугалась, до красных точек перед глазами. Голова стала ватной.

«Что, опять?.. Да сколько можно? – Глубоко вздохнула я, пытаясь унять сильную дрожь, – Господи, какая же я дура… Почему вечно так не везёт?»

И именно в этот сумасшедший момент почему-то сильно опоздавший ректор между танцами произнёс краткую, банальную поздравительную речь, а после небольшой заминки добавил, хитро глядя на меня:

– Помимо всего прочего, дорогие адепты, я хочу сообщить вам новость, которая, безусловно, является важной для каждого жителя нашей империи. Его высочество кронпринц женился, и с завтрашнего дня объявляется праздничная неделя. Поднимем бокалы за будущую королеву!

Зал наполнил рой удивлённых, если не сказать шокированных голосов, а затем восторг. А я от напряжения и удивления едва не выронила бокал.

Неужели моё инкогнито раскрывать не будут? Кого, интересно, благодарить за это? Впрочем, вряд ли это уже важно. Теперь я игрушка в других руках.

Возможно, даже порадовалась бы немного, но абсолютная неопределённость произошедшего, дальнейшего и то, что со мной снова обошлись, как с бездушным предметом, пугало и злило невыносимо.

– Ты бледная, как мел, – обеспокоенно заметил Эйден, вдруг подошедший ко мне.

– Да… плохо себя чувствую… – ещё раз обведя глазами зал, пролепетала я, – Пойду, подышу свежим воздухом.

– Пошли вместе, – предложил парень, но я только отмахнулась. Нет, хочу побыть одной.

Дыша через раз, я медленно шла по безлюдным коридорам Академии, тщетно пытаясь собрать мысли в кучу, когда услышала тихий оклик. Эйден торопливо шёл за мной, выглядя встревоженным.

– Что-то случилось? – Слегка нахмурилась я… и замерла. Потому что зрачки друга вытянулись в тонкую ниточку, как у рептилии, и опасно сверкнули.

Но… у него же нет магии! Что за…

Я хотела было закричать, но язык не слушался. Как и всё тело. Оно будто одеревенело. Меня, чёрт возьми, обездвижили!

– Прости, – виновато шепнул парень, и, легко подхватив мою безвольную тушку, уверенно направился куда-то вглубь паутины пустых коридоров…

* * *

Шаги гулким эхом звучали в грязном, явно давно заброшенном тоннеле, куда меня притащил Эйден. Страх овладел каждой клеточкой моего тела, но я не слышала и не чувствовала биения собственного сердца. Неужели и оно застыло, повинуясь этой непонятной магии? Тогда почему я всё ещё жива?..

Между тем тоннель, по которому мы шли минут пять, петляя, закончился. Вдалеке виднелся свет и дул в лицо ветер. Пропихнув меня через узкий и низкий проход, «друг» вылез сам и снова взял меня на руки. Рядом мерцала едва видная глазу плёнка, за которой мне привиделось четыре крепкие фигуры мужчин, чьи лица скрывали капюшоны длинных тёмных плащей.

А нет. Не привиделось… Спокойно пройдя сквозь эту плёнку, Эйден настороженно осмотрел мужчин.

– Я выполнил ваш приказ. Отпустите Мелли, – тихо отрапортовал он с умоляющими нотками в голосе.

Четыре фигуры окружили нас плотным кольцом, от чего стало ещё страшнее, хотя это и казалось невозможным.

– Хм. Действительно, Избранная. Молодец, парень, – оглядев меня, как базарное мясо, похвалил Эйдена один из незнакомцев, – Завтра твоя сестра будет дома.

Проводив сочувственным взглядом, «друг» отдал меня этому мужчине.

– Ну что, в добрый путь, красавица? – Не без сарказма произнёс он, взмахнув рукой – видимо, чтобы открыть портал (так понимаю, мы вышли за пределы защитного купола). Но…

– Это вряд ли, господа, – насмешливый и очень даже знакомый голос раздался за спиной. Ровно за секунду до того, как Эйдена и четырёх мужчин страшной силой отбросило на несколько метров от меня, причём все остались без движения. А я… зависла в воздухе.

Ну здорово. Час от часу не легче.

Рядом, шагах в пяти от меня, стояли ректор и Элли. А рядом висел Вернер, явно находящийся в глубокой отключке.

– Какого чёрта? – Не совсем определённо, но достаточно эмоционально поинтересовалась я, окончательно перестав понимать, что тут происходит. Утешало одно: моё тело снова в моём распоряжении. Впрочем, учитывая то, что я барахтаюсь в воздухе – тоже так себе плюсик.

– Значит, надо было всего лишь найти василиска, – проигнорировав мой вопрос, пробормотал ректор, – А я искал ход сюда почти год…

– Что всё это, тьма вас пожри, значит?! – «Похвасталась» знанием местных ругательств я. – Понимаю, они хотели меня похитить – скорее всего, шпионы иностранные, но вы… Элли?

– М не совсем те, за кого себя выдаём, Катя, – робко ответила она, опасливо взглянув на родителя.

А в следующий миг их лица поплыли – как тогда у Вернера – и вот, передо мною совершенно другие люди. Ректор изменился, мягко говоря, до неузнаваемости: я увидела высокого, статного эльфа с породистым аристократическим лицом, светлыми волосами и глазами-безднами, ярко-зелёными, как у Аскалона. Потрясающе, просто дьявольски красивый мужчина лет тридцати на вид. А Элли… её черты лица лишь незначительно изменились в сравнении с тем обликом, который был до её нездорового пристрастия к ярким цветам, но в то же время – другой человек. Высокая, очень красивая эльфийка с небесно-голубыми глазами.

Не знаю, что в них было такое… что-то совершенно нездешнее, почти потустороннее, что мне в голову мгновенно закралось очень-очень нехорошее подозрение…

– Сила разрушения… – просипела я, – Тьма это не разрушение в чистом виде, это часть мировой гармонии, баланса. Вряд ли ты могла получить эту силу от Кары… Дело в отце?

Пожалуйста, скажи нет! Умоляю!

– Какая догадливая, – усмехнулся эльф а точнее нечто в облике эльфа, – Зачёт, адептка.

И всё. Просто… всё.

– Как это символично – олицетворение всемирного зла стало ректором Академии. Всегда знала, что про «учение – свет» нагло врут, – в крайне стрессовый момент меня пробрало на откровенно тупые шутки. – И зачем вам это?

Меня только удостоили взглядом их разряда «ты серьёзно думаешь, что я буду распинаться перед такой швалью?». Ховард, повернувшись ко мне весьма однозначным местом. взмахнул рукой, и знаки, начерченные на земле по всей площади этой полянки (странно, что раньше не обратила внимания), вспыхнули, будто налившись огнём.

– Ты обещал, отец, – тихо шепнула Элли, с каким-то страхом наблюдая за движениями «эльфа».

– Я не причиню тебе вреда, дочка, – равнодушно ответил он, легонько касаясь ладонью её лба. – Всё будет, как обещал. Я не нарушаю своего слова, и ценю тех, кто верен мне.

В ту же секунду взгляд блондинки помутнел, остекленел, и я снова увидела то, чего надеялась больше никогда не увидеть: из её груди вырвался сверкающий шарик – душа, только объятый странными тёмными нитями, а сама девушка кулём осела на землю.

Воздух вокруг потяжелел. Я не верила тому, что вижу…

Тем временем, вопреки моим опасениям, сверкающий шарик не впитался во что-либо или в кого-либо, а застыл в руках у Ховарда. Он стал методично вытягивать тёмные нити и… поедать их. В прямом смысле. Как лапшу. А глаза стали чёрными-чёрными, без зрачка… и всё это действо продолжалось до тех пор, пока на шарике не осталось ни одной тёмной нити, после чего он был возвращён обратно – вошёл в грудь хозяйки, как в масло…

Между тем Вернеру повезло куда как меньше. Тот маленький осколочек, что вытащили из него, было сожран полностью, а меня лихорадило и едва не стошнило от этой картины.

Как бы я не ненавидела этого некроманта, такой участи не пожелала бы даже ему…

Однако все мысли вылетели из головы, когда чудовище повернулось ко мне, и, не обращая внимания на мои нелепые попытки выкрутиться, коснулось лба ледяной ладонью.

Секунда… вторая…. я не дышала, зажмурив глаза, и молча молилась. Лучше просто сдохнуть, чем сдохнуть от того, что сожрали твою душу.

И ничего.

«Эльф» недоумённо хмурился, а мою руку ощутимо покалывало. Ту самую, на которой браслет…

Где-то совсем рядом послышался характерный треск воронки портала.

– Не выйдет, папа. – негромко но отчётливо произнесло новое действующее лицо в этой трагедии, – Присмотрись к символам на её руке. Она – моя Истинная.

Я ещё чему-то удивляюсь?… Нет. Лимит удивления сдох в муках.

В этот момент – наверное, в первый и последний раз в жизни – мы с чудовищем одинаково удивлённо взглянули на собранного и спокойного, как удав, Аскалона.

Лишь неведомые ранее льдинки блестели в его глазах.

– Вот как, значит, – хмыкнул Ховард, выдержав эффектную паузу, – И как ты узнал?..

– Просто, – он медленно, с грацией хищника приблизился к нам, – Пророчество предразумевало не одного из твоих детей, а двоих. Во мне проснулась Сила. Сам понимаешь, что помогло мне взглянуть сквозь иллюзию на твоей ауре.

Породистое лицо «эльфа» порядком вытянулось.

– Не может быть, – зло прошипел он, – Это должен был быть ребёнок…

– С кровью богини тьмы в жилах. Да, – как-то неопределённо усмехнулся Аскалон, – Советую покопаться в родословной моей мамы. Может, найдёшь что-нибудь интересное.

– Допустим, – пожевав губами, кивнул тот, пытливо взглянув на сына, – И что это меняет? Неужели пойдёшь против?

– Если понадобится – пойду. Твои методы… ты ведь мог убить Анику. – он кивнул на блондинку, – Хотя сестра сама сделала свой выбор. Хочет быть верной тебе – пусть. Она давно всё знала, я полагаю. Что до меня – я буду в стороне, ровно до тех пор, пока не сочту, что ты перешёл все границы. А к Кате ты даже не прикоснёшься.

– Осознаёшь, с кем разговариваешь, щенок? – Глаза чудовища стали холоднее арктических льдов, – Не дорос ещё, чтобы что-то запрещать. Я на вечность старше тебя.

– Осознаю, отец, – всё так же равнодушно кивнул Аскалон, – И ты тоже осознаёшь, что со мной теперь не расправиться щелчком пальцев, не подчинить. Но знаешь… я буду рад поверить в то, что ты прав. Убеди меня в этом. Надеюсь, мы друг друга поняли.

Не сказав больше ни слова, Аскалон скользнул в синеву портала, и вскоре меня затянуло туда же.

И только тут я поняла, как хорошо мне жилось ещё пару часов назад.

«Видимо, разменная монета – это призвание» – обречённо подумала я.

От автора: Конец второй части. Знаю, получилось мало, прода будет больше. Все пояснения ко всем возникшим вопросам – в продолжении. Да, я специально оставляю на самом интересном месте и с кучей «непоняток», чтобы вам было интересно заглянуть в следующую часть. Третья часть будет заключительная:)

Content

Анастасия Акулова
Дорогу неудачнику-2
В дебрях законодательства

Глава 1 Здравствуй, Право. Прощай, свобода…

Глава 2 На распутье

Глава 3 Время сбросить маски