Анастасия Акулова

Рождение Феникса

Глава 1

Жизнь – одна большая случайность. В ней чаще всего происходит то, чего мы меньше всего ожидаем.

Зимняя ночь мир укрыла

Одеялом из звёздного снега.

Всё вокруг, казалось б, застыло…

Переулок наполнила нега…

Покрыл окна морозный туман.

За ним пляшут огни и тени,

Как зрения странный обман

Сквозь объятья радушной лени.

Снежинки упорно стучатся,

По окну растекаясь слезами,

Незримо секунды мчатся,

Как будто в насмешку над нами…

Они в тёплом пледе утонут,

В неясных и сладких мечтаньях,

В невольной улыбке сонной,

В вечных пустых ожиданьях…

Зимняя ночь… точнее, вечер, но в январе особо разница не ощущается. Пожалуй, в других обстоятельствах я бы сказала, что это самое время прогуляться, любуясь звёздным небом и снегом, красиво мерцающим под лунным светом. Но здесь, в этом осточертевшем городе, ночное небо было угнетающим, непроглядно чёрным, как дыра, снег – серым и грязным, а луну затмевал искусственный свет фонарей. Из всех прелестей зимней ночи оставался лишь дикий холод, пробирающий до костей, и лёд вперемежку со снежинками, бьющими по лицу и забирающимися за ворот.

Было примерно часов восемь, может, больше, а я всё ещё добиралась до общаги, щурясь от беспрерывно валящего снега и со стороны, наверное, очень напоминая снеговика. Однако этот день был явно одним из самых хреновых в моей жизни вовсе не потому, что я замёрзла или устала.

Вика, моя соседка и, как ни странно, лучшая подруга, сидела на своей кровати, облокотившись на спинку, и сосредоточенно что-то писала в своей бесконечной толстенной тетрадке.

– Привет, – Услышав, как я вошла, кивнула мне Вика, тут же снова возвращаясь взглядом к своей писанине.

– Привет, – устало ответила я, небрежно скидывая мокрый пуховик и смешные пушистые зимние сапоги, все плюсы которых начинались и заканчивались на удобстве. А что? Я, конечно, верю, что красота требует жертв, но далеко не всегда готова их приносить. По настроению.

В нашей комнате как всегда царил лёгкий творческий беспорядок, но нам обеим редко когда это мешало. Да и вообще, всё, что мне нужно было в этот момент – кровать, жратва и ноутбук. Всё это было в наличии, так что возможность зарыться в свою норку и заняться самоедством ещё оставалась при мне. Однако и с этим меня обломали.

– Что-то случилось? – Дежурно поинтересовалась подруга, окинув меня сканирующим взглядом, от которого ничто и никогда не могло скрыться.

– Телефон спёрли в автобусе, – угрюмо буркнула я, развалившись на своей кровати, – с Сашей расстались.

– Как расстались?! – Встрепенулась та, мгновенно оказываясь на моей кровати.

– Первая часть моей реплики тебя, похоже, не заинтересовала, – с безучастностью выжатого лимона протянула я, – А между прочим этот телефон у меня был самым долговечным. Почти отметил пятилетний юбилей. Пусть и простенький андроид за три с половиной тыщи, но жалко.

– Жалко, конечно, – кивнула та, – Но по-моему странно, что это тебя волнует больше, чем расставание с парнем, с которым ты встречалась почти полтора года.

– А по-моему ничуть, – я устало перетекла пониже, на подушку, как желе, и устроилась в позе морской звезды.

Вика непонимающе хлопнула накрашенными ресницами.

– Так почему расстались-то? – Снова попыталась выяснить подруга, – Неужели изменил?! Всегда знала, что он гадёныш. Оторвать бы ему причинное место.

– А я всегда знала, что ты маньяк, – не без подозрительности скосилась на собеседницу, – Лишь бы кому-нибудь что-нибудь оторвать.

– Да что ж ты такая подозрительно спокойная? – не унималась та, – Впала бы в депрессию, прорыдалась бы у меня на плече…

– Зачем? – я определённо не улавливала логики.

– Ну, как бы, обычно девушки так себя ведут, когда их бросают, – поджала губы подруга.

Мой классический жест «рука-лицо» был проигнорирован.

– Во-первых, кто тебе сказал, что это он мне изменил или бросил? – Поняв, что так просто меня в покое не оставят, вздохнула я.

– Ну… – Прикусив губу, задумчиво протянула та, – А как?…

– Никак. Просто надоело, – ответила я, повернувшись на другой бок, спиной к подруге.

– В смысле?… – Намёк снова был проигнорирован.

Честно говоря, я сама не знаю. Законченный романтик по натуре, я раньше не верила, что влюблённые могут друг от друга просто устать, но именно так и случилось. Фиг его знает, что тому причиной: то, что я была вся в учёбе, а он ещё и в работе, и мы всё реже находили друг для друга время, или то, что неземной любви как в романах между нами никогда не было. Так, взаимная симпатия. Не думаю, что есть смысл проводить время с человеком, когда нет желания этого делать. Заставлять себя, кому это надо? Ни ему, ни мне. Так что описать всё это можно лишь одним словом: надоело. Однако Вику такой односложный ответ вряд ли устроит. Вот почему у меня практически никогда не было подруг: им всё нужно объяснять, всем делиться, и не важно, насколько тебе это нужно.

– Можно я просто промолчу? – Сдув чёлку со лба, умоляюще вопросила я, – И знаешь что, Вик?… Мне кажется, тебе самой пора найти парня. Может, тогда прекратишь меня допрашивать.

– У нас с Дином всё серьёзно, – дурашливо отмахнулась она. – Хотя, с Элайджей и Деймоном тоже… Ещё Мерлин, Артур и Эдвард на очереди, так что остальные пусть побудут на скамейке запасных.

А на меня эти слова давно уже действовали как красная тряпка на быка.

– О Боже-е, – зарылась лицом в подушку, так как она оказалась ближе, чем стенка, об которую хотелось побиться головой.

О эти грёбаные сериалы… Нет, вообще сериалы-то были некоторые даже неплохие, но Вика умудрилась превратить их в мои личные кошмар.

Всё дело в том, что она – сериаломанка. Так, кажется, называют ей подобных странных личностей. Все признаки налицо: немеряно восторгов по поводу всякой фэнтезятины, над её кроватью несколько плакатов с главными героями сериалов, на заставке в телефоне и компе – то же самое, по утрам её поднимает какой-нибудь дико орущий саундтрек (и меня прицепом). Ах, да, ещё до жути мечтает приобрести целую домашнюю библиотеку, состоящую из книг современного фэнтези, аргументируя это тем, что «Это самый офигенный жанр! А ну, молчать, скучным приземлённым личностям слова не давали. Что?! Ещё раз назовёшь мои книжечки чтивом, и я накуплю их хотя бы для того, чтобы побить ими тебя». Плюсом ко всему она давно переименовала меня из Кати в заграничный аналог – Кэт. Скоро сама себя так называть буду. Вобщем, дурдом родимый. Вика, кстати, раньше вполне неплохие рассказики писала, а как стала смотреть все эти сериалы – только чушь полнейшую строчит. Это, кажется, называется фанфики.

Когда я у неё спросила, что это такое, и почему в графе «персонажи» между именами вроде бы не связанных друг с другом персонажей (нередко одного пола) стоит чёрточка, она коварно поиграла бровями, усмехнулась и сказала, что я пойму в процессе чтения. Ну, я и попробовала почитать. Ключевое слово «попробовала». Ибо ближе к середине мне хотелось то ли блевать, то ли тихо умереть, моё идеалистическое представление о мире скончалось в муках, и я, вольно или невольно продолжая впоследствии смотреть с подругой эти сериалы, ещё месяц не могла без содроганий и задних мыслей видеть тех или иных героев рядом друг с другом.

Но, в общем-то, всё это лирика (хотя и довольно жестокая). Главная свинья заключается в том, что смотреть и обсуждать сериалы с подругой приходилось всегда только мне. Раньше она, особа не в меру влюбчивая, парней меняла, как перчатки. На свидания чуть ли не каждый день бегала. А теперь… видите ли, все недостаточно похожи на её любимых героев. Примерно так она мне это объясняла.

Когда однажды я ей сказала, что она просто вылитая Бекки – чокнутая фанатка из сериала «Сверхъестественное», разве что с другими предпочтениями, та, отпираясь, в качестве коронного аргумента заявила: «Да ну, не, я не такая дура. Я бы не стала Дина любовными зельями отпаивать. Вдруг отравится? Мне от него ещё детей рожать».

Вот такой весёленькой жизнью я живу. Почему мы всё ещё подруги? Фиг его знает. Остаётся лишь надеяться, что бредятинка – это не заразно.

– Пойдём, посмотрим пару серий? – Взглянув на меня глазами кота из «Шрека», прервала тишину Вика.

– Что тебе мешает? – В подушку глухо прозевала я.

– Так мой ноут же сломался. – Пожала плечами та, – А с телефона не так удобно. Да и с тобой веселее. И потом, что может помочь недавно пережившей расставание девушке лучше, чем поглазеть на симпатичных мужиков?

– Такое чувство, будто ты меня в стриптиз-бар заманиваешь, – нехотя поднимая свою слегка сонную тушку, фыркнула я, – Ладно, пошли. Но с тебя конфетки. И не ври, что их у тебя нет. Я видела.

– Вымогательница, – картинно надула губы Вика.

– Я же «девушка, которая недавно пережила расставание», – усмехнулась, – мне положена лечебная порция эндорфинов.

…– Блин, как же завидно, – вздохнула подруга, наблюдая за тем, как я включаю следующую серию на ноутбуке, – Представь, как это здорово: расследовать дела, творить магию, жить в таком опасном, но интересном мире… И никакой осточертевшей рутины.

Я же, представив себя в такой роли, вздрогнула и скептически посмотрела на собеседницу. Надеюсь, она это не всерьёз. Как будто в реальной жизни проблем на пятую точку не хватает.

– Ну нафиг такой геморрой, – веско возразила я.

И, черт возьми, ещё не представляла, насколько тогда оказалась права…

* * *

Иная боль не проходит никогда. Всё, что мы можем – попытаться привыкнуть к ней. Попытаться…

Мне б туда, где светлые мечты

Не съедает чёртова реальность,

Где не придётся вечно ждать беды

И проблемы принимать как данность.

Мне б взлететь, добраться до звезды

Вдаль от опостылевшей Земли

Остаться там, где истины просты,

Где счастье обрести бы все смогли…

Чуда не бывает на Земле.

Разве что в выси недостижимой

И вся жизнь как будто бы во сне

Сером, чуждом и непостижимом.

Ночь была долгой и спокойной.

Незаметно сожрав весь запас конфеток, я уснула как раз под саундтрек, с которого начиналась ещё одна серия уже фиг знает какого по счёту сезона уже фиг знает какого по счёту сериала. Просто вырубилась, как сломанный компьютер, однако на душе было наконец-то более-менее спокойно, пусть и ненадолго.

Провалившись в мягкую гостеприимную пустоту, я очнулась лишь когда уже светало. Хотела было повернуться на другой бок, но неожиданно наткнулась на препятствие в виде скрюченной, сопящей мне под ухо Вики. Видимо, она уснула так же незаметно для себя, как и я, ибо ноутбук всё ещё продолжал мотать серии (что меня, если честно, приводило в ужас: после многих лет пользования модемом с дурацкой опцией, мгновенно проглатывающей деньги, привыкать к нормальному безлимитному интернету не так-то просто).

Поставив выключенный ноут на прикроватную тумбочку, окинула быстрым сонным взглядом подругу. Она спала полусидя, балансируя где-то на краю кровати (да, мне места мало и во сне я дерусь), при этом одной рукой мёртвой хваткой вцепилась в меня, как в последнюю соломинку. Устав, я обычно дико раздражаюсь по любому поводу, мешающему мне спокойно отдохнуть, но в горле вдруг застрял противный царапающий ком, а тело застыло без намёка на движение, словно под действием мышечного релаксанта.

Просто вдруг не к месту вспомнилось, как Лика, моя младшая сестра, прибегала ко мне поздно ночью, с головой закутанная в одеялко, и испуганным голоском твердила, что в её шкафу живёт монстр, и только я смогу её защитить. Мне, сонной и противной, не слишком-то хотелось делиться с кем-то своей односпальной нагретой кроваткой, но в итоге я так или иначе сдавалась. Прижимая к себе это мелкое безобразие, я чувствовала себя курочкой-наседкой, высиживающей одно-единственное драгоценное яйцо. И всё же засыпать, уткнувшись носом в белокурую головку, пахнущую ванильным детским шампунем, и чувствуя, как меня обнимают, словно большого плюшевого мишку, маленькие ручки сестры, всегда было в радость, как бы я не ворчала.

Мама с папой развелись, когда мне было девять, а Анжелике – всего два с половиной года. Нас, конечно, оставили с мамой, но она с тех пор стала просто фанатичным трудоголиком, а у папы была другая семья. В общем-то они, конечно, оба старались по возможности уделять нам время, но всё равно оставалось чувство собственной ненужности, и я старалась сделать всё, что в моих силах, чтобы у Лики этого чувства никогда не возникало.

Я любила её больше всех на свете. Больше, чем маму и папу, больше, чем кого-либо и когда-либо. Вряд ли это можно описать словами. Я тоже стала фанатиком, чей мир, чья жизнь и мечты практически полностью сосредоточены на одном человеке. В этом было счастье – пусть и не такое, какое могло бы быть, если бы родители любили нас чуточку больше, но всё же.

Поэтому от меня не осталось совершенно ничего, когда мне, оторвав от уроков, сообщили, что мою третьеклассницу-сестрёнку неподалёку от школы сбила машина. Насмерть.

От меня не осталось ничего. Это как бомба, мгновенно разрывающая на атомы, только при этом принося немыслимую, невыносимую боль. Я ненавидела всё и всех: мир, в котором такое возможно, проклятую мразь, которая убила мою сестру и смылась, как ни в чём не бывало, Бога, которому наплевать, но больше всего – себя. Потому что не уберегла.

Три чёртовых года – как три месяца. Того ублюдка всё же нашли, но это не принесло ожидаемого облегчения и смиренности со случившимся. Я больше не знаю, зачем живу. Смысла не нахожу ни в ком и ни в чём, и каждый день – худший, потому что бессмысленный и прожитый зря. Поначалу даже жалела, что не отношусь к тем людям, которые считают, что самоубийство – это спасение.

Если и есть Ад, то мой нашёл меня сам.

Слёзы всё-таки потекли сквозь полуприкрытые, отяжелевшие со сна веки. Я знаю, что это никогда не пройдёт, не оставит, не забудется. Может, разве что притупится со временем… когда-нибудь. Мне больно – значит, я хотя бы ещё жива, хотя всё чаще кажется, что это самообман. Просто смехотворная попытка убедить себя в том, что всё ещё может быть так хорошо, как раньше.

Вытерев слёзы, вдруг осознала, что уже минут двадцать молча пялюсь на старый осыпающийся потолок, кусая губы, практически без единой связной мысли в голове, кроме как о том, что продала бы душу, да хоть всю Вселенную дьяволу за шанс повернуть время вспять и обхитрить сволочную Судьбу. Неважно как и какой ценой. Но это мечта, потому что так не бывает. Не бывает чудес.

Затуманенный взгляд скользнул по одному из огроменных Викиных плакатов, а по губам пробежала почти жестокая усмешка. Это так по-женски – влюбиться в героев сериала. И уж куда нормальнее, чем считать себя недозомби, давно уже мёртвым внутри, когда тебе всего девятнадцать – и то ещё не исполнилось. Вся эта Викина нескончаемая трескотня всё равно, конечно, та ещё дичь, но было бы, наверное, очень здорово, если бы мои несбыточные мечты были такими же простыми, ванильными и безболезненными, как у неё.

* * *

Уже почти три года мне снятся только кошмары. Мрачные, терзающие, разрывающие в клочья. В них только кровь и невыносимая, нечеловеческая боль, от которой хочется кричать так, чтобы лопнули лёгкие. А ещё эти глаза. Большие, карие, солнечные, любимые. Остекленевшие, мёртвые. Они смотрят с укором.

«Ты не спасла меня. Не уберегла меня».

И каждый раз, проснувшись, я думаю, что больше просто не смогу.

Но сегодня мне снилось другое. Танец. Я танцевала… восточные танцы, которыми занималась с детства и не бросала даже после той аварии. В них, в том немногом, что я любила делать, была отдушина, словно боль можно было выплеснуть таким образом. Пожалуй, помимо рисования – это мой единственный талант, единственное, что я действительно умела.

В этом танце боли не было. Была лишь всеобъемлющая страсть, абсолютная эйфория, огонь, завладевший каждой клеточкой души и тела. Огонь плясал и вокруг меня, будто в такт неведомой мелодии, будто вторя мне, вокруг звучал звонкий, знакомый детский смех, и мерно падали разноцветные пожухлые листья. Вокруг меня безудержным вихрем вилась яркая длинная юбка, змеями извивались руки, тело, волосы, свободно струящиеся по спине. Я была огнём, была солнцем, ветром, играющим с листвой. Счастлива и свободна в этом совершенно незнакомом ночном лесу, в котором каждая травинка и веточка вдруг стала продолжением меня самой.

А потом начался дождь. Противный, холодный, крупный. Погас огонь, затихла мелодия и смех, а лес вновь поглотила тьма.

И я проснулась…

Первое, что я осознала: дождь был не порождением моего воспалённого сознания, а самым что ни на есть всамделишным. И листья, и лес, кстати, тоже. Потому что, проснувшись и попытавшись встать, я почувствовала твёрдую землю, мокрые опавшие листья под рукой и скользящими в грязи босыми ногами, а так же насквозь, до нитки промокшую одежду на себе.

Сказать, что я офигела – значит ничего не сказать.

Со сна даже не сразу поняла, где я. Мало ли, насколько реалистичными бывают сны. Но когда глаза привыкли к темноте и осмотрелась, поняла что настолько – точно нет. Ибо даже моя богатая фантазия не могла продумать всё столь детально, вплоть до капелек на маленьких листьях кустов. Да и дождь, и ветер были слишком пробирающими, чтобы даже предположить, что на самом деле я лежу под одеялком и всё это мне просто снится.

Понятия не имею, сколько я так сидела, парализованная, тупо осматриваясь ошалевшими глазами и не понимая ничего от слова совсем, пока вдруг не раздался шум и треск ломающихся веток где-то позади меня, слышный даже сквозь бушующий дождь и ветер.

То, что происходило со мной дальше, не было продиктовано разумом, ибо оный ушёл в длительную перезагрузку. Я просто моментально подскочила, по-прежнему не ощущая своего тела, и понеслась вперёд, фиг знает куда, со скоростью света, хотя никогда не умела нормально бегать и не особо пыталась. Дикий, липкий, неконтролируемый животный ужас нёс меня по кромешной темноте, уверяя, что каждая секунда может стать последней, хотя больше не единый звук не подтверждал того, что где-то рядом что-то живое, огромное и движущееся. Инстинкт не дал и мгновения на раздумья, инстинкт заставлял бежать, бежать и бежать до потери пульса, игнорируя впивающиеся в босые ноги и лезущие в глаза острые ветви.

Так я не бегала ещё НИКОГДА, это точно.

Впереди была только темнота, абсолютная, поэтому совсем не странно то, что я на огромной скорости с размаху споткнулась об какое-то бревно, при падении неловко скосилась набекрень и со всей дури ударилась затылком об дерево ТАК, что едва не выбила его с корнем нафиг.

Последнее, что уловила, перед тем, как впервые в жизни так дебильно отрубиться – низкий утробный рык совсем рядом.

* * *

От Автора: Предупреждаю: в главе присутствуют малоприятные описания. Это ж всё-таки логово вендиго (чудовища-людоеда).

Людей меняет не столько время, сколько обстоятельства.

А мне б свободу забывать…

Прогнать из сердца вечный холод

Не знать ту боль, вовек не знать

И лучше стать… лишь дайте повод…

Боль. Это было первым, что я почувствовала, вроде как открыв глаза, но в то же время всё ещё вися где-то между горячечным бредом и явью. Боль наполнила каждую клеточку, оплела моё безвольное тело, словно превратившееся в одну сплошную рваную рану, неразрывными путами, иголками въелась под кожу… И не было ничего, кроме этой дикой, всепоглощающей, всеобъемлющей боли, да мутного красноватого тумана перед глазами, мешающего разглядеть хоть что-то.

Мне больно – значит, я жива… и этот факт меня нынче невероятно порадовал, а все ранее мелькавшие мысли о ненужности этой самой жизни вдруг показались несусветной глупостью. Такие уж мы, люди, непостоянные существа.

Здесь – где бы это «здесь» не было – пахло сыростью, кровью и нечеловеческим ужасом, ядом проникающим в кровь, изнутри вскрывающим вены… Вот уж не думала, что чувства могут иметь запах, ха… видимо, слишком уж сильно ударилась головой.

Для начала попыталась понять, что же конкретно у меня болит, а это оказалось не таким уж и простым делом, как могло бы показаться на первый взгляд, ибо чудилось, что болит буквально всё. Ну, естественно, затылок – после такого-то эпичного удара! А в голове царил неутихающий хаос, противный звон и бешеный пульсирующий стук моего собственного сердца, заглушающие все остальные звуки. Спина жутко ныла не только от какой-то странной неудобной позы, но и от ощущения, какое бывает, когда сильно порежешься, только вдвое больше. И по ней, помимо липкого пота, обильно стекало что-то густое, местами прилепившее одежду к телу словно клеем. То же самое с ногой. На голени словно дырку проделали. Всё саднило, будто… какой-то дикий зверь растерзал меня длиннющими когтями на ошмётки… И это всё не считая бесчисленных ушибов и царапин – создавалось впечатление, будто бессознательную меня небрежно волокли по земле.

Тут же, как по сигналу, в мозгу мелькнули обрывки воспоминаний о ночи. Так, значит, это всё не просто мой очередной, хоть и нетипичный, кошмар.

Чёёёрт… Кажется, кто-то в полной, просто преполнейшей из преполнейших заднице. Кто этот счастливчик?… Не буду раскрывать интригу.

Что-то невнятно прошамкав, попыталась поднять ставшую невероятно тяжёлой голову. Дыхание вырывалось из груди с оглушительным хрипом, как будто мне пулями изрешетили лёгкие, так, что даже болевой стон издать оказалось невозможным. Рот был полон жидкости с противным солоноватым привкусом, как если бы я попыталась откусить себе язык.

Всё-таки заставила себя вновь приподнять непослушные веки. В этот раз мир вокруг расплывался перед глазами уже не так сильно. Но, ей Богу, лучше бы я всего этого не видела. Никогда.

Начать, пожалуй, стоит с того, что я висела где-то в полуметре над полом, будучи намертво привязанной к чему-то (какой-то перекладине или вроде того, не суть) за кисти рук. Вот откуда это ощущение невесомости и дикая жажда пошевелить руками, чтобы хоть немного восстановить кровообращение.

Я чувствовала себя куском мяса, подвешенным коптиться. И чувство это заставляло биться в неконтролируемых конвульсиях мою напрочь обессилевшую, привыкшую к комфорту тушку.

Могла бы – закричала бы. Так, чтобы у того, кто меня сюда приволок, лопнули бы барабанные перепонки. А так… могла лишь безумными, выползающими из орбит глазами смотреть вокруг, да пытаться что-то прохрипеть, понимая при этом абсолютно ясно бессмысленность подобной попытки.

Страшно… Мамочки, боже, как мне страшно…

Более того – я тут была не одна. Рядом со мной в хаотичном порядке висели какие-то люди, или то, что от них осталось (не дай Бог, моя психика к такому не готова). Четверо. Все они были в разной степени изувечены и изуродованы, походя куда больше на кровавые ошмётки ещё тёплых трепещущих тел, нежели на живых людей. Все в отключке, у всех белоснежная, неживая восковая маска, словно смерть поставила печать на их лица. На это невозможно было смотреть, но и отвести взгляд от этого кошмара не оказалось никаких сил.

Кровь, кровь, кровь… Сколько крови…

Когда до меня дошло, что у крайнего основательно, огромными кусками откусано бедро и почти совсем отгрызена нога – от голени осталась лишь обглоданная кость с редкими остатками мышц – организм не выдержал, и меня вырвало. Обильно, мучительно, с кровью. На себя, ибо наклониться в такой позе возможности не представилось.

Пытаясь хоть как-то абстрагироваться, я крепко зажмурилась, как сумасшедшая мотая головой, словно надеясь что это поможет проснуться и понять, что всё происходящее – лишь последствия просмотров ужастиков на ночь.

Но нет. С каждой секундой, будто назло, всё становилось лишь всё более и более отчётливым, словно кто-то медленно опускал мутное стекло.

Что за нахрен вообще творится??! И почему, чёрт возьми, именно со мной – домашней девочкой-ромашкой, никогда не искавшей никаких приключений, опасностей и прочей фигни?! Как такое вообще возможно, чтобы в одну секунду я спокойно спала в своей комнате, а в следующую оказалась в каком-то лесу??!

Была бы поблизости психушка – пошла бы туда добровольно. Ибо с нормальными людьми подобного не случается – всё слишком похоже на несуразный сумасшедший бред законченного укурка со склонностью к мазохизму.

Всё слишком реально. Слишком жутко. Слишком. И почему теперь так безумно хочется жить, почему так ценен каждый вздох, несмотря на то, что он приносит лишь боль?

Наверное, потому, что быть сожраной, неважно кем – животным или маньяком-каннибалом – слишком неприятная и в целом наифиговейшая смерть для кого угодно.

«Я точно помню, что это было животное, – пронеслась в моей голове жалкая попытка осмыслить произошедшее, – Когти. Огромные и крепкие настолько, что даже у одичавшего человека таких быть не может. Хотя откуда мне знать? С другой стороны, только человек мог привязать нас».

Живот снова скрутило в тугой узел, а душа и сердце напряжённо замерли где-то в пятках, потому что неподалёку послышался уже знакомый, пробирающий до дрожи низкий утробный рык…

Я бы хотела не поднимать глаза, не видеть ничего, но тело будто жило отдельно от разума. И когда я всё-таки увидела ЭТО…

Лишь много позже я поняла, что хриплый и одновременно высокий поросячий визг, от которого будто содрогнулась земля, вырвался именно из моей груди.

* * *

…Не знаю, сколько я пробыла там, в этом аду на земле… По привычным, нормальным подсчётам – чуть больше суток, а по ощущениям – чёртову вечность…

Это… существо, одновременно похожее и на человека, и на чудовищного зверя, словно было воплощением пугающих легенд и старых жутких баек, от которых у любого человека с живой фантазией мороз проползёт по коже. Оно приходило три раза, и каждый раз кого-то поедало, смачно чавкая и довольно урча. С удовольствием разрывало плоть мёртвых (теперь это стало очевидно, потому что они не кричали) на моих глазах. И каждый раз во мне что-то умирало. Даже если бы выбралась – прежней быть уже не смогла бы. Наверняка окончательно слетела бы с катушек и весь остаток дней пускала бы слюни в подушку в запертой комнате с мягкими стенами. Я даже не знаю, что хуже – подобное будущее, или настоящее, где перед глазами лишь кровь и разбросанные кишки (чудовище оказалось с определёнными пристрастиями в… пище…) и это невыносимое осознание, что меня ждёт та же участь.

Голод, жажда, неконтролируемая рвота и боль теперь ощущались лишь краем постоянно проваливающегося во тьму сознания. Это как если долго побыть на морозе – на какой-то миг перестаёшь ощущать холод, а заодно и своё тело. Отвратное чувство, но всё лучше, чем страдания, затрагивающие каждый нерв тела, каждую фибру души…

…Чудовище тогда снова пришло поужинать. На этот раз жертвой оно выбрало девушку, висевшую бок о бок со мной. Она, как оказалось, была ещё жива, хотя и едва-едва. Она истошно кричала, а я могла лишь дёргаться в конвульсиях и кричать вместе с ней, проклиная день, когда родилась на свет.

Всё, что угодно, только бы не видеть… не слышать… не чувствовать…

В тот самый миг, когда чудовище с хрустом прокусило своей огромной пастью шею несчастной, от чего фонтаном брызнула кровь, вдруг произошло то, чего я меньше всего ожидала увидеть в этот момент.

В проёме показалась сначала мутная фигура человека, мужчины. Он приближался бесшумно и при этом, как ни странно, спокойным шагом. Будто нет совершенно ничего ненормального, жуткого и непоправимого в развернувшейся перед ним картине.

А потом, когда он приблизился, я разглядела его лицо. Лицо, которое всегда узнала бы.

– Папа?! – Вырвалось из горла прежде, чем я успела сообразить, что делаю.

Не знаю, есть ли у чудовища хоть капля разума, но оно вдруг дёрнулось, и, оторвавшись от трупа девушки, резко развернулось…

Кажется, я снова что-то кричала… кого-то умоляла… Нет, пожалуйста, нет, не надо…

Всё что угодно, только не это…

Однако этим же криком я и подавилась, в шоке разглядывая происходящее, ибо папа, без намёка на эмоцию на лице, резким рывком стянул с руки тонкую перчатку, и, когда чудовище с довольным рыком, вроде «ух ты, еда пришла сама!» бросилось на него, он просто что-то прошептал, сжал в кулак вытянутую руку и… и чудище мгновенно вспыхнуло, будто его облили бензином и подожгли, а потом за считанные секунды просто взяло и… обратилось в пепел…

– Возвращайся в ад, тварь, – холодно произнёс знакомый с детства голос…

«Бред, бред, брееед!!!» – пронеслось в моём измученном сознании, прежде чем я снова провалилась в бездонную тьму.

Глава 2

Никогда не знаешь, где тебе на голову упадёт кирпич…

Вся наша жизнь – одни вопросы,

И в этом прелесть есть своя:

Ведь если б в ней всё было просто,

Был б в ней азарт и смысл тогда?…

Судьба, увы, такая штука:

Перевернёт всё вверх ногами.

Она, наверное, со скуки

Так любит пошутить над нами,

И мы в её руках как куклы —

Подчинены её капризам.

Может войти она без стука

И день любой «почтить» сюрпризом…

Но ты люби её. В ответ

Она расщедрится не скупо:

И охранит тебя от бед,

И принесёт однажды чудо…

И пусть бросает нас капризно

По волнам шуток и проблем:

Живёт в нас дух авантюризма —

Уж коли влипнем – так совсем!

Противный звон изнутри давил на мою несчастную черепушку так, словно норовил заставить её взорваться. В последнее время это ощущение стало почти привычным.

Кровь, кровь, всюду кровь… постепенно возвращались воспоминания. Как чьё-то изощрённое проклятие, будто кому-то нравилось разрывать меня изнутри.

Вдруг в нос ударил резкий, знакомый медицинский запах, как нашатырь, что ли, мгновенно приведя меня в чувство.

– Проснулась, спящая красавица? – На меня обеспокоено и в то же время очень гневно смотрел мой папа.

Так мне всё-таки не показалось, он тоже там был?! И он… он сжёг чудовище… одним прикосновением.

Бред какой-то…

Впрочем, весь прошедший день и предшествующая ему ночь – сплошной бред.

– Пап, ты как? – Я перетекла в сидячее положение так быстро, что перед глазами заплясали красные точки, а недавно полученные раны дали о себе знать, но я не обращала внимания, зачем-то крепко вцепившись в папу, словно желая убедиться, что он настоящий, – Оно… тебя не…?

– Ты совсем спятила?! – Вдруг перебил меня папа, резко отшатнувшись от меня, – Какого чёрта?!

Я непонимающими испуганными глазами посмотрела на него, чтобы в следующую секунду окончательно выпасть в осадок: там, где мои руки коснулись любимой папиной куртки – виднелась покрасневшая, как от ожога кожа, а ткань прожгло до дыр с неровными обугленными краями.

– Что?! – Губы дёрнулись в нервной усмешке, – Что за?…

– Это я тебя должен бы спросить!!! – Сердито рявкнул отец, да так, что по поляне прокатилось эхо. – С какого рожна ты полезла в лес, в котором водится вендиго?! И почему не уничтожила его, едва он на тебя напал?!

– Что?… – Я совсем перестала понимать, о чём идёт речь, и почему на меня, только что вытащенную из логова поедающего людей чудища так орут, словно я сама туда пошла, – Пап, что за ересь ты мне тут городишь? Какое нахрен вендиго?! КАК я должна была его уничтожить?! Ты его видел?!

– Не придуривайся мне тут! – Теперь уже он схватил меня за плечи, глядя в глаза с непередаваемой яростью, – Значит, как отца пытаться сжечь – так это нормально, а как вендиго – нет, да? Для этого я в твою дурную голову столько лет впихивал знания о разной нечисти и заклинаниях? Чтоб ты даже чёртова вендиго спалить не могла?!

Тут до меня, наконец, допёрло, что с отцом тоже что-то не то. Во-первых, его обычно холёное улыбчивое лицо пересекал жуткий белёсый шрам и красовалась минимум недельная щетина, хотя раньше за ним никогда такого не водилось. Мой папа слегка помешан на чистоте и аккуратности. Более того – на его руках красовались тонкие, уже виденные мной тёмные перчатки, хотя у папы был на этот счёт пунктик: он не носил ни перчатки, ни варежки, даже в лютые морозы. Ну вот не любил он их и всё. И ещё: в глазах моего отца никогда не было такого беспокойства, тем более – за меня. Он всегда был очень уравновешенным, даже равнодушным человеком, и о нас заботился больше для галочки. Может, и любил, всё-таки мы с Ликой его дети, но как-то прям со своей колокольни.

И это всё же был он. Пусть и немного не похожий сам на себя, несущий какую-то брехню, сжигающий монстров одним прикосновением…

Так, стоп. Так не бывает. Это не-воз-мож-но. И точка. Мне всё показалось.

Но о чём он сейчас тогда?

– Пап, я правда не понимаю, о чём ты, – потерев бешено пульсирующие виски, тихо призналась я, – Я… я совсем не помню, как оказалась в этом лесу… я… я совсем ничего не помню…

Вернее сказать, я ничего не понимаю, от слова совсем. Неужто мне всё привиделось? Пора в психушку?… Или всё-таки то, что я видела… правда?

Чёрт, даже не знаю, что из этого хуже.

– Как не помнишь?… – Тем временем озадаченно пробормотал папа, – что ты помнишь последнее?

Я на секунду задумалась. Блин, конечно, стоило бы сказать правду, всё-таки он мой папа, и, как бы странно это ни было, сейчас реально за меня беспокоится, но… в общем, не знаю, что на меня нашло. Просто там, где на меня нападают чудища, каких нет и не должно быть в природе, папа его сжигает парой слов и я одним прикосновением прожигаю дырки в его куртке – явно что-то не так… Можно сказать, интуиция меня подстраховала.

– Я совсем ничего не помню, – не знаю, зачем я это делаю и насколько убедительно это звучит, но да ладно – за амнезию вряд ли отправят в психушку, – Только своё имя, тебя, маму и Лику. Причём очень смутно. И ещё как бегала ночью по этому лесу, когда чудовище охотилось на меня… я бежала, бежала, потом споткнулась и… ударилась затылком. Больше ничего не помню. Только логово, и как ты пришёл.

Папа с минуту смотрел на меня с непередаваемой болью и страхом за меня, а потом вдруг обнял – так, как никогда не обнимал, даже когда я была маленькая и наша семья была цельной.

– Всё будет хорошо, моя девочка. Пойдём в машину.

А я всё больше убеждалась, что всё нифига не хорошо и совсем не нормально.

С трудом поднявшись, я, стараясь больше ни к чему не прикасаться руками, походкой законченного алкоголика двинулась к стоящей неподалёку машине. Там папа достал огромную аптечку и начал обрабатывать все мои царапины, порезы, ушибы. Да ещё так профессионально, словно делал это каждый день.

Надо срочно выяснить, что за фигня тут происходит.

– Пап, – шипя от лёгкой боли в глубокой царапине на спине, которую обрабатывал папа, произнесла я, – Это так странно, почти ничего о себе не помнить. Расскажи мне что-нибудь обо мне… И как ты узнал, что я в этом лесу, как нашёл меня?

Вздохнув, но не отрываясь от обрабатывания последствий знакомства со странным чудовищем, он начал рассказ.

Вобщем-то, всё было то же самое. За исключением того, что с мамой они не разводились: она пропала без вести одиннадцать лет назад, а через полтора месяца после этого её нашли мёртвой, растерзанной и осушенной. Дело зашло в тупик, и убийцу так и не нашли.

– Мама… мертва?! – В ужасе переспросила я, непроизвольно вцепившись ногтями в кресло, на котором сидела, – но…

Но ведь я ещё позавчера разговаривала с ней по телефону, и у неё всё было хорошо. Она, кажется, даже была счастлива: у неё вскоре намечалась свадьба.

– Я нашёл тварь, которая это сделала, – угрюмо отозвался папа, – От неё остался только пепел.

Когда до меня дошёл смысл этих слов, я в шоке отшатнулась, насколько это было возможно в моём положении. Буквально вжалась в спинку пассажирского кресла.

– Ты… ты что… кого-то убил?!

Отец удивлённо взглянул на меня.

– Эй, ты чего? – Он мягко приобнял меня, как бы успокаивая, – Нам часто приходится это делать. Ты тоже убивала. То была всего лишь очередная ведьма. Хоть и сильная, зараза. Мы фениксы. Если не мы убьём их – они убьют нас.

ОЧЕРЕДНАЯ?! Ведьма?! Фениксы?!

Я?! Убивала????!!!

Боже, ну за что мне такой бред?!

– Пап, ты сам-то себя слышишь?! – С истеричными нотками в голосе выдала я, едва не махая руками от переизбытка эмоций, – Какие нахрен ведьмы?! Какие фениксы? Да тебе лечиться надо!!!

Но на сумасшедшего он похож не был. Не то, чтобы я знала, как выглядят сумасшедшие, но… его взгляд был чистым и незамутнённым. Не похож он на безумного. А вот я, кажется, очень даже.

– Неужели даже этого не помнишь? – С горечью ответил папа, аккуратно, почти трепетно погладив меня по голове и заправив выбившийся локон за ухо, – Надо будет всё-таки отвезти тебя в больницу… хотя, наверное, нет смысла. Заставят сдать кровь, а там такой «сюрприз»… Жаль, что целебные свойства нашей крови распространяются только на смертельные раны. Я бы уже тебя вылечил.

Боже, да я в дурдоме!!!

Видимо, заметив абсолютное неверие на моём лице, снова тяжело вздохнул и наклонился, срывая с земли целый пучок довольно высокой травы.

– Не веришь?… Смотри.

Затем, под моим исполненным скептицизма взглядом, папа стянул зубами перчатку со свободной руки, а потом коснулся того пучка травы. Секунда, и эта трава… прямо на моих глазах превратилась в чёрную пыль, в пепел…

Этого. Просто. Не. Может. Быть!!! Так НЕ БЫВАЕТ!

То, что я испытала тогда, невозможно описать словами. Ведь в этот раз не спишешь всё на то, что мне якобы привиделось, когда я была в полубессознательном состоянии.

Мягко говоря, все мои представления о мире просто рухнули.

Пожалуй, я бы с удовольствием снова хлопнулась бы в обморок, но сознание как назло оставалось ясным.

Мамочки, ну за что мне всё это…

– Поехали домой, – потерев переносицу, сказал папа, усаживаясь на водительское сиденье, – Там тебе всё остальное объясню. Память вернётся… ну или мы что-нибудь придумаем… Чёрт, неужели придётся начать всё заново?…

Я же в таком состоянии не могла даже кивнуть. Хотя, в общем-то, моего согласия и не дожидались.

* * *

Иногда только готовность заплатить любую цену может довести до конца.

Мечты скользят неуловимо, безвозвратно,

Над тщетностью надежд наших смеясь.

Так хочется порой вернуть обратно

То, что убегает, вдаль стремясь…

Мы спотыкаемся, гоняясь за мечтой

И падаем с огромной высоты…

Но времени не приказать: «постой!»,

И не поймать насмешницы-судьбы.

Но может быть когда-то, вдруг, однажды

Услышан будет зов слепого сердца

И утолится мучащая жажда

И к чудесам откроется нам дверца…

Мелкий моросящий дождь противно стучал по стёклам, и это был единственный звук, нарушавший гробовую тишину в машине, помимо почти неслышного жужжания мотора. Впереди была лишь идеально ровная, основательно заасфальтированная серая дорога, да стирающиеся перед глазами в одно большое пятно дома, киоски и многоэтажки.

Меня всю трясло. Нет, не из-за того, что мы ехали, а из-за чёртовых нервов. И абсолютно категоричного отказа мозга переваривать новую информацию, просто несовместимую со всем, что я знала как аксиому раньше. Например, существование монстров, сверхъестественных способностей.

Всё это – этот город, магазинчики, дома – мне знакомо, но, в то же время, в мире, в котором я выросла, нет людей, способных прожигать ткань прикосновением, и там моя мама не умирала одиннадцать лет назад. Логично предположить, что это… другой мир? Параллельная реальность? Это к слову о том, что, если бы я всё ещё могла следовать нормальной логике здорового человека – пришла бы к выводу, что здесь меня вообще быть не должно. Но такой возможности у меня больше не было, так как, видимо, после произошедшего в моих мозгах произошёл капитальный непоправимый бум, раз уж я допускаю пусть даже возможность того, что увиденные мною странности – не просто бред больной фантазии.

Всё, чёрт возьми, слишком реально. Ведь в фантазиях все не может быть столь детально, ощутимо, материально. Тем более учитывая то, что я, безалаберная пофигистка, никогда не умела замечать мелочей, а значит и придумывать их.

Устало потёрла нахмуренный лоб, устремив затуманенный взгляд куда-то в пол, и тут же одёрнула руку. Вдруг и себя ненароком подожгу с этими фиг знает откуда взявшимися сверхспособностями. М-да. Вроде как в Викиных фанфиках такое называется «плюшками». Ага, прям умираю от радости осознания того, что я теперь, кажется, даже не человек. Или не совсем человек.

Если попробовать принять за факт то, что мне всё не показалось, а произошло на самом деле, то отсюда следует несколько пугающих выводов и предположений:

1) Я или всё-таки сошла с ума, или нахожусь в другой реальности, определённо очень похожей на нашу, но в то же время сильно отличающейся. В пользу этого вывода говорит многое: изменения в папе и в то же время его схожесть, так сказать, с оригиналом в привычках и вещах (та же куртка, тот же горьковатый запах одеколона, та же машина, такие же календарики в ней), долбанное чудище, какого не должно быть, вся эта ересь со сверхспособностями…

2) Если верно предположение № 1, то эта реальность, скорее всего, внешне очень похожа на нашу, и в то же время совсем другая. Хорошо хоть не средневековье какое-нибудь…

Остановившись на этом, я решила выглянуть в окно и посмотреть на знакомый город. Он, как и прежде, был большим и совершенно обычным. Я в сельской местности давно не бывала, так что виды, подобные этому, кажутся до боли привычными и одинаковыми. Наблюдая за этим мерным мельтешением я как-то почти незаметно немного успокоилась и уснула сном младенца.

С виду дом на окраине, у которого остановился папа, был очень даже ничего: одноэтажный, покрытый старым светлым зеленоватым сайдингом, с маленькими белыми окнами, небольшим газоном, усыпанным пожухлой листвой и огромным ветвистым деревом выше самого дома.

Вообще, когда мы жили одной семьёй, у нас была небольшая квартира, но мама с папой мечтали о доме. Примерно как тот, что я вижу перед глазами. Но у нас никогда не было на это денег, и финансовая проблема была одной из многих, заставивших их развестись. Кстати, папа со своей новой семьёй живёт как раз в подобном доме. И от этого почему-то всегда было чуточку горько.

Зевнув, я нехотя выползла из машины, чувствуя себя слишком вялой для человека, который только что узнал о существовании сверхъестественного. Впрочем, после логова вендиго у меня болело всё тело, раны саднили и явно поднялся жар, так что сил на размышления о бытие нашем бренном оставалось крайне мало.

Доплетясь до крыльца, я вдруг резко остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену. Папа застыл с ключами в замке и вопросительно взглянул на меня.

– Это что… такой особый дизайн? – Устало кивнула я на какую-то непонятной формы руну, нарисованную на крыльце. Чёрт. Я уже ничему не удивлюсь. По крайней мере, сегодня. Лимит удивления сдох в муках.

– Охранная руна, – непринуждённо пожал плечами папа, открывая дверь, – Защищает дом от нечисти. У нас в каждой комнате такая. Даже от демонов защищает на время. Те ещё твари. Они сильнее ведьм, но зато мы, фениксы, им до лампочки… ну, в основном. А вот ведьмы… для каждой из них мы очень лакомый кусочек. Они охотятся на нас куда как похлеще, чем люди охотники на нечисть, и с куда большим пылом. Травят, как зверей, и практически уничтожили – нас осталось крайне мало. Теперь мы для них всё равно что джек пот. А мы охотимся на них… Если память не вернётся – объясню, что да как и почему. Это долгая история. Вообще поверх этой руны ковёр ложим, но Лика его сегодня решила почистить. Уборка ей всегда помогала от нервов.

И тут я поняла, что лимит удивления всё же живучая штука. Так и застыла с занесённой над порогом ногой, будто кто-то остановил время.

– Что-о? – Хрипло пробормотала я, едва ворочая языком и облокотившись ладонью на косяк двери, – Ты… Лика… она…

О Боже, хоть бы, ну хоть бы мне не послышалось!!! Я больше за всю жизнь ни о чём не попрошу!

– …дома она, – слегка нахмурился папа, – В отличие от тебя, ей не приходит в голову мысль припереться в лес, где водится вендиго, безо всякой необходимости.

Я забыла как дышать. Сердце трепыхнулось пару раз и остановилось. А мир перед глазами закружился в бешеном вихре…

– Вообще-то я её надоумила, – прозвучал виноватый, до боли в груди знакомый голосок откуда-то из-за угла, – Но… там погибали люди. Моя сила ещё не до конца оформилась, ты бы туда ни за что бы не сунулся, а Катя…

Во мне всё кричало. И это был не просто крик, это был вопль неповторимой радости, как если бы ни с того ни с сего исполнилось самое заветное желание, цель жизни.

Так оно и есть.

Отец начал с Ликой ругаться на повышенных тонах, мол: «Ты ненормальная?!», или «Какое нам до этого дело?!», но я практически не слышала. На ватных ногах подошла к сестре, которая, кстати, выглядела старше, чем мне запомнилось, и крепко её прижала к себе.

Я вдруг просто… поверила в чудо. В тот момент вообще ни о чём не могла думать, и уж тем более о том, что в моём привычном понимании даже чудеса не случаются просто так. У всего есть причина и цена. А зря. Впрочем, то, что я видела перед собой свою сестричку, живую и здоровую, всегда было, есть и будет важнее и ценнее всего…

Та сначала замерла и даже обняла было в ответ, а потом вдруг резко оттолкнула меня и отшатнулась, разглядывая испуганными глазами.

– Эй, ты что?! Сдурела?!

На её любимом старом домашнем платье красовались обугленные дыры там, где касались мои ладони.

Громко ругнувшись, убрала руки от греха подальше. Чёрт, забыла. Уже забыла, что я теперь… фиг знает что. И вся моя семья тоже.

Наплевать. Вобще-вобще на всё. Чем бы ни был этот мир, каким бы он ни был, если в нём есть моя сестра – я обожаю его.

«Не зарекалась бы» – где-то далеко хмыкнуло моё неверующее подсознание. Или голос разума. Плевать на него.

Глава 3

Пожалуй, самое важное в человеке – это умение быть благодарным.

Своеобразно слепы все на свете:

Затянутые в будней круговерть

Мимо пройдём – и чуда не заметим,

А заметив – не оценим ведь…

Никому уже не кажется то странным,

Что теряем мы умение ценить,

Улыбаться от души, благодарить

И быть при этом вправду благодарным…

* * *

Тихая летняя ночь укрыла этот незнакомый город словно одеялом, как заботливая мать укрывает уснувшего младенца, и с нежностью смотрела на нас миллиардами мерцающих глаз.

Я сидела на мягкой односпальной кровати, облокотившись на спинку и удобно положив подушку под голову. Перемазанная всякими мазями, усталая, физически разбитая, я вцепилась в ручку сидящей рядом Лики, ласково баюкая её меж своих ладоней. В голове неразборчивым роем вились бессвязные мысли, но в душе… в душе был только покой и несмелая, бесконечная радость, вперемежку с щемящей нежностью.

Лика смотрела на меня грустно и виновато, словно раскаивающийся преступник перед казнью.

– Прости меня, – нарушая тишину, наконец едва слышно произнесла сестрёнка, – Я… я дура. Правда, я никогда себя не прощу. Если бы я знала, что… Ведь ты… тебе так легко давались все те вылазки против ведьм, папа даже одну тебя уже два раза отправлял, и ты легко справлялась! А там, в том лесу, столько людей погибло… Я думала, что тебе вообще ничего стоить не будет того вендиго сжечь – пуф, и всё! Я дура… Если бы ты оттуда не… да я… – тяжело дыша, Лика начала захлёбываться собственными словами, – Прости меня, прости…

Чуть приподнявшись, я просто прижала её к себе, не в силах сказать что-либо. Как высказать, что я не виню её ни капли, потому что не имею на это ни малейшего права, потому что сама её однажды не уберегла? Как высказать, что я была бы готова сотни раз ещё умереть, если бы это хоть в какой-то мере искупало мою ошибку, мою вину? Если бы я знала, как поделиться счастьем просто от осознания того, что она здесь, она рядом, и мне больше ничего не надо, и я готова простить всё на свете…

Мне вспомнились похороны. Её похороны. Закрытый гроб. Дыханье спёрло, сердце замерло, а руки в тончайших перчатках вспотели и стали мелко дрожать. Я отчётливо поняла: всё, что произошло в том логове вендиго, всё самое жуткое, что вобще может быть в этом мире, несопоставимо с тем, что я уже однажды пережила.

– Тебе хуже? – Обеспокоено всхлипнула сестра, – Ты вдруг так резко побледнела.

– Нет, нет, – выдохнула я, помотав головой и отогнав жуткие воспоминания, – Всё со мной хорошо.

– Ага, ну да, – скептично промычала та, прижавшись ко мне ещё крепче и поудобнее устроившись рядом, – Вернулась едва живая, почти совсем потеряла память и говоришь «всё хорошо». Вполне в твоём стиле.

– А что мне, кричать «помогите, умираю?» – хмыкнула я.

– Я тебе поумираю!.. – Смешно насупилась сестрёнка, выпутываясь из моих объятий. А я непроизвольно только крепче вцепилась в неё, – Ты чего?… – Растерянно пробормотала она, замерев.

– Я… – облизнув пересохшие губы, забегала глазами по комнате, – Не уходи, пожалуйста. Побудь со мной сегодня.

– А ты думала, я куда-то уйду сегодня что ли? – Сдув со лба выбившийся локон, усмехнулась она, всё-таки выпутавшись из моих цепких рук, – Просто хотела поужинать и чай с мёдом тебе сделать.

– Ладно, беги, – нехотя кивнув, вздохнула я.

С секунду как-то странно задумчиво посмотрев на меня, Лика вдруг подбежала к стоящему в углу небольшому стеллажу, набитому книгами, и, быстро проехавшись пальцами по ровным рядам, извлекла одну из них и снова вернулась ко мне.

– Вот. – Аккуратно положив мне на колени увесистый, очень, ну очень древнего вида фолиант, произнесла она, – Тут всё о фениксах, ну и немного о других существах. Блин, это так… странно, ненормально, – пожевав губами, уже у выхода добавила она, – то, что тебе всё с начала приходится… и… я никогда себя не прощу.

– Простишь, как миленькая. – нахмурилась я, – Твоей вины в этом нет. Я бы и сама туда пошла. Людей и впрямь жалко. Неизвестно, сколько ещё погибло бы народу. – Лика уже собиралась возразить, – Кое-кто мне чай обещал, вообще-то.

Сестра, помявшись ещё у порога, ушла, а я принялась с интересом изучать обстановку. Комната, которая, по всей видимости, моя, оказалась маленькой, но очень уютной, светлой, в тёплых тонах.

Я словно всю жизнь здесь жила. Правду говорят: дом – это не место, а люди.

Затем порция внимания досталась и отдавливающему своей тяжестью колени фолианту, которому на вид было без малого лет триста, если не больше. Он совсем не походил на те книги, которые я привыкла видеть: аккуратные, с яркими обложками, переливающимися надписями. Тут же какой-то шершавый материал, на обложке – ни единого рисунка или надписи, а корешок явно пришит. Открыла – и разница стала ещё явственней: уж не знаю, из чего эти страницы, но явно не из бумаги, а текст оказался… рукописным. Благо, хоть почерк разборчивый. Многих слов я всё равно не понимала, видно, что писали очень давно, но общий смысл уловить можно. К тому же, здесь были картинки – на удивление яркие и красивые.

Не замечая больше ничего, я просто выпала из реальности на какое-то время, жадно вчитываясь в текст. Всё-таки книги – бесценный источник информации.

Написано всё было в духе энциклопедии, вперемежку с элементами художественного повествования. По мере прочтения я всё глубже впадала в прострацию, ибо всё это походило на какую-то легенду, рассказанную на ночь, но вовсе не на реальность.

Рассказывая о фениксах, автор начал издалека, аккуратно проводя границу между общеизвестными сказками об этих существах и действительностью. Например, фениксы – это не просто птицы, что уже несказанно радует, а своего рода оборотни – мы можем обращаться в птиц в момент сильной ярости или отчаяния, и при этом становимся чем-то вроде небольшой бомбы – сжигаем, взрываем всё на своём пути одним взглядом. Однако такая способность не врождённая, этому нужно учиться годами, имея ввиду множество сопутствующих рисков: в процессе обучения мы можем сгореть или навсегда остаться во второй ипостаси, теряя разум (таких сразу убивают, без жалости и сомнений, потому что «застрявшие» обезумевшие фениксы очень опасны). В человеческом обличии феникс слабо распоряжается огненной стихией (каждый по-разному, отсюда и три уровня силы), и только ею – иной магии у нас нет. До обретения полного контроля (т. е. до конца обучения) феникс очень уязвим, слаб и нестабилен, поэтому является лёгкой добычей для ведьм. Далее говорилось о наших способностях, и, собственно, причинах, по которым нас становится всё меньше и меньше. Дело в том, что мы, фениксы, вроде бы могущественные существа (ну конечно – уметь сжигать всё, что угодно одним прикосновением или парой слов!) – достаточно уязвимы перед колдовством ведьм. У них, в свою очередь, свой интерес – наша кровь. Кровь феникса вообще отдельная тема, потому что она 1) обладает некоторой целебной силой (только отданная добровольно и только на смертельные или очень тяжёлые открытые раны), 2) Является основным ингредиентом в подавляющем количестве действительно серьёзных магических ритуалах (например, в том, который может даровать достаточно сильной ведьме вечную молодость и/или бессмертие). 3)Если ведьма выпьет ВСЮ кровь феникса (уж не знаю, как у них это получается, если сразу после смерти мы обращаемся в пепел), то у неё значительно увеличивается магический потенциал. Вот только кровь феникса своеобразный наркотик: попробуешь – фиг остановишься. А если ведьма осушила феникса, то он не обращается в пепел, и душа его навсегда остаётся на земле, в том самом мире, где его (феникса) убили.

И да – в целом фениксы бессмертны, хотя в то же время умирают множество раз. Дело в том, что мы можем путешествовать по мирам (коих, оказывается, очень много) под присмотром наставника или самостоятельно после обретения полного контроля. О подробностях автор предпочёл не распространяться, сказал лишь, что для перехода феникс обращается в пепел, и такие «путешествия» для него необходимы, причём с определённой периодичностью (почти «эти дни»…), иначе его покидают магические и жизненные силы.

Далее говорилось об особенностях семьи и брака у фениксов. Тут конкретный попадос, потому что… влюбляемся мы только раз в жизни. Раз и навсегда. Звучит, конечно, романтично, но вот на практике, по мнению автора (и я склонна с ним согласиться), получается не очень, потому что влюбляются фениксы в основном в обычных людей (ну мало нас, что поделаешь), а те не обременены подобными ограничениями, вроде «раз и навсегда». Вторая половинка может не ответить взаимностью, бросить, погибнуть… да мало ли. А феникс больше никогда не сможет полюбить. Вот кто это придумал, а? Несправедливость в чистом виде.

Потом шло приятное: достигнув своеобразного «совершеннолетия», то есть когда обретаем полный контроль, мы можем не стареть. Вобще. Только если… та-дадатам! Не свяжем свою жизнь с обычным человеком (всегда знала, что с загсом всё не так просто). Вот так вот. А что ещё интереснее, если мы всё-таки не влюбляемся в смертного, то естественной смерти от старости для нас не существует – мы умираем тогда, когда сами сочтём, что готовы к этому (если, конечно, не настигает насильственная смерть, а она обычно настигает). И вот как это понимать вообще? Мол, ну ладно, я устал землю-матушку топтать, пора и честь знать? Как-то плохо мне это представляется. Умирая таким образом (по своему желанию), феникс тоже обращается в пепел, и если этот пепел в тот же день (не позже) соберёт ведьма, достигшая определённой степени могущества, и проведёт некий очень древний ритуал – феникс возродится, и будет вынужден всю жизнь служить этой ведьме. Но, говоря об этом, автор добавил, что эта информация не проверена, и самому ему ни разу не доводилось слышать о подобном.

Немного говорилось о причинах нашей тесной связи с огненной стихией. Как гласит легенда, первый феникс и первый дракон (чавооо??? Дракон?!) были созданы из огня, а потому эта стихия питает нас, придаёт сил. Если физически ослабленному фениксу срочно требуется прилив сил – стоит лишь найти источник открытого огня и немного посидеть рядом.

Но! Самое! Главное! состоит в том, что… вторая после домашнего ступень обучения фениксов (строго обязательное, с двадцати лет) происходит в Академиях, скрытых от глаз простых людей…

Святые ёжики, да я Гарри Поттер!!!

Вот такие кренделя… И это – только сугубо общая информация. М-да…

Не знаю, сколько я сидела в ступоре с совершенно обречённым лицом, более всего поражённая даже не столько свалившейся, как снег на голову, информацией, чем собственной реакцией и тем, что уже отождествляю себя с фениксами и говорю «мы», «наше». Когда успела-то? Откуда это смирение, полное отсутствие истерики??

Словно в ответ на мои вопросы в комнату снова пришла Лика, с большой дымящейся чашкой в руках.

– Спасибо, – устало улыбнулась я, отпивая чай, – Интересная книжка, – кивнула на недочитанный фолиант.

О других существах буду позже узнавать. Хватит с меня на сегодня.

– Что улыбаешься? – Спросила Лика, заинтересованно склонив головку.

– Да так, ничего, – отмахнулась я, с любовью глядя на неё, – И что… часто мы так пересекаемся с ведьмами и прочей нечистью?

– Часто, – тут же посерьёзнела сестрёнка, – Очень часто. Столько крови у нас попили… И в прямом, и в переносном смысле. Сколько себя помню – мы постоянно бегали из города в город, то за ними, то от них. И нигде не находили покоя. Папа даже оставлял нас одних нередко. Раньше… А тут мы подзадержались. Дом нормальный купили, решили попробовать осесть. Я ещё ни в одну школу не ходила целых три года подряд! Даже не думала, что это так здорово. Нормальным человеком себя чувствую.

Я выдохнула. Уф, слава Богу. Жаль, правда, что мне придётся распрощаться с юрфаком – на этом факультете я училась раньше. Впрочем, на фоне всего остального это – наименьшая из моих проблем.

Об остальном подумаю завтра. Ещё куча вопросов без ответа (например, кто же закинул меня сюда и почему именно меня), да и лёгкой жизни, судя по всему, ждать не приходится… Но, засыпая в обнимку с сестрой, снова пришла к тому же очевидному выводу: оно того стоило. Что бы ни ждало впереди.

…Мерцающее ночное небо смотрело на нас сквозь тьму и расстояние, ободряюще и утешающе, по отечески, а я сквозь сон благодарно улыбалась ему в ответ.

* * *

Город шумел, расцветал тысячью красок в этот тёплый день, душил духотой. Мимо на бешеной скорости проносились машины, неспешно шагали люди, прямо на ходу поедая мороженое, тут и там пестрели разноцветные лавочки, какие бывают только летом. Хотелось раздеться до неприличия, щеголять в яркой миниюбке или не менее коротких джинсовых шортиках, ловить восхищённые взгляды, тоже съесть пару рожков мороженого, сходить в аквапарк и весь день смеяться до головокружения.

Вместо всего этого я в унылом костюме (ибо царапины…), с не менее унылым лицом и небрежно собранными в хвост волосами шагала по незнакомому городу словно невидимка среди пестрящего великолепия. Заспанные покрасневшие глаза подслеповато щурились от солнца, а голова пухла от вопросов, причём таких, какие ещё два дня назад показались бы мне бредовыми. Кто забросил меня сюда и зачем? Почему именно меня?

Шла бесцельно. Теперь уже. Изначально – хотела посетить храм. Попробовать найти ответы. Знаю, эта идея тоже бредовая, но всё-таки, кто, кроме Бога, способен переместить человека из одной реальности в другую?

В общем, сама себя не понимая, ушла, и стала просто бродить по улицам да площадям, пытаясь прогнать навязчивые мысли.

Не получилось.

Оглядевшись, поняла, что забрела в какой-то не слишком ухоженный, но красивый парк. Плитка, коей была выложена дорожка, изрядно поистёрлась и местами треснула, с лавочек потихоньку сползала краска, но сень величественных деревьев спасала от жары, листья мелодично шумели на ветру, а главное – кроме меня здесь никого не было.

Вздохнув, присела на одну из лавочек, вслушиваясь в чириканье сидящего на ветке воробья. Раскрасневшиеся от жары щёки пылали уже не так сильно, голову наконец-то не напекало. А мысли остались всё те же.

Здесь, среди незамысловатой красоты и на свежем воздухе было невероятно уютно читать, поэтому я достала из сумки одну из книг, которую купила буквально вчера. Как оказалось, в каждом городе есть такие вроде бы обычные магазины, в маленьких тайничках которых спрятаны такие вот ключи к тайнам магической изнанки мира, внешне так похожего на тот, откуда я пришла…

Конкретно эта книга называется весьма расплывчато – «Разнообразие Изнанки», но очень содержательна, хотя я и успела прочитать не очень много. Делится эта книга на четыре раздела: «Вредная разумная и неразумная нечисть», «Безвредная разумная и неразумная нечисть», «Ведьмы», «Маги» и «Инквизиторы». Немаленькая такая книженция, но довольно современная и написанная вполне доступным ненаучным языком.

О нечисти я уже прочитала. К таковой относят демонов (они редко прорываются в наш мир), вампиров, упырей, оборотней, кикимор, леших и т. п. К безвредной – банников, домовых, различных магических животных, фейри и так далее. Всем им даётся хорошее подробное описание, способы поимки и уничтожения (это относится только к вредной нечисти, в самой природе которой заложено наносить вред, убивать). А теперь, переходя к самому, так сказать, «мясу», изучая остальные разделы, я силилась удержать уползающие глаза на месте.

Ведьмы. Во-первых, это не только женщины – есть ещё и ведьмаки. Во-вторых, они живут в основном кланами (с чёткой иерархией), причём очень скрытно, весьма хитры и увёртливы. В-третьих, они намного сильнее магов, но их магия связана с собственной жизненной силой, поэтому век их (ведьм) недолог – 40–60 лет. Для магического создания это крайне мало, тем более для гордых, своенравных, жизнелюбивых, подчас распущенных и жестоких ведьм. Поэтому они около тысячи лет назад разработали ритуал, доступный только им, с помощью которого ведьма может забирать жизненные силы у другого живого разумного магического существа, и покатились страшные ритуальные убийства – магов, фениксов (в особенности, ибо наша кровь раз и навсегда даёт бессмертие) и других. Поэтому за каждой ведьмой, даже безобидной (и такие встречаются, правда, ОЧЕНЬ редко) всюду ведётся наблюдение. Из-за них почти вымерли фениксы. Вобщем, причины побаиваться их есть.

Маги. О, тут всё не менее сложно. Во-первых, сила магов завязана не на жизненной энергии, а на внутреннем резерве (чаще всего небольшом), поэтому они (маги) долгожители (150–300 лет в среднем), поэтому они слабее ведьм (те колдуют неограниченно), причём значительно, за редким исключением. Но магов и гораздо больше, и они считаются главной силой магической изнанки, самый привилегированный вид. Именно маги образовали Инквизицию, которая существует и по сей день, и служат там именно маги-добровольцы. А ещё обычные люди-охотники, которым по тем или иным причинам пришлось когда-то столкнуться со сверхъестественным, и которые пожелали бороться со всякой дрянью в своём мире. Но такие люди всегда шестёрки в этой организации, и не более.

Кстати, сама Инквизиция – публичная организация (естественно, если учитывать только магическую изнанку), можно сказать, нечто вроде полиции. И крутятся там огромные деньги, ведутся секретные разработки, и с наукой маги активно «симбиозят», тогда как у затравленных, разбросанных на грызущиеся кучки кланов ведьм такой возможности нет.

Инквизиция в большинстве случаев очень жестоко, нередко применяет пытки и расправу без суда, но при этом именно она – своеобразный защитный барьер, защищающий и магическую изнанку, и мир людей, и при этом как бы поддерживающий некоторое разделение между ними. В каждом городе есть отделы инквизиции, в каждой стране есть Глава Инквизиции – такие входят в Ковен, который управляет магической изнанкой мира.

Вот такие пироги…

Дочитав последнюю главу, я внимательно разглядывала приложение к книге – фото известных магов и инквизиторов прошлого и настоящего. И вот что меня поразило: все они достигали высот с огромным разрывом в возрасте – 100–200 лет. То есть кто-то мог отдать всю трёхсотлетнюю жизнь, чтобы под самый её конец стать замом Верховного, а кто-то мог дойти до того же поста в двадцать-двадцать пять лет. А самый молодой Верховный в истории нашей страны занял этот пост в 16 лет. Нынешний Глава, кстати, тоже, мягко говоря, не стар, ему двадцать четыре. Многие инквизиторы, кстати сказать, оказались весьма привлекательными мужчинами с… ну очень интересной биографией, но конкретно «зависла» я только на одном. Почему – сама не знаю, сложно сказать. В его внешности не было ничего особо примечательного: обычный, хотя и вполне симпатичный, двадцатидвухлетний русоволосый парень с открытой улыбкой и солнечно-карими смеющимися глазами, которому не придавал серьёзности даже строгий чёрный костюм. Судя по краткой биографии, он входит в ближайшее окружение Главного инквизитора, имеет юридическое образование и является, так сказать, одним из лучших юристов магической изнанки – участвует в суде над ведьмами и нечистью, при этом нередко и участвует лично в их поимке. М-да. Увидь такого на улице – никогда бы не подумала… Да что уж там, раньше я бы добровольно в дурку поселилась, приди мне в голову такая мысль при взгляде на кого бы то ни было. А теперь…

Задумавшись о прочитанном, я в ступоре смотрела вверх, жалея о том, что бесконечно синее небо, кусочек которого виднелся сквозь сплошную зелёную листву, вряд ли ответит мне на огромный ворох вопросов, который всё пополняется (и сходу – на пару десятков), и всё-таки что-то заставило меня растерянно прошептать:

– Знать бы, кому я тут понадобилась…

– Можешь не благодарить, – Вдруг прямо за спиной раздался чуть насмешливый мужской голос, заставивший меня буквально подскочить от неожиданности.

Позади, вальяжно облокотившись на спинку лавочки и поедая рожок мороженого, стоял мужчина лет двадцати пяти-тридцати (не сильна я в определении возраста), с растрёпанными каштановыми волосами, то ли усмешкой, то ли полуулыбкой на губах и с самыми хитрющими серыми глазами, какие мне только доводилось видеть.

– О Боже! – от неожиданности пискнула я.

– Немного не то, но почти, – прокомментировал тот, преспокойно садясь на лавочку, – Я демиург этой ветви реальности. Не стой как соляной столб, садись.

В шоке (когда же это кончится, а?) послушно приземлилась на прежнее место, всё такими же круглыми глазами разглядывая… кого?!

– Ты… вы… – захлёбываясь собственными словами, чуть не порвала несчастный замок, который стала нервно теребить, – Ктоо??…

– Демиург я. Де-ми-ург. – По слогам ответил тот, явно издеваясь, – Хранитель этой ветви реальности. Предотвращая глупые вопросы, объясню: наша часть Вселенной – вроде дерева, где корни и столб – мир, из которого ты пришла, а ветви этого дерева – альтернативные реальности. У вас говорят, что история не терпит сослагательного наклонения – так, вот, она терпит, правда, переносит свои «что было бы, если…» в другие реальности. Так понятно?

– Что? Да нифига! – Пробормотала всё ещё не пришедшая в себя я, – Зачем?…

– Конструктивный диалог у нас, однако… – хмыкнул тот, – Зачем что?

– Ну, для начала, зачем ты… вы… – я сбилась, не зная, как к нему обращаться.

Всё-таки, передо мной сидел…о существо (назовём так), которому бесчисленное множество лет, иномирный бог, в конце концов! Настоящий! Представление о них, как о светлых хранителях своего мира прочно укоренилось в моём сознании после прочтения множества фэнтези-книг. А тут… Нет, я, конечно, рада, что попала сюда, но меня просто выдернули из моего мира. Судя по всему он тот ещё кукловод, этот… как его?…

– Демиург, – подсказали мне.

…Да. Это если выражаться мягко и прилично. Стоп!!

Шок шоком, а от возмущённого взгляда я не удержалась. Всё-таки неприятно, когда тебе лезут в голову.

– Эй, это ты сейчас назвала меня «оно» и напомнила о возрасте, – хмыкнул тот, – Это неприлично, знаешь ли.

Но мысленно же!

– А рассуждаешь ты забавно, – пропустив мою последнюю, так скажем, беззвучную реплику, добавил собеседник.

Так, вдох-выдох. Вернёмся к проблемам насущным.

– Так всё-таки вы меня сюда перенесли? – Наконец немного собравшись с духом, выдала я, – Зачем?

– А кто не далее как два дня назад был готов, цитирую «продать душу, да хоть всю Вселенную дьяволу за шанс изменить сволочную судьбу»? – Изогнул бровь демиург, – Сожалею, но дьявол отсюда вне зоны доступа. Надеюсь, тебя сей факт не сильно расстроил?

– Да не то чтобы, – мгновенно согласилась я, – Но вот только это была всего лишь мысль. И вообще, тысячи людей в моей реальности могут брякнуть такое, но вряд ли каждого услышат. Так почему именно я?

– Считай, что тебе просто повезло, – вновь усмехнулся он, – Так совпало, что та ты, которая из этой реальности, в тот же момент подумала, что многое отдала бы, чтобы оказаться в мире, где не будет сверхъестественного, и где будет жива твоя мама. Редко так бывает, когда в двух разных реальностях подобное совпадение. А мне было скучно. Мимо проходил, конфетки кончились. Решил, что это будет забавно, поменять вас местами, так сказать, поработать бескорыстным волшебником и заодно повеселиться. Вы, люди, такие забавные, если вас резко выкинуть из вашей зоны комфорта…

На этом моменте большая часть благоговения перед этим странным существом куда-то улетучилась.

– Забавные? – Я чуть дар речи не потеряла, – Да я же чуть со страху не померла! В том логове… Да я же вида крови боюсь, а там…

– Ладно, ладно, с логовом нехорошо вышло, – нарочито нехотя признал тот, – Хочешь шоколадку? Полегчает.

– А… получается, вторая версия меня сейчас разгуливает на моём месте? – Тут я окончательно выпала в осадок.

В ответ получила только кивок. Дар речи всё-таки потерялся.

Песец!! Да как так-то? Это же…

Я задумалась, и мысленно понадавала себе пощёчин. Какого фига я вобще права качаю?! Той мне, которая попала на моё место (каламбур, да) – явно не повезло больше, потому что моя жизнь, по моему скромному мнению, была… а, не важно. Мне задаром исполнили… не то что мечту, смысл жизни! Хотя, задаром ли?…

– Ну какого ты обо мне мнения? – Деланно надулся демиург, – Я же сама бескорыстность.

– То есть, я теперь могу просто жить своей обычной жизнью, в кругу семьи, и мне ни разу не придётся влезать в какие-то передряги по вашему желанию? – Не без подозрительности поинтересовалась я.

Как-то слишком красиво звучит.

– Нуу… – Задумчиво лизнул мороженко тот, – Зарекаться не буду. Там посмотрим.

– Разве вам неведомо будущее? – Удивилась, – Я думала…

– Скажем так, вообще всего предугадать никто не может. Иначе все бессмертные уже удавились бы от скуки, – подёрнул плечами, – И вобще, феникса в должниках у меня ещё не было.

– И смысл тогда было меня переносить, если вы это сделали со скуки? – Скептично нахмурилась я, – Вряд ли я оправдала ваши ожидания, а смотреть на спокойную жизнь вам вдвойне неинтересно…

– Кто тебе наврал, что она у тебя будет спокойной? – Усмехнулся демиург, и… растворился в воздухе.

Я тихо чертыхнулась. Вот она какая, эта фишка всех фэнтези-предсказателей: появляться, исчезать в самый неподходящий момент, и всегда оставлять вопросов ещё больше, чем ответов.

– В любом случае… спасибо, – тихо шепнула я пустоте перед собой.

И в этот самый момент у меня в кармане зазвенел предусмотрительно взятый с собой мобильник.

– Алло? – Всё так же немного рассеянно пробормотала я.

– Да ладно! Ответила! Ты, наверное, догадываешься, что я тебя сейчас убью? – Грозно проворковала в трубку… Вика?! – Подруга, называется! Я уже два дня до тебя дозвониться не могу!

От неожиданности выронила телефон. Как хорошо, что это непробиваемый «Нокиа».

Глава 4

Порой невозможно не удивляться тому, сколь непостоянна и во многом непонятна человеческому разуму жизнь. Наш мир, своего рода гениальнейшее творение, так изменчив и противоречив, что никто и никогда не может знать до мелочей, что же ждёт завтра. И прав был демиург – в неведении есть своеобразная прелесть.

Да, я уже давно считала его, этот мир, своим. В сущности, он ничем не отличается от того, в котором я жила раньше: те же бесконечные нервотрёпки, огромные города, загаженный воздух, суетливая жизнь, словно все всегда куда-то торопятся и никак не могут остановиться. А монстры… они есть везде, во всех мирах и реальностях, только в разных обличиях.

Но, само собой, этот разумный философский вывод не мог утихомирить паранойю человека, который с некоторых пор примерно представляет масштабы «тёмной стороны», то есть разнообразия нечисти. В первые дни я подолгу не могла уснуть, ибо в голову так и лезли мысли о разных страшных существах, о которых я прочитала в различных пособиях для абитурентоов в Магическую Академию, и которые могут скрываться за любым углом. А в кошмарах они все приходили по мою душу или за моей семьёй, и я с задушенным тихим хрипом просыпалась в холодном поту. Иногда не выдерживала – быстро одевалась, и в любой час ночи отправлялась бегать. Это немного успокаивало мои расшатанные нервы.

Страх, даже не слишком обоснованный – прекрасный стимул. В прошлом я довольно равнодушно относилась к спорту, максимум иногда любила побегать по утрам, чтобы взбодриться. Собственно, мне это было не особо нужно: проблем с лишним весом у меня не было, со здоровьем было всё в порядке. Я была больше творческим человеком: с ума сходила по восточным танцам, могла танцевать часами, и рисовала, просто выпадая из реальности. Иногда даже пробовала писать стихи, но получалось не очень.

Теперь же всё это ушло на второй план. Дело в том, что, несмотря на новые способности, тело-то осталось моё, то есть хиленькое, совершенно не привыкшее к спорту, с медленной реакцией. А это в здешних реалиях могло и жизни стоить, причём не только мне. И это заставляло меня паниковать.

Я прекрасно понимала, что хоть в лепёшку расшибусь – не достигну того уровня, как у моего здешнего альтер-эго. Годы тренировок и опыт так просто не восполнишь по щелчку пальцев, тем более с моей холёной ленивой тушкой. Я оружие-то настоящее только на экскурсиях раньше видела! И это представляло опасность не только в плане необходимости защищаться в случае чего, но и в том, чтобы не спалиться перед родными, ибо амнезия амнезией, а мышечная память и реакция должны были остаться. Слава Богу, лично за моими потугами они не наблюдали, полагая, что я уже восстанавливаюсь.

Я же изматывала себя до потери пульса. Упражнения, бег, подробное изучение разной нечисти, собственных способностей (на том уровне который мне был доступен без посторонней помощи – так, чтобы не убиться и ничего не взорвать), стрельба… Последнее у меня получалось особенно фигово. Что поделать, если я криворукая, как будто руки не из того места растут? Неудачи расстраивали, и плюсом я жила в постоянном напряжении, словно каждую секунду может произойти нечто страшное, сама не знаю почему, это было на уровне подсознания. Немалую роль в этом сыграл и поганец демиург, с его «кто тебе наврал, что ты будешь жить спокойно?».

Наверное, с ума я не сошла только по трём причинам: благодаря посиделкам с папой и Ликой, фильмам и увлекательным книгам о магии и магической изнанке, бесконечной весёлой болтовне Вики и одному новому знакомому из интернета.

Однажды, внаглую забрав у сестры ноутбук (он у нас пока был один), я бесцельно шарилась по просторам интернета, соцсетям и группам, читала электронные книги. На одном из сайтов набрела на довольно-таки интересную статью о казусах, противоречиях и несовершенстве законодательства в некоторых европейских странах.

Во мне до сих пор сидел юрист. Да, я окончила только первый курс, да, в основном мы разбирали именно российскую конституцию, и всё-таки. Решила написать коммент, высказать свою точку зрения по поводу нескольких спорных моментов, упомянутых в статье, даже не думая, что мне ответят. Просто со скуки.

Тем не менее, мне ответили, причём сам автор статьи. Да так, что я раз и навсегда усвоила: лучше не высказываться о том, в чём разбираешься от силы на троечку. Ну, не особо мы в университете вникали в законодательство других стран, чаще просто упоминали некоторые детали для сравнения.

В общем, разнесли меня в пух и прах. Очень вежливо и красиво, аж злоба взяла. И следующий коммент я написала чисто из бараньего упрямства.

Без конца спорили с тем неизвестным. Если бы мы это делали вживую, полагаю, такой разговор походил бы на политические дискуссии, когда задействованные лица орут друг на друга до хрипоты и едва не лезут драться. Причём наши весьма увлекательные споры как-то незаметно, постепенно прошлись по многим темам, не только юридическим. И я не знала, восхищаться или ненавидеть этого придурка, потому что впервые в жизни я подолгу не могла подобрать слова и аргументы. Это раздражает, когда кто-то умнее тебя.

Над некоторыми его репликами я пыхтела по полчаса, над некоторыми – смеялась до колик, ибо у моего собеседника, вроде, Влада (жаль, этот сайт – не соцсеть, и личных страничек там не было – просто указывали имя при комментах), обнаружилось неплохое чувство юмора. Никогда не думала, что буду днями зависать в интернете просто ради общения с человеком, которого никогда не видела и не увижу. А вот поди ж ты.

Вообще у меня раньше сложилась некоторая предубеждённость насчёт знакомств в интернете. Имелся опыт, попадались какие-то… вобщем, опыт был весьма неудачным. И уж тем более у меня никогда не возникало желания познакомиться вживую с интернет-знакомым. Но, как говорится, всё когда-то бывает в первый раз.

Почти неделю мы с Владом проболтали вот так, в комментах к статье, а потом он предложил обменяться контактами. Так как на тот момент был где-то час ночи, делать страничку в соцсетях было лень, я просто отослала ему свой номер.

И мы продолжили общаться, когда смсками, иногда – звонками. Кстати, голос у него, ммм… такой, немного хриплый, до неприличия сексуа… так, о чём это я.

Тем временем я уже уехала, готовясь к Академии. Оставалось всего две недели до занятий.

Сначала хотела заселиться в общагу, ближайшую к месту силы, откуда можно открыть портал, но Вика (которой я соврала, что еду учиться туда же, где училась до этого – в обычный колледж, на юриста) бескомпромиссно заявила, что я буду жить в её квартире. Сопротивляться, к слову, было бесполезно.

Словно совсем ничего не изменилось, м-да… но я стала гораздо счастливее.

Однажды я всё-таки не выдержала и рассказала подруге о своём интернет-знакомом и даже показала часть переписки.

– Ну вот, а я как раз уговорила Стаса познакомить тебя с его лучшим другом, – обиженно надулась подруга, – Вот было бы здорово. А ты уже втрескалась… всю малину обломала.

Стас – это её парень. Они встречаются уже очень давно, насколько я знаю, и подруга часто о нём говорит. А я его даже ни разу не видела.

– Да ну тебя, какое «втрескалсь»? Не видела его даже ни разу. А жаль. – Отмахнулась я, – С самим Стасом меня бы для начала познакомила. Я уж от любопытства умираю, что же там за мачомэн.

– Хотя, знаешь, он мне нравится, этот твой знакомый, – не обращая внимания на мои слова, хихикнула Вика, листая переписку, – Зануда немного, но тебе в самый раз. Предлагал встретиться?

– Как раз недавно предложил, – кивнула я, – Даже не знала, что у него есть возможность. Думала, далеко живёт.

– Ну вот и здорово! – Улыбнулась та, – Когда?

Вздохнув, я побегала взглядом по комнате. Говорить или не говорить? Растерзает же…

– Сегодня… – тихо выдохнула я, ожидая взрыва.

На секунду воцарилась тишина. Полнейшая. Было слышно, как муха над люстрой жужжит.

– Стоп, давай уточним, – тоном психолога вдруг заговорила подруга, – То есть парень, от которого, по твоим словам, ты уже месяц без ума, приглашает тебя на свидание, а ты… отказываешься?!

Я зажмурилась, словно в чём-то провинилась.

– Понимаешь, я… ну, не доверяю таким знакомствам, – попыталась объяснить, – Пойти очень хочется, но я боюсь… разочароваться, что ли.

– Дурочка, – мягко пожурила меня та, – Если не попробуешь – сама себя винить будешь.

– Ну да, – тут я не могла не согласиться.

* * *

До парка, в котором мы с Владом условились встретиться, добралась быстро. Особо «фуфыриться» не стала – одела чёрные балетки, тёмно-синее, простоватое, но женственное платье, небольшие серёжки в тон ему и сделала лёгкий макияж. И тонкие перчатки (для всех объясняла это тем, что у меня на руках сильные ожоги после одного несчастного случая) решила не одевать. При любом прикосновении был риск выдать себя, ибо контролирую я её в таких случаях пока не очень хорошо, нужно каждый раз сосредотачиваться, но раз уж я сегодня такая смелая…

Надеюсь, он хотя бы меня узнает – я описала себя вскользь, ибо фотки друг друга мы так и не увидели. Сама не знаю, как так получилось.

Пришла я минут за десять до встречи – долго дома сидела, а погода хорошая. Хотела немного прогуляться одной и сожрать-таки мороженко. Но до мороженка дело не дошло, потому что я увидела огромного плюшевого белого медведя, какого у меня долго выпрашивала сестра, и был он… призом в тире.

Все эти долбаные десять минут я пыталась выиграть приз. Попала всего несколько раз, остальные пока позорно промахивалась.

Кто бы знал, как это уже раздражает!!!

– Неправильно держишь. И вес неправильно распределяешь. – Вдруг сквозь азарт и охватившую меня злость на собственную косорукость услышала я буквально за спиной тот самый знакомый голос. – Помочь?

Ухмыльнувшись, хотела ответить что-нибудь немного язвительное, как раз в духе нашей переписки, обернулась… и замерла.

Я говорила, что моя жизнь – истинный песец? Так вот и подтверждение.

Глава 5

Любовь не подчиняется никакой логике, приказам, правилам. Такие уж мы: тот, кто ещё вчера был случайным прохожим, сегодня может стать центром Вселенной…

Мне кажется, что ты пришёл из сна:

Средь холода, сует и злобы мира

Как давняя и робкая мечта

Ты появился, обнял и дал силы.

А ночь темней вороньего крыла,

На полотне ночного небосвода

Звёздной нитью выткана Судьба…

Любить и верить – вот моя свобода…

Нередко бывает, что иррациональные эмоции накрывают человека с головой, и он не может ни противиться им, ни объяснить их для себя.

Пожалуй, именно это случилось со мной в тот момент, когда, обернувшись, я увидела совсем рядом того, кого не ожидала увидеть больше нигде, кроме как на фото зачитанной до дыр книги – том самом, которое я так часто разглядывала по нескольку минут, не в силах объяснить собственный странный трепет. И ладно бы это был просто знаменитый актёр из полюбившегося фэнтези-фильма или сериала, но нет… Это был маг. Тот самый, который весёлым, проницательным взглядом смотрел на меня с фото из книги об ещё неизученной части этого мира. Словно какой-то хорошо знакомый любимый персонаж – отчасти выдуманный мною же, кажущийся нереальным… Инквизитор. Охотник на таких, как я, один из лучших, из «верхушки»…

Невероятным усилием воли удерживая челюсть и глаза на месте, я чёрт знает сколько времени рассматривала этого улыбчивого, немного растрёпанного и безумно симпатичного высокого парня, как молекулу под микроскопом. Кажется, даже чувствовала, как волосы на голове встают дыбом, по телу пробегает табун мурашек и мир вокруг потихоньку кружится, будто набирающая обороты карусель.

Влад… ну конечно. Я дура… Нет, конечно, это имя достаточно распространённое, но, но…

Лох – это призвание.

А впрочем… чувство, охватившее меня, сложно назвать страхом и/или шоком чистой воды. К ним примешивалась такая же немного иррациональная радость и бешеный интерес, лавиной затопившие мой несчастный мозг – так бывает, когда нашкодил или затеял какую-то весёлую авантюру.

Что очень странно, даже демиург, явившийся недавно пред очи мои, не вызывал такого сумасшедшего наплыва самых разных эмоций. Впрочем, не так уж это странно, здешний демиург всё же тот ещё засра… э… кхм.

Мысленно понадавала себе сотню пощёчин. Так, тряпка, возьми себя в руки.

– Эм… привет, – немного нервным движением заправив за ухо выбившийся локон, улыбнулась я, – Ты – Влад? – Ну да, типа не знаю.

– Ага. А ты – Катя, верно? – Улыбнулся парень… той самой улыбкой. Держите меня семеро…

– Как ты меня узнал? – Кивнув, поинтересовалась я.

– Ну, ты же себя примерно описала, – пожал плечами охотник, – Или считай, что я экстрасенс.

Надеюсь, что он пошутил… Иначе мне сразу придёт «гитлер капут».

– Ты проиграла в тир, – чуть насмешливо заметил он.

Вздохнув, я отдала игрушечное ружьё и печально проводила взглядом вожделенный приз.

– Я косорукая, как не знаю кто, – с грустной моськой пожаловалась я, – Ты умеешь стрелять?

Риторический вопрос, конечно – инквизиторы владеют оружием виртуозно. Но Владу о моей осведомлённости знать не обязательно.

– Умею, – кивнул.

– Если что, научишь меня потом? – попросила я, мысленно хлопая в ладоши.

Просить отца или Лику научить меня стрелять я не могла, ибо они думают, что я и так умею, никаких подходящих секций найти не могла, а тут…

Идеально.

– Окей, – без лишних вопросов согласился тот, – Куда хочешь сходить? В кафе, ресторан?

Обожаю парней, которые первым делом ведут меня к еде. Так, тпррр, куда поскакали, родимые?… Никаких «обожаю», я этого парня впервые вижу, и вообще мне лучше держаться от него подальше.

«…сказала я и потопала с этим человеком на свидание» – мысленно посмеялась над самой собой.

– Давай пока просто пройдёмся, поболтаем, – предложила я, удивляясь невероятной душевной лёгкости, словно ещё чуть-чуть – и воспарю над землёй.

Дура, говорю же.

…и я напрочь потеряла счёт времени. Мы неспешно бродили по городу, паркам, кафешкам, смеясь на всю улицу, бросая на спор «кто дальше» камушки в фонтаны, и болтая ни о чём. В его каре-золотых глазах плясали бесенята, а улыбка с ямочками на щеках оказалась неотвратимо заразительной. И чем дальше – тем больший диссонанс возникал у меня в душе.

Он был не суровым охотником, не истерзанным жизнью, каким я представляла себе всех инквизиторов, а кем-то очень близким и понятным, настоящим, словно частью привычного мира, не обременённого нечистью, и в то же время не похожий ни на кого из тех, кого я знала раньше.

Я обо всём забыла. То есть вообще. Кто он, кто я. И это было так похоже на настоящую, абсолютную свободу от всего…

Очень красивая иллюзия.

Есть такие люди, которые всех вокруг заражают позитивом. С ними рядом мир кажется чуточку добрее, чуточку лучше. Кажется, я встретила такого.

Обойдя полгорода, мы перед самым закрытием парка вернулись-таки в тот тир.

– Ты так смотришь на этого несчастного медведя, что мне за него страшно, – хмыкнул Влад, за что получил обиженный взгляд. – Немного вперёд… и слегка правее. Кэт, правее, а не левее.

Устав от моего тугодумства, парень сам направил сие «оружие» как надо, осторожно коснувшись моих рук (едва успела сдержать рвущуюся наружу силу). Тело словно прошиб разряд тока, но это чувство даже с большой натяжкой не назовёшь неприятным.

Он стоял так близко, что моё дыхание мгновенно стало каким-то рваным и стало невыносимо жарко.

Сглотнув образовавшийся в горле комок, мысленно обматерила всех высоких красавчиков, стоящих прямо за моей спиной, и выстрелила.

Меня чуть потряхивало, руки немного дрожали, но под кое-чьим чутким руководством я выиграла-таки подарок Лике.

– Знаешь, даже странно, – вдруг произнёс он, – Я был почти уверен, что разочаруюсь, когда с тобой в живую познакомлюсь.

– Что, думал, я на самом деле сорокалетняя тётенька с тремя детьми и внушительным пузиком? – Улыбнулась я, потягивая молочный коктейль.

– Ну, не совсем так. Просто при переписке люди могут быть совсем не такими, как в реальности, высказывать совершенно несвойственные им мысли, чтобы казаться умнее и лучше, – оправдывался он.

– Не буду врать, я тоже так думала, – согласилась я, – Если честно, я даже идти не хотела, меня подруга в последний момент заставила.

– Подруга?…

– Угу, Вика, – слегка усмехнулась, вспомнив этот момент, – Она немного помешана на идее свести меня с кем-нибудь. Сама два года встречается с парнем, и обиделась, что я уже в интернет-знакомого влюбилась… – и только через несколько секунд, глядя в хитрющие глаза, с ужасом поняла, что я сейчас ляпнула, – э-э, то есть…

Нет, ну аж бесит. Как школьница.

– «Я не это хотела сказать»? – С улыбкой подсказал парень, – Ладно пока сделаю вид, что поверил. Ещё вернёмся к этому вопросу.

– Мол, «я промолчу, но учту», да? – Так же тепло улыбнулась я, – Надо будет сказать Вике спасибо.

– И от меня тоже.

Глава 6

Иногда время течёт так, что ты его просто не замечаешь. Кажется, что прошло всего пару часов, ан нет – пара недель.

С таким ощущением я сталкивалась крайне редко, но вот, оно снова настигло и меня. Практически каждый день из оставшихся полторы недели до начала занятий, мы с Владом созванивались, переписывались, бесцельно мотаясь по городу, поедая мороженное, катаясь на американских горках, уча меня стрелять во всё том же многострадальном тире…

Это было и рискованно, и глупо, и даже немного эгоистично с моей стороны, ибо я знала, кто он. Проблема для меня и моих близких. Но в то же время после двух месяцев непрерывной нервотрёпки мои спокойные сны, переполненные всякой романтической чушью, светлые, эмоциональные в хорошем смысле дни стали для меня отдушиной. Я чувствовала себя красивой, нужной, успешной, немного влюблённой… счастливой. И это бесценно.

А в последний день перед занятиями Влад пригласил меня в клуб, на маленькую вечеринку с друзьями. Предлагал позвать с собой и Вику, но та почему-то отказалась, узнав, что там будет и Стас (как оказалось, Влад и был тем, с кем Вика хотела меня познакомить… как-то это подозрительно… Впрочем, пока всё же спишем на случайность).

Это меня немного насторожило, но я не стала пока акцентировать на этом внимание.

– Если этот твой Влад не упадёт сегодня тебе в ноги… – ворковала надо мною Вика, любуясь результатом часа своих стараний.

– …от ужаса? – Хмыкнула я.

– Молчать, не обладающим тонким вкусом слова не давали, – парировала та, – Так вот, если он не упадёт тебе в ноги, когда тебя сегодня увидит – шли его нафиг, ибо это лучший твой образ на моей памяти.

Ну да, выглядела я неплохо, хотя и излишне, на мой взгляд, ярко, что ли. Не до вульгарности, просто непривычно. Алое, как кровь платье с вполне себе нормальными длиной и декольте, делало каштановые волосы почти рыжими, аккуратно нанесённая красная помада впервые для меня подходила к образу, а высокие чёрные закрытые туфли помогут мне достать Владу макушкой до подбородка… Ну, это я утрирую, конечно, но…

Вобщем, чувствовала я себя уверенно.

Влад конечно не упал мне в ноги (благо, Вика не видела, а то был Влад – и нет Влада), но взгляд его был… говорящим.

– Ты… чудесно выглядишь, – простая банальная фраза, а сказано было так, что я мгновенно почувствовала себя мисс мира.

Клубы я, надо сказать, никогда не любила. Эти дымные помещения, насквозь пропахшие алкоголем, где музыка невыносимо бьёт по ушам, а среди трясущегося под неё народа невозможно и вздохнуть, никогда не ассоциировались в моём понимании ни с нормальным отдыхом, ни с вечеринкой.

Но что не сделаешь ради… дела.

Среди друзей-однокурсников, о которых говорил Влад, оказался и Стас, явно не знавший обо мне (и сделавший вид, что меня тут нет, сволочь), сегодня решил познакомить Влада с Алиной – длинноногой остроумной красавицей-блондинкой. А мне только разве что натянуто улыбнулся.

При виде соперницы, томно взглянувшей на моего Влада из-под длинных накрашенных ресниц, всё во мне возопило сереной.

«Стоп, стоп! Какой ещё „мой Влад“?» – попыталась я себя одёрнуть, но, что ожидаемо, безуспешно.

– И чем они тебе не понравились? – Поинтересовался Влад, выдернув меня из размышлений.

Только тут я заметила, что мы вобще-то танцуем медляк, обнявшись, как в последний раз. Сердце, помахав на прощанье несуществующей ручкой, галопом поскакало в закат.

– С чего ты взял? – Невинно похлопала ресничками.

– Да ты на них так смотрела, словно вот-вот сорвёшься и выдашь хук справа, – ответили мне.

– Ну, как сказать… Вобщем, Вика из-за Стаса в последнее время какая-то расстроенная, – попыталась выкрутиться я, – А Алинаа… – я прикусила губу, искренне стараясь сдержаться. Не вышло: – Эта блондинистая зараза весь вечер на тебя смотрит так, как будто сожрёт, стоит мне отвернуться!

Усмехнувшись, Влад немного отстранился и чуть приподнял мой подбородок, заставив взглянуть в глаза.

– Ревнуешь?

– Кто, я? Пф, смешно.

– Ревнуешь.

– Нет.

– Да.

– Неет.

– Да-а.

– Чуть-чуть, – сдалась я, не в силах скрывать очевидное.

А в следующую секунду мой маленький проигрыш сполна восполнили поцелуем. Нежным, осторожным, словно хотели распробовать на вкус.

– Хочешь открою маленькую тайну? – Тихо шепнул мне на ухо Влад, от чего шею обожгло горячим дыханием, а по телу табуном пронеслись мурашки, – Сегодня я способен замечать только одну девушку.

– Только сегодня? – Деланно надула губки я. – Я, значит, каждый день стараюсь, крашусь…

Влад тихо рассмеялся, а я с сожалением отметила краем одурманенного сознания, что танец-таки закончился.

– Если бы только сегодня.

* * *

В общем, несмотря на некоторые неприятные моменты, домой я всё равно возвращалась в стельку пьяная от счастья, хотя не выпила и капли алкоголя.

Но дома меня поджидала неожиданная картина: Вика, обнявшись с большой чашкой шоколадного попкорна, с самой что ни на есть постной миной смотрела мелодраму.

К слову, это плохой признак, учитывая то, что мелодрамы она ненавидела и смотрела только во время тяжёлой депрессии.

– Та-ак, – протянула я, плюхнувшись рядом и с наслаждением стянув пыточные каблуки, – Что за шум, а драки нет?

Помолчав, та вырубила телик и каким-то опустошённым взглядом уставилась на меня.

– Со Стасом расстались, – наконец, выдохнула она.

О как. Неожиданенько.

– Стоп, подожди… как расстались? – Не поняла я, – Вы же почти два года встречались.

– Ну да, – флегматично пожала плечами та, – А толку – ноль. Он сильно изменился за этот месяц, но… по факту, это всего лишь повод. Мне надоело, Кать. Я же саму себя обманываю.

– В чём? – Опять не поняла я.

– Я… – вздохнув, забегала глазами подруга, – Мне кажется, я… вобще его не любила, Кэт. Точнее, с самого начала я просто… искала в нём другого человека.

– М-да? И кого же? – С удивлением полюбопытствовала я.

– Я тебе о нём не рассказывала, – отложив попкорн и обняв подушку, грустно поведала подруга, – В общем, в старшей школе я была сильно влюблена… нет, я любила одного сволочного козла. Он говорил, что тоже любит меня, а потом… там кое-что случилось. И он меня бросил. Даже нет, не так – не просто бросил, а исчез, не сказав ни слова. Просто взял, ушёл со школы, уехал из города. Пуф, и будто не было человека. А мне было тогда так больно, Кэт… я… мне кажется, я до сих пор его люблю. Хотя он тварь редкостная. Так бы и вмазала по его красивой роже. А Стас, он… он был так похож на него, характером, когда мы познакомились. И он любил меня. А сейчас… когда я сказала, что нам надо бы расстаться, он просто сказал «хорошо». Наверное, так даже лучше.

М-да. Вот так раз.

– И как зовут того… как ты говоришь? Сволочного козла, – Полюбопытствовала я.

– Того, которого я каждую ночь во сне убиваю с особой жестокостью? – Хмыкнула та, – Ярослав. Вот… – подруга протянула мне что-то, на проверку оказавшееся старой фотографией.

Я выронила попкорн, который взяла было в руки.

Ну песец же!..

* * *

С минуту я молча переваривала услышанное и увиденное, глупо хлопая накрашенными ресницами и рассматривая фотографию.

На ней была счастливая восемнадцатилетняя Вика и… помолодевшая версия Верховного инквизитора, чьё фото я, кстати, я тоже часто видела и которо ни с кем не могла перепутать.

Может, всё-таки двойник, или я ошиблась?… Вот только интуиция мне подсказывает, что таких совпадений просто не бывает.

Начальник и друг моего люби… пар… а фиг его знает, кто он мне теперь, и лучшая подруга. Это казалось таким странным… и таким естественным одновременно.

– И что же там случилось? – Наконец, тихо спросила я, – Ты сказала, что что-то произошло, прежде чем он… ушёл.

– Там… – Отвела глаза Вика, – Там всё сложно, Кэт. Я не могу тебе сказать, хотя давно хочу. Ты просто не поймёшь. Сдашь в меня в дурку, а если я докажу, что говорю правду – сама туда пойдёшь.

Вот тут реально стало страшноватенько.

– Я пойму, – сглотнув образовавшийся в горле ком сказала – как отрезала, – Поверь, моя жизнь и есть дурдом, так что на свете почти не осталось ничего, способного меня удивить.

Вика нервно рассмеялась.

– Даже если я тебе навру, что я – потомственная ведьма, в тринадцать лет сбежавшая из клана? – Хмыкнула она.

Пресвятые печеньки!!! Беру свои слова обратно!

– Что?! – Испугавшись, не совсем понимая, что делаю, подскочила я, как ужаленная, – Ты… ведьма?!

– Как-то странно ты реагируешь, – нахмурившись, чуть прищурилась она, словно заново изучая меня взглядом, – Как будто тебя удивляет не сам факт, а то, что именно я…эй, эй, ты чего? – Заметив, как сильно я побледнела, она потянулась было ко мне, чтобы привычно приобнять за плечи, но я, в ужасе и не совсем адекватная… а точнее, совсем не адекватная, молниеносным движением зубами стянула тонкую перчатку и выставила ладони вперед в защитном жесте, отшатнувшись.

– Не подходи. – Хриплым шепотом предупредила я.

– Что?… – Вика недоумённо помотала головой, – Кэт, ты чего?… Это же я… я же пошутила… стоп, – она вдруг запнулась, разглядывая мою вытянутую руку, – Ты же говорила, у тебя там ожоги…

Я только молча тяжело дышала, а в голове набатом «ведьма… ведьма… ведьма…». Она – ведьма.

Враг?…

– Что ты сделала? Кого-то убила? – Произнесла я всё в той же боевой стойке, – Как Ярослав узнал, что ты ведьма? Ведь именно это произошло, правильно?

– Да… я призналась ему сама… – тихо, растерянно пробормотала подруга, глядя на меня огромными от удивления глазами – подожди-ка… Ты знаешь Яра? Откуда?!

– Ага, так я тебе и поверила, – скептически фыркнула я, – Ведьма, которая сама призналась в этом инквизитору. Ну-ну. С какого б рожна?

– Я просто хотела, чтобы он знал обо мне всё, – на удивление искренне и правдоподобно заявила подруга, – Какой к чёрту инквизитор?! Яр обычный парень…

– Либо ты врёшь мне непонятно зачем, либо года на четыре отстала от жизни, ибо именно столько времени он – Верховный, его фото можно найти практически в любой книге о магической изнанке. – Выдала я.

– Чего-о?… – Растерянно пробормотала Вика, – Твою ж! Он…?! Врёшь. Быть того не может! Я бы знала.

– Мы отвлеклись от темы, – всё ещё напряжённая, как струна, напомнила я, – Зачем тебе я, если по прошествии трёх лет знакомства ты меня до сих пор не убила и не сдала своему клану?

– Что?! Убила?! – И побледнела она очень натурально, – С ума сошла, что ли? Офигеть, подруга называется! Да я в своей жизни только курицу один раз убила, и то меня на это весь клан два дня уламывал… для ритуала… Зачем мне тебя убивать? С чего тебе вообще такое в голову пришло? И… Откуда ты знаешь обо всём этом – нечисти, инквизиторах, изнанке? Кто ты, Кэт?

Ещё немного пробуравив её настороженным взглядом, я облегчённо выдохнула и плюхнулась рядом на диван.

Я уже говорила, что я дура? Так вот, говорю ещё раз. Не знаю почему, но… я поверила Вике. Каждому слову, хотя многое ещё оставалось непонятным. В какой-то мере эту глупость оправдывало только одно: Вик была мне как сестра чёрт знает сколько времени в обоих мирах, и если хотела бы навредить – уже навредила бы.

– Угадай с трёх раз, – буркнула я, натягивая тонкую перчатку.

Воцарилось ничем не нарушаемое молчание, а этот анализирующий обеспокоенный взгляд подруги словно превращал кровь в кислоту.

Не жизнь, а… нет, уж не песец, а очень похожее слово на великорусском.

– …! – Кажется, Вика была со мной солидарна, – Только не говори, что ты грёбанный феникс…

– Как скажешь, не буду, – выжато прошептала я.

– …!!! – Уже громче подвела итог она, – Ты… вот же ж! И ты думала, что я…

– А что мне было думать?! – Всплеснула руками я, – В таком шоке я бы и не такое сморозила.

– Убью, – хмуро припечатала подруга, – Не в прямом смысле, но тебе не понравится.

– Да, давай, напугай меня под конец, – укоризненно прицыкнула я.

– Иди ты, – отмахнулась… ведьма, – Знаешь что? Нам пора хорошенько посекретничать. Обо всём. Давно пора, по ходу.

– С самого начала? – Предложила я.

– С самого начала. – Согласилась та.

Глава 7

– Мляя… мляяя!.. – В непритворном ужасе схватившись за голову, пропищала Вика, – Я призналась в том, что я ведьма инквизитору! Парень, которого я до сих пор люблю – Верховный, возглавляет ответвление ордена, уничтожающего таких, как я! Теперь он не просто козлина, а козлина в квадрате! А моя подруга… пипец… феникс!

– Чья бы корова мычала. Моя подруга вообще прирождённая потомственная ведьма, отступница-беглянка и полудемон! – Парировала я.

Да, ещё одним ударом для моей и без того основательно повреждённой психики стало то, что родители Вики – верховная ведьма ковена, и… демон, случайно прорвавшийся в наш мир. От того Вика и потенциально сильнее большинства ведьм, и, скорее всего, проживёт дольше, не выпивая ничьих сил. Но всё-таки дочь демона и ведьмы… как-то жутко звучит, если честно.

По её словам, детей у этого прыткого демона с шилом, исходя из этого, как минимум двух стратегически важных местах, детей по земле-матушке меряно-немеряно. Так же, как и у шестисотлетней верховной ведьмы Равии. А зачата Вика была… на оргии.

Мать приглядывала за ней, но в целом она росла предоставленной самой себе. Отца так и вовсе никогда не видела. Но, несмотря на таких своеобразных и, несомненно, могущественных «предков» ведьмой Вика была тогда казалась довольно посредственной, да и от чёрных ритуалов отказывалась, так что всем на неё было глубоко пофигу.

Она с детства стремилась к «нормальной» жизни, и делала для этого всё возможное. Училась в обычной школе, а в тринадцать лет и вовсе сбежала. Никто её вроде как не искал, и она вздохнула свободно. Колдовством впоследствии только баловалась по мелочи: чтобы еда быстрее готовилась, дома чтоб было чище или чтоб при надобности притвориться больной. Но Вика никогда не забывала о магии, она была и остаётся её неотъемлемой частью, словно рука или нога. Однако в остальном её жизнь, хоть и с натяжкой, можно было назвать обычной. Она была почти отличницей, оставалось немного до окончания школы, когда к ним пожаловало его величество будущий Верховный. А Вика, она и так-то красивая, а уж вкупе с притягательностью прирождённых ведьм… В общем, заметив её, Яр попшикался одеколоном и пошёл в атаку напролом. Одно не учёл бедняжка мистер совершенство: не только в него можно влюбиться, но и его самого та же участь может по головке приголубить. Хотя теперь, после всего, Вика не уверена, что её чувства были действительно взаимны.

Короче говоря, встречались они несколько месяцев. А потом моя гениальная подруга умудрилась признаться в том, что она ведьма, и продемонстрировать ему что-то из своих трюков. Разругались они… сильно, мягко говоря. Едва не поубивали друг друга, причём в прямом смысле. В итоге Яр заявил, что все ведьмы – зло, подлежащее уничтожению, и если она, Вика, до сих пор не отказалась насовсем от своего клана- значит, она ничем не лучше. Красиво хлопнул дверью и больше не появлялся в её жизни. Как будто и не было.

Естественно, она не успела объяснить ему, что за свою силу она не продавала душу, что ведьмой она стала вообще не по своему желанию, а потому что родилась такой, а от клана не отказалась потому, что Магия тогда убила бы её (он тогда, наверное, этого не знал). Да и вряд ли ему это было надо.

Первое время Вика смертельно ненавидела себя, за то, что призналась, потом свою колдовскую сущность и самого Яра, но…уж не знаю, что этот «козлина в квадрате» с нею сделал, однако, спустя уже сколько-то там лет, она его так и не забыла. Отпустила, но не забыла. Не смогла.

Какова мораль сей басни? Признаваться мне Владу ни в коем случае не стоит.

* * *

Дождь в тот день моросил с самого утра, навязчиво стуча по стёклам окон, как нежданный настойчивый гость. Дул порывистый холодный ветер, разносящий пыль, сорванные афиши и всякий мусор, коего на каждом углу было пруд пруди. Город, обычно сияющий разнообразными вывесками, привлекающий своей суетой и всякими развлечениями, казался пустым и бледным, будто все его яркие краски размыло дождём.

По дорогам, шумя и разбрасывая грязные брызги, быстро проносились машины, то тут, то там мелькали пешеходы, прячась под зонтами или укрывая голову ветровками в попытке хот как-то защититься от непрекращающегося ливня. Погода погодой, а рабочий день и унылую рутину, увы, никто не отменял. А ведь так хотелось бы в подобный день плюнуть на всё, поспать подольше, а проснувшись сидеть у телевизора, попивая кофе… Но мне было сегодня не до этого. Потому что сегодня мой первый день обучения в Академии. А ещё – вступительный экзамен.

Ослепительная вспышка вспорола небо, и её зигзаги в одно мгновение рассыпались в разные стороны. Через несколько секунд орудийным залпом раскатисто грянул гром, да так, что на мгновение показалось, что содрогнулась земля. В воздухе стоял отчётливый запах шашлыков из ближайшей забегаловки, сырого асфальта и озона, или как говорят в народе, свежести. Я запрокинула голову вверх и с затаённым страхом посмотрела на гигантский тёмно-синий вал, стремительно надвигающийся на город. Зябко поёжившись от неясного липкого ощущения, зашагала в сторону парка.

Меня обгоняли спешащие люди. Кто с работы, кто с учёбы, а кто ещё откуда. Каждый пытался быстрей добраться до уютной квартиры… Снова молния, гром. Кое-кто из молодёжи не выдержал и рванулся быстрей. Мне тоже захотелось сорваться с места и нестись без остановок. Некий лёгкий, совершенно иррациональный страх перед грозой издавна передаётся из поколения в поколение, на уровне инстинктов, как и те же детские страхи, вроде монстров под кроватью. Наверное, предкам нашим казалось, что гроза раскалывает небосвод, угрожая обрушить его однажды на нашу грешную землю…

Так, блин, о чём это я…

Дойдя до пустыря, найдя нужное место, я тихо прошептала заученные на зубок слова, прикоснувшись к наскоро начертанному знаку, и, быстро оглядевшись, шагнула в разлом. Портал…

* * *

Впервые в жизни прошла через портал. Ощущение, будто ныряешь в воду, но почему-то остаёшься сухим. Всего мгновение – и в лицо уже дышит тёплый ветер, возвращая в реальность.

Утренний лес встретил меня тишиной, прерываемой лишь тихим шелестом листвы на ветру. Я чувствовала себя здесь как дома. Природа – моя стихия. Я чувствую её едва различимый шепот и тепло всегда, когда нахожусь в лесу – с детства, ещё до всей этой магии и прочего. Это маленький, живой и радушный мир, в котором нет места ни злу, ни горю. Занесло меня на маленькую полянку близ огромного хвойного леса, пропахшую самыми разными травами, ягодами и цветами. Немножко растерявшись, обвела глазами округу, и поняла, что до искомого замка минут пятнадцать пешком.

Расстроенно поджав губы, я даже не сразу почуяла, что не одна здесь. Как оказалось, позади меня стоит как минимум целый посёлок нарду. И все как-то хмуро молча взирают на меня.

– Вы хотите пройти испытание, мисс? – Властный старческий голос явно обращался ко мне, и, дождавшись моего неуверенного кивка, продолжил: – Тогда соблаговолите встать в очередь и не мешайте ходу экзамена.

Пробормотав извинения, я, на секунду застыв, встала в очередь студентов. Видимо, со мной разговаривал ректор – приземистый пожилой мужчина в строгом чёрном костюме и обладающий громким басистым голосом. Странно, почему испытания проводятся не в самой академии? Наверное, это для тех, кто имеет тесную связь с природой.

Для начала я стала с любопытством разглядывать тех, с кем мне, возможно, предстоит учиться. Кого здесь только не было! И обычные, на первый взгляд, люди, и полупрозрачные создания, похожие на синюю дымку, увешанные всякими драгоценностями, и крошечные феи – они чем-то похожи на эльфов, только гораздо меньше. Остальные же в основном были люди.

Прошло ещё где-то около пятнадцати минут, прежде чем громко объявили, заставив меня выпасть из задумчивости и вздрогнуть:

– Екатерина Соколова.

Так, ладно. Вдох, выдох, шаг… Господи, ну чего я боюсь? Ну не получится и ладно. Максимум обидно. Хотя нет, очень-очень обидно. Но чего мне бояться какого-то там экзамена по магии, если я отмучалась ГИА и ЕГЭ? Это почти как быть ветераном по экзаменационным экзекуциям. К тому же, я феникс, или кто?

– Итак, начнём.

Вокруг меня мгновенно образовался круг силы. Этот круг соткан из энергии, но в то же время предотвращает случайный выброс оной. Прекрасная защита от последствий неосторожности не слишком опытных учеников, вроде меня.

– Что ж, начнём с простого, – сказал маг, – Покажи мне владение своей стихией, на базовом уровне.

Я лишь слегка улыбнулась. Мне надо выдать себя за слабенького мага-огневика (ибо фениксов считают вымершими, и проблемы мне не нужны). Это будет нетрудно, учитывая то, что я ещё не обращалась, поэтому магия моя слаба. И сосредоточилась…

Свобода – это больше чем слово, это скорее чувство, эмоция, обжигающее душу, сводящее с ума. Знаете ли вы, осознаёте ли в полной мере, что такое свобода? Я – да. Именно здесь и сейчас. Замешкавшись на миг, шепчу несложное заклинание. И будто уже не кровь бежит по венам, а чистая сила, сама жизнь. Огонь, стихия… Я слилась с ним, мы единое целое. Нет ненавистных ограничений, непонятных законов, строгих правил. Только я и древняя, как сама жизнь, сила. Направила крошечную частичку раздирающей меня силы к ладони… и кисть вспыхнула, не обжигая.

– Достаточно, – извне заоблачного пространства послышался удовлетворённый голос мага, – Что ж, с этим вы блестяще справились. А теперь покажите предел своих возможностей на данный момент. Остальному мы будем обучать вас здесь, если пройдёте.

Ещё некоторое время я демонстрировала свои знания и умения. Благо, задания оказались несложными, такими, которые я могла выполнить. И наконец услышала заветную фразу:

– Спешу вас поздравить: с этого момента вы являетесь адепткой нашей Академии. Добро пожаловать!

* * *

После того, как прошёл испытание, новоиспечённый адепт должен был ещё минут пятнадцать простоять у входа в академию, пока специальное «жюри» не решит, на какой именно факультет тебя отправлять. Обычно руководствовались расовыми особенностями, потому меня, недолго думая, отправили на факультет магов-огневиков.

Такие академии всегда создавались в пространственных карманах (высшая магия, не доступная практически никому), и были весьма древними. Так же, как и эта (не самая лучшая, захолустная, но всё же).

Замок был просто огромен. Все эти запутанные коридоры сильно напоминали лабиринт, в котором заблудиться легче лёгкого. Но это не исключало его мастерской красоты и изящества: на стенах было множество портретов в инкрустированных рамках, горели синеватые магические светильники, пол устлан мягким дорогим ковром, и вообще всё богато, со вкусом, до мелочей. Я не могла не восхищаться увиденным, ведь подобное встречала впервые в своей жизни. Особенно поразил общий зал, называемый Залом Стихий. Там так тесно сплеталась символика воды, огня, воздуха и земли, что комната казалась живой. Всюду веяло древностью, загадкой и неведомой неопытной мне магией.

После краткой экскурсии начались и вводные занятия, где нам вкратце повторяли уже известное: о природе магии, о различной вредной нечисти, о ведьмах, об инквизиции и так далее. Рассказывалось всё это достаточно красиво, так что я слушала внимательно, несмотря на то, что всё это уже знала. Нам выдали удобные расписания, а потом мня вызвал к себе ректор.

Весь смысл его долгого и нудного разглагольствования сводился к тому, что меня будут прикрывать, будут обучать по особой программе, но платить за всё это надо много и вовремя – иначе сдадим. Я вежливо кивала и улыбалась, мечтая только свалить побыстрее.

Магия-магией, а люди такие же.

* * *

С того момента, как мы с Викой «поболтали по душам», время потекло ещё быстрее. Начались занятия, в которые я быстро втянулась, записалась в клуб восточных танцев, и да – охотилась на мелкую вредную нечисть, что засчитывалось мне как практика. Не то чтобы часто, но всё-таки.

Я не чувствовала себя обязанной чем-то этому миру, но несколько нападений ведьм на мою семью и само осознание, сколько ничего не подозревающих людей может погибнуть от лап нечисти, ведьм, сверхъестественных «случайностей» не давало сидеть на месте. Да и к тому же папа стал припрягать к охоте на ведьм-убийц Лику, а я не могла отпустить её туда без своего присмотра.

Но в основном я охотилась всё-таки с Викой. Ведьма и феникс против нечисти… и ведьм-убийц. М-да, парадокс. И тем не менее, получалось у нас вполне себе неплохо. Правда, совмещать охоту с парами, сессиями и курсовыми – то ещё удовольствие. Но мы справлялись.

Я утонула в этой кутерьме, и, честно говоря, сама не понимаю, каким таким волшебным образом находила время для свиданий с Владом.

Наверное, это глупо – вот так растворяться в человеке, тем более, если он – потенциальная угроза. Но я улыбалась вместе с ним, вместе с ним грустила, смотрела на мир его глазами… И этот мир был прекрасен, несмотря ни на что. Даже на сотни недоговорок между нами. Несмотря на ложь.

Я понимала, что так не может продолжаться долго, но не могла заставить себя отказаться от него, понимая, что утопаю, и не могла ничего, кроме как пустить всё на самотёк, надеясь, что судьба расставит всё по своим местам. Будь что будет.

Вот так, практически незаметно, прошло около трёх месяцев.

…Зима… конец декабря… искрящийся на дневном свету снег, гирлянды и яркие рождественские плакаты дарили хорошее, предпраздничное настроение. А мы с Владом как маленькие обкидывались снежками на пустующей детской площадке у многоэтажки, в которой находилась Викина квартира, смеясь при этом на весь город, и редкие прохожие смотрели на нас, как на придурков.

Против правды не попрёшь.

Я бесилась и походила на вскипающий чайник. Разве что дым из ушей и носа не пошёл.

Просто этот зараза куда более ловкий и меткий, чем я. Это доказывал тот факт, что я оказалась с ног до головы усыпанной снегом, а этому гаду хоть бы хны. Ржёт и торжествует.

В какой-то момент моё уязвленное самолюбие не выдержала, и я применила новую тактику: с боевым кличем пронеслась напролом, и, о чудо, снесла этого лося в сугроб.

Ха! Лови, фашист, гранату.

Влад, не ожидавший такого подвоха, весь оказался в снегу и стал забавно отфыркиваться. Теперь была моя очередь злобно хихикать, чем я, собственно, и занялась, усевшись на поверженном сопернике. В своём торжестве я пропустила момент, когда «поверженный», с коварной улыбочкой и взглядом «ну, заяц, погоди!» как-то прям мгновенно перевернул всё наоборот: теперь уже я лежала в сугробе, а он – сверху.

Но самое главное, в течение этих кувырканий с моей руки сползла варежка, и я случайно, инстинктивно вцепилась ладонью в его руку. Влад перчаток, кстати, не носил. Прям как мой папа в прошлом. А сосредоточиться и сдержать силу я не успела, ибо не ожидала…

Когда до меня дошло, что что-то тут не так, было уже поздно. Тоесть, как поздно… по идее такое открытое прикосновение без контроля силы должно было оставить на руке Влада ожог, но… ничего.

Ничего!..

В голове произошёл капитальный бум. Потому что я хорошо изучила информацию о фениксах, и знаю точно, что из всех живых существ вот так беспрепятственно прикасаться руками без контроля энергии мы можем только к своей второй половинке.

А влюбляются фениксы один раз на всю жизнь.

Счастье и страх – ядерная смесь, надо заметить.

Чёрт, да я же как будто замуж только что вышла, правда, без согласия на то Влада.

Замуж… за инквизитора, чтоб меня!!! Умудрилась же ж так «неправильно» влюбиться… Они ведь когда-то приложили лапку к истреблению фениксов, потому что боялись, а оставшихся до сих пор не оставляют в покое – потому что сильны и бессмертны. А я… Но сердцу-то ведь всего этого не объяснишь.

Ну супер.

– Не знаю, может, я немного тороплю события, – вдруг произнёс он, а мне довелось понять, что от поглаживания ладони, вроде бы вполне невинной ласки, тоже может бросить в жар, – Но, может, к рождеству переедешь ко мне?

Наверное, над таким вопросом всё же стоило подумать чуть дольше, чем пять секунд, но радостное «да» сорвалось с моих губ прежде, чем прорезался задушенный глас разума.

Влад улыбнулся, а я… немного извращенка. Просто подумалось… ну, раз уж я сегодня почти «вышла замуж» по законам нашей расы, то почему бы не организовать и брачную ночь? Чего греха таить, давно хотелось. Да и вообще, должно же в замужестве быть что-то приятное.

Эпилог

Моё спокойствие и счастье, на самом деле, нарушалось лишь тремя вещами: обучением в Академии и беспокойством за Лику. Последнее было довольно беспочвенно, потому что с каждым годом она всё лучше охотилась на мелкую нечисть, всегда с папой. А третье… то, что Влад до сих пор не знает, кто я. Что я. И чёрт знает, как он на это известие отреагирует.

По хорошему, рассказать бы, потому что тайное рано или поздно становится явным, и лучше бет, если он это услышит от меня, в спокойной обстановке, но…

Боже, я так боюсь его потерять. До безумия, до боли в груди от одной этой мысли. Даже не думала, что за такой относительно небольшой срок человек может стать настолько родным, необходимым, как воздух. Тем, без кого уже не представляется жизнь.

И да, я малодушно молчала, боясь повторить Викину ошибку. Боясь, что он так же хлопнет дверью и исчезнет, словно и не было… или ещё хуже – возненавидит.

Я этого просто не переживу.

Так что пока была возможность, я упивалась сполна этой иллюзией уверенности в завтрашнем дне и покоя. Но буквально два дня назад добавилось ещё и беспокойство за Вику, потому что она впервые отправилась на охоту одна, без меня, вобще не объяснив причин.

Насвистывая какую-то старую, знакомую с детства мелодию, я пекла нам с Владом блины, когда зазвонил лежащий на столике рядом телефон.

Увидев высветившееся на экране имя Вики, я едва не уронила горячую сковородку себе на ноги.

– Алло, – судорожно нажав на приём, пробормотала я, – Ты где?

– Ой, Кэт, не спрашивай. Я в заднице, – коротко, не очень ясно, но ёмко охарактеризовала своё положение подруга, – В общем, у меня проблемы. Большие проблемы… из-за клана. И ещё кое-кого.

– А поподробнее? – Нервно стуча ногтем по столешнице, поинтересовалась я.

– Так всё по телефону и не расскажешь. Да и времени в обрез, – ответила она, – Коротко говоря, на меня наложили какое-то хренснимаемое заклинание, из-за которого я не могу выйти за пределы этого города. Но это полбеды. Одна очень хитрая стерва повернула всё так, что меня обвиняют в очень жестоком преступлении. И ладно бы только люди… в общем, я сейчас в бегах от полиции… и от одного очень, ну очень надоедливого инквизитора. Для него прям принципиально разобраться с этим делом, хотя он меня не видел. Но это капец, подруга. Все улики реально против меня, и, не будь я уверена точно, что не виновата – поверила бы. От полиции-то я как-нибудь спрячусь, ведьма всё-таки, а козлина в квадрате будет землю носом рыть, но найдёт меня, и, вероятно, раньше, чем я успею всем доказать, что не виновата. Короче, я в углу. Мягко выражаясь. Не хочу тебя в это втягивать, но позарез нужна помощь.

Козлина в квадрате… Моё лицо вытянулось. Вот чёрт!

Этим кодовым словосочетанием мы с Викой негласно заменяли имя Ярослав.

– Если ты сейчас скажешь, что за тобой гоняется некто, возглавляющий орден магического правопорядка, причём не совсем с матримониальными намерениями, я тебя убью, – выдохнула я.

– Тогда тебе придётся встать в очередь, – хмыкнула Вика в трубку, – Потому что этот самый некто гоняется за мной прямо сейчас. И, увы, явно не от желания сделать мне предложение руки и сердца.

Финита ля комедия, как говорится.

Ну не дадут мне пожить спокойно! Неприятности-таки начинаются. Впрочем, в случае с нами-то это просто неизбежно. А не всё ли равно, когда помирать? Днём раньше, днём позже… главное – с музыкой!

Конец первой части.

Content

Анастасия Акулова
Рождение Феникса

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Эпилог