Эльберг Элизабет

Лучше, чем друзья (ЛП)

Элизабет Эльберг

Лучше, чем друзья

Оригинальное название : "Better Off Friends – Elizabeth Eulberg"

"Лучше, чем друзья – Элизабет Эльберг"

Аннотация

Для Макеллан и Леви, это была дружба с первого взгляда. Все говорят, что парни и девушки не могут быть просто друзьями, но эти двое могут. Они болтаются вместе после школы; разыгрывают тонны шуток; их семьи очень близки, и Леви даже начинает встречаться с одной из подруг Макеллан.

Они счастливы.

В конце концов, они понимают, что они лучшие друзья. Но они были бы ближе, если бы не вставали друг у друга на пути.

Друзья Макеллан не будут ни о чем ее спрашивать, только потому, что они думают, что она с Леви, а Леви проводит с ней слишком много времени, что, по их мнению, не достаточно, чтобы встречаться с ним.Они не могут не спрашивать себя: они больше, чем просто друзья или же, они лучшие друзья и ничего не усложняет их дружбу?

От суперзвезды в области романтики и комедии – Элизабет Эльберг приходит новый роман, для веселого изучения вопроса на века: Могут ли парни и девушки действительно быть просто друзьями? Или же, от истинной любви их разделяет всего один поцелуй?

Глава 1

Макеллан

Парни и девушки могут быть друзьями.

Переходи прямо к делу, Леви.

Все, что я хочу сказать, что для парней и девушек есть возможность дружить. Я никогда не понимал, что в этом такого. Я имею в виду, да, мы имели дело со всеми этими глупыми вопросами.

Ох, вопросы.

Ребята, вы вместе?

Почему нет?

Может, когда вы только познакомились, было что–то?

Или ты думал об этом?

Макеллан, как ты могла устоять перед очаровательностью Леви?

Этого никогда не происходило.

Я не знаю…

Хорошо, я знаю. И этого никогда не произойдет. Никогда.

Отлично. Но я признаю, что это не было так уж легко. У нас были кое–какие проблемы.

Кое–какие проблемы?

Ладно, больше, чем кое–какие. Но посмотрите, как все в итоге вышло. Я не думаю, что хоть кто–то из нас думал, что мы снова заговорим друг с другом после моего первого дня в школе, еще в седьмом классе. Тем более, вы, должно быть, слишком сильно давили на меня.

Ты вспоминаешь тот же день, что и я?

Да.

О. Мне очень жаль. Я считаю, что ты страдаешь от бредовых фантазий.

Я не брежу. Есть много слов, которыми можно описать меня: удивительный, экстраординарный мужчина.

Хорошо. Ты удивительный. Но явно бредишь.

Я была, вероятно, первым ребенком, который радовался концу лета. Было слишком много свободного времени, что могло пробудить много мыслей, особенно для потерянного одиннадцатилетнего ребенка. Я не могла дождаться начала седьмого класса. Чтобы погрузиться в учебу. Чтобы отвлечь себя от самых одиноких фактов. В какой–то момент, я пожалела, отклонив предложение папы провести лето в Ирландии с семьей мамы. Но я знала, что если бы поехала, то не было бы никакого напоминания о ней во всем мире. Не так, как это было каждый раз, когда я смотрела в зеркало.

Так что единственным выходом для меня была школа. Когда я получила сообщение, о том, что должна была зайти в главный офис до уроков, я волновалась, потому что боялась столкнуться с еще одним годом принудительных посещений школьного консультанта, жалостливых взглядов одноклассников, а так же, благих намерений преподавателей, которые остались незамеченными. Они продолжали говорить мне: "важно сохранить память о ней"

Как я могла забыть ее?

Я не была готова еще к одной утренней драме. Это был первый день нового учебного года с тех самых пор.

– Хочешь, чтобы я пошла с тобой, Макеллан? – спросила Эмили после того, как я получила приглашение в офис директора. Натянутая улыбка на лице отдавала обеспокоенностью, которую, как она думала, спрятала.

– Нет, все в порядке, – ответила я. – Уверена, что в этом нет ничего такого, – она изучала меня секунду, прежде, чем закрепила мои волосы заколкой.

– Ну, если я тебе понадоблюсь, я буду в классе мистера Нельсона, – я одарила ее ободряющей улыбкой и сохранила ее на своем лице до тех пор, пока не вошла в офис.

Директор Бласка приветствовал меня объятиями.

– Добро пожаловать обратно, Макеллан! Как прошло лето?

– Замечательно, – солгала я.

Мы оба смотрели друг на друга, не зная, что сказать.

– Ну, мне нужна будет твоя помощь сегодня с новым учеником. Знакомься, это Леви Роджерс, из Лос–Анджелеса!

Я посмотрела и увидела мальчика с длинными светлыми волосами, собранными в низкий хвост. Его волосы были даже длиннее, чем мои. Он заправил выбившуюся прядь за ухо, прежде чем протянул руку и сказал:

– Привет.

Должда отдать ему должное – по крайней мере, у него были манеры… для серфенгиста.

Директор Бласка вручил мне его график.

– Не могла бы ты показать ему все и взять его к себе на первый урок?

– Конечно.

Я вывела Леви в коридор и начала экскурсию. Я была не в настроении, чтобы играть в «Историю твоей жизни».

– Здание находится в основном в виде буквы «Т». По этому коридору у тебя математика, биология и история, – я показывала жестами рук направление, как стюардесса, – за тобой класс английского, а также библиотека, – я пошла быстрее, – еще есть тренажерный зал, кафетерий, музыкальные и художественные классы. О, и есть ванные в конце каждого зала, а также барботер.

Его брови взлетели.

– Что еще за барботер?

Моей немедленной реакцией было неверие. Как он мог не знать, что барботер?

– Гм, это где есть вода. Пить, – я подошла к нему и повернула ручку для воды, которая тут же полилась из носика.

– О, ты имеешь в виду фонтанчик.

– Да. Вода из фонтанчика, барботера, – он засмеялся. – Что?

– Никогда раньше не слышал, чтобы это называли барботером.

Вместо ответа я пошла быстрее.

Когда его глаза пробежались по всему коридору, я заметила, что они были светло–синими, почти серыми.

– Это так странно, – продолжил он, – вся эта школа по размеру как один только кафетерий в моей старой школе, – в конце его голос поднялся.

– Это, вроде как, нужно будет приспособиться ко многому, понимаешь?

Я знала, что должен был быть момент, когда я вежливо спрашиваю его о его старой школе, но я хотела просто скорее добраться до класса.

Несколько ребят прошли мимо и поздоровались, не забывая при этом осмотреть нового парня. Наша школа была довольно небольшой; большинство из нас были вместе с пятого класса, если не с детского сада.

Я кинула на него еще один взгляд. Было трудно определить, если бы он был симпатичен. Его волосы местами были практически белыми, вероятно, от солнца. Его загар сделал волосы светлее, и тусклые глаза довольно сильно выпирали, но это не продлиться очень долго, так как в Висконсине мы редко видим солнце, помимо августа.

Леви был в клетчатой рубашке на пуговицах, длинных шортах и шлепанцах. Он, наверняка, не знал, как одеваться или же, это – просто случайный выбор. К счастью, у меня была Эмили, которая помогла выбрать мне наряд на первый день: это был светло–желтый сарафан, с белыми полосками и белый кардиган.

Леви одарил меня нетерпеливой улыбкой.

– Ну и что это за имя Макеллан? Или это как МакКейла?

Моим первым желанием было спросить его, если имя Леви пришло от джинсов его мамы, которые она носила в тот день, когда он родился, но вместо этого я вела себя как хороший, ответственный ученик, которым мне следовало бы быть.

– Это фамилия, – ответила я. Это не было полной ложью – это наверняка чья–то фамилия, просто не моя. Было время, когда я любила тот факт, что у меня уникальное имя, но было немного неловко признавать, что оно было таким, только потому, что мой папа любил определенный вид шотландского виски.– Это как Ма–кел–лан.

– Чувак, это круто, – я не могла поверить, что он только что назвал меня чуваком.

– Да, спасибо, – я закончила экскурсию у кабинета английского, где и был его первый урок. – Ну, вот, ты на месте.

Он посмотрел на меня с надеждой, будто я должна была найти ему парту.

– Привет, Макеллан! – приветствовал меня мистер Драйвер. – Не думаю, что не увижу тебя сегодня позже. О, подождите, ты должно быть Леви.

– Да, я показывала ему школу. Ну,– обратилась я к Леви,– у меня сейчас урок. Удачи.

– О, хорошо, – пробормотал он. – Увидимся позже?

Именно в этот момент я поняла, что во взгляде у него был страх. Он был напуган. Конечно, был. Я почувствовал укол вины, но быстро стряхнула ее, когда шла к кабинету.

У меня и так было достаточно проблем.

Эмили сразу же перешла к делу, когда мы стояли в очереди в кафетерии.

– Так что там с новым парнем? – спросила она.

Я пожала плечами.

– Не знаю. Он в порядке.

Она осмотрела кусок пиццы.

– Его волосы такие длинные.

– Он из Калифорнии, – продолжила я.

– Что еще ты знаешь о нем? – она отбросила пиццу и взяла сэндвич с курицей и салатом. Я последовала ее примеру.

Я была так благодарна тому, что у меня была такая подруга, как Эмили.

Мой папа, как бы ни старался, не мог помочь мне с такими вещами, как волосы, одежда, и макияж. Если бы не Эмили, я бы носила кроссовки, джинсы, и футболку Green Bay Packers каждый день, и ела бы пиццу на завтрак, обед и ужин. Ей легко удавалось быть одной из самых красивых девочек в нашем классе, с длинными, блестящими черными, как смоль волосами и темно–карими глазами.

Также у нее была лучшая одежда, и я была очень рада тому, что у нас был одинаковый размер, поэтому я могла заимствовать ее вещи, хотя она была уже более развита, чем я. По крайней мере, у меня был человек, с которым можно было сходить в магазин, когда мне понадобился бюстгальтер. Я даже представить себе не могла, как неловко это было бы для папы. Для нас обоих.

– Ммм, – я старалась вспомнить, что еще узнала о Леви. Теперь слишком поздно, но я чувствовала, будто должна была приложить больше усилий.

Даниэль присоединилась к нам, ее кудри медового цвета подпрыгивали, когда мы шли в столовую.

– Это новый парень? – она указала на Леви, который сидел один.

– Он такой худой,– отметила Эмили.

Даниэль засмеялась.

– Это верно. Но не волнуйся, если ButterBurgers не откормит его, то это сделает сыр.

Мы втроем пошли к столу, где сидели всегда. Леви следил за нами. Мы привыкли к этому. Обычно, люди любили делать небольшие комментарии, как "Блондинка, рыжая, и азиатка пришли", но я всегда видела нас как "Та, с которой вы хотите сидеть рядом с потому, что она веселая, та, которую вы хотите надуть, и та, в кого влюблены все ребята. "

Я быстро улыбнулась Леви, надеясь исправить свою утреннюю грубость. Он ответил с небольшой грустью. Я остановилась на секунду, и, посмотрев второй раз, заметила благодарность на лице Леви. Он ожидал, что я сяду с ним или, по крайней мере, приглашу его. Я колебалась, не зная, что делать. Я не хочу быть для него нянечкой, но я знала, какого быть одиноким.

Страшно.

– Ребята, мне как–то не по себе. Можно он сядет с нами? – когда никто не ответил, я подошла к Леви.

– Эй. Как прошло твое утро? – спросила я, пытаясь улыбнуться и быть дружелюбной для разнообразия.

– Это было довольно хорошо, – по тону его голоса, можно было догадаться, что это было не так уж и хорошо.

– Хочешь сесть с нами? – я указала на наш стол.

– Спасибо, – глубоко вздохнул он.

Вскоре все внимание было обращено к сплетне, из рода Я–знаю–как–ты–провел–свое–лето.

Леви сел рядом со мной и неловко взял свой обед. Он положил свой рюкзак на стол, и я заметила кнопку, прикрепленную на него.

–Это не…– я остановила себя. Каковы были шансы, что это было именно тем, о чем я подумала? Это было бы слишком внезапно.

Леви заметил, что я спокойно смотрела на кнопку на его сумке.

– О, это шоу на BBC, – начал объяснять он.

Я едва мог сдержать свое волнение.

– «Багги и Флойд». Я люблю это шоу!

Его лицо просияло.

– Не может быть – никто не знает «Багги и Флойд». Это безумие!

Багги и Флойд – это смешные выходки Теодора "Багги" Багси и его двоюродного брата/сожителя Флойда. В каждом эпизоде Багги попал в какую–то нелепую ситуацию, из которой Флойд должен был вытащить его.

Я почувствовала, как улыбка начала расползаться по моему лицу.

– Да, семья моей мамы живет в Ирландии, и я видела это, когда отдыхала у них пару лет назад. У меня есть DVD–диски дома.

– У меня тоже! Папин приятель начальник управления по развитию производственной компании, и он думал об адаптации шоу здесь.

Я застонала. Ненавижу, когда просто потрясающее шоу Великобритании меняли для США. Иногда, Британский юмор было не перевести, и в конечном итоге, это просто вырезали.

– Они полностью разрушат это, – сказали мы с Леви в унисон. Мы оба были в шоке несколько секунд, а затем начали смеяться.

– Какой твой любимый эпизод? – он наклонился вперед и теперь его плечи были ниже, а не прямо у ушей.

– Ох, их так много. Один из них, это где сестра Флойда собирается рожать.

– Вот это да, если я знаю, где взять кипяток, если чашку чаю чай на счету,– сказал Леви, даже изображая при этом акцент.

– Да! – хлопнула я рукой по столешнице.

– Что тут происходит? – Эмили с любопытством посмотрела на нас обоих.

– Помнишь то британское шоу, которое я попыталась заставить тебя посмотреть?

– Что? – Эмили покачала головой. Как всегда, она находила мои маленькие чудачества забавными. Она повернулась к Леви. – Ты знаешь его?

– Да, оно такое смешное, – рассмеялся он.

– Угу, – Эмили сморщила нос.– Очаровательно, что у вас есть что–то общее.

– Давай! – закричал Леви.– Я знаю, что не королева Англии, но я не распространяюсь.

Это была еще одна цитата из шоу.

– Ты ходячая неприятность, ты! – закончили мы вместе.

Эмили смотрела на нас как на пришельцев, а Даниэль, казалось, было смешно.

Мы немного поговорили о лете, и, когда надо было идти на урок, я убедилась, что Леви знал, куда идти дальше.

На этот раз, когда он сказал: «Увидимся позже»,я не боялась этой идеи. Было так здорово встретить человека, которому нравилось не то, что нравился всем остальным.

Эмили рассмеялась, когда мы ставили наши подносы на конвейерную ленту.

– Так что, у тебя и нового парня есть общие интересы?

– Прекрати! Ты знаешь, что он не мой парень.

– Я–то знаю, но все остальные в кафетерии, казалось, не замечали ваших обсуждений.

Она, вероятно, была права. Люди, скорее всего, обсуждали наш оживленный разговор. Но мне, честно говоря, было все равно. Весь прошлый год все только и делали, что шептались у меня за спиной.

Дядя Адам ждал меня у школы, чтобы отвезти домой. Он всегда был рад видеть меня, даже, если бы мы попрощались всего несколько часов назад.

– Как прошел твой первый день? – спросил он, а его руки плотно обернулись вокруг меня.

– Хорошо! – заверила я его.

– Ну и отлично, – он схватил рюкзак и повел меня к своей машине.

Леви шел к внедорожнику с женщиной, которая, судя по всему, была, его мамой.

Он сказал ей что–то, и она пошла в нашу сторону. С некоторой неохотой, он последовал за ней. Узел начал сворачиваться в моем животе. Я оборонялась всякий раз, когда кто–нибудь знакомился с дядей Адамом.

Дядя Адам удивительный человек, и все в городе его любят. Он дружелюбный, общительный, всегда готов протянуть руку помощи. Но он родился с речевыми проблемами, поэтому, когда он говорит, его речь звучит немного невнятно. Я точно не знаю, как это называется, но горло не закрывается должным образом, так что, иногда его трудно понять.

Когда я была маленькой, и спросила, что случилось с дядей Адамом, мама дала мне понять, что с ним не было ничего "неправильного", он просто говорил по–другому из–за врожденного дефекта. Тогда, два года назад, я шла домой из парка, когда эти парни начали спрашивать, что с моим "тормознутым дядей".Я закричала: "Он не тормознутый, он просто говорит смешно!"Я пришла домой в слезах и рассказала отцу, что случилось. Вот тогда он сказал мне, что Адам был умственно отсталым. Мои родители думали, что я уже знала. Но что я знала? Он водит машину, работает, живет в собственном доме (прямо через улицу от нашего). Его жизнь не так уж и отличалась от нашей жизни.

Я затаила дыхание, когда она представилась Адаму. Я обеспокоилась тем, что она, как и некоторые другие люди, сделает что–то не так.

– Привет, Макеллан, я мама Леви. Огромное спасибо за то, что была дружелюбной с Леви сегодня. Трудно перелететь пол страны и начать все заново в новой школе, – у нее были такие же длинные светлые волосы, как и у Леви, но у нее они были собраны в высокий хвост. На ней были штаны для йоги и толстовка. Она будто только–только из спортзала. Даже без косметики она была абсолютно великолепна.

– Мама, – застонал Леви, будто пытаясь остановить рассказ всей его жизни.

Она повернулась к Адаму:

– Вы, должно быть, ее отец, – дядя Адам схватил ее за руку, и я увидела, как она слегка вздрогнула от этого.

– Дядя.

– Это мой дядя Адам, – сказала я.

– Очень приятно познакомиться, – она одарила его теплой улыбкой, когда он и Леви пожали друг другу руки. Я пыталась найти какие–то сомнения по части Леви, но не тут–то было. Вероятно, он был сосредоточен на том, чтобы его мама вернулась обратно к машине.

Я стала нервно объяснять:

– Мой папа иногда работает допоздна, хотя он владеет собственной строительной компанией, так что иногда Адам отвозит меня домой.

– Ну, если тебе когда–нибудь понадобится, мы можем подвести тебя или ты сможешь оставаться с нами, пока твой отец или дядя не освободятся. Нам это только в радость.

Я стояла молча, в течение нескольких секунд. Я привыкла к вежливости Среднего Запада, но здесь была женщина, которая только переехала в город, и мы только познакомились, а она уже предлагала свою помощь. И она делала это из любезности, а не потому, что она знала о травме.

– Отлично! По средам всегда трудно, – сказал дядя Адам, прежде, чем я успела его остановить. Он обычно работал с семи утра до двух часов, чтобы забрать меня из школы. За исключением среды, когда у него была ночная смена. В прошлом году, я или оставалась в библиотеке или ехала с Эмили или Даниэль на их кружки. Мама Леви не колебалась.

– Почему бы тебе не приехать к нам в среду? Только если ты хочешь.

Я посмотрела на Леви, который смотрел на меня и беззвучно шевелил губами, повторяя слова матери – только если ты хочешь.

– Конечно! – согласился дядя Адам, – я дам вам свой номер, и отец Макеллан сможет позвонить мне, если у него будут какие–либо вопросы, хорошо?

Леви указал на кнопку на своей сумке, а его брови приподнялись в игривой манере. Я представила себе нас, просматривающих «Багги и Флойда» вместе.

Взрослые обменялись телефонами. Моя негативная сторона подсказывала, что мама Леви думала, что мой дядя был непригодным, чтобы заботиться обо мне, поэтому и проявляла дружелюбие. Положительная сторона говорила, что она хороший человек, который хотел ближе познакомиться с друзьями сына.

– Может она жалеет тебя, –сказала моя отрицательная сторона.

– Она не знает,– заговорила положительная сторона. – Это было не то же самое, но вдруг она просто обращает внимание на тебя или предлагает плечо, чтобы проплакаться, или сделает для тебя запеканку, потому что твоя мама больше не сможет тебе ее сделать.

Дядя Адам и я сели в машину. Он всегда убеждался, что я была пристегнута правильно, прежде, чем включал зажигание.

– Все в порядке? – он пристально посмотрел на меня.

– Да,– сказала я, хотя и понятия не имела, как чувствовать себя после того, что только что произошло. Я действительно не хотела неожиданных поворотов.

Адам грустно посмотрел на меня.

– Твоя мать любила забирать тебя из школы

Я кивнула, не зная, что еще можно было тут ответить.

Слезы начали струиться по его лицу.

– Ты так похожа на нее.

Я привыкла к этому. Мне нравилось, что я выглядела, как моя мама. У меня были ее большие карие глаза, лицо в форме сердечка, и волнистые каштановые волосы.

Но также я была ходячим зеркалом девушки, которое только напоминало то, что мы все потеряли.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, и пообещала себе: Через пятнадцать минут, ты сделаешь домашнюю работу по алгебре. Через пятнадцать минут, ты будешь свободна. Переживи эти пятнадцать минут и все будет прекрасно.

Глава 2

Леви

Ты действительно думала, что моя мама предложила подвести тебя только из жалости?

Не сейчас. Теперь я знаю, что твоя мама невероятная.

Какая мать – такой и сын.

О, пожалуйста.

Но ты признаешь, что пригласила меня сесть с вами за ланчем из жалости.

Абсолютно верно.

Смотри, ты должна была солгать и сказать, что хотела потусоваться со мной, потому что думала, что я был довольно прикольным.

Итак, ты хочешь, чтобы я солгала?

Хм, да. Друзья иногда лгут, чтобы другой друг чувствовал себя лучше. Ты не знала?

Я уже говорила тебе, что сегодня ты выглядишь очень мило?

Спасибо.

Я был расстроен, когда мои родители впервые рассказали мне, что мы уедем в Висконсин. Мол, почему я должен полностью отказаться от своих друзей и своей привычной жизни, только потому, что папа получил большое повышение? Почему мы не могли, остановиться в Санта–Монике, где была отличная погода и крутые волны?

Но потом я понял, что могу начать новую жизнь. Я всегда ревновал, когда новый парень переходил в нашу школу. Он получал все внимание. Он был загадкой. Он мог быть кем угодно. Поэтому, возможно, переехать было не такой уж и плохой идеей. Я был бы незнакомцем из чужих земель. Какая девушка устоит перед этим?

Тогда я согласился переехать.

Я очень волновался и нервничал, когда директор знакомил меня с Макеллан, потому что она была красивой. Но за 2.5 секунды она дала понять, что у нее совсем не было ко мне интереса. Вы могли бы дать ей стакан молока, а она заморозила бы его за минуту. Она была холодна.

Так что я полагал, что мы никогда больше не заговорим снова, и я сосредоточился на других ребятах в школе. Но иногда парни бывают даже холоднее девчонок.

Прямо перед обедом в мой первый день, я подошел к одной группе ребят, представился, старался быть спокойным и собранным. Но я был уверен, что это попахивало отчаянием. Я был в состоянии сказать сразу, что Кит был альфой нашего класса. Он всегда был в группе из трех или четырех парней, и все они были одеты в какую–то футболку Висконсинской команды. Кит был в толстовке и джинсах. Он был ростом в 5’10 футов (1.8 м) и возвышался над всеми, в том числе и над большинством учителей. Он не был тощим, и не был толстым, он был просто высоким.

Когда я подошел, он недолго изучал меня, а затем спросила «Что тебе нужно?»прежде, чем я мог представиться. Я почувствовал себя так, будто был на собеседовании.

Тогда я совершил роковую ошибку и признался, что являюсь фанатом Chicago Bears.

Могу поклясться, что даже слышал какое–то шипение.

Я думал, что они дразнят меня, как обычно делают другие ребята. Это было не то, на что я рассчитывал. Потому что, если ребята дразнили тебя, ты был своего рода изгоем.

Но после того как я взял свой обед, ни один человек не смотрел на меня, когда я ушел, чтобы сесть за стол. Они были слишком заняты друг другом, чтобы заметить нового парня, стоящего в одиночестве. Вместо того, чтобы этого человека все хотели бы узнать больше, все относились ко мне так, будто у меня была проказа[1] или что–то вроде того. Я продолжал говорить, что все в Висконсине было очень хорошо, но это явно было то, чего я не ощущал на самом деле. Было больше похоже на то, что я был злоумышленником на их территории. Прошла только половина моего первого дня тут, а я уже был несчастен.

Тогда Макеллан подошла ко мне.

Она полностью спасла меня от публичного унижения и обеда в одиночестве. Тогда я сел с ней и ее друзьями.

Сначала я даже не знал, что мы будем с ней делать, когда она будет приходить к нам по средам после школы. Но когда мы пришли ко мне домой, она открыла все домашние задания и стала их выполнять до тех пор, пока ее отец не приехал и не забрал ее домой. Она светилась от счастья, только тогда, когда я включал «Багги и Флойда». Через несколько недель мы стали время от времени разговаривать.

Она была довольно холодна со мной.

В одну из сред она должна была остаться чуть дольше, чем обычно. Мама вернулась из магазина, и сказала:

– Макеллан, милая, твой отец только что позвонил мне. Он опаздывает, так что ты остаешься с нами на ужин. Надеюсь, тебе понравится жаркое.

Макеллан изучала обеденный стол, когда мама зашла на кухню и начала распаковывать продукты. Я пытался не смеяться над напряженным в этот момент лицом Макеллан. Она всегда делала так, когда училась, будь то математика или моя мама. Это было довольно очаровательно.

– Эй, – попытался я привлечь внимание Макеллан. – Хочешь поиграть в видеоигру или еще что–нибудь?

– Я хочу закончить контур для моей газеты по английскому, – Она начала строчить в своей записной книжке.

Я взял потрепанную книгу, которую она читала.

– Мисс Лулу Бетт?

Я засмеялся.

– Ты пишешь свой доклада об авторе, который написал книгу, которая называется «Мисс Лулу Бетт»?

Макеллан потянулась к своей книге и раздраженно сказала:

– Поаккуратнее с ней? Это библиотечная книга. И она редкая

Я отдал ей книгу, держа ее двумя руками и слегка кланяясь.

– И к сведению, автор, Зона Гейл, родилась в Висконсине и была первой женщиной, когда–либо удостоенной Пулитцеровской премии за драму. Если ты узнаешь немного истории о месте, где живешь, ничего страшного не случиться.

– Угу, – было моим ответом всякий раз, когда Макеллан пыталась поучать меня.

Я хорошо учился, получал вполне хорошие оценки, но я не был таким учеником, каким была она. Она не отрывалась от своего ноутбука

– О ком ты собираешься написать свой доклад? Доктор Сьюз?

– Мне нравятся зеленые яйца и ветчина.

Она поморщилась.

– Не знаю почему, но иногда я очень обеспокоена.

Она сделала вид, что вернулась к работе, но я видел, как уголки ее рта начали приподниматься.

Я осторожно взял книгу еще раз.

– Может, мне стоит прочитать это. Должно быть интересно.

Макеллан застонала.

– Миссис Роджерс, вам нужна помощь с ужином?

Мама высунула голову из дверного проема.

– Все в порядке.

Но Макеллан встала и пошла на кухню.

– Вы уверены?

– Ну, если ты хочешь, можешь помочь мне нарезать овощи, – улыбнулась мама ей.

Отлично, значит ли это, что я тоже должен помочь? Я подумал. Я не хотел оставлять ее с Макеллан, потому что так я буду выглядеть еще больше похожим на бездельника.

Мама вытащила несколько зеленых и красных перцев, кабачки, грибы из пакета и протянула их Макеллан вместе с разделочной доской и ножом. Макеллан посмотрела сначала на нож, а потом на овощи так, будто пыталась решить трудное уравнение. Она приложила нож к перцу и принялась резать его сначала в одну сторону, потом в другую.

В какой–то момент она посмотрела на меня, вероятно, в надежде на помощь. А у меня никакого понятия о кулинарии. Я почти сжег наш дом, когда делал поп–корн в микроволновке в прошлом году. Горелым попкорном тогда пахло целую неделю.

– Как именно вы хотите, чтобы я их порезала?

Мама открыла рот, а затем подошла к Макеллан и показала ей различные способы резки. Зеленые глаза Макеллан внимательно за всем наблюдали.

– Спасибо, – сказала она тихо. – Дома мы не используем столько способов нарезки..

Именно тогда я понял, почему Макеллан была очарована моей мамой.

Эмили рассказала мне об автомобильной аварии. Мне Мекеллан совсем ничего не говорила о своей маме. И я понятия не имел, должен ли был я сам сказать ей что–то. Или спросить. Мол, что теперь будешь делать?

Вот это да, если бы я только знал.

Хотя я быстро подружился с друзьями Макеллан, я все еще чувствовал, что мне не хватает мужского общения.

– В чем дело, Калифорния? – Кит подошел ко мне после занятий в начале ноября.

Я знал, что он издевается. Но неужели он никогда не слышал, как разговаривает?

У всех здесь был акцент, при котором выражались все гласные. Я сразу же нашел это веселым.

– Видел, как ты бегал в тренажерном зале. Ты очень быстрый.

– Спасибо, парень.

Часть меня уже списала все Киту и его парням...ну, почти что.

Я был немного взволнован, пока говорил Кит.

– Возможно, ты мог бы присоединиться к нашей игре когда–нибудь. Ты же играл в футбол в своем Ла–Ла–Ленде? – засмеялся он.

Я был слегка ржавым парнем. Калифорния была в прошлом, друзья, которые могли часами шуточно колотить друг друга; наши семьи; девушки, нравившиеся нам. Чем больше смеешься, тем дольше живешь. Это была наша собственная форма искусства.

– Хорошо, Калифорния, – кивнул Кит.– Думаю, я увижу тебя на игре. Не допусти, чтобы эти птички стали плести тебе косы и красить ногти. Настоящие парни играют в футбол.

– Точно, – мы неуклюже пожали друг другу руки, что заставило меня чувствовать себя еще большим идиотом. Но, по крайней мере, он говорил со мной. И это было только начало.

***

Я мог бы сказать, что Макеллан была в плохом настроении после школы. У мамы была встреча, и она не могла забрать нас, так что мы должны были на двадцать минут пойти ко мне. Она почти не разговаривала со мной во время прогулки и даже не захотела остановиться в Риверсайд парке. Мы всегда останавливались в этом парке и бездельничали, пока шли ко мне. Даже, если было холодно. Но, видимо, не сегодня.

– Ты в порядке? – наконец спросил я ее, в основном, потому что молчание было очень неловким.

– Да, просто чувствую себя нехорошо.

Она схватилась за живот, а я просто надеялся, что ее не стошнит прямо передо мной.

После того, как мы вернулись домой, она села на диван. Она сказала, что не хочет смотреть телевизор, не хочет есть. Она даже не открыла книгу. Вот тогда я понял, что все серьезно.

Я начал играть в видеоигры – она молча смотрела с дивана. Я посмотрел на нее и увидел, что она не выглядела очень уж хорошо. Я полагал, что была только одна вещь, которая может вызвать у нее улыбку.

– Ой! – я изобразил свой лучший акцент. – Ты будешь просто сидеть там или же собираешься помочь мне отнести… ребенка?

И я сделал вид, что падаю обморок. Это было классическим Багги.

Она вдруг встала и пошла в ванную.

Это была одна из проблем в дружбе с девушками. Они могут быть такими сложными. Мол, я должен был догадаться, что случилось? Она не могла дать мне подсказку?

После того, как я сыграл еще несколько игр, я понял, что она была в ванной в течение довольно долгого времени. А что, если бы она ударилась головой о тумбу? Я не хотел беспокоить ее, но она сказала, что чувствует себя нехорошо.

Я подошел к ванной комнате с осторожностью.

– Эм, Макеллан?

– Уходи!

– Гм, тебе нужно что–нибудь?

– Я СКАЗАЛА – УХОДИ!

Я был уверен, что она бросила что–то в дверь. Или она барабанила по ней. И было ясно, что она не была счастлива.

Я не знал, что делать. Мои друзья никогда не заперлись в ванной комнате.

К счастью, мама приехала домой через несколько минут. Сначала она кинула на меня вопросительный взгляд, а потом уже заметила, что я смотрю на дверь ванной.

– Мама, я не знаю, что происходит. Она заперлась там. Я думаю, что она плачет.

Клянусь, я ничего не делал.

Мама слегка выпучила глава.

– Иди, играй.

Мама всегда просила меня прекратить играть в видеоигры.

Я вернулся в гостиную, прежде чем она может изменить свое решение. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мама вышла из комнаты.

– Что?..

Она прервала меня.

– Слушай, ты ничего не скажешь Макеллан об этом, и никому в школе. Ты меня понял? – я не привык к такому резкому тону. – Мне нужно, чтобы ты пошел в свою комнату.

– Что? – запротестовал я, – я же ничего не сделал…

Мама щелкнула пальцами. Замечательно, теперь она обиделась на меня.

Мама понизила голос:

– Мне нужно, чтобы ты поговорил с ее папой, когда он приедет. Теперь иди в свою комнату, и я не хочу слышать ни слова об этом.

Она сложила руки, и я знал, что не было никакого выбора, кроме как сделать то, что она сказала.

Я пошел в свою комнату в недоумении. Но я знал одно: я никогда не пойму девочек.

Глава 3

Макеллан

О, ничего себе.

Что?

Я, наконец, понял, что произошло в тот день.

Ты понял это только сейчас?

Думаю, да.

Мы не будет об этом говорить.

Я не могу поверить, что не понял тогда, что с тобой было.

Как ты мог что–то понять, если тогда мы даже не разговаривали?

Ты думаешь, я хочу говорить об этом?

Тогда, почему ты говоришь об этом?

Э–э, не бери в голову.

Нам лучше поторопиться и обсудить кое–что мужское, верно.

Нет. Э–э, мне нравится мясо.

Птенцы.

Футбол.

Огонь.

Передники.

Педикюр.

Эй, ты обещала, что никогда не вспомнишь об этом. У меня был волдырь, и я просто…

Оправдания, оправдания.

Ты отвратительна.

За это ты и любишь меня.

Ага, я же просто мазохист. И стопроцентно чистый человек

Перестань смеяться.

Серьезно, перестань смеяться.

Макеллан, это не смешно.

– Что, если я обрежу свои волосы?

Это был такой простой вопрос, который задал Леви, но он понятия не имел, что «что, если» вопросы значили для меня многое. Это была игра, в которую я играла сама с собой очень часто. Я делала это особенно часто летом, перед восьмым классом.

Что, если я не показала бы Леви школу в его первый день?

Что, если я бы я была спокойнее и раньше бы заговорила с ним, чтобы понять, что у нас было общего?

Что, если дядя Адам никогда не упоминал ночь среды в доме мамы Леви?

Что, если его мама не всегда будет рядом, когда я буду нуждаться в ней?

Но в том–то и суть «что, если» игры – вы никогда не сможет узнать ответ на этот вопрос. И, может быть, это даже к лучшему.

Потому что что, если правда гораздо хуже?

Что, если бы ты не забыла учебник по биологии в тот день?

Что, если он не шел бы дождь?

Что, если бы тот водитель не писал бы сообщение?

Что, если бы мама задержалась всего на три секунды, прежде чем уйти в этот день?

Что, если и так?

– Ох, Макеллан? – Леви махнул рукой перед моим лицом. – О чем ты думаешь?

Леви снял резинку со своих волос, и она упала в нескольких сантиметрах за его спиной.

– Мне кажется, в восьмом классе все нужно начать сначала.

Я пожала плечами:

– Хорошая идея.

– Некоторые из моих приятелей дома, в Калифорнии спрашивали, когда я, наконец, отстригу волосы.

Дома, в Калифорнии.

Я заметила, что даже спустя почти год, как Леви и его родители приехали сюда, у них не было планов переехать назад в Калифорнию, но он продолжал ссылаться на Калифорнию как на "дом". Он не признавал то, что его дом теперь тут в полной мере.

– Ну, так что? – спросил Леви.

Именно тогда я поняла, что он двинулся к парикмахерской в торговом центре.

– Прямо сейчас?

Он колебался в течение нескольких секунд.

– Почему бы и нет?

Двадцать минут спустя, он сидел в кресле, его волосы были привычно связаны в хвост. Парикмахер схватил его, а затем состриг ножницами. И через несколько коротких секунд, хвост разлетелся.

Леви прошелся руками по затылку.

– Обалдеть можно,– его голос звучал немного отдаленно, будто он сам не мог поверить в это.

Парикмахер вручил мне волосы. Я изучала их, думая о том, как долго он отращивал их. О том, что Леви ходил так всю свою жизнь до встречи со мной. И тут меня осенило, что он действительно начал все с самого начала.

В некотором смысле, я чувствовала, что была вынуждена начать все сначала после аварии.

Но я все равно просыпалась в той же постели, ходила в ту же школу, дружила с теми же людьми. Существовало что–то обнадеживающее в пробуждении и знании, что ты дома. Надеюсь, что и Леви доберется до точки, где будет чувствовать себя так же.

Я с замиранием смотрела, как волосы состригали еще больше. Стилист концентрировался на углах его волос. Закончив стрижку и укладку, она повернула кресло Леви ко мне, и он посмотрел на меня. Я с трудом узнала его.

Теперь его волосы были длиной около дюйма (2.5 см) и сверху появился более темный цвет, вероятно, потому что его "новые" волосы не видели много солнца.

– Что ты думаешь? – спросил Леви, широко раскрыв глаза.

– Мне нравится,– я бы ответила так, даже если бы такая стрижка была бы у большинства парней в школе.

– В самом деле? – он посмотрел на себя в зеркало. – Правда, нравится?

– Да, – я подошла и пробежалась пальцами по его волосам. – Это очень коротко, но тебе идет.

Леви задрожал от моего прикосновения, вероятно, не привык к тому, что кто–то был так близко к его шее.

Он вскочил со стула.

– Пойдем, сделаем что–нибудь.

– Хм, я думала, что мы уже делаем что–нибудь. Мы в торговом центре.

Он застонал.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Пойдем играть в мини–гольф или в парк.

Я взглянула на часы.

– Я не могу. Мне нужно убедиться, что все готово к сегодняшнему вечеру.

Его плечи опустились.

– Хорошо. Но мама действительно настаивала на твоем обеспечении. И она сердится на меня, когда я говорю, что тебе ничего не нужно.

– Я не хочу, чтобы она беспокоилась о чем–то. Это мой ужин для вас, чтобы поблагодарить, а так же это праздник для нас, потому что школа начинается уже на следующей неделе.

Он покачал головой.

– Ты – единственный человек, который волнуется из–за начала учебного года. Разве мы провели потрясающее лето?

Это было большое лето. Но я все еще жаждала дисциплины учебного года. Мне все еще нужно было отвлечься.

Я знала, что папа всего лишь пытался помочь, но я должна была все продумать до минуты. Я ходила на кулинарные мастер–классы в течение лета. Я делала салат, в то время, как лазанья пеклась в духовке.

– Ты уверена, что ничего не нужно? – спросил он в седьмой раз.

– Серьезно, пап, все нормально. Пожалуйста, займись чем–нибудь, чем угодно

Пойди, посмотри телевизор с Адамом.

Он усмехнулся.

– Ты говоришь в точности как твоя мать, – это был первый раз, когда он упомянул маму, не расстраиваясь. Вместо этого, он смеялся. Конечно, он смеялся надо мной, но у меня не было времени, чтобы расстраиваться по этому поводу. Я делала чесночный хлеб.

К счастью, звонок в дверь спас меня, и папа пошел, чтобы встретить Леви и его родителей. С кухни я слышала, как они здоровались.

– Пахнет удивительно! – миссис Роджерс заглянула на кухню.

– Не хочу вмешиваться, но пахнет действительно вкусно.

Папа последовал за ней с бутылкой вина в руке, скорее всего, подарок от родителей Леви. Потом я увидела и Леви, которого почти не узнала с этой его новой прической. Мне потребовалась секунда, чтобы заметить цветы в его руке.

– Ах, да,– сказал Леви, протягивая их. – Гм, для шеф–повара, – он протянул мне цветы, а щеки его слегка покраснели от смущения.

– Спасибо! – я торопливо схватила их.

Папа Леви подмигнул миссис Роджерс, прежде чем обнять меня. Я была особенно рада тому, что мистер Роджерс смог прийти. Он работал очень долго, и, как правило, не успевал домой к ужину в своем собственном доме.

Я прогнала всех из кухни, чтобы закончить с готовкой. Я не могла сдержаться от улыбки, когда их голоса и смех раздавались на кухне. Было так здорово, снова слышать радостный гул в доме. Каждый раз, когда я слышала стон Адама, я понимала, что Леви начинал говорить о предстоящем футбольном сезоне.

Таймер на печи зазвенел, когда я поставила салат на обеденный стол. Мы не ели там с моего десятого дня рождения. Не было причин доставать фарфор и сидеть там.

Я посмотрела на стол в последний раз перед тем, как звать всех и убедилась, что все было на местах. Я почувствовала некую гордость, когда все вошли и начали радостно шуметь.

Все хвалили мою лазанью, чесночный хлеб и, даже шоколадный пирог, который я купила на десерт.

– Торт тоже! – миссис Роджерс похлопала по своей тонкой талии, – я рада, что записалась в класс спина–к–спине на завтрашнее утро!

– О,– сказала я, – пирог из магазина. Я еще не ходила на курсы выпечки.

Ее глаза расширились.

– Дорогая, это все удивительно. Теперь я чувствую, что мне нужно будет сильно потрудиться, когда ты в следующий раз придешь к нам на ужин.

Я хотела встать и обнять ее. Сидя за столом со всеми вместе заставило меня понять, как много я упустила таких моментов, как этот. Я забыла, что это такое сидеть за ужином вместе, как семья.

У нас уже была привычка делать сэндвичи или заказывать еду на дом. А еще, нам нужно было включать телевизор, чтобы заполнить в тишину. Потому что зачастую тишина может быть даже громче слов.

Именно тогда я поняла, что это только первый из многих семейных ужинов, когда мы были вместе. Я хотела начать традицию с этой новой, растущей семьей. Несомненно, Рождерсы и мы не были связаны, но семья же не должна состоять только из кровных родственников. Я думаю, что семья может быть даже из людей, похожих по состоянию души.

– Вы знаете, это напоминает мне,– папа приложил палец в воздухе, – я хотел сказать, что могу больше не оставлять Макеллан у вас по средам, или в любой день. Она была няней у некоторых соседей и провела довольно много времени вне дома летом, так что теперь может не ходить к вам домой.

Мы с Леви обменялись взглядами. Я была уверена, что это был тот же взгляд, или, по крайней мере, я надеялась, что это был тот же взгляд. Мне нравилось приходить к нему домой и болтаться с ним и его мамой. Мне не нравилось приходить домой, где не было людей, но было много воспоминаний.

Папа продолжил:

– Я думаю, что это было бы слишком. Наша маленькая девочка почти в средней школе. Я не могу в это поверить.

Глаза папы переместились на стену позади меня. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, на что он смотрел. Я знала, что там было: фотография первого танца моих родителей в день их свадьбы. Папа сказал что–то смешное, поэтому они оба смеялись.

– Но мы любим, когда Макеллан у нас, – сказала миссис Роджерс. – Я сразу почувствовала себя лучше, – верно, Леви?

Я затаила дыхание. Я знала, что Леви хотел подружиться с несколькими парнями, но я надеялась, что это не будет означать, что мы не могли дружить. Мы говорили о вещах, о которых я не могла говорить с подругами. Мне нравилось не всегда думать о мальчиках или о том, что одеть завтра. Мы с Леви говорили о разных вещах. И он заставлял меня смеяться больше, чем кто–либо за последние годы.

Леви посмотрел прямо на моего отца.

– Без нее все было бы не так, мистер Диез.

Я почувствовала облегчение, ожидая его ответа, а мои глаза аж загорелись. Я встала и начала убирать со стола. Леви сделал то же самое. После того, как мы поставили тарелки на тумбу, он одарил меня кривой улыбкой.

– Мы были так близко к этому. Вот это да, не знаю, что делал бы без тебя.

Я чувствовала то же самое.

***

Получив свое расписание на восьмой класс, мы поняли, что произошло немыслимое.

Эмили, Леви, Даниэль, и я были разделены на обеде. Единственным ярким событием было то, что нас разделили пополам, так что никто не остался один. Эмили и Леви были на первом обеде, в то время как Даниэль и я были оттеснены на второй.

Эмили была наиболее обеспокоена обеденной катастрофой. Она всегда была именно тем человеком, который может идти в любом месте и начать разговор с незнакомым человеком. Но она была нехарактерно обеспокоена восьмым классом. Все лето она продолжала говорить, что этот год должен быть нашим лучшим годом, так как никто из нас не знал, что произойдет в следующем году, когда мы будем в средней школе.

Я была немного озабочена тем, сидел ли Леви с Эмили на истории? Или она оставила его, чтобы сесть рядом с друзьями по черлидингу и Троем?

Мои заботы исчезли, как только я вышла в коридор и увидела Эмили и Леви, идущих вместе и смеющихся над чем–то.

– Эй! – увидела меня Эмили, – держись подальше от бутербродов на обеде – они очень сырые.

Эмили подмигнула Леви. Я почувствовала небольшой укол ревности. Который, как я знала, был глупым. Я хотела, чтобы Леви и Эмили подружились.

Эмили предложила проводить меня к моему шкафчику после того, как мы попрощались с Леви. По крайней мере, я увижу его позже на английском.

Она взяла меня под руку.

– Ты не говорила, что Леви подстригся. Он такой милый!

– О, – было моим ответом.

– Так..., – слова повисли в воздухе.

– Что там с Троем? – спросила я

В начале каждого учебного года у Эмили была новая любовь. Это всегда шло так: Эмили заявляла, что была влюблена; позволяла разойтись этому по всей школе; парень приглашал ее на свидание; они встречались; а затем она начинала давить на него. И у нее было восемь парней перед восьмым классом.

– Ох, Трой. Я не знаю, – она кинула на меня взгляд, которым дала понять, что она знает, – Леви по–прежнему такой загадочный. Поговоришь с ним для меня?

Аппетит мигом пропал. Я действительно хотела, чтобы мой лучший друг подружился с подругой. Но что–то в моей голове сообщало о том, что я могла быть посредником.

Но потом я поняла, что если два моих лучших друга будут встречаться, это будет довольно хорошо. Иногда я думала с кем пойти гулять: с ним или с ней, а теперь мы могли гулять все вместе.

– Конечно, – согласилась я.

В конце концов, что плохого может случиться?

Глава 4

Леви

Я не думаю, что даю тебе достаточно поводов для позитивного отношения.

Да я королева Оптимистов.

Ну, я бы не стал выражаться таким образом.

Это был сарказм.

В самом деле?

Я предпочла бы быть осторожнее, чем считать, что все получится.

Это называется сложившимся ранее.

Или нереальным. Но все независимо работало на тебя.

Именно так. Независимо работало.

Если бы я знал, что сделав стрижку, многие обратят на меня внимание, то сделал бы ее в ту же секунду, как мы переехали в Висконсин.

Я мог бы сказать, что Эмили вела себя на обеде по–разному. Но я предполагал, что это было, потому что Макеллан не было рядом. Тогда она начинала делать все эти вещи, которые девушки делали, чтобы намекнуть на то, что они заинтересованы в вас. Она откидывала голову назад и смеялась, над несмешными вещами. Она продолжала касаться моей руки, глядя мне в глаза. Сначала я думал, что, может быть, она сошла с ума от летних каникул. Тогда меня осенило: Эмили флиртовала.

Раньше девушки никогда не флиртовали со мной. У меня было несколько подруг дома. Но с тех пор, как я прибыл в сырную страну, не было ни одной девушки, которая обратила бы на меня внимание.

Я не был уверен, мог ли сказать Макеллан об Эмили. Я имею в виду, я знал, что мы с Макеллан были просто друзьями, но люди всегда говорили о нас так, будто мы были парой. И когда они это сделали, Макеллан обычно делала что–то, что заставляло понять, что одна только мысль об этом была ей противна. Это было немного резко, но я знал, где она была и откуда.

Позже, когда Макеллан сказала мне, что Эмили была заинтересована мной, и даже помогла мне пригласить ее на свидание, она подтвердила это. Мы с Макеллан не могли быть такими. Мы были просто друзьями. Вот как она видела меня. А, может, мы были даже лучше, чем просто друзья. Что было здорово. Тем более, она была моим лучшим другом здесь. Я решил сделать ей сюрприз, специально после школы. Я сказала маме, чтобы она не забирала нас, так мы могли побыть вдвоем.

– Куда мы идем? – спросила она, когда я повернул налево, а нужно было направо.

– Это сюрприз,– я схватил ее за локоть и повел ее по улице.

– Хорошо,– сказала она так, будто не доверяла мне. – Вы с Эмили уже решили, что будете делать в пятницу?

– Кто хочет знать?

Макеллан постоянно спрашивала о предстоящем свидании, я не был уверен, что она спрашивала это из любопытства, или же она выведывала это для Эмили.

– Я. Я хотела посмотреть, нужен ли тебе какой–нибудь совет в том, что делать.

– О, – я почувствовал себя глупым параноиком. – Я думал перекусить и посмотреть фильм. Это слишком скучно?

– По мне так звучит хорошо. Но тут уж не так много вариантов.

– Да, так же, как и дома.

Плечи Макеллан напряглись. Я собирался спросить ее, что я сделал не так, но мы приближались к нашей цели.

– Смотри! – я указал вверх на вывеску Кульвер. Ее глаза расширились

– Да! Ты знаешь, как я люблю их мороженое.

– Знаю. Когда мы ехали этим утром в школу, я увидел, это место с автоматом заварного крема, я знал, что мы должны зайти сюда. Я угощаю, – Макеллан улыбнулась, когда мы вошли в ресторан и встали в очередь.

– Ну, если это за твой счет, то я возьму четыре шарика.

– Я так и знал. Может заказать двойной ButterBurger? Мне нужно набрать вес,– я похлопал себя по животу. Я хотел иметь возможность попасть в какую–нибудь спортивную команду, но по–прежнему был самым худым парнем в классе.

– Между прочим, в этом говоре просто куча мест с жирной пищей. Пока я ходила на кулинарные курсы – набрала вес, – она покачала головой, – и говорить при Эмили о своей неспособности набрать вес – не самая лучшая идея. Она крошечная, но это не значит, что она не стесняется своего веса.

– Это так смешно. Я никогда не понимал, почему девушки так много думают о том, как они выглядят. Тело Эмили, гм...

Это был тот самый момент, когда с девочкой в качестве подруги было сложно.

Макеллан скрестила руки на груди. Я решил, что будет лучше, если я буду держать рот на замке. Я знал, что поставил ее в неудобное положение. Макеллан только недавно начала расти в, гм, определенных местах. Я не мог не заметить, что ее рубашки стали облегать ее немного по–другому. Я же не просто ее друг, а еще и человек. Очень даже человек.

Я покачал головой, чтобы попытаться представить Макеллан в ее фиолетовой рубашке в V–образным вырезом. К счастью, подошла наша очередь. Получив наш заварной крем, мы сели за стол.

– Итак, есть темы, которые следует избегать в пятницу? – спросил я, пока Макеллан счастливо ела свой ванильный крем с карамелью и шоколадом.

Она кивнула.

– Не говори о следующем годе – она просто параноик, когда думает о переходе в среднюю школу.

Она объяснила мне о сестре Эмили, и о ее психологических мыслях на этот счет.

Казалось, было так много вещей, которых мне следовало избегать в пятницу. И это не было похоже на то, когда мы с Макеллан могли говорить о чем угодно.

– Понял, – я взглянул на Макеллан, которая в свою очередь смотрела куда–то в угол. Я увидел, как какие–то ребята смеялись над работником, который убирал столы. Они указывали на него и смеялись над ним. Я не мог понять почему, пока он не обернулся, и я увидел, что у него видимо был синдром Дауна или что–то такое.

– Эти ребята… – прервала она меня. – Это смешно. Он не должен терпеть это.

– Может сходить за менеджером? – предложил я.

Но у Макеллан, видимо, была другая идея. Она встала и направилась в угол. Я секунду колебался, но понял, что должен быть там, в случае, если ей понадобиться помощь.

– Есть проблемы? – сказала они трем парням, которым, вероятно, было по шестнадцать или семнадцать.

– О, это что, твой друг? – спросил один из них.

Я привык к вопросам, направленным на меня, но вместо этого он был направлен на парня, который пытался вытереть соседний стол.

– Ууупс, – другой парень сбросил свою содовую на пол, – лучше убери–ка это, тормоз.

– ПРОСТИ МЕНЯ? – прогремел голос Макеллан в помещении. Некоторые люди даже начали оборачиваться, чтобы увидеть, что происходит.

– Я не с тобой разговариваю, – парень начал смеяться.

Макеллан стояла перед столом.

Ребята посмеивались и говорили какие–то вещи, которые я не мог разобрать. Тогда Макеллан ударила кулаком по столу. Парень, который, казалось, был главным, немного прыгнул.

– В чем твоя проблема? – Спросила она, все ее тело дрожало. – Все, что он делает – работает, убирая за такими идиотами, как ты. Он делает вклад в развитие общества, который намного больше, чем твой. Так кто же занимает место в этом мире зря?

– У вас все хорошо? – к нам подошел менеджер.

Ребята пробормотали, что все было прекрасно, но Макеллан не собиралась так просто сдаться.

– Нет, все не в порядке. Эти джентльмены, – сказала она с презрением, – не давали покоя вашему сотруднику, который, кстати говоря, делает отличную работу.

– Да, – менеджер выглядел примерно того же возраста, что и ребята, вызывающие проблему. – Хэнк один из наших лучших сотрудников. Хэнк, почему бы тебе не сделать перерыв?

Хэнк взял полотенце, лотки с посудой и ушел. Менеджер подождал, когда Хэнк не мог его слышать и снова обратил свое внимание к столу.

– Думаю, мне придется задать вам пару вопросов, прежде, чем вы уйдете, господа.

Они смеялись.

– Не важно. В любом случае, мы уже собирались уходить.

Когда они встали, чтобы уйти, один из них прошел мимо меня и сказал:

– Тебе стоит надеть намордник на свою девушку.

Все это время я стоял неподвижно. Макеллан встала так, чтобы эти три парня могли отойти, в то время как я стоял там, как идиот.

Макеллан немного поговорила с менеджером прежде, чем он поблагодарил ее.

– Ты молодец, что сделала это. Это печально, но такое происходит.

– Не должно, – холодно сказала Макеллан. Как только мы вернулись за наш стол, я спросил:

– Ты в порядке?

– Нет. Я ненавижу таких людей. Они думают, что они гораздо лучше, чем Хэнк. И они, вероятно, думают, что они лучше, чем ты или я. Что меня убивает, так это то, что их никто никогда не судит. Я могу гарантировать, что Адам работает намного больше за один день, чем эти ребята наработают за всю свою жизни.

Я никогда не видел Макеллан такой взбудораженной. Я знал, что у нее было очень мало терпимости к этому дерьму, но я никогда имел ни малейшего представления, как это будет выглядеть.

– Ты прав, – сказал я ей. – И я действительно горжусь тобой. Еще я знаю, что никогда не буду тебя сердить.

Улыбка начала расползаться по ее лицу.

– Нет, серьезно. Это было потрясающе. Я никогда не видел тебя такой.

– Так бывает только тогда, когда кого–то обижают.

– Давай уйдем отсюда. Я думаю, нам необходим марафон «Багги и Флойда».

– И еще немного заварного крема.

Она смеялась, когда мы направились обратно в очередь. Я ткнул ее в бок.

– Жаль, что дома не было такой прикольной девчонки как ты, – Макеллан замерла.

Я сразу же огляделся вокруг, чтобы убедиться, если те ребята вернулись.

– Знаешь, – она повернулась ко мне, – я понимаю, что первые двенадцать лет ты жил в Калифорнии, но сейчас твой дом тут.

Я не знал, почему это так быстро меня взбесило.

– Я не знаю, – перебила она, – ты все время говоришь "дом". Все время.

– Не говорю.

Она поправила плечи и сделала низкий голос.

– Да, мои приятели дома, дома мы делали то, дома все было так, и дома просто удивительно.

Она изображала меня. Но я не делаю такой сильный акцент. По крайней мере, я надеялся, что не делал. Она уставилась на меня.

– Теперь это твой дом.

Она двинулась вперед и заказала себе второй заварной крем. А я остался стоять там, думая о том, что она сказала.

Может быть, я все еще жил прошлым. Может быть, я не до конца осознал, что это было навсегда. Может, настало время жить настоящим. Может, я просто не приложил достаточно усилий.

Мне пришлось столкнуться с тем, что теперь я жил в Висконсине.

Я перестал смотреть на все, особенно на школу, как на временное. Я собирался найти способ, освоиться в школе и с парнями.

Но сначала я должен был сходить на свидание с Эмили.

Мы сидели друг напротив друга, как делали это каждый день на обеде. Но это было по–другому. Не только потому, что мы были в пиццерии, перед фильмом. Это было свидание. И это было не какое–то там свидание, это было свидание с самой горячей девушкой в школе и лучшей подругой Макеллан. Это было большое дело.

В школе Эмили всегда выглядела мило, но сегодня она выложилась на полную. Я почти не знал, что делать, когда встретил ее в торговом центре. На ней было цветастое платье, а волосы собраны блестящей заколкой. И каждый раз, когда она улыбалась мне, меня немного подташнивало. Я чересчур сильно волновался.

Я сделал большой глоток содовой, когда Эмили улыбнулась мне, в то время как мы ждали нашу пиццу. Это выглядело так, будто она ожидала чего–то остроумного, чего–то большего, чем наш обычный учебный день.

– Итак, – сказала она, накручивая локон на палец.

– Итак, – было моим остроумным ответом.

Она протянула ко мне другую руку:

– Я рада, что мы делаем это, – сказала она.

– Я тоже.

Блин. Клянусь, я знаю, как разговаривать с девушками. Я разговариваю с Макеллан постоянно. Но я был обеспокоен тем, что использовал светские беседы с Эмили в школе.

– Я имею в виду, вечеринку по случаю Хэллоуина, – продолжила она, еще быстрее накручивая волос на палец. Отлично, не один я волновался.

– Это должно быть весело.

Она кивнула:

– Да, тем более, что я думала пригласить всех ребят, включая Кита и Троя.

– Круто, Трой.

– Да, мне кажется, что для тебя было бы хорошо провести некоторое время с парнями.

Я ненавидел то, что было настолько очевидно всем: я не был тут "одним из парней".

Я подавил свою гордость.

– Спасибо.

– Не беспокойся об этом. Тем более, что мне нужно убедиться, что со всеми все будет хорошо.

Это удивило меня. Эмили была одной из самых популярных девушек в школе.

Она продолжила:

– Особенно с Китом. С тех пор, как мы были маленькими, он всегда был тем, у кого самый большой круг друзей. И он не изменится в этом плане. У него не будет никаких проблем в следующем году в новой школе. Но новая школа будет настолько большой. Я боюсь, что заблужусь, – ее голос стал тихим, и она немного опустилась на свое место. Эмили была, как правило, такой яркой и игривой, и я почувствовал, что получил глубокий взгляд. – Не знаю, может, я слишком много думаю. Мне нравится маленький круг друзей, который сейчас есть. И я чувствую, будто многое изменилось с тех пор, как ты переехал сюда. В смысле, я стала видеть Макеллан гораздо реже, – глаза Эмили расширились, когда она поняла, что не стоило этого говорить.

Прежде чем я успел, что–либо сказать, она прыгнула обратно и сказала:

– Не то, чтобы я… – она остановилась на секунду, – мне нравится, что ты здесь.

Я надеюсь, вы не подумал не то.

– Нет, я понимаю.

– В любом случае… – она выпрямилась, и я знал, что разговор будет идти обратно на поверхность, – я знаю одного человека, у которого не будет никаких затруднений в общении и, который остановился на радаре Кита в следующем году, – она игриво подняла брови.

Я понятия не имел, о ком она говорит. Это, конечно, был не я.

– Макеллан. Он очень долго был влюблен в нее. И, вероятно, все еще влюблен.

Я был уверен, что мои глазные яблоки почти вылетели из орбит. Эмили рассмеялась.

– Ты в шоке от того, что парень был бы заинтересован в Макеллан?

– Нет, не совсем, – хотя, на самом деле, меня это немного удивило. При мне она никогда не говорила о парнях. Может, оставляла эту тему для общения с подругами?

– Да, это было в шестом классе. Но у нее не было никакого интереса к Киту или чему–нибудь еще, после ее мамы…

Незавершенная фраза Эмили нависла над нами как тучка. Я всегда избегал тему о маме Макеллан. Я знал, что должен был сказать, что мне жаль, что я и сделал бы, если бы когда–либо настал момент. Но до этого так и не дошло. Макеллан всегда говорила со мной о ее папе, ее дяде, но она почти никогда не говорила о своей маме.

Эмили немного опустила голову.

– Это было ужасно. Это было так ужасно. Вот бы ты увидел Макеллан в то время, когда ее мама была еще тут. Она была совсем другим человеком. Всегда улыбалась и смеялась. Это не то, какая она задумчивая сейчас… часто.

Я был уверен, что "часто" – мягко сказано.

– Но, могу сказать, что в последнее время она хорошо изменилась. Каждый раз, когда она говорит о кулинарных курсах и о новом рецепте, который попробовала. А еще, ты, наверняка, даже не догадываешься, как сильно твоя мама помогла ей.

Я кивнул. Было довольно ясно, что Макеллан обожала мою маму. Это заставило меня понять, как мне повезло, что она есть рядом со мной. Мои родители были рядом, хотя я злился, когда отец слишком долго был в больнице.

– О! – Эмили начала подпрыгивать на сиденье, – придумала! Может попросить Макеллан приготовить что–нибудь на вечеринку? Это было бы круто.

– Да, ей должно понравиться. Как ты думаешь, может, попросить ее сделать сэндвичи с тушеной свининой?

– Определенно,– засияла Эмили.

Мы пропустили сеанс на 7 часов. Мы с Эмили продолжали говорить. Все нервы начали просто испаряться.

Единственный раз, когда я занервничал, это когда мы прощались. Потому что я хотел поцеловать ее. Не только потому, что она была симпатичной, но ее и потому, что я с нетерпением ждал какого–то первого раза, не связанного с Макеллан.

Так что, я поцеловал ее. И она поцеловала меня в ответ.

Я не собирался позволять другим возможностям обходить меня стороной.

Вообще, когда парень заводит девушку, он меньше времени уделяет друзьям. Но с Эмили все было наоборот. Прежде, чем я узнал это, я начал тусоваться с Китом и Троем. Мы пошли в торговый центр, чтобы найти себе костюмы на Хэллоуин у Эмили.

Мы закончили тем, что купили пиццу и поговорили о спорте. Я не проводил так много времени с парнями с тех пор, как уехал из Калифорнии. Я даже разволновался, когда Кит позвал меня провести с ним так много времени. Я воспринял это как комплимент.

– Я тебе говорила, что ты замечательный парень? – Эмили поцеловала меня в щеку, как я поднимал последнюю поддельную паутины в ее гостиной в ночь вечеринки.

– Не сегодня, – я подмигнул ей.

Она смеялась, проверяя все последний раз, прежде чем пришли гости. Мы переставили мебель по площади комнаты, чтобы посредине можно было потанцевать. У нас был стол, на котором стояла чаша, наполненная зеленой слизью, и жареный картофель, крендельки, конфеты, и еще осталось место для закусок Макеллан.

Макеллан превзошла себя. Были мини пиццы в виде мумий (где маслины были использованы в качестве глаз), яйца с пряностями, кексы, украшенные конфетами в виде кукурузы. И, конечно, ее знаменитые, для меня, сэндвичи с тушеной свининой.

– Это просто потрясающе, Макеллан! – Эмили обняла ее.

Наша группа решила нарядиться в стиле Бриолина[2]. Девушки собирались как Розовые Дамы в то время как парни были Т–Птицами. Эмили была одета, как Сэнди, в кожаной куртке черного цвета и красной обуви. Ее обычно прямые, черные волосы были закручены до неузнаваемости. Если Эмили была Сэнди, я предполагаю, что был Дэнни. Для парней все было очень легко: нам надо было просто надеть белые футболки и написать на них букву «Т». На некоторых из нас были кожаные куртки – я позаимствовал у своего отца старую мотоциклетную куртку. Девочки надели розовые футболки и написали на них Pink Ladies, а еще надели огромные непонятные розовые юбки и сделали волосы как у пуделя.

Мистер Диез, Адам, и родители Эмили были на кухне, в то время, как остальные были в гостиной и столовой. Большинство парней, которые не были в нашей компании, были одеты как футболисты или ковбои в клетчатых рубашках и ковбойских шляпах. А девушки не просто нарядились, но и нанесли кучу макияжа.

Не то, чтобы я жаловался, конечно.

– Эй, Калифорния! – крикнул Кит со своего места у телевизора.

Он бросил меня игровой пульт, и я плюхнулся рядом с ним.

Мы играли в видеоигры в течение часа или около того.

– Чувак, следующие выходные. Мой дом. Ты с нами? – сказал Кит после того, как я, наконец, выиграл у него в боксерском матче.

Я понятия не имел, что будет в следующие выходные, и что мы будем делать в его доме, но я согласился.

У меня была девушка, новый хороший друг, и, наконец, я становился одним из парней.

Вещи начали вставать на свои места.

Глава 5

Макеллан

Не думай, что я не в обиде, от того, что ты «так отчаянно нуждался в друге» в то время.

Чувак, ты знаешь, я не это имел в виду.

Чувак. Ты делаешь так, будто я заставила тебя проводить чаепития с моими куклами и заплетать мне волосы.

Ты начала проводить много времени на кухне.

Забавно. Я не помню, чтобы ты жаловался, когда ел еду, которую я готовила.

Это, потому что ты лучший повар в Висконсине. Если не во всем кулинарном мире.

Лесть поможет тебе везде.

Не знаю ничего.

Иметь двух друзей, которые встречаются, было не так неловко, как я думала.

Это было намного, намного хуже.

Первый месяц было немного неудобно. Я должна была наблюдать, за тем, что говорила об одном, когда была с другой и наоборот. Тогда один из них начинал перекачивать меня информацией. Иногда я должна была быть посредником. Я даже была третьей на нескольких первых свиданиях.

Однажды, когда я пошла покупать попкорн перед началом фильма, обнаружила, как они целовались (или, точнее, сосали лицо), когда обернулась. Я замерла на месте, не зная, что делать. На долю секунды, я захотела обернуться и удариться головой об стену, в надежде получить амнезию. Вместо этого, я очень громко прочистила горло, и они медленно перестали. К счастью, когда начался фильм, я откинулась на спинку кресла и обрадовалась тому, что не должна была встречаться с ними взглядом хоть какое–то время. Я не была уверенна, что может быть еще что–то более неловкое.

К тому времени, как начался ноябрь, Леви и Эмили были неразлучны. Они постоянно держались за руки, и клянусь, что я один раз видела, как они терлись носами между уроками.

Я отчаянно пыталась не быть занудой, но это было не то, что я хотела, и я не могла не почувствовать укол обиды, когда они не хотели, чтобы я провела время с ними. Вместо того, чтобы быть необходимостью, я была помехой. Когда я хотела сделать что–то с одним из них, у них уже были планы друг с другом. И я не входила в эти планы. Иногда я даже хотела, чтобы они расстались. Но потом я поняла, что сделала бы все только хуже. Что, если мне придется принять обе стороны?

Для меня не было никакого шанса быть в нормальном состоянии рядом с ними. Так что вместо этого я проводила больше времени с Даниэль.

– А у них все довольно серьезно, да? – спросила Даниэль у меня, пока мы стояли в очереди, в кинотеатре, за неделю до зимних каникул. Только мы вдвоем.

– Да, – как же я уже устала вечно представлять эту парочку. Даниэль не колебалась ни секунды. – Тебе не кажется, что… – она огляделась вокруг, чтобы убедиться, что мы не знали никого, кто был поблизости, – Эмили стала слишком редко общаться с нами? Я имею в виду, я знаю, что она хочет проводить время со своим бойфрендом. Но она никогда не отстранялась от нас так далеко. Это многовато, тебе не кажется?

Да, мне казалось. Единственная причина, по которой я до сих пор видела Леви по средам, в том, что Эмили была на своей практике.

– Да, это уже немного слишком, – призналась я Даниэль.

– Хотя, давай будем честными, напомни мне об этом разговоре, когда у меня появится парень, – сухо сказала она.

Я попыталась понять ее, хотя это и не было одним из моих приоритетов.

– Кстати говоря, о дьяволах, – я проследила за взглядом Даниэль, где стоял Леви, чья рука обвивала талию Эмили.

Она наклонилась к нему и смеялась над чем–то, что он говорил.

Мне очень понравилось то, что делал Леви. Ему не было так смешно, как Эмили, но он делал вид, что на самом деле было.

Я застоналаа.

– Как думаешь, они будут смотреть тот же фильм, что и мы?

На меня накатил страх, что я должна буду смотреть на Эмили и Леви, вместо новой романтической комедии с Полом Гроулом.

Даниэль видимо прочитала мои мысли:

– Может быть, мы сможем проникнуть внутрь раньше их и остаться незамеченными?

– Звучит хорошо, – мы схватили свои билеты и направились в здание с опущенными вниз головами. Я чувствовала, как мой пульс ускоряется.

– Эй, ребята! – я застыла как вкопанная, услышав голос Эмили. На долю секунды я хотела сделать вид, что не слышала ее, но Даниэль уже обернулась.

– Привет! – бодро сказала она, – что вы, ребята, делаете здесь?

Я сделал мысленную заметку, что нужно поблагодарить Даниэль за ее решение присоединиться к драмкружку.

Эмили рассмеялась.

– Хотим посмотреть кино, глупенькая!

– В самом деле? Вы пришли сюда не только для попкорна? – отстрелилась Даниэль.

– Мы идем на «The Salem Reckoning»,– Эмили сделала вид, будто озноб прошелся по ее позвоночнику. – К счастью, у меня есть он, чтобы удерживать, – она лучезарно улыбнулась Леви. За многие годы, что я знала Эмили, она всегда отказывалась смотреть фильмы ужасов. Даже плохие, даже смешные. Но я догадывалась, что она использовала любой предлог для ППЛ (публичные появления Леви).

– Круто, – ответила Даниэль холодно. – Ну, мне нужно попасть в комнату для маленьких девочек, прежде чем я смотреть Пола Гроула и быть в состоянии высидеть все девяносто минут.

– Я с тобой! – Эмили схватила Даниэль под руку, и они направились к туалету.

– Эй! – признал, наконец, Леви мое существование.

– Эй, – я решила не вести себя так, будто это не было неловко.

– Слушай, – начал он, – я подумал, что, может быть, в среду, мы могли бы сходить перекусить и пройтись по магазинам? Мне нужна твоя помощь в выборе подарка маме на Рождество.

Он делал усилие. Он просил меня помочь ему с подарком для мамы, потому что я знала ее лучше. Я знала его лучше. Может быть, я была немного резкой. Меня не изменить. Потому что это было действительно похоже на то, что я думала, могло происходить.

Какая же я глупая. Леви никогда не заменит меня.

Мы точно все решили к тому времени, как Эмили и Даниэль вернулись из уборной.

– Готов? – Эмили схватила Леви за руку.

– Да, – Леви подмигнул мне. – Повеселитесь.

– Вы тоже, – ответила я.

Леви и Эмили не были проблемой. Мое отношение – было. Очевидно, что со мной было что–то не так, и я была под угрозой того, что два моих лучших друга не давали мне сто процентов своего внимания.

Тогда я поняла, чего хочу в Новом году: перестать быть такой нуждающейся.

После того, как я поставила себе эту цель, я начала улыбаться всякий раз, когда видела Леви и Эмили вместе. Я вспомнила, что читала где–то, что если вы улыбаетесь чему–то, это автоматически делает вас счастливее.

Поэтому, когда Леви или Эмили проходят мимо, я улыбаюсь.

Вскоре это стало автоматическим ответом.

Леви и я гуляли по аллее, наши руки забиты пакетами

– Так что я рассказывал Эмили, – УЛЫБКА! – что до сих пор не привык к такой погоде. Я знаю, все говорили, что прошлая зима была особенно холодной, но думаю, в этом году еще хуже. Мол, отрицательная температура? Как вообще может такая температура существовать? Или, просто меньше нуля? Как это вообще возможно? По крайней мере, Эмили пообещала держать меня в тепле.

УЛЫБКА! Я не знала, что еще сделать. Я должна была играть роль счастливой версии себя, так как он еще хотел провести время со мной.

Леви оценил мое молчание как предлог продолжить.

– Я подумал, может, ты поможешь мне найти что–то и для Эмили?

УЛЫБКА!

– О, потрясающе! – ответил Леви.

Даже если я ничего не сказала, моя глупая улыбка заставила его поверить в то, что я была бы более чем счастлива, помочь ему выбрать подарок.

Леви привел меня в ювелирный магазин

– Не знаю, может, это странно, что я прошу тебя помочь, но ты знаешь ее лучше меня.

Он был прав. Я не понимаю, почему я волнуюсь по этому поводу. Он был все тем же Леви. Это был всего лишь вопрос времени, когда один из нас начнет встречаться с кем–то. И в некотором смысле, это помешает людям думать о наших с ним отношениях.

– Конечно, я помогу выбрать что–нибудь, – согласилась я.– Что бы ты хотел?

– Ну, я был здесь на прошлой неделе с мамой и увидел это ожерелье и хотел бы узнать твое мнение, – он привел меня к витрине, заполненной различными серебряными и золотыми ожерельями.

Он указал на тот, который был в середине.

– Этот, но с буквой Э.

Мое сердце упало, когда я увидела, какое ожерелье он имел в виду. Это была серебряное ожерелье с маленьким круглым кулоном с буквой П, выгравированным на нем.

Я сделала несколько шагов назад. Мне казалось, что пол был неустойчив. Я слышала, как Леви спрашивал меня, была ли я в порядке, но я не могла сосредоточиться. Все вокруг было как в тумане. Я не слышала, что он говорил, я не могла что–либо сделать.

– Я не могу дышать, мне нужно... – Я кинулась из магазина и быстро села на пол у фонтана. Я опустила голову между коленями и попыталась успокоить дыхание.

– Макеллан, что случилось? – спросил надтреснутым голосом Леви. – Пожалуйста, поговори со мной.

Рыдания стали выходить. Я еле могла дышать. Мне нужно было дышать. Мне нужно было успокоиться и дышать. Но я не могла. Просто, когда я думала, что становится лучше, что–то всегда сбивало меня. И так было всегда, всегда, когда я меньше всего этого ожидала.

– Макеллан? – он достал телефон.– Мистер Диез, я с Макеллан, и я не знаю, что происходит. Я думаю, что у нее паника.

Только не отец,– взмолилась я про себя.– Только не втягивай его в это.

Я нашла в себе силы протянуть руку и дотронуться до ноги Леви.

– Подождите, – Леви присел на колени и протянул мне телефон. – Твой отец хочет поговорить с тобой.

– Келлан, милая, что случилось? – услышала я взволнованный голос папы. Я ненавидела то, что делала это с ним. – Пожалуйста, поговори со мной.

– Это... был... – я пыталась успокоиться, но от голоса папы стало еще хуже. Я сделала глубокий вдох. – Расскажи ему об ожерелье.

Это было все, что я могла сказать, но достаточно для того, чтобы папа понял.

Я смотрела, как Леви слушал то, что папа говорил ему. Его лицо побелело.

– Мне очень жаль. Я не знал, – его голос был очень низким, и тихим. – Я не знал,– я не могла сказать точно, кому он это говорил: мне или папе. Возможно, обоим.

Конечно, он не знал. Как он мог? Как он мог знать, что моя мама носила очень похожее ожерелье с буквой М, которое папа подарил ей в тот день, когда меня принести домой из больницы? Как он мог знать, что она носила его каждый день? Как он мог знать, что она умерла, когда он был на ней? То, что она была похоронена вместе с ним?

Леви повесил трубку и сел рядом со мной. Он обнял меня, и я наклонилась к его плечу.

– Твой отец едет сюда. Мне так жаль, Макеллан. Мне так жаль, что я не знал. Мне жаль, что я напомнил тебе об этом. Мне очень жаль, что я не знаю, как тебе помочь с этим в дальнейшей жизни. Если это вообще возможно. Мне жаль, что я не знаю, что сказать прямо сейчас.

Он остановился на секунду, но просто он рядом был нужен мне сейчас.

– Я знаю, что был полным идиотом в последнее время, и меня не было рядом с тобой. И за это мне тоже жаль. Я многого не знаю, но что я знаю точно, так это то, что буду с тобой сейчас. Если тебе что–то понадобиться, ты же знаешь, что я всегда в твоем распоряжении? Ничто и никогда не изменит этого. Ничто. Ты ведь знаешь это, да?

Не думаю, что я была уверенна в этом сейчас на все сто. И, хотя мое сердце разрывалось от воспоминаний о матери, я позволила Леви оказать мне, своего рода, помощь. Я поняла, что пришло время познакомить его кое с кем.

Мы поднимались вверх по склону. Леви был тихим всю поездку досюда. Я не была уверена, как он отреагирует, но я знала, что это было время для меня, чтобы открыться ему.

Мы подошли к нашей цели. Леви стоял в нескольких шагах позади меня, опустив голову.

– Леви, я хочу познакомить тебя с моей мамой, – я встала рядом с ее серым мраморным надгробием. – Мама, это Леви. Я рассказывала тебе о нем. – Я смела снег, лежащий на вершине камня.

– Здравствуйте, – тихо сказал Леви.

– Садись, – я достала одеяло и положила его на холодную землю. – Я хотела привести тебя сюда, чтобы могла рассказать тебе немного о моей маме. Мой голос начал дрожать. Это было то, чего я боялась. Было действительно трудно говорить о маме, и не грустить при этом. Но психолог сказал, что мне стоит говорить о ней как можно чаще. Делиться своими воспоминаниями о ней с другими людьми.

Мне было жаль, что Леви не мог встретиться с моей мамой. Она бы полюбила его.

– Она… – начала я, но почувствовала укол в глазах.

– Все в порядке,– сказал Леви. – Ты не должна, если это слишком трудно.

– Я хочу.

– Могу я начать? – спросил он. – Гм, миссис Диез, я Леви. Я уверен, что Макеллан рассказала вам все обо мне. Ну, ничего из этого не правда, если она не сказала, что я потрясающий.

Я не удержалась от небольшого благодарного смешка.

– Да, я встретил ее в первый день в школе, и вы должны знать, какой она была хорошей со мной. Я видел фотографии у вас в доме, так что знаю, от кого у нее такая красота. И, гм, она смешная и немного даже нелепая в учебе. На самом деле, ее любопытство немного раздражает, – он озабоченно посмотрел на меня. – Так нормально?

Мне понравилось, что он разговаривал с мамой, как если бы она была здесь

– Да, это здорово.

– Хорошо. Итак, когда я впервые встретил ее, я думал, что она ненавидит меня. Видите ли, у меня были длинные волосы, и я уверен, что она думала, будто я был хиппи. Но позже она узнала, что я тоже любил шоу «Багги и Флойд». Он оторвался от земли, – Она знает, про что я говорю?

Я кивнула. То, что он употреблял настоящее время, делало меня счастливей.

– Да, и тогда мы начали дружить. Она – единственный человек, который заставил меня чувствовать себя как дома. Так что спасибо вам, миссис Диез за то, что вырастили такую дочь. Она удивительная, и я знаю, что это все только благодаря вам. Я хотел бы встреться с вами. Из–за Макеллан. И только так вы будете знать, что я сделаю все возможное, чтобы защитить ее. И буду рядом с ней. Даже если у нее худший вкус в футбольных командах.

– Эй, – хлопнула я его по руке. – Он дразнится, мама.

Он обернул свою руку в перчатке вокруг моей талии.

– Хорошо, что я пошутил?

– Да, она любит шутить.

– Что еще она любит?

И это было все, что потребовалось. В течение следующего часа я рассказывала Леви все о моей маме. Все, что могла вспомнить. Я смеялась над некоторыми воспоминаниями. И не один раз доходило аж до слез. Мне все еще было больно, но уже проще говорить о ней.

Я не сомневалась, что мама смотрит на нас и улыбается.

Все изменилось после этого.

Может быть, изменилосьне лучшее слово. Но Леви и я стали ближе, чем когда–либо.

Это было бы не то, если бы Леви отставил Эмили сторону ради меня. Он знал, что не должен был делать такой выбор. Он стал более осведомлен о том, как действовал. Решения делал он. Решал с кем провести время.

Даже если мы постоянно переписывались, он звонил мне, по крайней мере, один раз в день, пока был в Калифорнии во время каникул.

– Я знаю, как тебя осчастливить, – сказал Леви во время звонка в новогоднюю ночь. – Все здесь жалуются на то, как часто я говорю о возвращении домой.

– У вас трава всегда зеленее? – спросила я.

Он рассмеялся.

– Возможно. Но в основном ребята хотят видеть больше фотографий самой крутой цыпочки.

– Ты лучше расскажи обо мне.

– Очевидно. Даже если я сказал, что эта цыпочка закатила без меня крутую вечеринку.

– Эй, это же не я решила провести каникулы за две тысячи километров отсюда. И вечеринка не будет крутой. Тут будут и родители.

Мой папа думал, что было бы интересно провести новогоднюю вечеринку. Поэтому он пригласил некоторых его друзей и их детей, и я пригласила своих друзей и их родителей. Сначала я не думала, что кто–то захотел бы идти на вечеринку со своими родителями, но я полагаю, это был единственный способ для каждого из нас должным образом отпраздновать Новый год. Я должна была закончить разговоры с Леви, чтобы подготовиться к приходу гостей. Эмили и Даниэль пришли рано, чтобы помочь мне с едой. Я сделала запеченные ziti, феттучини Альфредо с курицей, спагетти с индейкой и фрикадельками, чесночный хлеб и нарезанный салат.

К счастью, младшие дети были отправлены в другую комнату, так что у нас была своя комната. Я немного смущалась перед Триша и Яном, которые были детьми друзей моего отца, так как они не знают нас. Триша переехала из Миннеаполиса, а Ян был на год старше нас. Когда я услышала, что он пришел, я сразу подумала, что он будет расстроен, что застрял с маленькими детьми, но он вошел с улыбкой на лице и представился всем. Триша осталась в углу смотреть телевизор с младшей сестрой Эмили и братом Даниэль в течение часа или около того.

– Я бы хотела, чтобы Леви был здесь, – надулась Эмили. – Кого я теперь буду целовать в полночь?

– Не смотри на меня, – передразнила Даниэль. – Я постараюсь, чтобы моя магия сработала на первокурснике. Он красавчик. Покажу ему всю свою очаровательность, – Даниэль подошла и присела рядом с Яном.

– Ты же не думаешь, что Леви будет с какой–нибудь девушкой сегодня вечером? – спросила меня Эмили.

– Нет, он зависает со своими друзьями, – успокоила ее я. Я должна была делать это каждый день, с тех пор, как Леви уехал. Я знала, что ему можно доверять. Он не был обманщиком.

– В чем дело, ребята? – Трой подошел с тарелкой, полной чипсов. – Мы собираемся играть, или как?

Эмили улыбнулась ему.

– Хорошая идея! Игры!

Она повела Троя к столу, где у нас были разложены некоторые настольные игры старой школы.

Сестра Эмили схватила шашки и понесла их к брату Даниэль на другой стороне комнаты, где они создали магазин.

– О, они слишком круты, чтобы болтаться со своими старшими братьями и сестрами. – Рассмеялась Эмили. – Я помню, как в пятом классе я думала, что была Da Bomb.

Трой оторвался от Монополии, которую изучал.

– Не думаю, – мне, кажется, что ты и сейчас Da Bomb.

Эмили откинула голову назад и преувеличено захихикала, как тогда, когда оказывалась в кругу парней.

Трой почесал затылок, оставив свои волнистые каштановые волосы торчать в том месте. Его улыбка была настолько большой, что я заметила, в первый раз, что у него ямочка на правой щеке.

Но, по некоторым причинам, у меня было чувство, что это не был первый раз, когда Эмили заметила это. В конце концов, она пылко любила Леви.

– Эй, ты, – Эмили ударила его по руке. Она нервно закрутила длинные волосы, и позволила им упасть на место. Она, наконец, ввернула свое внимание мне. – Ты хочешь, чтобы кто–либо еще присоединился к нам или.… Сначала я подумала, что она пыталась от меня избавиться. Но потом я поняла, что я параноик. Эмили приглашала других детей присоединиться к ним, это было тем, что я должна была делать. В стремлении быть хорошей хозяйкой, я подошла к части, где сидели Даниэль, Ян, и Триша. – Вы, ребята, хотите играть в игры или смотреть фильмы? У нас еще два часа до полуночи. Или я могу вам принести немного еды сверху.

– Фильм, было бы классно, – ответила Триша.

– Хорошо. Вы, ребята, можете выбрать его. Даниэль присоединилась к Трише, которая сама пошла выбирать фильм.

Ян встал.

– Думаю, надо принести нам еще немного еды.

Я пошла с ним наверх. Мы слышали смех родителей, который наполнил гостиную. Казалось, они проводили время веселее, чем мы.

– Я не могу поверить, что ты приготовила все эту еду, – сказал Ян, когда мы добрались до кухни. Он взял еще одну большую порцию ziti.

– Это так вкусно.

– Спасибо, – я поставила немного чесночного хлеба в духовку. – Мне очень нравится готовить.

– Я могу сказать тебе кое–что. Ты не сможешь есть пищу в кафетерии в следующем году.

Я долго думала, спросить ли его еще о средней школе, но я не хочу казаться такой... маленькой.

– Думаю, я начну паковать свои ленчи, – это был единственный ответ, который пришел мне в голову. Он положил большую полную тарелку макарон. Его темные волосы упали на глаза, прежде чем он быстро скинул их в сторону.

– Да, и если тебе нужны какие–либо рекомендации о том, какие уроки выбрать в следующем году или какого учителя избегать, просто спроси. Он широко улыбнулся мне, и капля томатного соуса повисла на его верхней губе.

– Спасибо, – я поняла, что не особо хочу продолжать этот разговор.

Я, по–видимому, забыла, как говорить с парнями, которые не были Леви. Не то, что я никогда не говорила с парнями; просто я никогда не чувствовала себя вынужденной продолжать светскую беседу исключительно ради маленьких разговоров.

Ян помог мне нарезать хлеб, и мы принесли немного взрослым, которые все были заняты дебатами о политике.

Когда мы вернулись в подвал, мы обнаружили, что Даниэль и Триша смотрят «Сладкие 16».

– Я никогда не видел этот фильм раньше, – сказал Ян, когда плюхнулся на диван рядом со мной.

– Это классика, – сказал ему Триша. – Моя мама, видимо, была одержима им, когда ей было столько же, как мне сейчас.

Я оглядела комнату.

– Куда пошли Эмили и Трой?

Даниэль взяла кусок чесночного хлеба с тарелки Яна.

– Ты не видел их?

– Они поднялись наверх, чтобы взять что–то.

– О, мы, должно быть, пропустили их, когда были на кухне.

Мы вчетвером сидели и смотрели «Сладкие 16» не обходясь без редких комментариев о моде и волосах.

– Вы должны увидеть фото моей мамы, – рассмеялась Даниэль.

– У нее, вроде бы, были эти жесткие локоны в волосах, и торчала челка около фута. Она клянется, что тогда это было круто, но я не знаю, на какой планете был модным этот жуткий беспорядок.

– По крайней мере, с того времени пришла хоть какая–то нормальная музыка, – заметил Ян.

– Да, – согласилась я, выключая фильм. Я взглянула на часы. – У нас есть пятнадцать минут до Нового года!

Мы включили телевизор, чтобы посмотреть на Таймс–сквер. Это было всего два года назад, что я понял, что они задержали канал от Нью–Йорка до центрального часового пояса. До этого я думала, что они переделали программу для каждого часового пояса. Я думала, что это был самый крутой способ отпраздновать Новый год четыре раза.

– Ладно, я серьезно. Где Эмили и Трой? – Спросила Даниэль.

Я почти забыла о них.

– Они, вероятно, попали во взрослую беседу. Пойду, спасу их.

Я не увидела их в кухне или гостиной. Я проверила ванную, но их там тоже не было. Я поднялась наверх и увидела, что дверь в мою спальню была закрыта.

Никогда бы не подумала, что постучусь в дверь. Зачем я постучалась в свою собственную дверь?

– Эй, Эм, вы, ребята… – я замерла на месте, от того, что увидела.

Эмили и Трой целовались на моей кровати.

Они оба вскочили.

– О, привет, мы были, гм... – Эмили закусила губу, вероятно, пытаясь придумать отмазку. И я отчаянно хотела услышать что–то, что заставило бы меня думать, что я только что стала свидетелем того, как один мой друг обманывает другого.

Трой сказал самое умное, что я когда–либо от него слышала:

– Я, пожалуй, спущусь вниз.

Эмили и я молчали после его ухода. Только звук смеха доносился снизу. Эмили, наконец, заговорила.

– Я знаю.

– Ты знаешь?

– Я была глупой, но это просто... это Новый год. Я в гостях. Разве так неправильно, что я хотела просто повеселиться? – она откинулась на кровать и положила голову на руки. – Ты не можешь сказать Леви.

Поверить не могу. Я была так шокирована тем, как вдруг изменился вечер.

Она, наконец, посмотрела на меня.

– Ты можешь что–нибудь сказать? Есть что–нибудь?

Я боялась открыть рот, потому что понятия не имела, что сказать. В конце концов, я спросила:

– Как ты могла?

Эмили покачала головой.

– Я не знаю. Я имею в виду, ты знаешь, что раньше я любила Троя. И мы флиртовали, и я думаю, он симпатичный. Ты знаешь, что я раньше любила его.

– У тебя есть парень! И если нужно, напомню, что он мой лучший друг.

– Я думала, что я была твоей лучшей подругой.

– Вы оба,– ответила я, но в тот момент я, конечно же, чувствовал себя ближе к Леви.

– Леви хороший. Но его здесь нет, – Эмили откинулась на мою кровать, ее ноги болтались на полу. Это была поза, в которой мы часто лежали тут.

– Так что, это сделает его хорошим? – спросила я.

– Нет, это не так, – я была рад, что это было ее ответом. – Я не совсем понимаю, вот и все.

– Что именно?

– Все, – она начала реветь. – Я волнуюсь из–за следующего года. И я не думаю, что ты понимаешь, насколько все изменится.

Я села рядом с ней так, что мы обе смотрели на светящиеся в темноте звездочки на моем потолке.

– Эмили, ты должна не думать об этом. Ты – не твоя сестра

– Ты знаешь, что случилось с ней. Ты видела. У Кэсси были все эти друзья, когда она была в нашем возрасте. Тогда она перешла в старшую школу и заблудилась. В первый же день она пошла домой и заперлась в своей спальне, чтобы поплакать.

– Но твоя сестра намного тише, чем ты. Ты никогда не потеряешься. И у тебя есть я, – я хотела бы добавить, что все мужское население нашей школы не собирались делать лучше для нее, но я знала, что сейчас для этого было не время.

– Не все изменится.

– Наша компания будет разбита. Я привыкла быть твоим единственным лучшим другом, и не думаю, что мне не больно, когда ты проводишь больше времени с Леви.

Я не могла поверить, что она пыталась провернуть это со мной. Да, я провожу много времени с Леви. Но она была той, кто отменял планы со мной, чтобы проводить больше времени с ним.

– И я волнуюсь за тебя, Маккелан. Правда. Леви хороший. Но когда он попадет в среднюю школу, ты думаешь, он будет тусоваться только с тобой? Он будет иметь всех этих друзей, и я не хочу, чтобы ты осталась одна.

– Я не думаю, что собираюсь остаться одна. – Моё горло сжалось. – Я думала, что ты тоже мой лучший друг. – Я повернула голову и увидела, что она съежилась.

– Я – твой лучший друг. Но иногда у меня возникает вопрос, что твоя верность лжива.

Я осталась неподвижна на своей кровати, повторяя слова Эмили в своей голове. Это была невозможная ситуация – она на самом деле просит меня сделать невозможный выбор? Узел начался формироваться в моем животе. Могу ли я на самом деле выбирать между ними? Я знала Эмили так долго, как себя помню. Она была всегда рада протянуть руку, когда я нуждалась в девчачьем совете. Она была со мной в абсолютно худшее время в моей жизни.

Может быть, Эмили была права. Возможно, я пренебрегала ею с тех пор, как Леви приехал в город. Но что я сделала такого, что она спрашивала меня? Леви и его семья для меня многое значили последние восемнадцать месяцев. Я не могу представить свою жизнь без него. Но я чувствовала то же самое с Эмили.

Почему это все свалилось на меня сейчас? Это была как раз та ситуация, когда я была обеспокоена, что они начали встречаться. Что произойдет после того, как они расстанутся?

Я старалась, чтобы голос звучал ровно.

– Ты предлагаешь мне ультиматум? Мне нужно быть лояльной по отношению к тебе?

– Я не знаю, что говорю, – Эмили села. – Я, очевидно, совсем запуталась. Мне так жаль. Я чувствую себя ужасно. Я не хочу становиться между тобой и Леви, и я не хочу, чтобы Леви вставал между нами.

Да, я думала, что один поцелуй, это слишком поздно на том.

Именно тогда, я услышала внизу отсчет. В то время, как они счастливо праздновали Новый год, я пыталась выяснить, как спасти два наиболее важных отношения в моей жизни.

– С НОВЫМ ГОДОМ! – Хор разразился ниже.

– Эй! – Эмили обняла меня, когда я встала. – С Новым годом, Макеллан! Можем ли мы начать все заново? Я обещаю, что выясню, что сказать Леви. Я не хочу, чтобы ты об этом беспокоилась. Это моя проблема, а не твоя.

Все, что я могла сделать, это надеяться, что она права.

Эмили встала с кровати и захлопала в ладоши.

– Давай, Макеллан! Это Новый год, новое начало, новое начало! Все, что возможно.

Я чувствовала, что страх окутал меня. Потому что все возможно. Но эти последние десять минут, как я поняла, не очень хорошая вещь.

Глава 6

Леви

Наконец–то, я получила это! Я должна отвечать за мир. Была бы жизнь намного лучше?

Очевидно. Первый закон, как Королева Мира?

Изгнание из Chicago Bears .

Ни за что.

Эй, это мой мир. Я правлю так, как считаю нужным. Что, если я сделала это для того, чтобы ты не был стандартом, по которому все ребята судят?

Как ты уже не сделаешь.

Верно. Вопрос: Сколько солнца в твоем мире?

Как только мы приземлились в Милуоки, я практически бежал из самолета.

Это было забавно, так как я провел последние восемнадцать месяцев желая быть в Калифорнии, но как только я оказался там, понял, что я все оставил позади, в Висконсине. Конечно, было круто, встретиться со старыми приятелями. Но я скучал по моим девочкам: Макеллан и Эмили. Я думаю, большинство парней могли бы подумать, что я просто играл, потому что у меня было две девушки. Но мое отношение к ним было совершенно разным.

Макеллан была своего рода моей второй половиной. Инь к моему янь. Гм, это звучало немного не так, как хотелось бы.

И Эмили была потрясающей девушкой. Она излучала положительную энергию.

Могу сказать, она всегда была счастлива, когда мы были вместе. Какой парень не хотел бы такого?

Хотя, я должен вам признаться. Я солгал Эмили. Я сказал ей, что не прилечу обратно до вечера субботы, хотя на самом деле мой рейс прибыл во второй половине дня. Я сделал это только потому, что хотел увидеть Макеллан в первую очередь. Я знал, что Эмили хотела сразу же увидеть меня, но я все еще был должен Макеллан ее подарок.

У меня была глупая улыбка на лице, когда я позвонил в дверь дома Диезов.

– Привет! – я заключил Макеллан в крепкие объятия, как только увидел ее.

– Эй, поставь меня обратно! – засмеялась она, и я выполнил ее просьбу. – Ну, какой твой шок?

Я вошел в дом и начал снимать одежду.

– Это было больше, чем просто шок. Тут так холодно. А в новогоднюю ночь я носил сандалии.

Макеллан поморщилась.

– Все в порядке?

Она слишком энергично покачала головой.

– Хм, да. Просто странно думать о праздновании праздников в жару. Мама сошла бы с ума, если бы на земле не было снега на Рождество.

Странное поведение Макеллан теперь имело смысл. Я знал, насколько ее мама любила праздники, поэтому это время года, должно быть, особенно сильно повлияло на нее. Что, вероятно, также поясняло, беспорядок на кухне. Кастрюли и сковородки стояли везде. Макеллан много готовила, когда пыталась очистить свой разум. Или пыталась отвлечь себя от чего–то. И на зимних каникулах у нее не было домашней работы, чтобы заполнить эту пустоту. Я потер ее руку, думая, что это лучший способ успокоить ее.

С тех пор как мы сходили на кладбище, я знал, что для меня было хорошо, чтобы ее воспитывала мама. Я был рад, что она взяла меня с собой. Это укрепило наши отношения, не смотря на то, какими они были. Я также знал, что если она захочет говорить со мной об этом, она поговорит. Теперь я мог понимать Макеллан очень хорошо. Я знал, когда ее нужно было встряхнуть, а когда просто оставить в покое. И на ее лице читалось: оставь меня в покое.

– Ну, я привык к хорошей погоде круглый год, – напомнил я. – И мне очень жаль, что я попросил тебя солгать Эмили о том, когда я возвращаюсь.

– Да ничего. Ты хочешь перекусить?

Я никогда не отказывался от возможности попробовать еду, которую готовила Макеллан. Она положила в тарелку брауни и пирог.

Я полез в сумку и достал свой подарок.

– Счастливого Рождества, на неделю позже.

Она колебалась, прежде чем открыть его.

– Это ведь не медвежья шапка, да?

Я засмеялся. Она подарила мне вязаную шапку с эмблемой Грин–Бэй Пекерс[3]. Всем она понравилась, особенно Адаму. И это был лучший подарок в этом году

Она начала разворачивать коробку. Она начала смеяться, как только увидела одну из фотографий на обложке DVD.

– Поверить не могу, – она остановилась и полностью сдернула обертку. – Как ты...? – Ее челюсть упала, чуть ли не до пола. Это сделало меня очень счастливым.

– Папа моего приятеля знал продюсера шоу.

Она смотрела вниз, а затем прочитала надпись: «Багги и Флойд DVD от актера, который играл Багги: Для Макеллан»

– Я не мог понять, было это лишним или гениальным, – признался я.

– Гениально! – засмеялась Макеллан. Мне всегда нравилось, когда она смеялась.

У нее было два вида смеха: один был нормальным смешком, а другой неистовым смехом. Если у меня была одна цель в жизни, то это было бы заставить ее смеяться каждый день. И в тот день, моя миссия была выполнена.

– Огромное спасибо! – Она обняла меня. – Ты можешь есть все, что я приготовлю, когда захочешь и, что захочешь!

– В письменном виде, пожалуйста.

Ее голова снова упала, когда она смеялась и, я не разыгрываю вас, мое сердце действительно взлетело.

– Итак, – я начал играть с ее волосами, которые меняли цвет в зависимости от сезона, как дерево. Это был настоящий темно–коричневый с красным отливом, – Расскажи мне все. Как прошел Новый год?

Улыбка быстро исчезла с ее лица. Я должен был меньше говорить о чем–то, что напоминало ей о ее маме.

– Было хорошо, – сказала она. – Гм, когда ты увидишься с Эмили?

Я посмотрел на часы.

– Я сказал ей, что мой рейс сейчас, так что в ближайшее время я должен буду позвонить ей.

– Да, тебе стоит позвонить ей. Она действительно хочет увидеть тебя.

Именно поэтому Макеллан была лучшим другом в мире. Я не видел ее десять дней, но она хотела быть уверена, что я встречусь со своей девушкой.

– Хочешь пойти со мной? – Я не был готов попрощаться с Макеллан сейчас. Она покачала головой.

– Нет, вам, ребята, надо побыть наедине.

– Иди сюда, – я крепко обнял ее. – Ты самая лучшая. Ты ведь знаешь это?

Она кротко улыбнулась мне. Я не хотел уходить, потому что тут было явно что–то не так. Но, может быть, ей нужно было какое–то время побыть в одиночестве. Она пыталась вытащить меня из комнаты достаточно быстро.

– Так ты… – ее глаза были такими грустными.

Пока я шел в семи кварталах от дома Эмили, я не мог выкинуть Макеллан из головы.

Мой лучший друг нуждался во мне, и я собирался выяснить, что нужно сделать, чтобы помочь ей. Но сначала я должен был увидеть свою потрясающую девушку.

– ЛЕВИ! – закричала Эмили, прежде чем я добрался до двери. Она выбежала на холод и поцеловала меня, что помогло мне значительно согреться.

– Ты не позвонил мне, когда прилетел. Я же волновалась! – она схватила меня за руку и повела внутрь.

Я был так занят Макеллан, что даже забыл предупредить Эмили о том, что приду.

– Я должен был сначала сходить к Макеллан, – сказал я. Я не хочу больше лгать Эмили.

– О, ты видел Макеллан? – она широко улыбнулась. – О чем вы, ребята, говорили?

Я пожал плечами.

– Просто обо всем. Кроме того, я еще должен был отдать ей ее рождественский подарок.

– Ах, да, что на DVD? – Она усадила меня на диван и расспросила о времени в Калифорнии. Она едва позволяла мне задать ей вопрос о том, как она провела каникулы. Это не было похоже на то, что мы не переписывались, хотя я бы был далеко, а она хотела знать все подробности о моей поездке.

– Эй, что было в канун Нового года на вечеринке Макеллан? – наконец удалось спросить.

– В смысле? – она быстро открыла ответный огонь.

– Просто любопытно. Макеллан вообще ничего не сказала.

– О, – Эмили облегченно вздохнула. – Это было здорово. Правда, мы хорошо провели время, – она закусила губу. – Хм, что–то, вероятно, следует сказать тебе. Это совершенно не имеет большого значения. Ты знаешь, Трой был там. Я проводила ему экскурсию по дому, и мы были в комнате Макеллан. Предполагаю, дверь была закрыта…

Я чувствовал, будто что–то начало формироваться в моей груди.

– Во всяком случае, мы говорили, было поздно, и мы лежали в постели, говорили и Макеллан вошла. Очевидно, она не то подумала, но все было невинно. Клянусь. Я просто так по тебе скучала.

Я не знаю, что сказать. В основном потому, что я не мог поверить, что Макеллан умолчала об этом. Даже если ничего и не было.

– Но это Новый год, новое начало, – Эмили наклонилась и была всего в нескольких дюймах от меня. – Я не должна была говорить с Троем или проводить ему экскурсию, но, я не знаю. Я даже не собираюсь говорить тебе, что я не хотела что–либо утаить, – она начала потирать ногу. – Простишь меня?

Она начала целовать меня. Сначала я колебался. Не потому, что Эмили плохо целуется, но было слишком много информации для обдумывания. Но я сдался. Макеллан ничего мне не сказала. Она думала, что Эмили обманывает меня, но даже не сказала.

Я думал, что могу доверять Эмили, но я знал наверняка, что могу доверять Макеллан.

Глава 7

Макеллан

Кхм.

Ты знаешь, что тебе не нужно говорить одну вещь, чтобы заставить меня чувствовать себя плохо.

Знаю.

Но ты все равно собираешься сделать это, да?

Не–а.

Нет?

Ох, Макеллан, хоть один из нас должен быть взрослым человеком в таких вещах.

Ты, должно быть, шутишь. С каких это пор ты стал взрослее во всем?

С тех пор, как простил тебя за предательство.

Ты прав.

Вот это да! Это Рождественское чудо!

Ты очень гордишься собой, не так ли?

Ну, хорошо быть правым хоть в чем–то.

Не привыкай к этому.

О, я не буду. Ты же знаешь, что не буду.

Это было мучение. Полное и абсолютное мучение.

Не думаю, что я вообще дышала, когда тем вечером Леви уходил, чтобы поговорить с Эмили. Я уставилась на свой телефон, убежденная в том, что вскоре мне позвонит убитая горем подобие Леви. Телефон зазвонил, но это была Эмили.

– Пожалуйста, – попросила она. – Я знаю, что сделала. Ты же не хочешь причинить ему боль, не так ли?

Нет, я не хотела. Но ведь это не я изменяла ему.

– Обещаю тебе, что больше никогда не буду делать ничего подобного, а если и сделаю, то ты будешь иметь полное право не говорить со мной всю оставшуюся жизнь,– я могла практически слышать ее пульс по телефону. – Мне очень нравится Леви, и я не хочу, чтобы он бросил меня. Пожалуйста, Макеллан.

Я не люблю секреты. Секреты только вредят людям.

Она продолжала умолять.

– Ты моя лучшая подруга. Если я не могу доверять лучшей подруге, то кому тогда вообще я могу доверять?

Уверена, Леви думал так же.

– Я знаю тебя вечность, и мы прошли многое вместе. Не могла бы ты простить мне то, что я не могу простить себе?

Она попала в точку. Я никогда не думала о том, что Эмили могла переживать, и как трудно это было для нее. Хотя я обвинила ее.

– Пожалуйста, Макеллан, умоляю тебя. Если бы я была прямо сейчас рядом с тобой, то стояла бы на коленях. Если ты этого хочешь, я буду через две минуты.

Я разрывалась. Могу ли я взять с нее слово, что этого никогда не случится снова? Я знала, что правда, скорее всего, раздавит Леви. Может быть, было бы лучше притвориться, что этого никогда не происходило.

– Хорошо, – сказала я спокойно.

На другом конце последовала пауза.

– В самом деле? О, Боже мой, Макеллан. Спасибоспасибоспасибо!

– Пожалуйста, обращайся с Леви хорошо. Он этого заслуживает.

– Я буду! Обещаю! Я люблю тебя!

Я должна была почувствовать облегчение, когда повесила трубку, но все, что я чувствовала это – страх. Я хотела бы стереть ту ночь из своей памяти. Но некоторые воспоминания было труднее забыть, чем другие.

Особенно самые болезненные.

На протяжении многих лет я говорила самой себе много лжи. Наиболее частой ложью, была фраза: "Все будет в порядке".

Да, все было в порядке.

Ты будешь расти без матери, но все будет в порядке.

Ты будешь просыпаться каждое утро и понимать, что это был не кошмар. Это была реальность. Но все будет в порядке.

Тебе придется хранить тайну, которая может уничтожить двух твоих ближайших друзей, но все будет в порядке.

И я всегда считала, что лгунья из меня никакая.

Одна вещь, которая получалась у меня более–менее хорошо – умение избегать.

Как избегать Эмили и Леви вместе. Как избегать разговоров о своих отношениях с любым из них. Как избегать любые темы, связанные с вечеринкой, Троем, моей спальней, эмоциональными шрамами и т.д.

Мне удалось делать это более трех месяцев. Три месяца я была не в состоянии быть полностью честной и открытой. Три месяца слежения за каждым словом, произнесенным мной, и каждым шагом, который делаю. Три месяца чистых, настоящих пыток.

Когда снег растаял, и намеки на солнце начали пробиваться сквозь облака, я думала, может быть, мне удастся оставить все это позади до наступления лета. Я даже видела цветы, начинающие цвести, когда была на пути в кафетерий в начале апреля. Я полагала, что должна была думать о положительном предзнаменовании.

Даниэль помахала мне рукой возле нашего обеденного стола.

– Угадай, с кем я столкнулась прошлой ночью.

– С кем? – Я вытащила свою морковь и самодельный хумус.

– Ян. – Она пошевелила бровями.

– Ян?

Она вздохнула.

– Ян Брениган, с твоей новогодней вечеринки.

О. Я почти забыла, что были и другие вещи, которые случились в тот вечер.

– Да. Он казался очень заинтересованным тем, где ты была все эти дни.

– Ну, и что?

– Она говорит: «Ну и что?»? – сказала Даниэль мне.

– О, прости. Он спросил обо мне? Должна ли я быть готова к свадьбе?

– Она издевается.

– Да, издевается.

Даниэль потянулась через стол и взяла немного моего хумуса.

– Я просто подумала, что тебе будет интересно узнать, что очень милый парень был заинтересован в тебе. И я, возможно, упомянула, что мы собираемся пойти на его соревнования по легкой атлетике в эту пятницу.

– Мы собираемся, потому что Леви хочет посмотреть.

– Да, и пока Леви проверяет команду, в которую хочет пойти в следующем году, ты можешь немного поболтать с Яном.

– Он на первом курсе?

Даниэль постучала указательным пальцем по своей губе.

– Хороший вопрос. Хочешь с ним замутить?

– Это не то, что я имела в виду, – вообще–то я даже не знаю, что это означало на самом деле.

– Все, что я хочу сказать, так это то, что он спрашивал о тебе, а я сказала, что мы будем на соревнованиях в пятницу. Ничего страшного.

– Верно, – я делала из этого слишком большую проблему.

– Да, вообще не грандиозное предприятие. А теперь попробуй объяснить, почему твои щеки покраснели.

***

Я всегда шла к маме Леви, когда у меня был девчачий вопрос. Но я не чувствовала себя комфортно, спрашивая ее о том, что можно надеть на соревнования по легкой атлетике. Я знала, что она, наверное, была взволнована тем, что помогает мне, но я не была уверен, с каким волнением она отнесется к моим чувствам к кому–то. В любое время, когда у нас с Леви были маленькие шутливые разговоры, я бы упомянула о взглядах, которые наши родители украдкой кидали время от времени. Те, уверяют, что никаких–таких–сверх–милых взглядов нет. Я была уверена, что одна часть меня была бы счастлива, но другая часть думала, что было бы здорово, если мы с Леви были вместе.

Я не думаю, что Ян влюблен в меня, но я понимала, что не так много думала бы об отношениях Эмили и Леви, если бы у меня были свои собственные. Я решила отвлечься от всех этих любовных дел.

Так что пошла к единственному человеку, которому я доверяла во всех девчачьих советах. К Эмили.

Я отправила ей сообщение, когда выходила из своего дома, направляясь к ней. Я была слишком взволнована, чтобы ждать ответа. Не было необычным для Эмили или меня прийти друг к другу без предупреждения.

Я была всего в нескольких шагах от входной двери, когда она открылась. На долю секунды я подумала, что Эмили видела, как я подходила к дому. Но кто–то вышел из него.

Трой.

– Привет, Макеллан, – приветствовал он меня. – Как дела?

Дверь распахнулась, и Эмили выпрыгнула наружу.

– Эй, какой сюрприз!

– Я отправила тебе сообщение, – пробормотала я, пытаясь понять то, что была свидетелем.

Эмили махнула рукой.

– О, не стоит беспокоиться. Трой спрашивал, ох, домашнее задание по истории.

Трой странно на нее посмотрел.

– Да, конечно. Увидимся позже, – и он пошел по улице, будто у него не было забот в мире.

– Все не так, как выглядит, – заверила меня Эмили, как только мы дошли до ее комнаты.

– Тогда, что это было? – спросила я. Я отказалась сесть рядом с ней на кровати.

Я скрестила руки на груди и ждала ее объяснения.

– Мы с Троем просто болтали, проводили время вместе. Честно. Я пытаюсь узнать его лучше. Это не преступление.

– А что насчет Леви?

– Леви знает, – она взяла журнал с тумбочки и начала листать его, будто мы закончили этот разговор.

Мы не закончили.

– Леви знает что?

– Он знает, что Трой приходил сегодня учиться. Они друзья.

– Да, хороший друг.

– Это сложно.

Я уже так устала от этих оправданий. Потому что все, что она говорила это оправдания.

– Тогда, объясни мне. Потому что, честно говоря, Эмили, я понятия не имею, что происходит с тобой в последнее время.

Эмили уронила журнал, как если бы я говорила что–то не обоснованное.

– Я просто в замешательстве, вот и все. И я была бы благодарна, если бы ты не давила на меня так сильно. Не все могут быть такими совершенными, как ты.

Я посмотрела на Эмили. Отлично, теперь она перевела все стрелки на меня. Ко мне это вообще никак не относилось, но она сделала все так, будто очень даже относилось.

Я все еще жала ответа.

– Слушай, мне нравится Леви. Он такой милый и симпатичный. Но Трой мне тоже нравится. Так что я провожу время с Троем просто, чтобы лучше узнать его, если ты знаешь...

– Нет, не знаю, – я могла практически слышать, как все слова, покрытые сосульками, вылетели из моих уст.

Эмили надулась.

– Они оба мне нравятся. И я хочу обосновать свое решение, когда выберу одного из них.

– Ты это сейчас серьезно? По отношению к Леви это совершенно несправедливо.

– Я знаю, – Эмили грустно посмотрела на меня. – Но я сделаю так. Я пообещала себе, что приму точное решение по окончании учебного года.

– Впереди еще больше месяца, – напомнила я.

– Пожалуйста, ты же не собираешься рассказать Леви о том, что происходит, не так ли?

Я встала и направилась к двери.

– Правда, Эмили? Я даже не знаю с чего начать.

Глава 8

Леви

С чего начать?

Я поняла это. Когда кто–то говорит, ты видишь вещи, которые приведут их к проблемам, но ты, чаще всего, стараешься не обращать на них внимания.

Как на счет того, когда кто–то говорит тебе, что она зависает с кем–то, в кого была влюблена, а сейчас просто учится, не верьте ей.

Такова правда.

Или, если твой лучший друг говорит, что она собирается составить тебе компанию, и вы будете вдвоем, но ты не придаешь этому значения, а думаешь, что она будет клеиться к другому парню.

Но я ушел не из–за этого.

И кто сейчас врет?

Я не вру. Я ничего не могу сделать со своей бледной кожей и сверкающей харизмой, которая делает меня привлекательной для мужчин. Что я должна была сделать, нагрубить?!

Все равно.

Я думал, что лучшая подруга и девушка дадут мне представление о женской логике.

Да, не слишком уж...

Что–то между мной и Эмили стало странным. Она начала проявлять больше энтузиазма рядом со мной. И всегда, когда я упоминал Макеллан, она сначала смеялась, а затем меняла тему. С Макеллан все было не намного лучше. Раньше считалось, что всякий раз, когда я упоминал имя Эмили, она улыбалась. Теперь она морщилась.

Мой приятель из Калифорнии считал, что они обе были влюблены в меня и боролись между собой.

Да, конечно. Если бы это был сон.

Я избегал разговоров о Макеллан с Эмили и наоборот. Пока Эмили не думала об этом, между мной и Макеллан все было хорошо. Так что я с нетерпением ждал соревнований по легкой атлетике в средней школе с Макеллан и Даниэль.

Мы с Макеллан сидели на самой середине трибун. Она подняла руку, чтобы оградить глаза от солнечного света.

– Как хорошо, что у меня есть крем для загара, – сказала она, прежде чем полезла в сумку и нанесла лосьон на лицо и руки. Цвет ее волос в весеннее–летний период был моим любимым; на солнце они были почти ярко–красными с оранжевым оттенком.

Она продолжала прятаться от солнца.

– Вот, возьми мои темные очки, – сказал я. К счастью, у меня была шляпа, чтобы скрыться от солнца.

– О! – Даниэль ткнула Макеллан локтем. – Посмотри, Ян разминается.

Я не мог видеть реакцию Макеллан, но Даниэль смеялась.

Кто такой Ян?

Я посмотрел и увидел какого–то парня, делающего пробежку, с высоким подниманием бедра. Знает ли его Макеллан? Я не помню, чтобы она говорила о каком–нибудь Яне.

Я изучал его. Он был высоким и тощим с темными волосами, концы которых свернуты в калачик. Думаю, если вам нравятся долговязые парни, то он показался бы вам красивым. Я имею в виду то, что мне он показался долговязым.

Он встал на стартовую линию и был в средней полосе с семью другими парнями.

– Куда ты смотришь? – спросила меня Макеллан. Она, казалось, была не слишком заинтересована в нем.

– Я обычно делаю это за 55 секунд. Так что, надеюсь, у них такие же результаты.

Прогремел выстрел, и бегуны начали спринт. Я заметил, что они бежали быстрее, чем я. У меня есть склонность сутулиться при старте. Не хорошо для скорости.

Ян был на втором месте, и когда они завернули за последний поворот трека, он ускорился.

– ВПЕРЕД, ЯН! – встала и закричала Даниэль. Она схватила Макеллан, чтобы та присоединилась к ней.

– Не могли бы вы выглядеть еще более неловко? – Спросил я Макеллан.

– Вызов принят.

Макеллан замахала руками.

Они обе радостно кричали, когда Ян занял первое место с крошечным отрывом.

Мы ждали официальных результатов. Ян пробежал дистанцию за 50,82 – почти на четыре секунды быстрее, чем мое лучшее время. И сейчас эти четыре секунды кажутся настолько долгими, что их можно прировнять и четырем часам.

– Так ты знаешь этого Яна? – Спросил я у Макеллан, когда она остыла.

– О, он приходил… – вздрогнула она.

– Он был на вечеринке в канун Нового года, – закончила Даниэль за нее. – И он спрашивал о Макеллан.

– О, – думаю, меня не должно было удивлять то, что некоторые парни заинтересованы в ней. И у меня была девушка, так что для меня было бы совершенно эгоистично ревновать из–за того, что у нее, возможно, будет парень.

Я сказал себе, что не ревную. Просто защищаю ее.

Даниэль вскочила:

– Я собираюсь достать чего–нибудь попить. И мне нужно идти прямо к Яну. Представь себе это.

Макеллан застонала.

– Весело, но не так, как если бы я могла когда–либо помешать тебе, сделать иначе.

– По крайней мере, ты понимаешь, что ограничена, – Даниэль спрыгнула с трибуны и прислонилась к забору, чтобы поговорить с Яном.

– Не слишком ли поздно представлять школу в следующем году? – Спросила Макеллан.

– Итак, он тебе нравится? – Слова вышли, прежде чем я смог остановить их.

Она пожала плечами.

– Я не знаю. Я действительно не знаю его, но думаю, он хороший. И милый.

Значит, он был типом Макеллан

– Ну... – я не знаю, что сказать. Я знал, что должен был быть благосклонен к этому, но это было непросто для меня. Я решил сделать вид, что она была одной из моих приятелей.

– Почему бы тебе не пригласить его, и мы могли бы пойти на двойное свидание?

Макеллан снова вздрогнула.

Я решил больше не танцевать вокруг этого.

– У вас с Эмили что, война? – Спросил я.

– Не совсем так, – Макеллан начала копаться в своей сумке. Я знал, что это означало, что она избегает чего–то.

– Что происходит? Ты ведешь себя странно. Вы обе ведете себя странно, – я схватил сумку, чтобы она прекратила делать то, что делает и будет вынуждена обратить внимание на меня.

– Я не хочу вставать между вами двумя. Просто поговори с Эмили, – заявила она прямо.

– Я говорю с Эмили все время, – напомнил я ей.

–Макеллан! – Закричала Даниэль снизу. – Иди, поздоровайся!

Она застонала.

– Смотри, Леви, я в очень неловком положении между вами двумя, и я не хочу, больше лгать. Так поговори с Эмили. Действительно, поговори с ней.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что не хочешь лгать мне больше? Ты врала? – Я никогда не думал, что Макеллан способна на ложь.

– Не совсем так, – она схватила меня за руку и наклонилась на дюйм. – Мне очень жаль. Просто поговори с Эмили.

Она вскочила и пошла вниз к Яну.

Я не знал, что беспокоило меня больше: тот факт, что моя лучшая подруга держала что–то в секрете от меня или то, что она в настоящее время флиртует с каким–то парнем.

***

Я медленно поднялся по ступенькам дома Эмили, чувствуя тяжесть всех откровений, что ждали меня с другой стороны двери.

– Привет! – Эмили встретила меня своим обычным поцелуем.

– Привет, – я попытался улыбнуться ей в ответ, но что–то было по–другому.

Может быть, так было некоторое время, но теперь я обращал на это внимание.

– Все в порядке? – Спросила Эмили, наклоняя голову.

– Не совсем, – признался я. – Думаю, нам нужно поговорить.

– О, – Эмили не была удивлена. Она привела меня к дивану в гостиной. – Что происходит?

– Думаю, это ты должна сказать мне.

Она сделала паузу.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – но пауза сказала мне, что она точно знала, что я имел в виду.

– Я разговаривал с Макеллан сегодня.

При упоминании имени Макеллан, улыбка Эмили исчезла.

– И что же сказала Макеллан? – Внезапная твердость прозвучала в ее голосе.

– Она сказала, что мы с тобой должны поговорить. Она не сказала о чем, но ясно дала понять, что это что–то важное. Мне действительно жаль, что никто ничего мне не говорит. Все, что я знаю, так это то, что Макеллан просто пытается быть хорошим другом.

– Да уж, другом, – холодно сказала Эмили.

Я хотел заступиться за Макеллан, ведь они с Эмили дружили с самого детства. Я ненавидел то, что что–то мешает их дружбе. И, это что–то – я.

Я попытался сложить все вместе.

– Почему я думаю, что это никак не связано с тем, что сделала Макеллан, а связано только с тем, что она знает?

Эмили не ответила. Тогда я понял, что был прав.

– Просто скажи мне правду, – решительно сказал я. Я знал, что в тот момент между мной и Эмили все было кончено. И не было никакой возможности, что это было какое–то недоразумение, чтобы привести все в порядок.

Эмили недолго изучала меня, пока ее нижняя губа не задрожала. Инстинкты подсказывали мне утешить ее. Но голова говорила, что все это было игрой. Я не двинулся с места.

– Прости меня, – она закрыла лицо руками. – Мне так жаль.

Затем она наклонилась ко мне. Я не двигался. Я не собирался обнимать ее и успокаивать, пока она не сделает единственную вещь, которую я прошу: расскажет правду.

– Что произошло?

Она выпрямилась и стала утирать слезы.

– Я... – на секунду я подумал, что она не собирается ничего говорить.

Эмили, должно быть, поняла, что не получит никакого сочувствия от меня.

– Ты знаешь, что я много времени проводила с Трем. Кое–что произошло в Новый год, но тебя там не было, так что, думаю, это довольно важно. Тогда я поняла, что хотела увидеть, что будет, если он и я были бы вместе, понимаешь? Но я не хотела отказываться от нас, и я думаю, я была смущена и не знала, что делать, и очевидно, ты ненавидишь меня сейчас.

Она, наконец, вздохнула, чтобы я мог переварить всю эту информацию. Что–то случилось в новогоднюю ночь. Даже при том, что Эмили уже сказала мне обратное. И, если я правильно вспомнил, это началось в то же время, когда Макеллан начала вести себя иначе.

Так она знала, что что–то случилось, и ничего не сказала.

Я знал, что должен быть сердит на девушку, с которой дружил уже более восьми месяцев. Но вместо этого я был разочарован в Макеллан. Она должна была выбирать между Эмили и мной. И она выбрала Эмили.

Я встал.

– Спасибо, что, наконец, сказала мне правду.

Не дожидаясь ответа, я вышел за дверь и понял, что сейчас есть только один человек, которого я хотел бы видеть. Я понимал, что должен был быть зол на Макеллан за это, но я больше беспокоился, что потеряю ее.

Сначала я спокойно шел, но потом спокойный шаг перерос в бег.

Я никогда не волновался, что потеряю друга из–за закончившихся отношений с девушкой. Но это было по–другому. Макеллан знала Эмили практически всю ее жизнь. Я не собирался перетаскивать ее на свою сторону, но часть меня думала, что она собиралась оставаться со мной. Было бы хорошо, если бы я дружил и с ней, и с Эмили.

В то время как Макеллан должна была сказать мне, что происходит, я действительно не винил ее. Она была хорошим другом для Эмили. Поэтому Макеллан – хороший друг. Она была лояльна. Но эта лояльность беспокоила меня, потому что с ней она могла выбрать Эмили.

Я увидел Макеллан в окне кухни, когда подходил к дому.

Она подняла глаза, увидела меня и слабо улыбнулась, вероятно, зная, что я, наконец, узнал правду. Или она боялась бросить меня? Она открыла дверь, но никто из нас не двигался.

– Вы поговорили? – Спросила она.

– Да.

Она кивнула:

– Я очень сожалею, что не сказала тебе правду в тот день, когда ты вернулся. Я должна была. Этому нет никакого оправдания.

Между нами возникла неловкость, которой не было с тех пор, как мы впервые встретились. Ни один из нас не был уверен в том, что сделает другой. В этот момент я пожалел, что вообще встретил Эмили. Особенно, теперь, когда это стоило мне моего самого важного друга.

– Это не твоя вина, – сказал я, и заметил, что ее самообладание слегка расслабилось.

– Мы все еще можем быть друзьями, не так ли? – Я почти ненавидел то, как отчаянно я нуждался в ее ответе, но другую часть меня это не волновало. Я бы потерял Макеллан. Я знаю это, мы знаем это. И, я уверен, все знают это.

Она выглядела смущенной.

– Конечно.

– Ты не будешь выбирать?

– Я уже, – она отошла в сторону, чтобы впустить меня.

Сначала я чувствовал себя немного виноватым за прекращение дружбы между Макеллан и Эмили.

Макеллан не говорила много о том, что произошло. Это было больше похоже на то, что она и Эмили уже не были друзьями.

Я хотел сделать что–то, чтобы показать ей, насколько я ценил все, что она сделала для меня. Но так как у меня не было средств, чтобы построить ее кухню мечты шеф–повара, я был в недоумении. К счастью, мама предложила провести выпускной вечер совместно с семьей Макеллан.

И Макеллан не разрешили готовить. Ее решили побаловать в этот день.

Утром, в день церемонии, мама взяла ее на маникюр и педикюр. Меня тоже позвали, но я отказался – мне нужно хоть в чем–то остаться парнем. Церемония была скучной. Мы все должны были войти и получить диплом, но мы заканчивали только восьмой класс. Мы увидимся друг с другом осенью, в новой школе. С большинством людей. К счастью.

После этого мы поехали ко мне домой. Макеллан, ее отец, дядя, и я с обоими моими родителями и семьей моей мамы из Чикаго. Мама готовила с Макеллан всю неделю, отчего она превзошла мамины навыки.

Мы все собрались в гостиной и ели закуски (Макелан заранее убедилась, что мама приготовила много). Это было незадолго до того, как мы с Макеллан ушли от взрослых на задний двор.

– Означат ли это, что теперь мы «молодые люди»? – Спросил я ее.

– Я не знаю. Ноя читала книги для взрослых в течение нескольких лет.

– Ой–ой, это значит, что я все еще ребенок?

– Тебе правда нужно, чтобы я отвечала на это? – Она игриво ткнула меня локтем в бок.

– Скорее всего, нет.

Между нами наступила тишина. Это было обычным явлением, когда мы одни. Когда вы чувствуете себя комфортно с кем–то, вам не нужно всегда заполнять пустоту разговорами. Мне нравилось, когда мы просто молчали.

– Как думаешь, в следующем году будет по–другому? – Спросил я Макеллан.

– Не знаю. Хотя, знаешь, я волнуюсь об этом,– пожала она плечами.

Могу сказать, что изменения ей давались нелегко. Это имело смысл. То, что испытывал я, не было нервами. Я был взволнован. Я чувствовал, что новая школа даст мне еще один старт. Больше возможностей.

– Все может измениться, – сказала она тихим голосом, прежде чем посмотреть на меня. – Или нет. Вот это да, у меня есть ключ.

– Эй, это моя линия, – подразнил я, прежде чем обнять ее.

– Слушай, с нами ничего не изменится. Я обещаю это тебе прямо здесь, прямо сейчас, что я буду там для тебя и буду с тобой в хорошие времена, плохие времена, когда будут вопросы о друзьях, мальчиках, вопросы с учителями, любые вопросы. И еслиу тебя будет свидание, я буду твоим охранником или что–то вроде того.

– Я не стала бы доверять своим источникам, – улыбка расползлась на ее губах. – А почему ты думаешь, что у меня может и не быть свиданий?

Я покачал головой.

– Между прочим, я не думаю, что у тебя возникнут с этим проблемы. Я просто представляю себе, каким каждый парень будет бледным в сравнении со мной. Тогда он никогда не оправдает твоих завышенных ожиданий.

Она с усмешкой посмотрела на меня:

– Единственное, что здесь завышенное, так только твое эго.

– Прекрасно, прекрасно, – я опустил голову.

– Ладно, хорошо. Если ни у одного из нас не будет свидания, мы должны пойти вместе. Почему бы и нет? Все и так думают, что мы пара.

– Почему бы и нет? Звучит хорошо, – я протянул ей руку.

Она пожала ее.

– Звучит прекрасно.

Глава 9

Макеллан

Я был как бы идеальным. И тебе не казалось, ужасным то, что я взял тебя в свой прежний дом после первого года обучения.

Это было весело. Первый год был действительно долгим. Но переход из одной школы в другую дался нам очень легко. Мы оба завели новых друзей. Нет эмоциональных травм, которые не решались бы с помощью марафона «Багги и Флойда».

И тогда у тебя был парень.

Его появление, было лишь вопросом времени. Это как домашняя выпечка.

О, вот как дети называют это в наши дни? Домашняя выпечка?

Не забывай, что и у тебя была девушка в начале второго курса.

Да, была.

Но, давай, оставим вопрос о том, были ли мы вместе?

Нет, не оставим.

Если бы я могла поговорить с собой восьмиклассницей, я бы сказала, что волноваться не о чем. Первый год прошел легко. Правда, имея парня, который весь этот год помогал.

– Тебе не холодно? – обнял Ян меня.

– И почему мне кажется, что это был просто предлог, чтобы быть ближе ко мне? – спросила я, прижимаясь к нему.

Он слегка сжал меня, когда мы сидели на трибунах во время футбольного матча в начале второго курса.

Конечно, Ян предполагал, что Леви и я встречались, когда началась средняя школа. Я не могла винить его. Мало того, что мы с Леви шли в школу и уходили из школы вместе (если у него не было практики), сидели вместе на обеде, мы делали вместе практически все.

У меня получилось. Я действительно сделала это. Но это еще не значит, что я собиралась прекращать проводить время с моим лучшим другом.

Я думаю, Ян понял это, потому что он пригласил меня на свидание в субботу после Дня благодарения. И мы были вместе в течение десяти месяцев, и не один раз он не пожаловался на Леви. Конечно, он дразнил меня, но я знала, что заслужила большую часть этого.

– Я когда–нибудь говорил тебе, что ты слишком хорошая подруга? – засмеялся Ян.

– Всегда есть шанс.

Мы были на футбольном матче, чтобы поддержать Леви, хотя он пока еще никогда не выходил на поле. Как новичок, в течение первых двух игр второго курса, он сидел на скамье запасных. Тренер неоднократно говорил ему, что он был самым быстрым в команде. Но вот поймать мяч – другое дело.

Так что Леви сидел на скамейке. Но он был частью команды.

И Леви был частью моей жизни, и именно поэтому я тоже сидела на скамейке.

– Нужно ли мне напомнить тебе, что }я отменила все планы на весну? – толкнула я Яна.

– Нужно ли мне напомнить тебе, что Леви тоже конкурирует? Так что не делай вид, что ты тут только для меня.

Я открыла рот в шоке.

– На что это ты намекаешь?

Он покачал головой.

– Ни на что. Я, конечно, не ставлю под сомнение твои пристрастия. Я знаю, что проиграю эту битву. Кроме того, ты знаешь, что он мне нравится... за то, что он приближается к моменту, когда надерет мне зад.

Я закрыла лицо руками. Я была благодарна, что единственный раз, когда мой парень и лучший друг конкурировали, так это в их планах на будущее. Трек тренер университета, мистер Шарфенберг, уже сказал Леви, что он достаточно хорошо подготовлен, чтобы вступить за университетскую команду.

Ян и я сидели всю игру. Я пыталась делать вид, что мне интересно то, что происходит, но, честно говоря, если бы Леви не играл или игроки не были одеты в зеленые с золотым костюмы, я бы ушла.

Я старалась избегать зрительного контакта с болельщиками.

Эмили стала жить в том мире, о котором всегда так мечтала. Она была с Троем некоторое время, после чего был Кит, Джеймс, Марк, а затем Дэйв. Несмотря на все проблемы, она изо всех сил пыталась расширить круг своих друзей.

Даниэль была со мной и была «в разводе» с Эмили, что было хорошо, потому что я действительно нуждалась в ее чувстве юмора, который помогал мне после нашей ссоры с Эмили. Всякий раз, когда Эмили и я были вместе в классе, мы сидели и разговаривали, но как только звенел звонок, она шла к своим новым друзьям. Хотя и у меня появились новые друзья, с которыми было легко и не было никаких обид.

После того, как игра закончилась, мы с Яном ждали Леви у раздевалки.

Он вышел из здания с серым капюшоном, натянутым на голову. Все его позы показывали поражение.

– Привет! – Я попыталась проявить энтузиазм для него, но не слишком сильно.

– Привет, ребята, – Леви продолжал смотреть в пол. – Я сказал своей маме, что мы отвезем тебя домой. Но сначала, возможно, ты захочешь немного заварного крема? Ян?

– Эй! – Ян схватил меня за талию.

Я хлопнула его по руке.

– Веди себя как джентльмен.

Леви не был удивлен.

– Нет, я в порядке, – он даже не смотрел на нас. Его слова в этот момент казались такими громоздкими.

Мы сели в машину Яна. Я практически почувствовала, как глаза Леви закатились, когда рэп–песня зазвучала в стерео. Я выключила музыку.

– Так, Леви, – Ян посмотрел в зеркало заднего вида.

– Я слышал, что ты встречаешься с отцом Кэрри?

Не думаю, что выпить кофе и посмотреть фильм – знакомство, но Леви кивнул.

– Разве она не на первом курсе? – интерес Яна о личной жизни Леви заставлял меня беспокоиться.

– Эй, горшок, ты называешь этот чайник черным? – сказал Леви со смехом. Я была рада, что у него все еще было чувство юмора.

– Нет, – пробормотал Ян, – я просто хочу сказать, что она милая.

– Эй! – Я игриво ударила его по руке.

– Это не то, что я имел в виду. Она не в моем вкусе.

– О, такая милая и не твой тип? – возразила я.

– Походит на меня,– объявил Леви с заднего сиденья.

– Знаете, ребята, вы не забавные, – надулся Ян. – Вы ничего не выиграете, нападая на бедных и несчастных.

– О, пожалуйста, – я повернулась к Леви и дала ему «пять», продолжая раздражать Яна.

– Вот это да, можем ли мы помочь ему? – сказал Леви с поддельным британским акцентом.

– Ну, хватит уже, – запротестовал он. – Это уже слишком.

– Думаю, это его «слишком», означает «слишком круто».

– Очевидно, – согласился Леви.

– Не удивительно.

– Это еще одно слово, которое люди часто используют, чтобы описать нас.

– И «сказочные», – напомнила я ему.

– Стимулирующие.

– Чрезвычайные

– Стоп! – закричал Ян, славно он физической боли. – О, у меня много слов, чтобы описать вас двоих.

Он остановился перед домом Леви.

– Леви, как насчет того, чтобы пойти на двойное свидание? Тогда, возможно, мы для разнообразия сможем пообщаться с Кэрри.

В машине возникла тишина. Ни Леви, ни я больше не шутили. Я не знаю, почему мы реагировали так странно. Это было не так, если бы Леви не болтался с нами, но теперь мы добавляли четвертого человека. Будет ли это неудобно?

– Я, правда, это сказал? – спросил Ян в шутку.

Я, на самом деле, пыталась понять это, а не слишком остро реагировать.

– Ну, возможно, это было бы здорово.

Я посмотрела на Леви, который изучал мое лицо.

– Конечно, – сказал он. Хотя это не звучало очень уж уверенно.

– Супер! – Ян выглядел очень взволнованным этим. – В ближайшие выходные у Кита будет вечеринка.

– Мы идем? Я даже не знала, что мы приглашены…

– Да, я разве не говорила тебе? – я отрицательно покачала головой в ответ. – Ну, что ж, пойдем перекусим и идем вместе.

– Ах, ладно, – Леви вышел из машины и быстро обнял меня, прежде, чем зайти внутрь.

– Смотри, – Ян наклонился ко мне. – Посмотри на меня и скажи, что твой лучший друг хорошо играет.

– Привилегия в том, что он проводит меня домой, – решительно заявила я.

Он рассмеялся.

– Ты ведь знаешь что–то еще, не так ли?

Так мне сказали.

Я не знаю, утешал ли он меня так из–за того, что Леви не особо хотел двойного свидания. Я встречалась с Кэрри пару раз, но даже тогда старалась дать ей много пространства. Я знала, какой пугающей может быть подруга твоего парня. Она, казалась, милой, и он любил ее, поэтому я хотела, чтобы это работало на него. Кроме того, я научилась стучать перед входом в комнату, в прямом и переносном смысле.

Мы четверо пошли в ресторан мальков в пятницу вечером. Я уступила Леви место рядом с Яном, думая, что они найдут, о чем поговорить, а я могла бы лучше узнать Кэрри.

– Мне нравится твоя юбка, – сказала я. Кэрри была одета в оранжевую юбку с белым кашемировым свитером, обернутым вокруг талии.

– Спасибо. Мне тоже нравится твой наряд, – ответила она, хотя на мне были только джинсы и черный топ. Но она пыталась приложить усилия.

– Спасибо.

Она улыбнулась мне.

– Мне нравятся твои волосы, – она начала возиться со своими медово–каштановыми длинными волосами.

– У тебя они тоже хорошие, такие длинные.

Она пожала плечами.

– Мой цвет такой скучный

Леви обернулся.

– Серьезно? Волосы и одежда? Разрушь стереотипы, Макеллан.

Я выстрелила в него своим смертоносным взглядом.

– Что вы, парни, давайте поговорим о спорте.

– Ну, это же мужское.

– Серьезно? Нет, ну давай я поговорю с тобой об этом прямо перед Кэрри, – я подняла бровь.

Он повернулся обратно к Яну.

– Я знал, что это была плохая идея.

Я была уверенна, что он говорил в шутливой форме, но понимала, что он прав.

Мы завели «светскую беседу» еще до того, как подошел официант и взял у нас заказы.

Леви криво мне улыбнулся.

– Я должен заказать или ты хочешь сама?

– Мы всегда заказываем одно и то же, – объяснила я удивившимся Яну и Кэрри. – Да, я буду жареную треску с печеной картошкой, но к этому еще сметану. Благодарю.

– Я буду то же, что и она,– объявил Леви, – хотя ты забыла одну вещь.

– О! Творожные сырники! – я практически закричала. – Гм, можно до этого жаренные творожные сырники? Спасибо.

Официант кивнул и повернулся к Кэрри, которая заказала курицу–гриль и салат Цезарь.

– Я буду чизбургер, среднепрожаренный, – заказал Ян.

Я не стала ничего говорить, потому что знала, что Леви что то скажет.

– Серьезно? Кто идет в мальков и не заказывает рыбу? – сказал Леви. – Я не буду делиться своими зерновыми лепешками. И знаю, что Макеллан не будет.

– Проповедуй это, – призвала я.

Леви наклонился, его лицо было таким серьезным, почти торжественным.

– Послушайте, ребята, я никогда не слышал о вечере мальков по пятницам до того, как моя семья и семья Макеллан пришли сюда. Вы понятия не имеете, как я испортился, приехав в Висконсин: жареная рыба, кукурузные лепешки с медовым маслом, запеченные бобы, хлеб с маслом, салат из капусты, картофель – картофель на свой выбор! И я упоминал масло? Так много масла! Я имею в виду, что еще можно пожелать в пятницу вечером? Заказать что–то еще... Я говорю, что это безумие, безумие!

В то время как Кэрри и Ян смеялись, я чувствовала странное чувство гордости, наполняющее меня. Если бы только Леви мог посмотреть на себя из седьмого класса.… У него даже появился небольшой Средне–Западный акцент.

– Чего ты улыбаешься? – спросил Леви.

– Ничего, – ответила я слишком быстро.

– Когда–нибудь я узнаю, о чем ты думаешь, – он наклонился вперед и посмотрел мне в глаза, будто пытаясь прочитать мои мысли. Я посмотрела в сторону. В тот момент мне показалось, что он правда может сделать это.

– О, вот видишь, ты думаешь о чем–то таком.

– Кто, я? – сказала я, более невинным голосом.

– Пожалуйста, – он откинулся назад и обнял спинку стула Кэрри. – Позволь мне рассказать тебе кое–что об этом, Кэрри. Не поддавайся этой доброй девушке, которая сидит прямо перед тобой. Под ее милой внешностью и элегантностью таится не только находчивость, но еще и скрытность.

– Вот именно поэтому ты мой лучший друг.

– Очевидно, – согласился Леви.

Ян громко прочистил горло.

– Так, Кэрри, я думаю, мы должны вмешаться до того, как Леви и Макеллан продолжат это. Потому что если они начнут, то уже не остановятся. Никогда.

Кэрри неуютно маневрировала в своем кресле, и потеребила соломенную обертку.

Это был не первый раз, и я не думаю, что он был последним, так что Ян должен был вмешаться, когда Леви и я начали одну из наших эпических бесед.

Я закончила играть в двадцать вопросов с Кэрри до того, как нашу еду, наконец, принесли. Помимо того, что на самом деле очень милая, она входила в состав студенческого совета и была волонтером в приюте для животных по выходным. Я чувствовала себя бездельницей в сравнении с ней.

Хотя я хорошо проводила время, я должна была бороться с каждым инстинктом. Я должна была показать лучшее поведение. У нас были наши свидания, чтобы узнать друг друга лучше. В конце концов, это было довольно большое чудо, мы оба смогли найти кого–то, кто проводил бы с нами по столько же времени, сколько мы проводим друг с другом.

Мы подъехали к дому Кита, когда вечеринка была в полном разгаре. Все из футбольной команды, группы поддержки и оркестра был там.

– Эй, Калифорния! – к нам подошел Кит и пожал Леви руку, отчего его рельефные мышцы на руках слегка заиграли. – Добро пожаловать, добро пожаловать, все! – Он посмотрел меня сверху вниз, и взглядом я ясно дала ему понять, что не была нисколько заинтересована ни в чем, что он искал.

– Эй, парень,– сказал Ян, проходя между нами.– Спасибо за приглашение.

– Ах, да, вы двое вместе. Смотрите, я все время забываю это, так как она всегда с ним,– он указал на явно раздраженного Леви.

– Кит, это Кэрри, – Леви указал в ее сторону.

По какой–то причине, Кит засмеялся.

– Хорошо, я понял, я понял.

Он наклонился к холодильнику и вытащил несколько банок.

Кит сказал какую–то шутку в адрес Леви, но мы остались с каменными выражениями на лицах.

Каждый из нас взял по банке, и мы пробились в угол кухни.

– Не дай ему добраться до тебя, – сказала я Леви.

– Но он прав. Мне ничего не перепадет... кроме горе, – он покачал головой.

Я повернулась спиной к Кэрри и Яну. Я знала, как смущен Леви сейчас из–за того, что никак не может улучшить свои навыки в спорте.

– Ты играешь уже намного лучше. На днях Адам рассказывал мне, что ты ловил мяч почти каждый раз нижним блоком.

– Возможно, – его голос был неуверенным. – Но это так унизительно, сидеть на этой скамейке каждую игру.

– Я думала, ты хотел играть в футбол, чтобы завести несколько друзей.

Он пожал плечами.

– Но это не значит, что я не хочу играть.

– Я знаю, но посмотри вокруг. Ты на вечеринке, и Кит пригласил тебя.

– Он пригласил всех.

– Но, по крайней мере, ты здесь. И он позвал тебя. Разве это не дружелюбный «путь братана»?

– Путь братана? – он засмеялся.

– Ты знаешь, как парни показывают любовь. Или выделяют свою сферу влияния. Вроде как, когда собаки мочатся на что–то, чтобы другие знали, что это их.

– Ты хоть понимаешь, что говоришь?

– Конечно, нет, – призналась я. – Но это, по крайней мере, заставило тебя чувствовать себя немного лучше?

– Да, немного.

Я игриво толкнула его локтем.

– Очевидно, моя работа здесь завершена. Позволь мне считать, что ты молодец.

– Подожди, подожди, – Леви достал телефон. – Мне нужно записать это. Я могу даже сделать эту запись своим рингтоном.

Я схватила его телефон и сказала в микрофон:

– Я, Макеллан Марион Диез, настоящим клянусь, что Леви Роджерс – мужественный человек, конечный братан. Причина номер один: он делает средний британский акцент. Причина номер два: он знает, что надо всегда хвалить женские навыки приготовления пищи. Хм, причина номер три…гм...

– Хорошо, – он выхватил свой телефон из моих рук. – Ты даже не можешь придумать трех причин?

– Смотри, есть так много причин, что мой бедный мозг перегружен.

– Хорошо, сохранить.

– Уф! – я резко вытерла лоб.

– Эй! – Даниэль обратилась к нам. – Я не видела, как вы, ребята, пришли, но когда я увидела ваши пары, то поняла, что вы делаете то, что делаете. Позвольте мне угадать, ваши пары остались одни?

Я поморщилась.

Она покачала головой.

– Вы, ребята, слишком много времени проводите вместе.

– Очевидно, – сказали Леви и я в унисон.

– Ну, я хотел бы предложить вам перенести вашу вечеринку на улицу и провести хоть какое–то время со своими парами.

– Спасибо! – я быстро обняла Даниэль, прежде чем она вернулась к своим друзьям из оркестра.

Мы с Леви подошли к стеклянной двери, ведущей на улицу, где была основная вечеринка, и увидели Кэрри и Яна, прислонившихся к перилам. Ян рассказывал какую–то историю, от которой Кэрри смеялась.

– Ну, по крайней мере, они хорошо проводили время, – отметил Леви. – На самом деле, это выглядит даже лучше, чем было за ужином.

– Леви, – я остановила его прежде, чем он открыл дверь. – Думаю, пойти на двойное свидание было не лучшей идеей.

Он кивнул.

– Я знаю. Трудно бросить кого–то в наше окружение. Я не хочу сделать с Кэрри что–то не так.

– И мы с тобой по–прежнему будем проводить много времени вместе. Я только говорю, что, может быть, мы должны ходить на обычные свидания, а не на двойные. Не заставляя наши пары мириться с нами обоими.

Взгляд Леви был зафиксирован прямо перед собой. Его челюсть была плотно сжата.

– Леви?

Когда он не ответил, я последовала за его взглядом. Ян придвинулся ближе к Кэрри и заправил прядь волос ей за ухо. Она покраснела, но приблизилась к нему. Затем он обнял ее.

– Они флиртуют? – выдохнула я. Не было никакой возможности это отрицать.

Мы с Леви застыли, наблюдая, как Ян и Кэрри были все ближе и ближе. Он сказал что–то еще, что заставило ее улыбнуться. Она намотала локон на палец. Затем он наклонился к ней еще ближе. Ее улыбка пропала. Они изучали друг друга. Интенсивно.

Я узнала этот взгляд Яна. Он склонил голову и положил указательный палец к ее подбородку.

– Я не могу... – боль в голосе Леви вернула меня к реальности. Я скользнула в стеклянную дверь, отчего сразу стало шумно.

– Как ты могла? – я оказалась прямо перед Кэрри. Я знаю, что должна была быть более расстроена из–за Яна, но в этот момент я была зла на Кэрри. Леви был на нескольких свиданиях с ней, он предложил ей познакомить ее со своими друзьями и пойти на вечеринку, куда был приглашен, а она его так отшила? Кэрри отодвинулась от меня. Но Ян подошел ближе.

– Это ты сейчас серьезно? – я никогда не видела его взбешенным, но сейчас он таким и был.

– Это ты серьезно сейчас? – бросила я обратно.

Он посмотрел на меня с отвращением.

– Ты понимаешь, как испортила это? Ты злишься на Кэрри? Тебе даже наплевать на меня? Ты знаешь, что тебе не нужно отвечать на этот вопрос. Понятное дело, что твоя единственная забота – Леви, не твой парень. Нет, подожди, твой бывший бойфренд.

– Позволь уточнить, – мой разум старался идти в ногу со всем, что произошло за последние несколько минут. – Ты флиртовал с другой девушкой. Если бы я не вмешалась, ты, вероятно, поцеловал бы другую девушку. Ты собирался обмануть меня. Тем не менее, ты злишься на меня? И ты бросаешь меня?

– Ты хоть представляешь, как мне может быть больно сейчас, – голос Яна дал трещину, и я могу сказать, что это было совершенно искренне. Я чувствовала себя ужасно. Может быть, я сделала ему больно. Но я, конечно, знала, что ничего не может оправдать обман.

– Как ты повесил все это на меня? – путаница кружились у меня в голове. Мы с Яном никогда не ругались. Ни одного раза. Мы говорили о поездке в Милуоки на нашу первую годовщину. А теперь он бросает меня? – Ты пил?

– Ты же знаешь, что я не пью, – огрызнулся он на меня. – Может быть, я делаю это специально, чтобы ты увидела, какого это, когда твой парень отдает другой девушке все свое время. Ты мне очень нравишься, Макеллан. Но я не могу больше сидеть и играть второго лучшего друга Леви.

– Ты бы не думал так, если бы он был девушкой.

– Но это не девушка. И в этом вся проблема. Почему бы тебе уже просто не выйти из этой игры?

Это было то, к чему всегда все сводилось. Не было никакого способа понять, что мы с Леви всегда были друзьями и только друзьями. Никто и никогда не поймет этого.

В основном потому, что люди разных полов «никогда не были лучшими друзьями».

Или, может быть, было бы более уместно сказать, что ни один из этих людей не знал Леви в качестве лучшего друга.

– Если у тебя была такая проблема с ним, так почему ты сказал об этом только сейчас?

Он застонал.

– Потому что я понимал, что чем ближе ты ко мне, тем меньше я должен был бы иметь с ним дело.

– Иметь с ним дело?

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Нет, не знаю.

Я чуть не выпрыгнула из своей кожи, когда услышала голос Леви позади.

– Мне очень жаль, – я забыла, что он и Кэрри были там. На самом деле, вокруг нас начала собираться толпа.

Слегка сгорбившись, Кэрри пыталась незаметно ускользнуть.

– Я должна идти, – сказала она тихо.

– Я отвезу тебя домой, – Ян подошел к Кэрри и увел ее через толпу наблюдателей.

Я слышала, как кто–то начал хлопать.

– Чуваки, – крикнул Кит, выходя из толпы. – Я знал, что всегда могу рассчитывать на вас обоих для развлечения. Если бы у меня только было немного попкорна! Это было безумие.

– Серьезно, Кит? – спросила я.

Что–то в моем голосе остановило его.

– О, Боже, прости, Макеллан.

Я стояла там, ожидая его следующего саркастического комментария. Но у него был вид фактического сочувствия на лице. Который заставил меня чувствовать себя еще хуже. Если Кит почувствовал себя плохо из–за нас, мы знали, что и наша жизнь должна быть жалкой.

– Давай убираться отсюда, – я схватила Леви за руку и вывела нас из дома.

– Хм, нам не на чем уехать, – сказал Леви, останавливаясь.

– Мы что–нибудь придумаем, – я открыла дверь и вышла.– Думаю, свежий воздух может немного помочь нам.

Леви оставался нехарактерно молчаливым в течение нескольких минут. Я оставила его наедине со своими мыслями, и отошла немного, чтобы разобраться во всем самой.

Главным образом, что только что произошло? Может быть, мне не хватало некоторых сигналов. Я ломала себе голову в поисках признаков того, что Ян был недоволен. Он молчал, когда я проводила много времени с Леви, а когда я хотела поговорить о нем, он корчил какие–то рожицы. Но он был парнем. Я подумала, что он дразнит меня.

Независимо от того, что я сделала, это не дает ему повод флиртовать с кем попало за моей спиной. Но то, что расстроило меня больше всего – девушка Леви. Я подумала, что Ян хотел бы, чтобы у Леви была девушка.

– Что–нибудь осмыслил? – спросила я уЛеви.

Он покачал головой и продолжал идти. Это было плохо. Мы пришли к тому же месту. Мы не обсуждали, куда шли, мы просто привели друг друга в Риверсайд Парк. Мы молча подошли к качелям и сели. Я посередине качели, а Леви слева от меня. Это было так, как мы всегда сидели, когда ходили в парк после школы в седьмом классе.

Я начала раскачиваться взад и вперед.

– Так я думал, – объявил Леви, оставаясь в неподвижном положении. – Я думаю, что ты права. Мы больше не должны ходить на любые двойные свидания.

Я посмотрела и увидела легкую улыбку на его лице.

– Ты что, шутишь?

– Ну, признай тот факт, что мне изменяли дважды.

– Она технически не изменяла тебе.

Он щелкнул языком.

– Да, только потому, что ты остановила их.

– Мы не знаем, что могло случиться, – я не поверила словам, когда они вылетели из моих уст. Я пыталась поднять настроение. – Думаю, мне действительно нужно перестать ходить на вечеринки, где у тебя есть девушка. И где есть двери.

– Расскажи мне об этом.

Он встал и начал толкать меня. Я закрыла глаза, пусть качели уносят меня все выше и выше.

Мы оставались там в течение часа. Я посмотрела на часы.

– Мы должны либо идти домой, либо звонить кому–то из наших родителей.

Мы решили, что лучше позвонить маме Леви. Папа и дядя Адам очень защищают меня, поэтому я не думаю, что они воспримут всерьез то, что я была на вечеринке. Хотя я была с Леви, который заставил бы их чувствовать себя немного лучше. Им обоим очень нравился Ян, так что я знала, что они будут разочарованы услышать, что все кончено.

Было так странно думать об этом.

Мы с Леви сидели на бордюре, ожидая его маму.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Не совсем, – он обнял свои ноги. – Я не знаю, я задаюсь вопросом, все ли со мной в порядке?

– С тобой нет ничего плохого,– заверила его я.

– Но, почему девушки обманывают меня?

– У тебя была одна девушка, которая обманула тебя и одна, которая просто приняла плохое решение.

Он вздохнул.

– Может быть, я плохо целуюсь?

– Я уверена, что это не так.

– Откуда ты можешь знать? – он посмотрел на меня. – Давай подумаем об этом. Моя первая девушка здесь уже целовалась с другим парнем, спустя десять дней, как я уехал. Сегодня вечером моя девушка была в двух секундах сделать это с другим парнем. Причина во мне.

– Ты ведешь себя глупо.

– Я так не думаю,– сказал Леви тихо.

Следующие пять минут он рассказывал о том, как, должно быть, ужасно целуется и что у него никогда не будет девушки, потому что он неудачник. А еще, после того, как сегодня он него ушла еще одна девушка, он не особо им доверяет. Каким жалким он должен быть, чтобы каждая девушка ухватилась за эту возможность и заигрывала с кем–то другим за его спиной. Это начинало раздражать.

Леви, как правило, довольно спокойный в этих вещах, так что я не привыкла к его рассуждениям о девушках. Тем более, будучи таким драматизирующим.

Я пыталась сказать ему, что это все не так. Речь шла о том, как Эмили любила флиртовать и не была «верной девушкой», а просто любила свидания и игры.

И кто знал о Кэрри? Она была молода. Она сделала ошибку.

Но этого было не достаточно. Леви был таким расстроенным. Часть меня хотела ударить его, но я знала, что даже так он не заткнется.

– Нет, вот и все. Я ужасно целуюсь. И это будет расходиться по всей школе, а потом ни одна девушка никогда не даст мне шанс.

– Заткнись, Леви! – крикнула я на него.

И прежде чем я осознала, что делаю, я схватила его за щеки и притянула к себе для поцелуя. Он был напряжен, вероятно, от шока, в течение первых нескольких секунд.

Затем его руки обвились вокруг меня.

Я вырвалась, а Леви начал часто дышать

– Ч–ч–что…

– Ты в порядке. И хорошо целуешься. Проверено.

Его глаза были широко раскрыты. Он, явно, потерял дар речи.

Мне понравилось, что он был так взволнован.

Мы увидели, как подъехала машина его мамы. Я встала, а он остался на обочине. Я протянула руку, чтобы помочь ему встать. Леви встал на ноги, все еще полностью ошеломленный.

– Вот, чем я отличаюсь от твоих Калифорнийских друзей.

Он вопросительно на меня посмотрел.

Я засмеялась и ударила его по плечу.

– Не думаю, что кто–то из них смог бы доказать тебе, что хорошо целуешься. Не за что, кстати.

Он молчал до моего дома, пока я смеялась про себя на заднем сиденье.

Вот это был действительно обычный первый поцелуй с парнем.

Глава 10

Леви

Да.

Тем не менее, ты в оцепенении, как я вижу?

Дай мне передохнуть, ладно? Я открывал тебе свою душу, когда ты напала на меня. Обычно я предпочитаю поступать так первым. По крайней мере, купи парню кусок пиццы прежде, чем использовать его. Особенно, если он эмоционально неустойчив.

Да, бедняжка. Ты нес полный бред, а это был единственный способ, который я могла придумать, чтобы заткнуть тебя.

Мне действительно нужно начать говорить больше.

Ты покраснел?

Хм, о чем мы говорим?

О том, какая я большая любовь в твоей жизни.

Очевидно.

Вот основная разница между девочкой и мальчиком в качестве лучшего друга.

Если постоянно жаловаться об измене своей девушки или о том, что ты плохо целуешься, друг – парень даст дерьмовый совет, сменит тему или даже ударит тебя.

Но когда твой лучший друг – девушка, ты можешь говорить и говорить, а она поцелует тебя, чтобы ты заткнулся.

Когда это случилось, я был потрясен и смущен в течение первых 1,3 секунд. Тогда я решил просто посмотреть, что будет дальше.

Макеллан превосходно целуется. Я был немного разочарован, когда она отстранилась и повела себя так, словно ничего не случилось.

И люди думают, что парни не привязываются, когда начинается что–то физическое.

Конечно, я пытался заставить ее поцеловать меня снова. Но она не попалась на эту удочку. В любое время я специально раздражал ее и говорил:

– Ой–ой, кому– то лучше заставить меня заткнуться,– а затем морщил губы. Макеллан игнорировала меня и возвращалась к тому, что делала.

Это раздражало

Наконец, пришла весна, и с ней пришла более теплая погода.

Даже если была уже середина сезона, я все еще нервничал из–за каждого забега. Для меня это значило слишком много. Я должен был постоянно говорить себе, не забывая дышать. И я подкачал ноги. Я услышал вступление болельщиков и рев толпы. Но я смотрел прямо перед собой. Единственное, что имело значение – 400 метров передо мной.

Я услышал сигнал выстраиваться. Я перешел на старт и принял стойку, ожидая звук выстрела. Все остальное исчезло. Я включил все свое зрение. Спокойствие победило меня, когда мое тело приготовилось бежать.

Раздался выстрел, и я бросился вперед. Мои мышцы автоматически заработали. Я дышал короткими вздохами, продвигаясь вперед все быстрее и быстрее. Я обогнул первый изгиб трассы и почувствовал, что обогнал одну группу. На полпути я знал, что была только пара других бегунов, оставшихся рядом со мной. Я использовал каждую унцию энергии, не желая оставлять ничего позади.

Я знал, что был уже близко, потому что единственный голос, который я слышал, был голос Макеллан, и она кричала более интенсивно, чем обычно. Когда я пересек финишную черту, мне потребовалось несколько ярдов, чтобы бежать спокойно. Я оглянулся и увидел Яна справа от меня.

– А предполагалось, что на финише будет только один, – он запыхался, сильно запыхался. Я мог только кивнуть. Я еще не полностью пришел в себя.

Он похлопал меня по спине.

Ян и я образовали своего рода перемирие после того инцидента. Я был больше расстроен из–за того, как он поступил с Макеллан, хотя, казалось, она не была так обеспокоена им так, как я. Но я понял, что расставание с бойфрендом в средней школе было не самой худшей потерей для нее.

– Браниган, Роджерс, хорошая работа! – назвал нас тренер Шарфенберг, когда мы медленно шли назад к команде.

– Эй, ты идешь с нами? – спросил Ян

– Да, – парни из университетской команды всегда собирались после игры. Это, как правило, включало в себя много еды и Gatorade.

– Хорошая работа! – Энди протянул мне немного воды.

– Абсолютно, – Тим подошел и похлопал Энди по спине. – Несмотря на то, что я курил. Как я могу сделать что–то подобное?

На самом деле, у меня были друзья–парни. Реальные друзья–парни. После того, как я сделал Varsity (только второкурсник делает это), я начал гулять с Тимом и Энди. Они были одними из тех классных ребят, которые очень сильно поддерживали. Я просто расслаблялся и пытался быть не слишком легкомысленным, когда они просили меня сделать что–то.

Я смотрел на табло, ожидая размещения результатов. И я был так близко.

Ян обогнал меня на одну десятую секунды.

Одна десятая.

В некотором смысле, я скорее потерял эту секунду. Гонки всегда преследовали меня. Я не думаю, что должен был ничего не делать, но думаю, что если бы я заставил себя бежать немного быстрее, только на две десятые, я бы выиграл

– Хорошая работа, парень! – Ян похлопал меня по спине.

– Поздравляю – ты заслужил это.

Я подошел к тому месту, где ждали Макеллан и Даниэль.

– Привет,– я попытался улыбнуться.

– Ты был великолепен! – воскликнула Макеллан, и крепко меня обняла. Я чувствовал себя неловко, потому что мало того, что я проиграл, так еще и был весь в поту.

Я пожал плечами, не готовый принять комплимент. Особенно, когда он не является оправданным.

– Давай, ты – студент–второкурсник, – напомнила она мне. – Второе место – это удивительно. В следующий раз ты выиграешь.

Да, когда Яна уже не будет в команде.

Макеллан схватила меня за плечи и начала трясти

– Земля вызывает Леви! Ты был невероятен. Мы идем в Кулвер – с меня замороженный заварной крем

– Как бы мне не хотелось увидеть, как ты для разнообразия открываешь свой кошелек, но я иду гулять с парнями, – я игриво потрепал ее волосы.

Она отдернула мою руку

– Оу, да, время для парней. Мужское время. Время для бро. Оу, подожди, не улыбку ли я вижу? – она скривилась и притворилась, будто что–то ищет на моем лице. – Ага, здесь определенно назревает улыбка. Ты знаешь, что драгоценные минуты, проведенные с ребятами, вызывают широкую улыбку. Ага, мужественные мужчины, мужественные штучки

– Жаль, – вмешалась в разговор Даниель, – мы с Макеллан собирались драться подушками в нижнем белье.

– Точно, – брови Макеллан взметнулись вверх, затем опустились. – И, если подумать, есть еще что–то, что я собиралась сделать. Я не знаю, это почти сорвалось у меня с губ. – Она игриво поджала губы и постучала по ним. – Хмм, не знаю, что это было.

– Ты ужасна, – я отчаянно пытался выбросить из головы мысль о Макеллан и Даниель в нижнем белье. Это было слишком жестоко. Порой мне казалось, что Макеллан забывала, что я парень. И у нас есть определенные реакции, которые трудно контролировать.

– Я просто поддразниваю, – она на мгновение прижалась своей губой к моей.

Да, дразнитьбыло подходящим словом.

– Мне нужно принять душ, – очень, очень холодный душ.

– Повеселись этим вечером. Правда, – она снова крепко меня обняла. Что никак не способствовало нынешней ситуации, – я горжусь тобой, увидимся завтра. Теперь иди, повеселись с ребятами.

– Да, будь супер мужественным, – сказала Даниель.

Они обе засмеялись и пошли прочь.

– Чувак, – Энди последовал за мной в раздевалку, – неужели я совсем не могу пригласить ее на выпускной, даже если обещаю вести себя как джентльмен?

Я покачал головой. Ни за что.

– Это довольно жестоко, что ты мне ее показываешь, но все это только "смотри, не трогай".

Вступай в клуб, подумал я.

Тим и Энди работали со мной над моими навыками ловли мяча. Даже Кит присоединялся к нам несколько раз, и думал, что я смогу играть так, как играет университетская команда, в следующем году.

Это была жизнь, о которой я мечтал с тех пор, как мы приехали в Висконсин четыре года назад. Быть в команде, быть популярным. Мне было все равно, как бы ни мелочно это звучало. Это было правдой

Я ходил на уроки в группе. Я тусовался с группой. Моейгруппой.

Девушки обращали на меня больше внимания.

Прошло почти две недели с тех пор, как мы с Макеллан обменялись потными объятиями, когда я был с командой на ужине.

– Калифорния! – Энди начал хлопать руками по столу, а Тим присоединился к нему, стуча кулаками. – Давай, Калифорния! – скоро весь столик напевал мое прозвище.

Я взял молочный коктейль и полностью его выпил. Мне было все равно, что я его почти не распробовал, или, что холод обжигал мне горло. Мои ребята меня подбадривали.

– Чувак! – Энди засмеялся, – это было сумасшествием. Двадцать–шесть секунд. Ты полностью разгромил время Тима.

– И это не последний раз, – похвастался я, игнорируя пульсацию в голове из–за замерзших мозгов.

Энди немного выпрямился и быстро пробежался руками по волосам. Потом выпятил подбородок.

– Как жизнь, Макеллан?

Я повернулся, чтобы увидеть, как Макеллан вошла вместе с Даниель. Они сели за угловой столик.

– Ну же, чувак, – взмолился Энди, – Пригласи ее, пусть присоединяется к нам.

Я не мог говорить, легкое пошатывание, которое я чувствовал, было из–за залпом выпитого молочного коктейля, или из–за неизменной настойчивости Энди на том, чтобы Макеллан сидела с нами. Энди принял мое молчание за мое "не приглашение" Макеллан присоединиться к нам. Казалось, он признал поражение… но затем он вскочил со своего места и направился к ее столику.

Я мог видеть только часть лица Макеллан, пока Энди приближался. Поначалу она выглядела сбитой с толку, затем одарила его широкой улыбкой. Энди сказал что–то, что заставило Макеллан рассмеяться, и я вскочил.

– Что происходит? – я положил руку Энди на плечи и виновато взглянул на Макеллан. – Он беспокоит тебя?

– Я приглашаю этих очаровательных леди за наш столик, – Энди наклонил голову.

Даниель взяла меню и не подняла глаза. Ее терпимость по отношению к "глупым мальчишеским выходкам" была почти такой же высокой, как у Макеллан.

Я знал, что единственный способ сделать так, чтобы Энди ушел, это заставить его ревновать.

– Привет, – я отодвинул Энди и сел рядом с Макеллан. – Что будешь заказывать? – Я положил подбородок на ее плечо для пущего эффекта. – Дай угадаю, тунец в кляре?

– Может быть… – Я увидел, как она взглянула на Даниель, заговорщически ухмыльнувшись.

Тишина повисла за столом. Энди извинился и отошел, но я хотел подождать еще пару минут, просто, чтобы дать понять, что никому больше нельзя было находиться за этим столиком.

– Пойду, помою руки, – Даниель встала и ушла.

Я пересел на ее место на диване.

– Так, что происходит?

Макеллан пожала плечами.

– Не очень много. Придешь на воскресный ужин?

– Не могу, у нас с Китом дела. Но папа с мамой идут.

Она снова посмотрела вниз на меню. В этом месте было лишь где–то три вещи, которые она могла съесть, так что я не знал, зачем ей нужно было так долго его изучать.

– Ах, да, еще, в среду я тоже не могу. У нас…

– …с ребятами дела, – сказала она вместо меня, с долей горечи в голосе.

– Ага, – я забрал у нее меню. – Слушай, прости, что я был занят.

– Я понимаю, – я мог бы сказать, что она была задета. Она привыкла к тому, что у меня нет никаких планов. Я не мог ничего поделать, если ребята меня приглашали. Я был мужчиной, пользовавшимся спросом. – А сможешь пойти на вечеринку в честь дня рождения Адама?

– До этого разве еще не пара месяцев?

– Ну, я подумала, что заставлю тебя подписаться на это сейчас. Даже если ты, вероятно, отменишь все в последнюю минуту.

Я решил проигнорировать пассивно–агрессивный комментарий.

Макеллан взяла свою содовую и сделала большой глоток. Она остановилась на секунду, поставила содовую на место и сказала:

– Кит снова пригласил меня на свидание.

– Что он сделал? – громко выпалил я.

– Да, он подошел ко мне вчера после уроков, – он стала двигаться как пещерный человек. – «Ты. Я. Свидание»Конечно же, я сказала «нет».

– Почему ты не сказала мне?

Она изучала мое лицо.

– Я написала тебе вчера, чтобы ты мне позвонил, но, увы, ты этого не сделал

Поразительно.

Она сжала губы. Я помнил, как получил ее сообщение, но это было во время практики. И пока я не должен был ее игнорировать, в последнее время она отправляла гораздо больше сообщений, чем обычно. Это граничило с эмоциональной зависимостью.

– К тому же, я думала, он бы тебе сказал.

– Нет, он не сказал. Он знал, что я не отнесусь к этому спокойно. Я ясно дал понять, что ты под запретом.

– Я под запретом? – выпалила она. – Эточто значит?

– Это просто, ну, знаешь

– Нет, я не знаю, – она вытащила резинку из волос и немедленно собрала волосы наверх, быстро работая руками. Я бы мог сказать, что она раздражена. Ей нужно было что–то, что дало бы пару секунд на обдумывание следующих слов. – Ты такой лицемер.

Этого я не ожидал.

Ее голос пыл полон отвращения.

– Для тебя в порядке вещей иметь целую группу друзей–мальчиков, но упаси боже, если кто–то из них захочет со мной встречаться.

Я был совершенно растерян.

– Ты хочешьвстречаться с Китом?

– Нет! Это не связано с Китом, – она посмотрела вниз на стол. – Ну, по крайней мере, кто–то из твоей группы хочет проводить время со мной

Это было не похоже на Макеллан. Она была не тем человеком, который себя жалеет.

– Ты хочешь, чтобы я пошел туда – я указал на свой столик – и сказал им, что не хочу с ними больше тусоваться. Ты этого хочешь?

Этот знакомый холодный взгляд стал незаметно появляться на ее лице.

– Ты знаешь, что я не хочу этого. И мне жаль, что я хочу проводить с тобой время.

– Ну, у нас будет лето.

– Кажется, что до этого пройдут годы.

Я увидел, как Даниель приближалась, и поднялся.

– Но, серьезно, если ты хочешьвстречаться с Китом…

Она скривилась.

– Эй! – выкрикнул я, зная, как смягчить ситуацию. – Черт возьми, если ему не по душе возлюбленная. Не успеешь оглянуться, как он будет носить розы и Боб твой дядя.

Я ждал ее ответа. Она сидела упрямо несколько мгновений, пока монотонно не ответила:

– Но, Багги, твоего дядю зовут Сэм.

Я быстро развернулся на каблуках. Я подумал, что лучше оставить ее цитирующей «Багги и Флойда», чем ссориться. Но это было похоже на ссору.

Я был так занят тренировками и подготовкой к итоговым экзаменам, пока наш второй курс не закончился. Но я взял на заметку провести хотя бы целый день с Макеллан, как только школа закончится.

Теперь оставался еще один день, и потом мы были бы свободны. Как бы сильно я не любил ребят, но я уже начал скучать по Макеллан. Проводя время с ней, я не должен был всегда быть навеселе. Конечно, мы с ней обычно обменивались колкостями, но она также была единственным человеком, с кем я мог по–настоящему поговорить. Я думал, что если буду вести с ребятами серьезные разговоры, она подумают, что я превращаюсь в девчонку.

– Эй, привет, – Макеллан подошла ко мне после школы с Даниель, находящейся неподалеку. – Я тебе всю неделю писала.

– Привет! – Я начал заталкивать учебники в рюкзак.

– Ты не…

– Роджерс! – Прокричал Тим, – ты точно заплатишь за эту выходку в спортзале

– Удачи в этом! – крикнул я в ответ. Я повернулся к Макеллан. – Прости. Что ты говорила?

Она выглядела взволнованной.

– Я подумала…

– ЛОВИ! – услышал я, как кричит Кит. Я развернулся и идеально словил мяч, который он кинул.

– Мистер Саймон, никаких подач в коридорах, – сделал ему замечание учитель.

– Простите! Простите! – Кит изображал стыдливость, пока учитель не повернулась спиной. – Отличная работа, Калифорния! У нас есть целое лето, чтобы играть в футбол.

– Это точно, – мы дали "пять" друг другу.

Я, наконец, понял, что Макеллан пыталась мне что–то сказать. Я посмотрел вокруг и не смог ее найти. Я увидел Даниель выше по коридору и пошел за ней.

– Йоу! – выкрикнул я.

Она повернулась и одарила меня испепеляющим взглядом.

– Йоу? Ты, должно быть, издеваешься, – она продолжала идти. – Где Макеллан?

– Ох, так ты заметил ее существование? – сухо произнесла она.

– Да ладно тебе, я… – она перебила меня.

– Нет, однозначно, чувак. Я понимаю. С тобой рядом были твои бро. Остынь, йоу.

Вау. Она слишком остро реагировала. Вызывайте Капитана Клише.

– Попробуй поискать у ее шкафчика, – сказала она через плечо.

Я помчался к шкафчику Макеллан. И испытал облегчение, увидев ее, пока она не повернулась и выглядела так, будто готова заплакать.

Я лишь видел, как Макеллан плачет о матери. Со всем остальным она справлялась – распадающаяся дружба с Эмили, ее расставание с Йеном, школьный стресс – с безмолвной силой.

– Эй! Эй! – я подбежал к ней, но она начала уходить в противоположную сторону, – ты злишься на меня?

Ей не нужно было отвечать, когда она повернулась. Выражение ее лица говорило достаточно. Но, к сожалению, она ответила:

– А как ты думаешь?

– Мне жаль, – даже если я не имел представления о том, почему она так злилась.

Я лишь дурачился со своими друзьями около своего шкафчика. Она не могла подождать минуту или две, пока не получит мое безраздельное внимание? Конечно, не могла. Она привыкла, что я всегда нахожусь рядом с ней.

Но теперь у меня были другие друзья и прочие обязательства.

Она рассмеялась.

– Знаешь, обычно я верю тебе, когда ты извиняешься, но у меня такое чувство, что ты не знаешь, по поводу чего все это.

– Вообще–то, знаю.

– Ох, правда? Просветишь меня? – Она была такой надменной, что это меня еще больше разозлило.

– Тебе не нравится, когда твой мальчик на побегушках не здесь, чтобы подставить свое плечо.

Она тупо посмотрела на меня. Я попал в точку.

– Нет, – ее голос был таким тихим. – Это потому что я думаю, что теряю лучшего друга. Погоди, нет, не просто лучшего друга, часть своей семьи. Ты знаешь, как никто другой, как много семья для меня значит, и я позволила тебе стать ее частью. Ты пообещал мне, Леви – ты пообещал моей матери, что всегда будешь оказывать мне поддержку. Небольшое обещание.

Я почувствовал тошноту в животе.

Она смахнула слезу и продолжила.

– Я понимаю, как важно для тебя дружить с ребятами, правда. Но я могу сосчитать на одной руке, сколько раз я видела тебя за прошедший месяц. За прошедший месяц, Леви. И, не забывай, один раз из этих мы виделись, чтобы пройтись по магазинам и купить тебе костюм, чтобы ты мог сопроводить ту девушку на ее выпускной

Она очень мне помогла, выбирая корсаж, который я подарил Джил.

– Я отказалась от одного из самых близких друзей ради тебя, Леви. Но как только у тебя появляются друзья–мальчики, ты меня отталкиваешь. Ты хоть понимаешь, какой ничтожной заставил меня себя чувствовать? Ты хоть однажды подумал о моих чувствах каждый раз, отменяя встречи со мной?

Так как у Кита было плохо с расчетом времени, он прошел вниз по коридору в тот момент.

– Давай, Калифорния! Идешь или нет? – выкрикнул он.

Макеллан пристально посмотрела на него, пока не повернулась ко мне снова.

– Пожалуйста, не позволяй мне вставать на пути твоего драгоценного времени с твоими бро, – она закатила глаза.

И в этот момент я сломался. Мне больше не было ее жаль. Меня тошнило от того, как она всегда заставляла меня чувствовать так, будто то, что я желал, было глупо. Что ее время было важнее моего. От того, как она меня поцеловала и претворилась, что это было ничем. Что для нее не было последствий, когда дело касалось меня.

– Это все шутка для тебя, не так ли? – бросил я ей.

Она побелела.

– Я никогда не думала…

Я перебил ее:

– Ага, ты никогда не думаешь.

И потом я пошел прочь от нее.

У меня больше не было желания слушать, что она еще хотела сказать. Мне не нравилось, когда она заставляла меня чувствовать себя предателем. Что я каким–то образом всегда все портил. Что я единолично отвечал за ее счастье.

Что я был ответственным за то, что они с Эмили больше не друзья. Это было еерешением. Не было моей вины и в том, что она больше не с Йеном. Ей нужно было прекратить возлагать так много на нашу дружбу.

Я был пятнадцатилетним парнем. Что плохого было в моем желании тусоваться с моими друзьями? Моими настоящимидрузьями.

Я пошел с Китом, но чувствовал себя так, будто меня там не было. Я поймал мяч, потому что мне нужно было поймать мяч. На этом все. Мои мысли переместились назад в тот коридор. Мои мысли не двигались.

Я не гордился собой за то, что расстроил Макеллан, или за то, что прекрасно знал, что она, вероятно, плачет в эту секунду, где–то вне моей досягаемости. Но она просто вывела меня из себя.

Я ненавидел то, что она заставляла меня чувствовать себя виноватым, когда она была такой, какой и должна была быть. Я имею в виду, она была той, которую я ненавидел, когда она заставляла меня чувствовать себя виноватым.

Она свела меня с ума.

То, как она дразнила меня.

То, как она ожидала, что я всегда буду рядом с ней.

То, как ее голова покоилась на моем плече, когда мы смотрели фильм.

То, как она меня подкалывала, взъерошивая мои волосы.

То, как она меня поцеловала и оттолкнула.

Правда, когда я подумал об этом, это был тот момент. С того поцелуя я начал испытывать другие чувства по отношению к ней.

Но для нее это было ничем.

Почему это должно было быть ничем?

Почему это не могло быть чем–то?

Почему ей нужно было оттолкнуть меня?

Почему она не могла… И тут до меня дошло.

Я знал, что иногда вещи до меня медленно доходили, но какого черта мне нужно было так долго, чтобы понять, что на самом деле происходило?

Что я на самом деле чувствовал. Почему я на самом деле злился. Почему я отталкивал Макеллан. Почему быть с ней становилось все сложнее и сложнее.

Почему я нервничал и выходил из себя каждый раз, когда какой–то парень упоминал ее.

В ту секунду, когда я признался себе в этом, я знал, что это уже давно, очень давно было правдой.

Я был влюблен в Макеллан.

Я уронил мяч и оставил его на земле. Кит спросил меня, что происходит. Я что–то прокричал ему и остальным ребятам про необходимость поговорить с Макеллан и побежал.

Я знал, что любовьбыло довольно сильным словом для кого–то моего возраста. Но это было именно этим. Тем, что у нас было.

И я не собирался это отпускать.

Мы достигли границ отчаяния, но это то, что я там нашел. Правду. Я бежал быстро как никогда. В тот день не было бы разницы в одну десятую. Я бы сразил всех бегунов в то время. Потому что в конце финишной прямой меня ждал не трофей, меня ждала Макеллан.

Я был слегка запыхавшимся, когда постучал в дверь. Мне было все равно, что я вспотел и вероятно выглядел слегка безумным.

То, что я собирался сделать,было безумием.

То, что я собирался сделать, изменило бы все.

Но я не мог это больше сдерживать. Правда, которую я скрывал, отталкивала ее.

Пришло время перестать дурачиться и начать действовать.

– О, привет, Леви, – Мистер Диез поприветствовал меня у двери, и он не был очень счастлив, увидев меня.

– Привет, Мистер Диез. Можно поговорить с Макеллан, пожалуйста? – Я почти не узнал собственный голос, в нем было столько мольбы.

Он вздохнул, но открыл дверь.

– Она на заднем дворе.

Я прошел сквозь дом и увидел Адама, который посмотрел на меня с каменным лицом. Я никогда не видел его таким серьезным. Тогда я понял, что у меня большие проблемы. Я прошел через дверь на террасу, где Макеллан сидела на ступеньках, которые вели во двор. Мое сердце почти разбилось, когда я увидел скомканные салфетки возле нее. Я толкнул стеклянную дверь, и ее отец не позволил мне ее закрыть.

– Леви здесь, – объявил он. Она повернулась, и ее глаза были красными. – С тобой все будет нормально, Келли?

Я никогда не слышал, чтобы отец называл ее как–то кроме Макеллан. Это было хуже, чем я думал.

Она слегка кивнула ему.

Затем я услышал голос Адама.

– Я буду стоять прямо здесь, если тебе что–нибудь понадобится, – он сурово кивнул мне, как будто не колебался бы ни секунды, чтобы уложить меня. Преданность Адама была абсолютной противоположностью моему поведению. Мне никогда не было так стыдно.

– Привет, – сказал я, мягко опустившись рядом с ней на ступеньку. – Я знаю, что в последнее время часто это говорил, Макеллан, но мне жаль. Я был первоклассным козлом. Я был в замешательстве из–за многих вещей и пытался подстраиваться. Но я осознаю, что ничего из этого не важно, ничего не важно для меня. То есть, кроме тебя.

Мне никогда не приходилось признаваться кому–то в любви. Но я был достаточно уверен, что делал это ужасно.

– Я так злился, потому что, я думаю, то есть, я знаю, что, ну, у меня есть чувства. То есть, знаешь, не просто чувства, но я… Позволь мне начать сначала.

– Ты пообещал мне, Леви. Ты пообещал, что всегда будешь рядом. Но ты не был. И я никогда, никогдане видела тебя в качестве мальчика на побегушках, которому можно поплакаться в жилетку.

Те слова, которые я использовал всего несколько часов назад, больно жалили. Я мог только воображать, как сильно они ранили ее.

Она продолжила, крепко сжимая салфетку.

– Я не понимала, какой обузой было для тебя проводить со мной время.

– Нет, – сказал я настойчиво. Я не мог поверить, что она подумала бы так когда–нибудь, независимо от моих слов. Но я игнорировалее. Так что, полагаю, я мог понять, почему она так думала.

Она проигнорировала мой комментарий.

– Здорово, что у тебя есть свои собственные друзья. Было бы эгоистично с моей стороны держать тебя подальше от них. Это никогда не было моим намерением.

– Нет, это не так, – я взял ее руку в свою. – Я был полным идиотом. И я знаю, почему я был так смущен. Думаю, у меня есть проблемы, гм...

Она даже не смотрела на меня. Я осторожно взял ее за подбородок и повернул голову так, чтобы она посмотрела на меня. Ее глаза были полны слез.

– Макеллан, я... я люблю тебя, – эти слова словно подняли тонну веса с моей спины.

– Я тоже тебя люблю. Ты мой лучший друг, – она слабо улыбнулась мне. Не думаю, что моя любовь и ее любовь были одним и тем же.

– Нет, Макеллан, – я слегка провел большим пальцем по ее лицу. – Это не то, что я имею в виду.

Я притянул ее ближе. Мы были всего в нескольких дюймах друг от друга. Мое тело начало покалывать в ожидании еще одного поцелуя. Тот, который не должен был закончиться так резко.

Глаза Макеллан расширились, когда она поняла, что я собирался сделать. Она вскочила на ноги.

– Я улетаю в Ирландию, – выпалила она, ее голос был намного громче и выше, чем обычно.

– Что? Когда?

– Я собираюсь в Ирландию, чтобы провести лето с семьей моей мамы. Я уезжаю через неделю, – она сказала это таким мертвым тоном, что я почти не поверил ей.

– Макеллан, пожалуйста, – у меня было чувство, что я был ответственен за эту последнюю каплю спокойствия в наших отношениях. – Когда ты решила это?

– Ну... недавно,– она ужасно врет. – Ты же знаешь, что они просили меня приезжать каждое лето.

– Так, почему сейчас?

– А почему нет?

Почему нет? Почему нет?! Мне хотелось кричать! ПОТОМУ ЧТО Я ТОЛЬКО ЧТО ПРИЗНАЛСЯ ТЕБЕ В ЛЮБВИ! ПОЭТОМУ НЕТ!

Она сделала шаг назад.

– Посмотри, Леви, я знаю, то, что было... отличается от того, что есть сейчас. И теперь у тебя есть целое лето, чтобы пообщаться с друзьями, а мы можем разобраться со всем этим, когда я вернусь.

– Разобраться в чем? – я испытывал ее. Неужели она собирается признать, что я не говорил ей, что люблю ее только как друга?

Она выглядела потерянной.

– С этим! С нашей дружбой, – это слово задело. – Очевидно, нам нужно некоторое время побыть вдали друг от друга. Тебе необходимо некоторое время с парнями, мне нужно некоторое время со своей семьей. Мы должны подумать обо всем. Я не хочу стоять на твоем пути. Поэтому я даю тебе свободу, которую ты так отчаянно хочешь.

– Макеллан, – я подошел, чтобы взять ее за руку, но она отступила назад.

– Все будет хорошо, – попыталась они заверить меня. Но я не поверил. – Я думаю, что пришло время поехать к ним. Правда, я даже хотела в этом году, на некоторое время сменить обстановку. Ты можешь видеться с Даниэль.

Теперь я проклинал себя за то, что не отвечал на свой глупый телефон.

Может быть, она хотела попросить у меня совета или узнать мое мнение. Если бы я только ответил.

Она попыталась сделать вид, что все было нормально.

– В этом нет ничего страшного. Мы будем переписываться и писать друг другу по электронной почте, пока меня не будет, и если тебе повезет, я, может быть, привезу тебе лепрекона.

Я не знал, должен ли чувствовать облегчение, что она пошутила как обычно, или опустошение, что она определенно не собиралась признаваться в не совсем дружеских чувствах по отношению ко мне.

Мы были в тупике. Я знал, что было два варианта на тот момент. Я мог признаться в своей любви к ней снова и дать ей понять, что мы могли бы быть больше, чем просто друзьями. Или я мог бы проглотить свою гордость и держать все, чтобы наша дружба осталась нетронутой.

– Лепрекон, да? Держу пари он, вероятно, мог бы поместиться в верхнее отделение для багажа.

Я ненавидел себя за это, но не хотел отталкивать ее еще дальше.

Кто знал, как далеко она готова пойти, чтобы избежать меня?

Ирландия была достаточно далеко.

Глава 11

Макеллан

Просто чтобы вспомнить все правильно: когда ты поцеловала меня, я пошел домой и плеснул холодной водой себе в лицо. А когда я попытался поцеловать тебя, ты сбежала в Ирландию на все лето.

Возможно, это было не лучшее время для побега.

Преуменьшение тысячелетия.

У меня было много времени, чтобы подумать о том, от чего я убегала. Я ехала два часа с папой и дядей Адама до аэропорта О'Хара. У меня была пересадка в Бостоне. А потом длинный рейс в аэропорту Шеннон. И только тогда я приехала к бабушке и дедушке в Дингл .

В какой–то момент я перестала думать о том, что было дома. Я была сосредоточена на том, что ожидало меня в Ирландии.

Я была очень рада увидеть своих бабушку и дедушку, но город Дингл был крошечным. Я приезжала к ним когда–то, много лет назад. Мама и я приезжали два лета подряд. Мы приезжали, когда они все еще жили и работали в городе Лимерик. Потом они решили уйти в отставку и переехать в этот тихий рыбацкий поселок.

Бабушка работала неполный рабочий день в туристическом центре, а дед работал над книгой о происхождении известных ирландских народных песен. Бабушка сказала, что это было «его типичным ирландским оправданием», чтобы ходить в пабы по вечерам и слушать музыку. Я всегда смеялась, когда бабушка высмеивала ирландские корни дедушки, потому что она сама с каждым годом все больше и больше звучала как ирландка.

Одна из моих любимых вещей, связанных с бабушкой и дедушкой – их история. Они встретились в первую неделю в колледже в городе Мэдисон. Дед сказал, что он влюбился в нее, как только увидел. Он был слишком застенчив, чтобы поговорить с ней в тот день. Он боролся с собой все выходные. На следующий понедельник он вошел в первую аудиторию и увидел ее, сидящую рядом с единственным свободным местом. Он пошел прямо к ней и сказал ей, что думал, что она была самой красивой на земле. И тогда началось занятие. Дед сказал, что он едва мог дышать все занятие, особенно когда он понял, что был в неправильном классе. Но он ждал, пока оно не закончится. Он думал, что бабушка прилежно вела конспект, но вместо этого она писала ему письмо, так как она тоже заметила его. Письмо было зачитано на их свадьбе, после окончания школы.

Я чувствовала, что именно так люди должны влюбляться. За мгновение.

В итоге они остались жить в Штатах. Но дед получил преподавательскую работу в Ирландии, когда я была ребенком. Так что они уехали, но приезжали каждое лето.

Теперь я приезжала к ним. Они почти не знали, что со мной делать .

К сожалению, в этом я им особо не помогала.

– Могу я помочь тебе? – спросила я бабушку, когда она готовила ужин.

– Сиди. У тебя был долгий перелет.

Я села за кухонный стол. Я должна была устать, но думаю, что была просто немного утомлена.

– Тебе нужно присоединиться ко мне сегодня вечером и сходить в паб, чтобы услышать настоящую музыку,– сказал дедушка, садясь рядом со мной.

– Джеймс Милларки, ты не потащишь нашу единственную внучку в паб в первый же день.

– Ты права, – он потер бороду, цвета выцветшего имбиря,– Лучше сходим в среду вечером,– он подмигнул мне. Бабушка застонала.

– Макеллан, милая, я могу познакомить тебя с некоторыми жителями города завтра. Мы говорили всем о твоем приезде.

– Она лучший шанс для переговоров людей своего поколения в пабе.

– Достаточно! – бабушка указала деревянной ложкой на дедушку.

– Хорошо, хорошо,– Дед встал и пошел на кухню, чтобы обернуть руки вокруг бабушки. Было очень мило, что после всех этих лет, они оставались такими же любящими,– Обещаю оказывать хорошее влияние на нашу дорогую, молодую, впечатлительную внучку.

Дед стоял спиной ко мне, так что я увидела, как он скрестил пальцы за спиной.

– Провались я на этом самом месте,– бабушка отстранилась,– Я забыла купить немного тимьяна в магазине.

Я встала.

– Я могу пойти и купить его. Я хочу прогуляться немного. Я сидела слишком долго,– Я попыталась посчитать в уме, как много часов, может быть, даже дней, я не спала.

Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы изучить город. В основном тут была только гавань и главная улица. Плюс, если я заблужусь, все, что мне нужно было сделать – спросить, где живут Джим и Бетти. Вот настолько маленьким был этот городок.

Поскольку у меня было немного времени, прежде, чем обед будет закончен, я решила спуститься в гавань Дингл и посмотреть, как отплывают несколько лодок. Я забрела в один из туристических магазинов и купила несколько открыток. Затем я прошла мимо нескольких красочных зданий и наконец, пришла в небольшой продуктовый магазин в нескольких кварталах от дома моих бабушки и дедушки. Я взяла свежего тимьяна и встала в очередь за пожилой женщиной, которая состояла в большой дискуссии о том, как какой–то парень обманывал свою жену.

– Лучше иди сюда,– услышала я голос. Я подошла ко второй кассе и передала связку веточек молодому парню с грязными черными волосами,– Там бы ты простояла всю ночь.

– Спасибо.

Он улыбнулся мне.

– О, не думаю, что мы знакомы. Американка?

– Да,– Я почувствовал себя неловко из–за того, что была узнана так легко. Я же сказала всего одно слово.

– Турист,– Он помог мне разобраться с деньгами, которыми я должна была заплатить.

– Да, хорошо, нет. Хм, мои бабушка и дедушка живут,– его лицо вдруг слегка покраснело.

– Ты внучка Джима и Бетти, верно?

– Да.

– Это ты внучка Джима и Бетти? – к нам подошла женщина с первой кассы.

– Привет, я Макеллан,– Я протянула руку .

– Добро пожаловать! – Женщина обошла прилавок и обняла меня против,– Мы так много слышали о тебе. Ты из Америки.

– Да, из Милуоки, штат Висконсин. Это недалеко от Чикаго.

– Рада познакомиться с тобой. Я Шейла О'Двайер, а это мой сын, Лиам.

– Привет,– Я застенчиво улыбнулась ему.

Шейла быстро убежала, чтобы помочь новому клиенту.

– Итак, Макеллан из Милуоки, штат Висконсин,– сказал Лиам с кривой улыбкой.

– Прости, я не знаю… – Я чувствовал себя полной идиоткой,– Мне стоило просто сказать, что я из Америки.

– Нет, все нормально. Я люблю государства. Мэдисон – столица штата Висконсин, а Милуоки является самым крупным городом. Иногда я даже смотрю ваш американский футбол. Пэкерс[4], верно?

Фанат Пэкерс в Ирландии?

Я чувствовала, как мои щеки становятся горячими. Даниэль продолжала дразнить меня, что я встречу мальчика по имени Симус О'Лири МакХанки, а я встретила здесь Лиама в свой первый день.

Лиам с энтузиазмом продолжил.

– Я надеюсь на учебу за границей. Я думаю о Бостоне или Нью–Йорке или Калифорнии,– Я съежилась при упоминании бывшего дома Леви. Лиам сделал вид, что не заметил этого,– Ты была там?

– О, я ездила в Нью–Йорк один раз, когда была маленькой. Я провожу много времени в Чикаго, так как он находится рядом.

– Ах, да, Город Ветра! – Лиам покрутил пальцем в воздухе,– Я хотел бы поговорить с тобой об Америке как–нибудь. И, чтобы ты знала, я люблю Ирландию, а в особенности наш справедливый (?) полуостров. Буду рад ставть твоим гидом.

– Это было бы здорово.

Лиам улыбнулся мне, и я чувствовал трепет.

– Великолепно.

К бабушке и дедушке я возвращалась, замедляя шаг. После ужина я подписала свои открытки и уставилась на ту, что была для Леви. У меня была проблема – я не знала, что сказать. До моего отъезда все было так напряженно. Сначала я была зла на него за то, что он игнорировал меня. Затем он пришел и попытался поцеловать меня. В течение нескольких секунд я думала, что это было спором с одним из парней, но он был так смущен. Я тоже, я знала, что будет лучше для нас, если мы отдохнем друг от друга, но я по–прежнему чувствовала себя странно, когда думала, что написать ему. Я не хочу, чтобы отношения между нами были напряженными. Если я хотела вернуть все к нормальной жизни, я должна была начать вести себя так, словно между нами все было хорошо. И если этого не было, я могла бы притворяться.

Дорогой Леви, привет из Дингл (вставить шутку здесь)!

Я уверена, что уже говорила тебе, где проведу лето, но я хотела, чтобы ты увидел, где я провожу лето. Разве это не прекрасно? Ничего себе, ты, должно быть, будешь ревновать. Я надеюсь, что на тренировках по американскому футболу идут хорошо (да, я уже так изменилась). Теперь я должна вернуться в дом и воспользоваться лифтом и туалетом.

Как говорится в Дингл, Slбinte !

Мекеллан

Я целый час просидела над этой открыткой, прежде, чем придумала это. Несмотря на этот час, единственная правильная вещь, на мой взгляд, это мой гэльский язык[5]. В конце вечера сон взял надо мной верх. У меня было все лето, чтобы подумать о Леви, но сейчас я хотела насладиться сном, прежде, чем пойти на экскурсию с Лиамом.

Через пару дней я начала задаваться вопросом, почему я отказывалась приезжать сюда последние несколько лет. Не то, чтобы я не хотела, навестить бабушку и дедушку, но я думала, что это было бы странно. И еще я бы привыкла к этому. И сейчас это лето не стало бы лучшим в моей жизни.

Я начинала каждое утро с пробежки или поездки на велосипеде. Я рассматривала пейзажи, зубчатые горы, темно–синие воды. Я никогда не думала, что мой маленький пригород Милуоки был бетонными джунглями, но по сравнению с этим, он казался Манхэттеном. Я приходила домой, делала обед для бабушки и дедушки, либо сидела снаружи и читала или шла в один из ресторанов в городе, чтобы помочь на кухне. Я была полна решимости приготовить "правильные" рыбные чипсы, когда вернусь домой. Или я могла бы сходить в «Мороженное Мерфи». Или прогуляться с Лиамом.

Но мы никуда не ходили, если не договаривались заранее.

– Итак,– бабушка переплела наши локти, когда мы пошли на нашу повседневную прогулку,– Лиам хороший парень, верно? Вы двое, похоже, хорошо проводите время в обществе друг друга.

– Да,– призналась я. Ничего больше я сказать не могла. Мы ведь просто гуляли и хорошо проводили время вместе.

И я не обманываю себя. Лиам был симпатичным, и акцент делал его еще более очаровательным. Но я также знала, что последнее, что мне было нужно, так это усложнение и без того трудной жизни. Я даже не знаю, нравлюсь ли ему. И если это так, то, вероятно, потому что я была таинственной новой девушкой из далеких земель.

Я не смогла удержаться от смеха.

– Что в этом смешного? – Спросила бабушка.

– Я думала о том, как различается мой первый день в Дингл и первый день Леви в школе.

– Как там Леви? Ты не говорила о нем,– Я изучала лицо бабушки и увидела те же скулы и глаза, как у мамы. Я задавалась вопросом, выглядела бы мама так, если бы она имела возможность состариться,– Макеллан?

– О, он в порядке,– В течение нескольких минут мы шли в тишине. Я уверена, что она думала, что я думала о Леви, но вместо этого я думала о маме. Как бы она была рада. Если бы была тут, с нами,– Бабушка, ты часто думаешь о маме?

Она остановилась как вкопанная, на ее лице появилась печаль.

– Каждую минуту, каждый день.

– Я тоже,– призналась я.

– Важно помнить ее. Она бы так гордилась тобой, Келли. С каждым днем ты все больше и больше становишься похожей на нее,– Она протянула руку и погладила меня по волосам,– Самое худшее, что мы могли бы когда–либо сделать, это забыть о ней. И поверьте мне, с каждым днем становится легче вспоминать.

Я кивнула. Это было по–прежнему трудно. Сначала я была в шоке, потом сердилась. В любое время я думала о ней, я сходила с ума. Разъяренная от того, что она ушла от меня. Так что я отчаянно пыталась выкинуть ее из головы. Но независимо от того, сколько домашней работы я выполняла и сколько еды готовила, она оставалась там. А потом мне стало легче. Потому что даже если она не была физически со мной, она всегда будет со мной в моей голове, в моем сердце.

– Знаешь, что мы должны сделать? – Спросила бабушка.

– Пойти в «Мороженое Мерфи»?

Она засмеялась. Тот же смех, как и у мамы.

– Ну, конечно, но еще я также думаю, что каждый вечер во время ужина, мы должны рассказывать любимые воспоминания о твоей матери. Хочешь?

Четыре года назад я бы возненавидела эту мысль. Четыре месяца назад я бы чувствовала себя неловко из–за этого. Но сейчас я, наконец, готова к такому.

– Хочу,– Я сделала паузу,– И я думаю, мама действительно хотела бы этого.

Бабушка обняла меня:

– Конечно, хотела бы.

Мы пошли дальше, каждая погрузившись в собственные мысли. Хотя я была уверен, что знала, чем занят наш мозг.

Каждый вечер мы рассказывали историю, как правило, забавную. Дедушка и бабушка отыскали свои старые фотоальбомы, и я была поражена тем, насколько похожа я и мама в подростковом возрасте.

Прошло много времени, прежде, чем я рассказала о ней Леви.

Но теперь мне было легче говорить о ней. Я бы даже упомянула ей несколько раз в разговоре с Лиамом.

– По твоим рассказам она замечательная,– сказал Лиам, когда мы с ним ехали вокруг полуострова.

– Она была такой,– Я посмотрела в окно, на захватывающий вид. И не имело значения то, что я была тут уже месяц; я все еще не привыкла к масштабам этой красоты.

– Кстати, ты должна прийти на вечеринку вечером,– Лиам посмотрел на меня,– Там будет craic!

Я была ошеломлена.

Он начал смеяться.

– О, расслабься, янки , это c–r–a–i–c. Craic означает хорошее развлечение и хорошую компанию. Ты же не думала, что мы там балуемся наркотиками?

– Нет, конечно, нет,– Хотя на самом деле да.

– Мы приехали,– Лиам свернул с дороги.

Мы были окружены пышными зелеными холмами. И внизу мы могли разглядеть крошечный городок Дингл.

– Это великолепно.

– Ты еще ничего не видела,– Лиам подвел меня к другому скалистому холму, рядом с которым был небольшой водопад,– Что ты думаешь об этом?

Я начала тщательно забираться на скалы.

Думаю, что это даже больше, чем просто удивительно. Огромное спасибо.

– Ну, я планирую получить свой американский тур с тобой, когда приеду в Штаты.

Я обернулась, чтобы сказать ему что–то, когда я наступила ногой куда–то. Прежде, чем я осознала это, я оказалась по щиколотку в грязи.

– Нет! – Я потянула ногу, но было уже слишком поздно. Она была полностью покрыта грязью.

Лиам вскочил, чтобы помочь мне.

– Ну, это мы не будем делать,– Он нагнулся и снял ботинок. Я была в ужасе от своей неуклюжести. Он подошел к неглубокой луже воды и начал смывать грязь. Я ничего не могла сделать, поэтому просто стояла там с грязной ногой, надеясь, что я не упаду от отсутствия равновесия.

Ботинок был значительно чище, но он был насквозь мокрый. Мы оба уставились на мою грязную обувь, прежде чем Лиам пожал плечами и снял обе туфли.

– Знаешь, говорят, когда ты в Дингл…

Я засмеялась и сняла второй ботинок. Остальную часть полуострова мы исследовали босиком. Он протянул руку мне на особенно крутом подъеме.

– Спасибо, Леви.

Лиам посмотрел на меня вопросительным взглядом:

– Леви?

– Что?

– Ты сказала «Спасибо, Леви». Что за Леви?

– О, я, правда, так сказала? Это странно,– Странным было то, что я еще не упомянула Леви в разговоре Лиамом или наоборот,– Леви мой друг дома.

Лиам поднял брови.

– Друг, да?

– Да, парни и девушки в Ирландии разве не дружат?

– Это зависит от того, хочет ли парень дружить с девушкой,– Он подошел и положил руку на мою талию,– Или же он хочешь чего–то большего. А чего хочешь ты?

Я затаила дыхание. Я не знала, о чем именно он спрашивал. Хотела ли я чего–то большего с ним или чего–то большего с Леви? Я явно не знала ответ ни на один из обоих вариантов.

Часть меня думала, что небольшой «отпускной роман» может быть хорошей идеей, но я все еще не полностью разобралась, что делать с Леви. Мы говорили все больше и больше, пока я была тут. Но это не изменило причину того, почему я была в тысячах километров от него. От дома.

– Простите,– знаковый акцент вырвал меня из моих мыслей. Я оглянулась и увидела американскую пару средних лет,– Не могли бы вы сфотографировать нас?

– Конечно,– Я спрыгнула вниз и сделала несколько фото, благодарная за перерыв.

Лиам начал беседовать с парой и узнал, что они были из Далласа. Он хотел знать обо всем, от ковбойских сапогов до барбекю.

Лиам извинился перед техасцами, когда ему позвонили.

– Отлично! – Воскликнул он. Если я и узнала что–то за эти несколько недель в Ирландии, так это все то, что было отличным: еда, музыка, идеи, возможно, поцелуй... Это было лучше, чем удивительно или замечательно. Я думала начать говорить с акцентом, но когда я попробовала говорить так с Леви, когда мы были видео чате, он смеялся надо мной.

– Итак, мои друзья устраивают вечеринку на пляже,– сказал мне Лиам,– Идем?

– Только если там будут тонны кутежа[6],– Усмехнулась я в ответ.

Он рассмеялся.

– Обязательно,– Мы направились к машине,– Не так быстро, янки.

Я застонала.

– Извини! – Я всегда шла в сторону водителя. Я не привыкла находиться на пассажирском сиденье.

Мы направились в Клогер Странд, одно из моих любимых мест для расслабления. Это не был пляж для купания из–за течения, но тут был великолепный вид с Бласкет островов. Я встречала только пару друзей Лиама, к тому моменту – Конора и Михаила – которые ссылались на меня просто как на "американку". Я не была уверена, знали ли они мое имя. Хотя я была более чем уверенна, что они были знакомы с моей шотландской тезкой.

– Лиам! – Воскликнул Конор, пока мы шли к одеялам, которые они выстелили на песке,– И ты привел американку.

Конор вручил Лиаму бутылку, потом повернулся ко мне.

– Пить будешь?

– Нет, спасибо.

И мне всего пятнадцать, – подумала я.

– Вы, американцы, так тревожитесь об алкоголе,– Рассмеялся Конор и пошел сесть с группой ребят.

– Ты в порядке? – Спросил Лиам.

– Да,– Хотя я не думаю, что это правда.

Я увидела, как Лиам немного скорчился на кого–то, кто был позади меня.

– Все нормально? – Я хотела развернуться, но он остановил меня.

– Да, ну, нет... – Там моя бывшая, Шивон,– Он сделал быстрый глоток из бутылки.

Я уже слышала о Шивон несколько раз.

– Хочешь поговорить об этом?

Он пожал плечами.

– Да тут и говорить не о чем. Мы встречались в течение года, а потом она познакомилась с другим парнем, и мы расстались. Это прекрасно, за исключением неловкости. В основном для меня. Трудно напоминать себе, что ты не был достаточно хорош для кого–то, понимаешь?

– Понимаю,– сказала я,– Это своего рода то, как я и отношусь к Леви.

– Я думал, ты сказала, что вы просто друзья.

– Мы были. И сейчас. Но потом он захотел большего. Я не знаю.

Лиам осмотрел пляж.

– Я в порядке, но если ты хочешь вернуться в город... Я пойду, попрощаюсь с Конором и Михаилом.

Он ушел, а я осталась неловко стоять там. Потом я услышала знакомые имена.

– Простите,– Я прервала группу людей, которая была рядом со мной,– Вы говорили о «Багги и Флойде»? Я люблю это шоу.

Парень, который говорил, обменялся взглядом с девушкой с темными волосами.

– Эм, да. Я говорил, что они, по–видимому, делают Рождество особенным.

– Действительно? – Спросила я взволнованно,– Я не видела никаких новых эпизодов уже пять лет.

Девушка сердито посмотрел на меня.

– Это шоу очень хромает. Я заинтересована в этом только потому, что парень, который играл младшего брата такой секси.

Я улыбнулась ей:

– Я знаю, о ком ты говоришь. Вспомни эпизод, в котором Флойд был заперт в школьном спортзале вместе с ним,– Я начала смеяться, вспоминая, как Леви неоднократно имитировал Багги, глядя в окно тренажерного зала и говорил: «Вот это да, я знал, что ты здесь был; Ты действительно неподходящий тип».

– Не важно,– Черноволосая девушка отвернулась, игнорируя меня.

Именно тогда я поняла, что неуклонно растет внутри меня. Я очень любила Дингл. Мне очень нравилось быть с бабушкой и дедушкой. И все (эта компания исключение) были настолько теплыми и радушными. Но это не был мой дом. Эти люди не были моими друзьями.

По правде говоря, то, что действительно беспокоило меня, так это Леви. Я скучала по нему, когда я еще была дома, когда мы еще ходили в школу вместе. Я хотела, чтобы он был рядом со мной сейчас. Он любил Дингл, этот пляж, этот красивый вид. Но его не было здесь.

Лиам подошел ко мне с покорной улыбкой.

– Готова вернуться домой?

Да, я была готова.

Это дало мне много пищи для размышления. И все эти мысли вращались вокруг Леви. Я должна была поговорить с ним. Чтобы убедиться, что мы все еще были друзьями. И в том, что мы сможем находиться в одной комнате вместе, когда я вернусь домой.

К счастью, бабушки и дедушки не было дома, поэтому я пошла прямо в свою комнату, включила ноутбук и позвонила Леви. Я немного подсчитала, и, судя по времени, он только что должен был вернуться с утренней тренировки. Моя нога нервно стучала по полу.

Все, что я повторяла про себя, было: «Пожалуйста, будь дома, Леви!»

Пожалуйста, будь дома.

Экран засветился, и я увидела обнаженную грудь Леви.

– Хм, привет? – Спросила я, чувствуя, как мои щеки становятся горячими при виде тела Леви.

– Эй! – Он поправил полотенце вокруг талии,– Прости, я только что вышел из душа,– Он вышел из моего поля зрения и в течение нескольких секунд вернулся в футболке. Его волосы были мокрыми и торчали в разные стороны.

– Эй, привет! – Я улыбнулась от уха до уха.

– Ну, привет!

– «Багги и Флойд» делают Рождество особенным! – Выпалила я.

Его глаза загорелись.

– Ты это серьезно? То есть «кровавый бриллиант».

Он подмигнул мне.

– Ха. Ха, – Я показала ему язык.

– Я вижу, время за границей помогло тебе подрасти.

– Абсолютно верно.

Он открыл рот, чтобы что–то сказать, но потом он склонил голову , как будто он изучал меня.

– Ты в порядке?

Это был тот же вопрос, что задавал Лиам тридцать минут назад. Я ответила ему так же:

– Да.

Но между Лиамом и Леви была разница: Леви знал, когда мне действительно было плохо.

– Что случилось? – Искренняя боль на его лице почти заставила меня плакать.

– Просто немного тоскую по дому,– призналась я.

Я была удивлена реакцией Леви. Он улыбнулся.

– О, прости,– сказала я,– Тебе что, нравятся мой страдания?

Он покачал головой.

– Нет, это... Ты всегда, кажешься такой счастливой, когда мы разговариваем, и я хочу, чтобы ты была счастлива, но еще я хочу, чтобы ты уже скорее вернулась домой. Я скучаю по единственному человеку, который смеется над моими плохими шутками. И, ну, я скучаю по тебе.

– Я тоже по тебе скучаю.

Между нами возникла тишина. Не потому, что нам было неудобно, а потому, что нам действительно не нужно было ничего больше говорить. Мы чувствовали это.

Я, наконец, заговорила:

– Но, эй, я уверена, что ближайшие три недели пролетят быстро.

– На самом деле, осталось шестнадцать дней,– поправил он меня.

– О, так ты считаешь? – поддразнила его я.

– Это записано в моем календаре. «Макеллан возвращается, и жизнь официально перестает быть полным отстоем».

– Так ты говоришь, что твоя жизнь без меня – полный отстой? Я думаю, что ты просто цитируешь Келли Кларксон, потому что ты упустил такую сильную, независимую девушку, как я.

– Ха! Хорошо сыграно. Но, конечно,– Он сделал паузу,– Вот в чем дело, мы начали дружить...

Я засмеялась.

– Подожди, ты сейчас намекал, что когда я уехала, ты впервые можешь дышать спокойно?

– Подожди, нет!

Я покачала головой.

– Ты разгадал меня.

У него на лице появилась знакомая кривая улыбка.

– Я знаю. Смотри, ты уезжаешь, и я не могу думать. Удивительно, я могу даже встать утром " .

– О, как же я скучаю по твоему драматизму.

– Никто не ценит его, как это делаешь ты.

– Я знаю.

– Итак, позволь я уточню, чтобы понять, правильно ли я понял,– сказал Лиам, когда мы стояли в очереди в «Мерфи», чтобы купить мороженое пару дней спустя,– Твой лучший друг – парень. Он любит тебя больше, чем просто друга. И в ответ на это ты сбежала в Ирландию?

– Ну, когда ты так говоришь... – Я попыталась пошутить, но начала чувствовать себя немного глупо,– Все гораздо сложнее.

– Ах да, верно,– Кивнул он,– Он начал гулять с парнями.

– И игнорировал меня,– Напомнила я ему.

Я решила рассказать Лиаму о Леви. Я полагала, что ничего не должно было случиться между нами; у нас было слишком много причин та это. Поэтому, возможно, было бы полезно получить чужое мнение об этой ситуации. Но, к сожалению, у меня было чувство, что он собирался принять сторону Леви.

Мы сделали заказ.

После того как мы забрали свое мороженое, я решила сказать последнее о моем случае.

– Я в принципе не видела его в течение нескольких месяцев, потом мы ссоримся, а затем он приходит и говорит мне, что любит. Это было слишком неожиданно.

Лиам облизную свое мороженое.

– Правда?

Я знала ответ на его вопрос, но не ответила.

– Но ты думаешь о нем, как о друге,– заявил Лиам, и я могла сказать, что он мне не поверил,– Он что, вообще ни капельки тебе не нравится?

– Нет. В смысле да. Ну он же… он же Леви.

– Он же Леви? Это своего рода, как янки. Они же янки, ты в курсе? – Поддразнил он меня,– Значит, он твой лучший друг. Он же Леви, чтобы это ни значило. Я действительно не вижу, в чем проблема.

– Это трудно,– Я ускорила шаг, по направлению к гавани.

– Да, ты постоянно напоминаешь мне о том, что это трудно. Но вот в чем дело. Это не звучит так сложно. Это затрудняешь только ты сама. По твоим рассказам, многое было между вами. Не бойся сделать еще больше.

Я натянуто улыбнулась. Не уверена, должна ли я верить ему. Так что я слегка подыграла ему.

– С каких это пор ты стал своего рода экспертом отношений?

Он посмотрел на меня изумленно.

– На самом деле это просто здравый смысл.

Наконец мы пришли к гавани, на которой были многочисленные автобусы с туристами.

– Я лучше пойду, посмотрю этого дельфина.

С тех пор как я приехала в Дингл, все спрашивали меня о том, видела ли я Фанджи, городского дельфина. Эта статуя была в непосредственной близости от туристического центра, где работала бабушка. Я сделала фото со статуей в первую же неделю тут, но еще не видела Фанджи.

– Это, скорее, шокирует, что ты была тут шесть недель и еще не видела его,– Лиам достал телефон и сделал фото.

Я надулась.

– Он чувствует себя немного смущенно из–за туристов.

– Верно. Но ты не турист,– Он сделал еще один снимок,– Мы должны убедиться, что ты увидишь все в течении следующих нескольких дней. Потому что ты скоро уедешь домой. И еще нужно устроить вечеринку.

Следующие две недели пролетели быстро. Бабушка и дедушка делали все, чтобы я увидела как можно больше до моего отъезда. Я была очень уставшей в мой прощальный вечер, но за два месяца в Ирландии я узнала одну важную вещь: ирландцы знали, как устроить хорошую вечеринку.

Двор был преобразован в импровизированную сцену. Мы повесили гирлянды вокруг деревьев, чтобы сделать его еще более волшебным. Друзья бабушки и дедушки, ставшие для меня как семья, начали сочиться на задний двор. Некоторые из друзей–музыкантов дедушки принесли свои инструменты, и музыка начала заполнять прохладный вечер.

Лиам пришел со своей мамой.

– Эй, я принес тебе кое–что, чтобы ты вспоминала меня,– сказал он. Он вручил мне компакт–диск; на крышке была моя фотография со статуей Фанджи. Я открыла его и увидела список ирландских групп, с которыми он познакомил меня во время моего визита,– Я, конечно, люблю все американское, мы, ирландцы, пишем лучшую музыку. Эти группы ты не найдешь на своем Айтьюнсе. Так что пришло время послушать немного ирландской музыки.

– Спасибо! – Я обняла его и поблагодарила за то, что он был со мной все время, пока я была тут.

Дед попросил всех успокоиться.

– Я хочу поблагодарить всех вас за то, что пришли сюда, чтобы сказать нашей любимой внучке до свидания.

– Вашей единственной внучке,– уточнил я.

Гости засмеялись.

– Но я думаю, что будет уместно, отправить Макеллан домой с напутственными словами.

Все закивали, поднимая свои стаканы. Я присоединилась к ним в тосте. Оказалось, я была знакома с песней, которую они начали играть.

Дед посмотрел на меня с нежностью и начал петь.

Из всех денег, что когда–либо имел,

Я потратил в хорошей компании.

И весь вред, который я когда–либо сделал

Увы, был никому, кроме как самому себе.

И все, что я сделал за неимением остроумия,

Сейчас и вспомнить не смогу.

Все присоединились в этой части:

Так заполните же мне прощальный бокал.

Спокойной ночи и радость всем вам.

Бабушка присоединилась к дедушке и обняла его. Она запела очень красивым голосом:

Все друзья, которые когда–либо у меня были,

Жалели моего ухода.

Она тепло улыбнулась мне.

И все влюбленные, что я когда–либо имела,

Они бы хотели, чтобы я осталась еще на один день.

Но так выходит из–за судьбы,

Что я должна расти, а вы не должны,

Я осторожно встала и тихо сказала:

Спокойной ночи и радость всем вам.

Я чувствовала, как слезы текут по лицу. Я должна была грустить из–за того, что уезжаю от бабушки, дедушки и этого замечательного места, но слезы не были для них.

И Лиам знал это.

– Я объясню проще,– сказал он, наклоняясь на дюйм,– Если ты хочешь быть с ним, будь с ним.

В горле словно образовался огромным ком.

– Я не могу.

Он покачал головой. Лиам часто дразнил меня о том, чтобы вещи трудными – типично американскими.

– Я спросил бы, почему, но мы с тобой оба знаем, что тут нет никакого достаточно хорошего ответа. Прекрати придумывать оправдания и будь с ним.

Я знала, что он был прав. И это вводила меня в ужас.

– Ты хочешь быть с ним?

Я не думала об этом. Но ответила так, как думала, было бы правдиво (?).

– Да.

– Тогда будь с ним,– Он встал и присоединился к группе поющих.

Спокойной ночи и радость всем вам.

Я была удивлена, что они не держали меня на таможне, ведь я очень сильно шаталась и нервничала. Как только я получила свой надлежащий входной штамп и багаж, прошла в зал для ожидающих. Я выбежала, и не прошло и двух секунд, прежде чем я услышала папу, дядю Адама и Леви, которые зовут меня. Я обернулась и увидела Леви, держащего огромный знак: вот это да, мы знаем, где Макеллан!

Я засмеялась и побежала к ним. Последовал шквал объятий и обмена фразами "Я скучал по тебе" и "Ты выглядишь великолепно!" Папа и Адам взяли мой багаж и пошли, чтобы подогнать машину к выходу, в то время как Леви подождал меня снаружи.

– Я так рад, что ты дома,– сказал он. Он обнял меня, и я растворилась в его объятиях. Мы оба остались наедине на некоторое время. Не было так хорошо рядом с ним. Мне всегда было хорошо рядом с ним. Но я продолжала говорить себе, что это разрушило бы нашу дружбу. Я никогда не думала о том, как все может измениться в лучшую сторону для нас.

Я услышала, как его телефон зазвонил, а он сбросил вызов. Я снова закрыла глаза, благодарная за возможность побыть с ним. Вернуться домой. Счастливая, что неловкость, которая была между нами, когда я уезжала, исчезла. Я взяла его за руку и переплела свои пальцы с его. Я хотела рассказать ему все прямо там, но последнее, чего я хотела, так это чтобы мой папа и дядя подъехали во время этого разговора, особенно если он закончится поцелуем. Я была уверена, что мой папа сразу же введет новые правила о том, когда и где мы могли бы быть вместе, если бы увидел это.

Телефон Леви снова зазвонил. Он потянулся, чтобы отключить его еще раз, и я заметила незнакомое имя на экране.

– Кто такая Стейси? – спросила я, прежде чем у меня был шанс остановить себя.

Леви отстранился от меня

– Ах, да, это... – Он неловко перемялся с ноги на ногу,– Я хотел подождать, пока ты приедешь, прежде, чем рассказать тебе, что тебе и Стейси будет запрещено ходить на вечеринки вместе,– Он рассмеялся.

И все–таки, кто эта девушка, и почему мне не разрешат пойти с ней...

Нет.

Он ударил меня, как стена из кирпича.

– У тебя есть девушка.

– Ну, мы только общаемся. Я не уверен, я бы сказал что она пока просто подруга. Но она крутая. Стейси Хоббс – она наша ровесница и из группы поддержки.

– О,– Я знала, о ком он говорил, но я пыталась выяснить, как это произошло, и почему Леви забыл упомянуть об этом. Я немного отошла от него, потому что мне вдруг понадобилось личное пространство, чтобы попытаться разобраться во всем этом.

– Но хватит обо мне. Сегодня вечером все о тебе,– Леви сделал шаг вперед,– Я должен предупредить тебя, что мама делает пирог для тебя, чтобы облегчить тебе перелет. И ты знаешь, она готовит для тебя как параноик.

Я слабо ему улыбнулась.

– Иди сюда. Я так скучал по тебе,– Он снова обнял меня,– Не думаю, что собираюсь отпускать тебя в ближайшие несколько часов. После того, как ты оставила лучшего друга на все летние каникулы,– Он поцеловал меня в лоб,– Но я обещаю, чтобы прекращу ревновать и хочу услышать каждую деталь твоей поездки. Я хочу получить фотографии и рассказы, от которых я сойду с ума от зависти. Ты должна рассказать мне все.

Но я действительно не могла рассказать ему все, так как была одна вещь, которую я должна была держать при себе.

Глава 12

Леви

Ауч!

Чувак, ты понимаешь, что если бы ты сказала все правильно, то все было бы по– другому?

Как, если бы ты больше не называл меня «чувак»?

Не важно, чувак. Но не делай вид, что я создал ту драму, которую на самом деле создала ты, заводя нас этим в тупик.

И не собиралась.

Итак, ты признаешь, что я абсолютно прав?

Нет, потому что ты должен признать, что с маленькой драмой жизнь немного интересней.

Ты это серьезно? Жизнь с драмой как заноза в заднице.

Ох, подожди, ты абсолютно прав.

Я был в восторге, когда Макеллан возвращалась домой. Лето без нее было не таким. Я и не осознавал того, что мы проводили вместе каждое лето, пока она не уехала за тысячи километров. И да, хотя у меня были друзья, все было иначе. Это не было тем же самым. Ничто не было тем же самым без нее. Поначалу я злился на нее за то, что она уехала, но потом я понял. Наверное, нам нужно было время, чтобы переосмыслить многое.

Я по–настоящему любил Макеллан. Но при этом осознавал, что она не чувствует того же, так что если дружба – единственный способ остаться в ее жизни, мы останемся друзьями.

Должен отметить, что она выглядела так мило, когда вышла с таможенного пункта в аэропорту. Она была такой сонной, какой была всегда, когда была очень уставшей или находилась под большим давлением. Она была довольно тихой на пути домой и за ужином. Но я почувствовал себя намного лучше только потому, что она была рядом.

Я, наверное, должен был сказать ей про Стейси, пока она была в Ирландии, но постоянно время казалось не подходящим. Стейси была замечательной и по–настоящему крутой, но честно говоря, я думал, что должен обзавестись девушкой к тому времени, как Макеллан вернется, исключительно, чтобы избежать неловкости. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя некомфортно или думала, что я все еще тоскую по ней. Я должен был сделать что–то, если хотел вернуться к нормальной жизни.

Я хотел бы сказать, что все прошло быстро. Но Макеллан словно стало неудобно рядом со мной. Сначала я списал все на смену часовых поясов, но она чуть не отрезала себе палец в один прекрасный день на кухне, когда я попросил у нее совета насчет Стейси, а ведь Макеллан всегда была очень осторожна, когда готовила. Так что я совсем ничего не понимал. Но спустя неделю, когда я подошел к ней слишком близко, она избегала моего взгляда и пыталась как можно скорее отойти, я понял, что мое признание перед ее отлетом, возможно, нанесло значительный ущерб нашим отношениям и для восстановления потребуется гораздо больше времени. Я был готов дать ей пространство, лишь бы она снова почувствовала себя комфортно рядом со мной.

За две недели до начала школы, Макеллан была занята на кухне с моей мамой. Она приходила ко мне, но потом моя мама появлялась с мешком продуктов, а Макеллан подскакивала, чтобы помочь ей, и с тех пор я ее не видел.

Казалось, каждый раз, когда мы должны были провести время вместе, она находила себе другое занятие.

После того, как меня почти полчаса игнорировали, я решил пойти на кухню.

Макеллан сидела за кухонным столом, не помогая, ничего не делая, просто разговаривая с мамой.

– О, милый, – мама сказала, что она не зала, что я был дома. – Макеллан дала мне новый рецепт барбекю, поэтому я собираюсь опробовать его сегодня вечером. Ты должна присоединиться к нам, Макеллан. Я чувствую, что пропустила многое с тех пор, как ты вернулась домой. Плюс ко всему, мне нужно мнение эксперта.

Макеллан улыбнулась маме:

– Звучит прекрасно.

– Замечательно, – мама посмотрела на меня. – Стейси любит барбекю, верно?

– Ага, – ответил я.

Макеллан ударила рукой по голове.

– О, Боже мой, сегодня среда, да? Я думал, что вторник. Я немного занята сегодня.

– Ой, это очень плохо, – мама выглядела искренне расстроенной. – Леви, как твой урок вождения прошел сегодня?

– Хорошо, я почти научился параллельной парковке. Я подумал, что на самом деле хочу сдать экзамен на права в свой день рождения, – мой шестнадцатый день рождения был через пару недель, и я скрестил пальцы в надежде получить машину.

– Конечно,– мама сделала паузу. – Несмотря на то, что у тебя будет первый футбольный матч сезона следующим вечером, я хочу, чтобы ты сел за учебники. Школа в первую очередь – ты знаешь это.

– Но я подумал, что если получу права, то мог бы отвезти всех нас на ужин в честь дня рождения или что–то вроде того.

– Хм, опять же, я не хочу, чтобы ты переусердствовал, отвлекаясь. Мы должны думать о каком–нибудь скромном дне рождения. Шестнадцать – большая дата, но я не думаю, что мы должны сходить с ума из–за этого. Ты можешь пойти куда–нибудь с друзьями после игры, – зазвонил телефон, и она пошла в другую комнату, чтобы ответить.

Это не было похоже на мою маму. Она та быстро откинула мысль о моем дне рождения в сторону. Мама всегда волновалась по этому поводу. Экстравагантные, запланированные вечеринки. Преимущество, будучи единственным ребенком в семье.

Я повернулся к Макеллан.

– Разве она не вела себя странно?

Она выглядела сконфуженной.

– Что?

– Моя мама. Вот сейчас. Она странно вела себя по поводу моего дня рождения, ты так не думаешь?

– А? – Макеллан посмотрела на меня, будто я говорил на иностранном языке.

– Разве ты не помнишь, как она обычно относится к моему дню рождения? Она всегда делает из этого великое дело.

Глаза Макеллан расширились.

– Ты прав – она монстр!

Может я слишком зациклился на этом.

– Так, она что–то планирует?

– Я ни о чем таком не знаю. Честно.

Я секунду изучал ее и мог видеть, что она говорила правду.

– Может, она думает, что мы взрослеем, и нам не нужны вечеринки с клоунами и воздушными шариками в форме животных? – предположила она.

– Но я так хотел воздушный шарик в форме лошадки, – я сделал вид, что надулся. – Наверное, ты права, хотя обычно мне приходится ее успокаивать в отношении своего дня рождения, а теперь она ведет себя так, будто ей все равно.

Макеллан отпустила меня.

– Вау. Ты драматизируешь. Твоя мама самая любящая мама на свете. Так что остынь. Думаю, ты перегрелся на солнце во время своих тренировок.

Я привык бывать на солнце, но, будучи на солнце и футбольной форме.… Это было не совсем легко.

– Да, возможно. Ну, а что у тебя за дела сегодня?

– А?

– Вечером, – сказал я. Она непонимающе посмотрела на меня. – Ты сказала, что у тебя какие–то планы на вечер, поэтому ты не сможешь остаться на ужин. – Я игриво ткнул ее в бок, а она подпрыгнула. Я не привык к тому, что она так нервничает рядом со мной. Что–то точно было не так.

Ее глаза загорелись.

– Да. Конечно. Это…кое–что семейное…с дядей Адамом.

– Все в порядке?

– О, да, это не такое уж большое дело. Я пообещала, что схожу посмотреть с ним фильм сегодня вечером, – она даже не посмотрела мне в глаза.

– Да? А что за фильм?

– Фильм? Эм, я забыла, какой он хотел посмотреть.

Хорошо, не нужно быть гением, чтобы понять, что что–то происходило с Макеллан. У нее явно были на вечер планы, о которых она не хотела, чтобы я знал. Мне было интересно, встречалась ли она уже с кем–нибудь. Она ведь только недавно вернулась. Но что еще это могло быть? Она исчезала и находила оправдания, чтобы не гулять так много, как раньше. Она даже еще не встретилась со Стейси. Я знал, что она знала ее со школы, но это было другим.

Что бы это ни было, она не хотела, чтобы я знал, и должен был уважать ее личную жизнь. Последнее, что я хотел сделать, – это ухудшить все.

Раньше я часто жаловался на холодную погоду в Висконсине, когда переехал сюда. Но мало я понимаю, ведь тепловые волны августа стали отравой моего существования.

Кит вышел после тренировки со мной.

– Такого раньше не было, Калифорния.

– Твои тренировки никогда не отменяли?

Он покачал головой.

– Неа, эта жара жестокая.

Мы подъехали к его грузовику, и он открыл дверь.

– Спасибо, что подвез, парень.

– Без проблем, – он ухмыльнулся. – Прости, что не захватил для тебя автомобильное кресло.

Ох. Я не мог дождаться, когда получу свои права. Я ненавидел, что мне приходилось полагаться на родителей или друзей, чтобы они подвозили меня, особенно на тренировки.

– Слушай, раз завтра не будет тренировки, приходи, поиграем немного. У меня во дворе нет солнца днем.

– Звучит отлично, – я остановился на секунду. Я знаю, ребята, как и предполагалось, были холодны ко мне, и я, правда, ценил все, что делал Кит, чтобы помочь мне с футболом и командой. – И, спасибо, мужик, за все. Не думаю, что победил бы в Varsity без тебя.

– Да, ну, ты быстрый. Нам нужен быстрый парень. Но пока не начинай писать мне любовные записки, – он засмеялся. – Ты еще непременно сыграешь и обязательно поймаешь мяч.

– Да, окей, понял. Выйду на поле, поймаю мяч, а только потом напишу тебе любовную записку

Он подъехал к моему дому.

– Верно, Роджерс, но я бы не хотел, чтобы Макеллан ревновала. Она бывает суровой.

Я выскочил из машины и заметил машину мистера Диеза, припаркованную у нашего дома. Я бросился внутрь, выкрикивая.

– С Макеллан все в порядке?

Я внезапно остановился, когда увидел, как мама и мистер Диез стояли вплотную к столу. Они смотрели на какой–то лист бумаги.

– Оу, – Мама подпрыгнула. – Что ты делаешь дома так рано?

Я посмотрел на них по очереди. Что–то происходило.

– С Макеллан все хорошо?

Мама нервно посмотрела на мистера Диеза. Он встал.

– Да, да, она в порядке. Я просто был неподалеку... Он попытался убрать лист со стола, но это было настолько очевидно.

– Что это? – Я жестом указал на бумагу в его руке.

– О, ну… – Они обменялись еще одним нервным взглядом. – Я спрашивал у твоей мамы совет на счет кое–какого подарка ко дню рождения Макеллан.

По какой–то причине я не купился на это.

– Правда? Можно взглянуть?

– Мистер Диез уже торопиться, – сказала мама, как только кофеварка закончила работать. Мама никогда не делала кофе только для себя. Она делала его, когда у нас были гости.

– Да, – он извинился. – Я взял небольшой перерыв на работе. Ты знаешь, Леви, я надеялся сделать Макеллан сюрприз, поэтому мог бы ты не говорить ей, что я был здесь?

Я не люблю обманывать Макеллан. И в особенности не хочу делать этого, когда наши отношения довольно напряженные. Но между поведением Макеллан и скрытной встречей наших родителей было что–то, о чем мне не говорили.

Все это было очень загадочным. И я был не в настроении для тайн..

На следующей неделе мама и мистер Диез, казалось, очень много говорили по телефону. Не то, чтобы мама говорила мне, что это был мистер Диез. Я должен был украдкой взглянуть на ее телефон.

Я полагал, что Макеллан, возможно, знает, что происходит. Я направился к ней в субботу. Обычно, я просто входил, но так как у нас с Макеллан в последнее время все было не очень гладко, я постучал в дверь.

– О, привет, – я мог бы мгновенно сказать, что Макеллан не хочет меня видеть. Она определенно знала, что происходит. И я не собираюсь уходить, пока она не выложит все.

Мы вошли в кухню, где на столах была мука и много теста.

– Я делаю пасту, – сказала она, начиная разминать тесто. Это обычно была та часть разговора, где она приглашала меня остаться на ужин. Она всегда делала это. Но я не получил ни одного приглашения с тех самых пор, как она вернулась. Единственный раз, когда мы ели вместе – ее первый вечер дома и во время нашего воскресного семейного ужина.

Но сейчас было слишком много вопросов без ответов.

Я решил не плясать вокруг да около.

– Ты что–то скрываешь от меня?

Макеллан замерла. Я так и знал.

– Ты о чем? – она добавила немного муки в тесто и отвернулась так, что я не мог видеть ее лица.

– Я думаю, что с тобой что–то происходит. Ты делаешь то, что делаешь.

– Готовлю? Ага, это то, что я сейчас делаю, Леви. Вызывай детективов! – она засмеялась, но это был осознанный, если даже не натянутый смех. Она хотела, все забыть и двигаться дальше.

К несчастью для нее, я не собирался это делать.

С меня хватит.

– Ну же, Макеллан. Я не идиот. Ты отдалилась. Наши родители постоянно переговариваются. О чем они бы стали говорить, если не о ком–то из нас?

– Я не знаю. Они друзья, разве друзьям нельзя разговаривать? Прекрати придумывать. Друзья разговаривают.

– Да, друзья разговаривают. Но это не то, что мы с тобой делали.

Она проигнорировала меня и продолжила раскатывать тесто.

– Ты можешь остановиться на секунду, сесть и поговорить со мной? Пожалуйста.

Она колебалась. Она никогда раньше не колебалась, когда дело касалось меня. Макеллан села с полотенцем в руках. Она принялась медленно вытирать муку с рук, по–прежнему не глядя на меня.

– Макеллан, ты можешь сказать, что происходит, пожалуйста? Ты ведешь себя по– другому с тех пор, как вернулась, как будто тебе неудобно рядом со мной.

Она наконец–то взглянула на меня, и выглядела напуганной.

– Просто… В Ирландии у меня было много времени, чтобы подумать. И многое изменилось, когда я вернулась. Я изменилась. Просто, я думаю, это… – она посмотрела вниз. – Леви, я думаю, что наша дружба прошла через многое в последнее время, поэтому я не хочу добавлять напряжения. Мы можем не делать этого сейчас? Пожалуйста.

Я хотел дать ей немного пространства, но разве восемь недель в другой стране – недостаточно? Разочарования начали сыпаться на меня. Я всегда был честен с ней, но я не мог не чувствовать, что она лжет мне. Снова.

Я так волновался о Макеллан и ее чувствах, но что на счет моих? Мне было больно, когда она ушла. Я пытался дать ей все, что я думал, она хотела мое время, мое внимание – и этого все еще не было достаточно.

Но на этот раз дело было не во мне. Это она кто ушла. Это ее не было рядом. Это она отдалялась от меня. Это я все время ждал, когда она вернется. Но я все еще чувствовал себя так, будто она ушла.

И я устал ждать.

– Ты оставила меня, – слова вырвались так быстро, что у меня не было ни малейшего шанса их удержать. – Я признался в своих чувствах к тебе, а ты просто ушла и оставила меня. Ты хоть представляешь, как это ранило меня? Но я дал тебе твое пространство и ничего не сказал, потому что надеялся, что как только ты вернешься, между нами все будет в порядке. Но это не так. Я не знаю, что еще сделать, потому что не я веду себя странно.

– Ох, правда? – ее голос резко повысился. – Теперь ты меня обвиняешь? Да, ты признался в своих чувствах ко мне. Ты оставил эту огромную дверь открытой. Потом я возвращаюсь домой, чтобы обнаружить, что она захлопнулась у меня перед лицом.

– Дверь? Что за дверь я захлопнул перед твоим лицом? Я не мог дождаться, когда ты вернешься домой!

Вместо того чтобы кричать на меня, ее голос дрогнул.

– Все время, пока я была в Ирландии, я думала о тебе. Ты определенно дал мне пищу для размышления. И я думала, Леви. Много. Я хотела, чтобы между нами все сложилось. Очень сильно. Я вышла из самолета думая, что у нас будет этот счастливый конец. И потом у меня просто земля из–под ног ушла. Какой глупой я была. Так что да, Леви, меня не было тут для тебя, но и тебя тут не было.

– Ты что, шутишь? Я был здесь все время, Макеллан. Это ты ушла. Ушла от меня. И ты меня игнорировала. Я ждал месяцы, пока ты вернешься, и ты здесь, но на самом деле ты не здесь. Так что просто скажи, что ты хочешь от меня, потому что я устал гадать и устал чувствовать, будто никогда не смогу тебе угодить. Поэтому, пожалуйста, просвети меня.

Она открыла рот и сразу же закрыла. Она опустила глаза в пол. Она отказывалась даже посмотреть на меня.

Я хотел, чтобы она встала и боролась. Боролась за эти отношения, но я уже знал, что она оставила это мне. И в тот момент мне было все равно. Почему я в одиночку должен исправить положение между нами? Особенно, когда я понятия не имел, что еще мог бы сделать. Но все, что я делал, казалось, не было достаточно хорошо для нее. Она всегда так много от меня ожидала. И в этом была суть проблемы. Макеллан не хотела делиться мной с другими.

Я поднялся и направился к двери. Скажи она что–то, я бы развернулся. Но она этого не сделала.

Как только дверь за мной закрылась, я перестал бороться. Я был исчерпан. Все было такой драмой.

Я пошел домой. Увеличивая расстояние между мной и моим бывшим лучшим другом.

Если бы это было, как это собиралось быть, это было лучше знать, чем притворяться. Я почувствовал обретенной свободой с каждым шагом.

Может, отъезд Макеллан в Ирландию – лучшая вещь, которая когда–либо со мной случалась. Это доказывало, что она не нужна мне, чтобы я был счастлив. Конечно, я скучал по ней. Но больше по воспоминаниям, связанным с ней. По тому, как все было раньше. Она изменилась, и я тоже. Казалось, что мы оба цеплялись за то, чего уже нет.

Я тут же решил, что хочу провести этот год без драм. Если это означало, что он будет без Макеллан, пусть так. Я устал от ее игр.

Тем не менее, мы прошли через ужин в воскресенье вечером. К счастью, это продолжалось в течение первых двух недель школы, а потом я начал придумывать отговорки, чтобы не ходить на эти ужины.

Это было неважно. У меня был потрясающий день рождения. Ребята зашли после игры. Стейси привела пару своих друзей. Конечно, мама пригласила Макеллан, но, к счастью, она не смогла прийти. Она даже не подарила мне ничего. Ее день рождения был через пару недель, и я планировал ответить ей тем же.

Если бы только наши семьи поняли это и перестали подталкивать нас друг к другу. К счастью, я был всегда свободен в субботу вечером, потому что были только мы: я и моя девушка. Моя настоящая девушка.

Стейси знала о том, что делала Макеллан – но это не означало, что она приняла это. Она позволила нам быть нами, теми, кто не имел ничего общего с этим. Я ценил это.

В ту субботу, когда она подъехала на своей машине, она была как–то слишком рада меня видеть.

– Привет, красавчик, – она наклонилась и поцеловала меня, ее высокий хвост щекотал мне щеку. – Я подумала, сегодня вечером мы можем попробовать сходить на ужин в другое место. Что скажешь?

– Конечно, – я пожал плечами. Я был не в лучшем настроении. Прошлой ночью была третья игра сезона, и я до сих пор не выходил на поле. Я мог быстро бегать, хорошо ловил, но тренер не ставил меня. Я не мог показывать ему свое разочарование.

– Куда мы идем? – спросил я, когда Стейси подъехала на парковку отеля.

– Я слышала, что здесь очень хороший ресторан, – она нервно засмеялась.

Я вышел из машины. Стейси посмотрела на свой телефон.

– Можешь подождать? Мне нужно быстро позвонить.

– Конечно.

Отель казался странным местом для ужина. Но, подумаешь. Стейси обычно знала, что делала.

Но затем все стало еще более странным.

– Леви? – Я повернулся и увидел Макеллан и Даниэль. – Что ты здесь делаешь?

– Что яздесь делаю? Что тыздесь делаешь?

Даниэль посмотрела на нас поочередно, а затем встала между нами.

– Такое сумасшествие, не так ли? Думаю, это будет новым популярным местом, – она засмеялась, как раз тогда, когда вернулась Стейси.

– Привет, ребята, – тепло поприветствовала их Стейси. – Не ожидала вас тут увидеть, – она и Даниэль переглянулись. – Хм, я думаю, нам следует зайти внутрь.

Она, как и Даниэль пошла быстрее. И Даниэль сказала, что ей нравятся туфли Стейси.

И я остался рядом с Макеллан.

– Ты следишь за мной? – спросил я ее.

Она застонала:

– Ну, конечно же, да! Проехали…

– Просто, немного странно, что ты здесь. Я даже не знал, что в этом месте есть ресторан.

– Это была не моя идея, а Даниэль, – сказала она холодно.

– Окей, как угодно.

Даниэль и Стейси завели нас внутрь и остановились перед гигантскими двойными дверьми.

Я был так раздражен. Из–за того, что застрял тут, рядом с Макеллан. И я очень сомневался в том, что это было простым совпадением. Она явно не могла справиться с тем, что меня больше не было рядом. Макеллан остановилась и посмотрела прямо на меня, как будто могла читать мои мысли.

– Перешагни через себя, Леви, – она встала передо мной.

– После тебя! – сказала Стейси, когда они с Даниэль открыли двойные двери.

Я сделал угрюмый вид, чтобы дать понять, что я не в восторге от этой ситуации, когда вошел в комнату.

– СЮРПРИЗ!!! – отдалось громким эхом в большом бальном зале. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит, я увидел лица друзей и семьи. Потом я увидел надпись «Сладкие 16, Макеллан и Леви!». Жесть.

Это была вечеринка–сюрприз на день рождения. Я повернулся, чтобы посмотреть на Макеллан, которая была так же шокирована, как и я. Так она не врала мне о том, что не знает, что происходит. Но она лгала о чем–то другом.

Мама подошла смеясь.

– Ну что? Ты удивился?

Я не думаю, что когда–либо в своей жизни был настолько шокирован.

Глава 13

Макеллан

Поговорим о том, на что не обращали внимания.

Я знаю, они подловили нас так хорошо.

Я имела в виду наших родителей. Как они могли узнать о том, о чем мы даже не говорили?

Да, мы не говорили, и они устроили нам совместный сюрприз.

Я больше в шоке от того, что Даниэль не сказала моему папе. Она не хранит секреты.

Как и ты?

О, да, я была очень нелогично.

Чувак, я был таким идиотом.

Прости, я не расслышала тебя. Ты бы не мог повторить?

Да, я был идиотом, полным идиот. Я даже не хотел, чтобы ты общалась со мной.

А люди еще думают, что это девушки слишком эмоциональны.

Опять же, я был действительно запутан, когда ты бросила меня. И вы не задумывалась, почему я должен был покинуть страну?

Поначалу я была шокирована неожиданной группой людей, выкрикивающих "СЮРПРИЗ!" И затем вечер стал еще более невероятным.

Подошел папа и крепко меня обнял, а за ним и дядя Адам.

Папа расплылся в улыбке.

– Я–то уж думал, что мы слишком умна и догадаешься, что ваши предки готовят для вас.

Я осмотрела зал и увидела около пятидесяти людей, которые появлялись на протяжении всей моей жизни. Здесь были в основном ребята из школы со своими родителями и еще несколько ребят с моих курсов по кулинарии. Было нетрудно разобрать, кто пришел к Леви, а кто ко мне. Было как на той свадьбе, на которой я была одним летом. Мамина подруга из колледжа выходила замуж за парня, которого мама не одобряла. Все гости со стороны Сюзанны были одеты в костюмы или платья. Гости со стороны жениха выглядели совершенно по–другому. Я слышала, как мама пару раз цыкнула, когда мимо проходили люди, одетые в хаки и джинсы. Кто–то был даже в шортах.

– Кто приходит на свадьбу в джинсах? – спросила тогда мама шепотом.

Я пожала плечами. Тогда мне было всего десять, так что у меня не было должного ответа.

Прошло шесть лет, и у меня все еще не было ответа на многие вещи.

Леви пошел к своим друзьям по команде. И тогда я заметила Эмили. Я была предельно уверена, что мама Леви не пригласила бы ее. Я просканировала свою память, чтобы понять, говорила ли я отцу официально, что мы уже не были друзьями.

Она очень давно не была у нас дома.

Эмили слегка помахала мне рукой и осторожно подошла.

– С днем рождения, Макеллан.

– Спасибо, – сказала я, когда мы неудобно обнялись.

– Крутая вечеринка! – сказала она, осмотрев комнату.

– Ага, – Эта вечеринка и правда была крутой.

– Я знаю, что мы давно не общались, но сегодня важный день, так что я тебе принесла кое–что, – Эмили протянула мне маленькую упакованную коробочку.

– О, не стоило, – запротестовала я. Она пожала плечами в ответ. Я не знала, нужно ли мне ждать, чтобы открыть подарки, но так как я не знала, что намечалась вечеринка, то подумала, что меня не станут обвинять в нарушении протокола.

Я медленно развернула упаковку и увидела в коробочке серебряную цепочку с изящным цветком на подвеске.

– Это должно подойти почти ко всему, – предположила Эмили.

– Спасибо большое, – Эмили знала, что я ужасно подбирала аксессуары. Этот ген передался по наследству. Я открыла замочек и поднесла цепочку к своей шее.

– Давай я помогу, – Я подняла волосы, и Эмили застегнула цепочку. Подвеска упала прямо в глубокое декольте моей рубашки.

– Идеально! – объявила она.

Я одарила Эмили благодарной улыбкой. Она заботилась о моем «женском благополучии», хотя мы уже не были так близки.

Мы посмотрели друг на друга, и никто из нас не знал, что теперь делать. Было так странно стоять напротив той, что была моей лучшей подругой почти десяток лет, и все–таки не знать о чем с ней поговорить. Я не переставала думать, случится ли то же самое со мной и Леви. Мы уже не разговаривали друг с другом.

Я посмотрела в сторону и увидела, как он смеется со своими друзьями. Я злилась на Леви не потому, что у него были друзья. Он затуманил мою голову мыслями о любви, потом забрал это у меня. Я пыталась оградить себя от боли – это был автоматический рефлекс. Но я впустила Леви как друга, затем как лучшего друга. К тому времени, как я приземлилась в Чикаго, я была готова полностью открыть ему свое сердце. Любить его также, как он любил меня.

И тогда он нашел ее. Несколько дней назад для меня было пыткой находиться рядом с ним.

Мое внимание снова обратилось на вечеринку, когда наши родители просили всеобщего внимания. Ужас наполнял меня, потому что я знала, что–то очень смущающее.

– Ладно, привет всем, – папа стучал вилкой по стакану. Дядя Адам громко свистнул, и в помещении стало тихо.

– Спасибо большое за то, что пришли сегодня. И за то, что сохранили наш секрет, – Кто–то из присутствующих засмеялся, – Могут ли именинники подойти сюда?

Мы с Леви подошли с разных концов комнаты. И нас поприветствовали вежливыми аплодисментами.

Миссис Роджерс выглядела такой счастливой.

– Должна сказать, я была убеждена, что Леви меня раскусил, он везде совал свой нос и задавал так много вопросов.

– Что всегда должно быть поводом для беспокойства, – вмешался доктор Роджерс, приобняв Леви за плечи. Видеть Леви и его отца стоящими рядом заставило меня понять, как же они были похожи, за исключением темных волос отца.

Леви стоял неподвижно и не выглядел больно веселым. Но затем небольшая улыбка начала расплываться по его лицу, и отец слегка встряхнул его.

Миссис Роджерс снова притянула внимание к себе:

– Мы с Брюсом не можем даже выразить, как много Макеллан значит для нас, а также Билл и Адам. Они были так добры, когда мы только переехали в Милуоки, – Она подошла и схватила меня за руку, – Я так благодарна тебе за то, что у Леви есть такой щедрый, заботливый лучший друг.

Я взглянула на Леви, но его глаза были уставлены в пол. Может быть, это было от того, что мы действительно должны были вернуть все обратно, как это было раньше. Все, что она говорила, было правдой (особенно обо мне про щедрость и заботу; она пропустила скромность).

Я держалась на расстоянии с тех пор как вернулась, по большей части, чтобы попытаться привыкнуть к новой реальности, которая меня ожидала. Затем Леви бросил в мою сторону эти болезненные слова и обвинения в тот день на моей кухне. Я была уверена, что он вернется, чтобы извиниться. Но он ушел.

Я хотела назад своего старого Леви.

Даже если просто как друга.

То, как он набросился на меня, заставило меня понять, насколько слабыми были наши отношения. Но он был слишком важен для меня, был такой огромной частью моей жизни, я бы отдала ему всем, что у меня есть. Конечно, между нами всегда будет нечто невысказанное. Но стоит ли из–за этого пожертвовать нашей дружбой?

Нет. Нам лучше быть друзьями.

Я ждала всю ночь. Ждала во время поздравлений и подачи горячих блюд, во время песен и торта, во время танцев и подарков. Я с достоинством выжидала, пока Леви подойдет ко мне и сделает все как надо.

Но я ждала извинений, которые никогда не получу. Я не знаю, что подтолкнуло меня пойти на последний футбольный мяч в сезоне. Дядя Адам был более чем счастлив присоединиться ко мне на трибунах. Он был на каждой игре в старшей школе, гордо одетый в свой оранжевый и голубой. Моей отговоркой в тот вечер было то, что я пришла поболеть за Даниэль и инструментальный ансамбль (?). Я даже махнула Эмили несколько раз, от чего она повеселела.

Это было моей отговоркой. Если честно, я хотела там быть на случай если Леви наконец–то получил шанс сыграть. Не то что бы он был плох в этом, просто все принимающие игроки были на последнем курсе и очень, очень хорошо играли.

Я не знала, сколько еще продлится моя преданность Леви. Мы почти не говорили после вечеринки. Мы проходили мимо друг друга в коридорах, и он делал подбородком этот жест, который показывает человеку, что его узнали, но не более того. Никакого нормального "привет". Я пыталась не позволять этому задеть меня, но становилось больнее с каждым днем. Иногда я думала, что лучше это все отпустить и идти дальше. Я уже пережила развал одной близкой дружбы. Я пережила нечто более ужасное, чем потерю друга.

Но часть меня все еще надеялась.

– Давайте, парни! – Закричал Адам, когда другая команда забила еще один гол. Счет стал 7:10. Оставалось меньше двух минут до конца игры. Я знала, что Леви не получит игровое время с таким счетом. Мы наблюдали за тем, как быстро истекает время на табло. Осталось 30 секунд. Я начала складывать плед, который лежал у меня на коленях, готовясь направиться к выходу.

Мое внимание снова обратилось на поле, когда раздались свистки. Развернулась какая–то возня, всюду летели флаги.

– Что происходит? – спросила я.

Адам осмотрел поле.

– Вмешательство или кто–то пострадал.

Когда тела начали медленно расходиться, остался один игрок. Он лежал на спине, схватившись за колено.

Повсюду было тихо. Пока судья и тренер команды подбежали, чтобы оценить ситуацию. Игроки обступили пострадавшего, переживая за него и команду, они были встревожены напоминанием о том, как хрупок может быть наш организм.

Толпа начала аплодировать, когда игрок встал и, хромая, покинул поле.

– Эй, это был Кайл Янковски, – сказал Адам, хлопая громче.

«Бедный Кайл», подумала я.

Я поймала взгляд миссис Рождерс. Не знаю, было ли уместно в такой ситуации радоваться, что Леви скорее всего выпустят на поле.

Леви побежал на поле.

– ВПЕРЕД, ЛЕВИ! – громко выкрикнул Адам и похлопал меня по спине.

Я почувствовала, как мое сердцебиение участилось. Но я была уверена, что это было ничем по сравнению с тем, через что проходил Леви.

Команда выровнялась, и мяч полетел к Джейкобу Томасу, квотербеку. Он немного отбежал и осмотрел приближающихся игроков. У Джейкоба всегда было больше времени, чем у большинства защитников, потому что Кит всегда был слева для защиты. Нет, определенно у соперников не было шанса подобраться в нему, когда там блокирует Кит.

Джейкоб забросил мяч через все поле. Я затаила дыхание, внутренне споря о том, хочу ли, чтобы мяч принял Леви или нет. Я хотела, чтобы он забил, но я не хотела, чтобы он уронил мяч и понес ответственность за проигрыш. Я всегда думала, что было несправедливо, что одному игроку либо аплодировали, либо осуждали, если он не забил на последних секундах игры. Остальные игроки в команде тоже были ответственны за результат игры в тот момент. Один игрок не должен отдуваться за всю команду.

Это было практически невозможно. Табло показывало меньше двадцати секунд. Пятнадцать секунд. Толпа поднялась на ноги. Мяч плавно летел по воздуху. И направлялся прямо к Леви.

Клянусь, время остановилось на несколько секунд. Всюду была тишина. Глаза каждого следили за траекторией мяча.

Леви выставил руки, сфокусировавшись.

Он подпрыгнул вверх и поймал мяч. Затем помедлил секунду, возможно шокированный, что мяч попал ему в руки. Он повернулся и побежал к зачетной зоне. Стадион разразился аплодисментами, а остальные игроки побежали в конечную зону, чтобы отпраздновать свою победу.

Мы с Адамом обнялись. Мы обнимали людей вокруг нас. Я прошла к родителям Леви.

– Это было потрясающе! – сказала я, когда доктор Роджерс поднял меня.

Празднование с родителями Леви было правильным. Они были мне как семья – это не изменилось. Я знала, что мы вернемся к тому, где были. Нельзя просто так отбросить семью. Я уставилась вниз на поле. Стейси подбежала к нему с другими черлидерами и присоединилась к толпе. Он быстро поцеловал ее перед тем как команда подняла его вверх.

Леви весь светился от счастья. Это было все, что он когда–либо хотел: быть частью команды. Быть одним из ребят.

Восторг, который я чувствовала. Быстро улетучился. Я знала, что должна быть рада за него, но мне нужно было смотреть правде в глаза.

В тот момент я знала, что потеряла его навсегда. В самом деле невероятно, что может сделать победа в игре с самоуверенностью человека. Или с его эго.

Я написала Леви сообщение после игры в пятницу, чтобы поздравить, но так и не получила ответа. Я видела его на парковке в школе тем утром понедельника и помахала, но он был слишком занят своей ролью спортивной супер–звезды, о которой всегда мечтал, чтобы заметить меня.

Вся школа продолжала говорить об этом, будто мы никогда прежде не выигрывали футбольный матч. Похоже, никто не помнил, что первые три четверти это была невероятно скучная игра. Очевидно, последние двадцать секунд были единственным, что имело значение. Если бы до конца игры оставалось две минуты, мы бы уже обсуждали что–нибудь другое.

И да, я была ужасным другом, потому что была недостаточно счастлива за Леви, но были ли мы все еще друзьями? Мы неделями не разговаривали. У него было полно людей, с которыми он мог проводить время.

Мое раздражение достигло высшей точки, когда я завернула за угол после урока английского, и увидела Леви, идущего с Тимом и Китом. На них были эти бомберы с буквами, и они шли по коридору с тем атлетическим превосходством, которое я никогда особенно не понимала. То есть ты можешь бросить мяч или ударить по мячу или сделать что–то с мячом, а потом спать своего рода героем поклонения? Мы все должны так радоваться тому, что они снизошли до нас и ходят с нами по одним каридорам.

Я напомнила себе, что только малый процент их команды в конечном итоге займется спортом в колледже, а еще более меньший процент будет продолжать играть, чтобы стать профессионалами, если это вообще будет возможно. Таким образом, лет через двадцать Кит будет сидеть с жиром и облысением, рассказывая о днях школьной славы в спортивной карьере.

Мне хотелось верить, что мои лучшие годы были еще впереди. Меня эти слишком удручает.

– Привет, Макеллан, – пропел Кит.

Я скривилась, проходя мимо.

– Ох, у кого–то начались эти дни, – хихикнул Кит, – У тебя это должно быть отмечено в календаре, так, Калифорния? Не думаю, что ты хочешь быть рядом с ней в это время.

Во–первых, фу. Во–вторых, он же не думает, что я обязана говорить с ним, если он «супер–звезда»? И у него, видимо, не хватило мозгов на нормальную шутку, поэтому нужно было непременно упомянуть о женских функциях.

Я остановилась в коридоре. Мне следовало продолжить его игнорировать и продолжить идти, но сегодня я не была в настроении слушать его чепуху.

– Это лучшее, что у тебя есть? – выпалила я.

Все трое остановились, и все повернулись, кроме Леви, который промямлил что–то о том, чтобы проигнорировать меня. Кит усмехнулся мне.

– Ох, у меня есть еще больше, но не думаю, что ты с этим сможешь справиться.

Кит привык получать то, чего хочет. И в тот момент, я хотела забраться ему под кожу. Испортить еще кому–нибудь настроение для разнообразия.

– Поверь мне. Кит, я уверена, что могу прекрасно с этим справиться, так как ты очевидно знаешь о женщинах лишь то, что слышал на биологии. Так что попробуй.

Тим сделал "о–о–о" и отошел назад.

– Она ведь не серьезно? – Он засмеялся. Леви оставался неподвижным.

Киту было не так смешно.

– Честное слово, Макеллан, я сильно превосхожу тебя в остроумии.

Это было забавно.

Вид его самодовольного лица так меня разозлил. Он забрал у меня Леви, и я не собиралась отнестись к нему так снисходительно в этот раз.

Я наклонилась к нему.

– Ты ведь знаешь, что «Д» на бумаге не для допинга, не так ли?

Улыбка медленно расползлась по его лицу. Значит, он придумал что ответить.

– Ну, да, – Невнятно сказал он, – Я хотя бы не тормоз[7].

Я замерла на секунду.

Я подошла ближе на пару шагов. Леви на пару шагов отступил.

– Прости, ты не мог бы повторить? – Я была уверена, что даже Кит не пал бы так низко.

– Не знаю, смогу ли я. Что значит «повторить»?

До того, как я осознала свои действия, я толкнула Кита. Сильно. Он отступил на пару шагов. Затем рассмеялся. Что еще больше меня разозлило.

– Макеллан. – Леви взял меня за руку. – Успокойся.

Я отмахнулась от него.

– Нет, я не успокоюсь. И ты собираешься вот так просто стоять, когда он насмехается на моим дядей, кто, позволь тебе напомнить, относился к тебе только с добротой? Он хоть раз сказал что–то плохое о ком–нибудь?

Мой голос дрогнул. Я чувствовала, как все мое тело начало трясти.

– Боже. – Кит выглядел шокированным моим поведением. – Прости, Макеллан. Я думал, ты оценишь шутку.

– Ты находишь это смешным? – спросила я резко. Я не хотела плакать в присутствии Кита. Я не могла позволить ему знать, что он до меня добрался.

– Ты такой жалкий. Не могу дождаться увидеть тебя через десять лет, когда реальность жизни за пределами этих стен обрушится на тебя.

Его лицо стало таким же резким, как мой голос.

– Ты думаешь, что вся такая сильная и стоишь превыше всего? Но, представь себе. Только потому что твоя мать мертва, не значит, что ты можешь быть такой стервой.

Неописуемая ярость, которую я не испытывала уже очень давно, овладела моим телом. Хотя я видела, что в ту секунду, как он произнес эти слова, тут же о них пожалел, было слишком поздно. Кит мог говорить обо мне что угодно, но как он смеет впутывать сюда мою маму.

Я хотела заткнуть его. И я сделала это единственным способом, который знала.

Ему не повезло так, как Леви, получить мой поцелуй.

Вместо этого я сжала кулаки и ударила прямо в лицо.

Кит, Мистер Невероятный Атлет, был опрокинут на задницу.

Я вытянулась над ним.

– Скажешь мне когда–нибудь еще хоть слово о моей семье, и я не буду такой нежной.

Я развернулась на каблуках и столкнулась лицом к лицу с мистером Мэтьюсом, учителем по гимнастике.

– Мисс Дитц, я думаю вам нужно пройти в кабинет, и это относится также к вам, джентльмены.

– Она напала на меня! – выкрикнул Кит.

– Довольно, мистер Саймон. – мистер Мэтьюс встал между нами. – Не думайте, что я не слышал, что вы говорили.

Мы вчетвером последовали в офис директора. Меня посадили подальше от них. Я влипла. Я знала, что моя безупречная репутация в школе была под угрозой срыва. Но мне было все равно. Я была зла. Я была зла на весь мир. Да и с чего бы мне быть спокойной? Без объяснения причин и у меня забрали самое главное в жизни.

Были времена, когда я могла быть сильной. Было много ситуаций, когда я могла претворяться будто все в порядке.

Но иногда девочке просто нужна ее мать.

Ожидание в кабинете директора будто длилось вечность. У меня было много времени, чтобы переоценить свои действия. Я вспомнила, что однажды в первом классе я злилась на четвероклассника. Который меня постоянно дразнил на переменах. Он давал мне клички и иногда кидался оскорблениями.

Наконец, я рассказала об этом маме. Я сказала, что ненавидела его и хотела ударить по лицу.

Мама говорила, что я не должна никого бить, потому что насилие – это не ответ. Ударить кого–то значит показать, что тебе не все равно. И тебе никогда не следует давать кому–либо такую власть над тобой.

Но я злилась не на Кита. На него мне было плевать.

Дверь наконец–то открылась, и я увидела отца. Я почувствовала себя такой виноватой за то, что его вызвали. Я никогда не хотела быть причиной звонков от директора.

– Привет, Келли, – сказал мне отец мягко. Он называл меня так только когда волновался за свою "малышку".

Директор Букмейер жестом показал ему присесть. Я даже не могла смотреть на отца, настолько была в ужасе от своего поведения.

– Что ж, я ввел твоего отца в курс того, что случилось. Похоже, что истории Леви и Тима совпали. История Кита была чуть более драматична, – Директор Букмейер плотно сжал губы, будто сдерживая смех, – Не смотря на то, что тебя спровоцировали, как говорит Кит – неудачно, не оправдывает твою реакцию. У нас есть очень жесткая политика в отношении насилия любого рода, а ты ударила его. Так что ты отстранена от занятий до конца этой недели и будешь оставаться после школы в течение двух недель. Если больше не будет таких инцидентов, это не отразится в характеристике для колледжа.

Я чувствовала шок и облегчение. День Благодарения был на этой неделе, так что я пропустила бы всего два дня. И был шанс, что это не совсем испортит мою посещаемость.

Я быстро встала и проследовала за отцом прочь из школы. Он ничего не сказал по дороге домой. Я посмотрела вниз на свою больную, слегка покрасневшую руку.

Машина остановилась, и папа заглушил двигатель. Я посмотрела вверх и увидела. что мы стоим на парковке "Калвера".

– Что…– промямлила я.

Отец повернулся ко мне, со слезами в глазах.

– Не могу сказать, что это был радостный звонок для меня, Макеллан. Но затем я услышал от директора Бумейер и Леви что случилось, и…ну…твоя мама была одним из самых милых людей на свете. Она бы и мухи не обидела.

На моих глазах начали наворачиваться слезы. Я подвела своего папу, и, что еще хуже, свою маму.

– Но, – он положил свою руку на мою, – она никогда бы не позволила говорить всякие гадости о своей семье. Твоя мать бы сделал то же самое, дорогая. Ты напоминаешь мне ее все больше и больше с каждым днем, мне жаль, что я не могу помочь тебе в чем–то, но я так горжусь тобой. Она бы тоже гордилась.

– Правда? – Сейчас удерживать слезы было еще труднее.

– Ну конечно,– Папа провел рукой по моей спине,– И я знаю, что она смотрит на тебя прямо сейчас, вероятно, смеется немного, и хочет быть здесь с тобой. А еще она хочет, чтобы я купил тебе заварного крема за то, что ты постаяла за своего дядю и за себя.

Папа сказал, что одной из тех вещей, которые ему понравились в маме больше всего, когда они начали встречаться, было то, что она никогда не нянчилась с Адамом. Она рассматривала его, как младшего брата и все. И она, конечно же, не позволила бы никому и слова о нем сказать.

– Улыбку ли я вижу? – спросил папа.

Я кивнула.

– Ты прав. Я знаю, что мама гордилась бы. Она гордилась бы нами обоими, пап.

Он выглядел удивленным моим признанием, но я была не единственной, кто кого–то потерял.

– Пойдем за заварным кремом.

Глава 14

Леви

Мне так жаль, Макеллан. Ты знаешь, как ужасно я себя чувствую из–за того, что произошло. Я должен был заступиться за тебя, я должен был врезать ему как следует. Не могу поверить, что я так поступил с тобой. Просто чудо какое–то, что ты заговорила со мной после этого. И я рад, что не узнал твой хук справа.

…

Прости, знаю, что не стоит шутить с этим.

…

Я такой идиот.

…

Думаю, я заслужил хорошую трепку.

…

Мне очень жаль.

Проехали.

Мне нужно было очистить свою голову.

Так что я делал единственную вещь, которая, как я думал, могла мне помочь.

Бег.

После того, как футбольный сезон закончился, я мог не беспокоиться о долгих пробежках и сжигании калорий. Или думать о наборе веса. Или думать о чем–либо.

Я просто бегал.

Я признаю, что поймать тот мяч, услышать крики болельщиков было просто невероятно. Я понимаю, как люди могут застыть в таких моментах. И всегда хочется проживать снова и снова тот момент, когда ты был непобедимым.

У папы есть друг, который всегда рассказывал истории о своей бейсбольной игре в старшей школе. Каждый раз, когда он приходит – говорит о ней. И мы сидим так, будто не слушали его уже миллион лет. Я думаю, если ты оглядываешься назад на что–то незначительное, как одна игра, и думаешь, что это был лучший момент в твоей жизни, это выглядит немного жалко.

Я был МУЖЧИНОЙ. Героем. Наиболее ценным игроком. И все, что я должен был сделать – поймать мяч. Тот, который бросил Джейкоб. Он получил те почести, которые заслужил? Не так много как я.

Я был весь во власти своего эго, когда Макеллан пришла и испортила вечеринку.

И что сделал МУЖЧИНА, герой, наиболее ценный игрок? Он стоял там испуганный и ничего не делал.

НИЧЕГО.

Я рассказал, что произошло не только директору, но и отцу Макеллан. Он выглядел таким расстроенным, когда слушал, какой смелой была его дочь.

Пока я просто стоял там.

Я должен был сказать ему все те ужасные вещи, которые сказал Кит.

Пока я просто стоял там.

Я никогда не чувствовал себя большим неудачником за всю свою жизнь.

Прежде, чем я действительно понял, куда я бегу, я уже был в парке Риверсайд. Я так быстро бежал, что мое дыхание стало прерывистым. Я перешел на шаг, чтобы остыть, хотя прохлада на улице и так помогала мне с этим.

Обычно я не бегал так много в начале зимы, но мне нужно было немного отвлечься от того, что произошло вчера.

Я начал возвращаться к бегу, когда заметил кого–то вдалеке, около столов для пикника. Я резко остановился, когда понял, что это Макеллан. Она поставила правую ногу на стол и наклонилась, растягиваясь.

Я думал, стоит ли подойти к ней или уйти, прежде чем она меня заметит.

Я пошел вперед. Пора начинать действовать как парень, которого я изображал всю последнюю неделю. Или, точнее, последние несколько месяцев.

– Хей! – я окликнул ее.

Она быстро обернулась.

– О, привет, – Она сделала секундную паузу, прежде чем продолжить растяжку.

– Ты только начинаешь?

– Нет, я уже заканчиваю.

Я это знал. Я знал ее режим. Ей нравилось бегать просто так.

Помогало ей очистить голову. Ей не нужно было оправдание в виде команды или компании, чтобы сделать что–нибудь.

Я не знал, что делать. Я хотел сделать все правильным, но я не был уверен, чего это будет стоить. Так что, я начал с того, что должен был сделать несколько месяцев назад: извиниться.

– Макеллан…

Она перебила меня.

– Я не хочу об этом говорить.

– Он – придурок, – покачал головой я.

Ее губа немного изогнулась.

– Он – твой лучший друг.

Я хотел сказать «Нет, не он. Ты».

Но я не вел себя с ней как друг, не говоря уже о лучшем друге.

Я открыл рот, пытаясь придумать, что сказать, чтобы убрать эту напряженность между нами.

Слова, которые вылетели, были:

– Увидимся на День Благодарения.

Увидимся на День Благодарения? Я должен был попросить ее ударить меня кулаком прямо сейчас. Возможно, она бы меня вразумила.

– Да, – Она начала уходить.

– Эй, Макеллан, – Позвал я ее, – Все будет нормально, если мы придем?

Она немного поколебалась.

– Конечно.

Хотя эта пауза длилась всего пару секунд, она была достаточно длинной для меня, чтобы я понял, что причинил настоящую боль.

Мои родители позволили мне вести мою новую машину в День Благодарения. Я должен был быть взволнован этой довольно взрослой ответственностью, но я просто жутко нервничал.

Впервые, за все то время, что я знал Диезов, я не был уверен в том, что делаю. Этот День Благодарения должен быть большим событием для Макеллан. Я не хочу сделать или сказать что–либо, что ее расстроило бы.

Все, чего я хотел – придумать что–нибудь, чтобы вернуться к норме. К до–Леви–становится–идиотом. К до–Ирландии. Может быть к до–Эмили.

Адам открыл дверь с огромной улыбкой.

– Счастливого Дня Благодарения!

Вина накрыла меня, когда я подумал о том, что сказал Кит.

Мы обменялись поздравлениями и подарками и сняли наши куртки. Мы принесли основную еду: тыквенный пирог, креветки на закуску и напитки для взрослых.

Удивительный запах праздника встретил нас, когда мы вошли в гостиную.

Мама выложила коктейль из креветок на журнальный столик рядом с закусками Макеллан: пряными орехами пекан, конвертиками из бекона и, я был очень рад видеть их, ее сырные шарики.

– Да! – Я сел и схватил крекер.

– Возьми себе свой! – Адам легонько пихнул меня и мы начали делить еду. Если бы день Благодарения был летом, то у меня не было бы проблем с набором веса для футбольного сезона.

– Макеллан! – Мама поприветствовала Макеллан крепким объятием, когда она вошла в комнату, – Это всё выглядит замечательно. Я могу тебе чем–нибудь помочь?

– Честно говоря ничем, – Она посмотрела на свои часы, – Я могу отдыхать примерно тридцать минут.

– Хочешь, что бы я помогла с индейкой? – предложила мама.

– Индейка готова. Я приготовила ее вчера, – Макеллан засунула в рот рулет из бекона, – Я сделала необычную индейку. В этом году я хотела сделать ее по рецепту моей тети Джанет. Приготовила индейку вчера и замариновала ее в соусе.

– Так вкусно, – сказал Адам, забирая у меня нож, чтобы отрезать себе большой кусок сырного шара.

– Не ешьте весь сырный шар! Вы же знаете, что у меня есть тонна еды на ужин: начинка, дикий рис, макароны с сыром, кастрюля сладкого картофеля, глазированная морковь… Я не уверена, что это выходной!

Мама потерла руку Макеллан.

– Ты выглядишь превосходно, милая, – Так и было. Она была в зеленом платье, которое подчеркивало ее рыжие волосы, – Мы, правда, скучали по тебе, мы слышали от Леви, как ты была занята.

Сырный шар застрял у меня в горле.

Я не хотел, что бы день начался с уличения меня во лжи. Я хотел, что бы это веселым застольем как обычно, хотя я знал, что мое присутствие может все испортить.

Я изучал лицо Макеллан, чтобы понять, собирается ли она объяснить, почему на самом деле ее не было. Почему у нас больше не было воскресных обедов.

Я говорил, что Макеллан занималась кулинарией или делала уроки.

Но настоящей причиной был мой эгоизм. Я не хотел жертвовать временем, которое я проводил с парнями. Я не хотел быть привязанным к Макеллан. Как будто бы, она была привязью, держащей меня внизу. Но это было мое эго, моя неуверенность насчет того, вписываюсь ли я, которая отвечала за мою глупость.

Макеллан улыбнулась.

– Да, это были сумасшедшие несколько месяцев.

Она взяла горсть орехов пекан и пошла в кухню.

– Э, я пойду посмотрю, может ей нужна помощь, – Сказал я, вставая. Я проигнорировал саркастический комментарий от моего папы, поскольку было ясно, что единственной помощью, которую я мог оказать на кухне – это выйти оттуда.

Макеллан мыла блюдо. Она стояла спиной ко мне. Я не мог сказать, сердилась ли она.

– Тебе помочь? – предложил я.

Ее плечи напряглись.

– Нет. Все хорошо.

– Ты уверена? – я подошел к раковине и взял полотенце.

– Иди сюда, – она вручила мне влажную тарелку.

Макеллан запрыгнула на кухонный стол, а я начал его протирать.

– Ты пригласил Стейси на десерт? – спросила она.

Когда мама говорила с Макеллан, чтобы узнать, что нам принести, Макеллан пригласила Стейси присоединиться к нам позже, когда она закончит со своей семьей.

– Неа. Я думал, что лучше собраться только в семейном кругу, – Я колебался.

– Если честно, то я не уверен, сколько времени мы еще будем вместе.

Это было правдой. Стейси была классной девушкой, но я был с ней, потому что думал, что должен встречаться с чирлидершей.

Так делали большинство спортсменов. Так делал Кит. Плюс, я думал, что так будет легче – иметь девушку, чтобы сдерживать чувства к Макеллан. Но это было несправедливо по отношению к Стейси. Или ко мне.

– Очень жаль, – ответила Макеллан. На ее лице не было никаких эмоций. Я не мог сказать, действительно ли она считала, что это плохая новость или это был сарказм.

Обычно было ясно, когда она иронизировала, особенно за мой счет.

Улыбка начала появляться на моих губах, когда я вспомнил наши подтрунивания друг над другом. Парни думают, что они могут говорить гадости, но у них ничего против остроумных ответов Макеллан.

Она выглядела смущенной.

– Ты улыбаешься, потому что твои отношения заканчиваются?

– Нет, нет, – Мне не нужно было, что бы она думала обо мне еще хуже, чем она, наверно, уже считала. – Я подумал о том, как мы были на соревнованиях пивоваров…

– …и ты уронил свой хот дог, – закончила она.

– Да! И ты не позволишь мне забыть об этом, потому что я…

– Съел его!

– Да! – сказал я немного громче, чем хотел, потому что я волновался, напоминая ей о веселом времени, проведенном вместе.

– И никаких «но». Это ужасно.

– Это было только …

– «Всего пять секунд на полу», – повторила она мои слова в тот день низким голосом, который она всегда использовала, чтобы изобразить меня. Обычно меня раздражало, когда она так делала. Но сейчас я был ужасно рад услышать это.

– Но вспомни, что я ничем его не поливал.

– Что было бы лучше, потому что мы хотя бы могли убрать грязный кетчуп.

– Да, но ты бы все равно не прекратила дразнить меня.

– Потому что это было отвратительно, – Она медленно это сказала, словно объясняя малышу.

Я начал смеяться. Всю игру, что бы ни происходило, пивовары нападали или выигрывала другая команда, Макеллан наклонялась и говорила «Ладно, они проигрывают, но хотя бы они не ели грязный хот–дог». Или «Вау, это наверно тяжело проглотить, но не так тяжело как грязный хот–дог».

Макеллан изучала меня.

– Ну и что с этим?

– С чем?

– С теми соревнованиями?

– О, – разочарованно сказал я, – Это было забавно.

– Да, – согласилась она. Один из ее таймеров выключился, – Ну, я думаю, что придется попросить тебя уехать. Я не подаю грязной еды и, если тебе повезет …

Она позволила словам повиснуть в воздухе, но я был благодарен ей за эти поддразнивания. Макеллан не тратила свое время или свои колючки на людей, о которых она не заботилась.

Теперь, когда я думаю о том, что Макеллан – мой лучший друг, я подготовился к той ерунде, о которой могут говорить в раздевалке. И в весовой.

– Ты называешь это репутацией? – Кит насмехался над Тимом, когда он увеличил вес на жиме лежа через неделю после дня благодарения.

Тим встал и сел на циновку рядом со мной, пока я делал поднятия ноги.

– Дай покажу тебе, как это делается? – Кит лег на скамейку для жима и начал легко поднимать штангу вверх и вниз.

– Да, только ты весишь на пятьдесят фунтов больше, чем я, чувак, – напомнил ему Тим.

– Чувак, ничем не могу помочь, если я так хорошо выгляжу.

Я молчал, пока работал над укреплением моей нижней части тела. Тим начал растяжку и спросил:

– Не хотите пойти на самоубийственную пробежку на корте?

На улице становилось холодно, приближалось Рождество, так что мы сидели внутри, чтобы поработать.

Мы перешли в весовую над спортивным залом, после того как Тим закончил с тренировками по баскетболу.

– Да, мужик, звучит отлично, – Я встал и взял свое полотенце.

– Правильно, вы, тощие мальчишки, не можете обращаться со штангой, так что уходите из кухни, – проворчал Кит, заканчивая свой последний подход.

– В этом даже нет никакого смысла, – засмеялся Тим.

– Эй, я много качаюсь здесь. Нужно сохранить все для соревнований.

– Хорошее оправдание, – я подколол его.

– У тебя проблемы, Калифорния? – Кит встал и подошел ко мне, – Ты странный в последнее время.

Я не был «странным». Я просто прекратил смеяться над шутками Кита, когда они не были смешными.

Кит продолжил:

– Это похоже на то, что ты познакомился с хорошей жизнью и не справляешься с ней. Но не волнуйся, год пролетит быстро, и мы вернемся на поле. Четвертый год обучения будет удивительным. Ты, наверняка, начнешь играть, а мы займем твое место. Никаких вопросов.

Я пожал плечами. Это казалось классным, но я не знал, какую цену должен заплатить за это.

Впервые я не был уверен, что оно того стоит.

– Говорю вам, – Кит бросил мне бутылку с водой, – Пробежка вас взбодрит. Вы играли перед сотней человек, кричащих ваше имя, так? Перед пятью людьми на скамейке?

Да, но все важные для меня люди собрались на этой скамейке.

Это было тогда, когда я понял, что Макеллан, возможно, не будет там в этом году. Я не стал бы ее обвинять. Но я привык, что она там, подбадривает меня.

Она всегда была там, когда я нуждался в ней. Я только желал, что бы я мог сказать то же самое про тебя.

– Я думаю, я знаю, в чем дело, – Кит сел и махнул мне, что бы я присоединился к нему на противоположной скамье. Я подошел к нему.

– Слушай, я сожалею о том, что произошло с твоей цыпочкой.

– Макеллан, – я поправил его.

– Макеллан, – он вздохнул, произнося ее имя, – я извинялся перед ней, чему, я уверен, она не поверила, хотя я был серьезен. Я практически просил Букмайера не отстранять ее. Я имею в виду – я понимаю ее. Я не знаю, что с ней, но она просто добирается до тебя. Похоже, ее не заботит, что кто–либо о ней думает.

Нет, думал я, ее просто не заботит, что ты о ней думаешь.

– Я не знаю, – Кит выглядел задумчивым на секунду, затем хлопнул руками по коленкам, – Девчонки знаете ли?

Нет, я не знал. Ясное дело, я понятия не имел.

Но я не сказал этого.

Я сидел тихо, пока мы не спустились в спортзал и начал самоубийственную тренировку.

Тим и я встали в линию под корзиной. У Кита был секундомер и он крикнул нам начинать. Я убежал к линии свободного броска, затем к исходной линии, потом к середине, назад к исходной, к противоположной линии свободного броска и назад к исходной.

Я не мог дождаться, когда начну бегать на всю длину зала. Тогда я был превосходен. Тим был на несколько шагов позади меня, но я сделал его на больших расстояниях в долгих отрезках.

Я не мог услышать, что вопил Кит. Я сосредоточился на моей следующей цели, следующем месте, где я должен был остановиться, повернуться и бежать дальше.

Я знал, что Тим бежал мне навстречу с противоположной исходной. Все, что мне нужно было сделать – добежать до центра и вернуться. Я наклонился, чтобы дотронутся до исходной, но когда я разворачивался, моя голень и бедро провернулись. Я почувствовал выскакивание, и прежде, чем я смог понять, что происходит, я согнулся под своим весом и рухнул на поле. Мучительная боль от моего колена прошла через все тело. Я схватился за коленку и закричал. Я раскачивался взад и вперед, держась за ногу.

– Не двигайся, Леви! – Кит был на коленях рядом со мной, – Просто попытайся расслабиться. Тим пошел за тренером.

Я не мог не двигаться. Слишком многое было повреждено. Все мое тело начало дрожать. Что–то было неправильно. Что–то было очень, очень неправильно.

Глава 15

Макеллан

Что на счет парней и их старания обогнать друг друга? Почему все должно быть конкуренцией?

Я не знаю. Тестостерон?

Это твое единственное оправдание.

Это? Это хотя бы сработало?

Не–а.

Хорошо, а что на счет девочек?

А что о нас? Мы явно превосходящий пол.

Да, вы не предвзятые.

Конечно нет. Мы, женщины, даже не осуждаем.

Ты сейчас серьезно?

А как ты думаешь?

Ты же знаешь, что я иногда я не понимаю: серьезно ты говоришь или нет.

Это один из недостатков твоего пола.

Да потому, что девушки никогда не подают противоречивых сигналов.

Ты на сто процентов прав. Впервые.

Я иногда даже не понимаю, почему меня это беспокоит.

Вот видишь, парни так быстро сдаются.

А вот и нет.

Ох, ну правда, мне нужно напомнить тебе о том, почему мы общаемся?

Прямо сейчас? Кто тут вообще взрослый человек?

Оу, ты прав.

Я знаю.

Девушки.

Все мы созданы особенными.

Я, наконец, столкнулась лицом к лицу со справедливостью. И в этот раз я была полна решимости взять верх над этим блюдом.

Я аккуратно вынула форму из духовки. Суфле отлично поднялось и казалось правильной консистенции. Держа его в руках, я осторожно шла туда, где сидел мой папа.

– Выглядит прекрасно, – заметил он, когда я поставила суфле.

– Пробуй, – сказала я. Это было четвертое суфле, которое я пыталась сделать. Мои первые две попытки не удались, потому что я взяла слишком мало яичных желтков. В третий раз я слишком быстро его достала из духовки, и оно развалилось еще до того, как я успела поставить его на стол.

Папа улыбнулся и отломил немного. Я наблюдала, как он делает первый укус.

Мой телефон зазвонил. Я позволила ему отправить звонок в голосовую почту.

– Так вкусно, – Сказал папа с набитым ртом. Он откусил еще один огромный кусок.

Его телефон зазвонил, и мы уставились на него.

– Кто это? – спросила я, боясь, что что–то случилось с дядей Адамом. Я схватила свой телефон и увидела, что это была мама Леви, одновременно с тем, как папа это сказал.

– Алло? – Ответил папа. Его лицо стало хмурым, – О, нет… Что случилось?

В животе все упало. Я пыталась понять, что скрывается за выражением лица папы и его «О, нет» и «конечно».

Наконец, он сказал:

– Мы приедем.

– Что произошло? – спросила я.

– Леви порвал связку на тренировке.

Папа покачал головой.

– Они только вернулись из больницы, и он сильно расстроен. Бедняга. Нам нужно съездить к ним.

– Ох, – Леви был так осторожен, чтобы не перегреться или не переутомиться. Я не представляла, что он может навредить себе.

И это был тот тип травм, восстановление от которых занимает много времени.

– Разве он не должен отдохнуть?

– Да, но он звал тебя.

– Звал?

Папа обернулся и посмотрел на меня.

– Конечно, Макеллан. Ты – его лучший друг, – Он покачал головой, словно я сказала глупость.

Он был уже в гараже, когда я, наконец, пришла в себя.

Я быстро вытащила пакет с пирожными из холодильника. Мама всегда говорила, что будет вежливо принести с собой что–нибудь, когда идешь к кому–то в гости. Я не была у Леви дома так долго, что почти чувствовала себя там гостем.

Для того, что бы быть лучшим другом.

Папа Леви выглядел очень уставшим, когда открывал дверь.

– Я так рад, что вы приехали, – Он крепко меня обнял, – Ты была первой, кого он захотел видеть.

Я почти сказала «Спасибо», но поняла, что, возможно, это не было правильным ответом. Так что я спросила, как дела у Леви. Доктор Роджерс вздохнул, на его лице отразилось беспокойство.

– Он очень расстроен. Мы собираемся присматривать за ним всю неделю, но ему, скорее всего, потребуется операция. Разрыв в его связке… – Он остановился, – Извините. Так тяжело не быть доктором в этом случае. У него будет постельный режим долгое время. Одна только физиотерапия займет месяцы. Он сможет вернуться в нормальную форму только через шесть месяцев после операции.

Я начала считать в уме. Он пропустит следующую весну. Футбол в следующем году сомнителен. Он так сильно хотел быть в команде. По крайней мере, он будет в норме в свой последний год на поле.

Мы вошли на кухню и увидели, что миссис Роджерс сидит с Тимом и Китом за столом. Кит улыбнулся мне, но его лицо застыло, когда он увидел моего отца.

– Привет, парни, – Сказала я, чтобы снять напряженность.

Папа тихо стоял рядом со мной.

– Все в порядке, – прошептала ему я. Было ясно, что я уже разобралась, как обращаться с Китом. Если кто и должен волноваться, то это он.

Кит неловко встал.

– Это было так фигово, – сказал он.

Тим кивнул в знак согласия.

– И я клянусь, Макеллан, это не моя вина.

– Почему бы я подумала, что ты виноват? – Сказала я. Хотя одна мысль пришла в мою голову.

Он издал тихое ворчание.

– Хм, довольно понятно, что я тебе не нравлюсь.

– И все же, что произвело такое впечатление? – сухо спросила я.

– Макеллан, – Прервал нас папа Леви, – Он наверху и ждет тебя.

Я медленно поднялась по лестнице, не уверенная в том, что ждало меня в комнате Леви. Даже при том, что дверь была открыта, я постучалась.

Он сидел на кровати, его правая нога была забинтована, поднята вверх и с пакетом льда сверху.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я, хотя у него на лице было написано страдание.

– Не могу поверить, что я все испортил, – Он отклонился назад и закрыл глаза.

– Все будет хорошо, – Я взяла его стул и придвинула его к кровати, – это сделает тебя сильнее.

– Шесть месяцев. Как минимум, – Судя по его голосу, он не мог в это поверить. Он взглянул на меня, – Что это? – Он указал на пакет с пирожными, про которые я забыла. Я схватила его, словно от этого зависела моя жизнь.

– О, хочешь пирожных? – Я еще никогда не чувствовала себя такой глупой.

Он засмеялся.

– Приятно знать, что некоторые вещи не меняются.

Он немного вздрогнул и я вскочила.

– Ты в порядке? Тебе что–нибудь нужно? – Я испугалась, что он сломается у меня на глазах.

– Нет, – Он посмотрел на ногу, – Ну, на самом деле мне многое нужно. Есть шанс, что рядом есть запасная никому не нужная связка?

Я расслабилась, он шутил. Не то, что бы я считала это забавным, но было приятно знать, что он не утратил свое чувство юмора. Мы посидели в тишине несколько минут. Я на самом деле не знала, что ему сказать. Если честно, я ожидала, что он извинится за последние несколько месяцев. И я почти сказала ему, что все, что он должен сделать – это извиниться и сказать, что жалеет об этом. Но я знала, что это не подходящее время. Я заметила, что молчание затянулось, и, что бы нарушить тишину, я встала.

– Я думаю, что тебе нужно немного…

Он поймал меня за руку.

– Извини, Макеллан.

В своей голове я планировала перечислить все причины, почему он должен извиниться и напомнить ему обо всем времени, которое мы проводили вместе. О том, какими ужасными были его слова. О том, сколько боли они мне причинили. Но я не должна была ничего говорить. Потому что он об этом знал. Вместо этого я сказала то, что мы должны были услышать.

– Все хорошо, – Я наклонилась и поцеловала его в лоб.

– Нет, – сказал он, – То, что я сделал…

Я остановила его.

– Я знаю, ты сожалеешь. И мне тоже жаль. Я думаю, что нам нужно вернуться туда, где мы были раньше.

– Это – все, чего я хочу, – Он улыбнулся мне. Эту знакомую улыбку я не видела уже несколько месяцев, – Знаешь, я тебя не заслуживаю.

– О, я знаю, – Я подмигнула ему, развернулась и пошла вниз. Я чувствовала, что между нами теперь все хорошо. Мы совершали ошибки, были упрямыми, но нам нужно было идти дальше. Вместе.

– Эй! – Папа обрадовался, когда увидел меня, – Она улыбается. Это значит, что все хорошо.

Я знала, что учитывая обстоятельства, моя радость должна быть более сдержанной, но не могла этого сделать.

Леви снова был частью моей жизни.

Недели перед Рождеством были более напряженными, чем обычно.

Вдобавок к подготовке к экзаменам, рождественскими покупками и дополнительными часами работы няней, чтобы заплатить за вышеуказанные покупки, я должна была присматривать за Леви в школе. Мне дали ключи от его машины, так что я могла помогать его маме и отвозить и забирать его из школы.

Я помогала ему с сумками, что на самом деле раздражало его больше, чем костыли, с которыми он должен был ходить до своей операции, которую назначили на второй день после Нового года.

Кит, Тим и другие парни из команды помогали в первые несколько дней, но или их чувство вины исчезло или блеск от помощи товарищу уменьшился, но они «пропали без вести». Конечно, они приветствовали «Калифорнию», когда видели, как он хромает по коридору, но это была вся их помощь.

Конечно, Стейси и другие девушки из команды поддержки (даже Эмили) были более чем готовы помочь. Правда, ничем другим, кроме как игрой в Флоренс Найтингейл, чтобы почувствовать себя героиней романа, не помогали.

К сожалению, Леви не был благодарным пациентом. Он с ненавистью просил парней о помощи и не хотел вызывать жалость у девчонок. Особенно он презирал, когда его мама привозила его в школу, потому что это заставляло его чувствовать себя снова первоклассником.

Это утомляло меня. Я была уверена, он не волновался, из–за того, что может положиться на меня, но я не собиралась терпеть его дерьмо. Так что со мной он был милым.

– Я могу сделать это сам, – Сказал он однажды перед обедом, когда я открывала его шкафчик, – Иди к своему.

Я отошла и посмотрела, как он балансирует на костыле и одной ноге, чтобы открыть шкафчик. Как только он открыл замок, он отпрыгнул назад, что бы открыть дверцу. Один из костылей упал, когда он попытался взять коробку с обедом. К счастью, я этого ожидала и поймала прежде, чем он упал на пол.

– Ты знаешь, я могу делать тебе обед и приносить его с собой, мне не тяжело, – Предложила я.

– Я могу это сделать, – Бормотал он.

Я дразнилась:

– Ох, бедненький, я предложила готовить тебе обед. Ты любишь мою еду.

Даниель подошла к нам.

– Подожди, ты предлагаешь ему готовить для него? Что девушка должна сделать, что бы получить немного твоего салата «Оливье» с курицей?

– Порань себя, – резко сказал Леви.

Я кивнула Даниель:

– У него один из «этих дней».

– Не говорите обо мне так, словно меня тут нет, – Простонал Леви.

– Двигайся, – Я взяла его обед, и мы втроем пошли в столовую, – Если ты собираешься быть таким весь день, то мы можем усадить тебя куда–нибудь в другое место.

– Прости, – сказал он, – Я не хотел быть…

Я любезно закончила предложение за него:

– Упрямым. Неблагодарным. Мрачным. Занозой в заднице.

– Да, – Улыбка осветила его лицо, – Все это и даже больше.

Я поставила его обед, взяла костыли и прислонила их к стене.

– По крайней мере, ты признаешь это. И, конечно, то, насколько я удивительная.

– Конечно, – Улыбался он, открывая свою коробку с обедом, – Как я мог это забыть?

– Если честно – не знаю, – Я положила подборок на руку, – Как?

Даниель застонала:

– Удивительно, как быстро вы двое все вернули на свои места. Это почти отвратительно, честно говоря.

– Просто Леви нужно постоянное напоминание того, как сильно он во мне нуждается, – Я знаю, что это задело Леви, хотя частично было правдой. Я только дразнила его этим, потому что ему, казалось, хотелось, что бы я высмеивала его. Типичный мальчик.

– Так какие планы на каникулы? – Спросила Даниель.

У нас в запасе было несколько дней до Рождества.

– Я думала о лени и объедании, – Я так устала от учебы и присмотра за Леви. Я представляла себе десять дней ничего–не–деланья, как просмотр телевизора, чтение книг и набивание рта. Я попросила у папы несколько новых поваренных книг и собиралась попробовать сделать суши с нуля. (Начиная с «Калифорнии» – не было никакого желания проводить праздники с пищевым отравлением)

– Ах, лень и объедание, – Улыбалась Даниэль, – Два самых лучших слова в английском языке.

Я повернулась к Леви:

– Ты пригласил Стейси на Новый год, да?

Так как Леви был не в настроении идти на какую–нибудь вечеринку, то я добровольно предложила приготовить много еды на ночь. Даниель приедет к нам, но рано уедет, чтобы пойти на концерт какой–то группы.

Он кивнул.

– Да, хотя я не хочу, что бы она плохо провела время из–за меня.

– Эй, – Я стукнула рукой по столу, – Говори за себя, а я хочу повеселиться.

– Да, – Согласилась Даниэль, – Читая этикетки в ванной парня.

– Ха–ха, – Я бросила на неё неодобрительный взгляд.

Я, правда, не понимала отношений Леви и Стейси. Я думала, что они расстанутся, но они все еще были вместе. И я не обвиняла его в этом. Она была из тех прекрасных, веселых девушек, которые всегда улыбаются и делают комплименты.

Это казалось хорошими, легкими отношениями для Леви. Никаких сложностей. И я – эксперт по Леви и сложностям.

Если честно, я не понимала, почему он не хотел проводить с ней больше времени, хотя он и утверждал, что это для ее же блага. Казалось, у него всегда были оправдания, чтобы не видеться с ней. И почему он мог не хотеть быть с ней в Новогоднюю ночь? Его список верных девушек не был большим. Но он не нуждался в моем напоминании об этом.

К тому же, я усвоила урок. Я знала, что лучше не совать мой нос в отношения Леви. Если он захочет поговорить со мной об этом, то прекрасно. Но я не начинала сама. Такие вещи никогда не срабатывали.

Учитывая сумасшествие, которое ему предшествовало, Рождество было невероятным. Которым я была более чем довольна.

Начиная с того, что Стейси и Даниель рано ушли с Новогоднего ужина, чтобы пойти на другие вечеринки, казалось, мы с Леви отметим Новый год тихо и скучно.

Стейси надела праздничное мини–платье и черные легинсы с серебряными блестками. Ее волосы были завязаны серебряной лентой. Леви был в джинсах и толстовке. Даже Даниель, собираясь потом встретиться с друзьями, надела юбку. Я особо не заморачивалась и надела темные джинсы и черный свитер с фиолетовыми блестками.

– Привет, Адам! – Леви поприветствовал моего дядю, сидящего на диване, – Не знал, что сегодня у нас будет сопровождающий. Лучше убрать выпивку!

– Это точно, – Засмеялся Адам.

– Я удивлен, что ты не разбиваешь сердца сегодня ночью, Адам! – дразнился Леви.

Адам покраснел. Женщины, конечно, любили его, он был завораживающим.

– Он останется на ужин, а потом уйдет, – Сказала я. Это выглядело так, словно все должны быть где–то в другом месте. Даже папа уходил ради какой–то вечеринки. Меня звали в несколько мест, но я отказалась. Леви не был заинтересован ехать куда–либо в его состоянии, да и у меня особого желания не было. Его операция будет через два дня, так что его настроение, конечно, было очень праздничным.

Мы пятеро сели за обеденный стол. Я не хотела готовить ничего необычного сегодня, потому что не была уверена, что любит Стейси, а от Леви не было никакой помощи.

Я сделала обычный салат «Цезарь» с курицей, пасту с рикоттой и сливочным соусом песто, брускетты и торт безе с мороженным на десерт.

– Оу, ничего себе! – Воскликнула Стейси с набитым ртом, – Это так вкусно.

Хорошо, может я немного хотела произвести на нее впечатление.

– Итак, – Сказала Даниель, потирая живот, – Думаю, нам пора закончить нашу трапезу, если я хочу влезть в свое платье для Зимнего бала.

– Он же только через шесть недель, – напомнила ей я.

– О, а я только перекусила, – Она посмотрела на остатки торта на столе, – я планирую съесть еще. Я могу начать волноваться о танцах в следующем году.

Она посмотрела на свои часы.

– У меня есть меньше четырех часов.

– Ты знаешь, с кем пойдешь? – Стейси спросила Даниель.

Даниель подняла брови.

– Есть один барабанщик, на которого я положила глаз.

– О–о–ох, – Дразнилась я, – Ты знаешь, что говорят о барабанщиках?

– У них превосходное чувство ритма, – Парировала Даниель.

– Нет, – Леви посмотрел на меня, – Это не так. Напомнишь, Макеллан?

– О, они так довольны тем, что могут стучать по барабанам… – Начала я.

Леви любезно продолжил:

– Я стучал по столу, когда был еще младенцем. Где мои фанатки?

– Хитрюга, настоящий барабанщик.

Тогда Леви начал стучать пальцами по столу, как по барабанам.

– Что б мне провалиться, если я не стучусь головой, выслушивая тебя.

Даниель посмотрела на нас обоих.

– Кто–нибудь когда–нибудь понимал, что вы оба говорите?

– Я, – Сказали одновременно мы с Леви.

Даниель посмотрела на Стейси:

– Мы должны уйти отсюда раньше, чем я начну биться головой.

Неудивительно, что Даниель и Стейси уехали на свои вечеринки, вместо того, что бы остаться со мной и Леви.

Адам ненадолго остался, что бы помочь мне с тарелками, когда Леви присел, чтобы дать ноге отдохнуть. Адам помог мне отвести Леви в гостиную, чтобы он мог лечь на диван.

– Тебе еще что–нибудь нужно? – спросил Адам.

– Я думаю, все хорошо, – Я крепко его обняла. Он дал пять Леви и оставил нас одних.

– Есть что–то, что я могла бы сделать для Вас? – Я поклонилась, как будто он был моим хозяином.

– Немного уважения от тебя, – Он покрутил пальцем у виска.

– Только в твоих мечтах.

– Попытка не пытка.

– Я бы не испытывала твою удачу, – Я подняла подушку, делая вид, что собираюсь стукнуть его.

– Ты не сделаешь больно мужчине, который находится в таком тяжелом состоянии, – Он выпятил нижнюю губу.

– Ты не очень хорошо меня знаешь.

Его глаза загорелись.

– Вообще–то хорошо. Можешь передать мне мою сумку?

Я передала.

Леви копался в шерстяной сумке.

– У меня есть сюрприз для тебя. – И он вручил мне диск с Рождественским выпуском «Багги и Флойда».

– Где ты его достал?

Я знала, что он вышел в Британии пару недель назад, но не знала, когда появится в Штатах.

– У меня есть связи.

Я разорвала упаковку и вставила диск в плейер.

– Ты смотрел его?

– Нет. Не без тебя.

Не знаю, была бы у меня такая сила воли.

Я свернулась на диване рядом с Леви. Мы начали петь заглавную песню Багги и Флойда высокими голосами.

– Ох! Я так волнуюсь! – Я хотела игриво стукнуть Леви, но остановилась. Не хотелось бить человека в его состоянии.

Специальный выпуск длился около часа, так что мы получили двойного Багги. Это был удивительно душераздирающий эпизод.

Обычно Флойд всегда спасал Багги из всех глупых ситуаций, в которые те попадал. Но в первые же пять минут Флойд бросил Багги.

– Я больше не могу терпеть то, как ты валяешь Тома.

– Кто такой Том и почему я его валяю? (Кто такой Том и почему он дурачится?) – отвечал Багги под закадровый смех аудитории.

– Ты взрослый парень, Теодор, – Флойд назвал Багги по имени впервые, насколько я помню, – Пора действовать по–взрослому.

И он ушел.

– Вау, – Воскликнула я, – Не могу поверить, что Флойд так поступил.

Я знала, что они вымышленные персонажи, но это не было похоже на них. Я не была уверена, хочу ли я смотреть дальше. Мне нравились мои воспоминания о них, как о забавном ссорящемся дуэте.

– Я знаю, – тихо сказал Леви, – Я думаю, что это чудо, что Флойд не сделал этого раньше. Он может быть таким раздражительным.

Я поставила паузу.

– Ты назвал его раздражительным?

– О, да. – Он недоверчиво взглянул на меня, – Все, что делает Флойд –жалуется на Багги и на все общество в целом. Он всегда вставляет маленькие комментарии о том, как он не понимает некоторых вещей. Конечно, это забавно, но то, что он так поступил, неудивительно.

– Ты должен признать, что он дает указания большую часть времени.

Леви начал смеяться.

– О, Боже. Точно! Как я мог заметить только сейчас?

– Заметить что?

Он указал на меня.

– Ты – Флойд!

– Я – что? – Я открыла рот. Я не могла поверить, что Леви сравнивал меня с раздражительным старым британцем.

– Ты всегда делаешь эти наблюдения, типа: «Как Кит может себя круче всех только потому, что он может бороться с парнями».

– Это обоснованное наблюдение, – защищалась я.

– И «почему люди говорят lol, не предполагая смех? Наше общество становится ленивым?»

– Как это не сводит тебя с ума?

Теперь Леви действительно смеялся.

– Это объясняет, почему ты так сильно любишь это шоу.

– И это делает тебя Багги? – ответила я.

– Ну, он – веселый.

– Он, к тому же, неуклюжий идиот, так что я думаю…

Я села назад.

– Хорошо, хорошо, – Леви отодвинулся подальше от меня, – Давай вернемся к шоу. Не хочу получить удар по связке от старика.

Я его стукнула.

– Оу, – Он потер плечо.

– Черт, если бы я только могла помочь, – Я глупо ему улыбнулась перед тем, как продолжить смотреть шоу.

Мы смотрели, как Багги и Флойд обходились друг без друга. Все случилось около их дома. Багги попал под дождь, играла грустная музыка, он бесцельно бродил. Я начала чувствовать, как слезы обжигают мои глаза. Я не могла поверить, что эпизод Багги и Флойда мог заставить меня плакать.

Флойд появился из–за угла с большим золотым зонтом. Он остановился, увидев своего бывшего лучшего друга. Он медленно пошел к нему.

Леви сжал мою руку.

Флойд накрыл Багги своим зонтиком.

– Это – Лондон, – сказал Флойд, – Ты же знаешь, что зонтик тут нужен круглый год.

Багги застенчиво улыбался ему.

– Ты прав. Черт меня подери, если… – он остановился.

Неужели это было концом дурачеств Багги? Леви и я обменялись взглядами.

Багги продолжил:

– Нет, то чего я сейчас хочу, это не защита от дождя. Мне нужен мой лучший друг.

Флойд обнял Багги.

– Черт меня подери, если б я смог сказать лучше.

Они вернулись в свою квартиру, чтобы открыть рождественские подарки.

Было еще несколько более смешных эпизодов, но этот момент оставил меня в задумчивости, обдумывая разницу между тем, что нам нужно и нам хочется.

Мы с Леви посидели несколько минут в тишине.

– Хорошо, – наконец сказал Леви, – Это было неожиданно. Это было так проницательно.

– Да, – согласилась я, – Это было отлично.

– Это было… – Леви смотрел вдаль.

Я включила телевизор, чтобы смотреть за обратным отсчетом до Нового Года. Мы вели светскую беседу о разных певцах и актерах, мелькающих на экране. Начался обратный отсчет. Леви и я подняли стаканы с сидром и зазвенели ими, когда в Нью–Йорке пошел дождь из конфетти.

– С Новым Годом! – я наклонилась и обняла его.

– С Новым Годом! – его улыбка быстро исчезла. – Эй, Макеллан?

Что–то в его голосе насторожило меня.

– Да?

– Ты хочешь… в смысле… ты хочешь, что бы я пошел с тобой на Зимний бал?

Это было не то, чего я ожидала. Хотя я не знала, чего ожидать.

– Ты знаешь, что я думаю о школьных танцах.

Он улыбнулся.

– Конечно, Флойд.

Я впилась в него взглядом.

– Мне не нужно туда идти.

– Хорошо, но ты хочешь?

Я кивнула.

– Конечно, но я не хочу идти просто так. Если я найду кого–нибудь, с кем захочу пойти, то пойду. Если нет, то утром солнце все равно взойдет.

– Но я обещал тебе, – напомнил он.

Обещание. То, которое мы дали друг другу перед началом средней школы: не позволять одному из нас в одиночестве ходить на танцы. Это длилось только в первом полугодии, потом я начала встречаться с Яном, а Леви начал видеться с Кэрри. Потом мы не разговаривали. А теперь он со Стейси.

– Все хорошо, – сказала я. Так и было. Повеселюсь ли я с Леви на танцах? Конечно. Но это будет несправедливо по отношению к Стейси.

– Макеллан? – Леви наклонился ко мне, – Чего ты хочешь?

Это выглядело как простой вопрос, но это было не так. С нашей историей это было подобно динамитной шашке. Одно неловкое движение и «Бум!» – наша дружба разваливается на кусочки.

Стоит ли нам говорить об этом, когда он так уязвим, а я…? Я не знаю, что со мной, кроме того, что я запуталась.

– Я знаю, чего я хочу, – Я встала. Леви смотрел на меня с надеждой.

– Пирог, я хочу немного пирога.

Я пошла наверх. Я изучала свое лицо в кухонном окне. Мы делали это. Мы загорались. Не было никаких других вариантов, кроме игры с огнем.

Глава 16

Леви

Знаешь, почему я не поцеловал тебя в полночь?

Потому что ты ценишь свою жизнь?

Да. И я не знал, что ты сделаешь. Вдруг убежишь в Арктику.

Ты никогда мне этого не забудешь?

Дай–ка подумать… никогда.

Представляю.

Хорошо, что у меня есть хоть что–то на тебя.

Верно.

А у тебя есть так много на меня.

Из–за твоих поступков, а не моих.

Конечно, Флойд.

Ох, ты заплатишь за это.

Не сомневаюсь.

Странно, но начинать новый год с операции на колено, не было плохим знаком, как я думал сначала.

Я собирался пропустить первую неделю в школе, так что особо не жаловался.

Конечно, мне было очень плохо после травмы, я испытывал адскую боль. Я прошел свои пять стадий горя: я был безумен, потом расстроен, был злым, от чего в итоге перешел к депрессии.

Но потом приехала Макеллан и, как она часто делала, не дала мне погрязнуть в этом. Если я жаловался, то она не позволяла мне вставать, пока я не возьму себя в руки или смеялась. Она отвозила меня в школу и забирала. Помогала мне с моими книгами, готовила для меня, делала все, что мне было нужно, и она ни разу не жаловалась. Пока, конечно, жаловался я. Причем очень часто.

В ее помощи было что–то, что успокаивало меня. Мне не нравилось, когда мама беспокоилась обо мне. Я не хотел, что бы папа думал, что я неженка, хотя он понимал серьезность моей травмы больше, чем кто–либо. И я ненавидел думать, что парни чувствовали, что они должны заботиться обо мне.

О, да, и Стейси. Мне нравилось, когда она была рядом, но с Макеллан все было по–другому.

На секунду, в канун Нового Года, я подумал, что она скажет мне, что хочет меня, что она хочет поцеловать меня. Ее пауза длилась всего пару секунд, но за этот краткий миг мои надежды взлетели до смешного высоко.

Она была одной из последних, кого я видел перед операцией, и одной из первых, кого я увидел, когда проснулся. Она прогуляла школу, чтобы побыть со мной и моими родителями. Она приносила мне домашнюю работу всю неделю и делала веселые пародии на моих друзей.

Она даже пошла со мной на физиотерапию. Чему я был очень благодарен, потому что физиотерапия – отстой. Это было больно. Это расстраивало больше, чем что–либо. Я должен был повторно научиться использовать свое колено. Что–то такое простое как сгибание было болезненным и трудным. Если бы мама пошла со мной, то она очень волновалась бы о том, что мне больно.

Но Макеллан стояла там и помогала мне, когда было нужно. Она делала свою домашнюю работу, пока мой терапевт работал со мной. И она давала мне сил, чтобы не сдаться, не закатить истерику или не закричать. Что мне хотелось сделать ежедневно.

После особенно болезненного сеанса Макеллан сидела рядом со мной, пока мою ногу охлаждали и распаривали.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Лучше, – Лгал я.

Ким, мой терапевт, настраивала мою паровую машину.

– У него сегодня был хороший день. Я уверена, что он не уйдет с танцпола на танцах через пару недель.

– Это здорово! – Макеллан широко мне улыбнулась.

Ким похлопала ее по плечу.

– Тебе, возможно, он понадобится, чтобы опереться на него, когда вы будете танцевать, но ты знаешь, какими могут быть бойфренды.

Макеллан озадаченно посмотрела на Ким.

– Хм, да, но мы с Леви…

– Ой! – Ким посмотрела на нас, – Я думала, эм… Я не имела в виду…

Как часто это с нами случалось? Слишком часто, чтобы сосчитать. Понятно, почему Ким подумала, что Макеллан – моя девушка. Я говорил ей, что у меня есть девушка, я много говорил о Макеллан, Макеллан всегда была здесь со мной. Но я сломал голову, пытаясь вспомнить, называл ли я имя Стейси. Конечно, я, возможно, забыл упомянуть ее имя.

– Извини, – Я извинился перед Макеллан. Словно это была моя ошибка, что люди всегда думали, что мы вместе. Но может это так.

Она пожала плечами.

– Все в порядке. Может, если бы ты позволил Стейси ходить с тобой…

Я знал, что был ужасным бойфрендом, раз не позволял Стейси помогать мне. Но мне нравилось проводить это время с Макеллан.

– Так или иначе, – Она сидела прямо, – Сегодня на обеде все было очень эпично. Кит был типа «Я хотеть есть, я ненавидеть еду в столовой, я заслуживать лучшего!».

Каждый раз, когда Макеллан изображала Кита, она притворялась неандертальцем, что, возможно, было недалеко от правды. Она горбилась и опускала подбородок.

– И Эмили такая «О мой Бог! Ты слишком привередлив для того, кто думает, что пицца – овощ!».

И каждый раз, когда она изображала Эмили – или любую девушку, на самом деле – она делала женский акцент долины, закручивала волосы и делала огромные глаза.

Это было невероятно забавно и выглядело наиглупейшей школьной сценкой. Это было лучше, чем на самом деле быть дам.

– Ты такая плохая девочка, – Дразнился я.

– Эй, я просто говорю как они.

– Что еще сегодня было? – Спросил я. Я возвращался в школу в понедельник и, хотя я не жаждал этого, я знал, что для меня будет хорошо вернуться к привычной жизни.

Я не мог продолжать жить в моем пузыре с Макеллан, как бы сильно я этого не хотел.

Она задумалась.

– Ну, вообще… – Она покусывала губу, как при небольшом беспокойстве, – Ты знаешь Алекса Кертиса? Он закончил школу год назад. Он играл в баскетбольной команде и был очень хорош. Мы виделись летом несколько раз, прежде чем он отправился в Маркет.

– Да, – сказал я резче, чем ожидал. Алекс был хорошим парнем, но я не хотел бы, что бы Макеллан так думала.

– Хорошо, я столкнулась с ним пару дней назад, и мы разговорились, и, хм, наши мамы были подругами.

Я мог сказать, что Макеллан остановилась.

– Так что, он будет недалеко, когда у нас будет бал и он пригласил меня.

Макеллан пойдет на Зимний бал с парнем из колледжа? С парнем из колледжа, с которым у нее, вероятно, есть история? С парнем из колледжа, с которым она говорила пару дней назад и не рассказала мне?

– Круто, – Единственное, что смог придумать я.

Облегчение вспыхнуло на ее лице.

– Да, он очень милый. И я не думала о танцах, когда мы разговаривали, он сам это предложил. Он спросил, с кем я пойду, и, когда я сказала, что мне не с кем, он… – Ее щеки покраснели, – Он сказал, что это ужасное преступление, и он должен это исправить.

Она хихикала.

Меня тошнило.

– Он тебе нравится, да? – спросила она.

Думал ли я, что Алекс Кертис хороший парень? Конечно.

Хотел ли я ударить его по лицу прямо сейчас? Безусловно.

Почему я не мог казать ей это? Почему я не мог сказать, что я чувствовал? Почему я борюсь с чем–то, чего мне хочется – нет, чем–то, что мне так сильно нужно?

Но затем я вспомнил, как Макеллан уехала после того, как я признался в своих чувствах. Насколько ей было неловко, когда она вернулась из Ирландии. Как я не хотел отпугивать ее.

Может сейчас все будет иначе?

Я открыл рот, осмеливаясь наконец–то вести себя как мужчина.

– Макеллан.

– Да?

Моя паровая машина запищала. Ким подошла и сняла лед и подушки.

– Леви? – Макеллан смотрела на меня с беспокойством, – Тебе что–нибудь нужно?

– Ничего.

Время вышло.

Я сосредоточился на том, что у меня уже было. Прекрасная семья. Удивительный лучший друг. Друзья–парни. И девушка.

Вот на чем мне надо было сконцентрироваться.

Стейси настояла на том, что бы позвать несколько ребят субботним вечером перед моим, как Кит выразился, «легендарным возвращением в Старшую Школу Саут Лейка».

– Это мой чувак, – Кит приветствовал меня, аккуратно обнимая, – Парень, мы скучали по тебе в школе. У кого еще я могу так аккуратно списывать?

Я улыбался и играл роль счастливого почетного гостя. Когда я пристроил свои костыли и ногу на ближайший диван, Стейси села рядом со мной.

– Тебе принести что–нибудь? – спросила она, – Ты хочешь что–нибудь поесть или выпить?

– Только немного воды, спасибо. – Я знал, что выглядел недовольным, но я принял серьезные обезболивающие, и даже содовая плохо отражалась на моем желудке.

Стейси встала, чтобы принести мне воды. Я видел, как она пересекла комнату, приветствуя всех, как отличная хозяйка.

Я понимал, что многие пришли поговорить со мной. Я чувствовал себя, словно на похоронах своей футбольной карьеры, с людьми, выражающими их соболезнования. Даже хотя парни говорили мне, что я буду в порядке, но это я разговаривал с врачами. Они сказали, что может пройти несколько месяцев, прежде, чем я приду в норму, и даже тогда мне будет трудно быстро разворачиваться и менять направление. Лучшее, на что я надеялся, что я смогу бегать в свой выпускной год. Я смогу отлично бегать. По крайней мере, я верю в это.

Я так хотел побегать, чтобы я смог очистить свой разум. И если и было время, когда я должен был решать свои проблемы, то оно было сейчас.

Я вежливо улыбался и благодарил всех, кто подходил ко мне и говорил, что надеется, что я чувствую себя лучше и скоро снова смогу бегать.

Все, что я сейчас мог делать – это сидеть здесь. Стейси пропала, возможно, разговаривая с кем–то в кухне.

Мне действительно нужен был стакан воды.

– Эй, – сказала Макеллан, ставя стакан воды и поднос с брауни на журнальный столик. Она села рядом со мной, – Наслаждаешься своей публикой?

– Ох, я так рад тебя видеть.

– Ты рад видеть мои пирожные.

Я сомневался, когда Стейси предлагала вечеринку. Посреди моих доводов почему это плохая идея (я не готов к этому, я не хочу видеть людей, которые будут жалеть меня, они увидят меня через несколько дней, я не хочу превращать это–то во что–то грандиозное) она перебила меня словами:

– Макеллан будет там. Она думает, что это отличная идея.

Она не говорила этого раньше, что заставляло меня думать, что она злится на Макеллан. Она всегда понимала наши отношения. Она знала, что с нами происходит.

Ладно, она не знала всегоо нас.

Но Макеллан знала, что Стейси любит ее пирожные с двойной сливочной глазурью.

– Тут весело, – Макеллан пыталась ободрить меня.

– Наверно.

– О, прости, – она с преувеличением вздохнула. – Все хотели собраться, чтобы отпраздновать то, что твоя операция прошла успешно, и они счастливы видеть тебя. Было наверно так трудно встать утром.

– Вообще–то, по утрам и правда трудно вставать, – я указал на скобу на ноге.

Она встала.

– Пойду, поговорю с кем–нибудь или чем–нибудь не таким негативным. Та стена выглядит очень позитивной.

Я протянул к ней руку.

– Пожалуйста, не уходи.

Стейси запрыгнула на диван.

– Ты сделала это! – сказала она Макеллан.

– Да, я принесла их тебе, – Макеллан показала на пирожные. Я взял еще два, прежде чем Стейси схватила поднос.

– Ням–ням! – воскликнула Стейси, – Большое спасибо!

– Не за что.

Они смотрели друг на друга, не зная, что сказать дальше.

– Эм… – Запнулся я.

– Эй, – радостно сказала Стейси, – Я слышала, ты идешь на танцы с Алексом. Это так круто!

– Да, это должно быть забавно, – Кивнула Макеллан.

– Удивительно! – Стейси, казалось, сейчас взорвется от счастья или нервозности. Никогда не мог понять ее правильно.

– Это еда? – Подошел Кит и замер, заметив рядом со мной Макеллан.

– Макеллан сделала пирожные! – Она протянула их Киту, который не знал, что ему делать.

– Расслабься, – сказала Макеллан, – Я не отравляла их.

Он взял один.

Макеллан продолжила:

– Хотя, я знала, что ты будешь их есть, так что добавила туда один секретный ингридиент…

Кит прекратил жевать.

Макеллан встала лицом к лицу с Китом.

Каждый нерв в моем теле напрягся.

Она покачала головой.

– Кит, я слишком много времени трачу на свою еду, что бы она впустую пропадала из–за тебя. К тому же… – она наклонилась к нему, между их лицами было всего пару дюймов, – … мы с тобой знаем, что мне не нужно ничего печь, что бы нанести реальный ущерб.

Она повернулась и пошла в кухню.

Кит был взволнован.

– Мужик, эта девчонка. Она просто … Я думаю, что был бы безумно влюблен в нее, если бы она так меня не пугала. Но может потому она мне так нравится. Не нравится, а нравится–нравится, – Кит перестал пытаться понять, что произошло и ушел сначала на кухню, а затем, получше подумав, в противоположную сторону.

Стейси засмеялась:

– Возможно, они будут веселой парочкой?

Меня чуть не стошнило «Они будут ЧТО?», но я сдержался.

Очевидно, мое отвращение было понятно без слов.

– Успокойся! – Глаза Стейси расширились, – Я просто пошутила.

Позвонили в дверь, и Стейси извинилась, оставляя меня одного на вечеринке в мою честь.

Я думал о том, что сказал Кит.

О том, как Макеллан пугает его.

Я знал, что он имел в виду. Потому что меня она тоже пугала.

Она пугала меня, потому что я любил ее.

Глава 17

Макеллан

По шкале от одного до десяти, насколько я огорчал тебя после моей травмы? Будь честной, пожалуйста.

Ты думаешь, стану сдерживаться?

К сожалению, нет.

По шкале от одного до десяти? Тринадцать.

Достаточно честно.

Теперь вопрос к тебе? По шкале от одного до десяти, насколько ты был раздражен, когда я шла на танцы с кем–то другим.

Бесконечно.

Забавно, как быстро может меняться твое мнение. Я всегда думала, что зимние танцы – это глупая идея. Это только три месяца после каникул и три месяца перед выпускным – нам действительно нужна еще одна причина побеспокоиться о паре, платьях и драмах, которые будут после него.

Но когда милый парень из колледжа пригласил меня? Хорошо, кто я такая, что бы вставать на пути традиций? Плюс, мы все знаем, как я люблю такие безумия.

Алекс позвал меня перекусить в выходные перед танцами. Это было отличной переменой: парень, который заехал за мной, вместо того, как я обычно отвозила Леви. Хотя я и была рада помочь ему, это было тяжелой работой.

Я рассматривала Алекса поверх меню. Он был только на пару дюймов выше меня, но худощавый, с широкими плечами, темными волосами и темными глазами – он был полной противоположностью Леви. Я не могла понять, почему он хочет зависать со мной, с девчонкой из старшей школы.

– Эй, – Алекс мне улыбался, – Ты помнишь, как мы были маленькими и приходили в Округ Дор с нашими мамами?

Воспоминания согрели мое сердце. Наши мамы были очень близки. Так что, Алекс был моим первым другом парнем. Моя разминка перед Леви.

– Да, но я помню, что ты не был так взволнован, проводя время с девчонкой. Эу! – Я поморщилась.

– Это потому что я был идиотом.

Я помню ту неделю в округе Дор, когда мне было шесть, а Алексу – восемь. Мы ходили плавать, гуляли среди вишневых деревьев и выбирали свои собственные вишни – наши руки и рты были испачканы красным, а животы были полными.

– Я помню, что у твоей мамы была эта огромная шляпа, – Он широко раскинул руки, – Это было эпично.

Эта шляпа.Я помню ее изображение в той черно–белой полосатой шляпе. Она почти доставала ей до плеч.

– Ладно, у нас с мамой один и тот же белый цвет кожи. Ты помнишь, как я обгорела?

– Да! – Он покачал головой, – Твоя мама отвела тебя на улицу и обрызгала уксусом.

– Он так жёгся! Но на следующий день стало лучше, – От меня пахло какое–то время, но, как только уксус испарился, это уже не было так ужасно.

– У моей мамы были странные домашние рецепты, но они работали.

Алекс задумчиво на меня посмотрел:

– Это нормально, что мы говорим о ней?

– Конечно, – Я знаю, что это было бы плохо, если бы я не радовалась тому времени, что провела с ней.

По крайней мере, это то, что я пыталась делать. Все еще были случаи, когда мне становилось грустно. Но стоило бы волноваться, если бы этого не происходило.

Алекс помолчал.

– Мне жаль, что мы нечасто виделись после этого.

Мама Алекса помогла с готовкой после похорон. Она приезжала к нам время от времени, чтобы навестить меня, но время шло. Люди становились занятыми.

Улыбка появилась на его лице.

– Я никогда не забуду, как был удивлен, когда увидел тебя в первый год обучения. Это было типа «Это та маленькая Макеллан Диез? Она так выросла!»

Я вспомнила, как Алекс мелькал в коридоре иногда, как мы здоровались и улыбались. Но первый нормальный разговор произошел, когда он увидел меня в супермаркете.

Алекс продолжил:

– И тогда я не мог поверить, что у тебя есть парень. Как его имя – Льюис?

– Леви.

– Да, Леви. Он отлично бегает. Но, конечно, если ваши отношения плохо закончились, то он – идиот, – Я должна была поздравить Алекса – он отлично понимал девчонок.

– На самом деле ничего не закончилось, – На лице Алекса отразилось беспокойство.

– Потому что мы не встречались. Мы просто друзья. Ладно, не простодрузья. Он – мой лучший друг. Уже почти пять лет, – Плюс–минус пять месяцев холодности.

– Оу, – Алекс выглядел смущенным.

Если честно, я так устала от этого разговора, что уставилась в меню и изобразила интерес к специальному предложению.

– Ты решила, что ты будешь? – спросил Алекс. Похоже, он тоже был рад сменить тему.

– Думаю да. Что ты думаешь о том, что бы начать с сырников?

Он наморщил нос в отвращении.

– Фу. Не знаю, как много не–Висконсинского во мне, но мне не нравятся такие вещи.

– Оу, ладно.

– Но ты все равно бери их.

Обычно мы с Леви делили закуску, так что их будет слишком много для меня. Как бы сильно я не любила жареный сыр.

Алекс достал телефон из кармана.

– Извини, мои друзья пишут мне. Они издеваются из–за того, что я возвращаюсь в старшую школу на танцы, – Он прокрутил сообщение вниз, иногда издавая стоны, – Что–то про ограбление... Как оригинально.

Я не хотела лгать и говорить, что сама не задавалась тем же вопросом. Почему он хотел вернуться в школу на танцы? Из жалости? Ностальгии? У меня не было подсказок. Похоже, это становилось еще сложнее, чем я думала. Мне только было нужно пойти на танцы с милым парнем. И не думать о Леви.

Но проблема была в том, что я всегда думала о Леви.

Я пыталась убедить себя в том, что эти танцы ничего не значили. Мне просто нужен был кто–то, чтобы пойти туда и надеяться, что мои чувства к Леви исчезнут.

Но они не исчезали. Они становились все сильнее с каждым днем.

И я не могла ничего сделать, чтобы остановить это.

Я была в смятении. Я чувствовала боль в животе. И я действительно очень хотела сырники.

Я попыталась выбросить все из головы за неделю до танцев.

Это были только танцы. Я сделала много комментариев о том, насколько танцы в старшей школе глупы и отображают сексистские стереотипы об отношениях мужчин и женщин (это было очень по–Флойдски). И это было впервые с каникул прошлого года, когда у нас с Леви у обоих была пара. Он со своей девушкой уже почти шесть месяцев. Просто мысль о том, как он ее обнимает…

Было ясно, кто выигрывал это сражение.

Хотя это не соревнование.

Но часть меня так считала. Кто из нас мог прожить без другого? И хотя Леви нуждался в моей помощи, чтобы передвигаться, я была ему не нужна.

Ну, на самом деле, я была нужна ему, чтобы помочь выбрать галстук.

Я была в его спальне за несколько часов до танцев.

Он показывал мне два варианта галстуков.

– Я знаю, что это скучно, – сказала я, – но мне нравится тонкий черный. Он более формальный.

Он отбросил другой галстук.

– Спасибо.

Он оперся на обе руки, чтобы встать. Он становился более подвижным, но нуждался в своем бандаже еще несколько дней.

– Ты нормально доберешься туда? – спросила я, – Не то, что бы я сомневалась начет силы Кита, но он должен быть осторожен.

– Я буду в порядке, но спасибо, – Он подошел к своему шкафу, – Сколько времени тебе нужно, чтобы приготовиться к парню из колледжа?

Я посмотрела на часы.

– Я, наверно, скоро пойду. Ты думаешь, что это странно, что он пригласил меня?

Леви покачал головой.

– Я считаю, что было бы странно, если бы кто–нибудь не захотел пойти с тобой куда угодно, куда ты захочешь.

Я была ошеломлена ответом Леви. Это было милым и тем самым, что я должна была услышать. Обычно мы поддразнивали друг друга, так что я даже не знала, как ответить на такую искренность.

Алекс словно прочитал мои мысли, он позвонил, когда я прощалась с Леви.

– Хорошо, что позвонил, – сказала я, выходя в коридор для некоторого уединения.

– Эй, я так рад, что успел поймать тебя, – Алекс казался запыхавшимся, – Я просто ужасен.

– Все хорошо? – спросила я.

– Нет, мне так жаль, но я не смогу пойти с тобой сегодня вечером, – Я слышала крик на заднем плане, – Мои друзья убедили меня уехать, и братство, которым мы интересуемся, хочет нас … ладно, я правда не могу этого сказать, только то, что я никуда не пойду в выходные.

А я–то думала, что пройдет пара лет прежде, чем мальчик из братства разобьет мне сердце.

Хотя, на самом деле, оно не было разбито. Я была взволнована встречами с Алексом, но не так сильно, как должна была. Я знала, как это бывает, когда влюблен в кого–то.

И у меня не было таких чувств к Алексу.

– Все хорошо, – я сказала несколько фраз, чтобы Алекс не беспокоился, хотя это он должен был меня успокаивать.

Но я не забывала, что Леви смотрит на меня через приоткрытую дверь.

Я улыбнулась ему.

– Ну, Алекс не сможет пойти. Так что, я пойду домой, наберу кучу еды и посмотрю глупое кино, что делает каждый в таком случае.

Леви пристально на меня посмотрел.

– Хочешь пойти со мной?

Я покачала головой.

– Я не собираюсь быть третьим колесом.

Он сделал шаг вперед.

– Нет, это не то, что я спрашивал. Макеллан, ты хочешь пойти на танцы со мной?

Это не имело смысла.

– А как же Стейси?

– Ты можешь забыть о Стейси и всех остальных на секунду? Я задал простой вопрос: Ты хочешь пойти со мной?

Только это не простой вопрос. Конечно, я хотела пойти на танцы с Леви. Я любила делать что–нибудь с Леви. Нам всегда было весело вместе, даже когда он жаловался на свою травму.

Леви взял мою руку.

– Макеллан, мне просто нужно «да» или «нет».

Я могла чувствовать, как слезы начинают жечь мне глаза, когда я отрицала одну единственную вещь, которую действительно хотела. Я убрала руку.

– Слушай, не волнуйся обо мне. Я лучше пойду. Не заставляй свою компанию ждать.

Я развернулась и побежала вниз по лестнице, зная, что он меня не догонит. Но, когда я выходила из парадной двери, у меня в голове проигрывалось то, что я хотела сказать. Чего я хотела. У меня была смелость признаться.

Да, Леви. Я хочу пойти на танцы с тобой. Я хочу, чтобы ты обнял меня. Я не хочу притворяться, что между нами ничего нет. Моя жизнь лучше, когда я с тобой. Я хочу быть с тобой. Потому что я люблю тебя, Леви. И не как друга.

Глава 18

*обратите внимание на то, что глава разделена на отрывки.

Разные отрывки от разного лица.

Аллилуйя! Она увидела свет!

Я не могу даже...

Нет, пожалуйста, позволь мне.

Зная Макеллан так, как знал ее я, это помогло составить представление о том, какая она. Например, я знал, что она была в шоке, когда выбежала из комнаты в ту ночь.

Там было не так много вещей, что ее напугали. Она была самым сильным человеком из всех, что я когда–либо знал. И я говорю не о той силе, которая измеряется количеством отжиманий и прочего.

Я говорю о бесстрашии. Она может постоять за себя. И ей наплевать что подумают люди.

Тем не менее, что–то пугало ее. Этому был повод.

Но я не мог назвать его.

Или, точнее, я не хотел, чтобы мои предположения вдруг оказались правдой.

– Калифорния, – Кит похлопал меня по плечу во время танца, – Дай мне знать, если захочешь на танцпол.

– Спасибо, – пробормотал я.

– В чем его проблема? – Спросил он Стейси.

Она пожала плечами. Я знал, что должен был быть счастлив из–за того, что я тут ради нее. Еще я знал, что должен был сделать много вещей.

Я осмотрел группу друзей вокруг меня, я подумал о том, сколько я хотел друзей, когда только приехал сюда. Группу друзей. Чтобы быть частью популярной тусовки. Чтобы стать одним из лучших спортсменов.

Это то, чего, как я думал, я хотел.

Но сейчас я знал, что то, что я хотел, и то, что мне было нужно – совершенно разные вещи.

Я не должен был выбирать между этой жизнью и Макеллан. Я знал это.

Но у меня правда был выбор: сидеть тут и пройти мимо чего–то важного для меня или пойти к Макеллан и сказать ей что я чувствую. И выслушать ее. Я знал, что это был риск. Была большая вероятность, что она соберет вещи и на год улетит на международную космическую станцию.

Но она осталась, когда я спросил ее, не хочет ли она пойти на танцы со мной. Она знала, что было не совсем то, чего я просил. Но она не сказала «нет». Она остановилась, и в паузе я знал, что возможно, только возможно, она чувствовала то же самое, что и я.

Я должен был перестать притворяться и добиваться того, что мне не было нужно. Пра было бороться за то, что мне было правда нужно.

– Стейси, – тихо сказал я, – Мне очень жаль, но я должен идти.

Она кивнула, как будто ожидала этого.

– Макеллан?

Она знала. Всезнали. Все то время люди спрашивали нас, были ли мывместе, или дразнили нас, из–за того, что мы вели себя как старая супружеская пара, это было, потому что все видели, а мы были слишком упрямы, чтобы увидеть это.

Я открыл рот, чтобы ответить, но не смог найти нужных слов.

– Все в порядке, – сказала Стейси, – Это было ожидаемо.

– Я не хочу, чтобы ты думала, что это связанно с тобой, – Я чувствовал себя более виноватым с каждым словом.

– Я знаю. В смысле, серьезно, Леви? – Она искренне улыбнулась, –Мы все знали, что в конечном итоге ты будешь с Макеллан. Думаю, я должна бы обидеться, но, возможно, я прочитала слишком много любовных романов, чтобы поболеть за двух лучших друзей. И ты знаешь, нам было весело. Ты был добр ко мне, – Она пожала плечами.

– Я должна вернуться к... – Она указала на своих друзей на танцполе, – Удачи.

– Спасибо.

Я ковылял к выходу, жалея, что не мог сорвать с себя гипс и бежать к ней. Холодный февральский воздух ударил мне в лицо, и я понял, что не знаю как добраться до ее дома. Я позвонил ей, но она не ответила. Я набрал домашний номер Диезов, но снова не получил ответа. Я не хотел просить маму или папу отвезти меня.

Внезапно, я понял, кому могу позвонить. Тому человеку, который поможет мне всегда, ничего не спрашивая. И сделает это с улыбкой на лице.

Не прошло и десяти минут с тех пор, как я позвонил, когда Адам подъехал к школе. Он не задавал мне кучу вопросов. Я сказал ему, что меня нужно подбросить кое–куда и он спросил, где я был.

– Эй, Леви, как дела? – Он выскочил из места водителя, чтобы помочь мне забраться в машину.

– Отличное. Большое спасибо, Адам.

– Тебе нужно домой? – спросил он.

– Мне нужно поговорить с Макеллан. Ты не знаешь, он дома?

Он покачал головой, а затем завел машину.

– Есть только один способ узнать.

К счастью, Адам молчал, пока мы ехали к дому Макеллан. Мы подъехали и заметили, что в гостиной горел свет. Адам помог мне выйти из машины и достал свои ключи, чтобы впустить нас.

– Макеллан? – Крикнул он. Мое сердце билось так быстро.

Нет ответа.

Я снова попытался позвонить ей и услышал, как звонит ее телефон. Я пошел на звук и нашел его на кухонном столе.

Адам зашел на кухню.

– Наверху ее нет. Я проверил туалет, и исчезло ее пальто. Хочешь, чтобы я позвонил ее отецу? Он работает поздно вечером.

– Нет, – Последнее, что мне нужно было, чтобы мистер Диез узнал, что Макеллан пропала.

Все были на танцах. Если бы нет, она гуляла бы с Даниель. Где бы она ни была, она была одна. Может быть, ей нужно было подышать свежим воздухом и подумать.

Тогда меня осенило: я точно знал, где она была.

– Адам, можешь подвезти меня до Риверсайд парка?

Я не могла вынести того, что сижу дома, в то время как все остальные были на танцах. Не то, чтобы я никогда не проводила субботний вечер дома в одиночестве, но было что–то, от чего мои нервы были на пределе сегодня.

И этим чем–то был Леви.

Мне нужно было проветрить голову, и я пошла на прогулку. Ничего не помогало. Я думала, что с каждый поворот, который я делала, был случайным, но затем я оказалась в Риверсайд парке.

Я сидела на качелях и качалась туда и обратно.

То, что как я думала, даст мне утешение, заставило меня чувствовать себя еще хуже. Я чувствовала себя еще более одинокой, чем когда–либо. Леви не раскачивал качели сзади.

Я всегда чувствовала себя немного одиноко без него.

Сначала я думала, что мой разум обманывает меня, когда я услышала знакомые шаги. Я подумала, что это была моя тоска по нему, из–за которой появлялись галлюцинации.

Тогда я услышала его голос.

– Макеллан?

Она остановилась на секунду, прежде чем медленно обернулась.

– Леви? Что ты здесь делаешь? Почему ты не на танцах? И Адам, что просто уехал?

– Да, – Я знаю, что ответил только на ее последний вопрос, но я понятия не имел, что ей сказать, – Мы можем поговорить?

Она помогла мне сесть на скамейку для пикника, ту же, на которой мы встречались в течение нескольких месяцев. Мы сели, и мое тело мгновенно напряглось от холода.

– Я должен кое–что сказать тебе, – Сказал я, – Я правда хочу, чтобы ты дослушала меня, прежде чем что–то скажешь... или сбежишь в Ирландию.

Я ожидал какой–нибудь придирчивый комментарий или испуганное выражение лица.

Но все, что она сказала:

– Обещаю.

В этот момент, я понял, что не было пути назад.

Так что я сделал глубокий вдох.

– Я ушел с танцев, потому что там не было тебя. Ты и я, мы оба знаем, что я был идиотом последние несколько месяцев. Все это время я думал, что то, что я хотел в средней школе, это тусоваться с парнями, завести девушку, быть в команде. Но даже тогда, когда у меня были все те вещи, я не чувствовал себя собой. И это потому, что я не я без тебя.

Я не могла больше слушать его.

– Леви, остановить. Пожалуйста, – Я знала, что обещала ничего не говорить, но ему было необходимо услышать то, что я хотела сказать.

– Я знаю, – сказала я ему. Я посмотрел вниз на землю – по какой–то причине, я не думала, что могла сказать все это, если бы смотрела на него, – Я знаю, что ты собираешься сказать, потому что я чувствую то же самое.

Мое сердце остановилось.

– Серьезно?

Она, наконец, посмотрела на меня.

– Конечно.

– Но что на счет Ирландии?

Она улыбнулась мне. Это разбило мое сердце на миллион кусочков.

– Ты не единственный, кто делал глупые вещи.

Я думаю, мои идиотские слова лишили его дара речи. Я не виню его.

– Макеллан? – Я был в ужасе. Но я знал, что я никогда не простил бы себе, если бы не сделал еще одну попытку.

– Я люблю тебя.

Я не собиралась упускать этот шанс снова. Я не собиралась пугаться. Я не собиралась бежать. Я не собиралась оправдываться.

Я почти не мог дышать в течение нескольких секунд. Она повернулась ко мне и наклонилась. Я двинулся вперед.

Мы были всего в нескольких дюймах друг от друга. Все мое тело тряслось от предвкушения. Мы целовались и раньше, но на этот раз все было иначе. Это не шутка, это не было способом заткнуть его, это было что–то, что мы делали, потому что хотели.

Я поцеловал ее.

Я поцеловала его.

Это. Было.

Волшебно.

В отличие от первого раза, когда мы поцеловались, это не было неожиданностью. Ее рука нежно прошлась по моим волосам. Я притянул ее ближе к себе, не желая когда–либо отпускать ее.

Даже при том, что на улице было холодно, я не чувствовала ничего, кроме тепла рядом с Леви. Он отстранился ненадолго, чтобы поцеловать меня в лоб.

– Ты даже не представляешь, каким счастливым ты только что сделала меня.

– Я думаю, что представляю, – ответила я.

Мы сидели так в течение нескольких минут, его губы были на моем лбу. Мы опирались друг на друга, как всегда.

Это действительно все изменило, но я знала, что это даже хорошо. Потому что то, что было между нами, я никогда не испытывала. Я не могла ощутить того же, будучи близко к другому человеку.

Я сопротивлялась, но я не могла отрицать, что ему было хорошо.

Теперь все было так, как и должно было быть всегда. Думаю, что мы оба понимали это. Я чувствовал легкую дрожь Макеллан.

– Пойдем домой, – сказал я, целуя ее еще один раз.

Даже при том, что я не уточнил, в какой дом мы пойдем, это не имело значения. Я всегда думал где был мой дом. Сначала это была Калифорния, затем Висконсин. Но на самом деле, дом не обязательно там, где вы спите ночью.

Это место, где вы чувствуете себя собой.

Где вам наиболее комфортно.

Где вы не должны притворяться, где вы можете быть только собой.

Я, наконец, дошел до этого места, потому что Макеллан была домом для меня.

Так что, как я уже говорил, что парни и девушки могут быть друзьями.

Лучшими друзьями.

И что может быть лучше, чем влюбиться в лучшего друга?

Ничего.

Последнее слово всегда за тобой, не так ли?

Ты это знаешь.

Да, знаю.

Ага.

Ох, Макеллан...

Да, Леви?

Я люблю тебя.

Я тоже тебя люблю.

И снова за тобой последнее слово.

Но я не думаю, что ты возражаешь.

Вовсе нет.

Хорошо.

[1] Финская болезнь. Поражение кожи лица, иногда кистей и ступней.

[2] «Бриолин» — кинофильм, сделавший Джона Траволту и Оливию Ньютон—Джон кинозвездами.

[3] Грин-Бей Пэкерс — профессиональный футбольный клуб, из города Грин-Бей, штат Висконсин.

[4] Грин-Бей Пэкерс — профессиональный футбольный клуб, из города Грин-Бей, штат Висконсин.

[5] Ирландский язык

[6] Кутеж - шумная, разгульная попойка. Синонимы: пирушка, гульба.

[7] Имеется ввиду затормаживание работы мозга, как у дяди Макеллан.

Content

Эльберг Элизабет Лучше, чем друзья (ЛП)