Иван Иванов

ЧУМНАЯ

Глава 1

— … в виде лишения свободы на срок один год, наказание считать условным, с лишением водительских прав на полгода. — Закончил судья.

Улыбка невольно стала наползать на лицо, но я одёрнул себя и постарался сохранить уныло-скорбное выражение на физиономии. Хотя в душе всё пело:

«Меня не посадят!»

В уме уже стал прикидывать, где смогу гонять на своем «пепелаце» без прав и что бы не попасться — я без скорости свою жизнь не представлял, и даже в такой момент не мог не думать об этом.

— Что же вы делаете, сволочи, у меня дочь умирает, а этот ублюдок будет ходить в тот же магазин в котором и мы бываем?! — раздалось сзади.

Я уставился в пол и поморщился — это был отец потерпевшей, худой, с осунувшимся лицом и орлиным носом, на голову ниже меня, в огромных очках-линзах, одетый в видавшую виды рубашку и такие же черные штаны. Работает в каком-то НИИ, физик с зарплатой сорок тысяч — что в общем то меня и спасло — никаких связей и знакомств у него не было, да что там — даже на адвоката у него средств не хватило, пользовался он услугами юриста предоставленного государством, что в общем то тоже нам было на руку.

— Давай Славик, уходим, быстро-быстро, — потянул меня Серёга к выходу.

Мы вышли из зала, и быстро направились к лестнице, краем глаза я заметил, как очкарик обнимает плачущую жену. Выйдя на улицу, сразу сели в машину друга — новенький серый мерседес. Серёга не стал ждать и заведя машину, резко вывернул со стоянки, чуть не сбив незадачливого прохожего, который ругался нам в след и махал своей клюкой. Посмеялись.

Хорошие у меня друзья — Серёге всё можно с такими родителями, вот и мне немного помог, а так бы сейчас ехал я не на кожаном сиденье баснословно дорогого автомобиля, а в каком ни будь ПАЗике мчался к месту заключения. Или на чем там сейчас заключенных возят?

— Ну ты дал, Слава, как чувствуешь себя? — Наконец спросил Сергей, прикуривая сигарету.

— Нормально, спасибо тебе. — Ответил и поблагодарил я его, в свою очередь раскуривая сигарету.

Как этот горе-папаша еще на меня не набросился, это мне круто повезло — а то еще отбивались бы от него, а мне ни в коем случае нельзя в ближайшие два года залетать, хотя Серёга замнёт скорее всего, но всё-таки.

Я скривился, вспоминая с чего всё началось месяц назад.

Ночной город, час ночи, я гоню на своем «пепелаце» под двести с лишним, где то сзади Серёга глотает пыль, и на дороге откуда то появляется эта горемычная семейка — скрип тормозов, удар, тело десятилетней девочки отлетает куда то в сторону, родители что то кричат и бегут к ней, сзади останавливается мой друг и шлет мне сообщение что бы я ни в коем случае не выходил из машины, и начинает кому то звонить, а я в свою очередь блокирую двери машины и осматриваю повреждение машины — насколько это вообще возможно было тогда из салона. Как потом выяснилось — под замену лобовое, капот, бампер. Серёга шутил, когда мы посмотрели видео с места ДТП:

— Ничего, мы их еще заставим тебе ущерб возместить.

Они переходили пешеходный переход по краю, не вступая на него, камера на соседнем здании зафиксировала, адвокат цинично на это и давил — мол переходили в неположенном месте, а шли бы по центру перехода — глядишь и затормозить бы успел автомобиль. Но вот тяжкие телесные никто не отменял, от девчушки живого места не осталось — ноги-руки сломаны, позвоночник в хлам, открытая черепно-мозговая травма.

Когда выяснилось, что за потерпевших никто не вступится и они обычные обыватели, доживающие свои жизни — я вздохнул спокойно. Но условного срока избежать не получилось, как и лишения прав — это немного расстраивало, но Серёга обещал, что сейчас шумиха в местных СМИ уляжется и:

— Что-нибудь придумаем, не впервой!

Заехали сначала ко мне домой, в невзрачную серую пятиэтажную панельку в спальном районе, в квартире я принял душ, переоделся и выскочил в жаркую июльскую ночь. Запрыгнув в машину друга, сказал:

— Гони в клуб, сегодня гуляем.

Ночь выдалась что надо — девушки, выпивка, танцы до утра. Праздновал конец своих злоключений на широкую ногу, даже с кем-то успели подраться и выдворить противников из заведения. Сознание от выпитого начало проясняться только в салоне такси, я вдруг понял, что с кем-то целуюсь.

Отстранился, убедился, что это девушка — красивая, с маленьким носиком, короткими черными волосами, в блестящей мини-юбке и зеленой майке, через которую проглядывалась вроде бы даже красивая и большая грудь, не меньше третьего размера. Девушка явно была недовольна что я так резко прекратил наши ласки, и я снова притянул её к себе.

Наконец машина остановилась, и водитель недовольно пробурчал:

— Приехали.

Я покопался в кармане, достал пачку из смятых банкнот, выбрал тысячную и протянул таксисту.

— Уже оплачено, выходите. — Выдал насупившийся, полноватый мужик лет сорока.

— Бери, сдачи не надо, на чай. — Весело сказал я, сегодня у меня было просто прекрасное настроение.

— Мне от урода вроде тебя ничего не надо, выметайся, или я помогу. Если бы сразу узнал — хер бы я тебя повез. — Зло бросил водитель.

Ага, это один из этих, наверное, запомнил моё лицо в телевизоре, правдоруб хренов.

— Пошел ты. — Прошипел я себе под нос, выходя из машины и открывая дверь своей спутнице.

Мы взялись за руки, и пошли к входной двери, и тут я заметил, как ко мне стремительной тенью кто-то приближается, оттолкнул девушку к двери, и резко повернувшись вправо ударил прямо в лицо незнакомцу, за ним выскочил еще один — ему я прописал ногой в живот, оба уже лежали на земле. Присмотревшись, узнал старого знакомого — отец сбитой мной девушки, сейчас он лежал на асфальте и пытался прийти в себя, сняв сломанные очки и морщась, из носа шла кровь, рядом лежала длинная арматура. Второго я не узнал — такой же худой, лицо в тусклом свете не рассмотреть, он корчился на асфальте, держась за живот.

— Козёл, решил мстителем заделаться? — Проорал я, ударяя его ногой в живот, и добавляя соседу. — На сука, на!

И тут голове сзади стало горячо, в глазах всё помутнело, я успел резко развернуться, и увидел полноватого водителя с монтировкой в руках, пошатнувшись, принял стойку боксёра и процедил:

— Тварь, со спины бьешь, сволочь.

Водитель не спешил, примериваясь, а я, не выпуская его из виду, одной рукой дотронулся до головы сзади — и точно, всё мокро от крови.

«Сволочи». — пронеслось в голове.

Не успел я вернуть руку как таксист пошел на меня, я попытался закрыться — но не получилось, прилетел второй удар по голове и ноги подкосились, я провалился во тьму.

Глава 2

Пришел в себя в темноте, все вокруг тряслось, руки и ноги связаны друг с другом за спиной, во рту кляп, дышать тяжело.

Меня начало рвать прямо через нос, часть содержимого желудка возвращалась обратно, я стал задыхаться, машина резко затормозила, послышался громкий щелчок, и тьма резко отступила.

«Я в багажнике». — пронеслось в сознании.

Кляп резко выдернули, и наконец я смог освободить желудок от содержимого, задышал глубоко и часто, стал говорить:

— Твари, мне в больницу надо, сволочи, развяжите.

— Будешь орать — верну кляп. — Ответил очкарик.

Я снова потерял сознание, успев подумать о том что эти уроды оказались очень заботливыми — очевидно же что везут меня убивать, чего уж беспокоится за то что я задохнусь с кляпом во рту, или просто решили продлить себе удовольствие? Нелюди.

Снова очнулся, когда меня куда-то волокли, ноги уже были развязаны, а руки оставались скованны за спиной, сил вырываться не было, голова болела и кружилась, во всём теле была слабость, все так же немилосердно тошнило, но рвотные позывы были слабыми и не приносили облегчения — желудок был пустой.

— Палыч, нас уволят! — Восклицал шепотом один из тех, кто меня пленил. — И посадят…

— А ты чего больше боишься? — Спокойно сказал второй, голос я узнал сразу — это был отец грёбаной девочки.

Дальше они молчали, я попытался осмотреться — меня притащили на территорию какого-то предприятия, раздолбанный асфальт, деревянные и картонные ящики с разных сторон, жгуты проводов идут прямо по земле, всё это огораживает забор с колючей проволокой. Меня волокли к большому серому зданию.

Наконец затащив моё несчастное тело в помещение, они остановились передохнуть, а я увидел табличку с названием места куда меня привели — то самое НИИ, в котором работал этот отец-урод.

«Это что он собирается делать, на атомы меня расщепить что ли, или что там эти физики-шизики делать умеют?» — Панически стал думать я.

— Слыште, мне к врачу надо, вас же посадят, еще можем уладить всё — я тебя очкарик прекрасно понимаю, не буду заяву писать, давай, отвези только в больницу. — Попытался я шепотом договориться.

— Будет тебе врач. — Отрезал этот изверг и больше не проронил ни слова.

«Всё Славка, пиздец тебе». — Подумал я, когда понял каким тоном он это сказал.

Меня тащили через тёмные коридоры — серые стены, деревянные двери, которые не меняли еще со времен СССР, мы спускались в подвал, и я уже насчитал три этажа.

«Охренеть». — Только и мог подумать я, удивляясь и ожидая неминуемой казни.

Стены сменили цвет на белый — всё было обложено плиткой, дверь в которую меня занесли была массивной и металлической с вентилем по середине, и вот меня наконец бросили на пол.

Я огляделся — столы, провода, тусклый дежурный свет, множество мониторов с бегущими белыми цифрами на черном фоне, пара стульев.

— Михалыч, давай, заносим. — Сказал отец девочки, и я увидел, как открывается еще одна дверь, которая находилась прямо в стене и была незаметна, она отъезжала очень медленно, натужно, толщиной была, наверное, метр, а штыри, которые выступали в роли замка были диаметром с мою руку.

— Угу. — Ответил Михалыч, подхватывая меня, с одной стороны.

Это что же — меня сейчас там закроют, и я буду медленно подыхать от голода в своем же собственном дерьме и моче, а тут даже и не в курсе никто будет кроме этих двух уродов? А они хрен признаются — у него вон дочурка то умирает вроде как по моей вине, их уволят, а я тут останусь умирать, а лет через двадцать мои кости найдут?

Я видел в каком-то фильме как женщину закрыли в подобной комнатушке, и она там чуть не сошла с ума, поэтому меня бросило в жар от осознания своей участи. Я задёргался, пытаясь высвободится, тут же прилетел удар в живот, и меня снова потащили.

Когда вошли в помещение — свет включился, и я увидел кучу аппаратуры, какие-то шкафы с мониторами и лампочками, но меня тащили на самый центр, в очерченный красный круг на белом блестящем полу, где бросили и стали снова связывать ноги с руками. После перевернули на живот и снова вставили кляп из грязной тряпки в рот.

Пока лежал на боку, я успел заметить на потолке вытянутую круглую штуковину серебристого цвета, к которой со всех сторон сходились провода, похоже это было на лазер.

«Сожгут, бляди, как пить дать сожгут же сейчас!» — Панически думал я, и мычал, дёргался, что-то пытался сделать.

— Ты уверен? — Спросил Михалыч у очкарика.

— Уверен, ублюдок ответит за всё, даже если мне придется за это сесть. За себя не беспокойся, тебя тут не было, камеры сегодня не работают. — Ответил мой знакомый.

— А водитель такси? — Недоверчиво спросил первый.

— Он нам помог, будет держать язык за зубами, нужно верить людям. — Услышал я ответ, а еще шипение медленно закрывающейся двери.

Наконец все звуки стихли, я стал считать секунды, на пятнадцатой включился яркий свет, сверху зашумели какие-то вентиляторы, и появился сначала чуть слышный, но всё усиливающийся высокочастотный писк, он становился громче и громче, и в какой-то момент мне показалось что сейчас у меня лопнут барабанные перепонки, головная боль стала невыносима.

«Может оно и лучше вот так вот, не долго мучаясь» — успокаивал себя я, надеясь, что сейчас этот «лазер» или что оно есть на самом деле, наберет заряд и спалит меня моментально, а не будет сжигать медленно и долго.

Наконец звук резко пропал, я на секунду испытал облегчение, но вот раздался громкий хлопок, и пришла боль — страшная, мучительная, голову как будто изнутри грызли множество мелких червячков, я хотел кричать — но кляп не позволял, а боль все усиливалась и затрагивала не только голову, но и тело. Мне казалось, что сейчас меня разорвёт на части, но прошло еще несколько секунд и я наконец то провалился в такую мягкую, приятную, а главное — безболезненную, тьму.

Глава 3

В этот раз сознание возвращалось медленно, в голове крутились странные картинки, как будто я смотрю фильм от лица главного героя — лес с огромными деревьями выше небоскрёбов, изящные и высокие люди с длинными белыми волосами — мужчины и женщины, в таких же странных как они сами одеяниях — зелёных, серых, чёрных расцветок куртках и штанах их очень крепкого полотна которое ценится во всём мире.

«Откуда я это знаю?» — спрашивал я себя, но времени обдумать не было, «фильм» уносил меня дальше по течению.

— Мама! — это кричу я, подбегая к очень красивой женщине с распущенными волосами, она берет меня на руки и целует в лоб, я хватаю её за волосы, и рука попадает на её ухо — заостренное и длинное.

Всё ускоряется, я уже старше, мужчина протягивает мне красивый деревянный лук.

«Отец». — Приходит откуда-то мысль. Я даже не успеваю подумать и снова все меняется. Опять провал, картинки — друзья, первый поцелуй с мальчишкой. Мне неприятно, я пытаюсь поморщиться, но не получается — тела нет, как и лица.

«Я не из этих!» — кричу я в пустоту.

Картинки опять сменяются, в этот раз я стою под дождем, в строю, за спиной лук и колчан со стрелами, на одном боку висит изящный недлинный меч в ножнах, на другом кинжал, на мне не промокающий серый защитный плащ, я откуда-то знаю, что он, как и вся одежда, в случае необходимости будет сливаться с местностью. Выхожу из строя, и отец посвящает меня в командиры стрелков, я очень горд собой, отец улыбается. Подхожу к самому большому древу в лесу — огромный ствол, я сравниваю его с Останкинской телебашней, но оно всё равно шире в основании, в десять или дальше больше раз, древо должно одобрить моё посвящение и только тогда я буду иметь право на рисунок который навсегда займет место на моём лице. Протягиваю руку и время замедляется, древо что-то чувствует, и я понимаю с ужасом что это «что-то» — я, даже тут, в прошлом, оно может почувствовать. Какая мощь. Меня выкидывает из воспоминания.

Следующая картина — стрелы, огонь, всё в огне. Крики, новый неведомый враг, лес на его пути, мы должны их остановить. Мой жених умирает. Скорбь. Слёзы. Горе.

«Тьфу чёрт, какой жених?!» — Ору в ужасе я.

Изображение сменяется новым, еще более жутким — огромные пни, враг всё ближе к сердцу леса, но в этот раз плечом к плечу со мной сражаются люди, зеленые люди, низкие люди, высокие люди — они все пришли защищать лес, ответили на наш зов, мне тепло на сердце, возможно мы не проиграем, мы тесним врага и он отступает. Так никогда не было — мы всегда враждовали, а теперь плечом к плечу помогаем друг-другу.

Опять провал, накатывает страх.

«Я не хочу больше, хватит, я не хочу!» — Кричу, но всё возвращается, и новые картины предстают передо мной.

Чума, новая неведомая болезнь, эльфы умирают. Теперь я знаю, что нас называют эльфами — хотя самоназвание на нашем языке звучит как «люди».

Шок для всех — эльфы жили по тысячи лет и не знали болезней, а теперь не протягивают и десяти после заражения. Лекари не знают лекарства, можно только продлить агонию — инфекция затрагивает сначала кожу, появляются странные непонятные пятна, организм уже начинает убивать сам себя, пятна исчезают и приходит время внутренних органов — почки, печень, легкие, глаза, сердце.

Я чувствую страх, к этому добавляется страх неизвестного чьи воспоминания я, наблюдая, паника накатывает всё сильнее и опять всё меркнет, но ненадолго, приходят новые видения.

Я слабый маг, но меня начинают учить быть лекарем, магов осталось очень мало, и даже такой слабый как я — на счету. Формулы, множество формул, я ничего не понимаю, как и тот, кому эти воспоминания принадлежат, он тоже не соображает, но ему придется научится, в отличие от меня.

— Мы изменили старые арканы, вы будете изучать их усложненные версии что бы смогли применять это на своем уровне силы. — Говорит древний старик, он тяжело кашляет, волос у него не осталось, то и дело непроизвольно хватается за живот, но всё же продолжает: — Формулы стали сложнее на порядок, и время на сотворения таких арканов будет у вас уходить в три, а то и в четыре раза больше, но возможно это кому-то спасет жизнь. Мы не смогли переделать всё, лишь малую часть, но даже так — это хоть что-то.

«Какая, мать вашу, магия, бля?!» — восклицаю я и снова проваливаюсь в пустоту.

В этот раз снова огонь, стрелы, Враг вернулся — неясные тёмные тени, я пытаюсь разобрать, похожи на «низких людей», гномов как тот чью память я вижу, их называет. Только они зеленые как орки, и с острыми ушами как у эльфов. Они рвутся из разлома, пришли из другого мира и принесли с собой страшное оружие изрыгающие пламя, огромных стальных монстров на колёсах, летающих птиц, сбрасывающих огонь с неба. И чуму.

«Да это же стволы! Огнестрел!» — Догадываюсь я. — «И танки с самолётами. Конструкция правда непривычная и допотопная, но ошибиться трудно».

И снова все объединяются и отбрасывают Врага, маги закрывают разлом печатями и приносят в жертву несколько разумных для этого. Я не хочу смотреть на это — но стою в первых рядах, отдаю те крохи энергии, которые могу через себя пропустить. Жертвы умирают медленной и мучительной смертью.

«Нет-Нет! Хватит!»- Взмолился я и снова изображение гаснет, чтобы вновь появится.

В этот раз я на собрании в одном из зданий на ветвях древа, глава разведки — осунувшийся эльф в одеянии своей службы — куртка из плотной ткани, штаны, удобные высокие сапоги, все это зеленого с серым цветами, на лице несколько шрамов, одна глазница зашита.

Я с ужасом «вспоминаю» что мать и отец мертвы, хочется заплакать.

«Это не мои мать и отец, чёрт-возьми, я не знаю их!» — Кричу я в пустоту.

Эльф докладывает о том, что люди и орки похищают пограничников, в основном женщин, и забирают их в рабство. Мы ничего с этим не можем сделать и нужно быть осторожными. С сегодняшнего дня разведчики присоединяются к пограничной службе, эльфов не хватает и нас становится все меньше и меньше, лекарства от чумы всё еще не нашли.

Когда он заканчивает — я замечаю на его коже характерные красные пятна. С ужасом понимаю, что осталось ему не больше десяти зим. В этот момент глаза опускаются на тонкие руки с правильными пальцами, и ровными красивыми ногтями, мои руки, и я вижу пару таких же пятен. Я чувствую обреченность.

«Нет-Нет-Нет!» — Кричу я вновь. — «Это не мои руки, это не я заболел!»

Время ускоряется, и меня переносит куда-то на окраину леса. Ливень, я смотрю на увядающие деревья-исполины, не моё сердце щемит. Понимаю, что стою так уже достаточно долго и не могу двинуться, даже моргнуть, глазам больно. Раздаётся звук удара — по звуку угадываю, что упал Элинель, следом еще одно тело падает рядом — Азалинэ, а потом настает и мой черёд — кто-то толкает с силой в спину и прямо лицом я рухнул в траву. Ничего не чувствую, только эмоции — страх, понимание что кто-то обездвижил нас магией.

— Хэнс, тут мужик один и две девки. — Слышу я сбоку хриплый и неприятный голос, который говорит на общем.

— Нормально, мужика на органы, а с девками как обычно. — Отвечает еще один голос, грубый и столь же неприятный.

Проходит немного времени, слышу звук расстёгивающихся ремней на броне Элинеля, его раздевают. Понять, что именно его, просто — у меня и Азалинэ всё обмундирование на заклёпках и пуговицах.

— Подождите, я усыплю его, иначе он всё будет чувствовать. — Говорит совсем еще мальчишеский голос.

«Это и есть маг». — Догадывается тот чьими глазами и ушами я сейчас ощущаю мир.

— Ишо чаго, я тебе накопители не для этого покупал, иди лучше ошейники приготовь. — Отвечает первый, хриплый голос.

Я слышу нож выходящий из ножен, очень острый нож, а потом неприятный хлюпающий звук. Накатывает страх и безнадёжность, в голове бьется одна мысль:

«Они заживо разделывают Элинеля, а он все чувствует, в стазисе он проживет до самого конца и даже не сможет потерять сознание!»

Всё заканчивается через час, тело моего кинооператора хватают, я по его воспоминаниям понимаю, что он начинает чувствовать тело — легкие неприятные покалывания в кончиках пальцев. Рядом несут Азалинэ.

Тела бросают в накрытую повозку, и начинают методично раздевать. После к Азалинэ подходит мальчишка в грязном сером балахоне, и осторожно одевает ей на шею металлический блестящий обруч, застёгивает какой-то хитрый замок и просто смотрит, на обруче через несколько секунд начинают проявляться символы, горят всё сильнее и наконец тухнут. Мальчишка снимает обруч, и я вижу след на шее — вязь каких-то рун.

«Гномских…» — подсказывает чужая память.

Парень подходит ко мне — понимаю, что он совсем молодой, лет шестнадцать, не больше, нос картошкой, полноватый, недлинные черные волосы. Моя очередь — ошейник занимает свое место, и через некоторое время я понимаю, что тот чьими глазами я смотрю — чувствует невыносимую боль, но ничего сделать не может. Наконец всё кончается и ошейник снимают.

Повозка движется, в конечности постепенно возвращаются чувства, и девушки начинают приходить в себя, рядом сидит мальчишка и когда Азалинэ пытается приподняться, он вскидывает руку и её скручивает боль, тело девушки валится в судорогах на пол повозки, она тихо стонет.

— Извините, я проверяю. — Говорит мальчишка. — Ошейник настроен на меня, господина Хэнса и господина Глоба.

— Очнулись, красавицы?! — Говорит хриплый голос Хэнса, я вижу его через край повозки.

Весь в черном — кожаная куртка, шерстяные штаны, грязный плащ за плечами, и огромные сапоги со стальными набойками на носах. Лицо с густой бородой, нос большой и бесформенный, очень похож на паренька-мага.

«Отец?» — Проносится у меня мысль.

Повозка останавливается, к проёму подходит еще один — видимо тот самый господин Глоб, ничего примечательного — недлинные светлые волосы, небольшого роста, с животом на выкате.

— Ну ка давай малой, иди отсюда погуляй вона, а мы с дядей Глобом немного поговорим с красавицами. — Приказывает Хэнс, и парень, выпрыгнув из повозки куда-то уходит.

Хэнс влезает к нам, и направляется в сторону Азалинэ, расстёгивает штаны, и грубо раздвигает ей ноги. Девушка кричит, пытается сопротивляться и даже один раз несильно бьет насильника, но руки ослаблены после аркана стазиса — руны на шее загораются и не дают ей даже права на сопротивление, тело расслабляется и позволяет делать Хэнсу то, что он и задумал.

— Вот так вота, милая, вот так вота. — Облизывается Хэнс, и слезает с Азалинэ. — Я же вижу, тебе еще и понравилось, я сразу понял, что это у тебя первый раз был хах.

Он натягивает штаны и вылезает из повозки, следом лезет Глоб, и направляется ко мне. Сбоку плачет и скулит Азалинэ.

«Не-е-е-е-ет!» — Кричу я.

Глоб проводит ладонью по моей щеке, и когда он наклоняется — кулак врезается ему в скулу, отбрасывая толстяка к борту повозки, и следом приходит боль, картинка воспоминаний подергивается, я вижу, как обозленный насильник что-то делает, и тело ослабевает не в силах больше сопротивляться, мне раздвигают ноги и…

«Не мне, нет, НЕ МНЕ, ЭТО НЕ Я!» — Кричу я пустоте, и ведь я не чувствую ничего, только понимания того, что чувствовала ОНА, та, в чьей я памяти.

Всё заканчивается, моя подопечная, молча и зло смотрит на Глоба, она не проронила ни звука во время всего действа и никак не пыталась сопротивляться, просто зло смотрела на него.

— Больная сука. — Бросает насильник и сплёвывает на меня.

Я понимаю, что он не закончил, не смог. И тут же мне становится больно, он поворачивается к скулящей Азалинэ. Девушка уже управляет телом и пытается встать, сопротивляться, но руны загораются, и она падает, а Глоб смеется:

— Вот это я понимаю, вот это по мне!

Он раздвигает ей ноги и наваливается всем телом, начиная насиловать девушку.

«Когда это закончится, зачем мне это видеть, почему так долго, остальные видения были быстрее?!» — Взмолился я.

Повозка движется, несколько раз останавливается — на этих остановках Хэнс насилует поочередно то одну то другую девушку, Глоб приходит только к Азалине, ему нравится, что она каждый раз пытается сопротивляться и плачет, а после скулит, свернувшись в клубок.

Последний час пути Азалинэ и та чьими глазами я вижу прошлое, полусидят в обнимку, и слышат Хэнса за повозкой:

— Ничего, продадим в бордель мадам Келхи, она из этих шалав сделает первосортных шлюх, даже эту злобную тварь выдрессирует, а если и нет — найдутся и на такое любители.

Азалинэ вздрагивает после этих слов работорговца, и я впервые слышу голос той, чью память наблюдаю, очень приятный голос:

— Прости, малышка.

Тонкая ручка нажимает несколько точек на шее девушки в определенном порядке, и удерживает пальцы в странной фигуре, Азалинэ чуть хрипит но даже не делает попытку сопротивляться, закрывает глаза и какое то время дёргается в конвульсиях, удерживаемая мной, и наконец затихает, умирая. Я в очередной раз чувствую горе, злость, ненависть, непонимание, ведь Азалинэ была по эльфийским меркам еще подростком, которая получила боевой лук и форму пограничника по причине дикой нехватки воинов, она еще даже не любила по-настоящему.

Когда о смерти одной из рабынь становится известно Хэнсу, он приходит в ярость — избивает девушку и насилует.

«Хватит! Стоп! Я не могу больше!» — Опять молю я неизвестно кого, и в этот раз наконец снова теряю сознание.

Глава 4

Сознание возвращается, и в этот раз нет никаких дурацких снов — я лежу на жесткой кровати, каждая мысль пронзает голову невыносимой болью, в темноте ничего не разглядеть. Пытаюсь подняться — не получается, руки ослабли, тело почти не слушается, трогаю голову на затылке — вроде всё цело.

«Что эти уроды со мной сделали?» — Бьется в больной голове.

Наконец скатываюсь с жесткого ложе, оказывается тут даже матрац есть, и покрывало, а на полу старый неприятный на ощупь ковер.

Осматриваюсь — в окно напротив полуторной кровати пробивается тусклый лунный свет, помимо неудобного ложе могу разглядеть неказистую деревянную тумбочку, зеркало на стене, стол и пару стульев, сбоку деревянная дверь из-за которой пробивается желтый свет. Сама комната небольшая, метров десять-двенадцать в длину и ширину. Меня снова мутит, непонятно от чего и рвёт прямо на ковёр, я тяжело дышу и снова пытаюсь встать — не получается даже присесть, руки не держат совсем.

«Ничего себе сотрясение, ну ничего, эти уроды мне еще заплатят, дайте только до телефона добраться!» — Зло думаю я, сплёвывая на пол возле себя.

Осматриваюсь — на мне непонятная длинная пижама без штанов, задираю её — ничего, только семейные грязноватые трусы. Внизу вдалеке слышатся много мужских голосов, наверное, нужно кричать о помощи, но из горла выбивается только хриплый еле-слышный писк.

«Да что такое».

Опять осматриваюсь — на груди два непонятных бугорка.

«Нет. Нет. Не-е-ет» — Бьется в голове паническая мысль, а сердце начинает разгон. — «Что они со мной сделали?!»

Панически ощупываю «пижаму» и понимаю, что это приталенное платье, а на груди вырез, где торчат верхушки двух небольших грудей. К горлу подкатывает ком.

«Второй размер, максимум. Не густо». — Проскакивает мысль, прежде чем я снова теряю сознание.

Открываю глаза, и первая мысль:

«Приснится же такое!»

А потом осмотревшись, понимаю, что нахожусь всё в той же комнате, а откуда-то издалека, снизу, так же доносятся голоса и гомон, за окном темнота, а значит без сознания я пролежал не так уж и много.

«Звать на помощь?» — Думая я.

«Не помогут, хуже будет» — приходит ответ из глубин памяти.

— Да что за хрень? — Шепчу я и не узнаю свой голос.

Опять ком в горле, опять сердце начинает разбег, появляются звёздочки перед глазами, кажется я могу снова потерять сознание — глубоко дышу.

«А старая владелица тела куда делась, в моём теле?» — Спрашиваю себя. — «Или я сожрал её душу?»

Память тут же предоставляет неприятные картины последних трёх дней — разум покинул девушку, она лежала в состоянии овоща, а хозяйка была очень зла что приходится выделять служек, что-бы убирать из-под неё нечистоты, пришлось снизить плату за «ночь с эльфийкой» до пары серебрушек, и вот уже три дня и три ночи это тело («это тело» — так спокойнее будет воспринимать) насилуют напропалую все — начиная от местных фермеров и заканчивая проезжающих рядовых королевской армии. Хозяйка не стеснялась обсуждать судьбу девушки прямо в её присутствии — или она испугается и придет в себя, или ей уже всё равно, и теперь я точно знал, что, когда тело девушки перестанет приносить прибыль — её разберут на органы, как печально известного Элинэля. Эльфийское сердце использовалось, например магами конструкторами для создания мощнейших големов и химер, из почек делали чудодейственный эликсир от всех болезней для орков, а лёгкие высушивались и протирались в порошок, из которого делали сильнейший наркотик, к которому не было привыкания. Глаза — вот глаза подходили всем, и на них было много желающих — эльфийский глаза видят намного лучше, чем зёнки других рас.

Меня снова вырвало — не знаю от чего больше, от картинок насилия несчастной девушки или от её воспоминаний о том зачем людям и другим расам нужны органы эльфов.

«Ну ничего, суки, я вернусь, всё сделаю что бы вернуться и убить вас, тварей, пусть даже придется за это получить пожизненное, и эту девку вашу тоже удушу, а вы смотреть будете». — Зло думал я, пытаясь подняться на ноги.

Когда мне это удалось, мир вокруг закружился, организм попытался опять извергнуть из себя все что было в желудке, а была там только желчь.

— Бля. — Выругался я, опять сплёвывая.

Стоять было тяжело, и я продолжал держаться за стену.

«Похоже центр тяжести по-другому расположен, ходить придется заново учиться». — Пришел я к выводу.

В этот момент дверь широко открылась, в комнате загорелся свет, мне пришлось прищурить глаза, а когда я смог рассмотреть гостя — сердце сжалось — толстый, в грязной мешковатой одежде, давно не мывшийся и воняющий так что даже в таком состоянии мне стало дурнее чем было.

— О! — Воскликнул толстяк, местный побирушка, как подсказала память, и продолжил: — А сказали, что полудохлая, да я сегодня везунчик — за одну серебрушку целую эльфийку оприходую!

Я широко раскрыл глаза, и вскрикнул:

— Нет!

— Чего ты там лопочешь, дура, давай в койку! — Весело сказал толстяк, закрывая за собой дверь, подхватил меня за шкирку и кинул на кровать, принимаясь развязывать веревку, которая исполняла роль ремня. — Я тебя на пол часа снял, мне хозяйка разрешила, хоть никому своих девушек меньше, чем на час не сдаёт.

Он навалился сверху, а я вдруг понял, что сказал: «Нет» на русском, и решил попробовать повторить на местном:

— Нет!

— Да что ты там опять, я вижу что хочешь, вот так, давай снимай портки.

Он стянул с меня трусы, и тут паника начала набирать обороты, я задёргался, пытаясь вырваться, а он уже начал пристраиваться, как вдруг посмотрел мне в глаза и остановился, испуганно куда то, вглядываясь с открытым ртом.

— Чумная? — Прошептал он, спрашивая то ли меня, то ли себя, а потом закричал: — ЧУМНАЯ! ЧУМНАЯ! ЧУМНАЯ!

Его как ветром сдуло, только дверь осталась болтаться на петлях, а я только слышал, как голоса снизу затихли, а побирушка всё громче кричал: «ЧУМНАЯ! ЧУМНАЯ ЧУМНАЯ!»

«И что он там увидел?» — Думал я, понимая, что встать не смогу.

А чужая память подсказывала что, если уж меня обозвали «Чумная» — ничего хорошего ждать не придется от местных.

Глава 5

Я лежал на холодном каменном полу подвала, свет падал только из зарешеченного окошка на запертой двери, рядом с которой стояло старое воняющее дерьмом ведро.

Когда меня пришли забирать из комнатки, я даже удивился — лица двух здоровых мужиков были наполовину прикрыты импровизированными масками из шарфов, а на руках обнаружились кожаные длинные перчатки. Пока слышал крики толстяка я всё раздумывал — что же он там увидел у меня на лице? Ощупав осторожно всю мордашку — ничего, не нашел, никаких тебе сифилитических шанкров и язв, и даже намёка ни на один прыщик. А вот когда меня осторожно взяв под мышки, не иначе боялись контакта с моей кожей, пронесли рядом с зеркалом я наконец увидел и, кажется, понял, чего испугался этот грёбаный побирушка — белки глаз были ярко желтые. Так же наконец смог рассмотреть свое лицо — худое, бледное, с небольшим вздернутым носиком, тонкими губами, синяками под глазами и светлыми, почти седыми волосами до плеч, которые сейчас представляли из себя жалкое зрелище. Глаза были ярко-фиолетовые, красивые, необычные. Хотя чужая память подсказывала что это скорее норма для эльфов, чем редкость.

Так, а почему у нас могут пожелтеть глаза?

«Желтуха» — сам себе ответил я, пока мою тушку тащили по лестнице вниз, как потом выяснилось — в подвальную камеру.

А почему желтуха появляется?

«Чаще поражение печени, реже крови», — опять проявил я чудеса сообразительности: — «Мда-а-а, дела, инфекция добралась до печени. И сколько мне осталось?»

Было неприятно копаться в чужих воспоминаниях, хоть иногда озарения происходили сами собой — язык, какие-то движения тела, ответы на вопросы, но вот если попытаться вспомнить что-то целенаправленно и конкретно — появлялось ощущение раздвоенности, я как будто переставал быть собой, становился отчасти этой несчастной девушкой. Но в этот раз было важно знать ответ.

После паузы и укола головной боли, я наконец смог узнать, что меня интересует — сначала поражаются кожные покровы, но быстро все возвращается в норму на неопределенный срок, потом поражается печень, дальше лёгкие и почки, заканчивается всё когда инфекция добирается до головного мозга, глаз и кожных покровов, которые покрываются невыносимо зудящими язвами.

«Твари, какие же твари!» — Вспоминал я очкарика и его друга, в ужасе понимая, что меня ждет.

Когда мою тушку наконец бросили на холодные и сырые камни импровизированной темницы в подвале, не-мои губы тронула моя презрительная ухмылка — люди и другие расы тоже болеют этой самой чумой, и у них все периоды болезни проходят ускоренно в несколько раз, а передается всё это добро от мужчины к женщине и наоборот, через кровь, и возможно даже посредством поцелуев.

Сколько же Хэнс и другие, подобные ему, уроды поставили в такие вот бордели зараженных девушек? Думаю, не трудно догадаться что что ждёт хозяйку — ведь скорее всего вестовой за клириком в замок местного барончика уже отправился, а когда он устроит тут допрос с пристрастием и узнает сколько прошло мужиков через это тело, хозяйку ждет плаха.

Злорадствовать, конечно, приятно, и даже мысль о том, что грязный толстяк скорее всего уже мертв, а тело сожжено — просто на всякий случай, не решала основной проблемы — меня тоже как разносчика сожгут, а вот это уже совсем не весело. При этих мыслях неприятно заныло в правом боку, я скривился и стал размышлять — была ли эта боль еще десять минут назад или пол часа, или это я себя уже накручиваю?

Меня не связывали, я просто знал, что ошейник не даст мне покинуть территорию этой моей комнатки, ошейник завязывался на хозяина, а когда раба отдавали в аренду — хозяин мог «сменить» владельца на определенный срок.

Послышались быстрые шаги, лязгнул затвор двери и в комнату вошли двое — хозяйка — полноватая женщина лет пятидесяти, с неприятным округлым лицом и короткими темными волосами, собранными в косу, а рядом один из верзил который тащил меня сюда, в руках у здоровяка была плётка.

— Сучка, ты всё испортила! — Заорала неприятным визгливым голосом эта видная дама.

Тело самопроизвольно, на инстинкте сжалось в комочек в ожидании боли, а с губ сорвался непроизвольный стон. Но боли не было, а я, догадавшись, стал трястись и стонать, всем видом показывая, что «всё как обычно», и надеясь на то, что моих актёрских способностей вкупе с доставшейся памятью, хватит что бы разыграть боль от ошейника.

— Ляг на живот и попробуй только дёрнуться или пискнуть. — Приказала хозяйка.

Я лёг и услышал, как хлыст в руках здоровяка расправился и несколько раз прошелся по полу рядом со мной, со страшным щёлкающим звуком.

«У него что еще и на кончике что-то прицеплено?!» — В ужасе подумал я.

«Да…» — Пришел ответ от чужой памяти.

Сильные руки разорвали одежду прямо у меня на спине, оголяя её.

Я лежал и думал над тем, что мне нельзя даже пошевелиться, ведь ошейник чётко следил за выполнением приказа хозяина, и не дай Боги не повиноваться — сразу последует наказание в виде невыносимой боли, которая будет продолжаться пока хозяин не прекратит или пока ты не начнешь выполнять всё так как сказано.

— Щёлк. — раздался звук и спину обожгло невыносимой болью.

Я сжал челюсть так, что казалось сейчас лопнут зубы.

— Щёлк.

— Щёлк.

— Щёлк. — Плеть раз за разом проходилась по моей спине.

Я прикусывал губу до крови, сжимал руки в кулаки и ногтями царапал себе кожу на ладонях, но не проронил ни звука, а когда раздался очередной щелчок, и казалось, что вся спина сейчас превращена в фарш, я наконец отключился.

Пришел в себя быстро, слыша разговор за лязгнувшей засовом дверью, хозяйка отдавала распоряжение:

— Плеть и одежду сожги, принеси мои вещи в карету, через час отправляемся.

«Решила удрать из города до приезда клирика?» — Подумал я.

Спина горела от дёргающей боли, но настроение было всё равно приподнятое — ошейник не работал. И кажется я знаю почему — его делали для…

Я задумался — а как меня зовут? Попытался найти ответ в памяти — но не получилось, только заработал еще более сильную головную боль. Итак, ошейник был завязан на неё, но теперь то тут я и система дала сбой.

Мне нужно выбраться отсюда, и вроде бы это даже не сложно — немного залечить спину, открыть засов на двери телекинезом, вырубить охранника — что для этого тела не должно представить проблему, всё-таки она ветеран двух Великих Войн, что ей какой-то жирный бурдюк без оружия. Как там было в фильмах про магов, надо представить, чего ты хочешь и напрячься, и магия сама всё сделает.

Я усердно представлял как заживает спина, напрягался, тужился — но ничего не происходило.

«Не обделаться бы от такой натуги» — проскользнула ненужная мысль.

Я опять полез в глубины чужой памяти, хотя не хотелось. И то, что я там обнаружил — не радовало. Напрягайся или нет — неважно, оказалось, что телу сейчас еще предстоит пропустить через себя какую-то часть энергии, которая пропитывает весь этот мир, накопить заряд или что-то вроде того, а вот дальше самое неприятное — что бы использовать любое заклинание нужны расчёты. В уме. Много расчетов.

И если самое простое я хоть как-то мог понять — что-то вроде: «a-квадрат+b-квадрат равно», и так далее, а что-то сложнее походило на дискретную математику, перемешанную временами химическими формулами, которые непонятно как туда вплетались.

— Да уж. — прошипел я, понимая, что за те несколько часов которые у меня есть, ни черта я не научусь магичить. Да и вообще сомнительно что смогу осилить такое, да еще без преподавателя. В школе помниться на уроках химии еле-еле наскребал на тройку, а в университете вечно долги по дискретной математике висели.

— Сраная магия. — сплюнул я рядом с собой кровь, которая набралась во рту из прокусанной губы.

Ладно, если я не могу себя исцелить сразу, что у нас есть из простого? Оказалось, не всё так плохо — простенькая формула, чтобы ускорить регенерацию, я начал думать, как её усилить для ускорения этого процесса в несколько раз — сначала показалось что будет просто, но каждый раз получалась конструкция из нагромождения цифр, символов в несколько рядов, и конца этому не было видно, я терялся уже на третей строчке в уме, забывая с чего начинал.

«Понятно теперь почему маги описываются всегда как ботаники и древние старики, умудрённые жизнью и вечно ищущие знаний». — Зло подумал я.

Стал пытаться применить простую формулу регенерации, получилось раза с двадцатого — я почувствовал щекотание на спине, выругался, так как дико хотелось почесать раны, но удержался. Процесс запущен, уже хорошо — хоть кровь остановится.

Через час стало гораздо легче, а я услышал храп за дверью — толстяк-охранник заснул, что мне в общем то на руку, а хозяйка давно уже покинула свои владения и прислуга сейчас должна быть расслаблена.

Я подполз к стене и приложил неимоверные усилия что бы встать, наконец поднявшись на четвереньки попытался выпрямиться — спину обожгло болью, свежие корки на ранах лопнули и снова пошла кровь.

— Сука. — Тихо выругался я и стал пробовать наложить аркан регенерации снова, в этот раз ушло двадцать пять попыток, потом отругал себя — надо было это делать после того, как встану, а то сейчас опять разойдется всё и повторяй по новой.

Наконец встав, стал привыкать к новому телу — сделал шаг, другой, третий и всё время держался за стену, голова кружилась, но уже не так сильно, как в первый раз в комнате наверху, больше не тошнило, и звёздочки в глазах не появлялись. Мне нужно было как можно скорее научиться ходить, вряд ли я далеко отсюда уползу на четвереньках, даже если получится вырубить охранника в таком положении.

Вдруг в голове мелькнула догадка, пронзив висок болью — руна на груди, мне нужна руна на груди.

«Какая руна?» — Сам себя, удивленно спросил я.

И понял что моя подопечная обдумывала как противостоять заклинанию стазиса, и нашла только один гарантированный выход (не считая конечно же защитных амулетов которых у неё не было) — гномская кровавая руна, вплетенная как и ошейник в саму суть разумного — тело и душу, и когда в тебя прилетает аркан заморозки — руна отражает удар, но не всё так просто — для отражения используются внутренние ресурсы организма и кровь, так что если один раз ты сможешь противостоять стазису и дашь противнику повторить его, скорее всего сам же и умрешь. Девушка много раз это обдумывала и пришла к выводу что это лучше, чем стать неподвижной куклой в руках мага и тех, кому он служит. Я огляделся, и не нашел ничего лучше, как отодрать большую щепку от деревянной двери. Немного её пообломал, что бы получился заостренный конец, с одной стороны. Понял, что это не подойдет, и осмотрел дверь еще раз — глаз ухватился за несколько ржавых полузабитых гвоздей.

«Кретины» — Мысленно обозвал я хозяев. Они совершенно не боялись рабов, полностью полагаясь на свою долбанную магию.

С третьей попытки смог оторвать кусок гвоздя с квадратной шляпкой, именно кусок — он был настолько ржавый что просто развалился на две части. Я стоял и не решался начать — всё-таки опасное это дело, резать себя ржавыми предметами, можно подхватить кучу заболеваний — столбняк, бешенство, просто загноится всё.

«Какой столбняк и бешенство, ты и так болен чумой, которая гарантирует тебе мучительную смерть!» — одёрнул я себя, и гвоздь вошел мягкую плоть.

Рисунок был похож на небольшую спираль которая заняла обе половины груди, с несколькими хитрыми загогулинами на обоих концах — в них то и был весь фокус, что бы отражать только стазис а не всё подряд, я выводил их тщательно и аккуратно, четко сверяясь с чужой памятью, и под конец понял что не дышу как минимум последнюю минуту. Шумно глотнув воздуха, когда закончил, я наконец расслабился.

Вся грудь кровила, а я стал сверяться с воспоминаниями дальше — теперь нужно наполнить рисунок магической силой, при этом если я где-то ошибся — ничего не произойдет, и придется искать ошибку для её исправления. Направлять силу в спираль оказалось проще чем магичить используя сложные формулы, у меня получилось уже с третьего раза. Грудь сначала потеплела, а потом буквально зажгло, я смотрел на спираль, которая медленно запекалась прямо на мне, а в нос ударил неприятный запах жаренного мяса, я вновь закусил губу до крови, чтобы не вскрикнуть, но уже через пять минут всё закончилось — рисунок полностью выгорел, оставив чуть заметный след, а кровь больше не шла. Я потрогал свою грудь — гладкая кожа.

«Сраная магия». — Подумал я. — «Вот бы всё так просто колдовалось».

Но это была рунная магия коротышек-гномов, они не особенно любят напрягаться, и все такие ритуалы завязаны на кровь, боль, вред организму. Ничего хорошего. Я сравнил это с полезной едой — она пресная и не вкусная, зато так питаясь ты будешь точно уверен, что не появится никакой язвы, а вот кушая вкусную жареную, сладкую, и другую еду — получишь быстрое удовольствие и в будущем проблемы со здоровьем.

Я стал осторожно ходить кругами по камере, продолжая держаться за стену и привыкать к телу, ногам было очень холодно, но выбора не было — нужно как можно быстрее привыкнуть к новым ногам. Пятнадцатый круг я уже уверенно шагал, всё так же опираясь о грязную и холодную стену камеры, и наконец решил попробовать отпустить руку. С первого раза не получилось устоять, и я зашатался. После нескольких попыток всё-таки сумел встать ровно. Попытался сделать шаг — пришлось ухватится за стену. Через несколько попыток я всё-таки смог один раз шагнуть к центру комнаты.

«Маленький шаг для человека и огромный скачок для эльфа» — Мысленно усмехнулся я.

Хотя радоваться было в общем то нечему — неизвестно сколько осталось до прибытия уполномоченного инквизитора, который наверняка решит меня сжечь, а я добился только того, что могу сделать один шажочек.

Принялся «тренироваться» в усиленном режиме, и уже через пол часа мог осторожно передвигаться по комнатушке, а в конце очередного часа уверенно ходить, осталось попробовать бег — что тут было затруднительно, поэтому я просто ограничился различными упражнениями — приседания, поднятие ног, всячески поворачиваться на месте и «тестировал» свой вестибулярный аппарат, который кстати оказался не в пример развит моему собственному — я мог долго крутится на месте, и помимо того что различал на каждом круге всё происходящее вокруг, при полной остановке не чувствовал даже намёка на головокружение или тошноту. Хоть какой-то плюс.

Попробовал несколько приёмов которые знал сам — прямой удар, апперкот, удар ногой, всё это было конечно здорово — но девушка весила раза в два, а то и два с половиной, меньше, чем я, а поэтому для меня сильные удары скорее всего окажутся в этом исполнении менее эффективными. Я поморщился и обратился к другой памяти.

«Так, посмотрим, чему там учат стрелков, разведчиков и пограничников остроухих» — Мысленно потирая руки, подумал я.

И действительно, было множество различных приёмов, в основном как я и предполагал рассчитанных на то, что противник будет тяжелее и массивнее, и бойцу необходимо было воспользоваться этой чужой массой себе на пользу — захваты, броски, удары в болевые точки. Конечно, в основном ушастые полагались на свои луки и главная цель в любом бою — не подпустить к себе врага ближе, чем на десять шагов. Возникал вопрос — а смогу ли я воспользоваться хоть одним из этих приёмов?

Попробовал — тело на автомате выполняло почти всё что я пытался сделать, на сколько это вообще было возможно в тёмном и маленьком помещении. Вот тебе и мышечная память, повезло.

Спина уже не так сильно болела, и я решил, что тянуть больше нельзя, осмотрел себя — из одежды ничего не осталось, холодно не было — пока всячески напрягался и разминался, тело налилось приятной теплотой. Охранник всё так же размеренно храпел за дверью, не было слышно никаких шагов рядом, и я посчитал это лучшим временем для побега, тем более что сейчас мне это представлялось «лёгкой прогулкой».

Подойдя к краю двери, попытался простеньким и слабым заклинанием телекинеза сдвинуть засов. Сразу конечно же ничего не получилось, хотя и заклинание было из серии «а плюс б равно ц», раза с десятого засов впервые дёрнулся, я обрадовался и тут же насторожился — охранник тоже услышал небольшой лязг, всхрапнул и вновь размеренно засопел. Я выдохнул.

«Сраная магия». — В очередной раз ругался я на местное мироздание.

Пришлось усложнять формулу — добавлять вектор и точку приложения силы, опять получалась какая то нереальная конструкция, но я смог удержать её в голове и после очередной попытки засов с громким звоном сдвинулся в нужную сторону, но не остановил своего движения и вырвав крепления устремился куда то к стене, где судя по звуку и увяз. Что-то я не рассчитал.

— Бля! — Вскрикнул я по-русски.

Охранник тем временем встрепенулся, встал и пошел осматривать засов, вернее то, что от него осталось, его даже не смутил скрип открывающейся двери.

«Ну что за кретины, только и полагаются на свою долбанную магию», — думал я, тихо ступая босыми ногами и быстро подходя к спине толстяка.

Бью ему под колено сзади, он резко приседает, моя рука уже на рукояти ножа у него за поясом, который спокойно выходит из ножен и когда удивленное лицо поворачивается ко мне — загоняю небольшой тонкий кинжал прямо в глаз своей первой жертве. Всё получилось почти мгновенно, тело само знало, что делать, и охранник даже не успел пискнуть, так и продолжал тупо на меня смотреть теперь уже одним пустым глазом, падая на пол в неестественной позе.

Нож остался у меня, теперь окровавленный, я его так и не выпустил из правой руки. Смотрел то на труп, под которым сейчас растекалась красноватая лужа, то на кинжал в крови, сердце билось всё сильнее, дышать стало тяжело, я сглотнул и упал на колени, меня снова вырвало желчью.

«Я убил человека. Убил. Человека,» — кричала одна часть сознания.

«Я много раз убивала разумных, что в этом такого?! Успокойся и приди в себя — нужно бежать!» — пыталась образумить чужая память.

А я всё стоял на четвереньках, и не мог выйти из шокового состояния, а когда труп дёрнулся в конвульсиях, меня охватил страх, и я бросился в другой угол помещения, подальше от свежего покойника, на глазах проступили слёзы.

«А когда девочку убивал — был спокоен и собран,» — с издёвкой проговорил голос, не знаю правда чей — той части сознания которая принадлежала мне, или это так издевается память моей подопечной.

«Это другое!» — Возражаю я.

«А когда подмазывал полицейских и судей, фактически подписав смертный приговор ей, не нервничал?» — ехидно спрашивает голос.

«Я никого не убивал!» — Плачу, держусь за голову, и пытаюсь спорить сам с собой.

«Правда?» — Опять задаю вопрос себе.

Сижу так неизвестно сколько, пялясь на тот самый стул, где сидел охранник, потом наконец осторожно поднимаюсь и осматриваюсь — я голый, мне нужна одежда, дополнительное оружие, лошадь в конце концов. В небольшом помещении есть шкаф, который я и открываю, ничего не нахожу, а раздевать охранника совершенно не хочется, стараюсь не смотреть в его сторону, есть лестница куда-то наверх — осторожно поднимаюсь, тут пусто, несколько небольших шкафчиков на стенах, деревянный стол, на потолке стеклянный светильник с огоньком, у двери вешалка на которой висит одинокий чёрный плащ. Хоть что-то — беру его и накидываю на плечи, обшариваю шкафчики и нахожу вяленое мясо — не думая вгрызаюсь в него, чувствую невыносимый вкус и запах тухлятины, отплёвываюсь и понимаю, что эльфы не едят мяса.

— Дерьмо, — тихо ругаюсь я, ища хоть что-то похожее на воду, чтобы прополоскать рот, воды не нахожу и возвращаюсь к убитому толстяку.

— Ну извини, так получается. — Говорю мертвецу, пытаясь стянуть его огромные ботинки.

Наконец сняв один, осознаю, что ни за что в них не полезу, воняет так, что длинные острые уши вот-вот свернутся в трубочку, да и размер больше моей теперешней ноги раз в пять. Снимаю с него безразмерную кожаную жилетку, которая на мне похожа больше на неказистое платье, сверху накидываю плащ и понимаю, что взять то с толстяка больше нечего. Затягиваю ремешки на жилетке, пробую попрыгать несколько раз, неудовлетворённо ворчу и перетягиваю все крепления, еще раз пытаюсь попрыгать — шум есть, но уже чуть различимый, не очень хорошо, но для местных и так сойдет.

«Зачем я вообще прыгаю, ведь я так никогда не делал». — Думаю отстранённо.

Вот тебе и чужая память. Так оглянуться не успею как моё сознание будет ей сожрано. Ладно, позже разберемся. Поднимаю по лестнице, иду к закрытой деревянной двери и прислушиваюсь. Вроде тихо, хотя где-то на краю слышимости улавливаются шаги, но это далеко, открываю осторожно дверь — на меня смотрит длинный тёмный коридор, пробираюсь по нему и осторожно заглядываю в пару дверей справа и слева, наконец нахожу воду в одной из небольших комнат в графине на столе, жадно хватаю и пью, живот недовольно урчит — хочется есть.

Еще в одной комнате нахожу наконец штаны и сапоги, судя по всему, здесь что-то вроде прачечной — тазы, мыльный порошок. Размер явно не мой, но сойдет — одеваю. Немного потоптавшись в сапогах всё-таки, решаю отказаться от этой идеи — ноги сотру в кровь, мне такое сейчас никак нельзя, лучше простудится. Еще раз прыгаю и проверяю какой издаю шум — перетягиваю ремень, снимаю с сапог пару кожаных шнурков, перетягиваю широкие штаны у голени и в районе колен. Вытираю наконец кинжал об грязную тряпку, и выхожу.

На улице светает, но я успеваю заметить на небе целых две луны — одна побольше, другая поменьше.

«Младшая и старшая сёстры» — Приходят на ум названия из памяти.

Чего я, собственно, боюсь и зачем крадусь? Это небольшой городок, а я вроде как ветеран двух войн, тут даже ни одного штатного мага нет, я как раскалённый нож могу пройтись через весь этот грёбаный городок, убивая всех на своём пути. Если бы у меня был хотя бы лук. И меч. А еще метательные ножи.

«Я никакой не ветеран двух войн — я обычный менеджер-гуляка, что я там о себе думаю?» — Одёрнул я себя и добавил: — «Еще и больной неизвестной инфекцией, которая сейчас пытается убить мою печень».

Бордель был трёхэтажным и сложен из камня, располагался почти в центре небольшого города, я огляделся и ничего не почувствовал — обычный средневековый городок, дома в основном деревянные, хотя попадаются иногда сложенные из чего то похожего на кирпич, в некоторых коптят трубы, свет почти нигде не горит, дорога на проходящей мимо улочке выложена неровными камнями. Фонари, а они тут были, стоят редко, в них на самом верху за стеклом горит огонёк — может магический, а может обычный, проверять не было ни малейшего желания.

Рядом со зданием публичного дома несколько убогих одноэтажных пристроек, туалет, какой-то сарай и явно похожее на конюшню строение. Захожу в конюшню и вижу несколько мест для лошадей, все пустые, в лотках для еды кое где попадаются полусгнившие яблоки, я еще не настолько голоден что бы на такое польстится, поэтому просто выхожу и иду обследовать сарай.

Дверь закрыта на обычный засов, никаких замков, поэтому просто отодвигаю его и захожу, внутри мешки и деревянные ящики, куча сена. Ничего интересного и нужного, выхожу на улицу и вижу, как задняя дверь, из которой я вышел, открывается, оттуда вываливается худощавое и низкорослое тело, видит меня и что-то кричит. Не отвечаю и жду пока он, шатаясь подойдет.

— Э-э-э, а ты еще кто? — Спрашивает удивленно пьяный страж, скорее всего тот, кто должен был сменить толстяка на рассвете.

Просто бью со всей силы в нос, он хватает за лицо, и получает удар в живот, а когда сгибается добавляю по затылку и горе-стражник теряет сознание.

Обшариваю его — ничего кроме второго дрянного кинжала не нахожу, его одежда мне конечно больше подойдет, но времени возиться нет, поэтому просто затаскиваю в амбар и выхожу за забор, натянув на голову глубокий капюшон от плаща так, что бы лица почти не было видно, направляясь по дороге к выходу из города.

Лошадь мне так и не попалась, немногочисленные прохожие не обращали на меня внимания, так и дошел до главных южных ворот, которые вели к тракту ведущему к Южному Великому Лесу.

«Правда теперь люди и другие расы называют его немного по-другому». — Думаю и криво улыбаюсь я.

Сейчас стража медленно раскрывала две огромные створки высотой метров пять, а я замедлил шаг ровно на столько, чтобы, когда я поравняюсь с домиком служивых, ворота уже были открыты, а стражники были на пол пути к своему посту. Проблем при выходе из города быть не должно.

Так и случается, просто еще одна побирушка покидает город, туда ему и дорога. Утро наступило окончательно, и всё вокруг залило солнечном светом. Несмотря на ясную погоду, было прохладно, я осмотрелся — с обеих сторон от небольшой дороги тянулись редкие полу-лысые деревья с желтыми листьями.

«Осень». — Пронеслось в голове.

Вдалеке на дороге замечаю черную точку, снимаю плащ и прищурившись вижу очертания повозки, медленно движущейся в сторону Леса.

«Как интересно, кто же это такие у нас?» — Думаю я, сворачивая с тракта, и прислоняясь больной спиной к одному из деревьев, пытаюсь воспроизвести простые формулы сразу двух арканов — Скорости и Скрытности. Очень слабые заклинания, но, если буду держаться за метров пятьсот от повозки, этого будет достаточно что бы меня не заметили. Получается, как всегда, не сразу, минут двадцать чертыхаюсь и начинаю все с начала, но наконец чувствую подъем сил, и когда опускаю глаза на руку — немного пугаюсь, она чуть сливается с коричневым стволом дерева, как и остальная одежда, а когда приближаю конечность к глазам то медленно возвращает свой первоначальный бледный цвет.

— Ну, погнали. — Говорю себе под нос, и неспеша начинаю разбег, сначала медленно, но со временем все быстрее, и немного отклоняюсь от дороги, чтобы разорвать дистанцию.

Через пол часа нагоняю повозку, пригибаюсь и остановившись внимательно рассматриваю — на козлах сидят двое, в привычных, для этой местности, черных меховых штанах, кожаных жилетках поверх серых рубах. Лица обоих скрыты неухоженными длинными бородами, видно только карие глаза.

«Нет, не Хэнс, очень жаль». — Разочарованно думаю я. — «Хотя, ему тут в ближайшее время лучше не появляться, теперь его портреты будут в каждом поселении — как разносчика чумы. Поделом ублюдку».

Солнце уже в зените, а значит время перевалило за полдень, пару раз за это время обновлял заклинания, каждый раз получалось всё проще и проще, вдалеке уже виднелась граница Леса — огромные исполинские деревья, размером с небоскрёб, заполняли весь видимый горизонт. Сердце защемило.

«Не моё сердце». — Одернул себя.

И вот развилка, жду куда свернёт повозка, чтобы поехать вдоль Леса, и когда возницы даже не думая выбирают путь в лево, не удивляюсь. Ведь дорога в эту сторону кончится через несколько километров тупиком, а эльфы уже как пятьдесят зим ни с кем не торгуют.

«Так куда же и зачем эти ребята направляются?» — Задаю я себе риторический вопрос.

Сейчас мне нужно обогнать эту крытую телегу, что я и делаю, держась на расстоянии, и разрываю с ними дистанцию всё больше удаляясь и стараясь двигаться скрытно, у меня есть догадки и план, который на этих догадках построен, а значит…

— Стой!

Слышу молодой девичий голос, перестаю пригибаться и выпрямляюсь во весь рост, поворачиваясь к эльфийке с натянутым в мою сторону луком, одежда которой почти сливается с местностью. Снимаю капюшон и смотрю ей в глаза, расстёгиваю пряжку, и накидка падает под ноги, мою шею со следами рунного ошейника становится видно. Эльфийка опускает лук.

На вид ей не больше шестнадцати, совсем девчонка, волосы заплетены во множество красивых косичек, на щеке затейливый узор — знак кандидата в командиры пограничников. Рядом поднимаются еще двое, и я вижу, что не ошибся — стандартная тройка пограничников.

— Приветствую. — Сухо здороваюсь я.

— Кто ты? — Немного подумав, спрашивает девчонка.

Эх, если бы я знал имя.

— Тот, кому нужна помощь. — Отвечаю.

— Мы не пустим тебя в Лес, не знаю кто ты и откуда, но тебе сюда дороги нет. — Строго говорит девочка, но оружие не поднимает, а её товарищи не спешат хвататься за луки. Но я-то знаю как быстро эльф может привести свое оружие в готовность, поэтому отношусь к этой их обманчивой расслабленности серьезно.

— Мне нужен всего лишь хороший лук, колчан стрел, может быть обувь и немного пропитания, я не собираюсь в ваш Лес. — Закидываю удочку.

Они какое-то время раздумывают, потом отвечает эльфийка командир:

— Уходи.

— То есть, как это — уходи? — Закипаю я и продолжаю: — В пол дня пути отсюда стоит человеческий город куда время от времени поступают в рабство шлюхи-эльфийки, и вот одной такой удаётся выбраться, и ей на пороге дома, какие-то сопляки говорят: «УХОДИ»?

Девушка в замешательстве, а я продолжаю и задаю вопрос:

— Как тебя зовут?

— Элисаль. — Удрученно отвечает девочка.

— Так вот, Элисаль, кто сейчас командует пограничниками?

— Альтрус. — На автомате отвечает она.

— А что с Этерном? — Продолжаю допрос растерянной эльфийки.

— Его забрал Великий Лес.

Морщусь от этой новости — в воспоминаниях он как один из самых преданных правителей в Лесу.

— Она врёт, не слушай! — Восклицает парень и наставляет на меня взведенный лук, по голосу тоже не старше шестнадцати.

— А это? — Кисло улыбаясь, показываю на шею.

— Спуталась с кем-то из лопоухих, а он тебя и пристроил на подработку. — Выдаёт свою версию парнишка.

— Я эту границу проклятого леса охраняла, как и вы, идиоты, дайте-ка угадаю — дефицит защитных амулетов, поэтому вам их не выдали? — Опять закипая, спрашиваю я у них.

— У Великого Леса нам не нужны никакие амулеты, отступница, убирайся или умрёшь! — Это подаёт голос третья девочка, кажется она еще младше остальных двоих.

Чудны дела твои, Древо, это сколько же боеспособных эльфов осталось в строю, если отпускают на боевые патрули этих детей?

— Ваш Лес давно уже прогнил, оглянитесь и посмотрите на увядающие деревья, и так везде, само Древо больно, — Не двигаясь с места, продолжаю я: — только вот похоже скверна и увядание затронула не только деревья, а еще и разум одного из ваших командиров, как минимум одного.

— Не слушайте, она больна, чума туманит её мысли! — Кричит пацан, я вижу, что он вот-вот готов спустить тетиву, но продолжаю:

— Да очнитесь уже, вас, как и меня в свое время, продали в рабство, никакой Лес не защитит от того, что вас ждет, а амулеты защиты не выданы вам намеренно.

Они молчат, а Элисаль опустила лук и растерянно смотрит на меня, похоже слова находят отклик в её сердце — она же не слепая.

— Раньше это место называли — Великий Южный Лес, люди, орки, гномы — все мечтали попасть сюда, почувствовать величие этих великанов, прикоснуться к истории перворожденных этого мира, и лишь достойным мы позволяли пройти, а знаете как теперь в народе зовут это проклятое место, которое любой разумный обходит стороной, и его жителей?

Они молчат.

И тут меня бьет сильно в грудь, рот наполняется кровью, из носа стекают две струйки, грудь обжигает недавно нанесенный рисунок.

«Сраная магия» — Думаю я, пошатываясь, но стараясь не упасть и не двигаться.

Я слышал их приближение уже минут пять, они двигались осторожно и почти бесшумно, видимо под покровом какого-то заклятья, поэтому детишки и не увидели ничего, а услышать и почувствовать, как я — еще мало опыта.

— Морк, смотри какая удача — целых три сучки и консерва, да это просто удача! — говорит кто-то визгливым голосом сзади.

Я почти полностью отдаюсь чужой памяти — не больше пятнадцати шагов, лёгкие цели. Перекатываюсь к Элисаль, выхватываю у неё лук, и отправляю сразу три стрелы из колчана в одну цель — точно определив мага, первые две ломаются о незримую преграду, а третья попадает прямо в глаз невысокого старичка с куцей бородкой.

— Э-э-э. — Мычит один из бородачей, сейчас они оба стоят с поднятыми руками и пятятся назад.

Я достаю еще пару стрел, накладываю на тетиву и стреляю — одна попадет в левый глаз первого, а вторая в правый глаз второго, они валятся безжизненными кулями на выцветшую траву. В этот раз я не испытываю ничего, ведь стрелял не я.

«Уверен?» — Спрашивает голос с хитринкой. Мой ли это голос?

Не отвечаю, но думаю, что, если так продолжится дальше — я сойду с ума, вряд ли наши воспоминания когда-то смогут соединиться вместе таким образом что я останусь собой.

Осторожно укладываю всех троих заморженных на землю, приговаривая:

— А вы не верили, я вам говорила. — Аккуратно и осторожно раздеваю Элисаль, продолжаю: — Это стазис, аркан такой, скоро пройдет, я вас оставлю тут — вам ничего не угрожает, я пробежала много миль от ближайшего города — эти были единственными разумными которых я встретила.

Раздев догола девушку, накрываю её своим плащом и начинаю одевать форму — тёмно-серые просторные штаны с карманами по бокам и отличным ремнём из специально обработанной коры, плотная и лёгкая серая рубашка с поддержкой для груди, сверху светло-коричневый жилет на заклёпках, и наконец зеленая куртка с высоким воротником, и серый плащ с защелкой в виде дубового листа и капюшоном. На спину, в специальный захват из ремней под плащом, ложится лук и переполненный колчан стрел, на боку небольшая сумка из такой же ткани, как и рубаха, в ней нахожу несколько сухофруктов и жадно в них вгрызаюсь.

— Вернётесь к древу — можете задать много интересных вопросов тому, кто вас подставил. — Говорю я, зная, что они меня прекрасно слышат, а потом предостерегаю: — Но я бы не советовала, у этого урода сейчас влияния в Лесу, наверное, столько, что сможет вас официально в рабство продать, всех троих, просто держите язык за зубами — скажите, что была небольшая стычка. Когда вернетесь, оставьте Элисаль поодаль и принесите ей новый комплект обмундирования.

Наконец доев, заканчиваю свой злой монолог:

— А вообще советую вам уходить отсюда, вот как снова отправят на границу — так всей компанией и уходить, Королевство сейчас подавляет восстания в чумных городах, могли бы настрелять много этих ублюдков восставших и неплохо заработать, я за последнее время совсем потеряла веру в этих, как вы их там называете — лопоухих? Смешно. Так же вы девушки видные, сможете захомутать себе любого, а потом тихонько прикончить и продолжать жить себе спокойно в столице, ни в чем не отказывая, а дальше видно будет.

Всё это говорил уже я от себя, вряд ли моя подопечная смогла бы до такого додуматься.

— Хотя что я вам тут рассказываю, всё равно не послушаете, так и сдохнете — или в рабстве на панели, или от чумы у этого сраного Древа, бывайте.

Поворачиваюсь, и ухожу к повозке — нужно распрячь лошадь и двигаться в путь, я уже наметил план по возвращению, и судя по памяти моей протеже — у меня есть все шансы вернуться, придется только найти или определенного шамана орков, или нужного человека у людей, а для этого нужно преодолеть много километров, а тут как раз две лошадки запряжены в повозку.

— К-к-как. — Доносится сзади слабый и хриплый голос Элисаль.

— Что — как? — Спрашиваю, не оборачиваясь.

— К-к-как наз-ы-в-ают т-теперь н-наш л-лес и-и-и н-н-ас? — С трудом спрашивает она.

Я чувствую, что ей важно это знать и подумав, отвечаю:

— Чумной лес, а эльфов — длинноухими крысами.

Не хочу больше говорить, ускоряюсь в направлении повозки и не слышу больше вопросов, по щеке течет слеза, а к горлу подступает ком.

«Это точно хреновы женские гормоны» — успокаиваю сам себя.

Глава 6

Прошло уже три дня как я расстался с троицей пограничников, и два дня как покинул пределы баронства, в котором это тело трудилось на сексуальном поприще. Каждый раз, когда об этом задумывался, в голову лезли картинки с чужими воспоминаниями — побои, насилие, боль, причиняемая ошейником, чувство нехватки воздуха от того, что заблокирована любая возможность просто пропускать через себя магическую энергию.

Для меня было непонятно — почему она не покончила с собой? Конечно, для долгоживущих эльфов своя жизнь и жизнь сородичей значила несравненно больше, чем для тех же людей, но ведь убила она свою напарницу, когда поняла, что их ждет, так что мешало наложить руки на себя? Хотела отомстить людям заражая их чумой?

— Просто охрененный план, тьфу блин. — Сплюнул я на землю от отвращения.

Каждый раз пытаясь понять мотивы девушки оставаться живой в таком состоянии — натыкался на пульсирующую боль в виске, и бросал эти попытки. Что-то блокировало воспоминания, как будто девушка была еще здесь и не хотела, чтобы я знал почему ей важно было продолжать жить в таком состоянии.

Это была моя вторая остановка на ночь, но в этот раз нужно было не только хорошенько выспаться перед визитом в столицу очередного баронства, а еще провести ревизию всего того хлама, который я набрал с убитых работорговцев, двух эльфийских сумок — забранных у подростков в качестве платы за то что не дал их пленить.

В боку противно заныло и кольнуло, во рту появился привкус горечи, я присел что бы переждать приступ, в этот раз боль не ушла до конца, но немного ослабла, я встал и забрал с бока привязанной к стволу дерева лошади, небольшую вязанку хвороста. Хорошо, что запасся им на месте прошлого ночлега, сейчас я был не в состоянии ходить и собирать сухие ветки. Сложив небольшую горку веточек, распростер руку и воспроизвел в голове аркан огня. Ладонь обожгло, но пламя сорвалось с кончиков пальцев и красивой огненной каплей упало на ветки, которые тут же разгорелись, теперь только подбрасывай хворосту и будет тебе тепло и свет в ночи.

Арканы огня оказались самыми сложными, пришлось упрощать формулу что в итоге вылилось в такие вот небольшие ожоги на руках, но я привык — всяко лучше, чем тереть палки друг о друга, а спичек тут не предвиделось.

Меня начало знобить и подташнивать, боль из правого бока перебралась в верхнюю часть живота, я сидел, согнувшись и тяжело дышал. Вытащил из ножен на правом боку эльфийский кинжал, расчистил рукой небольшое ровное место рядом с собой и принялся выводить формулы, мне нужно было сделать в этот раз совсем сложное — регенерировать внутренние органы, предварительно сняв боль.

Память тут же подбросила картинку-видение — я сижу в большом помещении, напоминавшем аудиторию университета, вокруг и рядом сидят эльфы и внимательно смотрят на подобие кафедры, где некий старый и уважаемый эльф с длинными седыми волосами, гордым орлиным носом, чисто выбритый, и одетый в подобие серой мантии одеяние, вещал:

— Друзья, я вам запрещаю записывать формулы заклинаний, даже самых простых. Вижу что хотите возразить, но отвечаю сразу — вы можете выписывать отдельные блоки, составлять схемы, прикидывать, но заклинаю вас, уважаемые — никогда, слышите, никогда не пишите конечный результат на бумаге или где-либо ещё, это расслабляет и делает из разумного не мага а непонятно что, вы не успеете опомниться как станете все больше полагаться на бумагу и перо, перестанете тренировать свой разум…

Дёргаю головой, прогоняя чужое воспоминание, и недовольно бурчу:

— Пошёл ты нахер, старый козёл, мне что сдохнуть теперь тут от боли, чтобы тренировать свой разум?

Тем более что задерживаться в этом умирающем мире я не собирался. А то, что мир загибался — это точно. Когда я говорил с подростками-погранцами то не врал, и не только деревья эльфийского леса гниют и вянут, даже в том леске где я находился было видно все признаки увядания, и это никак не было связано с временем года — некоторые травинки обесцвечены и почти белые, на пока еще немногих деревьях кора так же меняет свой цвет местами. Животные при размножении всё чаще дают изуродованное потомство. Предполагаю, что эта чёртова чума теперь уже передается воздушно-капельным путём, и заражает не только разумных, но и всё окружающее.

Символы, цифры, значки — я начинал уже, наверное, в сотый раз, морщась от боли, вплетая всё новые и новые построения в окончательную формулу, а когда начну её испытывать — неизвестно с какого раза получится запустить всё это нагромождение. А боль между тем опять усилилась, заставляя меня согнуться и постанывать время от времени.

И вот я закончил, подбросил в костёр еще веток, оглянулся — сидел на небольшой полянке посреди леса, в который свернул с дороги и углублялся часа полтора, солнце уже село и сейчас пламя костра отбрасывало пугающие пляшущие тени на близлежащий деревья. Но бояться мне было некогда — боль была такая что появись тут разбойники или волки, я бы просто дал им себя убить.

Дёрнул головой, прогоняя суицидальные мысли, и принялся пытаться прочитать заклинание в уме, прямо с земли. Ничего не получалось, я пробовал бесчисленное множество раз, но не мог удержать в голове, даже со шпаргалкой, промежуточные результаты, и вся конструкция сыпалась так и не начав работать, боли в животе и голове тоже не способствовали моей продуктивности как мага. Пришлось тратить еще пол часа что бы упростить всё это дело, и эффект должен был быть слабее, но мне уже было всё равно.

И тут пошел дождь.

— Блядь, нет, сука, какого хрена! — Заорал я, наблюдая как капли тушат костёр, и самое главное — размазывают в грязь всё мною написанное.

— Сраная магия! — Продолжал кричать, даже перестав бояться, что кто-то услышит, и кулаком избивая невинную землю, превращая даже сохранившиеся свои труды в грязные разводы.

Успокоился, подполз к вещам и перетащил под ближайшее раскидистое дерево, забрал остаток хвороста с лошади и принялся разводить новый небольшой костерок, мне нужен был свет. Когда огонь немного разогнал тьму, начал по новой выписывать на земле заклинание, уже исправленное и упрощённое. Почувствовал, что на лбу и вообще по всему телу стал выступать пот, меня колотило от холода всё сильнее, ещё чуть-чуть и я перестану понимать, что происходит, нужно было торопиться. Наконец закончив, попробовал прочитать заклинание — ничего не сработало, но в этот раз я понял, что у меня получится воспроизвести в сознании формулу, используя написанное на земле, в прошлый раз даже шанса не было — уже на середине сбивался.

Когда через час заклинание всё-таки сработало, я, кажется, почти ничего не соображал, а нагрузка на мои маленькие магические силы была такова что я просто потерял сознание от переутомления, лишь успев отметить, что боль наконец ушла.

Проснулся, когда солнце было прямо надо мной, чувствовал себя не выспавшимся, но самое главное — боли и какого-либо другого дискомфорта не наблюдалось, что радовало. Но я знал, что это временное явление. Я убрал симптомы, залечил внутренние органы, но инфекция никуда не делась. Казалось бы — делай так каждый раз, и будет тебе счастье — но память расстраивала, каждый раз эффект будет всё слабее, можно попробовать изменить заклинание и эффективность вновь возрастет, но рано или поздно и оно перестанет действовать, вирус приспосабливается.

Ревизию вещей проводить не стал, впереди должна быть небольшая речка — мне нужно было отмыться от грязи, постирать одежду и поесть, а потом уже думать, что делать дальше.

Через пару часов вышел к широкому руслу реки, проходившей прямо через лес. Привязав лошадей, собрал немного хвороста и сложил небольшой костёр, разжигать пока не стал. Разделся и отправился к илистому берегу стирать одежду, благо мыльный порошок мне достался как трофей с работорговцев. Когда закончил стирку, повесил всё на ветки ближайшего невысокого дерева, и стал сам опускаться в холодную воду. Ил неприятно проваливался под ногами, но делать нечего — нужно отмыть всю грязь и помыть уже наконец голову. Вся процедура не заняла и десяти минут, дрожа выскочил на берег, и наконец развел огонь — в этот раз даже не почувствовал ожога, настолько замёрз.

Сидел на кожаной жилетке, которую еще несколько суток назад стащил из борделя, смотрел на костёр и грелся. Когда стало теплее — принялся изучать своё тело — грудь, тонкие руки и ноги, бёдра, гениталии. В душе поднималась злость, схватил кинжал и запустил в ствол соседнего дерева, выругавшись:

— Сраная магия, грёбаный очкарик, что мне теперь делать?!

Заклинание телекинеза сработало само собой, сформировавшись в уме, и кинжал вернулся в руку, чтобы тут же отправиться обратно в ствол невинного дерева.

— Я смогу попасть домой, но что делать с телом?! — Кричал я непонятно на кого: — А если эти шизики-физики его утилизировали уже?!

Нож еще несколько раз возвращался в руку, и отправлялся в сторону дерева, уродуя его.

— Блядь. — Наконец закончил я, выдохнувшись.

Хватить распылять силы, надо собраться и решать проблемы по мере их поступления. Начал потрошить сумки бородачей — нашел три золотые монеты, стопку серебряных, и кучку медных. Нащупал два непонятных прозрачных камня, они были тёплыми и приятными на ощупь.

«Накопители». — подсказала память.

Вот я идиот, надо было раньше провести ревизию припасов — глядишь не вырубился бы вчера от истощения.

В последней сумке нашел ошейник из тонкого метала, смотрел на него секунд десять и со злостью стал гнуть, ломать, разбирая на кусочки эту чёртову хреновину. Когда закончил — понял, что на глазах слёзы.

«Дерьмо, что со мной такое?» — Подумал, озадачиваясь своей такой ранимости в последнее время. — «Точно гормоны».

Остальной ненужный хлам сложил весь в один мешок и откинул от себя в сторону, принялся смотреть что было в эльфийских сумках — нашел еще сухофруктов, завернутых в серую плотную бумагу, которые тут же и принялся жевать. Какие-то скатанные в рулончики размером с ладонь губки, небольшое овальное зеркальце.

«Вот женщины, её в боевое патрулирование отправляют, а она зеркальце берет». — Усмехнулся я про себя и зло закончил: — «Хотя в борделе ей бы это пригодилось, глядишь лишнюю серебрушку с клиента стрясла бы, прихорашиваясь».

Нашел один пустой амулет, для чего нужен так и не разобрался, даже не стал заряжать, и самое главное нашел стопку серых листов, штук десять, и самопишущие перо — что-то вроде ручки. Были еще какие-то заколочки, иголочки, пуговицы и прочий хлам, который я сразу отбрасывал в сторону.

Посмотрел в зеркальце и внимательно изучил себя — волосы чуть-чуть ниже плеч, синяки под глазами почти пропали, а сами глаза изменились — белки побелели, лишь с самых краёв можно было заметить наползающую желтизну, еле-заметную, если очень присматриваться. Теперь и в город можно наведаться.

— Но сначала самое главное. — Подбодрил себя я, вынимая кинжал из ножен.

Взял аккуратно одну прядку волос перед носом, попробовал срезать — лезвие легко отделило этот кусочек от основной массы.

— Отлично. — Проговорил я, и принялся кромсать прическу, склонившись к земле, что бы волосы не попадали на тело.

Закончив, еще раз посмотрелся в зеркало и увидел, что натворил —, неровные короткие пряди волос торчали во все стороны, но зато теперь ничего не будет мешать и никто не сможет схватить за эту чёртову гриву в драке. Да и не особо меня тянуло ухаживать за волосами, и так забот полно.

Проверил одежду — чуть сыровата, но сойдет, принялся наряжаться. Привычно попрыгал, удовлетворённо хмыкнув нацепил лук на спину и меч с кинжалом к поясу. Сумку со всем отобранным мной сегодня добром прицепил к седлу лошади. Можно выдвигаться.

Через пару часов вышел на дорогу, и двинулся в сторону Гаймена, столицы местного баронства.

«Название то какое, а?» — Ухмылялся я про себя.

На общем это значило что-то вроде «Непобедимый» или «Несокрушимый», но, если читать по английский — выходило забавно.

Чем ближе к городу — тем больше мне попадалось людей, в основном на повозках, но были и пешие и даже просто конные, скорее всего вестовые. Пару раз на лошадях мимо проехали орки, куда-то спеша.

«И что они тут забыли, степи ближайшие за пару тысяч километров» — Думал я, уже обозревая видневшиеся вдали постройки.

Проехал пару деревень, в одной из которых остановился что бы покормить лошадей, лицо всё время было скрыто капюшоном плаща, поэтому разглядеть кто я есть на самом деле было сложновато, но одежда, оружие, фигура — выдавали во мне эльфа. Точнее эльфийку. А эльфы уже как лет пятьдесят находятся в добровольной изоляции. Пока лошадь отъедалась и отпаивалась, зашел в местный трактир — тёмное помещение освещенное лишь парой десятков свечей, стойка управляющего, несколько старых деревянных столов с такими же табуретками и стульями, занят был лишь один столик, неприметным хмурым мужиком лет тридцати, в черной одежде и таком же плаще, скрывающим одноручный меч на поясе и кинжал.

— Есть варёные овощи? — Спросил полноватого управляющего.

— Конечно, госпожа! — Встрепенулся он, и спросил: — Чего именно вы желаете?

— На ваше усмотрение, но не должно быть ни капли мяса, даже соусов и приправ его содержащих. И еще воды пожалуйста. — Тихо ответил я.

— Всё будет сделано! — Ответил хозяин и резво направился в дверь за стойкой, видимо раздавать указания повару.

А я задумался и вспомнил как он меня назвал — «госпожа». Значит несмотря на пять лет изоляции, порядки остались те же, и король ничего не менял. Это радовало. Эльфы приравнивались всегда к дворянскому сословию, и видимо людей не особо смущало что время от времени через их города прогоняют рабынь-«дворян» в ошейниках. Хотя что толку, всё равно позволить себе эльфийку на ночь, не говоря уже про покупку навсегда, могли только дворяне. Это только моему временному телу повезло с хозяйкой, которая подкладывала его под любого нищего и солдафона. Меня замутило, и я сплюнул на пол со злостью. Никто ничего не увидел, мужик за дальним столом лишь изредка на меня косился, а хозяин еще не вернулся с кухни.

Через минут двадцать миловидная молодая официантка в черном длинном платье и сером переднике выскочила из кухни, подала мне тарелку вкусно-пахнущей жареной капусты, во всяком случае это больше всего напоминало капусту. Пока она ставила тарелку и деревянную кружку с водой, я внимательно её осмотрел — красивое молодое тело было не скрыть даже таким платьем, грудь минимум третьего размера, длинные чёрные волосы заплетены в косу, а открывающийся вид на заднюю часть…

— Госпожа… — Отвлекла меня девушка, и я понял, что она видит, как я на нее смотрю.

Щёки красавицы залил румянец, видный даже в такой полутьме, а лицо выражало беспокойство и непонимание, глаза бегали в разные стороны.

— Спасибо. — Сглотнул я, и отвернувшись принялся за еду.

«Кретин». — Ругал я себя. — «Чем ты её собрался…?»

Девушка молча и неуверенно удалилась, а я принялся за еду. Оказалось, что даже овощи могут быть приготовлены таким образом, что никакое мясо есть не захочется. Ел так что аж трещало за остроконечными ушами, и примерно на половине меня прервали:

— Мисс, разрешите?

Не услышав ответа, незнакомец сел за мой стол, прямо на стул напротив.

Я дожевал, положил вилку в тарелку, и молча уставился на него, ожидая что он мне скажет. Незнакомец молча смотрел на меня, и наконец представился:

— Баронет Нектор Усольский, к вашим услугам.

Странно, но насколько могу судить — Усольское баронство находится гораздо севернее, что этот парень забыл тут?

Я задумался — а мне как представляться? Наконец решился:

— Славиэль из рода Дубового Листа, Третья Ветвь.

«Что я несу, Боги?!» — подумал я, надеясь, что от стыда не загорелись щёки.

— Простите за мою бестактность, принцесса. — Баронет резко встал и припал на одно колено.

Память подсказала что до третьей ветви — это род правителей, мне поплохело еще больше, я икнул.

— Баронет, встаньте немедленно, я здесь инкогнито. — Быстро прошептал я, и Нектор вернулся на стул, лишь звякнули обо что-то ножны его меча.

— О, я всё понимаю, раз королевский род эльфов отправил своего посла, значит дела у вас идут лучше и возможно вы даже нашли лекарство от чумы, раз решили закончить свою изоляцию от других разумных. — Тихо сказал этот, начинающий мне уже надоедать, мужик.

— Я не посол и по собственной инициативе здесь, но предупреждаю сразу — мой народ в курсе, где я нахожусь. — Ответил я, надеясь, что это поумерит пыл этого благородного, заполучить силой эльфийку. Вряд ли ему захочется обнаружить на пороге своего жилища армию из Великого Леса, пришедшую освобождать свою принцессу.

Баронет помрачнел, и после минутной паузы спросил:

— Принцесса, простите за бестактность, но вы здесь потому, что ответили на призыв барона Экторского?

Экторское баронство — это то в котором я сейчас нахожусь, и именно в его столицу собираюсь попасть.

— Нет, баронет, я здесь по личному делу. — Отвечаю, и парень светлеет лицом, добавляю: — А что за призыв барона Экторского?

«Вдруг получится подзаработать?»

— Ох, принцесса, это большая ошибка — вот что это. — Мрачно проговорил Баронет. — В Сильве мятеж, чумные захватили карантинный город, а часть армии перешла на сторону восставших, и барон решил призвать добровольцев за хорошую оплату, чтобы те подавили мятеж.

Он помолчал, потом отпил из своей кружки, которая всё это время была у него в руках, продолжил:

— Согласились единицы, а этого явно недостаточно, гильдия наёмников отказалась, и тогда барон принял решение нанять орков для подавления мятежа — боюсь это последние дни этого баронства, когда король узнает о резне, а найдутся те, кто скажет ему ПОСЛЕ, замок возьмут в осаду королевские войска, а хозяина этих земель ждёт плаха.

— Подавление восстаний не входит в мои планы, можете не беспокоится. — Сухо ответил я, и снова принялся за еду.

«Какая ему вообще разница, почему он так переживает?» — Задумался я.

— Кхм, принцесса, это меня очень радует, но я хотел бы просить вас… — Нерешительно начал баронет.

Я поднял брови, и перебил его:

— Остановить барона?

— Кхм-кх. — Опять закашлялся мужчина. — Нет, принцесса, хотя, несомненно, это было бы замечательно, если бы вы только могли. Но я хотел бы сообщить вам, как официальному представителю эльфийского Великого Леса, что в замке барона находится одна из ваших сородичей, находится не по своей воле, она в рабском ошейнике.

«Так вот оно что». — Понял я, нахмурившись, и проглатывая последнюю порцию капусты на вилке, в слух же сказал:

— Баронет, вы хотите, чтобы я отправилась домой, потом вернулась сюда во главе армии и осадила замок баронства, и всё ради того, чтобы вызволить своего сородича, которого скорее всего даже не видела ни разу в жизни?

— Принцесса… — Начал он, но я зло перебил:

— Хватит «принцесскать», баронет, я же сказала вам что здесь инкогнито, можете звать просто «Слава».

— Кхм, какое странное сокращение, Слава. — Попробовал он на язык моё настоящее имя.

— Баронет, говорите конкретнее — чего вы хотите?

— У меня собрана группа людей, мы должны проникнуть в замок и выкрасть вашу, вашего сородича, доступ в замок будет и всё должно пройти тихо и легко, я надеялся, что вы, Слава, сможете мне помочь, я бы тогда был вам безмерно благодарен, просто назовите свою цену, нам очень пригодился бы эльфийский лук, глаза и уши. — Выпалил на одном дыхании Нектор.

— Зачем вам это, баронет? — Устало спросил я.

Вот еще мне вражды с местным баронством не хватало для полного счастья, но с другой стороны — я сам видел орков, и вряд ли мужик врёт, если восстание будет подавлено зеленокожими а не людьми — барона вздёрнут, и всем тогда будет плевать на то, что мы выкрадем эту дурочку, которая ему нужна. Если посмотреть под другим углом — я могу устроиться в карательную команду, где смогу неплохо подзаработать, а после вместе с орками отправиться в степь — куда мне тоже нужно попасть. Неплохое такое сопровождение будет. Но сдаётся мне, как только начнется резня в карантинном городе, об этом немедленно будет доложено королю, и как бы не оказаться в окружении королевских войск. А это вполне вероятно — ведь если восставших поддерживает часть армии баронства, то пока мы будем ковырять эту самую армию, нас окружит гвардия короля.

— Любовь. — Просто ответил этот странный мужик.

— Какое вы можете иметь отношение к рабыне местного барона? — Спросил я.

— Мы дальние родственники, отец в своё время отправил меня на обучение к троюродному дяде, где я и познакомился с прекрасной Эколиэль. — Тихонько и вдохновленно говорил баронет.

— Что будете делать с ошейником? — Поднял я брови.

— Ошейник я обезвредил пару месяцев назад, это не будет нашей проблемой. — Как-то быстро ответил он.

«И почему она не сбежала?» — думаю я, а вслух говорю:

— В чём подвох, баронет, и не говорите, что нет подвоха, иначе я встаю и ухожу.

— Вывести надо будет двоих. — Коротко отвечает он, и опускает глаза.

— Нектор, в конце концов, почему мне приходится тянуть из вас всё клещами, кто этот ВТОРОЙ?! — Не выдерживаю я.

— Наша дочь, которую барон считает своей. — Наконец признаётся этот идиот.

Полукровка. Вот это поворот. Понятно почему он не хотел говорить мне этого до последнего — эльфы в плане «чистоты расы» очень серьезны, и полукровку-эльфа на границе леса может ждать только стрела в глаз, и неважно что он ни в чем не виноват, а уж если женщина родит такого в границах леса, ох-хо-хо, не позавидую я этой женщине и её ребенку — долгая и мучительная смерть как минимум, а как максимум — ритуал с магией крови и принесением в жертву. Причем сначала ребенка на глазах матери, а потом и самой матери.

— Пятьсот золотых, два молодых и здоровых гнедых, припасы из сухофруктов на два месяца, и сопровождение до Эхнийского халифата. — Называю я свою цену.

Баронет вновь мрачнеет:

— Наёмники запросили сто пятьдесят золотых за весь отряд, лошади и припасы у меня есть, сопровождение я смогу организовать из верных мне людей, но вот золото, могу предложить только сто семьдесят, больше у меня нет.

Он не врал, я видел, мне даже стало интересно — сейчас он потратит всё что у него есть, а как они с этой эльфийкой и ребенком жить дальше будут, и на что самое главное? Ведь насколько я знаю, титул «баронет» не предполагает под собой владение землёй. Впрочем, какая мне разница?

— Хорошо, сто семьдесят, когда операция и сколько разумных учувствует? — Соглашаюсь я.

— Послезавтра, трое наёмников и двое верных мне людей, все обученные воины, магов среди нас нет, но есть боевые артефакты — как защитные, так и нападения. — Отвечает он ошарашено, видимо не веря, что я согласился, и спрашивает нерешительно: — Только у меня одно условие.

— Какое? — Хмурюсь я, ведь условия именно я должен называть.

— Поклянитесь королевским родом Древа что не причините вреда моей дочке. — Отвечает он серьезно.

Я еле удерживаюсь что бы не заржать в голос. Ну это запросто, чего уж не поклясться не-своим родом, это всегда пожалуйста, гори они там все в огне, вместе с этим сраным Древом, в слух же говорю с серьезным и нахмуренным лицом, пытаясь не засмеяться:

— Клянусь древним родом и своей кровью, я, Славиэль из Рода Дубового Листа, Третьей Ветви, не причиню вреда дочери баронета Никтора, если она не задумает причинить вред мне.

— Спасибо. Мне пора на встречу с моими людьми, через два дня встречаемся за Западной стеной города в полночь, прошу прощения, но вынужден откланяться. — Говорит он и поднимается.

— Стойте, баронет, а как же аванс? — Останавливаю его я.

Он стоит и о чем-то думает, видимо прикидывает — может ли его кинуть принцесса из древнего рода? Придя к каким-то своим выводам, наконец достает небольшой кожаный кошель, перевязанный кожаным же шнурком, и передает мне в руки:

— Да, конечно, здесь сорок золотых.

«А может и правда кинуть его?» — Думаю я, допивая воду.

Продам лошадей, куплю одну новую, но хорошую, закуплюсь припасами и стрелами, да и пошло оно всё к черту? Ладно, посмотрим, сначала надо побывать в городе, но вариант, конечно, заманчивый — и шишку съесть, и на Великое Древо сесть — перефразировал я старую поговорку.

Лошадей пришлось оставить за городом, в конюшне у высокой пятнадцатиметровой каменной стены, пропустили меня без проблем — еще бы, как будто свободные эльфы (да и несвободные) в полном боевом, часто у них тут шастают туда-сюда.

Смотря на стену, я не завидовал солдатам короля — это только внешний рубеж обороны, если оставшаяся армия барона не предаст его, долго им этот орешек колупать. Внутри стен всё говорило о том, что я в столице, цивилизация встречала меня на каждом шагу — высокие, трёх-четырёхэтажные дома из кирпича, брусчатка повсюду, фонари через каждые двадцать-тридцать метров, правильная планировка улиц, и главное ни одного сортира на улице.

«У них тут что, и канализация есть?» — Размышлял я, разглядывая город.

Подходя ближе к центру, увидел второй рубеж обороны, еще одна стена, метров десять высотой, а за ней уже сам замок — огромный, сложенный из камня, с шестью круглыми башнями и множеством бойниц, сами башни соединены между собой высоченной стеной, а прямо за ними виднеются остроконечные жилые башни.

«Да, умоются кровью штурмующие, молодец барон». — похвалил я мысленно местного царька.

Настроение в городе было мрачное, то тут, то там ходили тройки патрулей из солдат в металлических панцирях, с гербом баронства в виде алой розы на серебряном треугольном щите, и вооруженные алебардами. Встретил несколько орков, которые, впрочем, не обратили на меня никакого внимания, прошелся по полупустому рынку, купил несколько кульков сухофруктов, присмотрел новое седло, и двинулся в центр, к домам, которые располагались ближе к замковой стене.

Наконец нашел то, что мне нужно — здание с табличкой на которой был изображён простенький такой знак — прямая вертикальная линия, расходящаяся на две вверху, вместе всё это образующих некое подобие буквы «Y» — знак гильдии целителей.

Вошел в дверь, звякнул колокольчик, внутри типичная приёмная — справа стойка из дерева за которой сидит молодая девушка в чепчике и переднике, слева ряды деревянных стульев, на одном из которых сидел древний старик, видимо ожидающий своей очереди. Чуть дальше пару дверей, видимо сама приёмная, за стойкой виднеется проём с лестницей — проход на второй этаж. На полу постелен красный ковер. Освещается все это ярким светильником посреди потолка — явно магическим.

— Чего желает госпожа? — Спрашивает улыбающаяся девушка, всё лицо которой покрывали веснушки.

— Хочу записаться на приём к целителю. — Отвечаю.

— Целительница Эркана принимает за один золотой, дополнительные анализы могут потребовать дополнительную плату, но обычно это не больше трех-пяти золотых. — Так же приторно улыбаясь, говорит она.

Ну и цены, понятно почему всего один человек сидит.

— Меня это устраивает. — Скрипя зубами, соглашаюсь, и кладу на стойку золотой.

— Занимайте очередь, и устраивайтесь на стуле, вас вызовут. — Говорит девушка, и опускает глаза вниз, наверное, к какой-то книге, забывая про меня.

«Даже тут грёбаные очереди, еще и за такие деньги!» — Возмущенно думаю я.

Открывается дверь, женский голос говорит:

— Следующий!

Старый хрыч медленно и степенно проходит в кабинет, нервируя меня, начинаю думать, что теперь тут просижу еще часа два — знаем мы как эти бабки и дедки любят с врачом поговорить, проходили. Хоть спешить мне особо некуда, но меня это бесит.

Дед выходит через пол часа, и я слышу опять женский голос из-за двери:

— Следующий!

Встаю и захожу в белую комнату, вижу за столом худую женщину в возрасте в белом халате и с короткими волосами, рядом кушетка и гинекологическое кресло, при виде которого меня передёргивает — туда я точно не полезу. Стеклянный шкаф с кучей каких-то баночек и скляночек, чуть ниже на его полках могу разглядеть несколько многоразовых шприцов и хирургические инструменты, из которых получается опознать только скальпель. Нервно сглатываю.

Женщина встаёт и взволнованно говорит:

— Перворожденная госпожа, это неожиданность для…

— Не надо, целитель, я просто еще одна разумная которая пришла к вам за помощью. — Перебиваю её я, и сажусь на кушетку.

Она подходит ко мне, и начинает осмотр — заглядывает в глаза, отодвигает нижнее веко вниз, потом просто смотрит, видимо магичит, так как глаза светятся зеленоватым светом.

— Мне жаль, но… — Начинает она.

— Я знаю, что больна, целитель, мне нужно закончить одно дело, а для этого мне необходимо протянуть как можно дольше, я не прошу чуда, но нужна помощь и совет, разумеется, не бесплатно. — Перебиваю её я.

— Я понимаю. — Кивает она серьезно головой. — Всё это серьезно, и для женщины это целое испытание, хоть некоторые и не разумеют этого.

Я начинаю ей рассказывать какое заклинание применил при последнем приступе, она хмурится, но ничего не говорит, поджав губы — конечно, даже дилетант-любитель местный смог бы лучше, но я-то не местный.

— Мне нужно что-то более эффективное, и что бы вы это вплели в два-три амулета, которые будут срабатывать по моей команде, желательно что бы заклинания были разными, но эффективными. — Говорю я.

Она долго думает, потом кивает:

— Да, конечно, я понимаю, вы закончите своё дело и время у вас будет, думаю месяцев десять, может быть год или даже полтора, если повезет.

Странная она какая то, переживает за моё возвращение больше, чем я — просто хороший врач видимо.

— Доктор, у меня еще кое какая проблема, сущая мелочь по сравнению с остальным — как-то странно стало меняться настроение, уже два раза на неделе плакала, и какая-то злость необоснованная. Раньше такого не было.

— Как вы меня назвали? — Спрашивает удивленно она, потом продолжает: — Впрочем не важно. То, что с вами происходит — это не проблема, просто плод формируется, меняется гормональный баланс тела, это еще что — скоро захотите есть много и разного.

— Постойте, какой плод формируется, что вы несете? — Говорю ошарашенно, запинаясь.

— Что, вы не знаете, да как же так? — Удивляется она.

— Доктор, не нервируйте меня, у меня лук боевой за спиной, что со мной?! — Начинаю заводится я.

— Успокойтесь, мамочка, успокойтесь. — Обнимает она меня за плечи: — Плод развивается хорошо, болезнь ему не страшна, главное, что зачатие произошло до того, как вы заразились, и значит ребенок родится здоровый, я вижу что вы пытались задержать развитие эмбриона на достаточно долгий период, но сейчас пришло время и он начал развиваться, не знаю что послужило толчком, но через восемь месяцев вы станете мамой.

— К-к-какой ребёнок? — Выпучив глаза, говорю я: — Вытащите ЭТО из меня!

Она хмурится, качает головой:

— Я этого делать не буду. Если бы это еще был полукровка — тогда можно подумать о прерывании, но чистокровного эльфа абортировать, нет уж — увольте, я не хочу, чтобы ко мне потом Каратели из Южного Великого Леса заявились.

— Сраная магия — Ошарашено и зло говорю я.

Глава 7

— Сука! — Кричу я, и кинжал вновь отправлялся в стремительный полёт к деревянному шкафу, чтобы острым концом войти в его дверцу по самую рукоять, а через несколько секунд вернуться мне в руку. — Обрюхатилась где то, мразь, а мне теперь страдать?!

Кинжал просвистел опять, и в этот раз прошил изуродованную дверцу насквозь, увязнув в задней стенке шкафа, но это не помешало ему через секунду вернуться в мою ладонь.

Раздался стук в дверь и встревоженный девичий голос:

— Госпожа, у вас всё в порядке?

— Уебывай отсюда, дура, всё просто заебись! — Крикнул я на русском, а потом добавил на общем: — Всё в порядке, я больше не буду шуметь, прошу прощения.

Частые шаги девушки-прислуги удалялись.

Что ещё от меня скрывает эта сраная память, что-то я не помню никаких эльфов — только всякий сброд трахал эту суку, которая так меня подставила. Хотя припоминаю жениха, длинноухого смазливого урода, когда он там погиб, на Первой Великой Войне? Ублюдок успел «одарить» эту дуру подарочком, а она законсервировала его для меня.

— Сука! — Опять не выдержал я, и кинжал вновь отправился в полёт.

За пару амулетов, в каждом из которых было по три заряда исцеляющих заклинаний, пришлось отдать всё золото что у меня было и добавить к этому разряженный эльфийский медальон и накопители, я остался практически ни с чем — комната в гостинице оплачена сегодня до вечера, но будем надеяться что после сегодняшней ночи я немного подправлю своё финансовое состояние.

Само помещение, в которой я находился, было обставлена двумя шкафами, большой полуторной кроватью, столом со стульями и тумбой, сбоку имелся проход в личную ванную комнату. Душа, конечно, не было, но вот ванная, в которую можно было через кран подать горячую воду, была. После визита к врачу я в ней отмокал, наверное, часа два, пытаясь привести мысли в порядок, что сделать так и не удалось. Туалет был общий на каждый этаж, вопреки моим ожиданиям — обычная дырка в полу, но все нечистоты уходили куда-то по трубам вниз.

Наконец улёгся на кровать, зарылся в одеяло и попытался уснуть — не тут-то было. Всё время лезли в голову мысли о том, что во мне развивается чужеродная тварь, которая потребляет мои ресурсы, и сокращает срок моей жизни. Пытаться самому избавиться от «чужого» не было возможности — сдохну от кровопотери и в мучениях, если что-то пойдет не так, а оно именно что «пойдет не так», с моим то опытом. Наконец, после часа таких раздумий сам не заметил, как провалился в сон.

* * *

Я открыл глаза и понял, что нахожусь дома, в своей квартире, с облегчением выдохнул — ВСЁ ЭТО БЫЛО ЛИШЬ СНОМ!

В окно пробивался солнечный свет, на улице гомонили дети из соседнего детского сада, где-то далеко лаяла собака. Я встал и осмотрелся — телевизор на стене, большая помятая кровать на которой я спал, и видимо не один. Серые, с золотой окантовкой обои. Большой рабочий стол с компьютером-моноблоком и стопкой бумаг, я вспомнил что нужно закончить проект, к которому в связи с последними событиями я давно уже не притрагивался.

На кухне работал телевизор, и кто-то хозяйничал — слышно было как что-то жарится на сковороде, видимо это та девушка, с которой вчера вернулся из клуба, поэтому встав с кровати я одел тапки и побрёл на вкусный запах.

«Я даже не узнал, как её зовут, всё как обычно!» — ухмыльнулся я про себя.

Выйдя на кухню, увидел мужскую спину. Одет он был в брюки, синюю рубашку без рукавов, и тапочки. Мои тапочки и мою одежду.

— Не понял, ты кто такой? — Спросил удивленно и настороженно.

Он развернулся, и я увидел себя самого, улыбающегося и говорящего:

— Ох, уже проснулся?! — Радостно воскликнул «другой я». — А ну ка быстро за стол кушать, мамочка должна хорошо питаться!

Тут услышал что сзади открылась дверь, и из-за спины вышел ещё один мужик, тощий, совершенно без волос на теле, но зато вытирающий длинную гриву полотенцем, а когда он закончил и убрал руки от головы, я непроизвольно «ахнул» увидев острые уши и вспомнив кто это — жених той девки, в чье тело я попал в своем сне.

— Ну чего встал, сказано же — иди есть, нам здоровый ребёнок нужен! — Сказал он строго.

— Э-э-э, ты же умер! — Наконец смог крикнуть я.

— Я не умер, глупый, просто инсценировал свою смерть и отправился в твой мир, а потом было делом техники договориться тут с Сергеем Павловичем, мы подстроили аварию и обменяли тело с моей возлюбленной. — Ответил он веселым приторным голосом.

В это время они обнялись с «другим мной», и он сказал:

— Теперь мы воссоединились с любимым и оба полностью здоровы, а ты выносишь нашего ребёночка, плод нашей любви, а когда родишь — сдохнешь от чумы!

Они подошли ко мне и одновременно погладили мой живот, я опустил голову и увидел надувшуюся грудь под ночной рубашкой, и большой выбирающий живот.

— А-а-а-а-а-а!!! — Закричал я, а «другой я» стал целоваться с эльфом прямо у меня перед носом.

* * *

Проснулся весь в поту, всё в той же гостинице, где и засыпал, вся подушка была изгрызена и перья теперь лежали повсюду — на мне, полу, мебели и даже во рту.

— Сука. — прорычал сквозь зубы, сплёвывая.

А что, если не просто сон? А что если это вещий сон — я ведь маг, и видел то, что будет или уже есть?! И сейчас этот смазливый урод трахает мою задницу, пока я тут как сраный инкубатор вынашиваю их выродка?!

Помотал головой, отмахиваясь от ненужного бреда. Потом подумал про всё что со мной случилось — и это перестало казаться таким уж немыслимым, снова выругался:

— Сраная магия.

Вышел в ванную комнату, набрал горячей воды и немного полежал в ней, успокаиваясь. Помылся с мыльным порошком, несколько раз окатил себя прохладной водой из таза, и, прежде чем выйти, стал рассматривать себя в большом зеркале, в полный рост.

Худое подтянутое тело, совсем небольшая грудь, короткие волосы. Долго пытался понять — не увеличился ли живот, но вроде оставался таким же плоским, как и был, с облегчением выдохнул. Доктор сказала, что живот начнет расти медленно, только через пару месяцев, а причинять неудобства станет к концу срока. Надеюсь, к этому времени я разберусь со всеми своими проблемами. Или сдохну.

Так же, смотря на себя, стали задумываться насчет поездки в местный халифат, ведь тамошние царьки могут захотеть заполучить в свой гарем такую жену, что мне крайне противопоказано. Нужно будет подумать на этот счет, как минимум рассмотреть возможно покупки мужской одежды и косметикой немного исправить себе лицо, это может огородить меня от множества проблем. Но в кармане осталось лишь пару серебрушек и немного меди, так что сначала дело, а потом, в следующем городе, закупка необходимого снаряжения и наборов косметических средств для маскировки. Хотя есть второй вариант — отправиться в степи, с орками проще, им по больше части такие жёны не нужны, хотя есть и извращенцы. Но там сложнее будет договориться решить мою проблему с попаданием домой.

На комоде у двери уже была сложена моя одежда — выстиранная и сухая. Быстро облачившись и затянув все ремни, взял из-под кровати лук с мечом, а из-под подушки кинжал, прицепляя всё на свои места. Оружие в городе можно носить лишь благородным, с этим мне повезло.

На улице становилось всё темнее, закрыв за собой дверь, быстро спустился на первый этаж и не прощаясь выскочил на улицу — не хватало еще что бы мне счёт за испорченную мебель и подушку выставили, оплачивать это будет нечем.

Город опустел от обычных жителей, зато патрулей стало раза в два больше, чем в прошлый раз, похоже операция «по принуждению к миру» взбунтовавшегося городка должна была скоро начаться, и все полицейские и армейские службы баронства приведены в полную боевую готовность. Меня это напрягало — нам нужно проникнуть в замок, и хоть баронет обещал «лёгкую прогулку» и что «всё схвачено» — все эти усиленные посты и патрули стражи нервировали.

Из города меня выпустили без вопросов, и забрав лошадей из конюшни я отъехал от стены метров на пятьсот, обогнул её, выходя к западной стороне, предварительно привязав лошадей в небольшом подлеске неподалёку, а сам вернулся на равнину перед городом, и сняв лук со спины, улёгся в траве, стал смотреть на чужие звёзды, и две медленно выползающие на небосвод луны.

«Ни одного знакомого созвездия» — Думал я, смотря на маленькие, светящиеся белым светом точки, было грустно и тоскливо. — «Когда уже всё это кончится».

Через час услышал осторожные и тихие шаги, во всяком случае так думали люди — что они шагают крадучись, а мои уши слышали слона в посудной лавке. Профессионалы, мать их.

Приподнялся, и увидел шесть тёмных силуэтов, встал, взял лук и направился к ним.

— Приветствую, Слава, хотел бы представить… — Начал Нектор, но я покачал головой — зачем мне знать их имена?

Баронет замолчал и кивнул, жестом позвал за собой, мы отошли от того места, где я лежал, шагов на пятьдесят, и Нектор встав на колени начал шарить по траве руками, что-то ища, а я заметил, что трава под его руками немного отличается от остальной, образуя ровный квадрат.

«Вход в подземный ход» — пришел к выводу я, когда Нектор, подтверждая мои догадки, что-то нащупав, стал приподнимать тяжёлую плиту, открывая проход. — «Неплохо, возможно и правда всё пройдет как по маслу».

Мы стали спускаться по запыленным старинным ступеням в проход. Впереди Нектор зажег факел каким-то артефактом, видимо аналогом местной зажигалки, рядом с ним шагали двое его доверенных друзей, за ними я, а позади трое наёмников закрывали проход.

Конца туннеля не было видно, по моим прикидкам он шел прямо под замок, судя по паутине и толстым слоям пыли на каменных стенах и полу, им не пользовались уже лет сто минимум. Через минут двадцать стали подниматься по лестнице, и наконец вышли к решетке, за которой виднелся тусклый свет факелов. Баронет сорвал с пояса какой-то маленький шарик, приложил к замку и отошел. Через пару секунд раздался слабый хлопок, и амбарный замок упал на каменный пол, а дверь сама собой стала медленно открываться, поскрипывая.

«Неплохо» — подумал я, осматривая пояс баронета, там еще три штуки этих шариков на тонкой цепочке было, когда всё закончится обязательно расспрошу сколько такие стоят, и где их можно приобрести. Остался один зелёный и два красноватых, использовал он зеленый, значит красный должен взрываться сильнее?

Шли уже по коридорам замка, я старался запомнить путь для отступления, на серых каменных стенах висели какие-то картины, иногда попадались красивые гобелены, но я не задерживал на них взгляд надолго, пытаясь удержать в уме все повороты и подъёмы по лестницам.

«А что, если они меня привели в ловушку, и хотят пополнить таким образом гарем барона?» — Вдруг мелькнула мысль.

Нет, точно надо было записаться в отряд карателей, забрать аванс, и свалить в степи, и, если бы там ничего не получилось, держать путь на халифат.

Наконец мы остановились у большой двустворчатой двери, куда незаметно юркнул баронет, немного приоткрыв одну створку. И уже через секунд десять появился снова — держа за руку девушку лет двадцати-двадцати пяти на вид, с острыми ушами и длинными светлыми волосами, заплетенными в данный момент в косу, радужка глаз у неё была ярко-жёлтого цвета, очень редко такое встречается у эльфов, и считается красивым. Одета она была по-походному — коричневые штаны, застёгнутая до шеи кожаная тёмно-серая куртка, и чёрные сапожки до колен. За ней выскочила девочка лет двенадцати, очень похожая на мать и даже одетая так же, только глаза выдавали сходство с отцом — тёмно-карие.

Когда же она её родила, ей самой не больше двадцати пяти. Потом дошло что эльфы долгоживущие, и ей вполне может быть и тридцать и даже сто тридцать лет.

«Всё-таки не ловушка». — Успокоил себя я.

И тут прилетел сильный удар в грудь, а рисунок-спираль зажегся болью, во рту почувствовал вкус крови, из носа противно начали стекать капельки красной жидкости.

«Стазис» — подумал я, стараясь не двигаться, чтобы тот, кто это сделал показал себя, и я мог оценить обстановку.

— Так-так-так, любимый племянник решил немного обокрасть любимого дядюшку, да, Нектор? — Раздался басовитый голос из-за спины.

Я заметил, что красные шарики на поясе Нектора треснули и рассыпались, видимо это были защитные амулеты — то ли бракованные, то ли просто не выдержали такого заклинания.

Из-за плеча показался высокий человек, метра два ростом, чисто выбритый, с массивной челюстью, прямым носом, и тяжёлым взглядом тёмно-карих глаз, почти таких же как у Нектора и его дочери. За ним ступали трое наёмников, которые совсем недавно шли с нами, а значит дядя знал о побеге и решил поймать племянника на горячем. Сзади слышался множественный топот тяжелых сапог и резкие команды, это видимо стража занимала посты что бы в случае чего у нас даже шанса не было на прорыв.

«Где этот сраный маг?!» — Метались мысли в голове — «Я не могу действовать, пока не найду мага!»

— Так значит, сволочь, ты меня обманывала? — Барон подошёл к эльфийке, и ударил ей по лицу своим огромным кулаком. Тело девушки отлетело к стене, лицо превратилось в кровавое месиво, нос вдавился в череп. Удар был воистину страшен, а я заметил на руке великана кастет, он тем временем продолжал:

— Жаль, что так кончилось, я думал отдать её сначала палачам — что бы медленно отрезали ей ноги и руки, оставляя в живых, выжгли глаза. Знаете, как такое называют в борделях?

Я знал.

— Кукла, — Сам себе ответил барон, и продолжил довольно: — И отдать солдатне развлекаться. Но ведь есть еще ты, и всё это можно проделать с тобой, приблудная.

Он ткнул пальцем в обездвиженную девочку.

— Ну а это кто у нас. — Он повернулся ко мне, выдохнул со своей высоты прямо в лицо ароматом гнилых зубов, провёл пальцем мне по щеке. — Возможно ты родишь мне наследника?

«Какого наследника, идиот, за твоей гнилой головой скоро придёт армия короля». — Зло подумал я.

— А что касается моего племянника… — Сказал он, помолчал, и кивнул.

Один из тройки наёмников медленно зашел за спину Нектора, резко дёрнулся, и у баронета прямо из середины груди, в районе сердца, выскочил кончик меча. Он упал, глухо стукнувшись о каменный пол.

— Азам, приготовь ошейник, у меня пополнение в наложницах. — Сказал барон, и пошел куда-то мне за спину, добавив. — И пусть палачи готовят пыточную, у них будет ответственное задание.

А я наконец услышал мага, неизвестный мне Азам дёрнулся и складки его мантии прошелестели на полу, я уже чётко представлял, где он — семь шагов от меня, справа, прямо у лестницы. Полностью отдаюсь чужой памяти и тело начинает действовать на рефлексах.

Разворачиваюсь спиной к наёмникам и девочке, выпускаю три стрелы.

«Как же быстро я могу…» — проносится мысль в голове.

Все стрелы ломаются о незримый щит, маг отступает вниз по лестнице, но времени уже нет — разворачиваюсь и кидаю кинжал в наёмника, который убил баронета, попадаю в глаз, и пока тело заваливается, оружие возвращается мне в руку. Чувствую сзади жар, и хватаю девочку — она кажется легкой как пушинка, прикрываю её спиной и отхожу за стену у лестницы. Там, где только что мы стояли, раздаётся громкий взрыв и пятачок камней заливает огнём.

«Надо убить мага» — думаю я, и вижу, как один из двух оставшихся наёмников сгорает в магическом пламени, а второй прыгает прямо ко мне, но я достаю кинжал и проткнув ему кишки, отбрасываю тело в сторону.

Лук наготове, выглядываю из-за угла и снова вижу мага — он делает какие-то пасы руками, сраный недоучка, выпускаю еще три стрелы, и они опять ломаются о незримый барьер, но заклинание он так и не закончил, отступая в боковую комнату. Рядом крошкой взрывается камень, смотрю на новую угрозу и глаза лезут на лоб.

«Огнестрел!»

— Бля! — Ору, и выпускаю в стражника с допотопным ружьем стрелу, которая прошивает доспех из дрянного металла, он кулём валится на пол.

Хватаю девочку за шкирку и тащу вниз, обнажая меч, и поднырнув под одного из новых противников протыкаю ему брюхо, точно вонзив меч между сочленений простенького доспеха, а второго ударом ноги спускаю вниз по лестнице. Что-то орёт барон, а в поле зрения снова появляется маг. Еще три стрелы, в этот раз одна проходит сквозь щит и проходит по касательной, царапая ему щёку, вдогонку выпускаю еще одну, но кто-то тащит мага на пол, и она проходит мимо.

— Сука! — Ору, и снова хватаю девочку, стаскивая её вниз по лестнице.

Мага спас барон, и сейчас он стоит прямо передо мной, закрывая от остальных стражников, отпускаю тело девочки, и пытаюсь одним ударом закончить наши разногласия — он ловит мою рук и крепко сжимает, кажется что она вот-вот сломается, но с кончика пальцев слетает капля огня, рукав здоровяка загорается и он с криком отпускает мою несчастную конечность, падает на спину, а за ним опять стоит маг и пытается колдовать. Выпускаю пару стрел, которые ожидаемо ломаются об вновь-созданный барьер, и следом кидаю кинжал — он прошивает плечо мага, и тот заваливается на пол что-то вереща, а оружие привычно возвращается мне в руку.

Наконец обзор открыт — перед выходом с лестницы трое стражей, один в центре с ружьём направленным на меня, выпускаю три стрелы, две попадают в глаза стражам с алебардами, одна прямо в широкое дуло, и ружье взрывается в руках неудачливого стрелка, он что то орёт, вместо лица — кровавое месиво, вместо рук — культяпки, и это тело бежит от меня на своих сослуживцев, а я тащу девочку дальше, мимо них, вниз по еще одной лестнице, налево, направо, прямо. Встречаю еще двух стражей, и они валятся на пол раньше, чем осознают, что я вообще достал лук. Теперь прямо и снова на лево — и вот он вход к секретному ходу в замок.

Сзади слышится множественный топот, а в начале туннеля вижу еще двух стражников, перекрывающих мне выход. Две стрелы находят свои цели, колчан опустел уже на половину. Хватаю выпавший из их рук факел, и тащу вглубь туннеля девочку, которая так и не начала приходить в себя, смотреть на неё боюсь — может там уже всё истыкано арбалетными болтами, выстрелы которых я слышал, и я несу за собой труп. Но судя по шевелению — она еще жива.

— Не дёргайся, заклинаю тебя, ты мешаешь мне тебя тащить, всё равно сама пока не можешь идти. — Сквозь зубы говорю я, всё удаляясь от замка по туннелю, и слышу сзади вдалеке шаги погони.

Наконец вижу люк ведущий наружу, с силой открываю его, и одним прыжком оказываюсь на поверхности — а тут нас встречают пятеро стражников, ошарашенные выпрыгнувшей и пролетевший мимо них эльфийкой. Одна стрела еще в полете настигает неудачника, который стоит рядом с выходом, еще три находят свои цели, когда я оказываюсь уже на земле, а кинжал пробивает глазницу последнего и возвращается ко мне. Вижу, как от замка вдалеке бегут еще враги, но тут они будут не раньше, чем через десять минут, спокойно лезу в проём доставать свою ношу. Осматриваю девочку — так и есть, плечо пробито болтом на вылет, она стонет но не сопротивляется — пытаюсь достать её наружу, и тут чувствую удар в грудь, отпускаю её и блюю кровью прямо на траву, внутри все органы как будто перемололи мясорубкой, страшная боль, в глазах темнеет, а из носа и ушей хлещет кровь.

— Сраная магия. — Сквозь зубы раздается моё шипение, когда понимаю, что это уже второй стазис за сегодня, который я пережил.

Из последних сил снова хватаю девочку, и наконец выдёргиваю её наружу, предварительно кинжал продеваю в кольца у закрывшейся створки, что бы её было невозможно открыть изнутри.

«Зачем я её тащу за собой, уже сто раз мог уйти отсюда» — приходит запоздалая мысль. — «Решил грешки искупить, Славик?»

Бросить её тут и уйти, просто бросить и уйти.

«Как ту девочку, которая попала тебе под колёса и которую ты приговорил к смерти, не выделив даже рубля на её лечение?» — Спрашивает чей то голос, то ли чужой памяти, то ли совести.

— Иди на хуй! — Кричу громко непонятно кому, ком подступает к горлу, из глаз льются слёзы в перемешку с кровью, кричу и продолжаю тащить за собой девочку.

У подлеска останавливаюсь, заваливаю ребёнка на лошадь, сам сажусь сзади, смотрю на преследующих, которые уже совсем близко — несколько всадников с мечами. Стреляю из лука три раза, и все трое сбивают строй, на них налетают те, кто был сзади, еще двое из арьергарда сворачивают и продолжают приближаться, выпускаю еще две стрелы и наконец останавливаю погоню.

Мы удаляемся от замка на север, нам нужно где-то передохнуть, а еще нам нужно как можно скорее покинуть баронство.

«Как там ОН?» — Зачем-то думаю я, и непроизвольно провожу рукой по животу, держа вожжи одной рукой. — «Раз я пока не теряю сознание — значит не всё так плохо, и органы целы».

После этих мыслей захожусь тяжелым кашлем, выхаркивая сгустки крови. Подгоняю лошадей, и стараюсь не думать о плохом.

Глава 8

— Девять стрел. — Хрипло говорю я, осматривая колчан.

Осталось всего девять стрел, меч, изорванная одежда, две полудохлые лошади и немного припасов из сухофруктов. То, что надо для долгого переходя по местным лесам.

— У тебя есть что-нибудь при себе? — Спрашиваю свою новую попутчицу.

Она не отвечает, просто лежит в позе эмбриона недалеко от костра, и время от времени рыдает. Психологом я никогда не был, поэтому ничего сделать не пытался, просто иногда спрашивал её какие-то стандартные вещи, делая вид что ничего не случилось, думал, что её это может как то успокоить.

Свернули в лес, так и не покинув территорию баронства, дальше с такой скоростью двигаться не могли ни я ни лошади, а погоня по моим расчетам должна была вот-вот нас нагнать. Запутывал следы как мог, но кажется на мне столько крови что любая собака без труда выведет на нас охотников. Уже плевать.

Болт у девушки вынул из плеча без проблем, использовал аркан ускоренной регенерации и перевязал рану тряпкой из запасов. У меня же дела были хуже некуда, болел живот, поднялась температура, в зеркальце опять на меня смотрели глаза с желтыми белками, мне даже показалось что кожа тоже начала изменять цвет, плюс добавился кровавый кашель и дикая, ужасающая слабость. Вот и сидел, считал то, что у нас осталось, пытаясь отвлечь себя.

— Ты чумная… — Впервые за два дня нашего отшельничества, сказала хоть что-то моя попутчица.

— И что дальше? — Спрашиваю спокойно, и продолжаю: — Наша кровь и раны уже столько раз перемешивались, что ты возможно теперь тоже чумная.

Она вновь начинает громко рыдать.

«Вот дебил, Боги, какой же дебил» — Ругаю я себя.

Остановились на небольшой полянке у поваленного дерева, наступало утро третьего дня с момента нашего побега.

— Да ладно, может и нет ничего, болезнь так не всегда передается. — Говорю, а сам достаю медальон целителя, который висит у меня на шее, и крепко сжав в кулаке активирую его, предварительно ложась на бок.

Была мысль о том, что пока буду в отключке — она сможет сделать со мной всё что хочет, например воткнуть в сердце кинжал, но выбор у меня не большой. Можно её убить, но тогда зачем я её тащил всё это время? Этот вопрос я задавал себе уже второй день, ответа так и не находил.

— Я сейчас потеряю сознание часа на два-три, будь осторожна, никуда не уходи и ничего не делай, если захочешь есть — фрукты и вода в сумке. — В какой именно сумке не успеваю сказать, по телу растекается приятное тепло, и я теряю сознание.

Открываю глаза, приподнимаюсь и осматриваюсь — костёр всё ещё горит, а девушка сидит напротив, прижав колени к лицу.

«А была надежда что всё-таки уйдёт». — Разочарованно думал я.

Не представляю куда её теперь пристраивать, она как чемодан без ручки — и бросить жалко, и нести тяжело. Мне одному до халифата будет проблематично добраться, а уж с ней в паре — на двух эльфийских женщин найдется много желающих, тем более что сейчас мы начнем удаляться от центра королевства на север, и чем дальше от метрополии — тем более вольные порядки, а значит могут и без зазрения совести попытаться нас захватить. А уши у моей новой подруги тоже заострённые, хоть и не такие как у меня, но кто будет разбираться — полукровка или нет?

Встаю, отряхиваюсь от листвы, и смотрю на небо — солнца не видно, да и вообще похоже скоро начнет темнеть, нормально я провалялся, зато чувствую себя выспавшимся. Позади девушки лежит вязанка сухих веток, видимо ходила собирать хворост. Замечаю, что сумка лежит не там, где я её видел последний раз, значит доставала поесть сухофруктов и пила воду из бурдюка, уже хорошо. Осматриваю себя — желтизна ушла из глаз совсем, кожа снова светло-бледная — отличное заклинание, только осталось теперь пять зарядов.

— У меня есть это. — Говорит она, поворачиваясь ко мне, и протягивая небольшой кинжал.

Беру, смотрю — простенький, но из хорошего металла, конечно, не эльфийский, но тоже неплох.

— Умеешь пользоваться? — Спрашиваю.

Она отрицательно машет головой, и я пытаюсь пристроить кинжал к себе в опустевшие ножны, куда он входит как будто для них был и сделан.

— Это всё? — Спрашиваю мягко и осторожно.

— Нет, есть еще… — Говорит она и протягивает мне ладошку, на которой лежат пять золотых.

— Отлично, сможем купить стрел и немного еды на дорогу. — Ободряюще говорю я.

Осмотрел свою одежду — грязная, в прорехах, на плече ткань разорвана по шву.

— Я умею шить. — Говорит нерешительно девочка.

Лезу в сумку, достаю иголку и нитку, которые сохранил на всякий случай еще когда только проводил ревизию припасов пограничников и неудавшихся работорговцев, снимаю куртку и протягиваю всё это ей. Девушка решительно берет всё, и присев чуть поодаль от костра, начинает заводить нитку в иглу.

«Хоть какая-то польза». — Думаю я и лезу в сумку за едой.

Нахожу только один бумажный свёрток с остатками сухофруктов, какое-то время копаюсь в мешке и наконец спрашиваю спокойно свою попутчицу:

— Ты куда-то переложила нашу еду?

— Нет, просто лошадок покормила. — Говорит она, начиная шить мою куртку.

«Бля!» — Думаю про себя, сжимая кулаки.

Сейчас кричать на неё нельзя, а то опять впадёт в истерику и жди потом, когда очнётся, а времени у нас не так уж и много — теперь еще придется раньше времени выходить на дорогу, чтобы пополнить припасы.

— Как тебя зовут? — Спрашиваю, успокоившись.

— Ли. — Отвечает она, продолжая уверенно орудовать иголкой.

Осматриваю девушку и неудовлетворённо думаю, что нужно будет что-то придумать с волосами, не хватало еще терять время на долгих привалах из-за того, что она будет за ними ухаживать, да и неудобно это.

— Просто Ли? — Удивлённо спрашиваю.

— Линель. — После паузы отвечает она. — А как зовут тебя?

— Слава. — Машинально говорю, осматривая её.

Двенадцать лет, еще год-два и будет уже красивой молодой девушкой, от эльфа отличают разве что уши — не такие длинные и не такие острые, но и не человеческие. И что с ней делать? Когда я отсюда уйду — куда пойдет она? Или брать её с собой и пристроить в какой ни будь детский дом, хотя почему то мне кажется что выбирать между рабством в этом мире и детским домом в моём — всё равно что выбирать «из двух зол», может я и преувеличиваю, кто знает, про детские дома слышал только из третьих уст.

Она наконец протягивает мне куртку, и принимается штопать свою одежду, а я удивленно смотрю на ровные стежки, и удовлетворённо качая головой, благодарю девушку:

— Спасибо, у тебя отлично получается.

— Не за что. — Чуть краснея, говорит она. — У тебя странное имя.

— Какое есть. — Отвечаю, не вдаваясь в подробности, — Ты владеешь каким ни будь оружием?

— Нет… — Говорит тихонько.

— Мне придется тебя хоть чему-то научить, ты ведь понимаешь это? — Забрасываю удочку я.

— Да. — Говорит Ли, отгрызая кусок нитки.

— Сейчас собираем вещи, и выдвигаемся. — Произношу и начинаю паковать сумки, закрепив их у седла лошади.

На всё уходит десять минут, и мы идем в сторону ближайшей дороги, ведя лошадей за собой.

— Почему? — Спрашивает она после долгого молчания, когда уже за деревьями мы можем видеть просвет и одноколейную дорогу.

Я не отвечаю, лишь делаю знак что бы молчала, и оставляя ее с лошадьми. Выбираюсь наконец из леса, и смотрю в обе стороны — вдалеке, в стороне столичного города баронства, вижу удаляющиеся чёрные точки, очень много чёрных точек. Прищуриваю глаза и понимаю, что это не солдаты баронства. Похоже королевская армия всё-таки пришла, и нам это только на руку — теперь не до погони будет этому кабану-переростку, по недоразумению получившему разум.

— Выходим! — громко говорю я, и Ли подходит ко мне вместе с лошадьми.

Залезаю на несчастную животину, и сажаю спереди себя девочку, вторую лошадь привязываю к седлу, так мы и отправляемся вперед, на север, подальше от столицы баронства и наших проблем. Замечаю, что Ли оглядывается назад, смотрит в ту сторону, и по щеке катится слеза. Но истерики больше нет, и то хорошо. Делаю вид что не замечаю, сейчас точно не время, когда захочет — тогда и поговорим обо всём случившемся.

«Что ты делаешь, Слава?» — Спрашиваю себя. — «Нужно было оставить её прямо там, в лесу, пусть идёт куда хочет, у тебя и так проблем полный мешок, зачем еще одна?»

Что-то изменилось во мне, и не даёт просто взять и бросить девочку, я сам не знаю почему. Может быть чужая память уже взяла верх надо мной, может быть всё случившееся в последние дни. Она спросила — «Почему?» — а я не ответил, потому что и сам не знаю. Было тоскливо и тошно на душе от этого.

Когда уже почти стемнело, приблизились к частоколу небольшой деревушки, который я разумно решил обогнуть по дуге — неизвестно, возможно люди барона нас там ждали, лучше сделаем остановку дальше, тем более что небо безоблачное, а обе луны были почти полные, и дорогу в их свете было видно вполне прилично.

— У тебя красивые глаза. — На втором часу пути решила заговорить Ли.

— У меня обычные глаза, у твоей мамы были красивые глаза. — Сказал я, и выругался на себя — не время сейчас вспоминать её родных. Линэль напряглась, мне даже показалось что я сам чувствую ком, который подкатил к её горлу.

По бокам от нас стелились ровные лысые поля — урожай уже собрали, вдалеке с обоих сторон виднелся лес, по которому я и думал двигаться какое-то время, но в связи с тем, что почти все наши запасы Ли скормила лошадям, приходится плестись по дороге и надеяться на удачу.

— Всё равно. — Наконец говорит она. — Я всегда мечтала о таких глазах, или как у мамы.

— Ты красивая девочка, Ли, не в цвете глаз счастье. — Говорю, а сам думаю — знает ли она кто её настоящий отец?

Наконец вижу вдалеке забор очередной небольшой деревеньки, и решаю, что уж тут то и остановимся. Тем более что трактир или какой-то постоялый двор, работающие круглосуточно, тут просто обязаны быть. Дорога ведь одна из тех, что ведут к горам, за которыми начинаются степи, а торговлю с Орками никто не отменял.

— Хто такие? — Спрашивает старческий мужской голос из-за закрытых створок пятиметрового деревянного ограждения.

— Путники, направляемся в Бургское баронство. — Отвечаю громко.

Бургское баронство — самая граница королевства, именно там находится знаменитая крепость и стена, разделяющая горы и королевство. После того как гномы заперлись в своих пещерах, и скорее всего там все и передохли, орочьи банды из степей время от времени совершают переходы через горы, и щупают людскую оборону на зуб и свои ятаганы. Иногда у них даже получается пограбить неосторожные караваны в халифат, скупившиеся на охрану.

Двери открылись, и мы наконец оказались за оградой. Внутри ничего интересного — одна дорога, по бокам от которой стояли десять срубов, один из которых оказался постоялым двором, куда нам и показал дорогу древний дед-привратник.

— Волосы убери за уши, пусть все видят кто ты. — Наставляю я свою попутчицу.

— Но я же полукровка. — Неуверенно возражает она.

— Ты думаешь тут часто эльфов видят? — Спрашиваю её, отвечаю: — Еще когда мы не были в изоляции, сомневаюсь, что сюда кто-то совался из моих сородичей, а уж на ночь оставаться — точно нет. Так что примут за эльфа, а к нам и отношение совершенно другое.

Мы вошли в небольшое помещение с тремя деревянными столами и стойкой, тускло-освещенное свечами на стенах, никого не было, зато висел колокольчик у двери, который я и дёрнул. Через пару минут одна из дверей открылась, и оттуда вывалился толстый хозяин в простой рубахе и таких же штанах, перевязанных обычной веревкой вместо ремня, да в лаптях. Я чуть поперхнулся от удивления. Он тоже нас какое-то время рассматривал, а потом поспешно сказал:

— Приветствую, госпожа, чего желаете?

— Покушать бы, из овощного что то, без мяса, и все приправы и соусы тоже не должны содержать мяса. — Говорю я, и добавляю: — И две комнаты на одного.

— Одну комнату на двоих! — Быстро перебивает меня Ли.

— Хорошо, ДОЧКА. — Выделяя последнее слово и злясь на нее за то, что влезла в разговор, говорю я.

— Госпожа, прошу простить — но есть только вчерашняя тушеная капуста, повар будет только завтра утром. — Огорченно говорит толстяк.

— Сойдет, давай две порции, и воды. — Соглашаюсь, и спрашиваю: — Нам бы еще воды подогреть и помыться.

— Это можно, госпожа. — Говорит он, и уходит за дверь в соседнюю комнату.

Через двадцать минут нам подают чуть разогретую капусту, а когда мы закончили, хозяин показал где находится «помывочная», куда я первой отправляю Линель, и сторожу у выхода пока она не закончит, когда девочка выходит обмотанная полотенцем и со своей стиранной одеждой в руках, оставляю её на страже, а сам вместе с оружием иду принимать водные процедуры.

Еще через час мы наконец заходим в снятую комнату, где и развешиваем мокрое бельё на стулья, вытираемся до конца, и я забираюсь под одеяло.

Линель неуверенно смотрит на меня, а я поворачиваюсь к ней спиной, и говорю:

— Можешь спать на полу, сама же захотела двухместный номер.

— Но ведь мы уместимся вдвоем на кровати. — Возражает она.

— И ты будешь спать с чумной на одной кровати? — Поворачиваюсь к ней, и спрашиваю, изогнув бровь.

Она молча снимает полотенце, и ложится рядом, забирая себе часть одеяла. Опять поворачиваюсь к ней спиной, и бурчу:

— Прежде чем говорить, что нам нужен двухместный номер, нужно головой думать, у них тут мало ли как могут понять такое желание, если две женщины хотят ночевать на одной кровати в одном помещении, они люди простые — возьмут вилы да насадят на них двух любительниц запретного плода. — Говорю недовольно я и мне кажется, даже спиной ощущаю, как она краснеет.

Проснулись поздно, на улице был уже полдень, оделись и спустились в обеденный зал, где и поели очередную порцию капусты, которая уже стала надоедать, и я заказал у хозяина собрать нам в дорогу свежих и сухих фруктов, и немного этой самой капусты.

— Сейчас поднимайся в комнату, и сиди там до моего возвращения, вот тебе кинжал — на всякий случай, никому не открывай. Я пойду искать, где купить стрелы. — Сообщаю Ли о своих дальнейших планах.

Она принимает оружие, и идет в комнату, закрываясь там, а я выхожу на улицу. Вокруг всё спокойно, людей почти нет, а те, кто есть — заняты делами. Кто кур с утками выгоняет, кто телегу с сеном куда-то тащит. Наконец замечаю дым из трубы в одном из домов, и направляюсь туда. Когда подхожу ближе, вижу прямо на улице, под навесом, огромные меха и наковальню, за которой усердно работает гном.

«Что-о-о-о?!» — Удивленно думаю я, рассматривая его со спины. Ростом метра полтора максимум, борода короткая и подпалена в разных местах, руки и ноги подобны толстым колоннам, обвитым жгутами мышц.

— Здравствуйте. — Говорю ему в спину.

Он поворачивается ко мне, и удивляет меня снова — на глазах у него самые настоящие гоглы, с тёмными стёклами. Память подсказывает — гномы плохо видят при дневном свете.

— Ну привет, ушастая, давно ваших не видать было. — Отвечает он неприятным голосом.

Кривлюсь автоматически, не люблю, когда так меня называют, но сейчас сориться не хочется.

— Мне нужны стрелы. — Сразу перехожу к делу.

Он задумывается, убирает клещами заготовку прямо в воду в металлическом тазу — она шипит и остывает. Ведет меня куда-то вглубь своего дома. Мы проходим пару комнат, и наконец оказываемся в небольшом, хорошо освещенном, помещении, где повсюду разложено оружие, и даже висит на стенах. Я сразу обращаю внимания на несколько видов стрел, подхожу к тем которые похожи на мои, и вопросительно смотрю на коротышку.

— Золотой за десятку. — Отвечает он и улыбается.

— Да ты спятил, гноме, какой «золотой за десятку»? — Не выдерживаю я.

— Можешь еще где поискать, я не против, вдруг в деревне кто тебе продаст дешевле и такие же. — Хитро щурится он.

Качаю головой, и показываю на стрелы попроще.

— Золотой за сорокушку. — Реагирует он.

— Сойдет, держи. — Протягиваю ему монетку, одну из трёх последних, которые у меня остались. Она тут же исчезает где-то в недрах его рабочего фартука.

Сам смотрю на остальное оружие, нахожу то, что нужно и спрашиваю:

— А это сколько?

— Золотой! — Весело говорит гном.

— Ты слова то другие знаешь, коротышка? — Бурчу я. — Золотой да золотой, перегрелся что ли у своего горна?

Протягиваю ему еще один золотой, теперь у нас осталась всего одна монетка, а ехать еще столько, что в любом случае придется думать, как заработать, и возможно даже нечестным путём.

— Подожди на улице, ушастая. — Весело говорит гном, чувствуя моё настроение, и гордясь тем, что это он мне его испортил. Хотя, наверное, так и было.

Жду минут двадцать, за это время сквозь деревню проезжает пару телег, вижу вдалеке что у постоялого двора остановились несколько лошадей.

— Вот, пожалуйста. — Отвлекает меня гном и протягивает завернутые в тряпицу стрелы, и длинный кинжал в ножнах: — Ножны в подарок, и вот это тоже.

Протягивает мне обычный кинжал, смотря на мои пустые ножны — из которых я отдал оружие девочке.

Благодарю вредного коротышку, иду обратно к местной гостинице, и вижу, что из четырёх лошадей осталось только две, на душе нехорошие предчувствия. Захожу в помещение со столиками — никого, только улыбающийся хозяин. Прохожу молча мимо, поднимаюсь к своему номеру, стучусь — дверь под пальцами проваливается, и я, сделав шаг, резко ухожу в перекат вглубь комнаты, сзади слышу чертыхания двух идиотов, прятавшихся за дверью, и теперь налетевших друг на друга. Одеты в чёрное — штаны из плотной ткани, ботинки, куртки из кожи и маски, скрывающие половину лица.

Один только встаёт и получает кинжал в глаз, второй не успевает ничего сделать, пропускает прямой удар ногой в пах, и падает на колени. Приставляю к горлу нож:

— Где девочка?

— Пошла к чёрту. — Упрямится он.

Отвожу от горла кинжал, и резким движением отрезаю ему ухо, он брыкается, бью его со всей силы в грудь, в район солнечного сплетения. Наёмник падает на четвереньки, держится за грудь и пытается вдохнуть, забыв про отрезанное ухо. Преставляю кинжал близко к глазу, говорю:

— Я тебе сейчас зёнки твои начну ковырять этой штучкой, говори.

— Забрали её. — Хрипло отвечает он.

— Кто такие? — Продолжаю допрос.

— Барон нанял вернуть дочку. — Отвечает наёмник.

— Когда? — Задумчиво спрашиваю.

— Три дня назад, мы вас где-то пропустили и ушли дальше, а сейчас возвращаемся, и трактирщик доложил… — Продолжает откровенничать он.

— Идиоты, нет уже вашего барона скорее всего, замок, наверное, день как в осаде королевских сил. — Зло говорю я, и не дожидаясь ответа вгоняю кинжал ему в глаз на всю длину.

Собираю вещи, в наплечную сумку, достаю лук и спускаюсь быстро вниз, слышу, как трактирщик верещит:

— Госпожа, вы поймите, нам жить тут еще, а вы уедете, не мог я не…

Он не успевает договорить, получает стрелу в глаз и валится на пол своей харчевни. Выбегаю на улицу, и сходу оседлав лошадь бросаюсь в сторону откуда мы пришли, куда еще им везти её кроме как в замок барона. Вторую лошадь заберем, когда будем возвращаться.

Через пол часа погони, за время которой я не увидел даже силуэта наёмников, слишком поздно улавливаю шипящий звук и грохот, плечо разрывается болью и меня бросает из седла на землю, пропахав которую, наконец останавливаюсь. Кажется, сломал рёбра. Пытаюсь посмотреть на плечо — там кровавое месиво, левая рука не слушается. Кто-то подходит и со всей силы бьет в живот тяжелым сапогом, успеваю инстинктивно прикрыться здоровой рукой.

— Смотри, Грэм, какую птичку подловили. — Говорит кто-то сверху и резко поднимает меня за воротник куртки. — Отличный улов!

Достаю кинжал правой рукой и пытаюсь вогнать в горло еще одному любителю масок и засад, ничего не выходит — руку перехватывают и выбивают из нее оружие.

— Борзая какая, а? — Говорит второй.

Меня тащат в ближайшие кусты, где я вижу связанную Ли и пару чужих лошадей, бросают рядом. Потом подумав, оттаскивают чуть дальше, и один из них говорит:

— Барон будет не в обиде, если попользуем её чуток?

— Тоже так думаю. — Отвечает другой, и начинает возится с ремнём у штанов.

Кинжал входит ему в затылок, видимо ребят не предупредили что я маг, хоть и слабый. А кто мог предупредить? Кроме телекинеза в том бою я ничем не пользовался, разве что возвращал пару раз оружие в руку, да поджёг чуть-чуть барона — но в горячке боя видимо никто не придал этому значения. Неудачливый насильник хрипит, хватается за своего друга и они оба валятся на землю, быстро подползаю и достав кинжал из раны на шее, бью им несколько раз в живот второго противника, после чего резко отскакиваю в сторону.

Разрезаю веревки на руках и ногах Ли, говорю хрипло:

— Помоги забраться на лошадь, возьми мою кобылу у дороги, уходим в лес по полям.

Через двадцать минут осматриваю свои раны на очередной полянке — болит вся грудь, точно сломаны рёбра, левое плечо превратилось в фарш и пульсирует, кажется, что сейчас потеряю сознание.

— Держи. — Протягиваю кинжал девочке. — Делай что хочешь, но достань пулю из плеча, из того, что от него осталось.

Она дрожащими руками, со слезами на глазах, молча берет нож и мямлит:

— Но… Я же никогда… Столько крови…

— ДЕЛАЙ! — Кричу на неё.

Она рыдает, вытирает слёзы и садится рядом со мной, поворачиваюсь к ней спиной и закусываю в зубах рукав куртки. Ковыряется минут десять, боль невыносимая, но я только мычу, стараясь не потерять сознание. И наконец она говорит:

— Вот, всё.

Забираю у нее достаточно большой металлический шарик.

«Нихрена себе». — Думаю я.

Рука так и не вернула подвижности, даже чуть-чуть, боль не уходит. Выливаю воду из бурдюка на рану, морщусь, и предупредив Ли о своей отключке, сжимаю медальон исцеления.

«Осталось четыре заряда». — Думаю я, перед тем как отключиться. — «Вирус привыкнет к ним быстрее чем я рассчитывал, если и дальше пользоваться этим дерьмом так часто».

Открываю глаза и вижу разведенный костёр, на улице уже ночь, я лежу укрытый своей же курткой, прямо на увядающей траве. Рядом различаю силуэт девушки, она сидит недалеко и обняв свои ноги, прижатые к груди, смотрит на языки пламени.

— Ты молодец. — Говорю я.

Она вскакивает и подбегает ко мне, обнимая, и опять плача.

— Живая, ты живая-я-я-я, я так испугалась!

— Хех, — Усмехаюсь я. — Я же чумная, не забыла?

— Что я без тебя делать буду, у меня больше никого не осталось! — Кричит она, обнимая меня всё сильнее.

Так и лежим, обнявшись. А я думаю над тем, что эта девочка мне, по сути, никто, и я хотел её бросить, а теперь не знаю, что со всем этим делать. Если всё-таки дойду до конца пути — забирать её с собой? А там мы что будем делать? А если она чумная — я-то свое тело верну, а ей куда? Придумаем что ни будь, может быть у нас есть лекарство от этого дерьма — вон, сколько болезней могут лечить, может и тут таблеточку какую придумают или уже придумали.

Проснулись поздним утром, Ли заштопала мою куртку и рубаху, как могла, зрелище было так себе. В сумках наёмников, навьюченных на лошадях, нашли пять золотых и кучу меди, немного вяленого мяса от которого меня тошнило, но Линель сказала, что может это есть и поэтому положили такие припасы в её сумку. Двинулись снова на север, обогнув по лесу деревеньку, лошадь оставшуюся там решили не забирать, мало ли что.

— Научи меня владеть мечом и луком. — После долгого молчания попросила Линель, когда мы уже вернулись на тракт и продолжили свой путь, к очередному пограничному баронству.

Мы почти не говори всё это время, чувствуя какую-то неловкость друг перед другом, и вот она наконец решила начать разговор. А я, совершенно забыв, полез в мешок, и достал тряпицу, из которой развернул длинный кинжал, купленный у гнома, и протянул ей со словами:

— Прицепи на пояс, с левой стороны, там предусмотрены крепления для этого.

Ехали медленно, и у Ли не было никаких проблем что бы выполнить мою просьбу, и даже вытащить кинжал и немного им поиграться, а потом убрать обратно в ножны. Получилось не с первого раза — но это дело привычки.

— Спасибо. — Благодарно сказала она, и спросила: — А когда начнём уроки?

— На следующем привале вне города. — Ответил я, прищуриваясь и видя вдалеке очертания очередного посёлка, раза в три больше последней злополучной деревни, которую мы посетили.

Через час наконец въехали в поселение, тут уже было достаточно многолюдно — лошади, повозки, крики то тут, то там, сразу было видно, что город приграничный, и за ним начинается территория другого баронства.

Поставили лошадей в стойла и поели в местной харчевне, в этот раз было что-то вроде варёной моркови и запечённых яблок, с приторно-сладким вкусом. На нас часто косились как местные, так и проезжающие мимо, не каждый раз увидишь двух эльфиек, да еще и свободных. Но никто не порывался сделать ничего плохого.

Сам городок, а это был именно городок — минимум три улицы, да еще и кое где стояли каменные двухэтажные дома, имел даже небольшой рынок, куда мы и направились вместе с Ли, в поисках новой неброской одежды и косметики.

Купили под наши размеры мужские штаны, рубахи, куртки — всё это обошлось достаточно дешево, в пару золотых и стопку меди, сапоги решили не менять, да и обувь тут была дороже, цены начинались от трёх золотых за пару. Нашли туш, подводку для глаз, пудру и какие-то карандаши с непонятными красками — Ли сказала, что этого будет достаточно и я не стал настаивать.

— Уважаемый, а не скажете — зачем соседи от вас отделились? — Спросил я продавца косметики — он был одет в длинный красный халат, а на голове возвышался красивый чурбан, лицо было смугловатым и с недлинной бородой — что выдавало в нём жителя халифата.

Спросил я у него это, потому что уж очень меня смутил вид странного, невысокого — метра два, забора, который шел сразу за рекой, разделяющий оба баронства, на самом заборе, почти по всей видимой части, были нанесены непонятные мне руны, значение которых я не нашел даже в чужой памяти.

— Ой вэй, красавица, это не они отделились, это мы поставили эту ограду и посёлок заплатил огромные деньги что бы зачаровать её. — Ответил мне местный «араб».

— Но зачем? — Настороженно спросил я.

— Так ведь чума там бушует больше, чем где либо, красавица, так и зовется это баронство давно — Чумным. — Сказал торговец, и отвлекся на новых покупателей.

Мы с Ли переглянулись, и направились в гостиницу за вещами и лошадьми, наводить «марафет» решили уже после пересечения границы. Хотя, конечно, словосочетание «чумное баронство», не внушало оптимизма в наше будущее. Но делать было нечего.

К вечеру выехали из города, и пересекли небольшой разводной мост, шириной как раз что бы проехать одной телеге. Солнце еще не село, но наши самые худшие опасения подтвердились — сразу за забором, который никто не охранял и в районе моста был открыт, нас встретила унылая картина разрухи — город на той стороне реки был мёртв, брошенные здания, увядшие деревья, белая сухая трава, кости каких-то животных, мусор. Когда проехали через то, что когда-то было поселением, увидели мёртвые поля по обе стороны от дороги, поросшие сорняком в рост гнома. Сами растения давно высохли, кое где имелись проплешины, и конца этому не было видно ни с одной стороны тракта.

Я огляделся, и не видя никакой опасности мы спешились и принялись наряжаться в новую одежду, а после Ли поколдовала с лицами, и сказала, что так мы хоть немного будем похожи на двух молодых парней, главное не показывать уши из-под плаща. А потом я стал уговаривать её обрезать волосы, вопреки моим ожиданиям она почти сразу согласилась — видимо её саму достало следить за этой косой. И как только я обрезал ей под корень шевелюру, мы двинулись дальше, решив пересечь этот «чумной ужас» как можно скорее, нигде не задерживаясь.

К середине ночи встретили первый посёлок, в этот раз живой, даже более чем — ворота поселения были открыты на распашку, везде горел свет в домах, гуляли люди, шёл какой-то праздник, и когда мы медленно въехали за ворота, к нам подбежал один из подвыпивших и молодых праздновавших, громко прокричал:

— Путники, не проезжайте мимо, оставайтесь в эту ночь с нами, сегодня праздник!

— Что же за праздник, уважаемый? — Стараясь придать басовитости в голос, хрипло сказал я.

— Так это, поймали чумную крысу и прихвостня её, некромансера проклятого, хотели на наш городок мертвяков наслать, но не вышло ничего у них, сегодня сожжём окаянных! — Весело ответил он, и только тут я увидел.

На небольшой площади собирали костёр — много брёвен, на которых стояла клетка, обложенная со всех сторон ветками, а в клетке сидели двое. Я прищурился и увидел голого тощего парня с белыми короткими волосами, руки его были привязаны к прутьям клетки, как и ноги, во рту кляп, глаза завязаны грязной тряпкой. А напротив него сидела девушка в таком же положении. Оба были в ссадинах, кровоподтёках и синяках.

Я эту девушку знал.

— Элисаль. — Прошептал я, и сквозь зубы выругался: — Сраная магия, да когда же всё это кончится!

Глава 9

Мы сняли две комнаты, решили не рисковать и не привлекать внимания, сейчас сидели в одной из них, бедненько обставленной разваливающейся мебелью, под тусклым светом пары свечей.

— Может просто уедем? — Нерешительно спросила Ли.

— Может мне просто нужно было уйти одной, тогда, в замке? — Ответил я, немного злясь на неё.

Молчим, Ли виновато смотрит на меня, и наконец отвечает:

— Прости, я боюсь.

Ничего не отвечаю, просто махаю рукой — проехали.

«И что Элисаль тут забыла?» — Спросил я себя в очередной раз. — «Накой попёрлась в это сраное Чумное Баронство, и самое главное — каким образом спуталась с этим, как его, некромансером, да и кто это вообще такой?»

— Сейчас садишься на лошадь, и уезжаешь отсюда дальше, на лигу вперед, а лучше на две, и ждешь меня. Если в течении трёх часов не появлюсь, отправляйся дальше, в приграничную крепость у гор, там сможешь устроиться. Просись на кухню служкой, да куда хочешь — солдаты не обидят. Наверное. Всяко лучше, чем возвращаться назад. — Раздаю указания я, перекладывая съестные припасы ей в сумку.

— Я останусь с тобой! — Решительно кричит она и вскакивает с кровати, на которой сидела.

— Да тихо ты. — Начинаю на неё шипеть, и она садится обратно, а я говорю веско: — Делаешь как я сказал, и старайся не привлекать внимания, уйди от дороги хоть немного в сторону.

Она плачет, но больше не возражает.

Ли берет сумку, обнимает меня, и уходит из комнаты. А я смотрю в окно, вижу, как она выходит на улицу, цепляет поклажу к седлу и поправив чуть сползший капюшон, забирается на лошадь, и медленно удаляется от места нашей стоянки. Провожаю её взглядом почти до самого выхода из поселения, дальше не видно, сам же развязываю веревку своего мешка, и достаю стопку листов и перо, пристраиваюсь у стола и начинаю размышлять.

Всю деревню мне не перебить. Да и я не знаю за что их судят, может быть селяне правду говорят — и Элисаль вместе с этим тощим, что-то тут плохое сделали? Но в любом случае — если бы это была владелица тела, она, возможно смогла бы справиться со всеми, но не я. Как показала практика — достаточно засады на дороге, и ничего уже не поможет, а тут сотня человек, пока буду убивать одних, сзади нападут другие, и тогда уже придется мне самому в клетке сидеть. Значит силовой вариант решения проблемы отпадает, во всяком случае в таком виде.

«Ну вот Славик, уже думаешь, как перебить кучу народу непонятно за что, тебе уже даже не важно — просто раз есть возможность, почему бы не рассмотреть её, да?» — Спрашивает ехидный голос совести.

Морщусь как от зубной боли, и отгоняю ненужные мысли. Думаю дальше.

Что насчет просто вскрыть клетку, освободить их, и пока никто не опомнился — погрузив на лошадей дать дёру?

«Нет, слишком долго». — Заключаю я.

Ведь видел, как они привязаны — каждая рука и нога отдельно, на это нужно много времени. Если вскочить на импровизированный помост из веток и брёвен да раздолбать деревянную клетку это быстро, но вот разрезая путы придется потратить достаточно времени, что бы местные опомнились и устроили мне экзекуцию, предварительно вырубив.

— Дерьмо. — Думаю я, и глотаю воды из бурдюка. Местной брать побоялся, мало ли тут какой другой штамм чумы.

Остаётся магия, а что у нас с магией получается?

Огонь не подходит, слишком сложно для меня. Жизнь и исцеление — вообще не к месту, разве что чуть подлечить сельских жителей. Остаётся вода, земля и воздух, и если первыми двумя я не пользовался никогда и на их обкатку может уйти просто уйма времени, то вот с последним, воздухом, попроще. Телекинез судя по формулам очень похож на воздух.

Если я не могу вызволить быстро их из клетки — значит надо уводить саму клетку с ними. Конечно, хорошо бы просто её телепортировать, но в памяти не было ни одного подобного заклинания, только обрывки о том, что это прерогатива только сильных магов, со способностями выше средних. А моего резерва, всего, хватит только что бы приподнять клетку над землей, если я, конечно, вообще смогу сделать правильно расчёты.

Разложив листы, и взял первый из них, начал составлять формулу. Вес узников — накинул по семьдесят килограмм на каждого с запасом, и подумав немного, добавил парнишке еще пятёрку, потом клетка — килограмм пятьдесят, беру на всякий случай больше — сотня. Приложение силы и вектор — тут не важно, мне просто надо поднять клетку над остальной конструкцией и что бы она левитировала какое-то время, а вывозить её я буду уже сам. Формулы выходили легко, телекинезом я пользовался последнее время часто, а воздух в этом плане — когда нужно что-то поднять, подтащить, очень похож. Но если телекинез тянул предмет, то воздух изменял массу — я даже поймал себя на мысли, что можно попробовать сделать предмету отрицательную массу, но рисковать не стал, мало ли что из этого получится — оттолкнётся еще от планеты клетка да улетит в космос.

«Бред какой-то» — Почесал я затылок, возвращаясь к своей проблеме и отгоняя ненужные мысли.

Формула была готова, прошёл уже час, на улице всё громче гомонили люди, но из окна я видел, что еще ничего не горит, но место уже подготовлено полностью — брёвна, над ними ветки потоньше, и на них уже деревянная клетка с полом из каких-то поддонов.

«Вот и решение того, как я буду тянуть всю эту конструкцию». — Кивнул я своим мыслям.

На втором листе написал похожую конечную формулу, только изменил переменные — теперь она была одна, точнее один предмет — перо и нужно было заставить его левитировать. Привязал нитку к кончику пишущей принадлежности, начал пытаться применять заклинание. Вышло раза с десятого, перо поднялось в воздух и висело ровно над поверхностью стола. Тогда я потянул за нитку, и оно послушно поплыло в нужную сторону. Резко прекратил тянуть — и «ручка» тут же остановилась.

«Никакой инерции, офигеть». — Подумал я удивленно.

Выхожу из комнаты и спускаюсь в местную столовую, тут достаточно людно, но на меня никто не обращает внимания, а то что я в капюшоне — вообще никого не волнует, и кажется я знаю почему — часть жителей с жёлтыми глазами, часть чихает и кашляет, чума тут и правда разошлась не на шутку, так что мало ли зачем путник скрывает лицо — может у него последняя стадия болезни, и уже язвы на коже появляются.

— Уважаемый, у вас не найдется веревки? — Спрашиваю мужика за стойкой хриплым голосом, в этот раз трактирщик выглядит худым и болезненным. — Не бесплатно, разумеется.

Он странно на меня смотрит, с подозрением, но потом выходит в помещение за стойкой, и вернувшись протягивает моток веревки, толщиной с мизинец, со словами:

— Подходит?

Я киваю, и сую ему серебрушку — что вообще то много для веревки, но плевать. Он предостерегает вслед:

— Только смотри у меня, не вешайся там в комнате, не хочется твоё тело выносить потом и закапывать, можешь от города отъехать на пару лиг, там дерево трухлявое стоит, но пару веток крепких еще есть — вот там можно.

Ничего не отвечаю, поднимаюсь в свою комнату и пробую прикрепить стрелу к веревке — получается так себе конструкция, стрелу в цель так не пустишь, придётся добавлять ей ускорения и управлять телекинезом. Разрезаю веревку на две части, и, прежде чем окончательно закрепить на стрелах, думаю о том, что от рывка мои снаряды просто могут сломаться, и тогда связываю сразу по три стрелы, получается два неказистых толстых изделия.

«Мда, так и воюем». — Думаю я, рассматривая получившееся. — «Придётся их без помощи лука забрасывать в клетку».

Собравшись, попрыгав и проверив что ничего не мешает и не шумит, беру две своих супер-стрелы, и спускаюсь вниз, прохожу сквозь зал харчевни и выйдя на улицу иду к конюшням. Две моих лошади стоят на месте. Оглядываюсь, и вижу, что на площади всё больше народу, уже вот-вот начнется представление. Прикрепляю оба снаряда и завязываю противоположные концы веревки у седла, иду в толпу пешком что бы просто взглянуть на пленников.

«Может они уже мертвы оба, толку тогда будет от моих геройств» — Думаю я, подходя ближе.

Но нет, мои надежды, или опасения — не знаю, чего больше, оказываются напрасными. Девушка и парень уже пришли в себя, оба испуганно водят глазами по толпе, головы оказались тоже закреплены веревкой к клетке, а повязки с глаз им сняли, видимо, что бы ещё больше напугать. Смещаюсь чуть-чуть в бок, чтобы оказаться прямо по курсу обзора девушки, она не сразу, но замечает меня, а я приспускаю немного капюшон с головы. Элисаль видит моё лицо и выпучивает глаза, что-то мычит — но кляп мешает, и я поднимая руку что бы поправить капюшон, показываю ей два пальца — указательный и средний, что значит у стрелков — всё идет по плану, и девушка даже вроде успокаивается, немного расслабившись и перестав биться в клетке.

Возвращаюсь к лошади, и наконец выезжаю на дорогу, медленно еду к площади, и огибая толпу, встаю прямо за ней, так, что бы оказаться напротив к выходу из посёлка, куда ушла Ли, и клетка была одним боком для меня в прямой видимости.

— Ну шо встал, шо встал! — Кто-то подошел сбоку и тянет меня за сапог.

Наклоняюсь и говорю, всё так же хрипло, простоватому мужичку средних лет:

— Так лучше видно.

— Ну ладна тагда, токмо чуть дальше отъедь, тут люди ходют.

Сдаю чуть вбок, и наконец достаю бумагу с заклинанием и начинаю его воспроизводить. Получается с первого раза, клетка поднимается, но тут же опускается обратно, а недалеко от клетки раздаётся крик:

— Ведьма и несромунсер колдуют, сбежать хотят, но я их остановил!

«Маг!» — проносится в голове.

Еще раз пытаюсь поднять клетку, и так несколько попыток — но не выходит, она трясется, шатается, что то её давит вниз, а тем временем ветки уже подожгли и люди жадно заулюлюкали, наблюдая как огонь сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, приближается к клетке с разумными.

«Убить?» — Попаду, но тогда не хватит времени на заклинание, свалят с лошади быстро, поняв откуда угроза.

Меняю на ходу формулу, добавляю веса всей конструкции, и пробую еще раз — уже лучше, клетка поднимается, но через какое-то время опять опускается, а мужик в грязном сером балахоне верещит:

— Ведьма чумная и колдун — я сильнее вас, даже не пытайтесь снова!

Толпа радостно поддерживает местного мага, а он, сука, купается в этом обожании и добавляет еще силы для удержания клетки, и больше у меня не получается её сдвинуть с места. Огонь тем временем уже почти добрался до клетки, и ласкает её своими языками.

Меняю снова формулу, увеличиваю раз в пять изначальный вес всего что можно, добавляю силы по максимуму, и запускаю аркан.

На плечи как будто ложится тяжелый груз, я аж пригибаюсь к шее лошади крякнув, тяжело дышу и вижу капли крови падающие из носа, я почти исчерпал весь свой небольшой запас сил, звёздочки в глазах намекают на скорую потерю сознания, но у меня получается удержаться, и я морщась, бросаю два снаряда, подгоняя их телекинезом и ловя очередной приступ слабости и головокружения, теперь точно — еще раз помагичу и потеряю сознание. Толпа охает, смотря то на меня, то на место казни.

— Сраная магия. — Хриплю я, уже не притворяясь, и смотря на то, что получилось.

Вместо клетки, я поднял в воздух всю конструкцию — брёвна, хворост и саму клетку. Местный маг пытается что-то сделать, но у него не выходит, пока что. Я понимаю, что он сильнее меня, и лишь дело времени для него опустить всё это на землю.

Выпускаю две стрелы, обе в плечи, я не хочу его убивать, тем более не разобравшись в ситуации, вполне возможно жители деревни в своём праве. Маг валится на землю, к нему подбегают несколько людей, но я уже подгоняю лошадей в сторону выхода, а все горящие брёвна, вместе с клеткой с лёгкостью двигаются за мной, разбрасывая в разные стороны ветки с пламенем. Люди в панике разбегаются, а я думаю — как бы не задавить кого этим «крематорием на колёсиках», но подгоняю еще больше лошадей, слушая истошные и испуганные крики.

— А-а-а-а-а-а!!! — Выпрыгивает кто-то почти что прямо из-под копыт моих лошадей.

Стараюсь вести обоих животных рядом друг с другом, боясь, как бы не перекосить весь этот горящий Ад, ведь если оно перевернётся — пленнику конец.

Люди жмутся к краям дороги, а я вижу, что двери впереди кто-то пытается закрыть, и выпускаю несколько стрел, отпугивая смельчаков.

Сзади становится тепло, и оглянувшись я вижу, как горит уже половина моего плаща — слишком сильно натянул веревку и приблизил к себе это горящее нечто. Понимая, как сейчас выгляжу, начинаю напевать громко, одновременно переводя на общий:

Мёртвые восстанут против живых,

Под предводительством ангелов злых

Девятиголовый зверь восстанет из моря

Вся земля тотчас же превратится в крематорий![1]

Звонким эльфийским голосом получается очень громко, и я вижу, что все расслышали, а эльфийское зрение даже позволяет заметить, как люди бледнеют, а кто-то кричит:

— ДЕОМНЫ! ПРОРЫВ ДЕМОНОВ! А-А-А!!!

Мне страшно и смешно, когда я вырываюсь во главе своей огненной колесницы из ворот города, и продолжаю разгонять коней.

«Огонь может прожечь верёвку» — Думаю в ужасе я, и сбросив плащ, оглядываюсь — веревка уже горит, но пока держится.

Через пять минут вижу, что вот-вот поравняюсь с всадником впереди, присмотревшись понимаю, что это Ли.

«Чертовка, сказал же не светится у дороги». — Думаю я, но больше с теплотой чем в раздражении.

Линэль смотрит непонимающе на приближающегося меня, а потом её глаза расширяются и становятся похожими на два блюдца, я машу рукой вперед и кричу:

— Ходу!

Она разворачивает коня, и мы несемся уже вместе, а через еще минуты три веревка наконец рвется, оставляя мою ношу где-то сзади. Останавливаемся и возвращаемся, снимаю плащ с Ли, и обернувшись в него забираюсь одним прыжком на самую крышу клетки, ломаю прутья проникая внутрь — парень и девушка живы, даже немного обгорели, но не страшно — заживет, быстро срезаю путы с обоих и подхватываю девушку на руки, говорю белобрысому:

— А ты сам давай.

Он не спорит, с трудом встаёт и выскакивает за нами. Накрываю Элисаль плащом — она вся дрожит, то ли от нервов, то ли от холода, и плачет — тоже непонятно, от страха или облегчения. Сажаю её на свою лошадь, парню кидаю куртку и показываю на свободную кобылу, он кивает и прямо так, в куртке, но без штанов, забирается на неё.

«Без порток, но в шляпе» — Вспоминаю знаменитое выражение.

Оглядываюсь, и вижу, как вдалеке полыхает огонь, похоже я что-то поджёг. Надеюсь, Элисаль вместе с этим парнем и правда ничего плохого не сделали, а то получится спалил им поселение спасая преступников.

Мы двигаемся по тракту дальше на север, и уже когда восходит солнце видим дорогу, сворачивающую к умирающему лесу, куда и направляемся. Через пол часа заводим коней под лысые кроны деревьев и спешиваемся, дальше идём пешком всё углубляясь, и наконец через час я командую привал.

Ли сразу отправляется за хворостом, а я достаю из сумоки нашу старую одежду, комплект Ли отдаю «некромунсеру», а свой возвращаю Элисаль. Некромант хмурится, но одевает штаны, которые ему в обтяжку и кончаются чуть ниже колен. Элисаль смотрит на штопанную-перештопанную одежду, которая когда-то принадлежала ей.

— Всё постирано, одевайтесь, другого всё равно нет. — Говорю я, и достаю фрукты — сую по яблоку каждому, и усаживаюсь прямо на траву.

— Но ведь она была почти новой… — Нерешительно говорит Элисаль.

— Много чего произошло за последние недели, уж извини, мог бы вообще не возвращать. — Бурчу я недовольно.

— Но это же моя форма! — Возмущается девушка. — И лук мой и меч!

— Считай это платой за освобождение из рабства, там бы они тебе всё равно не пригодились, пришлось бы постигать основы совсем другого направления работы. — Откусывая своё яблоко, говорю я.

Она молчит, и одевается.

— Тебя как зовут? — Спрашиваю тощего мага.

— Кренон. — Говорит он тихим голосом, пока я рассматриваю его.

Лет восемнадцать, не больше, бледная кожа, очень правильное лицо, серые глаза, белые волосы.

«Аристократ, сто процентов» — Заключаю я. Но парень титул не называет, то ли считает нас равными, то ли не хочет вмешивать в грязные дела свой род.

Когда Элисаль наконец оделась, Кренон подходит к ней, осторожно и нежно обнимает за плечи, спрашивает её тихонько, но я слышу:

— С тобой всё в порядке? — Девушка кивает ему, тоже приобняв, а он тогда говорит: — Прости меня.

Она берет его за подбородок, и целует в губы.

«Во дела, не успела выйти из леса — уже с человеческим мужиком спуталась» — Недовольно думаю я.

Приходил Ли, и отвлекает меня от парочки, мы раскладываем сухие ветки в подобие костра, и я спрашиваю мага:

— Можешь поджечь?

Он качает головой в разные стороны и говорит:

— Нет, очень узкая специализация — некромантия, могу разве что попробовать превратить в прах, хотя вряд ли сейчас получится, силы почти не осталось.

— Не надо. — Говорю я, и капля огня слетает с моего пальца, немного обжигая.

«Зачем он тогда вообще нужен, со своей узкой специализацией». — Всё так же раздражённо думаю я, видя, как он предлагает Элисаль своё яблоко.

Рассаживаемся вокруг костра, и я представляю Ли всех, а её для вновь прибывших. Полное имя не называю, помню, что она мне его с заминкой сказала.

— Ну рассказывайте, как до такой жизни дошли. — Спрашиваю я у «молодожёнов».

И Элисаль начинает рассказ, а мы с Линэль внимательно слушаем:

— На следующий день после нашей встречи я решила уйти, когда все опасения про командира пограничников подтвердились, думала всю ночь и всё-таки решилась. Хотела нагнать тебя, даже не зная имени. Но проблемы возникли уже в первом поселении — меня похоже перепутали с тобой, и клирик, приехавший из столицы, хотел сжечь как чумную, тут то я и встретила Кренона, он помог уйти от погони. Дальше мы уже вместе отправились. — Девушка кусает в очередной раз яблоко, и продолжает: — Но тебя нигде найти не могли, лишь расспрашивая людей в деревнях и селениях, поняли, что некая эльфийка направляется на север, так и шли. Золота у меня не было, а работу ни мне ни Кренону было не найти — узкая специализация. Потом услышали призыв барона на подавление восстания в чумном городе, и двинулись на сбор в столицу — к нашему приезду королевские войска окружили внешние стены, а маги и баллисты пытались их проломить. Двинулись дальше, узнали, что в следующем городе некие уже две эльфийки, не представившись, устроили расправу над ни в чем не повинными местными.

Она помолчала, смотря на нас, а мы и не отвечали — вот еще, оправдываться перед ней, и поняв, что ничего ей не расскажем, продолжила:

— Двинулись дальше, в сторону Чумного Баронства, к этому моменту припасы подошли к концу и Кренон предложил план, как можно легко попробовать заработать. — Она отпила из бурдюка, и передав его парню, продолжила: — Ночью пришли на погост за городом, и он стал поднимать покойников, а чуть позже мы должны были заявиться и помочь селянам справиться с «этой бедой», и получить как минимум ночлег и пропитание.

Я смотрю на неё с осуждением, а она быстро тараторит:

— Нет-нет, мертвяков подняли, но Кренон сделал их пассивными, то есть сами они не двигались и ничего не делали, только он мог ими управлять — мы просто думали попугать местных.

Кренон кивает и не смотрит нам в глаза.

— Но у местных оказался маг, да еще и не такой уж и слабый, хоть и глуповатый. — Говорю я.

Элисаль кивает.

— Не насиловали? — Спрашиваю девушку.

— Нет, маг сказал, что нельзя прикасаться к «крысе из Чумного Леса», побили только. — Отвечает она, шмыгая носом.

— Почему не отбились да не ушли? — Удивляюсь я.

— Кренон истощён был, сложно мёртвых поднимать так вот — с удалённым управлением. А меня почти сразу обездвижили. — Говорит она.

Сидим, смотрим на костёр, молчим.

«Три эльфийки не считая собаки» — Думаю про себя, и поправляюсь: — «Не считая некроманта неудачника».

— Ладно, всё хорошо, что хорошо кончается. — Говорю я, поднимаясь и подходя к Элисаль. Трогаю её ожоги и синяки, начинаю применять аркан регенерации и получается с первого раза.

Потом иду к некроманту, не хотелось бы, но что уж поделать — повторяю процедуру.

— Ложитесь спать, утром возвращаемся на дорогу и валим отсюда. — Говорю я.

— Мы отправимся с вами! — Решительно заявляет эльфийка.

— А ты хоть знаешь куда я направляюсь? — Спрашиваю её.

— Нет… — Отвечает. — Но это не важно, нам больше некуда идти.

Парень всё время молчит, понятно кто главный в их группе. Молодец девочка.

— Мы идём в халифат, нужно повидать одного старого, но мудрого мага. — Говорю я, надеясь, что, услышав про столь дальнюю конечную точку маршрута, они «соскочат».

— Ты хочешь найти лекарство от чумы?! — Вдруг спрашивает она. — Я так и знала, мы пойдем вместе и поможем вам!

«Понятно. На геройства потянуло». — Подумал я.

— Элисаль, я вообще то не уверен, что вам есть смысл идти с нами… — Говорю я, но она перебивает.

— Даже не думай отказываться от помощи, я что — зря из Великого Леса уходила? — Возмущается она. — Я сразу поняла, что у тебя важная и великая цель, и сделала свой выбор, когда покинула пост!

«Жалеет что ушла, и хочет получить хоть какое то оправдание своему дезертирству». — Думаю я.

Ничего не отвечаю, просто смотрю в костёр, пока они укладываются в обнимку, и положив под голову куртку парня, засыпают.

— Поспи. — Говорю Ли. — Я послежу за обстановкой, мало ли что.

— Ты обещал начать меня учить… — Говорит она.

— Проснёшься, и начнем. — Отвечаю.

Она укладывается, и спрашивает:

— А когда ты закончишь свои дела — что будет со мной?

Я тяжело вздыхаю, отворачиваюсь от костра, и отвечаю:

— Всё будет хорошо, я тебя не брошу, обещаю.

И она, удовлетворившись этим, засыпает.

«И чего стоят мои обещания?» — Думаю при этом я.

Сначала просыпаются эльфийка и некромант, потягиваются и встают, эльфийка по-хозяйски шарит в нашей сумке и достаёт сухофруктов, поделившись со своим женихом, предлагает мне — я отказываюсь.

Когда наконец просыпается Ли, мы немного разминаемся и начинаем небольшую тренировку — я учу её правильно держать оружие, она делает несколько выпадов, и на этом пока заканчиваем, обещаю ей продолжить уже позже, на последней остановке перед крепостью. Даю ей её сумку с вяленым мясом и прошу поесть, сам же начинаю сборы. Через десять минут, затушив костёр, мы осторожно выдвигаемся в сторону дороги. Выехав на тракт, поначалу кажется, что всё тихо, но Элисаль заставляет всех напрячься, показывая в направлении деревни откуда мы их вытащили, и я тоже вижу быстро приближающуюся чёрную точку. Но ничего не происходит — всадник проносится вперед, мы лишь успеваем заметить, что это вестовой в форме королевских войск.

За пару часов, пока мы двигаемся на север, еще несколько раз мимо пролетают вестовые, в обе стороны.

— Не по нашу ли это душу новости? — Задумчиво спрашиваю я сам у себя. — Всю границу восточную на уши поставили, всё-таки.

— Вряд ли, не будут столько королевских служак гонять по пустякам, баронства со своими проблемами должны сами разбираться. — Подаёт голос услышавший меня некромант.

«Может парень из какой-нибудь графской, а то и из королевской семьи?» — Задумываюсь я.

— Сейчас узнаем. — Говорит Элисаль.

И правда — впереди пограничное поселение, последнее перед баронством, где располагается, если судить по моей памяти, воистину огромная крепость, отделяющая горы от королевства. Нам нужно за перевал, который находится сразу за крепостью, а дальше через степи в халифат.

Мы входим в поселение, и сразу направляемся в таверну, а некромант отделяется от нас и идет в ближайшую лавку. Вот для чего Элисаль выпросила у меня золотой в дороге — хочет приодеть своего «принца», хотя может оказаться что и без кавычек. В городе шумно, ходит стража, люди шастают туда-сюда, но нас никто не пытается задерживать, и я делаю вывод что вестовые не по нашу душу — белобрысый оказался прав.

В стойлах у таверны стоят пару лошадей вестовых, их легко определить по сбруе и королевским гербам — чёрный ворон на щите по центру, слева голова волка в профиль, а справа так же, только какая то ли ящерица, то ли дракон, не разберёшь.

«Дракон» — Подсказывает чужая память. — «Королевский род истребил последнего дракона».

В таверне шумно, много людей, на нас не обращают внимания, все гомонят и о чем-то говорят. Подхожу к стойке, и толстяк за ней сразу говорит:

— Приветствую, госпожа, не часто к нам перворожденные заглядывают, чего изволите?!

«Ага, перворожденные, как же — была бы в ошейнике, который сейчас почти стёрся с моей шеи, уже бы чумной крысой назвал». — Зло думаю я, и спрашиваю, не отвечая на приветствие:

— Что случилось, уважаемый?

— В смысле, госпожа? — Спрашивает удивлённо он.

— Вестовые весь день носятся по тракту не просто так, верно? — Надавливаю я на него.

— А, так это, война. — Говорит он.

— С кем?! — Восклицаем мы втроём — я, Ли, Элисаль.

— С гномами. — Говорит трактирщик: — Я думал вы в крепость и направляетесь, на помощь гарнизону.

— Гномы вышли из своих пещер и напали на королевство, просто вот так вот?! — Продолжаю допрос я.

— Они хотят свободный проход на территорию королевства, их условие — крепость должна быть уничтожена или передана им во владение. — Уже невесело отвечает толстяк.

— Как успехи у обороняющихся? — Спрашиваю.

— Первая стена из трёх практически вся разрушена, сыграла свою роль внезапность нападения, остальные две пока удерживаем, ждём подкрепления из баронств. — Отвечает другой голос, за спиной.

Поворачиваюсь и вижу мужчину лет тридцати, невысокого, с меня ростом, на лице несколько шрамов, один проходит ото лба и пересекая веко, изогнувшись, заканчивается на губе. Нос прямой и острый, губы тонкие, глаза карие. Одет он в подобие формы — чёрные штаны из плотной материи, высокие кожаные сапоги начищены до блеска, рубашка на которой странная жилетка из коричневой кожи, с чем-то напоминающем разгрузку — в которой сейчас покоятся пять метательных ножей, на поясе одноручный меч и кинжал, несколько амулетов. Волосы чёрные до плеч, заведенные за уши.

— А вы…? — Спрашиваю, ожидая пояснений.

— Прошу прощения, леди, нужно было сразу представиться — капитан разведчиков Северной Крепости, Граф Гунтор Незольский.

— Элисаль, Ли — Представляю я своих подопечных, а потом себя: — Славиэль, можно просто Слава.

— Вы собираетесь в крепость, леди? — Спрашивает Гунтор и уточняет: — Нам не помешают три эльфийских лука, я бы мог вас сопроводить.

Ли и Элисаль смотрят на меня выжидающе, сзади подходит некромант и капитан, повернувшись к нему, удивлённо говорит:

— Кренон, твой отец отпустил тебя?!

Некромант морщится, и под удивлённым взглядом капитана берет за руку эльфийку, твёрдо говорит:

— Гун, я уже не маленький и могу решать сам, поэтому если ты…

Капитан его перебивает, и серьезно говорит:

— Успокойся, я никому сообщать ничего не буду, не моё это дело, тем более сейчас в крепости нужны любые маги, положение и правда серьезное.

Некромант удивлен, но Элисаль уже объясняет ему про войну на ухо.

— Нам нужно пройти перевал. — Просто говорю я.

— Перевал перекрыт, гномы полностью прекратили наше сообщение со степями и ханством, других путей нет, а если и есть — знают их только коротышки. — Отвечает капитан и выжидающе смотрит на меня, сразу признав главным в нашей компании.

Я оглядываю всех — Эли, Ли, и они все молча кивают мне, даже Кренон — разрешая единолично принять решение.

— Значит мы идём на войну. — Просто отвечаю я.

Глава 10

Мы выдвинулись на следующее утро, впереди капитан, за ним я, а за мной все остальные и пару телег для армии. Погода испортилась, и сейчас шёл неприятный моросящий дождь, но Гунтор выделил всем нам хорошие не промокающие плащи.

«Куда я веду этих разумных?» — Думаю я. — «Все они еще дети — даже этот некромант, ему на вид максимум лет восемнадцать, что уж говорить о Ли, или Эли».

Судя по чужой памяти крепость достаточно надёжна, да и мы будем там как стрелки, а некромант маг, Ли я вообще собираюсь отправить на кухню, просто она еще об этом не знает, но капитан обещал всё сделать в лучшем виде. С другой стороны — одна из трёх стен пала, вот тебе и надёжность.

Мы давно покинули Чумное Баронство, и сейчас ехали по каменистой равнине, кое где пробивалась трава и совсем тонкие деревья, кусты. Вдалеке, если прищуриться, уже можно было рассмотреть исполинский замок с круглыми башнями вокруг него, образующими еще одну стену, четвёртую.

«Теперь уже получается третью». — Грустно подумал я.

Сразу за замком было видно огромную длинную стену, метров тридцать, может быть даже выше, она прикрывала весь перевал и не давала врагам с той стороны вторгнуться в королевство. Гарнизон там должен был быть воистину огромен — целая армия, минимум тысячи две разумных.

— Леди Слава, прошу прощения. — В очередной раз отвлекает меня капитан.

Он всё время находит какую-то причину, что бы поравнявшись со мной, начать разговор. В последний раз это были вопросы об эльфийском мече, а до этого — его заинтересовала подготовка стрелков в Великом Лесу, а еще раньше — о моей татуировке командира стрелков.

«Что он скажет, если я признаюсь, что у меня чума, может отстанет наконец?» — Со злорадством думаю я.

Что, интересно, он придумал в этот раз? Впрочем, не важно — я всё равно вижу его взгляды, когда он думает, что я смотрю в другую сторону.

«Как же мне всё это надоело». — Проносится очередная мысль.

— Да, капитан? — Отвечаю я, не смотря ему в глаза, а делая вид что изучаю что-то вдали.

— Дозволено ли будет мне посмотреть ваш лук, никогда не держал в руках эльфийского оружия. — Наконец выкручивается он.

— Не обманывайте, граф, пару часов назад вы держали в руках эльфийское оружие — мой меч. — Говорю я отстранённо, но все же снимаю лук со спины, и протягиваю капитану — быстрее посмотрит, быстрее отвяжется.

— Как интересно — он как будто часть какого-то дерева, ветка правильной формы, на которую насажена тетива! — Удивлённо восклицает Гунтор, его похоже и правда заинтересовало это оружие, а я рад что он наконец отвлёкся от меня, и ничего ему не отвечаю.

— Так и есть, капитан, и это мой лук. — Подаёт голос Элисаль, а после моего осуждающего взгляда, поправляется: — Я подарила его Славе за одну очень неоценимую услугу, которую она мне оказала.

— Правда? — Удивляется граф. — А где же ваше оружие, леди?

— Его отобрали у меня, когда захватили работорговцы — ваши сородичи, между прочим. А после того, как надругались надо мной несколько раз, я слышала, что они хотели его продать какому-то аристократу, дальнейшая судьба моего лука мне неизвестна, ведь потом меня продали в бордель — обслуживать состоятельных господ. — Зло говорю я, расстёгивая ворот куртки и показывая ему почти исчезнувший след от ошейника, и надеюсь, что капитан наконец отстанет окончательно. Не пристало графу общаться со шлюхами.

— Ох. — Говорит он: — Прошу прощения, леди, я не хотел…

— Я хочу побыть одна, граф. — Холодно говорю я, забирая у него лук, и Гунтор, смущённый, красный от стыда, уходит в голову нашей колонны.

— Зачем ты так с ним, ведь он просто… — Говорит Эли, и под моим гневным взглядом осекается.

Мы едем дальше в тишине, только слышу, как перешёптываются иногда некромант со своей невестой, и мне всё время кажется, что они обсуждают меня. Выбрасываю эти мысли из головы — ведь даже если так, какая мне разница?

Уже вблизи замка я наконец могу ощутить мощь этого сооружения из камня, возведенного по приказу дальних предков нынешнего короля. Замок воистину огромен — мы на его фоне, наверное, смотримся как неясные чёрные точки. Стена, начинающаяся прямо за ним — еще выше самого строения, соединена с ним разводными мостами в разных местах.

«Как же туда забираться, замучаешься по лестнице подниматься». — Поражённо думаю я.

Вокруг замка возведено множество домов — от простых деревянных до массивных, трёхэтажных, выложенных из кирпичных. Везде ходят люди — женщины, дети, мужчины в форме. Чуть поодаль от жилых домов, располагаются строения для скотины, в которых можно разобрать коров, гусей, куриц. Со стороны королевства замок прикрыт только собственной стеной с башнями, получается, что весь этот импровизированный городок вокруг него никак не защищён с юга.

«А как же быть если враг всё-таки прорвётся через все стены?» — Думаю я.

Но смотря на стену за исполинским замком, я не могу представить силу, которая сможет её сокрушить. Сами стены помимо своей толщины и высоты защищены мощными заклинаниями, которые постоянно обновляются — это нам рассказал капитан. Так же в замке есть свои боевые маги, как минимум трое со способностями гораздо выше средних, и еще несколько послабее, но даже они, судя по рассказу Гунтора, могут дать мне фору.

Мы въезжаем в деревню, и я удивлённо вижу множество орков, они наравне с людьми заняты какими-то делами, многие одеты в королевскую форму.

— Граф, что здесь делают зеленокожие? — Спрашиваю я, даже позабыв о нашем последнем разговоре, и то каким смущённым и подавленным ушел тогда Гунтор.

— Кхм, леди. — Прокашливается он, и наконец отвечает: — Ещё до того, как первая стена пала, караваны орков, отправившиеся накануне нападения гномов вынуждены были вернуться, первый удар коротышки нанесли по степям, перекрывая перевал, и практически полностью уничтожили поселение на той стороне, всех кого смогли — караванщики эвакуировали прямо сюда, к нам, и предупредили о нападении. Но мы не ожидали такого, и потеряли стену. Все орки мужчины изъявили желание, на время пока мы не сможем освободить перевал, вступить в замковый гарнизон.

— Понятно. — Говорю я.

Мы наконец останавливаемся у большого, двухэтажного, каменного дома, рядом несколько деревянных пристроек, и один небольшой сруб, в котором я безошибочно угадываю баню.

«Чёрт, как же давно мы не принимали водных процедур, ну наконец то!» — Радостно думаю я.

В большом доме нам выделяют по очень неплохой комнате, чуть позже приносят по комплекту качественного обмундирования — штаны из жёсткого материала с парой карманов по бокам, толстым ремнём у которого предусмотрены крепления для кинжала и меча, хлопковая рубашка с поддержкой для груди, кольчуга из лёгкого металла, куртка из коричневой кожи, и такая же жилетка как у самого Графа, с разгрузкой, которая должна одеваться поверх куртки, в комплекте идёт пять метательных ножей и специальные крепления для лука за спиной, и конечно же нижнее бельё в виде обтягивающих шорт из тонкой эластичной ткани. Плащи нам оставили те, которые выдали еще при выезде из Чумного Баронства. Мы не одеваем новую форму, а идём сразу мыться — мне неудобно натираться мыльным порошком при Ли и Элисаль, но я выдерживаю, и закончив наконец заваливаюсь спать, потому что Гунтор сказал, что только завтра нас сможет принять начальник гарнизона крепости.

Утром меня разбудил осторожный стук в дверь, я подумал, что это Ли, и вышел как был — в ночной рубашке. Но это был этот долбанный капитан, с букетом каких-то цветов на перевес, и широкой улыбкой на чисто-выбритом лице.

— Леди, прошу прощения что разбудил, но через час у нас визит к командиру гарнизона, а вам еще нужно успеть позавтракать, поэтому я решил, в общем вот. — Протягивает он мне этот веник, потом нерешительно добавляет: — У меня сегодня дежурство на стене, и поэтому я бы хотел в качестве извинений угостить вас завтра ужином в одной очень хорошей харчевне.

Я принимаю букет, киваю от неожиданности, а сам думаю:

«И что же может его остановить, может всё-таки сказать, что у меня чума?»

Он разворачивается на каблуках, и уходит, а я, бросив в угол комнаты этот «подарочек», принимаюсь облачаться в новенький комплект одежды. Он оказывается впору, я пробую попрыгать — но ничего подгонять не приходится. Цепляю оружие, и смотрюсь в зеркало — вроде неплохо.

«Тьфу ты, как баба» — Думаю я.

Подхожу ближе, и рассматриваю свои глаза — на самых кончиках вновь появилась желтизна, пока почти незаметная, но она есть.

«И сколько мне осталось — месяцев пять, или меньше?» — Думаю про себя, и успокаиваю: — «Я уже близко, осталось чуть-чуть — дождаться королевских войск, которые выбьют коротышек из перевала, и я смогу наконец попасть в степи, а оттуда и до халифата недалеко».

«А как же ребёнок?» — Спрашивает чей то голос, то ли бывшей владелицы, то ли совести. Я морщусь, отгоняя ненужные мысли, но ловлю себя на том, что держусь одной рукой за живот.

— Бля. — Говорю сквозь зубы, и причесавшись, выхожу из комнаты, иду обедать вниз, к местной столовой.

Нам с Эли расторопные служанки подают салат из свежих овощей и чай, потом добавляют десерт салатом из фруктов с сахаром, мы давно так не ели, поэтому после трапезы какое-то время сидим и наслаждаемся чувством полного живота. Ли и некромант едят в другой комнате, что-то мясное, зная, что мы с Элисаль не переносим даже запах такой пищи.

Наконец за нами приходит капитан, и мы направляемся к одной из круглых башен замка, по дороге вижу много орков, солдат и обычных жителей — в основном женщин и детей, все мужчины видимо служат тут, а это их семьи.

Когда достигаем стены замка, с удивлением обнаруживаю деревянный подъёмник, в который мы и заходим. Начинается подъём, и теперь я могу разобрать всё с высоты, и даже вижу, что между второй и третьей стеной располагается такой же большой посёлок, как и тут, у замка.

«Неужели такой же был и за первой стеной» — думаю я, — «А что стало с людьми, жившими там, успели уйти?»

Сама стена не имеет ворот — вместо этого с обеих сторон есть огромные подъёмники, раз в десять больше, чем тот на котором мы поднимаемся, наверное, так караванные телеги и поднимают, когда они приходят, по одной, максимум две. Неплохо.

«Интересно, у них несчастные случаи были?» — Думаю я.

Наконец выходим, и направляемся куда-то вглубь замка, идём по полутёмным коридорам, и останавливаемся у широкой двери. Сначала заходит капитан, потом возвращается и просит зайти нас.

Кабинет небольшой, стол буквой «Т», стулья вокруг, три окна, выходящие во внутренний двор замка, через которые проникает достаточно большое количество света, видно всё хорошо, никакие свечи и факелы не нужны днём. За столом сидит мужчина лет пятидесяти, седые волосы, прищуренные голубые глаза, греческий нос, небольшая борода и короткий ёжик волос.

— Приветствую вас, леди и господа. — Говорит он, вставая. — Граф Кэнор Инийский, а вас мне уже представил Гунтор.

«И что, мне теперь надо сделать этот, как его — книксен?» — думаю я, серьезно смотря на коменданта и командира всего этого добра, а он тем временем продолжает:

— Я знаю, что вам нужно пересечь перевал, но как вы понимаете сейчас это невозможно, и я знаю, что вы согласились вступить в гарнизон до момента пока, вся эта ситуация разрешится. — Он помолчал, и продолжил. — Вы назначаетесь командиром своих людей и полностью за них и их поступки отвечаете, своих людей под ваше командование я не готов вам отдавать, во всяком случае пока. График дежурств и зону ответственности вам позже предоставит Гунтор. Есть вопросы?

Я отвечаю за всех:

— Нет, граф, вопросов нет.

— Тогда прошу извинить, дела гарнизона.

Мы уходим, а Гунтор предлагает:

— Я думаю будет полезно, если я проведу экскурсию по второй и третьей стене.

Я согласно киваю, и мы не спускаемся вниз, а выходим на стену замка, с которой по недлинному разводному мосту делаем сразу переход на третью линию защиты. Она тянется далеко в обе стороны, тех кто находится тут — прикрывает высокий каменный забор зубцами, из-за которых, как я понял, предполагается защитникам выглядывать и обороняться всеми доступными способами. Пока идём к следующему переходу, нам попадаются и орки, и люди, которые сейчас несут свою вахту на этой стене. С одним из них граф здоровается, и представляет:

— Мазиф, один из наших сильнейших магов, да что уж там — всего королевства.

Смуглый — что выдаёт в нём выходца из халифата, выбритый, одет в обычную гарнизонную форму, только шлем на голове отличает его от нас, свои мы оставили — неудобно. Почему такая одежда понятно — что бы вражеские стрелки не целились в него первым. Но что выходец из халифата делает на службе короля?

— Гун, ну хватит тебе. — Смущённо говорит маг, хотя я вижу, что он польщён тем, как его представили перед тремя эльфийками. — Кренон, неужто отец наконец решил тебя выпустить из-под юбки матери?

«Простолюдин, но так просто общается с благородными». — Подмечаю я. — «Хотя, возможно, сильные маги тоже приравниваются к благородным?»

Некромант пожимает ему руку, но ничего не отвечает, лишь кривится и отмахивается — мол не спрашивай. Маг на это лишь качает головой, и уходит дальше, а мы наконец переходим через очередной разводной мост, теперь длинный, на вторую стену, и я теперь могу увидеть, что стало с первой.

— Бля! — Ошарашено говорю по-русски, видя открывшуюся картину.

Стены почти не осталось — только обломки, в основном мелкие, относительно. Город за ней превратился в развалины, почти все дома сравняли с землёй, трупов не вижу — видимо нападающие и «наши» своих всех вытащили и похоронили. Вдалеке вижу много точек, прищуриваюсь и могу разобрать лагерь гномов — их там множество, сосчитать не получится, тысячи.

— Как?! — Спрашиваю ошарашено.

— Вот эти штуки, страшная вещь. — Показывает куда-то пальцем капитан, и я всматриваюсь, а когда могу разглядеть и понять, нужно какое-то время на осознание, я поражённо молчу, а граф продолжает: — Ну и магия крови, разумеется, не знаю кого и сколько было принесено в жертву, но наши так и не сумели сдержать силы, которую на нас бросили.

Внизу лежал подбитый танк, необычной формы, с огромным дулом на неповоротной башне, но это точно был танк — гусеницы даже отсюда я мог разобрать. Сейчас это просто груда железа, но страшно было представить его целым и на ходу. Я посмотрел еще раз всё поле боя — и увидел несколько машин, у всех проплавлены бока или перед — видимо наши маги постарались.

— Мы смогли задержать их, этих штук вряд ли у них еще наберется столько, сколько они бросили на первый удар. — Говорит граф. — Видимо хотели сразу прошить все три стены, и вырваться на простор у замка, взять в кольцо, но не смогли и стали методично разрушать стену и город за ней.

«Что я луком сделаю с этими монстрами?!» — В панике думал я, вслух спросил, нервно сглотнув:

— Что ещё за сюрпризы у противника?

— Тяжёлая пехота — закованные с ног до головы, даже вырез для глаз в забрале сделан из специального стекла, обычной стрелой не пробить, разве что выстрелом ружья, да и то часто просто трескается от пули, не разрушаясь. — Отвечает капитан, и заметив моё смятение, успокаивает: — Вам выдадут специальные стрелы, они зачарованы и прожгут эту броню.

Стоим, смотрю на лагерь вдалеке, всё пока выглядит тихо, но сдаётся мне что во-первых — танки у противника еще есть, не стали бы они всё бросать на первый удар, резерв никто не отменял. А во-вторых — когда эта махина двинется, я не представляю как мы будем её останавливать, а делать это придётся.

«Может сбежать, дождаться пока всё само уляжется, и потом вернуться на готовенькое?» — Мелькает предательская мысль.

— Так же у них ружья — но не такие как у нас, не надо поджигать фитиль и ждать пока прогорит и воспламенит порох. — Продолжает «радовать» капитан нас.

— Граф, почему королевство не вело разработки, изучая трофейное оружие, после того как кончилась вторая война?! — Зло спрашиваю я. — Вы же должны понимать, что и эти монстры у них должны остаться, несмотря на то что вы тут нам пытаетесь втирать мол больше у коротышек этого нет, а уж про автоматическое стреляющее оружие я вообще молчу.

— А почему Великий Лес не вёл такие разработки? — Серьезно спрашивает он.

— По нам больше всего ударила чума, пришлось думать насчёт исцеляющих зелий и заклинаний. — Отвечаю и смотрю ему в серьезные глаза.

— Вы сами ответили на свой вопрос, леди, и прекрасно знаете, что по людям и оркам тоже неплохо так прошлась зараза, и продолжает это делать. — Говорит он, и помолчав, добавляет: — А у нашего врага нет этой проблемы.

— Гномы нашли лекарство?! — Спрашиваем одновременно все мы.

— Ни одного с признаками поражения чумой мы не нашли, из тех, кого смогли захватить. — Говорит граф: — Правда живых у нас пока не получалось взять.

— Вот, это уже интересно, значит коротышки нашли способ борьбы с инфекцией, и решили напасть на обессиленные народы, получается что так? — Спрашиваю я.

— Если бы я знал ответ, леди, если бы я знал. — Говорит граф, отворачиваясь от нас, и смотря в даль, на место стоянки вражеского войска.

— Они нас не достанут оттуда? — Спрашиваю настороженно.

— Таких дальнобойных орудий у них замечено не было, но вы правы — лучше не светится на открытых пространствах. — Говорит он, увлекая нас за собой, подальше от бойниц в стенах.

Отойдя, я понимаю — стена сделана таким образом, что, удаляясь чуть от края, мы полностью теряемся из обзора тех, кто находится на той стороне.

К нам подходит еще один человек, тоже в обычной форме рядового, и здоровается с капитаном, а тот нам представляет гостя:

— Алек, наш второй по силе маг гарнизона.

Мы представляемся перед средних лет мужчиной со светлыми волосами и совсем непримечательным лицом, и идём дальше.

— И много у вас магов? — Спрашиваю у графа, когда мы возвращаемся по мосту.

— Двадцать четыре, но шестнадцать из них — еле-еле дотягивают до среднего уровня, остальные выше по уровню. — Отвечает он.

— Что с поддержкой, когда ожидаются королевская и баронская подмога? — Продолжаю прояснять для нас ситуацию я.

— Королевские войска выдвинулись, и сейчас держат курс на Чумное Баронство, оттуда пришла весь что произошел прорыв инфернальных тварей в одном из городков, я не склонен этому верить, но сами понимаете — какое-то время часть военных там пробудет, пытаясь разобраться в ситуации. — Отвечает он, помолчав, добавляет недовольно: — С баронствами сложнее, те кто может хоть что-то предоставить — сейчас занимаются сборами, медленно, надеясь, что пока соберутся —, всё кончится.

Мы переглядываемся, понимая, о чем идет речь и какой такой «прорыв инфернальных тварей» имеет ввиду граф, но пояснять ему что к чему конечно же не стали.

— Так значит, минимум неделя. — Зло говорю я: — Если у коротышек еще есть эти монстры, я уж молчу про другие сюрпризы, которые они наверняка нам готовят сейчас, то нас просто раскатают в блин!

Граф молчит, а мы приближаемся к подъёмнику, который спустит нас с третьей стены обратно к зданию, куда нас разместили.

— У нас больше полторы тысячи военных, маги, это, не считая трёх сотен орков и вас, думаю мы справимся. — Наконец говорит он, но я понимаю, что он храбрится и скорее пытается убедить себя, чем нас.

Когда расстаёмся, граф добавляет приятную новость, единственную за сегодняшний день:

— Вам как солдатам крепости положено жалование, пятнадцать золотых в месяц, но это на время ведения боевых действий.

Мы наконец возвращаемся, и я начинаю тренировку с Ли, проводим несколько спаррингов с деревянными мечами, которые предварительно взяли неподалёку в тренировочном лагере для новобранцев. К нам присоединяется Эли и Кренон, поочередно друг с другом проводим тренировочные поединки, из которых я выхожу победителем почти всегда, лишь пару раз Эли удается меня достать.

— Ли, ты же понимаешь, что не сможешь пойти с нами послезавтра на дежурство? — Спрашивает Элисаль, когда мы собираемся в столовой на ужин.

В этот раз все едим овощной салат, решили не разделяться.

— Граф определил меня на один из складов, буду заведовать боеприпасами для лучников — проверять что все заряжены огненной магией, даже артефакт выдали и обещали жалование в размере пяти золотых в месяц. — Гордо говорит она, и показывает колечко на левой руке с большим камнем. — Завтра первая смена, так что я уже начинаю работать с утра.

— И где находится этот склад? — Недоверчиво спрашиваю, чувствуя подвох.

— Между второй и третьей стенами, я покажу завтра. — Довольно говорит она: — Так что я всегда буду рядом и на меня можно рассчитывать.

— Завтра поговорю с графом, что бы тебя перевели поближе к замку. — Говорит Кренон.

— Эй, не надо! — Кричит она недовольно. — Какое вообще твоё дело?!

— Тихо! — Говорю строго я. — Он правильно говорит, нечего девочке почти на передовой быть.

— Граф сказал, что эту стену им не сломать, опасности нет! — Возражает она.

— Это не обсуждается. — Отрезаю я.

Ли бросает вилку с ложкой, и уходит к себе в комнату.

— Я поговорю с ней. — После долгого молчания, говорит Эли.

— Это я должен извиниться перед ней, не стоило лезть. — Говорит некромант.

— Я сама поговорю, ложитесь спать. — Отрезаю, и встаю из-за стола.

Поднимаюсь к номеру Ли, и осторожно стучу, через пару минут она наконец говорит заплаканным голосом:

— Войдите.

Захожу в полутёмную комнату и вижу девочку, в сорочке лежит на кровати, и плачет, уткнувшись в подушку. Подхожу, сажусь рядом, беру её руку в свою и тихонько говорю:

— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Я тоже не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. — Отвечает она. — Ты последнее что у меня осталось.

— Нет, — Говорю я: — ты сама осталась у себя, не привязывайся ко мне, я сама не знаю сколько мне ещё осталось — месяц, полгода, год. Да может меня уже послезавтра убьет шальная пуля коротышек. Не говоря уже о том, что ты меня совершенно не знаешь.

— Не говори так! — Обнимает она меня, и плачет. — Ты смелая, сильная, бесстрашная, я хочу быть такой же, я хочу быть с тобой!

Поднимаю её голову, чтобы наши глаза встретились, и серьезно говорю:

— Я тоже боюсь, девочка, постоянно — это нормально, страх заставляет думать, разумно мыслить, и я не говорю сейчас про панику. Если ты не заметила — мы с тобой последнее время всё время убегаем, и только поэтому живы.

— Но ты тогда, у меня дома, и потом на дороге… — Говорит она, а я перебиваю, крепче обняв её:

— Тогда я боялась за тебя, и делала всё что бы с тобой ничего не произошло.

— Прости. — Говорит она, хлюпая носом.

— За что? — Спрашиваю я.

— За то, что веду себя как маленькая девочка. — Отвечает Ли.

— Ты и есть маленькая девочка, и в этом нет ничего плохого. — Глажу я её по голове, и поцеловав в лоб, укладываю, накрывая одеялом: — Хочешь сегодня я останусь с тобой?

Она долго думает, потом отвечает:

— Нет, я уже взрослая.

— Спокойной ночи. — Говорю, улыбаясь, и иду к выходу.

— Я люблю тебя. — Слышу уже от двери, и, прежде чем закрыть её, отвечаю:

— Я тоже тебя люблю.

«И что это сейчас было, кто это сказал и точно ли это был я?» — Проносятся мысли. — «Нужно заканчивать с этим и как можно скорее возвращаться».

Прохожу к себе в комнату в расстроенных чувствах.

«Что я могу дать этой девочке? А что будет когда она узнает кто я на самом деле?» — Думаю я в растерянности после нашего разговора.

Снимаю разгрузку и меч, лук и колчан ставлю у стены рядом с кроватью, кинжал кладу на тумбу, скидываю сапоги, ложусь, не расправляя застеленное одеяло.

«Какой же тяжелый день, как же всё сложно».

Но долго поспать не удаётся, будит меня посреди ночи страшный и громкий вой, я выглядываю на улицу и вижу бегущих к стене людей и орков, а вой — это оповещение о нападении.

Быстро собираюсь, благо что вчера почти не раздевался, и выбегаю в коридор — Эли и некромант уже тут, а я заглядываю в комнату Ли что бы приказать ей не высовываться и чертыхаюсь — девочки нет на месте.

— Кто видел Ли?! — Спрашиваю громко.

— Мы уже спросили у служек, она недавно ушла, сказала, что на склад. — Говорит испуганная Эли.

— Сраная магия. — Рычу я на испуганных и ни в чем неповинных эльфийку и некроманта. — За мной!

Выхожу на улицу — времени искать девочку нет, нужно быть на второй стене, и надеяться, что отобьемся, а уж после я ей задам, всю задницу ремнём отделаю так, что неделю сидеть не сможет, потом исцелю и повторю еще раз!

Глава 11

Подъёмники работают быстрее чем вчера. Я, Эли, Кренон — забираемся в один из них, и нас предупреждает солдат, который дёргает рычаг:

— Держитесь!

Мы хватаемся за поручни, и начинается резкий подъём. Теперь с высоты я могу осмотреть всё — город ярко освещен магическим огнём, даже стены где сейчас копошатся кучки солдат-стрелков, маги, защищающие их мечники, хотя я не могу представить как гномы могут попасть на стену — катапультой их что ли забрасывать будут?

«Зачем столько света, они что, идиоты, снайперы врага нас тут перестреляют как в тире!». — Зло думаю я.

Хоть сами стены и освещены гораздо менее тускло чем всё остальное, но всё же…

Мы выходим из «люльки» и бежим через мост на первую стену, там сержанты уже подгоняют всех, и люди стремятся занять позиции на второй линии обороны, проброшены три широких моста, и через средний мы наконец прибываем на место.

Выглядываю осторожно из-за стены, хватает секунды что бы выругаться — стройные ряды коротышек приближаются к стенам, а позади них неспеша тащатся танковые монстры с огромными стволами, но пока они достаточно далеко, чтобы начинать в них стрелять и пытаться попасть.

Вижу приближающегося к нам Гунтора, который быстро здоровается и сразу переходит к делу:

— Леди, Кренон, думаю вы всё уже видели, остаётесь на этой позиции, задача — выбить тяжелую пехоту, не дать ворваться на стены, а если это произойдет — нейтрализовать угрозу.

— Граф, вам не кажется, что слишком много света? — Говорю ему я, намекая на то, что нас из темноты отлично видно.

— О, вы просто пока не понимаете, сейчас будет еще светлее. — Говорит он, и после этого я вижу, как один из магов на другом конце стены, воздев руки к небу, выпускает из них огромный огненный шар, который устремляется прямо к полю боя, и зависает в высоте над всеми нами, превращая ночь в солнечный день.

— Зачем?! — Возмущённо спрашивает Эли.

— Коротышки плохо видят при дневном свете, у них, конечно, есть специальные приборы — очки, и этот свет они должны игнорировать, но зачем упрощать им работу? — Довольный произведенным эффектом, говорит капитан. — Это была одна из наших ошибок, когда мы потеряли первую стену, не понимая почему они напали ночью.

— Приготовиться! — Слышим мы выкрики с разных сторон.

Арбалетчики и лучники примкнули к бойницам с взведенным оружием, и мы быстро следуем их примеру, ждём команду к выстрелу, я выбираю самую дальнюю цель, которую смогу поразить, думаю Эли делает тоже самое, а в руках Кренона появляется подобие призрачного лука, и на мой вопросительный взгляд он отвечает:

— Простенькое заклинание, начну с него, проверим защиту доспехов этих пехотинцев.

— Кренон, тебе комендантом крепости дано разрешение на поднятие трупов, но только вражеских воинов и с условием что они будут дружественны нашим бойцам. — Говорит капитан, сам направив арбалет в свободный проём.

— Прекрасно, а артефактов-накопителей комендант не хочет выделить? — С сомнением спрашивает некромант.

— Артефакты накопители для боевых магов, и дефицит, сам понимаешь — война. — Пожав плечами, отвечает граф.

— Выстрел! — Раздаётся громкая команда, которая проносится по рядам сержантов и офицеров.

И я спускаю тетиву, и как только понимаю, что стрела из колчана местного гарнизона попала в цель и прошила доспех на вылет, начинаю выпускать снаряды один за другим, граф после выстрела даже засмотрелся, а я, выпустив последнюю, сажусь за стену. Эли рядом повторяет мои действия, но немного не успевает за мной.

— Лук так себе. — Говорит она, показывая на то, что ей выдали.

По виду — очень хорошее оружие, но это на мой взгляд, а вот если смотреть с точки зрения чужой памяти — я морщусь, смотря на это неказистое изделие.

— Граф, а боеприпасы нам принесут, или нужно самим сходить? — Спрашиваю я.

— Я распоряжусь. — Говорит он, поражённо смотря на пустые колчаны. — Невероятно!

— Почему вы их не остановили в прошлый раз, стрелы прошивают эти хвалёные доспехи очень хорошо. — Спрашиваю я.

— В том бою не было этого оружия, маги долго думали и испытывали разные заклинания на трофейных доспехах, и как мы можем видеть — получилось очень удачно. — Довольно говорит граф.

Нам приносят сразу по три колчана стрел каждому — мне и Элисаль, но в этот момент видим, как голову нашего соседа стрелка-арбалетчика, кого-то выцеливающего внизу, разносит на части.

— В укрытие! — Звучит громкая команда, и оглядевшись, я вижу, что пострадал не один стрелок, упали несколько человек и один орк.

Активирую аркан лёгкой маскировки, и замечаю, как привычно одежда и кожа начинают сливаться с окружением, совсем немного — но достаточно что бы не заметили издалека. Хотя сдаётся мне, что у гномов есть оптические прицелы, и я совершенно не знаю как буду выглядеть в них.

Хотел тоже самое проделать с Эли, но она сейчас блюёт, поэтому просто громко говорю:

— Не высовываться, сейчас посмотрим кто там стреляет.

Выглядываю осторожно и прищурившись начинаю обшаривать горизонт, наконец глаза замечают стрелков — и правда есть оптика, огромные оптические прицелы, прикреплённые к большим винтовкам на треногах, у которых я могу разглядеть даже подобие какой-то обоймы. Помечаю в уме все цели, и быстро выпускаю шесть стрел, но не в стрелков, а в орудия — стрелы с лёгкостью их прошивают насквозь, ломая механизмы, одна даже взрывается и ранит коротышку который стоял рядом и выцеливал врагов — нас.

— Готово, больше целей с дальнобойными орудиями не вижу. — Кричу я. — Беру их на себя, если появятся снова!

— Приготовиться! — Слышу команду сержантов и офицеров, стрелки снова высовываются из-за укрытий, и в этот раз никого не убивают, когда раздаётся команда: — Выстрел!

— Вы маг! — Радостно говорит граф, перезаряжая в очередной раз свой арбалет.

— Слабый, не стоит на меня как на мага рассчитывать. — Отвечаю ему, и высунувшись, снова обшариваю горизонт, ничего не находя в этот раз, стреляю в самые дальние ряды гномов — теперь они идут прикрывшись щитами во весь рост и сверху, делая римскую черепаху, стрелы вязнут в этом защитном построении, но мне всё равно — загоняю двадцать снарядов в щели между ними, строй ломается, но они всё равно пытаются переть дальше.

Опять осматриваю горизонт, и видя, что на дальние позиции снова пытаются вынести дальнобойные винтовки, даю команду Эли на уничтожение стрелков, а сам занимаюсь орудиями. Трупы уже унесли, и девушка опомнилась, начинает выпускать стрелу за стрелой, и когда все, кто нёс страшные орудия, падают замертво, я снова ломаю орудия, и немного подождав подстреливаю тех, кто хочет вынести трупы и винтовки. Не убиваю, просто стараюсь ранить, может удастся выманить еще кого-нибудь.

— Что там с магической защитой? — Спрашиваю у некроманта.

— Наглухо, но я уже думаю, что можно сделать. — Отвечает он.

— Как же тогда наши стрелы срабатывают? — Удивлённо спрашиваю я.

— Заклинание в наконечнике стрелы срабатывает при касании к доспеху, а амулеты образуют магическую защиту вокруг доспеха, но это ненадолго. — Отвечает мне некромант, гораздо более подкованный в этом, чем я. — Сейчас они опомнятся, и поняв принцип действия стрел, поставят щиты от них. Раньше этого не делали, потому что только снарядом баллисты можно было смять металл из которого состоят их доспехи.

— Есть щиты! — Раздаётся громкая команда на стене.

— Что? — Удивлённо спрашиваю я.

— Можно больше не боятся выстрелов издалека, — Говорит капитан: — Маги поставили щит от пуль, стрел и всего что может лететь в нашу сторону.

А я, вспомнив слова некроманта, принялся опустошать колчаны, приказав делать тоже самое Элисаль — надо успеть как можно больше настрелять гномов, пока они не поставили свой щит. Кренон всё возится сидя за стеной, видимо пытается придумать какое-то хитрое заклинание.

«Как-то просто всё получается». — Думаю насторожено я, выпуская очередной десяток стрел. — «Сидим за стенами, стреляем, непыльная работёнка».

И тут стрелы стали ломаться, не долетев до цели, мы пробуем еще несколько раз, но с тем же успехом. А вот гномы приободрились, и перехватив щиты поудобнее, ринулись бежать, резко сокращая расстояние со стеной.

— Пли! — Раздаётся команда откуда-то издалека, и я оглянувшись вижу как из-за спин наших лучников и арбалетчиков вышли стрелки с ружьями, у которых уже горели фитили.

Раздаётся громкий залп ружей, и мы с Эли прикрываем чувствительные уши, чтобы не оглохнуть, а оглушенный капитан радостно кричит:

— Еще один сюрприз, не ожидали такого коротышки после вчерашней лёгкой прогулки.

Мы выглядываем за стену, и видим, что пули выкосили почти все первые ряды бежавших, а из-за спин стреляющих, уже выходят следующие воины с винтовками готовыми к стрельбе.

— Пли! — Раздаётся команда, но в этот раз мы успеваем прикрыть уши.

Я отвлекаюсь от наступающих пехотинцев, и смотрю на танки — они достигли сейчас позиций снайперов, и гномы вокруг них бегают и что-то делают, прищуриваюсь — и понимаю, что у всех двенадцати машин коротышки раздвигают ноги-держатели по бокам, а огромные стволы медленно начинают поднимать свои дула к верху.

— Граф, надо эвакуировать город. — Хрипло говорю я.

— Что? — Отвлекается он от рассматривания медленно ползущих к стенам гномов. — Не беспокойтесь, леди, всё прикрыто щитами сильных магов.

— Граф, они сейчас будут применять артиллерию, и поверьте — я знаю о чем говорю, во время первой и второй войны такое уже было, а гномы явно делали свои машины по образу и подобию тех, которые тащили сюда вторженцы. — Говорю я быстро и нервно.

— Сколько же вам лет? — Удивлённо спрашивает он.

— Да послушайте вы уже, граф! — Ору я: — Нужно эвакуировать город, если машины гномов подобны тем, которые я помню — скорострельность у них запредельная, они продавят любой щит!

— Да с чего вы это вообще взяли? — Говорит недоверчиво он.

— Посмотрите сами, и скажите — во время первой атаки эти машины так же стволы задирали вверх? — Вопросительно на него смотрю, хотя знаю ответ — все остовы подбитой техники лежат вблизи остатков первой стены, а значит они подъезжали близко.

— Нет, выпускали ядра в упор. — Озадачено подтверждает мои мысли он.

— А сейчас они будут стрелять навесом, и снаряды скорее всего с начинкой. — Уже злясь на него, говорю я. — Нужно уводить людей, а там в нижнем городе еще Ли.

— Пли! — Раздаётся очередная команда, немного оглушая меня.

— Поднять катапульты! — Кричит граф, и его команду передают по цепочке, на третью стену, а он говорит уже мне: — Сейчас мы им тоже сюрприз устроим.

Я вижу со своей позиции как деревянный пол на последней стене расходится, и медленно из-под него поднимаются катапульты, уже заряженные правильной, круглой формы, глыбой.

«Магией наверное напичкана по полной». — Думаю я.

Сама катапульта располагается на круглом основании, а сбоку имеются рычажки, к которым сразу встают солдаты, и по команде офицера крутят их то в одну, то в другую сторону, катапульта же тоже вращается. Сам офицер прикладывает ко лбу какой-то медальон, скорее всего артефакт, который заменяет «нашим» войскам бинокли.

— Граф, вы не будете отдавать команду на эвакуацию? — Спрашиваю обречённо я.

— Да что вы заладили, леди — говорю же, маги справятся, щит будет удержан, готовьте лучше лук, сейчас маги попытаются снять щит с коротышек. — Раздражённо отвечает он.

— Хотя бы скажите мне, где находится склад, на котором работает Ли. — Спрашиваю его.

— Сейчас я командую обороной этого участка, и я не разрешал вам покидать свой пост. — Строго говорит он, прищурившись.

«Ага, а если так?» — Думаю я, и делая грустные глаза и лицо, говорю умоляюще:

— Я не собиралась покидать свою позицию, просто покажите на всякий случай, я волнуюсь за девочку.

— Кхм, простите, леди. — Говорит он, смутившись, и показывает мне дом, который находится близко к последней стене.

«И на том спасибо». — Думаю я, рассматривая строение и успокаиваясь.

Сам домик мало того, что почти соприкасается с дальней линией обороны, так еще и находится рядом с подъёмником — если что, девочка успеет уйти. Во всяком случае я на это надеялся.

«А если с ней что-то случится — граф умрет, медленной мучительной смертью» — Думаю я, злясь на этого надутого индюка, так уверенного в своих силах.

Он просто не понимает того, что понимаю я — мы воюем баллистами против танков, луками и арбалетами против огнестрельного оружия, воины в обычных доспехах против гномов, закованных с ног до головы в тяжелые латы, больше похожие на скафандры. Он не может этого осознать потому, что не из моего мира, и потому что в отличие от хозяйки этого тела — не видел первую и вторую войну, и не понимает, что только чудом тогда удалось остановить врага, который обладал техническим превосходством, а сейчас враг мало того, что имеет преимущество по технике и вооружению, так еще и обладает сильной магией.

«Хорошо хоть авиации у них нет». — думаю я, когда вижу, как баллисты отправляют в полёт круглые камни, что в общем то не приносит никакого результата — они просто рассыпаются об щит, немного посвятившись огнём, видимо для приличия, и наша «артиллерия» начинает процесс медленной перезарядки.

Гномы всё ближе к стене, к нам подбегает маг, которого мы видели не так давно, и говорит капитану:

— Щиты с них не снять, магия крови — похоже ублюдки приносят в жертву пленных.

Граф молчит, а я вижу, как гномы вновь выстраиваются в черепаху, уже прямо под самой стеной.

«И что дальше?» — Думаю я. — «Лестницу будут собирать, или подсаживать друг-друга?».

Но все мои сомнения рассеиваются очень быстро — рядом со мной, прямо из-за стены прилетает «кошка», она врезается в камень и натягивается, а я достаю меч и подхожу что бы обрубить её, но с удивлением обнаруживаю вместо верёвки — жёсткий стальной трос. Бью несколько раз его мечом, но металл не поддаётся, в этот момент подскакивает рядом стоящий маг, который докладывал графу про вражеские щиты, и одним касанием обрывает стальную «верёвку», бежит дальше вдоль стены, а я замечаю что подобные подарки прилетели уже в нескольких местах, и выглядываю вниз. А то, что вижу там — совсем не радует, коротышки не карабкаются по стене, какой-то механизм, который и выпустил кошку, похожий на большой арбалет, тянет их вверх. Медленно, неторопливо, но неизбежно.

— Сраная магия. — Выругался я, и послал пару стрел навстречу одному такому альпинисту.

Стрелы ожидаемо ломаются, а я кричу некроманту:

— Самое время заканчивать медитировать, и что-то придумать!

Кренон поднимает взгляд на меня, и я вижу вместо глаз два чёрных провала в бездну, сглатываю, а он кивает, и выглядывает за стену, немного так постояв, что то тихо говорит Эли, и она принимается вновь стрелять — в этот раз стрелы вновь проходят сквозь доспехи гномов как раскалённый нож через масло, все они срываются со стены — кто то от того что маг оборвал стальной трос, кто то от стрел эльфийки.

Я пробую сделать несколько выстрелов вниз, но нет — щит всё еще работает над основной массой врагов, и в этот момент раздаётся грохот, а я вижу, что страшные машины гномов дёргаются, а их дула обволакиваются белым дымом. Мы смотрим на небо, и видим, как медленно приближаются к крепости двенадцать огненных шаров, они только преодолели половину расстояния, как раздаётся еще двенадцать выстрелов.

Первые подарки наконец достигли нашего щита, и взрываются огромными огненными разрывами прямо над головами, за ними прилетают следующие, всё так же бессильно разбиваясь о преграду, но я слышу, что противник и не думает останавливаться, раздаются всё новые выстрелы страшных машин.

— Удержим? — Напряжённо спрашивает граф у мага.

— На пределе, но да, держимся. — Отвечает тот, кажется его зовут Алек, припоминаю я, и добавляет: — Если не увеличат темп стрельбы.

В ответ наши баллисты выпускают свои камни, и в этот раз один из них всё-таки достигает цели, и падает прямо на танк, переворачивая его. Не знаю уж что сделали маги для этого снаряда, но я их мысленно поблагодарил — успокоили немного мои нервы.

— Я же говорил, всё будет нормально, леди. — Улыбается капитан.

— Кренон, можешь внизу щиты снять с противника? — Спрашиваю я у засидевшегося некроманта: — Не всех, хотя бы с тех, кто под нами.

Кренон вновь смотрит на меня своим страшным взглядом, кивает, выглядывает за укрытие, и долго смотрит вниз, я подскакиваю к краю стены, и когда некромант возвращается в своё медитативное положение, пробую поразить кого-то снизу — и у меня получается, успеваю опустошить предпоследний колчан, пока не появляется новый щит. Хочу снова скрыться за укрытием, но замечаю какое-то шевеление под черепахой гномов, она разваливается, а один из бойцов в центре начинает огромным молотом крушить своих союзников.

— Мертвяк! — Понимаю я.

«А парень не такой уж бесполезный как казался поначалу» — Думаю я, отходя от стены.

Оглядываю небо, которое сейчас над полем боя освещает искусственное солнце, и вижу вдалеке чёрные точки, много чёрных точек.

— Это еще что такое? — Удивлённо говорю я, щурясь и всматриваясь.

— Какие-то птицы, но уж очень большие. — Озадаченно бормочет Эли.

— Грифоны. — Говорю я, сверяясь с чужой памятью, и выдаю как по учебнику: — Они обживают свои гнёзда на вершинах гор, гномы их приручают и используют как ездовых животных, во время первой и второй войны они успешно противостояли авиации противника, наездники в то время были в основном маги коротышек.

Я уже насчитал больше тридцати целей, и они всё прибавлялись, выныривая из ночной тьмы, сейчас их силуэты могли разглядеть даже люди — большое мощное туловище льва с хвостом, крылья, задние и передние лапы во время полёта животное забирало под себя, и огромная орлиная голова с крючкообразным клювом. Все животные закованы в броню, даже на голове подобие шлема.

— Кренон, делай что хочешь — но щитов на них быть не должно, если не собьем, нам всем конец. — Зло говорю я, видя, что каждая тварь несет в лапах по два круглых больших предмета.

«Бомбы, или еще какая гадость». — Думаю я.

Маг встаёт, и смотрит на приближающихся зверо-птиц, Алек и граф давно куда-то убежали, и рассчитывать нам приходилось только на себя.

— Эли, воздух! — Кричу я. — Как только окажутся в зоне поражения — выпускаем всё что есть!

— Поняла! — Отвечает она, натягивая тетиву.

Команду стрелять вместе со мной не отдаю, не знаю дистанцию поражения её дрянного лука, пусть сама решает, когда лучше начать, подготовку она проходила в Великом Лесу, а значит не ошибётся.

— Граф, приготовьте стрелков из ружей, нужно сбить тварей. — Кричу я мимо пробегающему капитану.

— Что? — Останавливается он, сморит в небо, и чертыхаясь начинает раздавать указания, после которых вслед за нами, свои ружья поднимают стрелки в направлении приближающихся тварей.

— Готово. — Говорит маг, и бессильно опускается на каменный пол, прислоняясь к стене.

Я начинаю выпускать стрелу за стрелой, чуть позже раздаётся грохот нескольких стволов наших ружейнкиков и начинает стрелять Элисаль. Мы сбиваем большую часть врагов, но не всех, щит на них восстанавливается, и они продолжают свой страшный полёт, уже безнаказанно. Когда оказываются над стеной, не сбрасывают свой груз, а пролетают дальше, и оказавшись над городом наконец отпускают странные шары из лап, разворачиваются, и улетают. И в этот момент раздаются двенадцать сдвоенных выстрелов, через короткий промежуток еще раз, и потом снова.

Я обреченно смотрю вдаль, а там вместо одиннадцати танков, уже двадцать четыре, и стреляют они раза в два шустрее чем раньше.

«Нас развели как детей, дали расслабиться, и сейчас будут наказывать». — думаю я.

И как будто отвечая моим мыслям, вновь летят «кошки на стену», а гномы начинают свой неторопливый подъём, теперь уже точно зная, что все маги удерживают щит. Проходит несколько секунд, и первый снаряд пролетает над нами, не заметив защиты, и попадает прямо в город за второй стеной, разнося там какой-то дом. Я смотрю с замирающим сердцем — но это не место работы Ли, становится немного легче.

«Суки, бьют по гражданским, знают, что тут живут и работают семьи защитников, хотят, чтобы люди покинули стены и ринулись спасать своих родных». — Зло думаю я.

— Кренон, ты как? — Спрашиваю мага, хватая его за плечо.

Он смотрит на меня мутными, но нормальными глазами, отвечает:

— Не очень, но еще на пару арканов хватит.

— Парень, сейчас надо будет снять щиты, они уже рядом, просто сделай это и уходи вместе с Эли, справишься? — Уговариваю я его.

— Да, командир. — Говорит он, немного улыбаясь.

А я настоящий — удивляется такому к себе обращению, а вот чужая память не видит в этом ничего странного, девушка всегда была командиром стрелков.

— Граф, надо эвакуировать город. — Нагоняю капитана, который вновь куда-то мчался по стене.

— Я уже отдал распоряжение, людей уводят. — Говорит он подавлено.

Мечники сзади нас разминаются, достают щиты и мечи, парни все здоровые и вряд ли уступают в силе гномам, но вот сможет ли их оружие пробить доспехи коротышек?

Каждый десятый снаряд уже стабильно проходит сквозь магический щит и падает на территории городка, пока что никаких повреждений нет и огонь от взрывов разгорается между домами, которые расположены достаточно разрозненно, и почти сразу затухает, но я понимаю, что это временно, и через максимум минут десять щита просто не станет. Наши баллисты пробуют огрызаться, но получается слабо, больше не один каменный шар, заряженный магией, не проходит сквозь стену.

Я уже слышу завязавшийся бой где-то вдалеке — первые гномы выскочили на стену, а вот и на нашем участке легко перескакивая через ограждение, появляется закованный с ног до головы в латы, коротышка, а потом еще один, и еще. Мечники направляются им на перерез, защищая нас, стрелков, и навязывают бой, хотя я вижу, что всё бесполезно — меч если и достаёт доспех, то не оставляет даже царапин.

Некромант протягивает руку вперед, в направлении противников, и я кричу:

— Мечники, в сторону!

И все слушают команду — не знаю почему они не игнорируют меня, то ли потому, что признали командиром, но скорее всего просто не хотят умирать и слушаются любого приказа, который может сохранить им жизнь. Маг что-то делает, но эффекта я не вижу, а сам некромант валится на пол. Эли хочет к нему подскочить и помочь, но я командую:

— Элисаль, стреляй, потом ему поможешь!

Она зло смотрит на меня, но подчиняется — опустошая колчан, и выбивая коротышек с обоих от нас сторон, и наконец спешит к своему возлюбленному, поднимая его на ноги. Я намеренно не стреляю сам, мне пригодятся стрелы в нижнем городе, когда я пойду проверять точно ли ушла Ли со всеми.

— Уходите, пока два моста еще целы. — Говорю я, и показываю на ближайший разводной мост, соединяющий две стены.

— Но… — Хочет возразить она, скорее для приличия, ведь я вижу, что происходит с магом — кровь из носа, ушей, кожа еще бледнее чем обычно, он почти не стоит на ногах. И девушка явно хочет его быстрее отсюда вывести.

— Я сразу за вами, как только опустошу колчан. — Успокаиваю её, и эльфийка тащит некроманта к мосту, а я поворачиваюсь, и найдя взглядом сражающихся вдалеке мечников иду к ним.

Выпускаю три стрелы, они, разумеется, не проходят, но вот четвертая достигает цели, прошивая шлем, и коротышка тяжело валится на пол, а солдаты благодарно кивают.

«Значит тут у них защита ослаблена, но я не могу тратить по четыре стрелы на каждого». — Думаю я, а мечники отправляются дальше, бой идёт уже почти по всей стене.

Краем глаза вижу, что в городе уже горят несколько домов, но интересующий меня склад еще цел, а подъёмники работают всё быстрее — перевозя людей на последнюю стену, очень надеюсь, что Ли там, среди эвакуирующихся.

Подбегаю к еще одной схватке, и сбиваю щит в это раз парой выстрелов, вижу, как мечи защитников так же, как и мои стрелы проходят сквозь доспех гнома, и он падает.

«Мечи тоже зачарованы». — Отмечаю про себя.

Идём вместе дальше по стене, вокруг трупы воинов и гномов, у некоторых людей и орков выворочены кишки и оторваны конечности, много крови. Держим путь к подъёмнику и последнему целому мосту, а нападающие медленно заполняют сооружение, снаряды валятся с неба всё чаще, и в один прекрасный момент сносят половину дома, где должна быть Ли, и тут же еще один попадает прямо в подъёмник с людьми, сжигая всех живых.

— Бля! — Ругаюсь я.

Но впереди еще одна схватка, тут уже шесть защитников пытаются сдержать пятерых коротышек, и еще двое гномов перескакивают стену. Мы подходим вовремя, и навалившись на большой щит одного из воинов, сбрасываем двух неудачников в «скафандрах» вниз, а дальше добиваем сзади нападающих.

Я вижу запыхавшегося графа, который смотрит на меня благодарно и с каким-то волнением, говорит:

— Леди, спасибо, если бы не вы…

Я наконец замечаю, что артподготовка закончена, вряд ли у гномов кончились снаряды, а значит сейчас будет очередная гадость. Так и происходит — возвращаются грифоны, и сев в нижнем городе с них валятся на землю воины-наездники. Я пытаюсь сбить хоть кого то, но получается слабо — только каждая пятая стрела достигает цели.

«Десант». — Равнодушно думаю я, а в слух говорю:

— Мне нужно в нижний город, освободите подъёмник.

— Я вам не позволю, леди! — Кричит граф.

На плечи навалилась усталость, в душе раздражение на этого самоуверенного дурака, но удерживаю себя в руках и говорю:

— Я должна убедится, что Ли покинула свой пост.

— Тогда я с вами. — Говорит граф, а остальных отправляет на мост.

«Мне всё равно, хочет сдохнуть — пусть сдохнет». — Думаю отстранённо, заходя на подъёмник, и пропуская туда капитана, он дёргает за рычаг, и мы стремительно спускаемся.

В нижнем городе пожар, но на моё удивление — схватки всё еще идут, не все защитники пали, а с последней стены на нападающих летят огненные шары и стрелы.

— Как бы по нам не попали. — Бурчу я, пробираясь через завалы и обходя огонь, граф идёт за мной.

И тут прямо у нас на пути встают двое гномов — это уже не тяжелая пехота, одеты в кожаную броню, на головах шлемы из металла с тёмными очками, вижу только улыбающиеся рты в коротких бородах. Выхватываю лук и выпускаю пятёрку стрел — всё бесполезно.

«Как же я устал». — Думаю, и достаю меч, обойти их не получится.

Но сходится в поединке коротышки не собираются, оба одновременно срывают что-то с груди и бросает в нашу сторону, и рядом с графом падает два больших чёрных шара, а я хватаю этого идиота за шкирку, и отпрыгиваю в сторону. В том месте, где мы только что находились, раздаётся взрыв, и нас отбрасывает.

Прихожу в себя через секунду, во рту пересохло, всего засыпало пылью и землей, голова болит и кружится, в ушах стоит звон, а сверху нависают двое гномов, один из которых наступил на мою руку с мечом, который я так и не выпустил.

«А если вот так?» — Думаю я, будто в полусне, и резко выбрасываю ему в лицо кинжал, который пробивает очки и глазницу.

Второй противник резко отскакивает и пытается что то снять с пояса, но я уже встаю и выпускаю в него стрелу за стрелой, не замечаю как сорвал его магическую защиту, начинаю шпиговать невысокое тело, и когда в колчане остается только десять снарядов, а тело коротышки напоминает больше животное-дикобраза, беру себя в руки и возвращаюсь к капитану.

Он без сознания, но серьезных повреждений не вижу, и хватая за ворот тащу его к дому, где должна была быть Ли, ругаясь на ходу:

— Сдохнуть решил значит, это ты зря, если с девочкой что-то случилось — я тебя лично буду убивать, долго и размеренно, я умею, поверь.

В голове как будто поселились эти самые гномы, и теперь добывают там руду — колотя своими молотами и кирками по мозгам, меня тошнит и шатает, но я всё-таки добираюсь до нужного строения, и бросив графа на улице, захожу внутрь, сердце обмирает — девочка лежит сразу у порога, а её живот проткнут одной из обвалившихся досок. Руки Ли обхватывают доску и так и замерли на ней, видимо пыталась вытащить это из себя до последнего, ком подкатывает к горлу.

— Не-е-ет, да как же это так, не-е-ет, нет-нет-нет. — Шепчу я, и падаю рядом на колени. — Да почему же так вот, ну почему не я, за что же её вот так.

Из глаз льются слёзы, я осторожно кладу её голову себе на колени и начинаю поглаживать, в душе пустота, а в груди страшная, вырывающая душу боль. Наконец замечаю, что жилка на шее еле-еле дёргается, прикладываю голову к груди — сердце слабо, но бьется.

«Надо было сразу проверить, идиот!» — Ругаю себя.

— Сейчас, девочка, подожди секундочку, сейчас всё будет. — Шепчу я, и осторожно убираю её голову с колен, а сам встаю и хватаю балку, резко выдёргиваю, Ли приходит в себя и стонет, а я, снова упав на колени, достаю медальон исцеления и одев ей на шею, активирую.

Зеленоватый свет загорается вокруг девушки, страшная рана начинает быстро сходится, Ли теряет сознание. Я беру её на руки и выхожу на улицу — вдалеке вижу много людей, прищурившись понимаю, что это гномы, со всех сторон, их всё больше. Они собирают пленных и заковывают в цепи, тут уже подтянулись их маги, которые выставили и поддерживают щит, совершенно не боясь стрел и атакующих заклинаний сверху.

— Гарнизон сильных магов, говоришь? — Рычу я, и пинаю тело графа, который всё так же валяется в отключке: — Больше полторы тысячи воинов, и несокрушимая стена?!

Оглядываю близкую сейчас стену — подъёмника нет, да и вряд ли нам дадут подняться, возвращаюсь в полуразрушенный дом и примечаю там дверцу в погреб, распахиваю ногой и затаскиваю туда Ли, осторожно кладу, предварительно постелив какую-то тряпку на холодный пол. Возвращаюсь, и небрежно скидываю капитана туда же, снимаю у него с пояса один из взрывных артефактов — он рассказывал, как им пользоваться, выкручиваю одну половинку шара на полную, и бросаю под уцелевшую часть дома, сам же ныряю в погреб и закрываю за собой дверцу. Сверху раздаётся взрыв, и нас заваливает.

— Сраная магия. — Ругаюсь я, мучаясь от боли и тошноты, сил нет даже на простое заклинание ускоренной регенерации для себя, чувствую как трясутся руки и всё тело.

Кладу голову девушки себе на колени, и начинаю поглаживать её по волосам, успокаиваясь от того, что она медленно и размеренно дышит. Через десять минут сознание покидает меня окончательно.

Просыпаюсь от чьего-то хохота, в полной темноте, сверху доносятся тяжелые шаги, какие-то разговоры, слов разобрать не могу. Мне холодно, тело затекло, голова Ли всё так же лежит на коленях, девушка свернулась калачиком и обняла меня.

«Ну, мы не задохнулись тут, уже хорошо». — Думаю я.

Слышу, как рядом начинает вертеться граф, приходя в себя, рукой дотягиваюсь до него и зажимаю рот ладонью, он сначала пытается взбрыкнуть и оторвать мою руку, а когда я шёпотом ему говорю кто это — успокаивается. Заклинание огня получается у меня автоматически, и даже не обжигает руку — и теперь у меня на пальце пляшет небольшой язычок пламени, граф рассмотрев всю картину, тихо говорит:

— Вы спасли меня второй раз, леди.

— Тихо, граф, наверху враги. — Говорю я таким же шепотом и тушу пламя.

Сидим так еще около часа, слышим крики людей и смех гномов, и наконец шаги и голоса удаляются, нас накрывает полная тишина. Ли на коленях начинает ворочаться, я снова зажигаю огонёк на пальце, она открывает глаза и смотрит на меня, улыбается.

— Я знала, что ты придёшь. — Наконец говорит девушка шёпотом, видимо сразу поняв в каком мы положении.

— Я тебе вообще то говорила остаться в своей комнате, а не выходить на работу. — Как можно строже говорю я.

— Я боялась за тебя, и хотела быть ближе, ты же сама говорила… — Отвечает она.

— Я говорила про то, что страх помогает думать, а ты… — Начинаю заводится я, но вовремя себя одёргиваю, крепче обнимаю её, и говорю другое: — Я не хочу тебя потерять, не хочу, чтобы ты умерла по глупости.

— Прости. — Тихо говорит она.

— Просто пообещай, что больше не будешь делать глупостей. — Отвечаю я.

— Обещаю. — Говорит девочка, и прижимается ко мне сильнее.

«И что это опять такое?» — Растерянно проносится в голове: — «Материнские чувства просыпаются, или всё-таки отцовские?»

— А сегодня мы должны были идти на свидание… — Говорит граф мгрустно: — Но это ничего, леди, я приглашу вас снова, сразу, как только появится такая возможность.

— Граф, заткнитесь. — Зло рычу я. — Просто что бы вы были в курсе — у меня чума, думаю нам с вами не по пути.

— Ох, простите, леди. — Говорит он, совершенно игнорируя мои слова о чуме. — Почему вы так со мной, я вас обидел чем-то?

— Вы проигнорировали мои предупреждения, граф, и теперь мы сидим тут — в этом холодном и вонючем погребе, вместо того что бы быть на последней стене со всеми, и дожидаться королевских войск. — Объясняю ему я, почти крича. — Это не говоря о том, что по вашей вине чуть не погиб очень близкий мне разумный, и как у вас ума хватило поставить её на работу так близко к фронту, когда я просила вас обеспечить ей безопасность!

— Я прошу простить меня, леди, и разрешаю вам проткнуть моё сердце второй раз, убивая меня, если посчитаете это нужным. — Говорит он трагическим голосом.

— Что, какой второй раз? — Непонимающе спрашиваю я.

— Первый был, когда я вас увидел. — Отвечает он, замерев.

«Это что, типа признание в любви?!» — Ошарашено думаю я.

— Граф, вы не слышали меня? — Наконец отвечаю я. — У меня чума.

— Милая Слава, что вы всё заладили — чума да чума. — Говорит он. — У каждого пятого сейчас чума, а мы с вами на войне, тут убивают быстрее чем какая-либо болезнь, молчу уже про то, что гномы всё-таки изобрели снадобье от чумы и у нас есть образцы.

— Что-о-о?! — Спрашиваем мы с Ли.

— Вы говорили, что не найдено следов болезни у убитых вами гномов! — Удивляюсь я: — Но не говорили, что у вас есть образцы зелья!

— Я сам узнал об этом вчера вечером, леди, у убитых нами в первом бою было обнаружено несколько флаконов зелья, которое и оказалось этим самым лекарством, видимо они выдают такое каждому бойцу или офицеру, и у нас есть пару экземпляров, думаю после этого боя появились еще. — Отвечает капитан. — Мы проверили — оно работает и на людях, думаю такой же эффект будет и у перворожденных — полное излечение. Чума уже не проблема.

— В чём подвох? — Спрашиваю я.

— Кхм, подвох в том — зачем гномы захватывают столько пленных. — Отвечает он. — Рабы им не нужны, никто лучше них в подземельях не может работать, но они упорно захватывают наших людей, и орков из степей, вы же слышали крики наверху.

— Женщины? — Спрашиваю я.

— Ох, не говорите глупостей. — Смеется он. — Вы видели женщин коротышек?

— Нет. — Отвечаю задумчиво.

— Так вот, скажу вам по секрету, зрелище то ещё — нет, наши женщины им для ТАКИХ дел не нужны, это точно. — Говорит он.

— Так вы думаете, они захватывают людей и других разумных, что бы… — Говорю ошарашено я.

— Я только предполагаю, и в ближайшее время у нас был план провести разведку — мы получили в руки один из гномьих амулетов телепортации, но для реализации такой разведки нужен был маг — амулет не может быть активирован обычным разумным, только с магическими способностями. — Говорит он.

— У вас же есть маги. — Говорю я.

— Никто не хочет остаться в подземельях гномов навсегда, если что-то пойдет не так. — Серьезно отвечает он.

— И вы предлагаете мне… — Говорю я, а он перебивает возмущённо:

— Нет, леди, я благородный человек и никогда бы не послал женщину на смерть, тем более которую люблю!

Я поражённо молчу и думаю:

«На смерть значит?»

Взять зелье, уйти из этой чёртовой крепости, осесть, где ни будь в небольшой деревне, стрелять зайчиков и собирать репку, проживём с Ли как ни будь потихоньку.

«Ребёночка родишь, мужика найдешь, ещё родишь, что бы не ушел к шлюхе-соседке». — Раздаётся ехидный голос в сознании.

Сплёвываю в темноту погреба с отвращением, отгоняя ненужные мысли, думаю — смогу ли пить эликсир, который не знаю как приготовлен, и важно ли мне это — знать из чего оно вообще сделано?

Меня тошнит, опять болит и кружится голова, еще и эти дурацкие мысли.

— Леди, обещаю вам — я достану этот чёртов эликсир, это будет не сложно, вам не нужно ходить в разведку. — Говорит граф, видимо почувствовав моё настроение, и грустно добавляет: — И тем более я не призываю вас отвечать взаимностью на мои чувства за это.

«Благородный петух». — Зло думаю я и говорю:

— Сначала надо выбраться отсюда.

— Я не отпущу тебя ни в какие пещеры гномов! — Громко говорит Ли, всё время молчавшая до этого. — Я знаю тебя, и не отпущу!

И тут сверху раздаётся шум, явно кто-то разбирает завалы.

— Ну вот граф, похоже нас услышали, готовьтесь к бою. — Говорю я, перехватывая лук и накладывая стрелу на тетиву.

Наконец звук становится громче, и через щели на доске-закрывашке пробивается свет и какие-то звуки — крики, разговоры. Дверца резко открывается, и я поначалу не могу разобрать кто там стоит — сильно слепит свет из проёма, но граф успевает меня остановить криком:

— Леди, не стреляйте, это наши друзья!

Я присматриваюсь, и вижу обеспокоенное лицо Эли, улыбаюсь ей устало, а она кричит:

— Они тут, быстрее, лекаря и людей сюда, у нас мало времени!

«Как хорошо, когда у тебя есть настоящие друзья». — Думаю я, опять проваливаясь в беспамятство.

Глава 12

Открываю глаза от того, что солнечный свет бьёт прямо в лицо, поворачиваюсь на бок и понимаю — я в кровати, под одеялом. Осматриваюсь — моя комната, последняя которую я мог называть своей — в здании у замка.

«И сколько я тут провалялся?» — Думаю, потягиваясь.

Тело не болит, голова в норме, волосы немного обгорели — но ничего страшного, мне не жениться.

«Или правильно говорить — не замуж выходить?» — Слышу ехидный голос в голове.

— Пошёл ты, шутник. — Говорю вслух, настроение сразу портится.

На столе стоит огромный букет цветов, и кажется, я даже знаю кто его принёс — граф.

«Интересно, ему Эли и Ли специально ничего не сказали про отношение к сорванным цветам у эльфов?»

У стены на стуле сложен новый, судя по виду, комплект обмундирования, а сверху небольшой серебряный значок — два соединённых вместе «колышка» в виде наконечников стрел, знак командира стрелков в армии королевства.

«Значит теперь я официально командир стрелков, ну надо же». — Думаю я. — «Впрочем, ничего не изменилось».

Рядом с одеждой, у стены, стоят ножны с мечом и лук, а на столе лежит кинжал. Встаю с кровати — на мне новенькая и чистая белая ночная рубашка, почти до пяток, да и тело, судя по всему, чистое.

— Бля! — Ругаюсь я, и пытаюсь угадать кто же это меня мыл? Насколько помню я тогда весь был в саже, пепле, пыли и другой гадости.

В голову лезут мысли о похотливом графе, который аккуратно, мочалкой промывает каждый кусочек тела, насвистывая незатейливую мелодию.

— Сука! — Опять ругаюсь я.

«Что за бред в голову лезет, не дали бы ни Элисаль, ни Ли мыть меня кому то, кроме себя». — Успокаиваюсь я.

Делаю шаг — и меня начинает уводить в сторону, поворачиваюсь обратно к кровати, и падаю на неё.

«Нормально меня приложило, как воевать то теперь?» — Думаю озадаченно.

«Да, приложило и правда знатно — вместо того что бы думать, как убежать — думаешь, как будешь воевать». — Опять этот ехидный голос — то ли совести, то ли моей памяти, а может даже и чужой.

— Изыди. — Сквозь зубы бурчу я, держась за голову, и пытаясь прогнать головокружение.

Слышу какой-то шорох, переворачиваюсь на спину, сажусь и оглядываю комнату, замечаю еще одну кровать — стоит в противоположном углу, и в одеяле кто-то ворочается.

«Неужели граф?!» — С ужасом думаю я. — «И значит мыл и одевал меня этот ублюдок!?»

Из одеяла выглядывает заспанная голова Ли, она умильно потирает глаза кулачками, и вдруг резко встаёт и бросается ко мне с криком:

— Очну-у-у-ула-а-ась!

Я обнимаю её, целую в голову, и бурчу:

— Эй, осторожней, мне тяжело, а если так обнимать сильно будешь — рёбра сломаешь, опять болеть придётся.

— Ничего, лекари подлечат. — Говорит она, и не отпускает, а я бессильно откидываю голову на кровать.

— Ты меня быстрее чумы убьешь. — Глажу её по голове.

— Да ну тебя. — Наконец отлипает она, и торжественно продолжает: — Вообще то граф Гунтор Низольский выделил для тебя эликсир, который излечивает от чумы.

— Ты же слышала, Ли, про что мы говорили с графом в последний раз? — Спрашиваю я.

— Ну и что, какая разница?! — Возмущается она.

— Ладно, я подумаю. — Успокаиваю её. — Где он?

— Вот. — Вскакивает она, и покопавшись в сумке у своей кровати, показывает мне маленькую продолговатую скляночку с пробкой, в которой находится немного подозрительно красной жидкости, а на самой склянке руна сохранности.

«Не испортится» — машинально отмечаю я.

В комнату без стука вваливается Элисаль со своим женихом, она радостно меня обнимает, а некромант лишь немного улыбается и кивает.

— Как ты? — Спрашивает эльфийка.

— Нормально, уже почти пришла в себя. — Отвечаю, и сразу спрашиваю: — Вы как?

— Тоже хорошо, мы хотели с тобой поговорить. — Как-то странно и с виной в голосе говорить Эли.

— Свадьбу что ли задумали сыграть? — Удивлённо говорю я.

— Нет! — Вспыхивает она, но потом поправляется: — Может быть позже, когда всё кончится.

— Говорите, я перед вами. — Жду от них разъяснений.

— В общум, ну… — Заминается она, но некромант помогает ей:

— Я виноват, и я должен просить прощения.

— За что? — Нахмуриваюсь.

— За то, что из-за меня командир, вы, остались одни, и чуть не были убиты. — Серьезно говорит парень.

— Во-первых — давай на ТЫ, мы с тобой столько коротышек перебили, что уже пора переходить все нормы приличия, а во-вторых — что вы несёте, мать вашу?! — Взрываюсь я в конце своей речи. — Ты там чуть не сдох, и говоришь мне за это ИЗВИНИТЕ?!

— Но… — Начинает он.

— Еще раз ТАКОЕ от вас услышу — выпорю обоих, не сесть будет на задницы, а потом вылечу и выпорю еще раз. — Говорю серьёзно я: — Тебя, Ли, это тоже касается, впредь что бы слушалась командира, поняла?

— Да… — Обиженно говорит она.

— А вы всё сделали правильно, и даже слушать не хочу о каких-то извинениях и подобной чепухе. — Заканчиваю я.

Они сразу расслабляются, на лицах появляются слабые улыбки, как будто несли очень долго какой-то груз, и наконец бросили его, мне даже кажется, что у них плечи стали шире.

— Ты почему графу не сказала про цветы? — Спрашиваю я у Элисаль.

Она отводит глаза, улыбается и ничего не отвечает, в этот момент раздаётся осторожный стук в дверь, и входит граф собственной персоной, с огромным букетом в руках.

— Привет выздоравливающим и всем остальным. — Весело говорит он.

— Здравствуйте, капитан, рада вас видеть, но похоже произошло некое недоразумение. — Говорю я осторожно.

— Кхм, простите? — Смотрит на меня выжидающе.

— Вы знаете, что значат для эльфов сорванные цветы? — Вкрадчиво спрашиваю я, он молчит, чувствуя подвох, а я продолжаю:

— В Великом Лесу, срезают и дарят цветы друг-другу злейшие враги.

Эли и Ли в этот момент выбегают из комнаты, и за дверью слышится их неудержимый смех, а граф стоит весь красный, мне даже на секунду становится его жалко.

— Кхм, неудобно получилось. — Говорит он, и чешет затылок, тихонько продолжает: — Вот чертовки, а еще мне помогали выбирать…

— Да ладно, граф, для меня это не имеет значения — старые традиции, кому они нужны, спасибо за подарок. — Сжаливаюсь над ним.

Он сразу светлеет лицом, и забрав старые цветы из вазы, ставит новые.

— Хотел с вами еще кое-что обсудить, леди. — Наконец говорит он, переходя к своей обычной манере общения.

— Я вас внимательно слушаю. — Говорю я.

— Я написал прошение королю, с просьбой проверить все баронства на случаи рабства ваших сородичей, людей и орков, я считаю это недопустимым в нашем королевстве. — Выдаёт он.

«Ага, а у короля в гареме наверное рабыни всех рас собраны, а тут такой случай будет — проверить все баронства и заиметь всех эльфиек себе» — Думаю я, в слух говорю:

— Очень благодарна вам, граф, только боюсь мои сородичи, которых, несомненно, теперь освободят, не смогут вернуться в Великий Лес, ошейник как клеймо для эльфов.

— Это как раз решаемо, дадим им гражданство королевства, тем более нашей стране не помешают такие лучники как вы и ваши сородичи. — Размышляет вслух граф.

— Хорошо если так. — Подвожу черту я под нашим разговором.

— Тогда может быть подарите мне ужин, раз уж не получилось в прошлый раз? — Спрашивает капитан.

— Граф, — начинаю я, и думаю, как выкрутится, он внимательно смотрит, и я тогда продолжаю: — мне нужно навестить одного старого друга в Халифате, и вот когда я закончу это дело — мы можем обсудить ужин с вами.

— Что же, леди, я ловлю вас на слове. — Говорит он.

— Как обстановка на последнем рубеже обороны? — Спрашиваю я то, что меня сейчас больше всего волнует.

— Стабилизировалось, часть королевских войск подошли и усилили гарнизон, вместе с войсками прибыли девять сильных магов, благодаря этому, наш общий друг Кренон, смог уговорить командование провести операцию по спасению вашего покорного слуги, ведь у каждого офицера крепости есть знак-артефакт, по которому его можно найти. — Отвечает он.

«Надо будет отблагодарить Эли и некроманта» — Помечаю себе в голове я.

— И что дальше? — Напряжённо спрашиваю.

— Сегодня днём прибудут еще войска, завтра на утро запланировано контрнаступление что бы отвлечь гномов на время проведения разведывательной операции, а вечером маги будут тянуть жребий — кто пойдет в подземелья гномов. — Продолжает граф.

Я молчу, думаю, и наконец говорю:

— Не нужно тянуть жребий.

— Леди, это… — Начинает капитан, а я перебиваю:

— Вы же понимаете что из всех сейчас присутствующих в гарнизоне, только я подхожу на роль разведчика — умею обращаться с оружием, есть магические способности, могу использовать аркан скрытности, и если честно — я не готова пить эту жидкость, пока точно не узнаю из чего её делают.

Граф грустно смотрит на меня, отводит глаза и вздыхает:

— Понимаю, леди, и это грустно, что настали времена, когда женщины должны идти в атаку наравне с мужчинами.

— Эти времена настали еще сто зим назад, когда случилось первое вторжение, граф. — Отвечаю я.

— К вам сегодня придёт лекарь, нужно закончить процедуры, а после ужина жду вас у коменданта — нужно обговорить все детали нашей миссии. — Говорит он, встаёт, и уходя добавляет: — Выздоравливайте, до встречи.

«Да, знатно я ему настроение испортил, мужик и правда „поплыл“ на почве любви ко мне. И что с ним теперь делать?» — Думаю я.

Завтрак мне приносят в комнату — овощи, фрукты, какие-то травки и пару непонятных и горьких настоев, которые прописал пить местный лекарь. Пока ем — со мной сидит вся наша команда, внимательно смотрят что бы я не оставил ни крошки на тарелке, и когда набиваю наконец желудок до отказа, ко мне разрешают войти лекарю.

Женщина средних лет, в одежде белых и зеленых цветов, спокойно проходит в комнату и садится рядом с кроватью, когда осматривает меня — её глаза немного светятся зеленоватым светом, потом отодвигает веко и качает головой.

— Болезнь прогрессирует, леди. — Говорит она грустно.

— И сколько еще я протяну? — Задаю интересующий меня вопрос.

— Через месяц, максимум два — начнутся боли, вам нужно принять эликсир, сами знаете какой. — Врач смотрит мне прямо в глаза.

— У меня есть это, тут пару зарядов еще осталось. — Показываю ей исцеляющий медальон, и продолжаю: — Я надеялась, что вы, или кто-то из ваших коллег, сможет его зарядить по новой.

Она долго изучает неприметный кругляш на верёвочке, и наконец говорит:

— Это поможет вам еще один, может быть два раза, и эффект будет кратковременный — болезнь развивается, нужно что то более мощное, вам необходимо в столицу, там такие целители есть. — Заключает она.

— А… — Начинаю я, но она перебивает:

— С ребёнком всё хорошо, особенности эльфийского организма позволяют не боятся за его здоровье, в первые три-четыре месяца беременности точно, но что бы протянуть весь срок — вам нужно принять эликсир, или пройти курс лечения у целителя в столице.

Эли, Ли и некромант непонимающе переглядываются.

«Ну да, я же им не говорил, что теперь будет…» — Думаю я растеряно.

Врач что-то делает, прогоняя головокружение, и даёт пару лекарственных настоек, которые нужно выпить днём и вечером, потом удаляется.

Некромант незаметно уходит, а Эли и Ли закрыв дверь на засов, медленно подходят ко мне, обнимают и сидят так несколько минут, потом голос подаёт эльфийка, поглаживая меня по спине:

— Почему ты не сказала?

— Всё будет хорошо! — Это уже Ли.

— Эй, вы чего?! — Пытаюсь отстраниться от них я.

— Ты не пойдешь ни в какие пещеры, мы не допустим. — Говорит серьезно Эли.

— Я сама решаю куда пойду, а куда мне не надо. — Отвечаю раздражённо.

Сидим так какое-то время, потом Эли осторожно спрашивает:

— Отец один из насильников, и поэтому ты так рвёшься в бой каждый раз, надеясь, что…

— Нет, это случилось еще во время первой войны, пришлось остановить развитие плода, а потом случился какой-то сбой, и вот теперь… — Отвечаю тихо я, перебивая её.

Кажется, девушки даже расслабляются, обнимают еще крепче, сидим так час, Ли даже умудряется задремать, а Эли думает о чем-то своём, а я догадавшись, спрашиваю:

— А ты случаем не?

— Нет! — Краснеет она: — Но, я не знаю…

— Война кончится, я дойду до цели, и мы расстанемся. — Говорю я серьезно. — Ты думала, что будет дальше, и что вы с Креноном будете делать?

Она молчит.

— Я не знаю, говорил ли он тебе, но мне кажется он как минимум из графского рода, а может даже из королевского — какой ни будь сын брата короля, или вроде того, и вам рано или поздно придётся наведаться к его родне. — Говорю я.

— Знаю. — Шепчет Эли.

— И ты должна понимать, что они не прочь будут разбавить свою кровь эльфийской, как бы это мерзко не звучало, и запросто примут тебя в семью, даже титулом одарят, но главное в другом. — Продолжаю тихонько, чтобы не разбудить девочку.

— В чём же? — Так же шёпотом спрашивает Эли.

— В том, что ты будешь встречать рабынь-эльфиек, женщин, которыми будут пользоваться, и не сможешь ничего сделать — никто по твоей прихоти не откажется от такой собственности, и если ты сорвёшься, будешь пытаться освободить кого то — подставишь род парня, его самого, себя. — Говорю я, не смотря ей в глаза.

— Но ведь граф сказал, что… — Расстроено удивляется она.

— Неважно что сказал граф, ты уже не маленькая, и должна понимать, что король и ближайшее его окружение прекрасно знают обо всём что происходит вокруг, и если до сих пор это никто не остановил — значит их всё устраивает. — Жёстко говорю я.

— Но как же… — Опять начинает девушка.

Я тяжело вздыхаю, и говорю:

— Просто подумай над всем хорошенько, и, если решишь всё-таки связать свою жизнь с Креноном — ты теперь знаешь, что тебя может ждать.

— И что же делать? — Грустно спрашивает она.

Я какое-то время молчу, потом отвечаю:

— Разорвать отношения, и упростить себе и Кренону этим жизнь.

Она возмущённо смотрит на меня, а я продолжаю:

— Или оставить всё как есть, и когда ты войдешь в его семью — попытаться получить как можно больше влияния, и уже после этого осторожно, неторопливо, менять ситуацию, прогнуть её под себя. Но предупреждаю сразу — это будет не просто, и с большой вероятностью никто поначалу не будет слушать женщину, тем более в таких вопросах, скорее всего у тебя ничего не получится. С другой стороны, когда я доставала вас из клетки — мне тоже казалось, что ничего не получится.

— Но зачем тогда? — Удивляется она.

— Зачем я пыталась спасти вас? — Говорю я, — Потому что решила, что должна это сделать.

— Я поняла. — Смотрит она на меня серьёзно, и принимает решение: — Я должна.

Ещё раз крепко обнимает меня, говорит прежде, чем уйти:

— Спасибо.

Я ничего не отвечаю, лишь думаю о том, что сегодня какой-то день откровений — граф, я, теперь Эли, а до этого еще Ли.

«Выпить настойку, остаться тут навсегда?» — Думаю отрешенно, поглаживая по голове всё так же спящую на мне девочку. — «Вернуть тело, и остаться с ними, но что я могу в своём старом теле, и как они на это отреагируют?»

На душе было тяжело, от себя противно — я притворяюсь кем то, кем не являюсь, и жестоко обманываю всех окружающих, раньше мне до этого не было бы дела, но сейчас что-то изменилось.

Через час бужу Ли, выпиваю настойку, облачаюсь в новую форму и вешаю на грудь знак командира, когда идём смотреть, что стало с нижним городом за второй стеной, навстречу попадаются солдаты, и некоторые, видимо новобранцы, отдают мне честь — прикладывая правую руку к груди. Ощущения двойственный — для меня самого это необычно, а для чужой памяти воспринимается как нормальное поведения тех, кто ниже по рангу.

Наконец я могу рассмотреть, что стало со стеной, которую мы недавно обороняли и городом за ней — почти все дома сравняли с землёй, сама стена разрушена во многих местах, и фактически там может пройти целая армия, зрелище удручающее, и в этот раз не вижу ни одной подбитой машины гномов. Сами же коротышки стоят своей армией в отдалении, уже гораздо ближе, чем раньше, видно, что готовят новое наступление, а наше планируется только на завтра, и вполне может сорваться если сегодня ночью гномы решат опробовать на зуб последнюю стену.

Солдат стало гораздо больше, и вроде бы даже добавилось зеленокожих — они стали встречаться чаще мне на пути, мы поднимались в кабинет к коменданту, где нам должны были разъяснить все детали предстоящего дела.

— Приветствую, леди. — Говорит граф Кэнор, когда мы уже садимся на свободные места за столом.

Мы пришли сюда втроём — я, Эли, и некромант. Старик выглядит уставшим, вижу, что на лице добавился один шрам, видимо он тоже учувствовал в бою, а рану лекари уже затянули. За столом кроме нас сидят два орка, маг Мазиф, и граф. На самом же столе лежит карта перевала, которая немного захватывает горы по краям, и вот с одного края я вижу нарисованный красный крест — видимо туда нам нужно попасть.

— Господа, представляю вам командира стрелков Славиэль, стрелка Элисаль, и некроманта, принца Кренона. — Говорит торжественно граф.

«Целый принц, следовало этого ожидать». — Думаю я. — «Вот бы смеху было, сгори он там на костре в клетке».

Да, скорее всего где-то сто двадцатый в очереди на престол, но ведь теперь у него эльфийка в кармане, а сам он маг — может и пожить дольше остальных, глядишь и очередь подойдет. Элисаль не удивляется, значит уже в курсе — а мне ни слова не сказала, чертовка.

Граф тем временем представляет нам остальных:

— Гобро Молния, шаман и глава племени Копья, будет осуществлять связь с командованием орков на той стороне, чтобы координировать контрнаступлением со стороны степей. — показывает он на старого зеленокожего, который одет в серый балахон. А я, рассматривая его ближе, вижу, что у него отсутствует один клык и глаз. Колоритный персонаж.

— Нотро Стрела — заместитель и доверенный господина Гобро, лучший стрелок и охотник племени, отлично знает горы, будет сопровождать вас во время операции. — Представляет нам второго орка комендант.

Одет этот разумный как и мы — в кожу и жёсткую ткань, худой для орка, но я вижу что это обманчивое впечатление — взгляд цепкий, движения как у хищника, плавные но правильные и чёткие, соперник он тяжелый, да и из лука наверное стреляет лишь чуть хуже чем мы с Эли, не просто же так в его имени значится «Стрела».

— Мазиф, главный маг крепости. Будет сопровождать вас и обеспечивать магическую защиту и консультации, связанные со всем, что касается портальной магии и не только. — Представляют нам последнего присутствующего.

Комендант берет деревянную указку, и поясняет, показывая красный крест на карте:

— Здесь находится портальный камень, это одно из мест куда сводят пленных, оно замаскированно, и лишь благодаря капитану наших разведчиков и его людям мы узнали об этом. Гномы еще не поняли, что вход в пещеру уже неделю как находится под нашим наблюдением, поэтому сегодня ночью вы совершите марш-бросок к объекту и уничтожите охрану. Леди Славиэль проникнет через портал, с помощью открывающего амулета, а Мазиф завяжет телепортационную систему камня только для использования этим амулетом и только в паре с конечной точкой выхода — что позволит нам не опасаться удара в спину, а леди Славиэль провести разведку и не думать о том, что кто то за ней выскочит из портала.

С этими словами глава крепости кладёт на стол амулет на цепочке, который выполнен в виде головы грифона, достаточно массивная штука — размером с мою женскую ладонь.

— Мы снабдим вас всем необходимым — боевые и защитные амулеты, но самое главное — вы получите записывающий амулет, он будет записывать всё что вы увидите. — Говорит граф Кэнор, уже обращаясь ко мне, помолчав, добавляет: — Даже в случае, если у вас не получится вернуться, он сможет передать информацию наверх, но потребуется больше времени.

«Он сказал — если не получится вернуться. Забавно». — Думаю я напряженно, а граф продолжает:

— Амулет, который мы захватили, позволяет телепортировать сразу двоих, но посылаем мы одного разведчика, надеюсь всем понятно почему, вторая цель — доставить на поверхность пленного, или освобождённого. Но повторюсь — это второстепенная задача, главное, что нам нужно — информация.

Все молчат, я спрашиваю:

— Я правильно понимаю — сегодня ночью мы добираемся до объекта, и должны будем уничтожить охрану под самое утро — как раз, когда здесь начнётся контрнаступление?

— Всё верно, связь будем держать через Мазифа — во избежание дезинформации, пользоваться амулетами связи запрещаю. — Отвечает комендант.

Сначала уходят орки, вежливо нам кивнув, потом встаём мы и тоже двигаемся на выход, попрощавшись с главой замка. Каждый думает о своём, пока возвращаемся к месту своего нынешнего пребывания. Элисаль — видимо о предстоящей жизни в качестве принцессы, Некромант — о том, что я теперь знаю кто он такой, и не изменится ли от этого моё отношение к нему, а я думаю зачем вообще подписался на всё это, но ответа так и не нахожу у себя в душе. Просто, как тогда с Ли, в замке у барона, или когда снова её выручал в небольшом поселении и отбивал у наёмников, или когда выкрал клетку с приговорёнными, про войну вообще нечего вспоминать — я просто знал, что должен, вот и всё.

Солнце клонилось к закату, поужинали мы еще перед визитом к коменданту, и сейчас я тренировался с Ли во дворе нашего дома, Элисаль и некромант просто смотрели.

— Эй, ваше высочество, не хочешь с нами? — Говорю шутливо.

— Не начинай, а? — Поняв мой тон, говорит он, но я вижу что расслабляется, парень думал что узнав его статус — я начну сам выкать и всячески его избегать, но получив подтверждение что в наших отношениях ничего не изменилось, явно радуется, и сейчас забирав деревянный меч у девочки, знаком показывает мне что готов.

Мы сходимся, и я понимаю, что в прошлые разы парень сдерживал себя — на самом деле он гораздо лучший мечник чем я, и достаёт меня почти каждый раз. Видимо не хотел, чтобы его умения натолкнули нас на ненужные мысли, вот и притворялся.

«Принц, путешествующий инкогнито, блин». — Думаю я.

Солнце еще до конца не зашло, а я всех загнал в дом, и велел ложится спать. Ли пошла вместе со мной, свою кровать убирать из моей комнаты не разрешила, сказав, что будет за мной присматривать.

«Ага, так-то она взрослая и не боится спать одна, это за мной надо присматривать» — Думаю я, улыбаясь.

Перед сном она спрашивает:

— Ты вернёшься?

Я не хочу врать, и отвечаю, накрывая её одеялом:

— Я сделаю всё, чтобы вернуться к тебе.

— Обещаешь? — Недоверчиво спрашивает она.

— Обещаю, а ты обещай, что не будешь делать глупостей. — Говорю ей.

— Это каких же? — Веселится она.

— Ну-у-у, заберешься ко мне в сумку, например тайком. — Отвечаю ей.

— Не-е-е-е, я же большая, не помещусь. — Смеется Ли.

— Вот именно, большая — ключевое слово, и поэтому глупостей делать не будешь. — Строго говорю ей.

— Обещаю. — Тихонько шепчет девочка.

Я ложусь, и вопреки ожиданиям, засыпаю почти сразу.

Будит меня Элисаль осторожным стуком, я встаю и быстро одеваюсь. Нам выдали дополнительный комплект одежды, что-то вроде термобелья — штаны из тонкой эластичной ткани, и такая же футболка с рукавами, на ноги тёплые носки, поверх обычных, а к капюшону крепится на специальных застёжках-прищепках чёрный меховой воротник. Подхожу к сидящей на кровати Линэль, которая серьезно на меня смотрит и готовится прощаться, почти плачет.

— Не прощаемся, увидимся завтра. — Говорю ей. — Спи давай.

Она лишь шмыгает носом, обнимая меня, но всё же отпускает.

Выходим на улицу — тут нас ждут двенадцать человек графа, сам он, сбоку пристроился к компании орк и маг, что-то обсуждают, мы киваем друг-другу, и поднимаемся на стену. Идём к самому её краю, где маг, сделав какие-то манипуляции, предлагает нам войти прямо в гору. Я смотрю как все двенадцать разведчиков проходят сквозь преграду, и ныряю за ними, оказываясь в помещении, которое выдолбленно прямо в скале и представляет из себя тамбур, с огромной стальной дверью, за которой начинается длинный коридор, сейчас подсвеченный магическими светильниками.

— И гномы не знают об этом? — Спрашиваю у мага удивлённо.

— Лучшие маги ставили защиту. — Просто отвечает он, и добавляет. — А гномы, которые пробивали этот ход — мертвы.

Мы целых два часа продвигаемся этим странным путём, время от времени нам встречаются толстые стальные двери, и мне каждый раз хочется, чтобы очередная такая вела на выход, к звёздному небу и свежему воздуху. Кажется, что стены давят со всех сторон, в голову лезут мысли о том, что, если тут случится обвал — никто не доберется к нам что бы помочь, так глубоко мы зашли. Оглядываюсь на эльфийку — похоже она чувствует тоже самое. Всё-таки эльфы привычны к открытым пространствам — делаю вывод я, и вся эта клаустрофобия — больше игры памяти моей подопечной, чем собственной. В голову приходят неприятные воспоминания, не мои. Пришельцы, захватывая пленных, придумывали для них различные пытки, для эльфов одна из таких была простой — закрыть длинноухого в тесном стальном сейфе, где кажется, что даже воздуху неоткуда поступать — но на самом деле отверстия были, изогнутые, чтобы не пропускать света во всю эту конструкцию. Пленного могли там закрыть на сутки, а то и больше. Некоторые перворожденные сходили так с ума. Я морщусь от воспоминаний, и стараюсь их отогнать от себя.

Наконец путь заканчивается очередной стальной дверью, за которой оказывается такой же тамбур, как и тот, у стены. Маг что-то колдует, и мы все вместе проходим через стену, в этот раз я и Эли бежим первыми, даже не подумав о маскировке, и на улице начинаем глубоко дышать холодным свежим воздухом.

— Хорошо, что тут установлена сеть маскирующих заклятий. — Выговаривает нам маг.

Вокруг горы и снег, дует сильный ветер и мы, накинув капюшоны на голову, начинаем несложный подъём, когда выходим на небольшую равнину — бежим, а маг предупреждает:

— Далеко от меня не отходим, работает скрывающий аркан.

Через пару часов мы наконец останавливаемся, и прячемся за большим валуном — где-то впереди цель всего похода, замаскированная, как и тайный ход по которому мы пришли. Сколько я не вглядываюсь — не могу ничего разобрать.

— Час до готовности. — Говорит маг.

Ветер усиливается, мы жмемся, друг к другу пытаясь сохранить тепло, наконец Мазиф даёт команду приготовится. Я, Эли, и орк вытаскиваем луки, бойцы графа хватаются за метательные ножи. Проходит несколько минут, мы все смотрим на место, где должен быть вход к портальной плите, и маг наконец производит какие-то манипуляции — воздух впереди подёргивается, и мы видим цели — двадцать гномов в полном боевом, за ними вход в пещеру, разбираем цели и ждём команды для стрельбы.

— Начинаем. — Коротко говорит маг, сняв защиту с охранников портала.

Я, Эли и орк сразу же выпускаем несколько стрел, остальные метают ножи и устремляются вперед, не проходит и десяти секунд как не остаётся ни одного живого коротышки, и мы заходим в пещеру, на полу которой лежит круглая огромная каменная плита с несколькими рунами посередине, сейчас потухшими но я знаю что в случае активации они должны гореть ярким синим светом. Мазиф сразу дотрагивается до плиты, стоит так полусидя какое-то время.

«Перенастраивает портал». — Понимаю я.

Бойцы графа выстраиваются в охранении, орк уходит на разведку под заклинанием скрытности, которое на него наложил маг, мне же Мазиф протягивает небольшой кристалл красного цвета, который умещается в ладонь, и говорит:

— Леди, можете спрятать в карман, артефакт будет записывать всё что с вами происходит, если в течении трёх часов вы не вернётесь — он передаст всю информацию в крепость, а нас здесь уже не будет. Точка выхода портала сейчас та, которую ставили еще вчера гномы, переправляя отсюда пленных.

— Приняла. — Говорю коротко.

— Может получится так, что нас выдавят отсюда и раньше, и вы вернётесь к этому камню прямо в окружение врагов. — Продолжает Мазиф, и протягивает мне второй камень, чёрного цвета.

Я киваю, понимая зачем мне это дают — самоубийство, чтобы не попасть в плен.

— Мы удержим оборону и дождёмся вас, леди! — Говорит граф. — Я буду ждать даже больше, чем нужно, если понадобится, и плевать на время, значит такова наша судьба, умереть на этой холодной горе!

— Я тоже! — Говорит Эли. — Ты не бросила меня тогда, в деревне, и я не брошу тебя сейчас!

— И я, командир. — А это уже некромант.

Ком подкатывает к горлу.

Подхожу к Эли, и протягиваю ей лук, она отстраняется:

— Зачем?!

— Я не хочу, чтобы он достался коротышкам. — Отвечаю, и забираю её оружие, лук и правда дрянной, но мне сойдёт и такой. Обнимаю девушку и стоим так немного.

Подхожу к некроманту, и говорю:

— Ну что, твоё высочество, мы с тобой мало знакомы были, но дерьма хлебнуть вместе успели достаточно. — Обнимаю его, и говорю на ухо: — Не обижай девочку, и постарайся ей помочь, позаботьтесь о Ли.

Маг кивает, и я отстраняюсь от него.

— Граф, вы хороший и смелый человек, было приятно иметь с вами дело, мы знакомы даже меньше, чем с Креноном, но уже успели повоевать на одной стороне, повздорить, а потом и помириться. — Говорю я, обнимая его: — Оставайтесь таким же, и не потеряйте себя.

Отстраняюсь, киваю магу и остальным, мне все отдают честь — прикладывая правую руку к груди, но никто не кричит — «За Короля!», сейчас это только для меня.

Подхожу к порталу, не оборачиваясь, вступаю прямо в центр, активирую аркан маскировки, сжимаю в ладони большой медальон, похожий на голову грифона, пропускаю через него немного энергии, и свет перед глазами меркнет.

Глава 13

Когда чувства и зрение возвращаются — резко отскакиваю назад, прижимаясь к стене, так маскировка быстрее заставит слиться мою одежду и кожу с окружающим.

Осматриваюсь — хоть гномы и не любят свет, факелы где-то сверху горят, тускло, но всё рассмотреть можно. Огромный, очень широкий зал впереди, а когда поднимаю голову, невольно произношу шёпотом:

— Мать твою.

Потолок метров двадцать, если не больше.

«У них тут что, великаны живут?!» — Думаю ошарашено. — «Вот это шутка так шутка — коротышки любят всё большое».

На высоте метров пятнадцати вижу небольшой мостик с перилами, который упирается одной стороной в стену, не знаю уж зачем — чистить потолки или вести какие-то работы на высоте, но он идёт по всему длинному коридору, и меня это вполне устраивает, не хочется тут красться по стенам.

Снимаю «кошку», прицепленную к поясу, закручиваю её и бросаю вверх — попадаю с первого раза, и начинаю подъём. Наконец опробовав мостик, и убедившись, что не упаду, сворачиваю всё и прицепив обратно к поясу, начинаю свой путь в этом, как мне кажется, бесконечном туннеле.

«Надеюсь хоть не много поворотов будет, а то потом хрен найдешь этот портал, или найдешь не тот». — Думаю я, осматривая всё с интересом и затаённым страхом.

Через пол часа однообразного, прямого и огромного коридора, стали попадаться по бокам здоровенные статуи гномов, я мог их сравнить разве что со «статуей свободы» в США, хотя ни разу её и не видел «вживую». Слышу неясные звуки, ускоряюсь вперед, и они становятся громче.

«Стоны». — Приходит мысль. — «И слабые крики».

Иду под мрачным каменным сводом дальше, снизу так же горят факелы, тускло освещая пространство, а по краям этого исполинского туннеля возвышаются всё новые и новые статуи бородачей, на каждой в постаменте выдолблено имя, и подвиги. Делаю очередной поворот, на звуки стонов и криков, и они усиливаются.

Снизу идут одна за другой камеры с высокими стенами и узкими выходами, закрытыми сейчас на огромные замки, а в камерах вижу людей, эльфов, орков — множество разумных, различных возрастов, мужчин и женщин, детей. Камеры не оборудованы крышей, и я вижу множество копошащихся тел в множестве камер, кажется они тянутся в бесконечность, в разные стороны и ответвления. Прищуриваюсь, ком встаёт в горле, а сердце бьется в два раза чаще, теперь понятно почему у камер нет крыш — эти разумные всё равно не смогут выбраться, все истощены, тонкие руки и ноги, у некоторых отсутствуют конечности, они двигаются медленно и натужно, снизу поднимается вонь от нечистот — эти разумные ходят прямо под себя.

— Бля, какого хуя. — Невольно вырывается у меня.

Прохожу дальше, и вижу поворот за которым камер нет, крадусь и натыкаюсь на огромный круглый зал, посреди него стоит глыба метра полтора, кажется она из ртути — так на ней всё отражается. Зал освящен лучше, чем коридоры, свет заливает всё помещение, магический в перемешку с факельным. У глыбы стоят два гнома в длинных черных мантиях, по всему залу идут какие-то желобки, все они сходятся в этом металлическом «камне», а уходят к краям комнаты, по всему кругу которой стоят небольшие бутылочки, одна из таких лежит в вещах у Ли. Множество бутылочек, сбиваюсь на сотне при попытке подсчитать.

— Заводи! — Говорит один из гномов в чёрной мантии.

Я могу всё расслышать даже с такой высоты, эхо оглушает меня тут, на верху. А в это время из коридора, где находились камеры, выходят гномы-стражники, в тяжелых доспехах, ведут множество людей, в основном людей, есть еще пара орков, как только они пересекают границу круглой комнаты — с них снимают цепи. Все истощены как и те которых я видел, и вот одна из колонн тормозится из-за того что человек падает, его выдёргивают из строя, замыкая цепь, которой все связаны, на следующим шедшем за ним, а неудачника просто тащат за волосы, он не кричит и не сопротивляется. Это женщина, девушка, может даже девочка, прищуриваюсь и дышу часто-часто — вместо глаз два углубления, нет кистей рук — культяпки, наконец её бросают к ногам одного из гномов в чёрной мантии, он со всей силы бьет её в живот, но она даже не пытается закрыться или схватится за место удара, просто отлетает чуть дальше от камня.

— А ты ему нравишься, вкусная, интересно — сегодня выпьет всю, или опять будет смаковать? — Говорит он, издеваясь над девушкой.

Наконец колонна кончается, они окружают магов в чёрных балахонах, казалось бы — напади они сейчас все вместе, и конец этим коротышкам. Но пленники просто стоят, измученные и измождённые, не пытаясь что-либо предпринять. Минимум сотня, против двоих гномов, и все обречённо смотрят в пол. Мужчины, женщины, дети, даже гордые орки.

Гномы в черном тем временем прикасаются к глыбе с двух сторон руками, изрыгают из себя жуткий речитатив на неизвестном мне языке, но с каждым словом мне становится страшнее. То, что делает меня магом — противится этому, и я падаю на колени, дрожу и в душе появляется беспричинный страх. Отвожу глаза, и через несколько секунд слышу стоны, крики.

«Я не хочу смотреть, не хочу смотреть» — Умоляю себя. — «Пожалуйста, я не хочу смотреть!»

Я опускаю глаза.

— Сраная магия. — Шепчу со страхом и злостью.

Люди кричат, извиваются, камень горит красным и чёрным, протягивая отвратительные щупальца похожие больше всего на червей, присасываясь к телам несчастных в разных местах. Вот у бедной девушки, которая первой упала не дойдя до круглой комнаты, червь присосался к маленькой ступне, заглатывая всё больше, и наконец откусывая её, а когда отцепился и втянулся обратно в камень, я увидел что на месте отреза нет ни намёка на повреждение — только гладкая кожа новой культяпки. К некоторым разумным камень менее жесток — просто высасывает кровь, досуха, иногда нет, но часто происходит как с девушкой — отгрызает конечности, высасывает глаза. Безумное пиршество твари заставляет меня согнуться в приступе рвоты, из желудка выходит одна желчь, но услышать меня враги не могут — стоны и крики не позволят.

Наконец всё кончается, оставшихся в живых снова сковывают в цепи и тащат на выход, а тех немногих кто остался лежать — просто сбрасывают в какой-то люк на краю комнаты. Стража уходит, а гномы в чёрном, маги крови, начинают собирать бутылочки на краю комнаты в ящики, и относят их к очередному проёму, открывшемуся на краю, где эти страшные, теперь заполненные красной жидкостью сосуды, исчезают.

«Вот как вы, бляди, победили чуму». — Думаю я, сжимая кулаки.

Наконец они заканчивают и удаляются, а я всё сижу и со страхом смотрю на ртутную глыбу, и вздрагиваю, когда слышу:

— Уничтожь.

Оглядываюсь ошалело, но никого нет — лишь теперь неровный тусклый свет факелов, часть из тех, что хорошо освещали комнату, потухли, и тут воцарился полумрак. Но слышу новый голос, теперь женский:

— Разбей…

А потом снова, теперь старческий:

— Сокруши!

Они говорят всё громче, а я прижимаю ладони к ушам, и всё равно продолжаю их слышать. Разматываю веревку из запасов, привязываю к металлическому поручню, и начинаю спуск вниз. Я не хочу и мне страшно, не знаю даже, что буду делать, но знаю, что должен.

Наконец касаюсь пола, и подхожу к глыбе.

— Убей.

— Нейтрализуй.

— Сломи.

— Умертви.

— Сотри.

Голосов всё больше, все разные.

— Как? — шепчу я.

— Жизнь.

— У тебя.

— Противоположности.

— Сможешь.

Достаю с шеи медальон, в котором осталось два заряда, и опять шепчу:

— А дальше что — это же камень…

И тут же приходит ответ из хора голосов:

— Живое.

— Монстр.

Я прикладываю одну руку к камню, и морщусь от отвращения — он тёплый, как будто мягкий, как животное.

«Сука!» — думаю я, но руку не отпускаю.

Он и правда живой, прикладываю руку с медальоном, и монстру это не нравится, кажется он начинает дрожать, а я как тогда с Ли, применяю силу исцеления и жизни на глыбу.

Всё вокруг замирает, звуки стихают, кажется я даже слышу рычание из глубины железной глыбы, и тут на ней начинают появляться трещины — одна, другая, третья — они расходятся быстро по всей поверхности, а потом происходит взрыв, но меня не ранит, а лишь заливает белым слепящим светом, и отбрасывает.

Кажется, время замерло, я на пол пути к земле и в предвкушении удара, рассматриваю каждый кусочек, вырвавшийся из камня и летящий со мной рядом, а потом сознание уходит, чтобы сразу вернуться.

Стою на краю Великого Леса, смотрю себе на руки и вижу СВОИ руки, не чужие и женские, а СВОИ. Оглядываю себя — на мне моя футболка с надписью «LONDON» и изображением Биг-Бена, джинсы и кроссовки.

— Вот и увиделись. — Говорит приятный женский голос, и кажется тоже мой.

Я оборачиваюсь, и смотрю на неё — ту, в чьем теле провел столько времени, она в полном боевом облачении, как с иголочки.

— Где мы? — Спрашиваю, не удивляясь, и понимая, что это или сон, или какое-то временное помутнение.

— Какая разница? — Отвечает она: — Главное, что у нас есть возможно и время поговорить, Слава.

— И что дальше? — Не понимаю я.

— Ты сделал что должен был, но это не всё, есть еще сотни этих монстров-алтарей. Гномы и правда придумали лекарство от чумы, только лечит оно временно, но его эффективность не падает, как у заклинаний. — Поясняет она.

— Ты предлагаешь мне уничтожить остальные? — Спрашиваю.

— Нет, я предлагаю тебе выбираться оттуда, и передать то, что увидел всем — королю, шаманам орков, эльфийскому лесу, и в халифат. — Говорит она.

— Но люди! — Возражаю я.

— Ты не сможешь их вытащить, ты же видел в каком они состоянии, не факт, что ты сам выберешься, даже с моей помощью. — Отвечает она.

— А ты поможешь? — С подозрением спрашиваю.

— Не только я, все. — Говорит она.

— Я устал, я бы не хотел… — Начинаю я, но она перебивает:

— Возвращаться?

Я встаю на колени, и понимаю, как сильно устал, на плечи давит какой-то груз, в голове каждый раз проворачиваются картины страшного жертвоприношения, клеток с живым кормом, бесконечные ряды клеток. Вспоминаю бой на стене, оторванные конечности и выпущенные кишки у бойцов людей и орков, умирающую Ли, которую удалось спасти лишь чудом и ценой одного из зарядов.

— Да… — говорю, и кажется слёзы текут по щекам.

— Во время первой войны, — начинает она, и заминается: — Я чувствовала тоже самое. Если сейчас остаться на коленях, уже будет поздно, и ты не встанешь снова, я видела множество таких — и все они сейчас мертвы.

Она опускается напротив меня, и говорит:

— Зачем тогда всё это было, зачем вообще жить, зачем всё было видеть и пережить?

— Ты не понимаешь. — Утираю слёзы я: — Ты же не знаешь меня, я же полное говно, а не человек, какого хрена, бля.

— Я тебя не знаю? — Возмущается эльфийка. — Я вижу всю твою память, как и ты мою, я пережила всю твою жизнь вместе с тобой.

— Тогда ты видела, что…

— Да заткнись ты уже! — Кричит она, и обнимает меня: — Я видела разумного без цели, да, временами ты совершал спорные поступки, но сейчас многое изменилось, ты изменился.

Я обнимаю её сильнее, слёзы текут из глаз, кажется нервы после всего увиденного сдали окончательно, тело дрожит. Постоянная погоня, война, измученные заключенные — всё смешалось.

— Разрушенный мир, ты думаешь они смогут опять объединиться? — Спрашиваю.

— Придётся, или все попадут на алтари гномов. — Отвечает она, поглаживая меня по спине. — Ты должен вернуться, встать и вернуться, твои слёзы ничего не будут стоить если ты не встанешь.

— Ты поможешь? — Снова спросил я.

— Мы все поможем. — Отвечает она.

— А что потом? — Мне не хочется её отпускать.

— Потом я уйду, навсегда. — Говорит она, и немного отстранившись, смотрит мне в глаза, а потом целует. Горячо, страстно, как будто в последний раз.

— Почему так… — Шепчу я, наконец оторвавшись от её губ. — Ведь всё могло быть по-другому, совсем по-другому. Я мог бы вернуться, вернуть тело, и потом ты бы вернулась, и мы…

— Мир, ни мой, ни твой, вообще несправедлив, есть бедные разумные которые отдадут с себя последние портки нуждающемуся, а есть богатые и не готовые выделить даже серебрушку умирающему родственнику.

— Как я с девочкой, которую сбил… — Говорю, и опускаю голову, смотря на пожухлую траву.

— Да перестань уже! — Кричит она, и схватив меня за подбородок, поднимает голову так что бы я снова смотрел ей в глаза, продолжает: — С девочкой еще не всё потеряно, ты можешь вернуться и помочь ей, хватит сейчас об этом думать.

Мы наконец поднимаемся, теперь просто держимся за руки, и стоим друг на против друга.

— А как ты собирался заявиться в халифат к Хазэму, ты, конечно, видел в моей памяти и то, что я стояла в первом круге жертвоприношения для закрытия разлома, но как ты собираешься его уговорить помочь тебе открыть разлом в твой мир?

— Он же помешан на других мирах, у него не было только маяка — теперь он есть. — Говорю я.

— Не боишься за свой мир? — Спрашивает с прищуром она. — Хазэм не остановится, откроет разлом сначала для тебя, а потом расскажет султану, и он решит отправить туда разведку, информацию не утаить — потом подтянутся и другие.

— Там и так дерьмо на каждом шагу, больше всё равно сделать не реально. — Отвечаю отстраненно, смотря в её красивые глаза, понимая, что это скорее всего последний раз.

— А чума?

Я хмыкаю и отвечаю:

— Я рассчитывал уничтожить тело, да и когда это будет. Другой вопрос как вернуть тело?

— Я думаю достаточно будет касания, если оно, конечно, еще цело. — Отвечает девушка, а потом говорит: — Но сначала ты должен…

— Ребёнок. — Просто говорю я, и она кивает.

— В любом случае, в башню архимага самого султана, тебя просто так не пустят. — Говорит она после долгого молчания. — А ведь тебе еще надо до него донести что ты принёс маяк, чтобы заинтересовать.

— Вариантов не много, есть еще Тармош, шаман закрывающий разлом, но с ним скорее всего не договориться, судя по твоим воспоминаниям. — Грустно отвечаю.

— В одной из камер есть племянница визиря, ты её видел когда проходил сверху, всех вытащить не сможешь — а её придется, она твой билет к архимагу. — Отвечает эльфийка, снова подавшись ко мне совсем близко.

— Что племянница визиря делает в жертвенниках коротышек? — Спрашиваю я удивленно, вспоминая девушку без кистей и теперь без одной ступни.

— Пропала еще лет пять назад, когда шла с караваном в королевство. — Говорит она, и снова меня целует.

— Это как то… — Не нахожу слов я, когда мы прекращаем: — Расчётливо…

— Можешь взять любого другого ребенка, всё равно амулет больше, чем двоих, не перенесет, только вот другого ребенка вряд ли кто будет выхаживать, а племяннице визиря вернут и конечности, и глаза, лучшие маги халифата займутся этим. — Отвечает эта необычайно красивая девушка.

Я ничего не отвечаю, стоим и молчим, обнявшись.

— Пора? — Спрашиваю.

— Готов? — Вопросом на вопрос, отвечает она.

— Как тебя зовут? — Наконец решаюсь я.

— Ты знаешь. — Улыбается она.

— Скажи. — Настаиваю я.

— Славиэль. — Говорит девушка, и снова крепко обнимает меня.

Я не успеваю ответить или что то спросить, мир снова меркнет, а потом я падаю на каменный пол, всё вокруг сияет белым светом, металлической глыбы больше нет на своем месте, там только светящаяся белый столб уходящий прямо в свод круглой комнаты, из которого вылетают всё новые и новые белые шары, кружа по всей комнате. Я закрываю глаза руками, ведь этот яркий свет, кажется, прожигает даже веки.

«Готовься!» — Говорит Славиэль где-то внутри меня.

— Всегда готов! — Обрадованно говорю я.

«Шутник… Сейчас!» — Отвечает она, и все шары начинают быстрый полёт в мою сторону, а потом входят прямо в тело.

Она не говорила, что это будет так, но я и не спрашивал. Во мне сейчас были тысячи разумных, и все в одном мне, меня переполняла энергия, а еще разные желания, в основном — мстить, убивать гномов, убивать магов крови.

Наконец в помещение начинают вбегать коротышки в полном стальном доспехе, но как-то медленно и натужно, мне кажется, что сейчас я двигаюсь, нет, ЖИВУ гораздо быстрее чем все они. Где-то позади, уже как минимум тридцати воинов подгорного племени, вижу фигуры в черных одеяниях. Но в этот раз не страшно, я улыбаюсь, и не замечаю, как лук оказывается у меня в руках. Натягиваю тетиву и понимаю, что даже не взял стрелу — но она мне не нужна, лук сам светится белым, а стрела формируется из непонятной энергии, и устремляется вперед, прожигая насквозь коротышек в их знаменитых доспехах, и настигая обоих жрецов магии крови, распыляет их на атомы а может даже на что то меньшее, если такое вообще возможно, ведь не остается даже пыли. Приходит дрожь земли, когда снаряд врезается в стену.

Строй коротышек дрогнул, но выжившие поднимают щиты и пытаются закрыться, сдвинуть защиту, но я всё еще улыбаюсь и снова запускаю стрелу и от них ничего не остаётся.

«Чем же придется заплатить за такую мощь?» — Спрашиваю Славиэль.

«Будем надеяться, что всё кончится нормально…» — Туманно отвечает она. — «Тебе надо спешить, если маги со всех уровней сбегутся — они смогут нас остановить».

Я убираю лук за спину, и достаю светящийся меч. Сейчас я чувствую себя знаменитым королевским дуэлистом Алкорто, который угодил сюда много лет назад, еще до второй войны, и был скормлен страшному монстру. Сейчас он хочет мстить, моими руками, и даёт мне временно знания отличного мечника.

Я улыбаюсь.

Он улыбается.

Мы улыбаемся.

Мы ВСЕ.

Из-за угла выходят еще коротышки, двигаюсь так же быстро как в начале, ЖИВУ ТАК ЖЕ БЫСТРО, я просто прыгаю в гущу и начинаю смертельный танец, проходит несколько секунд — и все они лежат без конечностей, воют и стонут, и я точно знаю — никакая магия не залечит эти раны и не восстановит им конечности. Алкорто отступает, забирая свою память.

Теперь я кузнец Бонго, орк, излюбленное оружие которого — молот. Я подбираю один из валяющихся боевых молотов, и он тут же начинает светится ярким белым светом.

Мы улыбаемся и ныряем в следующую группу, бегущую с другой стороны, размазывая их по стенам.

«Не увлекайся, скоро всё прекратится!» — Кричит где-то вдалеке знакомый голос, и кузнец отступает, возвращая свою память себе.

Бегу вперёд, сейчас я с девушкой одно целое, кажется всегда так и должно было быть, мироздание разделило нас и раскидало по разным мирам, и вот сейчас, в этот миг, мы слились воедино и это единственное что имеет значение — мне легко, у меня есть цель, я знаю, что делать дальше.

Из всех щелей лезут гномы, выстрел, еще один, и опять — стены сотрясают страшные удары, камни валятся с потолка, коротышки стираются в пыль.

— Смерть! — Кричу я нам всем, и мне тут же приходит многоголосый ответ:

— Или слава!

Я — все они, они — весь я.

Достигаю клетки с несчастной девушкой, одним ударом сбиваю замок мечом, и нахожу её взглядом, хватаю и поражаюсь лёгкости её тощего тела. Лук за спину, девушку на руки и бегу к выходу с уровня, в портальное помещение.

На пути несколько магов — в красных одеяниях, их прикрывает десятка воинов в доспехах, и я становлюсь Кристо, магом воды из далёкой империи, которая давно прекратила своё существование.

Мне на встречу устремляются огненные вихри, а я выпускаю волну холода, которая замораживает все на своём пути, сметая огонь, и превращает фигурки гномов в затейливые ледяные статуи. Сзади слышу множественный топот ног в стальных ботинках, и Кристо отступает, забирая свою силу и память, а на его место приходит Ма'гор. Тролль, маг земли, один из тех, кто делил великий лес с эльфами очень и очень давно.

«А вы возможно не единственные перворожденные!» — Думаю весело я, и кажется, слышу, как эльфийка фыркает.

Оборачиваюсь к погоне, и подняв руку сплетаю какое-то невероятно сложное заклинание, которое обрушивает свод, погребая под собой коротышек, и задевая некоторые камеры с узниками. Тролль думает, что возможно так оно даже будет лучше, начинает обрушение остального потолка, и забирает свою память, а я бегу дальше и врываюсь на портальную плиту, сжимая амулет телепортации — вспышка, и вдыхаю воздух, наполненный войной, слышу крики сражающихся.

«Не ушли, не оставили!» — Улыбаясь, думаю я, и выхожу из пещеры.

— Слава! — Кричит Элисаль, не переставая выпускать стрелу за стрелой.

— Леди! — Говорит влюблённый капитан разведчиков, которому я тоже рад, хоть он и раздражает меня.

— Командир! — А это молодой некромант, выпускает какие-то серые шары по наседающим гномам.

Отдаю капитану тело девушки, прохожу мимо, и становлюсь Алнесой, магессой смерти. Не некромант, именно Маг Смерти, и воздев руки к небу, рассчитываю страшнейшее заклинание, которое выдёргивает душу из тела, и скармливает то, что получится достать из этих смертных, Богам Смерти. Коротышки падают, не издав ни звука, сотни коротышек, а Алнеса уходит, забирая свою память, и кажется, поцеловав меня в щёку своими холодными губами, в благодарность за то, что дал ей последний раз увидеть небо.

А потом всё кончается. Мир подёрнулся пеленой, и из меня начинают выходить светящиеся шары, множество их, тысячи. Они устремляются в небо, и только один висит совсем рядом с лицом, и я знаю кто это — Славиэль. Она касается моих губ, и тоже взмывает вверх, оставляя мне свою память и тело с ребёнком.

— Почему так. — Хриплю я потрескавшимися губами: — Это не честно.

«Мир не справедлив, надо привыкнуть к этому, и просто стараться что-то изменить». — приходит мне ответ то ли от себя самого, то ли от удаляющейся Славиэль, а может и от её памяти.

Я чувствую, как из глаз текут беззвучные слёзы в перемешку с кровью, из носа тоже хлещет красная жидкость. Я харкаю кровавыми сгустками, и падаю на холодную землю, меня кто-то поддерживает, а я хватаюсь за амулет и активирую его, подумав:

«Еще столько нужно успеть сделать, а остаётся всего один заряд».

Прежде чем потерять сознание, слышу голос капитана разведчиков:

— Уходим, быстро, они снова наступают!

Глава 14

Открываю глаза от бьющего в лицо солнечного света.

«Опять тоже самое, как в одном фильме, который я когда-то смотрел, как же давно это было» — Думаю, осматриваясь.

Но в этот раз кровать в другом конце комнаты застелена, но на столе стоят свежие цветы, опять граф потрудился, не иначе. Встаю — не чувствую никаких болей и дискомфорта, даже голова не кружится. На стуле рядом с кроватью новый комплект одежды, получается уже третий, а на нём лежит новый значок — три колышка в виде наконечников стрел, что значит — старший командир стрелков.

«Расту». — Думаю я отстранённо, одеваясь.

Рядом с кроватью, у стены, обнаруживается лук и меч, на столе кинжал. Мысленно благодарю Эли за то, что не стала оставлять у себя оружие, уж очень я привык к этому луку.

Дверь открывается, и в неё без стука заходит Ли, смотрит на меня какое-то время, глаза на мокром месте, она чуть заметно улыбается, спокойно подходит и крепко обнимает.

— Я знала, что ты вернёшься. — Шепчет мне в грудь.

— По-другому не могло быть, я же обещала. — Глажу её по голове.

— Спасибо. — Говорит она всё так же шёпотом.

— Где остальные? — Спрашиваю полуэльфийку.

— Внизу. — Просто отвечает она, и тянет меня за собой.

Спускаюсь, а за столом сидят граф, Эли и Кренон, они молча встают, подходят, и по очереди меня обнимают, я отвечаю взаимностью, мне очень приятно и радостно всех их видеть, даже графа, они единственное что у меня осталось в этом мире, да и в том, наверное, тоже.

— Как наступление? — Спрашиваю я, усевшись за стол и начиная жевать сладковатую варёную морковь.

— Мы освободили перевал, ударили с двух направлений вместе с орками, вчера подошли для укрепления еще несколько королевских полков, даже баронства наконец прислали пару своих сотен. — Отвечает граф грустно.

— Информацию получили и просмотрели? — Задаю я наиболее волнующий меня вопрос.

— Да, король уже ознакомился, он сейчас в гарнизоне, и вас всех… — Он оглядывает нас, и судя по лицам моих друзей, они не в курсе того, что сейчас скажет капитан разведчиков, продолжает: — Приглашают на аудиенцию, сегодня вечером.

— Граф, перевал свободен, и теперь я могу отправиться в ханство. — Говорю осторожно, и спрашиваю: — Проблем не будет?

— МЫ можем отправиться в ханство. — Уточняет Элисаль, а Ли и некромант кивают.

— Да, но с королём желательно увидеться. — Говорит всё так же грустно граф. — И тебе, Крен, тоже, у его величества послание для тебя от твоего отца.

Некромант кивает, но выражение лица у него такое — как будто только что лимон переживал.

Сидим какое-то время молча, потом я наконец вспоминаю:

— Как девушка, которую я вытащила оттуда?

— То, что с ней произошло, просто ужасно, но никакой ценной информации она дать, к сожалению, не может — Отвечает граф: — Как мы не пытались, и какие бы искусные лекари не пробовали — ничего пока не выходит, молчит.

— Граф — она племянница визиря Халифата. — Говорю я.

Он, прищурившись, на меня смотрит, потом немного улыбается:

— Это многое меняет, леди, очень многое, и если вы направляетесь в Халифат и собирались туда её сопроводить — думаю еще сможете послужить Королевству, в качестве посла, и передать сообщение, тем более мне кажется что и вам это будет на руку.

— Да, именно это я и планировала. — Говорю задумчиво, и спрашиваю с затаённой надеждой: — Вы сказали про «искусных лекарей», поясните.

— Из столицы вызвали лекарей, Мазиф пробросил портал, на что ушла уйма энергии, но к сожалению даже они не смогли помочь. — Отвечает капитан.

А я ликую внутри, хоть в чём-то мне повезло, спрашиваю:

— Они еще тут?!

— Лекари? — Удивляется граф: — Да, вот вы о чём, но думаю они вам больше не нужны.

— Что? — Удивлённо спрашиваю, и надеюсь, что пока спал, в меня не влили эликсир гномов.

— У вас больше не обнаружено никаких признаков заболевания, — Говорит он: — Более того, тело восстановилось полностью, об этом тоже хотелось бы поговорить.

— В смысле? — Расширяю я глаза и оглядываю всех присутствующих в столовой.

Они тоже на меня серьёзно смотрят, а Гунтор продолжает:

— Когда вы вышли из портала, вы не могли видеть себя со стороны, но вот мы то видели — глаза горят ярким белым пламенем, всю фигуру окружает сияние — мы было подумали что какой то Бог сошёл в наш мир, но когда разглядели вас — сюрпризы не закончились, вы создали воистину древнее и могучие заклинание, которое запрещено вот уже как пару веков, во всяком случае применять против разумных являющихся частью этого мира, но главное то что ни один известный маг его не может воспроизвести. Так же в записи видно, как вы справляетесь с гномами разным оружием, и стреляете энергетическими стрелами, чего просто не может быть — вы не такой сильный маг или воин.

Все на меня вопросительно смотрят, а я опускаю глаза, пытаясь припомнить все детали, начинаю им рассказывать про то что случилось после того как я разрушил алтарь, и по их глазам понимаю — само разрушение они видели, а вот моё общение со Славиэль нет, и белые шары-сущности принесённых в жертву тоже, так что приходится рассказать и про это. Разумеется, умолчав про своё происхождение и разговор с эльфийкой.

— Вот оно что. — Говорит задумчиво граф. — Это многое меняет, могут быть и другие алтари.

— Сотни, — Говорю я: — Сотни других алтарей, я это почувствовала, когда уничтожала монстра, гномы веками приносили в жертву разумных. Вы должны доложить королю, нужно отправить послов в Великий Лес, нужно объединяться, а я доставлю сообщение в Халифат.

— Не всё так просто, Слава. — Отвечает граф, после долгого молчания: — Мы не можем воевать в подземельях гномов, конечно, мы продолжим искать их норы и выявлять порталы на поверхности гор, но максимум на что мы способны — перекрыть им выходы на поверхность, да и то на время, прокопают новые.

— И что, получается всё зря? — Печально говорю я.

— Не знаю, Слава, сейчас пока не ясно. — Говорит капитан задумчиво: — Ладно, я пойду, а вас всех жду через два часа на первой стене.

Он уходит, а мы остаёмся сидеть в тишине, каждый думает о своём.

— Может теперь не надо в Халифат, раз болезни больше нет? — Спрашивает Ли осторожно.

— Дело не в болезни. — Отвечаю я, и они все опускают глаза: — Мне нужно кое куда попасть, кое-что забрать, а потом вернуться.

— Тогда мы с тобой! — Радостно отвечает Ли.

— Ли, ты и так всегда со мной, и я бы тебя в любом случае взяла туда, куда собираюсь. — Говорю я спокойно: — А вот Эли и Кренону не обязательно больше следовать за мной, тем более у тебя Крен, наверное, теперь появится много дел, раз король хочет передать какое-то послание от твоего отца.

— Мы с тобой, куда бы ты не направилась. — Отвечает за них обоих Эли, а некромант твёрдо кивает, смотря мне в глаза.

«И как они отреагируют на всю правду?» — Думаю я, но не решаюсь признаваться.

— Хорошо. — Просто отвечаю им всем.

«А ведь рассказать придётся — рано или поздно, я не могу их обманывать постоянно, и боюсь, когда они узнают правду — просто отвернутся от меня» — Огорчённо думаю я.

Мы заканчиваем наш завтрак, и идём во двор — мне нужно потренироваться и размяться, да и Ли надо продолжать натаскивать. Девочка уже гораздо лучше владеет своим маленьким мечом, и мы с Эли решаем попробовать доверить ей лук — с ним девочка справляется на отлично, видимо эльфийская кровь помогает. Конечно, до стрелка-длинноухого далеко, но вот со средним лучником-человеком — уже поспорить сможет. Так незаметно пролетают два часа, и мы отправляемся на подъёмник, и переходим мост на первую линию обороны, уже издалека заметив неладное — по всей длине стены стоят воины, все в парадном обмундировании — чёрное с белым, сапоги начищены, у всех на груди виднеются награды.

«И что происходит?» — С подозрением думаю я.

Навстречу нам идёт граф — тоже в парадной форме, из оружия — только меч и кинжал на поясе, в красивых, украшенных серебром ножнах, на груди герб — голова лошади на щите. Мы понимаем, что сейчас предстоит что-то серьезное, и встаём по стойке смирно, граф отдаёт нам честь, разворачивается, и мы идём за ним — сначала я, потом Эли, дальше Кренон, а за ним уже Ли.

Проходим строй застывших воинов, и у меня поджилки трясутся, появляется какая-то нервная дрожь, но ту, на середине, граф останавливается и кому-то что-то говорит, я наконец обращаю внимание на человека — средних лет, очень высокий, минимум на полторы головы выше меня, уже седой, чисто выбритый, с острым носом, а прищуренные серые глаза оценивающе на нас смотрят — явно прослеживается сходство с некромантом, ну точно — дядя нашего Кренона, а может даже и отец а парень бастард, не наследный принц. Одет он был в обычную армейскую одежду для гарнизона, без знаков различия, и даже не парадную.

«Хотя вряд ли бастард, граф сказал — у короля послание для него, от его отца». — Думаю я, и тут раздаётся громкое, оглушающее:

— За короля!

Мы все на автомате прикладываем правую руку к груди, отдавая честь монарху, и кричим тоже самое.

«Ну вот, всё прослушал». — Огорчённо думаю я. — «А вдруг что-то важное говорил?!»

Тем временем король подходит ко мне, и протягивает небольшую открытую деревянную коробочку — в ней маленький, с четверть моей ладони, щит из серебра, на котором выгравирован герб королевской семьи, я вижу чуть ниже маленькую руну, и когда принимаю награду — она светится зеленоватым светом, видимо привязывая медаль ко мне и теперь в случае необходимости я смогу подтвердить подлинность врученной награды. Когда коробочка оказывается у меня в руках, король достаёт этот «щит» и прикалывает мне на кожаный доспех, проходит дальше, к Эли и делает тоже самое, и потом повторяет это с некромантом. А вот когда подходит к Ли, которая сейчас тянется изо всех сил, будто пытаясь вырасти, король встаёт на одно колено, и протягивает ей коробочку поменьше, достав оттуда круглую, а не как у нас в виде щита, медаль, прикалывает ей на грудь.

— За короля! — Вновь кричит строй и мы, оглушая окрестности.

Наконец граф с монархом удаляются, и один из офицеров даёт команду «вольно», мы расслабляемся, но меня до сих пор бьет дрожь. Хотя, казалось бы, Славиэль получала награды, и не один раз, вспомнить даже нанесение ей татуировки на лицо. Но я-то это делал впервые и меня переполняли эмоции и волнение, как и всех остальных.

«Да-а-а, сильно, так даже в бою не встряхивало меня». — Думаю, когда мы направляемся ближе к стене, что бы осмотреть что теперь стало с внутренним двором. — «Мне конечно плевать и на королевство, и на короля — но всё-таки…»

Внизу копошились люди и орки — разбирали завалы, вытаскивали погибших, все чем-то были заняты, ведь от городка почти ничего не осталось — только остовы зданий. Стену почти полностью снесли, уже королевские войска, и сейчас расчищали проход на перевал — маги грузили огромные куски камня, из которого она состояла, на массивные повозки в которые были запряжены по четыре лошади, и куда-то всё это отвозилось, видимо на дальнейшую переработку.

Я осмотрел всё видимое впереди пространство — но ни одного коротышки заметить так и не смог, везде были люди и орки, лишь вдалеке виднелись остовы танков, которые сейчас кто-то изучал, но я сомневался, что люди или зеленокожие смогут повторить технологию, во всяком случае не в ближайшие лет десять.

«Хотя может придумают магический аналог какой, и то дело будет» — Думаю, когда мы спускаемся обратно к жилищу на подъёмнике.

От дежурств нас освободили, поэтому делать было совершенно нечего, и мы взялись за тренировку. Ли еще немного постреляла из лука, мы позанимались мечами, и двинулись на обед. Опять ели все вместе — Эли и некромант не хотели нас оставлять, и поэтому снова пересели на диетическую не-мясную еду. Так и просидели, маясь от безделья, до вечера, пока за нами не зашёл граф, и не сказал:

— Пора, король ждёт.

Поднялись в кабинет коменданта, у которого сейчас на входе стояли два гвардейца — с короткими изогнутыми мечами на боку, жилистые, в полном доспехе — кожа и металлические накладки на ней, они смотрели в пустоту перед собой. Но я-то знал обманчивость их отрешенного вида, вспоминая дуэлиста Алкорто, которым побыл лишь мгновение, вот его то они мне напоминали больше всего, с такими лучше не шутить — им никакие магические защиты для отражения стрел не нужны, они эти стрелы будут рубить на подлёте, а потом есть на завтрак.

В кабинете коменданта, на его стуле, сидел король, за его спиной стоял еще один гвардеец и сам комендант, граф усадил нас на стулья и сам сел напротив.

— Приветствую героев. — Тихо сказал король, голос был мягкий и приятный, как у какого-нибудь ведущего вечерней передачи на радио.

— Здравствуйте, Ваше Величество. Привстаём мы, и кланяемся, хотя я знаю, что как минимум мы с Элисаль не обязаны этого делать, но в данный момент мы стрелки королевства, а Ли вообще подданная от рождения и служит его величеству тут, в замке, во всяком случае пока мы не достигли Халифата.

— Для начала, я бы хотел услышать всё из первых уст, старший стрелок Славиэль. — Говорит он.

И я начинаю рассказ про поход по подземельям гномов, но король перебивает.

— Нет, начните с самого начала — рабство, как попали в королевство, что происходило дальше, и пожалуйста — упоминайте все имена и действующие лица. Сразу хочу предупредить — я знаю про бой в замке Экторского баронства и смерть баронессы и баронета Нектора. — После этих слов Ли вздрагивает, король заметив это, продолжает, обращаясь к ней: — К сожалению, барон отправил прошение снять с вас все права наследования еще за месяц до своей кончины, и тут я пока ничего не могу поделать, но вот ваш титул — это будет зависеть от рассказа, который я услышу, и надеюсь он будет правдивым.

«Нормально у них следователи тут работают». — Грустно думаю я, и начинаю свой рассказ.

Настоящую историю, конечно, не говорю, просто поясняю что случилось какое-то помутнение в голове, видимо из-за чумы, и ошейник перестал действовать, что мне и помогло бежать. Рассказываю про Хэнса и хозяйку — упоминая их имена несколько раз, и надеясь что ублюдков начнут искать, и хорошенько попытают перед смертью. Полностью выкладываю историю про то, как Нектор хотел спасти свою возлюбленную и незаконнорожденную дочь, как мы потом отбивались от наёмников, не утаиваю даже наши приключения с клеткой — думаю Кренону нечего боятся, тем более что мы никого там не убили, вроде бы, а если бы и убили — спасали принца как-никак, почему бы и нет? Заканчиваю нашу историю тем как очнулся здесь, в кровати, и узнал что больше не болен чумой.

Я вдруг замечаю в углу комнаты еще одного человека — неприметного, низенького, в серой длинной мантии и с лицом почти скрытым капюшоном, он стоит так что бы король его мог видеть, но скрыт каким то лёгким арканом, вроде того который умею накладывать я, поэтому мы его сразу не заметили, увлеченные общением с королём. И вот этот человек сейчас смотрит на монарха, а тот на него, через пару секунд голова незнакомца коротко кивает, и король задумывается.

«Маг, проверяет правду ли мы говорим и вообще насколько откровенны» — Догадываюсь я.

Венценосная особа долго молчит, перебирая пальцами по столешнице, потом наконец говорит торжественно:

— Баронесса Линэль Экторская, в связи с открывшимися обстоятельствами, полностью подтверждаю за вами права наследования на титул и баронство, но на время пока вам не исполнится восемнадцать зим, назначаю вашим опекуном принца Кренона.

Ли сидит вся белая, из глаз вот-вот польются слёзы, то ли радости, то ли облегчения, я беру её руку в свою что бы успокоить, с другой стороны, тоже самое делает Эли, и девочка справляется, просто благодарно кивает, вместо того что бы впасть в истерику.

— Что касается вас, Славиэль, я хотел бы быть честен, как и вы со мной — Начинает тяжело король, делая паузы между предложениями: — Я прекрасно осведомлён о ситуации с вашими сородичами и рабскими ошейниками, но хочу сказать, что таких в королевстве, на данный момент, не больше пятидесяти, не считая вас. И с тридцати двух из них ошейники уже сняты, самими владельцами, а сами женщины являются теперь носителями титулов королевства и матерями для детей своих бывших владельцев, их права ничем не ущемлены и они вольны делать всё, что захотят, в рамках законов территории на которой проживают.

Он молчит, потом продолжает:

— Остальные же — я пока ничего не могу сделать, но то в каких условиях они проживают и как к ним относятся, никак нельзя сравнивать с вашим рассказом. Они как сокровища у своих владельцев. Да, меня это не устраивает, да, я мог бы отменить закон о рабских ошейниках и заставить благородных отказаться от подобной практики, ведь не только эльфийские женщины подвергаются порабощению. Но вы должны понимать — в баронствах сейчас происходят чумные бунты, королевство и так неспокойно, и если я попробую ущемить права благородных — боюсь ничего хорошего из этого не выйдет.

— Я понимаю. — Тихо говорю.

— Но если госпожа Элисаль вольётся в королевскую семью, тогда возможно, нашими общими усилиями, когда-нибудь нам удастся изменить положение вещей. — Наконец заканчивает король, полностью подтверждая сказанное не так давно для Эли.

Девушка нерешительно кивает, и кладёт свою ладошку поверх руки некроманта, которая сейчас находится на столе.

«Ну а что, жильё у них есть пока своё — замок в баронстве Экторском, когда Ли исполнится восемнадцать, вряд ли она погонит их, да и за это время папаши думаю им свой замок справит какой никакой, и наделом земли одарит. Повезло девочке и парню» — Думаю я.

— По поводу хозяйки и этого, как вы сказали? — Спрашивает король, и отвечает сам себе, вспомнив: — Хэнса. Мы сегодня же объявим их в розыск, их ждёт плаха, а предварительно визит в пыточную, возможно удастся узнать о сговоре с кем-то из верхушки Леса, и тогда мы эти сведения передадим вам, Славиэль.

— Благодарю, Ваше Величество. — Отвечаю я, снова кивая.

— Племянник, твой отец меня достал. — Вздыхает король уже совсем по человечески, и не подбирая слова: — Он просил доставить тебя домой под стражей, но думаю мы сделаем вид, что я забыл эту его просьбу, а тебе советую, когда закончишь все свои дела, осесть на какое то время в замке баронессы Линэль, и держать там оборону. Замок хороший, мы замучались оттуда выковыривать барона, и, если бы не предательство его солдат — до сих пор бы осаду держали, так что думаю там тебя даже армия моего брата не сможет достать.

— Спасибо, дядя Генкор. — Говорит некромант радостно.

— Но-но, молодой человек, при посторонних — ваше величество. — Шутливо качает пальцем король.

— Спасибо, Ваше Величество. — Серьёзно отвечает Кренон.

— А про историю в Чумном Баронстве я твоему отцу расскажу, уж не обессудь, смешно получилось, и как у вас ума на такое хватило? — Смеется король. — Я, кстати, подумываю тебе в наказание отдать это самое Чумное Баронство, может хоть ты в порядок дела там приведёшь, а я помогу — маги, специалисты по земледелию.

Кренон понуро опускает голову — не хочет потом с невестой жить в краю где его чуть не сожгли, вот смех то будет.

— Ваше Величество, можно вопрос? — Говорю я.

— Спрашивайте, леди. — Разрешает монарх.

— Что стало с бароном Экторским, и чем закончилась история в Сильве? — Задаю я свой вопрос.

— Леди, барон Экторский вздёрнут, армия наёмников-орков была обезоружена и совсем недавно в составе наших войск опять вооружена и участвовала в контрнаступлении на позиции гномов, само поселение Сильва сейчас под охраной королевских войск, там работают лекари и выводят здоровых людей, остальным, к сожалению, придётся пока остаться в карантине. — Отвечает он, и отхлебнув воды из стакана, говорит: — А у меня будет ещё одна просьба, к вам Старший Командир Славиэль, я хочу что бы вы выступили послом при передаче визирю халифата его племянницы, и передали султану кристалл памяти — в котором будет почти весь наш сегодняшний разговор и часть вашей разведки у гномов.

— Я понимаю и согласна. — Отвечаю.

— Тогда всё решено, завтра на рассвете отправляетесь в путь, сопровождать в степях вас будет Нотро Стрела — Это говорит уже комендант за спиной короля. — Лошадь, на которой повезёте девушку, будет снабжена специальными креплениями, что бы она не упала.

— До встречи, леди и господа. — Говорит король, и мы понимаем, что нам предлагают уходить, встаём и шагаем к двери, вежливо поклонившись.

«Ну вот, Ли замок и баронство подарили, Элисаль вон принц достался и замок на какое-то время, а потом еще отвалится что-нибудь после свадьбы, и звание „освободительница эльфов“ если повезет, некромант эльфийку получил и одобрение на свадьбу, не считая обещанного баронства — пусть и чумного» — Обиженно думаю я. — «А мне медальку дали, и пинок под зад в Халифат».

Мы подходим уже к нашему домику, и я смотрю на незнакомое, и одновременно такое знакомое, звёздное небо, и мечтательно продолжаю думать:

«Может хоть там что-то отвалится, в этом местном ОАЭ — буду просить гарем, не меньше, ну или виллу на берегу океана, а то может статься что тела моего уже и нет, и чем мне тогда гарем обслуживать?!»

Прогоняю последние, ненужные мысли, тряся головой, и захожу в кухню, где надеюсь найти чего съестного — фруктов или сухофруктов на крайний случай, о завтрашнем походе не беспокоюсь — граф позаботится о провианте, ведь сам король меня как посла отправляет. Перекусить решил не только я, собрались все.

— Хорошо, что вы тут. — Говорю я, жуя какой-то уж очень сладкий финик. — Думаю пришло время прощаться.

Они непонимающе смотрят на меня, а Ли говорит за всех:

— Почему?

— Как почему — у вас дела теперь, надо Экторское баронство с колен поднимать, да и тебе не стоит шляться где попало — учиться надо, а не как сейчас — то в войне участвуем, то от убийц убегаем, не жизнь это для маленькой девочки. — Говорю я.

— За это не волнуйся, я передал уже сообщение людям отца, они займутся всеми делами. — Говорит облегчённо Кренон: — Мы уже испугались что причины более серьезные имеются.

— Вам не нужно больше идти со мной, я даже не знаю, чем всё это может закончится. — Говорю я тихо.

— Будет опасно, тебя хотят убить?! — Спрашивает некромант возмущённо.

— Нет, но Халифат — не самая конечная точка маршрута.

— Что же тогда? — Это уже Эли и Ли одновременно.

Я долго думаю, говорить им, или нет, но решаюсь сказать часть правды:

— Другой мир, мне нужен разлом в другой мир.

Они ошарашено смотрят на меня, потом некромант медленно произносит:

— Хазэм, ты идёшь к нему, я помню из уроков — он один из тех архимагов, кто закрывал разлом после второй войны и запечатывал его навсегда с помощью жертвоприношений и магии крови.

Я киваю, тут не поспоришь, но некромант продолжает возмущённо:

— Но если он откроет разлом, то сюда могут опять ринуться враги, и будет Третья Война!

— Успокойся, Кренон, миров как я понимаю множество, и мне нужен не тот откуда пришли наши враги, а немного другой, в котором я жила какое-то время. — Отвечаю нахмурившемуся некроманту.

— Но зачем?! — Спрашивает Эли.

Я думаю, как лучше сформулировать — что бы и не соврать и всей правды не говорить, наконец произношу осторожно:

— Нужно забрать одну очень нужную вещь оттуда, и потом вернуться.

«Ну а что — моё тело сейчас бездушное, сойдёт как вещь, ребёнка выносить останется и потом вернуться в своё тело, а пока тут будет храниться» — Думаю я. — «Только как его кормить, там то я наверное лежу в больнице, и капают всякие питательные вещества, но это решаемо — закуплюсь на месте капельницами».

— Я с тобой. — Говорит Ли, а мне грустно.

— Я тоже с тобой, когда ещё посмотрю другой мир. — Поддерживает её Эли.

— Я вас одних не отпущу, единственный мужчина как-никак, да еще и такое путешествие пропустить?! — Отвечает всем Кренон. — Я как маг, не смогу себе такого простить.

Я долго смотрю на них, молчу, а сам думаю с грустью:

«А были ли у меня такие друзья там, в моём мире, пошел бы Серёга за мной в другой мир, стал бы меня прикрывать на войне?»

— Спасибо. — Просто говорю я.

Ко мне подходит Ли и обнимает, потом подтягиваются некромант с невестой и так и стоим, каждый думая о своём.

— Крен. — Бурчит девочка.

— М? — Отзывается маг.

— А ты можешь людям отца сказать, чтобы котёнка в замке завели, я всегда хотела котёнка. — Говорит девочка.

— Вот будем возвращаться, и по дороге найдём тебе котёнка. — Отвечает маг.

— Угу. — Соглашается девочка немного разочарованно.

Расходимся по своим комнатам, снимаю с себя одежду, расправляю кровать и думаю опять о плохом:

«А мне куда возвращаться, когда всё закончится? Не буду же я вечно у них в замке жить, придётся остаться на границе, я вроде как старший командир стрелков, официально, хоть что-то, вряд ли мне откажут в дальнейшем прохождении службы».

Засыпаю с такими тяжёлыми мыслями.

Утром никто не будит, просыпаюсь сам, солнце только-только встало, а ощущаю себя я отлично — ничего не болит, нигде не тянет, никуда не надо спешить, ни с кем не надо воевать, жизнь постепенно налаживается.

Одеваюсь, даже не пристёгиваю меч к поясу, иду вниз завтракать — уже все проснулись и что-то уплетают, сажусь за своё место и пододвигаю тарелку — сегодня овощной суп, который потом закушу фруктами. Пока молча едим, без стука заходит граф, и сообщает:

— Лошади готовы, провизии вам хватит — два дня по степям, и день в пустыне, положили с запасом. Шесть колчанов, два дополнительных комплекта обмундирования, обувь у вас и так новая, ещё пожелания будут?

— Как кормить нашу подопечную? — Спрашиваю я.

«Ответ важен еще и для меня лично». — Думаю про себя.

Граф достает небольшой амулет-кругляш, и показывает нам, говорит:

— Вот это, два раза в день прикладывать ко лбу — все необходимые питательные вещества будут подаваться в организм с помощью магии.

— Прекрасно. — Говорю я графу и своим мыслям.

— В халифате уже предупреждены о вашем прибытии, вас будет встречать лично визирь султана, зовут его Алам. — Граф замолкает, и достаёт ещё четыре круглых амулета, теперь на цепочках: — Это знаки послов королевства, не потеряйте, хоть там куда вы направляетесь и знают о вашем прибытии, но всякое может случится, а этот знак может спасти от разных проблем.

— Спасибо, граф. — Говорю искренне я.

— Не за что, леди, помните, что вы обещали мне ужин, как только вернетесь. — Отвечает он, улыбаясь.

«Если вернусь, если всё получится». — Думаю про себя, и киваю капитану.

— Вас ждут сразу за первой стеной, а меня вызывает комендант, поэтому прощаюсь с вам тут. — Говорит граф, и добавляет нерешительно: — Будьте осторожны, леди, и ты Кренон.

Мы встаём из-за стола, и по очереди обнимаем графа, он осматривает нас какое-то время, прикладывает правую руку к сердцу, и мы тоже отдаём ему честь, решительно разворачивается и уходит.

Собираемся, проверяем оружие, даже Ли пробует вытащить свой кинжал и пальцем оценивает заточку, кивает каким-то своим мыслям, и выходит на улицу, за ней некромант и Эли, а я, мысленно прощаясь со своим, очередным, домом — выхожу за ними.

Поднимаемся на подъёмнике, идём медленно, чтобы всё осмотреть еще раз, на прощание, и наконец заходим в большой «лифт» на первой стене, и начинаем медленный спуск.

— Что вы, как будто на похоронах. — Спрашиваю у друзей. — Через неделю, надеюсь, здесь уже снова будем, на пути к твоему замку, Ли.

Они неуверенно улыбаются, а я вдохновлённо продолжаю:

— Свадьбу сыграете, напьёмся там хорошенько, только Ли нельзя — ей соку много закупим, и коту её молока.

Все улыбаются еще шире.

«Ну вот так лучше, а то и правда — как будто на похоронах». — Думаю я удовлетворённо.

Но настроение портится, когда мы, выйдя из подъёмника, видим лошадей — их всего шесть, на одной уже сидит знакомый нам орк, кивает, рядом с ним еще четыре для нас, а вот на последней кобыле — девушка которую я вытащил. Она прикреплена ремнями к седлу, руки положены на загривок её лошадки, одета в обычные кожаные доспехи бойца крепости, на голове шлем из тонкой стали, а на глазах повязка, скрывающая пустые глазницы.

«Суки». — Думаю я о гномах, сразу вспоминаю свой поход по подземелью, становится не по себе. — «Неизвестно, смогут ли ей вообще помочь, вывести из этого состояния овоща».

Садимся на лошадей, и начинаем свой путь, следуя за орком. Едем не быстро, лошадь девушки привязана к моей, а сама племянница визиря хоть и привязана, но тело её расслаблено, она совершенно безвольно находится в седле, и при большой тряске вполне может себе что-то повредить.

Мимо проплывают остатки развалин дома, в котором мы прятались от гномов, потом небольшие остатки второй стены, и наконец выехав на перевал — видим лагерь, общий для людей и орков, все в форме, все заняты делом. Остовы танков разбираются совместно, рядом стоит маг и записывает что-то в стопку бумаги, еще дальше — люди грузят на повозку поврежденное ружье с оптикой, а в стороне слышу громкий клёкот, и с удивлением обнаруживаю грифона в большой клетке на повозке, которая вот-вот должна тронуться.

И наконец оставив позади бывший лагерь гномьего войска, немного увеличиваем скорость, но солдат всё ещё много — они патрулируют весь перевал, не хотят ни вожди орков, ни король, что бы повторилась такая блокада и нападение.

Через пару часов мы преодолеваем горы, впереди насколько можно видеть с небольшой высоты, эльфийским зрением — бесконечная степь, трава максимум по колено, но в основном еще ниже, а вот сразу за горами — разрушенный орочий город, стены если и были — то очень низкие, и гномы их сравняли с землёй, сами дома попроще чем у людей — в основном из глины, одноэтажные, но встречаются и деревянные — видимо из королевства завозят необходимые ресурсы для таких построек. Но всё это сейчас сожжено, или разрушено. Как и на нашей стороне, среди развалин ходят орки и люди, с той лишь разницей, что первых больше.

— Да уж. — Говорю себе под нос.

— Им проще. — Отвечает маг, услышав меня: — Они степной народ, быстро всё восстановят, а вот как мы стену новую возводить будем — это вопрос.

— Думай, что говоришь, человек! — Злится и рычит орк, видимо услышавший наш разговор: — Тут были убиты женщины и дети, жестоко, а кто-то угнан в рабство, а ты говоришь — проще!

— Прошу прощения. — Поспешно говорит некромант.

— Принято. — После долгой паузы, говорит Нотро Стрела и мы облегчённо вздыхаем, радуясь, что удалось подавить конфликт при его зарождении.

Вокруг бесконечная степь, уже второй день, мы останавливаемся два раза в день на привал, и когда полностью заходит солнце, на ночь. Я вспоминаю свои первые дни в этом мире и ночёвки в лесу, вроде было плохо тогда, но сейчас всё воспринимается с теплотой. Глупо. Я рассчитывал, что мы будем проезжать стоянки степняков, и я смогу хотя бы издалека познакомиться с их бытом, мне просто было интересно, насколько они отличаются от того, что нам рассказывали про монголов в школе.

Нотро стал себя странно вести еще в начале второго дня, всё время принюхивался, смотрел в даль, что то, пытаясь разглядеть, но так ничего и не почувствовав или не увидев, понуро опускал голову и мы ехали дальше. К середине дня он наконец сказал, когда мы остановились в очередной раз на привал:

— Гарь.

— Что? — Спрашиваю непонимающе.

— Запах войны, боя, огонь. — Говорит он какими-то образами, очень волнуется.

Я принюхиваюсь — ничего не чувствую.

— В степи сейчас идёт война между кланами? — Продолжаю допытываться.

Он долго думает, опять принюхивается, видно, что нервничает, отвечает:

— Нет, в степи мир, уже давно.

— Может кто-то всё-таки решил пощупать соседей за брюшко? — Спрашиваю его.

— Что ты несешь, ушастая женщина?! — Рычит он.

— Нотро, да что с тобой?! — Уже кричу на него я: — Давай, говори, в чём проблема, а то, как собака себя ведешь — нюхаешь что то, головой водишь, как будто хозяина ищешь, а сказать не можешь!

Вообще то, он мог бы мне и голову сейчас снести, но я знал, чужая память подсказывала как можно и нужно говорить с орком, тем более с которым воевал в одном строю. Стрела тяжело дышит, и наконец говорит:

— Дом.

— Там твой дом, родня, и ты чувствуешь оттуда запах войны и огня? — Догадываюсь я.

— Да. — Отвечает облегчённо.

— Так значит надо ехать и проверить. — Говорю ему спокойно.

— Приказ! — Рычит он зло.

— Плевать на приказ, его мы так или иначе выполним, а вот родню бросать не хорошо, по коням! — Командую я.

Орка уговаривать долго не приходится, собираемся и вскакиваем на лошадей, предварительно я проверяю ремни держащие нашу провожатую, её мы снимаем с седла только на ночлегах, да и вообще нехорошо с ней ввязываться в очередную передрягу, но ничего не могу поделать, справимся как ни будь.

Мы ускоряемся, и несёмся прямо за лошадью орка, и часа через два можем заметить дым вдалеке, а я думаю поражённо:

«Ну и нюх у него, если я могу стрелять на звук, он видимо отлично сделает тоже самое по запаху».

Останавливаемся, и я приказываю:

— Ли и Эли, остаётесь с лошадьми, если не вернёмся через пару часов — возвращайтесь, Кренон со мной, идешь сзади нас.

Никто не обсуждает приказов, хоть и вижу, как напряглись от возмущения, и мы выдвигаемся, а я предварительно на всех троих накидываю лёгкую маскировку и аркан скорости. Начинаем наш забег, и уже через пятнадцать минут видим вдалеке бой — орки сражаются с какими-то людьми. Подойдя еще ближе —, понимаю, что люди — африканцы, натуральные — кожа чёрная-чёрная, только волосы почему-то белые.

«Орк еще с утра чувствовал что то, сколько же они уже сражаются?» — Думаю я.

Но поселение оказывается большим, похожим на город, есть даже деревянные здания, и похоже только недавно нападающие смогли сломить оборону и проникнуть внутрь, и сейчас зачищали городок.

Орк рычит и бросается вперед, доставая лук, и уже отсюда начиная выпускать стрелу за стрелой, да так быстро что я засмотрелся, почти как мы с Эли. Встряхиваю голову, и тоже начинаю шпиговать чернокожих стрелами, защиты у них магической нет, поэтому получается это просто, а когда мы наконец достигаем городка и врываемся на его небольшие улочки, приходится отправить лук за спину, а в руки взять меч.

Схожусь с одним из нападающих, у него два коротких прямых клинка, без гарды, приходится достать кинжал, что бы отбивать выпады его второго оружия, танцуя так несколько секунд, я понимаю что он гораздо лучше меня владеет холодным оружием, и стараюсь разорвать дистанцию, но ублюдок как будто знает чего я хочу, и не даёт этого сделать. Я получаю первый порез на щеке, потом на ноге и руке, наконец собравшись с силами, отпрыгиваю назад и бросая меч с кинжалом, достаю лук, начинаю выпускать стрелу за стрелой, почти все он перерезает пополам, с огромной скоростью размахивая своими клинками, но вот одна всё таки попадет ему в плечо, потом вторая в ногу, и чернокожий валится в пыль, когда третью загоняю ему в живот. Быстро подбегаю и подобрав своё оружие, подхожу к нему, ногой выбиваю клинки из рук и оглядываюсь — сзади некромант дерется сразу с двумя, и получается это у него намного лучше, чем у меня с этим одним.

«Какой то элитный воин похоже» — думаю я, — «Если бы они все так сражались, то давно бы уже захватили этот городок».

Кренон с одним мечом и кинжалом противостоит сразу двоим, парень явно хороший мечник, и даже на последних тренировках видимо решил не травмировать нашу психику и самооценку, работая мечом с нами всего на десяти-двадцати процентах своих возможностей. Он наконец ранит одного, а второго я убиваю стрелой в глаз.

Мы проходим еще по городу, и я подстреливаю сражающихся людей в спину, совершенно не беспокоясь что мне за это что-то будет — точно знал, что в королевстве не было никаких чернокожих, а значит это пришлые, да еще и нападают на мирные поселения, Стрела же сказал — что это его дом.

С нашей помощью получается наконец выдавить из города остатки этой нечисти, живые и оставшиеся в меньшинстве пытаются убежать, вскакивая на каких-то здоровых ящеров, но мы с орком стреляем им в спины, а маг пускает стрелы праха, представляющие собой продолговатые, полупрозрачные копья.

Возвращаюсь на улочку, где перешёл в ближний бой с чернокожим, уж очень заинтересовали меня его мечи. Подхожу, поднимаю клинки и осматриваю — все лезвия покрывают письмена, они время от времени наливаются красным, гарды нет, только рукоять, обёрнутая чёрной кожей, сам металл не чёрный, но очень тёмный.

«Продать можно, или самому пользоваться» — Думаю я, цепляя мечи к сумкам.

Подхожу и осматриваю тело, лежащее на боку, кожаные штаны, ботинки, и куртка с высоким воротником, всё это покрывают чёрные стальные пластины, длинные белые волосы сейчас распущены. Тело дёргается, и я отпрыгиваю. Потом медленно подступаю снова, и резко прыгнув, заламываю обе руки, слышу стон, и хватая за волосы поднимаю голову.

— Сраная магия! — Ошарашено говорю я, не понимая, что перед собой вижу, в памяти совершенно нет никаких данных об этих существах.

Глава 15

Это оказывается женщина, да еще и черты лица у неё не африканские, а обычные, европейские, только кожа — чернее ночи, и особенно страшно смотрятся на этом чёрном фоне её злые глаза — белые белки, с фиолетовой радужкой как у меня, и зрачками, сейчас превратившиеся в точку.

Она что-то говорит, но я не знаю этого языка, а говорит зло, рыча на меня как дикий загнанный зверь, но не могу оторваться от её глаз, а когда это получается, обращаю внимание на острые уши, почти как у меня, чуть короче.

«Эльфийка?» — Задумчиво думаю, и добавляю: — «Афроэльфийка».

И тут прилетает удар в грудь, рот наполняется кровью, из носа стекают две струйки.

— Сука! — Рычу уже я, понимая, что она использовала стазис.

Меня резко отбрасывает назад, как будто какой-то великан подошёл и пнул.

— Сраная магия. — ругаюсь, лёжа на земле, и смотря в небо, поворачиваю голову на звук.

Она встаёт, и подходит ближе, несмотря на стрелу в животе. Пинает меня по рёбрам, снимает один из своих мечей с пояса, и замахивается для удара, а когда опускает руку происходит «дзинь», я выставляю кинжал, блокируя удар. Девушка опять выплёвывает ругательство на незнакомом языке, и пытается ударить снова, но тут ей прилетает стрела в грудь, потом еще одна, и ещё.

— Эли. — Хриплю я, и кашляю: — Я же сказал ждать подальше отсюда, а если с Ли что-то случится, мы же в степях!

— Я боялась, что с вами что-то случится. — Говорит она, присаживаясь рядом на колени.

— Ну ка, помоги подняться. — Говорю после паузы, во время которой запустил ускоренную регенерацию, которую теперь минимум неделю нужно на себя применять, пока всё заживет.

Элисаль помогает мне встать, и поддерживает, а я подхожу и ногой переворачиваю чёрную девушку.

— Видела когда ни будь такое? — Спрашиваю девушку.

— Нет, но на эльфа похожа. — Отвечает она озадачено.

— Это дроу, некоторые путают с эльфами и называют их тёмными эльфами — их империя находится под болотами Низглина, тысяч пять миль на восток, от центра королевства, вроде как целая цепочка подземных пещер, тянется на многие мили под болотами, размер их империи, может быть, даже больше королевства, но вход найти без проводника не получится, сгинешь в болотах. — Говорит некромант сзади.

Я вопросительно на него смотрю, изогнув бровь, и Кренон продолжает:

— В библиотеке короля нашел один старый фолиант, очень давно, эти господа изолировались от остального мира пятьсот, а может и больше, зим назад.

— И что они тут забыли? — Спрашиваю я.

— Может быть жертв для жертвоприношений пытались достать, может просто заблудившаяся экспедиция, а может их всех чума убила, и выжившие двинулись на север, так и попали в степи. — Пожимает плечами некромант — В халифате собираюсь попросить у визиря доступ к библиотеке султана, могу там тебе на эту тему поискать книгу.

— Было бы здорово. — Говорю я, а сам со злостью выбиваю меч из мертвой руки, и забираю, снова цепляя к себе на пояс, мол — «так то, и кто теперь смеется?». Еще снимаю с шеи небольшой симпатичный амулет в виде чёрного треугольника на цепочке, с какими то рунами, магии в нём почти не чувствую, похоже на какой то ключ от тайника, но выглядит неплохо — повешу дома как трофей.

Орка находим в окружении нескольких зеленокожих воинов местного городка, он активно общается с ними, но заметив нас машет рукой, и подходит, говорит мне:

— Спасибо.

— Нотро, не за что, но нам пора двигаться дальше.

Он кивает, и мы идём к лошадям неподалёку, где нас ожидает Ли и наша молчаливая спутница. Дорога продолжается.

Ещё полтора дня по степям, за это время я несколько раз обновлял на себе заклинание регенерации, стало полегче, перестали болеть повреждённые рёбра. Становилось всё жарче, и это в осеннюю погоду, я сначала не понимал почему, но потом вдруг обнаружил вдали небольшой орочий посёлок, а за ним начинался песок — пустыня, которая тянулась куда-то в даль, на север. Нотро сказал, что по ней предстоит всего один переход, длинною в день, и мы упремся в первый город халифата, откуда и двинемся дальше — в столицу.

Поселение орков было стандартное — пару улиц, глиняные одноэтажные дома, и большое строение в котором располагался загон для настоящих верблюдов, куда мы отдали своих лошадей, и взяли столько же этих самых верблюдов.

— Нотро, а ты разве дальше не пойдешь? — Спрашиваю я орка.

— Нет, — Говорит он. — Люди халифата встретят вас.

В посёлке мы провели еще два дня, заняться было решительно нечем — разве что в первое время ходили и смотрели на верблюдов, поглаживали их, боясь что они начнут плеваться или кусаться — но пронесло, животные были обученные, а Ли их постоянно подкармливала то яблоками, то сухофруктами, покупаю это на местном маленьком базарчике, и растрачивая золото которое нам выдали на время похода.

— Рад приветствовать вас, леди и господин. — Услышали мы голос за спиной.

На улице был уже день, солнце висело высоко в небе, на котором не было ни облачка, и от жары не спасала даже тень. Несмотря на то, что эльфы потели гораздо меньше, чем люди, нам было неприятно — душно, жарко, но снимать кожаные доспехи или хотя бы оружие мы не решались. Что уж говорить о некроманте.

Мы обернулись и увидели смуглого мужчину лет пятидесяти, улыбающегося нам, с небольшой бородкой, и карими глазами. Одет он был в белую тунику, а на голове хитро завязанный платок, которым в случае необходимости можно было закрыть лицо, что бы остались открытыми только глаза. За спиной незнакомца стояла охрана из двух облачённых в облегчённый кожаный доспех мужчин, с ятаганами на поясе, и такими же головными уборами.

«Хорошо ему, у него оружие и броню охрана носит, а сам наверное амулетами защищён». — Думаю я с завистью.

— Приветствую, а вы? — Вопросительно смотрю на него.

— Визирь Алам, к вашим услугам — леди и господа.

— Так вы из халифата! — Догадываюсь обрадованно я.

Он хмурится, и поправляет:

— Из султаната, леди.

— Прошу прощения, у нас до сих пор ходит старое название, надеюсь мы не оскорбили вас. — Говорю я, и по очереди всех представляю.

— Я прошу простить меня, леди, но сперва хотел бы увидеть свою племянницу. — Говорит он выжидающе и с нетерпением.

— Конечно, визирь, я провожу вас. — Говорю, и встаю со своего места.

Алам идёт со мной к местной гостинице, если можно так назвать небольшой домик с двумя комнатами. Когда я пропускаю мужчину и его охрану вперед, в комнату к племяннице, один из телохранителей остаётся на входе, а визирь подойдя к девушке, долго её рассматривает и начинает причитать на незнакомом языке. Я тактично выхожу на улицу.

Мы сидим еще пару часов, становится прохладнее, и визирь наконец возвращается со словами:

— Мы должны выдвигаться, ею займутся лучшие лекари и желательно начать как можно скорее.

Поднимаемся как по команде, и идём к стоянке нашего нового транспорта, верблюдов, а один из охранников тащит на руках несчастную девушку. Я передаю визирю питающий амулет и объясняю, как он работает, Алам благодарно кивает, и мы наконец отправляемся в путь.

В этой пустыне жарко даже ночью, и мы завидуем даже нашей безмолвной попутчице, за которой теперь следит лично визирь, её тоже переодели в лёгкую белую тунику. Прошло всего пол дня, а желание одно — лечь тут и умереть.

— Алам, скажите, это ведь искусственная пустыня? — Спрашиваю я визиря во время одной из остановок.

— Вы же знаете историю возникновения халифата, преобразованного потом в султанат? — Спрашивает он.

— Вроде как сначала это был удалённый кусок королевства, который позже захотел независимости. — Выуживаю я какие-то сумбурные данные из памяти.

— Не совсем так, королевство само дало нам независимость, ведь перед этим была проделана титаническая работа по изменению климата, орки очень плохо переносят жару, а в те времена набеги на немногочисленные новые поселения на севере случались чуть ли не каждый день, а когда наконец тут стала образовываться пустыня, а температура поднялась до таких высоких значений, наша культура уже сильно отличалась от королевской. — Говорит он. — И вместо того, чтобы подавлять протестные настроения, направляя непривычных к такой жаре солдат сюда, король поступил мудро — дал нам независимость, и получил верных союзников.

— Но ведь орки… — Начинаю я, а Алам перебивает:

— Живут в приграничном к пустыне поселении? — Продолжает: — Они не живут а работают, если бы вы побыли там чуть дольше — увидели бы как орки меняются каждую неделю.

— А как же отношения между государствами — вы сказали про «верных союзников»… — Спрашиваю я.

Визирь улыбается, и отвечает:

— Короли меняются, так же и изменяются между королём и султаном отношения.

К концу следующего дня мы наконец достигли первого поселения султаната. Сказать, что я был удивлён — не сказать ничего. Обычное приграничное поселение было большим городом, здания в котором, почти все, представляли из себя крепкие постройки из жёлтого кирпича, улицы вымощены камнем, была даже площадь, где располагались различные лавки и пару домов отдыха, тут даже была конкурения, а по улочкам ходили стражники — парами.

«Цивилизация!» — Подумал я.

Мы остановились в одном из домов отдыха, для нас было забронировано три больших номера, и когда я вошел в свой — то просто расслаблено лёг на ковёр, который устилал почти весь пол, предварительно сняв с себя всё оружие и разгрузку с кинжалами. Здесь работал какой-то амулет, который создавал приятную прохладу в помещении, и я почти сразу заснул.

Утром следующего дня позавтракали все вместе, был даже Алам, если какие-то приторно-сладкие восточные сладости и фрукты. Племянницу визирь отправил в столицу уже вчера, а сам остался с нами что бы проводить прямо до дворца султана.

— Скажите, визирь, могу ли я воспользоваться вашей библиотекой, когда мы закончим со всеми официальными представлениями и наконец выполним свою миссию? — Спрашивает некромант.

— Без сомнения, думаю даже можно вам предоставить право на получение копий некоторых книг, но не всех. — Отвечает он.

Некромант благодарно кивает, и проглатывает очередной финик, и я решаю, что пора говорить о том, что меня больше всего волнует:

— Скажите, Алам, а мастер-архимах Хазэм всё ещё является главным магом султаната?

— Конечно, достопочтенный Хазэм уже двести лет занимает эту должнось, и не собирается никуда уходить. — Отвечает визирь.

— Мне бы хотелось увидеться с ним, дело в том, что я стояла в первом круге жертвоприношения в конце второй войны, там мы с ним и познакомились, и сейчас у меня есть информация, которая, возможно, его заинтересует. — Говорю я, и добавляю поспешно: — Информация не политического характера, она представляет интерес для магических исследований достопочтенного Хазэма.

Я конечно лукавил, ведь проход в другой мир — это должно касаться султана, и визиря и вообще всех занимающих руководящие должности, но тогда боюсь из меня бы вытрясли всю информацию, посадили бы за решетку вместе с новым ошейником, а то и вообще определили бы в гарем султана всех нас троих, а некроманту голову с плеч — и никакой бы знак посла не помог, где мы а где королевство. Возможно, граф бы организовал по собственной инициативе отряд для спасения, но вот проход в другой мир точно уже был бы для меня закрыт.

Но Алам не придаёт особого значения моим словам, его видимо сейчас волнует только судьба своей племянницы, и просто отвечает:

— Да, я свяжусь с архимагом, он примет вас, его башня находится недалеко от столицы, в пустыне.

Я выдыхаю с радостью и облегчением, но визирь, слава Богам, не замечает этого.

Снова отправились в путь днём, когда солнце и жара были наиболее активны, но как я выяснил — погода не зависела от положения солнца, весь климат над территорией страны был когда-то создан магами, и до сих пор поддерживался автономно, без чьего-либо вмешательства.

Опять сменили своих скакунов — вместо верблюдов нам снова выдали лошадей, между всеми городами Султаната проложены хорошие дороги, и мы могли разгонять гнедых по полной — что бы приятный ветерок обдувал лицо, и уже к вечеру, прищурившись, я видел вдалеке минареты, высокие здания, и огромный город, над которым, на холме, возвышался исполинского размера дворец с круглыми башнями, размером схожий с крепостью на границе королевства, которую нам совсем недавно пришлось оборонять.

Ещё ближе приблизившись к городу, я обнаружил с удивлением, что он защищён лишь одной невысокой стеной, метров пять в высоту, кое где видны высокие башни вдоль ограждения, в которых стоят дозорные, но это казалось вряд ли может остановить захватчиков.

«А чего им бояться, у них живет и служит султану один из самых сильных магов этого мира, а может быть уже и самый сильный» — Приходит осознание такой беспечности мне в голову: — «Да и жара — долго тут никакая армия стоять не сможет, не подготовленная».

— Султан примет вас сегодня. — Инструктирует нас визирь. — Прямо сейчас направимся в дворец.

Мы медленно въезжаем в город, и я вижу множество людей на улочках, несмотря на поздний час, на нас никто не обращает внимания, а из охраны у визиря только двое мечников.

«Интересно, у нас так мог бы какой-нибудь известный чиновник проехаться или пройтись по городу?» — Думаю я.

Отмечаю, что город отдалённо похож на то, что можно встретить в моём мире, если не особо присматриваться — огни всевозможных витрин, фонари на каждом шагу, стража в специальной белой форме и с оружием на виду, много телег движется по широким улочкам, все чем-то заняты, все куда-то спешат. Команда смотрит на всё это широко раскрытыми глазами, а мне интересно — как же тогда они отреагируют на мой мир?

Мы подъезжаем к длинной пологой лестнице, освещённой магическим светом в длинных изогнутых фонарях, спешиваемся и разминаемся, лошадей тут же забирают, мы только успеваем снять с них свои наплечные сумки, и начинаем медленный подъём.

— Крен, а у нас в замке можно будет такие сделать? — Спрашивает Ли у некроманта.

— Не знаю, надо посоветоваться с одним магом из замка короля… — Говорит он, пытаясь всё осмотреть, и крутя головой почти на 360 градусов.

Наконец добираемся до широких золотых дверей, которые перед нами распахивают, и входим во дворец — внутри всё из золота и мрамора, много ковров, даже на стенах, но не видим не одной картины или изображения людей — просто какие-то узоры. Проходим извилистыми коридорами, и через минут десять наконец оказываемся у входа в тронный зал.

Осматриваю команду, встряхиваю своей головой и говорю Алиму:

— А это точно нормально, что мы вот так заявимся — мне кажется у нас песок даже в ушах, что уж говорить о волосах и одежде.

— Вы просто не знаете нашего султана, леди, проходите.

Мы заходим в хорошо освещенный длинный зал с колоннами и вездесущими коврами, и когда оказываемся подле трона, визирь и его охрана падают на колени, а я знаю, что мне и друзьям, как подданным королевства и послам, достаточно просто поклонится.

— Приветствую вас в Султанате, леди и господа. — Говорит невысокий молодой парень, занимающий простой деревянный трон, даже узоров не очень много, всё максимум упрощено, можно сказать, что это обычный стул, просто очень большой.

— От имени Королевства, приветствую Султана, и желаю ему здравствовать и править вечно. — Отвечаю я заученную фразу.

Смуглый, карие глаза, на голове жёлтая чалма с красным камнем по середине, нос и губы обычные. Одень такого в нищенскую одежду — не узнаешь, что он султан одного из самых, как оказалось, развитых государств этого мира.

Я достаю из кармана два накопителя информации, розовых кристалла, похожих на тот который я брал с собой в подземелье, и протягиваю одному из охранников, стоящему подле трона. У него видимо есть магические способности, и немного подержав их в руке, он передаёт их своему сюзерену.

Султан ничего не говорит, просто смотрит на нас, и я понимаю, что пора уходить, кланяюсь, разворачиваюсь и шагаю к дверям, друзья делают тоже самое, когда я прохожу мимо них.

— Если бы не статус послов — сегодня я бы пополнил свой гарем. — Слышится нам вслед.

Чувствую спиной как команда оценивает ситуацию, и ждёт от меня команды на прорыв, но я её не даю, потому что понимаю — это был комплимент. Здесь оказаться у султана в гареме — великая честь. Разворачиваюсь, делаю поклон больше, чем в прошлый раз, и наконец говорю:

— Благодарю.

Нас провожают в большую комнату во дворце, разделенную несколькими стенами, совсем недалеко от тронного зала, помещение хорошо освещено светильниками в потолке, есть большой стол, набитый едой, а за стеной, в комнате за дверью, такой же стол, только закуски разбавлены мясом. А самое главное — тут есть две ванных комнаты, и в обоих присутствует самый настоящий душ, вода в котором регулируется какими то магическими камнями, до которых нужно дотрагиваться что бы увиливать или уменьшать температуру воды.

— Вот гад! — Говорит некромант.

— Успокойся, Крен, он сделал комплимент твоей будущей жене, да вообще всем женщинам, которых ты сопровождал, местный бы порадовался такому. — Говорю я, жуя финик, приготовленный каким-то особенным образом и безумно вкусный.

— Что?! — Говорят они все вместе.

— Читать надо было и спрашивать у графа об обычаях и особенностях этой страны. — Отвечаю, принимаясь за какую-то липкую сладость.

— Сколько есть можно?! — Возмущённо спрашивает Эли.

— Во мне здоровый растущий организм, поэтому сколько нужно столько и можно. — Отвечаю раздражённой эльфийке, громко жуя.

«Не растолстеть бы, а то будет потом жирная эльфийка прыгать с луком и мечом, потряхивая телесами» — Думаю я грустно, вспоминая своё положение.

После еды посещаем душевую, где обнаруживаем комплект местной одежды — туники с нижним бельём. Первым одну из ванных комнат занимаю я, и стою, наслаждаясь тёплой водой около часа, если не больше, и когда наконец выхожу, понимаю, что все уже успели принять водные процедуры и улеглись спать. В потёмках нахожу приземистую кровать, и тоже ложусь, слыша, как в соседней комнате ворочаются Эли с белобрысым, а недалеко посапывает Ли.

Утром нас никто не будит, просыпаемся по очереди, и обнаруживаем что стол с едой заполнен новыми яствами, свежими фруктами и сухофруктами, в «мясной комнате» скорее всего тоже самое, некромант и Ли не хотят есть отдельно, поэтому разделяют в очередной раз нашу с Эли вегетарианскую диету.

Когда пытаемся найти свою одежду — находим в шкафу, аккуратно сложенную и выстиранную, а рядом, в соседнем шкафчике оружие. Пожимаем плечами, и облачаемся, мне с Ли сегодня идти к магу, Эли и некроманту в библиотеку, так что дела есть.

Выхожу в город, и в этот раз на меня обращено много взглядов, особенно мужских, ведь сейчас волосы зачёсаны за уши, и длинные острые уши отлично видно. Поначалу меня это даже забавляет, но через какое то время начинает раздражать, и я накидываю капюшон, но долго в такой жаре не протягиваю, и снимаю его, снова чувствую на себе множество взглядов. А Ли нравится, идёт, улыбается.

Когда проходим мимо базара, замечаю, как смотрит Линэль на ряды лотков, уходящие вдаль, и предлагаю:

— Зайдём?

— Да! — Отвечает радостно она, до этого постоянно молчавшая и делавшая вид что ей всё равно.

— Только не долго. — Строго говорю, и девочка серьезно кивает.

«Не долго» выливается в два часа хождения по различным лавкам, да еще и каждый продавец решал поторговаться, даже если я готов был заплатить сразу названную цену, на меня смотрели как на умалишенного. Или лучше говорить умалишённую?

И вот наконец закончив с покупками, мы идём к выходу из города, Ли топает нагруженная двумя сумками как ослик, я сразу сказал, что не понесу все её тюки и всё что она покупает будет нести сама. Мне её жалко, но пусть учится отвечать за свои поступки, даже в таких мелочах.

Выйдя за стены, и ступив на ненавистный песок вижу вдалеке башню о которой говорил визирь, идти минут двадцать, не больше, и я сейчас нахожусь на финишной прямой этого долгого и опасного пути домой.

— Ты боишься? — Спрашивает Ли, что то, почувствовав.

— Не знаю. — Отвечаю.

Дальше, до самой башни, идём молча, кажется я даже забываю про жару, только пыхтит где-то слева от меня девочка, с которой нас связала судьба.

Входа в широкое и высокое округлое сооружение нет, о том, что башня жилая намекает лишь несколько окон на самом верху, но нас возле неё уже ждёт одинокая фигура в белой тунике и с платком, повязанным на голове. Я узнаю его сразу, хоть сам никогда и не видел, зато видела Славиэль — смуглый, с длинным орлиным носом, серьёзными светло-карими, почти жёлтыми глазами, и чёрными волосами. Он почти не изменился, на вид лет сорок, может чуть-чуть больше, только добавилось пару морщинок.

— Приветствую, архимаг. — Просто говорю я и смотрю ему в глаза прищурившись.

Архимаг молчит и просто кивает, продолжает на меня смотреть, стоим так минуты две, и я решаюсь продолжить:

— Я — маяк.

И вот тут его глаза немного расширяются, а зрачки сужаются — ухватил я видимо за нужную ниточку, почти сразу, и он наконец говорит:

— Как?

— Что — как? — Спрашиваю, не понимая о чём он.

— Как у тебя получилось открыть разлом и побывать в другом мире, и зачем ты пришла сюда? — Поясняет он раздражённо и выжидающе.

— Я не открывала разлом, это сделал человек с ТОЙ стороны, насильно. — Поясняю как могу, что бы в славах было максимум правды, просто стараюсь недосказывать, врать сейчас нельзя.

— Это не тот мир, из которого пришли чужаки, против которых пришлось сражаться целых две великих войны? — Спрашивает он.

— Нет, но может статься, что этот мир даже хуже, но я сомневаюсь, что они ринуться сюда, им это не надо, а вот приходу гостей, обладающих магией, вполне могут быть рады. — Отвечаю.

«Странный разговор, непонятный, как же всё надоело». — Думаю я, а он наконец спрашивает, переходя к делу:

— Чего ты хочешь?

— Отправь меня и моих друзей ТУДА, и обеспечить возможность вернуться назад, взамен я тебе принесу оттуда маяк, что бы уже была возможность без меня открыть путь. — Отвечаю как можно короче и внятней.

— Сегодня ночью. — После долгой паузы и игры в гляделки со мной, говорит он, и спрашивает: — Сколько вас будет?

Смотрю на Ли, она твёрдо кивает, и я отвечаю:

— Минимум двое, максимум четверо.

Маг кивает, разворачивается к башне, и прямо перед ним открывается стена, прямо как дверь, внутри ничего разглядеть не получается — просто чёрный провал, куда он и ныряет, а стена снова закрывается, словно дверь.

Мы возвращаемся в замок, а в нашей комнате нас уже встречает Алим и некромант с эльфийкой.

— Приветствую! — Говорит Алим: — Султан ознакомился с ситуацие, и выражает своё восхищение вам, леди Славиэль, и если вы когда ни будь согласитесь пополнить его гарем, вы станете первой женой.

«Сраные обычаи». — со злостью думаю я на это предложение, а в слух говорю:

— Я польщена, визирь, передайте это султану, но в данный момент меня ведёт мой долг, и я не готова принять столь щедрое предложение.

— Великий знал, что вы ответите так, и поэтому велел передать что будет ждать столько, сколько потребуется, леди. — Отвечает Алим.

Я делаю вежливый кивот, и вопросительно смотрю ему в глаза, не просто же так он пришел мне комплименты отвешивать, и он говорит:

— Мы хотим передать послание королю, а вместе с тем на Северный Перевал с вами отправятся пятьсот наших лучших воинов, мы ответим на призыв Королевства.

— Сначала мне нужно закончить дела с Хазэмом, визирь. — Говорю я. — Надеюсь это займёт не больше недели.

— Я понимаю, и помню наш разговор. — Серьёзно кивает он. — Вы можете закончить свои дела, а потом отправляться.

Он всем нам кивает, и удаляется.

— Вы еще не передумали? — Спрашиваю у своей команды, когда мы остаёмся одни.

— Нет. — Отвечает за всех Эли.

«Надо будет сделать её своим заместителем». — Думаю я.

— Тогда берите всё необходимое, и что сможете унести на себе без проблем, и сегодня ночью идём к башне. Так же советую принять душ. — Говорю я, снимая оружие, и отправляясь в ванную.

Долго стою под горячими струями, и думаю:

«Нужно ли мне возвращаться?»

Я не знаю, чем всё это закончится, я даже не знаю живо ли еще моё тело, но я столько пережил и так долго к этому шёл, а теперь в душе какое-то опустошение. Я впервые за всю жизнь почувствовал себя на своём месте, единственная проблема — женское тело. Но ведь с этим можно смириться, прожить так всю жизнь, вот даже скоро предстоит рожать, ну а что насчет женской ласки — можно попробовать и так, с другой женщиной.

«Нет, так не пойдёт». — Говорю себе. — «Я должен закончить то, что начал».

* * *

Мы стоим у башни, и смотрим на две сестры, и небо, усеянное звёздами.

«Такие чужие и такие родные» — В очередной раз думаю я. — «Во мне смешалось двое разумных, и это так странно…»

У нас из-за спин выходит маг, сейчас он одет в лёгкие штаны и рубаху, идёт босиком, без платка и волосы до плеч развиваются на лёгком ветерке, он не смотрит на нас, просто проходит мимо и чуть дальше, а перед ним ветер усиливается и сметает песок, много песка, под которым обнаруживается большая плита, квадратная, метра четыре в длину и столько же в ширину, на ней начертаны несколько кругов друг в друге, какие то руны — очень похоже на ту, которую я видел у гномов, портальную, но знаки другие.

Он подходит, и отдаёт мне синий кристалл, а беря его в руку я чувствую перекатывающуюся энергию там, и знаю, что нужно сделать в нужный момент.

— Вставайте, если готовы. — Говорит маг, и по голосу я понимаю, что он нервничает.

Мы идём и встаём внутрь самого маленького круга, последнего, так что бы оказаться ровно по центру плиты. Маг просто стоит и смотрит на нас, видимо формирует в голове сложное заклинание, считает.

И вот перед нами подёргивается воздух, всё сильнее и сильнее, а потом…

«Теперь понятно почему его называют разломом». — Думаю я.

Прямо перед нами, мир трескается, проходит сначала одна длинная линия, потом она разделяется на еще несколько, и ещё, и кажется, что кто-то рвёт лист бумаги, а потом разводит края разрыва, а внутри — тьма, чернота.

— Они делали это так же? — Спрашиваю его я.

— Да. — Отвечает Хазэм. — Тут не только магия, под этим камнем несколько сохранившихся устройств пришельцев, которые они использовали для наводки на другие миры.

— Но почему же тогда… — Говорю я, а он перебивает:

— Во-первых, я не смог реализовать магией всё то, что они делали своей техникой, а во-вторых — устройство, которое генерирует координаты, не работает, нужен маяк, и теперь он у меня есть.

Я, поняв, схожу с плиты, и оттаскиваю осторожно ребят от разлома. Стоять там уже нет смысла, наведение на мой мир выполнено.

— Готовы? — Спрашиваю своих друзей.

— Да. — В очередной раз твёрдо отвечает Ли.

— Я за тобой, командир. — Говорит некромант.

— Мы еще кого-то ждём? — Спрашивает Эли.

Я оборачиваюсь к магу, и вопросительно смотрю на него, он улыбается и говорит:

— Только если вы сможете вернуться, я не могу гарантировать что это сработает.

Качаю головой, но делать нечего — шагаю ближе к разлому, и протягиваю руку. Она начинает как будто рассыпаться на песчинки, которые медленно засасывает во тьму.

«Это так странно» — думаю я, и когда убираю руку, песчинки возвращаются и формируют её снова, — «совершенно не больно».

— Куда выведет нас этот разлом, в какое именно место, не хотелось бы попасть в океан и сразу возвращаться?! — Кричу, спрашивая мага.

— Туда, куда он навёлся, а наводился по тебе — значит тебе лучше знать, где вас выбросит, больше не могу сказать! — Отвечает громко он.

Мы беремся за руки, и подходим совсем близко, начинаем рассыпаться как песок, на котором стоим, и наконец приходит тьма.

Глава 16

Нас встречает дождливый день, и быстро приближающийся белый свет, а потом звук гудка автомобиля и свист тормозов.

— Сраная магия! — Кричу я, и хватаю Ли и Эли за шиворот, а некроманта просто выталкиваю с проезжей части.

«И надо было порталу выбросить нас прямо на дорогу». — Зло думаю я, проверяя всё ли нормально с моей командой.

Друзья озираются, выпучив глаза, и крутят головой не останавливаясь.

— Вы чё, слыш, вы чё! — Кричит здоровый водитель, выбираясь из проржавевшей газели, и вытаскивая откуда-то из нутра своего катафалка монтировку.

На автомате вскидываю лук, и выпускаю стрелу, выбивая у него «оружие», монтировка падает на асфальт с характерным звуком, а водила смотрит на нас округлившимися глазами. Я опускаю лук и оборачиваюсь — Элисаль держит своё оружие наготове, Ли достала длинный кинжал, вокруг рук некроманта кружит серый туман праха.

«Да они же сейчас тут весь район похоронят, ма-а-ать!» — Думаю в ужасе я.

— Пошёл на хуй, езжай отсюда! — Кричу водителю.

Он икает, и залезая в машину, пытается её оживить, но этот труп по недоразумению значащийся в его ПТС автотранспортом, упорно не хочет заводится.

— Спокойно, убираем оружие, быстро, нам проблем не надо. — Шёпотом говорю я всем, и они нехотя подчиняются.

Вокруг нас уже собираются люди и с интересом рассматривают.

— Кино снимаем, не видите, что ли?! — Говорю раздражённо и громко. — Давайте расходимся, мы уже уходим.

— А камеры где… — Кто-то бурчит недовольно.

— Да ролевики это, про попаданцев снимают, вон там с телефонами стоят. — Не соглашается умник из толпы.

«Нам ещё проблем с полицией не хватало». — Думаю испугано я.

А на другой стороне улицы и правда стоят люди и снимают нас на телефон, да и на этой стороне уже подтянулись «сами себе режиссёры». Похоже вечером будет что в новостях показать.

Старая газель наконец заводится и срывается с места, а я внимательно осматриваю улицу. Понимаю, что нам повезло — это мой город, и мы можно сказать удачно «вынырнули», ведь совсем рядом находится знакомый рынок. Тащу за собой ребят через переход, когда загорается зеленый свет светофора, попутно инструктируя громким шёпотом:

— Идём за мной, по сторонам не засматриваемся, ни с кем не заговариваем — языка всё равно не знаете.

Резко останавливаюсь, когда закончили переход, и осматриваю внимательно девушек, недовольно хмыкаю, и под их «охи» и «ахи» тормошу им и себе волосы, чтобы прикрыть острые уши.

— Вот так нормально. — Говорю удовлетворённо: — так, на чём я там остановилась?

— Языка мы не знаем… — Бурчит некромант, видимо недовольный тем, что его по голове не потрепали.

— Ага, языка не знаете, и не надо вам. — Говорю задумчиво я, осматривая рынок, на который мы уже вошли. — Нам сюда.

Веду их за собой дальше, между лотков, и наконец нахожу нужный ларёк с дверью, куда мы все и заходим, заполняя под завязку и так небольшое помещение.

— Вай красавица, ты что делаешь?! — Недовольно говорит Ашот, местный барыга золота.

— Ашот, есть золото, отдам за пол цены. — Говорю ему шёпотом. — Я от Славы Филина и Серёги Анубиса.

Он недоверчиво меня осматривает, пытаясь вспомнить.

— Давай Ашотик, думай быстрее, берёшь или нет? — Поторапливаю его я: — Мне быстро надо, или к Вагизу сейчас пойду, он точно возьмет.

— А точно не краденое? — Спрашивает он.

Я тяжело вздыхаю:

— Какая тебе разница?

— А и правда, никакой, красавица, мигалок вроде не слышно — и ладно, выкладывай. — Говорит наконец он, почти без акцента.

Копаюсь в сумке, и схватив горстку монет, выкладываю на небольшой столик рядом с барыгой, для вида копаюсь еще, и как будто достаю последнюю, кладу её к остальным.

— Пробы нет. — Говорит он, удивлённо рассматривая кругляши, но не отказывается, забирает одну из монет и идёт в закуток, там проводит какие-то манипуляции, потом возвращается и берет еще две, так происходит пока монеты не кончаются, и он наконец не возвращается с деньгами.

Забираю стопку рублей, и не прощаясь выхожу на улицу, выталкивая остальных. Осматриваю лотки, недовольно «цыкаю» и мы идём дальше, наконец нахожу то, что надо — огромный лоток с улыбающимся тощим китайцем.

— Здраститя! — Радостно говорит он нам, а я прохожу в недра его «сокровищницы», и начинаю набирать одежду в стопку. Наконец закончив, выдаю по комплекту девушкам, показываю на небольшую картонку с занавеской, и отправляю переодеваться. Еще одну стопку отдаю некроманту, он с сомнением смотрит на зеленые спортивные штаны «Abibas» и красную курточку с таким же логотипом, но ничего не говорит.

Проходит минут десять и девушки наконец выходят.

— Крясива! — Говорит китаец и добавляет: — Китая! Качиство! Китая! Гарантяя!

Девушки недовольно рассматривают друг друга, на обеих одинаковая одежда, только размер разный — жёлтые штаны фирмы «Niboobk» и красные куртки «Pima». Посмотрев на меня, отрицательно качают головой, и сами зарываются в стопки вещей на прилавках китайца. Пытаюсь отправить переодеваться Кренона, но Эли меня резко останавливает, и говорит:

— Я сама.

— Эли, милая, только быстрее. — Молю её я.

Она недовольно фыркает и продолжает свои изыскания.

Наконец девушки что-то подбирают — но не себе, а нам с Креноном, мы тяжело вздыхаем, но всё-таки идём по очереди в примерочную, сначала пропускаю некроманта. Он достаточно быстро справляется и выходит.

«А неплохо так». — Думаю я.

Чёрная кенгуруха с черепом на всю грудь, чёрные же штаны, и сверху, тоже чёрная, куртка из искусственной кожи. Сапоги такие же чёрные, его собственные, сейчас смотрятся как ботинки — штанами закрыта вся верхняя часть обуви. Я подхожу, и выдёргиваю капюшон толстовки из-под куртки.

— Кр-р-р-у-та! — Говорит китаец, показывая большой палец, широко улыбаясь, и снова добавляет: — Китая, качиство, гарантяя!

Я иду в примерочную и рассматриваю одежду — темно-синие джинсы, женские, тёмная кофта с горлом без рисунка, тоже женская, куртка из дешёвого кожзама, коричневого цвета, до пояса, и тоже женская.

«Как они так быстро разобрались?» — Недоумеваю я, одеваясь.

Сапоги, нижнее бельё и носки остаются мои, прежние, только в отличии от некроманта, я заправляю джинсы внутрь обуви. Выхожу и жду пока переоденутся девушки, проходит еще пол часа, нервничать начинает даже жизнерадостный китаец, и они наконец выходят.

На Ли — чёрные джинсы, кроссовки, кофта с капюшоном, и жёлтая курточка по пояс, от цвета которой я морщусь — будет привлекать внимание.

На Эли — обтягивающая юбка по колено, колготки телесного цвета, белая блузка и пальто красного цвета, а самое главное — туфли на высоком каблуке.

«Перед женихом решила покрасоваться, а воевать как будем?!» — Думаю я ошарашено, потом немного успокаиваюсь: — «Хотя зачем нам тут воевать?»

И откуда они вообще обувь достали и колготки, как разобрались что и для чего?!

«Одним словом — женщины». — Сдаюсь я про себя.

Некромант же поражён видом возлюбленной, в платье он её похоже еще не видел, а тут такая короткая юбка и одежда, подчёркивающая фигуру.

— Не замёрзнешь? — спрашиваю у эльфийки.

— Неа. — Отвечает она беззаботно, при этом улыбаясь и смотря на округлившиеся глаза Кренона.

Расплачиваюсь с китайцем, он радостно продолжает заверять что «Китая, качиства, гарантяя», уже когда мы удаляемся. Старую одежду складываю в одну из сумок, купленную тут же, на рынке, её несу я. В еще одну — наши луки, а последнюю занимают мечи и кинжалы. Эти две отдал некроманту, пусть расслабится, а то смотрю парень поплыл от вида своей невесты.

Идём по вечернему центру города, моросит дождь, вокруг ездят машины и сверкают рекламные плакаты, а мои товарищи всё это жадно рассматривают, пытаясь хоть что-то понять. Архитектура здесь старая, семнадцатый-восемнадцатый век, если память не изменяет, и выглядят здания достаточно красиво — есть на что посмотреть. А вот когда доберемся до спального района, там уже…

«А зачем нам спальный район?» — Думаю я. — «Можно и гостиницу тут неподалёку снять, пока я не закончу свои дела».

Так и поступаем, заходя в одну из подворотен, где располагается какой-то отель.

— Смари, пацаны, какие чики идут. — Раздаётся где-то сбоку. — А пацан то какой с ними козырной, а?!

И после этого звучит громкий неприятный смех. Я не обращаю внимания, мои подопечные всё равно не понимают о чём разговор, а мне всё равно на всяких дебилов. Но не тут-то было, перед некромантом выскакивает какой-то подозрительный тип — короткая причёска, дешёвая спортивная одежда, видимо купленная у того же китайца что и наша, ношеные-переношенные кроссовки.

— Слыш, глиста, ты чё не слышишь?! — Орёт он в лицо некроманту: — Не понял с кем говоришь?!

А вот резко замахнулся он, зря, Кренон на автомате ему прописывает удар в лицо, парень падает. Трое его друзей тут же подрываются, но мы все встаём рядом с некромантом, и внимательно их оглядываем. Ребята останавливаются, увидев в наших взглядах что то, подходят к своему другу и утаскивают со словами:

— Ну это, сори короче.

— Я что-то не так сделал? — Спрашивает Кренон.

— Всё так, только теперь надо, наверное, другое место искать, мало ли эти дураки решат с друзьями прийти проучить нас. — Говорю задумчиво я, увлекая всех за собой, обратно на проспект.

— Крутые какие то, иностранцы походу, итальянцы небось. — Говорит один другому.

— Ага, чисто мафиози! — Отвечает ему другой и продолжает: — Слыш, Жиган, на глотни, тебя чуть мафиози итальянский не оприходовал, радуйся, спасли тебя вовремя.

Дальше разговор не слышу, мы снова идём по дождливой улице, и я ищу нужную вывеску. Наконец натыкаюсь на такую, сначала думаю не заходить — знаю я тут цены, но потом махаю рукой, деньги есть, чего уж теперь.

Берём два номера с двуспальной кроватью, сидим в одном, и я инструктирую друзей:

— Значит так, сидим, никуда не выходим, дверь никому не открываем, еда у вас есть из припасов, а я надеюсь за два три часа управлюсь.

— А что это такое? — Спрашивает Ли, показывая не телевизор.

— Артефакт специальный, новости в мире показывает. — Отвечаю.

— А как работает? — Спрашивает некромант: — Магии вообще не чувствую.

— Это не-магический артефакт, работает на электричестве, знаешь что это? — Спрашиваю его я.

— Молния? — Говорит неуверенно Кренон.

— Так вот, местные маги научились ставить молнию себе на службу, и даже создавать эту самую молнию там, где нужно и какого нужно размера. — Пытаюсь объяснить ему я на пальцах. — Она то и питает такие вот не-магические предметы, видели же на улице — огни, вывески.

Теперь они все неуверенно кивают.

— Но зачем? — Удивляется маг: — Магией же проще такое сделать.

— У нас, в смысле тут, нет магии. — Говорю я.

Он неуверенно поднимает руку, и вновь вызывает горстки праха, кружащие вокруг ладони, потом говорит:

— Так вот же, и магические потоки чувствую, даже чуть посильнее чем у нас.

— Тут живут только люди, и магов у них почти не рождается. — Поясняю я.

— Понятно, жуткий мир. — Говорит некромант и прах с его ладоней исчезает.

Я еще раз всё повторив все наставления, выхожу на улицу, а сам думаю:

«Надо было мобильники им купить, хотя бы один, мало ли что».

Но на противоположной стороне улицы от дома вижу салон сотовой связи, захожу, не раздумывая и беру два самых простых мобильника — не потому, что денег жалко, а потому что пользоваться ими легко и думать много не надо — две главные кнопки, красная что бы выключить, и зеленая что бы ответить.

Возвращаюсь в номер, и Ли с порога говорит:

— Всё?!

— Нет, принесла средства связи. — Говорю, и распаковываю мобильники. — Твою мать!

— Что случилось? — Спрашивает Эли.

И как им объяснить, что у меня нет сим-карт, а я про них совершенно забыл, а без паспорта мне просто такое не продадут.

— Что бы пользоваться этими средствами связи, необходимы специальные амулеты, а что бы их приобрести нужны документы, а мы их сейчас нигде не достанем. — Объясняю, как могу.

— А эти тут работать не будут? — Достаёт откуда-то маг два кругляша, амулета связи.

— Наверное, будут. — Неуверенно говорю я, и беру один из них.

Выхожу в туалет, пробую пропустить немного энергии через устройство, и у меня получается, спрашиваю мага шёпотом:

— Слышно?

— Да. — Так же шепотом отвечает он.

— Ну и отлично. — Говорю уже нормальным голосом, и выхожу из номера, закрывая за собой дверь.

Еду домой, сначала хочу проверить — может там тело, что сомнительно, да и пару вещей хочется взять на память. Поэтому иду спокойно на автобусную остановку, и жду нужный транспорт. Через минут десять сажусь наконец в старый ЛиАЗ, и держась за поручень жду своей остановки.

— Девушка, садитесь. — Говорит кто-то сбоку.

— Я постою. — Отвечаю, и не оборачиваюсь.

— А вашей маме зять не нужен? — Спрашивает меня опять этот голос.

Наконец осматриваю владельца — высокий, с короткой стрижкой, подкачанный, в достаточно дорогой одежде и с наглым хамоватым лицом, я бы в прошлой жизни сразу такому в рожу прописал и приписал бы к сексуальным меньшинствам.

«Пикапер что ли?» — Думаю я. — «Иначе что он забыл в этом обычном автобусе».

Не отвечаю, просто отхожу в середину автобуса, а он за мной не идёт — вот и хорошо. Расплачиваюсь тут же с кондуктором, который ругается на крупные деньги, и смотрю на вечерний город — огни фонарей и рекламных вывесок, знакомые улицы и магазины. Думаю о том, что скорее всего это последний раз, когда я вижу этот город и этот мир. Нет, Хазэм если нужно и ещё раз разлом откроет, но захочу ли я возвращаться?

«Вряд ли». — Отвечаю себе.

Наконец моя остановка, выхожу и иду к своему дому — обычная панелька, подхожу к подъезду и смотрю какое-то время — именно тут всё и началось. Смотрю на свои руки, и бурчу себе под нос:

— И вот так закончилось.

Когда активировал амулет — действительно заметил, что магия работает, и потоки магические в моём мире есть, мой резерв был полон, и даже когда я использовал заклинания — пополнялся быстрее чем тогда, когда я был там, в другом мире. Сначала хотел использовать телекинез на замке, но решил попробовать позвонить в свою квартиру, может уже кто занял из родственников. На удивление мне ответил мужской голос, подозрительно знакомый:

— Кто?!

— Почта. — Говорю я.

— Заебали уже, открываю. — Недовольно отзываются на той стороне.

«Серёга?» — Думаю я, но вроде нет, не похож: — «Всё, прибрали мою квартиру, эти, как их — чёрные риэлторы?»

Поднимаясь по лестнице, опять думаю про магию — как же это так, магия есть, а магов нет?

«Или есть?» — Приходит догадка. — «Но не эти шарлатаны из телевизора и по объявлениям, а настоящие маги — миллиардеры, президенты, самые известные звёзды эстрады?»

Плохо если так, значит вполне может быть что наше появление заметили, и сейчас ребят, и потом меня, будет брать СОБР или ОМОН, с волшебными палочками на перевес. Отгоняю ненужные мысли, и наконец добираюсь до своей квартиры, прислушиваюсь.

— Да пошёл он нахер, этот урод, завтра суд будет — мы его закроем лет на двадцать, пусть в камере сидит и письма читает как его сучка подыхает дома, потому что нет денег даже палату оплатить. — Кричит кто-то в моей квартире.

Использую телекинез, и замок просто слетает с двери внутрь квартиры, а дверь сама открывается:

— Перезвоню, Серёг, ломится кто-то.

Я захожу через порог, и оказываюсь в своей прихожей, а на меня смотрит…

— Ты кто такой? — Спрашиваю я с угрозой, спрашиваю своё тело.

— А ты? — Говорит он мне.

— Я — Слава, а вот кто ты — это вопрос. — Отталкиваю его волной воздуха, и он отлетает в комнату, падает прямо на кровать.

Прикрываю за собой дверь, что бы соседи не слышали и не вызвали полицию, хотя мы уже и так нашумели.

— Ты чё, сука, тебя этот что ли послал, очкарик, ему мало дела за проломанную башку?! — Орёт на меня собственное тело.

— Кто ты такой!? — Опять спрашиваю я ошарашено, уже крича на него.

— На сука! — Кидается он на меня с битой, которая всегда лежала у меня под кроватью, и которую он достал только что, думая, что я не замечу.

Перехватываю его руку, выворачиваю, он выпускает оружие и с криком падает на пол, продолжает гневно кричать:

— Да ты знаешь, что с тобой сделают, придурошная? — Кричит он-я: — Тебя изобьют сначала, потом хорошенько оттарабанят во все щели, а дальше продадим цыганам в бордель, где тебя посадят на цепь и будут употреблять по назначению, а когда придёшь в негодность — посадят на герыч, и будут по рублю продавать всем окрестным бомжам, тварюга!

Голова кружится, кажется я действительно стал понимать.

— Чё молчишь, испугалась?! — Продолжает кричать он-я: — Ага, страшно значит, ну ниче, а кто ты вообще есть этому придурку очкастому и его мелкой идиотке подыхающей?!

Я молчу, просто смотрю на него, а на душе гадко.

— Ничего, завтра суд, урода посадят, а мы с Серёгой и парой друзей наведаемся к ней проведать, на камеру запишем это дерьмо, в которое она превратилась, в интернет выложим хах! — Изрыгает он из себя, а я понимаю, что мне так мерзко не было даже тогда, в подземельях гномов.

Он уже встал, и подошел близко, схватив меня за руку и пытаясь вывернуть, и только сейчас я это понимаю, наваждение прошло. Бью его в живот, когда он сгибается и наконец затыкается, добавляю по лицу, заставляя распрямиться и упасть на пол.

— С-с-су-у-у-ка. — Шипит он, не я.

Достаю метательный нож из кармана куртки, один из тех, что выдавали с формой в замке у перевала, я ими так ни разу и не пользовался, спрашиваю:

— Рассказывай, что произошло после того, как тебя по голове стукнул «очкастый».

Он икает, и смотря на нож рассказывает в точности то, что я помню, лишь за одним исключением — после того как странная машина погудела-посвистела, ничего не произошло.

«Может другой мир, очень похожий?» — Думаю я. — «Да нет, Хазэм не мог открыть никуда разлом на протяжении многих лет, и только после моего появления получилось сделать правильную наводку».

Видя, что я задумался и отвлёкся, он-я бросается на меня, сваливая на пол, и тянется откуда-то взявшимся кухонным ножом к моему горлу.

— Вот и доигралась, сучка! — Кричит он.

Просто коленом бью в живот, и ногой сбрасываю его с себя, сажусь сверху, и загоняю метательный нож в одну из глазниц.

«Такое дерьмо не должно жить». — Думаю я.

«Но ты же живешь…» — Говорит кто-то у меня в голове — совесть, чужая память, или может быть я сам.

— Я не он! — Кричу я.

«Правда?» — Опять вопрошает кто-то.

— Я не он! Не он! — Кричу, и достав из глазницы метательный нож, начинаю вгонять его в мёртвое уже тело, раз за разом, и повторяя: — Я не он!

Падаю на пол, сворачиваюсь в позу эмбриона, и начинаю рыдать.

«Кто же тогда?» — Продолжаю задавать себе вопросы.

Слёзы всё льются ручьем, я не могу остановиться, и тело содрогается в рыданиях, а в голове вспоминается голос Славиэль:

— … сейчас многое изменилось, ты изменился.

«Изменился ли?» — Вкрадчиво проносится в голове.

— Почему ты ушла, Славиэль, как же всё сложно. — Рыдаю я.

«Всё просто — один Слава погиб, второй, такой же отвратительный, ещё жив — а нож вот он, совсем рядом, возьми, закончи это дело раз и навсегда» — Опять приходят мысли.

— Но там же друзья. — Говорю сквозь слёзы.

«Ничего, подождут, у них артефакт — воспользуются им, когда поймут, что ты не вернулся». — Отвечаю себе.

И понимаю, что эти разумные никогда так не поступят, я могу уйти на век, или даже вечность, и вернувшись — увижу их недовольные лица, и вопрос — «Почему так долго, мы замучались тебя ждать!».

Улыбаюсь сквозь слёзы и говорю сам себе:

— А заслужил ли я таких друзей себе?

— … сейчас многое изменилось, ты изменился. — Опять слышу обрывки слов девушки.

«Изменился». — думаю я. — «Всё это не было зря, и то, что будет дальше — тоже не будет зря, больше никогда, я еще ни разу не совершал необратимых поступков».

«Сраная магия!» — Раздаётся мой голос в голове, который только что предлагал убить себя, и продолжает: — «Тогда вставай, и сделай уже что должен!»

Я успокаиваюсь, и встаю на колени, и голос девушки вновь приходит ко мне из воспоминаний:

«… зачем вообще жить, зачем всё было видеть и пережить?»

— Я встану… — Говорю я, а воспоминания вновь подбрасывают мне её слова:

«Если сейчас остаться на коленях, уже будет поздно, и ты не встанешь снова, я видела множество таких — и все они сейчас мертвы…»

— Я встал! — Кричу я, стоя на ногах.

Слёзы больше не текут, а в голове одна мысль:

«Делай что должен».

И я выскакиваю из квартиры, и бегу вниз по лестнице, открываю дверь подъезда, и устремляюсь к ночному проспекту, где поднимаю руку что бы поймать машину.

— Ты как? — раздаётся из кармана голос мага.

— Нормально, справлюсь. — Достав амулет, отвечаю ему.

— Забрала что хотела? — Спрашивает он.

— Да. — Отвечаю.

— Покажешь нам? — Допытывается он, неугомонный.

— Это нельзя показать. — Говорю я.

— Какой-то очередной местный артефакт? — Удивляется маг.

— Нет, просто одна никчёмная жизнь, которую непременно нужно было забрать. — Просто говорю я.

— Оу, интересно, так ты уже скоро будешь у нас?

— Нет, надо еще отдать один долг, а потом валим отсюда. — Говорю я, и улыбаюсь осеннему дождю, голосу мага, знанию того, что на той стороне меня слушает не только он, а еще пару ушей, которыми я очень дорожу.

— Хорошо, но нужно будет немного повременить с этим твоим «валим». — Удивляет меня маг.

— Что произошло? — Беспокоюсь я, хмурясь.

— Придешь — всё покажем, но похоже всё очень серьезно, больше не буду отвлекать. — Говорит он, и связь обрывается.

«Что они учудили?» — Думаю я, когда сажусь в наконец остановившуюся машину, и называю адрес.

Адрес я помнил хорошо, дело своё листал столько раз что и не счесть, а там много раз были написаны адреса прописки всех фигурантов, как нарушителя ПДД, так и пострадавшего. За окном проносился ночной город, а машина уносила меня от моей квартиры. Я хотел забрать пару сувениров на память, но сейчас думал о том, что не хочу такой памяти, не хочу ничего что могло бы напоминать о той жизни.

Машина наконец останавливается у очередной типичной панельной пятиэтажки, почти такой же в которой жил я. Я отдаю водителю деньги, выхожу под дождь и иду к двери нужного подъезда, набираю номер квартиры на домофоне, проходит семь гудков, но дверь никто не открывает.

«Да что такое!» — Думаю я, волнуясь, и телекинезом вырывая замок из двери. — «Какой-то вандал, блин».

Поднимаюсь на нужный этаж, и прислушиваюсь к тому, что происходит за нужной мне дверью. А люди там говорят, о чём-то тихонько спорят. Нажимаю на звонок — но звука нет, видимо отключили на ночь домофон и звонок, что бы всякие случайные люди не беспокоили. Опять срываю замок, плевать, сейчас важнее другое.

Молча прохожу в квартиру, все голоса смолкли, на меня смотрят две пары испуганных глаз — мужчина в очках, которого я очень хорошо знал, закрывает собой уставшую худую женщину, лет сорока, с огромными синяками под глазами в старом заношенном халате.

— Где девочка? — Спрашиваю у них.

— Вы кто такая? — Ошарашено говорит мужчина.

— Где девочка?! — Уже кричу на него я.

— Вы от Вячеслава?! — Испуганно говорит он: — Мы же сказали, что заплатим, а он обещал, что не будет больше таких визитов!

«Что я за идиот!» — Ругаю себя.

— Я не от него. — просто говорю, и прохожу дальше по коридору.

Пустая комната, пустая гостиная, и наконец в последнем помещении вижу старую больничную кровать, а в одеяле кто-то ворочается. В этот момент чувствую, что сзади кто-то замахивается, разворачиваюсь и перехватываю руку мужчины с ножом, начинаю шипеть на него:

— Да успокойтесь вы, я пришла помочь.

Он видит что-то в моих глазах, что его очень пугает, и отступает, расслабляя руку. А я прохожу в комнату, ближе к ребенку, и вижу маленькое изломанное тельце, совсем худое, и широко раскрытые испуганные глаза. Девочка чуть помладше Ли, года на два-три, и сейчас она совершенно беспомощна — руки и ноги её не слушаются, и вообще вывернуты в неестественном положении, лысая голова на которой несколько шрамов после операции.

Я достаю с шеи амулет на веревочке, и одеваю на девочку, потом сжимаю овал и запускаю заклинание исцеления.

«Последний заряд». — Думаю я.

Сначала кажется, что ничего не происходит, и я с ужасом думаю, что всё-таки в этом мире магия работает как-то неправильно, но через несколько секунд несчастного ребёнка окружает зеленый свет, он становится всё ярче, а девочка закрывает глаза и уходит в глубокий сон. Конечности сами принимают правильное положение, шрамы на голове рассасываются, даже начинают расти волосы.

«Заклинание рассчитано на то, чтобы достать с того света больного чумой на предпоследней стадии, что ему какие-то физические повреждения тела» — Думаю я, смотря на чудо.

А сзади с открытым ртом стоят отец и мать, я оставляю амулет на шее девочки — пусть будет как талисман, надеюсь теперь с ней всё будет хорошо, разворачиваюсь и выхожу из комнаты, иду на кухню. Слышу только сзади тихий голос плачущей матери:

— Дышит, ровно… Иди-иди, давай…

На кухню заходит мужчина в очках, с которого всё и началось.

— Кто вы? — Спрашивает он.

— Есть курить? — Отвечаю вопросом на вопрос.

Он достаёт пачку «союз-апполон» и протягивает мне. Беру одну сигарету, затягиваюсь, кашляю, выпуская дым, и тушу её в раковине.

«Какая же гадость». — Думаю я.

— Сергей Павлович, что произошло, когда вы отнесли Вячеслава к себе в НИИ? — Спрашиваю я.

— Я не понимаю, это секретная инф… — Начинает он, но я завожу свои волосы за уши, и показываю ему.

— Ничего не случилось, я нервничал и выбрал неправильную настройку, перенос не произошёл, сработала охранная система, когда засекла что происходит большое потребление энергии в неурочные часы, и приехавшая охранная группа освободила Вячеслава. Меня уволили, отдали под суд, секретность не сняли.

— А вы знали, что там, на другой стороне? — Смотрю в окно на тусклый свет фонарей.

— Отчасти, мы отправляли камеры на туда — другая планета, другой мир. — Отвечает он, закуривая.

— И что вам теперь за это грозит? — Спрашиваю.

— Условный срок, перенос же не произошел, а Вячеслав, так ничего и не понял. — Говорит он.

— Понятно. — Спокойно говорю я: — Что теперь будет с проектом?

— Уже закрыли, невнятные фотографии с «той» стороны никого не заинтересовали. — Говорит он, и снова повторяет: — Секретность так и не сняли.

— Я никому и ничего не скажу, сегодня меня не будет уже на этой планете, или в этом мире, не знаю уж как правильней и что именно ваша машина делала, вам лучше знать. — Отвечаю грустно.

— Перенос не произошел! — Громко говорит он.

Я смотрю ему в глаза, и говорю:

— Перенос произошёл, Сергей Павлович, хотите вы этого или нет, но я на вас зла не держу за это.

— Что же теперь делать? — Спрашивает он.

— С чем? — Говорю я, направляясь к выходу.

— Раз машина работает, а у меня условный срок… — Начинает он, а я перебиваю:

— Нечего вам в том мире делать, Сергей Павлович, а по поводу срока — я теперь знаю, что за все поступки надо отвечать, вот и вам придётся, я не знаю — справедливо это или нет, но так уж получается, я сделала что смогла — ваша дочь будет жить, Вячеслав мёртв, прощайте, простите если сможете.

Дождь усилился, но я его не замечал, брёл пешком к гостинице, хлюпая по лужам, и размышляя:

«А если Серёга обвинит Сергея Павловича в моей смерти?»

Но приходил к выводу что нет, не будет он впрягаться за труп, а Сергея Павловича скорее всего навестят органы, ведь камеры засветили мою тушку и у моего дома, и тут, а когда следователи проследят откуда мы вообще появились — то у них будет много интересных видео с улицы возле рынка, где из разлома в пространстве появляются три эльфийки и парень с белыми волосами, в средневековых доспехах из кожи. Мне плевать на Сергея Павловича, но всё равно не хотелось бы что бы он попал под горячую руку следствия, думаю, когда всё расскажет спецслужбам, навесят на него пару грифов секретности дополнительных, да отпустят с миром. Главное, что девочка жива и здорова. Её скорее всего тоже обследуют хорошенько, и ничего не найдя, отпустят восвояси. Ну а если они всё-таки решат возродить проект, сделая выводы что им всё это нужно — значит придётся нам всем поучаствовать в Третьей Великой Войне.

«А если в этом мире и правда есть маги — тогда замнут дело еще в самом начале». — Вдруг подумал я, и почему-то это показалось самым реалистичным из всего что можно было предположить.

Через пару часов я наконец ввалился в номер, весь мокрый, уставший, но никто не обратил на меня внимания, все смотрели телевизор. Я подошёл к экрану, и увидел название канала — «СЕРИАЛЫ ДЛЯ ЖЕНЩИН», и сейчас там шло что-то турецкого производства, я помнил этот невнятный сюжет — про девушку, которую забрали в рабство и отправили в гарем к султану.

— Слава, у нас проблемы. — Не отрывая взгляда от экрана, сказала Эли. — Во-первых мы не понимаем язык, во-вторых, мы должны освободить эту девушку, её там держат насильно.

— Какую девушку, вы чего? — Ошарашено уставился я на них.

— Тут показали в артефакте — девушку взял в рабство султан местного халифата, её там уже пристроили в гарем, но султан пока не успел над ней надругаться, мы должны срочно отправиться туда и освободить её, вернуть к любимому! — Уже кричит Элисаль.

— Да успокойся, это всё не по-настоящему. — Говорю я, копаясь в сумках и ища свою одежду, чтобы облачиться в неё перед переходом.

— Ты же сказала, что там показывают новости в мире… — Начал некромант.

— Да, показывают новости, но чаще крутят всякую муть вроде того, что вы сейчас смотрите. — Отвечаю, снимая сапоги.

— Но всё так реально, это не может быть… — Говорит Ли.

Я переключаю телевизор в режим браузера, вбиваю название сериала в поиске, и мне выдаёт список актёров, нахожу там «бедную похищенную рабыню» и вбиваю уже её имя в поиске — показывается куча фотографий счастливой актрисы.

— Вот, это актриса, она играет роль, вот даже есть фото со съёмок. — Разъясняю я.

— Безумный мир. — Говорит некромант.

— Какой ужас. — Поддерживает его Эли.

— Согласна. — Отзывается Ли.

— Давайте тогда сваливать отсюда, переодеваемся в ванной по очереди, и начинаем. — Командую я, и первый захожу в ванную.

В своей одежде мне удобнее, я цепляю оружие к поясу, а лук за спину, и привычно попрыгав — удовлетворённо хмыкаю. Эли, после того как переоделась, складывает свою новую юбку и другую одежду в сумку, которую цепляет на плечо.

— Готовы? — Спрашиваю я.

Все кивают, и я сжимаю кулак, кристалл в ладони лопается, и пространство перед нами подёргивается, а потом появляется уродливый, неправильной формы разлом. Мы подходим ближе, наши тела и одежду начинает засасывать, разбирая на песчинки.

«И кто же я на самом деле, просто копия местного человека у которой две чужие памяти, или всё-таки что-то большее?» — Думаю, пытаясь разобраться в себе, потом приободряюсь смотря на своих друзей: — «Для них я точно что-то большее, а на остальное плевать».

Сознание меркнет, а когда проясняется — мы вчетвером стоим на той же самой плите, рядом с башней мага, а я с удовольствием вдыхаю воздух этого мира, моего мира.

Глава 17

Прошла уже неделя как мы вернулись, я сначала испугался что не взял для Хазэма ни одного предмета для маяка, но потом вспомнив, сорвал с платья Эли бирку, и ему этого хватило.

Сейчас сижу на кухне в нашем домике у замка, жую яблоко, читаю книгу про дроу, копию которой взял некромант в Султанате. Из одежды — только штаны из тонкой ткани, такая же футболка, и шлёпанцы — чувствую себя тут в безопасности. Я вообще стал много есть последнюю неделю, видимо ребенок требует, так как не чувствовал, что поправляюсь, да и не помню я толстых эльфов — наверное метаболизм такой что хрен поправишься.

Ли и Элисаль уехали в приграничный город Чумного Баронства, покупать мне вечернее платье и туфли, заявив, что на ужин с графом я не могу явиться в обмундировании. Ещё и причёску обещали сделать, да накрасить косметикой. Я скривился, вспоминая как граф поймал меня на слове, но делать нечего — за свои поступки надо отвечать, переживу уж как ни будь этот обед, тем более расскажу ему про свою беременность — может хоть тогда отстанет.

Книга интересная, оказывается Империя Дроу раскинулась на территорию, даже большую чем Королевство, и ушла в изоляцию минимум лет пятьсот назад. Тёмные погрязли во внутри-клановых разборках, очень похоже на землю кстати — люди воюют с людьми у нас, а у них дроу воюют с дроу. Может мы тоже ушли в изоляцию, магия то в нашем мире есть, а значит кто-то ей пользуется. Еще интересный момент — матриархат, всем заправляют женщины, как они там живут — не могу себе представить.

Перелистывая очередную страницу, вдруг натыкаюсь на неожиданное описание, чуть не давлюсь яблоком от внезапного открытия. Быстро пролистываю страницы, и глаза с каждой прочитанной строчкой расширяются.

Оказывается, была у дроу такая магесса — Дар'кана, которая составила заклинание, способное женщину превратить в мужчину, и это было страшное наказание в её клане. У дроу вообще похоже мужчины ограничены в правах, что возможно мне будет на руку, когда я туда попаду.

— Сраная магия, вот выход! — Шепчу я ошарашено.

Дроу живут долго, а значит и магесса еще может быть жива, а если и нет — у неё должна быть преемница или приемник, и тогда возможно, я смогу…

— Мы всё купили, пойдём мерять! — Кричит радостно Ли, заходя в кухню с сумками.

За ней входит Эли, а сверху спускается некромант.

— Друзья, всё это конечно отлично, но у меня есть отличное предложение. — Говорю осторожно я.

— Какое? — Спрашивает Кренон.

Я оглядываю всех внимательным взглядом, и говорю наконец:

— Как насчёт того, чтобы по пути в Экторское баронство, сделать небольшой крюк, и прогуляться до болот Низглина?

Они молчат, и некромант неуверенно говорит:

— Империя дроу?

Я киваю.

— Но никто никогда не мог найти вход в их подземный город. — Говорит он с сомнением.

— Тут написано, что просто нужен ключ, и описано как должен выглядеть вход. — Говорю я, вставая.

— А где мы возьмём ключ? — Спрашивает Эли.

— Я сняла его с той девушки, в поселении орков, которое мы помогали защищать, думаю это и есть ключ — небольшой треугольничек на цепочке.

— Но зачем? — Допытывается Эли.

— Да так, возникла одна идея. — Не вдаюсь в подробности я.

Все молчат, а Ли внезапно влезает:

— Я с вами!

— Нет! — Кричим мы одновременно.

— То есть вы уже точно решили прогуляться к этим, как их, Дроу, и меня не хотите брать?! — Возмущённо говорит она.

Мы переглядываемся, и начинаем смеяться.

«Они даже не знают, зачем мне туда, но готовы идти за мной до конца, как и я за ними. Как же это здорово!» — Думаю в очередной раз я, смотря на этих разумных.

— Может кому-то стоит напомнить о его положении? — Спрашивает, отсмеявшись, Элисаль.

Спрашивает серьёзно, уже не улыбаясь. Остальные смотрят точно так же, даже Ли. Я опускаю голову и вижу, что рука непроизвольно легла на живот. Да что же это такое, почему это всё со мной?

«И сколько у меня ещё есть, пока не начнёт расти живот?» — Спрашиваю себя: — «Месяц, может быть полтора, и хватит ли мне этого, да и нужно ли оно?»

— Зачем тебе это? — Спрашивает Элисаль.

Я поднимаю голову, оглядываюсь — девушка всех отослала из кухни, сейчас мы тут только вдвоём. Она обнимает меня, гладит по спине, и тихонько спрашивает:

— Расскажи, я пойму.

— Это… — Начинаю я, пытаясь подобрать слова: — Это сложно, мне нужно одно заклинание, и возможно они, дроу, его знают, я прочла в этой книге…

Девушка берёт со стола томик, и открывает на заложенной странице. Я быстро вырываю у неё из рук книгу, и сжигаю. Ещё никогда у меня так просто не получалось это заклинание, и не думал, что смогу так быстро его воспроизвести. Но страх — дело такое. Я не беспокоюсь об информации — всё что нужно я запомнил. И как отыскать вход, и как определить куда именно должен быть применён ключ.

— Почему? — Грустно спрашивает эльфийка.

— Это… Личное. — Говорю я. — Я хочу, чтобы это заклинание отпечаталось на свитке, и его нужно будет применить в нужный момент.

А сам думаю:

«Смогу ли я когда-нибудь им рассказать, и поймут ли они меня?»

Этот страх съедает изнутри, как и сомнения. Да и нужно ли им об этом говорить, ведь я не тот Слава, я даже не он. Да, у меня его память, как и память эльфийки — но я не он. Я Славиэль, эльфийка, бывший менеджер из небольшого городка, и бывший стрелок Леса. Меня принимают сейчас таким какой я есть, и разве этого мало? Возможно, стоит оставить всё как есть?

«А как же любовь, как жить дальше, что делать, как себя вести?» — Спрашиваю себя. — «Будет ребёнок, вот тебе и любовь, разве этой любви тебе не хватит?!»

Как же всё сложно. Я даже не замечаю, а вот Элисаль всё видит — как я держусь за живот, как льются слёзы из глаз. Я не хочу так, почему всё так — когда кажется, что всё наладилось, появляется что-то ещё. Чувствую руку девушки у себя на щеке, она медленно и нежно стирает слёзы, а потом порывисто обнимает меня.

— Ты чего, Слава, успокойся. — Шепчет она мне на ухо: — Это как то связано с ребёнком, тебе обязательно нужно провести какой то ритуал?

Женское тело, женские гормоны, беременность — всё навалилось, и сейчас я рыдаю как последняя девчонка.

— Я пока не решила до конца. — Наконец говорю я, когда рыдания прекращаются: — Но мы должны заехать, просто взглянуть одним глазком, и я пойму — насколько для меня это важно.

— Прости. — Говорит Элисаль тихо, отстраняясь и смотря мне в глаза: — Я не хотела…

— Всё нормально, вам не обязательно… — Перебиваю её я.

— Этого даже слушать не хочу, мы вместе пойдём и взглянем одним глазком, как ты и хочешь, а потом домой — к нам в замок. — Решительно говорит девушка: — И даже не возражай, вот родишь, вырастишь, и отправимся куда там тебе нужно, а пока — просто посмотрим, тем более что я уверена — вход мы не найдём.

— Быстро же ты освоилась, подруга — «к нам в замок», ну ничего себе! — Смеюсь я, вытирая остатки слёз.

— Пф-ф-ф. — Фыркает эльфийка, отмахиваясь: — У нас знаешь ли, любовь.

— И сколько вы знакомы? — Скептически спрашиваю я.

— А это неважно, вы вон с графом тоже не долго знакомы — а уже столько успели. — Подмигивает она: — И на ужин сегодня идёшь, разве этого мало?

— Нет, взаимности от меня графу не добиться, тут ему просто повезло что он меня поймал на слове. — Теперь уже отмахиваюсь я.

— Ну так хватит тут рыдать, и пошли мерять вещи, зря мы что ли там весь рынок на уши поставили! — Возмущённо говорит эльфийка, а потом серьёзно добавляет: — Я больше не буду спрашивать тебя, но ты всегда мне можешь рассказать всё, да и не только мне, всем нам. Плевать что там было у тебя в прошлом, но, если тебе вдруг это понадобится — ты можешь выговориться, скинуть этот груз у себя с плеч.

— Спасибо. — Я серьёзно киваю ей. — Только мерять сейчас не пойду, мне нужно побыть одной, может вздремнуть часик, а уже потом…

Она снова обнимает меня, и мы поднимаемся наверх. Захожу к себе в комнату и ложусь на кровать. Накатила какая-то непонятная усталость, апатия, всё стало казаться безразличным. Но заснуть, как я не пытался, не получалось.

Кто я в сущности — непонятное существо, с памятью мужчины и женщины, в теле женщины. Ощущаю я себя я тем самым Славой. Но также помню жизнь и эмоции Славиэль. А можно ли всё перевернуть, быть Славиэль и ощущать и помнить Славу?

«Нет, не получается». — Грустно думаю я, после нескольких попыток.

Видимо сущность разумного существа — это не только набор какой-то сохранённой памяти, а что-то ещё. Душа? Возможно, я же помню, как ушла Славиэль, и даже попрощалась со мной. И как ушли многие другие, после того визита в подземелья гномов.

«Так значит я всё-таки мужчина?» — Задаю себе вопрос.

Да, мне нравятся женщины, да — я не хочу иметь отношений с мужчинами, и мне они не кажутся привлекательными. Нет, я могу оценить — урод, или не урод, как бы это не было глупо. Но… А может это уже начало — превращаюсь в женщину, оцениваю мужчин? Сплёвываю на пол.

«Но ведь ты не пробовал, а?» — Опять ехидный голос в сознании.

— Да пошёл ты. — Шепчу я ему, и ложусь на живот, накрываю голову подушкой.

Вот бы мне было лучше — улететь этим светящимся шариком на небо, или куда там они все улетели, а не лежать тут и не думать-думать-думать. Разбиралась бы с моей памятью Славиэль. Хотя, она бы смогла, чего уж тут. Да и если бы она в моём теле оказалась — тоже думаю не сомневалась бы.

А есть ли у меня вообще душа, если меня скопировали с помощью непонятной установки? Я живу — а значит существую. И кем был тот «я», труп которого сейчас уже, наверное, лежит в морге на опознании? На самом деле это не так важно — я Слава с памятью Славиэль, а копия там или оригинал — дело десятое. И я мужчина который попал в тело женщины.

Что ждёт меня дальше — роды, воспитание ребёнка, служба на стене, об этом кстати надо будет сегодня поговорить с графом. И одиночество. Я снова непроизвольно хватаюсь за живот — один я уже никогда не буду, об этом, наверное, можно не беспокоиться.

«Так в чём тогда проблема, в том, что юбки задирать не сможешь, и это единственное что тебя волнует?!» — Возмущённо спрашиваю сам себя.

— Проблема в том, что никто мне не предоставил выбора. — Говорю сам себе тихо, отвечая на не заданный в слух вопрос.

Сразу становится легче, я ответил на вопрос, который меня волнует — у меня просто не было выбора. Там, в своём мире, я встретил сам себя и у меня просто не было возможности о чём-то думать. Да и не дало бы это ничего, Славиэль в последнюю встречу сказала, что достаточно будет касания. Но когда мы дрались — мы касались друг друга много раз, и ничего не произошло.

— Надо было вырубить его и притащить тело сюда? — Ворчу себе под нос.

Нет, в памяти мой подопечной нет информации, о магах, которые бы смогли «перекачать» сознание из одного тела в другое, молчу уже о том, что из женщины в мужчину. Возможно, гномы могли бы, но опять со своими страшными алтарями — этой не мой вариант. На этих мыслях я и не замечаю, как наконец проваливаюсь в сон.

* * *

— Ну дайте поспать, что же вы за мучители… — Бурчу я, просыпаясь от того, что кто-то меня трясёт за плечо.

Поднимаю голову и вижу недовольную Ли — она упёрла руки в бока, и стоит, нахмурившись, надо мной. Сейчас на девушке приталенное платье до колен, я бы даже сказал обтягивающее. На ногах черные туфли на небольшом каблуке. На лице совсем немного макияжа, но этого хватает что бы в ней уже разглядеть без труда не девочку, а красивую молодую девушку. Не иначе как перед визитом графа нарядилась.

— Что? — Спрашиваю её недовольно, переворачиваясь на спину, и потираю глаза.

— Вообще то уже всё готово, а тебя ещё и накрасить надо, и волосы в порядок привести. — Говорит она после недолгого сопения, которое должно было мне показать всю степень недовольства. — И это всё нам делать, на тебя надежды никакой, только и можешь стрелы пускать!

Вздыхая, отправляюсь мыться. Лежу в ванной минут десять, потом ополаскиваюсь весь, и иду обратно. А тут уже в комнате хозяйничают девушки. Добавился новый стул — видимо для меня, на застланной кровати лежит три платья — чёрное, розовое и белое, первые два без рукавов, последнее с рукавами до локтей. И ощущение такое что все они обтягивающие, меня это несколько беспокоит. Рядом пристроились четыре пары туфель — одни босоножки на огромном каблуке, одни с острыми носами, но уже со шпилькой, две других пары больше похожи на балетки, только одни глянцевые, а другие замшевые.

— Куда ставить?! — Спрашивает некромант, занося в комнату большое зеркало.

— В тот угол. — Показывает ему Элисаль, а сама смотрит на меня с открытым ртом:

— Ты что, так и по двору ходила из бани?

— Ну да. — Отвечаю и осматриваю себя — обернулся полотенцем от груди до конца бёдер.

Вот блин, как-то не подумал — как посмотрят местные. Сейчас ещё не ночь, людей, да и не только, на улице много. Устроил им бесплатное шоу. А, плевать — пусть радуются, тем более местным столько пришлось пережить. Будет им такой подарочек небольшой.

— А ты чего смотришь, а ну вниз иди! — Прикрикнула недовольно на некроманта эльфийка.

— Ревнуешь? — Спрашиваю с усмешкой Элисаль.

— Вот ещё, но для профилактики не помешает. — Фыркает она так же весело.

— Чего вы там шутите, стричься пора! — Ругается на нас Ли.

Я накидываю ночную рубашку, и сажусь на стул. Элисаль приглашает кого-то из коридора, и в комнату заходит женщина средних лет, человек, смотрит на мои волосы и на Элисаль. Та ей начинает рассказывать, что хочет увидеть, ведь я им сразу сказал, что учувствовать в этом не буду, пусть сами решают. Мне по большей части всё равно. Да и волосы у меня отросли за месяц, и неплохо так — уже полностью закрывают уши. Только висят неровным горшком, но оно и немудрено — резал их как получится, лишь бы удобнее было.

Тем временем я напрягся — женщина достала большие ножницы, но положила их на стол. Потом ещё какие-то расчёски и инструменты. Просто закрыл глаза и стал ждать — стрижка началась.

Если бы я знал на что подписываюсь — ни за что бы не согласился, сам бы себя кинжалом и подравнял. Где это видано, сидеть два часа на стуле, не дёргаясь, пока тебя остригают. И это мы ещё примерку не начали, причёску не уложили, молчу про макияж. Может вообще получится их отговорить от этой косметики.

— Ну как тебе? — Спрашивает осторожно Ли: — Может ещё что-то подравнять?

Я смотрю на себя — ну в общем неплохо, явно лучше, чем было. Чёлка ровная, уши открыты полностью, сзади коротко очень — но мне в общем нравится. Вернее, не так — я не против такой причёски, а по большому счёту мне всё равно.

— Мне нравится. — Говорю я, крутя головой перед зеркалом: — По-моему очень даже неплохо.

— Ну и отлично, иди теперь мыться. — Говорит Элисаль, расплачиваясь с парикмахершей: — Волосы мы тебе сами уложим.

— Зачем опять мыться то? — Уныло спрашиваю я: — Может…

— Так, ты обещала — всё сделаешь как мы скажем, даже слушать ничего не хочу, быстро в баню! — Топает ногой эльфийка, а Ли стоит и кивает серьёзно.

Хотел уже так и выйти, но меня останавливает горестный вздох Эли:

— Я поражаюсь тебе, накинь хоть плащ на тело и запахнись.

Решил с ней не спорить, так и делаю. Быстро намылившись и пару раз обмыв голову, возвращаюсь, отмечая, что солнце уже садится, а значит скоро явится граф. Так и представляю его физиономию — как кот, объевшийся сметаны. Морщусь.

Вернувшись в комнату, обнаруживаю что на столе уже куча всяких баночек, скляночек, кисточек — маленьких и тонких, и больших, и толстых. А самое главное — щипцы. Вот зачем им щипцы?!

— А это зачем? — С подозрением спрашиваю, показывая на орудие пыток.

— Да так, случайно прихватили, не обращай внимания. — Как-то слишком быстро отвечает Ли. — И вообще — сначала платье меряем, потом макияж и причёску.

А дальше начинаем мерять. Чёрное пришлось сразу отбросить — хотя я был и не против, люблю чёрный цвет. Но у него оказался большой вырез на спине, а спина у меня представляла из себя не очень аппетитное зрелище — вся в шрамах от плети. Я было заикнулся что так может получится отвадить графа — но мне приказали молчать. Потом пошло в ход розовое и бело платье, меряли ещё час, и не могли определить какое лучше. Не я, а девушки, мне уже было всё равно — хоть в клоунский костюм пусть наряжают, я не против, лишь бы закончили.

Остановились на розовом, с небольшим воротничком и почти без рукавов. Только вот меня смущала длинна — чуть выше колена. Как мне подсказывала память — тут так не ходят. В Лесу — да, но не тут. Женщина может одеть штаны, и даже обтягивающие, а вот такую короткую юбку — моветон. Нижнее бельё оставил своё, походное и выстиранное, не хватало ещё в кружеве ходить — неудобно, да и как-то неприятно если честно.

— Не коротко ли для этой местности? — Спросил своих подруг неуверенно.

— В Лесу так ходят, обычаи такие, поэтому пусть утрутся. — Отвечает эльфийка, потом осторожно добавляет: — Я тут тебе кое-что принесла.

Она достаёт из сумки на стуле несколько пар почти прозрачных колготок. Ну нет, в это я точно не оденусь, о чём и заявляю девушкам. На что Эли возражает:

— На улице холодновато, можешь и замёрзнуть.

Поднимаю двумя пальцами тоненькие колготки, и говорю:

— А это меня согреет?

— Настаивать не буду. — Отвечает Эли, пожимая плечами: — Сама потом прибежишь.

Потом настаёт очередь причёски, девушки отворачивают от меня зеркало и долго «колдуют» с каким-то воском, расчёсками и чем-то ещё. Время от времени отходя на пару метров, оценивая, и принимаясь опять. Дальше настаёт черёд косметики, на что мне говорят:

— Закрой глаза, подкрасим веки.

Повинуюсь, и через секунду приходит боль.

— Ай-й-й! — Кричу я, хватаясь за глаз: — Вы чего делаете, а-а-а?!

— Ну всё, уже начали, теперь надо закончить — а то брови разные будут. — Говорит Ли: — Скажи спасибо что у тебя в других местах волосы не растут, а то пришлось бы ещё и ноги брить.

— Да вы с ума сошли, какой «закончить»?! — Возмущаюсь я: — Давайте такой же кусок отщипните, с другой стороны, и хватит.

Дальше следуют уговоры, причитания, ругань. В общем кнут и пряник. В итоге сижу, терплю, злюсь, и уже представляю как буду мстить графу за все мучения. Я ему устрою ужин при свечах, он у меня пунцовый вылетит из этой своей харчевни.

— Вроде всё, смотри… — Шёпотом говорит мне Элисаль.

Смотрюсь в зеркало — и не могу себя узнать. Вернее, нет, себя я в этом мире никогда и не мог узнать, но вот себя-Славиэль узнать я не могу. Она и правда красивая. Увидел бы её в том мире — влюбился, всё сделал бы ради такой девушки. Макияжа использовали не так уж и много, просто подчеркнули то, что есть — этого хватило. Платье и правда оказалось облегающим, и подчёркивало стройную фигуру.

«Пока ещё стройную, скоро пузо расти начнёт» — Цыкнул я про себя.

— Я… Это я? — Спрашиваю сам у себя, шёпотом, и какой-то грустью в голосе.

— Ты лучшая, сегодня весь вечерний город на тебя смотреть будет. — Подтверждает Ли.

— Да, графу придётся отбиваться от твоих ухажёров! — Добавляет Эли.

Они даже не поняли, что я говорил сам с собой. Ладно, не важно. Иду к туфлям, и выбираю те, которые замшевые и без каблука. Пытаюсь в них пройтись — вроде удобно, и размер идеально подходит. Наверное, брали мои сапоги и заказывали специально под меня.

— Кинжал некуда спрятать. — Говорю, осматривая платье без карманов.

— Держи. — Говорит эльфийка, протягивая мне маленькую сумочку из чёрной кожи, тоже замшевой, как и туфли: — Туда можешь положить, но вообще то у тебя есть защитник на сегодняшний вечер, так что это для него будет оскорбление — если ты возьмёшь с собой оружие.

Махнул рукой на это всё, и пошёл спускаться вниз — хотелось и воды попить, и просто посидеть. Да и на улице уже стемнело, скоро должен был явиться Гунтор. Когда осторожно спускался по лестнице, держась одной рукой за перила, услышал:

— Леди, вы восхитительны, что же за удивительный цветок мне достался на этот вечер?!

Граф подбежал, поцеловал мне руку, вручил букет цветов, похожих на розы и отошёл в сторону, улыбаясь. Если бы он знал, чего мне стоило не отдёрнуть руку, думаю уже бы ушёл отсюда. Он чисто выбрился и подстригся, на нём сейчас был чёрный камзол с серебряной вышивкой на рукавах, чёрные же штаны и сапоги до колен.

— Приветствую, граф, благодарю. — Говорю я, и начинаю свою месть за все мучения: — Мне, если честно, нравились ваши длинные волосы, они вам больше шли.

— Кхм, леди, значит я отращу их для вас, обещаю! — Почти не смущается он, отвечая мне с улыбкой.

Ладно, напыщенный ты наш, то ли ещё будет. Сейчас, только за порог выйдем, я тебе устрою веселую жизнь, ловелас чёртов. Он тем временем подаёт мне пальто чёрного цвета, непонятно откуда тут взявшееся. Не иначе мои товарки уже всё заранее отрепетировали. Мы по очереди выходим из здания, я только вижу боковым зрением как девушки нас провожают, широко улыбаясь. Когда оказываемся на пороге, я хочу сделать шаг вперёд, но граф тактично стоит, и предлагает мне взять его под руку.

— Благодарю. — Отвечаю ему, сам же краснею как рак в котелке с кипятком.

Мы идём по дорожке, углубляясь в город у крепости. Люди удивлённо смотрят на нас, в основном конечно же на меня. Не часто тут в таком платье расхаживают, женщины всё больше носят более скромные одеяния. Сам же я сейчас думаю только о том, что мне холодно. Погода то осенняя, видимо зима скоро — и температура с каждым днём падает всё больше. Но за колготками я не побегу из принципа. Да и сомневаюсь, что они как-то помогут.

Наконец мы доходим до двухэтажного деревянного строения, вывеску я даже не читаю, а просто вхожу в дверь, открытую мне Гунтором. Внутри приятный полумрак, я намётанным взглядом считаю — десять столиков, за восемью сидят пары. Женщины и мужчины, итого восемнадцать стрел. Ведь защиты на них нет, а эльфийские стрелы люди пока не могут ловить в полёте. Да и амулеты замечаю только у двоих, и те я смогу пробить за пару выстрелов. Лёгкая работа.

«Угу, видимо профессиональная деформация, так и запишем». — Думаю про себя, пока Гунтор помогает мне снять пальто.

А взгляды всех тем временем уставились на нас. Пока Гунтор кивает людям, видимо тут есть и его подчинённые и даже знакомые, те жадно осматривают меня. Я даже сглатываю от такого внимания. А женщины — вот это настоящие гарпии. Если бы хоть одна магесса тут была — я бы уже сгорел, никакие способности не помогли бы.

Но, видимо этикет не позволяет так откровенно смотреть на «не свою» спутницу, и все отворачиваются. Лишь изредка, как бы случайно, бросают на меня взгляды. Я поворачиваюсь к Гунтору, чтобы сделать очередную пакость, но уже не ему, а этим «леди». Просто роняю сумочку.

— Ой! — Говорю громко.

«Ну держите теперь своих кавалеров, куры!» — Зло думаю я.

Потом нагибаюсь, чтобы поднять, и сталкиваюсь головой с графом.

— Ой! — Вскрикиваю я опять.

Ну да, так-то кавалер должен помочь даме поднять. Но получилось даже лучше, потираем теперь с графом ушибленные лбы, а я все так же стою, давая разглядеть свою пятую точку дамочкам и их ухажёрам. Но, надо отдать должное, лишь трое задерживают взгляд надолго, остальные остаются верны своим леди. Да и что на меня нашло такое, девушки, хоть я их и назвал «курами», вполне себе симпатичные. А то, что злятся на меня или ревнуют — так что тут поделаешь, не их вина.

Проходим и садимся за столик почти посередине. Я принюхиваюсь — но нет, мясом тут и не пахнет. Гунтор, видимо заметив это, говорит:

— Здесь подают только овощные и фруктовые блюда, поэтому и столиков так мало — всегда есть свободные. Сегодня тут достаточно многолюдно.

Да уж, я-то думал — граф в элитном ресторане столик снял, раскошелился. А вот оно как выходит. Продешевил ты Слава с этим кавалером, не наша партия, вот как знал — не наша.

— Хм, спасибо. — Говорю я неуверенно: — Но что-то мне это всё напоминает, как там — пир во время чумы.

— Интересное выражение, леди. — Говорит граф: — Вы правы, но что бы не случилось — жизнь не останавливается.

Смотрим небольшое меню, выбираю себе тушёной капусты, картошки, два десерта из печеных яблок. Подумав, добавляю ещё клубнику в варенье и порцию какого-то овощного супа. Ничего, я теперь ем много, а сегодня раз на халяву — чего бы и не гульнуть. Ну теперь все скажут — у графа «невеста» пол ресторана съела, хотела за посетителей приняться, но он её успокоил ещё парой блюд, которые она проглотила вместе с тарелками. Я ему такую репутацию создам, что и на метр ко мне не подойдёт. И это ещё речи не зашло о беременности.

— Как там обстоят дела с изучением эликсира гномов? — Спрашиваю его, отхлёбывая принесённого супа. Рядом стоит ещё одна большая тарелка. Граф заказал себе тоже самое, правда в меньших объёмах.

— Ваши сородичи помогли, совместными усилиями мы смогли создать, конечно, не аналог, но заметно снижающий активность чумы эликсир. — Говорит Гунтор: — Вас представят к награде, так что отсюда думаю нужно будет вместе ехать в столицу, я даже по такому случаю оформил себе отпуск.

— Кхм. — Давлюсь я супом от столь неожиданной новости, с соседних столиков на нас оглядываются: — К-какие сородичи?

— Был отправлен гонец в Лес, и ваши сородичи отозвались. — Пожимает плечами граф: — Эльфы больше не в изоляции, и в королевстве вновь открыто посольство перворожденных, и даже за такой короткий срок уже есть плоды сотрудничества. И сюда скоро прибудет сотня стрелков, чтобы помочь нам с гномами.

Во дела, а у меня на руках дезертир Элисаль, я и про себя то молчу — тоже, наверное, в дезертиры записали. А это сразу — на кол посадят, без разговоров. А если про ребёнка узнают — абортируют предварительно. Уходить надо отсюда, чем раньше — тем лучше, и не попадаться на глаза длинноухим. Ну ладно, собирался же со всеми через пару дней, вряд ли они так быстро сюда заявятся.

— И когда ожидать прибытия стрелков? — Спрашиваю я, как можно естественней.

— Неделя, может полторы. — Отвечает граф, а я свободно вздыхаю, принимаясь за вторую миску супа. Гунтор тем временем спрашивает: — Вы не хотите с ними увидеться?

— Вы же знаете в каком я была положении. — Качаю головой.: — Я же дезертир, убьют.

— А, вы про это! — Улыбается граф: — Великий Лес уже в курсе, и проводит внутреннее расследование, уже обещано пострадавшим что они могут вернуться домой, а при посольстве создана специальная комиссия — по поиску попавших в рабство эльфов. Официальное заявление Леса — вы прощены!

«Простили значит, мол прощаем тебя за то, что ушла в рабство, в борделе работать, ещё и извиниться надо будет перед лордами наверное?» — Думаю я раздражённо: — «Мы уж как-то сами тут, с усами, кстати про усы…»

— Гунтор, побрились вы, тоже зря, мне нравилась ваша небритость, и усы вам бы пошли. — Вставляю шпильку ему, чтобы стереть это довольное выражение с лица графа.

— Ох, леди, прошу прощения… — Говорит он, и правда переставая улыбаться.

А я тем временем смеюсь злобным смехом в глубине души, принимаясь за порцию капусты, и грубо мешаю её с картошкой. На приборы не смотрю — где и какие, ем всё вилкой. Говорю капитану, жуя:

— Вы простите за мои манеры, всё в полях да в полях, то в рабстве в борделе, то на войне, то в бегах. Да ещё войдите в моё положение…

— Ах, вы про беременность? — Участливо спрашивает граф.

Я второй раз за вечер давлюсь, только теперь картошкой в пересмешку с капустой, начинаю кашлять. Да откуда он узнал, мать его так?! Кто ему это сказал?! Гунтор тем временем встаёт, и легонько бьёт меня по спине, чтобы помочь откашляться.

— Г-гунтор, вы меня удивляете. — Говорю наконец я, отдышавшись и напившись соку прямо из графина.

— И чем же это, леди? — Вскидывает бровь граф.

— Ну как же — я беременная девушка, с приплодом, а вы всё равно за мной ухаживаете. — Объясняю ему.

— Разве дети — помеха союзу двух сердец? — Искренне удивляется он.

А я принимаюсь за десерт, тоже всё нещадно мешая, и ем. Нет ну вы только посмотрите на этого напыщенного петуха, как он там выразился — «союз двух сердец». Поэт хренов. Надеюсь, хоть стихи читать сегодня не будет, этого я точно не выдержу.

— Не знаю, граф, не знаю. — Говорю я, откидываясь на спинку стула, и понимая, что в меня больше не лезет. — Но со своими сородичами я в любом случае не встречусь, мы через пару дней уезжаем, и, прежде чем уйти к замку Ли, сделаем крюк на восток.

— Болота? — Удивляется граф.

— Болота. — Киваю я. — Я же делала доклад, что мы наткнулись на чернокожих воинов и воительниц, и кое-что узнав — я хочу взглянуть на место, откуда они скорее всего пришли.

— Но зачем? — Не понимает он.

— Так надо. — Просто отвечаю я.

— Значит я с вами. — Решительно говорит Гунтор.

А я сейчас уже ни о чём не думаю — от съеденного раздуло как шарик, домой, когда пойдём, придётся графу катить меня по улицам, а не вести под руку. Не надо было так налегать на десерт, как бы теперь еда обратно не пошла. Это уже будет слишком — закончить наш ужин блюющей Славиэль. Я им тут все столики ближайшие изгваздаю.

Тем временем на небольшую сценку в конце зала выходят музыканты, а я замечаю танцпол. Они начинают играть какую-то медленную мелодию, и некоторые мужчины приглашают своих дам. Только я хочу прошипеть графу что бы он не смел — но разведчик неуловимым движением оказывается рядом и подаёт мне руку, приглашая на танец. Если откажусь — опозорю перед его знакомыми. Как бы мне не хотелось ему доставить неудобств — но танцевать придётся. Мужик он, в сущности, хороший, просто не знает, что я тоже мужик и ничего ему не светит.

— Прошу вас, леди. — Говорит он галантно.

Я еле сдерживаю отрыжку, что бы это не получилось своеобразным ответом и благодарностью, беру его за руку и мы идём танцевать. Граф держит меня за талию и ведёт. Я танцевать конечно же не умею, зато тело девушки умеет. Да и танец медленный, ходи себе да кружись.

— Вот сдалась я вам, граф. — Пытаюсь его уговорить, когда мы делаем очередной круг: — Такой вы прямо весь хороший, ну куда вам такая как я, да и сдаётся мне не всё так гладко — чего это у вас нет жены, вон даже Кренон уже скоро собирается обручиться с Элисаль.

— Милая леди, я ждал только вас, и вот дождался. — Отвечает он с улыбкой. — Ещё ни одна женщина не смогла пронзить моё сердце, а у вас получилось, видимо не врут про меткость эльфийских стрел.

— Не врут про меткость эльфов, а стрелы — они могут быть и человеческие, и гномьи. — Поправляю его я, и добавляю: — Эту крепость вам не взять, граф, какой бы вы не были полководец, я вам точно говорю.

— Ничего, крепости не всегда берут вот так вот, штурмом, можно же и осаду подержать — тогда гарнизон сам через какое-то время поднимет белый флаг. — Отвечает он непринуждённо.

«Может дать ему, а?» — Спрашивает ехидный голос в сознании — «Один раз не…».

«Пошёл ты». — Зло отвечаю ему.

Мы возвращаемся за столик, и сидим так некоторое время. Граф рассказывает байки из своей службы, а я ему из своей — вернее из памяти Элисаль. Смеёмся над историями друг друга. Ну просто картина маслом — два старых сослуживца собрались посидеть. Только без алкоголя. Граф тактично не пьёт, зная, что мне нельзя.

Не замечаю, как ресторан пустеет, и мы остаёмся вдвоём. К нам подходит официант, и граф кладёт два золотых. Неплохо мы так погуляли, а я-то графа скрягой хотел назвать. А вот официант странно так посмотрел на кошелек с монетами моего спутника, нехорошо так. Ох чувствую по пути домой нам попробуют устроить гоп-стоп, ставлю свой лук на это.

Выходим в холодный вечер, поднялся ветер, и Гунтор провожает меня домой. В какой-то момент, в одном из переулков, перед нами появляются двое в масках. Я чуть поворачиваю голову — и вижу сзади ещё двоих. Все люди. И о чём только думают, нападая на двух ветеранов?

— Денюжку гони, франт, а то тебя и девку твою почикаем. — Говорит один из них.

«А я им говорил — кинжал надо было с собой брать, а теперь придётся так как-то — приёмчиками и магией» — Думаю раздражённо я.

А пока я размышлял — всё кончилось. Граф на несколько секунд исчез от меня, а потом так же внезапно появился. А я больше не видел никого кто нам бы преграждал путь. Видимо лежат сейчас в канаве сбоку, ну да и боги с ними, даже смотреть не буду.

— Вы в порядке, Леди? — Спрашивает капитан, когда мы снова двигаемся к дому.

— Ну вот, граф, отдали свой долг жизни мне. — Говорю я. — У меня и оружия с собой не было, так бы тут и снасильничали, а потом по горлу — чик, и всё, лежала бы тут мёртвая совсем.

— Не прибедняйтесь, леди, я же знаю на что вы способны, поэтому спасибо что дали мне возможность разобраться с этим самому. — Говорит он, немного кланяясь.

— Не за что, граф, и вам спасибо что не дали им испортить мне хороший вечер с ДРУГОМ. — Говорю ему я, подчёркивая слово «друг».

— Осада продолжается. — Говорит он, когда целует мне руку уже у входа в дом. — Я не отступлю.

— Ваше дело, хотите тратить свою жизнь на разные бесполезные занятия, пожалуйста. — Отвечаю, и иду домой.

Закрыв за собой дверь, облокачиваюсь на неё. Как же устал. Вроде ничего такого сегодня не делал, а как будто три вагона разгрузил с люминием. С лестницы на меня смотрят две пары любопытных глаз.

— А вы чего не спите? — Удивляюсь я: — Завтра собираться в дорогу.

— Ну рассказывай, как прошло?! — Натерпится узнать Ли подробности, она сбегает с лестницы.

— Вы же знаете как я ко всему этому отношусь — это был мой первый и последний ужин с графом, да и с мужчиной вообще. — Отвечаю устало.

— Ну расскажи-и-и! — Умоляет Ли.

— Ладно, расскажу, но дайте что ни будь поесть что ли. — Отвечаю я.

И чего это меня временами так на жор пробивает. Осматриваю себя — да нет, вроде фигура в норме, ничего не изменилось — такая же тощая. Чужой там что ли внутри растёт, другого объяснения у меня нет. А если честно, есть — память подсказывает что через две-три недели начнёт расти живот, и такой вот жор — это подготовка, так сказать, ко второй части балета. Поэтому надо спешить закончить все свои дела. Глянуть на болота и вход в эти подземелья, записать на карте, и в замок. А там видно будет дальше.

Глава 18

Утро встречает дождём за окном и хмурым, тёмным небом. Потягиваюсь, и накинув лёгкую одежду, иду вниз. Выпиваю стакан воды, и чувствую, что меня мутит. И неплохо так мутит, приходится срочно искать тару и меня рвёт желчью.

— Да что такое. — Ругаюсь тихо я, сидя на полу, в обнимку с ведром. — То есть хочется, то вот это теперь.

Встаю, ополаскиваю ведро и рот, возвращаюсь наверх — пока аппетита у меня нет. В комнате осматриваю оружие, проверяю тетиву. Потом приходит черёд меча и кинжала. Дальше проверяю одежду — опять новый комплект, с поддоспешником из лёгкой ткани и даже тонкой кольчугой. Сверху на всё это одевается чёрная жилетка с метательными ножами. Серые штаны с карманами по бокам, и сапоги.

Приходит черёд трофеев. Сначала беру в руки амулет-ключ, он то и должен будет привести меня в нужное место. Но это ещё проверить надо, ведь если не сработает — то можно сразу отправляться в замок. Сжимаю в ладони, пускаю чуть-чуть энергии через него. Руку чуть кольнуло, разжимаю её и вижу, что ключик то не так прост — порезал ладонь. Похоже ему помимо энергии — ещё и кровь нужна. Надеюсь, это не идентификация — свой-чужой.

Над безделушкой появляется маленькая светящаяся точка, и начинает бегать по всему периметру артефакта. Поняв, что вырваться не получится, встаёт на краю одной из граней. Разворачиваюсь, и точка меняет своё местоположение, чтобы остаться устремлённой в определённую сторону.

— Работает. — Говорю я сам себе: — Не знаю, что, и как — но ведь работает же.

Вешаю медальон на шею. Иду к шкафу, и достаю странные клинки. Хватаюсь за рукоять — тяжеловаты, по сравнению с моим. Так, стоп, а что если…

— Сраная магия! — Вскрикиваю, когда чувствую боль в ладони, и бросаю оружие.

По всему лезвию светятся красные надписи, рука снова порезана. У них там что — всё оружие и предметы питается кровью? Ведь стоило пропустить через него немного силы — как меня сразу «укусило».

Поднимаю осторожно клинок — а он уже не такой тяжёлый, даже легче моего. Но всё равно непривычно. И стоило об этом подумать — вес изменился на нужный. Правда последовал очередной укол боли. Нет, нам такое счастье не нужно. Выбрасывать я его конечно не буду, может и пригодится, но пользоваться — это вряд ли. Железка меня выпьет быстрее, чем я кого-то убью. Видел я этих дроу — все мускулистые, высокие, включая женщин. Они то может и могут свою кровь жертвовать оружию и другим предметам, а я вон какой — сирой, тощий и убогий.

Дальше осматриваю свой меч. Достаю из ножен, аккуратно, как любимую девушку. Всё такой же острый, всё так же лежит в руке. Я им не так часто пользуюсь, но всё равно — уже привык. И тут дело даже не в памяти, а просто в ощущениях. Делаю взмах — идеально. А главное — после боя с дроу, ни одной зазубрины или царапины — эльфийское оружие. Беру кинжал, вот с ним хуже. Когда парировал им удар странного меча-кровопийцы — на лезвие осталась вмятина. Не проблема в общем то, баланса он не потерял, а лезвие испорчено ближе к гарде. Но, наверное, стоит в оружейной попросить новый, кто его знает, что ждёт дальше.

Колчан со стрелами полон. Хорошие стрелы, хоть и не эльфийские. Но как я уже говорил графу — славится меткость эльфов, а не их стрел или лука. Одеваюсь в походную форму, с гербом королевства, между прочим, цепляю значок командира стрелков. Лук оставляю, беру лишь меч и кинжал. Проверяю все застёжки и ремешки, вроде бы всё затянуто как надо. Прыгаю — неплохо. Накидываю плащ. Выхожу из комнаты, и стучусь к Ли, потом захожу.

— Подъём, соня. — Говорю ворочающейся в кровати девочке, завёрнутой сейчас в одеяло: — Пора учиться.

— У-у-у… — Недовольно мычит она.

— Давай, через десять минут жду во дворе, завтрак после разминки и небольшой тренировки. — Треплю её по растрёпанным волосам и наблюдаю недовольную мордашку.

Спускаюсь вниз, а тут всё так же — никого нет. Лишь на столе одинокий букет, который вчера подарил граф. Цветы уже подвяли, и ради интереса применяю к ним самое простое заклинание регенерации. Ничего не происходит поначалу, но уже через пол минуты растения как будто оживают — бутоны снова смотрят вверх, и даже чуть раскрылись.

«Когда всё кончится, смогу не только тут на границе служить, ещё и на пол ставки садовником подрабатывать» — Обадриваю себя.

Выхожу во двор, под моросящий дождь. Несколько приседаний, прыжков, небольшая пробежка. Резко достаю меч, делаю пару взмахов, потом бросаю кинжал в дальнюю мишень, возвращаю телекинезом в руку. Вот так, уже лучше. А то расслабился совсем, а дел ещё столько что…

— Эх, жаль у меня нет магии. — Раздаётся сзади голос расстроенной девочки, которая отвлекает меня от размышлений.

— Можно придумать тебе заклинание, вложить его в кинжал, сможешь так же делать. — Говорю задумчиво, отстёгивая свой меч и кладу его на лавку, откуда беру два деревянных, кидаю один девочке: — Правда раза три-четыре, потом нужна будет подзарядка, но обычно за бой и одного хватает, а подзарядку можно придумать как сделать автоматически. Хотя она и получится долгой — но это лучше, чем каждый раз к магу обращаться. Я подумаю над этим.

Девочка ловит меч, и мы сходимся. Фехтует она всё лучше, даже пытается угадать мои движения, и у неё это получается один раз из пятидесяти. Я особо не усердствую, даю даже себя достать в очень редких случаях, нельзя ей давать усомниться в себе на начальном этапе. А ей похоже нравится, не знаю, что на это виляет — старается мне подражать, или просто сама по себе с таким характером.

Беру тренировочный лук и стрелы, дрянное оружие, но на то оно и тренировочное. Выходим с девушкой на позицию, она начинает стрелять. Вот тут о себе даёт знать эльфийская половинка девушки — стрелы почти всегда летят в цель. Стреляет она быстро и метко, для человека — очень быстро. Для эльфа — чуть быстрее человека. И кажется ей это нравится даже больше мечей.

Надо будет поговорить с Ли, объяснить — что воевать и владеть оружием мне нравится гораздо меньше, чем ей могло показаться. А точнее — совсем не нравится. Я просто хочу жить, а это — просто то, что помогает на данном этапе моей жизни продолжать существовать.

«Непонятно только зачем». — Грустно думаю я, видя, как Линель укладывает последнюю стрелу в предыдущую, разрезая её пополам.

— Юная Робин Гуд. — Говорю, держа руку у неё на плече, и смотря на результат стрельбы.

— Кто? — Не понимает она.

— Был такой эльф в том мире, куда вы со мной ходили. — Пожимаю плечами я: — А может быть не был, и это легенда — не знаю точно.

— Странное имя для эльфа. — Удивляется девочка.

— Там всё странное, должна помнить. — Говорю ей, забирая меч, и мы возвращаемся в кухню.

Тут уже сидят некромант с невестой. Да и у меня проснулся аппетит, хватаю пару яблок и сажусь вместе со всеми. Какое-то время напряжённо жуём.

— Эли, Кренон — займитесь подготовкой к походу, припасы, лошади, запасное обмундирование, оружие. — Говорю, доедая последнее яблоко. — Вечером в баню, а завтра с утра выдвигаемся, графа тоже предупредите, он вроде хотел проводить и отпуск для этого взял.

— Хорошо. — Кивает некромант.

Они тоже заканчивают, и уходят, а я смотрю в спину поднимающейся в свою комнату Ли. По-хорошему надо её отправить в замок, но ведь не согласится. И что тогда делать? Приказать? Но кто я ей такой, чтобы приказывать.

Чувствую какой-то странный запах, вожу носом, не могу понять откуда. Иду искать, пахнет вкусно, и незнакомо. Открываю ящик за ящиком, запах всё сильнее. Да что за ерунда, как пёс какой-то. Наконец нахожу нужное — чуть приоткрытую баночку. В ней какие-то полосочки коричневого цвета.

— Мясо? — Смотрю удивлённо на кусочек вяленной то ли свинины, то ли говядины, а может вообще — конины, бурчу недовольно: — И кто у нас не закрыл мясо, знают же, что мы не…

Запах вкусный, кусаю. И почти сразу меня рвёт прямо на пол.

— Да что за утро такое, мать вашу. — Рычу я.

От злости пинаю выпавший из руки огрызок мяса, спотыкаюсь на том, что мой желудок изверг из себя, и падаю.

— Что тут за шум?! — Прибегает встревоженная Ли.

— Да, ерунда какая то — то с утра тошнило на пустой желудок, то вот на мясо потянуло, и почти сразу всё обратно вышло. — Говорю, вставая с трудом.

— Мама говорила, что, когда меня вынашивала — так же было, и есть много всякого хочется, даже того, что раньше не ел и что не можешь. — Поясняет мне девочка. — Животик потом начнёт расти — легче станет.

— И что делать? — спрашиваю полуэльфийку, сам осматриваю штаны — придётся снимать и прачке отдавать. Хотя вроде в шкафу были запасные.

— Радоваться! — Весело говорит Линель, подбегая, обнимая и осторожно рукой трогая через броню мой живот.

— Чему? — Недовольно спрашиваю её.

— Что маленький скоро будет, чему же ещё! — Весело говорит девочка: — Я гулять с ним буду, играть, пелёнки менять!

«Тут же нет памперсов!» — В ужасе думаю я, потом успокаиваю себя: — «Но есть служанки».

— Может поедешь в замок, подготовишь там всё к нашему возвращению? — Спрашиваю, пока у девочки хорошее настроение.

Она отходит, хмурится, скрещивает руки и говорит:

— Я тебя одну не отпущу.

Махнул ей рукой, и прошу:

— Принеси швабру и тряпку, уберу за собой.

Через минуту девочка приносит требуемое, беру ведро и набираю воды. Всё вымываю и сливаю грязную воду в сток у дома. Прополоскав рот, съедаю ещё яблоко, и иду наверх. Настроение плохое — это ещё живот не начал расти, я пока даже не представляю, что меня ждёт. Ходить сколько там месяцев придётся? Ещё семь вроде, или около того. Сижу на кровати, без штанов, схватившись за голову.

— Леди, разрешите? — Спрашивает граф из-за двери.

— Подождите, пожалуйста. — Отвечаю ему.

Вот ещё, принесла его нелёгкая — думаю я, одевая чистые штаны и застёгивая все крепления. Перевешиваю кинжал и меч, подхожу к большому зеркалу, которое так и не убрал. Вроде неплохо. Поправляю причёску, и тут бью себя больно по лбу, с шипением говорю:

— Дебил, перед кем хорошишься!?

Ну всё, похоже началось — то, чего я боялся, случилось. Я теперь и в голове похоже превращаюсь в женщину! Со злостью пинаю поворотное зеркало ногой, оно делает одни оборот и бьёт меня по носу.

— Ой, сволочь! — Вскрикивая, падаю больно на задницу, держась за лицо.

Граф ломает защёлку двери и вбегает в помещение, прикрывая меня собой. Осматривает всё, но не найдя противников, помогает мне встать.

— Спасибо. — Бурчу ему, держась за нос.

— Что случилось, леди? — Непонимающе спрашивает он.

— Упала, случайно. — Пожимаю плечами.

Запускаю регенерацию, а сам вытираю нос платком из шкафа. Подхожу к зеркалу — нос красный, на лице следы крови, которая уже не идёт. Лью немного воды из графина на столе, и умываюсь. Смотрю опять в зеркало, и удовлетворившись, вытираю лицо.

— Граф, слушайте, а насколько вообще безопасно на востоке от королевств? — Спрашиваю Гунтора я, закончив все процедуры.

— Какой-то серьёзной силы там нет, разве что ближе к границе — скрываются разбойники, которых ищет королевская служба. — Отвечает он: — Чуть дальше — дикие звери, ящеры, и главное — болота. Да и климат там — почти всегда пасмурно и дождь, дрянное место, но я бы не сказал, что опасное. Вряд ли те же беглые преступники рискнут нападать на хоть как-то организованный отряд.

— И почему же королевство ещё не забрало себе эту территорию? — Спрашиваю его.

— Болота. — Пожимает плечами граф: — Вы просто их не видели, там ничего нельзя сделать — ни построить что-то, ни растить, совершенно непригодная местность.

— Понятно. — Говорю, качая головой.

По идее Ли не должно ничего там угрожать, тем более с ней будем все мы. Но помниться и в прошлый раз граф заявлял будто опасности нет, стена всё выдержит и тому подобное. Сложно, но я её возьму с собой — не хочу отпускать девочку. Тем более ни в какие приключения лезть не собираюсь, просто разведаем территорию и вход.

— А вы зачем пожаловали? — Спрашиваю капитана.

Он сейчас в форме, почти как моей, только значок разведчика на груди.

— А я уже в отпуске, пришёл к вам — завтра утром всё равно вместе уезжать, а свободные комнаты тут есть. — Отвечает он.

— Мне нужен новый кинжал. — Говорю ему, показывая свой, немного подпорченный.

— Возьмите мой, а этот я обменяю. — Говорит граф, и отдаёт мне своё дополнительное оружие.

Кинжал оказывается почти копией моего, и легко занимает место в ножнах. Граф уходит куда то, видимо в оружейную, а я спускаюсь вниз с луком и стрелами. В голове опять тяжелые мысли, выхожу на полигон, и начинаю расстреливать мишень, нашпиговывая её стрелами. Выхожу на такую скорость, что тренога с кругом просто падает. Принимаю за следующую, беря уже учебные стрелы. Нужно выпустить пар.

Пока вот так тренируюсь, возвращается некромант с эльфийкой, вижу, как заводят к маленькой конюшне лошадей.

«То ли кобылы, то ли гнедые» — Думаю я со злостью: — «Что теперь, в поисках члена под каждую заглядывать?!»

— Дерьмо. — Бурчу себе под нос, выпуская очередную стрелу.

— Что-то случилось? — Спрашивает Эли, подходя сзади.

— Нет, просто настроение такое. — Пожимаю плечами.

Осматриваюсь — уже закат. Я тут что, весь день стрелял? Смотрю на мишени — половина лежит, вторая половина забита стрелами под завязку. Под конец я уже целился не в центр, а просто набивал круг стрелами что бы не осталось свободного места. Отмахиваюсь, и иду смотреть лошадей. К сёдлам приторочены сумки, уверен, что зачарованы и продукты в них не портятся. Прекрасно. Кидаю лук и колчан эльфийке, сам иду к бане. Нужно смыть с себя всю грязь.

Но водные процедуры не приносят облегчения, поэтому возвращаюсь в дом, и даже не пожелав никому спокойной ночи, и не спросив, как всё прошло, иду к себе в комнату. Вижу на стуле постиранные штаны, и становится опять тошно и тоскливо.

— Что-то случилось, хочешь поговорить? — Спрашивает Эли из-за двери.

— Всё нормально, просто этот, ну в общем из-за беременности — перепады настроения. — Отвечаю им, ведь скорее всего там и Ли где-то рядом: — Завтра пройдёт, а сейчас хочу побыть один… Одна.

Ложусь в кровать, и зарывшись в одеяло, проваливаюсь в сон без сновидений.

* * *

Утром просыпаюсь рано, солнце только-только взошло, за окном опять моросит неприятный дождь. Одеваюсь, по привычке всё проверяю. Лук с колчаном, полным стрел, оказывается у стены. Дверь не закрывается, граф вчера сломал защёлку, видимо эльфийка занесла перед сном. Цепляю его за спину вместе со стрелами. Подумав, рядом с основным мечом, вешаю один из трофейных — вдруг пригодится. Осматриваю последний раз комнату — неизвестно, когда сюда вернусь, и вернусь ли вообще. Прощаюсь мысленно, и иду вниз, к кухне.

— Как ты? — Спрашивает Ли едва меня увидев.

— Всё хорошо, накатило вчера что-то. — Обнимаю её, прижимая к себе, осматриваю остальных: — Вы тут не при чём.

Все одеты по-походному, форма вся королевская, с гербами. Так что проблем с проездом нигде быть не должно. Выходим, седлаем лошадей и начинам путь. Впереди граф, за ним я с Ли, за нами некромант с эльфийкой. Дождь кончился, и тучи начинает пробивать солнечный свет. Снимаю капюшон и глубоко вдыхаю воздух — чистый, свежий, приятный.

— Куда именно мы направляемся? — Спрашивает капитан, поравнявшись с нами.

— Сейчас, отойдём еще немного от замка — и попробую узнать. — Говорю я ему.

Едем по знакомой дороге, время от времени попадаются повозки, идущие к крепости. Один раз пропускаем отряд конных всадников, пару раз видим гонцов. Ничего не напоминает о войне, но оно и не мудрено — гномы так и не смогли прорваться. И моя заслуга в этом тоже есть, что греет душу. Значит не зря я всё это пережил.

Через пол часа я всех останавливаю, на мне скрещиваются внимательные взгляды. Снимаю с шеи медальон, пропускаю чуть-чуть силы через него, чувствую укол. Через пару секунд уже знаю направление, и команду всем ехать за мной. Ещё через час, не доезжая до Чумного Баронства, маячок смотрит ровно на восток.

— Нам нужно где-то тут свернуть, сзади точно пути нет, а дальше? — Спрашиваю всех: — Я уже не помню, давно мы тут проезжали, да и не интересно тогда было — что там.

— Будет тропа небольшая, там лошади точно пройдут, а вот дальше лес, но вроде бы не особо густой. — Говорит Кренон.

И действительно, через пол часа сворачиваем на едва-заметную тропу. По ней видимо ходят пешком, уж очень она узкая, и ходят не часто — почти заросла. Да и что людям делать в лесу перед болотами? Разве что преступники так уносят ноги из королевства.

Лес тоже оказывается куцым, деревья давно потеряли всю листву, да и стоят разрозненно — на лошадях пройти нет совершенно никаких проблем. Через два часа такого пути, когда уже стало видно конец вдалеке, начинаю чувствовать запах сырости и камыша. Очень знакомый мне из моего мира.

Дорога под копытами лошадей становится всё более расхлябанной, и конечности животных немного погружаются в грязь при каждом шаге. Меня это несколько беспокоит, но пока всё ещё можно ехать верхом. Тем более некромант и Гунтор не выказывают никакого удивления. Только я, Эли и Ли посматриваем с беспокойством на это.

Наконец лес становится ещё реже, а потом совсем обрывается. Перед нами открываются бесконечные болотистые поля. Впереди — только слой непонятных водорослей, или травы — вся она лежит на воде. Я слезаю с лошади, и пытаюсь наступить — получается. Земля держит, ногу не засасывает. Вот только сапог по голенище уходит под воду.

— Как же мы привалы будем устраивать? — Говорю я, смотря на медальон, который показывает, что идти надо куда-то вперёд, прямо в это болото.

— В основном местность тут такая, но можно даже отсюда заметить — встречаются иногда небольшие холмики суши. — Говорит граф, стоя рядом и смотря вперёд: — Идти надо осторожно, болото может засосать в любом месте, без проводника конечно будет тяжеловато, но боюсь на поиски такого могли уйти недели. Вы бы не согласились ждать. Да и проводник может завести в засаду.

— Что же делать? — Спрашиваю я.

— Не всё так плохо, я вот уже сейчас вижу небольшую тропинку, ведущую в нужную нам сторону. — Пожимает плечами граф. — Леди, а эта ваша штука — показывает сколько нам идти ещё?

— Возможно, но не знаю как это определить. — Отвечаю я. — Думаю, что не больше одного-двух дневных переходов, вряд ли эти дроу, у которых мы и забрали амулет, слишком далеко ушли от места входа.

— Интересно, скольких они потеряли при переходе через горы. — Спрашивает Кренон, то ли нас, то ли сам себя, смотря на близкий горный хребет.

— Может они не переходили через горы. — Возражаю ему.

— Нет, всё что в горах и под ними — контролируется гномами, а вот поверхность вполне можно преодолеть незамеченными. — Говорит маг: — Правда это сложно, поэтому и идут все через перевал, но дроу не проходили там.

Мы сворачиваем чуть правее, на тропинку, примеченную графом. Просто чуть менее сырая земля, и чуть меньше воды и водорослей. Небо затянуто тучами, время от времени моросит дождь, поэтому плащи мы не снимаем. Очень надеюсь, что я прав — и мы скоро прибудем к точке назначения.

* * *

Третий день пути. Все измотаны, конца этому бесконечному серо-зелёному пейзажу нет и не предвидится. Иногда нам встречаются хибары, или палатки. Но из них никто не выходит — то ли пустуют уже давно, то ли хозяева решают не показывать оттуда нос — от греха подальше. Устраивали ночёвки на небольших холмиках, дежурили по двое и по очереди, от этой повинности освободили только Ли. Но девочка всё равно, один раз напросилась и вместе со мной и Графом провела большую часть ночи, всматриваясь в непроглядную тьму, прислушиваясь и пытаясь почувствовать врагов.

Тут, уже далеко от королевства, встречались даже деревья. В основном ивовые, очень редкие, и древние. Стволы таких великанов в диаметре достигали метров пяти минимум. Под одним из таких мы как-то увидели сруб, не знаю уж как сюда брёвна затаскивали, хотя возможно тут раньше были и ещё деревья. Решили объехать, неизвестно что там могло быть — может ведьма какая болотная, или банда каннибалов.

— Если завтра до конца дня ничего не найдём — возвращаемся домой. — Решительно говорю я: — Вернёмся, когда ни будь потом, лет через десять, если, конечно, амулет ещё будет работать.

В очередной раз устраиваемся на ночлег. Этим днём мы встретили стаю ящеров — очень похожих на тех, которые используют дроу. Но без наездников, явно дикие. Животные решили с нами не связываться, и ушли в сторону от пути. Я сидел перед костром, и всё рассматривал амулет — он неизменно показывал направление. Мне хотелось увидеть что-то еще, какой-то знак — например, что светится он стал ярче, и это бы говорило о близости входа/выхода в подземелья. Но нет, всё оставалось так же. А эти дроу могли пробыть в пути и месяц, а потом месяц через горы добираться. А может быть ключ давно сломан, или показывает неверный путь чужакам.

— Это вам. — Вздрагиваю, когда слышу голос графа сзади.

Принимаю у него какую-то кувшинку, смотрю скептически на неё, и на графа.

— Продолжаю осаду. — Поясняет он с улыбкой.

Настроения нет даже спорить, просто пожимаю плечами, и говорю:

— Спасибо.

— Леди, не расстраивайтесь, возможно завтра нам улыбнётся удача. — Успокаивает меня капитан.

Качаю головой. Вижу, как из своей палатки выбираются некромант и эльфийка. Встаю, и иду спать к ним, а граф в своё походное жилище. Ложусь так, только снимаю сапоги. Засыпаю быстро, просто проваливаюсь во тьму от усталости и тревожных мыслей.

* * *

С утра нам улыбается удача. Мы огибаем очередной небольшой холмик, и я решаю сверится с амулетом. Сначала не нахожу слов, когда вижу, что шарик двигается в сторону нашего препятствия. Не верю своим глазам, и только когда мы возвращаемся на тропу, а маяк показываем мне направление ровно противоположное — я спрыгиваю с лошади, и иду к цели. Осторожно обхожу преграду, сзади подтягиваются остальные.

— Здесь? — Спрашивает Элисаль.

— Да. — С замирающим сердцем говорю я.

Убираю медальон под кольчугу, как будто боюсь, что его отберут у меня.

— Ты же помнишь, просто посмотреть! — Говорит настороженно Ли.

— Да-да, но надо ещё вход найти, всё запомнить. — Быстро отвечаю ей, потом добавляю для капитана: — Граф, нанесите всё на карту, что бы сюда можно было вернуться, когда… Придёт время.

Обхожу уже второй раз непонятное строение — а это было именно строение, ведь не может быть настолько ровным, куполообразным, обычный природный холм. Всё это покрывает ровный слой водорослей, длинных, тянущихся. По-хорошему — руку туда совать не стоило, но я должен был найти путь дальше, поэтому просто стал всё прощупывать мечом. И после десятой попытки у меня получается — меч проваливается. Я срубаю ветки и перед нами открывается тёмный проход. Зажигаю огонь на руке, и осторожно прохожу внутрь.

— Я с тобой. — Цепляется за меня Ли.

Не протестую, хотя возможно стоило бы, но сейчас я как кладоискатель, добравшийся до цели. Ход не длинный, и кончается через метров двадцать, круглой плитой.

— Портальный камень… — Шепчу заворожённо.

— А больше амулетов при этих ваших, как их — дроу, не было? — Спрашивает нас капитан, подошедший сзади.

— Нет. — Расстроено говорю я.

В один предмет — одно заклинание. Другого я не знал, только очень сильные маги могли такое делать. Так что сомнительно что у женщины, которую я обобрал после смерти, был дорогой амулет, в котором и поиск входа, и ключ для перехода.

— Возможно Мазиф поможет, кто знает, ему тоже будет это интересно. — Говорит Кренон.

Я грустно киваю, может и поможет. Но когда теперь это будет?

«А ты разве собирался туда сразу, ничего не забыл?» — Спрашиваю сам себя.

— Да, надо будет с ним поговорить. — Шепчу я.

Как бы тихо не говорил — похоже все услышали. Чувствую, как Ли расслабилась и отпустила. Эли, некромант и граф пошли на выход, девочка дёргает меня за рукав, когда я поворачиваюсь, обнимает и говорит:

— Не расстраивайся, вернёмся сюда, когда ни будь, у нас всё получится.

Улыбаюсь ей, целую в щёку, киваю и треплю по голове. Она поворачивается и тоже уходит, а я так и остаюсь стоять на портальной плите. Потоптался, погрустил — и хватит. Пора возвращаться. Меня ждёт ребёнок, потом служба, и уже тогда можно будет вернуться сюда.

— Осторожно! — Слышу снаружи.

Пол и стены вздрагивают, я напрягаюсь, готовлю телекинетический удар, но не понимаю откуда атака. Потом до меня доходит, рушится это странное здание, готовлю телекинез — что бы отбросить в сторону то, что на меня может упасть. Пытаюсь сделать шаг — но поздно. Руны на камне загораются, а в груди чувствую боль. Такую же как когда сжимал амулет. Видимо я пропустил через себя силу, и активировал его. Всё-таки он является и ключом.

Из меня как будто откачивают силу, наваливается слабость. Руны горят всё сильнее, а потом приходит тьма. Но прежде, чем исчезнуть, я слышу откуда-то снаружи:

— Не-е-ет, Слав…!

* * *

Очнулся в полной темноте, не разобрать ничего, почти всю силу высосал портал. Принимаю сидячее положение, зажмуриваюсь, пытаюсь сосредоточится. Открываю глаза — так, хорошо, хоть что-то видно стало. Очертания какого-то строения. Зажигаю на пальце слабенький огонёк, на что хватает сил, смотрю под ноги.

— Дерьмо. — Ругаюсь себе под нос.

Портальный камень на этой стороне разрушен, почти полностью. Хватаю амулет на шее, держу в кулаке и пропускаю немного энергии через него. Происходит знакомый уже укол, руны на разваленном портальном камне чуть загораются, и тухнут.

— Это ещё ничего не значит. — Говорю себе успокаивающе.

Ведь может быть что он работает, просто во мне мало силы. Его брат-близнец наверху оказался прожорливым, так может и тут — посидеть, подождать пока резерв восстановится.

Тушу огонёк и ещё раз осматриваюсь. Глаза медленно, но привыкают. Я на руинах какого-то здания, крыши нет, стены целы только частями. Например, впереди меня — провал, уходящий во тьму. Зачем я сюда собирался, что я хотел тут найти, а главное — КАК?!

И только думаю о том, что надо отсидеться, дождаться как заполнится резерв, слышу шаги. Кто-то приближается, двое, не скрываясь. Перебираюсь в самый тёмный угол и усаживаюсь там, в надежде что в такой тьме меня никто не увидит.

— Риззар, что ты там мог почувствовать, портал сломан! — Говорит первый, голос мужской, на общем.

— Бинор, я тебе говорю — был переход, не зря госпожа поставила нас отслеживать, она знала, что эти трусы вернутся. — Это уже второй, голос помоложе.

— Ага, трусы, у нас в три раза больше воинов было, и сама жрица поддерживала атаку! — Опять первый.

К проёму приближаются два еле-заметных в темноте силуэта, а вот их глаза — видно отлично. Сейчас зрачки похоже расширены, а на их дне — как у кошек, отражается зеленоватый свет. Они встают в проёме, замирают, смотрят прямо на меня. Я тоже не двигаюсь, в надежде что пронесёт.

— Риззар, кто это? — Говорит первый.

— Не знаю. — Задумчиво отзывается второй.

— Она думает, что мы не видим её. — Задумчиво говорит тот, которого зовут Бинор.

— Кожа белая, ты посмотри, и уши, что-то слышал о таких. — А это Ризор.

— Но она не из наших. — Уже как-то уверенней начинает Бинор, после долгого молчания.

— Женщина… — С трепетом в голосе продолжает Риззар: — Я еле засёк переход, камень то сломан, она оттуда, сверху, может…

— Может… — Поддерживает Бинор, делая шаг ко мне: — Это будет необычно, смотри какая беззащитная, поиграем…

Срываю лук со спины, и делаю два быстрых выстрела. Этим двоим далеко до той воительницы, которая меня чуть не прикончила. Оба падают рядом, со стрелами в глазницах.

— Друг с дружкой поиграйте, уроды. — Плюю в них.

Осматриваю одежду — чёрные тряпки, кольчуга, сапоги. Из оружия — что-то вроде мечей на длинном древке, и кинжалы. Качество — обычное, мне не интересно. Решаю, что дальше сидеть тут смысла нет, главное я услышал — портал сломан. Возможно, с той стороны сюда и можно попасть, а обратно надо искать другой. И еще — они тоже знают общий. Внешность — как и у тех, которых мы убивали в деревне орков. Это явно дроу, так что я пришёл по адресу.

Выхожу осторожно по обломкам здания, вижу лестницу на второй этаж, поднимаюсь и осматриваю всё.

— Ну попал. — Шепчу себе под нос.

Вижу пары патрулей вдалеке. А ещё, к дому бегут шесть тёмных силуэтов, то ли почувствовали смерть товарищей, то услышали что-то. Быстро соображаю, и спрыгиваю вниз, за домом. Рядом какие то скалы, рассмотреть всё уже не такая проблема — то тут, то там везде непонятный светящийся то ли мох, то ли какие-то камни. Осторожно пытаюсь взобраться наверх, чтобы затаиться среди камней. И когда уже собираюсь подтянуться, забрасывая тело на уступ, прямо на меня выглядывает голова очередного дроу — молодой, коротко стриженный.

Мы смотрим друг на друга, моргаем, потом я говорю тихо:

— Привет.

— Привет. — Отвечает он, потом сообразив что-то, кричит: — Тревога!

Отпускаю руки, выдёргиваю лук, стреляю и успеваю попасть до того, как голова скрывается из виду, парень остаётся с подарком в глазу. Сам же аккуратно приземляюсь на землю. На всё уходит секунда. Пытаюсь сообразить, что делать дальше — но ничего не выходит. Я тут совершено не представляю раскладов. Ещё чуть-чуть — и будет паника.

Вспоминаю что видел со второго этажа дома. Всё окружают скалы, есть один выход, откуда сейчас бегут солдаты или стража, чёрт их разберёшь — этих афроэльфов. Наверху кто-то есть, значит на скалы дорога закрыта.

«Значит будем прорываться к выходу, это лучше, чем ничего». — Решаю я.

Пускаю пару стрел туда, где мы поприветствовали друг друга с дроу. Одна попадает, вторая проходит по касательной и лишь задевает голову, но не потому, что незнакомец уклонился, а просто он почему-то дёрнулся, сам. Цыкаю языком, беззвучно ругаюсь. Все перекрикиваются, слышу какие-то команды — языки перемешаны, кто-то говорит на общем, кто-то на своей тарабарщине.

А потом слышу звон мечей. Значит я тут не один обороняюсь? Это мне явно на руку. Выглядываю из-за дома, и пускаю три стрелы — все в цель. Слышу шорох сзади, резко вскидываю лук, останавливая удар. Дерево выдерживает, отвожу оружие противника, и выхватив кинжал, кидаю в него. Возвращаю телекинезом, и достаю меч, принимаю пару новых ударов и достаю горло противника. Сзади бьют в спину, и я падаю на землю. Пытаюсь подняться — не получается, опять кто-то бьет, теперь по рёбрам, и быстро отскакивает. Лишь чудом замечаю приближающийся металл, подставляю так и не выпущенный меч.

— Цзинь. — Звенит металл.

«Ну всё, похоже конец, прости дурака, Славиэль…» — Думаю обречённо, пока противник давит сверху на меня.

Ещё секунда — его помощники опомнятся, воткнут мне в брюхо какое ни будь железо. Но нет, мы боремся. Собираюсь с силами и отбрасываю тёмного телекинезом. Вскакиваю, кидаю ещё летящему тёмному кинжал. Обратно вернуть не успеваю, снова нападают. В этот раз двое, отбиваюсь мечом, резко отпрыгиваю назад и выхватив лук, пускаю две стрелы — им этого достаточно. Не успеваю опомниться, сзади кто-то протыкает плечо.

— Аа-а-а. — Кричу, резко разворачиваюсь, оставляя оружие у себя в ране и слышу, как трещат кости.

Левая рука безвольно обвисает, лук падет на землю. Притягиваю упавший меч телекинезом и протыкаю очередного врага в шею, которая не защищена ничем. Оглядываюсь и успеваю поставить блок следующему тёмному.

— Цзинь-цзинь-цзинь.

Слышу звук металла как будто через вату, голова кружится, вижу, как к противнику сзади спешит подмога. Падаю на спину, закрываюсь от очередного удара и жду последнего, добивающего. Но его не происходит. Вижу только как из груди противника торчит чёрный клинок, такой же как мой второй, на поясе. Вот и всё, вот и сестра той девушки пришла, а по совместительству — моя смерть. Откидываю голову назад, чувствую, как к горлу приставили металл, и слышу женский голос, на общем:

— Кто это?

— Не знаю, мать, но она забрала немало жизней Аун'Аеров. — Это совсем молодой голос.

— Интересно, это ведь лесная эльфа. — Опять женский голос. — Что же теперь с ней делать?

— У неё меч этих выродков, и ключ! — Вскрикивает ещё какой-то мужчина, грубо срывая с меня медальон.

— Хм, интересно, сука Хилрая не отдала бы свою оружие никому, значит это трофей. — Задумчиво говорит женщина: — Я её забираю, нужно будет хорошенько расспросить эту девочку.

— Ты не можешь, у нас договор, никто из находящихся здесь не должен остаться в живых! — Кричит мужчина.

— Договоры, обязательства, как это всё скучно… сын — убейте их всех. — Говорит насмешливо женщина, склоняясь надо мной, поднимая над землёй. — И позовите кто ни будь целителя.

Успеваю услышать неприятный чавкающий звук, и вскрик мужчины. А потом другие такие же. А ещё — лицо красивой женщины, которая несёт меня куда то, и теряю наконец сознание.

Глава 19

В себя приходить неожиданно тяжело. Во всём теле слабость, даже веки налились каким-то свинцом, и не хотят открываться. Слышу близкие голоса время от времени, но соображаю очень медленно, кажется меня одевают во что-то и накрывают одеялом. Понимаю, что говорят не на общем, очень жаль. Наконец получается открыть один глаз, потом второй.

Всё как будто через плохие очки, очень мутно. Но я уже понимаю — лежу в какой-то комнате, вокруг полумрак. Свет приятный, мягкий, жёлтый. Как будто от свечей или специальных магических светильников.

Пытаюсь сообразить на чём я лежу — что-то мягкое, а накрыт я одеялом. Лёгким и мне не жарко. Пытаюсь поднять руки — не получается. Сдвигаю ладони на живот, так почему-то спокойнее.

На мне какая-то рубашка — из очень приятной ткани. Шёлк? Возможно. Вспоминаю что произошло, бой, и как меня чуть не убили в очередной раз. Главное Ли не рассказывать, когда вернусь. Если вернусь.

«Мне продырявили плечо!» — Приходит внезапная мысль.

Но нет, боли не чувствую. Руки хоть и слабо, но повинуются. Пытаюсь почувствовать магию в себе — нет, не получается. Вернее — я пустой, совсем, что-то постоянно вытягивает из меня силу. Всё-таки я похоже в плену, и те, кто это сделал — не хотят рисковать. Радует, что не в каменном подвале на цепи. Хотя ещё непонятно — может подвал лучше?

— Проснулась? — Спрашивает знакомый женский голос.

Точно — красивая женщина, взяла меня с лёгкостью на руки, и унесла. Она не выглядела опасной, но я помню её команду и неприятные чавкающие звуки, вскрики тех, кого предали. Я читал — для дроу это норма. Но меня пока не мучали, и даже вылечили, так что возможно пока не убьют. Пока.

— П-п-п… — Пытаюсь сказать я.

— Сейчас. — Отвечает женщина, и чувствую, как к губам прислоняется ложечка с водой.

Она поит меня осторожно, медленно, как ребёнка. Вспоминаю как она отдавала команды, называла кого-то сыном — ей уж явно побольше чем мне, может даже больше, чем Славиэль.

— Сейчас станет полегче. — Говорит тихо женщина.

Зрение наконец проясняется, я даже могу покрутить головой. Лежу в огромной кровати, накрытый красным одеялом, на чёрной простыне с серыми подушками под головой. Стены завешаны какими-то чёрными шторами, лишь одна, дальняя с дверью ничем не украшена — просто чёрная каменная поверхность, в которую врезана деревянная дверь.

Пытаюсь снять с себя одеяло, получается отчасти. Женщина приходит на помощь, и стягивает его. Я могу её наконец рассмотреть — длинные белые волосы, сейчас распущены, зелёные яркие глаза, красивое до невозможности лицо и идеальная фигура. Одета она сейчас в обтягивающий халатик до колен. Как только сняла с меня одеяло — уходит в кресло напротив кровати, берёт со столика бокал из чёрного стекал, делает глоток. Я молчу.

— Я жду. — Говорит, поставив бокал обратно.

Осматриваю наконец себя — на мне ночная рубашка из непонятного материала, какие-то женские трусики на завязках с двух сторон, а самое главное — на запястьях, и шее чёрные ленты из того же бархатного материала. Всё это могу рассмотреть в зеркале, которое располагается на весь потолок. Ещё раз щупаю материал, очень уж приятно.

— Паучий шёлк, и это последний вопрос, на который я тебе ответила, пока ты мне не рассказала, как и зачем оказалась тут. — Она снова делает глоток.

— Случайно, мимо проходили. — Отвечаю шёпотом.

Женщина хмурится, меня снова придавливает к кровати, на ногах оказывается тоже есть ленточки, и я их сейчас ощущаю. Издаю тихий стон — становится тяжело дышать.

— Ты врёшь, и, если опять будет тоже самое — с тобой будет говорить палач. — Бросает она недовольно.

Вот тут я понимаю — подчинённые у этой мадам явно такого голоса стараются избегать. А то раз по горлу — и в канаву. Как граф на днях с грабителями. У неё всё просто, судя по всему. Пытаюсь выкрутится, и когда становится легче, говорю:

— Мне нужно заклинание, прочитала в одной книге что оно есть здесь, нашли вход, но…

Пытаюсь отдышаться, тяжело говорить, видимо женщина чувствует это, и делает послабление, я наконец продолжаю:

— Но сработал амулет, затянуло в портал.

— Ты не врёшь, но недоговариваешь. — Устало произносит она, ложится рядом на кровать, смотрит мне в глаза, когда я поворачиваю голову, говорит: — Слушай, ты или сейчас мне рассказываешь всё…

Её пальцы проходятся нежно по груди, шее, щеке. Потом она поворачивает мою голову, приближается губами к мочке уха, кусает. Чувствую тепло внизу живота, становится приятно, невыносимо, как никогда ещё в этом теле.

— Аа-а-ах… — Издаю стон.

— Так вот. — Продолжает она, теперь пальцы ползут по животу, все ниже, перебираются на внутреннюю сторону бёдер.

— О-о-ох… — Не выдерживаю я.

— Да, на чём мы там остановились? — Она снова губами приближается к лицу, нежно целует: — Если сейчас не рассказываешь всё от начала и до конца, то я точно позову палача.

— А-а-й-й… — Опять издаю позорные стоны, когда её язык касается моей щеки.

Вот теперь я понимаю, что такое — «бабочки в животе». У меня сейчас по всему телу мурашки, и целый улей этих бабочек в животе. Все они там разбушевались и занимаются явно не тем, чем должны заниматься нормальные бабочки. Что же делать? Продолжать брыкаться, но почему-то мне кажется — в следующий раз точно будет палач. Так не лучше ли всё рассказать, тем более — она меня не знает, так даже проще, но сначала:

— П-п-прекрати, прошу… — Умоляю её.

— Что, это? — Спрашивает она, стягивая одну бретельку ночной рубашки, и целуя сосок.

— О-о-ох… — Очереной мой стон, потом наконец выдавливаю из себя: — Я н-н-не с-с-смогу т-т-так говорить…

— Белая рубашка, для белой девочки, как это мило. — Говорит задумчиво она, крутя пальцем у меня по груди, и вызывая очередные приятные ощущения, до какого-то безумия приятные.

Это точно магия, какое-то колдовство или вроде того. Я просто не могу сдержаться, как же мне хорошо и страшно от этого. Твою мать, как же быть.

— Может мне и не нужны ответы, оставить тебя — как мою маленькую, беленькую девочку-игрушку, как тебе такое? — Она проводит языком мне по щеке, прямо по татуировке: — А, командир стрелков лесных эльфов?

— М-м-мои ответы… — Пытаюсь сказать я, но замолкаю, опять сводит всего от удовольствия и желания продолжения, потом наконец заканчиваю: — М-м-могут быть интересными тебе.

— Хорошо, девочка, удиви меня, хотя я примерно представляю как к тебе попали мечи моих врагов. — Наконец отстаёт она от меня: — Но если не удивишь своей историей, то извини, быть тебе моей игрушкой. Договор?

— Договор. — С облегчением отвечаю я.

— Тогда давай сначала своё имя, надо же мне как-то к тебе обращаться. — Она просто лежит боком ко мне, отодвинувшись, приветливо улыбается и смотрит.

На вид ей лет восемнадцать, но хрен там плавал — передо мной умудрённая жизнью женщина, умная, с опытом. А умная, красивая женщина с опытом — страшное существо. И что, всё-таки рассказать ей всё? Решаюсь, говорю:

— Слава.

— Ты не врёшь, но какое-то странное имя для эльфа. — Хмурится девушка.

— Я не эльф, я человек, и в моём мире Слава — обычное имя, для мужчины, а полностью — Вячеслав. — Говорю ей и ожидаю реакцию.

— Ты меня удивила, девочка, очень удивила, и ты не врёшь. — Говорит она взволнованно. — Может быть у тебя проблемы с головой, ты душевнобольная?

— Нет. — Отвечаю я.

— Что же, продолжай, посмотрим, что ты мне расскажешь.

И я начинаю свой рассказ, прямо с момента, когда я сбил несчастную девочку. Она время от времени перебивает, и просит объяснить некоторые термины — машина, полиция, НИИ. Но схватывает всё на лету. Даже про машину долго объяснять не приходится. То ли дроу прекрасно осведомлены и им кто-то докладывал о войне наверху, то ли они всё-таки выбираются время от времени из своей берлоги и проводят разведку. Когда дохожу до чумы, она спрашивает удивлённо:

— Наверху до сих пор не победили эту болезнь и называют её чумой?

— А у вас нет чумы? — Уже удивляюсь я.

Она забывает, что у меня нет права на вопросы, и отвечает:

— Нет, есть одно средство от этой заразы, и оно тут повсюду.

— Не жертвоприношения? — Спрашиваю я настороженно.

— Что? — Не понимает она: — Нет, один гриб, его у нас используют в разных блюдах. Но давай не будем отвлекаться, продолжай, мне не терпится узнать, что там дальше.

Я рассказываю про бордель, работорговлю, как бежал и потом встретился с Ли, как мы решали, что делать с Элисаль и её освобождении. О битве на стене, походе к гномам и как я узнал страшную тайну коротышек. На этом моменте она смеётся и фыркает:

— Всегда знала, что эти коротышки ни на что негодны, всё у них через одно место — это же надо, столько ценного материала тратить на такую глупость.

Сглатываю нервно, делаю вид что тоже смеюсь над её «смешной шуткой», киваю согласно — мол тоже так думаю. Она грозит мне пальчиком:

— Со мной будь честна, девочка, мне не надо вот этого показного. Или лучше теперь называть тебя мальчиком?

Продолжаю свой рассказ, про расставание с Славиэль, поход в халифат, и первую встречу с дроу. Тут она слушает снова очень внимательно, переспрашивает, и уточнив все подробности, говорит:

— Так это всё-таки ты её убила, ой, прости, вернее будет сказать УБИЛ, пусть и с помощью своей подруги. Что же, меня это вполне устраивает.

Заканчиваю историю на том, как мы вернулись, как я прочитал о заклинании в книге. Как отправились к болотам, не рассказывая всех подробностей последних дней, ей это знать не надо и думаю будет не интересно.

— Удивила ты меня, девочка. — Наконец говорит она: — Или мальчик? Но сейчас, наверное, всё же девочка.

— И что же дальше? — Спрашиваю её серьёзно.

А мне стало легче на душе — я наконец кому-то открылся. И пусть эта женщина скорее враг, чем друг, но даже так — легче. Держать всё в себе было чертовски тяжело, и сейчас я был ей благодарен.

— Что дальше… Что дальше… — Повторяет она тихо, задумчиво, себе под нос.

А в этом время проводит пальчиком по груди. Ногти у неё не длинные, аккуратные, она явно боец. Но они покрашены в зеленый цвет, что создаёт контраст с чёрной-чёрной кожей. Я такой даже у негров у нас в мире не видел. Пальчик медленно доходит до живота, гладит его, опять становится невыносимо приятно.

— Мужчина, пусть и человек, в теле женщины, да ещё беременной, и оставившей тело навсегда… — Шепчет она, поглаживая мой живот.

— О-ох. — Опять издаю я стоны.

— Второй месяц, как интересно. — Продолжает она шёпотом, её зелёные глаза как будто светятся: — Я бы оставила себе такую игрушку, ты такая сладкая, беленькая. Родила бы ребёночка, мы бы вместе его нянчили, я бы играла и с тобой, у тебя было бы всё — ведь быть моей собственностью это награда, а не наказание. Не хочешь?

— Д-д-договор. — Хриплю я что есть силы.

— Да-да-да, договор. — Она убирает резко руку.

— Но одно дело превратить женщину в мужчину — она больше теряет, чем приобретает, а другое наоборот — тебе разве не хорошо, ты не хочешь стать матерью? — Спрашивает удивлённо меня. — Это же, это же… Это сложно объяснить тебе, ты пока не можешь понять.

— Я не знаю. — Отвечаю ей: — Я просто пытаюсь выжить, как-то решить свои проблемы.

— Это проблема? — Возмущённо начинает девушка, а мне становится страшно. Она тем временем повышает голос: — Ребёнок в твоём чреве, новая жизнь, которую тебе доверили, это проблема?!

— Нет, я же говорила, в смысле говорил — выношу я ребёнка, и рожу, но потом хотелось бы… — Говорю ей.

Она вроде бы успокаивается, опять ложится рядом, придвигается ближе, говорит задумчиво:

— Так значит ты мальчик, и у тебя ещё не разу не было мужчины, и значит ты ни разу, как женщина, не испытывал… Это будет интересно, очень интересно, ты поделишься со мной эмоциями, есть одно заклинание…

Она ведёт пальчиком по ночной рубашке, я чувствую жар, и как одеяние расходится, спадает с меня. Девушка наклоняется, целует меня в губы, потом в шею.

— Р-р-ребенок! — Говорю я, когда её язык и губы оказываются у груди, и спускаются всё ниже.

— Не беспокойся, ему это не повредит, да и от матери к плоду передадутся приятные ощущения, но в любом случае я прослежу что бы всё было хорошо. — Отвечает она, оторвавшись губами от моего живота, и давая несколько секунд на передышку.

Потом опять целует, теперь уже пупок, и дойдя до самого низа, зубами хватает завязку трусов, развязывает. Потом вторую, а я опять получаю время на передышку.

— Д-д-договор! — Выкрикиваю тонким голосом я.

Она отбрасывает трусики в сторону, на ней уже нет одежды, потом говорит чуть улыбаясь:

— Договоры, обязательства, как это всё скучно…

Мою голову откидывает назад, и я только успеваю заметить, как она опускается, а потом становится хорошо. Настолько, что я не могу сказать ни слова — только издавать жалобные стоны, пытаться вырваться. Настолько мне приятно — что хочется прекратить это немедленно. Но повязки на шее и руках налились тяжестью, не давая сдвинуться. Я теряю сознание, издавая последний то ли хрип, то ли стон, когда достигаю какого-то пика, а она не останавливается, и продолжает.

* * *

Прихожу в себя тяжело дыша. Я потерялся всего на несколько секунд, и сейчас лежу, а ноги сводит непонятной дрожью. Во всём теле жар, и страшно-приятные ощущения. Не могу с собой ничего поделать, и унять эту дрожь. Девушка, женщина, имени которой я даже не знаю, лежит рядом, обнимает меня, закинув одну ногу сверху, и прижавшись своей головой к моей груди.

— Ну как, тебе понравилось? — Спрашивает она.

— Это… Это… — Не нахожусь я.

Она смеется, у неё приятный звонкий смех, потом говорит:

— Ты смешная, я всё больше хочу оставить себе такую игрушку, давно не испытывала таких эмоций, а меня удивить — поверь, сложно.

— Меня ждут наверху. — Говорю ей наконец.

— Ммм… — Недовольно мычит она: — Подождут, тем более у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

— Что же мне нужно сделать? — Спрашиваю её, пытаясь уйти от этих странных ласк, и перейти к делу.

Она проводит языком по моей шее, заставив вновь всё тело задрожать, и говорит:

— Нужно проводить одну девочку, проводить туда, куда и тебе надо, тем более там же и выход на поверхность.

— Там знают нужное мне заклинание? — Удивлённо спрашиваю её.

— Да, знают. — После небольшой паузы, и с какой-то странной улыбкой, отвечает она: — Я дам вам все пропуски, и ты её проводишь.

— В чём подвох, куда мне придётся отвести девочку, и что это за девочка такая? — Хмурюсь я.

Она целует меня в губы, садится сверху. Я могу оценить грудь — минимум третий размер, а скорее даже больше. И красивая, упругая. Аккуратный пупок, молодое и крепкое тело.

«Завидуешь, Славка, у тебя то максимум второй, а то и первый!» — Ехидный голос в голове: — «Давай, соглашайся стать её игрушкой, представляешь — каждый день такое трогать, я уж молчу про испытанные ощущения!»

«Иди к чёрту!» — Рыкаю сам на себя.

«Да Славка, тут ты прав — не наша эта партия, как и граф, такая женщина если что не так сделаешь — проглотит, и не подавится» — Первый раз в жизни соглашается со мной этот «ехидный» тип.

— Это моя дочь. — Разводит она руками.

Опять наклоняется, долгий поцелуй, потом я наконец спрашиваю, когда кончается приступ эйфории:

— Но почему, и зачем?

— Она выродок, её отец, скажем так — скомпрометировал клан, и пришлось его казнить. — Отвечает она, красиво изгибаясь.

Потом опять чуть наклоняется, водит руками по моей груди, трогает её, целует. Опять приступ эйфории и удовольствия. Девушка останавливается, давая мне ответить.

— И куда же я её отведу?

Она задумчиво и нежно водит пальцами мне по губам, потом наконец говорит:

— К родственникам, и возможно они станут ей самыми близкими разумными, а может быть отправят на алтарь в жертву, если провинится, это нормально. В любом случае, какая тебе разница на наши внутренние разборки?!

— А если нас по дороге… — Начинаю я.

— Я не расстроюсь. — Отвечает девушка, языком проходясь по моей щеке. — Ну разве что о твоей гибели будет печально узнать, но возможно тебя и не убьют, продадут в рабство. А я скажу, чтобы ближайшую неделю отслеживали такой лакомый кусочек как ты, и выкупили.

— Но… — Опять начинаю я.

— Тс-с-с. — Проводит она своими пальцами мне по губам: — Если уж так мне попадёшься, то точно не отпущу, быть тебе игрушкой.

— Я согласен. — Говорю наконец. — А заклинание?

— Как будто мне нужно твоё согласие, у тебя и выбора то нет. — Усмехается она. — А заклинание получишь, можешь даже с собой взять в специальном артефакте, разрешаю.

— И тебе не жалко свою дочь? — У меня хватает сил на удивление.

— Слава, я хитрая, прожившая не одну сотню лет женщина, у меня много детей, а выродков я терпеть не собираюсь, тем более если есть возможность выгодно их пристроить. — Пожимает она плечами: — Я жестокая и бессердечная, запомни это, и лучше тебе не попадаться больше ко мне в лапки.

Она смешно делает пальчиками, и корчит рожицу — как будто какой-то хищник выпускает когти. Но смеяться почему-то не хочется. Сглатываю нервно.

— Расслабься, пока ты в безопасности. — Тихо шепчет этот завораживающий голос, а её короткие ногти легонько царапают мне грудь. — Мы ещё с тобой не пробовали боль…

Опять приходит чувство странного наслаждения, лёгкая боль смешивается с эйфорией и бабочками в животе. Это что-то новое, ещё неизведанного, мне страшно, быстро говорю:

— Мне, наверное, чем раньше, тем лучше отправиться в дорогу.

— Тс-с-с… — Она останавливается, вновь впивается мне в губы своими, а когда отрывается, говорит: — У нас ещё вся ночь впереди, у тебя будет время отдохнуть.

— Но ведь тут всегда ночь… — Говорю я, и издаю стон, когда она снова начинает опускаться губами вниз, по шее, груди, животу: — О-о-ох.

— Не искушай меня, девочка. — Отрывается на секунду от моего тела дроу: — Сегодня ты только моя.

— А-ах! — опять начинаю стонать я. — Н-н-нет! Д-д-да! Н-нет!

Она останавливается на секунду, говорит шёпотом и насмешливо:

— Ты уже определилась, да, или нет?

— С-стой…

— Возражения не принимаются.

И потом приходит опять оно — наслаждение. Я как будто взлетаю, не могу сдержать криков и стонов. Прошу её остановится, но она снова доводит дело до пика, и я умоляю остановится, у меня кажется даже текут слёзы, но она продолжает вновь и вновь. Я теряю сознание. Снова.

* * *

Прихожу в себя опять быстро, сглатываю. Во рту сухо. Ноги снова дрожат, по всему тело жар и чувствую, что он от меня исходит. На мне лежит девушка, и целует слёзы на щеках. Мы в поту, и похоже её это совершенно не смущает. Но неприятного запаха нет — ощущаю от неё непонятный аромат, то ли цветов, то ли духов.

— В-воды. — Говорю тихо ей.

Она встаёт, грациозно спрыгивает с кровати, наливает из графина воды в прозрачный стакан, но видя, что мне от усталости даже руку не поднять, подносит к моим губам. Я жадно пью, но вот капелька проливается, и стекает по щеке. Женщина быстро наклоняется, и слизывает её. Я вздрагиваю от прилива новых приятных ощущений. Она звонко смеется.

— Ты такая белая, такая нежная, такая хорошая… — Шепчет мне на ухо, кусая за мочку, посасывая её.

— Я не…

— Тс-с-с. — Закрывает мне ладошкой рот: — Не сегодня, сегодня ты моя.

— Почему вы говорите то на общем, то на каком-то другом? — Отвлекаю её я.

Девушка ложится рядом, обнимает, и отвечает:

— Много кланов, много языков и наречий. Между кланами проще использовать общий язык.

— И каково сейчас количество разумных в Империи Дроу? — Опять отвлекаю её, пытаясь передохнуть.

— Нас миллионы, наверное, даже больше, чем людей в королевстве. — Говорит она задумчиво: — И это только дроу, а есть ещё местные люди, гоблины, гномы.

— Как это?! — Не понимаю я, даже нахожу силы приподняться на локте.

Она смеется, осторожно укладывает меня обратно, и отвечает:

— Общины разумных разных рас, они уже не выглядят как раньше и как вы привыкли — кожа серая, гномы стали чуть выше, люди чуть ниже, есть отличия, тысячи лет, проведённых тут — это не шутки для них.

— Но как же, ведь там, и тут, и без солнечного света… — Пытаюсь возразить я, поражённый её откровениями.

— Свет тут есть, может успела заметить — мох и кристаллы в скалах, они повсюду. — Пожимает плечами она, укладывая меня на спину, приближаясь, и целуя в щёку. — Этого почти достаточно для них, как солнечный свет, но не совсем. Во всяком случае для них теперешних, я же говорила — есть небольшие изменения.

— А эльфы? — Спрашиваю её, пока она снова не начала свои игры.

— Лесных тут вроде бы нет, но точно я тебе не скажу. — Задумывается она: — Ты просто не понимаешь, эти подземелья — они тянутся очень далеко, и думаю они побольше вашего леса и королевства вместе взятых.

— Так вы же тогда могли бы уже захватить весь мир?! — Возмущаюсь я.

— Зачем? — Не понимает девушка: — Тут то до конца мы не исследовали всё, а ты хочешь, чтобы ринулись на поверхность? Может быть, когда закончатся войны кланов, и нас объединит единая цель… Ммм… Я тогда тебя обязательно найду наверху, не разрешу убивать, точно станешь моей игрушкой.

— Я может и не дойду. — Сам себе говорю.

— Кто знает, кто знает. — Пожимает плечами девушка, потом недовольно спрашивает: — Ты закончил, закончила с вопросами?

— А может ты нам охрану дашь? — С ожиданием спрашиваю её.

— Пф-ф, мой клан не будет охранять выродка, даже если его надо будет доставить на рабский рынок, а тем более если его надо доставить туда куда ты пойдёшь. Считай я тебе делаю одолжение. — Недовольно фырчит она. — Всё, на сегодня твой лимит исчерпан.

Я даже не спросил её имени, но было уже поздно. Она вновь целует меня — горячо, крепко, как никто меня не целовал. А потом всё начинается вновь, и я кричу, плачу, пытаюсь вырваться — но браслеты на шее, руках и ногах наливаются снова тяжестью. И достигнув в очередной раз пика наслаждения, а потом ещё и ещё, я наконец теряю сознание, и в этот раз надолго.

Глава 20

Просыпаюсь в этот раз свежим, отдохнувшим и бодрым. Во всём теле лёгкость и какая-то странная энергия. Лежу на кровати один, лишь чуть-чуть комнату освящают свечи. Сдёргиваю с себя одеяло — я совершенно нагой. Но есть и плюс — на ногах, руках и шее больше нет никаких повязок. Я снова чувствую магию.

— Да-а-а… — С наслаждением говорю себе под нос.

Чувствую, как через всё тело проходит незримая энергия, как прекрасно себя ощущать одарённым, пусть и в такой малой степени как я. У большинства и такого нет. С какой завистью тогда сказала Ли что хотела бы тоже быть магом. Жаль девочку, она никогда этого не почувствует. С другой стороны — может оно и к лучшему, если она не маг — и не надо ей знать, что это такое?

Потихоньку вспоминаю и осознаю, что было вчера. Ноги непроизвольно содрогаются, становится тепло в животе.

— Так, всё, стоп-стоп-стоп… — Шепчу себе я, глубоко дыша, и успокаивая.

Сползаю с высокой кровати, встаю на красный ковёр из приятного материала. Тоже этот самый «паучий шёлк»? Не знаю, но ногам приятно. Осматриваюсь — на кресле, где вчера сидела моя пленительница, лежит аккуратной стопкой одежда. Беру и разворачиваю.

Всё чёрное, длинная футболка и домашние штаны, всё простенькое, но из того же материала. Размер мой. Под этими вещами обнаруживаю нижнее бельё — бюстгальтер и женские трусики, тоже чёрные.

— Окей, раз другого нет… — Бурчу себе по нос, одеваясь.

Да и всё это не кружевное бельё, материал очень приятный, мягкий, какой-то тёплый даже. Носить достаточно удобно, так что чёрт с ним, как ни будь смирюсь. А уж когда буду уезжать — надо взять что-то более практичное, думаю она не будет против. Рядом с креслом стоят туфли, совсем простые — из чего-то вроде замши, чёрные, влезаю в них. Даже без носка или портянок вполне себе удобно, не натирают.

— Госпожа проснулась? — Спрашивает дроу мужчина, открывший дверь без стука.

— Проснулась. — Отвечаю ему.

Одет мужчина в простую одежду — чёрные штаны и рубаха, на ногах туфли. Причёска — белые волосы убраны в хвост, открывая заострённые уши. В руках у него поднос со стаканом.

— Это настойка для поднятия аппетита и лёгкой регенерации, хозяйка сказала что вам будет полезно. — Говорит он, потом добавляет: — Но она не настаивает.

Подхожу, забираю стакан, пробую. Неплохо, чем-то на квас похоже. Выпиваю всё, и кладу обратно на поднос. Смотрю вопросительно на дроу, тот кивает, и говорит:

— Идите за мной, хозяйка ожидает в утреннем зале.

«Утренний зал, вот оно как, я или в каком-то доме огромном, или в замке». — Думаю, пока тёмный ведёт по коридорам, стены которых выполнены из чёрного камня. На них через каждые три метра висят магические светильники. Богато живут хозяева.

Наконец дворецкий, а это, наверное, и есть дворецкий, заводит меня в большой утренний зал. Посреди огромного помещения стоит стол, судя по количеству стульев — на тридцать персон. Во главе стола сидит моя знакомая, сейчас она в походной одежде — рубаха, жилетка, волосы хитро забраны в хвост, который не должен мешаться. Не вижу нижнюю часть тела — но там, наверное, и меч у нее в ножнах. Чувствую себя голым — у меня то оружия с собой нет, и неизвестно, где вообще мой лук.

— Доброе утро, дорогая. — Говорит девушка, улыбаясь.

Я вздрагиваю, оглядываюсь. Голос прозвучал совсем близко, но ведь она сидит далеко. Видимо очень хитрая акустика в этом зале, или магия, хотя я ничего не почувствовал.

— Здр… Привет. — Поправляюсь я.

— Как чувствуешь себя? — Начинает допрос она, и добавляет, показывая на стул рядом с собой у стола: — Не стесняйся, проходи, садись рядом.

Прохожу через зал, и только тут замечаю, что за столом не только моя знакомая. Посередине, далеко от неё, сидит девочка лет десяти, не больше. Это её мне придётся «конвоировать» к каким-то там родственникам?

— Знакомься, это Шарайс, выродок клана Вик'Аст, её то ты и сопроводишь. — Говорит, улыбаясь, женщина.

Но эта улыбка не сулит ничего хорошего. В данный момент не мне, но всё равно как-то не по себе. И я не ошибаюсь, девочка вдруг резко наклоняется и бьётся головой об стол. Я лишь чувствую всплеск магии рядом. Вздрагиваю. Шарайс медленно поднимает голову, и вытирает разбитый нос, а моя знакомая тем временем говорит:

— Выродок, гостей нужно приветствовать, вставая, тем более, когда заходит женщина, пусть она и не дроу. В следующий раз я сломаю тебе руку.

«Больная сука, боги, куда же я попал?!» — В ужасе думаю я. — «Мне уже не кажется прошлая ночь такой уж чудесной…»

На автомате посылаю заклинание регенерации девочке, а сам замечаю на ней ошейник. Очень похожий на тот, который когда-то был у меня. Ну она и мразь, ну и сволочь, свою же дочь, и вот так вот. Сама же женщина продолжает улыбаться, говорит:

— Это был последний раз, когда ты использовала магию, не испросив разрешения, понятно?

— Да. — Отвечаю я.

Присаживаюсь, сзади откуда-то появляется официант, ставит бокал с соком, и тарелку. На ней какая-то смесь овощей и чего-то ещё. Беру осторожно вилкой, пробую. Очень вкусно. Продолжаю есть.

— Это грибы, очень редкие даже здесь, заметь. — Говорит девушка.

— Очень вкусно. — Говорю я удивлённо. — Там у нас грибы вообще деликатес.

— А в твоем мире? — Спрашивает она с интересом.

— Достаточно дёшево, но таких вкусных всё равно нет. — Пожимаю плечами.

Какое-то время молчим, потом я наконец спрашиваю:

— Как тебя зовут?

— О, девочка после бурной ночи решила наконец узнать, как меня зовут? — Хлопает в ладоши она: — Фиррая, из клана Синт'Аст, к твоим услугам.

— Так значит «Дар'Кана» это не имя волшебницы, которая придумала нужный мне аркан? — Предполагаю я.

— Нет, да и название переврано, не знаю кто там наверху книгу писал, но называть этот клан правильней будет Дха'Сана. — Говорит она серьёзно: — Или лучше сказать, называли его так.

— Не сильно отличается название: — Пожимаю я плечами: — Так их больше нет, тогда как же…?

— Не путай имена и названия кланов дроу, никогда. — Хлопает она по столу, и говорит мне таким же тоном, как недавно отчитывала свою дочь: — Я тебе может и прощу это, тем более ты мешаешь с грязью уродов, но другие могут и пустить кровь за такое.

— Зачем же я к ним веду девочку… — Оглядываюсь на Шарайс, она уже вытерла лицо от крови, и сейчас просто сидит, опустив голову и положив руки на колени.

— Ты ведёшь их не к ним, дура, я дам тебе маршрут и карту, хватит вопросов, доведешь её до конца, заберешь что тебе нужно, и сразу на выход. — Злится девушка. — Или мне нужно передумать, ты вынуждаешь меня…

— Прости. — Говорю тихо, сам начинаю нервничать: — Мне всё ясно.

— Всё нормально, не переживай, я могу быть и благодарной, ты же помнишь эту ночь… — Вдруг говорит она мягко, чуть улыбаясь, кладёт мне руку на коленку.

Становится приятно и тепло, я икаю от неожиданности.

«Сла-а-авик, да она же больная на всю голову, ты посмотри — тут биполярочка типичная, нет друг, бежать тебе надо, бежать отсюда куда хочешь» — В ужасе говорит мне мой внутренний ехидный друг: — «Да хоть бы и к графу в постель, в его замок, там не достанут, а с этой змеёй нельзя оставаться, она хвостиком тебя гладить будет, а ротиком аккуратно укусит — КУСЬ, и прощай Славка, пишите письма».

«Пошёл вон…» — Ругаюсь сам на себя и вздрагиваю.

— Что-то не так? — Участливо спрашивает моя знакомая, трогая за плечо.

— Да, ерунда, бывает… — Показываю неопределенно рукой в воздухе.

— Внутренние демоны? — Понимающе говорит она: — Да, тоже такое бывает, понимаю.

— Мне нужно снаряжение, лошадь, припасы. — Наконец говорю ей: — Две лошади, твою дочь ещё везти…

— Будет, после обеда всё получишь и отправишься. — Говорит она, принимаясь за десерт — какие-то фрукты с вареньем: — А вот с лошадьми проблема, придётся тебе учиться ездить на ящере.

— Как скажешь. — Пожимаю плечами я: — Что с моим луком и мечом?

— Всё в порядке, лук пришлось немного доработать, мой кузнец сделал всё в лучшем виде. — Говорит она, аккуратно подцепляя какую-то ягоду и поднимая с тарелки: — Ну ка, открой ротик.

Она протягивает мне её, я открываю рот, и ягода аккуратно туда попадает, из её красивых пальчиков. Жую. Ничего, вкусно, сладко.

— Хорошая девочка, умная, и главное — послушная. — Радуется Фиррая.

Попробуй такую ослушаться. Если уж она свою дочь так ненавидит и наказывает за мелкие провинности, что же с малознакомыми разумными сделает. Ну я попал, валить отсюда, и как можно быстрее. Мне уже не кажется судьба девочки такой уж несчастной — может новые родители, или «родные», и лучше будут, чем вот это?

— Спасибо, было очень вкусно. — Говорю я, чуть наклонив голову в поклоне.

— Видишь, выродок, как себя вести за столом надо?! — Злится Фиррая.

Девочку опять бьёт головой по столу, потом отбрасывает со стула в стену. Она падает, сворачивается калачиком, стонет. У меня сердце от этого разрывается.

— Можно я… — Начинаю просить девушку.

— Забирай это дерьмо к себе в комнату, и ждите, скоро позову. — Выплёвывает женщина. — Можешь даже её подлатать, если конечно тебе не жалко на это сил.

Подхожу, осторожно беру девочку на руки. Она вздрагивает, но не сопротивляется. Нас провожает дворецкий. Эмоций он никаких не выражает, видимо всё что происходит — это норма для этого дома. А может просто такая вот профессиональная черта. Когда заходим в комнату, кладу девочку на кровать. Применяю заклинание быстрой регенерации.

— Тс-с-с… — Шепчу ей: — Всё кончилось, скоро уйдём отсюда.

Она сначала нерешительно хныкает, а потом начинает всхлипывать. Слёзы льются рекой. Я ложусь рядом, обнимаю, и поглаживаю её по голове. Накрываю нас одеялом, и чувствую, как девочка сильнее хватается за мою руку, стараясь не отпускать. Проходит минут пять, и она засыпает тревожным сном.

— Что же они за изверги… — Шепчу я, продолжая поглаживать её белые волосы.

Сейчас, когда девочка расслаблена — я понимаю, что она и правда дочь женщины, которая провела сегодняшнюю ночь со мной. Нос, губы, подбородок — просто копия. Даже глаза помню её, пока она не заснула — тоже зеленые, яркие.

«Как же она так может поступать со своим ребёнком?» — Думаю я, не замечая, как засыпаю.

* * *

Просыпаюсь сам, никто меня не будит. Лежим с девочкой всё так же в обнимку. Она не выпускает мою руку даже во сне, сон уже не такой беспокойный — ровно сопит в две дырочки. Пытаюсь аккуратно встать — девочка начинает ворочаться, хватает руку ещё сильнее, придвигается ближе. Оставляю свои попытки, так и лежим вместе.

Что же с ней тут делали, если она так за меня ухватилась. Я же помню Ли — она мне не доверяла первое время, сторонилась, а тут. И стоило об этом подумать — Шарайс открывает глаза, оглядывается. Отпускает мою руку и умильно потирает глаза. Потом поворачивает голову, испуганно смотрит, и отползает, как будто я дикий зверь, только что к ней подкравшийся.

— Спокойно, малышка. — Улыбаюсь я, протягивая руку к ней: — Всё хорошо.

Она останавливается, неуверенно трогает мою ладонь. Берёт её в свои ручки, прижимает к щеке, гладит себя. В глазах слёзы, но она сдерживается. Я веду ладонь выше, и провожу ей по волосам, поглаживая.

— Проснулась? — Спрашивает, входя без стука, Фиррая: — А что животное в кровати делает?

— Что? — Не понимаю я, оглядываясь.

Девочка сползает медленно с ложа, опустив голову.

— У тебя совершенно нет манер, тащить в постель всякое зверьё, будто простолюдинка какая. — Смеётся женщина.

— Идём меня вооружать? — Спрашиваю её, отвлекая внимание от дочери.

— Да. — Отвечает она, разворачиваясь: — Иди за мной.

— Шарайс я тоже возьму, ей надо какую-то защиту. — Предупреждаю дроу, и жду очередной смены настроения.

— Как знаешь. — Пожимает она плечами, и выходит.

Идём опять коридорами, проходим какой-то большой зал с картинами. Успеваю заметить только то, что везде изображены дроу, видимо какая-то фамильная галерея. Коридоры то сужаются, то расширяются, прошли уже минимум пять дверей. Девочка сначала просто шла следом, но, когда я поравнялся с ней и попробовал дать руку — она отшатнулась. После третьей попытки взялась, и вот теперь идём. Она сжимает мою ладонь крепко, как тиски, и видимо не хочет отпускать.

Наконец проходим насквозь какой-то зал с оружием на стенах и в стойках, я уже было думаю, что вот она — конечная цель пути, но нет. Видимо это фамильные клинки, судя по виду. Все из чёрного металла, с рунами и надписями. На полу чистый красный ковёр, на стенах какие-то гербы. Проходим дальше, в очередной коридор, и спускаемся по лестнице, в подвал. В конце нас ожидает большая квадратная дверь с кольцом посередине, женщина стучит три раза им, и через несколько минут нам открывают.

— Госпожа. — Кланяется гном.

Кожа, как и говорила Феррая, у него серая. Рост повыше чем обычные гномы, но не на много. Само телосложение — вот точно другое, больше на худощавого человека похож чем на гнома. Выдают черты лица, мышцы на худых руках, и борода.

— Гитрин, лук этой девочки готов, и что с её мечом? — Спрашивает женщина.

— Да, госпожа, оружие хорошее — но было совершенно без рунных заклятий и других вложений, я это исправил. — Отвечает гном, впуская нас.

Ничего себе — это они что с моим оружием сделали, не нравится мне это. Мы проходим в мастерскую гнома, он уходит куда-то дальше, оставляя нас ждать. Потом возвращается, протягивая мне мой меч. Беру, достаю из ножен, и вижу на лезвие надписи — как на чёрных клинках. Только мой не изменился — метал тот же.

— Хороший металл, юная госпожа, поэтому ограничился только заклинаниями. — Говорит гном, видя мою настороженность и как я осматриваю лезвие и рукоять, которая теперь обёрнута чёрной кожей: — Вы можете пользоваться им как раньше, но, если захотите — вложите немного своей крови, и он вас сможет удивить.

Угу, пользоваться как раньше — вот это главное. Киваю благодарно гному, но не за то, что он «усовершенствовал» мою оружие магией крови, а за то, что не сломал его совсем. Но говорить я ему этого конечно же не буду.

— Мастер, а что с луком? — Спрашиваю его. — Его мне немного повредили в последнем бою, пришлось заслоняться ударом именно им.

— Да, дерево выдержало, но надлом появился, пришлось тоже внести кое какие изменения, к сожалению, более заметные чем с мечом: — Говорит гном грустно, и уходит опять в глубины мастерской.

Возвращается, и протягивает мне лук в чехле. Я непонимающе на него смотрю, а он поясняет:

— Магия крови, вы первая должны его взять, дерево из которого он сделан — эльфийское, это не обычный лук, он должен сродниться с вами.

Беру у него оружие, снимаю чехол с одного конца, дотрагиваюсь пальцем до обитого чёрным металлом дерева.

— Ай… — Шепчу я, почувствовав укол в палец.

— Ой-ой-ой, какой плохой гном, обидел бедную девочку! — Причитает дроу, берёт мою руку, и облизывает палец.

Опять ощущаю прилив желания. А ещё злость на неё. Гном отворачивается, видимо размышляя — ждёт ли его наказание или нет. Но у них вроде большая часть оружия на магии крови построена, так что нет ничего необычного в таком вот ранении. Это просто Фиррая продолжает свою игру.

— Всё в порядке, милая? — Спрашивает она, наконец отпустив мой палец, и нежно проводя ладонью по щеке.

— Д-да… — Говорю, сглатывая пересохшим ртом.

— Вот и ладно, посмотри своё оружие, вдруг мастер-гном где то ещё напортачил, и мы его непременно накажем. — Строго говорит она: — Никто не смеет обижать мою девочку, слышишь меня, злобный ты коротышка?!

— Я не… — Начинает оправдываться гном.

— Он тяжёлый. — Говорю я, перебивая всех.

— Конечно, госпожа, в половину тяжелее чем был, вам надо немного обвыкнуться с ним на тренировочной площадке, но, если добавите немного своей крови — он станет таким, каким захотите по весу. — Тараторит гном, пока его снова в чём-то не обвинили: — Я так же добавлю, что тетива теперь никогда не износится, это очень хорошее оружие. Этот металл и дерево эльфов — творят чудеса. Теперь он привязан к вам, и в чужих руках будет становиться раза в три тяжелее, а стрелять из него будет невозможно.

— Спасибо. — Говорю я: — А кинжал?

— Кинжал совсем дрянной, я его на переплавку пустил, возьмите вот этот. — Гном хватает со стола ножны с кинжалом без гарды.

Весь чёрный, с едва угадываемыми рунами и письменами на лезвии. Киваю благодарно, а сам думаю — это же меня моё же оружие и убьет. За один бой попробуй напои всё это своей кровью. Пропускаю немного силы в рукоять и чувствую знакомый укол. Начинаю уже привыкать к этому, надеюсь зависимости у меня не будет.

— А это на ребёнка не повлияет плохо? — Говорю Фиррае, показывая ладонь с капельками крови.

Она осторожно берёт мою руку, целует и слизывает всё, вызывая новую волну приятных ощущений и дрожь в коленях.

— Нет, он берёт по минимуму, там есть ограничения, мы же не самоубийцы… — Отвечает тихо она, улыбаясь, когда видит мою реакцию на её действия.

«Не самоубийцы, зато нифоманки, наркоманы, и мазохисты». — Думаю про себя я.

— Ещё колчан для стрел… — Продолжает гном, и притягивает мне мой колчан. Тоже с какими-то рунами, хоть и без металла.

— Заряжает наконечники на пробитие через амулет защиты. — Поясняет коротышка: — Не магия крови, заклинание ниже среднего уровня, но может пригодится. Перезаряжается само или вы можете лично, я вижу, что у вас есть дар.

— Спасибо. — Снова говорю я, принимая своё оружие, и спрашиваю: — Что с доспехом?

Ищу взглядом куда всё можно сложить, пока буду мерять обновки, которые мне сейчас вынесут. Гном после моих слов, убежал опять в глубины своей мастерской. Кладу на стульчик, сверху норовит упасть кинжал, но Шарайс подхватывает его, и аккуратно кладёт обратно. Хорошая девочка.

— Стандартный набор разведчика. — Кряхтит гном, вынося стопку одежды и кладя её на один из свободных столов.

— Выйди, поищи для ЭТОГО что-то из походной одежды. — Говорит Фиррая и коротышка повинуется, идёт к двери.

— Мастер, можно ей ещё длинный кинжал? — Успеваю сказать я, гном не поворачиваясь кивает, и скрывается от нас.

Я перебираю вещи — неплохо. Чёрные кожаные штаны с ремнём, носки, облегающий поддоспешник с поддержкой груди, лёгкая тонкая кольчуга из тёмного металла, плотная рубаха и камзол, тоже из кожи и тоже чёрный. Нормальные трусы из паучьего шёлка. Потом дело доходит до сапог — вернее полу сапог, ведь до колен они не дотягивают. Коротковаты, зато подошва толще, и вместо шнуровки — несколько ремешков. Уверен, пока был в отключке — с меня сняли все мерки.

— Переодевайся. — Говорит Фиррая, подходя и приобнимая меня за талию.

— Кхм, мне бы ванну принять… — Осторожно заявляю ей.

— Точно! — Как-то легко соглашается она, отпуская меня. — Я распоряжусь что бы подготовили.

Гном возвращается через десять минут, за это время Фиррая успевает меня исцеловать и облизать с ног до головы. И всё это при девочке, так что никакого удовольствия я не испытываю, только дискомфорт и стыдливость. Надо отдать должное малышке, она ушла в другой конец мастерской и делает вид что рассматривает что-то на столах. Перечить хозяйке я не решаюсь, с её перепадами настроения — чёрт его знает, что из этого получится. Может она тоже беременна?

Коротышка вываливает похожий на мой комплект одежды, разница лишь в размере. А ещё, вместо камзола — курточка. Протягивает мне длинный кинжал, почти как тот который я когда-то покупал Ли. Только этот чёрный и с рунами, да что ты будешь с ними делать. Но я ничего не говорю, молча забираю, а то ещё попадёт коротышке, он то явно выбирал из хорошего и без злого умысла. Неплохо в любом случае. Осмотрев всё, вручаю это Шарайс, сам собираю своё в кучу и тащу обратно, к комнате. Возвращаемся каким-то другим путём, поэтому дорогу не запоминаю, да и некогда — вещи норовят вывалится из рук. Хозяйка помочь не предлагает, а просить мне неудобно, да и не хочется.

В комнате нас оставляют одних, я раскладываю на столике оружие, вещи кладу на диван. Там ещё остается место, поэтому забираю стопку у девочки, и тоже складываю. Она стоит рядом с кроватью, и смотрит в пол.

— Шарайс. — Тихо говорю я.

Она вздрагивает, смотрит на меня затравленно, ничего не отвечает. Да что же это такое. Сажусь на колено рядом с ней, беру за подбородок аккуратно, она вздрагивает, говорю, смотря ей в глаза:

— Меня не надо боятся, всё хорошо, мы скоро покинем это место, отправимся в путешествие.

Нет ответа, зато девочка берет мою руку, гладит, очень бережно. Что же это с ней, хотя, кажется, догадываюсь, спрашиваю:

— Ты боишься прикосновений, тебя били?

Кивок, качание головой. И как это понимать?

— Ты не можешь говорить? — Спрашиваю.

Она оглядывается, подходит к двери, открывает, смотрит по сторонам, потом закрывает. Вернувшись, говорит шёпотом, больше похожим на тихий шелест листьев:

— Могу… Но нельзя…

Кладу ей руку на плечо, поглаживаю, она опять вздрагивает, тогда спрашиваю:

— Почему ты так боишься прикосновений?

— Меня нельзя трогать, запрещено… — Шелестит голос девочки.

Притягиваю её резко, обнимаю, прижимаю к себе. Что же они тут за уроды, мать их, совсем что ли с катушек съехали. Ребёнка — и нельзя обнимать?! Ох, мне бы сейчас силу тех несчастных, как в подземелье, разнёс бы всё с удовольствием тут. Дерьмо, какое же дерьмо.

«Тебя ещё совсем недавно как-то всё это не волновало, слёзы детские, слёзы взрослые…» — Говорит мне грустно мой внутренний ехидный друг.

В этот раз ничего ему не отвечаю, просто стою и глажу девочку по голове. Я изменился? Изменился. Почему? Не знаю, может быть тело тому виной, или беременность, а может быть пережитое. Хотя, думаю, всё это вместе. Жалею ли я? Наверное, нет. Я теперь живу, по-настоящему, а не как тогда. И мне не безразлично всё это.

«Зачем тогда продолжаешь идти к цели?» — Спрашиваю сам себя, и отвечаю: — «Потому что должен быть выбор, и я должен его сделать сам, а не быть привезённым связанный как баран в лабораторию, и прострелян непонятной пушкой».

— Ванная комната готова, госпожа. — Говорит дворецкий, демонстративно смотря куда-то в сторону, а не на нас с девочкой.

Шарайс, услышав чужой голос, резко отдёргивается от меня. Я встаю, и спрашиваю её:

— Ты принимала ванну сегодня?

Она кивает.

— Тогда жди здесь, я скоро приду. — Говорю ей, и выхожу вслед за слугой.

Заходим в помещение совсем рядом, слуга уходит, а я закрываю дверь на защёлку и осматриваюсь. Большое помещение, всё в чёрном мраморе, а главное — круглый бассейн. В нём трогаю воду — тёплая. А рядом — душ с двумя вентилями. Подхожу, кручу их, и правда — смеситель. Раздеваюсь, складываю одежду на лавке у входа, включаю воду и подстраиваю температуру. Забираюсь под горячие струи, и так стою.

— Как же хорошо… — Говорю себе тихо, расслабляясь.

Осматриваю своё тело — столько шрамов. На левом и правом плече. От меча и пули. На спине от плети. На груди от руны. Ожоги в разных местах. Я столько ранений и повреждений тела не получал за всю прошлую жизнь, сколько тут за месяц.

«Интересно, как там ребята?» — Думаю я, откидывая голову: — «Ждут меня, надеюсь всё это скоро закончится».

Вздрагиваю, когда кто-то хватает меня за руки и прижимает к стенке. Потом поцелуй в губы, очень знакомые губы, и тихий голос:

— Я же не могла с тобой не попрощаться, милая…

А потом становится хорошо.

* * *

Мы стоим перед загоном для ящеров. Провожать вышла сама Фиррая. Я посадил уже в седло Шарайс, а женщина меня хорошенько осматривает, пытаясь найти — что я мог забыть.

— Подумай, можете всё-таки согласишься, у меня хорошо. — Говорит она.

— Ты меня до смерти укатаешь за неделю. — Качаю я головой.

— О, ты меня недооцениваешь, милая. — Улыбается женщина, подходит, и обняв, горячо целует. Потом чуть отстраняется, кладёт руку на мой живот, и говорит:

— Сохрани ребёнка, не дай богиня я узнаю, что ты с ним что-то сделала, я лично за тобой приду, всё поняла, дорогая?

И всё это с тёплой улыбкой на лице. Ага, сама то своего ребёнка ни в грош не ставит, даже ненавидит, а ещё советы раздаёт, тоже мне — мамаша выискалась. Молчу уже, что для дроу, принести в жертву на алтаре представителя другой расы — как нечего делать. Видимо что-то прочитав у меня по глазам, она говорит:

— Пока он не родился — это дар, пойми это и смирись.

— А после? — Спрашиваю я, чувствуя даже через кольчугу, как она гладит мой живот.

— А после как получится, но до этого момента — самое дорогое что есть на свете. — Она целует меня в щёку, продолжает: — Так что, когда всё случится, и появится свободное время, заезжай ко мне, погостишь пару дней, обещаю не убивать.

— Я подумаю. — Серьёзно отвечаю ей.

Меня час потренировали езде, ничего сложного тут не было, так что я разворачиваюсь, и иду к загону. Он больше напоминает пещеру в скале. Взбираюсь на здоровую чёрную зверюгу, выгоняю её на улицу. Чуть отъезжаю от дома. А это оказался именно дом — огромный, сложенный из камня, но дом. Не оборачиваюсь, смотрю на небо и вижу звёзды. Самые настоящие звёзды. Да, я знаю, что это лишь какие-то камни, кристаллы, и мох на своде огромнейшей пещеры. Но отсюда, издалека, они как россыпь звёзд на ночном небе.

— Тебе удобно? — Спрашиваю впереди сидящую Шарайс.

— Да… — Неуверенно говорит девочка.

Я разгоняю ящера, и начинаю удаляться от дома, хозяйка которого меня спасла, и многому научила. А главное — какой бы она не была, я смог рассказать ей свою тайну, и она не оттолкнула меня. Да, возможно она сумасшедшая, немного сдвинутая, но это всё второстепенно. Мне в любом случае стало легче.

Мы уезжали все дальше, а в сумке у меня лежала грибница и инструкция по приготовлению лекарства от чумы.

Глава 21

— Слушай, морда чёрная, я тебя кормить не буду больше, если слушаться не начнёшь! — Злюсь я на ящера, который совершенно не реагирует на мой свист.

Мы стоим на очередном привале. Сейчас ночь, не знаю, что там над землёй, но у нас погасли почти все «звёзды» на высоком своде. Мы должны пройти два поселения, и дальше будет наша цель — некий храм, имя богини я даже не запоминал, куда мне и надо доставить девочку. Там же будет и выход на поверхность.

Я снова издаю свист, чёрная морда лениво поворачивается ко мне, смотрит укоризненно и отворачивается. Шарайс подходит от костра ко мне, встаёт чуть позади, неумело и тихо свистит.

— Не получится, даже не пробуй. — Отмахиваюсь я: — Сломанного ящера нам выдали.

Чёрная туша проносится рядом со мной, и утыкается носом в протянутую ладошку девочки. Вот так. С разумными ей нельзя было иметь контакт, видимо дружила с животными, вот у неё и получается. Но какая же всё-таки наглая тварь, эта животинка. То есть команды то она понимает, но ко мне не идёт.

— Всё, у тебя теперь разгрузочный день, а может даже два. — Злюсь я: — Хрен ты теперь свои яблоки и мясо от меня допросишься.

Иду к костру, сажусь на подстилку, смотрю в огонь. Слышу, как ящер проходит сзади, видимо возвращается к своей стоянке, потом останавливается и пихает меня в спину. Зверюга здоровая и тяжёлая, поэтому я головой чуть не попадаю в костёр, но вовремя останавливаюсь.

Поворачиваюсь, тварь смотрит на меня как провинившаяся кошка. И так каждый раз, зараза. Пихает мне свой нос, кладу на него руку, чувствую, как он фыркает.

— Ну ладно, на… — Достаю из кармана яблоко и сую в огромный рот, набитый острыми зубами.

Тварь осторожно берёт угощение и проглатывает почти сразу. Ну что ты будешь с ней делать, хитрая и умная зверюга. Хоть и непослушная, но нравится мне. К боку животины подходит Шарайс и гладит его. Ящер поворачивается к девочке, смотрит какое-то время, потом уходит в сторону и ложится на камни. Недо-тираннозавр чёртов.

А больше вокруг ничего и нет. Камни, большие и маленькие, скалы, вдалеке даже что-то похожее на горы. Среди камней — непонятные травинки, много их. Один раз нам попалось увядшее дерево, Шарайс ничего не могла сказать по этому поводу. На дороге — серая пыль. Мы остановились, и я попробовал фехтовать с девочкой — получалось не очень. Она похоже никогда не держала оружия в руках, в отличие от Ли. Та, хоть и не знала разных техник, но оружие держала более уверенно и могла импровизировать. Поэтому боюсь с маленькой дроу придётся учиться дольше. Лук она в принципе не смогла поднять, так что со стрельбой вышла промашка. Но как я успел понять, стрельба у этой расы не самое сильно место. Они больше по мечам, как и люди.

— Пора. — Говорю девочке я.

Сам же протягиваю руку над костром, и пламя медленно начинает опадать, гаснуть. Я этому трюку научился совсем недавно, перевернул формулу огня и получилось, что теперь я, наоборот, забираю силу из огня, а не конвертирую её в пламя. Это было необязательно, но мне нравилось. Чувствовал себя этаким «повелителем огня». Да уж, даже стыдно как-то. С обычным огнём, разведенным от трения, такой трюк не получится. Да и если другая формула будет, из которой огонь добывают — тоже не судьба. Жаль, а то бы к моим навыкам ещё добавилось и пожаротушение, меня бы на рынке труда местном расхватали.

Забираюсь на ящера, подхватываю Шарайс и сажаю впереди себя, на длинное седло. Накидываю ей и себе глубокий капюшон плаща, трогаемся. За время пока мы тут сидели, не проходил мимо ни один путник, да и сама дорога не казалась опасной. Тишина, темнота, лишь иногда шорохи каких-то зверьков в камнях на обочине.

— Ты была когда ни будь в городах? — Спрашиваю девочку.

— Давно, ещё когда совсем маленькая была, плохо это помню. — Говорит она, смотря во все глаза вперёд.

Через пол часа вдалеке вижу огни, вот и первое поселение. По карте — какой-то небольшой городок. Подъезжаем ближе, видим невысокий забор, за которым начинаются строения. Все из чёрного камня, на высоком фундаменте, крыши домой устремляются ввысь, представляя собой подобие разных вытянутых конусов. Странное решение, но мне тут не жить, так что какая собственно разница?

Проход в город открыт, и мы сейчас медленно едем по улице. Разумных достаточно, несмотря на местную ночь. В основном дроу, но видел парочку людей — мужчина и женщина. Рост максимум метр-семьдесят, кожа серая, худые. Мужчина видимо мастеровой — у него фартук и в его кармашках множество разных инструментов. Женщина — то ли его жена, то ли помощница.

На меня время от времени оглядываются. Капюшон и тьма под ним видимо не помогают, ведь дроу и другие расы подземелий, хорошо видят в темноте. Но всё равно странная реакция — есть же тут люди и гномы и даже гоблины, я то чем им так приглянулся? Ну эльфийка, ну лесная, и что дальше? Не нравилось мне это внимание.

— Почему они смотрят так удивлённо? — Спрашиваю шёпотом девочку.

— Не знаю. — Отвечает она, качая головой.

Наконец вижу то, что нужно — вывеску трактира. Надпись не понимаю, но вилка и ложка по бокам таблички недвусмысленно намекают. Рядом со зданием небольшой загон, куда и отправляю нашего «скакуна». Меня встречает растрёпанный паренёк дроу, и за несколько медяшек обещает накормить и почистить ящера. На слове «чистка» — чёрный оборачивается и смотрит сначала на меня недоверчиво, а потом на парня, как на еду.

Заходим в помещение, Шара держит меня за руку и идёт следом в проём. Внутри всё стандартно для этой местности — чёрные стены, столики из какого-то серого дерева, стойка за которой скучает девушка хозяйка с короткими волосами, и в просторном платье. Разумных не много, занято всего два столика из десяти. Устраиваемся в углу и ждём. На нас оглядываются несколько раз, смотрят с удивлением. В основном на меня.

— Да что же такое, может у меня грязь где-то на одежде или лице? — Спрашиваю девочку.

Она внимательно смотрит, потом отрицательно качает головой. А может они уже прицениваются — сколько будет стоить меня взять в рабство, а у девочки оттяпать голову?

— Много не ешь. — Говорю я ей, вспоминая про ошейник и что собирался сделать.

Она странно смотрит на меня, но ничего не спрашивает, просто кивает.

— Чего изволит госпожа? — Спрашивает наконец подошедшая девушка.

— Девочке мяса, пол порции. Мне овощное блюдо, тоже не много, и соусы не должны содержать ничего мясного, можно грибы. — Говорю я, принюхиваясь и чувствуя неприятные запахи. — И нам нужен свободный номер на двоих.

— На одного! — Быстро говорит Шарайс.

Я удивлённо смотрю на неё, вспоминая наш такой же поход с Ли и как она почти так же отвечала. Мда, тогда всё закончилось не очень хорошо. Но сейчас — не тогда, так что может и пронесет. Хоть и говорила Фиррая, что родственники по линии отца могут попытаться убить девочку. И мол она не будет против, если я ей прикроюсь в пылу схватки.

«Ну не сука, а, Славка?» — Спрашивает наигранно мой ехидный дружок в голове.

А и правда — чего я так пекусь о ней, сам же веду в какой-то храм. Будет там служить, семью себе новую найдёт из других послушников. Всё будет хорошо. Незачем привязываться к ней, да и ей не надо привыкать.

— Прошу, госпожа. — Говорит служанка, ставя перед нами тарелки и кружки с водой.

— Спасибо. — Говорю я с подозрением.

Почему «госпожа»? Что она видит во мне, нужно понять, и тогда понятно станет почему все оглядываются с удивлением, всматриваясь в меня.

— Сядь. — Говорю тихо официантке.

— Простите, госпожа? — Не понимает девушка.

— Сядь, вопрос есть. — Говорю, крутя в руке серебрушку.

Девушка садится, смотрит на меня как-то испуганно и удивлённо.

— Почему ты называешь меня «госпожой» и так реагируешь? — Спрашиваю её.

— Так ведь у вас знак клана Синт'Аст, я впервые вижу приближённого клана со знаком, и не дроу! — Восклицает она.

— Может я убила хозяина знака, и забрала его. — Бурчу я, пряча под камзол треугольничек с рунами, который мне дала Фиррая. Я то думал его надо носить снаружи, что бы пропускали везде.

— Госпожа, знаки Синт'Аст не примут нового владельца, я уже молчу про ваше оружие и одежду — только благородные имеют право носить привязанное оружие. — Поясняет девушка.

— Спасибо, свободна. — Кидаю ей монетку, она ловит её и убирает в карман платья.

— Я ещё нужна госпоже? — Она улыбается мне как-то странно, видя моё непонимание, прищуривает глаза и поясняет: — Я многое умею…

— Уйди. — Просто говорю ей, вспоминая что рядом девочка, и злясь на эту девушку.

— Прошу прощения, госпожа. — Видя моё состояние, она исчезает почти мгновенно.

Принимаюсь за еду — тушёные грибы у меня, и кусочек жареного мяса с этими же грибами у Шарайс. И что же это выходит — меня нарядили как новогоднюю ёлку. Хочет, чтобы нас побыстрее прикончили, но зачем? Ничего непонятно. Могла и сама добить, у неё была такая возможность.

Мы заканчиваем, и поднимаемся наверх. Я лишь замечаю, что официантка как исчезла после разговора, так и не появлялась больше. Меня это немного настораживает, поэтому, как только сниму ошейник, дождусь пока девчонка оклемается, и снова в путь. В следующем поселении отдохнём.

Комната обычная, на втором этаже, окна на главную улицу. Полуторная кровать, тумбочка, столик, пару стульев и шкафчик на стене. Вот тебе и вся обстановка. Когда заходим — загорается неяркий светильник, обычный, со свечой внутри.

— Снимай куртку и сапоги, залезай на кровать. — Говорю Шарайс.

Она повинуется, даже не посмотрев. Просто молча выполняет команды. Ну и запугали же её дома. Подхожу, залезаю на кровать и сажусь рядом с девочкой. Волосы у неё забраны в хвост, поэтому шею видно, и татуировку ошейника на ней. Девочка одарённая, когда я его сниму — может и в обморок упасть.

Осторожно расстёгиваю ей воротник, оттягиваю, пальцем дотрагиваюсь до татуировки. Ребёнок вздрагивает. Фиррая дала мне право управлять им, и надо сказать это странное чувство — власти над кем-то разумным и живым, знание о том, что он сделает всё что ты скажешь. Прежде чем сломать заклинание, считываю структуру и меня ставит в ступор количество аур, которым дано разрешение командовать этой девочкой. Это что же такое?

Фиррая сказала ни в коем случае не снимать ошейник, никогда и ни при каких обстоятельствах. Плевать, я помню, как плохо было в нём мне самому, вернее эльфийке. Не будет девочка так ходить, во всяком случае пока она со мной. Дотрагиваюсь ещё раз до узора, и разрушаю заклинание.

«Ну и зачем ты это делаешь?» — Устало спрашивает мой внутренний голос, а я отвечаю: — «Если ей ничего не грозит там, куда идём, то и ошейник не нужен».

А если и правда её собирались в жертву принести, что тогда? Ничего, надо дойти до конца, и валить отсюда вместе с ней. А там, наверху, не достанут нас уже. Будем в замке жить, потом, когда война с гномами кончится, переберёмся к стене. Тем более теперь лекарство есть от чумы — может коротышки угомонятся, да и мне перепадёт чего ни будь. Замок какой дадут, или вроде того — вот бы здорово было, иметь тут свой дом. А то тогда всем плюшек отвесили, а мне медальку дали.

«Служи, дурачок, получишь значок» — Смеется ехидный голос в голове: — «Это про нас, Славка, всё благодаря тебе, гордись!»

— Уйди, ради богов! — Рычу сам на себя.

Ну точно крыша едет, сейчас ещё девочку напугаю. Смотрю на неё, нет, не напугаю. Она сидит с закрытыми глазами, потом хватается за горло, падает на подушку и её начинает бить дрожь.

— Шара? — Испуганно спрашиваю я, подползая к ней и пытаясь удержать.

Девочку уже бьёт в конвульсиях, пена идёт изо рта, глаза закатились. Мать моя, да что же я сделал то. Потом понимаю — да она же сильный маг, и долго была блокирована, и вот я снял ошейник и через неё хлынули огромные потоки энергии. По моим меркам огромные.

Вставляю ей в рот рукоять ножа, поворачиваю на бок, и стараюсь удержать. Запускаю быструю регенерацию, но ничего не помогает. Бросаюсь к сумке на стуле, достаю зелье. И как ей это вливать в рот? Осторожно пытаюсь пустить струйку из флакона по губам, но почти всё проливается.

Соображаю, что нужно делать. Обнимаю девочку, и начинаю принимать вместе с ней потоки магической энергии. Голову сразу начинает кружить, я сам слабый маг, и столько не могу «переварить». Приходит боль, прожигает сами внутренности. Похоже я выгораю, не быть мне больше магом, ох не быть, как же плохо. Кусаю себя за рукав, пытаясь не заорать и удержать большую часть потока, и теряю сознание.

* * *

Очухиваюсь от какого-то непонятного шума, пытаюсь открыть глаза — получается плохо. Голова раскалывается на части, во всём теле слабость. Вспоминаю что произошло — становится дурно. И что, вот так всё и закончится? Пытаюсь почувствовать магию — получается.

— О-ох… — С облегчением выдыхаю я.

Правда состояние совсем плохое, сила на максимуме и срочно нужно куда-то слить излишек. С пятого раза получается заклинание регенерации, сразу приходит сильная головная боль и меня рвёт. Всё-таки выжгло внутри что-то, какой-то откат появился. Но радует, что всё чувствую — заживёт до свадьбы.

«Ха-ха…» — Грустно смеется моё второе я.

Наконец слышу щелчок, осматриваю мутным взглядом комнату и вижу, что дверь открылась, а там двое дроу в чёрной коже и с мечами на перевес. Они входят, за ними заглядывает знакомая официантка.

— С-с-с-сука… — Шепчу я, не в силах подняться.

— Ошейник на неё нацепи, быстро. — Говорит один из мужчин, на лице у него натянута маска, волосы короткие.

— Т-т-т-тварь… — Прожигаю взглядом стоящую в дверях девушку.

Второй рыскает по комнате, кричит недовольно:

— Где выродок?!

— Успокойся, никуда не делась, под кроватью посмотри. — Говорит тот, который наконец находит ошейник и примеривает его к моей шее.

Подходит девушка-официантка, видимо расслышав что я сказал и уловив мой взгляд, бьёт меня по щеке, сильно и больно.

— Ну и кто теперь сука, а, белая, теперь не такая гордая, да?! — Ярится она, выплёвывая слова со злостью: — А то пришла хвост трубой, ну теперь попляшешь!

— У-у-убью. — Хватает сил ответить ей.

Она бросается на меня, царапает лицо, плюёт, сильно бьёт ногой по рёбрам. Но я почти не чувствую, кольчуга и броня гасят удар. Её оттаскивает тип с ошейником, и примеривает, спрашивает задумчиво:

— Может попользуем её чуток?

— Что-о-о-о?! — Возмущается ревниво девушка, видимо у них с этим дроу какие-то отношения.

— Я тебе попользую, не порти товар, он единичный. — Говорит тот, который ищет девочку, копаясь под кроватью: — Вот она где, а ну иди сюда!

На шее застёгивается ошейник, обжигает.

— Что-то не так. — Задумчиво говорит тот, который хотел меня изнасиловать, забирая ошейник. — Не работает, какая-то рассинхронизация, формула не сходится.

Девочку кидают рядом со мной на кровать, осматривают. Потом тот, который её искал, достаёт кинжал, размахивается и бьёт. Я собираюсь с силами и подставляю правую руку, нож уходит глубоко в ладонь, которую я тут же отвожу от девочки. Нападающий резко выдёргивает оружие, и пытается зарезать уже меня.

Левой рукой достаю кинжал, и кидаю в него. Он отбивает, а я возвращаю телекинезом в руку, добавляю своей крови и повторяю, в этот раз оружие входит дроу в грудь, он падает. Тёмный с ошейником спихивает меня с кровати, больно ударяя по рёбрам ногой. Девушка официантка выбегает в дверь и куда-то уносится. Я пытаюсь прийти в себя — телекинез, который раньше легко получался, вызвал такую боль в голове, что полностью теряю ориентацию.

Оставшийся убийца тем временем хватает кричащую девочку за ногу, и пытается бежать. Второй раз применяю заклинание, притягивая лук с одной стрелой и добавив своей крови, стреляю на звук. Зрение троится, слышу только упавшее тело неудачника.

«Что ты лежишь, быстрее, давай же, быстрее, сейчас придут ещё!» — Панически бьётся в голове, пока я заползаю на кровать, и сползаю, с другой стороны.

Девочка подползает ко мне, её всю трясет, я с ужасом рассматриваю — но нет, вроде бы нет повреждений. Достаю из ножен у неё на поясе длинный кинжал, сую ей в дрожащую руку.

— Если умру — не сдавайся, делай что хочешь, но что бы хоть одного достала, всё поняла? — Спрашиваю её ободряюще.

— Нет-нет-нет… — Тихо плачет она.

— Да очнись, хватит, успокойся! — Трясу её за плечо, пытаюсь подняться.

— Не умирай, не умирай… — Обнимает меня девочка, начиная тянуть вниз.

— Ох, стой-стой, отпусти. — Шепчу я, пытаясь убрать её руки и продолжая подниматься.

Странно, но больше никого нет. Девушка убежала уже давно, но никого не привела. Наконец встаю, держусь за стену и пытаюсь прийти в себя. Вспоминаю про зелья, иду к сумке и выпиваю флакон мутной жидкости. Становится почти сразу легче, зрение проясняется, боль в голове отступает куда-то в даль, на новые позиции, до конца не проходит.

Накидываю камзол, застёгиваю ремешки, влезаю в ботинки и кидаю лук с колчаном за спину. Вынимаю кинжал из неудачника, и убираю в ножны. Смотрю на стоящую рядом девочку. Вроде бы пришла в себя, не плачет, успела одеться и взять нашу наплечную сумку. Смотрит с ожиданием и не выпускает из рук своё оружие — отлично. Улыбаюсь ей через силу.

Выглядываю из коридора — а там пожар, и огня столько что явно без магии не обошлось, вот-вот доберется до нашей комнаты. Прямо на пути бушующей стихии лежит официантка, с ножом в животе, ещё живая, видимо бросили другие подельники. Хватаю её за шиворот и затаскиваю в комнату, захлопывая дверь.

— Сколько ещё на улице? — Спрашиваю.

— Ы-ы-ы… — Плачет она.

Кинжал сам оказывается в руке, уже не обращаю внимания на укол боли от укуса, и снова вернувшуюся мигрень от применения силы. Отрезаю ухо девушки, она сопротивляется, пытается вырваться, поэтому встаю и бью сильно ей в живот. Затыкается.

— Сколько ещё на улице. — Повторяю вопрос.

— Три… Ы-ы-ы… Шесть… Ы-ы-ы… Не знаю… Ы-ы-ы… Не убивай! — Рыдает и кричит она.

«И откуда во мне такая злость и кровожадность?» — Думаю отстранённо, подходя к девушке.

Бью несколько раз ей в живот, быстро, точно, что бы смогла осознать, что происходит, приподнимаю её. Использую регенерацию и заклинание скорости, оно должно её взбодрить, нужно что бы не потеряла сознание и видела всё до самой смерти. Потом добавляю пару раз в грудь, бью так, чтобы не задеть сердце. Она тяжело дышит и хрипит, смотрит с округлившимися от ужаса глазами на раны.

— Было бы время — мы бы с тобой ещё развлеклись. — Говорю, и бью в сердце, потом резко в глаз.

Поднимаю руки — они в крови. С ужасом смотрю на то, что сделал. Перевожу взгляд на кинжал. Да как так, почему, что со мной происходит. Поворачиваю голову к девочке, она вжимается в угол, с ужасом смотрит на меня.

— Что? — Спрашиваю осторожно.

— Глаза, у тебя глаза… — Шепчет она.

— Что с ними? — Спрашиваю, а сам иду к зеркалу у двери.

С коридора уже пышет жаром, огонь вот-вот ворвётся в комнату, а я смотрю на себя и вижу, как радужка моих глаз светится — переливается от фиолетового к красному, и обратно.

— Сраная магия… — Рычу сквозь зубы, понимая.

Магия крови, я уже столько раз напоил своё оружие кровью, что это как-то повлияло на меня. Убираю кинжал в ножны, и в это время в окно влетают несколько огненных шаров — видимо не захотели нападающие ждать, когда мы тут сгорим. Решили добить магией, чтобы наверняка. И где интересно носит стражу, или они заодно?

Что же, раз они так хотят, почему бы и нет, умирать — так с музыкой. Берусь за рукоять меча, последнего своего оружия с магией крови. Не просто так Фиррая мне всё это дала, знала, наверное, что будет если сразу несколько предметов, выпьют моей крови. Как-то они все связаны. Пропускаю немного силы, и чувствую знакомый укол в ладонь, сейчас почему-то очень приятный.

Осматриваюсь — всё стало очень чётким, каким-то замедленным, могу разглядеть даже искорки, летящие от огня вокруг. За мою ногу держится девочка, она смотрит на меня со страхом — не знаю, что там с моими глазами, но видимо выглядит это не очень по-доброму.

— Не бойся. — Каким-то странным голосом говорю я.

— Что? — Не понимает она.

— Ты со мной, а я теперь пойду их убивать. — Говорю ей.

Поднимаю одной рукой, прижимаю к себе. Вокруг бушует огонь, дышать почти нечем. Прыгаю в окно спиной, применяю левитацию, и приземляюсь мягко на землю. Резко разворачиваюсь, выпрямляя руку с мечом.

Шестеро, не обманула официантка, смотрят с осторожностью и опаской. Чувствую одного мага. Отпускаю меч, выхватываю лук, и выпускаю три стрелы, успеваю взять меч до того, как он упал. Маг медленно заваливается на землю. Так быстро я ещё никогда не двигался, или это весь мир просто замедлился? Издаю громкий свист.

Сбоку подбегает ящер, знает скотина, когда лучше слушаться. Сажаю на него девочку, бью по боку, и он с грозным рыком перепрыгивает противников и уносится к выходу из городка.

Делаю шаг вперед, улыбаясь и держа меч, направленный на нападающих. А шестеро, вернее теперь пятеро, синхронно делают шаг назад.

— Вам привет от клана Синт'Аст. — Говорю, и прыгаю вперёд.

Глава 22

Первым же ударом сношу голову одному. Как же всё просто получается — а надо было, всего лишь попробовать магию крови. Спасибо Фиррае и гному, за это оружие. Почему там, наверху, не додумались до такого простого решения?! Уже бы всех гномов перебили, да что гномов — может и чуму бы так победили! Всего то надо — дать чуть своей крови, и вот — ты силён и ничего не отвлекает и не мешает идти к своей цели.

На меня нападают сразу двое, ещё двое куда-то исчезли. Но это не проблема, я их чувствую сзади, и пускаю туда огонь. У меня получается это просто, голова ясна как никогда, заклинания — ерунда. Формулы? Да запросто!

Слышу вскрик сзади, но понимаю, что они каким-то образом отбились. Амулеты, наверное, ведь я чувствую — не маги. Схожусь с двумя спереди, это женщины с мечами похожими на мой. Но что они могут противопоставить мне? Они в изоляции уже несколько сотен лет, а эльфы — совсем немного. Смешно.

Высоко прыгаю, делаю кувырок назад, и оказываюсь за спинами двух нападающих. Кинжал отправляю ещё в полёте, он попадает в затылок левого и возвращается мне в руку, даря приятный укол и забирая чуть-чуть крови. Меч прошивает спину второго, но чуть ошибаюсь — попадаю мимо сердца, всего какие-то миллиметры. Он так и падает на колени, держась за кончик моего оружия, сейчас торчащего у него из груди.

— Стой! — Кричит одна из женщин.

Бой останавливается. Дроу которого я проткнул, стоит на коленях, пытается вытолкнуть из своего тела моё железо, хрипит. А в меня вливается новая сила, кажется меч пьёт этого бедолагу. Как это интересно и приятно.

— Не дёргайся. — Говорю ему.

Улыбаюсь, он не видит этого, но мне плевать. Главное, что видит его подруга, а я чувствую её страх и растерянность. Чуть поворачиваю меч в ране, поверженный кричит, а его защитница ничего не может сделать — как же приятно чувствовать себя вершителем судеб.

— Кто вы вообще такие? — Спрашиваю девушек.

Сзади приходит наконец стража, ещё какие-то разумные, нас окружают. У всех оружие наготове, да тут у них весь город что ли под контролем, как Фиррая могла такое упустить и отправить меня по этому маршруту?! Смотрят все исключительно на меня, видимо шанса на то, что мне помогут и спокойно выпустят, теперь точно нет.

— Клан Вик'Аст, нам не нужна ты, мы простим тебе убийство наших братьев и сестёр, отпусти его, отдай нам девочку и покончим с этим, уберешься из города. — Говорит девушка напряжённо. Она сняла маску, и сейчас тяжело дышит, по виску стекает капля пота.

— С чего бы это вы мне условия ставите? — Начинаю злится я и проворачиваю меч в ране ещё раз.

— А-а-а-а! — Кричит мужчина.

Это же надо, они решили диктовать МНЕ условия. Нет уж, такого я не потерплю.

— Мы не ставим тебе условия! — Поспешно поправляется женщина, прокусив губу до крови: — Предлагаем выход!

— Тогда отстаньте от нас обоих, мы просто дойдём до конца, и уйдём из ваших подземелий. — Говорю я.

— Ты не понимаешь, так нельзя, выродок должен умереть! — Кричит она: — Я предлагаю тебе выход — отдай её нам, она тебе никто, ты вообще здесь чужая, и уходи домой!

У девочки то истерика, очень дорог ей этот парень. Смешно, конечно, явно же она глава клана или может быть приближённая, кто их знает, как там всё устроено. Но если честно я думал, что главы кланов дроу — все маги. Но в ней ничего не чувствую, странно, и подозрительно. Может быть убить её первой?

«А что если…» — Думаю я.

Пробую как с огнём, забрать энергию. Я сейчас чувствую меч как свою руку, и пытаюсь им испить всё что можно из разумного, которого так удачно ранил.

— Не-е-ет, пожалуйста… — Шепчет девушка, увидев что-то на лице своего избранника.

А я чувствую, как оружие наливается силой, выпивает свою жертву. До дна, полностью, иссушая. Передо мной падает мумия, рассыпаясь на глазах.

— Ну ничего себе, вот так сюрприз! — Говорю я весело, смеюсь.

«Что это со мной, почему так?» — Проносится в голове.

Но новый подарок оружия отвлекает меня от ненужных мыслей. Я ускоряюсь ещё сильнее, смотрю на пламя в гостинице — оно очень медленно колышется. Кажется я теперь вышел действительно на максимум. Как же это прекрасно, как же это удивительно.

Лицо девушки искажают разные чувства — горе, печаль, тоска. И тут же — гнев, ненависть, злость. Ох дурёха, всё это — не поможет ей победить. Хотя, ей уже ничего не поможет. Чуть замедляю время вокруг, иначе не разобрать что там бормочут эти глупые разумные, а они что-то говорят.

— Арбитр… — Доносится сзади испуганный голос.

— Усмиритель… — Говорит кто-то слева.

— Судья… — А это справа.

Часть расходится, осторожно отступают, смотрят с опаской и уходят всё дальше. Но некоторые остаются. Жаль, конечно, но ничего — найду каждого, я их всех запомнил, буду тут пока не прикончу последнего.

— Арбитр, Усмиритель, Судья… — Пробуя я на вкус эти слова.

Как же всё это подходит сейчас ко мне, я чувствую что-то такое, непонятное, и ещё это оружие. Как странно. Только смущает непонятная жестокость, я никогда таким не был. Даже в прошлой жизни. Или был? Не помню, да и не важно сейчас это. Посылаю ещё силы в клинок, и отбиваю первый удар.

Она похоже в него вложила всё что было, но нет, у неё не выходит.

— Как глупо, и бесполезно, а я ведь мог тебя отпустить, пощадить. — Говорю ей лениво, отбивая всё новые удары, с лёгкостью. Потом добавляю правильное слово: — Оправдать.

— Сумасшедшая сука, ты умрёшь, не знаю кто дал тебе этот комплект и нанёс правильно руны — но ты умрёшь, монстр! — Кричит она, нападая снова и снова.

Сбоку присоединяется её сестра, или может быть дочь — они похожи. Но слишком медленные, неуклюжие, они мне не соперники. Отбиваюсь с лёгкостью, их движения так медлительны — что, наверное, я бы справился и без помощи чужой памяти. Разумных вокруг всё меньше, да и из стражи остались трое, но не решаются вступать в бой. Сейчас меня атакуют с двух сторон, и не кто-то — а аристократы со своими чёрными клинками. Не хотят обычные дроу под них попадать ненароком.

Отвожу очередной удар, и кинжалом протыкаю живот женщине которая обещала меня убить. Вторую отбрасываю телекинезом, вкладываю в него максимум силы который возможно, и девушку впечатывает в каменную стену, уродуя и ломая конечности. Немного силы — и никакая кольчуга не поможет, кинжал входит как в масло. Она останавливается, а когда я с улыбкой проворачиваю оружие в ране, роняет свой меч.

— Дура, ты не понимаешь… — Шепчет женщина.

А я вижу, что никого больше не осталось, даже последние стражники убежали, увидев, что я справился с этой дроу. Кто она такая, глава клана, который контролирует город?

— Я убью твою дочь, пока ты ещё жива, ты это заслужила. — Улыбаюсь ей, наклоняясь прямо к лицу.

Подтаскиваю безвольное, с изломанными конечностями тело к себе, девушка без сознания. Но мне плевать, я чувствую страх в душе её матери, панику. А потом спокойствие. Внезапное, какое-то непонятное.

— Тебе дали это оружие и руны, но ничего не объяснили. — Говорит она. — Не ты управляешь им, а оно управляет тобой, знаешь как таких называли раньше, когда Империя ещё не развалилась?

— Судья, Арбитр и как-то ещё? — Спрашиваю я, хмурюсь, мне кажется она говорит что-то правильное, но…

— Да. — Отвечает она, поникнув. — И если дроу этот комплект оставит в живых, то тебя он высосет, выпьет до самого донышка, тебя уже не будет, понимаешь?

— Что ты там такое говоришь? — Бью её ногой, женщина падает.

Убираю кинжал в ножны, достаю меч и направляюсь к её дочери. Может хоть так удастся получить чуть-чуть материнского страха — это же так приятно, чувствовать ужас безысходности. Не твоей безысходности.

Она прыгает сзади, и когда я поворачиваюсь — насаживается на клинок.

— Глупо. — Говорю я.

— Нет, это правильно. — Отвечает женщина: — Ты тоже умрёшь, и жизнь в тебе умрёт, я спокойна.

— Что ты несёшь?! — Не выдерживаю я, настроение портится окончательно, правда я не понимаю почему.

— Ты чувствуешь справедливость, но ты не Арбитр, тебя не готовили к этому, ты не можешь судить. Дроу проходят обучение годами, чтобы совладать с таким оружием, оно почти разумно. — Качает она головой: — Ты просто обиженная девочка, обиженная кем-то, и теперь оружие возвело эти чувства на самую вершину, даровав тебе мнимую уверенность в своей правоте.

— Заткнись! — Кричу я, и вытащив меч, бью ещё раз. — Вы хотите убить невинного ребёнка, а сейчас ты пытаешься обвинить меня в чём-то?!

— Это закон, ничего не поделаешь. — Говорит она, держась за меч двумя руками: — И ты ничего не сможешь сделать, я не дам тебе убить последнюю женщину моего рода.

— Что? — Не понимаю я.

— Ты просто не знаешь правил, руны и сила оружия — это не всё, даже для судей есть правила. — Хрипит она, а потом громко добавляет, из последних сил: — Я признаю вину, отдаю свою силу и сущность, в обмен на жизнь дочери, она не будет преследовать эту разумную и её выродка, клянусь!

Что-то происходит, мне кажется она могла и не говорить ничего, ведь я чувствую какое-то заклинание. А слова — видимо для уверенности, или для меня, не знаю. Сила проходит сквозь клинок, но укола в этот раз нет, только вижу, как тело женщины превращается в мумию, истаивая, и рассыпаясь. Оружие само выпило эту тварь, я не давал такой команды, она меня обхитрила!

— Сука! — Кричу я со злостью. — Ничего, есть ещё твоя дочурка, и она пока жива!

Привожу в чувство девушку, она открывает глаза и с болью и ужасом смотрит на меня.

— Получай! — Кричу и бью её мечом.

Но ничего не происходит, клинок как будто обходит её стороной, и бьется бессильно о землю. Пробую ещё раз — нет, опять тоже самое. Что за чертовщина?! Бью снова и снова, но всё бесполезно.

— Твари. — Шепчу себе под нос: — Обыграли меня, ничего, я придумаю что-нибудь.

«Но ведь есть ещё разумные, целый город разумных, не все же они убежали!» — Приходит откуда-то мысль, вроде бы не моя, но очень дельная.

Поворачиваюсь, и иду, а по пути закидываю огненные шары в окна домов. Силы теперь — хоть отбавляй, могу себе позволить.

* * *

Город горит, а я иду по его улицам, и высматриваю врагов. Как же это прекрасно — когда у тебя есть сила, и ты можешь приговаривать и миловать. Разумные бегут, а те, кто пытается сопротивляться — умирают.

— Цзинь. — С лёгкостью отбиваю удар стражника сзади.

Какой-то смельчак всё же решил дать отпор, а может я ненароком убил его родственников? Оглядываюсь — совсем молодой дроу, максимум восемнадцать. И не только по виду, но и по глазам. Мальчик, а не мужчина. Огонь выжигает ему сначала глаза, а потом все внутренности. Я смеюсь. И вот эти вот ребята славятся своей жестокостью? Ну-ну, сегодня я им доказал обратное, и ещё докажу.

— Спасибо… — Шепчу мечу, убирая в ножны и посмеиваясь.

Прежде чем отпустить рукоять, посылаю немного силы и получаю подарок — чувство эйфории и своей правоты. Как же здорово. Всё что не делаешь — всё верно, всё правдиво, всё необходимо.

— Чего это вы удумали, а? — Широко улыбаюсь.

Впереди три силуэта, идут ко мне, уверенные в себе, наглые. Только с чего они решили, что я буду ждать их? Лук сам собой оказывается в руках, посылаю немного силы, а потом подумав, добавляю ещё — чем больше даёшь, тем больше получаешь. Я не жадный, кушай, мой милый.

— Спасибо… — Шепчу своему лучшему теперь другу, оружию.

Три стрелы, напитанные магией под завязку, и три трупа на дороге. Выискались герои, тоже мне. Иду дальше, уже совсем рядом выход из города.

«А зачем мне кстати туда?» — Думаю я, а потом отвечаю не своим голосом: — «Не помню, но в городе должны ещё остаться живые, нужно их всех приговорить!»

Оглядываюсь, останавливаясь. Замечаю краем зрения в подвале глаза, они тут же пропадают. Улыбаюсь ещё шире. Делаю вид что разворачиваюсь и ухожу, а потом резко поворачиваюсь и выпускаю стрелу. Ещё один труп — девушка, дроу, совсем молодая.

— От меня не спрячешься, хех. — Смеюсь я.

«Надо идти, надо, не стой» — Какой-то странный голос в голове, очень знакомый.

Пожимаю плечами, иду дальше к выходу. Выпускаю пару стрел на пытающихся уйти от меня разумных. Они на ящерах, поэтому сначала подбиваю этих вредных животных. Подхожу ближе — мужчина и женщина, оба дроу. Её придавило тяжелым телом «скакуна», и сейчас он пытается что-то сделать. Но я уже близко и мне хорошо. Дотрагиваюсь до рукояти кинжала и меча, одновременно. Импульс силы — и награда. Сила, лёгкость, уверенность.

— Я пришёл к вам в город, просто отдохнуть, и продолжить свой путь. — Говорю я, хоть это и не нужно: — И чем вы мне отплатили?!

— Пожалуйста! — Кричит парень, закрывая собой девушку.

Протыкаю ему плечо, он кричит от боли, отталкиваю от своей добычи. Какая сладкая, как же она боится, это будет прекрасно. Сначала убью её у него на глазах, потом добью его.

«Надо идти, быстрее, что же ты…» — Опять голос в голове.

Бью себя по лбу, и вроде наваждение уходит. Прохожу мимо девушки и раненого парня, так и не добив. Надо идти. Куда и зачем — не знаю. Но надо.

— Буэээ… — Меня рвёт прямо на землю, когда прохожу в ворота города.

Ещё раз оглядываюсь — всё горит. А я точно сделал всё как надо? Дотрагиваюсь до лука, потом до меча, и заканчиваю кинжалом. Получаю порцию счастья.

— Да! — Кричу: — Я сделал всё верно!

Иду по дороге, какое-то странное чувство. Меня выбрасывает из ускорения, становится как-то плохо, больно. А что болит, меня же не ранили, или ранили? Осматриваюсь — вижу болт, торчащий из ноги, ниже колена. Хм, вот почему я хромаю. Резко выдёргиваю его. Интересно, но болит не это. А что же тогда?

Трогаю себя, потом понимаю. Живот, болит живот. А что у меня там, я не помню. Вроде никто не ранил меня в живот, и даже не бил. Но боль неприятная, режущая. Иду дальше, держась одной рукой, второй касаюсь рукояти меча. В этот раз не получаю таких приятных ощущений.

— Что же ты делаешь, остановись, ещё есть шанс… — Говорит девушка впереди.

— Славиэль, привет! — Радостно говорю я: — А я думал ты умерла!

Подхожу ближе, она распадается, истаивает как туман. Что за чертовщина?

— Остановись, ещё может быть не поздно! — Говорит чуть впереди ещё одна девушка.

— Ли, а ты как тут, я как раз иду к тебе, как же я рад! — Кричу ей, даже забывая, что говорю о себе в мужском лице.

Подбегаю, но она истаивает, как и Славиэль. Да что же это такое, почему они все меня бросают, я же для них всё это делаю, почему?!

— Постой, не делай так, ты не понимаешь, остановись… — Ещё одна девушка, пытаюсь её вспомнить.

Эльфийка, такая знакомая, и вроде бы она мне была дорога когда-то. Кто же это? Вспоминаю.

— Азалинэ, я так рад тебя видеть, ты не умерла, ты жива!

Подбегаю, но и она, укоризненно на меня смотря, истаивает. А я иду дальше, во тьме, ничего не понимая. Почему они меня бросают? А ещё эта боль в животе, да что же это такое. И штаны мокрые почему-то — я что, обделался или опозорился, сходив по-маленькому?

— Леди, остановитесь, вы не должны… — Говорит мужчина впереди.

— Граф, я так рад вас видеть, мне уже всё равно — даже вам я рад, вы хороший человек! — Кричу я, и бегу к нему, но и он превращается в невесомую дымку.

Трогаю рукой штаны в области промежности, поднимаю ладонь — что-то мокрое и липкое. Зажигаю огонёк на пальце.

— Кровь? — Удивлённо говорю я. — Но меня же никто туда не ранил.

— Слава, что же ты наделал, но ещё не поздно, поспеши… — Говорит кто-то беловолосый рядом.

Поворачиваюсь, вижу некроманта — он смотрит печально, качает головой. Ничего не говорю, протягиваю руку что бы дотронуться. Но и он оказывается миражом, исчезает.

Штаны пропитались кровью, боль всё усиливается. Хочу взяться за рукоять меча — но что-то останавливает. Откуда у меня кровь ТАМ?

— Ребёнок. — Говорю сам себе. — Мой ребёнок.

Становится дурно, меня рвёт. Я вспоминаю. Ребёнок, которого мне доверила Славиэль. Он ведь и мой ребёнок, верно, это ведь моё тело. Меня выбрасывает всё чаще из ускорения, голова прочищается, я начинаю с ужасом понимать, что натворил. А ещё эта боль в животе.

Копаюсь в штанах — нет, пока только кровь, больше ничего. Применяю регенерацию, но легче не становится. Рука опять тянется к мечу, потом к кинжалу.

— НЕТ! — Кричу сам на себя.

Иду вперед, во тьму, там впереди, где-то поселение. И если я дойду, то найду лекаря, он сможет помочь, он остановит всё это.

— Ты только не уходи, ладно? — Шепчу маленькому существу у себя в животе. — Ещё рано, ой как рано, ты прости меня пожалуйста, только не уходи.

Я иду вперёд, спотыкаюсь о камни, встаю, голова кружится, но я иду. Я успею. Боль всё сильнее, но я успею. Я дойду.

— Пожалуйста, не надо уходить, нужно только чуть-чуть потерпеть, совсем малость. — Шепчу я, а по лицу льются слёзы: — Давай, держись, ты сильный, у нас всё получится.

Я иду, а впереди не видно ничего. Ни огней города, ни нормальной дороги, вообще ничего. Только камни, трава, скалы и горы. Чёртово подземелье, чёртова боль. Опять тянусь к рукояти меча, хочу почувствовать лёгкость.

— Нет! — Кричу на себя, кладу ладони на живот, запускаю регенерацию: — Пожалуйста, ещё чуть-чуть потерпи, мы уже почти пришли, ещё несколько шажков, только держись.

Иду, но голова ватная, всё плывёт. Я выдержу, я дойду, ещё чуть-чуть, где-то там — город. Мне помогут, обязательно помогут. А что случилось за спиной — они не узнают, я же первый приду. А если гонца увижу — убью, ведь нужно спасти маленькое существо в животе. Такое беспомощное. Что же я наделал, как же я мог.

— Пожалуйста, прости, не бросай меня. — Шепчу опять, слёзы льются из глаз: — Я спасу тебя, только прости, потерпи и прости, мы придём, ещё несколько шажков, таких больших для тебя, и таких сложных для меня, вот уже город, тут за углом, пожалуйста, не уходи…

Я иду — но города нет впереди, только тьма и камни, больше ничего, только тьма. Это бесконечное подземелье, зачем я сюда пришёл, что хотел найти, и что в итоге натворил?

— Стой, да постой! — Слышу сзади, ускоряюсь, собираюсь взять меч.

Перед глазами появляется Шарайс, она тянет мне какую-то бутылочку, не знаю, что это. Смотрю с подозрением. Сзади подходит ящер. Может они тоже хотят меня убить, меня и ребёнка?!

— Вот ты где, нужно быстрее попасть в город. — Говорю ящеру, чуть успокоившись, глажу по морде, хочу забраться.

— Нет! — Тянет меня девочка назад: — Тебе нельзя сейчас верхом, пошли с дороги, там пещера есть!

— Ты не понимаешь, его может не стат, или её, он уходит, она уходит — я должен успеть! — Кричу на неё.

— Выпей быстрее, она предупреждала об этом, тебе нельзя на лошади, выпей это и пошли, у меня ещё есть! — Плачет и кричит девочка. — Да очнись же ты!

Я беру бутылочку и выпиваю. Становится легче. Может она не обманывает, может и правда нужно идти с ней. Голова кружится, плохо. Но боль чуть уменьшилась — значит странная жидкость помогла. Глажу живот.

— Тс-с-с, подожди чуть-чуть, вот видишь — уже легче, как я обещал, держись, будь сильным… — Шепчу Ему.

Мы идём куда то, я не понимаю ничего, держусь за ящера. Шарайс говорит, что мне нельзя сейчас верхом, я ей верю. Хорошая девочка, умная, хоть и с несчастной судьбой. Не отдам её в этот храм, если останусь жив. Мы наконец приходим, заходим в пещеру, там наши вещи, я неплохо сейчас вижу в темноте. И ещё расстеленные одеяла, на которые я падаю. Замечаю в полной темноте что из моих глаз льётся красный свет, который сейчас освещает лицо, сколько же раз я использовал магию крови, если они так светятся?

— Только не уходи, пожалуйста. — Снова шепчу я, и плачу. — Только не уходи, прошу, прости и не уходи, мы почти дома, уже считай за углом и всё кончится, вот-вот кончится…

Шарайс вливает мне в рот ещё какой-то жидкости. Её руки трясутся, она боится, ей страшно — я чувствую. Я как впал в это странное состояние — всегда чувствую страх и боль окружающих, растерянность. Сейчас это противно. Но я чувствую. Она даёт мне ещё какие-то зелья, и я начинаю засыпать.

— Ты ведь не умрёшь, я всё сделаю, оставайся жить, пожалуйста, и сестрёнка пусть остаётся жить! — Шепчет кто-то, и я узнаю голос девочки. — Она сказала, что ты станешь мне мамой если я буду хорошо вести себя и сделаю всё как надо, пожалуйста, только не засыпай навсегда.

Чувствую, как меня обнимает маленькая дроу, и плачет, уткнувшись в грудь. Меня назвали «мамой», как же это странно. Я с трудом поднимаю руку, и обнимаю её. Глаза закрываются, я засыпаю, держа одной рукой свой живот, а другой свою названную дочь.

Глава 23

Мне снятся неясные сны. То из моего мира, то из этого. Всё переплелось — мои и Элисаль воспоминания. Когда прихожу в себя — чувствую холод, тело дрожит. На мне одеяла, иногда обнаруживаю рядом Шарайс.

— Что. — Спрашиваю тихо я. — Там?

— Всё хорошо. — Отвечает девочка, и даёт мне очередную порцию какой-то настойки. — Всё хорошо, он всё ещё с тобой.

— Ты обманываешь. — На глаза наворачиваются слёзы.

— Нет, всё хорошо, тебе нельзя плакать, спи, просто спи. — Голос девочки отдаляется, появляется эхо.

Снова проваливаюсь во тьму. Опять непонятные картинки, всё перемешано. Иногда, во тьму, ко мне приходит Славиэль, просто смотрит на меня, но ничего не говорит. В её взгляде нет укора — и меня это успокаивает. Поворачивается, и медленно уходит, а я пытаюсь бежать за ней, догнать и развернуть — но ничего не выходит. Падаю в бездну, просыпаюсь в очередной раз.

Рядом под одеялом прижалась девочка, сейчас спит. Почувствовав, что я вздрогнул, она поворачивается ко мне лицом, и обнимает.

— Как ты? — Спрашивает.

— Не знаю, слабость. — Отвечаю.

Глажу свой живот — боли больше нет. Ничего непоправимого не случилось, но я был к этому очень близок.

— Сейчас, подожди. — Она выбирается из-под одеял.

Возвращается через пол минуты, даёт мне очередную настойку, я молча выпиваю. Опять клонит в сон. Успеваю только почувствовать — девочка ложится рядом под бок, устраивается поудобнее и обнимает меня. Так и засыпаем.

Опять снятся странные сны. Вижу свои похороны, в том мире, на них собрались все — Ли, Элисаль, Кренон, Гунтор и даже пришёл Серёга. Никто меня не оплакивает. Я пытаюсь им что-то сказать, но нет — не слышат. Гроб опускают в могилу, мне кажется, что кто-то даже плюёт вслед.

— Остановитесь, я живой! — Кричу и просыпаюсь.

Тяжело дышу, воздух холодный и обжигает лёгкие.

— За что, остановитесь… — Шепчу вслед уходящим видениям.

— Плохо? — Спрашивает девочка.

Она в углу пещеры, сидит обняв коленки и укрытая пледом из наших запасов.

— Нормально. — Говорю ей: — Хочешь огонь разведём?

— Нет, нельзя. — Качает она головой: — Там постоянно по дороге носятся, ищут нас, наверное, город два дня горел.

— Нет, нас не ищут. — Ободряю её, вспоминая: — Клан твоего отца отказался от твоей смерти, её глава принесла себя в жертву ради того, чтобы сохранить жизнь своей дочери.

— Кому бабушка принесла себя в жертву?! — Удивлённо восклицает Шарайс.

Я молчу какое-то время, соображая и вспоминая. Потом наконец говорю:

— Похоже, что мне, и не только себя — а часть города, который я чуть весь не вырезал.

И скольких я убил? Нет, это был не я.

«Нет дружок, это был ты!» — Зло рычу на себя: — «Когда-нибудь вспомнишь всех, а эти глаза молодой девушки из подвала, испуганной и беззащитной — всегда будут с тобой!»

Хватаюсь за голову, успокаиваю себя.

— Но моя мать… — Начинает девочка.

— Плевать на твою мать, в гробу я таких матерей видел, вернее видела, убью её, если ещё раз встречу. — Зло говорю: — И весь их клан.

— И меня? — Испуганно спрашивает она.

— Ты со мной наверх пойдешь, нечего тебе тут делать. — Отвечаю ей.

— Ты не знаешь, что тебе предложат в храме, что бы я там осталась. — Грустно говорит она, и кажется готова заплакать.

— Даже не буду слушать их предложения. — Говорю твёрдо. — Пора домой, затянулось что-то наше возвращение.

Она подходит, ложится рядом и обнимает меня.

— Сколько мы уже здесь. — Спрашиваю после паузы.

— Не знаю, три ночи, может чуть-чуть больше. — Пожимает плечами маленькая дроу.

— Надо идти. — Говорю я.

Освобождаюсь от объятий, и пытаюсь встать. Шайрас помогает как может, и у меня получается. Немного постояв, сажусь и облокачиваюсь о стену пещеры. Голова кружится, а ещё хочется есть.

— Еда у нас осталась? — Спрашиваю, тяжело дыша.

Девочка копается в сумке, достаёт сухих фруктов и воды. Сначала даёт выпить очередной настойки, очень горькой, потом разрешает есть всё остальное. Когда заканчиваю, и понимаю, что стало полегче — вижу новую одежду на одеяле. Осматриваю себя — от меня воняет и одежда в крови. Как она вообще спала со мной?

— Порежь одеяло, мне нужны тряпки, и приготовь воду. — Начинаю раздавать указания.

Раздеваюсь, когда дохожу до штанов — снимаю с содроганием. Но нет, кровь и никаких других признаков непоправимого. Глажу живот — кажется он чуть-чуть стал больше, самую малость.

«Как ты там?» — Спрашиваю.

Ответа не приходит. Всю одежду бросаю в дальний угол, беру готовых тряпок и начинаю их смачивать водой. Потом обтираюсь во всех местах по несколько раз. Девочка помогает, подавая и протирая спину. Заканчиваю, и начинаю наряжаться по новой, во всё чистое.

— Может не надо? — Спрашивает Шарайс, когда дело доходит до оружия.

— Надо. — Качаю головой. — Постараюсь не пользоваться всеми их возможностями, обещаю.

— А потом выбросим! — Горячо заявляет она.

— Нет. — Смотрю в глаза девочки: — Тебе исполнится восемнадцать, и всё станет твоим, ты дроу, и значит сможешь совладать с этим.

— А почему восемнадцать? — Спрашивает.

— В моём мире в восемнадцать разумный получает все права и начинает в полной мере отвечать за свои поступки. — Говорю грустно: — Ты хотела, чтобы я СТАЛ твоей мамой, ты видимо не до конца всё знаешь, я…

— Что ты мальчик, а не девочка? — Просто говорит дроу. — И не из нашего мира.

— Хм, да. — Смущённо говорю я.

— Это что-то меняет, ты не сможешь быть мамой? — Удивляется она.

— Я не знаю, наверное, смогу, почему нет? — Говорю больше себе, чем ей. — Тем более скоро у меня будет ребёнок, если я, конечно, не умру.

Она крепко обнимает меня и шепчет:

— Спасибо.

Глажу по спине. Вот и ещё один разумный знает правду, и знает её похоже давно. То ли поняла всё по нашим разговорам с матерью, то ли та ей сама всё сказала. Предполагала же она чем всё кончится с этим проклятым оружием, и дала дочери наставления — какие и когда пить мне зелья.

Вешаю на пояс оружие и лук за спину, удерживаюсь с трудом что бы не послать хоть немного силы в них. Это похоже на какую-то наркоманию, не меньше. Как только вспоминаю — сразу накатывает желание сделать это. Но потом морщусь, перед глазами вижу картины расправы, а особенно взгляд из подвала. И боль в животе.

«Надо обязательно всё рассказать друзьям» — Думаю я, когда мы уже идём по дороге. — «Они скажут как жить дальше, дадут какой-то совет».

Верхом я не еду, всё-таки страшно ещё. Фиррая сказала девочке что в случае, который со мной случился, в седло ни в коем случае нельзя. Вроде кризис миновал, но мне всё равно страшно.

Мимо нас проехали пару раз всадники, потом в другую сторону один. Все обходят нашу тройку по дуге, никто не хочет сближаться. Но я готов, хоть и чувствую себя неважно, а в теле слабость — плевать, буду биться до конца в случае чего. За себя, за ребёнка и за девочку, которая так хочет, чтобы у неё была мать.

«А нужна ли ей такая мать?» — Думаю обречённо, поглаживая ящера по боку. — «Убийца, я же настоящий убийца, меня в тюрьму надо и повесить!»

Девочка как будто почувствовав мои сомнения, берёт крепко за руку. Так и идём дальше. Вдалеке уже различаю огни города. Подойдя ближе — вижу, что он раза в два меньше предыдущего, но тип строений и архитектура очень похожи.

«В два раза меньше город, в два раза меньше работы, да, Судья?» — Говорит мой ехидный дружок в голове.

Сжимаю крепче зубы, стараюсь не отвечать даже мысленно. А впереди нас уже встречает целый «комитет по встрече». Тридцать разумных, все при оружии, могу определить двух магов, один гораздо сильнее меня. Все они перегораживают вход. Мы останавливаемся и смотрим друг на друга.

— Пирожок, стой. — Говорит девочка, останавливая нашего «скакуна».

«В колчане двадцать одна стрела, на каждого мага придётся потратить минимум три…» — Думаю я.

Привычно подсчитываю варианты. Выходит, что справлюсь — но только если воспользуюсь магией крови. Криво усмехаюсь — приехали.

— Вы не пройдёте. — Говорит, выходя вперёд, дроу.

На вид ему не больше тридцати, но в глазах старость и опыт. Он не маг, очень жаль, так бы упростил мне задачу. Выхожу, говорю:

— Из какого вы клана?

— К вам никто не имеет претензий, никто не будет чинить вам препятствий, всё решилось в Ос Кате, уходите, ищите другой путь. — Отвечает тёмный.

Вот как тот городок назывался, где я устроил побоище. Интересно. Осматриваю демонстративно город, запертый с двух сторон скалами, говорю:

— Нам просто надо пройти.

— Вы уже прошли через один город, там теперь только пепелище, а родные оплакивают близких. — Бросает мне дроу.

— Мы пришли в город, и остановились передохнуть, а вместо гостеприимства, получили удар в спину и чуть не погибли! — Кричу я, хватаясь за лук, но не стреляя.

Оружие сейчас кажется тяжёлым, и если дать ему немного моей крови, то оно сразу полегчает. Отгоняю эти мысли, и смотрю в глаза местному старосте, или воеводе, чёрт их разберёшь. Разумные за его спиной тем временем тоже обнажают оружие, готовые бросится в бой.

— Всё было по закону! — Кричит уже он на меня.

— И пепелище там стало тоже по закону тогда. — Отрезаю я: — Ответь, чего молчишь, по закону?!

— Да… — После паузы отвечает он: — Только поэтому за вами не охотятся все кланы подземья.

— Тогда дай нам пройти, ведь я имею на это право, как представитель клана, хоть и не дроу. — Плюю на землю, продолжаю: — Я не собираюсь нигде останавливаться, пройдём вашу вонючую дыру за пару минут, и больше вы нас не увидите.

— А если нет? — Кто-то больно ретивый выкрикивает из толпы, староста его одёргивает и поворачивается ко мне.

— Значит я сама расчищу себе путь, так или иначе. — Отвечаю, поднимая лук вверх. — И это будет по закону!

Толпа о чём-то переговаривается, Шарайс хватает кинжал из ножен, и вот тут почему-то все замолчали. Видимо подумали — раз уж ребёнок взял оружие, то драки с незнакомцами не избежать. Старший поспешно говорит:

— Проходите.

Мы убираем оружие, и входим в город, прямо через расступающихся разумных. Чувствую я себя очень плохо, но стараюсь этого не показать никому, иду гордо и держу всё что можно в поле зрения и слуха.

Хватает и пяти минут, чтобы пройти поселение, это даже городом сложно назвать. Нас провожают тяжелыми и подозрительными взглядами, но мы идём и готовы дать отпор. Нога болит, прихрамываю, но всё равно стараюсь держаться ровно.

— Почему Пирожок? — Спрашиваю Шарайс, чтобы отвлечь от плохих мыслей.

— Он все мои пирожки с мясом съел, остались только сухофрукты твои… — Опускает голову девочка.

— Неплохое имя, да, Пирожок? — Хлопаю по боку зверя.

Он смотрит на меня и фыркает. То ли соглашаясь, то ли наоборот опровергая мои догадки по поводу неплохого имени. Посёлок сзади всё дальше, а на своде загораются местные «звёзды». Мы почти пришли, если верить карте — осталось не больше двадцати минут. Храм располагается за городом, который когда-то его охранял.

Чем ярче местные светила — тем отчётливей я вижу вдалеке очертания исполинского здания. По размеру как крепость, но выполнено в форме трапеции, с множеством окошек. Подойдя ещё ближе, могу разглядеть развалины какой-то статуи на крыше сооружения. Остались только несколько ножек, по-моему, это лапки насекомого — непонятно какого. Паук? Возможно. Мы выходим к длинной и широкой, всей в трещинах, серой лестнице, которая заканчивается большим тёмным провалом входа.

— Девочка пойдёт с нами. — Говорит спускающийся сверху разумный в грязном чёрном балахоне.

Шарайс прячется за меня, Пирожок рычит и приоткрывает пасть.

— Нет. — Говорю я.

— Тогда вы не войдёте, возвращайтесь откуда пришли. — Говорит твёрдо ещё один встречающий, тоже в балахоне, да таком, что лица не разглядеть.

— Хорошо, ну его этот храм ваш. — Говорю им примирительно, потом уточняю: — Скажите лучше, уважаемые, где портальный камень на поверхность?

— Камень в храме, девочка идёт с нами, если хочешь добраться до него. — Стоит на своём первый. — Приказ верховной задержать юную леди любой ценой!

Пожимаю плечами, достаю лук и две стрелы застревают в тёмных овалах капюшонов незнакомцев. Они маги, я чувствую, но какие-то слабые, неправильные, даже слабее меня. Подхожу, отдёргиваю одеяния и смотрю на лица.

— Первый раз вижу старых дроу. — Задумчиво осматриваю.

Лица испещрены морщинами, глаза выцветшие, да и вообще выглядят неправильно для мужчин-дроу. Непонятно, очень непонятно всё.

Поднимаемся по ступеням, нам на встречу бегут ещё трое. Выпускаю стрелы и три трупа падают на ступени, скатываются вниз. Они не заберут у меня Шарайс, во всяком случае пока она сама этого не захочет. Да и странно всё как-то — как будто их специально на убой послали. Старики, которые не могли мне причинить вреда. Но даже таких я не готов оставлять за спиной, мало ли какие сюрпризы они могут преподнести.

— Сюда, юная эльфа, иди сюда. — Слышим откуда-то справа.

Переглядываемся, я говорю:

— Держись за мной, Пирожок — рядом.

Ящер слушается, хоть какой-то прок от этого «едока», и мы идём. Поднимаемся по широкой и почти разрушенной старой лестнице, оказываемся в длинном коридоре, тускло освещенном факелами, опять слышим голос:

— Я здесь!

Проходим половину коридора, я всех останавливаю. Прислушиваюсь — нет, ничего нет. Никаких признаков опасности. Слышу только тяжёлое дыхание в комнате справа, откуда нас и звали. И больше ничего. Мусор, много пыли, паутина. Проходим, и оказываемся в большом освещённом помещении. В конце его стоит куча непонятных колбочек, соединённых между собой трубками. Посреди всего этого — большая чаша в которой поместится разумный, а рядом с ней раза в два поменьше, а ещё постамент с чем-то хрустальным, похожим на яйцо. Недалеко от всего этого очередной тип в балахоне.

— Приветствую гостей! — Кряхтит он, снимая капюшон, и когда мы всё разглядели, спрашивает: — Не нравлюсь?!

Тоже дроу, и тоже неправильный. У этого ещё и множество шишек на голове, наросты, волдыри, большой горб на спине, почти лысый, и это помимо общего старческого вида. Может тут болезнь какая гуляет?

— Кто ты? — Спрашиваю, не убирая лук.

— Присматриваю за местным добром, как видишь — сложное оборудование. — Тяжело отвечает дед.

Он маг — понимаю я, но слабый, максимум мой уровень.

— А мне больше и не надо. — Угадывает старик мои мысли. — Артефактам только команды раздать.

— Что это такое? — Пытаюсь узнать у него.

— Чаша обращения, что же ещё. — Пожимает плечами он: — Вот в большую чашку помещаем женщину, в маленькую ребёнка, и через пять минут у нас мужчина.

— Ребёнка? — Не понимаю я.

— Так, а откуда лишнюю массу брать для изменённого тела, не думал? — Говорит он мне с хитринкой в глазах.

— Откуда ты… — Начинаю я, поднимая лук.

— Фиррая всё рассказала. — Он поднимает руки.

— Так девочку мне дали с собой… — Догадываюсь я.

— Правильно, сунешь в малую чашу, и дело с концом. — Весело говорит старик: — Только мне надо рассчитать кое чего, что бы лишнего как со мной получилось, не было, ручки ей там отрезать, может ножку одну, это я так — на глаз прикидываю, главное, что бы жива была во время процедуры.

Девочка тем временем пятится от меня, идёт куда-то назад. Ящер увязывается за ней. Поднимаю лук, и стреляю по колбам. Выпускаю все оставшиеся стрелы. Потом подхожу, переворачиваю чаши из тонкого металла, и безжалостно их пинаю, деформируя. Мечом, сейчас тяжёлым, разрушаю всё, что могу. Не трогаю только странное яйцо, не нравится мне оно, мало ли — рванёт ещё.

— Ты чего, малышка? — Поворачиваюсь к девочке. — И правда думала, что я так поступлю с тобой?

Она подбегает, обнимает, и говорит:

— Прости.

— Всё нормально. — Глажу её по спине.

— Кха-ха-ха — так эту машину, так её, в клочья, на осколочки! — Радуется старик.

— А ты значит, та самая, из клана Дха'Сана. — Говорю я.

— К вашим услугам, господа и дамы, не знаю как лучше, могу просто дамами называть. — Пожимает плечами: — Имя не называю, его уже давно забыли все.

— Как там Фиррая сказала, ты семью обретёшь? — Спрашиваю девочку: — Всё-таки мать похоже любит тебя, по закону должна была убить, но отправила со мной, зная, что произойдет. Ты когда ни будь поймёшь всё, и оценишь.

«Ну и сука же она». — Думаю уже про себя.

Знала ведь как всё выйдет, догадалась. Хватило на меня посмотреть пару дней, и сделать выводы. И ушла от закона, по которому должна была прикончить ребёнка, и пристроила дочку куда получше, и клан почти обезглавила вражеский. И просчитала что девочка привяжется после «приключений» ко мне, наверное, и нападающих сама по следу пустила. А на случай, если не успеют, нарядила меня как следует — внимание привлекать. И оружие необычное дала — что бы из последних сил защищал её чадо, пусть даже ценой своей жизни. Плевать ей на моего ребёнка и меня, главное, что бы её девочка жила. А если я потеряю свою «ношу» — и боги с ней, так она, наверное, думала. Девочку всё равно не брошу и выведу. Надо будет лет через пять заглянуть к ней, чайку вместе выпьем, в кровати поваляемся, может ещё что расскажет, о чём я не догадался.

— А если бы я полез туда, что бы было? — Спрашиваю волшебницу в теле мужчины.

— Ты же на сносях, умерли бы все трое, мучительно. — Опять пожимает плечами он.

— Вот сука, нет, ну какая же сука. — Сжимаю я кулаки.

Старик смеётся, облокотившись о стену, и чешет свои язвы.

— А с тобой что случилось? — Интересуюсь.

Старик опускает голову, шмыгает носом, отвечает:

— Когда Синт'Аст захватили лабораторию, меня с дочерью сунули в своё же изобретение, массу не рассчитывали специально — поэтому ты видишь, что видишь, им надо было это сделать — что бы лишить меня силы.

— И ты не хотела отомстить? — Вскидываю брови я.

— Все кто это сделал — уже мертвы, Фиррая заботится обо мне, мне этого хватает. — Говорит старик: — А что было — уже не вернёшь. Ты если бы вышел оттуда живым, то тоже лишился бы большей части своих маленьких способностей. Чаша превращает в мужчину, но не настоящего, и забирая многое. Это наказание, а не средство по смене сущности.

— Угу, непонятно что теперь делать. — Отхожу с девочкой к стене, и сажусь устало на пол.

— Ничего, жить дальше, что не так, я не понимаю? — Удивляется старый смотритель.

— Но ведь… — Говорю я неуверенно.

— Две руки есть, голова есть, две ноги, дар какой-никакой. — Перечисляет он, загибая кривые пальцы: — С женщинами спать можешь, уверена, Фиррая тебе всё показала, так что не так, не понравилось, или щель между ног мешает?

— Понравилось. — Говорю ему на автомате, потом добавляю поспешно: — Я не знаю, рожать вот ещё, да и…

— И что? — Не понимает она, или он, я уже запутался. — Новый опыт, новые открытия, всяко лучше, чем лезть в непонятный артефакт.

— Машину реально восстановить? — Спрашиваю его, игнорируя доводы, и принимая решение.

— Ты убил пятерых, там, снаружи? — Спрашивает странный дед. — Я отправлял пятерых, и очень надеюсь, что ты их прикончил.

— Да. — Бурчу себе под нос, но он слышит, и продолжает:

— Значит остался только я, кто знает как это собрать и починить, думаю за год справлюсь.

— И что, даже нет чертежей или записей? — Уточняю у него, или неё.

— Фиррая уничтожила всё несколько дней назад. — Отвечает он.

Отстраняюсь от девочки, и шёпотом прошу:

— Отвернись и закрой уши.

Она повинуется. Встаю, подхожу ближе к старику, беру его за плечо, но не вижу в глазах страха, только ожидание.

— Прости. — Шепчу я.

Достаю кинжал и резко вгоняю ему в живот.

— Кхм… Спасибо… Фиррая оказалась права насчёт тебя. Портальный камень найдёшь на крыше храма. — Кряхтит он, потом добавляет: — Разбей кристалл обязательно, медальон для ящера с меня сними, и последнее — она сказала, можешь заходить, только Шарайс с собой не бери.

Падает на пол, я бью кинжалом еще раз, и добиваю в сердце, несчастный замолкает. Закрываю ему глаза, снимаю амулет, такой же как у меня и девочки, возвращаю старику капюшон на голову. Встаю, подхожу к маленькой дроу, беру за руку, и мы уходим. Перед выходом останавливаюсь, осматриваю комнату, нахожу то, что нужно. Кидаю кинжал в небольшой пьедестал в центре, попадаю прямо в хрустальный кристалл на нём, он падает и рассыпается. Возвращаю оружие, и мы наконец уходим.

Храм выложен из жёлтого кирпича, который от времени выцвел. Стены везде покрыты трещинами, всё говорит о том, что здание скоро рухнет. Никаких богов тут уже давно нет, только разруха и запустение. Мы идём коридорами, забредаем во все комнаты подряд, выискивая лестницы наверх. Тут уже ничего нет, только в трёх комнатах по две кровати с сундуками. Видимо там и спали местные смотрители, в прошлом женщины и волшебницы.

Стоим на крыше, я осматриваю ножки непонятной статуи. Точно паук — так много у неё ножек. Сверху видно городок, через который мы прошли без проблем, могу даже разглядеть там разумных — надо только прищурится немного. Странное подземье, странные разумные, странные боги. Мне тут не место, надо возвращаться.

Стоим близко друг к другу на портальной плите — я, Шарайс и ящер. Держу в одной руке амулет ящера и прижимаю к его боку, а в другой свой. Девочка в кулачке сжимает личный пропуск.

— Ты сможешь в него силы немного залить? — Спрашиваю её.

— Да. — Приходит незамедлительный ответ и кивок.

— Тогда начинай первая. — Говорю я.

Когда девочка делает то, что от неё нужно, руны загораются, и я тоже посылаю в амулеты немного силы, чувствую укол боли, сейчас очень неприятный. Руны на камне светятся всё сильнее, а потом из меня вытягивает всю силу, и приходит тьма.

* * *

Выхожу медленно, прихрамывая, из небольшого здания, почти такого же, как и то в котором угодил в ловушку портала. Нога болит, дёргает, морщусь — регенерация давно не помогает, видимо там нагноение или ещё что похуже. На улице день, щурю глаза. Вроде так мало был в темноте, а всё равно отвык. За мной выходит девочка, озирается, щурится ещё сильнее меня и смотрит на небо удивлённо и изучающе. Идёт небольшой дождь, ветер приятно треплет наши волосы, а Шарайс ловит капли на ладони, принюхивается. Я накидываю ей и себе капюшон. Как же тут свободно и хорошо. Там, в подземельях, я не чувствовал этого. Никогда не думал, что буду так рад этим болотам.

«Вот я и сделал выбор». — Думаю, поднимая голову к небу, и ловя лицом капли.

— Пирожок, мать твою, что с тобой не так?! — Вскрикиваю я, когда вижу, что случилось. — Это потому, что кто-то много кушает!

Девочка смеётся на такое моё высказывание, а я думаю, что надо будет ей про Винни-Пуха рассказать, как ни будь на ночь, ей должно понравится. Ящер застрял на выходе, и не может пройти. Весь трясётся, пытается протиснутся, строение шатается. В итоге, когда мы тянем его, выламывает проём и толкает нас, сталкивая всех на землю. Громко фыркает. Смеемся с Шарайс.

— И что же дальше? — Спрашивает девочка.

— Дальше? — Говорю ей, улыбаясь: — Я вижу впереди небольшой лагерь, поэтому ты поедешь верхом, а я пойду рядом, думаю пока не стоит рисковать.

— Где?! — Не понимает она, оглядывая окрестности. — Где лагерь?!

— Во-о-он там. — Показываю ей направление. — Но ты не увидишь.

— Почему? — Обиженно спрашивает она.

— Эльфийское зрение. — Пожимаю я плечами.

— Так нечестно! — Шарайс забирается на ящера.

— Ну знаешь, я в темноте так как ты не вижу, так что тоже нечестно получается. — Отвечаю ей, когда мы начинаем свой путь по болотам.

Глава 24

Идём под дождём, по расхлябанной земле и водорослям. Одежда промокла, я одной рукой придерживаюсь за Пирожка, а второй поглаживаю живот. Обмундирование и плащ дроу оказались никудышными для такой погоды. Но оно и немудрено, в подземье дождей не бывает, а плащи там нужны разве что для защиты от пыли. Может быть ещё скрывать лицо, но точно не от воды.

— Холодно. — Говорит Шарайс.

— К нам уже идут, потерпи. — Отвечаю ей.

Я почувствовал магию ещё минут пять назад, заклинание поиска. А сейчас вижу приближающиеся точки. Элисаль если разглядела нас издалека — сбавит скорость, увидит ящера и наездницу, да и меня не узнает в этой одежде. В сумке остался маленький значок командира стрелков, по нему, наверное, друзья и ориентируются сейчас. Быстрее бы только, знобить начинает, шатать, сил почти не осталось. А до лагеря с такой скоростью ещё идти и идти. Сдёргиваю капюшон, чтобы дать рассмотреть своё лицо.

Всадники на лошадях всё ближе, уже могу разглядеть всех. Конечно же впереди моя Ли, наверное, как услышала кто идёт — подгоняла коня изо всех сил, загоняя бедную животинку. Когда остаётся шагов сто, первый наездник скидывает плащ, и я узнаю дочь Нектора. Она спрыгивает с коня, и бежит к нам.

— Стой! — Кричу приближающейся девушке. — Помедленней, сил нет.

Она непонимающе смотрит, у нее в глазах страх, я не понимаю, что она увидела, и чего так испугалась. Неужели в мужика превратился? Осматриваю руки — нет, вроде всё так же. Ли подходит, смотрит с жалостью, обнимает крепко и шепчет:

— Что же ты, я так испугалась…

— Плохо выгляжу? — Спрашиваю её: — Извини, в порядок себя привести всё недосуг было.

Она снимает с себя плащ, и накрывает меня. Я не сопротивляюсь, да и сил нет, еле стою на ногах и всего трясёт. Потом девушка копается в сумочке, находит что то, и протягивает мне. Я беру маленький прямоугольник, и смотрюсь в зеркальце.

— Да уж, потрепало меня. — Говорю тихо.

Лицо осунулось, заострилось, огромные синяки под глазами. Губы потрескались, и сейчас под дождём покрылись белым налётом, белки глаз в больших красных прожилках. Судя по виду — я килограмм двадцать сбросил, неплохо меня испило оружие, очень неплохо. Отдаю девушке зеркальце, а она встаёт рядом. Кладу руку ей на плечо, так проще удержаться на ногах, и не опозорится перед остальными.

Подходит Эли и осторожно обнимает, тревожно смотрит на меня, потом некромант и Гунтор проделывают тоже самое. Их настолько поразил мой вид, что все молчат. Чувствую, как начинаю заваливаться, хватаюсь сильнее за Линель.

— Н-не надо… — Протестую я, когда Гунтор берёт меня на руки.

— Леди, спокойно, мне это даже приятно, вы бы сделали тоже самое — попади я в такую ситуацию. — Успокаивающе говорит он.

— Не кусается? — Спрашивает некромант, когда мы выдвигаемся и ящер с девочкой идут за нами.

— Кто, Шарайз или Пирожок? — Спрашиваю, улыбаясь.

— А кто из них пирожок? — Решает проявить остроумие Эли.

— Граф, осторожней пожалуйста, у меня нога похоже совсем плоха, больно. — Говорю, «охая». — И дайте уже девочке плащ!

— Прошу прощения, леди. — Говорит Гунтор, потом добавляет: — А не представите нам леди на этом величественном животном?

— Ох, простите, друзья. — Говорю я, переживая очередной приступ дёргающей боли в ноге: — Это Шарайз, из клана Синт'Аст, и…

— И? — Спрашивает Ли, ожидая продолжения.

Девочка напряглась, я чувствую это, поэтому отвечаю после паузы:

— И моя дочь, не спрашивайте, как это получилось. — Отвечаю им. — Лучше расскажите, как тут у вас дела?

Девочка спрыгивает с ящера, подходит к нам с Графом, и берёт меня за руку. Друзья с ней здороваются и представляются, улыбаются. Она неуверенно отвечает и кивает по очереди всем. Кренон хлопает себя по лбу, и накрывает дроу своим одеянием.

— Обвалилось это здание с портальной плитой, мы испугались, а когда расчистили — поняли, что тебя уже нет. — Начинает Элисаль. — Граф поехал за подмогой, взял с собой Мазифа из крепости, он своего ученика следом притащил, и вот уже два дня пытаемся взломать руны.

— На той стороне портал сломан, можете не пытаться. — Отвечаю им.

— Мы даже целителя эльфийского из крепости прихватили, так что тебе помогут! — Хвастается Ли.

Мы заходим в лагерь из пяти палаток, и одного большого шатра. Туда-то меня и несут. Внутри несколько кроватей, наспех сколоченных из дерева. Стол, доска с какими-то формулами, несколько сумок в углу. На полу постелены доски. Это хорошо — значит привезли сюда всё это на повозках, и меня нормально довезут до дома.

— Граф, ставьте меня на пол, нужно переодеться, и спасибо вам. — Киваю ему, вставая и морщась от боли в ноге.

— Не стоит, леди. — Качает он головой: — Я был рад помочь, тем более это меньшее из того, что я могу для вас сделать.

Он протягивает мне очередную кувшинку, хранил её что ли на такой случай.

— Продолжаю осаду, леди. — Улыбается Гунтор.

— Спасибо. — Качаю головой скептически, беру у него цветок, рассматриваю, нюхаю и кладу на стол.

— Всегда к вашим услугам, леди. — Кланяется он, и выходит из палатки, говоря, прежде чем захлопнуть полог: — Я позову лекаря.

— Шарайс тоже нужна одежда. — Говорю я, когда вижу комплект формы из замка на кровати.

— Сейчас придумаем что-нибудь, подгоним под её размер. — Отвечает некромант, выходя.

Раздеваюсь полностью, облачаюсь только в рубашку из эластичного материала и трусы, стоять сил нет совсем. Нога выглядит неважно, опухла и вся красная, поэтому штаны не одеваю, просто ложусь на подушку.

— Тяжело там было? — Спрашивает Ли.

— Я расскажу, всё расскажу, даже больше, чем нужно. — Говорю грустно, принимая решение: — Вам может не понравится то, что вы услышите, но я ДОЛЖЕН.

— Это не обязательно. — Говорит Эли: — Если тебе не хочется — это неважно, что там было в прошлом, главное, что есть сейчас и что мы уже знаем, на остальное плевать.

— Как вы эльфа смогли прихватить? — Перевожу я тему, пока не пришло время.

— Так ведь личное распоряжение короля, героя Крепости и Королевства нужно спасть, так сказал он. — Пожимает плечами Ли: — Король обещал, что, если через неделю не будет результата, значит пришлёт магов из столицы, а если надо — копать будут до центра планеты.

Смеюсь, представив этот бред, да так, что нога начинает болеть сильнее.

Они то ли не замечают, то ли не хотят замечать. Плевать, всё равно скажу, мне надоело таиться. В палатку входит эльф в длинном белом одеянии целителя Леса, с длинными распущенными волосами. Совсем молодой, глаза жёлтые, у таких отбоя нет в женщинах. Он подходит, кивком меня приветствует, и все отходят от кровати.

— Здравствуйте. — Говорит мелодичным голосом: — Меня зовут Нитаэль, я целитель.

— Привет, Нитаэль. — Говорю я, переходя сразу на «ты»: — Можешь обращаться на ты, не такая я старая ещё.

— Нет, я же знаю о вас — герой двух войн и королевства, велика воительница, прославленный стрелок. И недавно вернулись из таинственных подземелий под болотами, я читал, о вас даже в книгах есть, в эльфийском лесу. — Говорит он.

А у меня оказывается есть уже и поклонники, ну надо же. Даже приятно, но на самом деле для меня сейчас всё это ничего не значит. Ребёнок, сказать правду своим друзьям, боль в ноге — вот что важно.

— Давай потом займёмся моей биографией. — Прошу его как можно вежливей. — Сейчас есть дела поважнее.

Он начинает осмотр, глаза ушастого светятся зеленым светом. Сначала чуть-чуть, потом всё больше, и наконец он проводит руками в районе живота. Потом спускается к ноге, что-то делает — боль уходит, даже, кажется, отёк чуть спадает.

— Вы беременны! — Восклицает он. — И это не полукровка!

— Правда?! — Наигранно удивляюсь я.

— Да! — Совершенно серьезно отвечает эльф. — Вам нужно в Лес!

— Э-э-э нет, друг, мне нужно в замок, домой, а не в этот твой Лес. — Говорю ему. — А ты пожалуйста скажи, что с ребёнком и ногой?

— У вас сильное истощение, никаких нагрузок и покой. — Говорит он: — Состояние плода в относительной норме, но нестабильное, опять же — нужен покой. Ногу тоже придётся заживлять долго, нагноение, думаю не меньше недели.

— Он выживет? — Спрашиваю целителя.

— Всё будет хорошо, не волнуйтесь. — Проводит рукой надо мной, и становится чуть легче, начинает клонить в сон: — Я должен сейчас передать весть своему командиру, вас нужно срочно забрать…

Притягиваю меч телекинезом, и приставляю к горлу целителя.

— Даже не думай, если почувствую магию — я тебя прямо тут прикончу, всё понял? — Рычу на него: — Ни в какой ваш сраный Лес я не собираюсь, меня оттуда продали в рабство, а теперь мне нужно вернуться, ты рехнулся?!

— Я не знал… — Начинает он. — Но ведь ребёнок, чистокровный эльф, нужно…

— Плевать что там нужно по этим ВАШИМ традициям, он останется со мной, в королевстве. — Отрезаю я.

— Я не могу… — Говорит эльф.

— Целитель, прошу заметить — Славиэль командир стрелков, и две недели назад был сделан запрос в эльфийское посольство на уточнение некоторых данных по ней, и мы уточнили. — Говорит граф: — Её статус офицера подтверждён, а королём подписан указ на назначение звания лейтенанта разведки.

— Это невозможно, и не имеет значения! — Находит в себе силы эльф возразить.

— Поэтому попрошу вас, не угрожать моей подчинённой, и служащей королевской армии. — Продолжает граф, игнорируя его. — Иначе мне придётся вас арестовать, тем более что ребёнок лейтенанта в любом случае будет иметь гражданство Королевства, а значит…

А я только сейчас замечаю — все обнажили оружие. Даже маленькая дроу держит свой клинок направленным на эльфа. Хорошо, когда у тебя есть такие разумные — думаю я. Только что будет, когда они узнают? Если отрекутся от меня — уйдем значит с Шарайс куда ни будь, поселимся в глуши, справимся как-то. Не хочется верить в такой расклад, но всё может быть, надеюсь, что я ошибаюсь.

— Вы не понимаете! — Вскрикивает он: — Я не могу не доложить!

— Хочешь стать тем-кто-даёт-имя? — Спрашиваю его на эльфийском.

Он замолкает, и смотрит на меня расширившимися глазами. Даже забывает, что к его горлу приставлен меч — наклоняется, режется и по шее начинает течь кровь.

Конечно, ведь «тот-кто-даёт-имя» — это даже не перевести на человеческий или другой известный мне язык. Считай, вторая мама или папа для ребёнка. А ещё — увеличение магической силы, особенно если ребёнок маг, и сила того, кому будут давать имя, не важна. Тут есть о чём задуматься. Ритуал достаточно простой, и имя всё равно называют родители, но это связывает родственными связями всех — ребенка, родителей, дающего имя. Только проводить его обычно дают целителям в возрасте от четырёхсот лет, а этому не больше двадцати. Мой, точнее дающий-имя Славиэль, давно уже мёртв, хороший был разумный, судя по воспоминаниям девушки.

— Что ты молчишь, отвечай. — Поторапливаю его, убирая меч, а то ведь сейчас себе горло перережет.

— Я, это честь для меня… — Шепчет эльф.

— Тогда придумай что ни будь, тем более вы же формально подчиняетесь главе гарнизона крепости, вот граф и выпишет тебе назначение куда-нибудь, а ты поедешь с нами — в замок, где я буду рожать. — Поясняю ему.

— Я могу сказать наставнику что у вас полукровка, и мне бы хотелось проследить за развитием ребёнка в утробе… — Начинает задумчиво он.

— Да-да, сам придумай что-нибудь, только сейчас сделай что нужно. — Говорю ему недовольно.

— Конечно! — Восклицает он, подскакивает, и принимается магичить.

— Шарайс, достань из сумки пару свёртков, они на самом дне. — Говорю девочке, убирающей в ножны свой длинный кинжал.

Она роется какое-то время, потом протягивает мне свёртки тёмной бумаги. Я показываю головой на Графа, и он принимает их непонимающе. Развёртывает, смотрит, принюхивается, морщится. Из одного свёртка падает бумажка. Вижу, что сухая и надписи на общем сохранились отлично, что меня несказанно радует.

— Грибы? — Удивлённо говорит он.

— Мицелий? — Отвлекается от меня эльф.

— В подземье нет чумы. — Говорю я, чувствуя, как всё сильнее хочется спать после процедур целителя: — Они делают из этих грибов зелье, рецепт на бумажке у вас под ногами, отнесите всё магам, один свёрток отдайте эльфам, пусть проращивают и сделают плантацию.

— Это поможет? — Не верит Нитаэль.

— Полный иммунитет, навсегда, без каких-либо «но» и побочных эффектов, а главное — никаких жертвоприношений. — Отвечаю им, зевая. — Проверено на людях, дроу, гномах, думаю и с эльфами проблем не будет.

— Леди, это невероятно, я прошу простить меня — но отправлюсь прямо сейчас в столицу, а второй пакет отправлю с магами в крепость. — Слышу, проваливаясь в сон.

* * *

Повозка покачивается, когда я просыпаюсь. Прошло уже четыре дня, как мы в пути, и сейчас должны как раз выезжать из чумного баронства. Мне разрешают вставать только когда мы делаем остановки на ночь, и я сижу с друзьями у костра, перед тем как пойти снова спать. Пока не решился ничего им рассказать, но этой ночью сделаю это. Хватит тайн, они рискую жизнью за меня, даже не зная кто я такой.

— Будешь выходить? — Как обычно, спрашивает эльф-целитель.

Он теперь постоянно рядом, даже в крепость отказался возвращаться, послал сигнал через амулет и получил разрешение от наставника. Он до сих пор не верит, что будет тем-кто-даёт-имя.

— Да, помоги встать. — Говорю я, когда повозка останавливается.

Он не даёт мне самому подняться, поднимает осторожно и бережно, выносит из-под тента. Внизу уже стоит некромант, и так же бережно принимает. Мне даже неудобно перед ними. Голова, конечно, кружится, но я могу вставать и кое-как передвигаться. А они все взяли моду кормить меня с рук и ложечки, чередуя такие «вахты». Больше всех таких нарядов, конечно, набрала себе Шарайс и Ли, но и некромант с Эли не отстают. Только эльф обижается, но на общем собрании все его успокоили — он и так делает самую важную работу, целительскую. Встаю на ногу — уже не больно, но хромаю по привычке. Сажусь на старое бревно у костра, вдыхаю холодный воздух.

«Зима вот-вот придёт в королевство, а Шарайс никогда не видела снег, ей точно будет интересно». — Думаю я, смотря на небо.

Мы сидим, в этот раз я ем сам. Для меня каждый вечер готовит каши Кренон, оказалось, что он неплохой повар. Вот тебе и принц, попробуй в моём мире заставить какого-нибудь сына депутата приготовить — думаю из этого ничего не получится. Хотя, люди и разумные разные бывает, может и там такие есть?

— Нитаэль, можешь подождать меня в повозке? — Говорю эльфу. — Не обижайся, мне надо поговорить с друзьями.

Эльф кивает, и уходит. Остаёмся только — я, Шарайс, Ли, Эли и некромант. Девочка крепко сжимает мою руку, полуэльфийка приобнимает с другой стороны. А молодые влюблённые сидят напротив и внимательно смотрят.

— Сейчас, ты уверена? — Спрашивает Эли.

— УВЕРЕН. — Отвечаю им, всех оглядывая.

Задираю голову к небу, смотрю на звёзды — такие незнакомые и одновременно знакомые Славиэль созвездия. Закрываю глаза, и начинаю свой рассказ:

— Я родился в…

Говорю про самое рождение, школу, университет. Как получил первую работу ещё на третьем курсе и чуть не вылетел с учёбы. Про первую любовь, про знакомство с лучшим другом Серёгой. Потом про нашу поездку и аварию. Больную девочку, суд, своё отношение к произошедшему на тот момент. Как меня похитил учёный, и отправил сюда.

Рассказываю про смерть своей команды. Как разделали на органы Элинеля, как насиловали эльфийку и меня. Как я или Элисаль, а может быть мы вместе, убивали Азалинэ что бы прекратить её мучения. Мне сейчас кажется — это был момент, когда мы были с девушкой в одном теле, и только благодаря мне она приняла такое решение. Сама бы она не решилась на это, для эльфа жизнь — это нечто большее чем для других разумных.

Кажется у меня даже текут слёзы по глазам, так ярко я всё это вспоминаю. Ли обнимает меня сильнее, приободряя, Шарайс крепче держит за руку. Эли с некромантом встают, подходят ближе. Садятся на корточки, смотрят в глаза, и тоже берут меня за руки.

Я продолжаю рассказ, про то, что они знают я всё равно говорю. Потом перехожу к подземельям дроу, и выкладываю всё — включая про ночь с дроу, а главное — как чуть не вырезал весь город. И про глаза в подвале, мёртвую девушку. Шмыгаю носом, не переставая плакать. Как же сложно быть таким. Такой. Смотрю в небо, и стараюсь не смотреть в глаза друзьям. Опять закрываю глаза.

Заканчиваю свой рассказ на этом моменте. Я сижу со своими друзьями и жду их реакции. Мне мучительно больно и одновременно легко — я наконец выговорился. Исповедался. И сейчас жду решения, которое повлияет на всю мою жизнь.

— Прости, я не знала как тебе тяжело… — Говорит Ли, сильнее меня обнимая.

— Прости… — Говорит Эли.

— Прости… — Слышу некроманта.

Они сильнее сжимают мои руки, приподнимаются и обнимают меня. Шарайс тоже подтягивается, и кладёт свою голову на моё плечо. А мне хорошо, и спокойно. Впервые за всё время.

— Спасибо. — Говорю им тихо, стараясь не хныкать: — Но почему…

— Как к тебе лучше обращаться? — Серьёзно спрашивает Эли.

— Как тебе удобней, мне всё равно как ко мне обращается моя семья. — Отвечаю ей.

Она вытирает слёзы у меня со щеки большим пальцем, грустно улыбается, и говорит:

— Мы догадывались, уже давно, о чём-то подобном, ты проговаривалась уже не раз.

— Я эту книгу несколько раз прочитал, ту, что давал тебе, из Халифата, это только копия того, что есть в столице. — Пожимает плечами Кренон: — Эли сказала на какой странице ты остановился примерно, а я помню, что там упоминалось всего два заклинания, и одно из них — для ускорения роста грибов в подземельях, а второе, ну ты и сама знаешь. А что бы ты восхваляла грибы, я не помню, зато мы все помним, как ты иногда говорила о себе в мужском роде.

— Вы не обязаны… — Начинаю я.

— Не говори глупости! — Восклицает Ли, и строго спрашивает: — Или это была, или был, не ты, когда спасала меня в замке?!

— Я…

— А там, на границе леса, ты спасала меня и двух других разумных?! — Это уже Эли.

— Я…

— А в чумном баронстве, вытаскивал нас из клетки кто? — Некромант смотрит мне в глаза.

— Я…

— А на стене, готова была умереть, но спасти меня, ты? — Опять Ли.

— Я…

— Тогда какая разница? — Озвучивает за всех Элисаль.

— Я не знаю. — Отвечаю им и опускаю голову.

Они помогают мне встать, и все вместе ещё раз крепко обнимают меня.

— Просто живи, будь с нами, иди с нами… — Говорит эльфийка тихо.

— Только графу не говорите… — Шепчу я.

Все начинают посмеиваться. Кто-то толкает меня в затылок, и я оборачиваюсь, вижу Пирожка, подошедшего и недовольно фыркающего. Про него все забыли, а он тоже хочет обниматься, умное и наглое животное.

Меня снова поднимают в повозку, а я не могу поверить в то, что произошло. Они приняли меня, таким какой я есть, без всяких «но» и «если». На сердце было спокойно и тепло. Я укладываюсь под одеяло, а рядом ложится Шарайс, привычно меня обнимает. Эльф ложится где-то впереди, фургон длинный.

— Мам… — Спрашивает девочка.

Чувствую, как она напряглась, ведь так ко мне обращается впервые. Обычно это либо «ты», «а там», или «а вот я хочу спросить» и никогда по имени. Для неё это очень важно, ведь как я понял — мать никогда не была ей настоящей матерью, почти всю жизнь обращалась по-свински, следуя каким-то неведомым правилам. И вот она решилась, назвала меня так. Я пытаюсь понять, что чувствую, разобраться в себе. Потом улыбаюсь, прижимаю её крепче, целую в макушку, говорю:

— Я люблю тебя, дочь.

Эпилог

7 месяцев спустя, замок чумного графства.

Боги, как же больно. Сначала я проснулся от того, что лежу весь мокрый. Потом начались схватки. Стал кричать, и из соседней комнаты прибежал эльф-целитель. Осмотрел, сказал, что идёт хорошо. Слуг вызывать не стал, сам поднял телекинезом койку и понёс в специально приготовленную комнату. Там он уже полгода вырисовывал знаки и письмена на эльфийском, всё вокруг было готово что бы принять у меня роды.

— Когда уже, я не могу больше, это невыносимо! — Кричу я эльфу, который ходит туда-сюда, время от времени применяя какую-то магию.

— Прошло уже восемь часов, нужно потерпеть максимум одиннадцать. — Отвечает он, посылая очередную волну заклинаний.

— Чего-о-о?! — Восклицаю я.

— Спокойно, дыши глубже, все через это проходят. — Говорит Элисаль, стоящая рядом.

— Ты уже подумала над именем? — Спрашивает Ли, отвлекая, держа за голову.

— Мам, всё будет хорошо. — Сжимает вторую руку Шарайс.

— Не все проходят через это! — Отвечаю Эли. — Мужчины не рожают, у них и так забот хватает!

— Пф-ф-ф! — Фыркает эльфийка. — Ты не мужчина, смирись уже, графиня!

— Да куда уж, я даже рожу скоро, как ещё смириться!? — Обиженно говорю ей.

Да, графиня. И даже графство есть, на месте бывшего Чумного Баронства. Герой Королевства. Точнее героиня, даже обещали, что в учебниках будут упоминать, и не только человеческих. Король даже разрешил переименовать мои владения, но я пока не придумал названия.

— В фильмах показывают — воды отходят и раз, всё, счастливая женщина лежит, всё хорошо! — Говорю я, обращаясь ко всем: — А тут одиннадцать часов, вы с ума сошли?!

— В ваших фильмах вообще много ерунды показывают, мы видели. — Говорит Ли.

— Ага, только это был исторический фильм, там вроде как была похожая история! — Парирую я.

— Сомнительно. — Недоверчиво говорит Элисаль.

Дышу глубоко, пытаюсь отогнать плохие мысли. Эльф сказала, что всё хорошо, ребёнок скоро начнёт выходить, а значит все эти месяцы с огромным пузом позади. А главное — я наконец то смогу спокойно спать на животе. Правда друзья всё время пугают меня бессонными ночами и плачем ребёнка, но я им не верю. Да и слуг нагнал в замок будь здоров. Первые полгода как-то выдержу, а потом и они помогут.

— У-у-ух, о-о-о-ой! — Кричу я.

Эльф подбегает, его глаза чуть светятся, но не зелёным светом, а белым. Я оглядываюсь, так и есть — эльфийские письмена тоже загорелись. Ритуал запустился, а значит я уже совсем близко к концу этой дороги. Правда потом будут другие — воспитание, служба, поход в Лес. Эльф всё-таки сказал начальству что я буду рожать чистокровного, но после того, как я стал графом. Графиней. Они уже ничего не могли поделать, только скрипнуть зубами, и пригласить меня с сыном, или дочерью, в Лес к выздоровевшему Древу. Что бы провести ритуал посвящения в стрелки или маги — как получится.

То, что у меня родится маг — это уже точно. Но вот его силу узнать получится только когда родится. Если родится. Я отгоняю от себя эти мысли — начитался кучу литературы про осложнения при родах, вот и лезет разная ерунда в голову.

— Началось, тебе надо потихоньку тужится. — Говорит эльф, а глаза у него всё больше излучают белого света, радужки почти не видно.

— Да тужусь я, больно! — Кричу на него.

— Так терпи! — Кричит он на меня, сам нервничает очень, это его первые роды.

Надо было согласится на нормального целителя. Но тогда эльфу не дали бы принять роды и быть тем-кто-даёт-имя. А парень то скрывал всё от всех пока я не получил титул и мне официально не вручили знак лейтенанта королевской разведки.

— Тс-с-с, всё хорошо, скоро мамочкой станешь. — Говорит Эли.

— Второй раз. — Поправляет её Ли, поглаживая меня по длинным волосам, которые отрасли за полгода.

— Интересно, братик или сестрёнка будет? — Задумчиво говорит Шара.

Я тужусь и тужусь, боль сильная, но я терплю. Только бы всё прошло хорошо. Только бы он родился здоровым.

— А-а-а-а! — Кричу, изо всех сил, плачу, стараюсь.

А потом становится легко. Совсем. Как будто кто-то нажал кнопку, выключил все звуки, и отключил боль. Эльф стоит с ребёнком на руках, моим ребёнком, от которого тянется пуповина куда-то вниз. И я знаю, что он его мне не отдаст, пока я не скажу слово.

— Имя! — Громогласно произносит тот-кто-даёт-имя.

Сейчас его голос подобен грому, он как Бог Молний из моего мира — глаза белые, в них как будто сверкают молнии. Вокруг всех нас горят письмена древнего обряда. А я слышу плач ребёнка, своего ребёнка, и больше ничего неважно.

— Имя! — Повторяет эльф, гром в его голосе становится громче, ребёнок плачет сильнее, и я начинаю волноваться.

Кажется на улице идёт дождь, там темно, и ничего не разобрать в окне.

Имя. Я долго думал над этим, и сейчас пришло время. Я вижу, что это девочка, эльф специально держит малыша животом ко мне, и я знаю имя. Той, которой повезло меньше, чем мне, а может быть больше. Я никогда этого не узнаю. Но она так мало прожила и так мало увидела, поэтому заслужила что бы её имя не ушло бесследно. Я отвечаю громко и твёрдо, чтобы услышали все, а главное, что бы услышал он — тот-кто-даёт-имя:

— Азалинэ!

— Да будет так! — Опять гром, и Нитаэль пережигает пуповину магией.

Нас вдруг озаряет солнечный свет, тучи на улице расходятся и встаёт солнце, освещая зал, в котором мы находимся. Кажется, я знаю как назову своё графство и город.

Эльф осторожно даёт мне ребёнка, который сейчас замолчал. Я нервничаю, руки трясутся. А ещё я чувствую — она будет сильным магом, гораздо сильнее меня, может быть даже архимагом.

«ПОЧЕМУ ОН МОЛЧИТ, ПОЧЕМУ ОН ПЕРЕСТАЛ ПЛАКАТЬ?!» — Бьётся в голове тревожная мысль.

Я смотрю на маленькое личико и успокаиваюсь. Она смотрит на меня, маленькая, сине-фиолетовая, прямо как человеческий малыш. Только глаза чуть прищурены, но я могу рассмотреть их цвет.

— Не может быть… — Шепчу я. — Просто не может быть.

Все молчат, эльф запускает какие-то исцеляющие заклинания на меня, а я всё смотрю в глаза малышки. В глаза — которых просто не может быть.

Один фиолетовый, как у меня, а второй синий, тоже как у меня. Как у меня того, из моего мира, Вячеслава. А главное, у синего глаза есть маленькая точка на радужке, тёмненькая, и тоже как у меня ТОГО, это точно мои глаза и мой ребёнок. Это просто какое-то чудо, я не верю. Мы смотрим друг на друга с девочкой, и я чувствую её — она спокойна у меня в руках, прижимаю сильнее, но осторожно. Я видел в каком-то фильме, что у всех детей сначала глаза голубые, а потом меняют цвет. Но мне кажется в этом случае всё по-другому, и этот цвет останется с малышом навсегда. Все подходят и смотрят, удивляются и замирают. Полукровка? Нет — чистокровный эльф, но глаза…

— Не может быть… — Говорит Элисаль, приглядевшись.

Нитаэль отвлекается, и тоже подходит, наклоняется, вглядевшись, шепчет поражённо:

— Невероятно, я принял саму…

— Молчи! — Вскрикивает Эли: — У стен могут быть уши, нужно срочно сообщить в Лес, эту весь должны знать все, нужны каратели для охраны!

— Да что такое?! — Не выдерживаю я.

— Ты не видишь?! — Удивляется Нитаэль.

— Нет, ну глаза разные, не бывает так у эльфов, но я рада, тебе незачем знать почему. — Отвечаю ему, поглаживая Азалинэ по спинке.

— Так поройся у себя в памяти, и вспомни про разного цвета глаза. — Намекает мне эльфийка.

Я пытаюсь что-то вспомнить, а потом понимаю. Древняя легенда, такая старая — что стала уже сказкой, ей тысячи лет. Поэтому я никогда о ней и не задумывался. Её знают почти все эльфы, как у нас почти все знают про Иванушку-дурачка или жар-птицу из былин.

— Пророчество! — Говорю я поражённо и громко.

— Молчи! — Кричат на меня эльф и эльфийка.

Что теперь будет, сюда же сейчас нагонят карателей в замок, они меня силой в лес потащат. Король пригонит гвардию для охраны, да и гномы не отстанут скорее всего. А я только к замку привык. Не поеду, пусть тут своё дерево выращивают, плевать. Отобьемся, всё это сказки.

«Но ведь сам видишь — глаза, магическая сила…» — Говорит внутренний голос.

Смотрю на малышку, и мне спокойно. Очень спокойно и хорошо. Странное, непонятное чувство. Я похожее испытывал, когда гладил и обнимал Ли, или Шарайс. Что же это такое, сейчас оно ещё сильнее стало. И не только к малышке, но и к моим другим названным дочерям. Я улыбаюсь, вспоминая часть пророчества, про главных действующих лиц:

«… три сестры из разных народов и их мать, повелитель Солнечного Города и Солнечной Империи…»

Как странно, вот же они, все тут. Только пока этого не понимают и не знают. Три сестры. На эльфийском точно понятно, что «Повелитель» — это мужской род, но все гадали — почему «мать» и не повелительница? Теперь похоже ясно. Плевать, я вдруг понимаю, что счастлив, впервые в своей никчёмной жизни. Как бы это смешно не звучало в моём положении, но — я стал матерью, и я счастлив.

— Я решил, как назвать графство и город. — Говорю я в полной тишине: — Солнечный Город и Солнечное Графство.

Примечания

1

Сектор Газа — Восставший из Ада.

Content

Иван Иванов
ЧУМНАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Примечания