Стелла Грей

Чудовищное предложение

Глава 1. Аарон

– Аарон, дорогой, ты меня совсем не слушаешь. – Кристи подкралась сзади, прижалась обнаженной грудью к моей спине, потерлась щекой о плечо. – Что-то случилось, милый?

Я усмехнулся. Интересно, она и правда думает, что однажды начнет получать ответы?

– Иди в душ, – сказал, не оборачиваясь. – Я присоединюсь через минуту.

– Давай сразу вместе? – Кристи капризно надула губки.

Посмотрев на нее, почувствовал раздражение.

– Иди, – повторил с нажимом.

Она поняла, что ошиблась с моим настроением, заулыбалась и, послав воздушный поцелуй, скрылась с глаз.

Я снова уставился в экран рабочего смартфона. Перечитал сообщение от адвоката, поморщился, как от зубной боли. Впрочем, нет, зубную можно вылечить, а здесь проблему нужно было решать кардинально. Меня ждали перемены, и я пытался верить, что они к лучшему.

«Ваша невеста прибыла с документами, – гласило сообщение, – везу ее в ваш загородный дом».

Надо же было ей так не вовремя напомнить о себе. А ведь я хотел устроить все формальности на расстоянии, встретившись уже во время церемонии бракосочетания. Но она закончила девичий пансион, и ее опекун категорично заявил, что пора познакомиться. Иными словами, сбагрил ее на меня.

Я устало потер висок, набрал номер адвоката и дождался ответа.

– Мистер Харрис! – Марти Донован явно обрадовался. Наверное, ждал, что буду сливаться до последнего. – Как приятно вас слышать.

– Угу. Что там у нас? – ответил, забив на приветствия. Подхалимаж сейчас мне нужен был меньше всего.

– У нас девушка, – голос адвоката стал тише. – Я встретил ее в аэропорту, как вы и просили. Сейчас она в супермаркете, мы остановились в пути. Документы при ней. Кажется, она немного растеряна.

– Как вы это поняли?

– Молчит все время и волнуется сильно. Несколько раз благодарила за то, что встретил ее, потом уточнила, куда мы едем и будет ли там ее дядюшка. Узнала, что не будет, и замкнулась в себе.

– Ясно. Вещей у нее много?

– Одна сумка.

– Хорошо, вези ее в дом. Я подъеду в течение часа.

Отключив вызов, подошел к окну, посмотрел на отличный вид. Квартира Кристи располагалась рядом с центром, в хорошем районе. Я сам арендовал ее для любовницы. Жить здесь было одним удовольствием. А вот от Кристи удовольствия я получал все меньше: она приелась мне, как многие «до». Кроме того, была более веская причина стать внезапно свободным: как ни странно, но трахать другую перед самой свадьбой не рекомендовалось. Слухи быстро найдут нежные ушки моей невесты, а сорванная свадьба из-за ее истерики и поруганных чувств нам ни к чему. Дядюшка невесты, Энрике Альбинони, выжал из меня приличную сумму на торгах, при этом залог по контракту не возвращался… Нет уж, пора прощаться с Кристи, слишком велики ставки.

Вспомнив о ней, подхватил рубашку и, надевая на ходу, отправился в ванную комнату.

Кристи стояла там. Послушно забравшись в душ, мерзла в ожидании. Даже воду не включила, зная, как возбуждают меня призывно торчащие соски.

Как только вошел, она встрепенулась, приняла позу, выгодно подчеркивающую ее достоинства, томно улыбнулась.

Я не без удовольствия скользнул взглядом по ее телу и подумал, что мог бы немного отложить встречу с мисс Одри Тосни… В последний раз. Но тут увидел мелкие крапинки, покрывшие живот и бедра Кристи. Мурашки от холода превратили ее нежную кожу в гусиную. Это показалось мерзким. Я отступил, окончательно осознав, что ее нужно менять. После свадьбы легко найду другую. Как только все уляжется.

– Мне нужно уехать, – сообщил, посмотрев на бывшую теперь уже любовницу. – А ты можешь принять душ и собираться.

Она подобралась, удивленно вскинула брови.

– Собираться? Мы куда-то идем? Прием?

Я нахмурился. Одно дело – получать удовольствие от секса, тогда можно и капризы потерпеть. Иногда. И совсем другое – говорить девушкам, что все кончено. Упреки, слезы, истерики… Каждый раз одно и то же, хотя репутация опережала меня всюду. Но они продолжали ждать чего-то невероятного и несбыточного. И эта туда же…

– Мы прощаемся, – бросил, отодвигая рукав и глядя на циферблат ролексов. – Сколько тебе нужно времени?

– Ты бросаешь меня? – Она осторожно вышла из душевой кабины, ступив босыми ногами на кафель. – Аарон, посмотри на меня. Это же я…

Начинается.

Посмотрел.

Она побледнела, отшатнулась и едва не упала.

– Так сколько времени?

– Но… я не могу так! Мне просто некуда идти! – Она обхватила себя за плечи, покачала головой: – Я бросила ради тебя все!

– Съехала с прежней квартиры, которую арендовал твой бывший, – поправил я. – Теперь ты свободна и можешь принять новое, более выгодное предложение. Слышал, Виктор Лонг предлагал тебе перебраться к нему.

– Это омерзительно. – Она закрыла глаза руками, всхлипнула. При этом ее полная грудь чуть всколыхнулась. Член тут же отреагировал, желая дать Кристи отсрочку. В конце концов, на поиск новой удобной любовницы нужно было время, а эта уже выдрессированная и знает о многих моих желаниях, выполняя все без слов.

Я продолжал задумчиво смотреть на один из ее розовых тугих сосков, когда снова подал голос телефон.

На экране высветился номер Донована. Черт, как все некстати.

– Прошу тебя. – Кристи точно знала, где расположена брешь в моей броне. Сделав три быстрых шага, она опустилась передо мной на колени и расстегнула молнию брюк. Посмотрела на меня умоляюще, в то время как умелые ручки уже спускали с меня белье. Член был готов продлить наш негласный контракт, и я, скинув вызов, расставил ноги пошире.

Пусть так.

Найду замену, тогда и передам Кристи следующему желающему. А пока объясню ей, что нужно сидеть тихо, если нравится эта квартира и мои бабки. Все-таки женитьба – это очень неприятное занятие. В отличие от минета. Я откинул голову, зарычав от удовольствия. Нет, определенно прощаться с Кристи еще рано, может быть, потом, когда приучу женушку делать то же самое в том же качестве?..

Глава 2. Одри Тосни

«Леди не торопится. Леди всегда полна сдержанного достоинства. Леди никогда не позволит окружающим понять, что ей страшно».

Наставления сестры Фелиции звучали у меня в голове весь перелет и сейчас просто громыхали набатом. Вокруг сновали люди, обегая меня стремительным потоком, а голос диктора в аэропорту ввинчивался в уши, скорее добавляя паники, чем развеивая ее.

Большой и шумный Нью-Йорк с первых минут пребывания наваливался на плечи душным покрывалом и вколачивался в уши какофонией звуков. После родной солнечной Италии и пансиона, в котором я воспитывалась с девяти лет, тут все казалось слишком… СЛИШКОМ. Шумным, дымным, холодным…

Поняв, что толпа сносит меня не в ту сторону, я покрутила головой и, увидев табличку, указывающую на зону выхода, направилась туда.

Дядя говорил, что меня должны встретить. Он оставался единственным моим родственником после трагической смерти родителей и все эти годы выбивался из сил, чтобы дать мне достойное образование и подобрать подобающего супруга.

В Нью-Йорк я прилетела для того, чтобы выйти замуж, и, по идее, встречать должен именно мой суженый, потому сердце заходилось от волнения. Еще совсем немного, буквально несколько десятков шагов, и я увижу его, человека, с которым мне придется провести всю свою жизнь. Рожать от него детей, беречь наш семейный очаг.

Это очень страшило, несмотря на заверения дяди в лучшем. Какой он? Будущий муж. Я знала лишь имя и возраст. Даже фотографии не показали, сказав, что это лишние формальности. Но, собственно, я и не возражала. Воспитываясь всю сознательную жизнь в частной школе и только пару раз выезжая в маленький городок при ней, я понимала, что сейчас мой долг – не сопротивляться судьбе, которую выбрал для меня старший родственник. Меня так учили. Смирению и терпению, чтобы быть примерной супругой.

А муж… Мама тоже венчалась по настоянию ее старшего родственника и была очень счастлива с папой. Пока они не погибли. Теперь я лишь очередная Тосни. Цветок на семейном дереве, что не дало нового побега. Не дало мальчика. У моего отца к моменту аварии не осталось близких родственников, потому наша фамилия не затеряется в веках, только если найдется мужчина, согласный принять ее от меня.

Или тот, кто согласится передать ее нашему сыну, как в моем случае и случилось. Дядюшка уверял, что мне повезло, что мною заинтересовался именно такой.

Интересно, какой он?

Я замедлила шаг, скользя взглядом по встречающим. Взор зацепился за знакомые имя и фамилию на одной из табличек, и я, радостно улыбнувшись, направилась к держащему ее высокому мужчине.

– Добрый день, – поправив ремень от сумки с вещами, несколько смущенно поприветствовала я его.

Сразу продолжить диалог не получилось. Мимо нас, практически сбивая меня с ног, пронеслась какая-то знойная и очень эмоциональная итальянка, обдавая шлейфом терпких цветочных духов, вешаясь на шею мужчине и громогласно заявляя, насколько соскучилась.

Я в шоке смотрела на яркое проявление чувств женщины, которая, ни капли не стесняясь, впилась в губы мужчины страстным поцелуем, забросив обе тонкие руки на его шею. Она была красива, я еще в самолете это заметила. Невысокая, с длинными волнистыми волосами, одетая в темно-зеленый костюм, подчеркивающий все прелести фигуры.

– Мисс Тосни? – приятным баритоном с отчетливым американским акцентом спросил встречающий, рассматривая меня с доброжелательным интересом и отвлекая от развратной соотечественницы.

– Да. – Я потупилась, ощутив приступ неловкости из-за своего внешнего вида.

Почему-то я никогда особо не задумывалась о том, как выгляжу, но сейчас, на контрасте… сразу вспомнила, что и туфельки несколько потерты, да и одежда… форма пансионата.

Еще глубже погрузиться в море самоуничижения мне не позволил… жених? Это ведь он?

– Очень приятно с вами познакомиться. – Он сделал шаг вперед и протянул руку вперед. – Позволите вашу сумку и сопроводить к ожидающему нас авто?

– Да, конечно. – Мысленно кляня себя за косноязычность, я передала свою поклажу и проследовала за мужчиной к выходу из аэропорта.

Пока мы лавировали между другими людьми, двигаясь к парковке, я исподтишка рассматривала нареченного, и с каждой секундой сердце билось все сильнее от радостного воодушевления. Неужели мне неслыханно повезло и мой будущий муж и правда такой замечательный? Высокий, красивый, обходительный! И я уверена, что очень умный, иначе не смог бы достичь своих высот.

Мы обязательно найдем общие темы для разговоров и сможем проводить вместе много времени. Быть может, даже больше, чем принято в обычных договорных браках. Интересно, ему нравится поэзия Серебряного века? Или он поклонник русских художественных классиков прозы? Мне нравится Толстой! Или искусство? Картины, архитектура, скульптуры?

Я получила разностороннее образование и смогу поддержать беседу практически на любую тему. Нужно лишь узнать, что ему нравится.

Пока я витала в радужных облаках, мы наконец добрались до машины. Мою сумку закинули в багажник и вежливо, подарив еще одну обаятельную улыбку, открыли передо мной дверь переднего сидения.

– Прошу, прекрасная итальянская леди!

– Спасибо, вы очень любезны, – порозовела я.

– С такой девушкой хочется вести себя как можно лучше, – окончательно смутил меня он.

– Спасибо… Аарон, – с некоторой заминкой назвала его по имени я, рассчитывая, что сближение все же стоит начинать. Так почему бы и не сейчас? – Вы очень… милы.

– Аарон? – вскинул смоляную бровь мужчина и, запрокинув голову… расхохотался. Он даже не озвучил следующую фразу, а я уже знала, что он скажет. И была права. – Милая мисс Одри, к сожалению, я не ваш суженый, а всего лишь адвокат и поверенный вашего будущего мужа. Мистер Донован к вашим услугам, можно просто Марти. Прошу прощения, что не представился сразу и внес некоторую сумятицу в ваши мысли.

– А-а-а-а… Да, извините, – пробормотала я, отчаянно краснея и желая провалиться сквозь землю прямо сейчас.

К счастью, именно в этот момент Донован все же прикрыл дверь авто, и пока он обходил капот и устраивался на водительском сидении, я успела взять себя в руки.

Леди никогда не теряет самообладания. В какую бы глупейшую ситуацию не угодила.

Все хорошо, Одри. Иногда главное не то, как ты упала, а то, как быстро и с каким выражением лица поднялась на ноги.

Мне повезло, мистер Донован оказался весьма чутким джентльменом, а потому, ощутив мою нервозность, с вопросами не докучал. Лишь сообщил, что сейчас мы едем в загородный дом моего жениха.

Я смотрела на проносящиеся мимо пейзажи и с тоской думала о родной стране. Тут все иначе…

И прилет на чужбину начался с разочарования. От былого морального подъема не осталось и следа. В голове снова, как рой пчел, сновали вопросы о моем будущем и в первую очередь о том, какой же он… Аарон Харрис.

В пути я попросила лишь об одном одолжении: остановиться у супермаркета. Во рту пересохло, кроме того, очень хотелось умыться прохладной водой, чтобы прогнать вон непрошеные слезы. Слабость никогда не помогала ни в одном деле.

Конечно, я не была в восторге от того, что проведу остаток жизни с человеком, которого даже не видела, а тут еще и такое пренебрежение. Он же, по идее, должен был встретить меня в аэропорту, разве нет? Хотя о чем это я… Он мужчина и занят делами. Зарабатыванием денег, налаживанием связей с партнерами. Тем более он послал меня встретить не просто водителя, а поверенного. Это ведь хорошо, или я не права?

Тяжелый вздох, который все же вырвался из груди, наглядно показал, что, увы… не особо хорошо. По крайней мере, ощущается так.

Но выхода нет, потому как ни связей, ни средств у меня нет, и все, чему меня учили мою сознательную жизнь – это быть женой и матерью. Как и многие поколения Тосни до меня.

Дядя сказал, что всю недвижимость моих родителей забрали за долги, и все эти годы он, выбиваясь из сил, оплачивал мою учебу, одежду и сам едва-едва сводил концы с концами. Все ради того, чтобы у меня было нормальное будущее. Но теперь я выпустилась и должна выходить в мир… но куда? К дяде нельзя: у него маленькая квартирка, в которой сам с трудом ютится. Но он нашел идеальное решение: муж. Хороший американец, который, как и многие нувориши, сделал состояние, а вот благородную фамилию для своих детей решил получить через женитьбу. Что, в сущности, изменилось за прошедшие века?..

Тем временем машина затормозила возле высокого забора и перед нами разъехались ворота, открывая вид на усыпанную гравием дорожку, ведущую к роскошному особняку. Надо же, он даже выстроен в том же архитектурном стиле, что и особняк родителей, где я некогда жила! Те же открытые веранды, белый мрамор облицовки, увитые виноградной лозой стены! На какой-то краткий миг мне стало проще дышать… словно кусочек дома оказался на чужбине.

Двери дома распахнулись, и по ступеням сбежал высокий мужчина в строгом классическом костюме и темных очках. Это и есть Аарон? Ведь Донован сказал, что тот встретит нас в доме. Мужчина открыл дверцу и подал мне руку с суровой фразой:

– Здравствуйте, мисс Тосни!

И я отважно вложила ладошку в его широкую руку и со страхом произнесла:

– Здравствуйте, мистер Харрис. Рада вас встретить!

Ни единый мускул не дрогнул на лице мужчины, зато за моей спиной раздалось тихое фырканье Донована и комментарий:

– Не стоит так торопиться, милая Одри. К сожалению, это всего лишь охранник.

– О… – только и смогла вымолвить я, отчаянно сожалея, что не умерла со стыда еще в аэропорту при первой ошибке.

Господь мой, какая же я… ох!

Пока я размышляла, какая же, собственно, я, нас проводили в дом, разместили в шикарной гостиной и предложили скрасить ожидание чашкой отличного английского чая. Я с радостью согласилась. Напиток принесли буквально через пять минут, и стоило мне взять в руки чашку, как по коридору прогрохотали шаги и двустворчатые двери распахнулись так резко, словно их толкнули.

На пороге появился… кто-то.

Здоровенный небритый мужчина в линялой, видавшей виды рубашке и потертых джинсах. Он окинул меня хмурым взглядом и вопросительно взглянул на Донована.

«Садовник»? – успела понадеяться я.

– Ваш будущий муж, – разбил в пух и прах мои мечты адвокат и, повернувшись ко мне, радостно сообщил: – Мистер Аарон Харрис. А это мисс Одри Милана Тосни.

Мать моя женщина…

Под его взглядом у меня затряслись колени. И это с НИМ я планировала говорить о поэзии Серебряного века и эпохе Возрождения?!

Глава 3. Аарон Харрис

Я люблю европейские машины, они изящнее американских марок, быстрее, резвее, солиднее. Помню, как в приюте украл у одного мальчонки модель «Шевроле-Импалы» и поклялся, что когда-нибудь у меня будет такая же, только настоящая.

Мечта сбылась. К ней я шел долго: кровью, потом, перешагивая, если надо, через людей и беря свое по праву сильнейшего. Вот только когда в руках наконец появились заветные ключи от тачки, удовольствия я не почувствовал. Хотя езда на ней, несомненно, его доставляла.

Вот как сейчас, когда я несся по шоссе из города к своему загородному дому и невесте.

Пиликнул брошенный на соседнее кресло телефон, я лениво потянулся за ним, на мгновение отвлекаясь от дороги, чтобы прочесть:

«Добрый день, мистер Харрис. Вы не отвечаете на звонки. Моя племянница уже прибыла?»

Отложив телефон, я вновь вернулся к дороге. Старик Альбинони подождет, успею ответить.

Но итальяшка не унимался, через пару мгновений пришло еще одно сообщение: «Я очень переживаю. Все ли в порядке?»

– Ну надо же, – изумился я. – Какая забота о племяннице. Раньше его только бабло волновало.

Вновь отложив телефон, я вдавил педаль газа в пол и рванул вперед. Оставалось каких-то пару миль, но и за столь короткое время Альбинони успел написать мне еще парочку посланий.

В этот раз я их даже не читал, лишь затормозив у дома в изрядном раздражении, несколько мгновений боролся с желанием расторгнуть сделку уже сейчас. Не терплю навязчивых людей.

Раздался звонок, на экране высветилось имя старого проходимца. Пришлось ответить:

– Слушаю, – не скрывая раздражения, произнес я.

– Мистер Харрис. – Голос в трубке был исполнен учтивыми интонациями. – Прошу прощения за беспокойство…

– Не просите, – произнес я. – Сразу к делу. Что вы хотите?

– Всего лишь узнать, как там Одри? Она понравилась вам? Всем устраивает?

– Я еще даже не видел ее, – хмуро ответил, про себя отмечая, что вопреки моим предположениям итальяшку племянница не особо волнует.

– Оу, простите. – Кажется, в это момент Альбинони понял, как сильно сглупил, названивая и дергая меня ежеминутно. – Просто ее самолет приземлился несколько часов назад, и я рассчитывал, что вы ее встретите, а затем сразу переведете вторую часть суммы.

– Вы слишком на многое рассчитывали, забывая о деталях сделки, – тут же осадил я его. – Напомню, что, выбирая вашу племянницу в качестве потенциальной супруги, я ставил ряд условий. Мне нужна чистая аристократка, способная родить и выносить наследника, и при этом я не собираюсь играть с ней в любовь до гроба. Поэтому прежде чем взять кота в мешке, хотел бы познакомиться с вашей Одри, понять, устроит ли она меня. А также согласна ли она сама на мои условия, в противном случае ни о каких деньгах не может быть и речи.

– Ну что вы, Мистер Харрис, – тут же принялся Энрике Альбинони за объяснения. – Я же рассказывал вам. Девочка бедна, как церковная мышь. Сирота, ее родители погибли, когда ей было девять. Воспитывалась в пансионе благородных девиц святого Патрика, что в Италии. Поверьте, чище Одри вы не найдете, а уж благороднее по крови тем более. Девочка умна и честолюбива, она прекрасно понимает, что без ваших денег у нее нет шансов на будущее, поэтому, я уверен, будет согласна на все.

– Ваше «согласна на все» немного противоречит месту, где ее воспитывали, – заметил я. – Мне не нужна шлюха, но и монахиня тоже. Я не собираюсь тратить время на ее ломания и уговоры.

С той стороны повисла пауза, после которой Альбинони все же продолжил:

– Ну вы же знаете женщин не хуже меня, мистер Харрис. Одри та еще кокетка и первое время может вести себя весьма скромно. Но мы-то с вами понимаем, что женщина, которая хочет денег, обязательно сдастся на волю мужчины.

– Посмотрим, – хмуро ответил я, вспоминая первое правило рынка: не брать товар, который так отчаянно впаривают. Бракованный.

Отложив трубку, вышел из машины и, бросив ключи охраннику, двинулся к дому.

После разговора с Энрике Альбинони была полная убежденность, что от сделки я откажусь. Конечно, немалых трудов стоило найти и эту аристократку, чей опекун так щедро согласится буквально подложить племянницу под меня, но и взамен я был готов дать немало – официальный статус жены, деньги, содержание.

Потому что это мой чертов маленький пунктик: мои дети должны быть рождены у порядочной матери, в полной семье и иметь все необходимое. Чтобы не повторять мой жизненный путь – со дна помойки до вершин небоскребов на Уолл-Стрит.

В доме меня встречал Донован. Адвокат ждал в холле и, едва заприметил, тут же встал с дивана, свернул газету, которую читал, и устремился пожать мне руку.

– Я сделал все, как вы просили. Девушка в гостиной, пьет чай.

– Ну, и как твое мнение о ней? – спросил я, заглядывая за дверь и ничего пока толком не видя.

– Что конкретно вы хотите узнать?

– Годится ли она мне в жены?

Судя по озадаченному лицу, Донован такого вопроса не ожидал, хоть и ответил спустя мгновение:

– Разве что в очень незаметные жены. Все время, что ее вез, не мог отделаться от ощущения, что сопровождаю невидимку. Ну или мышь.

– М-да, – протянул я. – Ладно, взглянем своими глазами, что там за мышь.

В собственную гостиную я вошел, смело распахивая дверь. Быстрым шагом преодолел расстояние до дивана, на котором сидела гостья, остановился в полуметре и задумчиво смерил взглядом свою потенциальную покупку.

Она тоже на меня смотрела. Огромными синими глазищами, слегка приоткрыв рот, будто от удивления, и побледнев, словно увидела во мне чудище.

– Ваш будущий муж, – разбавил паузу Донован. – Мистер Аарон Харрис. А это мисс Одри Милана Тосни.

Будто вспомнив о чем-то важном, девушка поспешно встала с дивана и с изяществом английской леди исполнила реверанс, склонив голову.

– Приятно познакомиться, мистер Харрис, – раздался дрожащий голосок, и я отчетливо понял, что адвокат прозвал Одри мышью не просто так. Ей-богу, те даже пищат громче.

И все же я был несколько обескуражен манерами девушки. Она замерла, глядя на меня в ожидании чего-то. Неужели ждет позволения сесть? Она же не на приеме у английской королевы, к чему такой пафосный официоз?

– Мне тоже очень приятно, мисс Одри, – отозвался я. – Не стойте, вы можете располагаться, как вам удобно. Донован, ты можешь идти.

Девушка послушно села, сложив руки на коленях, но уже спустя мгновение дрожь в пальцах начала выдавать ее волнение. Чтобы хоть как-то это скрыть, она подняла с чайного столика чашку с блюдцем и принялась делать вид, будто пьет.

Я же не спешил садиться. Подобно коршуну на своей территории, изучал попавший на нее объект. Дядюшка ведь рассказал девчонке, зачем она здесь, а значит, нет смысла играть радушного хозяина.

Обошел кругом диван, на котором сидела Одри, и сделал первые выводы: одета в форму пансионата. Длинная плиссированная юбка и блуза с нашитой эмблемой. Это подтверждало слова итальяшки о том, что девушка бедна, иначе бы наверняка сменила эти тряпки на что-то более модное.

Я прекрасно помнил, как когда-то, вырвавшись из приюта, первым делом купил хорошую одежду, выбросив те обноски, которые носил до этого.

– Сколько вам полных лет, мисс Одри? – спросил я, отмечая, что, несмотря на досье, которое видел, где были все даты, выглядела девушка гораздо старше.

– Семнад… – тут она запнулась. – Уже восемнадцать. Исполнилось на прошлой неделе.

«Что ж, это уже хорошо», – подумал про себя я. По закону этого штата мисс Тосни была совершеннолетней, да и внешне, надо отметить, весьма недурна собой.

Точнее, могла бы быть недурна собой, если привести в порядок.

Хоть темные волосы девушки были заплетены в толстый хвост волосок к волоску, эта прическа напрочь лишала девушку даже подобия сексуальности. Под блузой угадывалась округлая грудь, юбка поясом очерчивала тончайшую талию, а осанке мисс Тосни можно было только позавидовать.

Идеальная.

Пожалуй, мы могли бы с ней «сработаться», если бы не один нюанс в ее поведении: уж слишком напоминает монахиню. Либо играет ее.

Вновь обойдя диван, я встал напротив девушки, дождался, пока она поднимет на меня взгляд, и спросил:

– Вы девственница?

Щеки Одри вспыхнули алой краской, а чашка в руках дрогнула.

– Да как вы сме…

– Да или нет? – нажал я. – Обговаривая наш брак с вашим дядюшкой, я четко обозначил это требование.

При упоминании родственника Одри мгновенно притихла, будто я произнес имя идола, которого она втайне боготворила.

– Да, – тихо отозвалась она, опуская глаза.

– Прекрасно. Надеюсь, вы не сильно будете по ней скучать, потому что свадьбы ждать я не намерен и сразу после подписания бумаг хотел бы приступить ко второй части нашей сделки.

Глаза девчонки округлились, создавая ощущение, что я только что озвучил для нее нечто новое.

– Не нужно строить из себя скромницу. – Я все же присел рядом с ней, пристально наблюдая за ее реакцией и нарочно провоцируя. – Мне нужен наследник, а вы прекрасная кандидатка. Внешне вполне меня устраиваете, и остается верить, что в постели тоже не разочаруете. Хотя принимая во внимание вашу неопытность, не стану требовать чего-то сверхъестественного… просто отдайся…

Девчонка замерла, завороженно слушая мой голос и наблюдая за тем, как моя рука медленно тянется к ее волосам, чтобы стащить резинку.

Ну что поделать, бесил меня ее хвост.

Едва пальцы коснулись шелковистых волос, Одри вздрогнула и вскочила с дивана, преодолевая расстояние до дверей за несколько секунд.

– Мне нужно позвонить! – пискнула она и выбежала в холл.

Глава 4. Одри Тосни

Меня трясло. Состояние мандража и полного шока нарастало с каждым шагом. Начало знобить.

Этот мужчина просто не мог быть моим женихом. Дядя не позволил бы! Недалекий грубиян, коим предстал передо мной Аарон Харрис, пугал! За таких не выходят замуж, их стараются обойти, особенно при наступлении сумерек.

Едва попадая в кнопки телефона, я набрала знакомый номер и, дождавшись ответа, взмолилась:

– Дядя! Пер фаворэ, скажи, что это шутка! – забывшись, стала путаться в языках.

– Прошу тебя, дорогая, не кричи. И говори на английском, твоему будущему мужу могут быть неприятны эти скачки в выражениях, я ведь предупреждал.

– Прости. – Привычно склонив голову после выговора, опомнилась – ведь он меня не видит. Продолжила, понизив голос почти до шепота: – Но ты не представляешь, что сейчас произошло.

– Расскажи.

– Меня привезли в дом к Аарону Харрису. Но это не может быть он! Ты никогда не выбрал бы такого мужа для меня.

– Какого? – Показалось, что дядя, всегда добрый и терпеливый, спросил с раздражением.

– Он… неопрятен и груб. И хотел… Он требовал… Ох, дядя, я не могу даже повторять это.

– Он требовал исполнения супружеских обязанностей до брака? – помог родственник.

– Да! – Я всхлипнула. – И говорил со мной так, будто купил на местном рынке. Он невоспитан, а от его вещей воняет потом и табаком. А еще… мне показалось…

– Ну же, Одри, не тяни, милая.

– От него пахло другой женщиной. Такой яркий аромат, приторно-сладкий.

– Ох, девочка. – Снова раздражение в голосе единственного родственника. – Ты склонна к преувеличению, как всегда. Я ведь лично знакомился с твоим супругом, и он не показался мне грубым или неопрятным. К тому же, что важнее всего, он весьма состоятелен, а это значит, что ни ты, ни ваши дети не будут нуждаться. Разве этого мало?

– Но…

– Нет-нет, – дядя улыбнулся, это было слышно, – сказывается, что ты росла вдали от цивилизации, девочка моя. Сейчас в большом мире все иначе. Не нужно придавать значения некоторым вещам.

– Например, тому, что от будущего мужа пахнет чужой женщиной? – Я нахмурилась.

– Да, – последовал безапелляционный ответ. – И говорить он может то, что пожелает. Потому что ты приехала в его дом, Одри.

– Он пригласил меня.

– Не в качестве гостьи. – Дядя будто немного вспылил, голос стал звучать иначе: резче и немного громче. – Для гостьи можно проявить вежливость и нацепить на себя маску. Для будущей жены нет. Требовать от него притворства – глупо.

– Но я не требую притворяться.

– А чего ты хочешь?

– Достойного мужчину рядом.

– Милая моя, я выбрал самого достойного. Тебе ли жаловаться?

Я затаила дыхание, в глазах защипало.

– Одри, – позвал дядя. – Я не хотел тебя обидеть. Но глупо прятаться от правды. Столько лет я растил тебя, отдавал последние деньги за пансион, а сейчас пребываю практически на смертном одре. И хочу верить, что ты, моя кровиночка, будешь пристроена, а клятва, которую я дал твоей умирающей матери, моей сестре, будет исполнена. Ты будешь счастлива и защищена от всех бед. К тому же фамилия Тосни не исчезнет.

Я всхлипнула.

Воспоминания о маме бередили душу. Дядя был прав: он перенес множество тягот, чтобы дать мне соответствующее образование… И теперь пристроил в надежные руки.

Вспомнила их. Руки Харриса. Наглые, большие, волосатые ручищи.

Передернула плечами.

– Но мама мечтала, чтобы я вышла замуж по любви, – прошептала в трубку.

– Одри! Ты вынуждаешь меня нервничать, а у меня и без того слабое здоровье. – Дядя больше не сдерживался. Теперь стало очевидно: я его разозлила. – Просто усвой: он – твое будущее. Только прежде, чем думать о любом сближении, подпиши бумаги. Они – твоя гарантия. Думаю, ты понимаешь, что без мистера Харриса пропадешь? Я больше не могу тянуть тебя на своей спине. Хочешь отказаться от брака? Тогда найди где-нибудь деньги на выплату неустойки!

– Неустойки? – Я не могла поверить в услышанное. – То есть за меня действительно платили?

Дядя закашлялся.

– Милая… – Он помолчал. – Да, твой муж заплатил за возможность иметь детей от женщины из древнего рода. Мне необходимо было погасить долги, чтобы ты вошла в новую семью, не оглядываясь назад. Ему хочется иметь здоровых детей и дать сыну твою фамилию. Разве не об этом ты мечтала? Продолжить род…

– Ты продал меня, дядя? – шепнула, чувствуя, как закипает во мне кровь матери-итальянки.

– Баста! – припечатал дядюшка. – В таком тоне говори с будущим мужем, если он тебе позволит! И закончим на этом, Одри. Упрямство для глупых людишек, а ты – умная девочка. Смирись, это лучшее, что ты можешь сделать для меня, для себя и для фамилии своего родовитого отца!

– Грацие милле, – сказала громко и с достоинством. Потом опомнилась и перевела по привычке, чтобы не вызывать гнев родственника: – Большое спасибо. Я услышала тебя, дядя.

– Вот и славно. Не держи на меня зла. Знаю, ты растеряна, но однажды мы все будем вспоминать об этих днях с улыбкой. Мои поздравления со скорой свадьбой, Одри. И постарайся смирить в себе непокорность. Мистер Аарон Харрис не любит тех, кто ему противоречит. До свидания, девочка моя. Помни о документах, они твоя гарантия и защита.

Он сам отключил вызов, даже не позволив попрощаться как следует.

А я продолжала держать трубку у уха и смотреть в окно, рядом с которым остановилась.

Быть не может, чтобы дядя так со мной поступил. Просто продал этому богачу… Никогда не думала, что подобное возможно.

Нет! Я сжала виски руками, стараясь успокоиться. Худшее, что теперь могла сделать – это впасть в истерику.

Но как же тяжело для понимания то, что происходит!

Мой дядя, ставший опекуном после смерти родителей, всегда подставляющий плечо, вдруг просто перепродал меня некоему Харрису. Почему? У него не было выбора? Он отучил меня, погряз в долгах… И все равно это не оправдание. Я бы начала работать, смогла бы помочь… Наверное.

Или нет? В сущности, я мало представляла, каково это – жить самостоятельно, работать и оплачивать счета. В пансионе нас этому не учили, уделяя больше внимания культурному развитию, естественным наукам, а также рукоделию, и сейчас я чувствовала себя полностью оторванной от реальности современного мира.

Кроме того, я действительно мечтала дать сыну фамилию Тосни. Ради отца. И вот появился мужчина, готовый на это. Пусть внешне он скорее напоминает чудовище, но внутренне, должно быть, прекрасен.

Задержав дыхание, я зажмурилась, сжала кулаки, а потом резко выдохнула, взмахивая открытыми ладонями.

«Все будет хорошо, Одри, – подумала про себя. – Нужно только присмотреться к мистеру Харрису. Понять его и… принять».

– И? – Голос чудовища заставил подпрыгнуть. – Что сказал дядюшка Энрике?

– Он… – я обернулась, попыталась выдавить из себя улыбку, глядя на жениха, – подбодрил меня. Пожелал счастья…

– Угу. – Харрис странно искривил губы. Улыбкой это было сложно назвать. – Без его благословения я бы не чувствовал себя абсолютно счастливым.

Я покраснела, понимая, что будущий муж насмехается.

– Мне важно все, что говорит дядя, – сказала, вскинув подбородок, – ведь он мой единственный родственник. Ближе нет никого.

– Я слишком испорчен, Одри, чтобы слышать такие слова. Запомни, Одри, единственным близким человеком отныне нужно считать меня. Понятно?

Я бросила затравленный взгляд на входную дверь.

– Открыто, – подбодрил меня жених. – Там свобода. Я не из тех, кто насилует девушек и получает от этого удовольствие. Так что можем попрощаться прямо сейчас. Скажу Доновану, чтобы принес твою сумку.

– Вы выгоняете меня? – Я прижала руки в груди, ощутив страх. Куда мне идти? Чтобы добраться до дяди, нужны средства, и гораздо больше тех шестидесяти долларов, что у меня остались.

– А ты хочешь остаться? – вскинул бровь Аарон Харрис. – На моих условиях и без капризов?

С трудом поборов желание сказать «нет», кивнула. И чуть не заплакала от понимания – на его условиях, это значит…

– Тогда прошу в мой кабинет, Одри. Покончим с формальностями, отпустим Донована и посмотрим, чем сможешь меня порадовать.

Казалось, что он меня проверяет. Смотрит так, будто ждет, когда же я наконец сорвусь с места и сбегу, визжа, будто ненормальная.

Но… он, наверное, не знал, что бежать мне некуда.

– Как скажете, мистер Харрис.

– Отлично, – он усмехнулся, скрещивая руки на груди. – Люблю покорность, как правило, она равна отсутствию проблем. И называй меня Аарон.

Еще одна самодовольная улыбка победителя на небритом лице будущего мужа, и он, развернувшись, неторопливо проследовал в глубину роскошного дома, жестом позвав за собой. Как собачонку… породистую, с родословной, отличным экстерьером. Очень дорого купленную собачонку.

Но я смирила свою гордость. Так положено.

– Хорошо… Аарон.

Чего мне стоило сказать эту фразу, знал только Господь Бог. Но даже он мне не сможет помочь в этой ситуации. Или, быть может, сестры в пансионате были правы, и я недостаточно искренне и недостаточно усердно молилась, поэтому мне посланы такие испытания?

Пока я думала о мирских тяготах, мы миновали несколько коридоров, широкую мраморную лестницу на второй этаж и оказались перед белой дверью, за которой располагался вполне стандартный кабинет. Просторный, светлый, с массивным столом, огромными книжными шкафами с внушительной подборкой разнообразной литературы и картиной Сальвадора Дали на стене. Наверное, репродукция. Если обстановку господин Харрис выбирал сам, а не доверился дизайнерам, то, возможно, мы все же сможем иногда о чем-то разговаривать, кроме наследников и методов их воспроизводства.

Он уселся в кожаное кресло, откинулся на спинку и сцепил руки на животе.

– Ознакомься, – Аарон кивнул на две стопки листов на столе. – Это наш с тобой договор в двух экземплярах. Его как следует подготовил Донован, так что никаких проблем не будет.

Я осторожно, словно ядовитую змею, взяла бумаги и примостилась на краешек кресла. Читать было очень сложно. Даже не столько читать, сколько вникать в суть договора. Кошмарную, неприличную суть, которая обрекала меня на сексуальную связь до брака… обрекала сухим, канцелярским языком.

Права и обязанности. Ну что же, добро пожаловать обратно в средневековье, милая Одри. Где тебя продали за очень круглую сумму, и скажи спасибо, что замуж, а не просто в любовницы. В договоре было учтено все. Выплата дяде, ежемесячное содержание мне до брака и даже сумма в качестве отступных, которую Аарон выплатит, если за три года мы так и не обзаведемся детьми. Да, как ни странно, Харрис решил позаботиться о жене при разводе. Эта информация почему-то примирила меня с личностью супруга. Быть может, он не такой уж и плохой? И будет у нас как в сказке «Красавица и чудовище».

Посмотрела на свое «чудовище», которое с самым предвкушающим выражением на лице обшаривало меня жадным взглядом, и поежилась. Все хорошее отношение к будущему мужу растаяло, как лед на солнце. Отступные, скорее всего, прописаны заранее для того, чтобы я не претендовала на раздел имущества.

От осознания, что меня ждет этой же ночью, текст начал расплываться от застилавших глаза слез, но я тряхнула головой, возвращая себе силу духа, и погрузилась в изучение документа, что перевернет мою жизнь.

– Можно ручку? – наконец закончив, попросила я.

– Разумеется, – усмехнулся Аарон и протянул мне золотистую ручку с пером на конце.

Эта канцелярская принадлежность была очень необычной. Совершенство форм, шестеренки под прозрачным стеклом, драгоценные камни, использованные в инкрустации. Что-то я о таком слышала…

Только взяв ее в руки и прочитав имя бренда на оголовье, я поняла, какую именно драгоценность держу в руках. Это же…

– Это же… Caran d’Ache…

– Верно. – В прищуре глаз мистера Харриса появилось какое-то новое выражение.

– И не просто Caran d’Ache, а серия «1010», – продолжала восторгаться я, крутя в руках произведение искусства. – Их изготовлена всего дюжина экземпляров!

Мастера этого бренда при создании серии решили отдать должное искусству часовщиков, воплотив в ручке самое эстетичное положение стрелок на циферблате. Десять минут одиннадцатого.

– Поразительные познания.

В голосе жениха слышалась ирония, которая и вернула меня с небес на землю.

– Простите. – Сделав глубокий вдох, я поставила подпись на каждой странице сначала одного договора, а потом второго.

– Отлично, – сдержанно и спокойно прокомментировал свою победу мистер Харрис, а после повторил это действо, оставляя размашистую подпись на каждой странице. – Дело сделано, мисс Тосни.

– Великолепно, – кивнула я, чтобы хоть что-то ответить. Хотя никакой радости по поводу акта купли-продажи своего тела и себя как будущей матери-инкубатора, разумеется, не ощущала.

– Встань, – повелительным тоном велел Аарон, аккуратно разместив бумаги на краю стола и откинувшись на спинку кресла, наблюдал за мной прожигающим кожу темным взглядом. – И сними блузку… или юбку. Нет, пожалуй, сначала все же блузку.

– Что?! – пораженно округлив глаза, выдохнула я. – Но зачем?!

Вопрос глупый, но он сорвался с губ помимо воли, потому что я была не в силах даже вообразить, что от меня потребуют чего-то такого. Сейчас! Среди бела дня! В кабинете!

– Хочу на сиськи посмотреть, – лениво щелкнув ногтем по боку бесценной ручки, заявил Аарон. – А потом на задницу. Но сначала все же на грудь. Должен же я знать, кто именно достался мне в жены? А то в такой одежде ты не женщина, а кот в мешке.

Вокруг меня рушилось все. Стены кабинета шатались и сюрреалистически расплывались перед глазами, как и картина Дали, а я… я все никак не могла поверить, что это и правда происходит на самом деле.

Не могла… но тело действовало где-то за пределами осознания разума. Я слушалась. Я была покорной будущей женой.

Я встала, покачнувшись и ухватившись рукой за спинку кресла. Все во мне орало во весь голос, что надо бежать… спасаться от этого чудовищного развратника! Но перед глазами стояли многозначные суммы неустойки, прописанной в договоре, и это держало надежнее строгого ошейника. Только в сказках девушки гордо и независимо кидают в лицо всяким подлецам договора и честное мнение о них, а потом уходят в закат, а на полпути их спасает прекрасный и очень бескорыстный принц.

А в жизни… в жизни все иначе.

В реальной жизни я медленными, рваными движениями расстегивала пуговицы на своей форменной блузке. А напротив, развалившись в дорогом кресле, сидел тот самый злодей и развратник и с видимым удовольствием во взгляде наблюдал за разворачивающимся действом.

Я распахнула полы блузки, стянула ее с рук и бросила на кресло. Кожа покрывалась мурашками и вовсе не от холода, а соски натягивали тонкую ткань простого хлопкового бюстгальтера.

– Достаточно? Или все снимать?

Он ничего не ответил. Лишь поднялся и медленно двинулся ко мне походкой хищника, уверенного в том, что добыча никуда не денется.

– Подожди…

Он приблизился, задумчиво разглядывая мое тело. Меня же начинало бить мелкой дрожью, рождающейся где-то внизу живота, в котором поселился холодок, растекающийся по конечностям.

Аарон Харрис вновь находился преступно близко и воспринимался как что-то до невозможности чуждое. Чужак, что вторгся в личное пространство по праву сильного, и все, что остается покоренной стороне – склонить голову.

Он был очень высоким… Человек, что станет моим мужем. Подавляюще высоким, угнетающе мощным, до ужаса небритым.

Я привыкла видеть совсем других мужчин. И совсем не привыкла к чьим-либо прикосновениям. А мистер Харрис до кошмарного собственническим жестом погладил меня по… по… шее.

Сначала просто провел пальцем по трепещущей венке, а после охватил всей ладонью, и мне показалось, что его большая рука полностью сомкнулась до самых позвонков. Я потрясенно распахнула ресницы и встретилась взглядом с темной радужкой глаз мужчины.

– Знаешь, мне нравится твоя шейка, – негромко проговорил Аарон, ослабляя хватку и теперь поглаживая кожу. – Длинная, тонкая… аристократичная. Кажется, именно такие называют лебедиными. Они очень красиво изгибаются в порыве страсти… Особенно когда наматываешь волосы на кулак, а второй рукой сжимаешь ягодицу, вбиваясь в женщину сзади. Да, мне нравится твоя шея…

Он говорил, а я распадалась на части от стыда. Щеки пылали так, что румянец ощущался физически, а мои глаза, наверное, от удивления таким хамством стали идеально круглой формы.

– Точно девственница, – удовлетворенно кивнул мистер Харрис и спустил одну руку еще ниже, сжав в ладони грудь. – А вот теперь снимай бюстгальтер.

Все во мне сопротивлялось этому, но… но что я могу? И в конце концов, не будет же он брать будущую жену вот так, в кабинете? Тем более тут нет кровати, так что в теории бояться нечего. Просто хочет посмотреть, а пять минут позора можно и пережить. Потом поплачу.

Я быстро расстегнула застежку, и белье упало к ногам. Из груди мужчины вырвался прерывистый вдох, и он осторожно прикоснулся пальцем к моему соску, обводя по кругу сжавшуюся от страха вершину. Ласка продлилась недолго. Он сжал нежный розовый кусочек плоти и покатал меж пальцев. Я вздрогнула, как от удара и, не удержавшись, зажмурилась, тихо всхлипнув. По щеке прокатилась обжигающе горячая, одна единственная слезинка.

– Не плачь, – едва слышно выдохнул Аарон, обдавая шею потоком теплого воздуха. – Ты моя будущая жена, малышка Одри. В мои планы не входит тебе изменять, стало быть, я должен полностью удовлетворять свой аппетит в супружеской постели. Мы ведь оба этого хотим, не так ли? Значит, тебе нужно привыкать…

И он… он провел языком по моей щеке, слизывая соленую каплю!

– Неплохо, – довольно протянул Харрис, проводя обеими рукам по моей спине, лаская лопатки и перекидывая вперед волосы в хвосте. – Красивая. Сделай шаг вперед и обопрись ладонями о стол.

– Что?..

Он взял меня за руку и буквально заставил повторить озвученное, нажав на поясницу. Прохладная гладь стола начала холодить ладони, возвращая в реальный мир. В чудовищный реальный мир, где мне задрали юбку среди бела дня в кабинете!

– Я же сказал, что хочу посмотреть все, – спокойно, словно пребывал на деловом совещании, пояснил свои действия Аарон, неторопливо поднимая плиссированную ткань и поглаживая открывающуюся кожу. – И да, миля Одри, скорее всего, наше о-о-очень тесное знакомство начнется прямо сейчас. Ты же не против?

Я? Больше всего на свете я хочу НЕ БЫТЬ. Не существовать. Просто исчезнуть из этого дома, пропасть из жизни этого мужчины! Но прямо на столе, в полуметре от меня лежал подписанный несколько минут назад договор, очень удачно открытый на странице с неустойкой.

«Раз нолик, два нолик, три… пять…» – отстраненно считала я, пока чужие руки нагло трогали попку, пока еще поверх белья. Когда ягодицу обжег хлесткий удар, я вздрогнула, а по щекам потоком полились слезы. Но я ничего не сказала…

Потому что леди не сопротивляется мужу и господину, как говорила сестра Фелиция.

Особенно если в этом случае окажется должна ему до конца жизни.

Если суждено, чтобы все случилось именно так – пускай. Я выдержу.

Я сильная.

Я буду плакать потом.

В мой шатающийся мир, в котором не было больше ничего, кроме расплывающихся перед глазами строк договора и прикосновений мужчины, внезапно ворвался громкий звук. Стук в дверь. А затем и бас одного из охранников.

– Мистер Харрис, прошу прощения, но ситуация срочно требует вашего вмешательства. Вы просили сообщать сразу.

За спиной раздался прерывистый выдох и заковыристое ругательство, а после Аарон заставил меня выпрямиться, на несколько мгновений обнял, сжимая обеими руками грудь, а к попке прижимаясь бедрами с ужасающе большой и твердой плотью, ощущающейся под тканью джинсов.

– Дела, – хрипло проговорил он и, поцеловав меня в шею, сказал: – Приводи себя в порядок и располагайся в доме, Одри. Теперь он твой. Слуги предупреждены, и любая горничная проводит тебя в твои апартаменты.

– Хорошо, – нервно кивнула я, не в силах поверить, что все закончилось.

– Располагайся. Я приду ночью.

И он вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь, а я безвольно, как марионетка с обрезанными нитями, осела прямо на дорогой персидский ковер и, закрыв лицо ладонями, зарыдала.

Боль и обида сцепились во мне в крепчайшие объятия, как родные сестры. И впервые в жизни я почувствовала нечто сродни ненависти. Это было ужасно. Нельзя ненавидеть того, кто вот-вот станет тебе мужем, а однажды еще и отцом твоих детей. Но… Как объяснить сердцу? Как приказать ему слушать разум?

Я сама дала себе пощечину. Звонкую и болезненную. Она буквально прогремела в тишине кабинета, заставив широко открыть глаза и выдохнуть. Щека и ладонь горели, зато слезы вдруг прекратились. Такой странный эффект.

Поднявшись на ноги, первым делом надела бюстгальтер, затем поправила трусики и юбку, надела блузку, застегнув ее до самой верхней пуговички – она едва давала возможность дышать. Поискав взглядом зеркало, увидела его в углу: красивое, в золоченой раме под старину. Все в кабинете буквально кричало, что у моего жениха много денег. Это огорчало, ведь чем богаче человек, тем меньше в нем душевной щедрости и тем больше скуки, толкающей на самые необдуманные поступки.

Вот и моему отцу когда-то было скучно, поэтому он стал скупать дорогие спортивные авто. В одном из них они и перевернулись с мамой…

Тогда их жизни оборвались, впрочем, моя тоже сильно изменилась. Появился мамин брат, дядя Энрике, он же стал моим опекуном. И именно дядя рассказал, что наша семья была на грани банкротства.

Вскоре из огромного особняка с дорогими игрушками и нарядами меня перевезли в Италию и поместили в пансион благородных девиц при монастыре. Последние деньги родителей вливались туда, стали вкладом в образование и будущее. Дядя приезжал несколько раз в год, требовал от меня смирения и послушания, объясняя, что за стенами пансиона много боли и грязи. Он оберегал меня как мог. Даже когда средства, оставшиеся от родителей, кончились, Энрике продолжал платить из собственных доходов…

Он заменил мне родителей и сделал так много. Я понимала, что должна быть благодарной за все, но… Продать меня мистеру Харрису? За что он так со мной? Чем я заслужила?!

Почему мне никто не предложил альтернативы? Много лет я изучала науки, живопись, музыку и занималась спортом. Ради чего? Чтобы стать бессловесной игрушкой, которую нагнут в удобном мужу месте?!

Из кабинета я выскочила злой фурией. Слез и след простыл, когда столкнулась с охранником. Это был тот самый мужчина, которого я перепутала утром с мистером Харрисом. Снова стало мучительно стыдно, но охранник, кажется, даже не заметил смущения.

Кивнув мне, он предложил следовать наверх. Мы вместе прошли через огромный, вычурно оформленный холл к широкой лестнице, поднялись и свернули налево.

– Все это крыло – ваше, – спокойно сообщил мужчина. – Там есть спальня, гостиная, кабинет и ванная комната. Чуть дальше несколько пустующих спален – это будущие детские комнаты. В самом конце коридора небольшая оранжерея, мистер Харрис любит там завтракать. Если вам что-то не понравится – сообщите, будем исправлять.

Он улыбнулся.

Я поблагодарила: сказывалось воспитание. Однако только глупец мог не понять, насколько мне все здесь не нравилось. Этот дом, его хозяин, охрана… Больше всего не нравился контракт, захваченный с собой. Я намеревалась перечитать его снова, от корки до корки.

– Вы можете быть свободны, – сказала, разглядывая стену. – Я разберусь сама.

– Как скажете.

Он моментально ушел. А я вдруг подумала, что охранник не вошел в кабинет Харриса, когда тот изучал мое тело. Он постучал и остался стоять снаружи, даже не заглядывая внутрь. Словно знал, как будущий муж предпочтет проводить время с невестой…

Я покраснела, сжала кулаки, сминая контракт.

– Мы еще посмотрим, – шепнула, направившись в отведенное мне крыло.

Насчитала восемь дверей, все высокие, двустворчатые, из дорогого массива. В конце коридора действительно находилась оранжерея. Милая и уютная, совсем не такая, как нарисовало мое воображение. Масса разнообразных растений нашли свое пристанище в самых разных местах: на массивных подоконниках, на полу, на деревянных сундуках и даже под потолком, на навесных полках. Посередине стояли два кресла, обитых темно-фиолетовым велюром с коричневым подтоном, и круглый столик, на котором кто-то забыл газету… Я замерла в восхищении и совсем не заметила, что в углу притаился кто-то еще.

– Мисс Тосни?

Вздрогнув, посмотрела на… адвоката. Это был именно он. Высокий красавец, одетый в идеально пошитый костюм. Пожалуй, стань такой моим мужем, большего и пожелать не могла бы. Но судьба распорядилась иначе. Впрочем, нет, не судьба. Дядя.

Посмотрев на поверенного будущего мужа с опаской, постаралась припомнить, как же его зовут. Донован? В моем взгляде наверняка читалось удивление, а что именно сказать, я сориентировалась не сразу. Поэтому диалог продолжил он:

– Простите, я напугал вас, мисс.

– Немного, – призналась, улыбнувшись из вежливости. – Не ожидала, что здесь кто-то есть.

– Мне нужно было позвонить, и я поднялся сюда. Не думал, что могу кому-то здесь помешать. О, конечно, – он вскинул голову, хмыкнул, – это крыло отдали вам?

Я кивнула.

– Само собой. – Донован виновато поджал губы, затем приветливо улыбнулся и добавил: – Здесь ведь именно для этого делали ремонт.

Я озадаченно вскинула брови, посмотрела вокруг и снова промолчала. Просто не знала, о чем нам говорить. А еще сказывалась усталость, не столько физическая, сколько душевная.

– Мистер Харрис тщательно готовился к приезду потенциальной супруги. Простите еще раз. Я поднялся снизу.

Слово «потенциальной» резануло ухо. Донован же указал на плохо заметную дверь за своей спиной.

– О? – я удивленно вскинула брови. – Выход из дома? Еще один?

– Не совсем. Отсюда можно спуститься в сиреневую гостевую. А уж там… Мисс Тосни?

Пока он говорил, я решила проверить украдкой, не видны ли мои слезы. Чуть отвернувшись, будто смотрю в сторону, быстрым движением провела пальцами по нижним векам. И, кажется, была захвачена врасплох.

– Что-то попало в глаз, – ответила на не заданный, но подразумевающийся вопрос.

– Вот как? – Адвокат стал серьезным, нахмурился. Хотел, кажется, уйти. Даже развернулся, но снова заговорил: – Здесь все немного иначе, верно? Другой климат, я имею в виду. И люди другие. Но вы не должны переживать.

Он сказал то, в чем я сама пыталась себя убедить. Только безуспешно.

– Да, немного другое, – повторила безучастно. Мне безумно хотелось остаться одной и в то же время поделиться с кем-то переживаниями. Внутри все разрывалось от непонимания, неприятия происходящего.

– Мисс Тосни… – Адвокат потер лоб, задумчиво посмотрел на входную дверь и договорил немного тише: – Ваш муж очень ждал этого брака. Он готовился к нему, потратил много сил и средств. И неспроста. У него большие планы, поверьте. Мистер Харрис очень богат. Ни вы, ни ваши дети…

– Это все я уже слышала. Мы не будем нуждаться ни в чем. Но меня волнует другое. Мистер Донован, – спросила неожиданно, – вы ведь видели документы о моем наследстве? Завещание, вступающее в силу после брака…

Он непонимающе развел руками.

– Документы, – повторила с нажимом. – После замужества мне причитается некая сумма… Я тоже не бесприданница. Мой покойный отец хоть и не собирался умирать, но наверняка что-то подобное составил. Он говорил об этом при жизни неоднократно, а я не была совсем младенцем, запомнила. Еще этот контракт. Вы ведь видели его? Там неустойка, она просто огромна…

– Остановитесь. – Донован сделал шаг ко мне, замер и потер идеально выбритый подбородок. Его глаза были чуть прищурены, выражая полное внимание. – Вы имеете некое наследство – это приятный бонус для мистера Харриса, но, думаю, он потратил на контракт не меньше. Ваш дядя запросил совсем не маленькую сумму, поверьте мне. Что касается контракта… Вас пугают обязательства из него? Но зачем тогда вы его подписывали?

– Так велел дядя. Знаю, как это звучит. Ужасно… Но он сказал, что выбора нет. А я привыкла… Привыкла…

– Ясно. – Показалось, что адвокат зол. – А что там с завещанием? Не нервничайте так, я здесь и слушаю вас без всякой насмешки. Можете со мной поговорить, раз больше пока не с кем. Я умею хранить чужие тайны, мисс.

Он улыбнулся, а мне стало неловко, но отступать было поздно.

– Когда родителей хоронили, я хоть и была мала, но слышала что-то от поверенного отца, которого больше никогда не видела, что есть еще одно завещание. Закрытое. С особыми условиями. Которое вступит в силу после моего замужества. Но я могу ошибаться, мне тогда было девять, и я могла неверно понять. А контракт о замужестве похож на рабство. И теперь я все думаю, что натворила? Разве я не вправе выяснить правду? – Голос дрогнул. Я посмотрела в глаза адвоката и увидела там жалость. Терпеть не могу этот взгляд еще со смерти родителей, он ничем не помогает, скорее, отравляет. – Извините меня, я веду себя неподобающе. Но вы так верно заметили: мне тяжело пока смириться. Тяжело принять новую жизнь. Вот и лезет в голову всякое…

– Нет-нет, – он вскинул руку, словно хотел поймать мою ладонь, но передумал, – вы и правда в своем праве, мисс. Поверьте, я понимаю.

Я почувствовала тепло в отношении к этому мужчине. Умный, проницательный и благородный, он был прямой противоположностью того чудовища, что склонял меня к близости прямо в своем кабинете. Вспомнив о Харрисе, почувствовала глубочайший стыд. Знал бы Донован, как со мной обращался его наниматель… Впрочем, они ведь знакомы не первый день?

– Мисс Тосни? – Адвокат снова шагнул ко мне, на этот раз остановившись в зоне досягаемости. – Одри?

Мне нравилось, как он произносил мое имя. По коже пробежали толпы мурашек, стало приятно и легко. Всего на миг, но все же я позабыла, кем являюсь в этом доме, и снова стала обычной, романтично настроенной девушкой.

– Вам плохо? – Он все-таки взял меня за руку и едва ощутимо сжал ее.

– Терпимо.

Не знаю, почему не солгала. Нужно было сказать, что все замечательно и что я счастлива. Воспитанная девушка сделала бы именно так. Но я никогда не была в числе лучших учениц, увы…

– Вы напуганы. Не нужно бояться. Мистер Харрис не монстр, что бы вы там не напридумывали. И здесь у вас непременно найдутся друзья. Да хоть бы я. Если нужно выговориться, найдите меня. – Длинные красивые пальцы Донована погладили кожу на тыльной стороне моей ладони. Дыхание участилось. Должно быть, всему виной была та пуговица, что я застегнула у самого горла… – Я умею слушать, мисс Тосни. И могу попробовать вам помочь.

– Можете? – спросила я, сама не зная, что сказать на это.

Адвокат улыбнулся широко, открыто.

– Давайте договоримся: я узнаю, что там с вашими документами, а вы пока не станете бледнеть при одном упоминании или воспоминании жениха? Он действительно не так страшен.

– Откуда вы?..

– Я же не слепой и не идиот. – Мужчина поджал губы, кинул быстрый взгляд на двери, будто на что-то решаясь, а потом сказал совсем тихо: – Ваш дядя поступил ужасно, продав… то есть отдав вас замуж вот так… без права выбора. Вы слишком чисты для подобного, Одри. Мистер Харрис привык иметь дело с несколько иными особами. Он может вас напугать стремительностью, но это не со зла.

– Понимаю. – Я смущенно опустила взгляд, на самом деле почти ничего уже не понимая.

– Вы нравитесь мне. Как человек. У вас замечательная улыбка, и вам совсем не идет страх. И чтобы хоть как-то подбодрить, я узнаю все, что могу, о вашем нынешнем состоянии. По крайней мере, вы будете в курсе того, чем владеете. Согласны?

– Да. – Мое сердце стучало как сумасшедшее, а душа, кажется, обрела крылья надежды.

Он снова блеснул зубами. Поднес мою руку к своим губам и легко коснулся поцелуем, не сводя при этом с меня глаз.

– Вот и прекрасно.

Донован отступил, шутливо козырнул и ушел через ту самую дверь, ведущую вниз.

Я обняла себя руками и одними губами проговорила: «Спасибо».

Усевшись наконец в одно из кресел, прикрыла глаза и прокрутила в памяти случившееся. Неужели нашелся кто-то, решившийся мне помочь? Нет, не просто «кто-то», а практикующий адвокат! Донован понимал в законах и документах гораздо больше меня и дяди и мог найти то, о чем я никогда бы не узнала… Найти пробелы в контракте. Хотя, как сказал Харрис, Донован сам составлял этот документ, а значит, знал все слабые места договора и мог помочь мне стать свободной!

Глава 5. Аарон Харрис

Одного миллионера однажды спросили:

– Как вы заработали столько денег?

– Когда я был молодым, я приехал в Америку. В кармане у меня было два цента. На них я купил два грязных яблока. Помыл и продал каждое яблоко за четыре цента. Потом купил четыре яблока и также продал все яблоки…

– И что было дальше?

– Потом умерла моя тетушка и оставила мне в наследство 100 миллионов долларов!

Каждый раз, когда я оглядывался назад в свое прошлое, то вспоминал эту историю. У меня не было богатой тети, и в Америке я родился, но что-то общее все же нашлось: два цента.

Мне было двенадцать, когда вместе с еще двумя ребятами из приюта мы сбежали посмотреть на скачки. Деньги, само собой, у нас отсутствовали, но ипподром, к которому съезжались люксовые машины, из которых выходили дорогие женщины и мужчины, курящие сигары, манил таких юных неудачников, как мы.

Мы с мальчишками крутились рядом, когда один из богатеев в неведомом порыве просто так сунул каждому из нас два цента в руки, произнеся:

– Купите себе мороженое, а мне на удачу сочтется.

Он ушел, а мы еще некоторое время в оцепенении смотрели на эту мелкую подачку, вертя в руках монеты. Грегор и Макси действительно купили мороженое, а я был уже тогда слишком упрям, чтобы поступить так, как мне сказали. Со своими двумя центами я пошел туда, где принимали ставки.

Разумеется, меня послали, едва завидев. Никому не были нужны неприятности с малолеткой, но один местных завсегдатаев – пьяница Джо, из числа тех, кто не пропускает ни одного забега, – сжалился. Взяв мои деньги, он поставил и на ту лошадь, которая мне показалась самой удачливой.

Помню, как Джо усмехнулся, назвав пегого жеребца неудачником, мол, такие никогда не выигрывают, но я был упертым.

Ставка выиграла. С сумасшедшим коэффициентом 1 к 100. Из двух центов я должен был получить два доллара. Невиданный успех, но и здесь меня постигло разочарование.

Пьянчуга Джо отдал мне всего доллар, а вместо второго – подзатыльник, заявив, что с меня-молокососа и этого достаточно.

В тот день я усвоил два урока: даже выиграв, можно остаться проигравшим и никогда больше не делать ставки. Это заведомо проигрышный вариант. Ставки нужно принимать, и только тогда всегда будешь в наваре.

И я осуществил свой план.

Вначале это была мелочевка в духе мелких ставок на спортивные события прямо в приюте. Затем, после выпуска, я полез в бои без правил. Это был жестокий период моей жизни. Грязь, кровь, вечные разборки, сделки с совестью, но и тут я вышел победителем и взял следующую ступень – легализованная букмекерская фирма. Мой взлет на вершину Олимпа. К тридцати годам я мог сказать, что у меня было все, ну или почти все.

Как бы блестяще я не ворвался в мир богатых и родовитых на лифте из бабла, для них я по-прежнему оставался дворовым щенком, которому случайно достался платиновый ошейник.

Меня одновременно воспринимали и не воспринимали, и хотя срать я хотел на мнение большинства, иногда это накладывало свои отпечатки на ведение бизнеса. Мысль о женитьбе витала в воздухе давно, но я отметал ее, как неинтересную, пока одно из событий не переломило мое мировоззрение.

Друзей в новом кругу, где я обитал, у меня не было, только партнеры. И когда умер один из них – старик Паттерсон, миллиардер, всю жизнь проживший для себя и не оставивший кроме бабла ничего, – я ужаснулся перспективе.

У него не было ни любовниц, ни детей, и даже свое завещание он составил так, что все деньги достались какому-то фонду по спасению редкой бабочки, чье название занимало пять строк.

Я не имел ничего против бабочек, но перенеся ситуацию на себя, осознав, сколько вокруг врагов и как скоротечна жизнь, решил, что как Паттерсон заканчивать не хочу.

Мне нужна была жена. Хорошая, примерная, образцовая.

Ни о какой любви или прочей чуши я даже не думал, это все сказки. Да и не верил я в искреннюю любовь к человеку, у которого на счетах денег столько, как было у меня. Выбирая между мной и моим баблом, каждая из женщин стремиться будет именно ко второму. И я вполне осознанно с этим смирился.

Поэтому идея обзавестись породистой аристократкой показалась мне на редкость удачной.

Мисс Одри Тосни…

Красива, образована, податлива и, вероятно, очень примерна, если терпела все то, что я творил с ней в кабинете.

Проверка была пройдена ею блестяще. Да, со слезами, которые мне абсолютно не понравились, и все же мне было важно понять рамки дозволенного.

А их попросту не было.

Похоже, старый итальяшка не обманул, и девчонка терпела бы до последнего, даже реши я трахнуть ее без смазки в задницу прямо на столе.

Возможно, другой бы так и сделал. Вот только я не насильник, меня не вставляет рыдающая женщина, более того, я не приемлю подобные отношения ни в каком виде.

Даже за деньги женщина должна получать удовольствие, в противном случае это лишь разновидность изнасилования, пусть и добровольного.

А мне такая жена была не нужна.

Все как раз наоборот. В моих силах было сделать все более аккуратно и так, что Одри в конечном итоге сама бы за мной с матрасом бегала, преданно заглядывая в глаза в ожидании команды «минет».

От мыслей отвлек охранник, который, собственно, и вынудил меня уйти из кабинета немного раньше, чем я планировал окончить представление с Одри.

– Я проводил мисс Тосни в ее крыло, – доложил Кайл. – Но вас по-прежнему ожидают на конюшне. Что-то не так с документами на нового жеребца.

– Иду, – коротко ответил я и двинулся к выходу из дома.

Конюшня располагалась достаточно далеко от дома, пришлось пересесть на миникар и доехать на нем, ибо путь пешком мог занять более получаса.

В просторном деревянном строении пахло сеном и потом. Лошадьми тоже пахло, от этого запаха никуда было не деться, но я никогда не брезговал ничем подобным. Для меня это был запах труда и успеха. Да, они пахли именно так. Не очень приятно, зато символично.

Здесь трудились небольшой штат конюхов из трех человек и один опытный ветеринар, следящий за состоянием животных. Ну и, разумеется, никуда без главных обитателей: двух кобыл, одного жеребенка и трех скакунов. Точнее двух, потому что третьего привезли только сегодня.

Арабский гнедой по кличке Коршун, разновидности кохейлан-сиглави. Я заплатил баснословные деньги за право обладания им и имел большие планы на скачки с его участием, поэтому неприятности в документах мне были ни к чему.

Самого скакуна я лично видел и обежал еще на выставке в Эмиратах, где и приобрел, поэтому первым делом поспешил к загону на улице, где сейчас должны были выгуливать Коршуна в первый раз.

Едва выйдя, я узрел у забора всю команду во главе с ветеринаром. Они стояли, уткнувшись в бумаги, временами поднимая взгляд на поле, где прогуливался совершенно незнакомый мне пегий конь. Надо сказать, огромный пегий с мощными ногами и шеей. Такой, что даже я бы не смог обхватить ее двумя руками.

Что за шутки?

Конь поднял на меня голову с грустными глазами и тут же опустил вниз, будто надеялся найти на вытоптанной земле траву. Выглядел он совершенно миролюбиво, никакой агрессии, никакого желания идти к победе, когда жокей пришпорит его в бока.

– Мистер Харрис, – заприметив меня, поприветствовал ветеринар Клейтон. – Мы не можем разобраться без вас. Вот взгляните.

Внутри меня уже закипали неприятные чувства, интуиция подсказывала, что я там увижу.

– По паспорту это смеска, но вы говорили, что будет чистокровный араб, а это… – Клейтон махнул в сторону коня. – От араба тут только половина, а вторая от клейдесдаля, шотландского тяжеловоза. Должно быть, произошла какая-то ошибка и прибыл не тот конь.

Я выдернул из рук дока паспорт животного и вчитался в содержание. Совпадала кличка – Коршун, описание, даже моя подпись стояла на прилагаемом контракте, правда, в нем была указана другая порода. Я ведь не идиот и знал, что подписываю и за кого плачу деньги.

– Это не тот конь, – свирепея, произнес я, заодно вытаскивая из кармана телефон и набирая Донована. – Жду тебя на конюшне. Похоже, наши арабские партнеры решили, что об меня можно вытереть ноги.

– Буду через несколько минут, – с готовностью отозвался адвокат. – Что-то серьезное?

– Да. Мне подсунули не того коня!

Глава 6. Одри Тосни

Когда твоя жизнь настолько резко меняется, это сложно сразу принять.

Еще недавно я делила комнату в пансионе с еще двумя воспитанницами, а сегодня в моем распоряжении целое крыло. Еще несколько дней назад я сама должна была заботиться о своих вещах, стирать и гладить, потому что любая образцовая хозяйка должна досконально знать обязанности прислуги, чтобы грамотно ею управлять. А сейчас…

Я открыла один из шкафов в спальне и тупо уставилась на аккуратно развешанные немногочисленные вещи. Собственно, их у меня было до прискорбного мало… Горничные все сделали, пока я разговаривала с мистером Харрисом. Словно все уже заранее знали, что я соглашусь, что у меня нет вариантов.

Закрыв шкаф, я сделала еще один круг по роскошной спальне, с опаской посматривая на огромную, стоящую по центру кровать. Именно на ней меня сегодня ночью властно и беспардонно… ТОГО. Сказать это слово даже про себя я не смогла.

Раньше я всегда называла таинство между мужем и женой супружеским долгом или занятием любовью. Но мы не женаты, а наречь любовью то, что делал со мной этот дикарь в обличии цивилизованного человека…

На глаза помимо воли навернулись слезы, которые я быстрым злым движением стерла. Не время плакать, Одри! Нужно быть умной девочкой!

И я была. До конца дня я была образцовой леди, сестры-наставницы могли бы гордиться. Я изучила отведенные мне апартаменты, посвятив этому несколько часов. Ходила, разглядывала интерьеры с разинутым ртом и невольно задавалась вопросом, кто продумывал дизайн и вообще выбирал все это. Не мог же Аарон отличаться настолько изысканным вкусом? Это противоречило моему впечатлению о нем.

Когда на землю опустились густые синие сумерки и в комнатах автоматически зажегся яркий свет, играя бликами в хрустальных люстрах, внезапно постучали в дверь малой гостиной, в которой я сидела. Отложив найденную на каминной полке книгу, я удивленным тоном проговорила:

– Войдите.

В комнате появилась высокая блондинка с блеклыми, невыразительными чертами не приукрашенного косметикой лица. Она уважительно поклонилась и ровным тоном проговорила:

– Мисс Тосни, ужин накрыт в столовой. Изволите спуститься или, быть может, вам подать сюда?

– Спущусь, – тихо ответила я, решительно ступая на пушистый ковер и находя ступнями сброшенные мягкие домашние туфли.

– Тогда прошу следовать за мной.

Путь оказался недолгим, но я успела рассмотреть интерьеры дома. В прошлый раз, когда мы с Харрисом шли по коридорам, я настолько волновалась перед разговором, что было не до местных красот. Теперь же я в очередной раз поразилась контрасту утонченного убранства особняка и его неотесанного хозяина.

Когда мы дошли и я увидела, что стол накрыт всего на одну персону, то удивилась настолько, что даже высказала это вслух:

– А мистер Харрис не присоединится?

– Хозяин сегодня отсутствует, – с той же нейтрально-равнодушной улыбкой ответила горничная.

– А где? – не удержалась я от вопроса, опускаясь на роскошный стул, очень естественно смотревшийся бы даже в дворцовых интерьерах.

– Не могу знать, – все с той же приклеенной улыбкой ответила девушка-моль и вышла из столовой.

Как-то это поведение очень мало напоминает почтительность слуг с новой хозяйкой… Я бы даже сказала, что от почтительности тут ни слуху ни духу!

Эти мысли несколько испортили мне прием пищи. Я жевала и не ощущала вкуса, тем более что стрелки часов неуклонно бежали вперед, приближая время свидания с будущим мужем. Какой уж тут аппетит…

Потому вяло поковыряв великолепного кролика в винном соусе и выпив чашку чаю, я поднялась в свои комнаты. Метаться и заламывать руки было бессмысленно и вредно, поэтому я несколько минут посвятила успокаивающим дыхательным гимнастикам, а после отправилась принимать ванну.

В итоге к одиннадцати вечера я уже лежала в постели в своей единственной относительно приличной ночной сорочке, укрытая одеялом по самое горло, и ждала!

Разумеется, данное времяпровождение быстро надоело, и чтобы не сойти с ума от ожидания, я села и, включив ночник, достала найденную днем книгу. Конечно же «Джейн Эйр» я читала уже не один раз, но на безрыбье, как говорится…

Именно в этот момент за дверью раздались тяжелые шаги…

Книга с мягким стуком выпала из ослабевших пальцев. А когда дверь открылась и на пороге появился Аарон Харрис, туда же улетела моя челюсть!

После шокирующих дневных впечатлений я ожидала, что в спальню ввалится памятное чудовище и сразу потребует… ну, отдаться. С порога!

А тут… в комнату зашел высокий, мощный мужчина в искусно сшитом вечернем костюме, что сидел по фигуре, подчеркивая прекрасно развитую мускулатуру. Платок в нагрудном кармане, запонки на рукавах, которые блеснули, когда Аарон вскинул руку, одним резким движением ослабляя узел дорогого галстука.

Кинув один-единственный взгляд на сжавшуюся на кровати меня, он рухнул в одно из двух стоящих у окна кресел. Окончательно стянул с себя галстук и с выражением отвращения кинул его на круглый стеклянный столик.

– Гадс-ство, – сдавленно прошипел Аарон, запуская руку в волосы и руша идеальную укладку. – Как же я задолбался. Как же они меня раздражают… Одри, учти, это был последний день, когда я отдувался один!

– В смысле? – с выдохом спросила я, всеми силами пытаясь не показать своего шока.

– В прямом. Местное высшее общество сегодня от души поточило об меня зубы и когти, особенно на тему юной невесты, которую я пока еще не представил общественности. – Жених посмотрел на меня бесконечно усталым взглядом и спросил: – Через неделю нам нужно дать большой прием в честь помолвки. Ты сможешь его организовать? Одри… что ты вообще умеешь делать? Кроме жертвенного выражения лица. Как я понял, твой дядя исказил некоторую информацию, потому я совершенно не представляю, чего от тебя ждать и чем ты сможешь заняться. Ты вообще думала, чем станешь заниматься после свадьбы?

Такой вал вопросов поставил меня в тупик. Хотя бы потому, что готовилась я не к разговорам, а к развратным действиям и морально себя именно на них и настраивала.

– Я умею вести дом, – наконец выдавила из себя первую фразу. – И если вы по-нормальному представите мне слуг, перед всеми передав мне права хозяйки, то смогу организовать прием.

Харрис чуть заметно, словно от зубной боли, скривился.

– Точно… Извини, это мой промах. – Он порывисто встал и приблизился к кровати. Поставил одно колено на край и рывком навис надо мной. Я круглыми от страха глазами смотрела прямо на резкое, но по-своему красивое лицо будущего мужа. Он поднял руку, запутываясь в моих волосах, заплетенных в аккуратную косу. Погладил шею, очертил кружевной ворот рубашки у ключиц и тихо сказал: – Никогда не думал, что буду жалеть о том, что в моей кровати лежит девственница.

– Почему? – робко пискнула я, ощущая, как большая рука обхватывает грудь и поглаживает сосок.

– Потому что сейчас мне хочется жесткого траха, – все тем же спокойным светским тоном продолжал Харрис. – Поставить женщину на колени перед собой и заставить как следует поработать ротиком, а после посадить на себя… и заставить скакать, пока она не покроется потом от усталости и наслаждения. Хочу кусать грудь, сжимать ягодицы и засаживать по самые яйца. А если это все сейчас сделать с тобой, то всю семейную жизнь ты будешь прятаться от меня под кроватью. Такое вот патовое положение, малышка Одри.

Если честно, то прятаться под кроватью я была готова прямо сейчас, лишь от озвучивания желаний будущего мужа…

– Именно поэтому, моя невинная невеста, сегодня ты спишь одна. И рекомендую хорошо выспаться. Завтра у нас длинный и сложный день. Ведь как понимаю, твой гардероб не отличается разнообразием… иначе бы ты не приехала в форме пансиона. Стало быть, нужно этим заняться… И слуги, опять же. – Он склонился, невесомо целуя меня в лоб, и закончил: – Спокойной ночи, Одри.

И ушел. Слез с кровати и вышел из комнаты. Дверь хлопнула так, что я подпрыгнула от страха.

Мамочки…

Хорошо ему было сказать «спи», но на самом деле попробуй после такого разговора заснуть. Я много думала обо всем и ни о чем. Мне было страшно, волнительно, а в груди все болело.

Сегодня мне дали отсрочку. Но завтра он мог прийти снова. Или послезавтра. И подобное ожидание мучило сильнее, чем то унижение, что уже довелось испытать в его кабинете. Это было словно пытка, ведь воображение рисовало все более страшные картинки.

Я воспитывалась в пансионе для благородных девиц, который многие ошибочно путают с монастырями. О нет, нам вбивали в голову не только нормы морали и этикета. Однажды каждая из девушек должна была стать примерной женой своему мужу. Примерной. Что подразумевалось под этим емким словом? Ум, красота, знание моды, умение поддержать разговор в светском обществе. Он должен гордиться, находясь рядом с воспитанницей пансиона…

Но, помимо выходов в большой мир, был и другой, более важный момент. Единение тел. Если женщина не может быть полезной в спальне, то остальное мало чем утешит ее супруга. Какой бы красивой и невероятно образованной она не была. Вот такая нехитрая мысль. Нас не учили тонкостям любви, но рассказывали про «азы» этой части замужества.

Остальное я, как и многие другие воспитанницы пансиона, познавала из интернета. Пароль от вайфай все время менялся, но и девушки учились не простые, а очень любопытные. Конечно, закрытые каналы с тегами «восемнадцать плюс» нам преодолеть не удавалось, но запрещенные фильмы с эротическими сценами мы посмотреть умудрялись. Поэтому в вопросах занятия любовью я была более-менее подкована. В теории.

А вот на практике боялась всего этого как огня. И не зря.

Муж говорил ужасные вещи. Он хотел, чтобы я скакала на нем, а до этого стояла на коленях. Для чего? Он хотел еще больше унизить меня?

Я ходила по комнате, заламывая руки, кусая губы в кровь и думая о том, чего ждать дальше? К чему готовиться?

В конце концов я накрутила себя до такого состояния, что решилась на еще один разговор. Да, именно так. Мне нужно было поговорить с будущим супругом и немедленно, иначе меня просто разорвало бы от терзающих изнутри сомнений.

Я должна была попытаться объяснить ему, что не приемлю такого отношения, что готова быть верной и преданной, но только при уважительном отношении к себе… Да, именно так. Я должна была попытаться.

Прокравшись по коридору и кутаясь в халат, я замерла у выхода, обдумывая, стоит ли сначала найти кого-то из прислуги и попросить их предупредить о моем визите или явиться самой? Потом поняла, что даже не представляла, куда именно идти.

И в этот момент раздались отдаленные голоса. Из крыла напротив шли две девушки в униформе прислуги. Они говорили друг с другом и не заметили меня сразу, а уже через пару секунд я сама сделала шаг за стену, скрываясь. Сработала многолетняя привычка – в пансионе запрещалось ходить из комнаты в комнату после отбоя, но мы обожали ночные посиделки и секреты между собой. Это щекотало нервы и казалось действиями за гранью добра и зла, вызовом.

И вот теперь я пряталась в доме, который жених щедро называл моим.

Приложив ледяные ладони к горящим щекам, я корила себя и при этом невольно вслушивалась в чужой разговор.

– И не удивительно, что он настолько в бешенстве. Такую подлянку сделали.

– Да уж, подходить страшно. Видела, какие глаза? У меня сердце чуть не остановилось, когда он зыркнул.

– Ну так! Ждать породистую лошадку за сумасшедшие деньги, а получить какую-то гнилую смеску – это удар под дых. Мистер Харрис так это не оставит, попомни мои слова.

– Ну, вообще говорят, кляча неплохая, он даже решил ее оставить.

– Ну конечно. Наверное, еще принесет пользу. Ему виднее, он их много объездил.

– Но пока лучше не показываться ему на глаза. Может, остынет за пару-тройку дней?

– Остынет, куда денется. Но тем, кто сыграл с мистером Харрисом эту злую шутку, не позавидую. Он жалостью к подлецам не страдает.

Горничные прошли мимо моего крыла и спустились вниз, а я так и стояла, открыв рот.

Кляча?! Смеска?!

Вот кем меня считают в этом доме?!

Ну, погодите, мистер Харрис, я покажу вам… Не знаю пока, что именно устрою, но он пожалеет! Интересно, от какого рода происходит сам будущий супруг, что осмеливается называть меня, наследницу Тосни, смеской?!

Я кипела.

Как вернулась в спальню, вспомнить не могла: перед глазами все плыло. Очнулась уже в ванной комнате, плеснув в лицо ледяной воды.

Подняла голову, взглянула в отражение и… растерялась. Оттуда на меня смотрела совсем не идеальная красотка, которую наверняка ждал мистер Харрис. Испуганная худощавая брюнетка с огромными глазами и бледной кожей меньше всего напоминала принцессу из сказок.

Неужели я настолько разочаровала будущего мужа?

Возможно, он тоже не видел моего фото? Купил кота в мешке, удостоив вниманием только принадлежность к древнему роду? И вот она я.

Плотнее закутавшись в халатик, шмыгнула носом и отправилась в кровать. Укрывшись по самый подбородок, вспомнила маму. Она была невероятно красивой яркой брюнеткой с потрясающей улыбкой. Папа всегда говорил, что сходил с ума от ревности, как только она отходила даже на пару шагов. Такой женой мистер Харрис гордился бы, ее он не посмел бы прижать к столу и нагнуть, как последнюю…

Я зажмурилась.

Что-то еще думала. Долго. Мысли как пчелы роились в голове, жалили, обжигали. Потом пришел спасительный сон, но и он не унял бури сомнений.

* * *

Утром, поднявшись с постели, я снова открыла створки шкафа и едва не заплакала. Нет, не быть мне той самой для супруга. Что ж, может, тогда он откажется от меня? Если я настолько его не устраиваю… Зачем тратить свое время на бракованную невесту? Пожалуй, это стоило обсудить с ним.

Именно за такими мыслями меня застал стук в двери.

Завтрак принесли в комнату. Мистер Харрис, со слов служанки-моли, уже занимался делами и велел отнести еду мне наверх. А еще он передал, чтобы я была готова покинуть с ним дом через час: нам предстояла поездка в город.

Кивнув, я сделала над собой усилие и улыбнулась служанке. Сказала, что все поняла, и отпустила ее. А потом долго мандражировала, готовясь к самому серьезному разговору в своей жизни. Я собиралась воззвать к доводам рассудка мистера Харриса и еще, возможно, попытаться давить на жалость. Быть ненужной клячей в этом доме могла любая, но не Одри Тосни. Нет уж!

Мы встретились с мистером Аароном Харрисом через час, как он и говорил. За мной пришел его охранник и провел вниз, к гаражам, расположенным слева от особняка. Шикарный автомобиль темно-зеленого цвета стоял заведенным, а сам жених находился рядом. Снова в костюме, сидящем по фигуре. В солнечных очках и с выражением вселенской тоски на идеально выбритом лице. Увидев меня, он послал охранника в дом, велев поторопить водителя.

– Неважно выглядишь, Одри, – сказал будущий муж, открывая передо мной двери авто. – Надо бы свозить тебя к врачу.

– Со мной все в порядке, – отозвалась холодно. – В пансионе тщательно следили за здоровьем воспитанниц.

– Тогда с чего такая бледность? Может, у тебя критические дни?

Миг, и, кажется, вся кровь прилила к щекам. Даже голова закружилась.

Ничего не ответив, я быстро села на заднее сиденье и отвернулась. Показалось, что Харрис хмыкнул.

Вскоре он сел рядом, предварительно крикнув кому-то, что нас не будет несколько часов.

Оказавшись в ладони от меня, жених посмотрел на часы и выругался, затем повернулся, заметив мой взгляд в свою сторону, и широко улыбнулся:

– Присматриваешься, крошка Одри? И как я тебе?

– Не знаю. – Я еле сдерживала гнев. Сжав кулаки, постаралась держаться и говорить спокойно, но с нотками надменности: – Пока не вижу в вас ничего, что могло бы доказывать превосходство.

– Мм-м? – Он чуть развернулся, сел полубоком, заинтересованно склонил голову:

– Продолжай. Вижу, у тебя накипело.

Сжав челюсти, на миг отвела взгляд, но снова заставила себя смотреть на этого выскочку. Павлин! Вот кто он.

– Я просто не могу понять, зачем вам нужно было покупать жену? Неужели на столь родовитого мужчину не нашлось добровольной невесты?

– На столь родовитого? – Он коснулся верхней губы указательным пальцем, прищурился.

– Конечно, – продолжала я. – Вы богаты и в силах купить любую. Но зачем? Чтобы унижать? Показывать всю жизнь, насколько супруге повезло удостоиться такой чести? Быть вашей половинкой… Так? Что вы молчите? Со мной вы просчитались, мистер Харрис. Я чту имя отца и не считаю себя кобылой-смеской!

Он вскинул брови. Его лицо приобрело выражение крайней степени озадаченности.

– Еще раз. Что там про кобылу?

Я снова покраснела.

– Весь дом говорит обо мне и о вашем недовольстве. Вы ждали чистокровную кобылу, а тут я…

– Это точно, – как-то тихо и совсем без проявления стыда проговорил Харрис. При этом он продолжал смотреть на меня, не сводя гипнотического взгляда.

– Значит, вы даже не станете оправдываться? – поняла я.

– За то, что ждал арабского скакуна, а получил смеска?

– Да, – на автомате выпалила я, еще не поняв, что он сказал.

– Нет, не стану.

Я широко раскрыла глаза от ужаса:

– Так вы и впрямь купили кобылу?

– Коня. Для скачек, – поправил меня Аарон Харрис. – А ты и правда решила, что в доме о тебе говорят, как о кляче?

Я сцепила руки в замок и опустила глаза. Никогда в жизни не было так стыдно. Вот и поговорила начистоту…

Но, оказывается, на этом разговор не закончился.

– И еще… Что касается величия моего рода и чести, которой ты удостоилась… – Аарон Харрис вынул из кармана пиджака жвачку, сунул одну себе в рот и, откинувшись на спинку сиденья, принялся жевать. Казалось, он забыл о начатой фразе, но нет. Закончил ее словами, после которых мне оставалось только сгореть от стыда: – Боюсь, чести не особенно много. Но я тебя купил, и теперь ты вынуждена будешь изображать радость, появляясь со мной рука об руку. И рожать мне детей. Сироте. Без рода и племени. Сочувствую.

Глава 7. Аарон Харрис

– Сочувствую.

Весь вид Одри, стоило мне закончить, буквально кричал, что мой ответ уязвил ее.

И я был доволен этим. Слишком рьяно она выпятила то, за что, собственно, я ее и купил – свою родовитость. На один миг она стала похожа на тех, кого я ненавидел в высшем свете, тех, кто заставлял меня ощущать инаковость.

Как и тогда, в кабинете. Взгляд мисс Тосни оглушил во мне так тщательно выращенную человечность. Она смотрела с опаской и надменно, излучала холод и тревогу. Будто, несмотря на свой невысокий рост, была на голову выше. Я рос под такими взглядами. Одетый в простую одежду, небритый и небрежный, я вызывал у нее недоумение и даже отвращение. Был бы в руках мисс Тосни кошелек, она стала бы его прятать и звать полицейских. Ненавижу это в людях.

Даже теперь от воспоминаний меня начинало трясти.

Кто-то скажет, что дело попахивает комплексами, недостойными взрослого мужчины, я же отвечу: мне плевать. Имею право на свои слабости, о которых никто не должен знать. Поэтому пока Одри растерянно смотрела в окно, я размышлял о том, как нам пытаться строить отношения дальше.

Нужна ли она мне?

Да, я хотел, чтобы родившиеся от меня дети имели все: родителей, дом, образование, достойные имена. И почему-то решил, что именно мать-аристократка сможет подойти на роль моей супруги лучше всего. Теперь же, глядя на идеально прямую спину мисс Тосни, на ее поджатые от недовольства губки и вспоминая испуганный, а в чем-то и пренебрежительный взгляд, которым она меня встречает, я все серьезнее задумывался над сменой планов.

Может быть, хватит и простой девчонки из обычной семьи? Та, по крайней мере, будет благодарна за роскошь и не станет задирать нос, чуть что, выпячивая фамилию предков, как, мать ее, корону.

Еще меня терзали мысли по поводу того, насколько неправильно началось знакомство. Ее явно задевал контракт, что меня поразило. По заверениям дядюшки мисс Тосни, девчонка контракт видела и всячески одобряла. Конечно, он лгал. Я понял это сразу, как увидел ее реакцию. И он ответит… Но что делать сейчас с этой блажью, сидящей рядом с намертво сцепленными пальцами? Блажь… Никак иначе покупку живого человека я объяснить не мог. Для меня это было чем-то сродни покупке дорогой картины для престижа, и в то же время я ощущал грань.

Человек не картина. Его на стенку не повесить, по крайней мере, живого.

– Ты ведь впервые в Нью-Йорке? – заговорил я, отвлекая Одри от созерцания городских пейзажей.

– Нет, но я почти не помню тот визит. Мне было около пяти, отец приезжал сюда на выставку автомобилей и брал с собой меня с матерью.

– Совсем ничего не помнишь? – Мне хотелось зацепиться за какие-нибудь детали. Все же это элементарная психология – найти в воспоминаниях положительный опыт и отталкиваться от него.

Одри неуверенно пожала плечами:

– Магазин с игрушками помню, а так ничего. Я же была совсем крохой.

– Хорошо, – кивнул я, выстраивая маршрут по магазинам и называя водителю первый адрес.

По моей задумке начать шопинг лучше было с бутиков одежды и закончить обувью, несколько хороших брендов как раз располагались напротив центрального магазина игрушек.

– Будете меня одевать как куклу? – робко спросила Одри, когда мы вышли из автомобиля и уже подходили к стеклянным дверям магазина с модным брендом: джинсы, футболки, какие-то платья.

– Вот еще, – не стесняясь, фыркнул я. – Тебя же чему-то учили в твоем пансионате. Думаю, ты прекрасно справишься с подбором одежды сама. Я же просто посмотрю.

– Сама? – В голосе девушки сквозило недоверие.

– Абсолютно. Выбирай что хочешь.

В глазах Одри загорелся озорной блеск. Мне на мгновение даже стало любопытно, чем он вызван: перспективой потратить уйму чужих денег или просто приобретением тряпок, которых была лишена половину жизни? Но не успел я додумать эту мысль, как в глазах мисс Тосни опять все потухло.

Я даже не представлял, что творится в ее аккуратненькой головке, и все же решил просто наблюдать.

Стоило войти в магазин, как к нам тут же подлетели девушки-консультанты. Я никогда не любил их братию, сервис помощников по стилю всегда казался мне слишком навязчивым, вот и Одри на несколько мгновений опешила, а после уверенным командным голосом произнесла:

– Я посмотрю все сама. Если мне понадобится ваша помощь, я позову. Спасибо.

Отшила она их красиво. Усмехнувшись, почувствовал невольную гордость за невесту: не совсем она томная овечка. Все же в своей жене я не хотел бы видеть безвольную амебу. Когда в человеке есть характер, с ним можно иметь дела. Лишь бы характер был не слишком строптивым.

Оглянувшись на меня, Одри неспешно двинулась к скудным рядам вешалок. Что меня всегда поражало в бутиках – при огромных площадях здесь было до неприличного мало одежды. Поэтому мне казалось вдвойне интересно, что станет делать моя будущая жена. Какие у нее вообще представления о вкусе в одежде, если учесть, что своей у нее никогда толком не было?

– Мне тут ничего не нравится, – наконец произнесла она. – Это все не для меня. Но если вы скажете, то я подберу и тут.

– Нет, – отсек я. – Мы поедем дальше.

Признаться, она меня заинтриговала, напрочь забраковав современные шмотки, поэтому для подтверждения своей догадки следующим магазином стал бренд, специализирующийся на классике женского платья.

Усевшись на просторный диван, я принялся наблюдать, как Одри снимает с вешалок длинные скучные одеяния. Захотелось зевнуть: я начинал чувствовать разочарование.

Особенно сильным оно стало, когда Одри вышла из примерочной в безразмерном черном балахоне. Нет, бесспорно, платье сидело на ней неплохо, очень даже неплохо, но так скучно, что я предпочел бы видеть этот наряд на своей бабушке. Если бы она у меня была.

– Нет, милая, – вставая с дивана, сказал я и подошел к девушке. – Так дело не пойдет.

Мне пришлось увлечь ее за руку в примерочную к зеркалу, поставить ее перед ним, а самому зайти за спину.

Я невесомо провел по девичьему плечу, чувствуя, как тело Одри напрягается под моими прикосновениями. Не очень хороший знак, и все же…

– Почему ты выбрала именно это платье? – произнес я на ухо мисс Тосни, при этом глядя ей в глаза через отражение.

– Вам не нравится? – тихо спросила она.

– Я задал тебе другой вопрос. – Мои руки скользнули по тонкому телу ниже, подхватывая полы бесформенной тряпки и начиная подтягивать ее кверху.

На щеках Одри зажегся яркий румянец, и, казалось, он становился все пунцовее с каждым сантиметром, на которое поднималось платье.

– В этом платье я выгляжу пристойно, – стараясь скрыть дрожь в голосе, объяснила Одри. – Леди всегда должна выглядеть пристойно.

– Ты выглядела в нем скучно, – выразил я свое мнение и задал еще один вопрос: – Скажи, ты знаешь, как добывают бриллианты, Одри?

Мне удалось задрать дурацкий балахон до самой талии, и теперь вместо того, чтобы отвечать на вопрос, она огромными глазищами следила за моими руками рядом со своим животом.

– Ну, – поторопил я, – как?

– Д-д-добывают из породы, – немного заикаясь, произнесла она, трясясь всем телом, будто думала, что я прямо здесь и сейчас готов ею овладеть. Хм, впрочем, будь на ее месте другая, так бы и сделал.

– Все верно, милая, – прошептал я. – Так вот, Одри, ты и есть этот самый бриллиант. Красивый, но пока еще не ограненный.

Я без стеснения стащил с нее платье и бросил куда-то в угол примерочной, после чего продолжил:

– Эти тряпки лишь скрывают блеск драгоценного камня, и когда их снимаешь, открывается истинная красота. – Мне пришлось подцепить пальцем подбородок Одри и заставить ее посмотреть на себя в зеркало. В простом белье, худенькая, тоненькая, она была просто до безумия сексуальна и притягательна. – Ты невероятно красивая, Одри. Ты настоящий алмаз, которому необходима лучшая оправа. Красивая одежда – это твоя оправа. И я, как ювелир, помогу тебе ее подобрать.

После этих слов я выпустил девушку из рук, делая шаг назад. Она едва дышала, напуганная моими словами и действиями.

– Стой тут, – приказал я и вышел из примерочной.

И следующее, что я сделал, это подошел к вешалкам и выбрал то платье, которое мне бы хотелось снять с конкретно этой женщины.

Я не стилист и никогда им не был, боже упаси, но просто глядя на черное платье-футляр чуть выше колена, я понял, что хотел бы видеть Одри в нем. А еще в тонких черных перчатках выше локтя.

– Вот, надень это, – не заходя внутрь примерочной, протянул я. – Надеюсь, я угадал с размером оправы.

Она выглядела обескураженной, но платье забрала. Через пару минут выглянула, посмотрела нерешительно и попросила застегнуть молнию сзади. Если бы не знал ее, решил бы, что соблазняет. Кристи, к примеру, делает именно так…

Платье смотрелось шикарно, подчеркивая идеальную фигуру невесты.

– Отлично, – заметил я, стоило ей выйти. – Так значительно лучше, чем раньше.

Хотел сказать что-то еще, но тут мисс Одри улыбнулась. Неуверенно еще, но так светло и очаровательно, что я закрыл рот, предпочитая просто смотреть.

На ее левой щеке появилась ямочка, а в глазах на миг блеснула самая настоящая радость, тут же сменившись тревогой.

– Теперь я сама, – то ли поставила меня в известность, то ли попросила мисс Тосни. – Мне хотелось бы…

– Вперед, – я только взмахнул рукой, снова передавая в ее руки картбланш.

Новые три платья и костюм-тройка, выбранные ею, приятно удивили. А уж то, как расцветала девчонка с каждым выходом «на подиум», получая мои одобрительные: «отлично», «превосходно» и «то, что нужно»… Я засмотрелся и даже забыл о недавних сомнениях на ее счет. Так забавно она радовалась, и так приятно отзывалась ее радость во мне. Наконец-то удалось хоть как-то расшевелить воспитанницу пансиона. В том же бутике мы прикупили ей плащ и пальто из новых коллекций кого-то очень знаменитого, судя по списанным суммам.

Следом по плану была обувь. Там меня ждал сюрприз: Одри удивительно шли как туфли на высоком каблуке, так и обыкновенные кроссовки. Кажется, я начинал понимать, что значит слово «порода». Что бы ни примеряла мисс Тосни, выглядела она в этом дорого и уверенно, что позволяло испытывать гордость. Определенно в родовитости девчонки были свои плюсы, и я не зря выложил за нее столько бабла.

Вишенкой на торте стал бутик с нижним бельем. Увидев его «богатства», Одри немного струсила и даже предприняла попытку побега под извечно женским предлогом:

– Голова разболелась, – поделилась она.

– Обезболивающее, – бескомпромиссно сказал я подошедшей с вопросами консультантке, – и покажите лучшие модели.

Упав на диван, раскинул руки в стороны, откинул голову и посоветовал делать все быстро и качественно. Вокруг Одри закрутился хоровод из трех квохчущих куриц. Они отвешивали ей комплименты, совали новинки и преданно заглядывали в глаза. Мисс Тосни ловко отказывалась от части предложенного и выбирала сплошь спокойные тона с классическими формами…

По итогу она выбрала несколько наиболее понравившихся ей комплектов и вошла в примерочную. Тогда-то и пришел мой черед немного помочь.

– Вот это красное, – сказал, ткнув в белье на манекене. – И такое же черное. Нашего размера.

Девушки снова засуетились, а я подошел к кабинке, где пряталась Одри, и попросил не спешить одеваться.

Вскоре ей дали примерить то, что выбрал. Я ждал снаружи, то и дело поглядывая на часы: время убегало сквозь пальцы. Собираясь вложить несколько часов в свою будущую жену, не ожидал, что ее переодевания настолько затянутся.

Раньше я никогда не одевал своих женщин, предпочитая выбирать их в понравившейся обертке.

С Одри все должно было быть иначе. Я собирался дать ей дом, роскошь, уважение и семью. Взамен хотел бы получить немного: убрать страх и презрение из ее глаз. Стереть с лица растерянность. Верность тоже нужный атрибут, без него ничего не получится. С ее стороны верность, а с моей осторожность. О моих любовницах не будут ходить слухи, этого вполне должно хватить для крепкой семьи. В моем понимании все было именно так, но можно было корректировать планы на ходу, если пойму, что это необходимо.

– Ох, – раздалось из кабинки, – оно слишком… слишком.

Я вошел. Остолбенел.

Взгляд на миг замер на тонкой белоснежной шее, скользнул ниже. Легкий бюстгальтер в кружеве и чашка с диагональным швом, перечеркивающая торчащий сосок округлой груди, приковали все мое внимание. Хотелось развернуть ее здесь же лицом к стене и заявить свое право на это тело. Тонкое, стройное, женственное.

– Мистер Харрис…

– Аарон, – мой голос стал хриплым. Даже не понял, как сделал шаг вперед, закрыв для всех обзор на мою будущую жену.

– Это не совсем то…

– Мы это возьмем, – припечатал, делая новый шаг, заставляя ее отступить к стене, вжаться в нее.

– Что вы…

Она сбилась, забыла слова, когда я большим пальцем провел по диагональному шву бюстгальтера, чуть надавив на сосок. В брюках стало тесно, в голове пусто. Какие могут быть дела, когда у меня под носом прячется такое сокровище?

Она прикусила губу, я поднял взгляд и нахмурился. Мисс Тосни не чувствовала притяжения, она боялась. Меня, своего будущего мужа.

– Я не собираюсь делать что-то против твоей воли, – сказал тихо, но вышло со злостью.

– Вы уже это делаете, – шепнула она, не сводя с меня умоляющего взгляда.

– Ты. Обращайся ко мне на «ты», Одри.

Я снова надавил на ее сосок, обхватил его двумя пальцами, чуть покатал между ними, слегка сжал. Она приоткрыла ротик, и даже зрачки, кажется, увеличились.

Я улыбнулся, потянулся к ней и шепнул на ушко:

– Если бы не понимал, что тебе нравится, не стал бы делать этого. Одевайся.

И вышел.

Чего мне стоило отказать себе – это отдельный вопрос. Я привык к другим женщинам. Они сами выпрыгивали из трусов, лишь бы я взял их, а потом поделился баблом. Мне это нравилось. Раньше.

Теперь меня захватила новая игра.

Милая нежная девственница в моей власти. Задача стояла интересная: обучить, получить удовольствие и не сломать.

Снова сел на диван, взглянул на часы, раздраженно свел брови. Опять забыл о времени рядом с невестой, что на меня совершенно не походило. Всему виной красное белье, которое непременно сдеру с нее зубами. Однажды, не сейчас.

Когда шопинг закончился, я понял, что безнадежно опаздываю на встречу, чего не случалось уже много лет. Это злило. Тем более на такую жизненно важную встречу. Поторопив Одри, всучил пакеты вызванному водителю и набрал номер Донована.

Жестом порекомендовал невесте идти в машину и остановился на улице, ожидая ответа. На третьем гудке почувствовал, как кто-то вцепился в мой локоть.

Это была мисс Тосни. Ее глаза, расширенные от ужаса, смотрели на меня, в то время как головой она кивала куда-то в сторону.

Убрав телефон, я повернулся, желая наконец узреть, ради чего меня ослушались и отрывают от дел.

Ошибся. Правильнее было сказать «ради кого».

– Джим, – проговорил, глядя на улыбчивого мужика в двух футах от нас.

– Аарон! – Он заулыбался еще шире и, преодолев оставшееся расстояние, протянул мне руку для приветствия. – Привет, друг.

Пришлось сначала отцепить от себя Одри.

– Что ты здесь делаешь? – Пожав руку, посмотрел на часы. – Разве ты не должен быть сейчас на работе?

Джим поморщился. Его кожа пошла складками, стала особенно заметна грязь на лице.

– Ты же знаешь, друг, я – птица свободного полета…

– Так лети себе, – пожал плечами, сунул руки в карманы, чтобы не поддаться желанию схватить его за грудки и встряхнуть как следует. Одри и без того выглядела оглушенной.

– Зря ты так, – обиделся бывший приятель. – Не думал, что отвернешься после всего, что вместе прошли.

– Мы никогда не шли вместе. У нас разные пути, Джим, и сейчас я вижу это особенно ясно. Почему ты не на работе? Марк по моей просьбе оформил тебя на приличную должность.

– Марк… – Джим снова поморщился, поскреб за ухом. – Он столько требует. Зазнался совсем. Слушай, Аарон, подкинь деньжат? Я на мели…

– Нет.

– Брось, друг…

Вынув руки из карманов, не утерпел, встряхнул чертова идиота:

– Подойдешь ко мне еще раз в таком виде – попадешь в реанимацию. Хочешь помощи? Будь готов к тому, что потом все равно придется работать. Я устроил тебя в хорошее место, а ты снова ушел на улицу. Кто в этом виноват?

– Аарон, – заскулил Джим совсем как в былые времена, – это последний раз…

– Да. Так и есть. Я тебя предупредил: увижу рядом – сотру в порошок. Вернись к Марку, тогда и поговорим.

– Я ушел оттуда три дня назад, он больше меня не возьмет.

Пожал плечами и оттолкнул от себя бывшего приятеля:

– Я тоже не подаю руки тому, кто тянет на дно. Запомни это.

– Брось, друг…

Я схватил Одри за руку и увлек за собой. Ей пришлось бежать, потому что шел я быстро и не собирался сбавлять обороты.

У самой тачки, открыв дверь невесте, оглянулся. Джим стоял на том же месте с растерянным лицом. Словно все еще ребенок на улице. Потерявшийся, так и не нашедший своего места. И не желающий его искать. Троих таких из наших, «свободных, мать его, птиц», уже находили в разных районах Нью-Йорка в луже собственных испражнений и крови. А ведь я пытался помочь каждому, но кто-то выбирает самый легкий путь и не может иначе.

– Гони, – сказал, усевшись в машину и хлопнув дверью так, что из нее едва не вылетело стекло. – Сначала в офис, потом домой.

Глава 8. Одри Тосни

Это слишком для меня…

Точнее, не так. К этому меня не готовили.

Никто из сестер в пансионате никогда не рассказывал о том, что может встретить нас во внешнем мире, если нам не посчастливится попасть в социально-неблагополучную обстановку.

На занятиях все было как-то радужно. Будущая жизнь представлялась если не сказкой, то чем-то к ней близким. И никто ни разу не сказал, что на улице можно повстречаться с пьяницей, который будет дышать на тебя перегаром, а ты решишь вцепиться от страха в человека, от которого ждешь защиты, но он поздоровается с этим «элементом» за руку.

Я понимала, что рассуждаю недостойно хорошей леди, но ничего не могла с собой поделать.

Мужчина, которого Аарон назвал Джим, напугал меня одним своим видом. Я была уверена, что это грабитель, особенно когда он хищно смерил меня взглядом и двинулся навстречу. Этот взгляд. Пожалуй, меня не пугал так даже взгляд Харриса.

Если взор будущего супруга обещал разврат, пошлость и неприемлемые для благочестивой девушки вещи, то в глазах Джима я увидела нечто более ужасающее.

Поэтому вдвойне было обидно, когда Аарон, распрощавшись с «этим вот», поволок меня за собой, словно собачку, в офис и даже не удосужился спросить, как я.

Наверное, я многого хотела от своего будущего супруга. Хватило бы уже и того, что он ездил со мной по магазинам. Подбирал одежду.

От воспоминания о последнем у меня по коже прошли мурашки. Мне казалось, я до сих пор чувствовала пальцы Аарона на своем теле, а сердце заходилось чаще. А уж что творилось в уме…

Я до сих пор не понимала, почему все самые красивые платья из купленных были выбраны именно им. Как этот неотесанный мужлан, пусть и одетый сейчас в Армани, умудрился выбрать мне столь безупречно сидящий наряд.

Наверняка случайно.

За этими мыслями я совершенно не заметила, как наш автомобиль миновал половину города и остановился в самом центре. В царстве небоскребов и денег. Мы заехали на подземную парковку, откуда Аарон все так же тянул меня за руку к лифтам.

Лишь там он заговорил со мной вновь, причем меня не покидало ощущение, что мыслями жених продолжал оставаться где-то очень далеко.

– Мы приехали в мой офис. Сейчас у меня состоится важная встреча, после которой мне будет нужен водитель. Ты же немного подождешь в одном из кабинетов, пока освободится Донован. Он отвезет тебя обратно домой, пока я буду занят делами.

Я неуверенно кивнула, переварив его слова.

– Мне нужно просто ждать? – уточнила я, вспоминая его вчерашние слова о том, что многие ждут официального представления невесты. – Или что-то еще?

– Держаться, как подобает леди, – ответил Харрис, вскидывая руку и глядя на часы. Показалось даже, будто он нервничает. – Но с этим ты, уверен, справишься.

Угу… Было бы совсем прекрасно, если бы мой жених держался если не как подобает джентльмену, то хотя бы как воспитанный человек.

Прозвучал сигнал, и двери лифта с характерным звуком разъехались в стороны.

И я тут же окунулась в царство офисного шума: кто-то куда-то бежал, сновали курьеры, трезвонили телефоны, девочки-операторы отвечали на звонки, жужжал ксерокс, выплевывая листы бумаги…

Но стоило Аарону выйти из лифта, как все неуловимо притихло.

Нет, ксерокс по-прежнему продолжал работать, а операторы говорить с клиентами, просто атмосфера изменилась. Все дружно затихли, разглядывая Аарона и меня. Особенно меня.

– Доброго дня, мистер Харрис. – Из ниоткуда подскочила блондинка модельной внешности с ногами от ушей и папками в руках. – Мистер Сайн-Витгенштайн уже ожидает вас в зале совещаний. Я предложила ему кофе, он отказался, попросив напомнить вам о встрече.

Она продолжала докладывать обстановку, когда рядом соткалась еще одна девушка. В этот раз рыженькая, все такая же невероятно красивая и со стаканом кофе в руках.

– Двойной эспрессо с тремя ложечками сахара. Как вы любите, мистер Харрис, – отчиталась она и тут же поспешила сгинуть восвояси.

– Подожди, Миранда, – кинул ей вслед мой жених, и рыжая затормозила, цокнув каблуками об идеально вычищенный пол.

– Что-то еще, мистер Харрис?

– Донован уже освободился?

– Нет, его еще нет в офисе. Но я могу позвонить и…

– Позвони, – перебил ее подобострастную речь Аарон. – Как только явится, пусть отвезет мисс Тосни ко мне домой.

Вот теперь даже ксерокс перестал работать, зато где-то вдалеке зашуршал шредер.

Аарон же набрал в легкие побольше воздуха и объявил достаточно громко для того, чтобы расслышали все, кому это было интересно:

– Позвольте всем представить. Моя невеста, мисс Одри Тосни. Прошу относиться так же, как и ко мне, – последнее он выделил особенно сильной интонацией. – А пока проводите мисс Тосни в мой кабинет до дальнейших указаний. Если что-то попросит – сделайте.

Блондинка и рыженькая переглянулись, замершие курьеры сглотнули, новые телефонные звонки начали поступать операторам. Офис продолжил жить своей жизнью, и лишь я чувствовала себя цирковой собачкой, которую представили зрительскому залу.

Кажется, только что я окончательно осознала свою будущую роль в жизни Аарона. Я аксессуар, который одна из его секретарей сейчас отнесет, упс, то бишь проводит в его кабинет. И возможно, даже заварит мне чай, если попрошу.

Аарон ушел на встречу со своим непонятным человеком, а я, словно выпавший из гнезда птенец, растерялась. Но потом нашлась, вспомнив, что должна выглядеть, как подобает приличной леди.

– Миранда, так? – улыбнувшись, спросила я у рыжей. – Где я могу подождать мистера Донована?

– Я сейчас провожу вас, мисс Тосни, – выдавила улыбку девушка и идеальной походкой от бедра, которой позавидовала даже я, двинулась вперед по коридору.

В пансионате много времени уделяли нашей осанке, был даже целый комплекс упражнений, из которых хождение с книгой на макушке самое легкое. Но вот глядя на Миранду, я чувствовала себя неотесанной каракатицей.

Она красиво одевалась, ярко выглядела, улыбалась ослепительно, а еще я интуитивно чувствовала: если бы не приказ Аарона, девушка бы обнажила змеиные зубы. Хотя, быть может, я ошибалась.

Она довела меня до больших стеклянных дверей, которые открыла, приложив палец к сенсорному замку. Почему-то меня очень уязвило, что такая красотка имеет доступ в кабинет моего будущего мужа.

Воображение подкинуло, как они иногда вместе спят. Наверняка спят. Я даже принюхалась в парфюму Миранды: может быть, это ею он пах в день нашего знакомства. Но нет, тот был сладкий. А рыжая душилась чем-то освежающе-мягким, похожим на морской прибой.

– Располагайтесь, мисс Тосни, – произнесла девушка. – Чай, кофе, может, печенье?

– Воды, – понимая, что в моем горле пересохло, попросила я.

– Сейчас. – Девушка подошла к столику и наполнила высокий стакан из графина, а после поднесла мне. – Поздравляю вас с будущей свадьбой. Вам очень повезло с мистером Харрисом.

Я едва не выронила стакан. Голос Миранды звучал удивительно искренне. А как же змеиные зубы и раздвоенный язык?

– Спасибо, – произнесла и запила ответ водой.

– Что-нибудь еще? – спросила она, и я помотала головой. Мне ничего не было нужно.

Миранда уже уходила, когда неожиданно для самой себя я все же ее остановила. Не знаю почему, но мне вдруг понадобилось узнать пару моментов. Например, почему у нее есть доступ в его личный кабинет. Откуда такое доверие?

– Вы давно работаете с Аароном?

– Пару лет, – без раздумий ответила и улыбнулась девушка. – Он пригласил меня на должность секретаря сразу после окончания университета.

– Пригласил?!

– Ну да, если можно так сказать. Мистер Харрис оплачивал мне и еще нескольким сиротам из Шеффилдского приюта обучение, а затем предлагал вакансии. Мне повезло оказаться на этом месте.

Моргнув, я посмотрела на девушку новым взглядом. Сирота. Оплачивал ей обучение. Пригласил в фирму.

Если сопоставить с тем, что я слышала чуть ранее в разговоре Аарона с тем пьяницей… Что там было про путь, пройденный вместе?

– Шеффилдский приют – место, где вырос Аарон? – догадалась я.

– Совершенно верно, – подтвердила Миранда. – Только мне было лет двенадцать, когда мистер Харрис покинул его стены. Так что я не могу сказать, что мы росли вместе. Но он отличный работодатель, и все работники здесь преданны ему. Я могу идти?

– Да, ступай, – разрешила, и, стоило двери за девушкой закрыться, как я устало рухнула в одно из гостевых кресел.

Мне нужно было подумать.

Судя по всему, мой будущий муж тот еще ларец с секретами, разгадывать которые придется долго.

Глава 9. Аарон Харрис

К залу совещаний подходил взвинченный до предела.

Давно не чувствовал себя настолько паршиво и странно. Казалось, уже и забыл, что такое настоящее волнение и тем более страх, но нет, ощущения не просто вернулись, а ударили под дых. Даже дышать было тяжело.

Еще и Джим масла подлил… Чертов идиот! Сколько сил в него вложил, думал, он сможет преодолеть бич всех сирот – извечную жалость к себе и тягу к мнимой свободе. Хрен там. Улица снова стала его матерью.

Но самое плохое во всей ситуации то, что и я каждый раз после каждого такого Джима начинаю сомневаться в себе.

Смогу ли идти дальше? Смогу спокойно воспринимать косые взгляды, проглотить насмешки за спиной? Построю ли нормальную семью, зная об этой нормальности только из фильмов и книг? Единственное, что понимал всегда: попытаюсь сделать это, вложив все силы.

Семья… Слово, приносящее с собой только злость и зависть. У меня никогда не было любящих родителей, братьев, сестер и тетушек. Только я и такие же бродяги с вечно ищущим взглядом.

И надо же было такому случиться, что едва захотел жениться, объявился некий немец, утверждающий, будто знает, кто моя мать.

Я искал ее много лет. Как ненормальный искал, с отчаянием, даже остервенением. С шестнадцати, кажется. Сначала пытался выкрасть документы, за что был нещадно наказан. Потом дорос мозгами и кошельком до попытки дать взятку. Но вновь ничего не получилось. Нанимал человека. Но она не оставила для меня следов, растворившись сразу после родов. Все, что узнал – девушка была очень молода, напугана и не хотела ребенка. Ни имен, ни адресов, ни паролей, ни явок.

Потом искать перестал, здраво рассудив, что будь я ей нужен, она давно нашла бы меня сама. Это было гораздо легче, ведь я не прятался.

Признаться честно, иногда очень хотелось быть найденным. До сих пор помню то неловкое состояние, когда замирал посреди улицы, глядя на женщин, по возрасту подходящих в матери, и пялился на них, как идиот. Пока они не бежали в страхе, не понимая, что за псих на них уставился.

Тогда я был совсем молодым, только это меня и оправдывает. Даже рассказать кому-то подобное стыдно.

Сейчас я вырос и перестал верить в сказки. Перестал ждать подачек от судьбы и чудес от бога. Построил свой бизнес с нуля, решился на брак с правильной девушкой, просчитав все до мелочей. Я сам строил свою судьбу и даже пытался благотворно воздействовать на судьбы других.

И вот вчера явился мистер Сайн-Витгенштайн. Он встретил меня на приеме у будущих партнеров. Типичный ариец с породистым фейсом и слишком пристальным взглядом из-под дорогих очков. Преградив мне дорогу, уточнил:

– Мистер Харрис?

Я остановился, жестом приказав охране не встревать раньше времени. Кивнул.

– Мое имя Клаус Сайн-Витгенштайн, – продолжил немец на чистом английском, совсем без акцента. – И я представляю интересы вашей возможной матери.

«Матери», – эхом пронеслось в голове.

– Слушаю, – только и смог сказать. Не знаю, что ощутил тогда сильнее: волнение, гнев или интерес. Скорее, все вместе.

– Это не лучшее место для подобной беседы. – Немец чуть улыбнулся, бросил взгляд на посторонних, стоявших слишком близко. – Дело деликатное. Когда вы смогли бы меня принять?

«Сейчас! Немедленно», – закричал нетерпеливый мальчишка внутри меня. И сразу накатила волной злость. Спустя все эти годы! Столько воды утекло. Зачем теперь?!

– Зачем? – спросил вслух, искренне недоумевая. – С чего вдруг я понадобился спустя столько лет? У нее отказали почки? Нужен донор?

Обычно люди, плохо меня знающие, пугаются от первого общения, называют меня грубияном и бегут. Остаются только те, кто действительно заинтересован в моем содействии.

Этот Санта-Клаус остался.

Более того, улыбка на лице мистера Сайн-Витгенштайна стала шире. Сняв очки, он вынул идеально белый платок из кармана и протер им линзы. Все это время мы молчали, и я напрягался все сильнее.

– Она не ищет донора, – сказал наконец немец, когда я готов был просто уйти. Он водрузил очки на нос и посмотрел на меня со всей серьезностью. – Пережив серьезную аварию, ваша гипотетическая мать осталась жива и невредима. Но что-то в ней все-таки изменилось. Пробудилось, я бы сказал. Мы могли бы поговорить об этом в более подходящем месте? Или вы отказываетесь?

Вот тогда снова пришел страх. Я испугался потерять эту ниточку к прошлому. Минуту назад был совсем один – и ничего, а теперь… Нет, мне не нужна была та женщина, что родила, но до безумия хотелось знать, кто я. Кем мог бы быть, если бы она не оставила меня. Чьи черты лица мне передались.

– Завтра, – бросил наотмашь, – у меня в офисе. В два.

Сунул ему визитку с адресом и ушел не прощаясь.

Позже, сидя в одной из своих тачек, глядя в окно на мерцающий огнями город, подумал, что нужно было самому взять номер у немца. Перезвонить ему, когда мысли улягутся. Осознал, что этот Клаус, скорее всего, больше не появится, получив от меня такой прием. Приказал Доновану копать всю ночь землю, но найти информацию об арийце.

К дому приехал уставший. Нет, не так – опустошенный. Убедил себя в одном: что бы ни было дальше, все к лучшему. Но волнение никуда не делось, что бы ни делал. Разве что Одри смогла немного отвлечь своей компанией… пока Донован не прислал сообщение, подтвердив, что мистер Клаус – имя отнюдь не выдуманное, и он практикует решение щепетильных вопросов самыми разными способами.

И вот немец ждет. Не уехал, не пропал никуда. Интересно…

– Мистер Сайн-Витгенштайн, – кивнул я, оказавшись наконец с ним в одном помещении. Плотно прикрыв дверь, прошел к своему месту во главе длинного стола, сделав по пути остановку, чтобы пожать руку вставшего навстречу немца. – Не хотел заставлять вас ждать, но обстоятельства меня вынудили.

– Ничего страшного, мое время хорошо оплатили, – улыбнулся ариец.

В тот же миг я взглянул на него иначе, мгновенно сделав соответствующие выводы. Сегодня, когда первые эмоции слегка улеглись, мозг работал значительно лучше.

– Так она богата? – спросил, сцепив руки в замок. – Моя гипотетическая биологическая мать.

– Очень, – не стал отрицать мистер Клаус.

– И здорова, – вспомнил я вчерашний наш разговор.

– Насколько можно быть здоровой в ее годы, – снова подтвердил мои слова немец. – В нашу последнюю встречу она выглядела вполне бодро.

– Тогда с чего бы ей искать брошенного ребенка? – задал вопрос, терзавший меня, кажется, всю жизнь.

– Обстоятельства изменились, – просто ответил мистер Сайн-Витгенштайн. – Ее муж умер, а сама она пережила ситуацию, угрожающую здоровью. Вот и все.

– Не похоже, что она раскаивается, – проговорил, переваривая про себя информацию о смерти предполагаемого отца.

– Я и не говорил о раскаянии. Она лишь захотела знать, кем вы стали. И если вы нуждаетесь в помощи, оказать ее. – Мистер Сайн-Витгенштайн поднял с пола чемодан и положил его на стол перед собой.

– Там деньги? – Усмехнувшись, представил, как от меня откупаются, чтобы больше никогда не пытался найти родителей.

– Здесь все необходимое для определения вашего родства, – ответил немец, постукивая длинными пальцами по чемодану. – Я, разумеется, отвезу генетические материалы в лабораторию, после чего нам больше не придется называть нанявшую меня женщину «гипотетической» матерью. Если информация подтвердится, свяжусь с вами снова и предложу устроить встречу. Вы согласны?

Глава 10. Одри Тосни

Все же насколько пластичная штука человеческое мнение. Оно склоняется, как ковыль под порывом ветра, если появляется новая информация. И это хорошо.

Первое впечатление об Аароне Харрисе было ужасным, но он стремительно открывался с новых сторон, как драгоценный, уже ограненный камень.

Может, брак и не будет настолько кошмарным, как мне казалось вчера вечером? Ну, грубоват, хамоват, властен… так это все, наверное, можно терпеть. Лишь бы не тиран-диктатор.

Пока я плавала в околофилософских размышлениях, пролетело время и в дверь негромко постучали. Я уставилась на нее во все глаза, но робко сказала:

– Войдите…

Да, это было странно после пансиона, где у нас отсутствовал свой угол, а защелки были лишь на уборных, и даже в спальни наставницы входили без спроса. А тут… я сама себе хозяйка? Поправочка – после Аарона.

Дверь распахнулась, и порог перешагнул улыбающийся мистер Донован.

– Добрый день, мисс Тосни! – со свойственным американцем оптимизмом поприветствовал помощник будущего мужа. – Рад вас снова видеть!

– Здравствуйте, – вежливо улыбнулась я в ответ и, поднявшись, подала руку.

Адвокат чарующе улыбнулся, перехватил мою ладонь, склонился и коснулся пальцев невесомым поцелуем. Я порозовела и мягко отняла руку, ощутив совершенно неуместную робость и волнение. Даже кончики пальцев немного задрожали. Что это я, действительно? Обычное приветствие от вежливого и воспитанного человека.

Вспомнив грубоватого Аарона, который смотрелся слишком контрастно, я тихонько вздохнула. Может, стоит намекнуть мужу, что жена благородного происхождения – это еще не все и нужно и самому подтянуть свои манеры?

Перед глазами как наяву появился образ будущего мужа в нашу первую встречу, который тотчас сменился на того, каким я его увидела во вторую. Держу пари, что вести он себя умеет. Другое дело, что не хочет. Или не со всеми хочет…

– Мне приказано отвезти вас домой, так что прошу на выход, – вновь улыбнулся Донован.

Кивнув, я проследовала за ним, морально готовясь к тому, что сейчас снова придется идти через офис. Я была права: работники опять смотрели. И уже не исподтишка, как это было в присутствии будущего мужа, а прямо, откровенно рассматривая и запоминая.

Я шла, уверенно глядя вперед и не позволяя даже тени страха появиться на моем лице. А в голове была одна мысль: лишь бы не споткнуться! Картинка того, как величественно шагающая я вдруг лечу носом вперед, ужасала своей реалистичностью.

К счастью, все обошлось. Мы без помех достигли лифта, где я, облегченно выдохнув, привалилась к стеночке.

– Тяжко дается всеобщее внимание? – понимающе хмыкнул Донован и «обнадежил»: – На приемах еще интереснее будет! Эти хотя бы не лезут общаться и «чесать о вас зубы».

– Зубы? – ужаснулась я, не сразу дойдя до смысла иносказательной шутки.

– Аарон весьма… – адвокат на какой-то миг замялся, – весьма яркая личность. Он не видит смысла прогибаться под общественное мнение даже в мелочах. Потому все будут гореть желанием пообщаться с его избранницей, и не мне вам рассказывать про завуалированные шпильки и двусмысленности, принятые в высшем обществе.

Это он о чем вообще?! В мое образование уж точно не входило умение плавно огибать «подводные камни» в беседе с не особо приятными людьми.

Почувствовав, как в животе поселился холодок, я решила, подобно легендарной Скарлет О’Харе, думать о таких вещах завтра. Мне бы разобраться с сегодняшними и вчерашними потрясениями…

Кстати, о них.

– Мистер Донован, вы смогли выяснить что-то по поводу моего наследства? – осведомилась я уже в машине.

– Милая Одри, если честно, я еще не начал заниматься вашим делом, – извиняюще улыбнулся мужчина, выруливая с подземного паркинга. – Прошло слишком мало времени. Но уверяю, помощь вам стоит в приоритете моих дел.

– Спасибо, – порозовела от смущения я. – Безумно вам благодарна!

– Что вы, это в удовольствие, – отмахнулся Донован. – И ради восстановления справедливости. Я, к сожалению, отличаюсь обостренным чувством… Мешает жить периодически, знаете ли.

– О, как я вас понимаю…

– Поверьте, Одри, справедливый адвокат – горе в семье, – рассмеялся в ответ мужчина, и на этом наша беседа как-то закруглилась.

Я отвернулась к окну, с интересом наблюдая за пролетающими за стеклом улицами. Нью-Йорк разительно отличался от любого города Италии, но имел свое очарование. Огромный, величественный муравейник, в котором как никогда четко ощущаешь, что ты лишь часть системы. Маленькая шестеренка внутри механизма… или даже просто зазубрина на ней, которая, возможно, мешает движению.

Мы выехали на оживленный проспект. С одной стороны дороги мелькали здания, а с другой… с другой раскинулся зеленый парк.

– Центральный. В последнее время его еще больше облагородили, и теперь гулять – одно удовольствие. – В голосе Донована слышались теплота и гордость.

– Да, он красивый. – Я с тоской смотрела на проплывающие мимо деревья.

– Если хотите, то можем оставить машину и немного пройтись, – предложил чутко уловивший мое желание адвокат.

– А так можно?

– А почему нет? Аарон не ограничивал нас во временных рамках.

Я решительно кивнула и непроизвольно стиснула пальцы на ремне безопасности. Очень хотелось на улицу, в зелень… Вдохнуть полной грудью свежий воздух.

Впрочем, как оказалось, со свежим воздухом я дала маху. Деревья тут, конечно, были, но центральный парк оказался не в силах победить Нью-Йоркский смог. Да и сам парк… искусственный до последнего нюанса. Аккуратные газоны, подстриженные кустарники и даже кронам некоторых деревьев была придана форма. В общем, природы тут не было. Было произведение рук человеческих на основе флоры.

– Нравится?

Я покосилась на Донована и честно сказала:

– Кажется, мне по душе более дикая природа.

– Тогда на этой почве вы однозначно сойдетесь с Аароном, – вновь вспомнил про моего будущего мужа адвокат и добавил: – Он тоже любит дикость. Иногда даже слишком. Заражается, что ли? Всякий раз из отпуска в далеких уголках земли к нам возвращается неистовый неандерталец. Даже женщины жалую… эм… то есть служащие.

Донован смутился от слишком личной информации о дорогом начальстве, а я нахмурилась. Оговорка про женщин не порадовала. И я даже не знаю, чего было больше: возмущения, что все в курсе, кого имеет мой женишок, или девичьего страха. Потому что теперь весь дикий аппетит придется сносить мне…

– А вообще, Аарон отличный человек! – с таким бодрым оптимизмом начал мужчина, что сразу стало ясно: фальшивит. – Он… Он…

Возникла пауза, во время которой Донован мучительно пытался вспомнить положительные стороны мистера Харриса.

– Работу сиротам дает, – решила подсказать я.

Донован возрадовался, подтвердил и после свернул с личности моего будущего супруга на более нейтральные темы. Природу, погоду, киноиндустрию и литературу. Стоит отдать должное помощнику мистера Харриса: он умел вести беседу и увлечь собеседника. Чутко реагировал на интерес к выбранной им теме или его отсутствие.

День был жарким, и спустя какое-то время меня одолела жажда. Я все чаще облизывала губы, с тоской глядя на ларьки с водой и мороженым. Своих скромных карманных денег я не взяла, а просить у адвоката купить мне воды было неловко…

– Как душно. – Донован достал белоснежный платок и аккуратно промокнул лоб, на котором не было и следа испарины. – В горле пересохло. Одри, не хотите ли мороженого?

– Да, не откажусь.

Донован огляделся и, заприметив ближайшую точку продаж, решительно повлек меня в ту сторону. Я шла в ногу с ним, моя ладонь лежала на рукаве его пиджака, и из глубин души помимо воли поднималась грусть… что замужем я буду не за этим галантным человеком, отлично разбирающимся во всех темах, которые я люблю. Мистер Донован вежлив, умен, красив… и уж точно никогда не опустился бы до требований секса до свадьбы. Или таких унизительных проверок.

Я выбрала себе один шарик шоколадного мороженого, и мы отправились гулять дальше. Донован вообще себе купил маленькую бутылку воды и отпил от нее лишь номинально, подтвердив мои подозрения, что подошли к ларьку мы только из-за меня.

Снова стало очень… странно и обидно за судьбу.

– Одри, а что вы думаете о поздней архитектуре барокко? – предложил очередную тему мистер Донован, и я с радостью ее подхватила, оживленно вовлекаясь в диалог и жестикулируя.

На определенном моменте мистер Донован вдруг перестал улыбаться, глаза его потемнели, и он чуть хриплым голосом сказал:

– Одри…

– Что? – замерла я, в панике думая о том, какую оплошность могла допустить.

– У вас мороженное… вот тут. – Он шагнул вперед и, коснувшись уголка моих губ, с нажимом провел пальцем по нижней.

Я потрясенно округлила глаза и отскочила на шаг назад. Быстро промокнула губы салфеткой и, отведя глаза, тихо, но уверенно сказала:

– Достаточно было просто сказать. Не делайте так больше, пожалуйста.

– Да, конечно. – Он с растерянным выражением лица запустил руку в волосы и, обезоруживающе улыбнувшись, сказал: – Простите, я немного забылся. Мисс Тосни, вы чудесная девушка… И на какой-то момент я понял, что завидую вашему будущему мужу. Получить в спутницы жизни такую, как вы, – редкостная удача.

Я порозовела от смущения и, опустив взгляд, ровно поблагодарил помощника Аарона за комплимент и компанию, а после предложила продолжить наш путь. Дорога не заняла много времени, и буквально через полчаса мы подъехали к особняку.

– Был рад составить вам компанию, мисс Тосни, – ослепительно улыбнувшись, произнес Донован. – Еще раз простите за то недоразумение.

– Вы очень любезны. – Я сделала вид, что оставила случившееся без внимания, хотя, видит бог, мне хотелось побыстрее сбежать.

Что, собственно, я и исполнила, едва все вежливые расшаркивания были завершены.

Я взбежала по ступенькам в дом и с огромным нетерпением умчалась в свое крыло. Туда, где была хоть какая-то иллюзия безопасности.

Из комнаты до вечера я вышла только один раз на ужин. Аарон так и не вернулся к этому часу, видимо, совсем обо мне позабыв, чему я была несказанно рада.

Понадеявшись, что и ночью обо мне никто не вспомнит, я специально отправилась спать пораньше. Там долго ворочались в постели, прокручивая заново события дня. Поведение Аарона, его слова про бриллиант и его оправу. Пьяницу Джима, сироту Миранду и напоследок слова Донована о дикой натуре моего жениха.

Мне хотелось составить в голове полный портрет мистера Харриса, но ничего не выходило. Вроде бы неотесанный дикарь, но в то же время с безупречным вкусом. Грубиян, но только когда это было надо ему.

От мыслей отвлек шорох за дверью.

Я вздрогнула, вмиг осознавая, кто там.

Звук повторился. Я ожидала, что Аарон войдет, но он почему-то медлил. Шли минуты. Я знала, что он там, и это напрягало. Пусть уж либо уходит, либо заходит!

С этой мыслью я встала с кровати и быстро преодолела расстояние до двери, а после рывком распахнула ее, замирая.

Аарон стоял у соседней стенки, уткнувшись в нее лбом, прикрыв глаза и держа в руках игрушечного медвежонка Тедди.

– Аарон?!

Он медленно открыл глаза, устало посмотрел на меня и произнес:

– Мы сегодня так и не заехали в магазин игрушек, хотя я вроде как намекал, – с этими словами он протянул мне игрушку, перевязанную голубой ленточкой. – Это тебе. Надеюсь, понравится.

Глава 11. Аарон Харрис

Несколькими часами ранее

Сколько раз в детстве я мечтал о том, что в приют явится кто-то такой же, как Клаус, и скажет: «Я знаю, кто ваша мама». Ну или хотя бы сама мама явится, или папа.

Наверное, каждый день.

Любой сирота мечтает именно об этом. Не об опекунах, какими бы хорошими они ни были, не о приемных родителях, а о настоящих родителях.

Ко мне вот такой визит запоздал. Лет на тридцать.

Я все еще пребывал в душевном раздражении после случившегося.

Немецкий детектив взял мазок с внутренней стороны щеки, на всякий случай несколько волосков, все это с удивительной аккуратностью упаковал в специальные контейнеры и пообещал сообщить о результатах через пару дней.

Я до сих пор не знал, по какой причине согласился. Внутри почему-то кипела злоба на себя, на немца и на вероятную мать. Нужно было отказаться! Чтобы не бередить душевную рану, с которой почти смирился.

Не было и не нужно.

Зато теперь мои зажившие шрамы будто расковыряли и засыпали солью.

Может, это все искусный развод? Ну, а почему нет?

Если бы я был мошенником, то с радостью бы пользовался такой схемой: находить родителей богатым и успешным сиротам. Вот только пара вещей не сходилась: Клаус утверждал, что моя мать богата, да и репутация самого немца была идеальна. Даже веря Доновану, я сам после ухода детектива полез в интернет и несколько часов изучал все, что там есть на Витгенштайна.

Забавно, что у него был прекрасно оформленный сайт, блестящие отзывы, а вот его фотографий в сети почти не нашлось. Зато нашелся инстаграм его жены. Вот уж кто не скупился на выкладку в сеть сотен, если не тысяч фотографий.

Я перелистывал их одну за другой, будто подглядывая в чужую жизнь и чувствуя себя при этом извращенцем-вуалеристом. Только подглядывал я не за сексом, а за семьей.

Идеальной, мать ее, инстаграмной семьей. Я убеждал себя, что все на снимках – постановка, вот только глядя в глаза людей на фотографиях, я понимал, что нет.

Русская жена немца – Елена Сайн-Витгенштайн – со свойственной русской душе щедростью делилась счастьем со всем миром. Фотографии со свадьбы, путешествия по миру, рождение погодок дочери и сына. Слепки их ножек и ладошек на память, первые шаги, улыбки, попытки произнести какие-то звуки. Клаус, целующий детей так, словно они самое дорогое в его жизни, катающий их на плечах, обнимающий жену… И так до бесконечности.

Нескончаемый поток семейной радости, спрессованный в концентрат идеального счастья, которого был лишен я.

Головой я понимал, что где-то за кадром наверняка остались бытовые ссоры, бессонные ночи с больными детьми, но все это казалось такой мелочью по сравнению с тем, что у этих людей была семья. И они ее построили и продолжали строить дальше.

А я? Я смогу точно так же?

От этой мысли стало паршиво.

Я поднялся с кресла и налил себе из бара виски на два пальца. Обычно я не пью, алкоголь – это вообще тупиковый путь, но сегодня был тот самый день, когда я мог себе это позволить.

Возможно, мисс Тосни была не так уж права, сравнив себя с породистой лошадью. Я ведь ее потому и купил, что хотел от нее породистых детей. Но глядя на Клауса, от которого прямо «перло» немецким аристократизмом, и простую, хоть и действительно симпатичную Елену, я понимал: детектив жену не покупал. Между ними было нечто большее, чем банковский счет с десятком нулей.

Любовь, мать ее!

А у меня вот любви не было. Никакой. Даже купленной. Да и привык я уже жить без нее.

А вот семью хотелось.

Чтобы мисс Тосни так же выкладывала в инстаграм фото наших детей и целовала в лоб перед сном, а утром я катал их на плечах.

Мне бы очень этого хотелось, но как к этому прийти, я не имел представления. Только сейчас я понял, что ни хера не знаю об отношениях. И что заставить Одри ходить за мной с матрасом и делать минет по команде – маловато для счастливой семьи.

Так я загнал себя в мысленный тупик, из которого не представлял, как выйти.

За окном уже давно стемнело, и офис опустел, а я все еще сидел в кабинете и тупо пялился в чужой инстаграм.

Раздался стук в дверь. Подняв взгляд на прозрачную поверхность, увидел своего водителя.

– Войди, Кевин, – бросил ему.

– Мистер Харрис, – обратился он. – Вы собирались в обед ехать на ипподром. Но уже почти девять, и он скоро закроется…

– Я передумал. Обстоятельства изменились. Подготовь машину. Спущусь через десять минут, отвезешь меня домой.

– Хорошо, мистер Харрис.

Кевин ушел, а я заставил себя выключить компьютер, свет и тоже вышел за ним следом.

Ехали мы не спеша, встряв в этот поздний час в самые пробки. Кое-где водитель пытался объехать, вот только Нью-Йорк не тот город, где можно проложить сотню маршрутов в обход.

Впереди замаячил огромный торговый центр. И я, проклиная себя за забывчивость и невнимательность, вспомнил, что хотел позвать Одри в магазин игрушек.

В этом здании он тоже был огромный, хотя и не такой, как главный магазин для детей на Таймс-сквер. Почему-то в этот момент вспомнил фильм «Один дома», где юный герой ходил по универмагу и скупал все подряд, тратя деньги папочки… Неуместная ассоциация.

– Останови, – попросил я Кевина, и, стоило ему припарковаться, как сказал ему подождать и пошел к центру.

Мне хотелось выбрать подарок для Одри. Пускай даже он будет не совсем к месту. Вот просто так. Пытался представить игрушки, которые у нее могли быть в детстве и которые вдруг исчезли после смерти родителей. Наверняка у нее были сотни кукол в разноцветных платьях.

Прошел мимо всевозможных Барби и им подобных красоток. Коллекционные фарфоровые тоже отмел. Почему-то они прочно ассоциировались у меня с фильмами ужасов.

Мысль, что я занимаюсь полной ерундой, все еще не покидала. Все же мисс Тосни было уже восемнадцать, наверняка она мечтает о драгоценностях, но отчего-то я продолжал идти по магазину дальше, пока не остановился у стеклянной витрины.

За стеклом в подсветке из светодиодных ламп сидел медвежонок. Сантиметров тридцать в высоту. У него были грустные глаза и потерянный вид. Так, словно кто-то его здесь бросил одного и ушел, наигравшись.

«Авторская игрушка. Ручная работа, единственный экземпляр», – прочел на бирке рядом с ценником.

Рука сама потянулась к кошельку.

– Знаете, а у него была пара, – упаковывая медведя, произнесла девушка-продавец. – Медведица. Только ее забрали на прошлой неделе. Какой-то мужчина купил для больной тетушки. Сказал, что ей нравятся мягкие игрушки.

– Мог бы тогда взять сразу двух, – отозвался я. – Нехорошо разбивать ансамбль.

Консультант вздохнула:

– Мы ему также сказали, но судя по его реакции, не все так просто. Он категорически не хотел брать медведя-мальчика.

Я пожал плечами.

Бывают же странные на свете люди. В любом случае медведь с голубой лентой мне нравился, и я хотел верить, что Одри тоже оценит. Хотя бы мою попытку сделать шаг к ней навстречу.

Путь до дома смазался. Его будто вычеркнули из моей жизни. Я просто очнулся стоящим у дверей спальни мисс Тосни и вдруг осознал, что круглый идиот.

Ну право. Должно быть, именно так я и выглядел.

Вчера лапал и соблазнял, сегодня водил по магазинам, говорил красивые речи, после довольно поспешно спровадил домой, а сейчас, вдруг решив, что самое время строить семью, купил ей медведя. Если бы где-то в мире вручали премию за непоследовательность, она бы досталась мне.

Да и с чего я взял вообще, что сама Одри имеет похожие с моими мечты? Ведь ее дядя намекал на честолюбивую натуру девушки.

В общем, я запутался. Окончательно и бесповоротно. Я хотел семью и не знал, что это такое. Не представлял, как ее создавать, и тем более даже не подозревал, с чего начать.

Я отступил на шаг в сторону от двери невесты и уткнулся лбом в стену. Быть может, холод, идущий от нее, приведет мысли в порядок?

В этот момент двери рядом открылись.

Я не ожидал, что мисс Тосни меня слышала. И еще больше не ожидал, что выйдет сама.

– Аарон?! – спросила она.

Я приоткрыл глаза и посмотрел на Одри. Она стояла в ночной рубашке до пят, смущенно глядела на меня и почему-то походила на воробья, которого вытащили из гнезда. Похоже, я ее все же разбудил.

Ее взгляд скользнул по моей фигуре и остановился на медведе в руках. Да-да, твой жених – идиот.

Не найдя других слов, я произнес:

– Мы сегодня так и не заехали в магазин игрушек, хотя я вроде как намекал. – Моя рука немного дрогнула, когда я протянул медведя. – Это тебе. Надеюсь, понравится.

Одри застыла. Несколько секунд неотрывно глядела в глаза игрушке, а после робко и недоверчиво потянулась к ней.

Коснулась мягкой шерсти, провела пальцами по ушкам и зашкаливающе трепетно приняла дар в руки.

– У меня нет слов… – тихо прошептала она. – Это так… так… неожиданно. И да, мне нравится. Честно.

Она прижала игрушку к груди, и в этот момент мне отчего-то стало легче. Я хорошо научился различать ложь в приюте. Этот навык воспитывался во мне годами. Так вот, Одри сейчас точно не врала. Медведю она радовалась совершенно искренне.

И сам не зная почему, я произнес:

– Ты любишь лошадей, Одри?

– Да, – кивнула она, все еще крепко прижимая к груди подарок.

– А умеешь на них ездить?

Даже если скажет нет, думаю, урок верховой езды я бы мог ей преподать. На смирной кобыле удержится и самый неопытный наездник.

– Немного, – смущенно ответила девушка. – У нас были уроки в пансионате. Леди должна уметь держаться в седле.

Ее ответ меня несказанно порадовал.

– Тогда, Одри, я хотел бы позвать тебя завтра на конную прогулку. Что скажешь?

Судя по ее лицу, она не поверила. Ощущение, что ожидала подвоха, но в итоге не нашла и кивнула.

– С радостью.

Улыбка на ее лице была ослепительно прекрасна. Пожалуй, именно такую улыбку я хочу видеть на фотографиях в инстаграме, если она решит завести его для нашей семьи. Настоящую.

– Тогда до завтра, Одри, – попрощался я.

– Спокойной ночи, – отозвалась она.

Глава 12. Одри Тосни

Есть такое лексическое выражение «как битой из-за угла огрели». Раньше я не понимала, что может ввести человека в такой шок от удивления, но сейчас осознала!

Вчера я долго не могла уснуть, глядя на несчастного медведя. Сначала поставила его на прикроватную тумбочку и долго-долго смотрела на поблескивающие в полумраке грустные глазки-бусинки. Не спалось, и в голове теснилось множество мыслей, а мишка был, так сказать, осью для этого броуновского движения.

Спустя минут пятнадцать я пересадила его на кровать и, расправив голубую ленточку, легла в полуметре.

В пансионе не было игрушек. Последние, что я держала в руках, были из тех, что дарили родители. А у дяди не хватало денег на приятные мелочи для меня. Только самое необходимое.

В общем, мишка оказался тем самым нежданным и негаданным, но очень пришедшимся по сердцу подарком.

Как мистеру Харрису вообще пришла в голову такая мысль? Суровый облик моего будущего мужа и игрушечные мишки воспринимались как нечто противоположное. Как Россия и США, например. Вроде и на одном земном шаре, а стойко друг друга не переносят.

Уснула я далеко не сразу, и снился мне той ночью какой-то невообразимый бред. Будущий муж в совершенно голом виде, купающийся в бассейне, где вместо воды были игрушечные медведи. И мальчики, и девочки! Что они там делали, я не поняла, но жених рекомендовал принять к сведению на будущее.

Утро я встретила как никогда радостно.

Ровно в десять в комнате появилась очередная безликая служанка, принесла завтрак и сообщила, что через час мистер Харрис будет ожидать меня в холле.

– Верховая прогулка! – ахнула я и с ужасом во взгляде посмотрела на горничную. – Костюм!

– У вас нет наряда? – верно поняла девушка и, едва заметно улыбнувшись, сказала: – Могу посмотреть что-то в гостевом гардеробе. Так как у мистера Харриса иногда гостят покупатели лошадей, имеются размеры на случай форс-мажоров.

– Принесите, пожалуйста, – немного порозовела я.

– Пять минут, – поклонилась горничная и вышла.

В ожидании служанки я закончила с завтраком, и к тому моменту, как та вернулась, уже была готова собираться.

К счастью, девушка принесла верный размер одежды и даже с бирками. Мягкие замшевые брючки обтянули бедра, как вторая кожа, обрисовывая пятую точку так, что я удивленно округлила глаза, когда повернулась спиной к зеркалу. Водолазка и легкая кожаная куртка тоже смотрелись отлично.

Поневоле задумаешься, что это за покупатели лошадей такие у жениха…

У дверей меня ждали сапоги для верховой езды. Застегнув их как следует и покатавшись с пятки на носок, проверяя удобство, я довольно кивнула и вышла из комнаты.

Аарон стоял в холле и нетерпеливо крутил в пальцах телефон. За то время, что я, неслышно ступая по ковру, спускалась с лестницы, он два раза успел разблокировать экран, тупо посмотреть в него несколько секунд и вновь выключить.

Злится на меня за нерасторопность? Но я вовремя…

– Доброе утро, – тихо поздоровалась я, когда наши с Аароном взгляды встретились.

– Здравствуй, Одри, – кивнул он, окидывая меня долгим взором. Если в первые встречи казалось, что с меня мысленно сдирают одежду и оценивают, насколько тело под ней годно для его целей, то сейчас все было иначе. Его взгляд все еще задерживался на груди, оглаживал ноги… но теперь мне казалось, было что-то еще. Новое…

В тишине холла стук каблуков моих сапог звучал оглушительно громко. Он эхом отдавался у меня в ушах, смешиваясь с ударами тамтама в груди.

– Тебе очень идет румянец, – едва заметно улыбнулся Аарон, когда я приблизилась, а после поднял руку и погладил мою скулу кончиками пальцев.

Первой реакцией было желание отшатнуться. Но… он ведь будущий муж. Пора привыкать, Одри…

– Спасибо, – опустила ресницы и облизнула пересохшие губы.

– И когда так делаешь… тоже очень идет, – внезапно севшим, чуть вибрирующим на низких частотах голосом проговорил жених.

– О чем вы? – Я вскинула на него округленные в изумлении глаза.

Первое, что меня поразило – темнота в еще недавно такой яркой радужке Аарона. Зрачок растянулся и растворил темно-синий цвет в своей непроглядной мгле. И я проваливалась в нее… тонула, как в ночном море, которое мягко обволакивало тело и увлекало в свою пучину.

– Ни о чем, – покачал головой мужчина и отнял руку. – Пойдем, Одри. Времени немного… На будущее: если мы хотим по-нормальному покататься, то стоит выезжать часов в девять.

– Я встаю рано, просто график сбился из-за смены часовых поясов. Дайте мне несколько дней, тогда я вновь начну подниматься в семь утра и буду готова к любым подвигам.

– Это просто чудесно. А сегодня познакомишься с лошадьми и увидишь, чем я занимаюсь.

Мы вышли из дома и сели в электрокар, чтобы поехать по обширной территории.

– Разве близость Нью-Йорка не мешает животным?

– Ты про экологию? – изогнул темную бровь Мистер Харрис. – Одри, тут находятся лошади, которые регулярно участвуют в забегах. Это большие деньги, поэтому для содержания зверей я подобрал очень хорошее место даже в рамках близости к мегаполису. Плюс у меня прекрасная команда специалистов.

Мы подъехали к конюшне. Там я получила еще одну возможность увидеть будущего мужа в его стихии. Если в офисе он был отстранен и холоден, застегнут на все пуговицы, то здесь, при общении с простыми работягами, ощущалось больше открытости.

Меня откровенно рассматривали, но не так открыто и без столь жадного любопытства, с которым обгладывали взглядами в городе.

Спустя десяток минут и краткую экскурсию по конюшне Аарон распорядился, обращаясь к одному из работников:

– Джексон, оседлай нам Аврору для мисс Тосни.

– Как скажете, мистер Харрис. А вам?

– А я сегодня выступлю в роли наблюдателя.

Судя по удивлению, мелькнувшему в темных глазах афроамериканца, такое с начальством случалось редко. А у меня, наоборот, сердце в пятки ушло! Мандраж, который охватил все тело, очень уж напоминал предэкзаменационный.

С усилием подавив панику в зародыше, я выпрямилась и одарила присутствующих спокойной улыбкой.

– Аврора – замечательное имя, – сказала тихо, решив проявить уважение и поддержать беседу с новыми людьми.

– О да, мисс, кобылка первоклассная, – грубовато, но добродушно хмыкнул Джексон. – Сейчас все сделаю в лучшем виде!

– Присядь пока, – посоветовал Аарон, – я помогу Джексону.

Аврору вывели на большую леваду минут через пять. Я же все это время смотрела на грустного коня в другом загоне. Он топтался с ноги на ногу, изредка поднимал на меня взгляд и тут же опускал обратно. Красивый, но очень грустный. Я уже хотела спросить, что с ним, как меня отвлек Аарон.

Он открыл передо мной калитку к Авроре и с ободряющим жестом сказал:

– Ну, вперед, мисс Тосни.

В глубине души порадовалась тому, что мне позволили познакомиться с лошадью самостоятельно. Она стояла, нетерпеливо грызла удила и смотрела на меня любопытными темными глазами с гнедой морды. Я протянула ладонь, в которую тут же ткнулись бархатные ноздри. Аврора протяжно фыркнула в руку, поняв, что угощения в ней нет.

– Прости, не догадалась ничего принести, – тихо рассмеялась я, осторожно поглаживая бархатистую шею кобылы. – Будет тебе угощение в следующий раз.

После произнесенного обещания наш контакт оказался окончательно налажен, и, обогнув лошадку сбоку, я уверенно вставила ногу в стремя. Положив руку на луку седла, взлетела вверх. Обхватила корпус лошади ногами, сжимая их, чтобы она почувствовала, что на ней всадник, а не мешок с овсом, и быстро подобрала поводья.

– Пройдемся немного, красавица? – с улыбкой спросила я.

Уже через пару минут ходьбы Аврора согласилась продемонстрировать рысь, а после мы перешли в галоп, несколько раз объехав леваду по кругу. На какой-то миг я даже забылась, окончательно отдавшись атмосфере свободы и счастья. Беззаботно рассмеялась, взглянув на солнце и синее небо, навстречу которому мы с Авророй неслись. Сильное животное подо мной создавало иллюзию, словно нет никаких проблем в целом мире!

Пригнувшись, я погладила лошадь по шее, шепнула ей несколько комплиментов и снова выпрямилась, желая продолжить прогулку. Но меня быстро вернули с небес на землю. Просто в поле зрения попался Аарон Харрис, который, положив обе руки на верхнюю доску ограды, наблюдал за мной с видом хищника перед прыжком. Жадно, пристально… От его взгляда по телу прокатилась волна мурашек и странного жара, застывшая внизу живота непонятным покалыванием. Я даже заерзала в седле, пытаясь прогнать новые ощущения.

Совсем избавиться от них не получилось, так что я лишь покрепче сжала ноги и развернула лошадь в другую сторону. Нужно отдаться езде и ветру. Он выдует из головы все непонятные мысли.

Спустя минут десять с противоположной стороны левады раздался оклик:

– Одри! – Когда мы с Авророй вернулись, Аарон уже стоял внутри загона, привалившись плечом к одному из столбов. – Нам пора.

Он шагнул вперед, протягивая руку, на которую я несколько мгновений в замешательстве смотрела, а после все же вложила ладонь. Вторую пришлось расположить на плече. Он придержал стремя, помогая мне спуститься на землю. И хотя в этом не было ничего интимного, мы даже не соприкоснулись телами, мне вновь стало жарко.

По талии невесомо скользнула ладонь будущего мужа, а кончик уха опалило горячее дыхание и слова:

– Столько огня, когда ты сверху. Я запомню, малышка Одри… Если бы не огромное количество наблюдателей, я бы не удержался от того, чтобы тебя сейчас потрогать. Но я не люблю публичный секс…

Я покраснела так, что самый дорогой красный китайский шелк вряд ли смог бы соперничать по яркости цвета с моими щеками!

В самых растрепанных чувствах я несколько секунд смотрела вслед удаляющемуся Аарону, пока он не остановился и совершенно ровным голосом спросил:

– Одри, ты идешь?

Спокойное лицо без следа волнения. Словно и не он сейчас все ЭТО делал, не он ТАКОЕ говорил!

– Иду, – мучительно покраснела я и бросилась следом.

Обратный путь к дому выдался бесконечным!

Глава 13. Аарон Харрис

Нужно было что-то решать или на что-то решаться. Второе казалось более предпочтительным.

Уложить ее в постель и заявить свои права. Сегодня же. В идеале немедленно. Прямо в этом чертовом костюме, сводящем с ума. Откуда только она его достала? Кажется, я заказывал нечто подобное для возможных покупателей жеребенка, все размеры в одной цветовой гамме.

Покосился на Одри, отставшую на шаг. Остановился, взял ее за руку, повел дальше. Усмехнулся про себя: невеста разве что не дрожала от моего поступка. Так и хотелось спросить, укладывается ли мой жест в ее понятие приличного поведения? Или все плохо и пора вступать в кружок анонимных извращенцев?

Твою мать.

Кто только подсунул мне тот буклет с девушками? Донован, кажется. Как же там было написано? «Идеальная партия для настоящего ценителя…»

Снова посмотрел на нее. Бледная, испуганная, даже взгляд на меня поднять боится.

«Идеальная партия». Лишить Донована премии, что ли?

Вспомнил Кристи. Мне бы жену столь же похотливую, но не столь продажную. Давно я у нее не был. Если так дело пойдет и дальше, придется вспомнить далекую молодость и позвать правую руку на помощь. Дожил.

Этого ли я хотел, покупая мечту «настоящих ценителей»? Нет, определенно.

Мы подошли к электрокару, и я открыл дверцу перед Одри. Она замешкалась, прежде чем сесть. Я тут же нахмурился, пытаясь вспомнить, не полагается ли джентльмену делать что-то еще перед тем, как пригласить леди в авто. Может, на колено вставать и отряхивать пыль с ее ног?

Но Одри сказала совсем другое:

– Спасибо, – тихий нежный голос ввинтился в мозг, заставляя перестать иронизировать на ее счет. – Это была чудесная прогулка. Мне невероятно понравилось.

– Я рад. – Подумал и добавил: – Но благодарности хотелось бы другого рода. Одних слов такому, как я, недостаточно, малышка Одри.

Черт, пойми ты, девочка: на голодном пайке меня держать не получится. И тут два варианта: или сама снизойдет, или придется искать удовлетворения на стороне. Кристи никогда не против.

Только вот хотелось заполучить именно это тело. Хотелось изучать мисс Тосни руками, губами, языком. Заполучить ее, ладную, с красивой грудью и длинными стройными ножками, в полное распоряжение как можно быстрее, разложить прямо здесь, на капоте. Разорвать костюм и показать, что такое настоящее удовольствие. И слушать стоны наслаждения, разбавляемые сбившимся дыханием и громким стуком сердца.

Только была одна загвоздка: стоило потянуться к невесте, и она реагировала так, будто ее до этого насиловали трое в особо извращенной форме. И сердце ее стучало быстрее не от страсти, а от ужаса. Так и до инфаркта недалеко. Что с ней будет, когда достану друга из штанов? Страшно представить… Неужели все девственницы такие? Или это мне так «повезло»?

Она смотрела на меня огромными глазами, щеки розовели, губки приоткрылись. Только нимба над головой не хватало.

И еще вчера я бы, пожалуй, отступил, честное слово. Так было бы даже проще. Простил бы ей отступные и отправил к дядюшке искать более достойного. Но… После сегодняшней прогулки мог уверенно сказать: внутри Одри Тосни жила и другая девушка, раскрепощенная, живая и чувственная. Она звонко смеялась и любила быструю езду наперегонки с ветром. Именно такую ее мне хотелось узнать. Не только физически. Пусть засмеется так для меня. И посмотрит с тем же блеском в глазах.

Такая странная прихоть была мне не свойственна, но я всегда был любопытен и открыт всему новому. Вот и теперь улыбнулся, предвкушая интересную игру и решая, как вытащить на свет то, что пряталось при одном взгляде в мою сторону.

– Мне бы хотелось вернуться в дом, – попросила мисс Тосни, снова забиваясь в свою раковину. – Если вы не против.

– Почему против? – удивился я. – Так и поступим. Мне пора в офис. Приеду поздно и зайду к тебе. Ты будешь меня ждать, Одри?

Я не думал, что она может бледнеть еще сильнее. Может, пригласить доктора Хьюза пожить у нас пару дней?

Невеста кивнула и, больше ни о чем не спрашивая, села в машину. Всю дорогу она молчала, погруженная в собственные мысли, а я успел сделать несколько рабочих звонков, согласовав важную встречу.

Припарковав кар у дома, я повернулся к ней и требовательно попросил:

– Одри, посмотри на меня.

Она тут же подняла на меня глаза, полные тревоги. Я устало вздохнул и продолжил:

– Видишь этот дом? Я строил его много лет, сменив несколько проектов прямо на ходу. Это не просто здание, а часть меня. И здесь будет жить моя семья. Жена, дети, собака…

– Собака? – почему-то прервала меня Одри.

– Да, – пожал плечами. – Почему нет? Семьи заводят домашних питомцев. Собак, кошек, птиц, свинок там…

– Рыбок, – подсказала мне мисс Тосни.

– И их тоже.

Я сбился. Черт, как нелегко говорить с женщинами на серьезные темы. Я ей пытаюсь втолковать серьезность намерений, а она мне про рыбок. Нужно сказать Жаку, чтоб приволок ей аквариум.

– Так вот. – Кашлянув в кулак, продолжил мысль: – Я не привожу сюда кого попало. Понимаешь? Только важных мне людей. Это моя крепость. Моральная защита от внешнего мира, если хочешь. Ни одну любовницу я сюда не приведу. И просто знакомых не приглашу. Мне важно, чтобы это место оставалось таким…

Я сделал паузу, она кивнула.

Черт, что в ее голове? Она хоть приблизительно понимает, о чем я толкую?

Передернув плечами, решил закругляться и переносить разговор на вечер. Обдумаю все как следует и попытаюсь снова. Или не стану пытаться. Пусть понимает как хочет.

– Мне очень нравится этот дом, – внезапно сказала Одри. – Я и сама всегда о таком мечтала. Чтобы оставлять все беды за порогом, а туда нести только тепло и радость. Но… Вы же купили меня, мистер Харрис. Я слышала, что можно купить рыбок или щенка, но никогда не думала, что так же поступают с теми, от кого будут требовать стать кем-то особенным. То есть… Построй я такой дом и реши выйти замуж, точно не стала бы искать его в рекламных буклетах. Понимаете? Простите. Я, наверное, говорю глупость по вашим меркам, но мне показалось, вы хотели узнать мое мнение. И… это оно.

Я моргнул, не до конца еще осознавая, что только что услышал. А она, глядя на меня, занервничала и заговорила снова, словно оправдываясь и боясь наказания:

– Я знаю, вы меня не спрашивали, но думаю, что озвучила очевидные вещи. Я согласна стать вашей женой, как и предписано контрактом. И на детей… наверное. Нет-нет, я не против детей, поверьте. Просто не совсем представляю, как мы с вами… Понимаете, я не представляю нашей близости. – Она покраснела, облизнула пересохшие губы, переплела пальцы в замок и почти прошептала: – Мне восемнадцать лет, мистер Харрис. И я не видела младенцев, не знаю о них ничего. Не представляю, как смогу стать вам той особенной женой, которую вы так хотели привести в этот дом.

Я сцепил зубы, обдумывая услышанное. Спросил, прищурившись:

– Одри, ты сама просила дядю найти тебе подходящую партию?

– Нет, что вы! – Она покачала головой. – Я ведь говорила. Еще тогда, в кабинете.

– Не помню, – признался, продолжая изучать девушку перед собой. Она совсем не походила на бессловесную манерную куклу, приученную только потакать прихотям будущего мужа. И заносчивости в ней поубавилось. Кажется, откровенные разговоры сделали то, чего я пока не смог: расшевелили ее и заставили проявлять характер.

– Вы злитесь? – спросила она, чуть прикусив нижнюю губу.

А я… все, чего хотел в тот момент – повторить ее действие, почувствовать вкус ее губ. И никакой злости, только лютое желание обладать этой девчонкой.

– Не злюсь, – сказал усмехнувшись. – Я привык покупать все, что мне необходимо. Когда решил, что пора жениться, не придумал способа лучше, чем воспользоваться услугами профи. Мне обещали идеальную пару с прекрасной родословной, хорошим образованием и буквально желающую стать супругой достойного мужчины. Но ты смотришь на меня не как на достойного, Одри.

Она вскинула руки и тут же сложила их на коленках.

– Вы… откажетесь от меня? – прошептала, опустив взгляд и наверняка уже жалея о том, что открыла рот и стала говорить со мной.

Чуть подавшись вперед, я обхватил ее за плечи и чуть сжал их.

– Сейчас скажу банальную вещь, и больше мы к этому возвращаться не станем. Ясно? Так вот, мисс Тосни, я купил не шкаф, не машину и не недвижимость. Я искал жену, но среди женщин моего круга ее не нашел. У меня довольно-таки высокие требования к будущей матери моих детей. Такая вот прихоть. Я не романтичен и не верю в чувства, но верю в статистику. Так вот, в агентстве, через которое тебя продавал собственный дядюшка, предлагали именно то, чего мне так хотелось. И да, я решил заплатить. Я привык платить за качество. Можешь считать меня чудовищем, но жалеть ни о чем не собираюсь. И возвращать тебя тоже не собираюсь. Мы подписали контракт и будем работать с тем, что имеем.

– Как работать?

– С удовольствием, – заверил ее я. – И тянуть резину больше не будем. Сейчас мне пора ехать по делам, но вечером снова буду в твоем распоряжении. Сможешь спросить о наболевшем и поделиться обидами. Мне, пожалуй, даже понравилась эта беседа. И да, надень к моему приходу то красное белье.

– З-зачем? – вмиг растерялась Одри.

– Хочу еще раз посмотреть, как оно на тебе сидит, – улыбнулся я.

Глава 14. Одри Тосни

Я стояла у себя в комнате перед кроватью.

На ней, на белоснежных простынях, лежало то самое красное белье. Оно контрастировало, словно кровь на снегу, а я закусывала губы и сражалась с собственной скромностью.

– Ну же, Одри. Ты должна это надеть. Нет ничего постыдного в красивом белье, и тем более ничего ужасающего в том, чтобы будущий муж увидел тебя в нем.

Я говорила вслух, но было легче сказать, чем сделать.

Просто стоило мне представить, что я и Аарон в одной комнате и мне придется стоять перед ним обнаженной, а потом он коснется меня… и сердце проваливалось вниз живота, а колени подгибались.

– Ты же итальянка, Одри, – наконец выдохнула я. – Горячая кровь и все такое. Ну-ка соберись и надень. А после жди мужа. В конце концов, вчера и сегодня он вел себя… мм-м… почти нормально. И уже не раз прямым текстом сказал, что насиловать тебя не будет.

Проговаривая это как мантру, я все же надела белье и встала перед зеркалом. Так же, как и тогда в примерочной, у меня были необычные ощущения. Белье мне, несомненно, шло, но все воспитание, которое в меня запихивали в пансионате, противилось красным кружевам.

– Господи. – Я устало осела на кровать. – Ну ведь правда же, двадцать первый век на дворе. Если из нас пытались воспитать идеальных жен, то почему не научили быть более раскрепощенными, а наоборот, всячески воспитывали скромность?

Мой вопрос остался без ответа, а я грызла губы, пытаясь провести психоанализ.

Я – тепличное растение, которое вырастили в условиях, близких к идеальным, но абсолютно не подготавливающих к реальности. Конечно же, я знала, что за пределами приюта одеваются более раскрепощенно, и прекрасно понимала, что супружеский долг мне рано или поздно придется исполнять. Просто никто из учителей никогда не говорил, что супруг может пожелать, чтобы я была сверху или еще хуже – что-то делала ртом.

Мои щеки заалели, а где-то в горле подступил ком тошноты. Мне вот даже думать было противно о том, что озвучил Аарон в наш первый вечер знакомства. Просто однажды еще во время учебы разгорелся страшный скандал. Одну из кухарок Дороти застали с садовником, когда она делала ему ми… Это слово старались не говорить вслух, но тайком в перешептываниях можно было услышать загадочное «минет».

Помню, как мы плевались, когда узнали из интернета, что это такое. Бе!

И я представить не могла, чтобы у меня потребовали нечто подобное.

В общем, наверное, нам с Аароном нужно было поговорить откровенно не только о планах на будущее, но и о нашей будущей сексуальной жизни. Это ведь правильно, когда партнеры обсуждают друг с другом условия сделки?

Эти мысли меня немного успокоили, да и сама я наконец взяла себя в руки и даже осмелела настолько, что распустила волосы и красиво рассыпала их по плечам, а после, завернувшись в шелковый халатик, принялась ждать жениха.

В моем воображении все должно будет произойти так: он придет с работы, захочет посмотреть на белье, но я, конечно же, откажу и буду отказывать до тех пор, пока мы не обговорим пределы дозволенного в сексуальной жизни нашей будущей семьи.

Из дозволенного я выделила для себя поцелуи и миссионерскую позу. Ну и, может, по праздникам, чтобы порадовать мужа (когда осмелею), могу быть сверху.

Ровно в девять в двери постучали.

– Войдите, – произнесла я.

Ручка провернулась, и в комнату заглянула служанка. Я уставилась на нее во все глаза, а где-то в душе разлилось разочарование пополам со страхом. Такое странное чувство. Я была уверена, что это Аарон.

– Мистер Харрис приказал принести сюда это, – сказала она и вкатила в комнату столик, на котором обнаружились большое блюдо с фруктами, сыр и бутылка шампанского в ведре со льдом.

– Мы будем что-то праздновать? – удивилась я.

– Не могу знать, мисс Тосни, – откликнулась девушка, а после, попросив разрешения, удалилась.

Я же, привстав с кровати, взглянула на закуски и решила, что, наверное, будем праздновать. О том, что эта марка шампанского весьма дорогая, знала даже такая непросвещенная девушка, как я. Просто так такие напитки не пьют.

– Тебе налить? – раздался голос, от которого я тотчас же вздрогнула.

Служанка не закрыла толком двери, и теперь Аарон стоял на входе, оперевшись плечом о косяк, и неотрывно смотрел на меня. Он отлип от проема и совершенно неслышно подошел ближе.

Я же наблюдала за его приближением и невольно любовалась грацией хищника. Аарон тем временем успел переодеться и сейчас был в обычных брюках и простой рубашке, закатанной до локтя. Никаких дорогих пиджаков и галстуков, разве что часы на запястье остались те же, что и утром. Открытием стало то, что в первую нашу встречу он напугал меня таким видом, а теперь нравился даже больше, чем в официальном костюме.

– Так налить? – переспросил он, и я принялась отрицательно мотать головой.

– Нет, не надо.

Жених рассмеялся.

– Брось, Одри. Хватит уже. Мы сегодня сделали большое дело – шаг навстречу друг другу. Давай это отпразднуем.

С этими словами он потянулся к бутылке и с весьма эффектным «чпок» откупорил пробку.

Бокалы с шипением наполнились искристым напитком. Будущий муж протянул мне один из них, а я с опаской приняла холодный хрусталь из его рук.

– С-спасибо.

– Да не трясись ты так. Оно не отравлено, – улыбнулся мужчина и первым пригубил напиток.

Почему-то это замечание задело. Словно он меня трусихой только что обозвал. Поэтому, чтобы не отставать, я тоже отпила из бокала. На вкус напиток показался приятным. Будто лимонад.

– Тебе идет новый гардероб. – Реплика Аарона заставила меня смутиться. – Под этим халатиком то, что я думаю?

Щеки были готовы запылать огнем, и, чтобы хоть как-то охладить их и собственные мысли, я отпила еще глоток шампанского, а после прижала бокал к щеке.

Хорошо-о-о.

– Аарон, я бы хотела серьезно поговорить, – выпалила, набрав в легкие побольше воздуха. – О наших отношениям в этом… ну, этом самом смысле.

Его брови взлетели вверх. Кажется, мне удалось удивить мужчину.

– Серьезно? Ты хочешь поговорить о сексе?!

– Да. – Я энергично закивала. – Точнее, об ограничениях в нем. Раз уж мы неотвратимо движемся к серьезным отношениям, нужно четко разграничить допустимое и недопустимое.

– Очень интересно. – Аарон придвинул к себе один из стульев и, оседлав его на манер лошади, уставился прямо на меня. – Ну, продолжай. Мне правда интересно.

– Я считаю, что в серьезных отношениях недопустимы извращения, – твердо заявила, глядя в глаза.

– Это связывание цепями? Порка плеткой и зажимы на соски? – с усмешкой спросил будущий муж, а я открыла рот от удивления. Как он вообще озвучил подобное? И тут же возмутилась:

– Это само собой! Но я об ином. Об… о… ми-не-те!

О да, Господи, я это сказала вслух!

Он молчал, задумчиво потирая нижнюю губу указательным пальцем. Возможно, просто не расслышал?

– О минете, – уже куда тверже повторила я и продолжила: – Помню, что вы намекали, и я догадалась, куда вы клоните. Но нет! Я считаю подобное недопустимым!

Лицо Аарона сделалось серьезным. Он даже руку к щеке приложил, чтобы с задумчивостью слушать дальше.

Но я не нашлась, что еще сказать. Смутилась.

– Так, хорошо. А допустимо тогда что? – задал жених встречный вопрос, к которому я приготовилась заранее.

– Поцелуи и приличные позы.

– Приличные? – Его брови взлетели вверх.

– Когда вы будете сверху, – мучительно краснея, пояснила я. – Ну, и ласки там. Тоже приличные! Чтобы я могла их безболезненно терпеть.

Его глаза округлились, будто он услышал что-то совершенно непонятное.

– Поцелуй, значит? – переспросил Аарон, и я кивнула. – Приличная поза, где я сверху? Ласки и терпеть? Все это можно? Так?

На каждый из пунктов я кивала, подтверждая.

– Тогда отлично! – неожиданно хлопнул в ладоши он и поднялся со стула. – Не вижу смысла тянуть. Я ведь могу тебя поцеловать, Одри?

Ой.

Кажется, в моем плане что-то пошло не так. Аарон отставил свой бокал на столик и медленно приближался, пока я пятилась назад, к кровати.

– Всего лишь поцелуй, – произнес он, а у самого в глазах адские черти плясали. – Обещаю, что ничего, кроме поцелуя, себе не позволю. Только если сама попросишь.

Я замотала головой:

– Не попрошу.

У меня в мыслях не было ни одного сценария, по которому я могла его сама о чем-то подобном просить.

Аарон мягко забрал бокал из моих рук, поставив на прикроватную тумбу. А после, положив руки на мои плечи, мягко провел вниз, стягивая халат по рукам.

Я хотела возмутиться, но…

– А о белье мы договаривались еще утром, – прервал меня жених. – Я же хотел посмотреть на него.

Шелк невесомо упал у моих ног. Теперь я стояла перед Аароном, боясь дышать, смотрела, как он скользит взглядом вниз по моему телу и мысленно раздевает. Однозначно раздевает.

– Я ведь уже говорил, что ты бриллиант, Одри. Так вот, в этой оправе ты прекрасна, – выдохнул он, и в следующий миг его губы коснулись моих.

На несколько мгновений я застыла, позволяя поцелую Аарона делать со мной, что угодно.

Его губы властно смяли мои, попробовали на вкус, и я, решив, что не могу стоять истуканом, рискнула ответить. Сердце билось в груди, готовое вырваться наружу, а я изо всех сил старалась успевать за круговоротом чувств в своей голове. Аарон меня целовал и целовал. Я ему отвечала, а в легких заканчивался воздух. Мне хотелось дышать и в то же время еще немного продолжить этот странный опыт.

Губы мужчины на моих губах рождали во мне необычные ощущения, причем почему-то концентрировались они внизу живота. Наконец Аарон немного отодвинулся, и я разочарованно подумала: «Как же жаль, что все закончилось».

Но, как выяснилось, мужчина и не думал останавливаться. После секундной передышки его губы двинулись ниже к подбородку, шее… за ушко. Рождая щекотку и желание прижаться к Аарону сильнее.

– Что ты… делаешь? – рвано выдохнула я. – Ты же сказал, что будет только поцелуй.

– Это он и есть. – Ответ обжег мне ухо. – Ты ведь не уточняла, куда именно мне нельзя тебя целовать, а теперь уже поздно.

Я даже не успела испугаться, потому что следующее прикосновение рук сразу к моей груди опалило тело одновременно стыдом и жаром.

Аарон двумя ладонями мягко массировал нежные округлости через ткань и при этом подталкивал меня к кровати. Чтобы, когда я дошла до нее, упала прямо в белые простыни.

– Сегодня будет только поцелуй, – повторил жених, и я бы сбежала прямо сейчас, но он ловко оказался надо мной, тут же напомнив: – И эту позу, где я сверху, ты мне тоже не запрещала. Все в пределах допустимого.

Застежка бюстгальтера между чашечками была безжалостно сломана, и Аарон, словно подарок на рождество, развернул остатки лифа, обнажая мою грудь. Соски обдало холодом, отчего они тотчас увеличились и потемнели.

– Это непра… – пикнула я, но договорить не смогла.

Слова закончились, когда губы Аарона сомкнулись на правом соске, тогда как пальцы принялись играть с левым. Мужчина втягивал ареолы в себя, отпускал их, прикусывал, щекотал вершинку языком и обводил по кругу.

Я же кусала губы и не понимала, почему все это Аарон делает с грудью, а жарко становится в животе. Что за странности биологии?

В какой-то момент игра с грудью ему надоела. Я даже успела обрадоваться, когда он оторвался от соска, но следующий поцелуй Аарона пришелся в верх живота.

Он целенаправленно прокладывал дорожку из чистой ласки к моему пупку и ниже, а когда добрался до кромки кружевных трусиков и подцепил одну из тесемок, я начала о чем-то догадываться.

– Нет, нет, – зашептала, словно в бреду, я. – Вы же обещали, что не сегодня.

– Ничего и не будет, Одри. Только поцелуй.

Он все же рванул тесемки по бокам, а я запоздало попыталась схватить их руками, чтобы вернуть обратно. Но было поздно. Этот варвар просто изничтожил дорогое белье, чтобы мне было нечего возвращать. И я осталась абсолютно обнажена перед Аароном.

– Там никто не целует! – возмутилась, но вышло как-то слабо.

Жених усмехнулся.

– Еще как целуют. Вот как я сейчас. – Горячие ладони скользнули по бедрам, гладя и будто позволяя мне привыкнуть к близости рук Аарона у самого святого, что дала природа.

А вот его губы не были столь предусмотрительны.

Аарон целовал меня внизу, и не просто целовал – он пытался скользить языком дальше, и если бы не мои сведенные ноги… Но они слабели с каждой секундой.

Ладони мужчины скользнули мне под попку и подсадили чуть выше… так, что голова оказалась на подушке, и я видела все, что этот несносный мужчина со мной творит.

– А еще ты разрешила мне ласки, – прошептал Аарон, – нежные и неторопливые. Вот как сейчас.

Его руки перекочевали ко мне на колени и медленно, но с нажимом двинулись вверх.

– Расслабься. Я лишь поглажу тебя там. Как киску. Хорошую, милую киску…

Это была речь дьявола-искусителя, которой я поддавалась, пусть все во мне хотело быть против. Но мое тело горело, а еще внизу живота нарастала томительно-приятная тяжесть. И я не понимала почему, что это?

Аарон все же развел мне ноги, и я охнула от его бесстыжего взгляда, которым он посмотрел на меня там.

– Если бы ты знала, Одри… – выдохнул он, и я вдруг осознала, с каким трудом ему даются слова. – Как мне не хочется сдерживаться…

Его пальцы коснулись срамных губ, провели по ним вверх-вниз, а после немного раздвинули в сторону, и я закусила губу, чтобы молчать. Потому что мне впервые в жизни хотелось стонать.

– Зачем ты так со мной? – взмолилась я, дыша все чаще, ведь Аарон теперь играл пальцами ТАМ, а у меня взрывался мозг, так как я начинала нести полную чушь: – Меня словно изжаривает внутри. Так горячо…

– Так и должно быть, – ответил искуситель, и в следующее мгновение его пальцы сделали еще что-то. Будто бы проникли в меня, но совсем чуть-чуть.

Я вскрикнула, но это ощущение тотчас же прекратилось.

– Да ты течешь, Одри, – изумленно выдохнул мужчина. – Маленькая бесстыдница.

Почему-то от его слов пожар внизу живота стал еще сильнее, и мне вдруг захотелось, чтобы Аарон повторил, причем все, начиная со вторжения пальцами.

Теперь ладонь мужчины поменяла положение, он действительно делал со мной что-то внизу. Я чувствовала, как он растирает по моей коже влагу, а второй рукой давит на низ живота, будто знает о том, что внутри меня сжимается узел и хочет, чтобы он делал это еще быстрее.

Я же смотрела за действиями мужчины и понимала, что падаю в пучину греха. Особенно когда Аарон взял свои пальцы и положил себе в рот, слизав соки.

– Терпкая итальянская девочка, – произнес он, зажмурившись, словно кот. – Как вино, созревшее под жарким солнцем. Пожалуй, я поцелую тебя до самого дна.

Я даже не успела понять, что значат его слова, когда губы и язык жениха коснулись меня и принялись жадно целовать, дразня нежную плоть. И пальцы Аарона опять повторили свой трюк с мимолетным вторжением, и я охнула, когда он это сделал. А потом повторил еще и еще, помогая себе языком. Облизывая меня в такт каждому своему движению пальцем внутри.

Я, уже не стесняясь, стонала в голос, чувствовала, что вот-вот произойдет нечто феерическое, нужно лишь чуть-чуть, чтобы Аарон сделала следующее движение во мне сильнее. Но мой язык не поворачивается просить.

И я закинула ему ноги на плечи, скрестив их за затылком. В этот момент меня прошибло первой судорогой, от которой мои бедра обняли мужчину настолько сильно и прижали к себе так, что я наконец осознала, что значит «поцелуй до дна».

Потому что Аарон выпил меня полностью, а я сколлапсировала от его ласк в ничто, чтобы еще несколько мгновений содрогаться в мужских руках и ловить движения языка.

Комната вокруг вращалась, я часто дышала, пытаясь прийти в себя. Почему нам не рассказывали об этом в пансионе? Что это вообще было?

Аарон медленно поднимался от меня выше, чтобы, поравнявшись с лицом, нависнуть и выдохнуть прямо в губы и глядя в глаза:

– Когда-то я поклялся не делать ставок. Но, кажется, все же срубил джекпот.

Не знаю, что означали его слова, но в следующий миг новый поцелуй опалил мне губы. Яркий, красочный и кружащий голову, и я отвечала на него, прикрыв глаза, потерявшись во времени и прервавшись лишь для того, чтобы сделать вдох.

– И да, – произнес Аарон, будто ставя финальную точку. – В постели не нужно терпеть, в постели нужно наслаждаться процессом.

Напоследок проведя руками по моему телу, Аарон сказал:

– А теперь спи…

Затем встал и неторопливо двинулся к двери, а я провожала его фигуру осоловевшим взглядом и, когда он уже достиг порога, спросила:

– Вот так теперь и будет?

– Что именно? – Будущий муж застыл в проеме вполоборота ко мне. Свет из коридора обрисовывал его мощную фигуру, заставляя что-то внутри меня трепетать. Хотя, быть может, еще не улеглась дрожь того, что мне удалось пережить недавно?

– Ты будешь уходить…

Я смешалась и опустила взгляд, торопливо садясь на постели и закутываясь в покрывало, чтобы хоть как-то прикрыть наготу.

– Одри… – Аарон прислонился плечом к косяку. – А ты хочешь, чтобы я остался?

– Эм… нет, – наверное, слишком торопливо ответила я. – Просто ты сказал про общую постель, вот я и подумала…

– Обычно я предпочитаю спать один, – медленно проговорил мужчина. – Хотя для будущей жены, несомненно, нужно будет сделать исключение. Но сейчас я остаться не смогу по одной простой причине: я обещал, что сегодня между нами не будет ничего, кроме поцелуев, но хочу тебя настолько, что если ты станешь лежать рядом… нет никакой гарантии, что сумею сдержать слово. Так ты все еще хочешь, чтобы я остался, малышка?

Он сделал шаг вперед и медленно начал снимать только что надетую рубашку. Я тихо пискнула и, натянув покрывало по самый нос, вскрикнула:

– На надо!

– Такая страстная итальянка… с такими догмами о приличиях в голове. Нам придется немало с ними работать, и, судя по произошедшему, это доставит удовольствие и тебе, и мне.

Я ничего не ответила. Аарон больше тоже не говорил, лишь тихо рассмеялся и наконец-то вышел из спальни, прикрыв за собой дверь. Уронив лицо в ладони, я прерывисто выдохнула.

Воспитание во мне смертным боем билось с любопытством.

То, что я испытала, это ведь экстаз, да? Высшее физическое удовольствие, доступное человеку. И испытала я его от таких развратных, не укладывающихся в голове действий…

Так и не примирив в себе противоборствующие стороны, я отправилась на подгибающихся ногах в душ. Он смыл испарину удовольствия и успокоил сладкую дрожь. Вернувшись в кровать, я практически сразу уснула. И снилось мне что-то томное, жаркое, от чего кровь вскипала в жилах…

* * *

А утром, за завтраком, в процессе которого я никак не решалась поднять глаза на жениха, он внезапно заявил:

– Сегодня вечером будет прием у Линдоуна. Мне желательно присутствовать. Помнишь, я говорил, что больше не намерен отдуваться один?

Я так удивилась, что впервые посмотрела прямо на него и проговорила:

– А разве вы не хотели представить меня свету на приеме в вашем доме?

– Да, изначально план был такой, но придется от него отступить.

Я задумалась, покрутила вилку в пальцах и решительно кивнула:

– Да, конечно, я поеду. В конце концов, как понимаю, в дальнейшем мне нужно будет сопровождать вас…

– Тебя, – мягко поправил Аарон и, прищурив глаза, низким, вибрирующим голосом добавил: – Вроде как мы сблизились достаточно, чтобы наконец-то начать обращаться друг к другу на «ты».

– Да, вполне. – Мой голос звучал ровно, но контролировать румянец не получалось, и о мои щеки, наверное, сейчас бумагу поджигать можно было. – Я к тому, что начать стоит как можно раньше.

– Мне нравится твоя смелость. Во всем.

Господи, почему в каждой его фразе мне чудятся намеки на произошедшее ночью?! Не может же он и правда постоянно давать отсылки?!

Или это я такая пошлая? Раньше понять, насколько испорчена, просто не могла, а теперь, стоило лишь раз сблизиться с мужчиной… В пансионе нас к подобному не готовили!

На этом моменте моих душевных терзаний Аарон поднялся из-за стола и, пожелав мне доброго дня, сообщил, что к семи часам я должна быть готова. Заверив жениха, что ровно в это время буду стоять в холле при полном параде, я отправилась на второй этаж выбирать наряд для вечера.

Перебрав весь новенький гардероб, в итоге остановила выбор на бежевом платье-футляре. Собиралась сделать сложную прическу – благо этому нас обучили – но тут одна из служанок сообщила, что приехали косметологии и визажисты. Сначала я удивилась, так как уж точно никого не ждала, а после решила, что это, должно быть, Аарон позаботился о том, как будет выглядеть на первом выходе в свет его приобретение. Так что я отправилась в гостиную, где получила первую возможность поиграть в радушную хозяйку. Мы выпили чаю, немного побеседовали о моде и погоде, а после девушки предложили перейти к делу, так как времени мало, а работы предстояло много.

За следующие три часа меня измучили как никогда. Сначала пытали жуткими процедурами, которые были призваны продлить молодость и красоту, после которых вообще жить не хотелось в подобной-то боли. После коварно следовал релакс, показывающий, что все не так уж плохо. Но стоило расслабиться, как Хелен – одна из девушек – принялась безжалостно терзать мои волосы…

В общем, к семи часам вечера я и правда стояла в холле. Очень красивая, но очень замученная.

Аарон спустился по лестнице еще до того, как часы пробили нужное время. Высокий, красивый и внушительный в дорогом вечернем костюме. Стоило будущему мужу подойти, как меня окутал едва уловимый аромат его парфюма, кружа голову и вызывая странное томление. Любимый аромат? Прошлой ночью пах так же.

Я снова покраснела, так как следом за запахом в голову полезли воспоминания обо всем остальном.

– Восхитительно выглядишь, – проговорил Аарон, окинув меня долгим взглядом. – Но кое-чего не хватает.

– Да? – Я кинула растерянный взгляд на свое отражение в большом зеркале. Мне казалось, что мы с мастерами предусмотрели все.

– Например, вот этого. – Только сейчас я обратила внимание на небольшую бархатную коробочку, которую Аарон держал в руках. Он открыл ее, и я увидела красивое колье из белого золота. Ажурное плетение без единого драгоценного камня, но это здесь и не требовалось – настолько совершенна оказалась работа ювелира. Переплетение металлических нитей толщиной не больше паутинки завораживало и притягивало взгляд.

– Потрясающе, – наконец-то смогла сказать я.

Мужчина едва заметно улыбнулся и, осторожно сжав пальцы на моем локте, развернул к зеркалу.

– Осталось лишь примерить.

Украшение немного холодило кожу, но в считанные мгновения напиталось теплом тела и стало совсем неощутимым. Во второй коробочке оказались серьги из этого же комплекта, но их жених позволил мне надеть самостоятельно.

Я зачарованно смотрела на свое отражение. Теперь образ приобрел законченность и благородную утонченность.

В глазах мистера Харриса, стоящего за моей спиной, светилось глубокое удовлетворение.

– Кто бы мог подумать, что за скромным одеянием пансиона скрывается такая роза… Все же прав был Донован: ты идеальна.

– Донован? – недоуменно хлопнула ресницами я.

– Это он посоветовал обратить внимание именно на тебя.

– А-а-а… – неопределенно протянула я, ощущая смятение и совсем не представляя, как относиться к новой информации.

Но долго раздумывать на эту тему мне не дали. Возле дома нас уже ждала машина, которая отвезла к большому загородному особняку такого же финансового хозяина жизни, как и Аарон.

– Хозяина дома зовут Герберт Линдоун, а его жену – Сисиль, – начал вводить меня в курс дела Аарон по пути к месту назначения. – Один из богатейших людей Нью-Йорка, весьма авторитетный человек. На устраиваемом его женой благотворительном вечере будет несколько нужных мне людей, потому мы сегодня и нанесем туда визит.

– Ясно… – кивнула я и спросила: – У вас… тебя есть недоброжелатели, с которыми мне нужно держать дистанцию и не общаться?

– Держать дистанцию нужно со всеми, Одри, – усмехнулся жених с каким-то странным холодным блеском в глазах. – А врагов у меня уже давно нет.

Почему-то мне показалось, что за этой фразой скрывается богатая история…

Я нервно переплела чуть подрагивающие пальцы. Как бы ни хорохорилась, но грядущий прием заставлял переживать.

Когда Аарон подал мне руку, помогая выйти из машины, колени предательски подогнулись, но я ухватилась за локоть жениха и за несколько секунд и пару глубоких вдохов вернула себе самообладание.

Мы неторопливо двинулись по освещенной дорожке к дому. Двери открыл высокий сухопарый мужчина в ливрее и с поклоном принял из рук Аарона приглашение.

Мы прошли через наполненный людьми в сверкающих нарядах холл в большой зал с диванчиками по периметру и снующими лакеями с подносами. Мое погружение в мир сливок общества Нью-Йорка проходило плавно, но стремительно.

– Аарон, здравствуй! – внезапно окликнули нас со спины.

Развернувшись, я увидела пожилую, очень приятную на первый взгляд пару. Мужчина был высок и статен, седина на висках лишь придавала благородство его облику. А дама… Наверное, именно такой я хотела бы стать на закате своей жизни. Стройная, подтянутая, с заметными, но не портящими ее морщинками и длинными, невероятно густыми серебристыми волосами.

– Добрый вечер, Герберт, – на удивление искренне улыбнулся мой будущий муж и поцеловал руку супруге хозяина дома. – Сисиль, с каждой нашей встречей вы становитесь все более прекрасной.

– Льстец, – низким бархатным контральто проговорила женщина. – Представь нам свою спутницу. Как понимаю, тебя наконец-то можно поздравить?

– Верно. Это Одри Тосни, моя невеста. Дорогая, а это хозяева приема – мистер и миссис Линдоун.

Дальнейшая беседа текла вольно и неторопливо. Первое впечатление оказалось верным. Спустя минут десять Герберт пригласил Аарона выкурить пару сигар и побеседовать о скучных вещах, а Сисиль лишь рассмеялась и заверила, что скучать мы не станем, так как меня нужно познакомить еще со многими людьми.

Заметив в глазах мистера Харриса явное нежелание оставлять меня в одиночестве так надолго, я улыбнулась и заверила, что с радостью останусь с Сисиль.

Все оказалось не так уж страшно, но, быть может, потому, что меня взяла под свое негласное покровительство хозяйка дома. Местные барракуды спрятали зубки и старательно изображали из себя золотых рыбок.

Все, кроме одной…

Я обратила на нее внимание в первую очередь потому, что радушная Сисиль очевидно не горела желанием представлять нас друг другу, но пришлось. Девушку звали Кристи Амелла, и она окинула меня таким пристальным и изучающим взглядом, что я на какой-то момент даже стушевалась и сделала шаг назад. Она словно выискивала недостатки. Так не смотрят новые знакомые… Так смотрят соперницы. Это я ощущала каким-то шестым чувством и понимала, что оно меня не обманывает.

Мы уже давно отошли от нее, но спину все равно прожигал пристальный взгляд.

Сисиль не могла быть со мной все время, роль хозяйки приема требовала от нее уделять внимание и другим гостям, потому она, извинившись и указав направление, в котором можно было найти Аарона, растворилась в толпе.

Я уже двинулась к арке-проходу в соседнюю залу, когда рядом возникла та самая особа в вызывающе красном платье с просто неприличным вырезом. Оно обтягивало девушку, как вторая кожа… Глядя на нее, думалось, что белья под одеждой, должно быть, совершенно нет. Даже тех двух клочков и трех веревочек, что Аарон просил надеть для него ночью.

– И снова здравствуйте, – слегка задев меня плечом, девица сделала вид, что мы случайно столкнулись. – Значит, вы и есть невеста Аарона?

Осмотрев меня с головы до ног, Кристи удовлетворенно кивнула:

– Ну что же, все еще лучше, чем я думала.

– Простите? – Я растерянно гадала, о чем именно говорит девушка.

Тем временем она взяла с подноса два бокала шампанского, жестом отослала официанта и протянула один из них мне.

А после с непринужденной улыбкой представилась:

– Меня зовут Кристи.

– Да, нас познакомили, – напомнила я.

– И я любовница твоего будущего мужа, – не слушая меня, продолжила она. – Бывшая, настоящая и будущая. Решила познакомиться и заверить, что проблем я тебе создавать не буду. Прекрасно понимаю, каковы роли жены и любовницы, и ни капли не хочу брать на себя обязанности первой. Мне вполне достаточно прав второй…

Я сжимала в руках тонкий хрусталь и ошеломленно смотрела на эту вульгарную женщину, не в силах поверить своим ушам. Она правда все ЭТО говорит? На торжественном ужине, в зале, полном людей, с непринужденной улыбкой?!

Хамка в красном наполовину осушила свой бокал, словно напоказ облизнула губы и продолжила:

– Сомневаюсь, что мы подружимся, но все же решила представиться, чтобы ты не переживала, если слухи дойдут через посторонних.

– Какая восхитительная забота, – проговорила я, все еще пытаясь прийти в себя.

– Не ерничай, милая, – снисходительно глядя на меня, фыркнула Кристи. – Лучше оцени жест доброй воли. От твоего жениха мне и правда ничего не нужно, кроме его языка, члена и банковского счета.

– Да как вы смеете! – Я побледнела, задохнувшись от возмущения.

– О, какая целомудренная девочка, – противно усмехнулась эта ужасная женщина. – Научись не падать в обморок при слове член. Мой тебе совет.

Все, чего мне сейчас хотелось – облить мерзавку шампанским из бокала и заставить наконец замолчать!

Но мы были не одни, и я помнила об этом. Аарон недаром выбрал в супруги именно меня, а не эту скандальную особу – слишком разительно мы отличались. Только вот спать с ней он не брезговал…

– Я не желаю больше с вами беседовать, мисс Амелла, – сказала холодно, собираясь уйти.

– Да я диалог развивать и не собираюсь, – парировала Кристи. – Просто хочу разделить полюса: ты рожаешь ему детей, толстеешь с годами, слушаешь вопли младенцев по ночам, а я доставляю удовольствие. Так не будем же мешать функциям друг друга. Всего доброго, милашка Одри.

Развернувшись, она удалилась, плавно покачивая бедрами.

Проследив взглядом за Кристи, я медленно двинулась в сторону диванов. Хотелось присесть и обдумать все услышанное. А еще хотелось домой. Хотя что я считала домом? Особняк Аарона Харриса был построен для него и будущей жены, и мне вдруг подумалось, что он сильно ошибся с выбором. Я не подходила на ту роль, что он мне уготовил. Жить в роскоши, красиво одеваться и рожать ему детей представлялось мне вполне благополучным будущим, пусть даже без любви и настоящей душевной близости. Наш брак все равно мог бы стать чем-то хорошим… Так я думала еще вчера. Сегодня я чувствовала себя испачканной и больше не верила в счастье. Иллюзия разбилась вдребезги о слова любовницы мистера Харриса.

Я не знала, чего эта девица добивалась: действительно ли хотела заключить пакт о разделе Аарона на мужа и любовника или вынуждала отказаться от брака, но добилась она моего полного опустошения и разочарования. Даже злость ушла. На кого было злиться?

Аарон с самого начала был честен со мной и не скрывал своего настроя. В первую же встречу он явился пахнущий другой женщиной, и это сразу должно было дать мне понять, на что рассчитывать дальше.

Я всегда буду одной из многих. Да, на первом месте, но не единственная. Там, за дверьми нашего дома, всегда найдутся такие вот Кристи, готовые на все ради его денег.

К ним Аарон будет уходить за удовлетворением, а затем возвращаться ко мне, чтобы вместе поужинать…

Я присела на диван, посмотрела на бокал, по-прежнему судорожно сжимаемый в руке, и поставила его на столик. Сцепив руки и до боли распрямив спину, подняла взгляд на снующих вокруг людей. Некоторые из них откровенно меня разглядывали. Даже будучи застигнутыми за этим неприглядным занятием, они не отворачивались, продолжая испытывать на прочность мою нервную систему.

Высшее общество. Когда-то мои родители бывали на подобных мероприятиях, теперь настал мой черед. Только ни радости, ни гордости я не ощущала.

– Скучаете? – Незнакомый мужской голос заставил слегка вздрогнуть от неожиданности. Я повернулась в его сторону и столкнулась взглядом с высоким рыжим мужчиной, чье лицо полностью покрывали веснушки. – Могу я составить вам компанию?

– Благодарю, – улыбнулась я, – мне не скучно. Просто немного устала и решила отдохнуть.

– Мы, кажется, не были представлены, – не отставал мужчина, – Рой Макмэхон.

Мне протянули бледную руку, усыпанную с тыльной стороны мелкими рыжими крапинками.

Но раньше, чем я пожала ее, на плечо легла чья-то ладонь, а носа коснулся аромат, успевший стать привычным.

– Моя невеста, – вместо меня проговорил Аарон. Он же пожал руку мистеру Макмэхону. – Мисс Тосни.

И тут же он обошел диван, чтобы сесть рядом со мной.

– Как ты? – не обращая внимания на все еще стоящего рядом Роя, спросил Аарон. – Устала? Готова возвращаться домой?

Мне было очень неудобно за поведение жениха, но мистер Макмэхон с легкостью принял его выходку и тихо удалился не прощаясь. Это все было совсем не похоже на то, как представлялось мне раньше. Реальная жизнь была совсем иной…

– Да, я готова уехать, – сказала, посмотрев в глаза Аарону и тут же отвернувшись.

– Что-то не так? – Он повернул мое лицо к себе, ухватив за подбородок. – Если кто-то обидел тебя, Одри, я должен знать.

– Зачем? – внезапно ощетинилась я, аккуратно отодвигая его руку от своего лица и не желая привлекать лишнего внимания окружающих.

– Что это значит? – Аарон нахмурился.

– Все в порядке. Я просто хочу домой, – сказала тихо. И сразу исправилась: – В твой дом. В выделенную для меня комнату.

Честно говоря, пару мгновений, в течение которых он смотрел на меня, думала, что начнется спор и выяснение причин моего настроения на людях. Но жених моргнул, поднялся и, предложив мне руку, помог встать, после чего отправился в центр зала.

– Сделаем небольшой крюк, – ответил он на невысказанный вопрос. – Попрощаемся с хозяевами и уедем.

– Конечно.

К счастью, чета Линдоунов обнаружилась довольно быстро. Несколько минут были потрачены нами на заверения в чудесно проведенном вечере и пожелание всех благ. Затем мы наконец ушли.

И снова я ожидала допроса с пристрастием на тему моего поведения и произнесенных слов. Однако ни в машине, ни в холле дома Аарон больше не пытался завести разговор.

Галантно проведя меня в холл, он холодно улыбнулся, поблагодарил за компанию и пожелал хороших снов. После чего просто пошел к лестнице, собираясь, видимо, уйти в собственное крыло.

И тут я не выдержала сама:

– И на этом все? – спросила громко, чувствуя, как начинаю распаляться.

Аарон уже ухватился за перила лестницы, готовый бежать вверх, но обернулся. Молча посмотрел на меня, чуть приподняв брови.

– Вы больше не хотите беседовать о случившемся сегодня? – Меня так и подмывало повысить голос до крика, чего не случалось очень давно.

– Нет. – Покачав головой, Аарон полностью развернулся, облокотился бедрами на перила и сообщил, сложив руки на груди: – Ничего ведь не случилось.

Я открыла рот, чтобы возмутиться таким ответом, но тут же его захлопнула. Сама ведь ему так и сказала там, на приеме… Но не настолько же он глуп, чтобы поверить?

Или настолько? Аарон Харрис все-таки был мужчиной, а они, как нам не раз повторяли в пансионе, редко обладают присущей женщинам чуткостью и проницательностью.

– На самом деле меня кое-что задело, – гораздо тише прежнего сказала я, наблюдая за реакцией жениха.

– Когда?

– На приеме. Разве не очевидно?

Он сменил место дислокации. Оторвался от перил, подошел к дивану и сел, закинув ногу на ногу.

– Рассказывай, – велел таким тоном, будто и правда совсем ничего не понимал. – Что случилось? Кто-то сказал что-нибудь неприятное?

– Может быть.

Он меня злил. Вот этим своим снисходительным видом, насмешливым прищуром, позой, в которой развалился прямо передо мной.

– Так. – Аарон сел прямее, чуть подался вперед и уточнил: – У нас есть проблема? Или нет?

– Конечно! – Я совершенно неприлично фыркнула и раздраженно откинула с лица локон, выбившийся из прически. – Иначе с чего бы я себя так вела?

Лицо жениха приняло выражение совершенной растерянности.

– Ты как-то по-особенному себя вела, Одри? – вкрадчиво и тихо спросил он.

Теперь еще и тон его напоминал тот, которым нам читали нравоучения.

– Я была опечалена! – припечатала, передернув плечами. – Ты ведь понял это, когда нашел меня одну на диванчике.

– Да?

Я сурово уставилась на Аарона.

– Ну, да, – исправился он. – Кажется, так и было.

– Вот именно. Но ты решил не разбираться с этим, легко приняв мое нежелание делиться бедой.

Аарон откинулся на спинку дивана, приложил ладонь к губам, громко вздохнул.

– А ведь мне было важно, чтобы ты понял, – наконец решилась сказать я.

– Что понял? – тихо и с каким-то отчаянием спросил жених. – Скажи толком. Что именно от меня требуется?

М-да! Проницательность точно не его конек…

– Ты не понимаешь, – покачав головой, я едва не заплакала, но сдержалась из последних сил. – Хорошо, я расскажу. Это все… Кристи. Та самая. Понимаешь теперь?

Он так и сидел истуканом.

– У тебя есть любовница! – обличительно выдала я, надвигаясь на Аарона и нависая над ним. – Она отвратительна! Вульгарна! И она говорила мерзкие вещи, провоцируя меня на скандал. Это было ужасно. Я не думала, что на первом же приеме буду чувствовать себя настолько отвратительно…

– Погоди. – Он поднялся, и теперь уже я вынуждена была смотреть снизу вверх, запрокинув голову. – Ты говорила с Кристи?

– Говорила. – Слезы все-таки выступили на глазах. – Это все не по мне, Аарон. Она подошла и, не стесняясь окружения, начала рассказывать о вас с ней и о том, что не собирается отступать в сторону. И я… Ты говорил мне о семье. Ты говорил, что построил этот дом для жены и детей, так красиво все расписал, что я даже поверила…

– Одри…

– Подожди. – Я шмыгнула носом, смахнула первую сбежавшую по щеке слезинку. – Я хочу сказать сейчас. Это не для меня.

– Что «это»?

– Такая жизнь. – Вытерла вторую слезу. – Я не смогу быть одной из многих. Жить, зная, что у тебя там целый гарем из этих Кристи! В безобразных красных платьях…

– А платье-то при чем?

– Боже! – Я зажмурилась, прижимая руки к груди. – Да ты же… Ты бесчувственный, бессердечный, эгоистичный…

У меня в голове как раз зрела еще пара подходящих эпитетов, когда Аарон все разом прекратил. Его сильные руки прижали меня к себе, крепко обнимая за плечи, а горячее дыхание опалило висок.

– Я понял, – сообщил он тихо, – осознал. Проникся.

– Ничего ты не понял, – настаивала я, не пытаясь вырваться и с удовольствием вдыхая привычный парфюм. Нужно было продолжать отстаивать свою точку зрения, но у меня не осталось сил… И потом, мне страшно не хотелось, чтобы Аарон отпускал. В его объятиях было надежно, хоть я и осознавала, что это пристанище являлось временным.

– Я разберусь с Кристи, – внезапно сказал он, погладив меня по голове, как маленькую. – Не думал, что она настолько глупа, чтобы… Ну да ладно. Успокаивайся, Одри, я понятия не имею, что делать с женскими слезами.

– Я и не плачу, – шепнула. Помолчав пару секунд, спросила с робкой надеждой: – Как ты разберешься? Велишь не попадаться мне на глаза?

А сам продолжишь ездить к ней….

– Велю. – Он подцепил мой подбородок, чуть отстранившись, но не разжимая объятий. – И еще напомню, что больше не нуждаюсь в ее услугах. Она, видимо, с первого раза плохо поняла.

– Так вы расстались? – Я смотрела в его глаза, не веря, но очень надеясь, что это правда.

– Теперь расстанемся точно, – ушел от ответа Аарон. – И стоило сразу сказать мне, кто тебя расстроил. Я бы разобрался с проблемой еще там.

– Это было бы гру…

Он прервал меня снова. На этот раз новым способом, необычным, непривычным, но пьянящим не хуже шампанского. Поцелуем.

Когда Аарон оторвался от моих губ и сказал, что хочет проводить меня в спальню, я только и смогла, что кивнуть. В голове плыл розовый туман, а мысли о всяких там Кристи отошли на задний план, больше не причиняя ни боли, ни тревог.

Глава 15. Аарон Харрис

Женское сознание всегда казалось мне непонятным темным лесом. Притом если в настоящий я с удовольствием ходил один на несколько суток, чтобы разгрузиться и по-новому взглянуть на ситуацию, то в чащу женских мыслей не сунулся бы даже под угрозой расстрела.

Раньше.

Мне было совершенно плевать, что там в голове у очередной Кристи, и вообще от любых дам в своем окружении я требовал исполнения тех функций, ради которых с ними работаю. От секретарей – нормального делопроизводства, от любовниц – хорошего минета и страсти в постели. Четко оговоренные функции. Своеобразный договор, в рамках которого мы сотрудничали, и я четко знал свои права и ее обязанности.

Раньше.

А потом в доме появилась хрупкая девушка, которая должна занять место в моей жизни, а не только на члене. Девушка, которую я назову женой. Девушка, которая родит мне детей.

Нет, я прекрасно знал, что многим мужчинам из моего круга наличие жены ничуть не мешало гулять налево. Да полно, кому это когда-либо мешало? Но как говорил один мудрый человек: верность – это вопрос выбора. И уважения к своему выбору.

Одри Тосни. Тонкая, как тростинка, женщина с горячей кровью. И сейчас, на заре нашего знакомства я должен сделать выбор, строю ли я нормальную семью или довольствуюсь ее имитацией для публики.

Я не хотел подделки. Слишком уж часто мне пытались ее впарить по жизни, чтобы я сейчас сам на это добровольно пошел.

Потому вместо того, чтобы осадить внезапно взревновавшую невесту, я ее успокоил и зацеловал, с трудом удержавшись от того, чтобы не продолжить доказывать в спальне, что хочу только ее.

А это так и было.

Сегодня на званом вечере, где была разодетая в алое платье Кристи, что всегда меня заводила, я постоянно сравнивал теперь уже бывшую любовницу с невестой. И первая проигрывала по всем параметрам. Я не хотел ее.

Все мысли, все желания были сосредоточены на изящной фигуре в элегантном светлом платье. Она была одета скромно, но взгляды каждого второго мужчины в зале задерживались на Одри не только из праздного любопытства. В них светилась та же похоть, которая не давала мне спать этой ночью. Лишь небо знало, чего мне стоило проводить малышку до двери и не зайти!

Горячая девочка вряд ли смогла бы долго противиться моему натиску и своей природе, но что-то подсказывало, что нужно повременить. Девственница – тот плод, который нужно срывать спелым, истекающим соками. Вспомнив, какова на вкус маленькая скромница, я почувствовал, как к паху прилила кровь, и тихо выругался. Трахаться хотелось до звона в яйцах.

С тоской посмотрев на вздыбившуюся ткань, я отправился в душ. Холодный, очень холодный душ.

На следующее утро я выехал из дома очень рано, еще до того, как встала Одри. И уже садясь в машину, подумал, что, возможно, в будущем все же стоит завтракать вместе. Это может стать хорошей семейной традицией.

По дороге в офис заехал к дому Донована, который обитал в неплохом райончике, где мы снимали ему корпоративную квартиру. Едва поверенный сел в машину, я заговорил:

– У меня для тебя есть несколько поручений.

– Внимательно слушаю. – Помощник и правда изобразил трепетное внимание на лице, и я ощутил укол раздражения от подобострастия.

Мотнув головой, я постарался избавиться от предвзятости. Он отличный специалист.

Кратко изложив некоторые деловые моменты, которыми Донован должен был заняться, я наконец перешел к личным.

– Оплати квартиру для Кристи Амеллы на три месяца вперед, пополни ее счет стандартным ежемесячным переводом и уведоми по почте, что мистер Харрис более не нуждается в ее услугах.

Донован даже оторвался от своего планшета, в котором записывал распоряжение, и, выгнув бровь, спросил:

– Как понимаю, мы ищем замену? Вам предоставить списки?

– Нет, замену мы уже нашли, – довольно усмехнулся я и хлопнул помощника по плечу. – И все благодаря тебе! Рекомендация обратить внимание на мисс Тосни была очень дельной.

– Спасибо, – улыбнулся в ответ адвокат.

Хотя, если по совести, в том каталоге больше и взглянуть было не на кого. Девушки как на подбор. Одна толстая, другая тощая, третья с лошадиным лицом, у четвертой глазки маленькие. Ну а о тех немногих хорошеньких, что оставались, шли мутные слухи. Мне приглянулась одна блондиночка, но Донован сказал, что у нее много темных пятен в личном деле.

Оставалась Одри.

Лот, на который я сделал ставку и, кажется, выиграл состояние. То самое, которое не измеряется никакими деньгами.

Что касается Кристи…

Возможно, кто-то сказал, что это неэтично – таким образом расставаться с женщиной. Но, как я уже говорил, в моем мире все было строго регламентировано. С Кристи у меня не было отношений. Я ее трахал на определенных условиях.

Это деловое соглашение. Ничем не хуже любого другого. Стало быть, с чего это я должен вести себя с ней иначе, чем с любым другим поставщиком услуг? Лишь потому, что она не воду в офис, к примеру, доставляла, а ноги раздвигала? Увольте.

За этими мыслями мы подъехали к зданию. Поднявшись на нужный этаж и окунувшись в привычную суету, я практически сразу почувствовал неладное. Интуиция не подвела.

Секретарша, едва увидев меня на пороге приемной, подскочила и проговорила:

– Мистер Харрис, вас ожидают… Мне пришлось проводить их в конференц-зал, так как они отказались сидеть в приемной.

– Кто это у нас такой наглый… и ранний? – осведомился я, бросив взгляд на часы, стрелка которых только-только миновала десять.

– Мистер Сайн-Витген… штайн, – чуть запнулась девушка. – И с ним какой-то мужчина. Я его точно видела, но имени не вспомнила, а он не представился. Наверное, нужно было вызвать охрану, но ведь вы же уже встречались с мистером Сайн…

– О как. – Я нахмурился, перебив Миранду, а где-то под ребрами кольнуло нехорошим предчувствием.

Немец мог вернуться только по одному-единственному поводу. Если анализ дал положительный результат.

– Сказать им, что вы сейчас подойдете?

– Нет, – покачал головой я, направляясь в свой кабинет. – Раз приехали – пусть ждут. В конце концов, у них не было никакой гарантии, что я приеду в офис утром.

– Ну, обычно вы своим привычкам не изменяете, – осторожно сказала секретарша.

– Но они про это не знают.

И ушел в кабинет. Дверь захлопнулась, отрезая меня от всего мира и оставляя наедине с собой.

Спокойствие вернулось быстро.

Я сел в большое кожаное кресло и, крутанувшись на месте, с интересом посмотрел на циферблат настенных часов.

Итак, в данный момент в зале для переговоров сидят два господина и наверняка мне заявят, что отыскали родственников, которые кинули младенца в роддоме, а сейчас вдруг всполошились.

Что там немец говорил про предполагаемую мать? Попала в аварию и после этого резко переосмыслила жизнь.

Но секретарша сказала, что с Сайн-Витгенштайном пришел мужчина, а не женщина.

Отец, брат, дядя?

Если честно, то мне хотелось послать их куда подальше. Но из глубины души поднималась тень того мальчика, которым я некогда был, и она изводила меня болезненным любопытством.

Мне хотелось ее видеть. Узнать имя.

Узнать почему? Кем нужно быть, чтобы бросить своего ребенка?! Бросить, вычеркнуть из жизни и памяти и за тридцать лет ни разу даже не поинтересоваться, что с ним стало!

Где она была, когда я болел или когда валялся на больничной койке с первым переломом? В детском доме жестокие порядки, и впервые мне сломали руку в драке в девять лет. И ночь, полная бесконечной боли, мне запомнилась на всю жизнь. Я тихо выл в подушку, закусывая ее угол, и плакал в последний раз в жизни. В последний же раз я звал мать.

Наверное, именно тогда окончательно понял, что никто не придет. Никто. Никогда. Я один и могу рассчитывать только на себя.

Это воспоминание прошлось по моим нервам, словно оголенный провод на двести двадцать вольт. Тряхнуло так, что я судорожно сжал руки в кулаки, чтобы хоть как-то усмирить дикую потребность крушить все вокруг. Оно же подтолкнуло к тому, что я больше не хотел растягивать ситуацию. Забил на первоначально злорадную задумку, заключающуюся в том, чтобы заставить визитеров ждать минимум полчаса, и вышел из кабинета.

Путь до зала переговоров прошел как в тумане. Знакомые коридоры, обезличенные светлые стены, привычно шарахающийся в сторону персонал.

Прозрачные двери открылись быстро и неслышно. Ко мне тотчас обернулась сидящие за овальным столом мужчины. И самое удивительное, что того, второго, я тоже знал.

– Добрый день, мистер Харрис, – ровным тоном поприветствовал меня высокий брюнет, делая несколько шагов навстречу и протягивая ладонь для рукопожатия. – Рад снова увидеться, хотя и не думал, что это будет в такой ситуации.

Мы и правда были знакомы. Томас Матисон – один из богатейших людей Нью-Йорка. Но наши интересы никогда не пересекались, потому знакомы мы были шапочно.

– Добрый день, мистер Матисон, – с усилием вытолкнул из себя я и совершенно искренне сказал: – Не могу сказать, что думаю так же.

Томас недоуменно обернулся на Клауса, немец же сделал вид, будто разводит руками, а в следующий миг тоже поднялся из-за стола и протянул мне руку для приветствия.

– Мистер Харрис.

– Гер Клаус… – отозвался я, отдавая дань приличиям. – Так чем обязан столь незапланированному визиту с утра пораньше?

Я выбрал стул напротив этих двоих и, отодвинув, сел, откинувшись на спинку.

Стоявший до сих пор Томас тоже расположился на своем месте. Судя по его лицу, он не ожидал, что встреча пойдет в таком «добром» ключе. А вот Клаус остался стоять и даже изображал подобие улыбки.

– Я принес вам результаты анализов, – объявил он. – Положительных анализов, мистер Харрис. Поэтому я рад сообщить, что нашел вашу мать.

С этими словами он протянул мне запечатанный конверт, который тут же предложил вскрыть канцелярским ножом.

Но я не спешил, и так обо всем догадался. Глядя сейчас на Томаса, с прискорбием замечал общие черты в лицах. Мимолетные, но все же. Например, крошечная родинка в уголке правого глаза или форма носа.

С другой же стороны, ну нос и нос. У всех людей есть носы, они априори похожи.

– А второй конверт, стало быть, у вас, мистер Матисон? – озвучил я свое предположение, поглядев еще раз на гостя. – Ну и кто мы друг другу? Братишки? Как в индийском кино?

– Не смешно, – отрезал Томас. – Если вы думаете, что я приехал сюда шутить шутки, то ошибаетесь. Дело серьезное.

– Куда уж серьезнее, – с горечью усмехнулся я и все же вскрыл конверт.

Строчки побежали одна за другой. Термины, имена, нумерации образцов и имя женщины, которую с результатом, близким к ста процентам, признали моей матерью – Моника Зейн.

Нахмурившись, я еще раз поднял глаза на Томаса. То, что фамилии у него и «моей мамаши» были разные, тоже наводило на мысли. И все же я произнес:

– Я собираюсь перепроверить каждую строчку в этом конверте и закажу повторные анализы. С моей стороны было бы глупо доверять чужому исследованию.

– О да! – с сарказмом отозвался Матисон. – К вам же, наверное, каждый день приходят миллионеры и говорят, что вы наследник состояния с семью нулями.

– Как вы могли заметить, – в тон заявил я, – в подачках не нуждаюсь.

– А вот в хороших манерах очень даже, – отозвался он, и мои кулаки зачесались.

Я до сих пор не понимал, почему приехал именно Матисон, если розыск объявила моя потерянная мамочка.

– Так где миссис Зейн? – поинтересовался я.

– Моя тетушка пока не может вставать после аварии, хотя спустя пару месяцев обязательно это сделает. Но сейчас ей важны поддержка и понимание. Именно поэтому я приехал сюда к вам лично просить быть с ней более…

– Более каким? – подтолкнул я его к ответу, а у самого внутри все кипело.

Обалдеть. Значит, Томас мой кузен и явился просить за тетку-кукушку.

– Более сдержанным с ней. О вашем тяжелом характере наслышаны все в Нью-Йорке, а тетушке Монике нельзя волноваться. Она и так многое пережила.

Кажется, это была последняя капля.

– Серьезно?! Она пережила, а я нет?!

Очень хотелось попросить в этот момент гостей убраться и желательно куда подальше.

– Мистер Харрис, – примирительно вступил в разговор немец. – Мы прекрасно понимаем ваши эмоции. Всем тяжело, однако вам все же стоит выслушать, что расскажет Томас. Ваш кузен не желает вам зла…

Здесь я был готов усомниться. Пожалуй, если бы наши сферы с Матисоном не были столь различны, я бы решил, что он так выбивает из колеи конкурента. Весьма верный способ, так как сейчас я был далек от адекватного состояния.

– Так что там за история? Я готов проникнуться тяжестью момента, – не скрывая иронии, произнес я. – Какие же причины могут оправдать мать, которая бросила ребенка?

Признаться, я ожидал услышать сказку о том, что моей «мамочке» злые доктора сообщили, будто я родился мертвым. Но нет, меня и тут удивили.

– К сожалению, таких причин нет, – припечатал Матисон. – В молодые годы Моника была слишком импульсивна. И когда ее родители, мои бабушка и дед, стали настаивать на договорном браке с мистером Зейном, она сбежала из дому. Мой ныне покойный дядюшка был неплохим человеком, но, как и заведено в кругах, подобных нашему, в браке предпочел выгодную партию. Однако невеста была категорически против. Да и восемнадцать лет, сами понимаете. Молодежь, алкоголь, байкерские компании. Твой отец был кем-то из них, и вроде бы они с Моникой даже собирались пожениться, но он разбился на мотоцикле. И тогда тетушка вернулась домой, уже беременная тобой, причем на приличном сроке. Бабушка и дедушка настаивали на прерывании, но ни один врач не взялся. В итоге беременность постарались скрыть, а Монику убедили, что ты ошибка ее молодости. Поэтому сразу после твоего рождения она подписала отказ.

Я злился, и мои челюсти сжимались до боли в суставах. Еще немного – и зубы могли начать крошится. Матисон рассуждал обо всем так спокойно, что хотелось немедля вмазать ему в морду. Он же не о кукле говорил, а о живом младенце. Обо мне!

– В конечном счете брак тетушки и мистера Зейна вышел неудачным. Они, разумеется, продолжали быть вместе, но детей у них не получилось. Врачи поставили Монике бесплодие, да и нервы у нее сдавали. Она несколько раз пыталась тебя найти, но ее всегда останавливали. Ты был тайной, которую хотели похоронить навсегда. Черное пятно на роду нашего дома. А потом так случилось, что я потерял свою мать. Тетя же потеряла сестру, и тогда она заменила мне ее. Поэтому я прекрасно понимаю вас, Аарон, и ваши эмоции. Вы наверняка обижены, но Моника не плохой человек. Просто она ошиблась, за что платит теперь всю жизнь. И пыталась искупить вину через заботу обо мне, поэтому и заботилась, как о родном сыне, и я сейчас готов платить ей тем же.

– Чудесная история. – Я даже поаплодировал. – Только я слабо проникся, чтобы воспылать всепрощением.

– Никто и не требует от вас всепрощения, мистер Харрис, – вновь встрял Клаус. – Но неужели вам неинтересно с ней встретиться?

На мгновение я задумался. Интересно или нет? Да я даже не представлял, что ей скажу. А она мне?!

– Вот видите, вы молчите, – продолжил детектив. – Томас лишь говорит, что сейчас его тетя раскаивается в своем поступке. Хотела бы загладить вину, но мы все понимаем, что это фактически невозможно. И все же вам стоит хотя бы дать шанс матери…

– Жаль, мне никто не дал шанс в свое время, – скупо произнес я. – Все пришлось делать самому.

– И все же рано или поздно вам придется встретиться, – качнул головой немец. – Потому что ваша мать уже знает, что вы нашлись, и от своего намерения взглянуть на вас ни за что не отступит. Она несколько… упряма.

– Так и есть. И я бы хотел, чтобы ваша встреча не была враждебна, – добавил Томас. – Мешает ваша несдержанность. Вы должны понять, она не собирается навязывать свое общество бесконечно, но поставьте себя на ее место. Узнай вы, что есть шанс встретить сына, потерянного много лет назад, что бы сделали?

– Я бы его не потерял. Ни за что на свете, – припечатал я, поднимая тяжелый взгляд на Томаса Матисона. – А на меня можно посмотреть благодаря вездесущей прессе. Скоро выйдет статья о помолвке, там будут фото.

– Фото?! – Матисон чуть опустил голову, продолжая смотреть на меня и разъяренно дышать. Словно бык, вот-вот готовый броситься на красную тряпку. Похоже, бесили друг друга мы обоюдно.

– Мистер Харрис. – Томаса загородил немец. – Сегодня мы в любом случае пришли лишь для того, чтобы сообщить вам приятные новости. Для моих клиентов они приятные, так ведь, мистер Матисон?

Новоявленный кузен что-то прорычал.

– Ну вот и чудесно. – Скупо улыбнувшись, Клаус подхватил свой чемодан и развернулся к выходу, продолжив громко говорить, но уже вроде как не для моих ушей: – Считаю, встреча прошла успешно. И в целом события разворачиваются неплохо. Но для хорошего исхода нужно время, торопить события бывает очень глупо. Перед тем как покинуть помещение, Матисон обернулся. Он посмотрел мне в лицо долгим задумчивым взглядом, потом неожиданно усмехнулся и вышел.

Что творилось в голове у родственника, я не знал и знать, если честно, не хотел. Прикрыв на время глаза, я прокрутил в голове основные моменты-выдержки из нашей беседы и набрал Донована.

– Слушаю, – как всегда быстро ответил он.

– Ко мне тут родственник приходил.

– Это вы фигурально выражаетесь или?..

– Матисон Томас, – ответил я. – Кузен. Матисон и я – родня. Представляешь такой поворот? Подними на него все, что сможешь. И еще мне нужна ответная экспертиза, подтвердить или опровергнуть кровные узы.

– Думаете, такому человеку есть смысл обманывать? – Донован говорил тихо, не спеша. – Он очень богат…

– Знаю, – отмахнулся я. – Но мне подачки не нужны и до богатства их семьи дела нет. Я просто хочу знать, правду они мне втирали или ложь? И что там с Кристи?

– Вечером поеду к ней и сообщу о вашем решении.

– Не тяни, Донован, – нахмурившись, постучал по столу. – Да, и скажи, что если еще раз посмеет подойти к Одри, вылетит из города без документов и вещей. Я могу быть щедрым, но могу стать и злым. Очень злым.

Глава 16. Кристи Амелла

Черт меня дернул говорить с девчонкой Аарона.

Но кто знал, что он притащит ее на прием?! Уму непостижимо! С трудом достав приглашение, я ждала нашей встречи, как идиотка. Думала, напомню ему о себе и мы проведем отличную ночь вместе. Тем более что наличность, выданная им в последний раз, кончалась. Но нет, он притащил невесту, да еще смотрел на нее так, словно она – главная ценность в жизни.

Это взбесило настолько, что я сама не поняла, как оказалась рядом. Напросилась на то, чтобы нас представили друг другу. И сразу стало ясно, что эта мисс Тосни – просто овца. Хорошо одетая, тонко чувствующая, блеющая овца! Что в такой, как она, мог найти Аарон? Смазливую мордашку? Невинные глазки? Узкую щелку?!

Думала, успокоюсь, увидев то, насколько она никакая, но нет, разозлилась в тысячу раз сильнее. А потом… слово за слово, и вот она в курсе того, кто я.

Черт!!!

Вскочив с софы, подошла к зеркалу, поправила прическу, чуть больше распахнула вырез пеньюара, открывая вид на новый красный лиф – любимый цвет Аарона.

Я ждала его сегодня.

Думала, придет выяснять отношения, ведь был нарушен наш договор. Он взял с меня обещание не появляться рядом… Сразу после минета. Я еще не успела встать тогда с колен, а он уже бросил:

– И чтоб не отсвечивала в тех местах, где будем появляться я или моя невеста. Это ясно, Кристи? Можешь оставаться здесь, когда понадобишься – позвоню.

– Конечно…

Это было унизительно и мерзко. Но Аарон и раньше не отличался радушием. Приходил, говорил, чего хочет, пользовался и уходил, оставляя нехилые бабки. О любви речи не было никогда, зато я точно знала: не пройдет трех дней, как Аарон придет снова.

Но не в этот раз.

Я ждала его, звонила… Он пропал. Пришлось действовать самостоятельно. И теперь я готова была искупить вину. В любых позах.

Если он явится.

Когда услышала, как открывается входная дверь, сердце встрепенулось. Как я могла сомневаться? Бросив последний взгляд в зеркало, улыбнулась себе и пошла встречать дорогого гостя. Опустив взгляд, со смиренным покаянием. В самой откровенной одежде…

Шаги достигли спальни, он вошел.

Я сцепила перед собой руки, продолжая смотреть вниз и изображать отчаяние:

– Ты пришел, – прошептала с придыханием. – Спасибо. Я так скучала, я изнемогала…

– Серьезно? – знакомый голос не принадлежал Харрису.

Я подняла голову и увидела Донована.

– Привет, малышка. – Прислонившись к дверному косяку, он похотливо рассматривал мое тело. – Вижу, ты приготовилась. Только лечь и раздвинуть ноги не успела. Или просто не знала, в какой позе он предпочтет?

– Да пошел ты, – прошипела, плотнее запахивая пеньюар. – Я серьезно! Вон отсюда! Или ты совсем страх потерял?

– Я? – Он картинно засмеялся. – Дорогуша, это ты делаешь один неверный шаг за другим. Еще пару дней назад ты могла остаться верной шлюшкой мистера Харриса, но сама же растоптала собственное счастье. Понимаешь, о чем я? Как думаешь, кто дал мне ключи от квартиры и велел тебе выметаться?

– Что? – Не поверив ни слову, я подбежала к столику и схватила телефон. Набрав номер Аарона, несколько секунд слушала гудки, потом медленно обернулась. – Этого не может быть. Он не мог со мной так…

– Еще как мог. – Донован улыбался.

– Мне некуда идти! – закричала я. – Он это знает!

– Ему плевать.

Я схватилась за голову, пытаясь осмыслить услышанное и решить, что делать дальше.

– Но у меня есть к тебе предложение, Кристи, – тоном демона-искусителя проговорил Донован, медленно приближаясь. – Не то, как тогда, почти год назад. Тогда я был опьянен тобой и хотел отношений. Ты помнишь? Это было так глупо с моей стороны. И ты, конечно, предпочла мистера Харриса с его большим… кошельком.

Он встал напротив, глядя сверху вниз и не скрывая намерений.

– Теперь я предложу тебе три месяца здесь. За мой счет. Мистер Харрис не станет проверять, кто снял квартиру после тебя, ему все равно. А мне… мне тебя жалко, маленькая шлюшка.

Он протянул руку к вырезу на груди, я отшатнулась, наткнувшись на столик.

– Можешь отказаться, – спокойно пожал плечами Донован. Теперь он меньше всего напоминал того мужчину, что действительно предлагал стать его женщиной. По-настоящему его… – Если скажешь нет, то я уйду. Но ты должна съехать. Сейчас же.

– Марти, – шепнула его имя, как молитву.

Донована на миг перекосило. Но он быстро вернул себе самообладание.

– Я так понимаю, ты согласна? Тогда начнем с минета. Я часто слышал от Аарона, что ты в этом весьма преуспела. Фас, Кристи.

Глава 17. Одри Тосни

Этим утром я проснулась в странном настроении. Смешанные чувства продолжали кипеть во мне. Во-первых, любовница Аарона все еще будто маячила перед глазами, во-вторых, мне было стыдно за вчерашнюю истерику, а в-третьих, губы горели от поцелуя.

Я не могла понять, как же так получилось, что все внутри клокотало вечером от злости на мистера Харриса, а уже спустя пару минут жаждало его губ…

От этих мыслей я покраснела и сбежала из кровати в душ. Там долго стояла под водой, размышляя, чем заняться этим днем и как выветрить из головы все дурацкие мысли.

Спасительная идея пришла быстро: я поеду в конюшню. Думаю, мне не откажут в конной прогулке на Авроре.

Окрыленная этой идеей, я быстро позавтракала, попросила охранника подогнать к дому электрокар, а сама сбежала переодеваться.

Из дома я вышла, ощущая за спиной крылья. В мыслях я уже мчалась навстречу ветру, обнимая Аврору, но вначале пришлось попросить охранника отвезти меня до конюшни, потому что пользоваться машиной я не умела.

– Приехали, мисс Одри, – пробасил, кажется, Сэм, остановившись у входа к денникам.

– Благодарю, – произнесла я. – Мне ведь можно будет вас вызвать, когда я тут закончу?

– Разумеется, мисс.

Спустившись с электрокара, я проводила взглядом уезжающий транспорт и после решительно пошла в конюшню.

Тут было удивительно тихо.

– Эй, есть кто-нибудь? – окликнула я.

И только скрип древесины в основании крыши стал мне ответом. В конюшне никого не было: ни работников, ни животных. Невольно пришла мысль, что всех либо выгуливают где-то на дальних местах, либо куда-то увезли…

Уныло пройдясь мимо денников, я замерла, наткнувшись взглядом на того самого грустного коняшку. Он тихо стоял в отведенном ему месте и фактически не издавал звуков. Конь был огромен, а мощь проступала в буграх мышц, однако весь его вид говорил, что более миролюбивого коня еще поискать надо.

Заприметив меня, он поднял голову и подошел ближе, чтобы ткнуться носом мне в ладонь. Правда, для этого мне пришлось встать перед ним едва ли не на цыпочки.

Конь казался гигантом.

– А ты почему тут один? – спросила я. Милаха, разумеется, не ответил, разве что совсем по-человечески вздохнул. Тяжело так, грустно.

Сегодня я была более предусмотрительной и, достав привезенную из дома морковку, угостила жеребца.

Вообще инструктор, который обучал меня верховой езде, всегда говорил, что нельзя садиться на незнакомую лошадь, но этот милашка так смотрел на меня, что я без раздумий предложила:

– Не знаю, почему тебя не вывели и где все остальные, но как насчет прогулки?

Я ожидала очередного грустного взгляда, но конь заметно оживился и даже принялся нетерпеливо переступать с ноги на ногу.

В итоге мне пришлось повозиться. Вначале искать седло своего размера, затем закрепить все подпруги на теле лошади, что было крайне сложно.

Я взмокла как мышь к тому времени, когда закончила с последней застежкой. И только проверив все еще раз, я потянула коня за узду наружу. Гигант не сопротивлялся, наоборот, с удовольствием следовал за мной, а я постоянно оборачивалась и поражалась мощи его тела.

Не знаю, что это была за порода, но весь вид красавца поражал. Было бы страшно подумать, каким монстром мог бы стать мой новый друг, если бы у него оказался более паршивый характер. Как у моего будущего мужа, например…

На улице конь еще больше оживился и впервые заржал, да так, что стайка местных воронов тут же взметнулась с поля, возмущенно вопя: «Кар».

– А имя у тебя есть? – спросила я, вспоминая, что у денников не было табличек. – Ты же не против, если я буду тебя звать Вейдом? Мне кажется, тебе подходит.

Конь был не против. Судя по его нетерпеливому виду, я могла звать его даже Яичницей, лишь бы мы наконец куда-нибудь поехали. И в этом наши желания совпадали.

Не без труда забравшись на Вейда, несколько мгновений я пыталась осознать свои новые ощущения. Этот конь был выше и мощнее Авроры, и я всем своим телом чувствовала таящуюся силу животного между своими ногами.

Вейд бил копытом, всхрапывал, и все в нем говорило о том, что в тихом омуте милого характера живут те еще черти, и сейчас он обязательно выпустит их наружу. Если я позволю, разумеется.

Захватив узду покрепче и приготовившись, я бесстрашно отдала приказ:

– Но!..

Первые шаги Вейд сделал медленными, будто примерялся к земле, но в следующие секунды ветер в моих ушах превратился в ураган, а картинка стремилась смазаться. Конь погнал.

Я даже не успела испугаться, лишь крикнула ему: «Стой», – как Вейд тут же остановился. Задрал в мою сторону голову и посмотрел так послушно, что я прочла во взгляде недоумение, мол, почему не движемся?

По-хорошему, нужно было слезть с коня прямо сейчас, но азарт уже пылал в моей крови.

– Но!.. – повторила я, и конь сорвался с места, будто был на гонках и теперь ему нужно добраться до финиша раньше всех.

Мощные ноги выбивали землю из-под копыт, ветер свистел в ушах, а я наслаждалась скоростью. Конь слушался малейшего движения узлы, и с каждой секундой поездки мне все больше казалось, что это полет. Вейд тоже чувствовал себя в своей стихии. Теперь я понимала, почему он был таким грустным в стойле. Стены не для него.

Этот конь был рожден стать продолжением ветра, гнать вперед так, чтобы у наездника дух захватывало. Вейд был ураганом, правда, недолгим.

Когда он начал уставать, я почувствовала инстинктивно. Скорость стала снижаться, но я и не настаивала на продолжении. Направила коня обратно к конюшням, только сейчас замечая стоящих у ее дверей людей.

Высокую фигуру Аарона, низкую местного ветеринара и одного из конюхов. Все они смотрели на меня.

Ой-ей. Кажется, сейчас что-то будет.

Я остановила Вейда прямо перед ними, но сама слезать не спешила. Аарон тут же подскочил ко мне, и весь вид его говорил, что он напуган:

– Ты с ума сошла так ездить?! Жить надоело?! – выкрикнул он. – Это же непроверенный конь!

Он буквально стащил меня с седла, и стоило ему это сделать, как взгляд Вейда тут же потух. Будто Аарон не наездника с него снял, а выключил рубильник радости.

Я тут же принялась выкручиваться из сильных рук, а когда добилась успеха, выпрямилась и высказала:

– Откуда столько паники?! Вы же все сами видели, Вейд самый смиренный конь, которого я встречала.

– Она уже и кличку ему дала… Не Вейд, а Коршун, – поправил Аарон. – И он тот самый смеска, о котором я тебе рассказывал. Ты носилась с ним на скоростях, которым могут позавидовать призовые скакуны. Он мог запросто скинуть или убить тебя, причем совершенно случайно.

Я лишь фыркнула, возвращаясь обратно к коню и начиная гладить его по морде.

– Глупости. Я ведь тоже не вчера в седло села.

– И когда же? Три года назад в пансионате? – с нескрываемой иронией спросил будущий муж, что меня, несомненно, обидело.

– В шесть! – с вызовом и не без гордости ответила я. – Я села в шесть лет, и меня обучал лично отец, пока был жив. И да, в пансионате я была лучшей по верховой езде!

Аарон не нашелся, что ответить… лишь его ноздри раздувались от бешенства. В этот момент к нему сзади подошел ветеринар и тихо произнес:

– А ведь конь не безнадежен. Видели скорость? Да, длинные забеги не для него. Сил хоть отбавляй, но из-за веса долго не выдержит. А вот на коротких дистанциях он может брать отличные трофеи.

– Коня мы потом обсудим отдельно и предметно, – мрачно проговорил жених и добавил: – Одри, нам пора домой.

Ага, как понимаю, прямо сейчас отдельно и предметно мы станем обсуждать меня и мое поведение. Ну, хоть не при обслуживающем персонале! Надо отдать Аарону должное, головомойку он собирался устраивать тет-а-тет, не дискредитируя избранницу в глазах окружающих.

Я кивнула и гордо вскинула голову, а после мягко улыбнулась и проговорила:

– Конечно, как скажешь. Но, к сожалению, я отпустила водителя.

– Зато я на машине. Идем.

И мы пошли. Аарон положил мою руку на свой локоть и, попрощавшись с врачом и конюхом, двинулся к выходу из конюшен. А я практически физически ощущала надвигающуюся бурю и была готова выдержать ее с честью. Верховая езда являлась тем занятием, которое я беззаветно любила, и если сейчас дать слабину, то Аарон посадит меня на какую-то смирную лошадку, способную на галоп, только если ей шлея под хвост попадет. И будет доволен, говоря, что заботится о безопасности!

В общем, надо отстоять свое право на Вейда. Ну правда, какой из него Коршун?!

Разговор мистер Харрис начал далеко не сразу. Мы успели уже порядочно отъехать от конюшни, когда он заговорил:

– Одри, это недопустимо.

– Что именно? – дипломатично начала я, искоса глядя на будущего мужа.

– Этот неоправданный риск. Тебе тренера разве не говорили, что садиться на незнакомую лошадь нельзя?

Ага, решил давить прописными истинами и авторитетом.

– Также тренера учили меня оценивать собственные возможности и животное. Как видишь, я не ошиблась, не так ли?

Несколько секунд Аарон пристально смотрел мне в глаза, припечатывая к сидению тяжелым молчанием, но я не сдавалась. Наконец он досадливо поморщился и, запустив руку в волосы, признался:

– Не хочу устраивать конфликт из-за такой мелочи. Одри, тебе в пансионате говорили, кто глава семьи?

– Муж, – буркнула я в ответ.

– Отлично, а если муж говорит, то жена что делает?

– Выполняет.

Я опустила взгляд. Разом навалилось осознание, что я не просто невеста, а купленная невеста. Стало быть, оснований для того, чтобы качать права, не имею в принципе.

Расслабилась ты, Одри. Решила, что раз Аарон идет на диалог в остальном, то и в этом тебя послушает?

– Детка, ты впадаешь из крайности в крайность. – Аарон съехал на обочину, заглушил мотор и, мягко обхватив ладонями мой подбородок, заставил посмотреть на него. Погладил большим пальцем нежную кожу, с легким нажимом провел по губам, вынуждая приоткрыть рот, и заметно охрипшим голосом добавил: – Если бы я хотел бездумную куклу, то выбрал бы кого-то другого. А я хочу нормальную семью, где ни у кого не будет рефлексов лабораторной собачки. Потому просто… прислушивайся ко мне, хорошо?

Я смотрела в его глаза совершенно обезоруженная. Смотрела и пропадала в переливах радужки, в дрожи черного зрачка, что с каждым ударом сердца становился все шире.

– Х-х-хорошо, – чуть запнувшись, ответила я и нервно облизнула пересохшие от волнения губы… и задела кончиком языка все еще лежащий возле уголка моего рта палец Аарона.

Из его груди вырвался долгий, низкий выдох, больше похожий на сдавленный рык, сливающийся в мое имя:

– Одри… повтори.

– Что? – непонимающе округлила глаза я.

– Повтори, – вновь озвучил жених, с нажимом проводя пальцем по губам. – Язычком…

Ничего не понимающая я осторожно лизнула чуть солоноватую кожу, а мужчина прикрыл глаза и часто, с присвистом задышал.

– Тебе плохо? – шепотом спросила я через полминуты, начиная не на шутку переживать за будущего мужа.

– Больновато, – с кривой улыбкой признался Аарон, а после… после внезапно подался вперед, сминая рот в долгом, невероятно чувственном поцелуе.

Сначала я даже смешалась от такого напора, потерялась в нем, как щепка в водовороте бушующего моря. Меня подхватил мощный поток чужой страсти, и уже совершенно не получалось сориентироваться в пространстве.

Где верх, где низ, где право или лево? Все смешалось, и незыблемыми казались только уверенные прикосновения мужчины, становящиеся все более откровенными с каждым мгновением.

Он целовал так, что это сводило с ума и заставляло забыть обо всем на свете. Даже о том, что мы находимся в машине на обочине трассы.

– Аарон… – тихо пискнула немного пришедшая в себя я, когда жених наконец оторвался от моих ноющих губ и начал покрывать мелкими поцелуями шею. – Мы не дома.

– Я знаю, – неразборчиво буркнул мистер Харрис куда-то в район моих ключиц и, одной рукой огладив меня по бедру, скользнул вдоль сидения… сдвинув его одним движением и открывая больший простор для деятельности.

– Ну нельзя же так, – заозиравшись, попыталась было воззвать к разуму мужчины я.

– Очень даже можно, – не согласился со мной будущий муж и вновь начал целовать.

Я опять провалилась в чувственное марево, как в болото, а когда ощутила, что большая ладонь сжала сквозь ткань грудь, тихо вскрикнула.

– Какая же ты чувствительная, – с восхищением протянул Аарон, медленно целуя мою шею и подбираясь к ушам, чтобы с силой втянуть в рот мочку и поиграть языком с сережкой. – Страстная малышка Одри. Это сводит с ума и заставляет сожалеть о том, что я не взял тебя тогда, когда ты дрожала подо мной от своего первого оргазма. Тогда сейчас можно было бы просто… – Одна его рука соскользнула с моей груди, ласково погладила живот и, двинувшись между ног, властно сжала то самое нежное, горящее огнем желания местечко. – Да, я бы уже был тут. А ты в голос стонала бы от удовольствия и просила засадить поглубже.

– Аарон! – возмущенно охнула я. Судя по ощущениям, красными были не только щеки, а вся я вообще!

– Мм-м-м?

Мистер Харрис, похоже, не собирался заниматься разговорами. В этот момент его гораздо больше интересовали пуговички на моей рубашке, которые он стремительно расстегивал, обнажая затянутую в красивый бюстгальтер грудь. Я даже охнуть не успела, как он распахнул одежду и, наклонившись, с силой втянул в рот один из сосков прямо вместе с кружевом. Под моими веками вспыхнули звезды. Взорвались сверхновые, прокатываясь по позвоночнику волной огня и выгибая навстречу Аарону. Я сдавленно застонала, ощущая жар его рта и грубость влажных нитей белья. Это было… это было невероятно. Настолько, что практически полностью лишило разума.

Он ласкал меня, а я стонала уже в голос, вцепившись обеими руками в волосы мужчины и мотая головой по сидению. И да… Господи, Господи, Господи! Как же мне хотелось, чтобы он вновь коснулся меня ТАМ, подарил столь желанное освобождение. Потому что сладкая мука, скручивающая каждое нервное окончание, была такой силы, что, казалось, еще немного, и я разлечусь на осколки, и больше никогда не смогу собрать себя заново.

Все закончилось внезапно.

И нет, вовсе не взрывом наслаждения, которого мне так хотелось.

Просто Аарон отстранился, и на меня разом обрушились дрожь неудовлетворенного желания и холод оттого, что большого мужского тела больше не было рядом.

А следом пришло осознание, что я лежу на откинутом сидении в машине, рубашка расстегнута, бюстгальтер перекосился, полностью обнажая одну грудь и дерзко стоящий возбужденный сосок.

Аарон смотрел на меня совершенно черными глазами, часто дышал и хрипло проговорил:

– Одри, быстренько оденься. А то я тебя трахну прямо сейчас. Поверь, мы как никогда близки к тому, чтобы оставить твою девственность на заднем сиденье автомобиля.

Я покраснела и нервно запахнула рубашку, мысленно дивясь своей реакции. Ведь что-то подсказывает: я находилась в настолько невменяемом состоянии, что точно не стала бы возражать озвученному развитию событий.

К дому мы подъехали в гораздо более спокойном настроении. Вернее, Аарон был спокоен и собран как всегда, а вот я…

Внутри меня, казалось, поселилась новая девушка. Я ее не знала, не понимала, но не могла отделить от себя. И эта новая Одри… она пугала. Освоившись в моей голове, в моем теле, она вытесняла из сознания то, что закладывалось годами. Все меньше во мне оставалось чистоты и сдержанности, все больше хотелось раскрепоститься, встряхнуться, отпустить страхи и отдаться на волю чувствам. Чувства… Они заполняли грудную клетку, как кукурузные зернышки, а в присутствии Аарона раздувались, разбухали, и начинался фейерверк. Он был катализатором перемен, а я никак не могла понять, должна ли меняться.

Сомнения терзали разум, причиняя физические страдания. Но стоило жениху посмотреть на меня, коснуться, сказать что-то нежное, милое, только для меня, и я растворялась, теряя желание что-то контролировать.

– Одри, – Аарон придержал меня за руку у самого входа в дом, – я забыл телефон в машине. Вернусь за ним, потом поработаю немного в кабинете и… Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться вместе до обеда? Там, ниже по склону, очень красиво. Думаю, тебе понравится.

– С удовольствием. – Я улыбнулась и отвела взгляд, чувствуя, как краснею. Это тоже была новая странность. С некоторых пор я стала стесняться смотреть на Аарона, но при этом все сильнее хотела снова и снова оказываться в его обществе.

– Отлично. – Он притянул меня к себе и поцеловал в висок, мягко погладив спину. – Тогда иди отдыхай. Увидимся позже.

Открыв мне двери, он подождал, пока я войду, и ушел.

До своей спальни добиралась, словно во сне. Там встретилась взглядами с отражением. Девушка напротив приятно удивила: у нее был немного растрепанный вид, но так сияли глаза, что стало очевидно – она счастлива.

– Ни одна косметика не справилась бы лучше, – шепнула, приложив пальцы к губам, с которых не желала сходить глупая улыбка. Хихикнув, добавила тоном одной из настоятельниц пансиона: – Вместо туши и теней рекомендую вам принимать у себя жениха. Три раза в день, не меньше! И так всю жизнь, в горе и радости.

Сама себе кивнув, засмеялась от души. Кружась и пританцовывая, дошла до шкафа и, распахнув его, хотела выбрать, во что переодеться. Но тут наткнулась взглядом на новый купальник… А ведь в доме есть прекрасный бассейн! Вот где можно унять слишком расшалившиеся эмоции, к тому же с пользой для тела.

Глава 18. Аарон Харрис

Звонок застал меня как раз в тот момент, когда вернулся в машину за телефоном. Донован отчитывался о проделанных делах, а я шел к себе в кабинет, слушая его и понимая: что-то не так.

Это было на уровне внутреннего чутья: раньше доверял парню на все сто, но с некоторых пор стал понимать, что он вызывает отторжение. Каждое слово, каждый жест, даже то, как пристально он смотрит в глаза. Подчиненные так не смотрят.

Странное ощущение к тому, кто, казалось, стал привычен. К тому, кого пригрел и подпустил ближе многих других.

Работая у меня уже давно, Донован точно должен был знать: я не потерплю предательства. А предательством я считал многое, даже не точно переданные сведения. Одно время я часто проверял его, и каждый раз парень с успехом проходил экзамены, доказывая свою преданность.

Но вот теперь уже больше года я не испытывал его на прочность. Расслабился. Меж тем чутье для меня всегда играло не меньшую роль, чем проверенная информация. Именно оно помогало выжить долгие годы.

– Что касается мисс Тосни, – услышал из трубки. Донован откашлялся, сделав акцент на имени моей невесты. – У меня неприятные новости, мистер Харрис.

– Слушаю.

– Помните, я говорил, что она чиста, как младенец? Так вот, я тогда много удочек закинул в разные свои источники, и ответы из некоторых мест начинают приходить лишь сейчас… И у меня появились основания считать, что девушка не настолько правильная, как могло быть указано в ее досье.

Я замер у своего стола, прикрыл глаза, продолжая слушать своего поверенного.

– Мистер Харрис? – Донован чуть замешкался. – Вы здесь?

– Да, Марти.

Он умолк.

Давненько я не называл его по имени. Думаю, это должно было ему понравиться – подчеркнуть наше равенство, почти партнерство.

– Говори, что там, – поторопил я, открывая глаза.

– Да, конечно. Так вот, судя по всему, ее дядя – Энрике Альбинони – аферист. И девушка не только в курсе его махинаций, но и, может быть, является соучастницей. Это, как я уже сказал, пока лишь на уровне слухов, но скоро у меня на руках будут документы… Я все проверю и смогу сказать более уверенно. Но мне показалось, вы должны знать уже сейчас, с кем имеете дело, мистер Харрис.

Я позволил себе легкую улыбку. Включив макбук, вынул из ящика стола потрепанную книжицу и стал искать нужную страницу, попутно отвечая Доновану:

– Работай. Молодец, что позвонил мне. Теперь скажи, что по поводу Моники Зейн?

– Да, я нашел ее. Она в платной клинике, что-то связанное с нервным истощением. Вы хотите навестить ее?

– Нет. Я хочу, чтобы ты отвез туда эксперта. Завтра же, с самого утра. Это ясно?

– Конечно, мы с Тони Клейтоном уже договорились. Это эксперт из СиБиЭйр, он сам возьмет необходимые образцы.

– Отлично. Жду результатов.

– Как скажете, мистер Харрис. – В голосе Марти скользнуло удовлетворение. – Не буду больше вас…

Я отключился, не дослушав, тут же набирая новый номер из старой записной книги.

Три гудка, и вот Рики ответил. Давно не приходилось обращаться к нему…

– Приветствую, мистер Харрис. – Хриплый прокуренный голос старого знакомого заставил моментально собраться с мыслями. – Есть для меня работенка?

– Есть. Донован. Я упустил его в последний год, хочу наверстать. Но на этот раз он не один. Проверь еще Энрике Альбинони, это дядя моей невесты. Всю информацию, что у меня есть, перешлю по электронке, но там немного. Марти собирал.

– Срочность?

– Вчера, – припечатал, открывая почту и пересылая файлы, касающиеся итальянца.

– Вас понял. Все сделаю в лучшем виде, мистер Харрис, тарифы мои вы знаете.

– Разумеется.

– С вами всегда приятно работать. Всего хорошего.

В повисшей следом тишине я вдруг подумал, что это неправильно – подозревать всех. Хотелось однажды поверить кому-то безоговорочно, чтобы не звонить Рики, а потом не слушать горькую правду. Хотелось перестать быть одиночкой в этом гребаном мире.

Отложив телефон, я вперился взглядом в макбук.

Впервые за долгое время не хотелось работать. И я знал, отчего это происходит. Знал, но врал себе, будто меня не волнует появление в жизни одновременно и невесты, и матери. Две женщины, о встрече с которыми мечтал в разные периоды жизни, свалились на голову одновременно, каждая со своими загадками. А я не люблю загадки.

Открыв гугл, быстро вбил в поисковик имя. Захотелось просто посмотреть на нее. На Монику Зейн.

Появившиеся следом фотографии заставили сжать зубы до хруста в челюсти. Ничего там не говорилось о нервном истощении или об аварии. Напротив! Всюду была картинка мечты: очень богатая леди, статная, красивая и самоуверенная. За руку с низким плешивым толстяком, в чертах которого невозможно было найти меня. Да, этот точно не был мне отцом… Зато ее глаза слишком напоминали мои. И улыбка у нас была одна на двоих.

С рычанием вскочив с кресла, я схватил телефон и хотел отправиться на конюшню. Мне нужна была гонка, хотелось выплеснуть адреналин, избавиться хотя бы от части той боли, что занозой проникла под сердце.

Нет, до конюшни ехать слишком долго. Круто развернувшись, пошел к бассейну. В голове царил бардак, а изнутри прошивало насквозь от гнева. Зачем мне все это? Даже если подтвердится, что Моника Зейн родила меня, то что? Теперь я не нуждаюсь в ней… Черт!

Ворвавшись в помещение, стал сдирать с себя одежду, не замечая ничего вокруг. Мне просто нужна была разрядка. Вода так и манила, а в глазах пылал огонь ярости… Нет во мне больше того мальчика, который ждал, что однажды, как в ебаной сказке, приедет принцесса и скажет: «Я заберу тебя домой, сынок»! Теперь я сам, как чертова фея, могу исполнять мечты и не нуждаюсь во всяких там Мониках.

Чтоб ей провалиться…

Глава 19. Одри Тосни

Я стояла у шезлонга и неторопливо сушила полотенцем волосы, когда дверь распахнулась, с силой ударив по стене, и в помещение влетел злобный, как легион чертей, Аарон Харрис. Он на ходу стянул пиджак и, оставив его небрежной кучей ткани на кафельном полу, двинулся вперед, нервно сдирая с себя дорогую рубашку. Глядя на то, как с тихим звоном падают на плитку пуговицы, я нервно стиснула полотенце.

Судя по тому, что Аарон даже не огляделся по сторонам, стряслось что-то… очень основательное. Не представляю, что может так сильно выбить из равновесия моего жениха. Да, он властный и периодически грубый, но настолько эмоциональным я его еще не видела. Что же произошло?

Пока я размышляла о причинах такого поведения, жених содрал с широких плеч рубашку, и не успела я как следует смутиться полуобнаженной натуры, как он положил руки на бедра… расстегнул ремень и решительно стянул с себя штаны вместе с бельем!

Я медленно заливалась краской, но не могла оторвать взгляда от совершенного тела. А особенно от… от… ягодиц.

Аарон Харрис был сложен подобно античному богу! Но стоило будущему мужу повернуться боком, как я захотела провалиться сквозь землю от смущения. Ибо в некоторым местах он был одарен гора-а-а-аздо более щедро, чем многострадальный Аполлон. Тут виноградным листиком прикрыться бы не вышло. Даже большим виноградным листиком…

Жених пинком отшвырнул в сторону свою одежду и, отойдя на несколько шагов, а после разбежавшись, ушел под воду. Вынырнул спустя метров пять и поплыл к дальнему краю бассейна, рассекая воду сильным телом.

Это было… красиво. Он был красивым.

И эта звериная мощь, которая бугрилась под кожей стальными мышцами, меня одновременно пугала и притягивала.

Он доплыл до края, оттолкнулся и рванул обратно. Ко мне…

Я стояла на подгибающихся ногах и никак не могла заставить себя уйти. А ведь стоит. Он же… голый. Совсем голый. Вообще голый!

Пока я мысленно паниковала, Аарон доплыл до края бассейна и вынырнул, положив на него руки.

– Одри… – окинув меня долгим взглядом от макушки до босых ног, глухо протянул он. – И снова здравствуй.

– П-п-привет, – запнувшись, выдала я и попыталась закутаться в полотенце. Мероприятие не увенчалось успехом из-за дрожащих рук, и махровая ткань упала.

– Да оставь ты эту тряпку, – усмехнулся будущий муж и, несколько секунд помолчав, вдруг сказал: – А у тебя свекровь нашлась, представляешь?

– Что? – несколько растерянно переспросила я, не готовая к такому резкому повороту разговора. – Но, если не ошибаюсь, вы сирота…

– Вот именно, – кивнул мистер Харрис и, подтянувшись на руках, вылез из воды. Совершенно не стесняясь своей наготы, он прошел к стопке сухих полотенец; взяв одно, накинул его, разумеется, на голову и начал вытираться. То, что осталось не прикрытым другое стратегически важное место, его, кажется, совсем не волновало. А меня вот волновало, да еще как! Я краснела, отводила взгляд… и очень старалась не потерять нить беседы, так как даже в такой ситуации мистер Харрис умудрялся вести светский диалог.

– Но в таком случае как получилось найти вашу мать?

– Я не искал. Она всплыла сама посредством любимого племянника и нанятого им частного детектива высокого класса.

В его словах и интонациях была злость. Чистая, как родниковая вода, звенящая сталью злость. Движения разом стали более нервными, отрывистыми, и я поняла, почему Аарон так спешил в бассейн и так резко, агрессивно раздевался.

Но, чувствую, заплыв если и помог усмирить гнев, то ненадолго.

– О-о-о… и что теперь? Вы с ней встретитесь? – решилась я задать вопрос по делу, ощущая напряжение от повисшей в воздухе паузы.

– Во-первых, все же «ты», Одри, – насмешливо фыркнул Аарон. – Стоя нагишом перед будущей женой в одном купальнике, слышать от нее «вы»… даже у толстокожего меня это вызывает определенный диссонанс.

– Прости, – еще раз покраснела я и, не выдержав, все же попросила: – Ты не мог бы прикрыться? Так разговаривать проще.

– Я тебя смущаю? – провокационно вскинул бровь мужчина, но просьбе внял и обернул полотенце вокруг бедер.

Облегченно выдохнув, я повела плечами и вернулась к животрепещущей теме обретения родственников:

– Ну так что по поводу встречи?

– Не знаю, – помрачнел мистер Харрис и, запустив руку во влажные волосы, продолжил: – Слишком резонансно все получилось. И не вовремя… Годы, когда я и правда ее ждал, давно в прошлом. Она опоздала лет на двадцать.

В его словах были одновременно злость и горечь, она полынью оставалась на губах и вызывала отклик в сердце.

– Но увидеть все равно хочется, не так ли? – тихо спросила я.

Глаза будущего мужа нехорошо сверкнули, и он двинулся ко мне мягкой уверенной походкой. Остановился, когда между нашими телами почти не осталось расстояния и я задевала его грудь своей при каждом глубоком вдохе.

Он наклонился, кладя руки на мои плечи и слегка их сжимая…

– Одри, а что бы ты делала, если бы узнала, что твои родители не погибли тогда, а все это время спокойно где-то жили и им было совершенно на тебя плевать? – вкрадчиво, растягивая слова, спросил Аарон, глядя прямо мне в глаза. – Как бы ты поступила, маленькая праведница из пансионата?

Я вздрогнула и ужаснулась, на какой-то миг представив, что все так и есть. Что они меня и правда бросили… Но я быстро взяла себя в руки и спокойно ответила:

– Я бы точно с ними встретилась. Потому что в такой ситуации всегда есть вопросы без ответов. То, что требует прояснения, то, что требует правды, какой бы она ни была. Если бы я к ним не поехала, узнав это, то после долгие годы возвращалась бы мыслями и терзала себя. Это… своеобразный незакрытый гештальт, понимаешь?

Он по-прежнему возвышался надо мной несокрушимой, подавляющей громадой, но больше не пугал, как в первые дни нашего знакомства. От крупного тела веяло, скорее, надежностью скалы, а ощущать горячие руки на коже было приятно. Он медленно провел ладонями ниже, спускаясь к моим локтям, а после переместил руки на талию.

– Может, ты и права, малышка… Может, и права. Я подумаю об этом.

– Завтра? – нервно хихикнула я, не знаю почему вспомнив цитату из легендарной книги.

– Именно, я подумаю об этом завтра, – усмехнулся Аарон, глядя на меня потемневшими глазами. – А пока… пока я тебя поцелую. А ты поцелуешь меня, не так ли, дорогая невеста?

Он наклонялся медленно. Неотвратимо, как цунами. Уверенно, как легендарный завоеватель на пороге нового города. Знал, что ключи уже вынесены ему на бархатной подушке и осталось только открыть ворота.

Вопреки ожиданиям, прикосновение твердых губ не было властным и подавляющим. Наоборот… он мягко, нежно коснулся моего рта своим, прихватывая нижнюю губу, а после отстранился и протянул:

– Теперь твоя очередь, малышка Одри… Поцелуй меня.

Я нерешительно положила руки на его грудь и вздрогнула от ощущения гладкой кожи под своими ладонями. Прикосновения к Аарону приводили меня в пьянящий, древний, как сам мир, восторг женщины перед мужчиной. Перед своим мужчиной. Я смотрела на широкую грудь, сильные плечи, мускулистые руки… и млела от осознания, что это мое. Он – мой.

Ладони сами собой скользнули выше, я обняла мужчину за шею и прижалась губами к его рту в своем первом, робком, изучающем поцелуе. Первом, когда я САМА целовала его, а не покорялась воле будущего мужа.

Это оказалось… увлекательно. Да, именно увлекательно. Целовать, гладить и отслеживать реакцию на мои прикосновения. То, как он часто дышал и едва заметно вздрагивал.

Насладиться иллюзорной властью над сильным хищником мне не позволили.

Аарон стиснул талию, прижимая меня ближе к собственному телу и к… внушительной такой выпуклости под полотенцем. Если раньше, когда он был раздет, его мужское достоинство пребывало в спокойном, хоть и не маленьком виде, то сейчас… это даже сдуло с меня часть чувственного флера!

– Тш-ш-ш… – уловив перемену, попытался успокоить меня жених. – И совсем он не страшный. Даже не кусается. Очень любит ласку…

– Как ты можешь шутить даже в такой момент? – не удержалась я, пряча красное от смущения лицо в шее мужчины.

– Спокойно, – с хриплым смешком ответил Аарон и вновь впился в губы поцелуем.

Он прижал меня к себе, и я изумленно охнула ему в губы, ощутив, что ступни оторвались от пола. В считанные мгновения мы оказались у шезлонга, на который Аарон меня опустил. Я изумленно округлила глаза и приподнялась на локтях, но мужчина не позволил мне прийти в себя или выразить протест. Сел рядом и, расставив руки по обе стороны от моего тела, вновь прижался губами… на этот раз к шее. Лаская и покусывая, он вел жаркую дорожку из прикосновений все ниже и ниже, пока не достиг края купальника. Мокрая ткань уже давно ощущалась как нечто чужеродное, но сейчас желание скинуть ее стало и вовсе невыносимым. Скинуть и открыть этим жадным, бесцеремонным губам доступ к груди. При воспоминаниях о том, что они со мной творили, по телу прокатывались волны жаркой дрожи, а трусики становились мокрыми не только от воды бассейна.

– Аарон, что ты делаешь? – стонала я, запуская пальцы в его густые волосы и не зная, что предпринять: то ли оттолкнуть, то ли прижать ближе. – Сюда же могут зайти!

– Могут. И в этом тоже есть своеобразная прелесть, малышка. – Он оторвался от меня и, подняв голову, дьявольски усмехнулся. От этой улыбки мое сердце на миг замерло, а после забилось в удвоенном ритме, грозя выскочить из груди.

– Это бесстыдно.

– О да, – спокойно согласился с данным утверждением Аарон и, одним движением дернув за завязки, заставил чаши купальника распасться, обнажая грудь. – А еще это прекрасно, Одри. Между нами все прекрасно. Во взаимном удовольствии нет ничего плохого.

И он накрыл губами один из давно уже возбужденно стоявших розовых сосков. Не в силах сопротивляться, я прерывисто выдохнула и расслабила пальцы, позволяя им выскользнуть из волос мужчины и пройтись по его плечам и спине.

Такая широкая, мощная, сильная. Такая… мужская.

Руки Аарона тоже не бездействовали. Они то невесомо гладили мою кожу, то властно обхватывали, сводя с ума этим контрастом. Каждое прикосновение, каждый поцелуй жениха все глубже и глубже погружали меня в темную бездну по имени страсть, которую мне только предстояло изучить.

Спустя несколько минут я настолько потерялась в своих ощущениях, что уже не могла отследить, что именно делает Аарон с моим телом. Просто это было… невероятно остро, жарко, страстно и стыдно.

Губы Аарона терзали мою грудь, переходя от одного соска к другому, а руки властно обхватывали полушария. Я металась на шезлонге, уже не сдерживая громких стонов, и сейчас мысль о том, что в бассейн может кто-то зайти, казалась какой-то очень далекой и несущественной.

Наглые руки мужчины уже давно развязали завязки трусиков и стащили с меня эту незначительную деталь. Сначала я стыдливо сжимала колени, но сейчас развела их в стороны, открывая жениху доступ к самому сокровенному. Он то невесомо скользил по лепесткам влажной плоти, позволяя мне на какой-то миг осознать происходящее, то касался волшебной бусинки в центре. И каждое такое движение выгибало меня навстречу жадным губам, которые выпивали громкие стоны.

Теперь пальцы Аарона кружили вокруг клитора и ни на миг не оставляли меня в покое. Я металась, выгибалась и хныкала, отчаянно желая наконец-то рухнуть за край бездны наслаждения.

Огненный фейерверк взорвался в теле, расцвел под закрытыми веками невероятными красками. Кажется, я кричала и билась в сильных руках мужчины, прижимающегося ко мне всем телом.

– Ох, Одри… – Жадные губы целовали шею. – Лишать тебя невинности в бассейне еще более глупое предприятие, чем в машине. Но тут ты точно можешь ответить мне взаимностью. Удовольствием на удовольствие…

– Что? – я растерянно посмотрела в черные от страсти глаза Аарона.

Спустя несколько мгновений он с полустоном попросил:

– Потрогай меня.

Сначала я даже не поняла, о чем он, а потом шокированно подняла на него глаза и полушепотом уточнила:

– Там?!

– Там, – кивнул мужчина и, перехватив мою ладонь, сначала положил себе на грудь, а после с нажимом повел ее ниже. По отчетливо ощутимым кубикам напряженного пресса и до края полотенца, которое сразу же распалось и обнажило… ЕГО. Я попыталась выдернуть руку из крепкой хватки, но не получилось, а следом замерла, как мышь перед котом, позволяя ему делать все, что хочет.

Моя ладонь легла на гладкий, шелковистый ствол. Я машинально попробовала обхватить его пальцами, но не получилось сомкнуть их. Опустила взгляд и изумленно округлила глаза, впервые лицезрея мужской… член.

Он чуть вздрагивал в моей руке. Прямой, длинный, перевитый синими венками, вздувшимися под тонкой кожей. Необычный, странный… с прозрачной капелькой на розовой головке.

Не страшный, но вызывающий дико много вопросов.

Например, «как ЭТО во мне поместится?!»

Пока я пребывала в прострации от новых впечатлений, Аарон заставил мою ладонь скользнуть по члену вверх-вниз и тихо застонал. А после обхватил второй рукой за шею и прильнул к губам страстным поцелуем, не прекращая двигать нашими руками. Я ощущала, как скользит кожа о кожу, как размазывается смазка по моим пальцам, и осознавала, что то, что сейчас происходит – самое пошлое, самое возмутительное событие в моей жизни! И оно уж точно не входит в допустимый для примерной жены перечень, который я выдавала Аарону недавно.

Но несмотря на все это, происходящее мне… нравилось. Нравилось смотреть, как искажается лицо мужчины от каждого моего прикосновения. Нравилось осознавать, какое удовольствие он получает от этого. Нравились тихие стоны и сдавленный рык, который резонансом отзывался в моем теле, все еще подрагивающем от пережитого наслаждения, подаренного будущим мужем.

Движения все ускорялись и ускорялись, рык становился громче, и вот наконец Аарон рывком прижал меня к себе, запуская руку в волосы и жадно целуя. А по моим пальцам текло что-то горячее и жидкое.

Было стыдно. И сладко.

Самый необычный микс в моей жизни.

– Два-один, – хрипло протянул Аарон, покрывая мой висок мелкими поцелуями. – Пока ты ведешь и должна мне еще один оргазм, Одри. Вернусь завтра и сразу приду к тебе его требовать. Так и знай.

Глава 20. Аарон Харрис

Следующим утром я проснулся со странным ощущением. Когда ты вроде бы абсолютно счастливый человек в жизни, у тебя все есть, но чего-то не хватает. Какой-то мелочи… И эта мысль зудит в голове, не переставая и не давая покоя.

Правда, в моем случае не хватало чего-то большего, чем мелочь, и зерно сомнений в этом поселила именно Одри. Ее мысль, что семья – это единственное, что нельзя купить или подделать, что других родителей никогда не будет и что нужно хотя бы попытаться узнать, кто такая эта женщина, Моника Зейн. Не по фотографиям, а вживую.

Хуже ведь уже точно не будет.

Вот только при всей своей решительности и несдержанном нраве я мысленно искал себе оправдания, чтобы не делать шаг к знакомству первым. Я попросту трусил, ждал еще какого-то знака свыше.

Зазвонил телефон.

– Слушаю, Донован, – подняв, ответил я, заодно поглядывая на часы.

Почти десять, и я впервые за несколько лет опаздывал на работу в собственную фирму.

– Мистер Харрис, доброго дня! – как всегда вежливо начал поверенный. – Я сейчас нахожусь в частной клинике, где содержится ваша предполагаемая мать, и у меня некоторые проблемы с доступом к ней.

– В смысле?

– К ней не пускают никого, кроме родственников. Боюсь, вам придется самому решать задачу по получению образцов ДНК от миссис Зейн. Юридически я бессилен в данном случае без специального разрешения.

– Понял тебя, – хмуро ответил, понимая, что, кажется, Бог несправедлив со мной, посылая знаки и пинки под задницу в столь откровенной форме. – Я разберусь сам.

С этими словами я отбил вызов и тут же набрал номер из памяти телефона, с которого когда-то звонил Клаус.

Немец ответил через два гудка.

– Приветствую, мистер Харрис. Правильно ли я понимаю, что вы звоните мне сообщить, что передумали отказываться от встречи с матерью?

– Вы удивительно проницательны, – согласился я.

– Это моя профессия, – не без гордости произнес детектив. – Мистер Матисон будет рад, что вы передумали. А ваша мать…

– Пока я не проведу анализы сам, не нужно называть эту женщину моей матерью. Ее вообще не нужно так называть. То, что она меня родила, матерью ее не сделало.

Немец не нашел, что ответить, поэтому пришлось продолжать мне:

– Я буду в ее клинике через три часа. Знаю, что мистер Матисон не доверяет моей адекватности, поэтому он может приехать и лично убедиться, что я постараюсь быть крайне вежлив и сдержан с этой женщиной. Сегодня меня интересуют только образцы ДНК.

– Хорошо, я предупрежу Томаса. Уверен, он будет на месте к назначенному времени, – спокойно заверил Клаус.

На этом и распрощались.

Через пять минут я спустился к завтраку. Слуги с готовностью сервировали передо мной стол, я же с удивлением понял, что не имею счастья наблюдать Одри.

– А где мисс Тосни? – поинтересовался, будучи уверенным, что после вчерашнего за завтраком буду с удовольствием созерцать ее краснеющее личико.

– Уже позавтракала и уехала в конюшни, – доложила мне Бри. – Попросила передать вам, чтобы вы не беспокоились. Сегодня она не будет ездить на лошадях, а только поухаживает за ними.

– Понятно, – отозвался я и отставил чашку с недопитым кофе. Похоже, у моей будущей супруги будет лошадиное хобби, и мне надо с этим смириться заранее. Впрочем, не самое плохое занятие. – Прикажи водителю подготовить машину. Через десять минут выезжаем в город.

– Вашей невесте что-нибудь передать, когда вернется? – вежливо уточнила Бри.

– Нет, – вначале категорично заявил я, а после передумал: – Хотя скажи, что я услышал ее вчерашние доводы и решил навестить Монику Зейн.

Служанка кивнула и удалилась.

* * *

В Нью-Йорке много больниц, но когда я называл водителю адрес именно этой клиники, не рассчитывал, что у нее будет «психический» уклон, хотя Донован говорил о чем-то таком.

– Это что, психушка? – почему-то спросил у Кевина я, на что шофер, сверившись с навигатором, прочел полное название клиники:

– «Центр реабилитации пациентов с тяжелыми нервными потрясениями». Скорее, это санаторий, – неуверенно ответил водитель. – Не похоже это на мозгоправку.

И тут я был вынужден с ним согласиться. Центр располагался в приличном районе на окраине города, имел собственный парк, несколько корпусов в современном стиле и явно заоблачный ценник на лечение.

Что там говорил Томас? Моника пострадала в аварии? Кто знает, может, она там головой стукнулась. Мне ведь никто не уточнял ее диагноз.

– Хорошо, жди меня здесь, – приказал я водителю, а сам вышел и двинулся к центральному зданию клиники.

Там на стойке регистрации сообщил приветливой медсестре свое имя, и она тут же оживилась:

– Да, вас уже ожидают, мисс Харрис. На пятом этаже в палате люкс. Мне проводить вас?

– Нет, думаю, я найду дорогу, – отказался я, лишь уточнив направление, в котором идти.

Надо же. Люкс. Мои губы невольно сжались в тонкую полоску, и всю дорогу до лифтов я раздумывал над тем, что когда в приюте у меня не было ничего, у этих людей всегда были свои «люксы». От этой мысли все внутри сжималось от ненависти к моей «потенциальной семье», причем я не понимал одного: зачем сейчас понадобился? Томасу явно не нужен брат, а Моника Зейн успешно нашла замену своему сыну. Так почему сейчас? С чего вдруг совесть проснулась?

Двери лифта разверзлись передо мной, являя вид на огромный холл; каждый шаг по нему отдавался эхом, а воздух был так стерилен, что я даже задумался, туда ли попал. Этаж казался необитаемым, и я уже решил вернуться обратно к стойке ресепшен, когда меня кто-то окликнул сзади:

– Мистер Харрис?

Обернулся и увидел стоящего в конце коридора Томаса, к которому тут же и поспешил.

– Не думал, что вы приедете сюда настолько раньше меня, – сообщил я ему, делая над собой усилие и протягивая руку для приветствия.

Тот несколько рассеянно пожал ладонь и ответил:

– Я тут уже больше получаса, жду вас. Но в моем ожидании нет ничего страшного. – Взгляд Томаса блуждал по панорамному стеклу одной из палат. – Страшно ее видеть такой…

Невольная дрожь обняла мое тело, когда я понял, кто лежит за стеклом. Шаг вперед, и я увидел то, на что все это время смотрел Томас.

К горлу подкатил ком. Я ожидал чего угодно, но это было как удар под дых…

Моника Зейн – седовласая, исхудавшая женщина с бледными губами, болезненно острыми скулами и выражением пустоты в поблекших голубых глазах. Она сидела в кресле-качалке и казалась легкой, как перышко – настолько тонкими были запястья и шея… Женщина не видела нас, это было очевидно. Ее бессмысленный, отрешенный взгляд был направлен в пустоту, а на лицо тенью набегал страх, и тогда она вжимала голову в плечи и жмурилась. По ее телу шла волна дрожи. Спустя миг тонкие пальцы стискивала в кулачки, и снова осторожно открывала глаза.

Это выглядело настолько жутко, что у меня воздух с трудом пробивался в горло.

Но самое неожиданное и даже мистическое случилось, когда отвел от нее взгляд. Просто хотел посмотреть, что за палату ей выделили, и… увидел у кровати на тумбочке игрушечного медведя.

Точнее медведицу.

То, что это та самая девочка Тедди из пары к игрушке, которую я купил Одри, стало понятно сразу. Их объединяла одинаковая ленточка на шее. Хотя… только ли ленточка?

Я снова посмотрел на Монику Зейн. Женщина беззвучно всхлипнула, по ее лицу полились слезы, и я вдруг отчетливо понял, что плачет она, а больно становится мне. Но такого быть не должно! Она ведь мне никто!

– Что с ней? Если ей так плохо, то почему не дадут обезболивающие? – обвинительно спросил я у Томаса.

– От ее боли нет лекарств. Мы с Клаусом кое-что скрыли от вас, мистер Харрис. В аварии моя тетушка пострадала не только физически, но и получила сильную травму головы, из-за которой возникла сильнейшая амнезия. Моника не помнит последние тридцать лет своей жизни. Ее крайние воспоминания о том, как приезжает в дом своих родителей беременная вами, а дальше провал… Понимаете ли, она родила вас не от мистера Зейна… Мы пытались рассказать ей правду, с ней говорили десятки психологов, но она отказывается воспринимать случившееся как реальность. Точнее, эта реальность ее убивает… Потому что в воспоминаниях ей двадцать два и она носит ребенка от любимого человека, а сейчас из зеркала на нее смотрит пожилая леди, которая бросила собственного сына, вышла замуж за того, кого навязали родители, и у которой нет никого.

Ком в моем горле стал невыносимо огромным. Потому как я начинал медленно осознавать всю ситуацию, ужасающую и в то же время рвущую душу на части.

– Томас, вы говорили, что заменили ей сына…

– Она этого не помнит. Для нее я всего лишь незнакомец, представившийся племянником.

– А я тогда буду чем лучше? – не отрывая взгляда от женщины в палате, прошептал я.

– Вы ее сын. Психологи считают, что ваше появление должно благотворно сказаться на здоровье Моники, а ваш возраст и осознание, что прошло уже тридцать лет, должно помочь ей вернуть память. Вот почему я попросил вас в нашу первую встречу быть с ней адекватным.

Я покачал головой и отступил на шаг назад.

– Вы могли нанять актера! – почти прошипел я.

– Это была моя первая мысль. Но обман потом бы вскрылся, да и материнское сердце… Его ведь не обманешь. Вам всего лишь стоит быть с ней приветливым.

И я вновь сделал шаг назад.

Томас просил меня о невозможном. Я приехал сюда за прядью волос, надеялся на короткий разговор с адекватной женщиной, которая осознавала все свои поступки, но вместо этого я видел сломанную девчонку в теле старухи.

И все, к чему вел Томас – просто побыть хорошим сыном, хотя бы поиграть в него.

– Нет, – отрезал я. – На такое я не подписывался. Это слишком.

Что именно «слишком» я не мог сформулировать, но одно понял точно: в палату к Монике Зейн не войду.

Не смогу, и все тут.

– Лечите вашу тетушку без меня, – коротко бросил Томасу. – Скорейшего возвращения памяти ей. Быть может, потом и поговорим.

Глава 21. Одри Тосни

Этим утром я открыла глаза ни свет ни заря и четко осознала одну вещь.

Если любые отношения идут по накатанной, то следующим этапом у нас с Аароном будет секс. Вот так просто и уже не особенно шокирующе.

Просто после вчерашнего обещания Аарона выровнять счет в свою пользу все как-то встало на свои места. То, чему учили в пансионе и настойчиво вбивали в голову последние годы моей жизни, я так же настойчиво оттуда выбросила. Я не монахиня, и точка!

Тем более то, что я испытывала с Аароном, с каждым днем заставляло мое сердце и тело трепетать. Поэтому я для себя все решила. Сегодня свершится главное. Аарон достойный человек, мой жених, отец моих будущих детей, и мне действительно с ним нравилось быть.

А значит, решено.

Встав, я приняла душ, а после, быстро позавтракав и не дождавшись, когда спустится Аарон, сбежала в конюшню. Себе я не врала, это был именно побег, чтобы не попадаться на глаза жениху раньше времени. А еще я надеялась немного привести мысли в порядок на свежем воздухе.

В своем воображении я решила, что вполне в моей власти сделать будущую ночь такой, какой захочу. Вряд ли Аарон будет возражать, если я попрошу горничных сервировать в моей комнате стол с вином и легкими закусками, а сама разожгу свечи и выберу красивый наряд…

От мысли об этом мои щеки заалели.

Господи, неужели я строила настоящий план по соблазнению мужчины?

Да, совершенно определенно это был именно он. А еще я поняла, что сегодня мне просто жизненно необходимо особое платье. Причем не из числа тех, что купил Аарон. Мне хотелось сделать ему сюрприз, а для этого было необходимо попасть в город.

Когда я вернулась от лошадей в особняк, наступило время ланча. Поинтересовавшись у прислуги, кто мог бы отвезти меня в город, я расстроилась. Водитель Аарона, разумеется, был с хозяином дома в Нью-Йорке, а в обязанности охраны быть извозчиками не входило.

Вначале я расстроились, попыталась убедить себя, что платье – это всего лишь прихоть, мелкая и абсолютно неважная деталь. Но чем больше я об этом думала, тем больше грусти на меня находило. Первый раз в моем понимании должен быть ОСОБЕННЫМ, начиная от платья и заканчивая музыкой, которая будет играть фоном.

От мыслей отвлек звонок телефона. Взглянув на экран, я прочла имя Донована и незамедлительно подняла трубку.

Неужели он узнал что-то о моем наследстве и теперь звонил о нем сообщить?

– Слушаю, мистер Донован, – приветливо ответила я.

– И вам ласкового дня, милая Одри, – как всегда безупречно вежливо отозвался он. – Как ваши дела, мисс Тосни?

– Прекрасно, я рада, что вы спросили. Вы звоните рассказать о каких-то новостях?

Раздался тихий незлобный смешок.

– Вы проницательны, юная мисс. Именно так. Пришлось немало повозиться, но вы оказались правы. Второе завещание действительно существует, причем не вашего отца, а вашей матери. И вскрыть его станет возможным только после того, как вы выйдете замуж. Кстати, думаю, ваш дядюшка уже тоже в курсе.

– О чем вы? – не сразу поняла я.

– Мистер Альбинони недавно заказал билеты в США и собирается навестить вас на днях. Думаю, он хочет лично сообщить вам новость о завещании, а может, просто поздравить с предстоящей помолвкой.

– О! – обрадовалась я. – Это было бы замечательно.

Дядюшку увидеть очень хотелось, и его мудрые советы никогда не были лишними. И даже его выбор жениха для меня уже воспринимался подарком судьбы. Да, вначале я была в шоке от мистера Харриса, но теперь все же понимаю, как оказался прав дядюшка Энрике.

В этот момент вновь вспомнились собственные планы на вечер, и грусть накатила с новой силой.

– Мистер Донован, – меня внезапно осенило идеей, – подскажите, а ваше предложение прийти мне на помощь, если понадобится, еще в силе?

– Разумеется. У вас что-то стряслось?

– Не совсем, – уклончиво ответила я. – Но мне бы очень хотелось попасть сегодня в город до вечера и вернуться к приходу Аарона. Если у вас нет своих дел, вы бы могли меня отвести?

– Разумеется, только доложу вашему жениху.

– О нет, нет! – поспешила его остановить я. – Ни в коем случае. Я готовлю Аарону сюрприз. Он ничего не должен знать.

На мгновение повисла пауза.

– Даже так, – протянул Донован. Должно быть, он решал, стоит ли ради меня лукавить перед собственным начальством, и я приготовилась услышать отказ, но его не последовало: – Буду в течение часа, мисс Тосни.

Я рассыпалась в благодарностях и, положив трубку, тут же принялась собираться. Пересчитала немного наличности, что у меня было, проверила карту, которую мне выдал Аарон, еще пока по магазинам ходили, сложила все в сумочку.

Разумеется, я не собиралась идти во все тяжкие и тем более опустошать бутики. Дорогие платья и наряды – это, конечно, прекрасно, но лично я всегда считала, что особое платье можно найти даже в обычном магазине… Ведь не в цене дело, а в душевных ощущениях.

Когда за мной приехал Донован, я даже не испытала укола совести, что сажусь в машину к чужому мужчине. В отношении поверенного Аарона я вообще не испытывала опасений, и тем более была уверена, что даже если кто-то из слуг доложит хозяину по телефону, то Харрис ревновать не станет.

– А что за сюрприз готовите, если не секрет? – спустя минут десять езды по трассе спросил мужчина.

– Секрет, – тихо ответила я и густо покраснела. – Точнее, не совсем. Просто я хочу купить платье.

– Платье? – удивился Донован и даже отвлекся от дороги, посмотрев на меня. – Насколько я в курсе, мистер Харрис купил вам едва ли не десяток различных платьев.

– Это все не то, – попыталась я найти подходящие слова. – Они все официальные, пропитанные запахом роскоши и денег, а мне нужно… простое. Подходящее.

– Подходящее для чего? – продолжал допытывать Донован.

И я опять залилась краской. Ну не говорить же, что для того, чтобы Аарон его с меня снял. Поэтому я нашла первое подходящее объяснение:

– Для романтического ужина. На двоих.

Донован хмыхнул, немного притормозил из-за пробки впереди на светофоре, а когда машина окончательно остановилась, повернулся и внимательно посмотрел, с какой-то грустью произнеся:

– Вот гляжу я на вас, милая Одри, и не понимаю, почему мир настолько несправедлив.

– О чем вы?

– О том, что все достается таким, как Харрис. Он недостоин ваших сюрпризов, мисс Тосни.

– Я не понимаю… – растерянно прошептала я. – Почему вы так говорите, вы же его преданный работник?

– Прежде всего я джентльмен, милая Одри, и мне больно видеть, как такая девушка, как вы, дарит такому, как он, всю себя. Не надо краснеть так, милая. Я прекрасно понял, что именно вы ему готовите. Просто поверьте мне: не стоит спешить со столь щедрыми дарами. Этот человек не такой добрый и честный, каким кажется.

Я смотрела на Донована и не верила в то, что он мне все это говорит. Он же поверенный Аарона, как так? Зачем портит мне настроение? Или действительно хочет сказать мне о чем-то важном, но не может объяснить прямо?

– Почему вы говорите загадками, мистер Донован? Скажите, как есть.

– Не могу. – Зажегся зеленый, и мужчина вновь вдавил газ. – Есть вещи, о которых я должен молчать до самой могилы. Просто поверьте, я хотел бы для вас только добра, Одри. А человек, который поднялся с приютской скамьи до финансовых вершин, пережил всех конкурентов, чьего взгляда боятся люди на работе… Подумайте, Одри, возможно ли заработать все эти деньги, что есть у Аарона, честно, не переступая через жизни и трупы? Думаю, вы знаете ответ.

Я зажала себе рот руками, сдерживая рвущийся наружу вопрос: «Аарон убийца?» Но я даже произнести этого не могла. Потому что не хотела в это верить.

– Разверните машину, – потребовала, понимая, что мое настроение окончательно испорчено. – Я хочу вернуться обратно в поместье.

– Простите, мисс Тосни. – Донован выглядел виноватым. – Мне не стоило вам говорить об этом. Просто вырвалось.

– Мне не за что вас прощать. Вы ничего не сделали, – отозвалась я. – Лишь дали пищу для размышлений.

Он хотел что-то сказать, но, взглянув на меня, лишь тяжело вздохнул и промолчал.

Сцепив руки перед собой, я смотрела на дорогу, ожидая, когда же Донован развернется, но этого все не происходило.

– Мы не возвращаемся? – спросила я, повернувшись к нему. – Почему вы…

– Я испортил вам настроение, мисс Тосни, – отозвался поверенный Аарона. – Каюсь и прошу прощения. Виноват, хоть и не хотел этого. Но прошу, дайте мне исправить свою ошибку.

– Дело в том, что мне больше не хочется в город, – повторила я, качая головой. – И на вас я зла не держу. Просто мне и правда нужно подумать…

– Конечно нужно, – тут же согласился Донован. – Вы ведь не выходите из дома, сутками находясь под влиянием жениха. Это очевидно.

– Под влиянием?

– Аарон – прекрасный манипулятор, мисс Тосни. – Донован куда-то свернул и вскоре припарковался у придорожного кафе, продолжая говорить: – Мы встретились с ним больше семи лет назад, и я тут же загорелся идеей работать на него. У меня были отличные перспективы, звали в адвокатскую контору на должность младшего помощника, обещая быстрый карьерный рост. Но ваш жених сразу разглядел мои способности – он это умеет, понимаете? Видит людей насквозь, приглядывается ко всем и распределяет на нужные для себя места. Так было и со мной…

– Хотите сказать, Аарон вас использовал? – Я округлила глаза. – Мне казалось, вы очень хорошо обеспечены благодаря работе на него.

Донован посмотрел на меня с какой-то обидой, даже злостью. Будто я сказала что-то оскорбительное и не поняла самого важного… Но уже спустя миг все изменилось. Адвокат снова заулыбался, как делал это много раз раньше, голос его стал спокойнее, пальцы, впившиеся в руль, расслабились.

– Я вовсе не говорю, что мистер Харрис плохой человек, – все так же улыбаясь, произнес Донован. – Но и сказать, что он хороший, у меня язык не повернется. Вы не понимаете почему, так ведь? Я работаю на этого парня, вкалываю день и ночь и предан ему, как никому другому. Представляю, как выгляжу в ваших глазах. И тут пришло время пояснить: я устал от того, что мы делаем. Хочется найти честную работу, пусть и с меньшим достатком, завести семью, спать ночами, не ожидая, что могут позвонить в любой момент и потребовать решать новые проблемы…

– Новые проблемы? – По спине пробежала дрожь.

– О, не стоит думать об этом, – тут же отмахнулся Донован. – Вашего жениха никто не арестует, вломившись в дом и напугав вас. Я не позволю. Не зря мистер Харрис столько мне платит.

– Вломившись? В дом? – Я обхватила себя за плечи. – У Аарона проблемы с законом?

– С чего вы взяли? – удивился Донован. – Я ведь сказал, что никаких проблем нет, дела вашего жениха в надежных руках.

И он показал свои руки.

Я посмотрела на длинные пальцы с хорошим маникюром, завороженно проследила, как он протянул их к заднему сиденью, подхватил там портфель и расстегнул его.

– Кстати, о делах! – Адвокат улыбнулся мне. – Вы же тоже давали мне поручение. Помните? Ваш контракт с мистером Харрисом. Я сам его составлял и не думал, что кто-то сможет найти в нем слабые стороны. Но! Вы поставили задачу, и мне стало любопытно. Поэтому вот и плоды этого любопытства.

Мне на колени легла прозрачная папка с бумагами.

Все еще не в силах понять, что происходит и как быть с полученной информацией, я дрожащими руками открыла папку, чтобы увидеть тот самый контракт о предстоящем брачном союзе. И сразу нахлынули страшные воспоминания о том, что Аарон может быть и жестоким. Ведь именно тогда он толкнул меня к столу, заставляя…

Я зажмурилась и тряхнула головой, пытаясь вернуть мысли в нужное русло.

– Там сделаны пометки карандашом. – Донован продолжал перебирать бумаги в своем портфеле. – Взгляните, мисс Тосни.

Послушно перевернув первую страницу контракта, на которой пометок не было, я обнаружила несколько бумаг, скрепленных сверху. Глаза быстро, практически не задумываясь, прошлись по буквам и цифрам, а руки сами пролистали договор аренды квартиры в центре города, в конце наткнувшись на чек, подписанный Аароном.

– Здесь что-то не то, – прошептала, показывая бумаги Доновану и наблюдая, как меняется выражение его лица.

Увидев договор, он испугался, затем постарался скрыть это под маской любезности и заговорить мне зубы:

– Ох, а я как раз ищу их, благодарю. Это… это просто бумаги. Работа, знаете ли. Читайте контракт, там есть кое-что интересное. Если вы все еще хотите заполучить свободу выбора, конечно…

– Этот договор, – прервала я адвоката, глядя, как ловко он прячет бумаги в кожаном портфеле. – Аарон снимает кому-то квартиру? Вам?

– Мне?! – Брови адвоката взлетели вверх, после чего он обиженно выдал: – Нет, я не его содержанка, мисс Тосни. У меня есть квартира. Хоть она и не в центре Нью-Йорка, и виды из окна там похуже, чем у…

Он осекся. И снова в глазах появился испуг.

– Ох! Сколько же времени мы с вами потратили зря. А я хотел пригласить вас пообедать и обсудить контракт. Но теперь вспомнил, что нам и правда лучше вернуться в поместье мистера Харриса. Там я вас оставлю и…

Я вскинула руку, останавливая поток слов.

– Так в той квартире живет содержанка моего жениха? – спросила со всей холодностью, на которую была способна. – Это так? Прошу, не нужно скрывать, так вы сделаете еще больнее.

Донован отвернулся, сжал кулаки.

– Я не могу говорить об этом, – ответил он. – Не нужно таких вопросов.

– Пожалуйста, – шепнула, прижимая руки к груди. – Неужели он… он продолжает оплачивать услуги Кристи Амеллы?

Адвокат резко обернулся.

– Откуда вы ее знаете? – Его брови сошлись на переносице. – Он сам рассказал вам?

Я закрыла ладонью рот и без сил привалилась к спинке сиденья. Слезы скопились в глазах, грозя вот-вот прорваться наружу.

– О, мисс Тосни, – голос Донована был полон боли и сочувствия, – простите. Я совсем не так представлял нашу встречу. Как мне помочь? Я такой идиот…

– Нет, – шепнула я. – Вы просто оказались единственным честным человеком во всем этом городе. Прошу, отвезите меня в дом мистера Харриса, пока он не начал искать нас. Мне нужно остаться одной, перечитать контракт и обдумать услышанное.

– Конечно. – Донован завел машину и тронулся с места, а я прикрыла глаза, чувствуя, как замерзаю от отчаяния.

В кого я такая глупая? Как могла поверить, что Аарон Харрис легко откажется от любовницы и старых привычек мне в угоду? Кто я ему, в конце концов? Коллекционная вещь, купленная на аукционе… Не дешевка, такую нужно беречь: запереть дома и иногда показывать гостям. Вложение, опять-таки… У него денег много, он может себе позволить и меня купить, и Кристи содержать, и Доновану рот закрыть.

И вроде все так понятно, так очевидно, но отчего тогда так горько в душе? Почему я так прикипела к этому тирану и моральному негодяю всего за несколько совместных дней? Да и был ли он таким уж негодяем?..

Мне нужно было подумать, а еще лучше – посоветоваться с дядей, единственным родным человеком во всем мире.

Притормозив у торца дома, Донован сообщил, что вспомнил о каких-то планах и попрощался со мной, буквально выпроваживая из авто. Стоило мне оказаться на улице, он сразу уехал, даже не предлагая проводить. Словно бежал от меня.

Я грустно улыбнулась, глядя вслед ускоряющейся машине и делая вывод о том, что, должно быть, напугала единственного возможного друга своим упадническим настроением. Ведь я даже не поблагодарила его за попытки помочь, лишь выслушала откровения и отвернулась.

Чувствуя себя раздавленной и растерянной, я пошла к дому, успев заметить, как за мной наблюдал из окна один из охранников. Но стоило мне посмотреть на него, тот скрылся за гардинами. В тот же момент вдруг подумалось, насколько неправильно со стороны могло выглядеть мое поведение: уехала с поверенным мужа, никому ничего не сказав, а вернулась расстроенная и крадусь с торца… А ведь платье так и не купила: теперь эта идея казалась нелепой. Зато в руках сжимала скрученный трубочкой контракт с пометками от Донована.

Все это могло выглядеть как некая форма предательства. Еще вчера я таяла от прикосновений Аарона, а сегодня – так вышло – строю против него заговор, изыскивая способ уйти, не заплатив неустойку. Чем же тогда я лучше?

Ноги сами привели меня в спальню, которую всего за несколько дней привыкла считать своей. Все в ней стало милым для сердца, приятным и даже каким-то родным. И мне не хотелось уходить отсюда, напротив, именно здесь я чувствовала себя спокойнее… И именно здесь я как никогда остро ощущала, насколько близок стал Аарон Харрис. Смогу ли я просто уйти от него теперь, даже узнав всю неприятную правду? Он не прогнал любовницу, его бизнес, скорее всего, противозаконен, а подчиненные больше боятся, чем уважают его… Моя голова разрывалась от сомнений и противоречий, а сердце не позволяло поступить нечестно.

В довершение всего, когда сомнения и тревоги достигли своего апогея, из коридора послышался голос Аарона. Он что-то крикнул водителю, кажется, отпустил на сегодня. Мне стало тяжело дышать от понимания: сейчас и только сейчас нужно было сделать выбор. Выйти навстречу жениху и поговорить с ним начистоту, рискнув тем самым навлечь на себя его гнев… или позвонить дяде Энрике, чтобы попросить помощи? Я зажмурилась на миг, а открыв глаза, уже знала ответ…

Глава 22. Аарон Харрис

Звонок Рики застал меня в тот самый момент, когда я зашел в холл дома. Уставший, вымотанный… и прекрасно осознающий, что, скорее всего, информатор меня не порадует.

– Здравствуйте, мистер Харрис. У меня есть для вас новые данные, – как всегда сухим, собранным голосом проговорили на той стороне провода.

– Вы как всегда оперативны. Слушаю.

– Марти Донован. Я проверил его банковские операции и историю телефонных разговоров. Касаемо первых – в последнее время на счетах наблюдается подозрительная активность, я еще не могу быть уверенным на все сто процентов, но помощник, похоже, вас обкрадывает. Схемы очень изобретательны, через пару дней я смогу предоставить вам детальный отчет. Просто вы просили данные как можно скорее.

Угу… просто сказочно. Я, как всегда, оказался прав, и это очень паршивое чувство!

– Дальше, – сухо велел я, неторопливо проходя через холл и делая знак слугам, чтобы убрались с дороги.

– Телефоны. Он, конечно, общался с SIM-карт, оформленных на других людей, но мы и не таких умников раскалывали. В общем, с одного из номеров он буквально на днях связывался со своими итальянскими коллегами, наверняка это связано с вашей невестой. Что касается самой девушки, то сегодня днем они с Донованом совершили краткую прогулку на автомобиле. Скорее всего, имели какой-то разговор, потому что развернулись к особняку, не доезжая до Нью-Йорка. На этом пока все.

– Спасибо, Рики. Продолжай работать с Донованом.

– Понял. Быть может, стоит заняться проверкой вашей невесты?

Наверное, еще неделю назад я бы счел это предложение самым естественным в мире и, несомненно, ответил согласием. Наверное, еще несколько дней назад, услышав что-то такое от Рики, я бы ощутил лишь досаду и разочарование и тоже распорядился узнать все про Одри Тосни. Тем более что очевидно: досье, которое собрал Донован, доверия не заслуживает.

Еще недавно все было бы гораздо проще…

А сейчас в моей душе практически вровень с краями плескался невероятный коктейль эмоций. Этот день прошел не мимо, он прошел по мне. Армейскими берцами, впечатывая в душу каблуки, как солдат на плацу.

Внезапно объявившаяся мать, предательство ближайшего помощника, и вот еще Одри. Моя маленькая невеста, в которой до боли не хотелось разочаровываться.

– Пока не надо. Жди дальнейших указаний.

Нажав на отбой, убрал сотовый в карман брюк. Обернувшись, сказал водителю, что тот на сегодня свободен.

Я медленно поднялся по лестнице и пошел по коридору, неосознанно касаясь одной рукой стены, желая ощутить шероховатость обоев, обнаружить переход от одного бумажного полотна к другому.

В моменты острых душевных раздумий меня всегда тянуло на то, чтобы ощущать что-то на физическом уровне, так сказать «якориться». Это позволяло не отдаваться на волю эмоций и принимать верные решения.

Какой-то странной инерцией меня пронесло мимо поворота в собственную спальню и повлекло в другую сторону. К ней. Не доходя буквально несколько метров до комнаты Одри, я замер… а она, наоборот, вышла.

Тонкая, красивая, с застывшим, почти каменным выражением лица и побелевшими пальцами, стиснутыми на свернутой в рулон бумаге. Чуть наклонив голову, я присмотрелся, усмехнулся. Договор? Наш договор.

– Добрый вечер, Одри.

Ну же, скажи мне что-нибудь, маленькая пленительная итальянка.

– Аарон, ты можешь уделить мне несколько минут для беседы? – ровным, спокойным голосом спросила она. Ее волнение выдавали лишь лихорадочно блестящие глаза.

– Без проблем, – повел плечами я, нутром ощутив, что разговор предстоит серьезный. – Пройдем в мой кабинет.

В кабинет. Не возвращаться же в спальню… Черт! А ведь именно сегодня я хотел, чтобы мы стали близки по-настоящему.

Цепочка ассоциаций неминуемо привела к воспоминаниям о ее теле, выдергивая из памяти образы охваченной страстью невесты в моих объятиях, и я мысленно выругался. Околдовала она меня, что ли?

Спустя несколько минут я опустился в большое кожаное кресло и широким жестом предложил Одри занять противоположное. Она грациозно присела и с загадочным видом огляделась по сторонам, после чего ее губ коснулась несвойственная ей ироничная улыбка.

– Тебя что-то забавляет? – не удержался от вопроса я.

Она посмотрела прямо мне в глаза.

– Вспомнила свой первый визит в это помещение, – сказала спокойно, но голос к концу фразы слегка дрогнул.

Я тоже вспомнил.

Если Одри рассчитывала на то, что мне станет стыдно, то глубоко ошиблась. Я не привык жалеть о том, что свершилось. Тем более с учетом новых сведений о ней и Доноване…

– Переходи к сути, малышка. – Я вытянул ноги вперед и скрестил руки на груди, одарив ее наглой усмешкой.

– Я… – Она отвела взгляд и нервно облизнула губы, вызвав во мне жгучий приступ повторить это движение своим языком. В один миг заставляя забить на рационализм… Никогда еще меня так не штормило от женщины. И, уж себе можно признаться, я не хотел терять ее. Не хотел, чтобы она открывала свой ротик и говорила все то, о чем уже догадываюсь. Сговор с Донованом… Она правда способна на это?

Пауза повисла, звоном отдаваясь в ушах. Одри часто дышала и нервно сжимала листы контакта, судя по всему, разговор давался ей нелегко.

– Не знаю, на что я рассчитываю, – наконец шепнула девушка. Затем, приосанившись, осмелилась снова посмотреть на меня и добавила чуть громче: – Наверное, на то же, что и тогда с любовницей, хоть на какой-то результат…

Я вскинул бровь.

Упоминание Кристи было совершенно неуместным, как гром среди ясного неба, хотя бы потому, что эту тему я считал уже давно закрытой и не стоящей внимания.

– Так… – Усевшись удобнее, сложил руки на столе и уточнил: – Одри, ты не могла бы прояснить, при чем тут Кристи? Мне казалось, в ее отношении мы уже все обсудили и поставили жирную точку.

– Да, мне тоже так казалось! – Теперь она говорила даже слишком громко. – Но, как выяснилось, обсудить и сделать то, что обещано – это разные вещи.

Так… Не понял.

– Я отдал распоряжение о расторжении сотрудничества, – осторожно напомнил невесте, пряча за канцеляризмами суть наших отношений с Кристи.

Моя маленькая итальянка поджала свои красивые чувственные губки и, гневно сверкнув глазами, заявила:

– Да?! Поэтому она все еще живет в той квартире, что ты для нее снимаешь?!

Я совсем не привык оправдываться. И не собирался этого делать. Но, пожалуй, кое-что следовало прояснить:

– Ты считаешь, что я должен был выкинуть ее на улицу? – Недоуменно посмотрев на Одри, усмехнулся. – Квартира оплачена, общение прекращено, и Кристи ищет себе нового покровителя. Не думал, что это вызовет столько негодования.

– Не думал?..

Она резко отвернулась и перевела дыхание, словно стараясь сдержать рвущиеся наружу слова. Я подался вперед и как можно спокойнее спросил:

– Одри, скажи мне, кто вложил тебе в голову эти странные мысли? Про квартиру, Кристи и ее обеспечение мной.

Она поджала губы. Я сжал кулаки, но продолжал сохранять хотя бы видимость спокойствия, когда задал следующие вопросы:

– Милая, будь так добра, поясни, с чего вдруг столько гнева в глазах? Я хочу знать, кто тот прекрасный заботливый человек, что принес тебе абсолютно ненужные знания и так сильно расстроил. Кто твой информатор, малышка?

Совершенно лишний вопрос. Я уже знал ответ, знал того урода, которому лично собирался свернуть шею.

– Никто мне… Это я сама узнала, – поспешно исправилась моя искренняя, яркая в своих эмоциях и не умеющая лгать невеста.

А я смотрел на нее и понимал, что в душе буйным цветом распускается надежда: вдруг мне удалось найти в этом мире ту самую? Честную и открытую? Плевать, что Донован предал – я расквитаюсь с этой падлой позже, и он сильно пожалеет о том дне, когда решил пойти против меня. Только бы не Одри…

– Послушай, – я собирался спросить ее про контракт, сжимаемый в руке, но она перебила меня.

Вскочив с кресла, невеста заявила:

– Я совершенно тебя не знаю! – Темперамент, закипевший в моей маленькой итальянке, гнал ее по кабинету от стены к стене. Она мерила шагами помещение, продолжая говорить, вываливать на меня то, что накипело: – Я не знаю, что ты за человек, какие у тебя стремления, цели… Кто ты? Чем живешь? Откуда у тебя все это?! Есть ли у тебя друзья? Какие у тебя вкусы? Что у тебя за плечами, там, в прошлом?! Мне не известно ничего. А то, что узнаю, приходит из разных источников, и сведения носят самый противоречивый характер!

Ноги бы переломать этим источникам. Неплохая, кстати, идея! Сначала сломаю ему ноги.

– Мне страшно начинать все вот так, – продолжала Одри. – Кажется, между нами и правда что-то такое происходит, но… может быть, нет? Я ведь не разбираюсь ни в чем… А у тебя любовницы на приемах! В красном платье с грудью наружу… И она живет там. Ждет тебя! А ты сказал…

Я смотрел на Одри и с каждым ее вздохом, с каждым взмахом руки, полным отчаяния и гнева, с каждым словом понимал: она переживает на самом деле. Она не фальшивая.

Но порадоваться от души я не успел.

– И это не все! Я переосмыслила то, что случилось, и еще раз просмотрела контакт, – она махнула рукой в воздухе. Той самой, где были зажаты подписанные нами бумаги. – И нашла несколько лазеек. Да, они там есть! Я могла бы расторгнуть наш договор без потерь для себя и стать свободной.

Я кивнул, затем осторожно спросил:

– Но? Полагаю, тебя что-то держит?

Этот вопрос она проигнорировала. А жаль.

– Я не нищая, мистер Харрис. – Одри гордо вскинула голову. – Как выяснилось, все же есть наследство от моих родителей, и я не обязана продавать себя, чтобы помочь дяде и выполнить свой долг!

– Рад за тебя.

Я скрестил руки на груди, сжал челюсти до боли в скулах. Я понял, куда она клонит.

Больше нет дамоклова меча бедности над головой, стало быть, нет нужды терпеть прикосновения постороннего мужчины и отдавать себя в его власть.

Могла ли она на самом деле разорвать сделку? Скорее нет, чем да. Я знал, где и как надавить… Но, если предположить на минутку, что она сможет меня обыграть…

Я не хотел ее отпускать. Категорически.

И мог заставить… Принудить… Как тогда, при первой встрече, в этом же кабинете. О чем она и сейчас вспоминает с содроганием.

Нет, у меня не было привычки жалеть о содеянном, но выводы делать я учился быстро.

Поэтому, медленно поднявшись, я приблизился к Одри. Подходил осторожно, без резких движений, понимая, в каком взвинченном состоянии она находится… Поравнявшись, взял ее за руку, погладил костяшки пальцев и вытащил из ослабевшей хватки контракт. Даже не посмотрел на так называемые лазейки, которые, скорее всего, и правда были, ведь документ подготавливал Донован.

– Что ты делаешь? – тихо спросила Одри, глядя на меня огромными глазами, полными непролитых слез.

И, черт возьми, я не хотел становиться их причиной.

– Значит, хочешь откровение за откровение? – Я посмотрел на договор в своей руке и снова на Одри.

В ее глазах блеснули слезы, а потом она гордо вскинула подбородок и сказала:

– Да. Лучше горькая правда.

Малышка хотела казаться сильной и смелой, но мне было ясно на все сто: она боялась. Боялась снова остаться одна в целом мире. Так просто и так знакомо…

– Начнем с Кристи, – начал говорить я. – Как уже говорил, вопрос с ней решен. Донован организовал расставание на расстоянии, известив ее о нашем разрыве.

– Донован? – В выразительных глазах Одри появилось выражение полнейшей растерянности.

– Да, распоряжения я отдавал ему. Тебя это удивляет? Не хотел лишний раз встречаться с Амеллой, поэтому решил вопросы через поверенного. Продолжим. Что касается иных женщин вообще: я не встречался ни с кем со дня нашего знакомства. Мне слишком нравится моя маленькая страстная невеста, чтобы я смотрел по сторонам. И у меня большие планы на супружескую жизнь, в которых нет места третьим: все они лишние в нашей кровати.

Невеста залилась краской по самые уши, а я продолжил:

– Дальше… Что там было? Ты меня не знаешь. Одри, боюсь, я и сам не очень хорошо себя знаю, но могу предложить знакомиться друг с другом день за днем, тем более что мы входим во вкус. Не так ли? Просто знай: если мы и правда будем строить семью, то я приложу все силы для того, чтобы она стала настоящей. Мне не нужна ширма для общества, и это ты должна понять и принять. Сирота, хам и наглец – так про меня говорят за спиной. Если останешься со мной, то должна принять меня таким, я не смогу сразу измениться и стать милым…

– Не сможешь сразу? – Она сверкнула глазами, а на губах появилась легкая улыбка. – Значит, со временем?..

– Со временем мы оба изменимся, подстраиваясь друг под друга, это неизбежно, ведь мы будем очень много времени проводить вместе.

Одри тихо вздохнула, перевела взгляд и посмотрела на контракт в моей руке.

И я понял, чего нам не хватает для полного взаимопонимания.

– Знаешь, черт с ним, с договором, – сказал, сминая в кулаке бумаги. – Мы познакомились благодаря этому обстоятельству, но не обязаны следовать ему и далее. Хочешь ты эту чертову свободу? Я дам ее тебе. Но только не нужно говорить дядюшке про то, что он мне ничего не должен, иначе тот снова постарается тебя продать повыгоднее, воспользовавшись добрым сердцем.

Она обхватила себя руками за плечи и прошептала:

– Ты разрываешь наш контракт, Аарон?

– Да. – Я разжал кулак, и бумаги упали на пол. – Но у меня есть одно условие. Прежде чем ты уйдешь, я хочу задать единственный вопрос. Может быть, будучи уже свободной девушкой, не связанной никакими обязательствами, ты согласишься снова стать моей невестой, а позже и женой?

– Что?

– Ты выйдешь за меня замуж, Одри?

Глава 23. Одри Тосни

– Ты выйдешь за меня замуж, Одри?

Вопрос заставил меня пошатнуться и едва ли не потерять связь с реальностью. Вот так просто, одной фразой перевернуть в душе все то, что и так было перевернуто, еще раз. Потому что больше всего на свете сейчас мне хотелось, как маленькой, визжать от радости и кричать «да!»

Но я почему-то начала заикаться:

– Я-я-я…

– Тебе нужно подумать? – догадался Аарон и улыбнулся.

Я же закивала, как китайский болванчик. Несомненно, мне нужно было подумать, прежде чем сказать «да». Успокоиться, принять ванну, выпить чашечку кофе…

Все же одно дело, когда ты свыклась с мыслью о замужестве по контракту, оказалась в ситуации, когда все решили за тебя, и совершенно другое – принять важное решение самой.

– Какая же ты забавная, Одри. – Аарон нежно коснулся большим пальцем уголка моих губ. – И все же с тобой мне удивительно спокойно… Будто в моей жизни впервые может появиться «константа», потерять которую я не хочу.

Пожалуй, даже «я тебя люблю» в этот момент не прозвучало бы более романтично, и я не нашлась, что ответить, просто обняла его, вдыхая терпкий аромат мужского парфюма.

Аарон крепче сжал объятия и, гладя меня по спине, тихо шептал:

– А с Донованом я разберусь. Кажется, скоро у меня освободится место поверенного.

Я испуганно отстранилась и взглянула в глаза мужчине.

– Ты его убьешь? – испуганно прошептала я, на что Аарон округлил глаза и расхохотался.

– О господи, Одри! Ну я же не Дон Корлеоне. Я его просто уволю, а после посажу за решетку, если подтвердится то, что он уже некоторое время тащит деньги с моих счетов. Откуда вообще такие идеи?

Я поджала губы, понимая, что мысли о том, что Аарон местный гангстер, в меня тоже вложил Донован.

– Понятно, можешь даже не отвечать, – хмуро ответил Харрис. – Я, конечно, не белый и пушистый, и всякое в жизни бывало, но поверь: в откровенный криминал я никогда не позволял себе влезать. Ну, разве что в морду вмазал кое-кому да несколько рук сломал. Но с кем не бывало-то?

Он говорил об этом с такой легкостью, и еще неделю назад я бы с воплями сбежала от него, думая, что вместо жениха у меня настоящий варвар, но теперь во мне поселились другие странные мысли.

Ну, сломал и сломал кому-то ноги. Значит, заслужили. Значит, может постоять за себя, а следовательно, и за меня тоже.

Вот моя каменная стена, за которой я хочу прожить всю жизнь.

– А знаешь, – подняв голову, я взглянула Аарону в глаза. – Мне не нужно время, чтобы долго думать. Похоже, я уже давно для себя все решила. Я согласна выйти за тебя замуж, Аарон Харрис.

* * *

Моя жизнь совершила очередной кульбит.

Странный, но все же кульбит. Вчера я невеста по контракту, а сегодня уже снова невеста, но уже вроде бы как по любви.

Понятное дело, что ни я, ни Аарон это слово не озвучивали, но то, что творилось между нами, заставляло мое сердце трепетать.

Сразу после того, как я согласилась, мой теперь уже стопроцентно настоящий жених озвучил необходимость назначить дату. Аарон не видел смысла тянуть, предложив выбрать что-нибудь на следующей неделе.

И мы выбрали 21 июня, день летнего солнцестояния. Нам показалось милым, что наша свадьба состоится в самый длинный солнечный день года.

– И что там с твоим вторым завещанием? – спросил Аарон. – Если хочешь, потом можем вместе съездить в Италию и узнать.

– Да, было бы прекрасно, – улыбнулась я, видя некий кармический знак в том, что мать оставила такое странное условие вскрытия. Наверное, она хотела, чтобы рядом присутствовал мой избранник и поддерживал меня в этот момент.

– Будет весьма забавным, если после этого ты окажешься богаче меня, – усмехнулся жених, я же только отмахнулась.

Вряд ли у матери были большие сбережения, тем более если дядюшка рассказывал о том, что после смерти родителей приставы за долги забирали едва ли не белье с полок.

Но сейчас я старалась об этом не думать. Все мои мысли занимала будущая свадьба и подготовка к ней.

Я ринулась в омут с головой уже следующим утром. Назаказывала из свадебных салонов тьму каталогов и решала, как именно я хочу выходить замуж. Одно знала точно: не пафосно. Тихо и без сотен гостей.

В момент, когда я закрыла очередной журнал с платьями, зазвонил телефон. Имя дядюшки высветилось на экране, и я радостно поспешила поднять трубку.

– Дядюшка Энрике, как же я рада вас слышать!

– Здравствуй, милая, – раздался знакомый голос со скрипучими нотками. – Представляешь, а я вот решил сделать тебе сюрприз и полчаса назад приземлился в аэропорту Нью-Йорка. Можешь меня встретить?

Я округлила глаза.

Конечно же, я знала от Донована, что родственник скоро прилетит, но ведь не на следующий день. Плюс я все же думала, что дядя меня предупредит заранее.

– Эм-м, мне нужно что-то придумать… – растерянно начала я. – У Аарона один водитель, и он обычно забирает его с собой в Нью-Йорк…

– Значит, встретить не сможешь.

– Наверное, нет, но…

– Тогда я найму такси, назови адрес, куда меня должны отвезти. Правда, с собой у меня не так много денег, почти все ушло на билет, но ты ведь сможешь с ним расплатиться по приезду?

– Да, конечно, – еще более рассеянно ответила я, называя адрес. – Буду ждать.

Положив трубку, я окончательно запуталась. Причем в собственных ощущениях. Что-то странное творилось на душе. Вроде бы дядюшка едет, я должна радоваться и прыгать едва ли не до потолка, ведь не видела его целую вечность, но сердце словно кошки когтями скребли. И от этого становилось так неуютно, будто выпила просроченный кефир и заела его чесноком.

Короткий телефонный разговор с дядюшкой оставил неприятный след, и я сама не понимала почему.

Но я заглушила в себе эти чувства, отложила свадебные каталоги и направилась прямиком на кухню к горничным, попросив их подготовить одну из гостевых к приезду дядюшки, а заодно и сервировать стол к обеду. Энрике наверняка будет голоден после столь длительного перелета.

Такси приехало спустя час. К этому моменту я уже стояла на пороге дома в ожидании, и когда двери открылись и наружу вышел дядюшка, сердце невольно сжалось от того, как же я могла вообще плохо подумать о таком человеке, как он.

Выглядел Энрике неважно. Седые волосы, многочисленные морщины, старенький пиджак, проеденный молью, и пошкрябанная временем трость, на которую он опирался.

– Спасибо, молодой человек, – поблагодарил дядюшка водителя. – С вами расплатится моя племянница. Бонжорно, Одри! Милая, как же я соскучился!

Я сбежала к нему по ступенькам, спеша обнять и помочь.

– Бонжорно, дядюшка! Как дорога, как перелет?

– Тяжело, милая. В мои годы любая дорога – это очень тяжело, – закряхтел он.

В это время таксист подошел к багажнику и достал оттуда небольшую сумку. Некоторое время водитель рассеянно смотрел, кому ее отдать: мне или подошедшему сзади охраннику, но руку протянула я.

– Волтер, расплатись, пожалуйста, с таксистом, – попросила я. – Сумка не тяжелая, я справлюсь сама.

– Хорошо, мисс Тосни, – отозвался он.

Сумка действительно не была тяжелой, я легко закинула ее себе на плечо, а под вторую руку взяла дядюшку, чтобы помочь тому взобраться по лестнице.

– Ты, наверное, голоден с дороги? – спросила я, когда мы миновали лестницу.

– Самую малость, милая, – согласился он. – Если можно, то я бы хотел пообедать с тобой где-то в тихой обстановке, чтобы серьезно поговорить.

– Конечно, – согласилась я, поправляя на плече сползающую сумку. То и дело скользкая лямка норовила съехать, и в очередной раз подтягивая ее вверх, я зацепилась за наклейку на багаже с номером рейса. Нахмурилась. Бизнес-класс?!

Да ну, ерунда какая-то. У дядюшки ведь нет денег на столь дорогие перелеты, наверняка он летел экономом.

И все же, сама не зная почему, я спросила:

– Мне очень неловко, что тебе пришлось потратиться на дорогу сюда. Если ты отдашь мне посадочные талоны, уверена, Аарон возместит цену перелета. Ты ведь прилетел на свадьбу?

– Не совсем, – уклончиво ответил Энрике. – А билет… да, конечно.

Он принялся хлопать себя по карманам пиджака, достал паспорт, в который заглянул, а после виновато ответил:

– Кажется, я уже успел его выбросить в аэропорту. Да и не бери в голову, Одри. Давай лучше поговорим с дороги. Я так по тебе соскучился, милая.

Голос дядюшки стал теплым и ласковым, совсем как тогда, когда он приезжал ко мне в пансионат и привозил недорогие гостинцы… На короткое время меня накрыло приятной ностальгией, в таких же приятных чувствах и за ничего не значащим разговором мы провели обед.

Дядюшка с удовольствием налегал на все блюда, сдабривая их порцией столового вина, и не переставая нахваливал рагу.

– А теперь давай о серьезном, Одри, – наконец отложив вилку, произнес он. – Я прилетел не просто так. Я прилетел сообщить тебе одну весть.

– Это какую же? – спросила, поднося ко рту чашку чая и делая глоток.

– Тебе ни в коем случае нельзя выходить замуж за Аарона Харриса. Я ошибся со своим выбором жениха для тебя. Этот человек не может составить тебе достойную партию.

Я поперхнулась и закашлялась.

– Что?! – Слушать такое второй день подряд было уже слишком. И теперь уже от дядюшки.

Похоже, мир решил выбить меня из колеи окончательно!

– Что значит не достоин? А кто тогда достоин? Что за дурацкие шуточки? – Мой голос взвился вверх.

– Не ори на меня, я тебя вырастил, ты мне всем обязана! – тут же отсек дядюшка тоном, после которого я обычно притихала и становилась кроткой мышью. – Ну сама посуди, тебе восемнадцать, а ему тридцать. Между вами огромная пропасть. Он хищник, ты лань. Сожрет тебя и не подавится. Сделает своей домашней рабыней, а сам будет ходить по любовницам. Я выяснил про него все и осознал ошибку, когда отдал тебя ему по контракту.

Тут черты лица дядюшки несколько смягчились, и пока я пребывала в полном шоке, он продолжал:

– Да, вначале я думал только о твоем материальном благополучии, а после понял, что твое душевное равновесие для меня важнее. Ты ведь фактически моя плоть и кровь, и я бы никогда не пожелал для своей дочери той участи, которую, не подумав, уготовил тебе.

В этот момент в памяти всплыла вчерашняя просьба Аарона не говорить дядюшке об отсутствии контракта. Поджав губы, я спросила:

– И что ты предлагаешь?

– Мы завтра же уедем в Италию. Извинимся перед мистером Харрисом и уедем. Я сниму тебе на первое время где-нибудь комнатку, пока не найдешь работу. Все же тебе придется начинать жить самостоятельно, а сам я буду доживать век у себя в старом домишке. Дряхлая лачужка…

– А как же неустойка? – прищурилась я.

– Выплатим, – с тяжелым вздохом ответил Энрике. – Я подниму свои пенсионные накопления, продам кое-что из оставшейся недвижимости, но мы расплатимся с этим человеком и ничего не будем должны.

Что-то не сходилось.

Я сжала виски руками и замотала головой.

– Подожди, какая комнатка, какая недвижимость? Лачужка? Речь шла о нескольких сотнях тысяч. Никакая лачужка столько не стоит, да и вообще. Зачем такие жертвы, если меня все устраивает в Аароне, а сразу после свадьбы мы вместе полетим в Италию на церемонию вскрытия завещания моей матери?

«Бзыньк! Дзянь!» – с таким звоном разбился бокал, выпущенный из рук дядюшки.

Сотни осколков разлетелись в разные стороны по дорогому бежевому ковру, и в этот момент в моей голове из таких же сотен осколков сложился пазл.

Завещание матери, которое может быть вскрыто только после моей свадьбы.

Дядюшка, который вроде бы гол, как сокол, но при этом летает бизнес-классом…

Дядюшка, который получил в распоряжение все имущество после смерти моих родителей, как единственный совершеннолетний родственник, способный стать мне опекуном.

– Ты просто не хочешь, чтобы я узнала, что в завещании, – прошептала ошарашенная догадкой я.

Дядюшка Энрике смотрел мне в глаза, и в его зрачках мелькнуло понимание, что я в курсе его махинаций.

– Ты все не так поняла, Одри! – начал он.

Я же сжимала кулаки, больно вонзаясь лунками ногтей в ладони.

– Что в завещании матери?! – прошипела я, поднимаясь из-за стола.

– Не знаю, Одри. Честно. Наверное, ерунда какая-то. У твоих родителей ведь ничего не осталось.

– Уже начинаю крупно в этом сомневаться, – бушевала я, глядя на дядюшку с негодованием. – Ты ведь потому меня в пансионат упрятал, подальше от себя. Чтобы я не видела, как ты тратишь их состояние. Ты спустил все!!!

Мое возмущение повисло в воздухе, наверное, поэтому было отчетливо слышно, как позади хлопнула дверь и в гостиную вошел Аарон:

– Что тут происходит? И почему моя невеста кричит?

Все мое негодование моментально прошло, испарилось, словно его и не было. Еще не хватало вмешивать Аарона в наш с дядей скандал. Нет уж, мой жених – человек слишком прямой, а ругаться с единственным родственником из-за предположения я не хотела. Мне нужно было поговорить с дядей наедине, понять, действительно ли он способен на столь масштабный обман?! Предать память собственной сестры и меня… Нет, я не хотела в это верить, но и обманутой больше быть тоже не хотела.

Повернувшись к Аарону, я, несмотря на сумятицу в голове, искренне улыбнулась.

– Ты вернулся, – сказала, делая шаг навстречу и сразу останавливаясь, не в силах преодолеть смущения. Показывать чувства так рьяно, наверное, не следовало? Или, наоборот, именно так и должно быть?

Неловко поведя плечами, я на миг растерялась, чтобы уже в следующий быть прижатой к широкой и крепкой груди Харриса. Его губы коснулись моего виска, руки нежно прошлись по спине, только взгляд был сосредоточен не на мне, а на нашем госте.

– Ох, – опомнилась я, чуть отстраняясь, – прости, не успела тебе сказать о приезде дядюшки Энрике.

Я обернулась.

– Дядя, ты ведь уже знаком с моим… с Аароном?

– Да, конечно. – В голосе единственного родственника скользнуло подобострастие. Он приосанился и первым протянул руку для пожатия. Теперь никто не смог бы и предположить, что минуту назад он говорил, что Харрис меня не достоин.

Аарон замешкался, не спеша ответить на приветствие. Посмотрел мне в глаза, натянуто улыбнулся и все-таки шагнул навстречу дядюшке.

Продолжая крепко сжимать его руку, он склонил голову вправо и спросил:

– Ваша поездка столь внезапна. Соскучились по племяннице, мистер Альбинони?

– Да, так и есть.

– Тогда почему не позвонили мне? Я бы прислал за вами человека. Своего поверенного, Донована. Вы ведь знакомы?

– Ничего-ничего. – Дядя попытался отступить, но покосился на свою конечность, захваченную в плен, и продолжил стоять на месте. – Мне ничего не стоило взять такси.

– Знаю, что ничего не стоило. Мои люди его оплатили. – Аарон улыбнулся, а мне вдруг стало очевидно: он уже что-то знает о дядюшке. И родственник, кажется, понял это.

Даже я, не разбираясь в людях и их характерах, увидела, как сменилось на миг выражение лица Энрике. Он испугался. И сразу решил сменить тактику общения:

– О, я могу вернуть все, – вскинулся дядюшка, быстро бросив на меня жалостливый взгляд. – Не думал, что столь ничтожная сумма может вызвать разногласия или ваше недовольство. Только не вымещайте зло на моей девочке, ее благополучие – самое важное для меня.

Он скорбно поджал губы и потянулся к своей сумке. Должно быть, за деньгами.

Аарон все это время следил за ним с беспристрастным видом, а я стояла и понимала одно: дядя играл спектакль. Специально для меня.

Он манипулировал мной и не безуспешно: душой я рвалась заступиться за него, попросить Харриса не быть таким жестким и грубым… Слишком привыкла за долгие годы подчиняться и верить каждому слову единственного родного человека. Только сегодня мне расхотелось подчиняться и идти на поводу у Энрике. Не знаю, было ли тому виной присутствие Харриса рядом, или события последних недель так на меня повлияли? Вряд ли даже после глубоких размышлений я быстро нашла бы ответ. Но в любом случае вместо того, чтобы заступиться за дядюшку, требуя уважения к брату моей матери, я взяла жениха за руку и попросила о другом:

– Аарон, ты не против, если кто-то из твоих людей проверит финансовые дела дяди? Мне очень не нравится то, как он вынужден жить. Выходит так, что, устроив мой брак, дядюшка остается почти без средств, а ведь он дал мне образование за свои деньги.

– За свои деньги? – включился в игру жених. – Разве твои родители не были богатыми людьми?

– Да, это так. Но сразу после их смерти выяснилось, что у отца были долги… Я плохо разбираюсь во всем этом, полностью доверившись дядюшке. И вот теперь понимаю, что, возможно, кто-то поступил с ним и со мной нечестно, ведь у моих родителей, при их жизни, никогда не возникало затруднений с финансами. Все проблемы появились после их смерти.

– Вот как? – Аарон покачал головой и внезапно хлопнул дядюшку по плечу, сообщив: – Что ж, в нашем суровом мире действительно ни в ком и ни в чем нельзя быть уверенным. Я, безусловно, поддерживаю желание Одри разобраться в этой щекотливой теме. Тем более что вы, мистер Альбинони, очень скоро станете и моим родственником. Те, кто важен для моей невесты, не безразличны и мне.

Я улыбнулась:

– Спасибо. Ты не представляешь, как это важно для меня. Ты слышал, дядя? Аарон поможет нам понять, что же случилось с состоянием моих родителей! И можешь не волноваться, если мой жених за что-то берется, то все доводит до конца. Прости меня за нелепые обвинения в твой адрес, я была сама не своя.

– Н-ничего, – пробормотал дядя, громко сглатывая. – Знаете, ведь это все дела давно минувших дней, и очень не хочется ворошить прошлое. Я много лет назад смирился с тем, как обернулась жизнь, и все, чего хотел – чтобы у Одри было будущее. А то, как и где пришлось обитать мне… Разве это так важно? Совсем нет, главное, чтобы девочке было дано лучшее… И вообще, мне не хотелось бы вас стеснять…

– А вот это правильно, – вмешался Аарон. – Я не очень люблю посторонних в доме, поэтому предлагаю на время расстаться. Распоряжусь снять вам номер в гостинице и сам его оплачу. А завтра мы вместе поужинаем в ресторане и обсудим первые итоги расследования.

– Расследования? – Дядюшка побледнел.

– Это просто слово. Пришлось кстати, вот и все, – отмахнулся Аарон. – Поручу проверенным людям заняться разбирательством. Хочу, чтобы к свадьбе все было прозрачно и между вами не было недопонимания. Мне очень не нравится видеть малышку расстроенной.

Я не удержалась и, протянув руку, чуть сжала плечо жениха, после чего почти сразу была прижата к его боку.

– Спасибо, – шепнула с благодарностью.

– А когда свадьба? – вмешался дядя, прижимая к себе дорожную сумку.

– Двадцать первого июня, – с радостью ответила я. – И ты, конечно, будешь посаженным отцом. Самый родной и надежный.

– Безусловно, – кивнул Аарон.

– Я… благодарен вам, дети, – пробормотал дядя. – Но сейчас хотел бы отдохнуть. Не здесь. Не хочу вам мешать. И в гостиницу меня вести не нужно, что вы. Я сам…

– Нет, – твердо, с железными нотками в голосе проговорил Аарон, – вас отвезут. И проследят, чтобы вы удобно устроились. Одри, распорядись пока насчет обеда, я провожу мистера Альбинони и вернусь.

Он поцеловал меня в губы и чуть отступил, приглашая дядю следовать за ним. Я же, улыбнувшись Энрике, попрощалась, уточнив, действительно ли он не желает остаться на обед, и отправилась на кухню. Дядя уехал очень поспешно, при этом был задумчив и сильно осунулся буквально за пару минут нашего разговора.

Спустя пару минут после его отъезда Аарон обнял меня за плечи, прижавшись к спине, и спросил:

– Ты ведь понимаешь, Одри, что будет, если я начну копать под него?..

– Я не хочу верить в это, – шепнула, оборачиваясь. – Ты и правда считаешь, что он обокрал меня?

Харрис кивнул, ласково погладив мою скулу, заправил прядь волос за ушко и продолжил:

– С Донованом я все решу так, как считаю нужным. Он знал, чем рискует, и поплатится. Но твой дядя – загадка для меня. Если разгадаю его, боюсь, не смогу сдержаться и накажу… не менее сильно, чем Марти. Поэтому спрашиваю у тебя: ты этого хочешь?

Я испуганно смотрела на жениха, не зная, чего хочу на самом деле.

– Одри, – он улыбнулся, – поверь мне, прощения он точно не заслуживает. И могу тебя заверить, что больше ноги его рядом с тобой не будет. Энрике Альбинони – сволочь, это неоспоримо. Но хочешь ли ты знать насколько? Я могу раскопать это для тебя…

– Нет! – Ответ сорвался с губ быстрее, чем я успела как следует его обдумать. Но уже в следующий миг я поняла, что это правильно. – Не нужно. Обратно ничего не вернуть. Я выросла в пансионе, не нищенствовала, не стала попрошайкой… Встретила тебя. Отчасти благодаря дяде.

– Он продал тебя мне.

– Да, знаю… Но я не хочу ненавидеть, Аарон. Ненависть отравляет душу. Я не хочу…

– Значит, так тому и быть, – спокойно согласился Харрис. – Твое желание – закон, хоть я и не согласен с ним. Моя бы воля…

Я потянулась на носочках и поцеловала его в губы. Робко, несмело, но от всей души. И на этом спор прекратился, толком и не начавшись…

Оторвавшись от моих губ, Аарон коснулся легким поцелуем кончика носа и внезапно сказал:

– Я сегодня дома.

– До вечера? – с некоторой рассеянностью и нотками радостного недоверия в голосе спросила я.

– Именно. В офис поеду только завтра, а сейчас я весь твой. – Будущий муж склонился, опаляя жарким дыханием шею, и промурлыкал: – Как ты смотришь на то, чтобы сбежать из особняка и провести оставшийся день на природе?

– Природа в пригороде Нью-Йорка? – с легкой грустью в голосе спросила я, вспоминая восхитительные пейзажи родной Италии.

– Одри, для того, кто купил несколько гектаров земли, нет ничего невозможного, – хмыкнул в ответ Аарон. – Ты еще не видела все мои владения. Конечно, туда ехать часа полтора, но поверь, ты не пожалеешь.

– С тобой хоть на край света! – торжественно выдала я в ответ, воодушевленно сверкая глазами.

– Опрометчивое обещание, малышка, – покачал головой жених. – Хотя бы потому, что я потом могу тебе о нем напомнить. Я люблю дикую природу, а ее можно найти именно на краю света.

– Не напугал. – Я потерлась щекой о плечо Аарона, блаженно прикрывая глаза и втягивая в себя свежий запах его одеколона, смешанного с терпким ароматом самого мужчины. Этот микс заводил, будоражил и будил чувственность.

– Так… – Меня отстранили и, держа на вытянутых руках, хрипло добавили: – Топай одеваться, моя сладкая невестушка, а то я передумаю идти с тобой куда-то, кроме постели.

Я покраснела, но, кивнув, послушно убежала в свою комнату. Щеки полыхали весь путь до спальни: все же я еще не привыкла к более чем откровенной демонстрации чувств от Аарона.

Сборы заняли совсем немного времени. Я натянула джинсовую юбку, майку и, захватив такую же джинсовую курточку, спустилась в холл, мысленно сделав зарубочку о том, что надо пополнить гардероб чем-то еще кроме платьев-юбок-туфелек. А то не в чем будет кататься с Аароном по местам умеренной дикости!

Он уже ждал меня недалеко от выхода, прислонившись спиной к стене. Я на какой-то миг залюбовалась: высокий, в джинсах и рубашке, чей расстегнутый ворот обнажает мускулистую загорелую шею и верхнюю часть груди; с небрежно растрепанными черными волосами… Аарон совсем не походил на изнеженного миллионера.

Он был… мужчиной до мозга костей. Это просто витало в воздухе.

Вот и не верь потом в феромоны…

А во дворе нас уже ждал мощный, большой джип, который подогнал один из охранников. Он отдал ключи Аарону, а тот любезно распахнул передо мной дверь.

– Кажется, именно на таких ездят в горы и глухие леса, – хихикнула я спустя несколько минут, когда мы уже выехали на трассу и мчали по ней куда-то вперед.

– Именно, – кивнул вальяжно ведущий механического зверя Аарон. При взгляде на его смуглые пальцы, лежащие на оплетке руля, меня бросило в дрожь. – Вообще, Одри, я хочу показать тебе не просто еще одни свои владения. Я хочу показать свою берлогу.

– Что?

– Берлогу, – терпеливо повторил жених, кинув на меня косой взгляд. – Несколько лет назад я выкупил гектар леса и построил в глубине дом. Это моя нора, в которую я приползаю, если светские хищники совсем достали. Ну или просто устал… Если хочешь – мое убежище.

Я внимательно смотрела на расслабленного мужчину и ощущала, как сердце начинает биться чаще. Когда твой мужчина хочет поделиться чем-то настолько сокровенным, это поистине чудесно. Настолько, что я даже не знала, что и как сказать. Кроме разве что…

– Спасибо, – тихо проговорила, протянув руку и коснувшись плеча Аарона.

Он едва заметно улыбнулся и потерся головой о мои пальцы до того, как я успела их отнять. Как большой кот…

Дальше мы ехали молча. Спустя пять минут Аарон включил блюзовую радиостанцию, и дальнейший час прошел в хорошей музыке. Когда начало темнеть, мы подъехали к хвойному лесу. Вековые сосны и ели возвышались по обеим сторонам дорожного серпантина, по которому наша машина уверенно взбиралась на холм. Солнце нежно скользило по верхушкам деревьев янтарными пальцами, делясь с ними последним теплом. Было красиво…

Я прильнула к окнам и раскрыла от удивления рот. Такой суровой, первозданной красоты в Италии не было.

Через несколько минут джип выехал на большую, усыпанную гравием площадку перед домом. Аарон вышел сам и помог мне выбраться из салона. Привлек к себе и, положив одну руку на талию, а другой властно сжав ягодицу, крепко поцеловал, а после произнес:

– Открыл для себя еще одну, поистине потрясающую черту твоего характера.

Еще не отошедшая от страстного поцелуя, я растерянно спросила:

– Это какую же?

– Ты умеешь молчать. И да, это безумно круто. Я удивился, что после интригующего анонса про мужскую берлогу не последовало сотни вопросов.

– А зачем? Захочешь – расскажешь сам. Ну а не захочешь, так мы все равно туда едем и можно посмотреть. – Я запрокинула голову, глядя на Аарона. Наступающий сумрак делал черты его лица еще более резкими и хищными, и от ощущения этого жадного взгляда стало немного жарко.

– Одри, ты идеальная женщина, – торжественно выдали мне и, перехватив руку, осторожно переплели пальцы. – А теперь пойдем, нужно еще включить электричество, показать тебе дом и заняться ужином. Не зря же ведь я брал с собой продукты.

Он вытащил из багажника плетеную корзину для пикника, бережно повесил себе на локоть и повлек меня к дому.

Каким он был? Наверное, слово «берлога» и правда идеально подходило этому месту. Деревянный, большой, сложенный из массивных бревен, с маленькими окнами и просторной верандой. Столбами для нее являлись стволы деревьев, что впивались в пол подобием корневой системы. Красиво…

Внутри жилище оказалось весьма комфортабельным, но четко ощущалось, что это приют холостяка и в нем все «по минимуму».

В центре большой комнаты находился огромный камин, а в углу маленькая кухонька, куда Аарон и сгрузил корзину. Мы запустили генератор, а после Аарон принес дрова и в комнате жарко заполыхал огонь, прогоняя сырость и холод.

Я потерла одну ногу о другую и, неуверенно посмотрев на хозяйничающего у плиты будущего мужа, рассеянно спросила:

– Тебе помочь?

– С жаркой мяса и салатом я справлюсь, – сверкнул белозубой улыбкой Аарон.

В итоге ужин получился выше всяких похвал. Я, закатив глаза от удовольствия, с аппетитом уплетала жареное мясо и не могла перестать нахваливать несколько растерявшегося от такого потока комплиментов Аарона.

А после мы сидели на шкуре около камина, смотрели, как пляшет огонь на поленьях, и разговаривали обо всем на свете. О природе, взглядах, местах, в которых ему или мне хотелось бы побывать, какие чудеса света увидеть.

Донован был прав: Аарон и правда больше тяготел к пустынным землям, где уже давно не ступала нога человека. Кто-то, возможно, назвал бы это дикарством, а я сейчас отвечу, что в таком случае мне достался самый замечательный дикарь в мире.

Поймав себя на этой мысли, я улыбнулась и сама потянулась вперед, чтобы поцеловать Аарона. Его губы под моими оказались твердыми, горячими… Он некоторое время позволял мне целовать его медленно и нежно, а после запустил руку в волосы и перехватил инициативу.

Огненный поток желания подхватил меня и закружил в своих объятиях, затягивая в омут страстей, со дна которого не было видно ни малейших проблесков мысли. А я и не хотела думать!

Я изгибалась под властными прикосновениями мужчины, стонала от жалящих поцелуев, что он рассыпал по моему телу, и да, совершенно не желала размышлять о том, что это может быть неприлично.

Сейчас, в этом домике, мы словно оказались на краю мира, и вся наносная шелуха условностей и воспитания осталась там, за дверью. А здесь были только мужчина и женщина. Возле открытого огня и на шкуре, как в древние времена.

Правильно, создатель, как же правильно это было.

Мы словно оба наконец-то дорвались до чего-то невероятно желанного, невероятно нужного. Аарон заставил меня сесть и с рычанием сдернул с меня майку, глядя на затянутую в кружева грудь совершенно черными от желания глазами. Он положил обе руки на полушария и чуть сжал, а я тихо застонала от восхитительного контраста прохладного воздуха и его горячих рук, жесткого кружева и нежной кожи…

– Как ты стонешь… Мне кажется, что можно кончить, просто слушая твои вздохи наслаждения, – хрипло прошептал Аарон, привлекая меня к себе и с тихим смешком наблюдая, как я лихорадочно пытаюсь стянуть с него рубашку. Когда это получилось, пришла моя очередь изучать будущего мужа.

Я восхищенно смотрела на его безупречно вылепленное природой и физическими упражнениями тело, скользила руками по литым мышцам и дурела от собственнического ощущения, что это все – мое. Мой. Целиком мой.

Но надолго мне власть не отдали. Он коротко рыкнул и вновь опрокинул меня на шкуру. Шелковистый ворс прошелся по спине, вызывая толпу мурашек, а жадные губы накрыли сосок, резко сдернув кружево ниже. Я выгнулась в руках мужчины, распахнув глаза и бездумно уставившись в качающийся над головой потолок. Отблески пламени плясали по деревянным панелям, окончательно погружая меня в подобие чувственного транса.

А губы Аарона спускались все ниже и ниже, выводя обжигающую дорожку поцелуев по вздрагивающему от каждого прикосновения животику. Юбку мужчина стягивал с меня, не отводя пристального взгляда от лица и, казалось, впитывая мельчайшую эмоцию. Стыд, возбуждение, нетерпение…

Трусики он оставил. Умелые пальцы сначала выписывали узоры поверх влажного шелка, то задевая самую чувствительную точку на теле, то переходя к скрытым тканью лепесткам. Я металась, стонала, вздрагивала, вскрикивала… а жених пил губами каждое проявление страсти и шептал:

– Пой для меня, Одри… Да, вот так.

Когда он наконец-то отодвинул уже насквозь мокрое белье и прикоснулся к влажным, жаждущим его прикосновений складочкам, то я лишь сильнее раздвинула ноги. Стыда не осталось, он сгорел в безумном вулканическом пожаре взаимного вожделения.

Казалось, что я вся превратилась в оголенный нерв, а каждое прикосновение сводит с ума.

Я выгибалась навстречу бесстыдным ласкам, желая лишь одного: чтобы звезды под закрытыми веками все же взорвались.

Когда они наконец-то разлетелись на осколки, ослепляя меня, то я, кажется, исцарапала Аарону всю спину. Потому что это было ярко, сильно… безумно.

Жених накрыл меня своим телом, а я лишь обхватила сильные плечи руками и сама потянулась к его губам. Страх накрыл внезапно, тот самый древний ужас девушки перед тем, как мужчина сделает ее женщиной. Его женщиной.

Я ощущала мощное тело сверху, я чувствовала как бедер, подрагивая, касается его огромный член. Опаляющее все внутри желание чуть притихло.

Аарон коснулся моих губ нежным поцелуем, а после выдохнул:

– Ты моя, Одри. – Я ощутила, как головка надавила на складочки, заставляя их разойтись, и начала медленно погружаться в тело. А мы по-прежнему смотрели друг другу в глаза. – Моя девочка.

– Аарон… – тихо выдохнула я, ощущая первую боль, а после вскрикнула от уже совершенно другой, гораздо более острой. Он вошел в меня.

– Совсем моя, – изменившимся до неузнаваемости хриплым голосом рыкнул он и чуть подался назад, выходя почти полностью, а затем вновь загоняя в меня свой член. И снова. И снова…

Я замерла под его телом, прислушиваясь к своим ощущениям. Боль уже прошла, сменившись тянущим дискомфортом, но я почти не обращала на него внимания, зачарованно наблюдая за мужчиной. За тем, как выступают бисеринки пота на его совершенном, искаженном страстью лице, за тем, как он тихо стонет, временами останавливаясь, а после вновь возобновляя движения во мне.

Это было… необыкновенно. Видеть, что ему настолько хорошо, и понимать, что это из-за меня.

Аарон все ускорял движения, все с большей силой вбивался в меня бедрами, и это даже стало немного больно, но я все равно не жалела.

Потому что это было правильно.

Я ощущала себя покоренной.

Мужчина с бешеной скоростью врывался в мое тело, а после замер, уткнувшись в мои волосы, сильно вздрагивая и покрывая висок быстрыми поцелуями.

Спустя несколько секунд он рухнул на меня всем телом, но, услышав полузадушенный писк, быстро скатился на шкуру рядом и сгреб в охапку, прижимая к себе. А после медленно намотал на руку длинные спутавшиеся пряди и, крепко поцеловав в саднящие от укусов губы, сказал:

– Теперь ты на все сто процентов моя женщина, малышка Одри. И никакой штамп не смог бы сделать этого вернее.

Глава 24. Аарон Харрис

Этой ночью мы спали вместе. В одной кровати, в моей спальне. После произошедшего это было самым разумеющимся и логичным завершением вечера. Я просто обнимал свою невесту, вдыхал ее аромат; мы делили одно одеяло, и Одри жалась ко мне, будто я последний мужчина на этой земле.

Мне это льстило.

Что выбрала она меня не по принуждению, не из-за денег, а действительно сама.

С этими мыслями я и уснул, чтобы проснуться около шести утра от навязчивой трели телефона.

Не размыкая глаз, я просто нашарил его на тумбочке и поднес к уху. Рядом со мной беспокойно заерзала Одри.

– Слушаю, – недовольно произнес я, мысленно убивая звонящего самыми изощренными способами. Но весь мой запал исчез, стоило голосу произнести:

– Мистер Харрис, это Рики. Вы просили звонить в любое время, если будет что-то важное.

– Когда я так говорил, – прохрипел я в трубку, – не рассчитывал, что это произойдет в шесть утра. Так что случилось?

Мне пришлось приподняться на локтях, чтобы сесть на кровати и внимательнее выслушать информатора. Одри рядом тоже проснулась, немного отстранилась, чтобы мне не мешать, хотя судя по сонным, но все же горящим любопытством глазам, она тоже прислушивалась к беседе.

– Донован. Похоже, он готовится покинуть страну сегодня в полдень с вашими деньгами. Я уже собрал на него целое досье. Этого хватит, чтобы посадить мерзавца, но для этого нужно действовать быстро. Я знаю, где сейчас он, и если туда направить полицию по наводке, то его могут взять. Нужна только ваша отмашка, и тогда я дерну нужные ниточки в департаменте.

– Тут и думать нечего. Дергай, – равнодушно ответил я. – Хотя постой, мне бы хотелось с ним поговорить перед этим. В глаза взглянуть этой падле. Где ты, говоришь, он?

– Поехал к своей любовнице Кристи Амелле.

Я подавился воздухом от этой новости.

– Любовнице?!

– Да, как я понял, она не так давно с ним. Меньше недели, но уже вовсю, так сказать, «вместе». Сегодня всю ночь гуляли по ночным клубам, после чего поехали к ней.

Рики назвал адрес квартиры, которую я до сих пор оплачивал этой девке. Вначале меня взяло бешенство, а после я просто выдохнул и включил мозги. Кристи всегда была элитной содержанкой, так чему удивляться, если следующим «кошельком» выбрала Донована… Это просто образ ее жизни: ничего, кроме денег. Каждый выживает по-своему.

– Значит, к Амелле. Я буду через час, жди меня там по адресу с папкой на Донована. Ну, и подготовь все для полиции. Хочу видеть, как его арестуют.

– Слушаюсь, мистер Харрис.

После этих слов я положил трубку и взглянул на Одри. Ее глаза были расширены, а щеки побледнели.

– Ты поедешь к ней? – тихо спросила она.

– Ты слышала, – пришлось кивнуть. – Донован у нее, и я хочу прижучить этого гада, пока есть возможность. Что же касается Амеллы, тебе нечего опасаться. Я к ней ничего не чувствую.

– Знаю, – тихо кивнула моя итальянка. – Я другого боюсь. Вдруг Донован окажется опаснее, чем ты думаешь? Загнанные звери способны на подлые поступки.

Одри выглядела всерьез напуганной и, похоже, искренне переживала и опасалась, что у Донована может оказаться «туз» в рукаве.

Я же притянул к себе эту самую прекрасную женщину в моей жизни, прижал так крепко, насколько смог, и прошептал на ухо:

– Донован – шакал и трус. И он до сих пор считает, что умнее меня и поимел своего босса во все щели. Так что он расслаблен и окрылен чувством собственного превосходства надо мной. А раз так, то ни мне, ни тебе нечего бояться. Просто настал час спустить его с небес на землю.

– Никогда нельзя недооценивать противника. – Одри неловко ткнулась носом мне в ключицу и нежно потерлась щекой о плечо. – Просто пообещай, что будешь осторожен.

– Конечно буду, – усмехнулся я. – Ради твоего спокойствия могу даже захватить пистолет. У меня есть лицензия.

Невеста отстранилась и неверяще взглянула мне в глаза, а после удивила меня еще раз:

– Возьми. На всякий случай.

Я почему-то расхохотался и чмокнул ее, такую забавную, в лоб.

– Одри Тосни, я официально заявляю, что вы пересмотрели боевиков и «дешевых драм». В жизни такие истории, как у Донована, редко заканчиваются перестрелками. Все будет куда прозаичнее: арест, следствие, суд, тюрьма.

Вместо ответа девушка вновь ко мне прижалась, и несколько минут мы провели в полной тишине. Я чувствовал, как бьется ее сердце под моей рукой, а Одри просто гладила меня тонкими пальцами по коже плеч.

– Я позвоню в особняк, за тобой приедет мой водитель, – пообещал я девушке. – А то заскучаешь тут одна в лесу.

Через десять минут я уже стоял на пороге комнаты, одетый и собранный. Смотрел на свою невесту и вместо «не переживай, скоро увидимся» произнес:

– Совершенно определенно нужно будет составить для тебя фильмотеку из нормального кино. Комедии какие-нибудь, желательно семейные. Начнем с «Один дома», «Бетховен», «Каспер».

* * *

Рики ждал меня у входа в холл дома, где я снимал Кристи квартиру. Он сидел в машине на водительском месте, и я, едва его заприметив, сел на пассажирское кресло рядом.

– Ты все собрал? – без особых приветствий спросил я, потому что утром уже здоровались.

Ищейка кивнул и протянул папку.

– Полиция будет здесь через полчаса. Пришлось подключить несколько влиятельных знакомых, чтобы организовать арест так оперативно. Официального дела ведь еще нет.

Я слушал детектива вполуха, сам в это время просматривал бумаги. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять, что Донован обнаглел. Хотя, надо признать, действовал весьма грамотно: несколько лет работал на репутацию, втирался в доверие, а после решил откусить руку, которая его кормит, причем до локтя.

– Нужно будет проследить, чтобы ему досталась самая темная камера, – процедил я и, кивнув Рики на дверь, бросил: – Идем. Хочу пообщаться с ним до приезда полиции.

Мы поднялись на нужный этаж, некоторое время простояли у дверей, пока Рики возился с отмычками. Работал он тихо, я даже поразился мастерству.

– Юридически это не взлом, – едва слышно бормотал он. – Квартиру же снимаете вы, а значит, имеете полное право заявиться сюда, когда угодно.

– Три дня назад у меня еще были ключи, пока я сам не отдал их Доновану. Впрочем, уже неважно…

Замки щелкнули, и я шагнул внутрь. Просторный холл встретил меня звенящей тишиной, казалось, в квартире пусто и я опоздал. Вдруг Донован уже сбежал отсюда окольными путями?

Стоило об этом подумать, как со стороны спальни раздался страстный стон. Я узнал Кристи.

На несколько мгновений меня охватило омерзение, но я тут же замял его в себе, делая шаг вперед.

Рики шел следом в качестве подстраховки. Я, конечно, успокаивал Одри, что все будет в порядке, но и на рожон лезть не собирался.

Донован и Кристи трахались.

Вот так, без прикрас. Он яростно вдалбливал ее в кровать размера кинг-сайз, а она вяло имитировала удовольствие. Почему имитировала? Потому что я знал, как она кричит, если ей по-настоящему хорошо.

Прислонившись к дверному косяку, я картинно откашлялся.

– Доброе утро, Марти. Кристи…

– Что за нах…

Бывшая любовница вскрикнула, а задница Донована замерла у нее между ног. В следующий момент Кристи с визгом скинула с себя любовника и поплотнее закуталась в подвернувшееся под руку покрывало.

Донован же несколько мгновений непонимающе смотрел на меня и маячившего позади детектива.

– Что ты тут делаешь? – достаточно быстро собрался он, хотя, судя по мутным глазам, сделать это ему было нелегко. Рики не просто так сказал, что Донован всю ночь куролесил. Похоже, в крови бывшего поверенного плескалась изрядная доза алкоголя.

– Этот вопрос должен задать тебе я, Марти. Что ты здесь делаешь? Да и еще с десяток других вопросов. Например, куда исчезло полмиллиона со счетов в Трансатлантическом банке?

Бывший адвокат побледнел.

Я же прошел в комнату и сел на стул-банкетку от макияжного трюмо Кристи. Надо сказать, вид незадавшиеся любовники имели потерянный. И если Донована теперь я искренне ненавидел, то к Кристи испытывал только жалость. Хотя это еще проверить надо, не в заговоре ли она была с Марти с самого начала…

– Так что я вынужден перефразировать свой вопрос, – закидывая ногу на ногу, спросил я. – Ну, и чего тебе не хватало, Марти? Неужели решил, что меня можно так просто обмануть?

Донован скривился, будто от головной боли, помассировал виски и только после этого поднял на меня взгляд.

– Не понимаю, о чем речь, – произнес он, явно пытаясь сыграть на дурачка.

– Вот только не надо. Ты украл у меня деньги, я это обнаружил и спускать с рук тебе не намерен. Скоро здесь будет полиция. – Я помахал в воздухе папкой с компроматом. – И вообще, оденься. Меня не прельщает смотреть на твой вялый член!

Видимо, только сейчас до поверенного дошло, что он лежит на кровати и светит передо мной причиндалами. Судя по реакциям, Марти ночью в клубах не только пил, возможно, еще и по каким-то таблеткам прошелся.

– Он что, на наркоте? – спросил я у Кристи, зная ее принципиальную позицию по поводу веществ. Какая бы она ни была женщина, но в этом отношении Амелла меня всегда радовала. Она могла выпить, но не стала бы ширяться.

– Кокс, – тихо прошептала она. – Пара дорожек.

– М-да, – протянул я. – Я был о тебе лучшего мнения, Донован. Мало того, что вор, так еще и наркоман. Так сильно бабло в башку ударило?

– Да что ты понимаешь вообще? – прошипел уже Донован. Он встал с кровати и принялся натягивать трусы и брюки, брошенные на полу. – Нет, я честно пытался несколько лет работать на тебя, что есть сил. Словно мальчик на побегушках. Донован то, Донован се. Будто твой раб. А что взамен?

– Зарплата?! – вскинув бровь, подкинул ответ я. – Неплохая, прошу заметить. Многие удавились бы за эти деньги.

– Взамен ты увел у меня женщину, – прорычал Марти. – Деньгами можешь своими подтереться.

Я наморщил лоб, пытаясь вспомнить, когда я у Марти кого-то увел. Но то ли память давала сбой, то ли Донован был в плену у наркотического бреда.

– Какую еще женщину?

– Ее! – Марти ткнул рукой в Кристи. – Ты, может, не знаешь, но я за ней ухаживал пять лет, звал замуж. Пять гребаных лет ползал у нее в ногах, а она… – Донован сплюнул прямо на ковер. – Она всегда хотела только бабла. В тот вечер именно я вас познакомил…

Вот сейчас я начал что-то припоминать. Кажется, это был прием у одного из богатеев Нью-Йорка. Кристи тогда была совершенно с другим мужчиной, но познакомил нас действительно Донован. Уже через полчаса Амелла послушно доказывала ртом, что именно она будет самым удачным вложением средств в женщину на ближайший год, и у меня даже мысли не возникло, что я в этот момент разбиваю чувства собственного адвоката.

Я вопросительно глянул на Кристи, которая ни разу не упоминала даже, что знакома с Марти на каком-то ином уровне, чем просто знакомые.

– Не смотри на меня так, Аарон, – все еще прячась под одеялом, произнесла она. – Ты бы меня выгнал, если бы узнал, что Донован не дает мне покоя уже несколько лет. Но меня просто не интересуют неудачники! А он хотел семью… детей… Я не создана для этого.

– Шлюха, – бросил Марти. – Тупая шлюха!

– Спокойно! – тут же осадил его я. – Если у тебя не заладилась личная жизнь, то я-то здесь был при чем? На хрена ты решил меня обокрасть? Весьма тупой способ мести, я тебе скажу.

Бывший адвокат сел на кровать. Он все еще был с голым торсом, и теперь шарил взглядом по комнате в поиске рубашки, однако, так ее и не найдя, притянул к себе пиджак. Хотя и отвечать мне не забывал:

– Бабло – это моральная компенсация. Я хотел чего-то более изощренного. Например, идея трахнуть твою невесту казалась мне весьма замечательной. Еще лучше – сделать ее своей преданной постельной сучкой, но тебе даже здесь повезло. Овца Одри оказалось удивительно преданной овцой. Даже не знаю, как тебе удалось очаровать эту монашку.

От его слов у меня зачесались кулаки. Никогда еще не испытывал столь сильного желания вмазать кому-то по морде, но пришлось сдержаться. Скоро сюда приедет полиция, не хотелось бы попасть в участок вместе с Донованом до конца всех разбирательств.

– Даже у монашек есть голова на плечах, чтобы не верить всяким подонкам, – процедил я. – Ладно, Донован. Одевайся. Скоро приедет полиция, проведи хотя бы последние минуты на свободе достойно.

Марти вскинул бровь, казалось, он действительно удивлен моими словами:

– Ты серьезно думаешь, что я сяду в тюрьму?

– А какой у тебя выбор? Даже если попробуешь бежать, тебя не выпустят из страны, – легко парировал я.

– Это мы еще посмотрим, – выплюнул поверенный и вытащил из внутреннего кармана пиджака складной нож.

Лезвие блеснуло в воздухе, а в следующее мгновение раздался визг Кристи.

Донован схватил ее за волосы, притягивая к себе и заслоняясь ее телом.

Бывшая любовница, трепыхаясь в его захвате, пыталась вывернуться, но нож, зажатый у горла, быстро заставил ее затихнуть.

Я вскочил со стула и вытянул вперед руки в безоружном жесте.

– Донован, не дури. Отпусти ее.

– Пошел на хер, Харрис. Отвали от выхода и ищейку свою забери. А я сваливаю отсюда.

– Марти, ты никуда не свалишь. Полиция уже на подходе. Кристи голая, – попытался я воззвать к голосу его разума, но, похоже, как и опасалась Одри, загнанный зверь Донован был способен под действием наркоты и алкоголя на странные поступки. – Тебе не дадут уйти.

Но слушать меня он явно не собирался.

Донован пятился к выходу, прикрываясь Кристи, которая давилась слезами и дрожала всем телом. Рики, стоявший до этого молча, вопросительно смотрел на меня, и хоть держал Марти на мушке, но стрелять боялся.

– Аарон, помоги… – взмолилась Амелла, глядя мне в глаза, но я не представлял даже, что нужно делать в таких случаях.

Это в фильмах герои рвутся напролом, а заложников сразу отпускают. В жизни больше шансов, что нож окажется в горле у моей бывшей любовницы.

– Так, хорошо. – Я попытался зайти с другого бока. – Отпусти Кристи и вали куда хочешь, Донован. Хрен с ним, с баблом. Забирай, только девушку отпусти. Обещаю, что не стану тебя искать и вопрос с полицией тоже улажу.

– Блеф! – оскалился Марти. – Не держи меня за идиота. У меня есть другое предложение. Хочешь, чтобы я отпустил Кристи – меняйся с ней местами. Как заложник она полная пустышка, а вот ты…

Дальше он договорить не успел: в квартиру ворвался наряд полиции. Несколько офицеров ввалились в помещение, беря на мушку адвоката.

– Не стрелять! – крикнул я, боясь, что сейчас начнется пальба и Кристи все же зацепят, но те и так быстро оценили обстановку. – Донован, я согласен на обмен. Отпусти Амеллу.

Я медленно подходил к Марти, держа руки впереди себя. Разумеется, я не собирался подставлять свою шею под нож, просто, как только сближусь с Кристи, а Марти ее отпустит, дерну девушку на себя. Этих нескольких мгновений должно было хватить, чтобы сработали офицеры и Рики.

По крайней мере, мне хотелось в это верить, в противном случае – кого-то из нас Донован точно мог прирезать.

– Так, все, – подобравшись на метр, прошептал я. – А теперь отпусти ее. Медленно. Вот так.

Марти отнял лезвие от шеи Кристи, и я лишь успел протянуть к ней руку, чтобы коснуться, как позади раздались выстрелы.

Один, второй.

Плечо обожгло болью, и вместо того, чтобы схватить Кристи, я схватился за собственную руку. Впереди же падал Донован, получивший пулю в шею.

Нож выпал из его рук, а сам адвокат медленно оседал на пол.

Кристи же рухнула рядом с ним, затем принялась медленно отползать подальше на карачках, всхлипывая и все так же трясясь телом.

Ко мне подбежал один из полицейских. Он бегло осмотрел мою руку и крикнул кому-то вызвать скорую. Тут же перед глазами возник Рики, который помог мне встать.

– Все хорошо, мистер Харрис. Вам повезло, это лишь царапина.

Но его слова пролетали мимо меня.

Взгляд устремился на тело Донована. Он все еще был жив, но хрипел, захлебываясь собственной кровью из раны. Крови оказалось много, так много, что я никогда бы не подумал, что ее может быть столько.

– Пуля попала в сонную артерию, – пояснил Рики. – Он не жилец.

Было ли мне жалко Донована? Больше да, чем нет. Как бы то ни было, смерти он не заслуживал. Скорее, сам сглупил и натворил бед, ведь кроме срока в тюрьме ему ничего не грозило…

Спустя полчаса я сидел в карете скорой помощи, куда меня проводил один из офицеров. Рядом, закутанная в одеяла, дрожала Кристи.

Она все еще не могла отойти от произошедшего, не переставая плакать ни на минуту.

Мы оба ждали докторов, которые должны были подойти и осмотреть нас, чтобы убедиться, что все в порядке. И если за себя я был уверен, то за Кристи все же переживал.

Пусть у меня к ней не было чувств, пусть я платил ей за секс и она являлась всего лишь содержанкой, но год знакомства и близких отношений никуда не делся.

– Ты как? – спросил я.

Вместо ответа она разразилась еще одной порцией рыданий.

– Ну не надо. – Я неловко похлопал ее по спине, не зная, как еще попробовать поддержать. – Все ведь закончилось.

– Ты не понимаешь, – наконец произнесла она первые слова. – Вот почему все так? Почему? Почему все это со мной? Почему так не везет?

– Главное, что ты жива, – философски ответил я.

– Жива и опять одна. Ты уйдешь к своей, а я снова буду на улице. Почему в моей жизни что ни мужик, то мудак? Ты… Донован… Лордис… Кэрон…

Она перечисляла имена своих любовников, а я смотрел на эту женщину и понимал, что ее проблема не в мужчинах, а в ней самой.

– Знаешь, Кристи, дело не в мужиках, – откровенно поделился этой мыслью я. – Просто, наверное, тебе нужно пересмотреть что-то в своей жизни. Твои молодость и красота не вечны, когда-нибудь от них ничего не останется и тебе будет нечего дать таким, как я. Ты не плохая женщина, просто запутавшаяся. Так что мой тебе совет: прекращай все это. Найди хорошего парня, заведи семью, роди ему детей и живи счастливо. Не в деньгах счастье, Крис. Не в деньгах.

Глава 25. Аарон Харрис

Все обошлось.

Пуля прошла совсем близко, лишь чиркнув по коже и оставив небольшую царапину, из-за которой у Одри случился настоящий потоп из глаз. Увидев меня с перевязанным плечом – врачи перестраховались, хоть я и просил просто помазать чем-нибудь – невеста бросилась навстречу и, ощупывая всего, принялась целовать и плакать.

Она что-то бормотала о том, что совсем себя не берегу, что она чувствовала, что Донован мерзавец… И снова целовала, стирая тонкими пальцами слезы и вглядываясь в мои глаза, словно мы не виделись не пару часов, а несколько дней.

А я стоял пораженный и чувствовал себя так, будто выпил несколько бокалов выдержанного виски. Каждый жест и каждое слово Одри трогали до глубины души, задевали оголенные нервы…

Пуля меня практически не зацепила, о чем я неустанно повторял, пока гладил невесту по голове, плечам, спине… А про себя думал, что все могло быть иначе. Будь полицейский чуть ближе или дрогни у него рука… Смерть меня никогда не пугала, я боялся только уйти некрасиво, проявив трусость или низость. Но в тот момент, когда услышал выстрел, понял: испугался. Не за себя, а за эту малышку, что теперь прижималась ко мне и умоляла беречь себя. Маленькая моя мисс Тосни. Мы ведь даже не успели пожениться, я не сделал ее своей, не отписал ей этот дом… Столько всего «не», и все могло завершиться фатально.

Она осталась бы совсем одна и снова поверила бы дядюшке, которого так опрометчиво пожалела и простила за все грехи. Что бы он сделал дальше? Продал ее снова, выискивая какого-нибудь идиота, не понимающего ничего в юридических тонкостях, у которого можно было бы легко отнять наследство Одри после свадьбы…

Думая обо всем этом, я зверел и едва не рычал.

Не позволю никому обидеть мою девочку. Никогда. Уже к вечеру в дом должен был приехать новый поверенный, чтобы начать оформлять некоторые формальности, касающиеся прав Одри на мое имущество в случае разного рода неожиданностей…

Неожиданности. Они сыпались на голову как из рога изобилия.

Стоило немного успокоить малышку, как раздался звонок от Томаса Матисона. Он откуда-то узнал о происшествии в квартире моей любовницы и о ранении. Сукин сын делал вид, будто обеспокоен, и спрашивал, не нуждаюсь ли я в помощи.

– Нет!!! – рявкнул, чувствуя лютую злость, которой старательно глушил растерянность. – Никакой помощи от тебя или твоих родственников не нужно. Никогда.

Я отбил вызов и едва не раздавил трубку в своих руках. Та жалобно хрустнула, и Одри вскинула на меня печальный взгляд.

– Все хорошо, – сказал я, натянуто улыбаясь и отведя взгляд к пейзажу за окном. – Прости, если напугал тебя.

– Кто это был? – спросила Одри, приближаясь сзади. – Ты так говорил с ним…

– Один навязчивый тип. – Я чуть сморщил нос. – Никак не отвяжется.

– Он спрашивал о твоей маме? Или предлагал помощь от нее? Так ведь? Только когда слышишь о ней, ты становишься таким…

Ее голос дрогнул, и я повернулся, чтобы увидеть влагу в грустных глазах невесты. Черт, меньше всего хотелось расстраивать ее сильнее, чем уже случилось.

– Знаешь, это очень плохая привычка – всех жалеть, – сказал раздраженно, не зная, как уйти от темы и не вызвать у нее обиды. Я мог говорить с ней о личном. Обо всем. Кроме разве что матери… – Не нужно, малыш. Она не стоит ни слез, ни сожалений, ни тем более прощения. Просто прекратим вспоминать эту женщину.

– Хорошо. – Одри попыталась улыбнуться. – Если ты так решил.

И сразу я почувствовал, как невеста отдалилась.

Черты ее лица изменились, руки принялись беспокойно расправлять складки на юбке, взгляд устремился к окну… И без того опечаленная последними событиями, напуганная и раздосадованная, теперь она снова пряталась от меня в своем маленьком мире. Как тогда, когда только приехала. Одри не приняла мой ответ, не поняла причин, по которым я резко с ней говорил, но постаралась с ним смириться.

Это было плохо и совсем не похоже на то единение душ, что было между нами еще утром.

– Малыш. – Я взял ее за руку, подвел к креслу и усадил в него. Присев перед ней, погладил костяшки пальцев, поцеловал венку на запястье… и все это время подбирал слова. Мне слишком не хватало умения говорить с ней о важном. Я не привык раскрывать то, что хотелось спрятать подальше.

– Аарон, все в порядке, правда. – Она запустила свободную руку мне в волосы, погладила по голове и, пожав плечами, продолжила: – Если ты решил, что я злюсь или пытаюсь навязать тебе свою волю – это не так. Но понять твое нежелание увидеть ту женщину не проси. Я не пойму. Все дело, наверное, в том, что я своих родителей знала и безумно любила. Их не стало – не стало части меня. Горечь утраты по-прежнему живет в моем сердце, даже спустя столько лет. Но у тебя все немного иначе…

– Да, так и есть. Моника бросила меня и сбежала на тридцать лет. Немного иначе, ты права.

Одри мягко улыбнулась, покачала головой.

– Она оставила тебя одного, это правда. Отказалась, сбежала. Но почему? Только ей одной известны истинные мотивы. Понимаешь, о чем я говорю? Ты не должен ее жалеть, это было бы даже странно – просить от тебя жалости, но и игнорировать ее появление в твоей жизни – страшно.

– Почему страшно? – Я усмехнулся.

– Потому что из головы знание о том, что нашел маму, не выкинуть, – припечатала невеста. – Ты уже не сможешь забыть об этом и жить как прежде. И каждый раз в минуты тревоги или сомнений будешь думать о ней, переживать и еще больше нагнетать. Может быть, я ошибаюсь, но со мной было бы именно так. Я и представить не могу, что она может сказать, Аарон, но точно хотела бы услышать ее. Ради мира в душе. Чтобы идти дальше и не оглядываться все время. Вот и все.

В моей груди что-то нарастало от каждого слова Одри.

Она говорила тихо, все еще продолжая перебирать волосы на моей голове и ласково смотреть мне в глаза. И я чувствовал каждой клеткой: моя малышка права. Мне не забыть того, что нашел Монику. Не забыть того зрелища за стеклом в VIP палате. Не забыть скорби и паники в глазах той, что родила и бросила когда-то.

И этот узел стоило разрубить безотлагательно.

– Ты поедешь со мной? – только и спросил я, поймав руки Одри в свои и прижав их к губам.

– Да, я очень этого хочу. Если ты не против. – Она улыбнулась ласково и тепло, придвигаясь ближе и прижимаясь щекой к щеке, после чего шепнула: – Не представляю, почему эта женщина тебя бросила, но, зная, каким ты вырос, несмотря на все тяготы и трудности, могу предположить одно: не все твои родственники так плохи, как ты считаешь. От кого-то же ты унаследовал свою волю к жизни, к справедливости, к победе? Непременно нужно узнать их, Аарон…

* * *

Когда я был маленьким, часто представлял свою жизнь, сложись она иначе. То есть не брось меня родители. Думаю, этим страдали все сироты. Но никогда, даже в самых смелых мечтах я не смел воображать, что мои настоящие родители богаты.

Впрочем, деньги тогда вообще мало волновали. Самое желанное виделось в другом, в том, что нельзя купить. Закрыв глаза, я представлял хрупкую женщину с нежной доброй улыбкой, она обнимала меня и целовала в макушку, спрашивала, как прошел мой день, и всегда говорила, что все будет хорошо. Было плевать, блондинка она, брюнетка или рыжая, красивая или нет… Она была родной, душевной и понимающей. Как Одри.

Всю дорогу до клиники я молчал, думая о том, как странно складывается моя жизнь, нервничая и при все этом чувствуя сильнейшую поддержку от сидящей рядом девушки.

Она не приставала с разговорами, не навязывала своих идей и советов, только иногда поглаживала мою руку, если та слишком цеплялась за руль, или гладила волосы, плавно переходя на скулы и шепча: «Ты забыл побриться, колючий…»

Одри улыбалась, и мне становилось спокойнее. Она была воплощением всех моих тайных желаний, и я точно знал – могла стать чудесной мамой для наших детей.

А еще опорой для меня, как бы смешно это не звучало.

Потому что не поехала бы она со мной, я бы снова свернул. Уехал домой, так и не притормозив у клиники.

Теперь же, заглушив мотор, я очень старался не показать, насколько сильно меня волнует происходящее. Меня пугал вид миссис Зейн, ее беспомощность и боль во взгляде. И в то же время я понимал, что не смогу простить ее. Тогда зачем мне идти туда?

Хлопнула дверца авто. Я вздрогнул и увидел Одри уже на улице. Она обошла машину спереди и остановилась на бордюре, протягивая мне руку.

Из груди вырвалось рычание.

Поведя плечами, я заставил себя отпустить руль и выйти. Каждое движение давалось с трудом, а мозг фиксировал все, словно в замедленной съемке.

Включил сигнализацию, убрал ключи в карман, подошел к Одри и взял наконец ее за руку. Она тут же сплела наши пальцы, приподнялась на цыпочки и поцеловала меня, сообщая:

– Это просто очередной шаг. Из таких состоит жизнь.

Я не нашелся, что ответить, но в горле застрял чертов комок, мешающий нормально дышать.

На ресепшен нас ждал не кто иной, как Клаус Сайн-Витгенштайн. Поприветствовав нас, он сам представился Одри. Она улыбнулась, пожала немцу руку и сказала что-то обыденно-вежливое, полагающееся в таких случаях. Что именно – не расслышал, по ощущениям казалось, будто закрыл уши ватой. В голове тоже шумело, да и общее состояние оставляло желать лучшего. В итоге только и нашел в себе силы спросить, все ли улажено с пропуском для мисс Тосни? Немец ответил утвердительно, указал в направлении лифтов и пригласил следовать за ним.

Это был очень долгий подъем, хотя сердце отбило всего шестнадцать громких ударов. На нужном этаже нас встретил Маттисон, как и в прошлый раз.

И я остановился, увидев его напротив огромного окна, открывающего вид на Монику Зейн.

– Аарон, – Одри хмурилась, – ты сам на себя не похож. Не заболел?

Заболел.

Эта болезнь называлась «Кошмары из прошлого», и лекарство от нее было очень горьким.

Черт.

– Нет, все в порядке, малышка. – Голос у меня был хриплым, но уверенным.

– Тогда идем?

– Да.

Томас не шел нам навстречу. Он стоял на своем месте и ждал. Мне даже показалось, что его удивило мое появление, несмотря на нашу договоренность.

– Я рад, что вы пришли, – стоило нам поравняться, сказал он. Посмотрев на Одри, представился: – Томас Матисон. А вы, должно быть, та самая девушка, что пленила Аарона Харриса? Мисс Тосни, полагаю?

Она улыбнулась.

– Все верно.

– Очень рад знакомству с вами.

– Взаимно. – Одри посмотрела на меня, и вдруг ее взгляд скользнул в сторону. Теперь она смотрела на окно. Вернее, за него.

Стало совсем тихо, а я так и стоял полубоком, не решаясь повернуться вслед за невестой.

– Аарон… – шепнула Одри, отпуская мою руку и делая шаг вперед. – О боги…

Мы с Матисоном переглянулись. Тот был бледен, но молчалив. Он больше не настаивал на моем возвращении в лоно семьи. Просто ждал, что я решу.

– Она так одинока, – снова заговорила Одри. – Что с ней такое? Аарон?

Я подошел сзади и чуть сжал плечи невесты.

– Ты побудешь здесь? – спросил, поднимая взгляд и снова наблюдая самый страшный свой кошмар наяву. – Мне нужно войти туда одному.

– Да, конечно. Да. – Она обернулась. Глаза Одри были полны слез. – Ей так плохо…

Я не ответил.

Развернувшись, пошел к двери, ведущей в палату.

Там пахло лекарствами и удручающей тоской. Моника Зейн сидела на кресле у окна, закрытого жалюзи, и смотрела перед собой. Но стоило мне войти, она сжалась, опуская взгляд.

– Добрый день. – Стараясь говорить тихо, я сделал несколько шагов в ее направлении и остановился. – Вы могли бы уделить мне некоторое время?

Она не реагировала.

– Миссис Зейн?

Чуть дрогнув, женщина всхлипнула.

– Моника. – Я сделал еще несколько шагов. – Меня пригласил ваш племянник, Томас. Вы ведь помните его?

Она медленно подняла голову и посмотрела на меня. Меня прошибло током от этого взгляда, полного страхов, одиночества и непонимания.

– Вы врач? – спросила миссис Зейн, разглядывая меня.

– Нет. Я…

Запустив руку в волосы, нервно убрал их назад. Посмотрел на стекло, которое с этой стороны было лишь зеркалом…

– Там люди, – проговорила Моника. – Они смотрят за мной и ждут, пока вернется память.

– Откуда вы знаете? – спросил я.

– Я забыла несколько десятков лет, но не стала полной идиоткой, – раздраженно ответила женщина.

Она нахмурилась и напомнила меня. Словно мое воплощение, постаревшее и облеченное в женскую форму. Удивительно, но даже манера говорить у нас была похожей, а ведь она всего лишь родила меня, сразу после этого исчезнув.

– Так кто вы такой? – Моника постаралась сесть ровнее, при этом кутаясь в белую шаль. – Очередной мозгоправ?

– Нет.

Она недовольно поджала губы, вцепилась в подлокотники, как я цеплялся за руль автомобиля пару минут назад…

– Тогда что вам нужно? – спросила миссис Зейн. – Не понимаю.

– Я пришел, чтобы поговорить.

Еще пара шагов, и вот мы совсем близко друг к другу. Придвинув стул, я сел напротив Моники и, вздохнув, представился:

– Меня зовут Аарон Харрис. Фамилию дали в социальных службах, а имя выбрала мать.

Женщина чуть приоткрыла рот, шевельнув губами. Глаза ее расширились, а пальцы побелели, с такой силой она вцепилась ими в деревяшки.

– Отца моего жениха звали Аароном, – наконец сказала она. – И когда мы подбирали имена ребенку… Мы ведь не знали, девочка будет или мальчик…

Она замолчала, положив руку себе на живот. Погладив его, посмотрела вниз и внезапно расплакалась.

– Теперь его нет. Давно нет. Моего ребенка. – Плечи Моники дрожали, а по лицу текли слезы. Она снова уставилась перед собой, больше меня не замечая, но продолжая говорить: – Они утверждают, что Рональд погиб и я согласилась отдать нашего сына в приют. Просто бросила его там. Одного.

Миссис Зейн перекосило от ужаса.

– Но этого не могло быть. Никогда. Мы так любили друг друга, так хотели нашего ребенка. Я никогда не смогла бы оставить его, что бы ни говорили мои родители. Вы верите мне?

Моника вспомнила обо мне, посмотрела и, чуть нагнувшись вперед, зашептала:

– Называют меня миссис Зейн, говорят, я вышла замуж за того мерзкого толстяка, что вечно смотрел так странно… Партнер отца. От него всегда пахло ужасно.

Я молчал.

Слушал не перебивая, глядел.

Я не мог шевелиться, только сжимал челюсти так крепко, что они вот-вот грозили превратиться в крошку.

– Вас послал тот молодой человек, – продолжала миссис Зейн. – Томас. Да, он может быть моим племянником. Он похож на того малыша, которого я помню, хоть и весьма отдаленно. Но говорит страшные вещи. Я не поддамся. И все эти образы, что всплывают в моей голове… это от их лекарств. Они пичкают меня наркотиками, чтобы обмануть. Поэтому мне кажется, что я вспоминаю этого мерзкого Зейна рядом с собой… Мне нужно выбраться отсюда и найти своего мальчика. Понимаете?

Я кивнул.

– Вы поможете мне найти моего сына? Он там совсем один, думает, что не нужен мне. Мой малыш…

– Он давно не малыш, – хрипло проговорил я. – Ваш сын вырос, Моника, и все, что говорит Томас, правда. Кто-то заставил забыть прежнюю любовь и сделать выбор в пользу выгодного брака, где не нужен был ребенок от нежелательного человека.

– Нет, – она покачала головой.

– Да. Меня зовут Аарон Харрис. Имя мне дали вы перед тем, как покинуть больницу. Отрицание приведет вас к сумасшествию, вы должны принять то, что сделали, и понять, что все образы в вашей голове – правда.

– Нет!

Она комкала в руках шаль, смотрела куда-то в сторону и беспрестанно качала головой.

– Да. Ваш жених погиб, надежды были разрушены, а родственники настояли на своем. Вы сделали так, как им казалось правильным. И с тех прошло тридцать лет, Моника.

Я собирался встать и выйти, попросив Матисона вызвать врача для миссис Зейн. Ей нужно было успокоиться, как и мне.

Но она вдруг вскочила с кресла, встала надо мной и обхватила мое лицо руками, заставив посмотреть на нее снизу вверх. У нее были сухие шершавые ладони, но хватка оказалась едва ли не железной.

– Быть не может, – шепнула Моника, разглядывая меня, чуть подслеповато щурясь. – Но это действительно…

Она рвано всхлипнула, отпустила меня и зажала рот руками.

Я поднялся.

– Ты уйдешь? – спросила она, снова протягивая ко мне руки. Кажется, хотела удержать, но опомнилась и просто опустила их, продолжая вглядываться в каждую черточку моего лица. – Ты и правда мой сын? Аарон? Это так несправедливо, правда? И тебе тридцать лет? Боже… Как мне принять это? Ты ненавидишь меня?

– Нет.

Ответил раньше, чем обдумал. И сразу понял, что сказал правду. Ненависть, если и была, растворилась без следа в тот миг, когда наши глаза встретились. Она сама не могла простить себя. Жизнь наказала Монику Зейн, отняв память и отмотав время назад. Дав понять, сколько она потеряла и что совершила. Я видел, что она кается, и не мог держать на нее зла.

– Не уходи, – прошептала та, что родила меня, – прошу. Расскажи о себе. И обо мне. Пожалуйста.

– Я ничего о тебе не знаю, – сказал, устало вздохнув. – Но хотел бы знать, пожалуй. Поэтому тебе нужно вспоминать. И когда ты будешь готова, скажи Томасу, он снова меня позовет.

– И ты приедешь?

– Да.

– Обещай.

– Я обещаю.

Она кивнула, нервно стирая с лица слезы, не желающие прекращаться. Протянула руки вперед и осторожно коснулась моих волос у виска. Провела кончиками пальцев чуть ощутимо и сказала тихо:

– Мне так страшно принимать эту жуткую правду.

– Правда болезненна, но от нее нельзя отворачиваться. – Я взял ее руку в свою, чуть сжал и отпустил, повторяя слова Одри: – Все будет хорошо. Это всего лишь очередной шаг, из таких и состоит жизнь. Когда будешь готова, зови меня, я… буду всегда на связи.

* * *

Тот день был невероятно тяжелым. И свиданием с матерью он не закончился.

Едва мы с Одри вернулись домой, мне позвонили ребята, приставленные к ее дядюшке. Этот гад не просто сбежал к себе в Италию зализывать раны. Нет. Он выставил на продажу имение, которым владел с тех пор, как погибла чета Тосни, и улетел на райский остров рядом с Пхукетом, называемый Рача. Там Энрике Альбинони арендовал небольшой домик рядом с пляжем и нанял двух слуг…

Отсидеться решил, сволочь.

И хоть Одри просила не трогать дядюшку, после ранения я пересмотрел взгляды на все произошедшее и сдержаться не смог. Его признания были не нужны, очевидно, что мужик воровал у маленькой племянницы, оставшейся сиротой в ранней юности. На улице он ее не оставил и даже учебу в более-менее престижном училище-интернате оплатил, потому и я решил быть гуманным.

Сказав малышке, что лечу в срочную командировку на пару дней, отправился на Пхукет…

Дядюшку Энрике нашел на пляже в окружении двух таек возраста моей Одри. Одна массировала ему плечи, пока он возлежал на шезлонге, а вторая разминала стопы. Мистер Альбинони блаженно постанывал, улыбался и, закрыв глаза, кайфовал…

Я подошел сзади и деликатно отодвинул первую тайку. Она молча уступила мне плечи своего нанимателя. Мои пальцы тут же легли на место рядом с горлом Энрике. Пригнувшись, я тихо спросил, не перегреется ли он на солнышке в такой час?

Итальянец испугался.

Это было написано на его лице, ясно из того, как он дернулся в сторону, но понял, что убежать не может. Я пригвоздил его назад, к шезлонгу.

– Что вы хотите? – проблеял Альбинони, разглядывая прилетевших со мной охранников, пока таечки быстро улепетывали куда-то в сторону бара.

– Повидаться с родственником своей невесты, – ответил я на вопрос, обходя Энрике и присаживаясь на корточки перед ним.

Моя одежда не соответствовала местному климату, было жарко и неприятно задерживаться.

– Одри никогда не хотела бы, чтобы вы мне навредили. Она не простит вам мою… мое… – Округлив глаза, Альбинони весь сжался, предвкушая неприятности, но еще не понимая, какие именно.

– Я не буду вас убивать, – ответил спокойно. Дождался облегченного вздоха и добавил: – Для этого у меня есть Ромул.

Кивнул вправо на своего охранника. Тот стоял с непробиваемым видом, но стоило Альбинони посмотреть на него, кивнул и подарил милейшую ухмылку.

Обычно мы с ребятами не пугали никого зря, вот как в этот раз, но Энрике сам напросился. Мне было важно, чтобы он понял, насколько серьезно я настроен защитить свою девочку.

– Но Одри…

– Не нужно больше произносить ее имя, – холодно сказал я, поднимаясь на ноги. – Услышу еще раз – покалечу. Вы недостойны говорить о ней, видеть ее, не смейте манипулировать ею. Это ясно? Что касается вашей смерти… Нет, я не прикажу скормить вас акулам, хотя, думаю, отец и мать моей Одри это одобрили бы. Уж они-то хорошо знают, наблюдая с небес, что за скотина досталась ей в опекуны.

– Нет, вы неправильно…

– Тихо! – я оборвал лепет этой твари. – Мне не нужны оправдания и обещания. Заверения в вечной любви и клятвы тоже не прокатят. Я не из верующих, понимаете? Я сам сирота. Больше всего мне хотелось бы сделать вас калекой и передать на патронат в какую-нибудь глушь, где о вашей благородной крови никто не знает. Вы бы в полной мере ощутили, что такое зависимость и невозможность жить нормально. Но… Одри и правда просила за вас. Поэтому…

Я кивнул Ромулу, тот медленно приблизился к шезлонгу. Энрике заскулил и вжал голову в плечи, когда мой охранник вынул из внутреннего кармана пиджака бумагу, швырнув на колени этому уроду.

– Это счет, – объяснил я, заметив недоумение и ужас на лице Альбинони. – Благотворительная организация. Они благоустраивают быт сирот по всему миру. Вы переведете туда все средства, что имеете. С офшоров тоже. Отовсюду. Да, я знаю, сколько вы украли у Одри, но нам эти деньги ни к чему теперь. Я ее обеспечу всем, что она пожелает. А вы будете искупать вину раскаянием. Искренним раскаянием. Отдадите все, что украли, напишете Одри письмо, где сознаетесь во всем, и будете умолять о прощении, но поклянетесь, что больше не посмеете показаться на глаза. Вы всегда говорили ей, что живете в лачуге… Я видел ваш дом здесь и куплю его вам. Подарок на старость.

– Но этот дом пригоден только для отдыха… Там невозможно жить круглый год! – закричал Энрике.

– Это ваша проблема. Скажите спасибо, что не выбрасываю вас на улицу. Кстати, видел объявление на пляже: им нужны разносчики фруктов. Доставщики. Или как это называется? Должность вакантна. Мы поняли друг друга?

– Но…

– Энри-ике-е, – протянул я, делая шаг вперед и скалясь в подобии улыбки. – Вы, должно быть, не совсем понимаете. Мне не свойственна жалость к грязи. Но запачкать руки я не боюсь. Останавливает только просьба той, что все еще верит в вас… Одри слишком добра, и потому мне важно, чтобы вы поняли: увижу рядом с ней – вас не найдут. Никто. Никогда. И ничего мне за это не будет. Деньги должны быть переведены на счет в течение пяти дней. Все. Там, на обратной стороне бумаги, сумма. И не забудьте о продаваемой в Италии недвижимости. Мои люди наблюдают, все до цента должно оказаться на кошельке фонда.

– Вы вгоняете меня в петлю!!!

– Нет, я оставляю вам жизнь и шанс исправить хоть что-то. Но если повеситесь, постараюсь объяснить Одри, что вас мучило чувство вины. За ее загубленное детство и продажу мне по контракту. Выбор за вами, мистер Альбинони. Да. Чуть не забыл… Узнаю, что пытаетесь убежать отсюда – найду и оставлю совсем нищим. Лишу даже этого домика на райском острове. И нет, чувства вины не испытаю. Надеюсь, вы не настолько глупы, чтобы проверять меня.

Глава 26. Одри Тосни

Свадебное утро началось еще ночью. Сначала в двери комнаты долго барабанила горничная, периодически говоря, что мы с Аароном сами просили нас разбудить, потому увольнять ее за исполнение приказа никак нельзя.

– Господи… – хрипло простонал жених, зарываясь в подушку. – Одри, может, ну ее, эту пафосную церемонию? Просто подпишем документы и улетим в свадебное путешествие. Торт дорогие гости, думаю, преотлично съедят и без нас.

– Нет. – Я собрала моральные силы и вылезла из-под теплого одеяла. Поежилась от прохлады, но решительно дошла до окна и распахнула ставни. В комнату влетел ветер, принося с собой бодрость, и я улыбнулась, глядя в рассветное небо. Светло-синее с одной стороны и расцветающее невероятными красками с другой. На одной половине до сих пор проглядывали звезды, а с другой из-за горизонта уже начинало показываться солнце.

Красотища!

– Вставай, – решительно потребовала я у будущего мужа.

– Я ранен, – буркнул тот, накрываясь с головой одеялом.

– Сам сказал, что царапина. Которая, кстати, совершенно тебе не мешала этой ночью.

Сказала и покраснела, вспомнив, насколько именно Аарону ничего не мешало. Жених творил такие восхитительно-развратные вещи, что дыхание перехватывало от смеси стыда и наслаждения. Невероятного, возводящего на вершины, а после сталкивающего в пропасть. Оказывается, оргазмы тоже разные бывают…

В дверь опять забарабанили, выдергивая меня из пошлых воспоминаний.

– Мисс Тосни, как вы вчера и распорядились, завтрак подан в малой гостиной. Также вы просили напомнить, что через час прибудет мастер-визажист и парикмахер.

Я вздохнула. Аарон сел на постели и обвел комнату сонным взглядом, а я невольно улыбнулась: очень уж мило выглядел жених. Такой сильный, мощный, с бугрящимися мышцами и… трогательно взъерошенными волосами.

Вот бы сейчас подойти, прижаться грудью к спине, скользнуть руками на его плоский живот, а потом ниже, туда, где…

Я потрясла головой, выбивая из нее развратные образы, и сбежала в ванную под тихий смех и комментарий Аарона:

– А я видел, как ты на меня смотрела, малышка Одри… Сейчас приду.

– Не надо! – отчаянно попыталась воззвать к разуму жениха я.

– Надо, очень даже надо. – Он открыл дверь и обнял меня, прижимаясь губами к шее. – И вообще, тебе же надо умыться, принять душ… Я обязан помочь!

– Мы тут застрянем на час минимум, – с тихим вздохом отозвалась я, обмякая в руках мужчины, которые нагло скользили по телу, задирая подол шелковой сорочки.

– Мы по-быстренькому, – прикусив мочку уха, пообещал жених и одним движением развернул меня спиной к себе. Перехватил руки, заставив распластать их на стене, а после… после опустился на колени позади меня, отчего я потрясенно охнула и попыталась было вырваться, но Аарон удержал меня за ягодицы и даже легонько шлепнул со словами: – Жена да убоится мужа своего. А еще там что-то про подчинение и авторитет было, так что стой смирно, детка.

Пришлось стоять. Стоять и таять от развратных прикосновений, сходить с ума от действий пальцев и языка. Прохлада кафельной стены представляла умопомрачительный контраст с жарким языком Аарона, который творил нечто невообразимое. На определенном этапе у меня так ослабели колени, что я начала просто сползать на пол. Тогда мужчина позади поднялся, рывком развернул меня к себе и впился в губы поцелуем. Греховным, невероятным… с чуть солоноватым привкусом. От осознания, что это мои же соки, стало жарко.

Аарон подхватил меня за талию и заставил обхватить его ногами. А после вошел в тело одним мощным рывком, из-за которого меня выгнуло дугой в его объятиях. Наслаждение расходилось по телу огненными волнами с каждым новым таранящим движением.

Взрыв настиг меня почти сразу, а спустя несколько рваных, сильных движений Аарон тоже содрогнулся в агонии наслаждения.

Несколько секунд мы провели так, часто и тяжело дыша, а после жених помог мне встать на ноги и, коснувшись виска легким поцелуем, прокомментировал:

– Ну вот, я же говорил, что быстренько.

Я стукнула его кулаком по плечу и спрятала пылающее смущением лицо на груди. Аарон рассмеялся и, подхватив меня на руки, отнес в душ, где быстро вымыл, вытер и, завернув в халат, вернул в спальню.

– Я к себе, – поправив полотенце на бедрах, сообщил будущий муж. – И да, до встречи за завтраком.

Как ни странно, из-за утренней задержки в душе расписание у нас не «поехало». Спокойно поели, а потом я отправилась в лапы служителей красоты, которые за два часа должны были сделать из меня самую эффектную невесту Нью-Йорка.

Через сто двадцать минут страданий ради красоты меня наконец-то отпустили переодеваться.

Сначала я открыла большую белую коробку, перетянутую золотой лентой, и тихо вскрикнула от восхищения. Там лежало… белье. Волшебное, невероятное, самое потрясающее в мире белье! Невесомые кружева, настолько белые, что глаза слепит, были украшены хрусталем и затейливой вышивкой.

Произведение искусства от а и до я. От пояса и подвязки до самих чулок, таких тонких, что их было даже страшно брать в руки.

Едва дыша, я облачилась во всю эту красоту и посмотрела в зеркало. По ту сторону стояла безумно красивая молоденькая девушка с огромными ланьими глазами и в дико развратном белье. Да, пожалуй, именно такое и надо стаскивать с невесты зубами в первую брачную ночь.

В комнату вошла одна из горничных, чтобы помочь надеть платье, и всплеснула руками:

– Ох, мисс, какая же вы красивая! Хозяину безумно повезло!

– Спасибо, – покраснев, тихо проговорила я и махнула рукой. – Принеси наряд, пожалуйста.

В качестве свадебного платья я выбрала довольно простую модель, без многочисленных нижних юбок. Сливочного цвета платье облегало фигуру, распадаясь от колен тяжелыми волнами ткани. Из украшений на нем была лишь затейливая вышивка нитками, почти не отличающимися по цвету от основного материала, потому эффект простоты сохранялся до тех пор, пока на наряд не падал свет. В нем вышивка начинала искриться.

Через полчаса я была готова.

Во дворе дома меня ожидала машина, но Аарона в ней не было. Поймав взгляд одного из охранников, я спросила:

– А где мистер Харрис?

– Поехал первым, чтобы встретить вас у церкви.

– А… хорошо.

По пути не было пробок, потому мы стремительно летели навстречу моему замужнему статусу. И с каждым мигом я нервничала все больше и больше, отчаянно понимая, что мне очень не хватает родни. Мамы, папы… на кого можно было бы опереться, кто помог бы снять весь этот мандраж!

А впереди ждет само бракосочетание и целый день торжеств. Притом, если учитывать, что Аарон по моему настоянию все же пригласил своих новообретенных родственников, этот день может быть не из легких.

Конечно, в его отношении к матери, что называется, «лед тронулся», но до хотя бы частичного принятия было ой как далеко. Именно поэтому я и убедила его послать приглашения на свадьбу. Надо же с чего-то начинать общение? Тем более что дальше никто не заставляет нас звать их домой, если так уж не хочется.

В любом случае сегодня у будущего мужа будет, на кого отвлечься. Кроме матери и мистера Матисона, на торжество были приглашены важные деловые партнеры или просто полезные знакомые из высшего света Нью-Йорка.

К счастью, наша свадьба состояла из двух частей. Первая – церемония в церкви. Обычно там должны присутствовать свидетели и близкие родственники, но так получилось, что мы оба по сути являлись сиротами. Аарон точно был не готов видеть новообретенную мать и кузена в такой момент, ну а я теперь не желала встречаться с дядюшкой Энрике вообще ни при каких обстоятельствах. Тем более после того письма, которое получила с его признаниями. Мне было больно принять его предательство…

Во втором отделении торжества как раз значились и прием, и банкет.

За размышлениями прошел остаток дороги. Мерседес мягко затормозил у роскошного храма, водитель галантно распахнул передо мной дверцу и помог выйти из салона… а дальше все как в тумане.

Я механически переставляла ноги, сознанием фиксируя происходящее вокруг, и очень старалась не паниковать. Мандраж настиг внезапно и с ходу стукнул по голове.

И это состояние буквально расколол образ Аарона. Он был дико, просто потрясающе красив в классическом смокинге, идеально сидящем на его тренированной фигуре.

Тот момент, когда моя узкая маленькая ладонь легла в его большую, показался очень значимым. Глядя глаза в глаза мужчине, я понимала, что именно сейчас вручаю ему свою жизнь. Себя. Будущее. Мое и наших детей.

Женой по духу я стала именно в этот момент, а речи пастора и наши клятвы, звучащие под высокими сводами цветочной арки у алтаря, лишь сделали происходящее максимально целостным.

Пришла пора брачных клятв.

Аарон шагнул вперед, крепко сжал мои руки и, прерывисто выдохнув, улыбнулся краем рта. Мое сердце забилось сильнее от осознания, что он тоже волнуется. Аарон Харрис, одна из акул бизнеса Нью-Йорка, жесткий делец и уверенный в себе человек волнуется перед алтарем!

– Одри… – Он запнулся, но почти сразу продолжил уже более уверенным тоном: – Я обещаю любить тебя и заботиться о тебе. Я принимаю тебя со всеми достоинствами и недостатками и взамен прошу о том же. Я стану твоим защитником и помогу тебе, если ты будешь в этом нуждаться. И готов пройти с тобой рука об руку всю жизнь. Ты принимаешь мою клятву? Ты согласна стать моей женой?

Он говорил медленно, прочувственно, периодически делая паузы, словно не просто произносил слова, а отпечатывал их где-то в глубине души, как свод обязательных правил, которым теперь должен следовать.

А я… Мое сердце трепетало от простых слов «обещаю любить тебя». Я понимала, что это лишь клятва перед алтарем, и было бы странно не говорить таких слов, но девичья душа не слушала аргументов разума… Она расправляла свои прозрачные крылья во всю ширь.

– Аарон… – Мой голос сорвался на такие высокие тона, что я изумленно расширила глаза и продолжила, уже понизив тембр: – Я принимаю твою клятву и взамен прошу услышать мою. Я обещаю любить и уважать тебя как своего супруга, оказывать тебе помощь и поддержку, когда она тебе понадобится. И сделать твой особняк ДОМОМ, в который захочется возвращаться. Ко мне… и детям. Я выбираю тебя как человека, с которым хочу пройти всю жизнь.

Голос пастора, который объявил нас мужем и женой, звучал как будто издалека. Я ничего не видела, кроме мужа – да, уже мужа – напротив меня, я ничего не слышала, кроме его дыхания, я ничего не ощущала, кроме тепла его рук и холодка кольца, что скользнуло на мой палец.

Он шагнул вперед, заслоняя собой целый мир, и, подцепив подбородок пальцем, накрыл губы поцелуем. Совершенно новым, совершенно особенным.

Несмотря на то, что между нами было, сейчас он словно заново изучал мои губы в медленном, почти целомудренном поцелуе, от которого сердце падало в живот.

Когда Аарон оторвался от меня, то прижался щекой к моему виску и тихо сказал:

– Теперь ты Одри Харрис. Поздравляю, маленькая, ты вышла замуж за самого отъявленного грубияна Нью-Йорка.

– Я вышла замуж за самого замечательного мужчину в Нью-Йорке. Не смей говорить про него гадости, а то, как образцовая жена, я тебя покусаю.

– Обязательно покусаешь. – В хрипловатом смешке чувствовался отзвук желания. – Но не сейчас. Нас не поймут.

Прием в честь свадьбы мы устроили в одном из фешенебельных ресторанов города, сняв под эти цели его целиком.

Нас встретили аплодисментами. Взяв со стола два бокала с шампанским, Аарон поднял один из них и звучно начал:

– Здравствуйте, дорогие гости! Рад приветствовать узкий, доверенный круг на этом весьма важном для меня торжестве. – Он завладел моей рукой и, поднеся к губам, поцеловал пальчик со сверкающим на нем колечком. – Да, меня можно поздравить! Меньше часа назад самая прекрасная женщина на свете согласилась стать моей женой и даже поставила подпись в нужном документе. Потому я хочу официально представить друзьям и партнерам миссис Одри Харрис, мою супругу!

Раздались громкие аплодисменты, и я, не удержавшись, прижалась к боку мужа, ища опору. Ноги уже откровенно подгибались под прицелом стольких оценивающих взглядов.

Мне всегда казалось, что свадьба – это веселое мероприятие. Все едят, поют, танцуют, поздравляют молодых.

Из вышеперечисленных факторов были разве что ужин и поздравления. Как хозяева приема мы были вынуждены стоять, выслушивая каждого гостя и принимая его подарок.

Если первых я еще отмечала и могла ответить им что-то связное, то на втором десятке сбилась и отвечала шаблонными фразами, кивая, как китайский болванчик.

Аарон поддерживал меня, ощущаясь рядом как нечто надежное и незыблемое.

Его родственники, которых я так ждала, подошли в самом конце, хотя я думала, что они-то поздравят нас в первых рядах.

Сначала приблизилась молодая пара. Томас Матинсон, которого я видела еще в больнице, а рядом с ним стояла тоненькая, изящная девушка, являющаяся полной противоположностью мужчине. Хрупкая, нежная, со взглядом беззащитной лани и ласковой улыбкой.

– Рад вас видеть, Томас, – не особо радостным голосом проговорил Аарон.

– Я тоже рад присутствовать на вашем торжестве, – чуть более искренно ответил визитер и, повернувшись к девушке, добавил: – Позвольте представить мою жену Алисию Матисон.

Глянув на то, как окаменел Аарон, я решила, что пора взять нить диалога в свои руки.

– Счастлива приветствовать! – Шагнула вперед и позволила мистеру Матисону коснуться руки легким поцелуем. – Алисия, вдвойне рада познакомиться.

– О, милая Одри, проверьте, это совершенно взаимно, – улыбнулась в ответ Алисия и протянула мне небольшую коробочку, перевязанную подарочной лентой. – Поздравляем вас с бракосочетанием!

Рассыпавшись в ответных любезностях, я вернулась к мужу и, видимо, очень вовремя, так как из-за спины Томаса Матисона вышла мама Аарона. Со времени больницы она как будто стала выглядеть немного лучше. И все же смесь боли и отчаяния, с которой она смотрела на Аарона, никуда не исчезла.

Они замерли друг напротив друга, не говоря ни слова.

Она нервно стискивала в побелевших пальцах подарок, а мой муж так сильно сжал губы, что рот превратился в белую линию.

– Я… – Она начала и тут же осеклась. По щеке скользнула слеза, но миссис Зейн сжала губы, словно беря над собой контроль, и чуть дрожащим голосом заговорила: – Мистер Харрис, миссис Харрис, поздравляю вас с таким важным шагом, как брак. Желаю счастья, любви, здоровья и, конечно, детей. – На последнем слове она запнулась и прерывисто выдохнула.

Аарон шагнул вперед, осторожно забрал подарок из дрожащих пальцев матери и сказал:

– Спасибо за поздравление. И… вы можете называть меня по имени.

– Спасибо. – В широко распахнутых глазах пожилой женщины по-прежнему плескался океан боли, но теперь в нем попыталась ожить еще и надежда.

Окончание приема смазалось в набор сцен-картинок, зафиксированных моей памятью.

Закончилось все поздно вечером, когда Аарон распахнул передо мной дверь авто, сел сам и внезапно спросил:

– Куда ты хочешь?

– В смысле? – Мой уставший разум не сразу осознал, что от него требуется.

– В прямом. Мы так и не решили, куда поедем на медовый месяц. Да, ты хотела на родину, но неужели только ею и ограничимся? Сейчас у тебя есть выбор, малышка Одри. Я увезу тебя хоть на край света, лишь скажи, какое направление тебе больше нравится.

Я повернулась к Аарону и, протянув руку, коснулась его уже чуть шершавой из-за отросшей щетины щеки, а после сказала:

– Мне все равно куда. Лишь бы с тобой.

Он обжег меня потемневшим взглядом и хрипло произнес:

– Знаешь, я никогда не думал, что готовность женщины последовать за мной хоть куда может настолько заводить. Тогда, быть может, поедем сначала в мою берлогу? Провести первую брачную ночь там, где ты впервые стала моей… В этом есть нечто очень правильное.

Я прерывисто выдохнула и, не удержавшись, все же подалась вперед, жадно целуя самого потрясающего на свете мужчину.

До логова Аарона, затерянного в синих холмах, поросших вековыми елями, мы добрались быстро. Целоваться начали еще в машине. Аарон просто перетащил меня к себе на сидение и за несколько минут привел в полную негодность прическу и платье, а меня – в полное возбуждение. Когда он внезапно прервал головокружительные поцелуи, то я разочарованно застонала. Муж подхватил на руки и быстро понес к дому.

Мы упали на уже знакомую шкуру и потерялись во времени. Друг в друге… в том безумном притяжении, что сжигало нас обоих изнутри.

Аарон был ненасытен. Он брал меня снова и снова, ставил в какие-то совершенно невообразимые позы, заставлял получать удовольствие от невообразимых вещей.

Только перед рассветом утих этот пожар, сносящий все на своем пути, и я обессиленно лежала на груди у Аарона, который чертил на моей спине замысловатые узоры.

– Милый… – Я удивилась тому, каким хрипловато-чувственным стал голос после нескольких часов стонов и криков.

– Мм-м? – В интонациях мужа, напротив, слышалось басовитое мурлыканье довольного кота.

– Твоя клятва сегодня… это ведь не шаблон?

– Нет, конечно. А что?

– Меня просто удивило… А нет, ерунда.

Мерное дыхание подо мной прекратилось, а после мир перевернулся. Аарон опрокинул меня на спину и навис сверху, касаясь носом носа.

– А ну-ка? Что там за ерунду ты в брачных клятвах разглядела?

– Не в клятвах! – возмущенно воскликнула я и уже более нежно добавила: – Клятва была прекрасна. Меня удивили слова о любви.

– А что такого? Одри, я не восторженный юноша. Для меня любовь не значит, что я схожу с ума и больше не могу думать ни о чем, кроме женщины, истерично ревнуя ее совершенно ко всему. Я взрослый мужчина. Моя любовь значит, что я хочу делать тебе хорошо. Я хочу видеть твою радость. Я хочу поддерживать тебя во всем. Я хочу исполнить все твои мечты. И я очень боюсь, что с тобой что-то случится. Даже не ухода к другому, нет… А что тебя больше не будет. Вот это моя любовь, Одри Харрис. И да, тебя я люблю.

Эпилог

– Алисия! – окликнула я жену Томаса, которая в данный момент скрылась на веранде нашего с Аароном загородного дома. – Подойти сюда, быстрее. Ты должна это видеть.

Она выглянула из дверного проема и ахнула, зажав рот ладошкой.

– А это не опасно?! – испуганно спросила она.

– Нет, что ты. Тем более я все контролирую, – улыбнулась ей, придерживая за поводья Вейда, который смиренно вез на себе четырехлетнего Кристофера.

– Тетя Одри, – спросил черноволосый мальчонка, вылитая уменьшенная копия Томаса. – У меня получается?

– У тебя отлично получается, – улыбнулась я. – Вырастешь, станешь лучшим наездником страны.

В глазах Кристофа зажглись звезды, а на лице его матери цвело умиление.

– Кажется, любовь к тетушкам в роду у Матинсонов, – улыбнулась она. – Что Томас, что Кристоф!

Я покачала головой и подвела Вейда с мальчиком ближе к матери.

– Это разное, – произнесла я. – У Томаса никого не было после смерти матери, а у Кристофера есть и всегда будешь ты.

С этими словами я помогла племяннику слезть с коня и передала в руки Алисии. Та же опустила его на пол, чмокнула в лоб и отправила внутрь дома:

– Беги к бабушке Монике, – шепнула она сыну. – Только не шуми сильно, она укачивает твою кузину.

– Хорошо, мамочка, – откликнулся малец и унесся вглубь дома.

Я же, глядя ему вслед, задумчиво гладила морду Вейда и невольно пролистывала в голове события последних трех лет.

Кто бы мог подумать, что моя жизнь станет такой…

После свадьбы мне пришлось долго работать над собой, чтобы окончательно привыкнуть к новой жизни и реалиям. Мне казалось, голова взорвется, потому что все заложенные в пансионате знания нужно было пересматривать заново. И в этот момент мне на помощь пришла Алисия. Я удивительно быстро нашла с ней общий язык и сама не заметила, как мы обе стали лучшими подругами.

Если бы не она, приспособиться было бы слишком сложно. Конечно, Аарон мне помогал как мог, но муж – это муж, а подруга – это совершенно иной уровень доверия. Я делилась с ней, она со мной. Совершенно неожиданно я узнала ее историю с Томасом и была поражена, через какую грязь ей пришлось пройти, и какие испытания выдержала ее сестренка в борьбе с ужасной болезнью.

Мало-помалу наша дружба начала давать и другие плоды – Аарон с Томасом тоже нашли точки соприкосновения. И если три года назад их отношения можно было назвать вежливой неприязнью, то сегодня эти двое сбежали из дома на местное озеро – рыбачить.

– Одри! – Алисия помахала у меня перед лицом рукой. – Ты чего задумалась?

– Да так… просто.

– Пошли лучше в дом. Нужно приготовить ужин нашим мужчинам.

Я кивнула:

– Только Вейда в стойло уведу, переоденусь и сразу же помогу тебе.

Конь позади меня недовольно всхрапнул. Будь его воля, он бы мог носиться круглыми сутками.

– Пошли, скакун, – игриво позвала я, потянув за поводья.

Коршун-Вейд, тот самый смеска араб, послушно поплелся за мной. К сожалению, скаковой лошади из него так и не вышло. Не прошел какую-то там комиссию. Однако Аарон все же выиграл суд и вернул себе деньги за то, что его обманули в сделке. Вейда он тоже оставил себе в качестве моральной компенсации.

Все это было примерно два года назад… Как сейчас помню: Аарон приехал радостный с решением суда, а я ему не менее радостно сообщила другую важную новость – что у нас будет ребенок.

Его лицо в тот момент нужно было фотографировать, но я не додумалась заранее приготовить камеру. А в следующие месяцы с Аароном стали происходить изменения, которые не могли не радовать.

Он начал делать настоящие шаги навстречу матери. После свадьбы они почти не общались с Моникой Зейн, зато чем больше становился мой живот, тем чаще она появлялась в нашем доме.

– Я понял одну важную вещь, – признался муж в один из дней. – Если у меня не было матери, то я не вправе лишать дочь бабушки. Пусть хоть у нее она будет.

И Аарон оказался прав.

Когда родилась Мелисса, Моника будто обрела жизнь заново. Та психологическая травма, которую она пережила, наконец-то начала заживать. Моника собрала в себе столько материнской любви, которую не додала Аарону, и теперь, будто мировой океан, выплескивала ее на внучку.

Иногда я даже ревновала ее к собственной дочери, но все же понимала – Моника никогда не даст в обиду мою кровиночку.

То же самое видел и Аарон. И что-то рушилось в возведенных внутри него стенах. Еще год ушел на то, чтобы однажды я увидела, как он поцеловал мать в щеку и обнял совершенно искренне, без обиды в глазах…

Я отвела Вейда в стойло, а после вернулась в дом через заднюю дверь, поднялась на второй этаж, спешно приняла душ и переоделась. Со своими сборами я и так порядком припозднилась, наверное, Алисия уже сама давно накрыла на стол, и все же, не удержавшись, я заглянула в детскую.

В просторной светлой комнате на втором этаже дома стояла тишина, лишь ласковый голос бабушки разбавлял ее мерным шепотом. Моника Зейн читала дремлющему Кристоферу сказку, а второй рукой умудрялась качать кроватку с Мелиссой.

Так же тихо, как и вошла, я добралась до кровати дочери, чтобы полюбоваться ею.

Настоящая красавица, с носиком мамы и губками папы. Аарон в ней души не чаял, а я жизни не представляла без своей крохи. И в день, когда она родилась, я поклялась, что сделаю все, чтобы защитить ее от бед и неприятностей.

Наверное, именно поэтому спустя неделю я вызывала адвокатов, которые переписали наследство, оставленное мне матерью, на Мелиссу, а Аарон в свою очередь добавил к имуществу еще и счет в швейцарском банке. Так, на всякий случай, чтобы у девочки после совершеннолетия была за плечами «страховка», какие бы форс-мажоры не происходили.

– Скоро вернутся Аарон и Томас, и вы, наверное, голодны, – тихо произнесла я, обращаясь к Монике. – Мы с Алисией накрываем ужин, будем рады видеть вас внизу, тем более дети уже спят.

Моника улыбнулась и легко провела ладонью по волосам Кристофера.

– Спущусь, но попозже, не переживай так, Одри. Я хочу еще немного побыть с внуками.

– Хорошо, – согласилась я. – Только не забудьте. У меня есть чем сегодня всех порадовать за ужином.

Стараясь не шуметь, я вышла из комнаты.

А потом, когда уже спускалась по лестнице, со стороны веранды раздался шум и громкие, довольные жизнью мужские голоса:

– Вот такая рыба… ты же видел, да? Сорвалась, зараза!

– Просто кто-то не умеет подсекать!

Я узнала Томаса, который сокрушался над ушедшим уловом, и хохотавшего над ним Аарона.

Сердце забилось чаще.

Кажется, Алисия меня все же убьет, потому что вместо кухни я теперь спешила к мужу.

Он стоял на веранде, все такой же, как и в первый день нашего знакомства. В линялой рубашке с закатанными рукавами, драных джинсах, загорелый и пахнущий настоящим мужчиной.

Только в тот день я была в ужасе от этого образа, а сейчас искренне считала, что нет ничего более сексуального, чем такая «дикость».

Потому что это мой мужчина, мой лев, сильный, смелый, а я его львица…

И кажется, скоро в нашем прайде будет очередное пополнение…

Конец

Content

Стелла Грей
Чудовищное предложение

Глава 1. Аарон

Глава 2. Одри Тосни

Глава 3. Аарон Харрис

Глава 4. Одри Тосни

Глава 5. Аарон Харрис

Глава 6. Одри Тосни

Глава 7. Аарон Харрис

Глава 8. Одри Тосни

Глава 9. Аарон Харрис

Глава 10. Одри Тосни

Глава 11. Аарон Харрис

Глава 12. Одри Тосни

Глава 13. Аарон Харрис

Глава 14. Одри Тосни

Глава 15. Аарон Харрис

Глава 16. Кристи Амелла

Глава 17. Одри Тосни

Глава 18. Аарон Харрис

Глава 19. Одри Тосни

Глава 20. Аарон Харрис

Глава 21. Одри Тосни

Глава 22. Аарон Харрис

Глава 23. Одри Тосни

Глава 24. Аарон Харрис

Глава 25. Аарон Харрис

Глава 26. Одри Тосни

Эпилог