КНИГА СКАЗОК

Дошкольный возраст

(от 4 до 7 лет)

«Пушистик». Алексей Коноваленко, 4 года, г. Славянск-на-Кубани

Жанна Вишневская

Как котенок Лучик солнышко нашёл

Котенок Лучик сладко зевнул и открыл глаза.

— Доброе утро, малыш! — улыбнулось солнце на небе.

— Доброе утро! — промурлыкал котенок и сладко потянулся в кроватке.

— С добрым утром, Лучик! — прошелестели листья на яблоне за окном.

Котенок вспрыгнул на подоконник и огляделся.

Во дворе было весело и шумно. У крыльца кто-то случайно перевернул ведро с водой и там шумно возились воробьи.

Прямо в луже у дверей,

Солнце ловит воробей.

Сколько ножки не мочи —

Очень скользкие лучи!

Петушиная семья пряталась в тени.

Что за странности? Петух

Прячет голову в лопух.

И кричит: «Ку-ка-реку!»

Очень жарко петуху!

Петух важно проследовал мимо Лучика.

За курицей спешили желтые цыплята.

Мама-утка громко звала своих непослушных утят.

Огорчилась не на шутку

Рано утром мама-утка.

Двадцать маленьких утят

Слушать маму не хотят.

Утята шалили, прятались за цыплят и снова разбегались в разные стороны. Казалось, что по двору прыгает много солнечных зайчиков. Наконец, утиная и петушиная семьи собрались вместе и отправились на прогулку.

— Ку-ку-на-рЕку! — позвал петух Лучика.

Но котенку сначала хотелось поздороваться с цветами.

— Здравствуй, Одуванчик! — сказал Лучик и дотронулся лапкой до его пушистой головки.

— Осторожно! — испугался Одуванчик. — Если меня неаккуратно тронуть, то мой белый наряд разлетится во все стороны, и я останусь совсем раздетый посередине двора!

— Ой! Извини, — смущенно пробормотал котенок и очень осторожно, стараясь не коснуться цветка даже кончиком хвоста, поспешил дальше.

В легкий белый сарафанчик

Нарядился Одуванчик.

Только ветер зашумит,

Сарафанчик улетит.

Лучик аккуратно прошмыгнул рядом с колючей Розой. Она была очень важная и никого не боялась. Лучик даже несколько раз случайно об нее укололся.

Розе не страшны угрозы,

Острые шипы у Розы.

Страшно близко подходить,

Трудно с Розою дружить!

Пройдя еще несколько шагов, Лучик приветливо улыбнулся Ромашкам. Они жили у самого забора большой дружной семьей. Ромашки были очень неприхотливые и легко могли расти и в тени, и на свету.

Капли яркой желтой краски

На мордашке у Ромашки.

Словно кушала яйцо

И запачкала лицо!

Лучик уже совсем было собрался выйти за калитку, как вдруг, увидел на грядке необычный росток. От гладкого стебелька в стороны росли глянцевые листья, а сверху его украшал зеленый бутон. Лучик знал всех во дворе, но это был совершенно незнакомый цветок.

— Ты кто? — спросил любопытный котенок.

— Я Подсолнух.

— Как интересно! Я никогда тебя здесь не видел.

— Да, — сказал Подсолнух. — Мое зернышко случайно занес во двор проказник ветер.

— А почему ты весь зеленый?

— Дай мне немного времени. Увидишь, какие у меня красивые, большие желтые лепестки. Я все время поворачиваюсь в сторону солнца. Я так быстрее расту.

У подсолнуха беда!

Солнце скрылось в никуда.

Может выглянет опять?

Хочет в прятки поиграть?

С тех пор Лучик стал каждый день прибегать к забору навестить своего нового друга.

Дни стояли солнечные. Цветок рос не по дням, а по часам. Очень скоро он перерос кусты крыжовника и смородины. А потом Подсолнух стал таким высоким, что Лучику приходилось задирать высоко голову, чтобы просто поздороваться. Это было ужасно неудобно и начинала болеть шея.

— А если я буду, как и ты, все время поворачиваться к солнцу, я тоже начну быстро расти? — спрашивал Лучик.

— Я не знаю, — ответил Подсолнух, ужасно огорчаясь, что не может помочь котенку.

Тогда Лучик стал целыми днями смотреть на солнце, да так, что у него даже заболели глазки. Но ничего не получалось: быстрее он не рос.

Однажды утром котенок, как всегда, пришел и стал тереться о толстый стебель цветка, давая Подсолнуху понять, что он уже здесь. В этот момент на забор села ворона, с любопытством прищурила чёрный глаз, посмотрела вниз и громко каркнула:

— КАР-сивое солнце! — сказала ворона. Но почему-то смотрела не вверх, а вниз.

Вот ворона удивилась!

В мире все переменилось.

Все теперь наоборот

Солнце из земли растет!

— Что ты, ворона? — удивился Лучик. — Разве может быть солнце внизу? Посмотри наверх! Оно на небе!

— Ничего подобного! — засмеялась Ворона. — Залезай сюда, и сам увидишь!

Ворона так уверенно сидела на заборе, что Лучик осмелел. Он сначала осторожно дотронулся до высоких досок, потом прыгнул на ведро, с ведра на стол, со стола на забор и огляделся. Было совсем не страшно, почти как дома на подоконнике.

— За-Мур-чательно! — обрадовался Лучик и, ловко перебирая лапками, быстро побежал к подсолнуху.

И тут котенок от удивления даже остановился. Прямо на него смотрело солнышко! Он даже посмотрел наверх, чтобы проверить, вдруг оно упало с неба? Но ничего подобного! Солнце на небе светило по-прежнему ярко. А снизу Лучику радостно улыбался яркий цветок с короной из золотых лепестков.

И, правда! Подсолнух был так похож на солнце, что даже казался его отражением.

Что за чудо из чудес?

Солнце спрыгнуло с небес!

Венчик, листик, стебелек…

Солнечный растет цветок!

Так Лучик нашел свое маленькое солнышко.

Друзьям было так весело и хорошо, что они запели:

Если очень нужно,

Нет преград для дружбы!

Не помеха даже

Возраст или рост.

Главное, чтоб было

Хорошо друг с другом.

И не важно, что есть —

Стебель или хвост!

Рыжая головка Лучика и золотая шапка Подсолнуха касались друг друга, а сверху, улыбаясь, на них смотрело большое солнце.

Жанна Вишневская: об авторе

Я родилась и выросла в Питере, тогда ещё Ленинграде. Закончила Педиатрический институт, работала врачом. В Питере родилась моя дочь. Жизненные обстоятельства забросили меня на другой континент, в Сан-Франциско. Слегка примиряет то, что города немного похожи друг на друга. У меня даже есть серия рисунков: Сан-Франциско — Санкт-Петербург — миражи. Продолжаю работать врачом, в свободное время пишу и рисую. В 2019 году стала лауреатом премии «Рукопись года», в 2020 была издана книга «Дети Воинова». В этом же году несколько моих рассказов были включены в сборник «Удивительные истории о врачах». Мечтаю написать и самостоятельно проиллюстрировать книжку детских сказок.

Елена Долинная

Зайка Ой и бельчонок Тю

В самой тихой части леса,

Где не бродит волк-повеса,

Где совсем-совсем не страшно,

И не нужно быть отважным,

За пеньком, покрытым мхом,

Зайка Ой построил дом.

А в лесу гнездились птички,

Ухал филин по привычке,

Ландыш цвёл, жужжали пчёлки,

Шишки выросли на ёлках!

Зайка Ой о том не знал —

Домик он не покидал.

Лес вокруг был незнакомым,

И сидел наш Зайка дома…

Загрустил однажды крошка:

Целый день смотрел в окошко,

Но пойти гулять не мог —

Страшно выйти за порог!

И в окне увидел Зайка,

Что цветет вдали лужайка,

Ёжик делает зарядку,

Белочки играют в прятки,

А в пруду лягушек рать

Вылезла позагорать!

«Ой! Как мне здесь одиноко!

Ой! Как жизнь со мной жестока!» —

Зайка у окна заплакал,

И уткнул мордашку в лапы.

«Ой-ой-ой» — запричитал, —

«Мир большой, а я — так мал!»

Тут наш Зайка вдруг заметил,

Что поднялся сильный ветер —

Ёлок раскачал макушки,

Разбежались все зверушки!

И случилась вдруг беда:

Выпал птенчик из гнезда!

Лес укрылся тьмой дремучей,

Хлынул дождь из чёрной тучи,

Гром по небу прокатился.

Птенчик крыльями закрылся,

Замерзает, кличет мать —

Некому его спасать!

«Я сейчас! Держись, бедняжка!» —

Мчался Ой на помощь к пташке.

Он птенца в гнездо отправил —

Тут же ушки задрожали…

Растерялся наш герой:

«Помогите! Ой-ой-ой!»

Зайка в домике очнулся.

Он не помнил, как вернулся.

«Пей!» — сказал ему, вручая

Кружку с земляничным чаем,

Кто-то с миленьким хвостом —

Он был Зайцу незнаком.

Кружка с чаем ароматным

Согревала так приятно!

Заяц в лапках чай держал, —

Незнакомец продолжал:

«Я — Бельчонок Тю! Привет!

Я — по лесу твой сосед!»

— Зайка Ой! Рад подружиться!

Мне бы здесь, в лесу, прижиться…

— Значит, в это воскресенье

Твой отметим День рожденья!

На лужайке у пруда

Пир устрою без труда!

— Ой! Никто же не придёт!

Столько ведь у всех забот.

Здесь меня никто не знает…

Кто ж так в гости приглашает?

— Ну какая ерунда!

Я так делаю всегда!

Зайка очень испугался,

Но Бельчонок сразу взялся

Рассылать всем приглашенья,

Так что, в это воскресенье

Зайку знатный ждал банкет!

Торт морковный на десерт!

Вот зверушки нарядились

И с подарками явились.

Все расставили тарелки,

Ждут начала посиделки.

Стынет праздничный обед.

Ждут, а Зайца нет и нет!

Сквозь окошко видит Зайка,

Что полна гостей лужайка,

Тортик ждёт его морковный

И подарков склад огромный.

«Раз все это для меня,

Может зря боялся я?»

Стало радостно Зайчонку:

Рассмеялся крошка звонко!

И на свой же день рожденья

Побежал он без сомненья!

Встретить Зайку все спешат —

И Зайчонок очень рад!

Долго праздник отмечали:

Выпили семь вёдер чаю,

Вкусностей наелись сладких,

Вместе все играли в прятки!

Счастлива лужайка вся —

День рожденья удался!

И с тех пор Ой не боялся:

Утром на зарядку мчался,

Днем зверушкам помогал:

Тем, кто слаб, и тем, кто мал.

Лес стал мил, друзья вокруг,

А Бельчонок — лучший друг!

Елена Долинная: об авторе

Поэт, автор-исполнитель, лауреат литературных и песенных конкурсов. Является автором песен и вокалисткой петербургской группы «Река Сестра», основанной совместно с родной сестрой певицей Александрой Заречной. Весной 2020 года выпущен первый сборник стихов с уютным названием «Теплее». Автор детских сказок в стихах. Творчество Елены Долинной — это окно в действительность глазами современного философа и тонкое понимание души. Авторская страница в VK: https://vk.com/rekasestra.

Анна Кравченко

Ёжик Да-Да

В лесу под упавшей елью, в норе, у ежихи родились ежата. И это стало большим событием для маленькой семьи. Но как ни было радостно и тепло вместе в уютном жилище, маме приходилось часто покидать малышей, чтобы добыть еду. Вскоре у ежат открылись глазки. Но им ничего не оставалось другого, как лишь сидеть в темноте подземелья и дожидаться маму с охоты.

И так было, пока один из ёжиков не подумал, а не высунуть ли ему кончик носика? И не взглянуть ли, что там? Там, где нет их норы…

«Да-да!» — звонко сообщил о своём решении малыш. Его недовольные братья и сёстры заворочались: он помешал им дремать.

Дело в том, что этот ёжик умел говорить. И он знал лишь одно слово — «да». Как только малыш ему выучился, то оно всё время слышалось тут и там. Если мама приносила гриб, то ёжик бежал к ней и тараторил: «Да-да!» А если укладывала его спать, то сонный малыш твердил: «Да-да-да…» И поднимал значительно лапку, будто всякий раз он хотел ещё что-то добавить. Но всегда засыпал прежде, чем успевал. Мама так и стала звать сына — Да-Да.

И только ёжик Да-Да показался наружу, как его окутали запахи. Некоторые из них были знакомы: прелая листва, которой был выстлан земляной пол, и дождевые черви, иногда по ошибке прорывавшие свои подземные ходы и падавшие в ежиное жилище. Но пахло ещё чем-то. И это неизвестное особенно манило Да-Да.

Поблизости проползла большая старая улитка. Она давно жила в лесу и была чаще всем недовольна. И теперь, увидев высунувшегося Да-Да, проворчала:

— Чем болтаться без дела, лучше бы помог старушке добраться до тропинки.

— Да, — ответил ёжик и опасливо, но всё же вылез из норы.

— Надо же! — удивилась улитка. — Какой хороший ёжик. Не знала, что такие бывают в этом лесу.

— Да-да, — сказал опять ёжик.

— Только, пожалуйста, не хвастайся. Подставляй лучше спину, а я залезу и поеду верхом. Да колючки прибери!

Ёжик Да-Да так и сделал: понёс улитку на себе, быстро-быстро передвигая лапками.

Когда они добрались до тропы — извилистой дорожки в чаще леса — улитка скомандовала:

— Стой! Вот мой дом, в старом пне.

Тут она сообразила, что надо отблагодарить ёжика. Хотя бы и на словах. И улитка сказала:

— Я бы позвала тебя в гости. Но сегодня у меня совершенно ничего не готово. Давай лучше завтра!

— Да, — ответил малыш-ёжик.

Тогда улитка подумала ещё и уточнила:

— А лучше на следующей неделе.

— Да-да, — последовал ответ.

— Хотя и на следующей неделе не получится… Я сообщу, когда приглашу!

— Да-да-да!

Улитка с удовольствием вытянула рожки-антенки и засмеялась:

— Ах, ну до чего приятное знакомство! Тогда до скорого, — и не дожидаясь ответа, она уползла.

Ёжик было уже решил поскорее вернуться в нору. Но не мог вспомнить дорогу, откуда именно он пришёл. Он почесался лапкой и принюхался. Пахло следами животных, которых он никогда не видел и нос его никогда не слышал.

«Ну, — рассудил про себя ёжик, — если все ходят по этой тропе, то и мне надо бежать по ней, и я обязательно доберусь до своего дома». Так он и сделал.

Вдруг мимо проскакал весёлый и довольный заяц. Он сделал петлю и вернулся назад, к ёжику.

— Бежишь? — спросил на ходу заяц.

— Да, — печально подтвердил ёжик.

— Давно бежишь?

— Да-да!

— И до сих пор не прибежал?! — удивился заяц. И серьёзно добавил: — Это потому, что ты не так делаешь!

— Да?! — Ёжик даже остановился. А вдруг незнакомец покажет дорогу к норе…

Заяц начал прыгать вокруг и поучать:

— Надо так: прыг-скок! Вместо одного шага — целых три получается! Прыг-скок…

Ёжик хотел было сказать, что не знает самого главного: где его дом. Но и как это сказать, он тоже себе не представлял.

А заяц тем временем предложил:

— А хочешь вместе попрыгаем? Наперегонки?

— Да-да, — согласился вновь ёжик.

Заяц сорвался с места, а Да-Да побежал вслед за ним прежними шажочками. Малышу было не угнаться за серым бегуном. А заяц всё время петлял, и вскоре Да-Да потерял его из виду. Он не видел больше ни зайца, ни дороги. Только лес стеной стоял вокруг.

Несмело Да-Да ступал по мху, и вдруг земля под ним стала мягкой, а потом совсем исчезла. И он провалился. Это оказалась нора. Сперва ёжик обрадовался, что это мог быть его дом. Но здесь совсем не пахло родным жилищем. А запах был резким и даже, казалось, таил в себе опасность.

Вдруг из темноты на ёжика посмотрели зелёные светящиеся глаза, потом ещё и ещё. Рядом кто-то завозился и пискнул. А строгий голос сказал:

— Не бойтесь, мои лисята. Это всего лишь ёж!

— Он на нас охотится? — спросил тонкий голосок.

— Нет, — засмеялся первый голос.

— Мы на него охотимся? — уточнил другой.

— Обычно нет.

К замершему клубком ёжику подошли лисята. Один ткнул незваного гостя лапкой и тут же взвизгнул:

— Ма-а-а, а чего он дерётся?!

— Да-да!!! — грозно проворчал ёжик.

Мама-лиса строго сказала:

— А это вам наука!

— Да! — подтвердил её слова малыш.

— А он смелый! — с удивлением сказали успокоившиеся лисята и тут же предложили ёжику: — Будешь с нами играть?

— Да-да, — опять не удержался ёжик.

— Мама, — загалдели все лисята разом, — можно он у нас останется?

И мама-лиса совсем было уже согласилась, но, к счастью Да-Да, в нору вернулся папа. Он обнюхал малыша, выслушал рассказ жены и строго сказал:

— Нет, ему никак нельзя у нас жить! Во-первых, я убеждён, что у него есть своя семья. И собственная нора со всеми удобствами.

После он ещё подумал и серьёзно добавил:

— И, во-вторых, представляете, что подумают о нас другие лисы?! Провалился ёжик — а мы его не съели…

— Да-а-а… — многозначительно протянул ёжик.

— Видишь, даже он это понимает! — сказал папа-лис маме и вежливо, но настойчиво подтолкнул лапой Да-Да к выходу: — Не смеем вас больше задерживать, вы, очевидно, спешите?

— Да-да-да!!! — радостно крикнул ёжик и со всех лапок бросился наутёк.

Он долго-долго бежал по лесу, пока совсем не выбился из сил и не упал на траву. Рядом ухнуло и пролетело большое чудище с крыльями. Оно село на дерево, сверкнуло глазами и вновь ухнуло. Малыш не знал, кто это. Но чувствовал, что это кто-то очень для него опасный.

Вдруг рядом он услышал лучший голос на свете:

— Сюда, Да-Да! Прячься под корягу! — ежиха плутала по лесу и неожиданно набрела на след своего беспокойного сыночка.

Да-Да юркнул и затаился. Когда опасность миновала, и филин улетел, мама стала обнимать своего малыша. Они были счастливы нежданной встрече.

— Ах, бедненький, потерялся?! — взволнованна шептала ежиха.

— Да-а-а… — жалостливо вторил, прижимаясь к ней ёжик.

— Нельзя так — убегать из дома!

— Да-да! — понимающе кивал ёжик.

Мама отстранилась на минутку, подумала и хитро заметила:

— Ну, если тебе скучно с братьями и сёстрами и ты хочешь ещё погулять…

— Нет-нет!!! — само вдруг вырвалось в ответ у малыша.

Так ёжик Да-Да узнал второе слово. И теперь он точно знал: когда стоило говорить звонкое «да», а когда лучше было ответить «нет».

Автор иллюстраций — Эльмира Аль Барази.

Анна Кравченко: об авторе

Анна очень любила в детстве слушать сказки. Только очень расстраивалась, если герои и их приключения повторялись. Пришлось девочке помогать уставшим взрослым — самой придумывать тему и персонажей. И лишь много лет спустя автор вновь вернулась в самый мудрый и чудесный мир — мир художественного слова. Окончила Высшие литературные курсы Литературного института им. А.М. Горького. Публиковалась с рассказами в журналах «Москва», «Невский альманах», «Лиterraтура». Сказка «Ёжик Да-Да» — первая публикация произведения для детей. Страница в ФБ: https://www.facebook.com/profile.php?id=100050634761914.

Нина Козлова

Последнее волшебство

Это очень старенький старичок, такой старенький, что весь белый-белый. Борода, усы и брови с ресницами у него просто белоснежные. Одет он тоже во всё белое — белый костюм, белую шляпу и белые ботинки. И даже трость в его руках совершенно белого цвета.

Старичок сидит на скамейке в парке, греется на летнем солнышке и наблюдает текущую вокруг жизнь удивительно яркими зелёными глазами, которые выглядывают из-под белой шляпы, как два весенних листика.

А в это самое время по аллеям парка гоняет на самокате мальчик Ромка по прозвищу Рыжик. Он и вправду огненно-рыжий и на своё прозвище никогда не обижается. Оно для него будто второе имя, забавное и весёлое.

Конечно, рано или поздно Ромка-Рыжик оказывается возле белого старичка, и, когда катит мимо него, старичок вдруг говорит:

— Здравствуй, Рыжик! Хороший тебе вчера самокат подарили.

Мальчик чуть не слетает со своего самоката, тормозит и спрашивает:

— А Вы откуда меня знаете, и про самокат?

— Знаю, потому что волшебник, — отвечает скромно старичок.

— Ух, ты! — говорит Рыжик и, прислонив самокат к скамейке, садится рядом со старичком. — На самом деле волшебник?

— Самый настоящий, — кивает старичок и показывает на свою белую трость. — Вот, у меня и волшебная палочка есть.

— Ничего себе палочка! — хмыкает Рыжик.

— Ну, когда-то она была маленькой, как и я, — улыбается старичок в белые усы. — Потом выросла и состарилась вместе со мной. Но ты что, в волшебников совсем не веришь?

Рыжик смотрит в зелёные глаза старичка, загадочные-загадочные и действительно какие-то волшебные.

— Всё-таки, наверное, капельку верю, — признаётся он.

— Это хорошо, — говорит обрадовано старичок-волшебник. — Тогда я смогу выполнить твоё заветное желание. У тебя ведь оно есть?

— Заветное?..

Немного подумав, Рыжик качает отрицательно головой:

— Уже нету. Самокат-то мне подарили, а другое я пока ничего не хочу.

— Жаль, — огорчается старичок. — Всё моё волшебство вот-вот закончится. Сегодня ровно в полдень, когда солнце встанет в зените, то есть прямо над моей головой, моя старая волшебная палочка растает, а сам я стану невидимым и окажусь далеко-далеко отсюда.

Рыжик поднимает голову, смотрит на солнце и пугается:

— Ой, как времени мало осталось!

— То-то и оно, — вздыхает старый волшебник. — А я большой специалист по заветным желаниям, и мне бы хотелось хоть чуточку ещё поработать.

Тут Рыжик радостно подпрыгивает и говорит:

— Придумал! Давайте найдём кого-то с такими желаниями!

— Но как? — вздыхает снова волшебник. — Нам с палочкой ходить уже тяжело.

— Так я сам! Я мигом! — обещает мальчик, вскакивает на свой самокат и мчится во весь дух по аллее.

Смотрит — дяденька навстречу идёт, большой, толстый, важный. Идёт и почему-то очень сердито по сторонам поглядывает. Рыжик сразу тормозит и только про заветное желание спросить собирается, как дяденька внезапно рявкает:

— Безобразие кругом! Полное безобразие! Был бы я начальником — показал бы всем, где раки зимуют!

— Извините, — говорит Рыжик и поскорее укатывается прочь, потому что узнавать про зимовку раков ему совсем не хочется.

Гонит он дальше свой самокат и видит одну молоденькую тётеньку, красивую и нарядную. Она стоит на поляне и саму себя фотографирует. Рыжик подъезжает поближе и вежливо интересуется:

— Скажите, пожалуйста, у Вас есть заветное желание?

— Разумеется, есть, — отвечает красивая тётенька. — Звездой знаменитой хочу стать, чтоб мои фотографии везде были, и чтоб все про меня говорили.

— А что говорили-то? — спрашивает Рыжик.

— Что я самая красивая и талантливая, — заявляет гордо тётенька, и сама себя всё щёлк да щёлк на фото. Ещё и рукой повелительно машет:

— Мальчик, иди-ка сюда! Будешь мне на съёмках помогать.

Рыжику становится скучно, тётенька-воображала уже не кажется ему красавицей, и выполнять её желания у него охоты нет.

— Некогда мне! — говорит он, разворачивает самокат и едет дальше.

Едет, да на небо поглядывает, где солнце всё ближе и ближе к зениту подтягивается. «Ой, не успею», — думает Рыжик. — «А ведь обещал».

Вдруг крик слышится: «Жмот! Жадина!!» Затем мимо Рыжика проносится на велосипеде какой-то перепуганный мальчишка, а следом пробегает другой мальчишка, растрёпанный и злой, который кидается в велосипедиста камнями и кричит:

— Жаба жадная! Подавись своим великом!..

Заканчивается это тем, что велосипедист прибавляет ходу и скрывается вдали, а его преследователь, погрозив напоследок кулаком, останавливается. Рыжик тут как тут — подъезжает к шумно сопящему после погони мальчишке и спрашивает:

— Ты, наверное, велосипед сильно хочешь, да?

Мальчишка сначала отвечает Рыжику взглядом грозным-прегрозным, потом всё же говорит:

— Ну, и что?

Вид у мальчишки не только растрёпанный, но и очень драчливый: правая щека расцарапана, под левым глазом радужный синяк, руки в ссадинах. С такими вояками Рыжик обычно не связывается, но сейчас выбора нет.

— А ничего, — говорит Рыжик. — Просто я знаю одного человека, который любое желание исполнить может.

— Ха, любое! — не верит мальчишка. — А если мне самый лучший велик нужен? Я такой хочу, чтоб все от зависти лопнули, и первый — Женька-жаба! Поплакал бы он у меня!

— И ты бы не дал ему покататься на лучшем в мире велосипеде? — спрашивает тихо Рыжик. — Тогда получается, что ты тоже жадина-говядина.

— Чего?!..

Помрачневший мальчишка сжимает кулаки и начинает наступать на Рыжика.

— Ну, рыжий, сейчас как дам!..

— Сдачу получишь! — отвечает храбро Рыжик, хотя драчливый мальчишка и покрепче его, и на полголовы повыше.

Однако драки не случается, потому что появляется бегущий трусцой долговязый дяденька в очках, Рыжику хорошо знакомый. Дяденька этот живёт с Рыжиком по соседству, слывёт большим учёным, и все называют его профессором.

— Здравствуйте! — кричит радостно Рыжик и поскорее устремляется к своему соседу, который так вовремя решил пробежаться.

Растрёпанный забияка только и может, как показывать кулак ускользнувшему Рыжику. Издалека показывать, конечно.

— Здравствуйте, профессор! — говорит снова Рыжик, пристраиваясь со своим самокатом рядом с учёным человеком, который знай трусит себе по-спортивному — здоровье для науки укрепляет.

— Привет, Рыжик, привет, — откликается профессор. — Солнце сегодня прямо жарит, а?

— Ой, солнце! — спохватывается Рыжик. — Скоро же полдень!

Мальчик обгоняет профессора и решительно загораживает ему путь.

— Извините, но очень срочно! — говорит Рыжик. — У Вас ведь есть, наверное, такое особое желание, ну, самое заветное?

— Пожалуй, имеется одно, — отвечает как-то смущённо профессор.

— Ура! — кричит Рыжик. — Теперь оно у Вас обязательно исполнится! Только побежали скорее, а то опоздаем! Давайте, за мной!

Профессор, ничего не понимая, пожимает плечами, но послушно бежит за рванувшим вперёд Рыжиком. И немного погодя они оказываются возле старого волшебника, который сидит на той же скамейке, опираясь на свою волшебную палочку, что служит для него сейчас тростью.

— Всё, я нашёл! — сообщает волшебнику Рыжик, едва переводя дух. — Вот Вам учёный, профессор, можете выполнять его желание, заветное-презаветное.…

— Добрый день, — почтительно кланяется волшебнику профессор.

В ответ волшебник слегка приподнимает свою белую шляпу, после чего улыбается и говорит:

— Ваше чудесное желание, профессор, появилось у Вас ещё тогда, когда Вы маленьким мальчиком гоняли на крыше голубей. И оно, конечно, стоит того, чтобы, наконец, осуществиться…

Кажется, что от удивления глаза профессора становятся такого же размера, как и его очки. А волшебник, между тем, продолжает:

— Вам нужно лишь положить руку на мою палочку, и всё сбудется!

Профессор медленно поднимает руку, тянет её к белой трости, но замирает, словно испугавшись чего-то. Рыжику тоже становится страшно, и он даже зажмуривается, пока не раздаётся изумлённый возглас профессора: «Не может быть!»

Рыжик открывает глаза и видит, как профессор, размахивая руками, порхает в воздухе, будто самая настоящая птица.

— Не может быть, я лечу! — кричит восторженно профессор и летит вверх, всё выше и выше, потом делает вираж и исчезает из вида.

— Это он куда? — спрашивает озадаченно Рыжик. — Он что, на землю уже не вернётся?

— Не волнуйся, — отвечает волшебник. — Полетает денёк, а когда надоест, спустится вниз и будет дальше открытия делать и книги научные писать.

Рыжик и волшебник вместе смотрят на солнце, которое стоит у них над самой головой.

— Пора, — говорит грустно старый волшебник. — Спасибо тебе большое, Рыжик! Это было моё лучшее волшебство.

— Но, может быть, Вы останетесь? — просит жалобно Рыжик. — Мы же с Вами почти подружились. Ну, пожалуйста, останьтесь!

— Да я бы с радостью, но невозможно, — вздыхает волшебник. — Должен тебе признаться, что мне всегда хотелось стать не волшебником, а просто человеком и тоже что-нибудь открыть или сочинить. Только вот исполнять свои собственные желания нам, волшебникам, не дано…

Тут Рыжик подпрыгивает и кричит:

— Ура! Я опять придумал!..

Он быстро хватается за белую трость волшебника и говорит:

— Пусть Ваше желание станет моим, и пусть у меня…

В этот момент от солнца бьёт ослепительный луч, и всё словно вспыхивает, превращаясь в блестящее лёгкое облачко. Миг — нет и облачка, никого и ничего здесь больше нет.

Но где-то по длинной, залитой солнцем улице уже мчатся на одном самокате двое мальчишек. Один из них — Ромка-Рыжик, а второй — его новый друг с глазами весенней зелени. И над ними в небе кружит со стаей голубей совершенно счастливый профессор. Летать ему пока не надоело.

Нина Ивановна Козлова: об авторе

По образованию филолог. Пишу прозу и драматические произведения. Детская литература для меня — возможность вновь взглянуть на мир глазами ребёнка и ощутить простую детскую радость жизни.

Евгения Конищева

Золотая лапка

То ли давно, то ли недавно, то ли близко, то ли в дальних краях жил был Царь, который очень любил всё золотое. У него был золотой дворец, золотой халат и корона, конечно, тоже была золотой. Полны были царские кладовые — хранил он в них лучшие работы искусных мастеров своего государства: прекрасные ковры, красивую одежду, дорогую посуду. В резных сундуках лежали сияющие груды золотых колец с разноцветными каменьями, плетёные цепочки и ожерелья. Стены дворца были покрыты тончайшей золотой росписью цветов и трав.

С утра до вечера слуги натирали до блеска большой царский золотой трон, на котором восседал Царь. Казнил он людей без разбору — и хороших, и плохих. И все его боялись и не смели поднять глаза, чтобы посмотреть в его лицо. Придворные певцы пели о его красоте песни, поэты слагали стихи о великолепии и силе царя. Но всего этого было мало царю, потому что был он завистлив и жаден.

Однажды царь выиграл большую войну и устроил большой пир. Что это был за пир! Столы ломились от блюд со сладостями, разноцветными чудесными фруктами, дымились ароматные жареные поросята, а шоколадные дворцы с карамельными окошечками украшали всё это великолепие. Гости ели, пили и нахваливали Царя, а для гостей танцевали и пели царские артисты. И вот вышел петь самый любимый царский певец — он спел свою песню о красоте царя, о величии страны и о богатстве, которыми он владел. Царю понравилась песня, и он бросил певцу горсть золотых монет.

За столом царским сидели званые гости, купцы заморские — они же бросили певцу не золото, и не серебро, а кости от съеденных поросят, да ещё и вином его облили! Разгневался Царь, а купцы ему отвечали так:

Не певец это — так, обман!

И слова его — ложь, туман,

Всё равно ему — царь, султан —

Лишь бы денег набить в карман!

Рассказали царю купцы, что слуга у них есть — на все руки мастер: и пилит, и строит, и вкусно готовит, но когда он поёт и работает, все вокруг замирают и слушают — так хороши его песни. Позвали мастера на царский пир. Вошёл он в золотой зал — грязный от уличной пыли, в простой одежде, лохматый, хромой, и стали все смеяться над ним, а громче всех певец царский хохотал. Усмехнулся и царь. Только мастер голову не склонил и не смутился, а запел прекрасным чистым голосом:

Золотые дворцы у царя,

Золотые котлы у царя,

Золотые ковры у царя —

Словно светлой пшеницы поля.

И так он пел хорошо, что гости есть-пить перестали, забыли, где они, смотрели во все глаза на мастера и хотели только одного — слышать его голос. А певец продолжал:

А смотрел ли ты, царь, из окна —

Там давно притаилась беда,

Голодает твой нищий народ

И от голода песни поёт.

Нахмурил царь брови, разонравилась ему песня, но мастер допел:

Если царь не услышит людей,

Если царь не ослабит цепей,

То клянусь его золотом я —

Не увидит он белого дня!

Допел мастер песню и в тишине зала глянул царю прямо в глаза. И все гости тоже посмотрели на царское лицо и онемели, словно впервые увидели его — в песнях царских певцов пелось о неземной красоте повелителя, но на самом деле щёки его свисали, губы капризно оттопыривались, а глаза смотрели косовато.

Стали купцы за певца извиняться — мол, не те песни пел мастер за работой, другие. Но было поздно! Схватили купцов и мастера стражники, жестоко их избили до полусмерти и вышвырнули вон из дворца. Очнулись купцы, грязные и битые, и ушли, бросив мастера на дороге умирать.

Долго лежал мастер на дороге, и никто не помог ему встать, не пожалел. Ночью только смог он подняться и поплёлся в свою далёкую деревню. Шёл он лесом и вдруг слышит — кто-то плачет в темноте. Подошёл поближе и видит: маленькая кошечка лапкой в капкан попала, рвётся, мяукает, а вырваться не может. Разомкнул капкан мастер, а кошечку с собой унёс.

Пришёл мастер в родные края. Долго его не было дома — родители уже умерли, а братья и сёстры разъехались. Стоит его избушка-развалюшка на краю бедной деревни, полкрыши осталось, ползабора сломалось. Делать нечего, стали мастер с кошечкой жить, всю еду пополам делить и заново дом строить. Первым делом они крышу обновили, а потом принялись забор поправлять. В руках у мастера инструменты летают, работа идёт быстро, а кошечка всё вокруг да рядом кружит, на одну лапку хромает, хвостиком подметает. Смеялись над ними в деревне — хромоногий мастер, говорят, убогий, и кошка у него хромая и грязная.

Вот стал мастер оконные наличники вырезать. Поёт свои песни и режет по дереву так красиво, тонко — словно кружево вяжет. Пришли соседи посмотреть на его работу, подивились умению, порадовались пению.

Ночь настала. Уснул мастер. Кошечка тихонечко из дому вышла и хромой лапкой оконные наличники потёрла, три раза вокруг себя обернулась и спать ушла.

Наутро проснулся мастер от шума — глянул в окно, а там народу видимо-невидимо, люди у забора столпились, в окна его дома смотрят. Вышел мастер во двор, глянул на свой дом — а новые наличники на окнах золотыми стали! Горят на солнце, даже смотреть больно!

Стал мастер работать дома, а люди к нему приходить с просьбами начали — кому наличники на окна сделать, кому ложки с тарелками вырезать. Мастер по дереву режет, песни поёт, а кошечка ночью лапкой потрёт и всё золотым выходит. Никому мастер не отказывал ни в совете, ни в деле, ни с кого денег не брал. Люди его полюбили, стали помогать по хозяйству, кормить вкусно. Скоро деревня разбогатела, а работа мастера известна стала.

Тут и до царя слух дошёл, что в деревнях люди стали золотыми ложками кашу есть. «Как так? — говорит он своим боярам. — Непорядок, никто богаче меня в этом государстве быть не должен, всё тут моё, всё мне!»

Собрались царь, бояре, слуги, стража и поехали в дальнюю деревню — золото у деревенских отнимать. Ехали они долго, вдруг смотрят — зарево над лесом, словно пожар. Догадался царь, что это так золото на солнце сияет. Нашли царь с боярами деревню, едут и удивляются — идут им навстречу люди красивые и нарядные, улыбаются. Рубашки у них золотом и красной нитью шитые, сапоги получше, чем у бояр царских, дома у них с золотыми наличниками, а в окнах — девушки красоты неописуемой за шитьём сидят и дивные песни поют. Что ни двор, то загляденье! Послал царь гонца разузнать, что да как, да почему вся страна от голода мучается, а тут простые крестьяне в золоте купаются. Стал гонец подслушивать да подглядывать, нашёл дом мастера и видит: сидят на резном крыльце вместе с мастером молодые подмастерья, ложки деревянные вырезают, на поднос золотой кладут. Ночь пришла, все спать разошлись, а гонец не уходит, подсматривает. Вышла на крылечко кошечка, лапкой ложки потёрла, три раза вокруг себя обернулась, и стали ложки золотыми.

Как ушла кошечка спать, схватил гонец поднос и бросился к царю. Только утром солнце встало, к дому мастера подъехала стража, схватила мастера и кошку и потащила их к царю-батюшке.

Шатры для царя в поле развернули шёлковые, ковры постелили персидские, сидит на мягких подушках царь в золотом халате и сладости ест заморские.

Бросили мастера перед царём, избитого. И стал его царь допрашивать, — как так случилось, что у нищего мастера вся деревня в золоте ходит и золотыми ложками кашу ест. «Как так? — кричит он мастеру. — Непорядок, никто богаче меня в этом государстве быть не должен, всё тут моё, всё мне, золото — к золоту!»

Передали царю кошечку, рассказал гонец, как она в золото всё обращает. Царь от жадности затрясся и приказал мастеру вырезать новый трон, да ещё приставил к нему злых стражников. Стал мастер трон вырезать. Режет он по дереву, а у самого слёзы капают, грустно мастеру от несправедливости, что нет народу свободы от жадного и глупого царя. Мастер вырезает, а кошечка всё вокруг да рядом кружит, на одну лапку хромает, хвостиком подметает. Красивый трон получился. А ночью как все уснули, кошечка потёрла трон лапкой и обернулась вокруг себя шесть раз.

Наутро собрались царь и бояре на новый резной трон посмотреть — красота, даже смотреть на золото больно. Обрадовался царь, уселся на трон, сидит и смотрит на всех свысока, думает, что бы ещё мастеру приказать. Только хотел поднять руку, а не может — рука тяжёлой стала, глянул царь — а руки его золотыми стали, к трону прилипли. Хотел царь вскочить, да не смог! Ноги позолотой покрылись. Кинулись к нему бояре, стража — помогать царю от трона оторваться, но не тут-то было! Обежала их кошечка три раза и лапкой коснулась. И увидел мастер диво-дивное: золотыми стали стража, слуги, бояре и сам царь-батюшка, и шатры его словно золотой горой обернулись.

Только мастер увидел это, за голову схватился! Не знает, радоваться ему или плакать, а кошечка подошла к нему и говорит голосом человеческим: «Не печалься, мастер, золото — к золоту». И пропала та кошечка, словно её никогда и не было.

Было дело в деревне далёкой, за лесом густым, и глухими были те места. Никому теперь не найти золотой горы. Занесло её песком и листьями, поросла она травой. Искать царя, конечно, искали, но не нашли. А потом забыли о нём в стране очень быстро.

Говорят, деревня та далёкая до сих пор чудесными мастерами славится. Может быть, и ты их встретишь, а узнаешь так: руки у них золотые, голова светлая, а душа чистая.

Евгения Конищева: об авторе

Так сложилось, что я с детства люблю читать и рисовать. Вокруг меня всегда много детей — им я тоже стараюсь привить свою любовь к чтению и изобразительному творчеству. В юности передо мной стоял выбор: как построить свою профессиональную жизнь? И я выбрала путь художника-преподавателя. И ни разу не пожалела об этом, ведь развиваться творчески можно так, как ты хочешь, — теперь я могу и писать, и рисовать. Особенно милы мне сказки, в них правда раскрывается без помех. Они приходят в осенних сумерках, когда зажигаются первые фонари, а под ногами — первые упавшие каштаны в мокрых листьях. Всему есть своё время и место, даже для сказки.

Валерий Суховей

Самое важное на свете

Поспорили как-то Ветер, Огонь и Вода: кто из них главнее, кто сильнее.

— Это, конечно, я, — сказал Ветер. — Нет ничего сильнее урагана!

— Нет, я главнее, — возразил Огонь. — Нет ничего страшнее пожара.

— Что вы спорите? Я главнее! — возмутилась Вода. — Нет ничего ужасней потопа.

Так уж они спорили, так разошлись, что накликали бурю. Огонь молниями сверкает, сушит Ветер, Воду в пар превращает. Ветер деревья с корнем выворачивает, задувает Огонь, расплёскивает Воду. Вода из туч ливень выжимает, тушит Огонь, гасит Ветер.

Побушевали Огонь, Вода и Ветер, а правды так и не нашли. Эх, думают, надо у кого-то другого спросить. Да только день был теплый, ясный, а превратился в ненастный и угрюмый. Птицы под кусты попрятались, звери по норам затаились. Страшно всем от грозы.

И вот заметили, что какой-то мужичок-мельник в избушке сидит, чаёк попивает, ненастье пережидает. Смолкли три стихии да пред окнами мельниковой избы предстали.

— Эй, мужичок, выйди к нам! — прошумел Ветер.

Испугался Мельник, завидя трех друзей: у Огня искры из глаз сыпятся, Вода водопадом гремит, космы Ветра в облаках путаются. Выглянул мужичок из окна, спрашивает:

— Чего надобно?

— Поспорили мы, — отвечают, — кто из нас важнее, кто главнее? Переругались только, а не сошлись ни на чём. Рассуди хоть ты нас.

— Да как мне вас судить? — усомнился Мельник. — Я мал и слаб, а вы вон какие грозные. А ну как не понравится моё решение? Опасаюсь я.

— Нет уж рассуди, — загрохотала Вода, — не то я реку из берегов вылью, все покосные луга сгною.

— Нет уж, рассуди, — засвистел Ветер, — а не то я все стога в твоём поле разметаю, голодом заморю!

— Нет уж, рассуди, — затрещал Огонь, — а не то я избу твою спалю, по миру пущу!

Совсем забоялся Мельник. А потом смекнул кое-что и так обратился к незваным гостям:

— Не губите меня, так и быть, рассужу я вас. Только не могу я с эдакими великанами на равных речи вести. Станьте поменее — тогда и поговорю я с каждым.

Переглянулись Ветер, Огонь и Вода. Спор-то разрешить охота. Стали они уменьшаться и утихать.

Тогда Мужик говорит Огню:

— Заходи, батюшка, в дом.

Зашел Огонь в дом к мужику, огляделся. А тот сказывает:

— Знаю я, Огонь, твою силу. Только что мне от пожаров да молний? А вот кабы ты приходил ко мне в печку… Щи да кашу варил, домишко протапливал — тогда бы и признал я тебя самым главным.

— Вот как! — подивился Огонь. — Ну это мне под силу!

Прыгнул довольный в печку — и защелкал там дровишками.

Вышел Мельник на улицу и позвал за собой Воду. Подошли они к колодцу на заднем дворе. Мужик говорит:

— Знаю я, Вода, твою силу. Но что мне от наводнений и ливней? А вот кабы ты поселилась в моем колодце, да в жаркий день утоляла жажду и мне, и огороду моему — тогда бы и признал я тебя самой главной.

— Вот оно что! — прожурчала Вода. — Это мне не сложно!

Обдала Мельника брызгами, нырнула в колодец, и весело заплескалась в нем.

А мужик вернулся к Ветру.

— Господин Ветер, знаю я твою силу. Только что толку от буранов-ураганов? А вот кабы дул ты в крылья моей мельницы, жернова крутил да муку молол — тогда бы и признал я тебя самым сильным.

— Ишь ты! — присвистнул Ветер. — Да нет ничего проще!

Подлетел он к мельнице, закрутил ее крылья и весело загудел под скрип жерновов.

И Мельник вздохнул спокойно. Вышел он за ворота, упал лицом в придорожную траву, обнял землю руками и прошептал:

— Прости, матушка Земля, что других выше тебя поставил. Я уж точно знаю, что нет ничего тебя нужнее, важнее и главнее!

Вдруг — трава ли прошелестела, дальние ли громы глухо пророкотали:

— Не прав ты, человече… И Земля не самое важное на свете.

Встрепенулся мужичок и, не зная кому, отвечал:

— Да как же? Ведь ты, Земля — кормилица наша. Без тебя ни человеку, ни иной живности никак не быть!

— Не спорю, — молвил голос Земли. — Но есть то, что и Земли главнее. Погляди в небеса!

Перевернулся Мельник на спину. Видит — на синем-синем небе сияет ласковое золотое Солнце. «Вот, стало быть, кто всех выше и главнее», — думает.

А кругом птицы поют, солнечные зайчики по лужам прыгают, берёзки ветвями машут. Позабылась недавняя буря. И так благостно на душе стало, будто мама по голове погладила.

Валерий Суховей: об авторе

Живу в г. Рязани, работаю инженером. Первую сказку написал еще в 4 классе. Позже увлекался написанием маленьких рассказов и стихов. Состоял в литературном объединении, печатался в областных газетах. Из последних успехов — лауреат педагогического конкурса «Добрая лира-8», финалист конкурса «Герои Великой Победы-2019». Сказки теперь пишу для своей внучки.

Ольга Харитонова

Деревознай

Мальчишки стояли под деревом и спорили.

— Это клён, — говорил Миша.

— Это берёза, — спорил Артем.

— Я старше вас, — утверждал Дима, — и точно знаю, что это — дуб. И ничего, что на ветках пока нет желудей, они появятся попозже. А сейчас это дуб.

Артём и Миша нахмурились. Неизвестное дерево громко зашуршало листьями: «Шух-шу-рух».

— Что же вы, без желудей дуб не узнаете? Или без цветов сирень не найдёте? — продолжал Дима.

И Миша с Артёмом вдруг поняли — не узнают и не найдут. Но признаваться в этом Диме им не хотелось. Если бы дерево умело говорить, то обязательно бы сказало мальчикам, как называется, а сейчас только зашумело вслед: «Шух-шу-ру-рух, шур-шур».

После прогулки Миша шёл домой грустный. Раньше он совсем не думал о деревьях и жил легко, а теперь вдруг понял, что дальше без этого знания жить определенно нельзя. Если у дерева нет никаких цветов, нет желудей и нет яблок, то какое оно? Как называется? Деревья ведь тогда все одинаковые! Все зелёные! Это светло-зелёное, как яблоко из супермаркета, а это вот тёмно-зелёное, как рама Мишиного велосипеда, но ведь всё равно все зелёные!

На следующее утро Миша во двор вышел пораньше. «Сейчас я все узнаю сам», — решил он.

В жёлтом тёплом песке купались воробьи. «Чирк-чи, чирк-чи», — громко стрекотало в песочнице.

— Уважаемый воробей, — обратился к серо-коричневой птичке Миша. — Вы же разбираетесь в деревьях?

— Чирк-чи, — кивнул воробей. — Деревья мой дом, чирк-чи.

Тогда Миша попросил:

— Скажите, как различать деревья, если они все зелёные?

— Цвет у листьев один, чик-чик, а форма разная, — мудро заметил воробей.

Но Миша его не понял.

— Что такое форма? — спросил он.

Воробей стряхнул с крыльев песчинки, перелетел на большой куст сирени и подозвал Мишу.

— У сирени, чирк-чи, лист в форме сердца, посмотри.

И действительно, Миша взялся за ветку и постарался запомнить лист сирени — крупный, ровный и гладкий. Воробей объяснил Мише, что сирень — это не дерево, а кустарник, то есть маленькое дерево, у которого не один толстый ствол, а много тонких.

— А вот это — ива, чирк-чи, — прыгнул воробей на ветку повыше.

Миша посмотрел на листья ивы и воскликнул:

— Они в форме длинного пёрышка! Я легко запомню иву!

Он очень обрадовался тому, что начал узнавать деревья, сам побежал к следующему. Тут налетела целая воробьиная стая. Загалдела звонко: «Чирк-чирик», «Чири-чири», «Чи-ри-рик» и даже «Чира-руа-руа!».

— Мне пора, — извинился воробей перед Мишей, попрощался и улетел со своей семьёй по делам.

Июльское солнышко припекало. Впереди была ещё половина дня и ещё так много неизвестных деревьев! Рядом на ветке сидела птичка с жёлтым животиком и зелёными крыльями — синица. «Фи-фи-фью, — пела она, — фири-фири-фью».

— Уважаемая синица, — обратился к ней Миша. Он ко всем обращался с уважением, потому что был воспитанным. — Не скажите ли вы, как называется вот это дерево?

— Это клён, фи-фи-фью. А рядом, фи-фи, яблоня.

— Спасибо! — махнул Миша улетающей синице и пошёл рассматривать листья.

У клёна листья сложной формы — напоминали то ли ёжика с иголками, то ли растекшуюся каплю, но больше звезду. Пока Миша размышлял, на что же похож лист клёна, он его запомнил.

А вот у яблони, наоборот, листья были простые и гладкие — из двух полукруглых половинок. Если сложить ладони лодочкой — получится как раз форма листа яблони. С яблоней Миша был немного знаком: весной она цвела ароматными белыми цветами, а потом на ней зрели мелкие красные ранетки.

«Сирень — листья-сердечки,

Ива — листья-пёрышки,

Клён — листья-звёзды,

Яблоня — листья-лодочки»

— повторил про себя Миша.

«Кар-ка-ра-ра» — громко застрекотали сверху. Над головой Миши пролетела крупная сорока — птица с белыми боками и длинным чёрным хвостом. Миша увидел, что она села как раз на то дерево, о котором вчера он с ребятами спорил.

— Уважаемая сорока, — побежал он к ней. — Уважаемая сорока, скажите, что это за дерево?

Сорока долго стрекотала, прыгая по веткам.

— Кара-кар, кара-ра, волнистые листья — значит дуб.

И, правда, отметил Миша, листья у этого дерева с волнистым краем, словно его кто-то специально старательно вырезал ножницами.

— А р-р-рядом, р-р-рябина, кар-ра-ра, — сообщила сорока.

С рябиной он тоже был немного знаком — её всегда можно было узнать по гроздьям красных ягод, они висели тяжёлыми зонтиками на каждой ветке. Лист рябины состоял из мелких листьев, расположенных колоском.

— А это бер-рёза, — подсказала сорока. — Её ни с чем не спутаешь, у нее ствол белый.

— Спасибо, — вежливо сказал Миша. Он посмотрел на листья березы, они оказались похожи на маленький треугольник с зубчатым краем.

— Теперь я тоже знаю деревья, — сказал Миша ребятам, когда те вечером вышли во двор. А потом перечислил все формы листьев, которые узнал.

Сирень — листья-сердечки,

Ива — листья-пёрышки,

Клён — листья-звёзды,

Яблоня — листья-лодочки,

Дуб — листья-волны,

Рябина — листья-колоски,

Берёза — листья-треугольники!

— Это ты молодец, — похвалил Мишу Дима, а потом хитро улыбнулся. — А как различать деревья зимой, когда нет листьев, знаешь?

Миша округлил глаза.

— Какие же эти деревья сло-о-ожные, — протянул задумчиво он. А потом уверенно топнул ногой:

— Вот вырасту, пойду учиться на деревозная.

Ольга Владимировна Харитонова: об авторе

Писатель из Омска. Сценарист анимации, любитель путешествий на поездах и трамваях. Публикации замечены в «Мурзилке», «Простокваше», «Жирафовом свете» и не только.

Людмила Ткаченко

Как Кикимора цветы разводила

Жил-был Лес. И жили-были в нем зверушки — от мышки до мишки, птицы певучие, змеи ползучие, жучки, паучки и прочая мошкара. В чаще, как водится, Яга с Лешим. А на болотце — Кикимора.

Зимой-то в Лесу, конечно, бррр, холодно, все обитатели по норам-дуплам прячутся. Тишина. Но чуть солнышко пригрело, как наполнился Лес шумом да гамом: птицы на разные лады — «чьвик» и «фью» — песни распевают, белки с ветки на ветку скачут, зайцы наперегонки по тропинкам носятся. Все теплу радуются. Только Кикимора вдруг загрустила.

— Что случилось? — забеспокоились обитатели Леса.

А та только вздыхает.

— Может, чаю! — заботливо предложила Яга, — от хандры чай — первое дело!

— Иль пугни кого! — посоветовал Леший. — Вон их сколько, грибников да ягодников ныне по лесу шастает! От их визга, глядишь, настроенье-то и поднимется!

— Да не хочу я чаю! — печально покачала головой Кикимора. — И пакости делать не хочу! Я красоты хочу! — смущенно пробормотала она.

— Красоты-ы-ы? — недоуменно протянул Медведь, и все сразу загалдели, убеждая, что для них Кикимоша и так самая что ни на есть раскрасавица.

— Да, не обо мне речь! — отмахнулась та и грустно покачала головой. — Кругом-то вон красота какая: на поляне ромашки да колокольчики цветут, вдоль тропинок медуница с фиалками, чуть подальше — то подснежники, то ландыши! Весь Лес в цветах с весны до осени. И над ними пчелки, бабочки порхают! А на моем болотце, — всхлипнула Кикимора, — ни одного цветочка! А из насекомых — только комары с водомерками!

Все дружно посмотрели на затянутый тиной водоем. Раньше-то, давным-давно, то есть, это был пруд. Но однажды живший в нем Водяной сказал:

— Ох, и скукотища тут одному под водой сидеть! — и убежал на речку, к Русалкам-хохотушкам.

А оставшийся без хозяина пруд быстро пришел в запустение, вода стала зеленой от тины и ряски, заквакали лягушки, и стал он называться Болотцем. А вскоре в нем поселилась Кикимора. И вот теперь…

— Ну, и ерунду ты придумала, Кикимоша, — простуженно просипел Волк, — потонут тут твои ромашки с колокольчиками!

— Точно, — хмыкнул Крот, — им земля нужна, чтобы корни пустить… уж я-то знаю!

Кикимора всхлипнула, и все опять загомонили. Долго ломали головы обитатели Леса, как помочь Хозяйке болотца, и так крутили и эдак…

— Ну, — подвел, наконец, итог Медведь, — по всему выходит, что без волшебства тут не обойтись! Так что, давай, Ягуся, вари свое колдовское зелье!

— Да, ты что, Миша?! — замахала руками старуха, — я ж его из мухоморов с тараканами варю! Ох, боюсь, что та еще красотища получится!..

Медведь задумался:

— А ты вари из… из… из ягод каких! Малины с черникой, например, и… и брусники добавь!

— Из ягод, Миш, только компот получится! — хихикнул Леший.

— Так ты заклинанье другое прочитай! — глубокомысленно заметил Лось. — Не на вредность, а … а наоборот!

— Не обученная… наоборот-то! — развела руками Баба Яга. — У меня это… узкая специализация, вот!

Кикимора запечалилась еще больше.

— Тогда тащи-ка ты свой волшебный котел сюда! — скомандовал Медведь. — Сами зелье сварим!

На том и порешили. Разложили костер, воду из родника, что под старой сосной, наносили, и задумались — дальше-то что?

— Закипает! — поторопила обитателей Леса Яга. — А котел хоть и волшебный, но из воды вода и получится! Только кипяченая! Надо бы в нее что-нибудь положить!

— Эх, была ни была! — подскочил к котлу Заяц. — Нес себе на обед… ну, да ладно… для Кикимоши не жалко! — и бросил в воду пучок заячьей капусты.

— Может, и мои орешки пригодятся? — метнулась следом Белка.

— Тогда уж и мой гриб возьмите! — подбежал Ёж.

Пчелы принесли меду, Кабаниха с кабанятами — желудей, Лось — листики березовые… Медведь, и тот пригоршню малины сыпанул! А Крот все ворчит:

— Все равно ничего у вас не получится — где вы такой стебель длинный да гибкий возьмете?!

— А на стебельки я лучики свои подарю! — вмешалось Солнышко.

Обрадовались звери и птицы, в «ладоши» захлопали, а Яга опять на них покрикивает:

— Заклинанье, заклинанье читайте!!!

Схватила Кикимора ветку дубовую и давай колдовское варево мешать:

Накидаю я орешков,

Восемнадцать желудей,

Плюс двенадцать сыроежек,

Лучик солнца подлинней,

Два листа березы белой,

От ромашки лепесток,

Полкило малины спелой

И получится цветок!

— Очень я в этом сомневаюсь! — фыркнул Леший. — Цветок — это ж красота! А тут сыроежки с малиной!.. То ли суп, то ли варенье!

— Сам ты… суп с вареньем! — рассердился Медведь. — Это ж тебе не просто грибы и ягоды, это — сама Доброта варится! А Доброта, чтоб ты знал, и есть красота!

Леший с сомнением заглянул в котел.

— Желуди вижу… орехи… капусту заячью!.. А Доброту… нет, не вижу! — упрямо буркнул он.

— Эх, ты! — Укоризненно качнул рогами мудрый Лось. — Доброту не разглядел! А она в том, что обитатели Леса запасы свои, вот эти самые сыроежки с орешками, взяли и отдали Кикимоше! Просто так! Чтобы мечта ее сбылась! Не пожалели, значит! А ты — «не вижу!»

— Кстати, о мечте! — перебила их Кикимора. — Когда уже цветочки на моем болотце появятся?

— Ишь ты, быстрая какая! — хмыкнула Яга. — Скоро сказка сказывается… А зелье только в полночь готово будет!

— В полночь?! — испугалась Кикимора и забормотала: — Да как же… да все же по домам… спать… а я… одна … с колдовским варевом… ой, боюсь!

— Не бойся! — положил ей на плечо свою могучую лапу Медведь. — Я с тобой останусь!

— И я! — зевнул Лось.

— И я! И я! — раздались голоса.

А между тем на Землю опустилась ночь. На небосвод высыпали любопытные звезды. Серебряная Луна озарила Лес волшебным светом.

— А вам чего не спится?! — удивилась она, разглядывая собравшихся у костра. — Праздник какой, иль случилось чего?

— Тут такое! — наперебой загалдели те. — Такое!.. — и поведали Луне о мечте Кикиморы.

— Ну… раз такое дело… — уважительно пробормотало ночное Светило, — прими и от меня подарок — сияние мое перламутровое!

— А от нас — лучистость! — подхватили Звезды. Ну, и с Млечного пути молочка в зелье плеснули — для цвета!

За разговорами да подарками незаметно и полночь наступила. Медведь, поднатужившись, выплеснул волшебное зелье в Болотце. Собравшиеся замерли. Но… ничего не произошло! Только «Ква-раул!!!» — лягушки, как ошпаренные, на берег повыскакивали.

— Поосторожнее! — завозмущались они. — Вы хотите получить цветы или вареных квакушек?!

Перед ними извинились и разбудили Ягу:

— Бракованный твой котел!!

— Мой котел не одно колдовство «переварил»!!! — рассердилась старуха. — А для вашего время еще не пришло!! Расходитесь по домам да спать ложитесь!!! Утро вечера мудренее!

Но расходиться никто не захотел, и было решено заночевать на берегу болотца.

Кикимора открыла глаза, когда едва засветлело небо, и окружающий мир был еще серым и нечетким. Осторожно, чтобы не разбудить спящих вповалку друзей, она пробралась к болотцу. В предрассветных сумерках она сумела разглядеть только какие-то темные округлые пятна на его поверхности.

— А где же цветы?! — чуть не расплакалась Кикимора. — Ведь утро уже! Эх, так я и знала, что с этим колдовством что-то не так!

Но тут проснулись первые птицы и своим чириканьем перебудили остальных. Медведь и Лось, Заяц и Еж — все подтянулись к Болотцу и тоже недоуменно уставились на непонятные пятна. Правда, теперь было видно, что они имеют форму сердечек.

— Мама, смотри какой большой лист! — закричал лягушонок, храбро прыгнув на одно из «сердечек». — Теперь это мой плот!

— Листья, это листья! — облегченно выдохнули собравшиеся и тут же опять заволновались. — Но где же цветы?

А между тем над горизонтом вспыхнул краешек Солнца. И, как по волшебству, из глубины Болотца поднялся и появился на поверхности темной воды большой бутон… потом еще один… и еще…

Обитатели Леса замерли в ожидании.

Наконец, Солнышко выплыло из-за горизонта в полный рост и весело прыгнуло на небосвод. Его лучи коснулись поверхности Болотца…

— А-ах!!! — пронесся над Лесом вздох восхищения: бутоны распахнулись навстречу солнечному теплу сказочно красивыми цветами. Белоснежные лепестки их были острыми и мерцали перламутровым сиянием. Как будто сами звезды опустились на Болотце.

— А ты говорил — «суп»! — поддразнил стоявшего с открытым ртом Лешего Лось. Но тот только изумленно хлопал глазами.

Кикимора смеялась, плакала, благодарила друзей за помощь и опять плакала… и опять смеялась… Только через час все успокоились и потихоньку разбрелись по своим делам. А счастливая Хозяйка Болотца осталась любоваться своими чудесными цветами.

Нарекли этот чудо-цветок Белой лилией. А Кикимора еще и одолень-травой прозвала.

— Волшебный цветок-то! — приговаривала она, вручая путнику белую звезду. — Поможет и врага одолеть, и от беды убережет! Потому что соткан из Доброты и Солнечного света! А они — лучшее лекарство от лихих напастей! Так что с ним вам все нипочем: и горы высокие, и озера глубокие, берега крутые да леса темные!

Только Яга была недовольна:

— Помогла на свою голову! — ворчала она. — Как же мне теперь с этой одолень-травой гадости путникам делать?! Ведь одолеет!! А другому я не обучена! У меня ж это… узкая специализация!

Людмила Ткаченко: об авторе

Люблю сочинять сказки и рассказы для детей. Мои сказки можно прочитать в журналах «Мурзилка», «Сказка на ночь», «Зайкина школа».

Андрей Созинов (Дюка Сонич)

Угадайка

По таежной тропинке гордо шагал Бурундук, неся в руках мешочек с кедровыми орешками. Целый день собирал, не разгибаясь. А вокруг солнце светит, кузнечики стрекочут, ветер листвой шелестит. Красота! Идет, позабыв про усталость, песенку поет:

Под кедром без спешки

Я собрал орешки.

И зимой холодной

Мне не быть голодным.

Навстречу ему Лиса шествует. Важная такая! И тоже припевает:

Днем ли, в поздний вечер

Простака я встречу.

Хитростью, обманом

Вычищу карманы.

Заметила встречного, прищурилась, ушки навострила:

— Привет, Полосатик! — на теле у Бурундука темные полоски от головы до самого хвоста, за то и прозвали его Полосатиком.

— Куда идешь? Чего несешь? — Лиса ему. А сама приглядывается, принюхивается.

— Домой иду, гостинец несу. Орешков подсобрал: ребятишек угостить, да на зиму припасти, — отвечает Бурундук.

Сел он на пенек, отдыхает, пот со лба вытирает да комаров отгоняет. Примостилась Лиса рядышком, призадумалась: «Ух-ты! Хозяйственный какой, гостинец он несет. Мне бы такой и самой сгодился». А вслух:

— Слушай, Полосатик, игру я одну знаю. Интересная! Очень. «Угадайка» называется. Давай сыграем, а ты пока передохнешь.

— Ну, давай, а то и впрямь, утомился. А что за игра такая?

— Простая, проще некуда. Я камушек спрячу в кулачок, а ты укажешь в каком. Если отгадаешь — выиграл, если нет — проиграл.

Лиса взяла один камушек, спрятала в кулачок — и за спину. А второй — вроде как пустой. Сама незаметно в пустой кулачок еще камушек и подложила. Получилось, что камушки в обоих оказались.

— Угадай, в какой?

— В правой! — указал Бурундук.

— Угадал, — притворилась будто бы раздосадованная Лиса. — Давай еще.

И сыграли они еще. И еще. И еще несколько раз. Лиса хитрит, юлит, позволяет Бурундуку легко угадывать. Время быстро пролетело. Полчаса, не меньше.

— Нет, просто так не интересно. Ты почти всегда выигрываешь, везунчик! — притворяется опять Лиса. — А давай на «интерес».

— Это как?

— А так: ты угадал — я тебе мешочек орехов. А нет, то ты мне.

— Откуда у тебя орехи? У тебя в руках только камешки, — удивился Бурундук.

— А я… у белки Ленки выиграла, — соврала Лиса. — В норке лежат. Слово даю! Выиграешь — принесу! По рукам?

— Ну, ладно, рискну, попробую. Сама говоришь, что я везунчик. Все же два мешочка лучше, чем один. По рукам!

Устроился Бурундук поудобнее, брови нахмурил, кулачки сжал. Одним словом — СКОН-ЦЕНТ-РИ-РО-ВАЛСЯ! (ух-ты, еле выговорил). Лиса спрятала камушек в кулачок и лапы — за спину. А сама незаметно камушек-то и выбросила. В итоге проиграл Бурундук орешки. Сел на валежину, горюет. А Лиса дальше пошла, довольная-предовольная.

Тут навстречу ей — Хомяк. На спине мешок. Большой, тяжелый. Тащит-надрывается, кряхтит-упирается:

Целый день на поле

Потрудился вволю.

Вот мешок пшеницы…

Только б не лениться.

— Привет, толстощекий! Чего это ты несешь, надрываешься? — спрашивает Лиса, а сама приглядывается, принюхивается.

— Вот, зерна на полях подсобрал, к зиме готовлюсь, — отвечает Хомяк.

Поставил мешок на землю, сел на пенек отдохнуть да отдышаться. Сидит, пот со лба вытирает да комаров отгоняет. Лиса ему, как бы невзначай:

— Послушай, Хомяк, игру я одну знаю. «Угадайка» называется. Интересная! Очень. Давай сыграем, а ты пока передохнешь.

Уговорила его Лиса, сыграли они. Ну и, как полагается, проигрался Хомяк. Сидит на пеньке, горюет. А Лиса дальше пошла. На спине — мешок, в лапах мешочек. Несёт, надрывается, а бросить жалко. Решила она передохнуть, легла под березку, мечтает. Пот со лба вытирает да комаров отгоняет.

Мимо идет Росомаха, подмышкой пакет бумажный держит:

Виноваты сами —

Хлопали ушами:

Пока слушали сказку,

Я украл колбаску.

Заметил Лису, остановился:

— Чего разлеглась, рыжая, проходу не даешь?

— Тайга большая, и обойти можно, — нехотя отвечает Лиса, а сама приглядывается, принюхивается. — Колбасой чего-то пахнет. Стащил у кого?

— Не твое шельмовское дело. Ты тоже, гляжу, не с пустыми руками. Опять кого-нибудь обхитрила?

Присел Росомаха рядышком. Пот со лба вытирает да комаров отгоняет. А Лисе дух колбасный покоя не дает, аж в животе заурчало. Вот она и говорит как бы ненароком:

— Слушай, Росомаха, игру одну я знаю. Интересная! Очень. «Угадайка» называется.

— Знаем-знаем мы эти ваши игры! — перебил Лису Росомаха — И то, как с камушками хитришь и как на «интерес» уговариваешь. Со мной этот фокус не пройдет! Давай лучше в мою сыграем. «Орел-решка» называется. У меня и монетка с собой.

— Ага, ищи дурака играть с тобой! У тебя же монетки подменные, — Лиса ему в ответ.

— У кого? У меня? А ты…

— А сам…

И началась у них ссора да ругань. Тут и до драки дело дошло. Сцепились они не на шутку. По земле катаются, клочья шерсти разлетаются, визг и крики на всю округу. Звери таежные на шум собрались. Смотрят, потешаются: плут с плутовкой чего-то не поделили.

Из кустов смородиновых неожиданно появился Медведь. Звери мигом умолкли. Подошел он, разнял драчунов, поднял за загривок и спрашивает:

— Ну, угомонились, прохиндеи? Теперь объясняйтесь, в чем суть да дело? Чего не поделили?

Драчуны мигом затихли, молчат виновато, висят, как шишки недозрелые.

— Откуда, Лиса, у тебя орехи да пшеница? Ты же их отроду не ела? А у тебя, Росомаха, колбаса? Откуда? Не припомню я, чтобы колбаса по тайге бегала. Признавайтесь!

— Это мы Лисе проигрались в «Угадайку», — вышли, виновато склонив головы, Бурундук с Хомяком. — На удачу понадеялись.

Посмотрел на них Медведь и говорит сурово:

— Впредь наука вам будет! Ладно, забирайте свое, коли сами добыли. И чтоб в последний раз! А удача? Удача к тому стремится, кто ее приручает. Трудом своим да заботой. Да и остальным тоже — поучение. А колбасу?

Медведь оглядел собравшихся, вздохнул и говорит:

— Так, Ежик, колбасу туристам верни. Ее все равно, кроме людей, никто есть не будет.

И разошлись звери по своим делам, по своим домам. И Бурундук с Хомяком — тоже. А песню? Да не до песен им теперь.

Ежи Ким

Братец Пёс и Братец Кролик

Стоптал Братец Кролик свои башмаки, до дыр стоптал. Вот незадача, вот невезение! Дырки — с кулак; в дырках пятки видать. Стыдоба!

— Ох, бедные мои ножки! — сказал Кролик и вроде как пригорюнился.

А Матушка Крольчиха, она как глянула, велела скакать к башмачнику в город за новой обувкой.

Вот встал Кролик ранёхонько, до света; накинул пальтишко, взял трость, показал зубы в зеркало, что висело в передней, приободрился и вышел из дому.

Прыг-скок, скок-поскок — идёт вприскочку Кролик. А путь до города ох неблизкий. А с утра и мороз приударил — лёд на лужицах трещит. Зябко стало Кролику.

Замёрз Кролик вконец. Глядь-поглядь — у дороги дымок, будто кто недавно тут грелся, угли ещё тёплые. Сел Кролик у кострища, башмаки драные пристроил. Сидит, лапы греет. И так жалко ему свои озябшие пальчики, так горько.

Вдруг слышит — бежит кто-то рысцой по дороге: бурубути-бути-бути-фрух-фрух. Кролик глянул — Братец Пёс бежит, носом сопит, вроде как по следу идёт; бежит — только лаковые туфли сверкают.

— Доброго утречка, Братец Пёс! — окликнул Кролик.

— Не такое оно и доброе, Братец Кролик! — отвечал Пёс.

— Отчего же недоброе? — спросил Кролик. — Братец Пёс, на тебя взглянешь, так залюбуешься: костюмчик у тебя с иголочки, туфли блестят — ослепнуть можно! Где ты взял такие красивые туфли?

— В городе, Братец Кролик. В обувной лавке купил, — сказал Пёс. — Красивые — спорить не буду. Только ноги ужасно жмут. Бегу к башмачнику их менять.

— Да разве ж это печаль, Братец Пёс? — сказал Кролик. — Мне разносить твои туфли — пара пустяков! Пробегусь раз-другой, и будут туфли тебе впору. Стягивай скорей, Братец Пёс!

Старый Пёс снял туфлю, снял другую. А Кролик их нацепил, немного пробежался и говорит:

— Эти туфли, чудо, как хороши, Братец Пёс! Ещё тесноваты, правда. Надо бы чуток в них побегать!

Так сказал, сорвался с места и — прочь без оглядки. А Пёс — ему вдогонку:

— Стой, Братец Кролик! Верни туфли сейчас же!

А Кролик, будто не слыхал, летит себе дальше, назад не глядит. Пёс бросился за ним — летит следом, язык болтается.

— Так по сей день и гоняется Братец Пёс за Кроликом, — сказал дядюшка Римус. — Вот пойдёшь с собакой в лес, учует она кролика, увидишь — тут же закричит ему вслед, чтобы вернул обувку.

— Это правда, дядюшка Римус! — воскликнул мальчик. — Я видел недавно, как наша собака лаяла на кроличий след в лесу.

— То-то же, мой мальчик, — сказал дядюшка, и на его усталом лице заиграли весёлые морщинки.

Юрий (Ежи) Ким: об авторе

Счастливый отец двух маленьких ребятишек: мальчишки-хулигана (постарше) и девочки-припевочки (помладше). Именно благодаря сыну, его постоянным «читай! читай!» и выявилась тяга к озвучке детских сказок, затем к их сочинению и иллюстрированию. Папа сочиняет, дети оценивают, мама одобряет. А как число сказок перевалило за полсотни, на семейном совете было решено публиковаться. Сказки пишутся, превращаются в сборники с оригинальными иллюстрациями и шагают на книжные полки. Страница в Инстаграм: https://www.instagram.com/jerzybajka/.

Младший школьный возраст (от 7 лет)

«Расскажи мне, ангел, сказку». Подсевалова Настя, 13 лет, г. Дубовка Волгоградской области

Алёна Березина

Хрустальный ангел

Как всегда, за неделю до Рождества в наш город приехала ярмарка. Это долгожданное событие собирало практически всех жителей на главной площади, которая становилась похожей на разноцветное лоскутное одеяло. И там, и тут раскидывались торговые палатки! Чего только не было здесь: и вкуснейшие лакомства, и нарядные платья, и картины, и посуда. И, конечно же, на ярмарке продавали удивительные игрушки — самые желанные подарки для детворы. Бойкие торговцы громкими голосами зазывали покупателей в ряды и наперебой расхваливали свои товары:

— Я уверяю Вас, этот шоколад изготавливают по секрету, которому уже триста лет! Ничего подобного Вы никогда не попробуете!

— Мадам, ткань не полиняет, даже если Вы будете стирать это платье каждый день. Она окрашена краской, которая добывается из раковин средиземноморских моллюсков. Натуральный краситель!

— Гирлянды, хлопушки, фейерверки, праздничные свечи! — голос торговца рождественскими огнями особенно выделялся среди прочих, привлекая всеобщее внимание.

Но не все продавцы шумели и звали покупателей. С краешка торговых рядов была небольшая палатка, хозяин которой вёл себя совсем по-другому. Этот человек стоял, спокойно оглядывая суетящуюся толпу и слегка улыбаясь. По одежде было видно, что он иностранец. Это был стеклодел: в его лавке были всевозможные изделия из стекла. На полках стояли неописуемой красоты фигурки животных и птиц, рядышком выстроились вазочки и чайные сервизы. Для городских модниц здесь были припасены бусы и броши из разноцветного стекла. А на отдельной полке, практически под потолком, в картонных коробках лежали ёлочные шары. Они были прекрасны: каждый шар был расписан вручную талантливыми художниками, и на хрупких изделиях не было повторяющихся сюжетов. Стекло шаров было настолько тонким, так что они были практически невесомыми.

Клара, дочь городского судьи, вместе с мамой весь день провели на ярмарке, и им нужно было уже отправляться домой. Но девочка заметила палатку стеклодела и уверенно направилась к ней.

— Клара, доченька, пошли домой, нам пора! Нужно ещё приготовить угощенье! — мама, нагруженная сумками и пакетами, позвала дочь. Но Клара даже ухом не повела.

— Я сейчас!

— Клара! У меня болят руки, тяжело…

— Да подожди ты! Сейчас!

Клара уже крутилась возле прилавка. Она, раскрыв рот от изумления, рассматривала стеклянные диковины, пока её взгляд не зацепился за настоящее чудо. На самой верхней полочке около окна стоял хрустальный ангел. Солнечный луч падал прямо на фигурку и, преломляясь в гранях хрусталя, окружал ангела радужным сиянием.

— Сколько он стоит? — Клара ткнула пальцем в фигурку ангела. Было видно, что ей непременно хотелось заполучить такую красоту.

— Настоящий ангел! — послышалось рядом восторженное детское удивление.

Клара обернулась. Рядом с прилавком стоял Роберт, сын местной швеи.

— Даже не думай! Я первая его заметила! Да у тебя и денег-то на него не хватит, не мечтай! — Клара не оставляла Роберту даже права любоваться хрустальным ангелом.

Стеклодел, усмехнувшись, сказал:

— Ангел не продаётся. Это не игрушка, это настоящий ангел. И он сам вечером выберет того, с кем встретит Рождество.

— Понятно, что ангел должен достаться мне, мой отец работает судьёй! — выпалила Клара. — У меня самые красивые платья и дорогие игрушки, и другие девочки мне завидуют. Но так и быть, я бы разрешила им на Рождество посмотреть на него.

— Подождём до вечера! — отрезал господин.

— Я приду за ним!

Девочка была очень избалована и не любила, когда ей отказывали. Клара повернулась и так хлопнула дверью, что все шарики звякнули разными голосами. Полочка у окна закачалась на петлях, и хрустальный ангел сорвался вниз! Роберт молнией подскочил к полке и подхватил ангела почти у самого пола. Затем мальчик полюбовался на фигурку и бережно поставил её на место. Солнце снова расцветило хрусталь радугой как ни в чём не бывало. Роберт только взглянул на фигурку и вышел из лавки стеклодела.

Он весь день до вечера помогал торговцам убирать пустые коробки и мусор. Вечером хозяин ярмарки выдал ему заработанные деньги и похлопал по плечу:

— Молодец, парень! Следующая ярмарка приедет весной. Приходи, подработаешь!

Роберт помчался к стеклоделу, чтобы купить подарок для своей мамы. Времени уже было много, и Роберт очень боялся опоздать. Он бежал со всех ног. Мальчик с размаху открыл дверь в лавку и в один прыжок подскочил к прилавку. Но верхняя полочка у окна была пуста… Ангела не было. Роберт молча вышел на улицу.

Все магазинчики и палатки уже закрылись, а у Роберта не было подарка для мамы. Во всех окнах горели огни, город готовился встретить самый главный день в году — Рождение Спасителя.

— Мама! Я дома!

Роберт снял шарф, повесил куртку и прошёл в комнату. И не поверил своим глазам: их ёлка была украшена искрящимися шарами из лавки стеклодела, а на самой её верхушке сиял хрустальный ангел!

— Роберт, это настоящее чудо! Эти замечательные подарки принес вечером господин.

— Это был стеклодел?

— Не знаю, господин не назвал своего имени. Но кем бы он ни был, у него душа ангела!

Алёна Березина: об авторе

В 2012 году я закончила филологический факультет Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского и с тех пор работаю в Гнилицкой православной гимназии. Очень люблю сказки. В 2015 году принимала участие в конкурсе «Стань мультсценаристом!», где стала победителем.

Рисунок, который размещён в тексте сказки, выполнен выпускницей гимназии Марией Артемьевой.

Елена Амбросова

Волшебное конфетти

Сережка положил перед собой пять хлопушек и представил, какую сейчас устроит пальбу. В городе мама не разрешала ему громко шуметь, пугать соседей. А здесь, на даче, под Новый год — веселись, сколько хочешь!

Серёжка взял красную хлопушку с зелёными ёлками и дёрнул за нитку. Нитка оторвалась, и хлопушка не стрельнула. Серёжка с досады запульнул её куда-то на шкаф. Взял вторую, жёлтую с оранжевыми снеговиками, и дёрнул за нитку сильнее. Хлопушка бабахнула на всю комнату, и разноцветное конфетти с криком «ура» разлетелось во все стороны! Одно жёлтое конфетти с секретом вместе со всеми взмыло вверх и опустилось на Серёжкин затылок.

Конфетти это почти ничем не отличалось от других. Оно не светилось в темноте и не читало наизусть стихи, но зато на нём было написано «фьють». Как только оно оказалось на Серёжкиной голове, мальчик сказал: «Фьють!», подпрыгнул до потолка и завис там. Повисев секунд пять, он заболтал ногами и руками и долетел до ёлки. Посидел на верхней ветке и немного покачался. Потом раскинул руки и, перелетев через комнату, сел на шкаф. На шкафу, рядом с невзорвавшейся красной хлопушкой, лежал какой-то большой коричневый конверт. На конверте было написано: «Осторожно!».

«Какой интересный конверт», — подумал Серёжка и открыл его. Внутри конверта оказалась фотография маленького мальчика, похожего на папу. Сережка перевернул фотографию и прочитал на обороте: «Миша, 7 лет».

«Точно, это мой папа, маленький, — решил Серёжка. — Лежит совсем один на шкафу, бедняга. Новый год вовсю идёт, а он здесь скучает. Надо ему в конверт хотя бы хлопушку положить».

И только Серёжка положил хлопушку в конверт, как открылась дверь, и на пороге появился папа.

— Это кто у нас здесь хлопушками бахает?! — весело крикнул он.

Но, увидев сына на шкафу, нахмурился, подошёл ближе, протянул к Серёжке руки и скомандовал:

— Спрыгивай вниз, пока тебя здесь мама не застала.

Серёжка наклонился, положил папе руки на плечи, и жёлтое конфетти с секретом скользнуло с его макушки на папину голову. И тот вдруг громко крикнул: «Фьють!». Они с Серёжкой повалились на пол и начали хохотать.

— Вот это приземление! — крикнул папа тоненьким детским голоском.

Это было так неожиданно, что Серёжка с удивлением посмотрел на папу, но увидел мальчика Мишу с фотографии. Серёжка этому очень обрадовался и стал смеяться ещё громче.

— А давай ещё со шкафа спрыгивать! — предложил Мишка.

— А ты ведь мне не разрешал со шкафа спрыгивать! — прищурился на папу Сережка.

— Я не разрешал? Ерунда какая. Вот ты меня насмешил!

— А пойдём с горки на «ватрушке» кататься, — предложил Сережка.

— На ватрушке? — Мишка снова зашелся от смеха. — Она у тебя с творогом или с повидлом?

Серёжка смотрел на Мишку и удивлялся: «Какой папа весёлый был, когда был маленьким. Надо же, как его мама перевоспитала!»

— Хорошо, — Мишка вскочил с пола. — Неси свою ватрушку, я ужасно есть хочу. А потом что-нибудь придумаем.

Тут он внимательно посмотрел в окно и таинственным шёпотом спросил:

— А у тебя, случайно, батута нет?

— Нет, — ответил Серёжка.

— Жаль. Мы бы поставили его около шкафа, открыли окно, а сами на шкаф залезли.

— Зачем? — поинтересовался Серёжка.

— А затем, что мы спрыгивали бы со шкафа на батут, отскакивали и вылетали из окна на улицу, прямо в высокий сугроб.

«Интересно, — подумал Серёжка, — и почему у нас нет батута?»

И пошёл за «ватрушкой».

Когда он пришёл, окно было открыто. Мишка уже решил прыгать из окна в сугроб без батута. Увидев «ватрушку», он быстро схватил её, осмотрел, хмыкнул, бросил её на подоконник и сел сам сверху. Крикнул: «Эге-гей!» — и спрыгнул в ватрушке с подоконника в сугроб. Жёлтое конфетти с секретом упало с Мишкиной макушки. И Миша приземлился в сугроб уже большим папой. Он удивлённо оглянулся по сторонам и увидел в открытом окне сына Серёжку и свою любимую жену Надю.

— Что это с папой? — спросила мама у Серёжки. Она только что зашла в комнату к сыну и еще толком ничего не поняла.

— Детство вспомнил, — сказал Серёжка маме.

— Понятно, — кивнула мама и, придвинув к шкафу стул, взобралась на него.

— Где-то тут была фотография нашего папы в детстве…

Она поводила рукой по шкафу сверху и достала коричневый конверт. Открыла его и вытащила хлопушку. Подняла хлопушку вверх и потрясла её над собой. На мамину макушку упало красное конфетти с секретом, на нём было написано: «Фить!» Раздалось мамино задорное «Фить!», и она резво вскочила на шкаф.

— А почему у нас нет батута? — спросила взрослая мама, сидя на шкафу и болтая ногами. — На батут можно спрыгивать со шкафа и отскакивать прямо в открытое окно в сугроб. Надо написать Деду Морозу, чтобы он мне батут подарил, — и с этими словами она выпорхнула в открытое окно, чтобы немного полетать.

— Какая у нас весёлая мама, — рассмеялся папа. Он посмотрел на пролетающую мимо жену и скомандовал:

— Серёжка, на кухню шагом марш! Будем готовить новогодний ужин, а мама пусть немного полетает.

Серёжка подобрал три оставшиеся хлопушки и, запрятав их подальше до следующего Нового года, пошёл помогать папе готовить новогодний ужин.

Елена Амбросова: об авторе

Предпочитаю писать абсурдные рассказы и сказки для детей. Первые публикации появились в журналах «Костёр» и «Чиж и Ёж». В 2017 году сборник рассказов о представителях разных профессий «Такие нужные люди» вошёл в список изучаемых произведений для учащихся 4 класса русскоязычных школ Казахстана по литературному чтению. В 2020 году в издательстве «Аквилегия-М» вышла книга «Вовка и кот».

Сочинять люблю, но за перо берусь не часто, потому как работа, дом, семья. К тому же шестилетняя общественная деятельность в Союзе писателей России (СПб) по организации и проведению два раза в год городского конкурса чтецов с целью популяризации современных петербургских детских поэтов оттачивает черты организатора, а не писателя. Спасает меня только растущая Луна, она прорывается ко мне через несколько кругов ответственности и педантичности, опоясывающих меня, и вытягивает из этого хоровода к процессам творческим и непредсказуемым.

Оксана Силаева

Митькино Рождество

Десятилетний Митька Радищев был головной болью не только жителей близлежащих домов, но и всего квартала. Если где-то разбилось окно, а в свежевыкрашенном подъезде на стене появился рисунок с изображением Шрека, то все точно знали, что это проделки Митьки с его неизменными друзьями Сашкой и Витькой.

— Анна Ивановна, я очень уважаю Вас и вашу маму, Елизавету Петровну. Но вы должны понимать, что я не могу не реагировать на жалобы жителей. Вчера Дмитрий написал на двери квартиры Сомовой «живодерка».

— Но…

— Я понимаю, — перебил Анну Ивановну участковый. — Сомова систематически травит бездомных животных, и ее недолюбливают все жители дома. И, возможно, она заслужила такое. Я прошу обратить внимание на слово «возможно», хотя для этого существуют соответствующие органы, куда можно обратиться с жалобой. Но согласитесь, что подкинуть кошелек с указанием адреса владельца на тротуар и снимать всех, кто пытается его прикарманить, а потом вывешивать фотографии на доске объявлений — это уже выходит за рамки. А разбитые окна и выкрученные лампочки в подъездах? Если так дальше пойдет, при всем уважении к вам, мне придется поставить его на учет как трудного подростка.

Анна Ивановна после таких посещений плакала от бессилья, а Митькина бабушка пила сердечные капли. Воспитательные беседы, угрозы всевозможными карами и наказания не имели должного действия.

— Бандит растет, — вздыхала бабушка Елизавета Петровна. — Хорошо, дед до такого позора не дожил.

Дед Филипп Филиппович был полковником ВДВ, кавалером трех орденов Славы. Мужчина строгий, но справедливый, по словам мамы и бабушки. Его фотография висела у Радищевых в квартире на самом видном месте. Митька почти не помнил его: дед умер, когда ему было четыре года. Но после очередных воспитательных мер Митьке казалось, что Филипп Филиппович укоризненно смотрит на него с портрета, и он всегда опускал голову или отводил взгляд. Ему было жаль маму и бабушку, но Митька ничего не мог с собой поделать. В нем словно жил хулиганистый чертенок, который так и нашептывал ему: «Пошали». Иногда это были безобидные шалости, но иногда…

Вот и сегодня, в морозную Рождественскую ночь, он с друзьями заливал водой двери продуктового ларька во дворе своего дома.

— Ха-ха! Представляешь, завтра продавщица придет. Дерг двери, а они не открываются? — хихикал Сашка.

— Ага, — поддакнул Митька, сосредоточенно поливая косяк из бутылки с водой.

— Быстрей давайте, — крикнул им Витька, стоявший на шухере. — Мужик идет.

Бросив бутылку, мальчишки кинулись в рассыпную.

— Куда дальше пойдем? — спросил Сашка, когда они собрались у подъезда дома. — Рань такая, еще восьми нет.

— Не знаю, — ответил Витька, выжидающе поглядывая на Митьку. В их компании его мнение было самым авторитетным.

— А пошли на каток, — предложил Митька. — Там сегодня коньки бесплатно дают.

У входа на каток людей — не протолкнуться. В основном посетителями катка сегодня были семьи с детьми и молодежь. Выстояв очередь и получив долгожданные коньки, мальчишки отправились на лед. Сделав несколько кругов по катку, они заскучали.

— А давайте, разгоняться и в кого-нибудь врезаться, — предложил Митька. — Кто больше всех из нас устоит на ногах после удара, тот и выиграет.

— Прикольно, — согласился Сашка.

— Повеселимся, — хмыкнул Витька.

И они помчались по катку, выбирая жертв своей игры.

— Видел, видел, — я четырех сбил, а сам ни разу не упал?

— А я пятерых!

— У меня шесть, — солидно подытожил Митька. — Последний дядька, ух здоровый был! Как грохнулся, думал, лед треснет!

— Смотри, малявка ползет на коньках еле-еле, — кивнул Сашка на девочку лет десяти, в синей шапочке. — Сейчас я…

Сашка разогнался и толкнул ее в спину. От неожиданности она беспомощно взмахнула руками и упала на лед.

Друзья весело засмеялись.

Девочка поднялась и сердито замотала головой, делая руками странные жесты.

— Глухонемая, — догадался Митька.

— Ого, да это еще прикольней! Можно говорить, что угодно, она все равно ничего не слышит, — обрадовался Витька. — Эй, глухая тетеря! Глухая тетеря!

— Мартышка, глухая мартышка!

На мальчишек напало какое-то необъяснимое дикое веселье. Они прыгали вокруг девочки, дразнили, корча рожи, говорили какую-то обидную ерунду. Она сначала пыталась что-то объяснить руками. А поняв бесполезность этого, стояла и смотрела на их кривляющиеся лица, переводя беспомощный взгляд с одного на другого.

На какую-то долю секунды Митька встретился с нею взглядом. В её глазах было столько боли и обиды, что ему стало не по себе. Он смутился и почему-то вспомнил портрет своего деда.

— Хватит, — оборвал Митька друзей.

Но они, увлекшись, совершенно его не слышали.

— Я сказал, перестаньте, — громко крикнул он и отвесил подзатыльник Сашке.

Тот обиженно надулся.

— Чего дерешься? Так весело было, а он дерется.

Митька молча схватил друзей за рукава курток и потащил к выходу. Он несколько раз оглянулся на девочку: она, закрыв лицо руками, стояла на том же месте.

Ночью Митьке приснилась, что он снова был на катке, и девочка стояла там, где они её оставили. Только рядом с ней был его дед, в парадной форме, с орденами Славы на груди. Филипп Филиппович одну руку положил девочке на плечо, а другой яростно жестикулировал. «Он говорит на языке глухонемых», — догадался Митька.

Митька проснулся от холодных капель, упавших ему на лицо. Кто-то окатил его водой. Вытирая лицо, он услышал хитрое:

— Хи-хи.

— Кто здесь, — испуганно спросил он, натягивая одеяло до самых глаз.

— Ага, страшно, — раздалось в ответ.

На кресле рядом с кроватью сидел мальчик лет шести, одетый в синий бархатный костюмчик с короткими штанишками. У незваного гостя было такое озорное выражение лица, что Митька почувствовал ничем не оправданное доверие к маленькому незнакомцу.

— Ты кто? — спросил он.

— Шалун! — улыбнулся мальчик, тряхнув белокурыми кудряшками.

— А имя у тебя есть?

— Шалун!

— Почему? — удивился Митька.

— Ой, длинная история, по дороге расскажу. Одевайся скорей, нас колдунья Пистимея ждет!

— Какая еще Пистимея, никуда я не пойду, — насупился Митька.

— Боишься? — хитро сощурился Шалун. — А я вот твоим друзьям расскажу, какой ты трус. А перед ними героя строишь: я то, да я это… А как до дела дошло, испугался.

— Ничего я не струсил. Подумаешь, колдунья, — смутился Митька и нехотя стал одеваться.

На самом деле ему действительно было страшно, и в тоже время привлекало новое таинственное приключение. Какой мальчишка не мечтает попасть в захватывающую переделку! Будет чем перед друзьями похвастаться.

— Готов? — спросил его Шалун. — Давай руку, закрой глаза и скажи: «Я шалун».

Митька зажмурился и повторил:

— Я шалун.

Они находились посреди просторной комнаты. Ночного света, лившегося в узкие окна, не хватало, и сумрак огромного зала озаряли ярко пылающие факелы. У стен стояли искусно вырезанные из камня фигуры животных.

— Нравится? — спросил Шалун, видя, что Митька внимательно разглядывает каменные статуи. — Горгулья, очаровательное создание, — представил он первую крылатую фигуру. — Не нуждается в пище и отдыхе, убивает исключительно ради удовольствия. Василиск, убивающий взглядом или дыханием. Красавец, правда? — добавил он, восхищенно поглаживая кончик хвоста жуткого животного. — А это…

— Может, мы пойдем к колдунье, — предложил Митька, он не мог без содрогания смотреть на этих чудовищ.

— Ах, я увлекся, — всплеснул руками Шалун и побежал к темному проему в конце комнаты. — Конечно, конечно, нас же ждут. Пойдем скорее.

Когда Митька его догнал, они были в освещенном длинном коридоре с высоким потолком, все стены которого были увешаны картинами в тяжелых золотых рамах.

— Как в музее, — сказал Митька, пытаясь разглядеть изображения.

— О, это не просто картины, — с придыханием воскликнул Шалун. — Это портреты самых зловредных колдунов, ведьм и магов. Святое место! — И мечтательно добавил. — Ах, когда я вырасту, то превращусь из простого шалуна-проказника в настоящего злого колдуна! Может быть, и мой портрет повесят здесь.

Он, схватив Митьку за рукав, потащил к первому портрету.

— Кащей Бессмертный! В детстве был такой мелкий, худющий проказник, любил гнезда в лесу разорять, тогда, наверно, и зародилась его страсть к утиным яйцам.

У Кощея на портрете было худое длинное лицо, тонкие губы кривила злая усмешка. «Такой ночью приснится, и сон пропадет надолго», — подумал Митька.

— Баба-Яга тоже из наших бывших маленьких шалунов, она в детстве не больше мухомора была. Страсть как любила чужие запасы воровать да мелкие пакости делать. Все в лесу от нее рыдали. А как она путников пугала, загляденье! Бастинда, одноглазая колдунья. Та еще была в детстве проказница, глаз потеряла, когда…

Шалун не успел договорить, раздался грохот над головой, словно что-то огромное упало и покатилось.

— Ой, колдунья Пистимея сердится. Заболтал ты меня. Бежим!

Митька был только рад такому повороту. У него от этой экскурсии голова заболела: столько злости и ненависти исходило от этих портретов. Взбежав по широкой лестнице, они оказались в покоях колдуньи. Стены комнаты были обтянуты черными гобеленами с серебряным рисунком, вся мебель из темного, почти черного, дерева. Даже оконные витражи были выполнены в черных тонах.

— Явились, — раздался противный скрипучий голос. Темный силуэт в углу зашевелился и поплыл к ним.

Митьке стало так жутко и страшно при виде неподвижной белой маски Пистимеи, что он стал медленно отступать. Но колдунья была быстрее его. Неуловимое движение воздуха — и она почти столкнулась с ним. Митька съежился под сверкающим взглядом в прорези маски.

— Дмитрий, милый мальчик, — слащаво протянула она, ухватив мальчика за подбородок холодной костлявой рукой.

Митька не мог оторвать взгляда от черной беззубой дыры вместо рта на ее лице.

Пистимея, одетая во все черное, почти сливалась с темными стенами комнаты. Казалось, что в воздухе парит белая маска и две тонкие худые кисти рук. Зрелище было жуткое, Митька от страха покрылся холодным потом.

— Как я люблю таких маленьких шалунов! Потом они подрастают и становятся проказниками и пакостниками, а там и до зловредных юношей недалеко.

— О, моя госпожа, как всегда, права, — подскочил к ним Шалун и подобострастно согнулся в полупоклоне. — Вы бы видели, как он на прошлой неделе у старушки окно разбил! А на улице мороз, то-то она побегала! Хи-хи! А сегодня они дверь в ларьке водой залили, а продавщица возьми и вернись. Да как грохнется — ногу сломала.

— У нас случайно получилось, мы не хотели, — Митька почувствовал, как его щеки загорелись от стыда.

— Не надо оправдываться, милый проказник. Здесь тебя никто не осудит. За такие проделки тебя даже наградят, — проговорила Пистимея, погладив костлявой рукой Митьку по голове.

— А вам-то какое дело? — вдруг разозлился Митька. Мотнув головой, он выскользнул из рук колдуньи.

— Обожаю, когда хамят. Такая прелесть, — захихикала Пистимея.

Митька насупился.

— Ну да ладно, подождем годик другой, и все станет на свои места, — самодовольно улыбаясь, прогнусавила колдунья. — Вернемся к нашим делам. Ты же знаешь, сегодня Рождество?

— Угу, — буркнул Митька.

— Знает, знает, — подпел заискивающе Шалун.

— Так вот, в этот день у всех хороших и добрых детей исполняются желания. Но я решила исправить эту несправедливость. Чем мои плохиши хуже?

— О да, моя госпожа, чем хуже? — воскликнул Шалун, очередной раз угодливо склонившись.

— Я исполню одно твое желание.

— Любое, любое? — вскинулся Митька, и у него загорелись глаза.

— Любое, — подтвердила колдунья.

Митька занервничал.

— Может, тебе нужен арбалет? Пострелять по голубям — истинное удовольствие для проказника. Или новую приставку к компьютеру для игр в войну? Обожаю, когда кровь течет рекой. А как смотришь на приобретение набора юного химика? Можно сделать столько взрывающихся хлопушек и подкидывать под двери к соседям. Настоящее веселье!

Митька растерялся от неожиданного предложения. В голове закружилось огромное количество желаний. Но вдруг Митька глубоко вздохнул и спросил:

— Вы действительно исполните любое мое желание?

— Конечно, мой дорогой. — А если оно вам не понравится?

— Об этом не беспокойся. Даю слово колдуньи Пистимеи. А я слов не нарушаю, потому что могу из-за этого потерять всю свою волшебную силу. Говори скорей, что надумал, — закончила она, потирая в предвкушение руками.

— Я хочу… я хочу… чтобы глухонемая девочка, которая была на катке, могла слышать, — выпалил Митька.

— Что-о-о?!

Митька снова оказался в своей комнате. Он потер ноющий локоть, видимо, ударился при падении на пол.

«Интересно, как там немая девочка? Жаль, я не знаю, как её зовут и где живет, — подумал Митька. — Обязательно сегодня схожу на каток. Если она вчера была, то, возможно, и сегодня туда пойдет».

Митька тихонько прокрался в гостиную. Из окна свет уличного фонаря падал прямо на портрет дедушки. В отблеске неоновой лампы фигура Филиппа Филипповича казалось живой. Митька впервые за долгое время смело подошел к портрету, посмотрел прямо в глаза деду и улыбнулся. Ему даже показалось, что дед улыбнулся в ответ.

Оксана Петровна Силаева: об авторе

Начинающий детский писатель, победитель международных конкурсов: «Сказки волшебного лотоса — 2017», «Новые сказки — 2013», «Лохматый друг — 2018», «Валины сказки — 2017». Автор книги «Странник Тим, или Детективное агентство «Агата» (издательство «Абрикобукс», 2020).

Марина Зиновьева

Далёкое сегодня

На берегу моря сидел юноша и то ли рисовал, то ли писал на песке. Его движения были плавными, как волны, накатывающие на берег. Они когда нежно, а когда и очень быстро смывали его творения. Юноша не огорчался, а продолжал своё дело. Это было очень похоже на игру между ним и волнами.

— Что ты делаешь? — послышалось за его спиной.

— Пишу на песке, — ответил он, не поворачиваясь.

— Пишешь? Это как? — в голосе было и удивление, и озадаченность, и испуг одновременно.

— Занимательно и увлекательно! Посмотри. — И стал ловко выводить на песке странные закорючки — какие-то палочки, кружочки. Набежала волна и смыла написанное, забрав закорючки с собой в глубины морские.

— Что это?

— Это слова, которые мы говорим, а я их могу написать.

— Ты что, ведаешь языком Небожителей? Разве это возможно?

— Да. Я научился, — и быстро, чтобы пришедший не задал вопрос, продолжил: — Ещё моя прабабушка говорила, что её прабабушка когда-то умела читать и писать. В то время было много мест, где детей учили этому.

Удивление в глазах пришедшего нарастало, что немного смешило юношу, но он решил не останавливаться.

— Книга — это сложенные в одну упаковку листки, на которых написаны слова и нарисованы картинки. В прабабушкином времени все умели читать книги и писать письма.

— Это сказки, придуманные в прошлом, — горячо затараторил пришедший, — у нас никогда этого не было! Только Небожителям в их далёком от нас, удивительном городе дано право этим владеть. Разве ты забыл?

Юноша пожал плечами, а пришедший, размахивая руками, продолжил свою тираду.

— Нам нет нужды ни читать, ни писать. Да и зачем? Нам всё показывают на экранах. Можно услышать и увидеть то, что хочется.

— Но читая, — не выдержал юноша, — ты живёшь во многих мирах одновременно! Вот послушай!

И сняв рюкзак, он вынул из него что-то непонятное.

— Вот это и есть книга! — почтительно сказал юноша, бережно поглаживая старый переплёт. Положив книгу на колени, он осторожно открыл её.

Владеет морем полная луна,

На лоно вод набросившая сети.

И сыплет блёстки каждая волна

На длинный берег, спящий в бледном свете.

А кипарисы тёмные стоят

Над морем, не пронизаны лучами, —

Как будто от луны они таят

Неведомую ношу под плащами.{Самуил Маршак «Владеет морем полная луна…»}

— Красиво, — вздохнул пришедший. — Но тебе грозит опасность, — вскрикнул он. — Никому нельзя этого делать, таков закон. Небожители тебя покарают!

— Ну и что, — спокойно произнёс юноша, — зато я узнал столько прекрасного и волнующего, что хочется об этом писать и говорить, хотя бы с морем.

— Так вот зачем ты каждый вечер сюда приходишь! Я давно наблюдаю за тобой. Тебе надо исчезнуть, спрятаться, ведь Небожители накажут!!!

— Не накажут, — спокойно, даже очень спокойно заговорил юноша. — Думаю, что уже давно нет никаких Небожителей. Ты разве не заметил, что детей в городе практически не видно. Мы последние рождённые в этом мире. Везде и всюду роботы — хладнокровные, безучастные ко всему железяки, хоть и обтянуты кожей.

— Но ведь нам в эфире передают новости из города Небожителей? Показывают, как они живут, что делают! И они нам передают приветы и говорят, что у них и у нас всё в порядке!

— Ты что, уже разучился видеть? Не можешь отличить живое от неживого? Нет уже давно на земле ничего живого, кроме природы. Мы последние из человеческого рода. До нас никому нет дела. Молчишь, и хорошо — нет проблем. А ведь всё было когда-то по-другому. Люди общались, ходили в гости, в театры. Совместно трудились и отдыхали, слушали музыку и пели, смотрели на звёзды и читали стихи.

— Но как же всё произошло?

— Что именно?

— Всё!!! — только и мог выговорить пришедший.

— Если ты про то, что я пишу? Так это всё случайно произошло. Как-то раз я поехал в старый город с экскурсией.

— В тот, что сохранился с доисторических времён и куда уже никто не ездит?

— Да. Нам говорили и показывали, что может случиться с людьми, когда они живут не так, как предписано Небожителями. Человек читающий, пишущий, думающий, — говорили они, — довёл этот город до уничтожения. Там и правда всё так сумрачно, что хотелось быстрее обратно. Я отстал от группы и случайно набрёл на очень старое здание — зашёл и потерялся в его коридорах. Пытаясь найти выход, наткнулся на дверь, открыл её и оказался внутри очень большой комнаты. Не знаю как, но вдруг зажёгся свет, озарив всю комнату, и тут я увидел её величие! Это было потрясающее зрелище! Она была огромнейшая, многоярусная, с высоким, уходящим высоко вверх потолком. На каждый этаж вела лестница, а на самый верх можно было подняться на прозрачном лифте. И везде стояли стеллажи с книгами. Вдруг в тишине раздался мягкий голос, приглашающий меня подойти к столу, что находился посередине комнаты.

«Здравствуйте! Рады приветствовать вас в нашей библиотеке. Что хотите почитать?»

«Я не умею, — поперхнувшись ответил я, — а это как?»

«Ничего страшного. Мы поможем. Научим с большим удовольствием».

И я погрузился в мир, совершенно не похожий на наш. Застрял в библиотеке — это было так восхитительно, что я потерял счёт времени. Сколько часов прошло, не знаю, да я и не торопился, ведь меня никто не ждал в городе. Оказалось, мой мозг мог работать! Он впитывал всё, что голос мне говорил и показывал. Впитывал всю информацию: слуховую, видимую и даже ощущаемую. Да-да, ощущаемую! Каждая информация несла свой вкус, запах и мелодичность. Мой мозг учился думать, размышлять, чувствовать, фантазировать. А учили меня сначала по старенькой такой, очень старенькой книжечке — «Букварь» называется. Понадобилось не так уж много времени, чтобы выучить букву за буквой, а потом складывать их в слова. Это так увлекательно, когда из букв, соединённых друг с другом, рождается слово за словом. И вот уже читаешь первые строчки, сначала медленно и коряво, а потом всё увереннее и увереннее. И вот уже прочитана первая книга, а за ней вторая, третья… В библиотеке невозможно чувствовать себя одиноким. Мне так хорошо было в ней находиться.

— И зачем ты тогда вернулся?

— Сам не знаю. Вдруг захотелось с кем-то поделиться приобретёнными знаниями, чувствами. Но вокруг были только роботы. Я, наверное, долго отсутствовал, потому что город совсем опустел, стал неживым. И я ушёл сюда, к морю. Стал с ним разговаривать, читать книги и писать письма. Оно слушает меня и откликается на мои чувства.

Юноша опустился на песок, окунул в него руки, и на ладонях остались бугорки песка. Он чуть наклонил ладони, и с них заструился маленькими ручейками песок.

— Посмотри, сколько песчинок, и они все разные, непохожие друг на друга. И мы такие же. Разве кому-то из Небожителей было до нас дело? До отдельной песчинки, когда они стали исчезать? Разве им было нужно заботиться о каждой отдельно взятой песчинке? Они видели только горы песка, которые лежат тихо и не мешают им, не досаждают своими заботами. В своё время они сделали всё возможное, чтобы человек исчез, вымер.

— Как ты можешь так говорить о Небожителях?

— Да брось. Я же сказал тебе, что нет никаких Небожителей. И уже давно. Сами того не ведая, они загнали себя в тупик, из которого не нашли выхода. Скоро земля будет населена только роботами, а они уж постараются сделать её такой, как им хочется — неживой. Благо ещё осталась живой природа, и я хочу ею наслаждаться, пока есть время. А как прекрасно слушать звуки природы: шелест листвы, стрекот насекомых, пение птиц. Хочешь послушать?

— А это как? — удивился пришедший, приподняв в удивление брови.

— Приходи к моей лачуге вечерком. Не побоишься?

Глаза у пришедшего вспыхнули. Юноша понял, что он нашёл единомышленника, и был счастлив — теперь он не один.

— Можно, я приду с друзьями? — неуверенно произнёс пришедший.

— Да, конечно, почему бы и нет, — ответил юноша и, повернувшись к морю, стал что-то тихо напевать и писать свои закорючки, кружочки, палочки. А море, плавно накатывая, поглощало написанное, унося в свои глубины его послание.

Вечером юноша вместе с гостями сидел на диване. Они попивали чай, приготовленный гостеприимным хозяином. Все удивлялись его аромату. То, что выдавали автоматы, было сильно переслащённой подкрашенной водой, а неведомый напиток, который хозяин называл «чаем», был горячим, очень приятным на вкус.

— Это чай из трав, что растут неподалёку. Пейте, он вас упокоит, и вскоре вы почувствуете внутри себя тёплую приятную волну.

— Что это? — испугано выкрикнула одна из девушек и спряталась за спиной рядом сидящего.

— А это начинается музыка жизни, — улыбнулся юноша, — послушайте, она божественна.

В ночной тишине молодые люди услышали сначала тихие, а потом всё более отчётливые звуки ночного вечера. Они накатывали волна за волной: трели ночных птах, стрекот насекомых, шелест волн… Гости смотрели на звёзды, пили горячий чай, а хозяин читал стихи.

Высоко полный месяц стоит

В небесах над туманной землей,

Бледным светом луга серебрит,

Напоенные белою мглой.

В белой мгле, на широких лугах,

На пустынных речных берегах

Только черный засохший камыш

Да верхушки ракит различишь.

И река в берегах чуть видна…

Где-то мельница глухо шумит…

Спит село… Ночь тиха и бледна,

Высоко полный месяц стоит.{Иван Бунин «Высоко полный месяц стоит…»}

Заря прощается с землею,

Ложится пар на дне долин,

Смотрю на лес, покрытый мглою,

И на огни его вершин.

Как незаметно потухают

Лучи и гаснут под конец!

С какою негой в них купают

Деревья пышный свой венец!

И все таинственней, безмерней

Их тень растет, растет, как сон;

Как тонко по заре вечерней

Их легкий очерк вознесен!

Как будто, чуя жизнь двойную

И ей овеяны вдвойне, —

И землю чувствуют родную,

И в небо просятся оне.{Афанасий Фет «Заря прощается с землёю…»}

Теперь каждый вечер к юноше приходили гости, чтобы пить его прекрасный напиток и слушать чтение стихов и музыку природы. А он, кроме стихов, стал читать им другие книги: о дружбе, любви, природе. В них были волшебники, бесстрашные герои, побеждающие зло. Приходящих на такие посиделки становилось всё больше и больше. Всем было уютно и тепло в окружении друзей.

В один из вечеров юноша объявил, что скоро их покинет и вернётся в библиотеку, чтобы пополнить свои знания. Все решили, что это произойдёт не скоро, но однажды, подойдя к дверям дома, они не увидели привычного света в окнах и поняли — он ушёл.

Стояла вечерняя тишина, в которой был слышен только шелест песка от накатывающих на берег волн. И полились стихи:

Идёт без проволочек

И тает ночь, пока

Над спящим миром летчик

Уходит в облака.

Он потонул в тумане,

Исчез в его струе,

Став крестиком на ткани

И меткой на белье.

Под ним ночные бары,

Чужие города,

Казармы, кочегары,

Вокзалы, поезда.

Всем корпусом на тучу

Ложится тень крыла.

Блуждают, сбившись в кучу,

Небесные тела.

И страшным, страшным креном

К другим каким-нибудь

Неведомым вселенным

Повернут Млечный путь.

В пространствах беспредельных

Горят материки.

В подвалах и котельных

Не спят истопники.

В Париже из-под крыши

Венера или Марс

Глядят, какой в афише

Объявлен новый фарс.

Кому-нибудь не спится

В прекрасном далеке

На крытом черепицей

Старинном чердаке.

Он смотрит на планету,

Как будто небосвод

Относится к предмету

Его ночных забот.

Не спи, не спи, работай,

Не прерывай труда,

Не спи, борись с дремотой,

Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,

Не предавайся сну.

Ты — вечности заложник

У времени в плену.{Борис Пастернак «Ночь»}

* * *

— Ба, а что потом случилось? — тихо спросил внук бабушку. Они сидели на берегу моря, слушая прибой вечерних волн.

— Когда-то люди, которые любили деньги больше, чем всё остальное, решили стать Небожителями. А для этого надо было, чтобы другие на них работали и не задумывались ни о чём, кроме работы. Зачем рабочим книги? Книги им ни к чему. За них всё могут делать машины. Со временем Небожители сделали людей наподобие роботов, подменив ценности, заменив живое на неживое. Настоящую жизнь подменили компьютерной: всё есть в мониторе — сиди, слушай, смотри. Но не додумались, что это ведёт к самоуничтожению. Люди стали живыми овощами, которым ни до чего нет дела. Они постепенно вымирали и могли бы совсем исчезнуть, если бы не тот юноша — мой прадедушка, за которым пошли проснувшиеся от долгой спячки и поверившие ему молодые люди.

Волны хлынули к ногам бабушки и, нежно их обняв, откатились, унося в свои глубины её рассказ и ту любовь, которая жила в её сердце. Эту любовь она передала внуку. И он услышал, как полились стихи, а бабушка улыбалась, глядя на него.

Прозвучало над ясной рекою,

Прозвенело в померкшем лугу,

Прокатилось над рощей немою,

Засветилось на том берегу.

Далеко, в полумраке, луками

Убегает на запад река.

Погорев золотыми каймами,

Разлетелись, как дым, облака.

На пригорке то сыро, то жарко,

Вздохи дня есть в дыханье ночном, —

Но зарница уж теплится ярко

Голубым и зелёным огнём.{Афанасий Фет «Вечер»}

Марина Зиновьева: об авторе

Являюсь членом Самарского городского литературного объединения «Парнас». Пишу рассказы, сказки, фэнтези, стихи. Сказки начала писать для внука и, вот уже более 7 лет как они знакомят детей и взрослых с окружающим миром. Сказка — это Детство, которое взрослые уже забыли и считают, что Чуда нет. Неправда! Чудеса, они рядом, только надо открыть душу и принять их! И очень хочется, чтобы взрослые вспомнили свои детские ощущения и то, что они тоже были когда-то маленькими и верили в чудеса! Я в них верю!

Милена Миллинткевич

Маленькая история большого мастера

— Мир вашему дому, сид Фархад! Вот, экскурсию к Вам привел.

Просторная лавка чеканщика наполнилась шумным многоголосьем.

— Мир всем, кто идет правильным путём. Заходите, прошу. Я рад гостям, — отозвался хозяин, улыбаясь.

— Пожалуйста, уважаемые. Только посмотрите на эти чудесные предметы! С какой теплотой они изготовлены! В каждой вещи чувствуется рука мастера. Изумительные чайники и подносы, они любой стол украсят! Как искусно сделаны, взгляните! Двух похожих вы тут не найдёте, — рекламировал товар гид. — А светильники! Во всём Марокко таких больше не сыщите! Разве я вас обманул, сказав, что отведу к лучшему мастеру в Медине? Посмотрите, филигранно выполненная чеканка великолепна, ажурные кружева у светильников восхитительны. Видите изящество этих плафонов? Взгляните, как волшебные тени прячутся в потоке золотого света?

Покупатели восхищались работой мастера, переговаривались, вздыхали. Словно к чему-то хрупкому, бережно прикасались к узорчатым куполам бронзовых светилен, ловили своё отражение в зеркальном блеске латунных подносов, восхищались утончённостью линий медных подсвечников причудливой формы. Туристы разбрелись по лавке, а гид все нахваливал уникальность столовых приборов, красоту великолепных сахарниц и величавость чайников на витых ножках с изящно изогнутыми носиками, гордо возвышающихся над прочей посудой.

Сид Фархад давно свыкся к этим шумом. Его младший брат работал гидом в агентстве по соседству и часто приводил в лавку туристов на экскурсию: завлекал красотой чеканной посуды, рассказывал о процессе создания подсвечника или тарелки, удивлял волшебной игрой теней и света. После такого представления никто без покупки уйти не мог. Чеканные столовые приборы, джезвы и чайники, сахарницы и тарелки, подносы и подсвечники, светильники настольные и потолочные были штучным товаром, сделанным аккуратно и с большой любовью. Роскошь и великолепие так и манили гостей расстаться с наличностью.

Этот визит ничем не отличался от предыдущих, разве что… Внимание хозяина привлёк посетитель. Он появился в лавке, когда шумная толпа туристов уже заполонила собой всё пространство. Стараясь оставаться незаметным, он встал в стороне и с интересом взирал на многоликую публику. Пожилой. Не турист — одет, как все марокканцы. Не суетлив. И лицо. Что-то в нём было неуловимо знакомым. Ах, да! Хозяин узнал гостя! Сколько лет прошло с тех пор…

…Бабушка сдёрнула покрывало со спящего мальчика.

— Фархад! Просыпайся! Твой дед, отец и братья давно уже в лавке. Один ты лежишь, как сид. Поднимайся!

Нехотя разлепив глаза, Фархад встал с кровати.

— Поторопись! В школу бегом бежишь, а как в мастерской помогать — не поднимешь. Деньги сами себя не заработают.

Наскоро перекусив лепешкой с кусочками вареных овощей, Фархад выскочил из дома и помчался со всех ног. Медина встретила его горячим воздухом, пронизанным какофонией звуков и духотой. Мальчик бежал по узким улочкам, а мимо него проносилась вся многогранная палитра старого города, наполненная буйством красок и восхитительными ароматами пряностей и марокканского кофе. Вот в этой улочке живут гончары. Их изящные, украшенные диковинными росписями кувшины, горшки и тарелки так любит мама. А вон в той торгуют специями. Бабушка без них ничего не готовит. Невообразимо дивный аромат наполнял горячий воздух терпкими нотками корицы и гвоздики, тяжёлыми тонами перцев и куркумы, невесомыми нитями запахов жасмина и базилика. Пробежав мимо тележки зеленщика, Фархад наклонился и подобрал с земли веточку мяты. Она всегда очень кстати, ведь его путь лежит мимо мастерских Шауара квартала Таннеурс, знаменитых своими кожаными красильнями. Стойкий густой дух этого места не сравнится своей насыщенностью с кварталами, где торгуют парфюмом, маслами и специями. В огромных каменных чанах в растворе куриного помета, источающего едкий запах аммиака, кожевенники замачивают шкуры животных, из которых после окраски делают сумки, ремни, обувь и прочие сувениры. Очень элегантные. Но брр… как же тут неприятно пахнет. Можно отправиться в мастерскую другим путем и избежать «удовольствия насладиться» жуткими запахами, но так короче.

— Балек! Берегись!

Задумавшись, Фархад чуть было не столкнулся с гружёным шкурами осликом. Что и говорить, улочки в старом городе не просто тесные: стены домов стоят близко друг к другу, крыши навесов соприкасаются, закрывая узкую полоску неба. Тут порой двум людям не разойтись, не то что осликам разъехаться. Есть, конечно, улочки просторнее: на них блещут своей красотой медресе и мечети, которых на Медине огромное множество. В кварталах, где торгуют одеждой и коврами, тоже свободно. Но в основном на улицах Медины очень тесно. Хорошо, что тут не ездят машины — редкие скутеры и мотороллеры не в счёт.

Фархад сделал ещё несколько поворотов и оказался перед лавкой. У входа стоял один из братьев.

— Явился! Все сны посмотрел?

Отвесив младшему подзатыльник, старший подтолкнул его в глубь мастерской, где уже трудились взрослые родственники.

— Принимайся за работу, бездельник, — недовольно пробурчал дедушка. — Будешь так относиться к делу, никогда из тебя путного мастера не получится. Вот, скопируй этот орнамент.

И сунув в руки внуку обрезок листового железа, кальку и связку инструментов, старик вернулся к своей работе. До обеда Фархад корпел над заданием. И так пытался, и этак. Все пальцы исколол канфарником, руки изрезал об острые края медного листа. Ничего не выходило. Может быть, оттого, что он не сильно-то и старался? Там, на улице бурлила жизнь, неслась сплошным потоком. А тут в мастерской всё словно замерло, застыло. Там гудели голоса, вместе с брызгами фонтана разлетался детский смех. А тут стояла невообразимая тишина, даже не слышно стука молоточков. И духота. Как же жарко…

…В лицо ударил яркий поток света. Фархад испугался и зажмурился. Было непривычно тихо, и казалось, будто над головой нещадно палило солнце. Медленно открыв глаза, мальчик осмотрелся и не поверил тому, что увидел. Как он здесь очутился? Вокруг простиралась пустыня. Барханы причудливыми волнами спускались к ногам. Лёгкий ветерок поднимал в воздух мелкие песчинки, закручивал в маленькие вихри и обрушивал их на голову, больно колол и обжигал неприкрытые руки.

— Фархад! — услышал мальчик чей-то голос за спиной и обернулся.

Перед ним стоял старик с седой бородой, в тюрбане и длинных белых одеждах.

— Подойди.

Фархад сделал несколько неуверенных шагов навстречу и остановился.

— Покажи мне свои пальцы.

Мальчик протянул руки.

— Да! Тяжело, смотрю, даётся учение. Разве тебе не нравится то, что ты делаешь?

— Нравится. Очень, — оживился Фархад. — Только… Я хочу, как мои братья, украшать чайники и подносы, а не покрывать узорами обрезки.

— Ты слишком спешишь. Посмотри на этот дивный бархан. Изо дня в день ветер трудился над своим творением, укладывая песчинки волнами, заставляя песок струиться по склону. Разве можно было сделать такую красоту за один день? А ты торопишься, как бурный поток после дождя, суетишься, спешишь. Чтобы создать что-то поистине прекрасное, нужно не только умение, но и много терпения, старания. Посмотри на свои руки. Они все в крови. Ты полдня просидел над уроком, заданным дедушкой, и не выполнил его. Разве ты не желаешь стать таким же умелым, как братья?

— Конечно, да! Я хочу быть лучшим! Хочу, чтобы искусство чеканщиков нашего рода не пропало в веках! Дедушка рассказывал о своем прадедушке. Он был великим мастером, создавал неповторимые узоры. К нему ехали отовсюду. Кто бы ни пытался скопировать эту красоту, у них не выходило. Я хочу стать мастером, каким был прадед моего дедушки. Хамид его звали. Хочу! Только вот… не знаю как.

Посмотрев на свои израненные руки, мальчик вздохнул и затих, опустив голову.

— Как мастер Хамид хочешь стать?

Старик задумался, а потом улыбнулся.

— Я помогу тебе, Фархад. Если сделаешь, что скажу — добьешься желаемого. Согласен?

Мальчик кивнул.

— Тогда запоминай! Учись прилежно, слушай советы старших, не ленись. Если говорят тебе повторить рисунок два раза, три, десять — делай. Чем упорнее будешь трудиться, тем лучше станет получаться. Это художник может исправить неудавшийся мазок на холсте. Закрасит и напишет заново. Чеканщик себе такого позволить не смеет. Его ошибка так и останется на металле, а значит, чайник или поднос уже не будут иметь уникальный орнамент. Потому говорю тебе — учись на том, что дают. Прилежно учись! Набьешь руку на обрезках, последующая работа лёгкой покажется. Не отвлекайся по пустякам, запоминай все, о чем тебе говорят. Трудись без устали! Только так можно стать хорошим мастером.

— И я буду как Хамид?

— Нет. Если терпеливо постигнешь ремесло, станешь лучше, чем мастер Хамид. К тебе поедут со всего Марокко. Твои работы разъедутся по свету, украшая дома людей во многих странах. И однажды ты передашь умение внуку, который потом доверит секреты мастерства своему.

— Но у меня нет секретов.

Старик улыбнулся, поднял руку, начертил в воздухе загадочные символы, и песок, словно золотая пыль, взметнулся вверх, создавая причудливые узоры из цветов, листьев и диковинных орнаментов. Вся эта невообразимая красота застыла в воздухе, мерцая и искрясь в солнечных лучах, словно картина, написанная на невидимой глазу стене.

— Теперь у тебя есть секрет. Запомни рисунок. Он поможет создавать предметы неповторимой красоты…

— …Ты, что же это, спишь? Бездельник!

Фархад проснулся. Ругаясь, дед тряс его за одежду.

— Я не успел сказать спасибо.

Растерянно протерев глаза, мальчик озирался по сторонам.

— Благодари Всевышнего, что у меня много дел. А то я бы тебе задал!

Не обратив внимания на сказанное внуком, старик отвесил ему подзатыльник и вернулся к работе. Отец с укором смотрел на сына. А мальчик улыбался. У него появилась цель.

Изо дня в день прибегал Фархад в мастерскую раньше братьев и уходил вместе с отцом, когда на город спускалась ночь. Старательно выполнял все, что ему поручали, и однажды случилось чудо. Узор, казавшийся поначалу сложным, неожиданно удался, да так быстро и хорошо, что в награду дед позволил украсить орнаментом ложку. Когда мальчик закончил работу, уже стемнело, и в лавке остался всего один покупатель. Он ходил между полок с выставленными на них подносами, чайниками и чашами и молча всматривался в рисунок на металле.

— Вот, дедушка, посмотри. У меня получилось?

Фархад выскочил из мастерской в лавку и протянул деду ложку.

— О, это очень хорошая работа, — прозвучал над головой мальчика голос покупателя. — Я возьму её для своей дочки.

Домой Фархад шел преисполненный счастья и гордости. Все разговоры за ужином были только о том, как он умело продал свою первую работу.

На следующий день после школы Фархад на крыльях летел в мастерскую. Ему хотелось поскорее приняться за дело.

— Погуляй сегодня, — встретил его у входа дед. — Вчера все пальцы исколол, пока ложку резал. Отдохни.

— Нет, я лучше поработаю, — ответил мальчик и уже хотел взять обрезок, когда ему в руки лег набор из двух ложек: большой и маленькой.

— Раз ты так желаешь, вот, сделай до вечера. Сможешь?

Ничего не ответив, мальчик принялся за работу, и к исходу дня обе ложки были готовы. На следующий день история повторилась. Школьные друзья звали Фархада поиграть у фонтана. Но он старательно выводил узор на маленькой тарелке, не отвлекаясь на свои желания. Как ни пытались злые духи искушать Фархада — он не поддавался. Уговаривал ли дедушка пойти погулять, Фархад отвечал:

— Нет.

Братья предлагали сходить с ними на рынок верблюдов, купить баранов к празднику. И опять:

— Нет.

Но как ему хотелось ответить «Да»! Отец звал посидеть рядом и рассказать о школе. Фархад соглашался поговорить об учёбе, но от задания, что давал ему дед, не отрывался.

С каждым днём у него получалось лучше и лучше. Работа ладилась, словно невидимые силы водили рукой маленького мастера. И чем больше он старался, тем легче давались сложные узоры. Фархад уже освоил ложки и тарелки, ему доверяли украшать ручки для чайников, стаканы и маленькие подсвечники, как вдруг случилась беда. Заболел дедушка.

В то утро отец остался дома. С грустью шёл Фархад по тесным улочкам: сегодня в лавке работали только братья. Войдя в мастерскую, он увидел поднос, который ещё с вечера резал дед. Красивый орнамент украшал борта и середину, но в центре было пусто. Словно яркий поток солнечного света, пронеслось в потемневшей от переживания голове мальчика: сегодня придет заказчик, а работа не сделана. Семья не получит денег, а по Медине разлетится дурная слава о дедушке. Фархад выглянул в лавку. Братья занимались покупателями, которых сегодня было необычайно много.

Дрожащими руками взял мальчик поднос и положил на стол для резки. Он очень боялся испортить работу дедушки. Но лишь только дотронулся до канфарника и молоточка, страх исчез. Витиеватым узором выходили из-под резака ветка за веткой, цветок за цветком. С наступлением темноты поднос был готов.

Фархад понял сразу, что явился заказчик. Из лавки доносились громкие голоса. Братья, перебивая друг друга, извинялись, умоляли покупателя подождать, рассказывали о внезапной болезни дедушки. Обещали через пару дней доделать поднос.

Набрав в легкие побольше воздуха и шумно выдохнув, Фархад вышел из мастерской:

— Не надо ждать. Я закончил работу.

Братья в недоумении смотрели на него. Им казалось, что от жары их младший тоже заболел.

— Вот взгляните, — Фархад протянул поднос заказчику, не обращая внимания на вошедшего в лавку отца. — Если вам не понравится, вы можете не платить.

Покупатель взял в руки поднос, долго вертел его, вглядываясь в рисунок, всматривался в причудливый растительный узор по центру и сложный орнамент по краям. Потом достал деньги и подал отцу мальчика.

— Возьмите. Это вторая часть платы. Хорошо, что успели. Я приезжал в Фес по делам. Утром улетаю домой. А это… — он достал ещё одну купюру и подал Фархаду, — заработал. Моя дочь до сих пор не расстается с ложкой, что ты сделал. Из тебя получился прекрасный мастер. Я знал…

…Сид Фархад смотрел на необычного гостя. Много лет прошло! Но он не забыл! Где-то вдалеке звонкий голос младшего брата расхваливал новый товар — шкатулки, инкрустированные природными камнями.

— Простите, уважаемый, сколько времени уходит на изготовление такого светильника?

Голос гостя прозвучал неожиданно близко.

— Смотря кто будет делать, сид. Если мои сыновья, то две недели или больше. Если я — быстрее.

Гость кивнул.

— Мне нужно девять ажурных светильников. Вот таких. — Он указал на массивный потолочник, украшенный причудливыми растительными кружевами, и на два настольных с тем же узором. — Хочу дочери на свадьбу сделать особенный подарок. Но я желаю, чтобы работу выполнили именно вы.

— Не тревожьтесь, сид. Сделаю.

Посетитель кивнул и положил деньги на прилавок.

— Вот задаток. И я уверен, всё будет великолепно!

Слегка поклонившись, гость удалился.

— Кто это был? — спросил младший брат, когда лавка опустела.

— Мой первый и самый главный покупатель, — ответил сид Фархад.

Милена Миллинткевич: об авторе

Писатель, поэт, автор трех сборников сказок для детей дошкольного и младшего школьного возраста и девяти книг для взрослых. Люблю читать и сочинять истории. Верю в чудеса и добрых волшебников. Своими произведениями пытаюсь сделать мир лучше.

Ольга Назарова

Норуши в старом доме

Дом был старый, толком и непонятно, сколько ему лет, но совсем не дряхлый. Когда бабушка Аришки купила этот деревенский дом, все в семье были убеждены, что ремонтировать придется всё! Но, как ни странно, толстенные бревна, из которых дом был сложен, время никак не повредило. Крыша не текла, из окон не дуло, а огромная русская печь была полностью исправна. Аришка вообще была уверена в том, что дому они понравились, поэтому он и сам старается понравиться им! А как ещё можно объяснить то, что сколько бы покупателей не приезжало его смотреть, дом всем казался трухлявым и гнилым, откуда-то брались сквозняки, печь страшно дымила и что-то все время постукивало, поскрипывало и тоскливо завывало на чердаке. Арина отлично помнила, как агент, водивший по дому её родителей и бабулю, заметив тощего рыжего кота, прокравшегося на крыльцо, сильно толкнул его ногой, и, словно в ответ, дверь дома распахнулась и чуть не стукнула агента по носу.

— Откуда здесь сквозняки берутся! — проворчал тот.

Бабушка, кошек очень уважавшая, моментально достала из машины бутерброды с колбасой, взятые в дорогу, и успела скормить рыжему коту почти всё.

— Ой, ещё кормить этого блохастого! — агент презрительно скривился. — Давно надо было избавиться от паршивца, да все руки не доходят!

Бабушка грозно нахмурилась, вытерла салфеткой руки и, глянув на дом, приняла решение:

— Дети, вы как хотите, а я этот дом куплю!

— Елизавета Сергеевна, старый он, ремонт влетит в копеечку! — попытался отговорить её Аришкин папа, но не сильно настойчиво, ему и самому дом чем-то приглянулся.

— Так, значит, мы его покупаем, и кота оставьте в покое! — Аришкина мама грозно посмотрела на агента, который собирался кинуть обломком кирпича в умывающегося на дорожке кота, чтобы его отогнать от долгожданных покупателей.

Это было в начале апреля, а в конце мая, когда у Арины закончился учебный год, её бабушка решительно заявила:

— Нечего нам с ребенком в городе сидеть, едем на дачу! Каникулы у нас! Пора действительно познакомиться с нашим домом!

И уже через неделю дом был вымыт, окна сияли, занавески были повешены, новая сосновая мебель упоительно пахла в чистых и каких-то радостных комнатах, на кухне удобно устроилась газовая плита и был испечен первый пирог.

— Фух, ну, мы с тобой, Ариш, и дали! — бабушка устало и довольно оглядывала кухню.

На старом сундуке, оставшемся от предыдущих хозяев, спал рыжий кот, который ухитрился за неделю стать уже вполне приличных размеров. На окне пристроился горшок с геранью, подарок соседки тети Ани, которая с апреля по их просьбе кормила кота Рыжика, пока они не приехали. Печь сияла белизной, и вдруг за этой самой печью отчётливо что-то затрещало.

— Ой, что это? — Арина не была трусихой, но звук был неожиданный и странный.

— Это же сверчок, солнышко. Сейчас они почему-то редко в домах появляются.

— Чего только в этом доме нет! И кот, и сверчок, — рассмеялась Аришка. — А вообще, чудной дом, правда? Казалось, такой старый, все ремонтировать надо, а вон, папа специалистов пригласил, они только руками разводят: все цело! И, смотри, пол не скрипит, двери не хлопают, сквозняков никаких нет! Помнишь, как агенту по носу чуть не попало?

— Ещё бы! — кивнула бабушка. — Кажется, что дом притворялся дряхлым старичком, чтобы в него не въехали те, кто может выгнать и пнуть кота. Правда, Рыжик? — кот поднял голову и выразил согласие отчетливым мурлыканьем.

Вечером Арина уже лежала в своей кровати, но уснуть никак не получалось. Она отправилась было к бабушке, но та, утомившись за день, уже крепко спала. Тогда Аришка пошла на кухню, устроилась на сундуке, поджав ноги и завернувшись в плед для уютности, начала гладить Рыжика. И вдруг услышала тихий голосок:

— А все уже спят? Нет, ты мне лапой не маши, чуть по носу не стукнул! Я тебя спрашиваю, как порядочного но́руша, а ты, как мельница, лапами вращаешь!

— Да тише ты! Чего вопишь на весь дом! — отвечал первому кому-то второй кто-то.

— Никто и не вопит, кроме тебя! — ответил второй. — Пойди и выгляни, вроде они обе уже улеглись, сонного сверчка наслушались и улеглись. Я его едва нашел. Обычных сколько хочешь, а сонного поди поищи!

Аринка потрясла головой.

«Уснула я, что ли? Мерещится не пойми что!» — подумала она и посмотрела на кота.

Тот сидел рядом и спокойно рассматривал её лицо.

— Да вот и пожалуйста, вот возьму и пойду! — первый кто-то продолжил говорить, а потом вдруг из темного угла за печью выскочила мышь! Крупная, гладкая и почему-то на задних лапах! Девочка бы заорала от неожиданности, но как-то внезапно забыла с перепугу, как это делается. — И что? И никого и нет! Чего ты там сидишь? Вылазь давай, а то только командовать все горазды!

К первой мыши присоединилась ещё одна, степенно вышедшая из того же угла. Обе мыши деловито прошли по кухне к окну, потом ловко забрались по ножке стула на его сиденье, потом на спинку, а потом, со спинки перелезли на подоконник и вылезли из приоткрытого окна во двор. На Аришку они не обратили внимания, наверное, потому что её ноги были поджаты, а сама она была закутана в плед. Девочка проводила странных мышей взглядом и уже собиралась что-то такое сделать — закричать, убежать в комнату или разбудить бабушку, но тут увидела явно заинтересованную морду Рыжика.

— Орать будешь? — поинтересовался он.

Ариша ахнула и рукой закрыла себе рот, с ужасом уставившись на ухмыляющегося кота.

— Разумно. Не пугайся, пожалуйста, — кот покивал головой. — Мы не опасные. Мы просто тут живем.

— А вы — это кто? И почему вы все говорите? — Арина с трудом выговорила эти простые фразы.

— Мы — это я и но́руши. А говорим почему? Ну, так удобнее, не находишь? — кот был вполне любезен.

— Д-аа. Правда… — Арина лихорадочно обдумывала происходящее и наконец решила, что просто спит! И тут же почувствовала себя гораздо увереннее. Во сне можно и с котом поговорить. А что? Вполне себе приличный сон. Правда, непонятно, что такое но́руши.

— А кто такие но́руши? — она решила, не откладывая, выяснить этот вопрос, а то обидно будет, проснется и даже не поймет, про кого сон видела.

— Но́рушей ты только что на полу видела, это мыши такие, сказочные… — охотно ответил кот. — Ну, как тебе объяснить-то… Расскажу, как мой папенька о них людям рассказывал: «Если вы идете себе спокойно по дороге, никого не трогаете, а навстречу вам так же спокойно и уверенно в себе идет крупная, гладкая, упитанная мышь, которая и не думает вас пугаться, уступать вам дорогу, бежать от вас, не кричите и не топайте ногами, скорее всего, это не просто мышь! Вам посчастливилось встретить но́руша. Но́руши — это старинный и знатный род мышей, чаще всего встречающийся в сказочных историях. Какая же сказка без мышки-норушки? Она и подскажет, если вы к ней с уважением и кашкой, она и поможет. А то и не поможет, если вредничать будете. Но́руши есть разные, знатные и не очень, отважные, как Рипичип из Нарнии, домовитые и хозяйственные, как мышка в русской сказке про медведя. А то и глупые, как мышата из Матушки Гусыни. Именно но́рушь разбила яйцо Курочки Рябы, и в жмурки с медведем в сказке вместо девочки играла но́рушь, правда, уже совсем другая».

Кот покосился на Арину, широко открывшую глаза от удивления, пытаясь понять, сообразила ли она…

— А-а-а-а, так это сказочные! — девочка обрадовалась. — Тогда понятно! А я-то испугалась, глупая. Сказочные, это значит, я точно сплю.

— Глупая, конечно! Ничего ты не спишь! И но́руши, и я очень даже наяву. Но́руши сказочные, конечно, но вполне реальные, а про меня и говорить нечего! Я кот из знатного старинного рода. У нас в роду почти все говорят.

— Не сплю? И коты у меня говорят, и мыши. Ну да, ну да… — Аришка рассмеялась. И ущипнула себя. — Ой! Больно.

— Могла бы мне сказать, я бы тебя царапнул! Тоже очень больно, только вот зачем?

— А, говорят, что если себя ущипнуть, то можно проверить, спишь ты или нет, — растерялась Арина. По всему выходило, что она не спит. — Ладно, пусть не сплю! Но ты вот про сказочных мышей говорил, это как возможно? Сказка это же только понарошку.

— Ну, что ты, в самом деле! Какой я тебе понарошечный кот? Да, смотри, только но́рушам такое не говори! Обидятся смертельно! — посоветовал кот, косясь на открытое окно. — Привыкай. Ты в таком доме живешь, тут много чего может быть!

— А в каком это таком доме?

— Вы же с бабушкой обсуждали это, сами внимание обратили на то, что дом необычный. Его построили для сказочницы, очень давно. Жила такая бабушка Агафья. Её муж и построил этот дом. А Агафья сказки рассказывала. Да так хорошо, что сказки здесь себя чувствовали как дома. Многие из них тут и поселились. Только люди живут меньше, чем сказки, поэтому, когда Агафьи не стало, в доме жили её дети и внуки, потом правнуки и праправнуки, а праправнук последний оказался таким редким дурнем, что дом решил продать. Мы долго искали нашему дому приличных хозяев. Вы вроде подходите… — кот придирчиво осмотрел Арину. — Вот вам дом и достался.

— Тоже мне «мы искали»! Не примазывайся! — раздался хмурый голосок из-под стола. Аришка опасливо глянула туда и увидела ещё одну мышку. — Ты его не слушай! Ещё чего наговорит! Никогда нельзя котам доверять! На редкость ненадежные твари. Вот сейчас, например! Чего ты молчишь, спрашивается? — мышь выскочила на середину кухни и грозно посмотрела на кота.

— А что я должен говорить? — лениво отозвался тот.

— Представить меня должен! Как в приличном обществе! — скомандовала мышь.

— Представить? Арина, это мышь. Мышь, это Арина! — кот лениво проиллюстрировал свои слова взмахами лапы.

— Нет! Он издевается? Он точно издевается!!! — сама у себя спросила и сама с собой согласилась мышь. Она решительно влезла по пледу, свисающему с сундука поближе к Арине, которая изо всех сил постаралась не показывать страх и желание сбежать куда подальше от такого соседства. Мышь отряхнулась, встав на задние лапки, и изобразила галантный поклон. — Приятно познакомиться! Меня зовут Шурш. Я старший сын главы но́рушей, которые проживают в этом доме. А этот рыжий наглый кот на самом деле вовсе даже не Рыжик, а Вареник. Так его мама назвала. Его отец Баюн не возражал.

— Варуш! Варуш меня зовут! — возмутился кот. — Вареник — это просто котёночно-ласкательное имя!

Аришка с трудом удержалась от смеха, опасаясь обидеть кота. Погладила его распушившуюся от возмущения шёрстку и повернулась к но́рушу.

— Очень приятно, Шурш. А как это отец нашего кота — Баюн? Баюн, он же сказочный кот, который говорит и поет в Лукоморье.

— Всё правильно, о нём и речь. Вот только поет наш Варуш отвратительно! Так что песен, как от Баюна, от него ожидать не стоит, не дождешься. И нечего на меня глазами сверкать. Все деревенские каждый год в марте уши зажимают, как только он орать принимается. Совсем медведь на ухо наступил, хоть сами медведи ни в какую не признаются, мы у них специально спрашивали. Короче, петь он не умеет, зато говорит так, что ничем заткнуть невозможно, разве что едой.

Арина только головой помотала. «Точно, я все-таки сплю! Не может такого быть и нет такого», — подумала она.

— Да ты бы уж помолчал, серое хвостатое недоразумение! Кто петь не умеет? Я петь не умею? Да я пою как птица! — возмущался кот.

— Ага, как лебедь, например! — хитренько блеснул глазками Шурш.

— Да, вот как лебедь! Стой! Лебеди не поют, а орут! — опомнился Варуш.

— Вот и ты как они! — хихикнул Шурш, вовремя отбежав от рассерженного кота подальше. Он оказался на коленях Арины, непринужденно уселся поудобнее и продолжил разговор. — Нам действительно трудно было найти новых хозяев. Мы отгоняли покупателей несколько лет.

— А почему?

— Люди бывают уж очень разные, нам любые не подойдут! Вы подходите. Но это тебе потом мой отец расскажет.

Арина и сама себе не верила. Сон — не сон. Что с ней происходит?

— Шурш, а где вы живете? Мы мышей не видели тут. Только Рыжика, ой, прости, Варуша.

— Живем мы тут же, в доме. Не видели, потому что мы прятались. Наблюдали за вами.

— Так если вы можете прятаться, какая вам разница, кто в доме живет? Он же вас все равно не увидит?

— Разумная девочка! — раздался чей-то важный голос.

Арина подняла голову и увидела на стуле рядом крупного и важного мыша. Он явно был старше Шурша, более степенный и очень солидный.

— Это глава но́рушей этого дома, мой отец Шушар! — важно представил отца Шурш.

Шушар махнул лапой, и из темных углов около печи вышло множество мышей. Все на задних лапах. Арина широко открыла глаза.

— Вот это да! Обычные мыши никогда себя так не ведут!

— Вот все но́руши, которые живут в этом доме, не считая самых маленьких норушат и их мам, а ещё трех совсем старых но́рушей! — широко махнул правой лапой Шушар. — Хотя нет, двух оболтусов не хватает! Куда их унесло, где твои братья? — уточнил он у Шурша.

— Шустрохвост и Сырок ничего такого не говорили… — растерялся Шурш.

— Ладно, не важно! — хотя по хмурому выражению мордочки Шушара было очевидно, что это очень даже важно, и ушедшим без спроса но́рушам прилично попадет от их батюшки. — Мы все представляем старинный и уважаемый род но́рушей! Живем здесь уже несколько сотен лет! И занимаемся помощью сказочным персонажам, попавшим в беду в вашем мире, а также помогаем и обычным животным, которым нужна помощь. Нам иногда бывает нужно содействие людей. И уж точно не надо присутствие в этом доме посторонних.

Арина смутилась, по всему выходила, что они и есть посторонние. Она вот, например, и понятия про этих самых странных но́рушах не имела.

— Не смущай девочку! — сверкнул глазами Варуш. — Арина, посторонние — это те люди, которые нас могли бы обидеть или помешать. Ни ты, ни твои родные в эту категорию не попадают. Иначе мы бы просто не дали вам дом купить.

— Я и сам собирался это сказать! — раздраженно отозвался Шушар. — Нечего вмешиваться, когда не просят!

— А ты не затыкай мне рот! — фыркнул кот.

— Да если бы это ещё было возможно! — преувеличенно возмущенно отозвался Шушар.

— Как вы оба себя ведете! Что о нас девочка подумает! — раздался голос приятной красивой мышки, которая за секунду приструнила и главу но́рушей, и сердитого кота.

— Это моя супруга, норушка Быстролапка! — ласково представил жену Шушар. — И мама Шурша и остальных моих детей.

— Спасибо, дорогой! Арина, мы очень рады, что в дом въехали именно вы. Нам иногда будет нужна твоя помощь, а иногда и мы сможем чем-нибудь тебе и твоей семье помочь! Ты не против?

— Конечно, я с удовольствием вам всем помогу, если сумею! — кивнула головой Арина, и вдруг все но́руши насторожились.

Где-то за окном раздался тонкий, пронзительный писк, а потом ещё и ещё один.

— Сырок! — ахнула Быстролапка и испуганно схватилась за голову. — Беда, кто-то напал!

Варуш стремительно вылетел в окно, перемахнув через Арину. Там, в глубине огорода, явно что-то происходило. Несколько особенно крупных но́рушей кинулись к окну. А сама Арина, решительно отбросив плед и ссадив на стол Шурша, кинулась во двор, едва успев переодеть обувь. Она бы не успела на помощь, если бы не Варуш. Кот вцепился в кого-то, пытающегося скрыться в зарослях лопуха в самом конце огромного участка, и с отчаянным мявом пытался не дать ему сбежать. Арина, слетая с крыльца, прихватила бадминтонную ракетку и, подбежав к месту сражения, ловко стукнула ракеткой по зверю, которого удерживал Варуш. Тот взвыл, выпустил Сырка изо рта и, оставив огромный клок шерсти в когтях кота, ринулся в дыру в заборе.

— Сырок! Ты живой? — послышалось слева из-за куста крыжовника, и оттуда с трудом выбрался Шустрохвост.

— Пока не знаю…. — простонал но́руш, которого только что так эффектно спасла Арина.

— Если живой, то нам совсем крышка! — последовал неожиданный вывод. — Сюда отец бежит! — голос Шустрохвоста понизился до едва различимого шепота.

— Ой-ей, что будет! — ещё более жалостно простонал Сырок и пискнул. — Тогда я до завтра не живой!

Варуш хихикнул.

— Нет, как вам это? Неживой он до завтра! Быстро приходите в себя, жулики, и мать не пугайте, а то я вас съем! — грозно рявкнул он но́рушам. Те начали со стонами выползать. Один из крыжовника, второй из зарослей лопуха, куда его выплюнул неизвестный зверь.

Позднее, когда к месту битвы прибыли почти все но́руши, выяснилось, что поймала Сырка местная мелкая и бездомная собака. Шустрохвост пытался помочь брату, но сам улетел в крыжовник, а лезли они в огород, чтобы проверить, не созрели ли ягоды ирги, что им категорически делать запрещалось. Хромая и жалко подволакивая хвосты, с распухшими ушами после грозного внушения Шушара, который уши им попросту надрал, братья долго шли до дома, а потом очень быстро исчезли за печью.

— Как их унесло! — удивилась Арина.

— Ещё бы! Их и хворостиной за такие дела могут приложить. Ночью на огород и в сад без разрешения нельзя! На но́рушей много кто может охотиться! — серьезно заметил кот. — А эти глупыши лезут, куда им вздумается! Главное, что хоть говори, хоть не говори, не слушаются! — он, важно задрав хвост трубой, неторопливо пошел вперед, но не к дому, а к зарослям справа. Арина шла за котом. Кот пролез в заросли ивняка и позвал оттуда:

— Заходи, здесь можно посидеть.

Арина отвела рукой ветки с узкими серебристо-зелеными листочками и оказалась на полянке, окруженной со всех сторон плотными зарослями.

— Варуш, это же ивы? Правда? — удивилась она.

— Да, заросли ивняка. Участок большой, деревьев много, а здесь, ниже, спуск к речке есть, а там уже лес. Очень удобно. Садись, поболтаем… — он махнул лапой на бревно, лежащее около ивняка.

— Я до сих пор весь участок не осмотрела! — растерялась Арина. Она видела справа в глубине участка какие-то заросли, но что-то они ей не казались такими большими.

— А ты сама и не сможешь! — спокойно ответил Варуш. — Здесь есть места, куда можно пройти, только если тебя пригласили и провели. Так же, как и в доме. Но́руши, например, живут в междустенье. Там места гораздо, гораздо больше, чем во всем доме. Что ты так удивилась?

— Варуш, а что такое междустенье? — растерянно спросила Аришка.

— Пространство между двух стен, разумеется! — снисходительно ответил кот.

— Так там же бревна! Они что, в бревнах дырки прогрызли? Так там все равно не может быть больше пространства, чем в доме!

— Ой, да забудь ты свои представления о пространстве! Это кусок сказки, со сказочными же законами! Я вот, например, говорить не должен, но́руши тем более! А междустенье, что сказочное пространство между двух стен, ограничивается только потребностью того, кто его открывает. Надо тебе просторную комнату, значит, будет просторная комната. Надо кусок леса — пожалуйста. Нужна но́рушная нора — да на здоровье! Только вот если снаружи недружественные люди, междустенье начинает сужаться. Сказка-то от людей зависит! Вот! И тут, на участке, тоже сказочные законы действуют. Тут и кусок леса имеется, и берег речной, закрытый от посторонних. И много ещё чего. Покажу потом.

— А почему ты мне всё это рассказываешь? Это разве не секрет?

— Ещё какой! — ухмыльнулся Варуш. — Но нам сильно помогли эти два мелких бездельника — Шустрохвост и Сырок. Ты же не раздумывая кинулась их спасать, и спасла, между прочим! Так что Шушар разрешил тебе все показать. Единственное, попросил начать снаружи, в междустенье сейчас несколько шумно. Там воспитательный процесс идет. Полагаю, этим двум но́рушным охламонам некоторое время будет сложно сидеть! — ухмыльнулся Варуш.

— А как же взрослые? Мне нельзя будет им рассказывать? — вдруг расстроилась Арина. У них в семье все друг друга любили и доверяли.

— Почему же? Бабушку твою мы утром просветим. Она, по-моему, что-то такое уже поняла. А родителям расскажешь по мере необходимости.

Кот вывел её из зарослей, и они вместе пошли к дому. А в доме Арину ожидал важный Шушар, который проводил её к самой обычной на вид стене около печи, тронул её лапкой, в стене что-то щелкнуло и возникла дверь. Деревянная старинная дверь.

— Открывай! И добро пожаловать в но́рушное междустенье! — с великим достоинством пригласил Арину Шушар.

Арина, помедлив секунду, нажала на ручку и дверь мягко открылась, пропуская её в совершенно невозможное, сказочное и чудесное пространство междустенья! Она, помедлив, шагнула вперёд. Арина не знала, представить себе не могла, что этот первый шаг станет началом удивительных приключений!

* * *

Продолжение сказочных приключений Арины можно почитать в книге «По тут сторону сказки. Как найти врата» на сайте ЛитРес.

Ольга Назарова: об авторе

Я Ольга Назарова, являюсь автором сказки «Норуши в старом доме». Эта история про норушей является небольшим кусочком-отнорком сказочного цикла «По ту сторону сказки. Как найти врата». Я люблю читать и писать сказки, пишу уже несколько лет и надеюсь, что в дальнейшем моих сказочных историй станет больше. Уверена, что сказки совершенно необходимы как детям, так и взрослым.

Ольга Вершинина

Добрый Кахаро

Давным-давно, у большого озера стояла деревенька. Мала была деревенька, всего в пять домов, а называлась она Запань. Так зовётся садок для рыбы озёрной. По весне идёт рыба вверх по реке, попадает в запань, а оттуда — к людям на стол. Лучшие в округе запани из прутьев для верёвок травяных плели в этой деревеньке, оттого и прозвали её так.

А жили в Запани вепсы — северный народ. Много было у вепсов песен да заклинаний, чтоб жить в мире со всеми духами, что окружали деревеньку. Собирается рыбак в лодку сесть — горсть хлебных крошек в воду бросит да попросит у хозяина воды разрешения рыбы половить. Тот пожалеет рыбака, не станет ему сети рвать, не будет бурю насылать, даст полный невод рыбы и к берегу тихо-мирно лодку пригонит.

Пойдёт вепс в лес по грибы да по ягоды — всегда гостинец прихватит, пирога сладкого кусок. Положит на большой пень в лесу, угостит хозяина леса. Не станет тот сердиться на человека за то, что без приглашения в лес явился, даст полную корзину набрать. А как человек обратный путь возьмёт — поможет на тропке: то веткой махнёт, мол, сюда выходи, то птицей крикнет, мол, осторожнее, болото рядом!

Начнёт вепс по весне поле засевать — закопает на окраине хворостину, которой лошадь погонял, затем горбушку хлеба положит да камнем сверху прижмёт и попросит помочь зерно вырастить. Услышат его добрые хозяева земли, примутся помогать. Мышей с поля прогонят, чтоб урожай не трогали, а вынянчат каждое зёрнышко, чтоб проклюнулось да в сильный колос выросло.

Даже в доме у вепсов жили духи, помогавшие по хозяйству и оберегавшие дом. Начнёт хозяйка новую печь топить — бросит в огонь яйцо, горсть пепла из старой печи, щепочки подкладывает да поёт. Хозяева огня заслушаются, пламя по топке распустят ровно, чугунок прогреют. Как запах вкусной каши по всем дворам пойдёт, все поймут: приняли хозяева огня угощение, переселились в новую печь по своей воле и теперь будут всех в доме греть да кормить.

А на дворе вепсы больше всего почитали Кáхаро — доброго хозяина гумна, что помогал зерно молотить. Говорили, что Кахаро может и птицей, и змеёй обернуться, а бывает — и в человечьем обличье приходит. Не терпит Кахаро, когда богачи зерно у бедных отнимают — всегда он за справедливость. Соберут вепсы урожай, принесут на гумно, обмолачивают да поют:

Добрый Кахаро зерно приносит,

Делает снопов больше,

Дёргает со скирд богачей в наши стога,

К нам на гумно несёт зерно

Вёдрами железными,

Коромыслами медными!

Обмолотят зерно вепсы, наварят каши и обязательно на гумно немного отнесут, чтобы Кахаро отблагодарить:

Добрый Кахаро,

Хозяин гумна, иди есть кашу,

Помоги нам в будущем году

Собрать да смолотить зерно!

А добрый Кахаро знай себе по хозяйству хлопочет. Звякнет цеп на полу, хоть никто его не трогал, а люди говорят: «Видно, Кахаро цеп чинит!» Распахнутся сами собой ворота гумна — известное дело, Кахаро гумно сушит.

Но время шло, день за днём, год за годом. Забываться стали древние обычаи. Ходят люди в лес — хозяину леса не кланяются, не благодарят, рыбу ловят — доброго слова воде не скажут. Чугунок в печь суют — торопятся, поле засевают — суетятся. Духи-то — они тоже живые, без еды да благодарности слабеют, перестают человеку помогать. Стали запани пустеть, грибы-ягоды пропадать. Вспоминать духов люди стали только по случаю, когда что-то нужно от них было. А про Кахаро и вовсе позабыли. В одной только деревни Запани помнил его старый дед Онтой.

Уж девятый десяток лет дед Онтой начал проживать — совсем старый, видит плохо, ходит еле-еле. Сядет на завалинку и целый день сеть рыболовную чинит. Видеть-то не видит, а руки помнят, наощупь ладно чинят, ни одного разрыва не пропускают, сеть как новенькая из-под рук выходит.

Было у Онтоя много детей, да все выросли, поразъехались кто куда. Жил дед Онтой в доме зятя своего, Йохора, что женился на самой младшей дочери Онтоя — красивой да работящей Кене.

Жили они не богато, но и не бедно, в поле трудились, в лес ходили, по озеру плавали, а как окончат к вечеру работать — у огня все вместе соберутся да песни поют. Родилось у Кены двое ребятишек — сперва девочка Окша, а за ней — мальчик Кюрша. Росли они крепкими да здоровыми, Окша не по годам сметлива была, а Кюрша — сильным да весёлым.

Может, и дальше бы они так жили, да случилась война. Пронеслась она волной широкой по дальним холмам да по окрестным лесам, никого не пощадила. Даже деревеньку Запань задела, одни на войне сгинули, другие от голода. Как Йохор с остальными мужчинами ушёл на войну, так ни единой весточки от него и не прилетело. Женщины целыми днями, да порой и ночами в колхозе трудились, и Кена с ними. Остались в деревеньке только старики слабые да дети малые. В доме Йохора за старшую была Окша. Тяжело приходилось усталой Окше: всех накорми да обиходь. Всего восемь годков ей — а деваться некуда!

Научилась Окша сама запань проверять, рыбу вытаскивать. Натрёт Окша бересты в муку, смешает с корой сосновой для сладости, запечёт с рыбой — вот и обед готов. Дед Онтой отщипнёт немного — остальное внукам отдаст. А Кюрша поест и плачет: «Ещё хочу!» Маленький ещё, не понимает, что всем не хватает.

Одна была радость у детей в те голодные дни — забраться перед сном на печь да слушать деда Онтоя. А тот много сказок знал да ладно рассказывал — заслушаешься. Слышали ребятишки от деда и про волшебную козочку, и про девочку, что рыбкой обернуться могла. А больше всего нравились им сказки про духов, что людям помогают.

— Помните, ребятишки, если доброго духа не радовать — он слабеет. А слабый дух помочь человеку не сможет, — говорил дед Онтой. — Потому в прежние времена никогда не забирали мы всё без остатка, и вы об этом помнить должны. Поймаете рыбу — мелких обратно в воду верните, ягоды в лесу берёте — дочиста кусты не обирайте, духам оставьте. Если не будете жадничать — духи сильнее будут и на помощь придут.

Запомнила Окша его слова, загрустила. Как бросить обратно в воду рыбу, если в животе пусто? Как без остатка не собирать ягоды, если дома братишка голодный плачет?

День за днём голодали они, когда время к весне повернуло. Почти все припасы закончились, как ни берегла Окша последнюю муку — и та иссякла. В один вечер пошла девочка на гумно — поглядеть, не сталось ли среди соломы хоть немного зерна. Видит, в самом углу что-то поблёскивает да шевелится. Любопытно стало Окше, подошла она поближе.

Увидала птичку странную — пёрышки блестят, точно кованные, а хвостик тоненький, как у мышки. Сидит птичка, крылья раскинув, взлететь не может, совсем от голода ослабела. И так жалко стало девочке птичку необыкновенную, что обо всём забыла.

Побежала Окша в дом, выскребла из чугунка остатки каши — совсем немного, меньше горсточки получилось. Вернулась девочка на гумно, смотрит: птичка заблестела ярче, переливаться огнём начала. А хвостик-то у неё вовсе не мышиный — на змеиный похож, весь в чешуе да с остриём на конце. Цепляется птичка хвостом за стену, лезет вверх да чирикает весело. Не испугалась Окша, говорит:

— Хоть ты и зверь невиданный, а верно, как все, кушать хочешь! Спускайся, я тебя накормлю!

Спрыгнула птичка, поклевала каши — совсем хороша стала. Разгорелись перья огненным блеском, коготки серебром засветились, а клюв точно золотой стал. Запела птичка — а голос у неё совсем не птичий, на змеиное шипение похож, только с переливами, будто вода журчит да кипит в котле.

Долго птичка пела, а Окша слушала, шевельнуться не могла, до того хорошая песня была. А потом вдруг умолкла птичка, метнулась да улетела прочь с гумна. Пошла Окша в дом, легла спать. Ворочается, а сон не идёт — как уснёшь, когда живот пустой? Так и лежала до самых первых лучей.

А на рассвете в дверь стук раздался. На весь дом слышно: кто-то сильной рукой по доскам колотит. Испугалась Окша — свои так не стучат, значит, кто-то чужой явился.

Подошла к двери и спросила тихонько:

— Добрый ли человек пришёл?

Ничего ей не ответили, только что-то тяжко опустилось на крыльцо, даже дом вздрогнул. Посмотрела Окша в оконце: уходит от дома прочь человек. Лица не успела разглядеть, только одежду заприметила необычную — вроде бы холстина, а блестит на солнце, будто золотой нитью вышита.

Вышла девочка на крыльцо, а там мешок лежит, да такой большой и тяжёлый, что даже доски гнутся под ним. Любопытно стало Окше, развязала она мешок — а тот полон зерна. То-то было радости! Закричала Окша на весь дом:

— Кюрша, погляди, что нам добрый человек принёс! Дед Онтой, просыпайся, кушать иди!

Заторопилась Окша, затопила печь, но не забыла попросить хозяев огня дать ровное пламя. Засыпала зерно Окша в чугунок, поставила на огонь — и зашипела, забурлила вода, точь-в-точь, как невиданная птичка на гумне пела. Сварилась каша — вкусная, рассыпчатая. И пошёл от этой каши такой запах, что вся Запань собралась в доме. Всех Окша угостила, никого не обидела. Ели они и удивлялись — откуда же взялся целый мешок зерна?

И рассказала Окша, как птичка невиданная шипела да посвистывала, словно вода в чугунке. Задумались все — и старики, и дети.

— Видно, то сам Кахаро был, — сказал дед Онтой. — Сначала пришёл, как есть — духом гумна. Ты его пожалела, не прогнала, а накормила. Набрался он сил и человеком обернулся, чтоб тебя отблагодарить. Кахаро добро помнит, всегда ответит.

Больше в Запани голода не знали. Как закончилась война, Йохор вернулся жив-здоров, и долго они с Кеной жили, много детишек вырастили. А Окша навсегда запомнила, как добрый Кахаро их семью спас, и своим детям и внукам про него рассказывала.

Много лет прошло с тех пор, но не исчезли вепсы. Звучит в деревнях вепсская речь, звенят на полях вепсские песни, шелестят в лесах вепсские заклинания. А деревенька Запань ещё краше стала. И каждый год, собирая урожай, вепсы не забывают сказать:

Низко мы тебе кланяемся,

Как солома,

Под ветром сгибаемся,

Благодарим тебя,

Добрый Кахаро!

Ольга Вершинина: об авторе

Наиболее важной темой в своём творчестве считаю любовь к природе, правильное понимание места человека в ней, приобщение к защите природы молодых поколений. Самая значимая моя публикация в этой области — детская познавательная книга «С кем дружат деревья?» (2020). Также пишу стихи на русском и вепсском языке. Победитель международного конкурса исторической поэзии «Словенское поле», победитель международного конкурса «Этноперо», победитель всероссийского конкурса «Короткое детское произведение».

Марина Беликова

Труды богини

— Бабушка, расскажи, пожалуйста, сказку, — попросил Малу.

Бабушка Ирва, которую в деревне все звали Старшей, отложила почти законченную корзину в сторону. Мальчик с восхищением смотрел на то, как ладно у неё получалось мастерить такие вещи. В её умелых руках любое дело играло, звенело, рассыпалось дробью, точно барабаны уличных музыкантов, заводящих свои озорные мелодии во время ярмарок. Малу очень любил веселиться. Ему нравилось петь и танцевать, громко хлопая в ладоши. А ещё больше ему нравилось сидеть рядом с любимой бабушкой, согреваясь у огня очага в ненастный день, и слушать её сказки. Бабушка Ирва помнила тысячу самых загадочных историй и всегда знала, как удивить его.

— А ты сегодня хорошо потрудился? — спросила пожилая женщина, улыбаясь внуку.

Она сидела у очага. Было темно. Отблески огня озаряли её ясное, усталое лицо.

— Конечно! — сказал мальчик.

Это было правдой. Сегодня Малу починил много старых сетей. Его семья испокон веков занималась ловлей рыбы. Они жили на берегу моря в маленьком уютном доме. Когда отец и старшие братья вернутся домой, им очень понравится то, что он сделал для них. Крепкие рыбацкие сети принесут улов для всей семьи. Малу очень надеялся на это. Пусть он и был самым младшим, но он тоже мог делать много полезного.

— Садись поближе, — сказала старая женщина, с нежностью потрепав внука по растрёпанным волосам.

За окном ревел дождь, безжалостно тарабаня по прочной деревянной крыше. С такой крышей никакие ненастья не страшны. Малу присел рядом с бабушкой.

Бабушка Ирва подбросила дров в огонь очага и начала свой рассказ.

* * *

Давным-давно на дне океана жила прекрасная Морская Богиня. Она была воплощением красоты и добродетели. Ей не было равных в своём царстве. Она разгадала все загадки своего мира и познала все тайны великой стихии.

Богиня умела метать громы и молнии и играючи повелевала морем; ей были известны языки всех подводных жителей. Её с почтением слушали все жители — и мелкие пёстрые рыбёшки, и вальяжные киты, и жестокие акулы.

Водоросли танцевали для неё свои танцы, а сирены пели свои чудесные песни. Русалки расчёсывали её длинные золотые волосы, украшая их жемчужными нитями, развлекая свою правительницу историями о том, другом мире. И чем больше она узнавала о людях, тем беспокойнее и задумчивее становилась.

Однажды ей захотелось покинуть свой мир, чтобы принести в мир людей свои знания. Но прежде чем выйти на поверхность, волшебница обратилась за советом. Мудрая Старшая Богиня предупреждала её, что с людьми всё не так просто.

— Дочь моя, я сомневаюсь в правильности твоей затеи, — сказала она своей юной подопечной. — Ты ещё молода и совсем не знаешь, каковы люди. Их сердца не похожи на наши. Я боюсь, как бы тебе не пришлось горько разочароваться.

— Всё это от того, что некому было за них заступиться, — молвила юная богиня моря. — У них нет наших сил. Только представь, каково это — жить в мире без волшебства? Это просто ужасно! Эти несчастные создания вынуждены добывать себе хлеб тяжёлым трудом, работая не покладая рук!

— Да, это так, — отвечала ей на это Старшая Богиня. — Люди действительно должны много трудиться. Это их жизненный уклад. Стоит ли нам вмешиваться?

— Я должна помочь им, — твёрдо решила Морская Богиня. — С моим волшебством их жизнь станет куда более радостной и счастливой.

Они долго спорили. Юная дева моря была непреклонна: она хотела войти в мир несчастных земных созданий, чтобы помочь им от чистого сердца.

— Поступай как знаешь, — сдалась Старшая Богиня. — Только собственный опыт может дать тебе ответы на все интересующие вопросы.

На том и порешили.

Вскоре Богиня появилась из пены морской у берегов одного острова и, приняв облик невероятно красивой земной девушки, отправилась в путь.

Она шла по длинному, залитому солнцем побережью, любуясь закатом уходящего солнца. Вдруг на горизонте появилась лодочка. Маленькое рыбацкое суденышко пристало к берегу, и на сушу сошли рыбаки. Смуглые и крепкие, в старой изношенной одежде, рыбаки вышли прямо навстречу к ней. Богиня поздоровалась, пообщалась с ними. Рыбаки оказались трудолюбивыми, но бедными людьми. Ей стало их жаль.

Тогда Богиня подумала: «Именно им и нужно помочь!»

Бедняки жаловались на то, что у них плохие сети, поэтому и рыба у них не ловится, а если и ловится, то мелкая. Богиня прикоснулась к сетям, и они тут же стали новыми и прочными. После этого она исчезла.

Прошёл месяц. Морская Богиня снова появилась в тех краях. Она надеялась увидеть счастливых рыбаков, кормящихся досыта. Но те посетовали на то, что хоть сети у них прекрасные, но погода в последнее время была скверной, и в море выйти они никак не могли. Богиня снова поколдовала. Но, вернувшись через неделю, она с удивлением обнаружила, что рыбаки снова не преуспели: что толку сидеть и рыбачить днями напролёт, если попадается лишь одна мелкая рыбёшка? Её ни продать за достойную цену, ни блюда хорошего приготовить.

Нахмурилась Богиня, но и на этот раз помогла. Теперь к берегам острова приплывала самая крупная и вкусная рыба, что во всём океане не сыщешь.

«Теперь-то всё получится!» — подумала волшебница и, довольная собой, вернулась в свой мир.

В следующий раз пришла Богиня и видит, что рыбаки сидят на берегу. Как и прежде, они одеты в лохмотья, спят на полу и едят пустую похлёбку. Сказать, что она удивилась — это ничего не сказать. Волшебница спросила, почему всё так. Разве у них нет прочных, добротных сетей? Разве не было в эти дни ясной погоды? Разве не приплывает к их берегам изумительно вкусная рыба — только закинь сети и достань её на поверхность?

В ответ те ей говорят, мол, рыба, конечно, хорошая, но тяжёлая. Приходится спину напрягать, чтобы извлечь её на берег. Бывает, что сети из-за тяжести рвутся, их постоянно чинить надо. А рыбу разделывать не очень приятно… Да и вообще, что это за дары от Богини? Нет бы помочь бедным людям и сразу озолотить их всеми сокровищами мира. Вот чтобы сундуки ломились от драгоценностей, а у каждого из рыбаков появился свой отдельный дворец.

Но на сей раз Морская Богиня отказалась выполнять их просьбы. Она сказала, что в мудрых книгах о жизни земной написано, что человек, живущий без труда, перестаёт быть человеком. Сама природа требует, чтобы он был занят полезным делом.

Услышав отказ, рыбаки возмутились. А один из них даже сказал ей, что она ничего не знает о нелёгкой рыбацкой доле!

— Конечно, легко быть Богиней Морской — рукой махнула и всё получила, — ворчали злые рыбаки.

Хотела было Богиня сказать, что Богиней она стала не сразу. Дева Моря вспомнила, как шестнадцать веков изо дня в день постигала азы величайших магических тайн. Волшебство — это ведь тоже труд. Не нужно напрягать тело, чтобы поднимать огромные тяжёлые камни или управлять морской стихией, однако нужно понимать, как сделать так, чтобы камни взлетали от земли в небо, а грозы и волны повиновались твоей воле. Но ничего не сказала наша Богиня, а лишь горько улыбнулась и согласилась с тем, что им, существам подводного мира, всё достаётся по одному щелчку пальца. После чего удалилась с того острова навсегда.

— И что, она больше никогда не приходила к людям? — спросила разочарованный Малу.

Ему стало обидно за хорошую Морскую Богиню, которая так старалась помогать людям, но столкнулась с их неблагодарностью.

— Отчего же, — отозвалась бабушка Ирва.

Закончив плести корзину, она поставила её перед Малу. Внук с восхищением посмотрел на неё.

— Нравится? — спросила его пожилая женщина.

— Очень нравится! — воскликнул мальчик.

— Продадим её в воскресение на ярмарке и купим тебе леденец.

Малу радостно захлопал в ладоши.

— Чудеса, Малу, происходят постоянно, — объяснила бабушка Ирва. — Они вокруг нас. Надо просто уметь их создавать.

Мальчуган задумался.

— Что касается Морской Богини, то есть поверье, что иногда она всё-таки приходит к тем, кто искренне зовёт её. Но то должен быть особенный зов. Глупые рыбаки не поняли простой истины: все мы можем быть богами и богинями, творящими свой собственный мир, но для этого нужно постичь великую тайну мироздания. Божественное начало пробуждается только в тех, кто готов долго и упорно работать.

Малу сосредоточенно смотрел на огонь. Дождь уже прекратился. Бабушка Ирва готовилась ко сну.

— Бабушка! — окликнул её внук.

— Да?

Малу стоял рядом, держа в руках новую бабушкину корзинку.

— Ты научишь меня плести такие хорошие корзины?

— Обязательно научу, мой хороший. Обязательно.

Марина Беликова: об авторе

Родилась и выросла в г. Батайске. Окончила Ростовский институт иностранных языков, а также магистратуру факультета социальных наук НИУ ВШЭ в Москве. Участница форума «Таврида», литературных школ от фонда Филатова в 2019, 2020 гг. Публикации: книга «Мёртвая невеста», авторский блог «Мысли о смысле», журнал «Жить интересно», газета «Московская правда», альманах «Право на подвиг», «Литературная газета» и др.

Татьяна Варламова

Принцессы и принц

Худая принцесса легчайшего веса,

Немного смущаясь, явилась на бал.

И встретила принца в футболке и джинсах,

А принц, улыбаясь, критично сказал:

— Вы слишком худая и очень смешная,

Покушайте кашу, чтоб вверх не взлететь!

Принцесса зарделась, потом разревелась,

И прочь убежала, чтоб дома толстеть.

Другая принцесса солидного веса,

Явилась, смущаясь, на праздничный бал.

И встретила принца в футболке и джинсах,

А принц, улыбаясь, ей громко сказал:

— Вы слишком большая и очень смешная,

Идёте по залу, почти как медведь.

Принцесса зарделась, потом разревелась,

И с бала сбежала, чтоб дома худеть.

И тут королева, сгорая от гнева,

Воскликнула принцу: «Вы жуткий нахал!

Замечу к тому же, что может быть хуже,

Чем в порванных джинсах являться на бал?

Просите прощенья за все униженья!

С парковки возьмите большой мерседес,

Да в путь собирайтесь, — за глупость покайтесь,

И срочно верните чудесных принцесс!»

Невежа с порога пустился в дорогу,

Он замок огромный у леса нашёл.

И крикнул: «Принцессы! Простите за стрессы!

Я вёл себя, словно глупейший осёл!

Вам было обидно! И мне очень стыдно…

Как мог я такую бестактность сказать?

Прошу, — не сердитесь! Обратно вернитесь!

И будем, танцуя, шутить и болтать!

Все люди прекрасны! Вы с этим согласны?

Урок я усвоил, — дразниться нельзя!

Мне кажется, с вами мы станем друзьями,

Хоть я вас расстроил, простите меня!»

Принцессы не злились, на бал возвратились,

И с принцем галантно плясали гопак.

А принц всем на диво оделся красиво

В весьма элегантный торжественный фрак.

Татьяна Варламова: об авторе

Я начала заниматься поэзией с сочинения шуточных стихов для своих детей-школьников. Ребятам было весело узнавать себя и своих закадычных друзей в моих историях про школу. А потом я не смогла остановиться и окунулась в поэтический мир сказок. Теперь я член Союза писателей России (Москва) и член Творческого объединения детских авторов России (ТО ДАР).

Дарья Чернова

Принцесса, которая хотела замуж

Когда-то, давным-давно, в одной сказочной стране жила принцесса по имени Незабудка. Как и все принцессы её возраста, она мечтала выйти замуж за прекрасного принца или храброго рыцаря. Только вот в том государстве существовал древний обычай: прежде чем предложить руку и сердце, герой должен был спасти свою возлюбленную от ужасной опасности.

К сожалению, все шестнадцать лет, что Незабудка прожила на свете, с ней не случилось никакой, даже малюсенькой неприятности. Она с завистью слушала рассказы о том, как прекрасный принц разбудил Белоснежку и принцессу Аврору от вечного сна; кусала локти, прочитав в газете о чудесном освобождении Рапунцель из многолетнего заточения в башне; и едва не выла от досады, когда узнала, что принцесса Фиалка из соседнего королевства выходит замуж за бесстрашного и очень привлекательного рыцаря, который спас её от злого дракона. А ведь Фиалка была на целый год младше её!

«Нет, так решительно не может больше продолжаться! — размышляла Незабудка. — Если меня так никто и не похитит, я абсолютно точно в скором времени сделаюсь старой девой!»

Так подумала Незабудка и на следующий же день отправилась в тёмный лес, где жила старая ведьма. Ведьма и правда была очень старая: ей давно перевалило за пятьсот, и она больше века не наводила порчи и не практиковала чёрную магию. Старушка надеялась провести оставленное ей время в тишине и спокойствии, поэтому совсем не обрадовалась, когда на пороге её избушки появилась Незабудка.

— Чего тебе надобно? — накинулась на неё ведьма. — Не видишь, что ли, что я пытаюсь наслаждаться жизнью?

— Простите меня за то, что я потревожила Ваш покой, — ответила Незабудка. — Но мне очень нужна Ваша помощь. Не могли бы Вы запереть меня в неприступной крепости? Или, на худой конец, наложить какое-нибудь проклятие?

Ведьма даже опешила от такой просьбы. За всю её долгую жизнь ни одна принцесса не просила о том, чтобы её добровольно взяли в плен. Правда потом всё равно появлялся рыцарь на белом коне, спасал принцессу, они играли свадебку и жили долго и счастливо, так что никто особо не жаловался.

Увидев замешательство на лице ведьмы, принцесса сказала:

— Понимаете, мне срочно нужно выйти замуж! Я страсть как этого хочу. Только вот ни один, даже самый некрасивый принц, не посмотрит в мою сторону, пока я не окажусь в опасности. Пожалуйста, помогите мне. Вы ведь самая могущественная и коварная ведьма в округе.

— Так-то оно так, — самодовольно потёрла подбородок колдунья, — но вот беда: я столько лет не пользовалась подобной магией, что не уверена, смогу ли я наложить правильное заклинание. К тому же оно потребует от меня много сил, а мне нужно заботиться о доме, пять раз на день поливать мой чертополох и каждый час драить волшебный котёл — на нём так быстро оседает пыль! Кто же всем этим будет заниматься?

— Так оставьте дом на мне! — предложила Незабудка. — Я так много наблюдала за работой наших слуг, что точно смогу правильно вести хозяйство. А Вы в это время отдохните где-нибудь, например на Гавайях…

— На Гавайях? — перебила девушку ведьма. — А что это такое?

— Это такие тропические острова, — ответила Незабудка. — Они находятся в Тихом океане…

— В океане! — снова воскликнула старуха. — Я не видела океана с того момента, как мне исполнилось 135! Ах, молодость, куда же ты девалась… Ну, так и быть, — обратилась ведьма к Незабудке, — ты меня уговорила. Я помогу тебе.

Принцесса запрыгала от счастья. Скоро, скоро её заветная мечта сбудется! Она выйдет замуж за принца и будет жить долго и счастливо! Скорее бы…

Через час сборов ведьма была готова. Перед уходом она дала Незабудке ключ и сказала:

— Я закрою тебя на семь тяжёлых замков, которые можно открыть только этим ключом. Кроме того, я поставлю на стражу своего помощника медведя, с которым твоему ненаглядному предстоит сразиться. Когда тебя спасут, снова закрой все замки, а ключ положи под камень, стоящий напротив дома. Я не хочу, чтобы кто-нибудь поживился моим имуществом!

Незабудка от всего сердца поблагодарила ведьму и, когда за ней захлопнулась дверь, присела на скамеечку и принялась ждать своего суженного. Прошёл час, второй, но никто так и не появился. От нечего делать принцесса решила подмести пол, как вдруг услышала чей-то заливистый смех. Незабудка подняла взгляд и увидела малиновку, сидящую на жёрдочке под самой крышей.

— Впервые вижу, чтобы принцесса занималась такой работой. Неужели ты променяла роскошь и блага на мытьё полов? — прочирикала она и снова засмеялась.

— Посмотрим, кто будет смеяться последним, когда я выйду замуж за писаного красавца, — гордо вздёрнула подбородок девушка. Как и все настоящие принцессы, она могла понимать язык животных.

— Посмотрим, посмотрим, — отозвалась птичка. — Только знай, пока ты сидишь здесь, в городе полным ходом идёт приготовление к параду.

— Ах! — только и смогла вымолвить Незабудка.

Увлечённая мыслью о женитьбе, она совсем забыла о грандиозном параде Трёх Королевств, проводимом раз в десять лет. Принцесса видела его только раз, когда ей был всего лишь шесть, и в то время она была слишком мала, чтобы принимать в нём участие. А теперь она его пропустит из-за того, что её жених где-то застрял. Что за несправедливость!

Малиновка ещё раз весело чирикнула и вылетела на улицу через отверстие в крыше, оставив девушку в полном одиночестве.

Прошло несколько недель. Суженый Незабудки так и не объявился, и ей приходилось коротать дни в тесной, тёмной хижине, ежедневно прибираясь и надраивая ведьмин котёл до блеска. Единственным собеседником девушки была та самая малиновка, которая почти каждый день навещала принцессу и рассказывала ей последние новости. Но даже она не могла убрать с сердца Незабудки тоску, которая с каждым днём становилась всё больше. Пару раз принцессе в голову даже приходила идея попытаться выбраться самой — настолько ей было скучно и тоскливо. Но каждый раз она утешала себя мыслью, что на следующий день её обязательно спасут.

И вот одним вечером, когда Незабудка закончила все дела по дому, она услышала конский топот. Вне себя от радости, принцесса подскочила к двери и припала к одной из семи замочных скважин. И вот она увидела принца. Он был не так красив, как надеялась Незабудка, и конь под ним был отнюдь не белым, а какой-то коричневой масти, но девушка упорно внушала себе, что подобный цвет идеально подходит к одежде принца, а таких ярких голубых глаз, как у него, она никогда не видела.

Между тем принц стреножил коня и направился к хижине. Незабудка видела, как развеваются поля его роскошной шляпы, как на боку поблескивает сабля, украшенная драгоценными камнями, как под пышными усами он пытается скрыть ликующую улыбку. У девушки тоже внутри всё сжалось в предвкушении. До её счастья оставалось всего несколько шагов!

Но вдруг над поляной раздалось грозное рычание, и из рощи появился медведь. Он был намного больше, чем представляла себе Незабудка, и от каждого его шага сотрясалась земля. Принцесса увидела, как лицо её принца из румяного сделалось мертвенно-бледным. Дрожащей рукой он попытался вытянуть шпагу из ножен, но стоило медведю повернуть голову в его сторону, как мужчина выронил оружие из рук и едва не упал сам. Так был силён его страх.

Медведь тем временем обошёл принца по кругу, видимо, оценивая его силы. Придя к окончательному решению и рассчитывая на лёгкую добычу, медведь бросился вперёд. Взвизгнув, принц сорвался с места и побежал куда глаза глядят, а зверь — за ним.

Очень скоро Незабудке надоело наблюдать за их догонялками.

«Это уже никуда не годится! — возмущалась она. — Принц, спасший Фиалку, рубанул один раз мечом — и дракону голову с плеч, а этот, судя по всему, сначала решил измотать медведя. Но ведь это слишком долго!»

— Ой-ой! — услышала Незабудка. На своей любимой жёрдочке снова восседала малиновка. — С твоего принца уже пот градом катится, боюсь, как бы не упал он без сил, и ты так и осталась здесь.

— Нет, я этого не допущу! — решительно сказала принцесса. Она достала из кармана своего платья тот самый ключ, что дала ей ведьма, и протянула его птичке. — Возьми этот ключ и поскорее открой все замки. Чувствую, без моей помощи принцу придётся худо.

Малиновка взяла ключ в клюв и вылетела через отверстие в крыше. Не прошло и минуты, как дверь отворилась, и Незабудка за долгое время увидела свет. Но радоваться было рано.

Едва выбежав на улицу, Незабудка подхватила брошенную саблю принца и бросилась на медведя.

— Пошёл прочь! — кричала она, пока принц поражённо взирал на неё со стороны.

Во все стороны полетели клочья медвежьей шкуры. Зверь попытался отскочить, отойти в сторону, но Незабудка накинулась на него с ещё большей силой. Медведь замахнулся на девушку своей когтистой лапой, но она ловко ушла в сторону и ударила его в бок. Животное издало пронзительный рёв и что было силы помчалось в лес. К такому жизнь его не готовила!

Незабудка погрозила ему вслед саблей и наконец обратила внимание на принца. Тот сидел на земле, в порванной грязной одежде и с растрёпанными волосами, и смотрел на девушку с благоговением. Принцесса подала ему руку.

— Позвольте представиться, — сказала она. — Принцесса Незабудка из Тридевятого королевства, дочь короля Лютика и королевы Петуньи. Не откажитесь ли Вы стать моим мужем?

— Отчего же, я с превеликим удовольствием, — ответил принц. — Прошу, зовите меня Ричард.

Прежде чем отправиться домой, девушка, помня наказ ведьмы, заперла хижину на замки, а ключ положила под камень. После этого принцесса Незабудка и принц Ричард вернулись в родное королевство девушки, где сыграли пышную свадьбу. Ричард, хоть и был слегка трусоват, оказался весьма неплохим малым, который всегда и во всём поддерживал свою жену, а Незабудка открыла для себя сразу две истины: «Всегда добивайся того, что хочешь» и «Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сама»!

Дарья Чернова: об авторе

Ученица 11 класса частной школы «Шанырак», Казахстан.

С детства я увлекаюсь писательством, но больше всего мне нравится сочинять сказки. К сожалению, у меня нет младших братьев и сестёр, поэтому рассказывать их мне было некому… до этого момента. Благодаря конкурсу моя сказка была показана многим детям, что сподвигло меня написать несколько продолжений.

Наталия Елисеева

Мавкина любовь

Натка пробирается сквозь заросли. Терпкие высокорослые помидоры щекочут ей уши, огурцы царапают щиколотки. Минута, и в руках алеет малина, а через двадцать — бабулин душистый компот. Ее лето — это запах малины, клубники и бабушка.

— Наточка, теперь иди приляг! Маленьким детям после обеда нужно отдыхать, — бабушка непреклонна.

— Ба, но я не устала ни капельки! И я уже не маленькая!

— Пойдем! На улице сегодня слишком жарко. Даже взрослым полезно прилечь.

— А ты? Я с тобой хочу!

— И я тоже с тобой лягу. Все дела переделала уже. Да и дел сегодня особых делать нельзя: праздник Ивана Купала.

— Бабушка, а как же венок?!

— Пойдем отдыхать! Будет тебе венок. После обеда.

— А в речку бросать пойдем?

— Пойдем уже, неугомонная!

Натка закрывает глаза. Лежит головой на коленях у бабушки, а та расчесывает ее волосы гребешком. Так, как только одна она умеет. Натка вдыхает аромат бабушкиного передника. Сколько в нем разных ноток! Бокастых вареников, укропа, неуклюжих котлет, пирогов и борща с галушками. Слышится аромат вечерней фиалки, разлапистых пионов и чернобровых бархатцев, выращенных бабушкой у них на грядках.

Блаженство. Чувствовать ее руки. Любимые руки, необыкновенные. Что бы они не делали, все спорится. Будь то они ловко сооружают венок, вплетают в него веточку пузатой бордовой вишни. Будь то лепят аккуратные пельмени. Будь то учат Натку полоть, вязать или шить.

— Ба, расскажи сказку! Ту, про мавку Маричку и Иванко.

— Расскажу, если обещаешь поспать.

— Обещаю! Обещаю! — торопится заверить ее Натка.

— Ну, слушай!

Было у лесного царя много дочерей. Все красавицы, баловницы. Шалуньи и непоседы, любили они над человеком в лесу подшутить. То корзинку с места на место перетащат, то в чащу незнамо как заведут, то парубков[1] дразнят да за нос водят. Однако отцовского слова слушались: людям помогали, скот берегли, в лесу зимой замёрзнуть не давали, от волка и зверя всякого охраняли, самые богатые полянки с грибами да ягодами показывали. Жилось людям в селе подле того леса ладно и добро. В свободное время девицы хороводы водили, да песни пели, жизнь свою беззаботную любили.

Младшая самая, Маричка, сестёр любила и отца почитала, но не по сердцу ей было такое житье. Все она к людям исподтишка присматривалась. Подойдёт поближе, спрячется и наблюдает. Нравились ей очень люди теплотой своей, трудом и жизненным смыслом. Одна беда: отец говорил, что нельзя им, мавкам, к людям. Люди разные бывают — и добрые, и лихие, — а как увидят, что не такая она, как все, сразу ведьмой нарекут и изведут. Не место ей возле людей, каждый должен выполнять свое предназначение.

Маричка сильно тосковала из-за того, что хотела жить среди людей. Как отец не пытался ее отвлечь, все равно видел, что любимая дочь была несчастна. Когда Маричка попросила разрешения уйти к людям, сказав, что твёрдо приняла решение, он не стал перечить, а крепко обнял дочь на прощание и обещал всегда помогать и поддерживать.

Маричка поселилась в пустой избушке на краю села, у самого леса. Раньше там жила старуха Кузьминична, знахарка, которая не так давно померла. Девушка знала ее и часто помогала. Бабушка была одинока и все переживала, что некому умение свое передать. Маричка назвалась правнучкой Кузьминичны, а в лечении всяких хворей ей равных и так не было. Так что селяне ничего не заподозрили, а так же стали обращаться за помощью к ней, как и к покойной прабабке.

Жила Маричка скромно, но в домике было, как в веночке — всегда красиво прибрано и чисто. На столе всегда вышитые и до скрипа выглаженные рушники хлеб душистый покрывали, на окнах — занавески, мережкой отделанные. У изгороди буйным цветом запестрели самые разные цветы, и старый домишко словно помолодел. А как Маричка пела! Выйдет белье стирать к речке или в огороде грядки полоть, так народ слушать сходился. Кроме того, была она девушка приветливая и красивая. Косы пышные ниже пояса, брови чёрные, словно углем намалеваны, длинные пушистые ресницы делали ее тёмные бездонные глаза еще страшнее омута. Кто глянет — тот погиб. Многие парубки свататься хотели да боялись. Сама же Маричка ни на кого не смотрела.

Сестры ее тоже все красавицы были, только они все были светлые, волосы цвета льна или пшеницы и глаза голубые, как небо. А Маричка одна такая уродилась. Глаз не отвести.

Однажды, когда она стирала белье, заметила, что парубок один все ходит к плакучей иве, что на берегу реки растет. Ива старая совсем и пропадать стала, иссохла почти вся. А он огородил ее, все водой поливает и с паразитами борется, что жизни ей не дают. Ива гибнет, а он все не сдаётся. Присмотрелась Маричка к молодому человеку и не заметила, как влюбилась. Боялась ему на глаза попадаться, только наблюдала тайком.

Парубка звали Иванком. Добрый и хороший человек он был, работящий и честный. Красивый! Под стать самой Маричке. Как-то стирала она по обыкновению и забылась, завела песню. Услышал ее Иванко, и теперь он стал ходить тайком за девушкой. Не заметил, как и сердце свое с ней потерял. В лес зачастил мимо избушки Маричкиной, а все чтоб лишний раз девушку увидеть. В селе, если встречались, она глаза опускала и заливалась румянцем, хотя и была смуглянкой.

Праздновали селяне праздник в ночь на Ивана Купалу. Все девушки пришли и парубки, что к ним свататься хотели. И Маричка пришла. Там с Иванком и поговорили в первый раз. Через костёр вместе прыгнули. Потом гуляли долго по лесу и не могли наговориться. Словно знали друг друга всю жизнь, словно друг друга только и ждали все это время. А когда среди зарослей папоротника заискрился цветок, взял Иванко Маричкины ладошки в свои и признался ей в том, что любит давно и хочет жениться. Так и посватались. Свадьбу на осень назначили. Однако кое-что омрачало счастье Марички: тогда ночью на Купалу они с девушками венки на воду спускали, и ее венок скоро потонул. Плохой это был знак, недобрый. Смерть скорую сулил.

Каждый день встречаясь с Иванком, Маричка забывала про невеселые мысли и наслаждалась счастьем. С утра до вечера она помогала людям. Работа спорилась у нее так, что все диву дивились.

Появилась в селе у Марички недоброжелательница. Красавица Ульяна, дочь сельского старосты. С появлением соперницы женихи стали на сиротку-знахарку заглядываться, да от Ульяны нос воротить. Все бы ничего, если б не полюбился Ульяне Иванко. Никак не хотела она допустить свадьбы и стала в подружки Маричке набиваться, чтоб поближе быть и сделать сопернице какое-нибудь зло. Добрая душа Маричка о том ничего не подозревала.

Позвала как-то Ульяна Маричку в гости, чаем напоила, посудачили о том о сем. А как только Маричка вышла из дома Ульяны, та взяла и бросила себе в сени зажженную лучину. Мигом сени запылали. Ульяна тем временем вылезла через заднее окно и стала голосить, людей звать. Первой услышала крик Маричка и побежала обратно, огонь тушить. Хотела тут Ульяна крикнуть сбегающимся соседям, что пожар ее гостья устроила, чтоб не быть им с Иваном никогда вместе. Мол, Иванко ее, Ульяну любил и любит, а Маричка заклятьем приворожила его. Только тут удача к Ульяне совсем лицом повернулась: пожар запылал так сильно, что едва его возможно было потушить. Маричка, позабыв, что должна быть осторожней, стала вызывать дождь сильный, помощи у него просить. Подняла она руки к небу, и налетел тут же ветер, пригнал тучи, которые вылились ливнем над Ульяниной хатой и потушили огонь. Только вместо благодарности стала Ульяна кричать и на Маричку пальцем тыкать:

— Людоньки добрые, поглядите! Да среди нас ведьма взаправдешняя поселилась! Мы змею в селе пригрели! Она же прикинулась сиротой, чтоб жалость и расположение вызвать, а на самом деле хотела жизнь с нас простых людей тянуть.

— Что ты говоришь такое, Ульяна?! Ты ведь мне подруга… была… — всхлипывая дрожащим голосом спросила девушка. — Я дом твой спасла… помогла тебе, а ты…

— Ага! Так ты не отказываешься, что дождь своими ведьмиными силами призвала! Слышите, люди?

Тут поднялась паника, крики, народ стал обступать бедную девушку, выкрикивая в ее адрес угрозы и проклятия. Вмиг исчезли с лиц добрые улыбки, с которыми каждый из них раньше всегда приветствовал девушку.

Иванко в тот самый момент только овец пригнал с пастбища и к Маричке идти собрался. Людей он заметил по дороге к ней и подошел как раз, когда селяне, его друзья и соседи, забивали камнями его любимую. Кинулся он к Маричке, собой закрыл.

— Что же вы делаете, люди? И люди ли вы после этого? — в отчаянии закричал он.

Стали односельчане и на него наступать, говорить, что он попал под чары и что ведьму-Маричку сжечь надо.

— Да вы ума сошли! Она же едва жива. Вы ни в чем неповинного человека считай до смерти забили!

Тогда остановились люди от его слов. Перестали камни бросать. Вытер Иванко кровь со лба от угодившего в него камня, поднял Маричку на руки и пошел прочь. Шел он и плакал, и горче тех слез еще не было.

Положил Иванко любимую под иву, которую сберечь пытался. Маричка много знала про деревья и травы и сказала ему давно, что дерево не спасти уже. Засохла ива совсем, но срубить ее он никак не решался. Место это его любимое с детства было. Много они со старой ивой вместе повидали. Друг другу беды свои рассказывали, друг друга утешали. Как было маленькому Иванку плохо, сразу к иве бежал и изо всех сил прижимался к ее тёплой коре и могучему стволу: вмиг все беды отступали. Будто не ива то вовсе была, а матушка его. Иванко сам сиротой рос, и не было ему к кому прислониться. А ива обнимала мальчишку ветками своими и шелестела ласково листвой, успокаивая его слезы.

И сейчас пошел Иван с бедой своей к матушке-ивушке. Только горе теперь было страшное, а слезы такими, что глаза ничего не видели.

Порвал Иванко рубаху, намочил и стал вытирать кровь с лица Марички. Вдруг она открыла глаза:

— Родная моя, Маричка! Любимая! Прости! Я задержался. Если б только немного раньше пришёл!

— Ц-с-с-с… — девушка приложила ладонь к его губам и заговорила тихо. — Дай мне первой сказать. Времени мало. Я должна покаяться, Иванко, любимый. Я обманула тебя…

— Родная моя…

— Я не девица, не человек я. А мавка лесная… Мне очень полюбились вы люди, думала, что и сама смогу быть счастлива среди вас. А все вот как вышло… Ты прости меня, Иванко! Прости, любимый! Я должна была раньше сказать…

— Что ты, Маричка! Это я виноват. Ягнёнок от стада отбился, и я задержался. Если б только раньше пришёл, если б только хоть немного раньше… — Иванко уронил голову на грудь Маричке и еще сильнее заплакал. — Лекарь. Тебе срочно нужен лекарь, — вдруг сказал он, а Маричка только усмехнулась, — но это ведь ты всех лечишь… — Иванко снова посмотрел на любимую. — Маричка, что я должен сделать, только скажи!

— Отец мой, лесной царь, всему лучший лекарь, но здесь и он не поможет. Ранили люди не только мое тело, но еще больше мою душу.

— Маричка, нет! Не говори так! Я не смогу жить без тебя!

— Сможешь, — вдруг рядом раздался спокойный голос. Иванко повернулся. Возле него стоял лесной царь с остальными дочерьми. — Люди даже не представляют, насколько они сильны. Но если бы представляли, то ничего хорошего из этого бы не вышло. Нельзя людям давать силу. Они могут ее использовать во зло.

— Помоги! Прошу! — Иванко бросился в ноги царю.

— Есть вещи, в которых и я бессилен. Спасибо, что попытался защитить мою дочь, Иванко, но она сама выбрала свой путь.

— Если бы я хоть немного раньше пришёл… — молодой человек вернулся к Маричке, опустился на траву подле нее и взял за руку. Сестры окружили их и затянули печальную песню, которая и без того раненую душу выворачивала на изнанку.

Образ Марички стал совсем прозрачным и до первых звёзд совсем растаял, не оставив после себя и следа.

Иванко проснулся утром, когда на реку, где он прощался вчера с любимой, заглянуло солнце. Все произошедшее на миг показалось ему дурным сном, но спустя несколько минут парубок понял, что это совсем не так. Снова протяжная боль скрутила все внутри в комок. Вдруг Иванко услышал, будто Маричка его шёпотом позвала. Поднял он голову, а над ним склонилась, шелестя свежей зелёной листвой плакучая ивушка, которая вчера еще была совсем сухой корягой. Обнял он ее ствол руками, крепко, как в детстве, прислонился к коре, а дерево заговорил голосом Марички:

— Не печалься, Иванко! Когда станет тебе невмоготу грустно, ты всегда можешь приходить ко мне и рассказывать, что тебя тревожит.

— Ты здесь, ты не умерла!

— Ничего в природе не появляется и не исчезает просто так. Всякий конец есть начало, начало чего-то нового. Каждый год в ночь на Ивана Купала ты даже сможешь меня увидеть, если придёшь сюда.

— Приду, не сомневайся! Каждый день ходить стану!

— Что ж, если за три года, три месяца, три недели и три дня ни разу не пропустишь, если настолько тверда любовь твоя, снова будем мы с тобой вместе.

Царь лесной разозлился на людей. Да так, что в селе после погибели мавки Марички никто не решался в одиночку в лес ходить. Знали, не миновать мести царской за дочь. Кто решился, тот по сей день еще не вернулся. Волки стали на людей нападать и в село даже захаживать. То свинью задерут, то овцу. Грибы и ягоды людям больше не показывались, будто и не росли никогда в том лесу, рыба в реке вся исчезла. Коровы, что паслись на пастбище возле леса, молоко давать перестали. Пришлось людям уйти из села, чтобы не умереть с голода. Только Иванко там один и остался.

Вот так мы наносим вред матушке-природе, не задумываясь о последствиях.

— Наточка, спишь?

— Нет, ба. А что с Иванком?

— Говорят с тех пор, что Иванка в любое время можно увидеть под той вербой плакучей. Все ходит к своей Маричке.

— А как же он, все-таки ходил и ни одного дня не пропустил?

— Про то люди не сказывают. А сказывают, что на Ивана Купалу Маричку с Иванком вдвоем встретить можно: знак это особый всем, кто пожениться хочет. Мавка в платье нарядном, с косами до самой земли и калиной в волосах, на шее у нее бусы, а на ногах красные башмачки. Держатся они с Иванком за руки и всю ночь гуляют до первых петухов.

— Ба, так под нашей ивой на берегу все время дед Ваня сидит и трубку курит, а еще сам с собой разговаривает! — сонно говорит Натка.

— Спи, давай! — усмехается бабушка. — А то, если проснешься после захода солнца, голова болеть будет. И на реку с венком не успеем.

— Какие у тебя сказки замечательные, слушала бы и слуша… ла… — девчушка на полуслове засыпает прямо у бабушки на коленях, а бабушка продолжает гладить ее волосы.

Она никогда не жалуется, словно и не устаёт вообще. Такое чувство, что круглосуточно готова исполнять все Наткины желания. Дать поесть, когда все уже спят, просто сейчас приготовить не то, что все едят, а то, что только ей одной хочется. Спасать разбитые коленки и ушибленный локоть. Будто бабушка для этого только и существует, будто весь смысл ее жизни только в том, чтоб делать всем приятно. Споры о правах и обязанностях теряют смысл, глядя на бабушку.

И сейчас, во двор давно заглядывает Луна: сегодня можно посидеть допоздна. Все лениво болтают за чашкой чая, а бабушка снова в кухне. Моет, полощет, вытирает стол после муки и вареников. Можно ведь сделать и завтра. Натка встает, идет следом, обнимает бабулю и утыкается носом в передник.

— Я помогу! — бабуля отказывается и отправляет ее обратно. Натка упирается и садится здесь же, с ней. Бабушка везде и всегда рядом. Она как дождь и ветер, как Солнце и Луна, как рассвет и звезды. Родители — то совсем иное. Любой новостью и радостью скорее поделиться с ней. Да и горестью тоже. Бабушка — весь ее богатый мир!

Наталия Елисеева: об авторе

Я вдохновенный текстоплет, а еще, поговаривают, что настоящий продавец эмоций и мастер интриг. Не знаю. Но любимое занятие: сочинять истории для взрослых и детей (кстати, заслужить доверие у последних — самый сложный в моей жизни экзамен, который уже несколько раз сдаю успешно). В копилке этого года, кроме конкурса сказок, еще шорт-лист Корнейчуковской премии в двух номинациях за детские рассказы. Я соавтор двух детских сборников рассказов-раскрасок в проекте «Книги вверх!» и сборника этнических сказок «Гамак для падающих звёзд», а также трех сборников для взрослых. Живу в Украине, г. Краматорск. Мама 11-летней Лизы и трехлетнего сорванца Сашки. Люблю профитроли, вечер в деревне, кофе по утрам и ненавижу торопиться — в мире ведь так много интересного, и так просто проскочить мимо! Порой же достаточно одного мгновения, и можно написать целую книгу.

Кира Гриднева

«Жил за печкой мужичок…»

Поместья мирного незримый покровитель,

Тебя молю, мой добрый домовой,

Храни селенье, лес и дикий садик мой,

И скромную семьи моей обитель!

(А.С. Пушкин)

Жил за печкой мужичок

С виду неказистый —

Борода по локоток,

Говорят, нечистый.

С кошкой ладил завсегда,

В доме прибирался,

С дураками никогда,

Говорят, не знался.

За детишками следил,

В люльке убаюкивал,

По ночам козу доил,

Говорят, от скуки, мол.

Развлекался под столом:

Топал и приплясывал.

Кочергу морским узлом,

Говорят, завязывал.

В доме все кружил волчком,

Злился пред ненастьем

И ложился спать ничком,

Говорят, нечасто.

Этот Дедушко-браток

Петухом горланил,

Если щей нет в котелке,

Говорят, буянил.

Как навалится на грудь,

Вспомнишь о том свете!

Спросишь: к худу иль к добру?

Говорят, ответит.

Жутким шумом часто он

Беды все отводит.

Смехом счастье в каждый дом,

Говорят, приводит.

Нету Жихарька добрей:

Грива, хвост в порядке,

На красивых лошадей,

Говорят, он падкий.

От непрошенных чудовищ

Много кладов уберег —

Дедка тысячи сокровищ,

Говорят, стерёг.

Гне́тка обожать велит

Мудрость вековая,

И легенда до сих пор,

Говорят, живая.

Первый ломоть в новом доме

И монетка под полом —

Отдавал хозяин Діду,

Говорят, в поклон.

Этот царь переполоха,

Быстро в змея превратясь,

Заставлял хозяев охать,

Говорят, крестясь.

Если мучает скотину

Ворчаливый старый плут,

В хлев козла или медведя,

Говорят, зовут.

В крепкой брани знает толк

Избянной больша́к,

Только в бане попадал,

Говорят, впросак.

Где Шкрьяток, там шума мало,

Ссор он громких не любил:

Стащить ночью одеяло,

Говорят, грозил.

Носит красную рубаху,

Прикрывая сизый мех.

Доможил нагонит страху,

Говорят, на всех.

С бабкой в хате поселялся

Иногда косматый.

И без дела не слонялся,

Говорят, женатый.

Жёнка лечит ребятню,

Травки собирает.

Домовиха поутру,

Говорят, летает.

Кто с Домахой не дружил,

Тем урок давала:

Нерадивым в суп сурепку,

Говорят, бросала.

Домник, Хатник, Дамавик,

Богатир, Запечник —

Даже есть его дневник,

Говорят, известный.

Постень, Знахор, Коўдунник,

Господарь, Гуркало —

Имён носит озорник,

Говорят, немало.

Кобольд, Брауни, Пастень,

Залтис, Модожирко —

Поселяться им не лень,

Говорят, в квартирках.

Доброхотушкой зовется,

Гондыр, Модовейко —

То медведем обернется,

Говорят, то змейкой.

Кагыр-кан, Лизун, Голбешник —

Век хозяина берег.

Мно-о-ого принести запечник,

Говорят, удачи мог.

Стень, Домбейко, Коркамурт,

Дзасики-вараси —

Каждый из мифофигур

Говорят, прекрасен.

Жил за печкой мужичок

С виду неказистый —

Где сейчас? Про то молчок!

Говорят, нечистый.

ПРИМЕЧАНИЕ: Стихотворение Киры Гридневой не сказка, но членам жюри оно понравилось. И хотя в конкурсе не участвовали работы учащихся средней школы, мы решили сделать исключение для Киры — ученицы Калачеевской гимназии № 1 Воронежской обл.

Кира Гриднева: об авторе

Я Кира, обыкновенная девчонка с длинными косами из небольшого городка с вкусно-красивым названием Калач на юге Воронежской области. Учусь в любимом 9 «В» Гимназии № 1. В моем списке хобби главное — книги. Читать я научилась года в 4 года, и с тех пор книги стали моей самой большой страстью, на которую мне никогда не жалко времени.

Участвую в муниципальных, региональных, всероссийских, международных конкурсах и олимпиадах. В моем портфолио более 130 дипломов, грамот, сертификатов. Наиболее ценная награда — 2-е место на ХXXIV конференции Научного общества учащихся в Воронежском государственном университете, где я представила исследование о фрикативном звуке «г» на юге Воронежской области и, в частности, в нашем районе. Уже скоро передо мной станет выбор будущей профессии, и, возможно, я буду работать в сфере культурологии, на дипломатической службе, стану филологом, историческим консультантом или специалистом по публичной истории.

Игорь Игнатов

История пуговицы

Жила-была одна пуговица.

То есть как это пуговица могла жить, скажете вы? Ерунда какая-то! Да и вообще, чего тут интересного, мало ли пуговиц на свете? Даже у моей бабушки в шкафу есть целый мешок пуговиц и еще маленькая шкатулочка! Там и блестящие медные пуговицы от мундира дедушки, и костяные белые от пальто бабушки, и разноцветные со стекляшечками с маминой красивой кофты и еще множество всяких мелких пуговок с брюк, рубашек, сорочек, да и вообще неизвестно откуда!

Ну, так вот, если вы будете внимательно слушать и не перебивать, я расскажу вам эту историю.

Помните самую большую и самую красивую пуговицу из коллекции бабушки? Та, которая была в единственном числе, и про которую никто не помнил, откуда она взялась? Ни в коем случае не выбрасывайте ее, а то в вашем доме перестанет работать волшебство пуговичной феи!

Какое еще волшебство, какой еще феи?!

А вот какой: эта самая большая и таинственная пуговица и есть пуговичная фея! Ну, да, просто она сейчас так выглядит, не любит показываться людям на глаза. А волшебство ее работает вот как: в самый плохой вечер, в тот самый момент, когда дети передерутся, а родители устанут их успокаивать и поругаются между собой да так, что, кажется, вот-вот сбегут из дома, у кого-нибудь из домашних обязательно оторвется и потеряется пуговица. Мама полезет искать такую же в бабушкин шкаф, рассыплет весь мешок с пуговицами на диване, и вся семья тотчас помирится, станет помогать маме перебирать пуговицы и вспоминать, откуда какая из них взялась.

А если не верите мне, спросите у сороки, зачем она таскает пуговицы к себе в гнездо? Ведь они ей совсем не нужны, одежды-то у нее нет и пуговицы пришивать некуда! А вот именно из-за пуговичной феи и ее магии: сорока таскает пуговицы к себе в гнездо, чтобы дома у нее царил мир и покой, потому что, если сорочата начнут трещать, то их уже не унять, того и гляди голова треснет! Вот тут и приходит сороке-маме на помощь пуговичная фея, успокаивает детей, и потом уже мама может рассказывать детям их любимую сказку про сороку-белобоку.

Ну так вот, жила-была одна пуговица. Точнее, жила-была одна фея в виде пуговицы. Пуговица эта была не простая, а большая, красивая, с драгоценными камнями и жемчугом. Жила она у короля на шее, точнее, на королевской горностаевой мантии. Что такое мантия? Это специальная королевская одежда, меховой плащ с застежкой-пуговицей у горла. Символ власти, как и корона. О том, чтобы эта пуговица была одна-единственная такая, позаботился сам король. Он ее заказал у мастера-пуговичника лично.

— В короле все должно быть прекрасно: и скипетр с короной, и даже пуговица на мантии! — выдал изречение король и поинтересовался у своего личного летописца: — Ты записываешь?

Летописец кивнул головой и начал что-то быстро писать на пергаментном свитке.

А когда пуговица, то есть заказ был готов, король со свитой приехал посмотреть на работу.

— Ну что там, показывай, — приказал король пуговичнику.

И маленький, похожий на гнома карлик — это и был наш пуговичник — раскрыл шкатулку, а внутри нее сияла всеми оттенками радуги пуговица, та самая, про которую и ведется рассказ.

Королевская свита при виде этой красоты так и ахнула, а король, хоть и доволен тоже, но вида не показывает.

— Ну, ничего, — говорит, — годится твоя пуговица, карлик. А сможешь еще точно такую же сделать?

— Вы же, ваше величество, просили сделать одну-единственную, неповторимую, самую лучшую королевскую пуговку?

— Да просил, а теперь передумал, сможешь сделать точную копию? — не унимается король.

— Ну, если, ваше величество приказывает, то я приложу все старание, чтобы повторить свой шедевр.

— Значит, в принципе, это возможно?!

— Ваше величество, для вас нет ничего невозможного! — хором успокоили короля придворные.

— Тогда, охрана, выдворить из страны этого пуговичника и всех остальных его собратьев-мастеров тоже! — распорядился король.

— Но, ваше величество! Тогда скоро в нашем королевстве совсем не останется пуговиц! — удивилась королевская свита.

— Подумаешь, велика потеря, пуговиц не будет! — хмыкнул коронованный самодур. — С голода не умрем, обуть-одеть тоже будет что, и крыша над головой никуда не денется, так что без такой мелочи, как пуговицы, проживем!

— За что же вы меня так наказываете, ваше величество, выгоняете из родного дома, или это и есть ваша награда за мои старания?! — удивился коротышка пуговичник.

— Как это за что?! Ты еще спрашиваешь?! Ты меня обманул!!! Я сказал тебе сделать что?! Одну-единственную, неповторимую пуговицу! Чтобы она была только у меня, у короля! И теперь, чтобы я был уверен, что никто не сможет этого повторить, вы все пуговичники, уедете из королевства!

— Что, вообще все?!

— Все-все-все до одного! Так я кому сказал, охрана, или мне два раза надо повторять? Выполнять, быстро!

И солдаты, конечно, кинулись быстро выполнять королевский приказ. Потому что тот, кто его ослушается, сам будет жестоко наказан. Итак, в течение двух дней в стране не осталось ни одного пуговичника, а в течение двух недель закончились запасы пуговиц.

— Ну и что, — отмахнулся от своих советников король, когда ему рассказали об этом — сейчас лето, и даже лучше ходить в одежде нараспашку!

Только одного не учел хитрый король, что самый лучший в его стране пуговичник был не совсем простым человеком. А точнее, он был совсем не человеком, а самым настоящим гномом! И этот гном перед своим отъездом успел наложить заклятие на королевскую пуговицу: она ожила, превратившись в получеловечка-полупуговицу. Проще говоря, в пуговичную фею, потому что получила волшебную силу от своего создателя гнома. Но так как она сама была невелика ростом, то и сила магии ее была тоже невелика: распространялась только на пуговицы и на нее саму.

Но это секрет, так что, тс-сс! До поры, до времени король и не догадывался о существовании пуговичной феи у него на шее.

Однажды король пошел прогуляться по саду около своего дворца. Он надел сандалии, легкую летнюю корону, чтобы солнце не напекло голову, панталоны с вырезами и блузку с коротким рукавом. Зачем он летом надел меховую мантию, спросите вы? Для короля было очень важно, чтобы с первого взгляда каждый человек понимал, что перед ним находится не абы кто, а самый настоящий король! Поэтому во время прогулки он потел, наступал на длинные полы своей мантии, но ни в коем случае, ни на секунду ее не снимал. И конечно, ему захотелось отдохнуть в тени развесистого дерева, когда он дошел до дальнего конца королевского сада. Стоило королю присесть на корень, как он услышал басовитое гудение, а вокруг него стала кружится пчела.

— Что это?! Это что еще?! Убрать немедля! — тут же распорядился король.

Придворные бросились исполнять приказ, но пчела не улетала, а, наоборот, к ней присоединились ее подружки. Король, видя, что пчел вокруг него становится все больше и больше, хотел закрыться своей горностаевой мантией от их укусов. В этот самый момент пуговица у него на шее расстегнулась, мантия упала на землю, и пока король с громкими криками убегал, пчелы нещадно жалили его. Как вы уже, наверное, догадались, это пуговичная фея проснулась и расстегнула королевскую мантию, чтобы наказать его за несправедливый поступок с гномом.

Покусанные пчелами, опухшие король и придворные собрались во дворце.

— Так, начальника придворной охраны ко мне! — прошлепал бесформенными губами король.

— Я здесь, ваше величество! — тут же отозвался начальник охраны с заплывшим глазом.

— Эти пчелы бунтовщики! А вы проспали покушение на царскую особу, мы будем вас судить и казним за халатность!

— Ваше величество, но ведь эти пчелы не считают себя вашими подданными, иначе они не осмелились бы вас кусать! — оправдывался изо всех сил начальник охраны. — Это дикие пчелы, у них там на этом развесистом дереве — свой улей, свое государство и своя королева! А так как они совершили нападение на священную королевскую власть нашей страны. …Значит, это не бунт и не государственный переворот, а самая настоящая война между королевством людей и королевством пчел!

— Война?! Ах, так?! Ну, тогда надо защищаться! Что вы скажете, мои верные советники, посоветуйте своему королю хоть что-нибудь!

— Надо атаковать самим! Лучшая защита — это нападение! Пусть враг нас боится. Но сначала — созвать войска и послать к пчелам глашатаев, — единогласно решили советники.

Все приготовления к войне были выполнены согласно этому плану. Начальник королевской охраны был помилован и даже объявлен главнокомандующим королевской армией на время войны. А вот что объявили глашатаи, когда пришли к пчелиному улью под развесистое дерево:

— Мы, милостью Божьей, единовластный Король и повелитель всех окрестных земель, лесов, полей и болот, а также озер и рек, объявляем вам, пчелы, войну! Узрите наш праведный гнев, безбожные твари! Мы покараем вас за вашу неправду — нападение на самого короля. Как уже однажды была наказана и высечена плетьми река, перевернувшая своими волнами лодку с королем. Но будучи добрым и милосердным правителем, мы предлагаем вам добровольно сдаться и отречься от своей королевы пчел! Есть только один истинный король на этой земле, и это…

Что там было дальше написано в свитках наших глашатаев, неизвестно, они так и не сумели их дочитать. Пчелы, которые слетелись на громкие крики и звуки труб глашатаев, начали сильно жалить бедняг, поэтому они были вынуждены убежать.

Король и придворные наблюдали за объявлением войны в бинокли и подзорные трубы с безопасного расстояния из дворца. И, конечно, с такого расстояния не могли слышать, что глашатаи не договорили до конца текст королевского указа.

— Ну что, там, вы объявили им войну? — спросил король, как только запыхавшиеся глашатаи добежали до дворца.

— Да, конечно, ваше величество, — переглянулись между собой глашатаи, — но эти полосатые мухи опять нас атаковали!

— Напасть на королевских послов? Ну, знаете, это уже ни в какие ворота не лезет! — заверещал король. — Война до победного конца! Слава мне, величайшему королю, ура!

Его крик подхватили придворные и солдаты, которых построили в боевые колонны и отправили на врага. То есть на врага отправились только королевские гвардейцы, а придворные, как и полагается, остались при дворце.

Сначала солдаты сделали по пчелам несколько залпов из винтовок. Но все пули прошли мимо цели — пчелы слишком маленькие и быстрые. Тогда главнокомандующий генерал, бывший начальник королевской охраны, придумал хитрый план: он приказал солдатам застегнуть свои мундиры на все пуговицы, на руки надеть перчатки, а лица и шеи замотать шарфами — чтобы пчелы не смогли кусать бойцов. Каждый из них должен взять в одну руку мухобойку для убийства пчел, а в другую саблю, потому что солдат, идущий в атаку с одной мухобойкой, — это просто курам на смех.

Надо сказать, что задумка генерала почти удалась, если бы не вмешалась пуговичная фея. Но, т-ссс, все по порядку.

Командир отдал приказ, барабанщики забарабанили, бойцы пошли в атаку на пчел. Правда, задорного и громкого крика «ура», как это полагается, у них не получилось: рты-то ведь у всех были замотаны шарфами. Но зато, когда пчелы начали нападать, они не могли прокусить толстый слой одежды, который был на солдатах. А королевская гвардия шлепала пчел мухобойками одну за другой.

Пуговичная фея, которая осталась лежать вместе с королевской мантией под развесистым деревом, увидела, что пчел становится все меньше и меньше и нужно срочно что-то делать, чтобы их спасти. Тогда фея наворожила все возможное волшебство, что у нее было, и у всех солдат королевской армии с их одежды оторвались все пуговицы до единой. Солдатские мундиры распахнулись, пчелы тут же кинулись жалить их в живот, шею и подмышки. Королевские гвардейцы катались по траве, махали саблями и мухобойками, но все было бесполезно, битва была для них проиграна.

Генерал крикнул было: «Не машите саблями, вы посрезали друг другу все пуговицы», — но увидел, что все напрасно и скомандовал отступление.

— Тюти, размазни, трусы! — топал ногами король, встречая свою побежденную армию. — Расстреляю, разжалую, уволю всех до последнего!

— Мой король, проиграно сражение, но не война! — опустился на одно колено генерал, бывший начальник охраны, он был так искусан пчелами, что стал похож на оживший кусок сырого теста. — Мы возьмем врага измором, я прикажу солдатам окружить развесистое дерево с ульем и взять в осаду!

Королю, который очень не любил проигрывать, понравился план генерала. И королевская гвардия оцепила дерево колючей проволокой, вырыла вокруг него окопы и траншеи, а также построила дзоты и блиндажи, но на безопасном расстоянии, куда пчелы не залетали.

Шло время, лето закончилось, наступила осень. Солдаты, у которых не было пуговиц на мундирах, выходя в караул, грелись у костров. А генерал с королем потирали руки, с нетерпением поджидая зиму.

Думаете, они так хотели поиграть в снежки или покататься на лыжах? Совсем нет! Они ждали, когда зимний холод загонит всех пчел в улей, тогда их дом — развесистое дерево — легко можно будет спилить, достать и съесть мед из пчелиного гнезда, а самих пчел запросто прихлопнуть! Да-да, прихлопнуть, и в первую очередь эту самозваную пчелиную королеву-мать! Вот почему король так радовался при одной мысли о зиме.

— Я прямо чувствую во рту сладкий вкус победы! — вместе с ним грезил наяву генерал.

Только одного не учли великие королевские стратеги: когда начались зимние холода, пуговиц не стало уже и на одежде простого народа во всей стране. Пуговичная фея тут была ни причем — во всем виновата королевская глупость. Просто запасы пуговиц в государстве давным-давно иссякли, а мастеров, чтобы сделать новые, по-прежнему не было! Поэтому весь народ, который ходил в одежде нараспашку, начиная от короля, который страшно мерз без своей мантии, и до самого последнего солдата, слегли в постель с высокой температурой и сильным жаром. Они заболели простудой, ангиной и гриппом одновременно. Некому стало воевать с пчелами и править страной, некому стало ходить на работу и даже ухаживать за больными, потому что врачи сами заболели. Если бы король вовремя не одумался и не понял, что он был очень неправ, когда так зло поступил с мастером пуговичником, и вообще зря обижал людей и пчел, то у этой сказки мог бы быть очень грустный финал — все бы умерли от простуды. Но король из последних сил распорядился послать гонцов за помощью в соседнюю страну, а самое главное, за мастерами-пуговичниками, которых тоже надо срочно вернуть!

И вот результат: больные гонцы кое-как, выбиваясь из сил, доковыляли к соседям, а те в свою очередь поспешили прийти на помощь нашему сказочному королевству и вылечили всех от простуды.

Пуговичные мастера приехали домой и наделали столько пуговиц, что хватило всей стране. Люди стали хорошо одеваться и перестали болеть. Даже королю вернули его мантию. И чтобы вылечить его и всех придворных, карлик-пуговичный мастер достал из пчелиного гнезда немного меда. Но сделал он это так, чтобы не побеспокоить самих пчел, и достал ровно столько, чтобы рою хватило перезимовать до следующей весны.

Когда король и генерал пришли в себя после болезни и попробовали мед, которым угостил их гном, карлик спросил, какой вывод они сделали для себя из всей этой истории? И генерал с королем начали наперебой отвечать:

— Никогда не ходи нараспашку?

— Не веди войну на двух фронтах?

— Не иди против природы?

— В искусстве войны не бывает мелочей?

— Под Новый год чудеса сбываются?

— Относись к людям, так как хочешь, чтобы они относились к тебе?

— Да! Наконец-то, правильно, ваше величество! — обрадовался гном, услышав ответ короля.

— А, да, мастер, спасибо за пуговицу, я ведь не отблагодарил тебя по заслугам. Я устрою во дворце самую лучшую мастерскую по изготовлению пуговиц, где будут делать самые лучшие пуговицы для всех людей нашей страны!

— А вот за это спасибо вам, ваше величество, на это я согласен, — радостно ответил гном.

И пуговичные мастерские этой страны начали делать такие хорошие и красивые пуговицы, что их стали покупать по всему белому свету. Люди этого королевства разбогатели благодаря своему честному труду.

Ах, да, что же случилось с нашей героиней, пуговичной феей? Ее в том королевстве никто никогда больше не видел, но говорят, что она продолжает странствовать по свету из дома в дом, из семьи в семью, как я и рассказывал в начале сказки.

Вот такая история пуговицы, хотя, казалось бы, такая мелочь.

Игорь Игнатов: об авторе

Родился, учился и вырос в столице немецкого Поволжья — городе Энгельсе Саратовской губернии. Первое высшее образование (политех) получил в здании бывшей гимназии, где Лев Кассиль был в списках кондуита. В студенческие годы стал пробовать писать стихи и прозу, заинтересовался театром и по окончании политеха поступил в консерваторию им. Собинова на театральный факультет. По окончании был зачислен в труппу Саратовского драмтеатра имени Слонова, где тружусь в качестве актера по сей день.

Осенью 2010 года на малой сцене нашего театра состоялась премьера спектакля «Город ангелов» по моим рассказам (она же пьеса «Рай-центр»). В этой постановке принимаю участие как актер. В 2011–2012 годах пьеса «Рай-центр» вошла в шорт лист драматургического конкурса Литературного института и фестиваля «Любимовка». Сказки, пьесы для детей побеждали на разных конкурсах, публиковались на сайтах и в литературных журналах.

Алексей Казорин

Подкроватный носок Валерий

Третью неделю подряд подкроватный носок Валерий находился в подавленном состоянии. Все началось с того, что из обычного носка он превратился именно в подкроватного. Хозяин пришел с работы в плохом настроении и разбросал свои вещи по комнате. И так уж вышло, что Валерия он зашвырнул прямо под собственную кровать. У хозяина часто случались подобные перепады настроения, и не впервые Валера отправлялся в полет по комнате, но в этот раз вышло не очень удачно, так как на утро о нем просто забыли, хотя Анатолий Павлович очень любил свой носок. Ничего сверхпримечательного в нем, конечно, не наблюдалось: обыкновенный, серого цвета, с двумя зелеными полосками, на самую обычную человеческую ногу сорок второго размера. А по возрасту — так уже и совсем не молодой, хотя долгие дни службы никак не сказались на его самочувствии, разве что небольшая дырочка образовалась в области большого пальца. Втайне он, конечно, надеялся, что ее заштопают, но теперь было не до этого.

Три дня назад Валера отпраздновал юбилей — четыре с половиной месяца с момента покупки. Он хорошо помнил тот момент, когда его, совсем еще молодого и не умеющего ходить, хозяин купил на рынке. Был сильный мороз, и Валера помнил, как тепло ему потом было в кармане зимней куртки. А хозяин еще изредка засовывал руки в карман и легко сжимал его в своей ладони. Этот первый день надолго врезался в память носочка.

Валера знал, что всегда был любимчиком Анатолия Павловича. Он хорошо помнил, как практически каждый день он сопровождал его на работу и был неразлучен с ним до самого вечера. Нет, бывали, конечно, дни, когда хозяин оставлял его дома и надевал другие носки. В такие моменты Валерий грустил и от нечего делать висел на батарее, ну или лежал на полке в шкафу. Периодически он тусовался в корзине для грязного белья, но там было действиельно грязно, и он не любил это место. Зато сколько радости ему доставляло купание в джакузи (так он называл стиральную машинку). Ему так нравилось, когда его крутит из стороны в сторону и переворачивает раз за разом. Другие вещи кричали от ужаса, а Валера просто громко смеялся. Вокруг пузыри и бесконечное блвлбвллвбвлвбвлвб…

Все эти воспоминания скрашивали тоскливые дни и ночи. Хозяин, к слову, тоже поначалу грустил. Носочек слышал, как два или три дня подряд Анатолий Павлович, расхаживая по квартире, беспокойным голосом спрашивал: «Куда делся Валерий? Где мой Валера?»

А Валера уже просто сорвал голос, пытаясь до него докричаться. Теперь из под кровати слышался лишь протяжный жалобный писк: «Я зде-е-е-е-е-есь.» Как жаль, что люди не понимают по-носковски.

А потом началось самое страшное. Каждое утро Валерию приходилось видеть милые его сердцу, родные голые ноги хозяина, которые тот одевал в новые синие носочки. Валера просто плакал в тишине от обиды.

За эти дни он покрылся толстым слоем пыли. Все бы ничего, но на пыль у него была аллергия. Он чихнул уже сорок два раза подряд, когда вдруг пришла новая беда. В отличии от людей животные очень хорошо понимают носковский язык. Непонятно откуда перед ним появилась серая мышка. Она была умной и сразу поняла, что перед ней не простой носок, а очень теплый. Ей захотелось утащить его к себе в норку, чтобы сделать ее более комфортной и энергосберегающей. Мышка схватила носочек зубами и потянула в самый темный угол подкроватья. Валера закричал от боли, но больше от негодования: «Не смей. А ну, положь на место. Убери свои мышиные лапы. Я скажу хозяину, он на тебя мышеловку поставит…»

Валера кричал так громко, что его крики услышала из кухни старая глухая кошка Маруська. Она вмиг оказалась под кроватью и бросилась на мышку. Маруська размахнулась как следует и нанесла удар со всей силы, какая у нее ещё осталась на семнадцатом году жизни.

Конечно же, мышка легко увернулась от кошиного удара, но получилось так, что Маруська, промахнувшись, попала когтями прямо по нашему многострадальному носочку. От боли Валера схватился за пятку, но тут же сердце его радостно запрыгало. Он увидел, что Маруська, сама того не понимая, отбросила его почти на ковер. Теперь он наполовину торчал из-под кровати, пыльный, израненный, но такой счастливый.

Анатолий Павлович пришел домой на обед и сразу же обнаружил своего любимца. До чего же рады были оба! Хозяин не хотел с ним больше расставаться, стряхнул с него пыль и сразу же надел на правую ногу. Валера краями своей дырочки с любовью обнял большой палец хозяина и сжал как следует. Так они не расставались до самого позднего вечера.

А на следующее утро они устроили праздник. Хозяин сразу же, без всякой корзины для грязного белья, отправил Валеру прямо в джакузи. Это было настоящее счастье. Его крутило и вертело во все стороны. Валера громко смеялся. Вокруг были пузыри и бесконечное блвлбвллвбвлвбвлвб…

Примечания

1

Парубок — парень, молодой человек, жених.

Content

КНИГА СКАЗОК

Дошкольный возраст (от 4 до 7 лет)

Жанна Вишневская Как котенок Лучик солнышко нашёл

Елена Долинная Зайка Ой и бельчонок Тю

Анна Кравченко Ёжик Да-Да

Нина Козлова Последнее волшебство

Евгения Конищева Золотая лапка

Валерий Суховей Самое важное на свете

Ольга Харитонова Деревознай

Людмила Ткаченко Как Кикимора цветы разводила

Андрей Созинов (Дюка Сонич) Угадайка

Ежи Ким Братец Пёс и Братец Кролик

Младший школьный возраст (от 7 лет)

Алёна Березина Хрустальный ангел

Елена Амбросова Волшебное конфетти

Оксана Силаева Митькино Рождество

Марина Зиновьева Далёкое сегодня

Милена Миллинткевич Маленькая история большого мастера

Ольга Назарова Норуши в старом доме

Ольга Вершинина Добрый Кахаро

Марина Беликова Труды богини

Татьяна Варламова Принцессы и принц

Дарья Чернова Принцесса, которая хотела замуж

Наталия Елисеева Мавкина любовь

Кира Гриднева «Жил за печкой мужичок…»

Игорь Игнатов История пуговицы

Алексей Казорин Подкроватный носок Валерий

Примечания