Любовь Черникова

Призыв — дело серьезное. Ошибка в ритуале

Пролог

Особняк рода Андери́. Немного заполночь

Ирис Кро́у, адептка

Ударная волна толкает в грудь. Не устояв на ногах, сажусь с размаху на пятую точку и скольжу шагов пятнадцать по гладкому, выложенному геометрической плиткой полу, но круг удерживаю.

Спокойно! Все по плану. Я же не низшего духа призываю, а демона-защитника категории не ниже «дельта» по классификации Аарона Данте как-никак. Отсюда и эффект. Учту на будущее, чтобы подстелить что-нибудь мягкое.

Приняв устойчивое, а, точнее, усидчивое положение, с затаенным ожиданием продолжаю подпитывать магией круг призыва. Дается это непросто, но в душе, помогая, мягкими лапками нетерпеливо топчется предвкушение. Так бывает, когда ждешь-ждешь подарок на день рождения, и вот он у тебя в руках! Осталось только вскрыть красиво упакованную коробку и заглянуть внутрь.

Внутри моей подарочной коробки, то есть круга призыва, уже формируется и приобретает очертания силуэт существа.

Да! Я — лучшая! Я смогла! Держитесь там все, я вам еще покажу! Мысленно грожу кулаком недоброжелателям, из-за которых оказалась здесь — в заброшенном особняке рода Андери. От обуявшего меня восторга хочется заорать и пуститься в пляс, но я сдерживаюсь.

Первое правило призывателя — не отвлекаться во время работы.

Сквозь дымку, окутавшую место ритуала, уже отчетливо просматривается сидящий на корточках силуэт. Мужской. И какой-то слишком уж… Человеческий?

Это что еще такое? А где кожистые крылья? Где когтищи на лапищах размером с добрую саблю? Где страшная пасть с миллионом зубов, или хоть какие-нибудь бивни и ядовитое жало, наконец?

Хмурясь от легкого разочарования, вытягиваю шею, стараясь все это разглядеть. Ритуал в процессе, и демон вот-вот достигнет положенных размеров. Вот-вот. Еще чуть-чуть… Тщетно пытаюсь себя утешить, но уже понимаю — бивней и когтей не будет. Переход завершен, и портал в другой мир закрылся. Все.

Что призвалось, то призвалось.

Свечи разом гаснут. Дымка над местом проведения ритуала быстро развеивается, оставляя легкий запах ладана. В окно смотрит полная луна, заливая мертвенным светом холл старинного особняка и… полураздетого мужчину, который с каждым мгновением становится еще более раздетым.

Так он в ближайшее время совсем без ничего останется!

На три вещи можно смотреть бесконечно. Одна из них — огонь. А от огня, медленно пожирающего чужие штаны, так и вовсе глаз не отвести! А если эти штаны еще и на столь великолепном экземпляре…

Поджарый, ни грамма лишнего жира. Лунный свет играет на мускулистом теле. Сильный, хищный, опасный. А каким еще может быть демон?

Демон-защитник, не спеша, точно красуясь, поднимается. Выпрямляется во весь рост, демонстрируя стать, разворот могучих плеч, идеальный живот, покрытый отчетливыми кубиками. Мой взгляд невольно опускается вдоль дорожки темных волос еще ниже и…

С неподдельным интересом я несколько мгновений наблюдаю, как тлеет ткань, расширяя и без того огроменные дыры на единственном предмете гардероба, что на нем остался. Подходящая формула для подсчета времени, за которое площадь штанов демона достигнет критической величины, крутится где-то рядом, но ускользает. Наверное, от шока. Ох! Всегда меня от волнения на расчеты пробивает.

Заставляю себя встряхнуться и, осознав, что самым непристойным образом разглядываю почти обнаженного мужчину, хоть и демона, мгновенно тушуюсь. Щеки вспыхивают так, словно мне подсыпали острого красного перца в завтрак.

Ирис, соберись! Это всего лишь призванное тобой существо, оно может выглядеть как угодно! Вот и относись к нему как к существу. Его подчинять надо, а не разглядывать. Напоминаю себе, что не стоит отвлекаться на такую ерунду, как стыд или приличия, во время ритуала.

Напомнить-то напоминаю, а сама по-прежнему не могу оторвать взгляда от мужчины. Вездесущий, как невероятно он хорош! Этого нельзя не признать. Мужественное лицо, на которое позволяю себе глянуть лишь мельком, опасаясь встретиться с демоном взглядом. Плиты грудных мышц и прочие бицепсы-трицепсы в нужных местах. И эти симпатичные мерцающие мягким светом завитушки…

То есть, татуировки.

Боевые татуировки! Бо-е-вы-е!

И мерцают они неспроста, а потому что он сопротивлялся призыву!

Мамочки…

Не желая смирно дожидаться, когда соизволю разъяснить, зачем мы все здесь собрались, демон с легкостью преодолевает первый защитный контур, разорвав его точно гнилые нитки. Брезгливо перешагивает второй и без труда пробивается сквозь третий — последний, отмахиваясь от чего-то невидимого. Отирает ладонью лицо и даже слегка плюется, как бывает, когда в паутину вляпаешься.

Раз. Два. И, три! И между нами больше ни единой магической преграды. Ничегошеньки!

«Хрю́стон, у нас проблемы!» — мысленно цитирую старого ректора, взывающего к духу-хранителю академии.

Дух ожидаемо не откликается, чего ему в особняке Андери делать-то? Рассчитывать придется только на собственные силы.

Шумно сглотнув, смотрю на демона. То, что он демон, сомнений не возникает — вон как штаны на нем бодро горят, а ему хоть бы что. А вот защитник ли? Этот момент пока под вопросом. Сначала стоит его подчинить, а потом проверять. Только вот как это сделать без защитного круга?

Я не из трусливых, но сейчас слегка растеряна и напугана так, что по спине бегут мурашки размером со среднюю крысу. Скользкие и противные. Их топот, должно быть, слышен на милю вокруг. А в голове молоточком артефактора бьется одна мысль: как такое могло произойти? Где я допустила ошибку в ритуале? Да чтобы я и ошиблась?!

Заметив мое смятение, демон удовлетворенно хмыкает. Не выдержав столь мощного психологического прессинга, ослабляю и без того свободно болтающийся на шее галстук и начинаю тихо-о-онько отползать. Ме-е-едленно. По волоску. И еще, и еще…

Напрасная трата усилий. В несколько шагов преодолев разделяющее нас расстояние, демон нависает надо мной всей своей мышечной массой. Вблизи особенно внушительной, угу…

Замираю мелкой птичкой, готовой вспорхнуть из-под ног в любой миг. Даже сердце усмиряет бег, стучит чуть потише. Ошибка призыва продолжает демонстративно нависать, словно намеренно не глядя на меня. Унижая невниманием — якобы не видит во мне опасность. Кривя породистую аристократическую морду, любуется интерьерами и убранством холла, состоящим из накрытой белыми чехлами мебели и паутины в темных углах.

Я, напротив, жадно его рассматриваю, пока выдалась такая возможность. Призванный приковывает взгляд и будит чисто женское восхищение могучим самцом. Мужественный подбородок, покрытый щетиной, с такого ракурса кажется еще более квадратным. Жесткие на вид темные волосы непослушно взъерошены и отливают багрянцем в лунном свете. Прямой нос и густые брови.

Хорош собой, зараза, нечего сказать! Вот только я бы предпочла шипы и ядовитые жала, чем эту презрительную мину, которой он меня удостоил. Как-то обидно даже.

Позабыв обо всех правилах, с вызовом смотрю прямо в горящие яростью черные глаза демона, в выражении которых нет ни намека на что-то доброе и светлое для адептки-выпускницы Ирис Кроу (если я, вообще, доживу до выпуска).

Ярко вспыхнувший на остатках почти потухших штанов огонек, снижает накал ситуации. Задорные оранжевые язычки, не причиняя вреда, лижут кожу демона, в попытках дотянуться до пока еще целого пояса. А вот ткань не так устойчива к огню, ее уже настолько мало, что ни хвост не спрятать, ни бивень, ни… Веселенькой расцветки нижнее белье, по какой-то загадочной причине совершенно не пострадавшее.

— Розочки? Ой!

Не ожидая столь экстравагантных изысков от такого грозного экземпляра, нервно хихикаю. Губы мужчины изрыгают ругательство на незнакомом мне языке. Даже не сомневаюсь, что это именно ругательство, а не заклинание какое-нибудь, но остатки штанов все равно гаснут, точно испугавшись гнева хозяина. А я вдруг попадаю в плен черных как сама тьма глаз. Безвозвратно тону в их глубине, не в силах вынырнуть наружу.

На мгновение холл особняка Андери куда-то исчезает, сознание подергивается дымкой, но тут же приходит понимание — в мою голову пытаются влезть!

Тревожным сигналом разгорается намертво вбитое в память преподавателями второе правило призывателя темных существ — не смотреть призванному в глаза ни при каких обстоятельствах!

С огромным трудом опускаю ресницы, разрывая зрительный контакт. От страха потеют ладони и холодеют ноги. Голова кружится. Хорошо, что сижу, не то вряд ли смогла бы сейчас устоять. Во рту ужасно сухо, и даже губы грозят растрескаться от страха и мгновенного понимания — передо мной не существо категории «дельта», это — чистой воды «альфа». Один из высших демонов.

Кран-тец.

Больше не рискуя поднять глаз, на призванного, который смотрит с выжидательной усмешкой, глотаю вязкую слюну и судорожно соображаю, что же дальше делать? Альфа добровольно на сотрудничество не пойдет, но и никого другого уже не призову — магически истощена, и время безнадежно упущено.

«А может, это шанс? — из мрака безысходности выглядывает неунывающая оптимистка, та самая часть меня, что умеет любую ситуацию обернуть на пользу. — Ты же хотела что-нибудь эдакое, Ирис? Так вот оно — бери, если смелости хватит. И удачи. И решимости».

Всего хватит, только бы позаимствованный у тетушки Марджери артефакт сработал именно так, как она мне рассказывала. Да, артефакт абсолютного подчинения я тоже стащила. Вот так одно преступление влечет за собой другие. Ай-яй-яй. Мне действительно стыдно, но каяться потом буду.

И вновь меня охватывает какое-то прямо иррациональное возбуждение. «Альфа»-то всяко покруче, чем «дельта». С таким сильным демоном-защитником я точно выиграю дуэль с Ру́фусом Ма́клюсом, ради которой все это и затеяла.

Действовать надо сейчас, пока демон еще очухался и не сообразил, что к чему. А то прибьет раньше, чем успею пикнуть. Только надо бы, что ли, подняться, а то сидя использовать артефакт подчинения не выйдет.

Ну и молиться Вездесущему, чтобы все пошло как надо, а не как обычно.

Как обычно, все идет как обычно.

Словно подслушав мои мысли, демон переходит к следующему этапу развития наших взаимоотношений. Жесткие пальцы, способные крошить камень, судя по ощущениям, хватают мои плечи, и я оказываюсь на ногах — прямо как и планировала. Но тут же больно впиваются в волосы на затылке, запрокидывая мне голову, поворачивая лицом к свету, обнажая горло…

Нож? Когти? Зубы? Как именно он собирается меня убить? Какова вероятность, что загрызет?

Сердце заходится от ужаса, но я не проявляю ни намека на сопротивление. Скосив глаза, стараясь сохранить зрительный контакт с демоном, вопреки всем заветам и правилам. Мне смертельно страшно! Боюсь-боюсь-боюсь!

Пусть видит только мою панику и ужас, а не то, что я за ними стараюсь скрыть.

— Такая маленькая, хрупкая, — слова демона сочатся сладким медом, голос неожиданно приятный. Пальцы свободной руки проходятся по моей скуле, убирают в сторону непослушную прядку. Подушечка скользит по нижней губе, нажимает, приобнажая плотно стиснутые зубы. — И такая наглая, — заканчивает он, подаваясь ближе.

Не выдержав, жмурюсь и затаиваю дыхание, ожидая, что сейчас обдаст смрадом из пасти. Да-да, я не поведусь на привлекательный облик. Недаром я лучшая призывательница на нашем факультете. Все признаки демонических сущностей наизусть давно выучила.

Но дыхание мужчины на удивление свежее и теплое. Упругие губы почти касаются моих, когда он изрекает главную мысль своего повествования:

— Да как, ты, посмела?

При каждом слове наши губы соприкасаются. Это похоже на череду магических вспышек. Эдакое обжигающее обещание поцелуя. Как будто проглотила малюсенького молниевика, и он пытается выбраться наружу, щекоча разрядами живот изнутри.

Безумно хочется податься вперед и получить обещанное! Удивленная собственной реакцией прихожу в себя. Вот он этот момент! Пора действовать.

— Не совсем по плану, ну да ладно, — нагло заявляю в лицо демону и использую свой главный козырь.

Глава 1. Тайны старого особняка

Раадри́м. Особняк рода Андери. Полчаса до полуночи.

Ирис Кроу, адептка

— АААААПЧХИ!

— Хи-хи-хи! — зловеще откликается эхо под высоким сводом просторного холла.

Хорошо хоть без летучих мышей обошлось. Ненавижу, когда эти твари ныряют прямо в волосы.

Воровато осматриваюсь по сторонам и совершенно неблагородно утираю нос рукавом форменной блузки. Благо тетушка Ма́рджери не видит. Ненавижу нотации и беседы о манерах, которые у меня так себе, по ее словам.

К йархам нотации и манеры, вернемся к моему безупречному плану. Пункт первый — пробраться незаметно в особняк Андери.

Пробралась? Пробралась.

Незаметно? Так и было до этого момента.

Некоторое время стою, не двигаясь и прислушиваясь, но из глубин старинного здания не доносится ни звука. Рвано вдыхаю воздух и тут же жалею об этом:

— А-АХА-АААААПЧХИ!

— Хи-хи-хи! — в интонациях эха слышится неприкрытая издевка.

Йархова пыль! Она здесь повсюду. Толстым слоем покрывает пол. Клубами витает в лунном свете, проникающем сквозь большие стрельчатые окна. Путается в волосах и лезет во все доступные и недоступные отверстия организма.

Я, конечно, понимала, что пробираюсь в необитаемый особняк, пустовавший много лет, и ожидала увидеть некоторое запустение, но не настолько же!

Осматриваюсь в поисках охранных заклинаний, но ничего не вижу. Совсем.

Вообще, прятать охранки не имеет смысла. Лучше предупредить потенциальных грабителей о том, что их ждет, чем потом трупы выносить. Обычно так и поступают, но кто знает этих Андери?

Впрочем, истлевшие костяки или полуразложившиеся остовы в пределах видимости не обнаруживаются и ладно. Буду считать, что теперь здесь безопасно. Удивительно только, как особняк до сих пор не разграбили за годы, которые он простоял пустым. Закрытая белыми чехлами мебель не выглядит потревоженной, да и девственная поверхность пылевого ковра в холле и на лестнице не нарушена, не считая моих собственных следов.

Или не удивительно?

Это же особняк рода Андери! Резиденция Алого луча — главного императорского стража, пусть и бывшего. Кто в своем уме сунется в логово самого могущественного в прошлом призывателя, пропавшего без вести при странных обстоятельствах вместе с семьей и императором? Удивительно, что после такого его не сровняли с землей.

Дом и прилегающий участок до сих пор никто не решился выкупить, не то что обворовать. Его порог отважится переступить только тот, кому или совсем терять нечего, или…

Например, я.

На секунду задумываюсь, а стоит ли моя репутация таких жертв? И тут же сама себе киваю. Стоит, если речь идет о Руфусе Маклюсе, чтоб его йархи в катакомбах у некромантов на ночь заперли!

Завтра вечером у меня назначена дуэль с этим высшим аристократишкой, возомнившим, что ему позволено невозбранно унижать тех, кому не посчастливилось родиться в семье с высоким положением. Куда там! Внук императорского Алого Луча и племянник Джаниетты Войси-Лауди нашей ректорши, чтоб она себе каблуки переломала.

Я обязана одержать победу, иначе придется исполнять три его желания. А фантазия у этого золотого мальчика на пакости богатая. С него станется выдумать такую гнусность, что потом не отмыться вовек.

Да только я не позволю себя унизить. Нет уж!

А раз иного выхода нет, надо относиться к ситуации философски. Мы — призыватели темных сущностей и так рискуем с момента, как появляемся на свет. Всегда есть опасность призвать кого-нибудь, с кем не удастся сладить. Постепенно учимся с этим жить, чувствовать и контролировать магию. Развиваем интуицию…

Она-то сейчас и кричит, что я собираюсь взяться за то, что окажется мне не по зубам. И права на ошибку у меня нет. И выхода иного тоже. Без демона-защитника мне эту дуэль не выиграть. Была не была.

Следуя за моей рукой, загораются золотом выстроенные в круг символы мертвого языка — малый круг призыва. Тянет прохладой, и кончики пальцев приятно колет, а передо мной цветными огоньками вспыхивает стайка духов-помощников — ка’ардачей. Они являются мгновенно, принимая истинный облик перед своей хозяйкой.

Не теряя времени, раздаю задания фамилиарам.

Пухнатый Буч — пушистый шар травянистого цвета и Йокко — водяной дух, берутся за уборку помещения. Во время чтения заклинаний, особенно серьезных, лучше не отвлекаться, чтобы потереть нос или чихнуть. Не то такое призовешь, не развоплотишь потом. Наслушалась я всяких историй, а у меня сегодня, как у того несчастного мага-разрядчика, только одна попытка.

Пятерка огоньков поднимается выше, освещая помещение теплым светом. В большом мрачном холле сразу становится уютнее. Улыбаюсь, наблюдая, как трудолюбиво трут пол Пухнач и Йокко, а затем подставляю ладошку феечкам приглашая.

Элла и Гелла хоть и выглядят как две крохотные девушки с выдающимися формами и милыми лицами, на деле самые что ни на есть темные сущности. Пришлось постараться на втором курсе, чтобы заполучить их в фамилиары.

Фигуристые особы с едва прикрытыми одеждой прелестями, удобно устроившись на моей ладони, о чем-то тихонечко сплетничают. Сделав круг под потолком, на мое плечо пикирует ворон. Выглядит он как обычная птица, не считая зловещего алого проблеска в глазах-бусинах и… щегольского цилиндра на птичьей голове.

Эта троица наиболее разумна среди всех моих ка’ардачей, и использую я их для особенно сложных заданий. Сейчас им предстоит отыскать недостающую страницу Алого Гримуара, принадлежавшего Алому Лучу — главному императорскому призывателю. У меня сведения из надежного источника, что она все еще в этом доме.

Оставив фей махать крылышками в воздухе, достаю из перекинутой через плечо сумки книгу и жестом подзываю одного Огонька, чтобы посветил. Гримуар распахивается в нужной мне месте — на вырванной странице. Ахнув, феи разлетаются в стороны, как перепуганные птахи. Изумленно хлопают длинными ресницами. С тонких крылышек сыплется мерцающая пыльца.

— Ир-р-рис, где ты это р-р-раздобыла? Кар-р-р! — удивленно каркает ворон прямо мне в ухо.

— Где раздобыла, там больше нет, — оглушенно морщусь.

Ненавижу, когда он так делает!

— Это же Алый Гр-р-римуар-р-р из кабинета р-р-ректор-р-ра! — не унимается Птиц. — Нужно ср-р-рочно вер-р-рнуть его на место!

— Угу. Бегу, теряя башмаки. Ты в своем уме, Птиц?

Ворон возмущенно взлетает и делает стремительный круг над моей головой, выражая несогласие с подобными планами на будущее.

— Не для того я добровольно «напросилась» сегодня в кабинете Стервы, чтобы возвращать гримуар обратно. Ясно? — расставляю все по местам и, присев на очищенный от пыли пол, кладу так напугавшую моих фамилиаров книгу перед собой.

— До полуночи мне нужна эта страница, — настойчиво тыкаю в место обрыва пальцем. — Она до сих пор где-то здесь в особняке Андери. Отыщите ее и принесите мне.

Откуда я знаю, что страница все еще здесь? Да просто подслушала разговор нашей ректорши по магофону, пока ждала в приемной очередной выволочки. И про ритуал этот я из него же узнала.

Фамилиары так и не двинулись с места, пребывая в смятении. Почему-то Гримуар пугал их.

— Живо! — рявкаю, напоминая, кто здесь хозяйка, и подкрепляю слова толикой магии.

Помощники превращаются в цветные сгустки энергии и разлетаются в разные стороны по дому. Описав круг по холлу, устремляются вдоль плавно изогнутых дворцовых лестниц на этаж выше. Впереди всех — ворон, кажущийся сгустком мрака даже на фоне тонущих в темноте стен. Сразу за ним зеленый и пурпурный огоньки — феечки.

Пока ка’ардачи занимаются поисками, без дела не сижу, а в сотый раз внимательно изучаю схему призыва демона-защитника.

Сложная. Не ошибиться бы нигде.

Легкая дрожь предвкушения бежит вдоль позвоночника. Это вызов моему таланту и знаниям. Если все получится, я не только утру нос Маклюсу, но и докажу всем, что я отменный призыватель. Один из лучших. Самый лучший!

Да! Я всем покажу, что с Ирис Кроу не стоит связываться.

Хищно скалюсь в темноту, мечтая о том, как даже ректорша будет вынуждена это признать, и с энтузиазмом принимаюсь за дело. Критически осмотрев пол, чисто вымытый помощниками, обнаруживаю, что плитка выложена хитрым образом. Ой не зря это особняк Алого Луча! Идеальная разметка! Любую схему чертить одно удовольствие. Просто, быстро и удобно, прямо как гласит девиз одного гномского банка.

Алые свечи с фитилями из волоса туманного единорога, как и зачарованный мел, я тоже позаимствовала в кабинете ректора. Валялись без дела где попало. То есть, лежали рядом с Алым Гримуаром на одной полке в сейфе. Глупо было бы их не прихватить, верно? Где еще я умудрилась бы раздобыть такую редкость за такой короткий срок?

Стараясь не думать, как стану выкручиваться, когда Стерва сообразит, кто именно стырил гримуар, принимаюсь за подготовку круга. Зачарованный мел не крошится, чертить им одно удовольствие. Четкие жирные линии складываются в аккуратный рисунок на полу. Не мел, сказка! Жаль, что адептам такой не выдают.

Как только замыкаю все контуры, схема вспыхивает ровным фиолетовым светом. Окидываю проделанное критическим взглядом. Большой круг — основная преграда. Он не позволит существу вырваться наружу. Десятиконечная звезда внутри — символ единения материи и духа. Пять малых кругов с рунами — по одному на каждый луч — вместе образуют дополнительный защитный контур.

Двигаюсь по часовой стрелке, расставляя алые свечи. Затем обхожу круг призыва еще раз, брызгая заговоренным маслом в нужных местах. Дважды перепроверяю проделанное.

Безупречно!

Осталось добавить символ существа, которое собираюсь призвать. Только здесь есть проблемка — он как раз на следующей странице. Той, что вырвана.

Время суток для призыва кого попроще не так уж и важно, если только речь не идет о серьезных сущностях. Тогда оно играет огромную роль. Чем ближе к полуночи вызываешь демона, тем сильнее он окажется. В моем случае символ призыва должен быть начертан точно в полночь, пока бьют часы, и ни секундой позже.

Глянув на массивные напольные ходики, с которых сползла накрывавшая их белая ткань, с удивлением отмечаю, что они идут. И времени уже почти не осталось, а мои фамилиары до сих пор не вернулись!

— Куда же вы запропастились? — нервно вопрошаю царящее вокруг безмолвие.

В ответ что-то скрипит в глубине дома, и по спине бросаются в забег ледяные мурашки.

Только бы не призраки! Ненавижу эту подлую пакость. Выскакивают неожиданно, пугая до потери пульса, да еще и эмоции вытягивают. Брр!

Подвесив «универсальное развоплощение» на кончики пальцев, иду на поиски своих помощников. Определить, где они, труда не составляет. Связывающие нас узы подсказывают — все трое находятся этажом выше. Делать нечего, придется подниматься по скрипучей, рассохшейся от времени лестнице.

Нет, я не трусиха, вы не думайте! И даже в некромантских катакомбах академии на спор ночевала, но особняк Алого Луча дело другое. До сих пор люди спорят, кто виноват в той нехорошей истории, что здесь произошла много лет назад, и не могут прийти к единому мнению, как такое, вообще, могло произойти.

Если честно, я мало что знаю об этом. Тогда была совсем маленькой, и до вчерашнего дня не интересовалась подробностями. А зря. Не хотелось бы теперь напороться на рассерженного призрака одного из магов.

На втором этаже поворачиваю налево. Пугает особенно громкий скрип половицы под ногой, и на нервах запускаю заклятьем развоплощения куда-то вглубь коридора, в темноту. Стою с минуту, тяжело дыша и прислушиваясь. Успокаивая зашедшееся от иррационального страха сердце. Но никто так и не вылетает с воем, не бросается на меня.

— Ненавижу призраков, даже когда их нет поблизости! — звук собственного голоса помогает взять себя в руки, и я двигаюсь дальше.

Обе феечки и ворон обнаруживаются в детской, приоткрытая дверь которой оказывается как раз напротив.

Осторожно заглядываю. Жуткое место!

Конь качалка в углу, основательно облезший. Пустая кроватка, и плюшевый дракончик рядом на полу. Все такое миленькое, девчачье в бантиках и рюшечках, и словно обесцвеченное временем. Мороз по коже!

Это место выглядит особенно запущенным. То ли сохраняющие чары здесь быстрее всего выветрились?

Даже пахнет как-то по-иному. Тленом. А вот пыли, напротив, много меньше. Мебель не покрыта чехлами, и наблюдаются следы борьбы! Опрокинутый набок шкаф с книгами, разбитое кресло, оборванная занавеска…

Виски неожиданно стискивает болью, к горлу подкатывает тошнота. Одновременно приходит твердая уверенность: здесь!

Все произошло именно здесь!

Крепко жмурюсь, отгоняя так и не оформившееся видение. Нет-нет! Я не из этих! Пусть те, кто к ясновидению получше приспособлен, такое глядят, а я не желаю наблюдать или тем более переживать заново чью-то смерть. Нет-нет-нет! Я призывательница, а не какая-нибудь говорящая с мертвыми, да простят меня хозяева этого дома.

Отогнав от себя непрошенное прозрение, стою на пороге, пытаясь отдышаться. Что это такое? Не замечала за собой раньше склонности к прорицанию. Как только голова перестаёт кружиться, вхожу в комнату. Увязавшиеся следом огоньки рассредоточиваются, освещая пространство.

Троица ка’ардачей наше появление нагло игнорирует. Это что же такое?! Я их жду, а они прохлаждаются!

Подхожу ближе к детскому столику, заваленному пожелтевшими бумажными листами, и обнаруживаю, что фамилиары о чем-то увлеченно спорят. Прислушиваюсь к разговору.

— А я говор-р-рю, это она! — каркает ворон. — Я чувствую. Вам, убогим, не понять.

— Совсем из ума выжил?! — возмущается Гелла.

— Но это же просто детские каракули, Ирис нас развоплотит, если мы эту пакость вместо страницы гримуара принесем, — тянет Элла неуверенно.

— Какую еще пакость? — интересуюсь, и все трое испуганно оборачиваются.

— Ир-р-рис?

Ворон выглядит смущенно. Знает, что я не терплю ссор между фамилиарами.

— Нет. Призрак твоей бабушки, Птиц, — демонстрирую недовольство. — Признавайтесь, чем вы здесь заняты? Страницу уже нашли?

— Только вот эти подозрительные кар-р-ракули, — смущенно указывает крылом ворон.

Элла и Гелла, роняя мерцающую пыльцу, зависают в воздухе, виновато поглядывая на меня.

— Хм…

Беру лист с детским рисунком в руки. Таких здесь много, но мои помощники выделили именно этот. Верчу, разглядывая его со всех сторон, но не вижу ничего похожего на то, что мне нужно. Неужели, чутье на этот раз подвело Птица? Если так, то все пропало. Все зря!

Но что-то мешает мне просто отбросить лист. Что-то кажется знакомым в этих каракулях, но что?

Время утекает сквозь пальцы, а я все стою и разглядываю старый детский рисунок, неаккуратно так оборванный с одного края…

Весьма приметно оборванный!

Дрожащими пальцами достаю из сумки Алый Гримуар, который, как обычно, раскрывается в нужном месте.

— Идеально!

Найденная страничка подходит как… Как часть целого! Края обрыва совпадают словно детали мозаики. Как две половинки сломанного карандаша. Как…

Как оторванная страница к месту обрыва!

Касаюсь ее подрагивающими от волнения пальцами. Алая вспышка! И лист прирастает. Цвет бумаги меняется, становясь таким же, как и у других страниц. Сквозь окончательно потускневшие детские каракули медленно проступает текст заклинания и изображение символа призыва.

Мое сердце замирает от радости. Это значит, я все сделала верно, и моим планам суждено сбыться!

— О, Вездесущий, спасибо!

— Боммм! — где-то в глубине дома зловеще бьют часы. Полночь стремительно наступает.

— Кар-р! Быстр-р-рее, Ир-р-рис!

Ворон первым вылетает из детской. Не поздоровится тому, кто окажется на его пути, будь то человек, или иная сущность. Медлю лишь миг, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами, и сбрасываю оцепенение. Бросаюсь следом. За нами вереница огоньков, немного запаздывая. Пятна неверного света мельтешат под ногами. Оступаюсь и, едва не сорвавшись с лестницы, проявляю чудеса эквилибристики, но остаюсь на ногах!

Подскочив к подготовленному кругу призыва, вынимаю из сумки зачарованный мел и тут же роняю. Шипя и ругаясь, листаю под неумолимый бой часов гримуар. Книга обрела потерянную страничку, и теперь никак не желает открываться в нужном месте.

— Боммм! — раскатисто раздается под сводами старинного дома.

Паника хватает за горло ледяными руками под очередной раскат:

— Боммм!

Наконец, справляюсь с собой, и внимательно рассматриваю символ призыва. Не слишком мудреный. Отдаленно похожий на распахнутые крылья знак. Это хорошо. Рисую его одним плавным непрерывным движением аккурат под последний удар часов. Огоньки поднимаются выше, остальные ка’ардачи меня уже покинули. Лишним сущностям рядом с активным кругом призыва делать нечего.

Старинный ритуальный кинжал, подаренный тетушкой на совершеннолетие, сам прыгает в руку, и я кожей ощущаю его нетерпение. Любит артефакт кровушки испить, но и платит за нее щедро — боли в порезанной ладони совершенно не чувствую. Алые капли орошают луч контроля, направленный на север. Читая заклинание и капая кровью в нужных местах, размеренно шагаю, обходя круг по часовой стрелке. Каждый призыватель знает, лучший активатор — это кровь. Самый надежный и действенный.

Я не скуплюсь, и руны загораются бледными звездами одна за одной.

Последняя алая капля касается пола, и весь круг ярко вспыхивает, осветившая пространство холла холодным сиреневым светом. От разлившегося в воздухе напряжения по телу бежит электричество, полнимая дыбом все волоски.

Мой голос крепнет, обретает силу. Древние слова мертвого языка разносятся набатом, отдаваясь многократным эхом, которое порождает необычная акустика дома Андери. Почему-то на глаза наворачиваются слезы, и бегут мурашки, усиливая значимость происходящего.

Едва затихает разносящееся под сводами заклинание, как неведомо откуда взявшийся порыв ветра парусами надувает чехлы на мебели. Треплет взметнувшиеся вверх волосы. Хулиганом рвет и задирает короткую форменную юбку, а символ призыва — все не отзывается, оставаясь темным и безжизненным.

Время на исходе, нужно что-то сделать, чтобы достучаться до сущности, которую собираюсь призвать. И я сую руку в лежащую на полу у ног сумку, нащупываю там холщовый мешочек. Набрав горсть перемолотой разрыв-травы, повторяю завершающую строфу заклинания и швыряю порошок в круг. Это поможет преодолеть преграду между мирами.

Символ в центре нехотя, но поддается, оповещая мерцанием о том, что мой демон-защитник вот-вот появится. В наступившей гробовой тишине пламя свечей взвивается вверх, меняет цвет на густо-малиновый. Доносится запах озона и морской соли, а еще вроде как тины. Пространство внутри круга призыва стремительно затягивает дымкой с багряно-фиолетовыми отблесками.

Круг тянет из меня магию с такой скоростью, что становится не по себе. Но даже если бы я пожелала прекратить это, сомневаюсь, что у меня бы что-то вышло. Я сейчас полностью во власти ритуала, который сама и затеяла.

Глава 2. Невесты правителя Фриденвелта. Первая

Авелье́н. Дворец правителя Фриденве́лта

Аресса́ндро Дарро́ Вэлло́р, правитель Фриденвелта

— Вам понравилось в Наар-Дох, госпожа? Там невероятно красиво, не правда ли? — попытался поддержать беседу герцог Шанте́р, мой первый советник.

Пожилой маг с редкими, зачесанными назад волосами, он уже был при дворе еще когда правил мой дед, но годы словно не властны над боевым магом.

— И жутко холодно! Неподходящее место для пгинцессы, — сморщила носик Ваэ́лла Гра́ссия Ми́рта Айосанри́йская, моя будущая жена.

Красот пустоши Наар-Дох она действительно не оценила из-за холода, хотя артефакт обогрева работал как надо, а случись с ним что, то шубку из меха снежного хаарса, что я подарил, не продул бы даже самый ледяной ветер.

— О! Тогда вам больше придется по вкусу Пылающая долина. Если пролететь над вулканами после наступления темноты, получите незабываемые впечатления, — улыбнулся пожилой мужчина.

— Вы, навегное, шутите? Газве может невинная девушка выходить из двогца после заката? Это непгилично! И потом, увегена, там будет совегшенно нечем дышать. Если не сгогишь заживо, то отгавишься ядовитыми газами. А полеты — газвлечение и вовсе не по мне. Нет-нет-нет и нет!

Герцог Шантер бросил на меня беспомощный взгляд, но предпринял еще одну попытку найти общий язык с принцессой.

— Арресандро, ты просто обязан отвезти Ваэллу на побережье. Фьорды Фриденвелта никого не оставят равнодушным. Покатайтесь на корабле, помню, когда я был молод…

— Пгостите, гегцог, но у меня могская болезнь. От волн сгазу голова кгужится, соль и ветег щиплют кожу, а пги виде могских чудовищ я падаю в обмогок.

— Вы совсем не любите море? — искренне удивился советник.

— Люблю, но только теплое и спокойное.

— Теплое и спокойное море есть только в Ирра́нтии, — улыбнулся герцог и осекся, вспомнив, что Иррантия и Айосанрия веками не могут поделить побережье. Кусок земли как переходящее знамя то и дело оказывается в руках то одного государства, то другого.

Я мысленно выругался. Отец Ваэллы, король Георг Третий уже непрозрачно намекал, что хочет вернуть эти земли, утерянные еще его дедом, а значит рано или поздно затребует у меня военной помощи. Мне же ссориться с Иррантией совершенно не с руки. А еще названный брат моей матери был оттуда родом.

— Ты меня совсем не слушаешь, Агги! — Ваэлла укоризненно нахмурилась, и я понял, что, погрузившись в собственные мысли, пропустил момент, когда герцога увела супруга, и мы с невестой снова остались вдвоем.

Огненно-рыжие брови девушки, на несколько тонов темнее, чем ее шевелюра, обиженно сдвинулись к переносице. Обжигающе синие глаза сверкнули из-под пышных ресниц. Принцесса Айосанрийская — настоящая красавица. Экзотический цветок. Нежный и ранимый.

И наивный до глупости, или же искусно притворяется. Я пока до конца так и не разобрался, но разберусь обязательно. Наше знакомство состоялось всего неделю назад, и все это время я честно старался узнать свою будущую жену получше. Вывозил ее и ее «цветник» на прогулки, пытался знакомить с красотами родной земли. И все больше и больше испытывал иррациональное разочарование, хотя заранее знал, что наш брак сущей воды договоренность.

Решив, что моя будущая жена заядлая домоседка, с женщинами такое бывает, я сменил тактику. Показал ей несколько дворцов и пообещал подарить любой сразу после Церемонии оглашения намерений. Это произвело большее впечатление, чем все прочие усилия, и мне даже перепал целомудренный поцелуй в щеку.

Благосклонности я вроде как добился, но успел до смерти утомиться от разговоров о балах, нарядах и последних модных веяниях. Оттенки панталончиков и прочая ересь меня никогда не интересовали. Да я не припомню с уверенностью, какого цвета сейчас на мне белье. Этим занимается мой гардеробмейстер и вроде бы справляется без моего непосредственного участия.

Молчание затянулось.

— Агги?

Принцесса прекрасно говорила на фриденвелтском без артефакта-переводчика, а ее грассирование двор находил милым. Но, когда она сокращала мое имя до «Агги», меня коробило. На слух выходило что-то среднее между «Агги» и «Аййи», и я в который раз уже задался вопросом, почему принцесса сама не замечает, как по-идиотски звучит сокращение?

Подавив тяжкий вздох, постарался как можно ласковей ответить:

— Я слушаю, тебя Ваэлла.

Слушать и слышать — разные вещи. Так что почти не соврал.

— Так какие? — с хитрым прищуром переспросила она.

Понятия не имею, о чем шла речь в момент, когда мое сознание не выдержало и ушло в свободное плавание. Да и о чем еще она могла разговаривать кроме цветов или шмоток? Тем более, что последние пять минут принцесса интересовалась убранством зала церемоний.

— Розовые, — с уверенностью ответил, мысленно скрестив пальцы.

Ваэлла улыбнулась, обнажив острые клычки, и я понял, что угадал с ответом. Ха! Проще простого. Ответил ей улыбкой победителя.

— О! У моего будущего мужа великолепный вкус! А щедгее мужчины и во всех мигах не найти. Девочки лопнут от зависти, как мыльные пузыги, когда увидят гозовые халлы на моей гууди! Ты чудо, Агги!

Принцесса подалась ко мне и совершенно неожиданно чмокнула прямо в губы. Посреди зала. При гостях и слугах! Целомудренная и непорочная Ваэлла? Угу.

Но вместо удовлетворения, у меня свело копчик от дурного предчувствия. Я так опешил в первый миг, что даже пропустил мерзкое «Агги» мимо ушей.

— Халлы? — едва не поперхнулся. — А, ну да…

Болотный червь! Она говорила об ожерелье, что надену ей на церемонии. Да, оно из халлов, но из обычных — чистейшей воды халлов.

Внимательно взглянул на будущую женушку и впервые задумался, а правильно ли делаю, согласившись на этот брак? Принцесса не так уж и проста, как желает казаться. Девушка по-прежнему смотрела с обожанием. Светло и чисто улыбалась, сжимая мою ладошку крепкими пальчиками. Ну сущая дурочка, мечтающая только о дворцах, танцах и тряпках. И о муже, который все это может с легкостью обеспечить. Вряд ли при этом речь идет о чувствах.

В свою очередь правителю Фриденвелта необходима жена и наследники, и как можно скорей. Я готов дать будущей жене уважение, достаток и спокойную семейную жизнь. Неплохо для договорного брака, как мне кажется? И мое сердце останется при мне. Слишком уж тяжело я перенес гибель Ла́ллы. Не хочу повторения.

И все же во мне вдруг проснулся охотничий азарт. Неожиданно. Захотелось раскусить этот золотой орешек и взглянуть, так ли хорошо его ядрышко? Подобные мысли удивили меня самого.

Был у меня знакомый гвардеец, любил байки травить, сидя у костра, и веселил всех россказнями о женских романах. Любил их почитывать — страсть как! Бывало, над ним насмехались, а потом насмешники зубы с пола собирали в горстку. Крепкий был парень, на четверть тролль по происхождению.

Так вот, оказывается, книжные барышни такое любят устраивать своим избранникам. Вроде как проверка на вш… щедрость. Может и Ваэлла Айосанрийская для меня такое же выдумала? Начиталась всякой женской дряни и туда же?

Но если и так, после всего мной сказанного, получится, что правитель Фриденвелта впустую болтает языком? Ведь брачное ожерелье из халлов, что я приготовил, не такое, как она ждет.

Болотный червь! И как я умудрился так глупо попасться?

— Ваэлла, прошу меня извинить. Отлучусь на пару минут.

Подхватив девушку под руку, настойчиво отвел ее к ее отцу.

— Агги? — непонимающе распахнулись синие глаза, и принцесса вцепилась мне в руку.

Внутренне скривившись, решил, что обязательно поговорю с будущей женой насчет этой версии моего имени, но только после Церемонии оглашения намерений. Оставив принцессу на попечение ее отца и пестрой свиты, стремительно пересек зал, украшенный для церемонии, впервые рассмотрев его как следует.

Белый, золотой, кремовый. Цветы, скатерти, ленты, столовое серебро сияет так, что слепит глаза. Стяги и шпалеры с мечами и алыми розами на белом фоне — все кричит о том, что у Фриденвелта законный хозяин. Слуг. Расстарались, действительно красиво. Только вся эта мишура для меня не имеет значения.

Мне милее кромка ночного леса на фоне тускнеющего закатного неба. Отблески костра и лунная дорожка на воде. А запахам духов предпочту полевые травы и нагретую солнцем землю, соленые брызги моря. А любому наряду — изгиб обнаженного бедра любимой женщины, спящей рядом со мной в постели.

В груди тоскливо екнуло. Про чувства стоит забыть, все равно с тех пор, как я потерял Лаллу, мое сердце сковало льдом сильнее, чем Наар-Дох, иначе я бы ни на ком другом и не женился. Благо наши законы позволяют правителям жениться по любви.

До Церемонии оглашения намерений осталось совсем мало времени. Ворвавшись в свой кабинет, я едва не сбил с ног секретаря. Гансо, худосочный и вертлявый вчерашний адепт магической академии прибыл во дворец на практику всего полгода назад. Расторопный малый был из обедневшего дворянского рода и старательно выполнял свои обязанности в надежде заслужить мое уважение. С первых дней он мне понравился нестандартным мышлением и понятливостью, к тому же был искренним патриотом Фриденвелта.

По моему распоряжению он занял свою должность, сменив прежнего постнолицего и ленивого зануду, доставшегося мне от отца.

— Где мое брачное ожерелье, Гансо?

— А… — замешкался, удивленный парнишка, но тут же ткнул большим пальцем куда-то за спину. — Я ожидал сигнала к началу церемонии, как вы и велели.

— Неси.

— Ваше всемогущество?

— Мое. Гансо, немедленно! — строго посмотрел на секретаря, отметив, что тот выглядит слегка растерянно.

Впрочем, через несколько секунд передо мной на стол опустилась шкатулка. Отпер магический запор и откинул крышку. Прозрачные халлы на темно-синем бархате приветливо блеснули, и я погладил теплую поверхность магических камней пальцами.

Вот так. Думал, что приготовил отличный подарок. Ан нет! Он оказался недостаточно хорош для одной чересчур привередливой принцессы. Злясь на себя, закатал пышный рукав и резанул кинжалом ладонь. Черная сталь завибрировала, напитываясь магией. Кроваво-красный халл в рукояти мигнул, принимая очередную дань.

Протестующе пискнул Гансо, но я жестом остановил его и стиснул кулак, щедро орошая ожерелье в шкатулке. Несколько капель все же попали на кружевной обшлаг, когда я закончил. С неудовольствием посмотрел на них, сетуя, что согласился надеть эту дрянь, но гардеробмейстер безапелляционно заявил, что «так положено» и «можно же хоть раз правителю одеться в соответствии с приличиями».

Потер пятно, но стало только хуже, и я бросил эту затею. Неодобрительно покачал головой Гансо, кадык на его тонкой шее дернулся.

— Что? Недостаточно розовые? — хмуро глянул я на него.

— Зря вы это, вашество, — фамильярно осудил мои действия не в меру храбрый парень.

— Жить надоело? — буркнул я, поравнявшись с ним и, не поворачивая головы, бросил: — Замени шкатулку перед церемонией. Эта больше не годится.

Я уже почти вышел из кабинета, когда Гансо крикнул мне вслед.

— Вы единственный, кто согласился. Остальные отказались.

Медленно повернулся и в упор посмотрел на секретаря. Тот краснел, бледнел, дергал кадыком и шел пятнами. По виску стекала капелька пота. Боится до усрачки, но говорит то, что считает нужным. Храбрый парень.

— Продолжай.

Гансо сглотнул, руки его заметно тряслись.

— Принцесса Ваэлла расторгла две помолвки. Оба раза хитростью запросила у потенциальных мужей розовые халлы, но те отказали. Слишком дорогой подарок. В отместку принцесса ответила «нет» на Церемонии оглашения намерений.

— Вот как? Интересно. Откуда сведения.

— Один мой друг… Близкий друг разузнал это для меня.

Гансо уже немного успокоился, стер платком пот со лба и перестал дрожать точно стрекозиное крыло.

— Почему я ничего об этом не знаю?

— Послание доставили только час назад. Клянусь! Но я никак не мог связаться с вами, вы все время были на виду и с Ваэллой, а передавать послание через слуг я побоялся.

Согласно кивнул. Гансо пока что просто неоткуда было узнать о системе тайных знаков, принятых в королевском роду. Пожалуй, стоит обучить его самым главным. Свою верность он уже доказал. Предупредил, не побоялся моего гнева.

— Спасибо, Гансо. Я ценю подобную преданность. Всегда поступай так же и не бойся. Я никого не караю не разобравшись, чтобы обо мне ни говорила молва.

— Благодарю, ваше всемогущество, — парнишка низко поклонился.

— Замени шкатулку, — напомнил я ему и поспешил вниз.

До церемонии осталось совсем немного времени.

На обратном пути размышлял.

Ваэлле зачем-то нужны именно розовые халлы. То, что она не такая глупышка, какой старается показаться, факт. Принцесса успела основательно поправить благосостояние за время, что пробыла здесь на один дворец, десяток уникальных артефактов и пару экзотических зверушек. А меха и драгоценности я не считал, оплачивая любые подарки для нее и ее фрейлин.

Но ожерелье из розовых халлов это не просто дорогая побрякушка. Это — мощный артефакт, хранящий прорву магии. По обычаю, даже если церемония отменяется, все подарки остаются у невесты. В том числе и брачное ожерелье. Ваэлла не станет его надевать в первозданном виде, но будет вольна использовать камни по собственному усмотрению.

Наводит, знаете ли, на мысль.

Гадая, бросят меня прямо у алтаря Раэссы, или я все же женюсь сегодня, появился в полном гостей и придворных церемониальном зале. Король Айосанрии и принцесса уже ждали на месте рядом с разодетым в золотую хламиду жрецом богини плодородия. Оба заметно нервничали, особенно девушка. И теперь я был уверен — это состояние ни коим образом не связано с обычным волнением невесты.

Стоило мне появиться, как заиграла церемониальная музыка. Меня поприветствовали реверансами и поклонами. Подавив мгновенную слабость из-за недавней потери магии, твердо зашагал по кремовой дорожке, не сводя с Ваэллы насмешливого взгляда. Хитрая бестия, почувствовав запах жареного, сменилась в лице, но заставила себя прирасти к месту.

Если она не откажется в последний момент, устрою ей веселую и необычную брачную ночь. Сначала она мне поведает про предыдущие отношения. Затем расскажет о целях, которые преследовала, пудря мне мозги. А после мы займемся тем, чем и положено новобрачным. Возможно.

А если откажется…

Огнекрылые не из тех, кому отказывают. Следовало хорошо подумать, прежде чем соглашаться на помолвку со мной.

Глава 3. Невесты правителя Фриденвелта. Внезапная

Георг Третий, король Айосанрии вложил руку принцессы в мою.

Принимая ее, посмотрел на Ваэллу, стараясь, взглядом передать, что думаю. Судя по мелькнувшему на неглупом лице девушки испугу, она все поняла. Молодец. Возможно, еще есть шанс, что мы найдем общий язык и даже поладим. Умная женщина на твоей стороне гораздо лучше, чем когда играет против.

Вдруг в животе ощутимо потянуло. Я было решил, что дело в завтраке и едва не проклял повара за такую несвоевременную подставу, но ощущение сменилось на иное. Слегка закружилась голова, лодыжки омыло жаром.

Чужая магия? Здесь? В моем дворце?! В самом магически защищенном месте Фриденвелта?!

Смелость неизвестного мага удивляла. И крайняя наглость тоже. Найду ведь и задам неудобные вопросы. Или сразу покараю, если рожа не понравится. Что-то надоело мне это нездоровое копошение вокруг моей персоны.

Жрец Богини Раэссы, словно услышав мои мрачные мысли, с опаской покосился, но обряд продолжил, сообщив чуть дрогнувшим голосом, зачем мы все здесь собрались. Дескать: «Его всевластие жениться изволил», и все такое прочее.

Угу. Будто кто-то из трех сотен присутствующих еще не догадался.

А затем принялся задавать традиционные вопросы:

— Арессандро Дарро Вэллор, намерен ли ты взять в жены Ваэллу Грассию Мирту, принцессу Айосанрийскую?

— Намерен, — глухо ответил я, одновременно пытаясь понять, что за безобразие со мной происходит.

Почему молчат охранки? Неужели присутствующие маги не видят, что здесь творится? Но лица придворных выглядели спокойными. Они, совершенно ничего не замечая, все с разной степенью интереса наблюдали за происходящим. Но и только! Даже самые сильные маги вроде герцога Шантера.

Болотная жижа! Они и правда ничего не чувствуют?

— Ваэлла Грассия Мирта, намерена ли ты принять в мужья Арессандро Дарро Вэллора, правителя Фриденвелта? — продолжал гнусавить жрец.

Я присмотрелся к нему повнимательнее. Как адепт богини плодородия он обладал магическим даром. К тому же стоял ко мне ближе всех, не считая принцессы. И тоже совершенно не реагировал на творящиеся со мной странности! Не похоже, что он имеет к этому хоть какое-то отношение.

— Н-намегена, — с запинкой ответила Ваэлла.

И снова с подозрением покосилась на меня. Может, это все-таки ее рук дело? Но она же не маг.

Тем временем положение ухудшилось. Ощущение чужой магии становилось сильнее. Ноги от ступней до колен горели, словно прямо подо мной развели костер, и этот жар поднимался все выше. Стараясь не подавать вида, я как мог, сопротивлялся воздействию и радовался, что пылающие магические знаки на моем теле не видны под одеждой.

Мраморные плиты под подошвами мягких сапог неожиданно превратились в студень. Едва не пошатнувшись, бросил короткий взгляд вниз, но с виду все было по-прежнему. Жрец, несмотря на огромное пузо, тоже крепко стоял на ногах, и тонкие каблуки туфель принцессы не проваливались.

Но я же это чувствую! Что еще за происки Одноглазого червя?!

От напряжения по виску покатилась струйка пота, и я тут же пожалел, что вложил так много магии в брачное ожерелье. Вот сейчас она бы мне особенно пригодилась. Эх…

Жрец продолжал зудеть о наших намерениях и их крепости. Пришлось дважды согласиться с чем-то и еще пару раз буркнуть «намерен» в нужных местах.

Пискнула «намегена» в ответ принцесса, удивленно рассматривая мое напряженное лицо. Пол под ногами стремительно истончался. Полная иллюзия, что стою на болотной зыби, и ненадежная травяная прослойка вот-вот не выдержит мой вес. Одно мгновение до того, как провалюсь в зловонную бездну.

Что именно происходит, я примерно понял. Кажется, кто-то пытается меня похитить прямо с церемонии. Наглости и решимости неизвестному магу не занимать, а вот опыта…

Какой-то странный оттенок и привкус у этих чар. Что-то необычное и не из… нашего мира?

Я мог бы залатать пространство, но это потребует слишком много сил. Боюсь, что сейчас мне просто не хватит магии. Да-да. Как раз той самой, что я вложил в халлы, будь они неладны!

Ваэлла уже занесла руки, собираясь накинуть мне на шею брачный символ — плетеный шнурок-галстук, взамен которого я должен буду украсить ее шейку ожерельем. И все — ритуал завершен. Можно праздновать и веселиться.

Встретившись с полным торжества взглядом синих глаз, сквозь зубы выругался, но позволил принцессе это сделать. Стоило отдать должное ее железной выдержке. Несмотря на мою неподобающую реакцию и зверскую рожу, она не отскочила с визгами, а зажмурилась, но завершила начатое.

Видимо, замуж очень хочется.

— Болотный червь! — зло рассмеялся. — Это ведь все ты задумала, да?

Ловко отскочив, Ваэлла возмутилась:

— Агги! Что пгоисходит? Я не понимаю?

А вот я, похоже, понял и остановил жестом жреца, который подал было знак, чтобы несли брачное ожерелье

— Завершим церемонию, когда вернусь.

Многозначительно тряхнул брачным «шнурком» на своей шее, словно угрожая принцессе поркой. Присутствующие ахнули от такого нарушения приличий. Только Гансо, стоявший наготове с раскрытой белой шкатулкой в руках, с удовлетворением захлопнул крышку, едва не прищемив пальцы гардеробмейстеру, который держал ее, готовясь передать жрецу. Зуб даю, мой несносный секретарь едва совладал с собой, чтобы не показать язык старому моднику. У этих двоих с самого начала взаимная нелюбовь возникла.

У потенциальной женушки и тестя глаза полезли из орбит. Георг стал пунцовым от возмущения, Ваэлла, напротив, смертельно побледнела. Такое унижение! Было бы не так обидно, если бы я отказался от обряда вовсе. Тогда она с видом оскорбленного достоинства загребла бы напитанные под завязку моей магией халлы и отправилась восвояси, а теперь не сможет этого сделать, пока я не вернусь и не приму решение.

Фактически они оба стали пленниками Фриденвелта в тот же момент, мои люди их не выпустят до моего возвращения. Удовлетворенный таким раскладом, я просто прекратил сопротивление. Отдался магии, что тянула и увлекала меня в неведомые дали. Пора взглянуть, кто там такой бессмертный выискался, и наказать по полной.

Жар будто только этого и ждал. Волной бросился наверх, охватывая меня магически пламенем. Ослепительно полыхнули защитные татуировки, просвечиваясь через одежду. Не выдержав, мгновенно сгорели и осыпались пеплом камзол и рубашка, обнажив меня перед гостями. Штаны оказались покрепче и первое время достойно сопротивлялись магическому огню, но в их стойкости я тоже сомневался.

— Убью! — одними губами шепнул испуганному гардеробмейстеру, продемонстрировав кулак.

Именно с его легкой руки мне сейчас грозит предстать в чем мать родила перед неизвестным похитителем.

А может оно и ладно? Так получится только страшней.

Зал церемоний куда-то исчез, пространство вокруг затянула лиловая дымка. Несколько неприятных мгновений испытал, пока падал с большой высоты. Но вместо болезненного удара, к которому внутренне приготовился, пружинисто приземлился в невидимую сеть. И действительно очутился в гигантской магической паутине.

Болотный червь! Меня что, призвали как какого-нибудь демона?!

Ворохом обрушились подавляющие волю заклятья, подчиняющие чары и еще какая-то гадость. Не стал разбираться, что именно. Просто поднялся, выпрямившись во весь рост. Отмахнулся от чужого воздействия. Часть чар нейтрализовала моя естественная защита, часть сожгли татуировки, заодно подпитав меня магией. Ее вкус здесь отдавал терпким вином с пряностями. Значит, я не дома, но…

Точно! Раадрим. Меня выдернули в мир, куда огнекрылым вход запрещен магическим договором. Как интересно!

Окинул взглядом схему, в центре которой стоял. Добротная работа. На твердую пятерку с плюсом. Такой круг удержал бы кого угодно при достаточном потенциале призывателя, но только не меня. Зато знакомый символ в центре однозначно указывал на то, что звали именно огнекрылого.

Странно. Не подозревал, что существуют такие ритуалы. Знал ли маг, который рискнул начертить этот символ, с кем именно связывается? Уверен, что нет. Иначе не стал бы так глупо рисковать.

Сам обнаглевший призыватель, а точнее, призывательница, обнаружилась чуть в стороне и почему-то сидящей на полу. Это что еще за поза? Не знал, что близость копчика к земле усиливает магические способности.

На меня с бледного лица таращились огромные перепуганные глаза. В темных зрачках плескались вишневые отблески. Черные волосы смешно торчали во все стороны, придавая незнакомке бунтарский вид. Хулиганка.

Забавно. Меня призвала хулиганка-отличница? Точно — отличница. Посредственность попросту не сумела бы провести подобный ритуал.

Встретившись со мной взглядом, девчонка сглотнула слюну и ослабила узел тонкого галстука, который и без того свободно болтался на ее шее. От меня не укрылась расстегнувшаяся пуговица белой блузки, под которой мелькнул край нижнего белья.

Не сводя с меня испуганных глаз, юная магичка потихоньку отодвинулась. Задравшаяся короткая юбка обнажила бедра по самое некуда, когда она согнула ноги. Стройные лодыжки, затянутые в темные гольфы-чулки слегка выше колена, составили неожиданный контраст с грубыми ботинками на шнуровке и… с добротной магической защитой.

Забавная у местных адептов форма.

Призывательница не была похожа ни на нежную тихую Лаллу, так и не успевшую стать моей женой. Ни, тем более, на яркую красавицу Ваэллу, едва ею не ставшую сегодня. Нелепый вид девушки будил во мне двоякие эмоции. С одной стороны, я все еще сердился за ее отчаянный поступок, а с другой…

Она выглядела такой хрупкой, нежной и невинно-соблазнительной в своей неслыханной дерзости, что злость как-то сама по себе утихла. Негодование осталось, но рвать на клочки или сжигать наглеца, выдернувшего меня в этот мир, заживо я уже не горел желанием. А вот показательно отшлепать наглую задницу, чтобы было неповадно отвлекать от дел правителей, был намерен.

Интересно, а какой у нее голос? Как станет упрашивать меня прекратить?

Удивившись ходу собственных мыслей, приблизился к девушке. Остановился, давая проникнутся серьезностью ситуации, заодно осмотрел место, где очутился. Заброшенный особняк некогда богатого и влиятельного рода, давно покинутый хозяевами-магами. Больше ничего и никого необычного или опасного.

Ну же, пора предпринять какую-нибудь глупую атаку, после которой я с чистой совестью совершу задуманное. Просил мысленно, но девчонка — умница. Сидела не двигаясь. Я отлично слышал бешеный стук ее сердца. Взгляд глаз с волшебным вишневым отблеском, не стесняясь, путешествовал по моему телу, вызывая неожиданную волну жара, пока не остановился точно завороженный на том самом, куда приличной леди смотреть при первом знакомстве с мужчиной не полагается.

Вот ведь хулиганка! Невольно посмотрел туда же и…

Твою ж!

Мои штаны догорали на глазах, а под ними обнаружилось белье какой-то идиотской расцветки. Ну, гардеробмейстер! Ну, болотная мокрица! И в этом я должен был лечь в постель к невесте?! Чтобы рассмешить Ваэллу до полусмерти? Так и слышу ее голос, восклицающий: «Агги, что это? Я не понимаю…»

Тьфу!

Грязно выругавшись, приказал огню потухнуть.

Призывательница, нервно хихикнув, вскинула голову и затихла, встретив мой взгляд. Кажется, она восприняла мою ярость на свой счет? Рот слегка приоткрылся от испуга, и я без зазрения совести воспользовался ее состоянием и попытался прочесть мысли.

Кто такая? Зачем здесь? Почему призвала именно меня? По своей воле, или кто-то отдал приказ? Связана ли с Ваэллой или ее отцом? У девчонки оказался приличный естественный ментальный щит. Надави я сильней, и у меня бы получилось, но причинять ей боль я посчитал низким.

Хулиганка сумела разорвать зрительный контакт и опустила глаза. Только вот от разозленного демона, который смог вырваться из круга призыва, это бы ее не спасло. И стоило бы ей это продемонстрировать, для ее же пользы, а мало ли кого решит призвать в будущем.

Грубо ухватив девчонку за плечи, поднял на ноги. Запустил пальцы в непослушные волосы, запрокинув голову. Ощутил на себе свежее и сладкое точно первые ягоды дыхание, тепло и запах ее тела. Услышал трепет перепуганного сердца. Огромные от ужаса вишневые глазищи снова ловили мой взгляд, вместо того чтобы зажмуриться всеми силами или жахнуть по мне чем-нибудь убойным. Уверен, у такой в запасе полно сюрпризов.

Цветочек. Колючий чертополошек. Прекрасный и невероятно соблазнительный в своей дикой первозданной красоте. Пришли неожиданные мысли, удивившие меня самого. Но я не собирался менять свое решение.

— Такая маленькая, хрупкая, — не удержался и коснулся побледневших от ужаса губ пальцами, — и такая наглая!

Какие они на вкус? Сладкие и терпкие, как местная магия, которая переполняет меня, с лихвой восполнив все потраченные сегодня резервы.

Окончательно лишая меня разума, рот девушки приоткрылся. Блеснули белоснежные зубы, и жажда обладания ударила в голову с невероятной силой. Подавить сопротивление, смять, сделать своей — с неожиданным напором потребовала моя суть.

Усилием воли заставил себя остановиться, осознав, что уже почти ее целую.

Что такое? Я же давно не зеленый юнец, капающий слюной на подол каждой симпатичной юбки! Приворот? Амулет, подчиняющий разум? Заклятье, которое я не заметил? Если так, сама виновата. Узнать несложно. Достаточно немного надавить, и она все расскажет:

— Да как ты посмела…

— Не совсем по плану, ну да ладно, — нагло перебила меня девчонка и подалась навстречу, приникая поцелуем к моему рту.

Я ожидал чего угодно, но не этого.

Мягкие, податливые, теплые губы на моих. Такие нежные и сладкие… Головокружительные…

Да как она посмела?!

Рычу, перехватывая инициативу. Сминаю, чуть прикусываю, чтобы показать, кто здесь главный. Ее руки на моей шее. Гладят. Скользят. Что-то делают, словно ласковый фелис перебирает мягкими лапками. Прижимаю к себе хрупкое тело, чувствую дрожь и… останавливаюсь.

Останавливаюсь несмотря на бурлящее в крови жидкое пламя. Что-то здесь не так. Скромницы с призванными демонами, которых боятся до визга и потери пульса, добровольно не целуются. А я хоть и не демон, но недалеко от него ушел. Но она о том, похоже, не знает.

Или знает? Возможно, я снова недооцениваю женщину?

Перехватил тонкие запястья. Отстранился, встретившись взглядом с вишневой бездной глаз.

Торжество?! Ее колотит от страха, но она чему-то радуется?!

Что-то щекотно скользнуло по груди, когда я выпрямился во весь рост.

— Что за… — брезгливо двумя пальцами приподнял тонкую полосу плотной ткани, обвившей горло. — Галстук?!

И правда. Аксессуар призывательницы перекочевал ко мне не без помощи ловких пальцев. Тонких и длинных. И тоже наглых!

Представив, какой идиотский у меня, должно быть, вид в женском галстуке и глупой расцветки труселях, сам себе напомнил завсегдатая публичного дома для странных. В моем мире есть и такие. Особенно ими славится родина Ваэллы — Айосанрия. Нет, сегодня прямо праздник какой-то! Угу. День насмешки над любимым мной.

Со зверским выражением лица двинулся за несносной девчонкой, намереваясь наподдать по пронырливой заднице. Сия часть тела, едва скрытая короткой юбчонкой, обладала развитой интуицией, судя по тому, что ее хозяйка инстинктивно принялась отступать, стоило выпустить ее из рук.

Отдалившись на безопасное, по ее мнению, расстояние горе-призывательница выкрикнула:

— Альто! — Удавка на моей шее вспыхнула ярким светом. — Арас!

— Нет! Дура! Стой! — выставил руку в предупреждающем жесте. Да, куда там!

— …Амбрэго! — под сводами пустого дома прозвучало последнее слово ритуальной фразы единения судеб.

Прекрасно. Просто прекрасно! Где только она ее выкопала, а?

Галстук, ярко вспыхнув напоследок, исчез, а у меня стало одной татуировкой больше. Но на этот раз не боевой, а брачной. Болотный червь ей подавись!

Моя вторая, вся такая внезапная, невеста с искренним любопытством таращилась вишневыми глазищами. И то ли не осознавала, что именно только что натворила, то ли очень хорошо притворялась? Прямо как моя невеста номер один. Развелось же их на мою голову, что болотных тараканов…

Запрокинул к потолку лицо, пытаясь совладать с собой и не прибить на месте одну глупую заразу. Медленно выдохнул, успокаиваясь, и поинтересовался устало:

— Ну и как это называется?

Вместо ответа девушка отступила еще на шажок.

Позади оказалась декоративная подставка-колонна, на которой стояло каменное кашпо. Сейчас от растения и праха не осталось, а некогда белоснежный широкий сосуд посерел и растрескался. Вот в эту-то колонну она и уткнулась спиной.

Колонна пошатнулась. Кашпо опасно накренилось. Не выдержав веса окаменевшей почвы, от нее откололся увесистый кусок и свалился девчонке прямо на голову. Я и среагировать не успел. М-да.

Призывательница с тихим всхлипом осела на пол. Стройные ножки красиво вытянулись, руки с тонкими запястьями раскинулись в стороны. Рот призывно приоткрылся, а на рубашке расстегнулась лишняя пуговица, обнажив краешек симпатичного бельишка. Не чета моим «оригинальным» труселям (казню гардеробмейстера, когда вернусь, ей-ей!). Не знал бы, что все это чистая случайность, заподозрил бы в намерениях меня соблазнить.

С хлопком приложив ладонь ко лбу, покачал головой. Сорок четыре напасти! Вот что с ней такой делать? Постояв пару мгновений над живописно разлегшейся на полу призывательницей, присел рядом и запустил пальцы в шелковистую копну волос.

Цела. Только шишка знатная выросла на макушке.

Я не целитель, но способен повлиять на регенерацию. Слабенький импульс погрузил девушку в восстанавливающий сон. Здесь безопасно, эти стены особенные. Не могу сказать в чем дело, но не каждого впустят. Ее вот впустили. Меня тоже не отторгают по какой-то причине. Погруженный в тишину дом словно бы молчаливо выражал одобрение. Мне здесь ничего не угрожает. А ей? Разве что я сам.

Момента, чтобы вернуться в свой мир, лучше не придумать. Сил вдосталь, и выстроить портал — проще простого. В этом мире я захлебываюсь от избытка магии и прекрасно понимаю, почему таким, как я, здесь появляться не стоит. Кто захочет звать в гости столь могущественных и опасных гостей?

Посмотрел на спящую девчонку. Это же надо было только додуматься — древние обряды проводить! Когда придет в себя, меня здесь уже не будет, а она решит, что головой ударилась, и все ей почудилось. Что до брачной метки, найду как от нее избавиться. Невозможное — мой конек, и я не раз это доказывал, возвращая себе Фриденвелт.

И все же отчего-то я медлил. Оставлять призывательницу вот так на полу показалось как-то неправильно. Еще простудится, или остатки кашпо свалятся и на этот раз добьют.

Осторожно поднял девушку на руки.

Легкая и хрупкая! Почти невесомая. Да и то большая часть веса приходится на грубые ботинки. Осмотрелся, в поисках подходящего места, куда положить свою… напоминая о новом статусе, татуировка приятно кольнула шею… пару?

Вдруг меня посетила мысль, что мы с ней еще увидимся.

Это еще что такое? Ну уж нет! Никаких долговременных отношений. Разве что ночку другую развлечемся, если додумается призвать меня снова.

Обнаружив поблизости удобный диванчик, отбросил в сторону пропыленное белое полотно и осторожно уложил девчонку туда. Присел рядом. Злясь на свою внезапно проснувшуюся заботливость, сунул обнаруженную здесь же подушку под взлохмаченную голову. Целомудренно застегнул пуговку на вороте блузки и поправил имитацию юбчонки.

Срамота! Неужели им дозволяется носить такое?

Оторвав взгляд от провокационной одежонки, которая у нас разве что для уличных танцоров годится, всмотрелся в приятные черты. Девчонку нельзя было назвать традиционной красавицей, но широкие брови вразлет, бледная кожа с неяркими, но чувственными губами, аккуратный прямой носик, большие глаза, сейчас прикрытые веками с густыми ресницами — складывались в приятную мужскому восприятию картинку.

Взял в руки прядку гладких непослушных волос и принюхался, ощутив слабый аромат яблок и корицы. Не удержался и коснулся губ спящей красавицы подушечкой большого пальца. Нежные. Податливые. Манящие…

Стоп!

Слишком уж свеж коварный поцелуй в памяти, которым она меня ошеломила и отвлекла. Слишком будоражит чувства. Вот это встряска! Даже весь мой едва проснувшийся интерес к Ваэлле, разбуженный ее двойным дном, угас. Союзу с Айосанрией не бывать. Теперь у меня есть веская причина для отказа. Даже целых две. Но с Ваэллой все почти понятно, осталось выяснить детали. А с этой отличницей, мне что делать? Стоит ли опасаться? Какие цели она преследовала, пытаясь привязать к себе огнекрылого? Такого, как я?

Пристально всмотрелся в безмятежное лицо девушки. Вертикальная складка между бровей разгладилась, а сама она выглядела спокойной и расслабленной. И такой беззащитной, что будила в моей душе давно забытые, загнанные в самый темный угол сердца чувства. Те, которые запретил себе испытывать и теперь злился, что не выходит с ними справится.

— Зачем я, вообще, понадобился этой пигалице? Что она хотела доказать, призвав сюда такого, как я? — спросил вслух.

— Да на кой ты ей сдался, карр! — презрительно ответили мне из полумрака под потолком.

Сверкнул рубином птичий глаз. И темная сущность в облике черной птицы спикировала на спинку дивана.

— Ей нужен был нормальный боевой демон, а не какой-то там суккуб в дурацких трусах, — добавил звенящий холодом тонкий голосок. — Толку-то от тебя.

Полуголая феечка, сложив руки на груди трепыхала в воздухе стрекозиными крыльями.

— Сук кто?! — приподняв брови, переспросил я, возмущенный таким к себе пренебрежением.

— Дура! Он же мужского пола! — громким шепотом поправила ее вторая, такая же полураздетая, но с крыльями бабочки, и пояснила: — Инкуб, значит.

Она окинула меня столь плотоядным взглядом, что я бы прикрылся ладошками, если бы был трепетной барышней. Присутствие магических сущностей я ощущал уже некоторое время, но такой наглости от низших не ждал.

— Вас воспитывать и воспитывать, как и вашу хозяйку, — сходу определил, что имею дело с фамилиарами.

Магический фон и наглые повадки о многом могли порассказать.

— Ты Ир-р-рис не трожь! Она хор-р-рошая девочка, а не шлендр-р-ра какая! — ворон угрожающе растопырил крылья.

— Ирис? — покатал я на языке имя.

Так вот как зовут наглую отличницу, посмевшую призвать меня и привязать к себе.

— Да! И ты ей к йархам не сдался, — бесстрашная «стрекоза» явно за что-то меня невзлюбила.

— Эх, был бы он поменьше, себе бы забрала, — наивная «бабочка», напротив, пожирала меня плотоядным взглядом.

— У меня уже есть девушка, — отшутился, боясь даже представить себе подобные отношения.

Рывком поднялся с дивана и зашлепал босыми пятками туда, где валялась какая-то книга.

— Эй! Р-р-руки пр-р-рочь от чужого добр-р-ра! — ворон перепорхнул на пол, загородив мне путь, но уже на слове «прочь» сник, встретившись со мной взглядом. А потом и вовсе неловко поскакал, убираясь с дороги.

Я подобрал книгу, от которой шел мощный магический фон. Перелистнул несколько страниц. Обнаружить описание ритуала не составило труда. Сам круг призыва был универсальным и рассчитанным на высшие сущности, а вот символ… Я даже зажег огонек на кончике пальца и присмотрелся внимательнее, хотя темнота мне не помеха. Символ действительно был тот самый.

— Надо же, как интересно!

Обернувшись, взглянул на мирно спящую на диванчике девушку.

Глава 4. Порядок в гардеробной и в личной жизни

Авельен. Дворец правителя Фриденвелта, восемь часов до поединка Ирис по времени Раадрима

Арессандро Дарро Вэллор, правитель Фриденвелта

Обратного перехода мое белье не выдержало, но перенесся я в собственную спальню, а не в церемониальный зал, так что никого не шокировал. Ощутив под ногами холодный камень, направился прямиком в гардеробную.

Раньше я сюда не заглядывал дальше крайнего ряда, где хранилась моя повседневная одежда. На каждый день предпочитаю то же, что носил в неспокойные времена — простую, удобную и прочную одежду. Ее место в моем гардеробе пришлось отстаивать в неравном бою с пожилым гардеробмейстером, который служил еще моему незадачливому отцу, затем мятежнику и вот теперь достался по наследству мне. С детства привыкнув видеть этого ворчливого деда, я так и не решился его прогнать.

Внимательно осматривая бесконечные ряды полок и вешал с рубахами, камзолами, штанами и прочим тряпочным добром роскошного вида, прошел до самого конца. Аккуратные стопки белья обнаружились в одном из шкафов. Здесь было пар сто, не меньше, и все такой же «веселенькой» расцветки, как те, что сгорели на мне. Остро встал вопрос, а это все, вообще, для кого? Я такое точно больше не надену даже под прицелом магического посоха. Та девчонка поди до сих пор смеется.

От это мысли даже разозлился

— Старый болотный швыпень! — выругался, помянув старого слугу и сгреб аккуратно сложенные стопки.

Гардеробмейстер появился ровно в тот момент, когда я уже успел одеться в «позорище», как он именовал простые свободного кроя штаны и рубаху, которые я предпочитал в спальне сложному домашнему туалету из нескольких предметов. Долгое мгновение старик шокировано наблюдал, как под веселый треск огонька в камине догорают последние трусы в нелепую розочку.

— А… О! — гардеробмейстер вышел из ступора.

Старческие глаза, подведенные темным, блеснули праведным гневом, когда он бросился к камину и голыми руками выхватил последний оставшийся лоскуток, прижал к груди.

— Да как вы могли! Ваш батюшка никогда бы так не поступил! Уж он-то знал толк в нарядах! Относился к ним с уважением! Преумножал и… Да… Да он собирал эту коллекцию на протяжении всей жизни!

Губы деда предательски дрогнули. Тоже подкрашенные или мне показалось?

Я прикрыл глаза, подавляя желание швырнуть в огонь старого модника вместе с лоскутом, который тот баюкал в ладонях, и ровным тоном поинтересовался:

— Артуш, ты хочешь сказать, что наряжаешь меня в музейные экспонаты?

— Да! То есть нет, но… Ваш отец предпочитал этот фасон, а вы… Вы все уничтожили!

— То есть, ты полагаешь, я должен донашивать запасы белья моего отца?

Кажется, гардеробмейстер, уже начал что-то понимать, но не пожелал смириться и предпринял новую попытку:

— Ваше всемогущество, ваше положение обязывает вас выглядеть подобающе истинному владыке Фриденвелта, вот ваш батюшка…

Упоминание об отце застили глаза красной пеленой. Я утратил все уважение к нему, когда он позволил погибнуть моей матери.

— Замолчи, если не хочешь сейчас же отправиться вслед за моим батюшкой! — рявкнул я. — И чтобы завтра же здесь не осталось ни одних даже самых завалящих портков, которые унизят мое достоинство. Свободен! — я не желал продолжать этот бесполезный разговор, который вообще не должен был случиться.

Выгнав чересчур привязанного к прежнему хозяину слугу, вызвал Гансо, поручив ему побыстрее найти замену более широких взглядов. Одним словом посовременнее.

— Я так рад, что вы вернулись, вашество! — искренне обрадовался мой секретарь, когда я закончил раздавать указания.

Я не стал ему пенять за фамильярное обращение, только покачал головой. Расценив мое молчание, как одобрение, Гансо как обычно принялся болтать:

— А куда вы вчера подевались? Никто так и не понял. Теперь столько пересудов ходит и домыслов, один нелепее другого! Поговаривали, что вас похитили. Но мне понравилось, как вы утерли нос этим айсам напоследок, — он использовал презрительное название айосанрийцев.

— Гансо!

— Простите, ваше всемогущество. Принцесса Айосанрийская глубоко оскорбилась вашим поступком и заперлась в выделенных покоях вместе со своим отцом.

— Стражу у покоев поставили?

— А как же! — расплылся в улыбке секретарь.

— Вот и ладненько. Вот и хорошо. Сообщи им, что невеста может забирать свои розовые халлы и отправляться на все четыре стороны в поисках нового жениха.

— А обряд? — растерялся Гансо.

— Он не был закончен, значит не имеет силы.

— Прекрасно! Вы же знаете, ваше всемогущество, я изначально был против этого союза. Только… Как же теперь наши отношения с Айосанрией? Война?

— На войну с Фриденвелтом они не отважатся, — бросил я, усмехнувшись. — Но отношения обострятся.

— Для них же хуже, — серьезно кивнул Гансо и сообщил: — Я осмелился направить разведчиков… — он многозначительно приподнял бровь.

— Молодец, — похвалил я слугу.

Внезапно ощутил, как сильно устал. Непростой вечер мне выдался. Зарядка целого ожерелья, борьба с призывательницей, переход. Чувствую истощение, надо бы хорошенько выспаться.

— Гансо, распорядись, чтобы меня не беспокоили. Не будить, пока сам не проснусь, если только нам войну не объявят или не случится что-то равное по важности. Донесения, наших агентов оставь на столе в кабинете.

— Будет сделано! — щелкнул каблуками мой секретарь удалился, предварительно задернув портьеры.

С облегчением упал на кровать и раскинул руки, глядя в блаженную темноту. Ароматная магия Раадрима коварна. Там я чувствовал себя всемогущим, а вернувшись, ощутил упадок сил. Словно там дышал полной грудью, а сейчас очутился среди ядовитого болотного марева. Похоже, нужно время, чтобы заново привыкнуть к родной магии. И лучше всего восстанавливаться во сне.

Закрыв глаза, неожиданно вернулся мыслями к молоденькой призывательнице, оставленной спящей на диване в старом особняке. Она словно задела во мне струну, о существовании которой я и не подозревал. Разбередила забытые ощущения, разворошила потухший костер, и подбросила в него сухих сучьев.

Но нельзя забывать, что она сделала. Покусилась на мою свободу, не важно по незнанию или намеренно. Решив, что займусь последствиями ритуала завтра, когда восстановлюсь, я все же уснул. Разбудили меня шорох ткани, тихое дыхание и едва заметный запах духов.

Что за безумец рискнул нарушить покой моей спальни?

Матрас прогнулся под невеликой тяжестью женского тела.

Я уже понял, что меня решила посетить Ваэлла Айосанрийская, но продолжал старательно делать вид, что сплю. Интересно же, зачем она здесь? Пришла, чтобы соблазнить или прикончить за нанесенную обиду?

Сейчас и узнаем.

Ощутив легкое дыхание на своем лице, почувствовал кожей движение воздуха и с легкостью перехватил руку с зажатым в ней кинжалом. Старинная вещица с круглым, мутным от старости халлом в навершии рукояти. От него так и разило древней магией.

Ожидая объяснений, взглянул в глаза несостоявшейся убийце.

— Какого болотного демона ты тут делаешь, Ваэлла? Собралась заколоть меня этим?! — я презрительно покосился на магическую зубочистку, зажатую в ее кулачке.

Даже как-то унизительно. Могла бы прихватить что-нибудь поэффективнее. Топор там или кувалду. Ну или папочкин меч на худой конец.

Вместо ответа бывшая невеста хитро вывернула руку и умудрилась-таки оцарапать мне кожу на запястье. Выступила малюсенькая капелька крови, и глаза невестушки победно блеснули.

— Алто! Аггаас! Амбгэго! — выкрикнула она такие знакомые слова.

Мгновение. Другое. Ничего ровным счетом не происходило.

— И? — я вопросительно изогнул бровь.

Принцесса растерялась и неуверенно повторила фразу единения судеб, которую я совсем недавно слышал в другом мире от другой девушки. И там она хотя бы сработала, как полагается.

— Тепегь ты пгинадлежишь мне, Агги, со всем Фгиденвелтом! — рыжеволосая красавица гордо задрала подбородок.

Впрочем, говорила она без особой уверенности.

— Угу. И с потрохами. И со всем тем, что в них находится, — криво усмехнулся я, отпустив не самую светскую шутку.

— Что? — недоуменно захлопала ресницами принцесса.

Вздохнув, двумя пальцами взялся за тонкое лезвие, без труда выдернув кинжальчик из девичьих пальцев. Отшвырнул куда-то в угол.

Проводив полет оружия взглядом, Ваэлла возмутилась:

— Это же семейный агтефакт года Мигта! С ним нельзя так обгащаться!

Оназло сузила глаза, уставившись на меня. Хоть в спальне и царила темень, это не слишком-то мешало нам обоим. Уверен, принцесса Айоснарийская видит в темноте не хуже фелиса. Ламеянские корни дают о себе знать. Да и кровушкой поди не брезгует, судя по зло оскаленным клычкам. Того и гляди в глотку вопьется.

— Позволь поинтересоваться, и что же семейный артефакт рода Мирта делает в моем дворце? Не помню, чтобы дозволял приносить сюда столь опасные вещи.

Принцесса не нашлась, что ответить и сменила тему, вернувшись к изначальному разговору:

— Теперь ты мой и только мой, Агги! Повегь, все это только гади нас. Я не позволю тебе отвеггнуть меня и нагушить мои планы!

Кажется, она и сама не осознала, что чуть ранее упомянула о Фриденвелте, который они с папашей пожелали прибрать к рукам под предлогом нашей свадьбы. А меня, значит, побоку? Привязать и не брать в расчет? Вертеть мной, точно бык хвостом?

Хитро!

Захватчики под предводительством мятежника Эакима Гарлифа, не жалея, проливали кровь, пытаясь удержать отнятую у моего нерадивого отца землю. Мне пришлось рано повзрослеть, чтобы обрести крылья и показать, кто здесь истинный правитель. Это была война. Это было почти честно. И тут пожаловали хитроумные айосанрийцы, с коварными замыслами. Угу.

— Вэлли, — вкрадчиво заговорил я. — А ты знала, что заклятие единения судеб действует в обе стороны?

— В обе? — глаза девушки удивленно распахнулись.

Похоже, это для нее стало новостью.

Вместо ответа, резко повернулся. Так, чтобы беззащитная принцесса оказалась подмята под меня. Ваэлла удивленно пискнула, оказавшись в невыгодном и весьма щекотливом положении. И, похоже, слегка запаниковала.

— Нет! Ты не посмеешь!

Наклонился к самому ее уху:

— И кто же мне помешает? Ты сама пришла в спальню мужчины. Должна осознавать последствия.

— Неотесанный мужлан!

— Твоя правда. Я такой и есть. На болотах как-то было не до манер. Все по-простому делали. К дереву прислонил, подол на голову и…

Девушка забилась подо мной, пытаясь вырваться, но кричать не рискнула. Это навело меня на мысль.

— Твой отец знает, чем ты сейчас занимаешься, Вэлли? Учти, жениться я на тебе уже не смогу, что бы между нами сейчас не произошло.

— Как это? — принцесса даже перестала сопротивляться.

Легкое, и даже чем-то приятное покалывание напомнило, шутки шутками, а ритуал девчонке Ирис удался.

— Дал обещание другой, — пожал я плечами, искренне веселясь.

Глаза Ваэллы гневно вспыхнули, когда и она заметила активную брачную татуировку на моей груди. Вспыхнули в прямом смысле — засветились во мраке двумя красными факелами.

Брр! После стольких лет среди болот я привык на подобное реагировать определенным образом. Так, чтобы обладатель светящихся из темноты глаз больше не встал. Вот спросонья отреагируешь по привычке, и получится, жену ненароком укокошил…

— Амбрррэго! Доминуссс! Пэаро, Аррессс! — вдруг выдала помятая принцесса Айосанрийская. На этот раз ее голос звучал низко и глухо, с рычаще-шипящими нотками. Даже грассирование куда-то вдруг подевалось.

На краткое мгновение мое сознание помутилось, и я ощутил себя в липкой паутине, но в тот же миг сработала природная защита, сжигая наведенные контролирующие узы до тла.

— Нет, детка, это так не работает. Только не со мной, — покачал я головой.

Зато теперь понятно, как именно она прошла мимо стражи. Пустила в ход розовые халлы, чтобы усилить природную магию.

— Вижу, ты уже начала пользоваться моим подарком?

По злобному выражению на совершенном лице, понял, что так оно и есть. Иначе ее силы внушения не хватило бы даже на то, чтобы я заметил эту попытку повлиять на мой разум. Контроль над разумом — особенность урожденных ламеянок, доступная далеко не всем из их племени. Это значит, что в Ваэлле материнской крови больше, чем она желает показать.

Тут я впервые задумался, а не таким же способом ее мать из весьма скромного рода заполучила в мужья правителя Айосанрии? Возможно, в этом ей помог ее дар?

Игры кончились. Отпустив девушку, поднялся с постели и отошел к столу, где стояла вода. Состояние — кошмар! Как будто всю ночь с троллями кутил. Пить хотелось неимоверно. Руки слегка подрагивали — отступившая было слабость навалилась с новой силой, но я не собирался выдавать принцессе свое странное состояние.

— Даю час, чтобы собраться и покинуть Фриденвелт. По прошествии этого времени заточу обоих в темницу, даже если мне это будет стоить войны со всем народом Айосанрии, в чем я сомневаюсь.

О том, что нынешний король Айосанрии не слишком популярен среди собственных подданных не знал разве что ленивый.

— Ты не посмеешь! — прошипела Ваэлла.

Обливаясь, сделал несколько больших глотков ледяной влаги из графина, чувствуя, как жаждала понемногу отступает. Но не слабость в членах.

— Я могу забгать кинжал? — принцесса собралась и перешла на вежливый до изморози на стенах тон.

— Нет.

Ваэлла не стала спорить, поняла — бесполезно. Вот и умница. Есть понимание ситуации.

Она остановилась уже на пороге:

— А Кагибианский двогец? Он все еще мой?

— Вышлю его стоимость в золотом эквиваленте.

Оставлять айосанрийцев на своей территории я не собирался.

— Подавись своим двогцом, Вэллог!

Кажется, от плевка в мою сторону принцессу удержало лишь воспитание.

— Не забудь ожерелье, Вэлли. Оно может пригодиться, когда станешь уговаривать другого жениха.

Ответом стал оглушительный хлопок дверью — от него и воспитание не смогло удержать.

Спать окончательно перехотелось, но бодрости я не чувствовал. Тело начал сотрясать легкий озноб. Кидало то в жар, то в холод. Как было однажды, когда подхватил желтую лихорадку во время похода.

А не было ли на кинжале яда? Я не чувствителен к большинству из них, как и все, кто достаточно долго прожил на болотах и выжил, но всегда можно отыскать тот, что подействует.

Отдернув несколько занавесок, впустил дневной свет в комнату и, доковыляв до угла, в который отшвырнул кинжал, осмотрел ритуальное оружие. Понюхал и проверил магией.

Нет. Никакого яда.

Да и не стремилась Ваэлла меня прикончить. У нее были иные мотивы, куда более интересные.

Сил, чтобы пересечь спальню, гостиную и добраться до выхода не нашлось. Похоже, я все-таки надорвался, и магия Раадрима не помогла восполнить резерв. Или это наша связь с девчонкой Ирис так действует? Догадка мне не понравилась. Ненавижу от кого-то зависеть. Тем более от взбалмошной иномирянки, которая с моей помощью пожелала решить свои мелкие проблемы.

Пока точного ответа на свои вопросы не узнаю, стоит быть поосторожнее. Этому меня научил Эаким Гарлиф, когда убил мою семью.

Отправив Гансо магического вестника, едва не надорвался. Даже вспотел. Слегка отдышавшись, дотянулся до тайника с заветной шкатулкой и обвешался защитными и боевыми артефактами как новогоднее дерево. Мало ли какие еще сюрпризы меня ждут. Пока не выясню окончательно, что здесь происходит, не стоит пренебрегать личной безопасностью.

Прав был герцог Шантер, когда говорил, что в ином дворце опаснее болотной трясины. Так оно и есть.

С десяток артефактов на шее, кольца на всех пальцах, браслеты и наручи в три ряда. Боевой пояс и верный меч. И все это на фоне простых холщовых штанов. Пропитавшуюся болезненным потом рубаху, я скинул.

В таком нелепом виде я и встретил ворвавшегося ко мне секретаря. Следом за ним топал сапогами целый отряд гвардейцев во главе с командиром Бером Стэбом. Если они и посчитали мой вид странным, то старательно этого не заметили.

— Вашество, вы целы? — заорал как потерпевший Гансо, первым подскочив ко мне. Встретившись со мной взглядом, он стушевался и кашлянул. — Простите, ваше всемогущество. Переволновался.

— Бывает, — кивнул я и обратился к Стэбу: — Что с охраной, Бер? Почему по моей спальне посторонние шастают с холодным оружием наперевес? — я демонстративно поигрывал зажатым в пальцах кинжальчиком.

Матерый черноусый оборотень-медведь, габаритами превосходящий почти всех своих подчиненных, ответил глухим басом, от которого кажется каменные стены вздрогнули (вот же боги голос мужику дали!):

— Караульные на месте, но странное с ними, ваше всемогущество. Как будто кто-то украл их разум. Вроде бы здесь, а вроде и нет. Мы не стали без опытного мага их трогать, а то мало ли…

— Защитные артефакты?

— При них, но не сработали. Может, разрядились?

Ругаясь про себя, поднялся и вышел в гостиную, стараясь не показывать, что ноги подгибаются от слабости и хочется одного — прилечь и свечку на грудь поставить.

— Несите сюда.

— Артефакты?

— Гвардейцев!

Сей миг в гостиную привели похожих на сомнамбул ребят. Надежных и знакомых мне еще по прежним временам. В их верности я ни на миг не сомневался, а вот остекленевшие взгляды рассказали о многом. Чтобы привести караульных в себя, применил простейшее средство — влепил по увесистой оплеухе каждому.

— А что, так можно было? — удивленно поинтересовался один из стражников, прибывших на помощь, но тут же сник под суровым взглядом командира.

Оба освобожденных от контроля принцессы стражника кривились, моргали и не понимали, что происходит, и где они находятся.

— А…

— Э…

— Вы подверглись ментальной атаке ламеянки, — пояснил, упреждая вопросы.

— Откуда… — задал было вопрос Гансо, но тут же спохватился, вспомнив, кем была мать Ваэллы. — Принцесса?!

— Она самая, — подтвердил я.

Гвардейцы наперебой закивали и сморщились. После такой мощной ментальной атаки их головы, должно быть, раскалывались от боли.

— Бер, отправь их к лекарю и смени охрану по всему дворцу. Тех, кто был на посту пусть проверят маги. Им могли дать отложенный приказ, — распорядился я.

Когда гвардейцы оставили нас с секретарем одних, тяжело опустился на кровать и попросил:

— Гансо, вызови Абсида Консунта. Срочно.

Гансо хотел было что-то сказать, рассмотрев мое состояние, но не стал тратить время. Кивнув, бегом вылетел за дверь. Вернулся он минут через десять в сопровождении седобородого старца с медного цвета кожей, крючковатым носом и в традиционной остроконечной, расшитой дорогой парчой шапочкой на голове, без которой я его никогда не видел. К тому времени я уже лежал пластом и едва мог шевелиться и говорить.

Иррантиец Абсид Консунт тоже служил еще при моем отце, но в отличие от гардеробмейстера, от него было намного больше толку. Осмотрев, он напоил меня несколькими зельями, и стало получше. Я даже смог сидеть и разговаривать, опираясь на подушки.

Через полчаса в моей спальне собрался настоящий консилиум.

— Это акклиматизация. Нельзя невозбранно перейти в другой план мироздания и вернуться в столь краткий срок. Следовало бы выждать сутки-двое. И то этого времени недостаточно, чтобы обойтись без последствий, — авторитетно заявлял убеленный сединами врачеватель.

Как и остальные, он внимательно выслушал краткий рассказ о моих приключениях. В том числе и о попытке Ваэллы меня привязать, использовав древний обряд. Умолчал я только о том, что ритуал единения судеб состоялся и сработал. Моя личная жизнь, это моя личная жизнь. Не стоит пока никому про это знать.

— Понимаете, магия Раадрима, где побывал его всемогущество, особенная. Она делает нас намного сильнее. Когда я был совсем юным, бывало, что мы ходили в гости к раадримцам, а они частенько встречались у нас. Конечно, для простых обывателей это было недоступно, а остальные привыкли. Но я хорош помню момент, когда приняли этот закон, и всеобщее недоумение среди знати, которое он вызвал. Тогда нам объяснили, что такое решение приняли раадримцы. Дескать, больше не желают нашего присутствия.

— Запрет на посещение Раадрима принял мой отец? — уточнил я.

Лекарь согласно кивнул.

— Понимаю раадримцев. Я бы тоже не хотел, чтобы мои гости обретали подобное могущество. Меня так и распирало от магии, пока был там. Никогда еще таким сильным магом себя не чувствовал. Даже портал обратный выстроил на едином дыхании, а вы знаете, как это сложно даже в пределах одного плана мироздания?

— Потому и откат пошел такой сильный, — подтвердил Абсид Консунт. — Пропорционален личному резерву. И то, что вы чувствуете — только начало, будет намного хуже. А ваше всемогущество еще и потратились магически, — он недовольно тряхнул длинной бородой, заплетенной по традиции его родины во множество тонких косичек.

Тоже сердится за розовые халлы, понял я. И правильно. Я сильно сглупил. Повелся на слабо можно сказать.

— Может статься так, что я не переживу последствий, — задал прямой вопрос, и по долгому пристальному взгляду пожилого иррантийца прочел ответ.

— И что бы вы порекомендовали нашему мальчику? — нахмурился сидящий в глубоком кресле герцог Шантер. Его вызвал Гансо, когда понял, что со мной что-то неладное творится.

— Вернуться в Раадрим как можно скорей и пройти полную адаптацию.

Повисла тишина. Присутствующие были слегка шокированы таким советом. И я в том числе.

— Но как же запрет?

— Магический запрет действует для всех и для огнекрылых в первую очередь. Его заключил твой отец и мятежник Гарлиф, который тогда еще притворялся его другом и советником, незадолго до вашего рождения. Но вы — правитель Фриденвелта, и в запрете на этот счет есть оговорка. Наверное, ее специально предусмотрели, чтобы была возможность перехода на случай, если придется переиграть все назад.

Мы с Шантером переглянулись, а иррантиец продолжил:

— А раз так, не стоит отказываться от столь простого решения. Это не только облегчит ваше состояние, но сделает вас сильнее и устойчивее к магии обоих миров. Подумайте об этом как следует, ваше всемогущество. Времени остается все меньше. Я не могу надолго облегчить ваше состояние.

Гвалт поднялся такой, словно в моей спальне присутствовала группа адептов первокурсников, а не три мудрых человека. Абсид Консунт настаивал на своей версии. Гансо протестовал, не желая расставаться и называл все самоубийственно авантюрой. Кто бы мог такого ожидать от самого младшего из присутствующих? Герцог Шантер напоминал сломанные весы, стрелка которых лихорадочно мечется из одной стороны в другую. С такой скоростью приводил доводы за и против и сам же их опровергал.

Я терпеливо выждали, и мои ближники постепенно сами пришли к единому мнению.

Слово взял советник:

— Арессандро, мальчик мой. А почему бы и нет?

— Я не могу оставить Фриденвелт. Не сейчас.

Гансо согласно кивнул вихрастой головой и поджал губы.

— Как раз сейчас самое время, чтобы взять передышку. Ты сделал все, что мог. Выбил и обезглавил мятежников. Навел порядок в государстве. Тебя признали и уважают. Соседи еще под впечатлением от твоих побед. Никто не рискнет напасть на Фриденвелт в твое отсутствие.

Я нахмурился, а герцог жестом попросил меня дослушать его не перебивая, как бывало в детстве. Шантер заменил мне отца, так что привычка прислушиваться к его мнению никуда не делась. К тому же он никогда меня не подводил.

— Ты никогда не жил обычной жизнью, Арес. Тебе слишком рано пришлось повзрослеть и взять в руки оружие, так почему бы не устроить себе отпуск?

— Отпуск? — я недоуменно изогнул бровь.

— Да. Или каникулы. Как тебе больше нравится.

Я задумался, понимая, что он целиком и полностью прав. Вспоминал как мы мечтали… Как мечтал отдохнуть и оторваться по полной, когда война закончится. И тут меня осенила еще одна мысль:

— Что было бы, если бы Ваэлле удалось задуманное? Что, если бы ритуал удался? — поинтересовался я, думая о своем.

— Ничего страшного, если мы говорим только о вашем здоровье, не о политике, — ответил старый ирранитец. — Сейчас от старого ритуала осталась только болтовня жреца и обмен символами. Вы бы просто завершили ритуал, надев ей брачное ожерелье, напитанное вашей магией. И спокойно отбыли в Раадрим на реабилитацию.

— А если бы не надел?

— Тогда ритуал был бы не закончен. Вам было бы плохо и здесь, и там, но по разным причинам, — просто ответил лекарь.

Теперь понятно, чего я так быстро загибаюсь. Обе мои «причины» — там. В Раадриме.

— Но я мало что знаю о Раадриме и их обычаях. Меня могут вычислить. Что будет, если там поймут, кто я такой?

— Ничего хорошего, полагаю, — нахмурился герцог Шантер.

— Придется проявить смекалку и притворяться местным, — развел руками лекарь. — Вы же как-то умудрялись выжить здесь, пока на троне Фриденвелта сидел мятежник? Ну или затаитесь и поживете где-нибудь в уединении. Уверен, столь могущественному магу и опытному стратегу и тактику, как вы, не составит труда во всем разобраться.

Я подумал, как дни напролет буду бродить по тому особняку, любуясь на запустение и скривился.

— Нет уж. Предпочел бы хоть немного развлечься.

— Говоришь, та девушка, что тебя вызвала, адептка? — задумчиво поинтересовался герцог Шантер. — Ты и сам не далек от того возраста, когда учатся в академии. Даже омолаживающие чары не понадобятся, чтобы сойти за старшекурсника. Заодно поживешь нормальной жизнью, не озираясь по сторонам в поисках очередного предателя и не думая о государственных делах хотя бы какое-то время.

— Академия магии, зачем мне это нужно?

Присутствующие переглянулись.

— Научитесь чему-нибудь новому и полезному, — предположил с истинно иррантийской мудростью лекарь.

— Развеешься и повеселишься. Наверстаешь упущенное, — улыбнулся советник.

— Приударите за той крошкой! — выпалил Гансо и смущенно покраснел.

Глава 5. Дуэлянтка поневоле

Раадрим. Особняк рода Андери. Раннее утро

Ирис Кроу, адептка

Я выспалась.

Нет, не так. Я — ВЫСПАЛАСЬ!

Наверное, впервые с тех пор, как поступила в академию, чувствую себя с утра так бодро. А сон! Какой же мне приснился сон!

С улыбкой сажусь, потягиваюсь и…

— Йархи!

Конечно же никаких йархов и прочей нечисти здесь нет. Незатейливое ругательство само срывается с губ, когда обнаруживаю, что все еще нахожусь в особняке Андери. Я что, проспала здесь всю ночь? Скажи кому, посчитают сумасшедшей. Это же надо, не просто прийти сюда, а еще и мирно дрыхнуть до самого рассвета, не думая о проклятьях и призраках. Надо было поспорить с кем-нибудь на деньги, все прибыль. И почему отличные мысли приходят всегда с опозданием?

И, тем не менее, я цела, невредима и…

Это пока я невредима, а что будет вечером? А вечером уже дуэль!

Подскочив, хватаюсь за голову. И тут же что-то глухо падает с дивана на пол. Гримуар! Обвожу взглядом пустой и неожиданно уютный в солнечном свете холл и поднимаю книгу. Сажусь, положив ее на колени, глажу переплет.

Это был не сон! Я действительно провела ритуал и призвала невесть кого.

Яркой вспышкой приходит воспоминание о поцелуе, катится вдоль позвоночника приятными мурашками, отдается томительной негой в кончиках пальцев.

О, Вездесущий!

От мысли, что целовалась с демоном и мне даже понравилось, становится не по себе. Кстати, а чем завершился ритуал подчинения, и где тот, кого я призвала?

Последнее, что помню, как плавлюсь от волны незнакомых и таких ярких ощущений, одновременно завязывая дрожащими пальцами артефакт абсолютного подчинения на шее демона. И отблеск ярости в темных глазах, что выплескивается за радужки.

ОН ПОНЯЛ!

Но что случилось потом? Сколько ни стараюсь, не могу вспомнить.

Ай, теперь не важно. Главное, что я цела. Пока что. А что будет вечером?

Я во все это влезла только из-за дуэли. Украла Алый гримуар, стащила артефакт у любимой тетушки. Пробралась в запретное место… Нарушений хватит, чтобы основательно испортить себе жизнь, а виноват во всем племянничек нашей ректорши — сноб и задавака Руфус Маклюс. Мимо таких, как он я стараюсь ходить осторожно и по-тихому. Обхожу десятой дорогой, но не на этот раз.

Как всегда, все началось с волос.

Жесткие, черные как вороново крыло и непослушные, они дают мне настоящий бой, прежде чем уложиться в прическу. А когда это удается, затевают партизанскую войну. Распущенными никогда не лежат прямо, но и не завиваются как какие-нибудь приличные локоны, и через полчаса капризно принимаются торчать во все стороны, делая меня похожей на пугало.

Как только меня не дразнили раньше из-за непослушных волос. И елкой, и ершиком для туалета, а бывало и того похуже названия выдумывали. Ректорский племянничек не исключение. Ему мои волосы тоже жить спокойно не дают. Да только уже ко второму семестру я многим отбила охоту обзываться, но его старалась не задевать.

Гаденыш относится ко всем, кто ни его круга, как к грязи, и не упускает возможности поиздеваться. Меня тоже иногда цепляет, да только Ирис Кроу слишком умна, чтобы поддаваться на подобные провокации. Из меня плохая жертва. Очччень плохая жертва.

К сожалению, в академии Шан-Дарах полно таких, как Руфус. Связываться с каждым себе дороже, вот я и не связываюсь по возможности. А в тот злосчастный вторник не иначе зловредные йархи потащили мимо их компании, когда возвращалась в общежитие после очередной выволочки от Войси-Лауди. Рожденные с золотыми столовыми приборами в задницах детки высшей знати, старательно не дают остальным забыть, где их место. И когда очередная жертва, то есть я, попалась им на глаза, не упустили возможность поразвлечься.

— Эй, Кроу! Тобой пол вымыли, или ты родилась уже такая — окликает меня Калеб Дрэг, лучший друг Руфуса.

Сам Маклюс сидит на бортике большого фонтана и увлеченно тискает Люсиль Берки, расположившуюся у него на коленях. Та совершенно не против, и ее не смущает, что рядом вертятся парни и девушки из тех, что нынче в фаворе у этой пары. Замечаю их компанию, когда уже слишком поздно сворачивать с дорожки. Сделав вид, что очень спешу, почти невозбранно прохожу мимо.

Искажение магического фона ощущается совсем близко. Дух. Низший. Стихия огня. Определяю сходу. Малюсенький и настолько простой, что весь из себя одно лишь намерение — незаметно забраться мне в волосы и вспыхнуть.

Моему возмущению нет предела. Мало того, что меня только что мистресс Войси-Лауди отругала у себя в кабинете по надуманной причине, так еще и эти угрожают подпортить мне внешность?!

Лысой мне ходить не хочется, и я реагирую мгновенно:

— Ашвер! — перехватываю духа на подлете.

Обернувшись, натыкаюсь взглядом на белокурую копну мелких кучеряшек — красу и гордость Люсиль Берки.

— Интрего! — указываю духу новую цель.

Шевелюра блондинки радостно вспыхивает, за мгновение прогорает и осыпается пеплом быстрее, чем та успевает выпучить глаза. Люсиль подскакивает, открывая и закрывая рот как голодный птенец. Гневно разворачивается к еще не осознавшему всю катастрофичность ситуации Руфусу.

— Эй, это не я! — оправдывается Маклюс.

Но Берки, видимо так и не подобрав подходящих слов, отвешивает ему смачную пощечину.

Ага, теперь понятно, кто все это затеял.

Бьет Люсиль от души. Ее ладонь покрывается каменной кожей прямо перед тем, как соприкоснуться с аристократическими щами Руфуса. Не готовый к таким экстравагантным женским ласкам ректорский племянничек не удерживается на узком бортике и наворачивается прямо в чашу фонтана. Мгновенно вскакивает, разбрызгивая воду, фыркая и отплевываясь.

От неожиданности все замирают.

Облысевшая Люсиль и мокрый до нитки, подрастерявший аристократический лоск Руфус зло таращатся друг на друга, хватая ртами воздух. Вдобавок внешность полукровки, красный отпечаток пятерни и какая-то водоросль в волосах делает парня похожим на болотного шныра. В общем та еще парочка получилась. Красота!

Громовой ржач Калеба Дрэга запускает цепную реакцию. Хохочут даже те, кто изо всех сил старался сдержаться. Самое время под шумок сделать ноги. Но едва двигаюсь в сторону общежития, как мне в спину несется:

— Стой, дрянь!

Дрянью себя не считаю и не реагирую, иду своим путем. Но дорогу преграждает воздушный дух — один из фамилиаров Маклюса. Упругая воздушная волна толкает в обратном направлении. Чужого фамилиара просто так не развеешь. Демонстративно поворачиваюсь к существу спиной. Если нападет, будет толпа свидетелей, что не я первая свару начала.

Тут у блондинки прорезается голос. После тирады, которую впору записывать и преподавать боцманам на курсе морского дела, становится окончательно ясно, что именно Маклюс и есть тот самый криворукий призыватель, который не может сладить даже со слабеньким низшим духом.

Это если цензурно.

Договорив, Люсиль Берки гордо задирает подбородок и стучит каблучками ученических туфель в сторону лазарета. Видать пошла волосенки отращивать.

— Заткнитесь! — рявкает на прихвостней Руфус, наводя порядок, и в воздухе повисает тишина.

Зло отшвырнув запутавшуюся в волосах водоросль, он идет ко мне, печатая шаг. Мне не по себе, но заставляю себя прирасти к месту и надеюсь, что благородства и выдержки высшего аристократа хватит, чтобы не ударить девушку.

Маклюс меня не бьет. Вместо этого наклоняется низко-низко, шипит прямо в ухо:

— Ты об этом пожалеешь, Кроу! Сполна ответишь за мое унижение.

Ну-ну. Значит из меня сделать живой факел и толпой поржать — это нормально, а немножко промокнуть и получить по морде от собственной девушки — катастрофа всемирного масштаба. Двойные стандарты-с.

И мне бы лучше промолчать, не усугублять ситуацию, но…

Уставшая, голодная и злая, как разъяренный йарх, соображаю хуже, чем обычно, а тут еще Маклюс со своими претензиями.

— Да пошел ты!

Получается… Хорошо, в общем, получается. Дерзко так, как в театральном представлении.

Тишина. Все взгляды зрителей направлены на нас. И я так лихо его посылаю.

Дура!

Раскосые глаза Руфуса превращаются в две горящие ненавистью щелки. Верхняя губа приподнимается. Не выдержав, подаюсь чуть назад. Рука невольно дергается, инстинктивно рисуя в воздухе «универсальное развоплощение».

Большая ошибка. Толстый-претолстый, как живот Хрюстона, намек на происхождение Руфуса в моем жесте не замечает только слепой.

Случается, призывательницы идут на связь с демоном ради усиления магических способностей, и это не повод для гордости. Руфус — результат такой связи, но ему сильно повезло. На смазливой внешности демоническое происхождение никак не отразилось, не считая волос: левая сторона его шевелюры фамильного платиново-блондинистого окраса, а правая — огненно-красная. И что бы он с ней ни делал, возвращает свой цвет, выдавая окружающим его истинное происхождение. Кричит, о том, что Руфус — полукровка. Только никто из адептов в здравом уме об этом и не заикается никогда. Ведь у Руфуса не только родная тетушка — ректор нашей академии, но в довесок еще и могущественный дед — действующий Алый Луч Тенидара. Последнему йарху понятно, что над отпрыском столь славного предка не принято безнаказанно насмехаться.

Только что я нарушила негласное табу, задев за больное. Впору бежать заказывать себе табличку — неудачница года. Потом прибьют над моей кроватью в лазарете. Это читается в убийственном взгляде Маклюса. Похоже он едва сдерживался чтобы не начать бить меня ногами прямо здесь.

Или лучше не табличку, а сразу надгробие заказать?

— Дуэль. В воскресенье вечером! Проигравший, выполнит три желания победителя, — цедит он, и мне в грудь впечатывается малиновый сгусток официального вызова на магическую дуэль.

Надо же! Дуэль.

Сильно я Маклюса задела, раз он решил унизить меня по максимуму при всем честном народе.

Дуэль — это нормально. Дуэль — это даже хорошо.

Драки между адептами запрещены и строго наказываются вплоть до исключения из академии, а вот дуэли всячески поощряются. Разборки на арене, да под присмотром кураторов и при свидетелях, намного безопаснее, чем устраивать свары по углам. Опять же, отличная тренировка для будущих магов, и руководству не придется на ремонт тратиться, если адепты что-то разнесут или поломают.

К тому же на арене нельзя нарушить правила. Но вот тут не уверена, если речь идет о Руфусе Маклюсе. Где это видано, чтобы любимый племянничек мистресс Войси-Лауди кому-то проигрывал? Но и мне проиграть никак нельзя. Не в этот раз. Если продую, получу еще пять штрафных меток в этом семестре. Оно бы и не страшно, если бы на мне еще десяток не висел. Стерва постаралась. А пятнадцать штрафных меток до экзаменов я уже никак не успею отработать, хоть из кожи вон лезь. Оставшиеся вычтут из результатов экзаменов, и прощай мой черный диплом, а с ним и все амбициозные планы.

И тогда зря все: бессонные ночи. Зря дни, проведенные в пыльной библиотеке за старинными фолиантами. Зря пожертвованные во благо светлого будущего часы развлечений. А что скажет тетя Марджери? Она всегда так в меня верила.

В носу предательски колет. Грустно-грустно, и себя жалко. Даже слезы набегают на глаза. Гримуар падает из ослабевших на миг пальцев и раскрывается на странице с подвернутым углом.

Странно. Этого точно раньше не было. Я его весь пролистала на несколько раз, пока искала нужный ритуал, но загнутой странички точно не было, только вырванная.

Поднимаю книгу с пола и вчитываюсь в описание ритуала.

— Как интеррресно! — каркает в ухо самовольно явившийся ворон.

От неожиданности снова роняю книгу. Да что же такое!

— Птиц! — шиплю, оглушенно морщась. — Развоплощу!

— Все в порррядке, Ирррис! — ворон пикирует на пол и деловито перебирает страницы фолианта лапой. Похоже, гримуар его больше не пугает.

Подозрительно быстро обнаружив нужную страницу, вглядывается в нее глазом с невесть откуда взявшимся моноклем. (Невесть откуда взявшимся и невесть как держащимся на птичьем глазу).

— Смотррри! — тычет в последний абзац узловатым птичьим пальцем.

Опускаюсь на корточки и читаю строки, на которые он указывает. А потом еще раз. И еще — всю страницу.

— Птиц! Это может сработать.

Ворон удовлетворенно кивает.

В академию возвращаюсь незадолго до завтрака и, осторожничая и поглядывая по сторонам, быстрым шагом бегу к общежитию. Миную злосчастный фонтан, у которого в столь ранний воскресный час никого нет. Вхожу под сень гигантской статуи Хрюстона — хранителя академии Шан-Дарах.

Воин с клыкастой кабаньей головой, толстым животом и огромным топором в руках внимательно следит взглядом маленьких глазок, пока я, по давнему обычаю, выкладываю на подножье желуди и спешу дальше. Не терпится оказаться у себя побыстрей.

А спешить стоит. Вызвав меня, Руфус сохранил лицо перед свидетелями, но это отнюдь не значит, что теперь можно расслабиться до часа икс. Его прихвостни не упустят возможности напакостить мне по мелочи. Особенно Люсиль Берки с подружками — такими же ящерицами. Всем известно, как эта компашка умеет портить адептам жизнь, а я должна явиться на дуэль целой и невредимой.

До своей комнаты на третьем этаже общежития добираюсь без приключений. Как учила Гейл Мандрейдж, моя соседка проклятийница, проверяю дверь на предмет всяких нехороших вещей. Обнаруживаю что-то новенькое. Судя по магическому фону — проклятье предназначено для любого, кто захочет эту самую дверь испортить. Например, написать гадость или облить чем-нибудь мерзким. Рискнувшего покуситься на святое ожидает какое-нибудь онемение рук или мгновенная тошнота. Или что-нибудь еще, на что хватит изощренной фантазии Гейл.

Хотя нет. Тошнота вряд ли. Опытным путем давно определили, что под дверью нам такое больше не надо. С теплом подумав о своей соседке, улыбаюсь и захожу в наш блок. Время раннее, многие отсыпались после субботних тусовок, и Гейл не исключение, так что стараюсь не шуметь. В случае с проклятийниками спонтанное пожелание чего-то недоброго чревато последствиями. Потом снимать замучаешься.

Пока я мнусь в маленькой общей гостиной и решаю, стоит ли прямо сейчас сбегать на завтрак или не рисковать, из своей комнаты появляется заспанная проклятийница. Ее заспанность выражается в легком беспорядке идеально прямых черных волос, естественном цвете губ и отсутствии очков. Если бы не халат, в который Гейл кутается, кто-то другой и не понял бы, что она только что встала с постели.

Очки Гейл носит не из-за плохого зрения. Магкоррекция хоть и стоила дорого, но зато действует стопроцентно. В случае с Мандрейдж — это особый артефакт. С одной стороны он усиливал ее чувствительность к проклятиям, позволяя лучше видеть плетения, а с другой — защищает окружающих от дурного глаза самой Гейл. Так всем спокойнее жить. А все дело в том, что Гейл — сильнейшая среди выпускников своего факультета, и ей прочат большое будущее при дворе.

— Привет! — здоровается она чуть хриплым ото сна голосом. — Уже вернулась?

Уходя вчера, я сказала, что поеду домой. Да, наполовину вранье. Но не сообщать же каждому встречному, что я стащила Алый Гримуар и собираюсь проникнуть в особняк Андери, чтобы провести ритуал высшего порядка.

К тому же тетушку Марджери я действительно навестила. Нужно же было незаметно умыкнуть артефакт абсолютного подчинения. Старый галстук, который я подменила на очень похожий внешне — ученический, на моих глазах впитался в шею призванного демона, а сам он куда-то испарился. Надеюсь, тетя Марджери не сразу заметит подмену…

— Угу, — с запозданием киваю соседке. — С добрым!

Гейл подозрительно на меня смотрит. Упадочное настроение не остается незамеченным. Проклятийница останавливается рядом. Щурясь, несколько мгновений пристально смотрит. Как обычно в этот момент в животе все сжимается от томительного ожидания вердикта?

— Ну что?

— Обычная невезуха, никаких проклятий — выпрямляется Гейл. — Но, если хочешь, могу что-нибудь сделать.

Яростно мотаю головой, и Гейл, зевая и шаркая домашними шлепанцами, направляется в нашу общую ванную. Выходит минут через пятнадцать в своем традиционном обличии. Обтягивающее идеальную фигуру темное платье, бледная кожа лица, на которой ярким пятном выделяются напомаженные губы и бессменные очки, придающие проклятийнице стервозный вид.

— Высушишь мне волосы? — просит она. — У тебя лучше получается.

Киваю и черчу рукой малый круг призыва. Явившиеся на мой зов низшие воздушники мгновенно приводят прическу Гейл в порядок.

— Спасибо.

Соседка стоит у двери, пристально глядя на меня.

— Что?

— Посиди-ка ты лучше до вечера в комнате, Ирис. Я вчера кой-чего услышала… В общем, я сама принесу тебе завтрак. Ты же не завтракала, так?

Она не столько спрашивает, сколько утверждает. А когда Гейл говорит таким тоном, стоит ее слушаться.

— Все настолько плохо? О… — догадываюсь я. — Они решили устроить мне неявку?!

Мандрейдж молча кивает и выходит. Да, многословной мою соседку не назовешь, но и я не душа компании. Наверное, поэтому Хрюстон определил нас жить вместе. Нам не всегда нужны слова, чтобы понимать друг друга.

Оставшись в одиночестве, мечусь по заставленной старой мебелью и книжными шкафами тесной гостиной. Неявка! Вот значит как! Тот, кто не является на дуэль в назначенное время — признается проигравшим.

— Ах ты, Руфус! Ах ты, анус перепуганный! Очень по-честному, ничего не скажешь!

Ударившись бедром об угол стола и любимым мизинчиком о ножку дивана, застав себя успокоиться. А то так самостоятельно покалечусь на радость Маклюсу и его шатии.

Чтобы не терять время зря иду в душ. Стоя под упругими струями воды думаю. Мысли невольно возвращаются к событиям прошлой ночи.

Куда он все-таки подевался демон? И почему не убил меня, ведь именно это и стараются сделать все призванные, но не подчиненные темные существа? Собственно, потому и темные, что несут разрушительную энергию.

Ладно. Сейчас важнее придумать, как мне добраться до арены незамеченной и желательно невредимой. Уверена, караулить будут на каждом углу. Маклюс может даже пожертвовать кем-то или с теткой договорится, чтобы строго не наказывала того, кто помешает мне прийти вовремя. Судя по тому, как Войси-Лауди меня «любит» в последнее время, она не то что не накажет. Напротив, наградит смертничка.

В который уже раз задавшись вопросом, чем так насолила новой ректорше, я выхожу из душа и натираюсь любимым средством для кожи, продолжая думать о дуэли. Перовое, что приходит на ум — артефакты. Всякие, какие найдутся. Надо провести ревизию имеющихся и раздобыть недостающие.

Артефакты — это хорошо. Артефактов много не бывает.

А еще нужно поесть. Хорошо, что проклятийнице можно доверять. Она Руфуса давно знает и тоже терпеть не может, так что Гейл Мандрейдж неподкупна. А навредить дочери Фиолетового Луча не рискнет даже внук Алого, если не хочет, чтобы у всей его родни какая-нибудь потрясуха случилась или срамная болезнь поколений так на семь.

С этими мыслями выхожу из ванной, накручивая полотенце на волосы, как вдруг слышу какую-то возню за дверью. Тихий шорох. Вскрик и приглушенные ругательства.

Подхожу ближе, и в этот миг раздается глухой удар, от которого подпрыгиваю на месте. Кто-то что есть духу пнул в дверь ногой?

Глава 6. Главное, как следует подготовиться

Снаружи доносится новая порция ругательств. Более внятных и намного более непристойных. И моя душа сразу успокаивается.

— И чем это ты здесь занимаешься? — спрашиваю, резко распахивая дверь.

Посреди коридора, ругаясь и пытаясь обрести равновесие, прыгает на одной ноге рыжеволосый конопатый Жак Даманн — ведун-артефактор с параллельного потока. Обе его руки и одна нога выглядят жутковато — болтаются и растягиваются, словно фруктовое желе. Как будто там ни одной твердой кости не осталось!

Парень никак не может обрести равновесие и бестолково машет размягченными конечностям, ругаясь под нос. Тщетно пытаясь наступить на резиновую ногу, он пошатывается, нелепо взмахнув растянувшимися вдвое руками, которые я инстинктивно хватаю за запястья и тяну на себя, помогая устоять.

То есть я бы помогла, если бы руки у него были нормальные. Но руки Жака какие-то скользкие и противные. Словно кто-то налил манную кашу в мешок. Они растягиваются под весом немаленького парня, когда тот падает навзничь, а затем резко сокращаются. Артефактор с силой влетает в меня, и мы вместе вваливаемся в комнату.

Весовые категории у нас разные. Заведомо проиграв в этом соревновании, я падаю на спину, удержаться никакой возможности. Сверху всей своей полуразжиженной тушей валится Даманн.

— Кве! — вырвается из моей груди невнятный звук. — Ссслезь!

Говорю-то я парню, но слезает с меня полотенце, которым обмоталась после душа. Неумолимо так ползет вниз. Парень барахтается и елозит, тщетно силясь подняться. Я ругаюсь на чем свет, пытаясь одновременно спихнуть его и удержать неотвратимо сползающее с груди полотенце. В этот момент и возвращается Гейл Мандрейдж, застав нас в двусмысленном положении.

— Так-так-так, — флегматично тянет она, глядя на артефактора: — А еще вчера мне в вечной любви клялся…

Перешагнув через его резиновые ноги, проклятийница идет к столу и опусткает на него поднос с завтраком для меня.

— Помоги его снять! — прошу сдавленно.

— Помоги его снять! — в унисон со мной молит рыжий артефактор.

Само собой я говорю о придавившем меня Жаке, а Жак — о проклятии, которое умудрился подхватить не иначе как с нашей двери. Гейл не спешит делать ни то, ни другое. Возвышается над нами и с интересом рассматривает.

— Забавный эффект, — наконец, выносит вердикт. — Надо будет подробнее его изучить.

— Да, Гейл! Можешь изучить меня всего. Вдоль и поперек, — охотно отзывается несчастный, тронувшийся умом от одного вида объекта своего обожания парень.

И расслабляется, гад! На мне!

— Так это Маклюс тебя подослал, да? — сиплю полузадушенно. — Чтобы я не дожила до дуэли? — делаю последнее отчаянное, но тщетное усилие высвободиться. — Кве!

Гейл качает головой. Подхватив бедолагу Даманна, превратившегося во фруктовое желе, за ногу, оттаскивает в сторону. Судорожно хватаюсь за почти съехавшее следом за ним полотенце. Натягиваю на грудь. Уф! Наконец, могу свободно вздохнуть.

— Ну ты и туша, Даманн! А с виду вроде нормальный, — высказываю негодование.

— И что ты пытался сделать? После чего проклятие сработало? — Мандрейдж садится на корточки над рыжеволосым и без зазрения совести запускает пятерню прямо в его рыжие волосы, приподнимая ему голову.

Смотрит она, чтобы вы понимали, над стеклами очков.

Влюбленный артефактор, похоже, теряет дар речи. Потому что смотреть в таком неудобном положении может только в одну точку — прямо под короткий подол домашнего платья Гейл.

— Чего молчишь? — хмурится проклятийница.

— Твоим бельем любуется, — едко замечаю я, все еще немного злясь на обоих.

До Мандрейдж только сейчас доходит. Она, вообще, на редкость негибкая во всем, что касается отношения полов.

— Ох, ты ж! — едва ли не отбрасывает рыжеволосую башку Даманна, от чего тот глухо утыкается лбом в вытертый ковер.

— Уй!

Проклятийница поднимается на ноги. Видно, что она слегка смущена и выбита из колеи. Решает:

— Через два часа само пройдет. А теперь уходи, Жак… То есть, уползай отсюда нафиг! И к нашей дверь больше не прикасайся.

— Как это уползай?! — от негодования упираю руки в бока, но тут же спохватываюсь — злосчастное полотенце снова норовит упасть. — Нет уж! Приперся — пусть остается. Он-то мне как раз и нужен.

Оба смотрят на меня.

— Да-да. На дуэлянта и артефактор бежит, когда требуется. Жак, ты же мне поможешь, да? В качестве компенсации за моральный ущерб и все такое.

Когда я, переодевшись и высушив волосы, едва не угробившие воздушного духа, возвращаюсь в гостиную, Жак и Гейл как ни в чем не бывало пьют чай с моими, между прочим, рогаликами. Выглядит это по меньшей мере странно, так как руки Жака до сих пор напоминают плети лозы и, противно истончившись, свисают до самого пола. Задетая проклятием нога закручена в кольцо наподобие змеи. На ней как на подставке стоят стопы Гейл Мандрейдж, восседающей на подлокотнике дивана.

Проклятийница поит артефактора чаем из собственной любимой чашки! Неслыханное дело! И изредка сует парню в рот рогалик. Рыжий, судя по выражению блаженства на лице, принимает все, как знак наивысшего внимания. Смотрит на Гейл влюбленными глазами. Кажется, он согласен целиком стать резиновым, лишь бы эта идиллия не прекращалась.

— Кхм-кхм! — привлекаю внимание. — Не помешала?

— Это наша общая гостиная. Входи, Ирис, — Мандрейдж неисправима.

То ли шутит, то ли на полном серьезе напоминает мне после пяти лет совместной жизни, а то вдруг, я забыла? Качая головой, иду к ним и, устроившись на стуле, пододвигаю к себе чашку. Маленький огненный дух мгновенно кипятит в ней воду, и я тянусь за заваркой.

— А мы тут обсуждаем твою дуэль, — говорит покончивший с рогаликом Жак. — И даже придумали кой-чего.

В этот момент в дверь снова стучат. И на этот раз уверенно и без истерик. Втроем переглядываемся, и Гейл, демонстративно сдвинув свои очки на самый кончик носа, идет открывать. Ну а что? Мне сейчас опасно, вдруг это сюрприз от Маклюса. А Жак все равно ближайший час недееспособен.

Проклятийница отворяет дверь, и на пороге показывается высокая сухощавая фигура. Темная и мрачная.

— О, Гас! Какими судьбами? — жизнерадостно машет ему рукой Жак Даманн.

Точнее пытается, но резиновость конечностей еще не прошла. Взмахом руки он сносит со стола любимую чашку Гейл.

К счастью, успеваю среагировать и мгновением раньше призываю Буча. Фамилиары, вообще, призываются быстрее прочих существ. Если по одиночке, то даже мысленно. Чашка падает на мохнатую зеленую шкуру и остается целой. Под благодарным взглядом Рыжего быстро поднимаю ее и ставлю на место раньше, чем проклятийница оборачивается. Фух!

Наблюдавший нашу перепуганную пантомиму гость, не подает виду.

— Пригласишь внутрь? — загробным голосом интересуется он.

Нереально красивый парень, которого Вездесущий за каким-то йархом наделил даром некромантии.

— Прекращай дурью маяться, Тамбертон, — кривится Гейл. — Ты же не кровосос какой-нибудь. Тебе приглашение не нужно.

Некромант входит, корча недовольную гримасу. Одет он, как обычно, во все черное. Но не потому, что некромантам запрещены другие цвета. Вон, девчонки с их факультета как-то психанули и сговорившись, назло всем месяц носили только розовое. Просто Гасу Тамбертону-Экрю нравится такой образ.

На бледном лице, обрамленном черными волосами до плеч, прозрачными голубыми топазами сияют живые глаза. Друзья представляют собой забавный тандем — ахроматический некрос, и обожающий яркие цвета ведун-артефактор. До сих пор удивляюсь, как они сошлись — один язвительный и будто бы вечно недовольный, другой — в любой ситуации лучащийся хорошим настроением. Ну или почти в любой.

Остановившись перед Рыжим, Гас рассматривает его несколько долгих мгновений, и тяжко вздыхает, закатив подведенные темным глаза:

— Какими судьбами, говоришь? Так и знал, что тебе помощь понадобится. Как только услышал про твою очередную безнадежную затею, так и понял.

— Какую еще затею? — интересуемся мы с Гейл едва ли не хором.

— Послание любовное решил тебе написать, — ехидным тоном сдает друга Гас. — Всю ночь не спал, стихоплетствовал. Хотел сюрприз сделать. На двери написать собирался, да? Это — руки. А нога-то чего?

— Пнул.

Мы с Гейл переглядываемся.

— Дверь он пнул. Рассердился, значит, — понимающе поясняет некромант.

Я вспомнила сильный удар, который так меня напугал. Так вот за что поплатился Рыжий.

— Когда его отпустит? — интересуется Гас у Гейл.

— Уже скоро, — жмет плечами та. — Наверное.

— Эй! Что значит наверное? — беспокоится артефактор.

— То и значит, — огрызается проклятийница. — Проклятье экспериментальное, я точно не могу сказать. Пока.

— До смерти все в любом случает пройдет, — глубокомысленно изрекает некромант, и Жак делает такое перепуганное лицо, что мы смеемся.

— Давайте лучше думать, как помочь Ирис добраться до арены целой и невредимой, — предлагает Гейл. — Пока я ходила за завтраком, услышала, что ей не дадут добраться до арены. Маклюс боится проиграть.

Так я и думала. Иду к окну и осторожно выглядываю из-за зеленой бархатной занавески, местами побитой молью и слегка испачканной чем-то неизвестным еще задолго до нашего появления в этих стенах.

Снаружи у небольшой каменной арки, сквозь которую ведет дорожка к зданию академии, трутся три адепта. Вроде бы ничего подозрительного, но это на первый взгляд. А если подумать — им там делать нечего. Никто не станет так бездарно проводить время в воскресенье.

— Похоже, соглядатаи на местах, — замечаю я. — Выскользнуть незаметно не получится.

— Уверен, внутри общежития тоже кто-то следит за вашей комнатой, — соглашается некромант.

— А если через окно? Тут всего-то третий этаж. Поможем спуститься. Или призовешь кого-нибудь, а Ирис? — рассуждает Жак.

— Ага, особенно ты поможешь. Резиновая Зина, — ухмыляется Гас.

— Кто такая Резиновая Зина? — с подозрением интересуется проклятийница.

— Да так, — отмахивается некромант и слегка розовеет. — Зомби, приготовленный особенным образом. Не придавай значения.

— Зря ты во мне сомневаешься, — бодро отзывается Жак. — Как раз сейчас я идеальный спусковой механизм. Только надо, чтобы кто-нибудь меня подержал. Крепко.

— Лучше бы ты мне сделал артефакт невидимости, — вздыхаю я, заметив, как троица у арки синхронно глядит на наши окна.

Ну точно меня поджидают, гады. К прорицателю не ходи. Вон и боевик среди них есть, узнала я одного из адептов.

— Сделать не смогу, — Даманн машет все еще бескостными конечностями, но подзарядить и настроить имеющиеся — запросто. Мне и руки для этого не особо нужны.

— Да? Будет неплохо.

Метнувшись в спальню, тащу заветную коробочку со всеми своими запасами. Никогда не знаешь, что именно пригодится. Заодно и ревизию вместе проведем.

Следующие полтора часа разрабатываем план действий. Изредка я подхожу к окну и проверяю, на месте ли караулящая меня троица. Соглядатаи никуда не деваются, словно приклеенные, но отираться у арки им уже надоело, и они расселись на лавке под увитым плющом забором. О чем-то разговаривают, не забывая поглядывать в нашу сторону.

— Надо бы их как-то отвлечь, — присоединяется ко мне Гейл.

Указательный палец проклятийницы мерно ударяет подушечкой по вытянутым в трубочку ярким губам. Это значит, у нее формируется какая-то идея.

После всех обсуждений сходимся в одном — выходить мне стоит загодя. И так, чтобы никто не догадался, что меня уже нет в комнате. Следует незаметно пробраться к арене и притаиться там, чтобы выйти только в момент, когда меня официально объявят в третий раз.

Почему это так важно? Да просто после арену сразу накроет магический купол, и уже никто не сможет вмешаться в ход поединка, вывести меня из строя или еще как-нибудь навредить.

Больше всех я опасаюсь Стерву Войси-Лауди, хоть и не говорю об этом друзьям. Наверняка ректорша уже обнаружила пропажу Алого Гримуара. И если она меня заподозрила, то обязательно заинтересуется и нашим с Маклюсом поединком. А то и постарается повлиять на его исход.

Я уже остыла и даже слегка радуюсь, что затея с демоном-защитником провалилась. Призови я его во время дуэли, это сдало бы меня с потрохами. Ну откуда такие знания у студентки? Даже у самой лучшей.

Хорошо, что теперь в рукаве у меня козырь. Ритуал, который изучила и отрепетировала утром, позволит мне в нужный момент призвать самое сильное существо поблизости, согласно моему потенциалу. Какое отзовется, я и сама не знаю.

Этот ритуал не сложный, мы изучали похожие в теории. Я использую его только в качестве решающего удара. Если пойму, что Руфус приготовил нечто особенное, с чем мне точно не совладать по-другому. Нужно будет, как только можно экономить силы во время боя.

Думать о том, кто мог оставить мне такую удачную подсказку, не переставала. Как бы Птиц, не утверждал, что это именно он, я ему не верю. Не умеют фамилиары врать хозяину. Значит, его заставили? Пригрозили? Но кто? Вроде бы ответ очевиден — это мог быть только тот красавчик в забавных трусах. Мой несложившийся демон-защитник. Но как же трудно поверить в подобное.

В назначенное время Гас Тамбертон-Экрю покидает наш блок.

— И пусть больше не появляется здесь! Так прокляну, что мало не покажется! — грозит ему вслед Гейл.

Удивительно, но даже это ей удается без лишних эмоций. Хотя в случае с Мандрейдж мало кто рискнет засомневаться в серьезности угрозы.

Гас поправляет увесистую ношу на плече и размашисто шагает в сторону мужского крыла. Прямо на выходе к центральной лестнице ему встречаются две девчонки с младшего курса. Грета и Тильда — подражательницы Берки, которые из кожи вон лезут, чтобы услужить Люсиль и примазаться к ее с Руфусом компании. Даже прически носят такие же.

Так-так-так. И что же эти малолетки делают на третьем этаже, где живут выпускники? Следят за нашей комнатой, к прорицателю не ходи!

При виде Гаса обе тают, едва не закапав слюной блузки. А все потому, что наш некромант не просто красавчик, но еще и известная личность. Солист местной рок-группы «Дыхание смерти». Поет он и правда так, что заслушаешься, могу их понять. Мне и самой песни Тамбертона-Экрю давно нравятся. И сам он тоже. На втором курсе я даже решила, что влюблена в него, но потом передумала. Слишком уж некроманты странные.

— О, Гас! — выдыхает блондинистая Тильда и глупо хлопает ресницами, сложив руки в умоляющем жесте.

О чем именно она собирается его умолять, видимо и сама уже не помнит от восторга. Шатенка Грета, которой шевелюра а-ля Берки идет намного больше, оказывается смелей:

— Эй, Тамбертон! Брось этого придурка, лучше меня на ручки возьми! Я легче и приятнее, — кокетничает она.

В спину некроманта дуплетом несутся тяжкие вздохи, когда он проходит мимо, лишь скользнув по девушкам строгим взглядом топазовых глаз. На его плече безвольно болтает бескостными конечностями Жак Даманн. Он-то, напротив широко улыбается обеим и даже пытается помахать резиновой рукой. На что девчонки кривятся от отвращения. Тильда даже изображает рвотный рефлекс. Или не изображает?

Отлично!

На самом деле, Гас несет меня.

Артефакт иной личины, который ради такого дела оторвал от сердца Жак Даманн, перестает работать всего за несколько шагов до двери их блока. Но вроде бы проскальзываем в темную гостиную без свидетелей.

Тамбертон ставит меня на пол и запирает дверь. Усмехаюсь, представив, что некоторые девушки многое бы отдали, чтобы оказаться на моем месте. Даже у меня что-то екает, когда высокий жилистый и широкоплечий некромант поворачивается и пристально смотрит своими нереальными голубыми глазищами.

Чтобы скрасить мгновенно возникшую неловкость, завожу разговор:

— Кажется, те девушки не поняли, кого ты несешь. Артефакт сработал.

Неспешно обхожу гостиную, мало чем отличающуюся от нашей. Тот же видавший виды диванчик и шкафы с книгами, разве что книги другие. Те же поношенные занавески, только не зеленые, а синие. Сейчас задернутые, от чего в комнате царит полумрак.

— Все-таки надо было использовать зомби или скелета для большей достоверности, — ерошит волосы Гас. — Все знают, я бы с Рыжим не стал нежничать.

— Нет уж! Терпеть не могу дохлятину, — брезгливо передергиваюсь. — Еще не хватало, чтобы она меня руками трогала.

— Твои призванные ничем не лучше, моих поднятых, — жмет плечами Тамбертон и вынимает из кармана маленький зачарованной блокнот с карандашом на шнурке. Быстрым росчерком рисует галку — сигнал остальным. Это значит, что первый пункт плана выполнен. Мы добрались без приключений.

Подхожу к окну и осторожно выглядываю. Снаружи по-прежнему трутся те парни, только теперь их уже четверо.

— Сможешь быстро спуститься? — уточняет некромант, указав подбородком на окно.

— Да. Призову низшего воздушника, он замедлит падение.

— Тогда по сигналу, — некромант снова что-то пишет в блокноте, синхронизируя наши действия с Жаком и Гейл.

Когда на странице проявляется ответ, Гас командует:

— Готовься!

Распахнув створки окна, садит меня на подоконник, задержав крепкие руки на моей талии. Первый раз в жизни мы так много касаемся друг друга, отмечаю я с тенью смущения.

— Удачи, Ирис. Надери этому курдюку Руфусу зад. — улыбка касается уголков глаз Тамбертона-Экрю.

Да что это с ним такое сегодня?! Чего он весь такой романтичный?

Кивнув, благодарно стискиваю его плечо и перекидываю ноги наружу. Движение руки, рисующей малый круг призыва и…

— Ирис? — раздается позади. Совсем близко.

— А? — оборачиваюсь ничего не подозревая.

Теплые губы парня прижимаются к моим. Широко распахнув глаза, замираю от удивления и неожиданности, и в этот же миг меня подхватывают упругие струи воздуха. Несут вперед, сразу через весь маленький садик перед окнами и живую изгородь.

Слегка шокированная смотрю через плечо назад, туда, где в темном оконном проеме возвышается фигура некроманта с невероятными голубыми глазами. Отворачиваюсь только, когда воздушник идет на снижение. В этот момент и замечаю, как адепты у арки начинают метаться. Раздается крик. Это точно за них Гейл принялась.

Гостиная некроманта находится в противоположном крыле, так что с такого расстояния я толком не могу разобрать, что именно там происходит, но паника среди соглядатаев знатная. Беспорядочная беготня как раз перерастает в потасовку, когда меня мягко опускают на землю по ту сторону забора.

Поблагодарив, освобождаю духа, и прислоняюсь к стене спиной, ощущая, как колотится сердце. И аритмию оно мне устраивает вовсе не из-за полета, хотя высоты я побаиваюсь. Всему виной неожиданный поступок парня, который раньше мне сильно нравился, но пожелал остаться другом.

Что это было? Зачем Тамбертон-Экрю это сделал сейчас?

Моя давняя влюбленность поднимает голову, но быстро умолкает от воспоминаний о совсем другом поцелуе. Уверенном. Подчиняющем. Будящем что-то огненное внутри. Наверное, не было бы его, и этот показался бы пределом мечтаний.

Аррр! О чем я думаю? Меня сейчас Руфус на арене будет унижать и убивать, а я про парней.

Отложив сердечные дела на потом, достаю блокнот. Следует как можно скорее сообщить друзьям, что второй этап прошел удачно и я за пределами двора общежития. А заодно, не выдержав, интересуюсь у Гейл:

«Мандрейдж, что ты с ними такое сделала?»

«Да так, потом объясню» — приходит мгновенный ответ.

В этом вся проклятийница. Думаете потом она что-то расскажет? Угу.

Разочарованно прячу блокнотик в карман и на ходу заправляю свои непослушные волосы под капюшон одолженной у Рыжего ярко-желтой кофты. Спешу в противоположную от арены сторону.

Предстоит сделать большой крюк вокруг загонов для магических животных и теплиц с лекарственными и не только растениями, чтобы подойти к арене с другой стороны и попытаться проникнуть внутрь через черный ход. Надеюсь, хоть там меня никто не ждет.

Иду, не отвлекаясь и не обращая внимания на встречающихся изредка адептов и персонал. Если меня кто-то и узнает, не подает виду. Когда до входа в нижний ярус остается всего несколько шагов, призываю ворона и велю ему все проверить.

Темным сгустком энергии Птиц пропитывается сквозь стену. Остается только дождаться его, и, если путь свободен, спрятаться внутри и дождаться начала дуэли.

— Ирис? Ирис Кроу, это же ты? — окликает меня девушка.

Старательно делая вид, что никакой Ирис тут и в помине нет, не оборачиваюсь. Авось решит, что ошиблась, и отстанет. Но тут, сдав меня с потрохами, возвращается Птиц.

— Ирррис, внутррри никого. Я нашел местечко, где можно спрррятаться.

— Йархи! — ругаюсь себе под нос.

— Кроу, я знаю, что это ты! — совсем рядом победно звучит знакомый голос.

Глава 7. Все решит поединок

Энн Финч узнала ярко-желтую кофту Жака, ведь они учатся на одном потоке и заподозрила неладное? М-да. Выбирая маскировку поярче — по контрасту с моим привычным темным облачением, такого мы не учли.

Еще одна красотка и пример для подражания, соперница Люсиль Берки из противоборствующего лагеря. Что ей от меня нужно? Отмечаю, а непримиримые соперницы чем-то похожи. Обе блондинки, только у Энн волосы прямые, а Люсиль до недавнего времени щеголяла упругими кудрями, пока я не облегчила ей задачу по уходу за ними. Вынужденно, конечно. И обе слюни пускают на Руфуса Маклюса, будь он неладен. Что они только нашли в капризном полукровке, которого я и мужчиной-то не могу назвать?

Заведомо ничего хорошего я от нашей встречи не жду, только проблемы.

— Чего тебе, Финч? — настороженно интересуюсь.

Желания тратить магию на защиту от какой-нибудь пакости нет никакого, а ведуны те еще выдумщики, мне ли не знать.

— Не потей раньше времени, Кроу, — усмехается блондинка номер два. — Я сегодня на твоей стороне целиком и полностью.

Номер два, потому что для Маклюса номер один сейчас Берки, и Финч это сильно угнетает. Хотя на ее месте я бы только порадовалась, что не мне такое счастье разноцветное досталось.

— Так я тебе и поверила, — отвечаю, одновременно подготавливая универсальное защитное заклятье.

Такое, чтобы и от отравы уберегло, и от вредоносного заклятья, и от удара кулаком в лицо тоже.

— Я серьезно! — возмущается ведунья. — За тобой идет настоящая охота. Не знаю, как только ты сюда добралась? Я ждала, чтобы тебе помочь.

— С чего это вдруг такая милость?

— Это же благодаря тебе Берки с шевелюрой рассталась, иначе с чего бы Руфусу бросать тебе вызов. Но и на нем есть вина тоже, а это хороший повод их поссорить.

— Да неужели!

По мне, так Руфус в этом деле крайний целиком и полностью. Это Берки стоило бы его вызвать на дуэль.

— Вроде как там еще какое-то заклятье применено было, чтобы волосы хуже росли, — невзначай роняет Энн. — В лазарете ей быстро помочь не смогут. У Люсиль обнаружилась аллергия на некоторые зелья. Придется отращивать естественным способом. Долго и упорно, — зловещая ухмылка озаряет лицо Энн, наводя меня на определенные подозрения о природе этой аллергии.

Все знают, что Финч лучшая среди зельеваров на потоке.

— Какая жалость! Искренне ей сочувствую.

Звучит совершенно неискренне. Но мне все равно. Это ведь, между прочим, мне предназначалось, а не Люсиль!

— Мне ссора Маклюса и Берки только на руку, как ты понимаешь. Если Руфус проиграет, Люсиль ему не простит, и они расстанутся, — улыбка Энн, больше напоминает оскал.

Ну как такая милая девушка может так зловеще улыбаться?

— Какую помощь предлагаешь? — спрашиваю чисто из любопытства, не забывая поглядывать вокруг.

До вражды Берки и Финч мне нет дела, так что пусть хоть потравят друг дружку, хоть космы изведут под самые корни. Тем более странно, что Финч вызывается мне помогать.

— Я просто останусь здесь, — мне достается новая улыбка голодной акулы.

— И?

— Кроу, ты же отличница. Должна соображать быстрее. Туда, где я и мои люди, не сунется никто из кодлы Берки. Значит твой тыл будет в безопасности. Понятно?

— Положим, что так. Но я все равно не верю, что ты желаешь проигрыша Руфусу. Он же тебе так нравится.

— Мне без разницы, победит Маклюс или проиграет. В этот момент я окажусь рядом, со словами утешения. Или с игристым, чтобы отпраздновать победу, а дальше дело техники. При любом раскладе останусь в выигрыше и при Маклюсе. А неудачница Берки пусть чешет лысину.

Кажется, Энн Финч и не допускала мысли, что и она может оказаться на месте Люсиль рано или поздно. Странно о таком не задуматься.

— Зачем тебе этот слюнтяй, Энн? По мне ты достойна большего, — не выдерживаю я.

— У этого слюнтяя тетя — ректор академии, — многозначительно приподнимает бровь блондинка номер два. — А мне надо бы срочно поправить оценки по некоторым предметам.

— Цинично, — усмехаюсь я.

— Не то слово! — картинно закатывает глаза моя собеседница. — Давай, не стой уже, Кроу. Иди прячься, а я послежу, чтобы здесь никто не ошивался.

Решив довериться Энн Финч, других вариантов все равно нет, вхожу через черный ход по арену. Рядом тотчас появляется ворон.

— Сюда, Иррис! За мной, — Птиц вьется впереди темной тенью, пока мы пробираемся под рядами сидений. — Это здесь. Удобно?

Осматриваю предложенный им закуток, проверяю на предмет проклятий, вредоносных артефактов, подсаженных духов и прочей гадости. Чисто. Фамилиар не подвел.

Оставшиеся полчаса трачу на доработку тактики. Если все пойдет по намеченному плану, у меня неплохие шансы. Смущает одно — как-то уж слишком просто я добралась до арены. Если на меня объявили охоту, что подтвердила и Энн, то отнеслись охотники к моему задержанию спустя рукава. Скажем прямо.

Или у Люсиль и Руфуса не так много союзников, как бы им хотелось? Эта мысль кажется приятной.

Над головой затопали — трибуны стремительно заполняются. В щели между ступенями то и дело осыпается пыль, оседая на капюшоне и плечах. Меня начинает мелко потряхивать. То и дело вытираю потные ладошки о желтую кофту Даманна, мысленно обещая постирать ее лично.

Раздается усиленный магией голос распорядителя арены — духа, привязанного к этому месту с незапамятных времен. На моем запястье проявляется и вспыхивает малиновым светом дуэльная метка.

Выдав витиеватое приветствие и обозначив оскорбленного и оскорбителя, дух называет полные имена и титулы участников. Мое звучит совсем скромно. Ну что такое Ирис Кроу, племянница баронессы в сравнении с высшим аристократом и внуком Алого Луча?

Слышны крики на трибунах, в равной степени приветственные и оскорбительные — то появляется Маклюс. Адепты начинают скандировать наши имена, перекрикивая друг друга. Неожиданно приятно осознавать, что меня тоже поддерживают.

Незаслуженно обозвав меня «оскорбителем», распорядитель первый раз называет мое имя, приглашая на арену. Метка обжигает запястье, но я стойко терплю.

— Кроу струсила, можно заканчивать балаган, — где-то совсем близко раздается голос Руфуса.

Он прямо за тонкой перегородкой. Ой! Не совсем удачно я закуток для пряток выбрала. Но не появляться же у него из-за спины? Придется обогнуть всю арену по кругу, чтобы занять свое место. Не медля ни секунды, пускаюсь в забег.

— Вызывается Ирис Кроу! Во второй раз, — чинно объявляет дух.

Преодолев большую часть пути, подбегаю к нужному мне техническому выходу. Нехорошее предчувствие, стискивает желудок. Что, если подстава? Что если двери окажутся заперты? Неспроста же Энн Финч здесь вертелась…

— Вызывается Ирис Кроу! В третий и последний раз. Неявившийся участник считается проигравшим и получает штрафные баллы, — объявляет распорядитель.

У меня остаются считаные секунды до того, как защитный купол накроет арену. С разбегу влетаю в дверь. Она заперта, как и ожидаю. Удар. Еще. Бью ладонями по поверхности и только сейчас замечаю щеколду.

Все так просто и банально?

Отперев замок, вываливаюсь на арену, и этот момент прямо за спиной стеной встает магический купол, отгораживая нас с Руфусом от зрителей на трибунах.

— Отлично, Кроу! — расплывается в ехидной улыбке Маклюс. — Я в тебе не сомневался.

Кажется, он искренне рад тому, что я появилась. Подозрительно.

— Я думала, это ты останешься дома, Руфус, — щелчком сбиваю невидимую пылинку с рукава кофты, старательно изображая скуку.

Технически поединок уже начался, и в любой момент можно ждать подвоха от противника. Мы, конечно, призыватели, и для внезапных атак не слишком приспособлены, но подойти и дать противнику банального пинка никто не запрещал.

Мне доводилось видеть Маклюса на арене. Противник он хитрый, коварный и непредсказуемый. Я постаралась это учесть, когда готовилась.

А еще Руфус Маклюс любит огненных духов. Огневиков многие побаиваются. Слишком уж своевольные, управлять такими трудно, но у Маклюса есть склонность. Но тут ему не повезло, я тоже неплохо с ними лажу и совершенно не против парочки огневиков для начала.

Руфус меня не разочаровывает.

Несколько быстрых пассов руками, и вокруг него с ревом взметываются сразу три столба пламени, оформляясь в плечистые огненные фигуры. Каждая — сотканный из пламени воин в раскаленных до бела доспехах и как три Маклюса ростом.

Элементали класса «сигма». Неплохо! Крупные, мощные, агрессивные. Пышащие жаром и капающие на песок арены лавой.

То, что мне и нужно! Спасибо тебе, Руфус!

Стараюсь скрыть ликование и сосредоточиться на предстоящем бое. Своих существ призывать пока не спешу. Всему свое время. Пусть противник считает, что я растерялась.

Огневики, повинуясь приказу хозяина, срываются с места, направляясь прямиком в мою сторону. Через арену за ними тянется четкий след расплавленного песка. Зрелище не для слабонервных. Становится страшно. Что если задуманное не получится? Что если меня просто сметут огненной волной, и очнусь я только в лазарете в магическом коконе и без единого волоска на теле и с аллергией на зелье для роста волос? Впору будет завидовать Берки. Мои непослушные волосы от такого предположения панически вздрагивают всеми луковицами.

Руфус злобно смеется:

— Страшно? Это тебе за Люсиль, Кроу!

Еще как страшно! Но не боятся только дураки. Умницы боятся, но действуют.

Подпустив духов на достаточное расстояние, разжимаю кулак, демонстрируя раскрытую ладонь. На ней тотчас возникла Элла. Трепеща золотыми крылышками, малюсенькая, едва заметная на фоне жарко полыхающего пламени, фея порхает навстречу элементалям и посылает воздушный поцелуй.

Три огненных вихря-столба вдруг замирают, снова принимая антропоморфные очертания. Элла танцует в воздухе, едва не обжигая эфемерные крылышки. Завораживая огневиков плавными призывными движениями. Те, околдованные танцем феи, принимаются покачиваться в такт. Я, не жалея, накачиваю фамилиара магией, чтобы удержать контроль над чужими созданиями.

Элла пролетает перед самым носом элементалей, манит малюсеньким пальчиком. Огневики, медленно, но верно движутся за ней. Песок под ними кипит и плавится, спекаясь в похожий на стекло камень.

Руфус беснуется, что-то кричит, пытаясь вернуть себе власть. У него получается! Через мгновение он обретает утерянный контроль над элементалями. Но у меня и нет цели забрать огневиков себе. Бесполезно. Чтобы контролировать чужое существо, нужно вложить втрое больше магической энергии, а чтобы удержать после, и того больше. Так мне до следующего боя не дотянуть.

В нужный момент, отпускаю Эллу и со всех ног бегу прочь, обходя по кругу арену. Пришедшие в себя огневики ожидаемо преследуют, злобно шипя и рассыпаясь искрами.

Маклюс резко меняет тактику. Каждый элементаль неожиданно взрывается изнутри, превращаясь в мириады жалящих искр. Облако живого пламени ускоряется. Нагоняет и накрывает меня.

Мгновением раньше успеваю набрать в легкие воздух и призвать Йокко. Водянник класса «омикрон» окутывает меня слоем воды. Раздается шипение. Густой пар заволакивает арену так, что некоторое время ничего не видно.

Пар рассеивается, и на арене больше нет ни одной искры. Так-то! И нечего выпендриваться, «омикрон» заведомо сильнее «сигмы», особенно если его применять правильно.

— Победа присуждается Ирис Кроу! — объявляет результат первого раунда дух-распорядитель.

За прозрачной пленкой защитного купола ревут адепты, повскакивав со своих мест. Похоже, многие недовольны. А как же. Все слишком быстро закончилось. Никого не подпалили и не поранили. Непорядок! Не зрелищно! Но мне все равно, кто и что там думает. Не собираюсь устраивать для них развлечение.

Расстроенный Маклюс, смотрит куда-то в сторону. Проследив его взгляд, натыкаюсь на темную фигуру в стороне от трибун. Там, где преподавательские места, сейчас пустующие по случаю выходного.

Облегающий кожаный костюм с двумя рядами пуговиц и воротником стойкой. Высокие до середины бедер сапоги. Защитные очки, скрывающие глаза, и перчатки. В одной из рук призывательский хлыст. На фоне этой черной-черноты светлым пятном выделяются собранные в низкий хвост волосы.

Джаниетта Войси-Лауди новый ректор академии Шан-Дарах всегда выглядит так, словно хоть сейчас в бой. Позади нее темной тенью маячит один из ее фамилиаров — огромный двухголовый фаррех. Жуткое существо класса «дельта». Еще не демон, но настоящий монстр отдаленно напоминающее черную пантеру со скорпионьим хвостом и красными глазами без зрачков, которых на каждой морде красуется по три пары.

Что ж, а я оказалась права. Стерва заинтересовалась обычной студенческой разборкой? С чего бы? Нехорошее предчувствие стискивает желудок холодной рукой, но додумать не успеваю. Руфус переходит к новой атаке, и на этот раз он не столь предсказуем.

На арене темнеет. Прямо в воздухе возникает огромный круг призыва, обещая неприятности противнику. Вертится, подмигивая фигурными символами. Приподнимается все выше и вдруг резко падает на землю.

Основательно встряхивает. Приходится переступить, чтобы удержаться на ногах.

Пахнет болотом, моросит мелкий дождь. Порыв промозглого ветра треплет мне юбку и волосы, бросает противные капли в лицо. На месте круга призыва проявляются очертания просто гигантского существа, приобретают материальность.

Ноги столбы проваливаются в песок. Серо-зеленая морщинистая шкура с редкими жесткими волосками, торчащими там и сям, вызывает чувство омерзения. Голова без единого намека на глаза едва не упирается в верхнюю часть защитного купола, щерится зубастой пастью. Дополняют этот ночной кошмар четыре когтистые лапы в верхней половине туловища.

При виде такого монстра огневики кажутся мне закадычными друзьями, с которыми и в таверне не грех посидеть. Охохо… Плохи мои дела. Я полагала, что Маклюс призовет кого-то из своих обычных боевых фамилиаров, но это что-то совсем новенькое. Где он только его откопал?

Всерьез размышляю, не пора ли использовать главный козырь? Или постараться справиться собственными силами в рамках учебной программы?

Присутствие Войси-Лауди склоняет чашу весов ко второму варианту.

Уж больно подозрительно, что ректорша здесь, когда нет даже кураторов. Но для старшекурсников это норма. Наблюдения духа арены достаточно. Тогда с чего бы Стерве интересоваться обычной дуэлью адептов настолько, что она является сюда в воскресенье?

Уж не из-за меня ли? Вдруг Стерва поняла, кто взял гримуар?

Слепыш шумно втягивает воздух, отвлекая меня от панических мыслей. Безошибочно определив, где я, поворачивает голову с оскаленной пастью.

— Мамочки!

Испустив оглушительный рев, чудовище направляется ко мне через арену. Не выдержав напряжения, активирую артефакт физической защиты — хотя бы на первый раз меня не растопчут. Что есть сил припускаю навстречу, стремясь проскочить у него под брюхом и добраться до центра арены.

Руфусу пока не до меня. Он все силы тратит, чтобы контролировать неповоротливое существо. Если он и может как-то мне помешать, то только при помощи самого слепыша.

Когти мелькают в считанных сантиметрах от меня. Увернувшись, спотыкаюсь и качусь по песку. На четвереньках выскакиваю из-под тяжелой ступни.

Меня не раздавили, потому что я такая ловкая? Или, потому что какой-то из защитных артефактов сработал? Под кофтой на шее спрятана целая связка. Все, что успел подготовить и подзарядить для меня Жак Даманн.

Достаю все и на ходу безошибочно нащупываю нужный. Продолговатый и шершавый, похожий на конус с острым нижним концом. Отламываю его и бросаю на землю. Вокруг возникают иллюзии. Одна, другая, третья, десятая — мои точные копии не только по виду, но и на запах, и по тепловому и магическому излучению.

Они вертятся, выстраиваясь по периметру арены. Повторяют все мои действия.

Пока слепыш продолжает скакать по инерции, не в силах мгновенно затормозить и развернуть громоздкое тело, лихорадочно черчу в воздухе малый круг призыва. Монстр уже развернулся. Он топчет и рвет мои ближайшие копии, сотрясая землю и оглушая ревом. Из десяти уже осталось шесть.

Время утекает сквозь дрожащие пальцы. Вдох-выдох. Заставляю себя собраться, успокоиться и забыть про беснующееся неподалеку чудовище, которое вот-вот придет по мою душу. Как-то не верится мне в защиту купола, когда такое вот рядом бесится.

Даю зарок, что если моя идея сработает, то я… Чтобы сделать такого? Точно! Я поцелую… Поцелую… Кого именно я в таком случае поцелую, не успеваю додумать. Копий осталось всего две, но круг призыва готов.

Стряхиваю его с пальцев. Мертвенно зеленый, он вращается в воздухе, а я вновь и вновь трясу кистью, создавая его точные копии одну за одной. Остановившись на шести, вливаю в них столько магии разом, сколько могу без ущерба для здоровья и дела, и резким движением ладоней вбиваю все в землю, завершая вызов.

Там, где они касаются песка, разверзаются черные дыры. Пахнет кислым и ядовитым. Прикрываю лицо рукавом и наблюдаю, как наружу извергаются потоки белесых восьминогих созданий.

Признаться честно, ненавижу пауков, но закрытые глаза помогают пережить их присутствие. Концентрируюсь, не позволяя тварям разбежаться, и указываю жертву — слепыша. Разъяренные призывом существа с радостью устремляются к нему.

Мешает Руфус. Он не собирается уступать мне и этот раунд. Силы ему не занимать, стоит признать это. Продолжая удерживать гигантского монстра, он призываете еще одного огневика. Поменьше, чем первые, но и он сжигает едва ли не половину пауков за раз.

Моя затея под угрозой. Но мне везет. Кажется, противник переоценивает свои силы и… едва не упустил слепыша, который неожиданно устремляется в его сторону. Маклюсу удается остановить и развернуть чудовище, но я вижу, как по его вискам текут струйка пота, свидетельствуя о крайнем напряжении сил.

Подзадоренная его промашкой, вбиваю в землю еще один круг вызова. Голова слегка кружится и боль иглой пронзает виски, предупреждая о магическом истощении. Не обращая внимания, зову Птица.

Фамилиар знает, что нужно делать, и устремляется к противнику. Прежде чем Руфус успевает что-то предпринять, ворон с размаху врезается ему в грудь, за мгновение до того превратившись в сгусток темной энергии.

— Приятных кошмаров, Руфус! — победно желаю я, но голос звучит хрипло от усталости.

Могло и вовсе не получиться, но мне повезло. По какой-то причине Руфус пренебрег ментальной защитой, так что ближайшие мгновения для него будут очччень неприятными. А мне за это время надо успеть разобраться со слепышом.

Сбросивший контроль монстр останавливается. Мотает головой-отростком, и в этот миг по его ногам взбираются призванные мной пауки. На то, чтобы быстро и качественно оплести слепыша паутиной, уходит совсем немного времени.

Развоплотив паучков, к которым даже немного привыкла, зову малюсенького огневичка — вроде того, что Руфус хотел запустить мне в волосы. У моего задача такая же, только вместо моих волос — опутанный паутиной слепыш.

Магия призывателя больше не подпитывает монстра. Издавая оглушительный рев, он превращается в пылающий факел. Сгорает в считанные секунды, и груда пепла навечно смешивается с песком арены и мне даже его немного жалко.

Я победила во втором раунде, значит третьего не будет. И ректорше меня не в чем подозревать. Тяжело выдыхаю с облегчением, ожидая голос распорядителя арены. Мгновения идут, а он все не останавливает бой.

Почему? Может, натравив Птица на Руфуса, я что-то нарушила? Да вроде бы нет…

И тут:

— Победа в дуэли присуждается Ирис Кроу! Баллы начислены в табель успеваемости, — звучит словно музыка для моих ушей, и неожиданная слабость в ногах роняет меня на колени.

— Да!

Едва не плачу от радости. Защитный купол тает. Адепты на трибунах рукоплещут и что-то скандируют. Похоже, второй раунд зрителям понравился больше. Что ни говори, а сегодня был необычный бой. Но, главное, мне и демон-защитник не понадобился, сама справилась.

Злой и растрепанный Маклюс, который должно быть мается дикой головной болью после знакомства с моим вороном, тоже поднимается. Отплевывается от песка.

— Ничего еще не закончилось, Кроу!

В следующий миг в его руке появляется призывательский хлыст, какой выдается только после выпуска.

Щелчок!

Трибуны синхронно выдыхают, и в повисшей тишине раздается пронзительный сдвоенный крик, похожий на птичий. Со стороны преподавательских мест на песок арены темной тенью прыгает фаррех.

Фаррех — существо уровня «дельта» по классификации Данте. Создание демонического плана. Гибкое мускулистое тело, покрытое пластинами брони. Две клыкастые башки, отдаленно напоминают кошачьи. Три пары алых глаз на каждой полыхают потусторонним огнем. Заканчивающийся скорпионьим жалом хвост угрожающе подрагивает, а на его кончике зловеще блестит капелька смертоносного яда.

Для фарреха ничего не стоит пересечь всю арену в три прыжка и убить меня раньше, чем я вдохну дважды, но лвкий, быстрый, смертоносный зверь крадучись движется ко мне.

Играет?

От страха дрожат все поджилки, мысли становятся тягучими, прямо как проклятые конечности Жака Даманна. Не сводя распахнутых глаз с приближающегося по плавной дуге чудовища, лихорадочно пытаюсь нашарить хоть что-нибудь, что мне поможет.

Пальцы судорожно перебирают связку артефактов на шее, но я уже знаю — нет среди студенческих побрякушек ничего, что поможет продержаться до прихода помощи. Самое действенное я успела потратить во время боя со слепышом, остальное и вовсе детские забавы.

Из оружия при мне только простой кинжал призывателя, но им разве что самоубиться можно?

Выручает Птиц.

Не дожидаясь моей команды, фамилиар бросается на врага, в последний миг приняв материальную форму. Стальные когти ворона безжалостно вцепляются в морду чудовищной пантеры, грозя выцарапать глаза. Увеличившиеся втрое крылья бьют, заслоняя обзор. Он мельтешит и раздражает, изо все сил перетягивая внимание фарреха на себя.

Поддерживаю фамилиара магией, ощутив новый болезненный укол в висках. И ладно, все равно других идей нет. Одно радует — окончательная гибель моему ворону не грозит, и я всегда смогу призвать его из-за грани. Но темному духу долго не продержаться против существа «дельты», слишком велика разница в силах и магии. Все, что он может — это задержать и отвлечь, выиграв немного времени для меня и подмоги.

Кстати, мне кто-нибудь помогать собирается? Где дежурные преподаватели? Дух арены? Ректорша наконец? Это же ее монстр, почему им управляет Руфус Маклюс?! Неужели никто не понимает, что здесь происходит?

Даже адепты на трибунах словно оцепенели и в полном молчании наблюдают, как меня собираются убивать.

Фаррех бьет лапой, пытаясь избавиться от назойливого духа. Птиц уворачивается, роняя кляксами черные перья. Не долетая до земли, они растворяются прямо в воздухе. Осознав, что так избавиться от ворона не выйдет, вторая морда «пантеры» скалится и вцепляется клыками в чересчур смелого и надоедливого наглеца…

То есть в первую морду — ворон мгновением ранее превращается в бесплотную кляксу, сквозь которую беспрепятственно проходят длинные и острые, точно иррантийский кылыш, клыки.

Секунды уходят, а я не могу придумать, что делать. Птиц стремительно слабеет. Моей магии уже не хватает, чтобы его поддержать. А если отдам ему все, заведомо лишусь всех шансов. Мысль уплывает. Зачем-то принимаюсь высчитывать пропорцию отношения дозы вливания магии к количеству трансформаций Птица. Ворон то и дело то растворяется, то и материализуется под градом ударов фарреха.

Из ступора выводит Маклюс. Парень, растерявший весь свой аристократический лоск после, приближается ко мне с перекошенным от злобы лицом.

Будет бить, понимаю по одному его виду. Прямо хлыстом призывателя и будет. А может еще и ногами…

Инстинкты срабатывают быстрее разума. Развернувшись, припускаю прочь, на ходу нащупывая один из артефактов с характерной такой пупочкой. Обнаружив искомое, жму на выступ и, не оборачиваясь, швыряю назад отсоединившуюся часть.

Раздается шорох, как будто нечто увесистое на песок свалилось. Мне в спину несутся гнусные ругательства, достойные работников порта. Спотыкач срабатывает отменно. Детская забава (ничего по-настоящему опасного на арену брать нельзя, если ты не артефактор) оказалась как нельзя кстати.

Пока Маклюс поднимается, разрываю расстояние. Только вот куда здесь убежишь? До бортика трибун четыре моих роста. При всем желании не допрыгнуть, разве что скрыться тем же путем, что пришла?

Ближайший выход с арены от меня шагах в пятидесяти. Не останавливаясь, направляюсь к заветной двери. Только бы успеть до того, как меня настигнет фаррех! Тяжелые подошвы ботинок тонут в песке.

Вдруг спотыкаюсь, о твердый край спекшегося под огнем элементалей песка. Чудом удержавшись, гулко топаю по каменной корке. По твердому бежать намного удобней и быстрей. Внутри все сжимается от ожидания какой-нибудь подлянки в спину. Но, кажется, мой противник и сам изрядно вымотан. Как он, вообще, после всего управляться с фаррехом?

А ведь управляется.

Двухголовое чудовище преграждает мне путь, когда до выхода остается несколько шагов. Тяжелые лапы обламывают край каменной корки. Предупреждающе поднимается ядовитый хвост. Птица больше не было видно, истощенный фамилиар просто развеялся. Но и за то спасибо, милый. Самый верный, самый надежный мой друг, хоть и темное ты существо.

Шипя и пригибая израненные головы, чудовище приближается. Три алых глаза из шести погасли, одно ухо порвано, из ран сочится что-то мутное, заменяющее фарреху кровь. А еще он прихрамывает. Все это повод для гордости за ворона. Только жаль, что все зря. Фаррех все равно меня сожрет, стоит Руфусу приказать.

Оборачиваюсь через плечо. Позади неспешно приближается Маклюс, издевательски помахивая хлыстом. Под его ногами зловеще похрустывают мелкие камешки.

Глава 8. Настоящие друзья — настоящие чувства

Маклюс останавливается метрах в трех. Подвластный ему фаррех тоже, но с противоположной от меня стороны.

Окружили гады!

— На колени, Кроу, — торжествующе провозглашает парень и гадко ухмыляется.

— Это не честно! Я победила, Маклюс! — тщетно пытаюсь воззвать к его совести и опасливо кошусь на мнущегося в опасной близости фарреха.

Чудовищу достаточно вытянуть лапу или просто махнуть скорпионьим хвостом, чтобы помочь мне выполнить приказ хозяина. Только вот я потом уже точно не встану.

— Победителей не судят, — непонятно ответил придурок.

А как еще назвать того, кто при таком количестве свидетелей решился на преступление? На что Руфус, вообще, надеется? Тут и тетушка-ректор не поможет.

Упрямо задираю подбородок, продолжая стоять, гордо выпрямившись. Злюсь до рези в глазах. На высших с их замашками. На вселенскую несправедливость. На то, что никто не спешит мне на помощь. Так злюсь, что свербит кончики пальцев от желания что-нибудь сделать.

— На колени! — рычит Маклюс и нетерпеливо дергает хлыстом.

— На колени? Да пусть лучше меня фаррех сожрет, чем я…

Перебив, с трибун рявкнули:

— Не смей ее трогать, труп недозакопанный!

По проходу между трибунами бегут мои друзья. Некромант и проклятийница не побоялись вступиться. За меня! На глаза наворачиваются слезы.

Руфус гнусно ухмыляется и поднимает хлыст.

— Одно движение, и я прокляну весь твой род до семьдесят седьмого колена, Маклюс! — это уже Гейл.

— Седьмого? — удивленно переспрашивает Руфус.

По тому как Мандрейдж презрительно кривится, понятно: она сказала именно то, что собиралась сказать. И тут я пугаюсь. По-настоящему. Хотя считала, что дальше уже некуда пугаться.

Из-за меня друзья могут попасть под удар, и я не о зубах или когтях фарреха.

Мы же изучаем темное мастерство, на котором специализируется академия Шан-Дарах. Мандрейдж за одну угрозу такого проклятья могут лишить дара. Тамбертона-Экрю тоже по головке не погладят, подними он мертвых вне арены.

Стоит ли так рисковать будущим друзей ради задетой гордости?

Хлыст дрожит в поднятой руке Руфуса. Фаррех истекает слюной и ядом. Достаточно одного неосторожного движения, чтобы произошло непоправимое. Нужно ихи всех как-то отвлечь. Утихомирить.

— Стойте! Не надо!

Нехотя опускаюсь на колени, пряча глаза за упавшими на лицо волосами.

— Ты доволен, Маклюс? Этого достаточно, или мне извиниться еще и перед Люсиль?

— Что? — у моего противника вырывается недоуменный смешок. Он даже опускает хлыст.

Фаррех разочарованно воет, привлекая к себе внимание. Я вздрагиваю, но не перестаю нащупывать пальцами достаточно ровное местечко.

— Посмотри на меня, Кроу. Живо!

Тряхнув головой, откидываю волосы и ловлю взгляд своего… палача. Да-да, именно так на меня смотрит Руфус. Словно желает собственноручно оторвать мне голову и сделать из нее ритуальный кубок. Брр!

А не поехал ли наш задавака часом?

— Первое мое желание, Кроу. Целуй мои ботинки. Здесь. При всех, — подтверждая мою догадку, Маклюс выставляет вперед ногу.

Серьезно?! А ничего, что не ты дуэль выиграл? Продолжая поддерживать зрительный контакт, выцарапываю зажатым в пальцах осколком камня схему, надеясь, что линии получаются достаточно четкими. К счастью, помню каждую линию. Не зря несколько часов с утра тренировалась, добиваясь идеального результата.

— Кроу, мне долго еще ждать? Что ты там копошишься? Ползи и целуй!

— Уж лучше уж ты поцелуешь в зад йарха! — хищно улыбаюсь.

Выпрямившись одним упругим движением, вкладываю в малюсенький круг призыва всю оставшуюся у меня магию. Собираю последние крохи, чтобы призвать в защитники самое сильное существо, до которого дотянусь. Кто это будет, заранее не известно, но я надеюсь, что оно сможет хотя бы отвлечь фарреха.

Выходит все по-иному.

Поток магии, что хлынул через меня, оказывается настолько мощным, что не могу ни сдержать его, ни остановить. Волосы поднимаются дыбом в прямом смысле. Меня возносит над ареной и окутывает коконом тотальной защиты.

Высшая магия! Мне до такой еще расти и расти.

С ладоней в землю уходят два сияющих столба силы — чистая магия, настолько мощная, что ее видно невооруженным глазом.

Круг призыва, что я нацарапала на спекшемся в камень песке, удался на славу. Сейчас, когда он, плавно кружась, поднимается в воздух, отлично видно каждую линию. Каждая — толщиной с дерево, а весь круг занял четверть арены. Сейчас уже не важно, кто что подумает. И что поймет ректор. Не теряя времени даром, пока все пооткрывали рты (и даже фаррех раззявил клыкастых пасти), добавляю последний символ и завершаю ритуал:

— Петере аукс!

Арена ощутимо вздрагивает, когда сияющий круг призыва падает вниз на песок. Над ним формируется гигантская фигура. На мгновение мне кажется, что тоже призвала слепыша, но…

— Хрюстон!

— Дух академии!

— Ну, Кроу! Вот это силища!

С трибун долетают обрывки фраз. Слышу их благодаря все той же безумной магии, что течет через меня ласковым потоком. Смотрю и не понимаю, как у меня получилось такое сотворить?

Подумать об этом, как следует, некогда. На арене разворачивается что-то невообразимое. Огромная, сотканная из света, фигура клыкастого прямоходящего кабана в доспехах шагает в нашу сторону. Ну как шагает? Один шажок из центра, и он уже рядом.

— Ах ты, погань! — гремит в воздухе.

Древко алебарды брезгливо давит фарреха, точно таракана. Тюк и нету! Не успевший даже вздрогнуть фамилиар ректорши рассыпается прахом. А Хрюстон переключается на Руфуса. Точно нашкодившего котенка он приподнимает парня двумя пальцами за шкирку на уровень своего пятака.

— Ах, ты, глупый мелкий смесок!

Маклюс дергается сучит ногами. Дух легко, точно у ребенка, вырывает призывательский хлыст из его рук.

— Если расскажешь правду, может, и получишь шанс, — непонятно говорит Хрюстон и отбрасывает парня через трибуны.

В полете Маклюса окутывает точно такая же сфера щита, как и меня. Жаль. Значит по камням не размажет, допускаю злую мысль. Сочувствовать тому, кто покушался на мою жизнь и унизил, не собираюсь.

— Развели тут бардак! — гигантский хряк грозит кулаком в сторону жидкой группки преподавателей, которые только-только появляются из того выхода, куда я так стремилась. Ну прямо служители правопорядка в плохой театральной постановке!

— Твоя идея сработала, Ирис Кроу. Помнишь, что обещала, когда ступила на песок этой арены? — обращается хранитель ко мне.

— Обещала? А, что я обещала? — пытаюсь сообразить, о чем он говорит.

Хранитель не объясняет. Подарив мне долгий взгляд напоследок, он просто исчезает.

Исчезает и окружавший меня магический щит.

Какой-то у меня вечер неожиданностей выдался!

Земля неумолимо тянет к себе. Сжимаюсь в ожидании удара и боли. Вездесущий, хоть бы кости целы остались! Но вместо камня спекшейся площадки, приземляюсь кому-то на руки. Крепкие и явно мужские.

Самое удивительное, не могу понять, кто это. Кому Ирис Кроу настолько дорога, чтобы выпрыгнуть на песок арены, рискуя переломать себе ноги? Кто же мой спаситель? Кто не дал бесславно покалечиться?

Зажмурившись от страха во время падения, не решаюсь открыть глаза, внезапно осознав, о чем мне толковал Хрюстон.

Зарок!

Вроде бы глупость. Пустяк. Но это единственное обещание, которое я выразила здесь на арене, пусть и мысленно. И оказалась услышана высшим духом, а к их словам принято прислушиваться. И обещания, особенно данные в такой непростой ситуации, исполнять без колебаний, чтобы высшие силы не обиделись.

А я обещала кого-нибудь поцеловать. Почему бы не того, кто так бережно прижимает к себе? Вот и поцелую!

— Спасибо! — шепчу, по-прежнему не открывая глаз. Стесняюсь.

Меня прижимают крепче, и я тянусь к щеке. Туда, где она должна быть, чувствуя, как вдоль позвоночника разбегаются приятные мурашки. Губы проходятся вскользь по колючей щеке и встречаются с… губами. Нежными и бережными. Такими сладкими и пряными одновременно. Такими правильными…

Теряю счет времени, отвечая на поцелуй, и тут меня слегка отпускает. До меня начинает доходить, что делаю это на глазах у половины академии.

Кран-тец!

Смутившись, первой разрываю поцелуй. Встряхиваю волосами, прячась за них как за преграду. Ерзаю, пытаясь высвободиться и обрести твердую почву под ногами.

Мой спаситель ставит меня на землю, но продолжал удерживать за талию. От лежащей на моей пояснице ладони расходится приятное тепло.

Пошатнувшись от неожиданной слабости, инстинктивно цепляюсь за полы его расстегнутой куртки. Черная кожа под пальцами плотная и крепкая — вещь явно не для повседневной носки, если, конечно, ты не… боевой маг? Да, такие носят адепты-боевики для защиты на тренировках, и чтобы выделиться среди остальных — вроде как особый шик. Под курткой развитую широкую грудь обтягивает футболка. Стандартная хаки, точно такая, как и у наших боевиков.

Гляжу украдкой промеж спутанных прядей, а в голове зреет ужасная догадка. Демон-защитник? Хвала Вездесущему, хотя бы на этот раз не голый! Но как он меня здесь нашел?

На подбородок таким знакомым жестом ложатся пальцы, вынуждая прекратить прятаться и поднять голову. Пальцы ныряют под густую челку, убирая с моего лица эту эфемерную преграду, и мы встречаемся взглядами. А глаза-то у него, оказывается, вовсе не черные, как мне показалось. Скорее темно-синие как ночное небо.

— Ну, здравствуй, малышка Ирис, — первым приветствует меня демон.

Вместо ответа кладу руку на грудь мужчины. Слегка медлю, ощущая мощные толчки сердца под ладонью. Неожиданно приятные. И бью в упор универсальным развоплощением.

Сил у меня значительно прибавилось, хотя по всему я должна быть истощена до предела. Но…

Демон никуда не девается.

— Такое со мной не получится, — усмехается он.

Удивленно моргаю. И понимаю, все к лучшему. Главным образом, потому что мы с ним стоим на арене на глазах у половины академии. Развоплотись он, и мне придется отвечать на неудобные вопросы. Тем более, что к нам уже спешат главный лекарь мэтр Ангин и ректорша собственной персоной, а сразу за ними декан факультета призыва в сопровождении нескольких преподавателей. Завершают эту вереницу мои друзья во главе с Гейл.

— Они же поймут, кто ты! — шепчу испуганно и замолкаю.

Окружив нас, все начинают говорить разом. В общей какофонии выделяется голос Жака. Ведун умудряется одновременно радоваться моей победе. Грустить об испорченной кофте, которую сам же мне одолжил. И задаваться вопросом, кто этот парень и откуда он здесь взялся? Шума от Даманна не меньше, чем ото всех остальных вместе взятых.

Неразговорчивые обычно Гейл и Гас наперебой требуют объяснений у ректорши и преподавателей. Те, в свою очередь, требуют что-то от меня. Нашли крайнюю!

От гвалта и пережитого кружится голова. Руки демона на моей талии сжимаются крепче.

— Тише! — вроде бы негромко приказывает он, и все вдруг замолкают. Даже те, кто сидят на трибунах. Даже Войси-Лауди! А демон смягчает резкость улыбкой. Она у него, кстати, красивая: — Ирис слегка в шоке. Не давите на нее. Пожалуйста.

Он отпускает мою талию, но берет за руку, и я чувствую ободряющее пожатие.

Первой приходит в себя Стерва:

— Адептка Кроу, потрудитесь объясните, что здесь происходит? Как вы только осмелились потревожить духа академии, чтобы использовать его в собственных целях! И это ради такой глупости, как дуэль?

Ик!

Неужели она не понимает, что это именно Маклюс нарушил правила и, между прочим, использовал ее собственного фамилиара? Но после всех потрясений, никак не получается собраться и изречь что-нибудь внятное.

— А-а… — лихорадочно пытаюсь сформулировать мысль. Так, чтобы объяснения не прозвучали как оправдания.

Но больше всего я боюсь, что сейчас потребуют объяснить, откуда взялся демон-защитник. Войси-Лауди ведь тоже призыватель. Ей же раз плюнуть такое понять.

— …И кто этот молодой человек? — пугающий вопрос все-таки звучит.

— Меня зовут Арес Дарро, — опережает меня демон. — Прибыл в академию Шан-Дарах по программе обмена на факультет боевой магии. Маг широкого профиля, основная стихия — огонь, — коротко по-военному рапортует он.

Открываю рот, услышав такую наглую ложь. Но, удивительное дело! Похоже, ему верят!

— Позвольте объяснить ситуацию, госпожа ректор. Адептка Кроу подверглась нападению и нуждается в помощи, — демон притягивает меня ближе, обнимает за плечи.

— Мистресс Войси-Лауди. В академии Шан-Дарах принято такое обращение, — кокетливо поправляет его Стерва, оглядывая с ног до головы.

И чего это она так таращится. И взгляд такой… Кошачий! Неожиданно для себя ощущаю укол ревности, а мой демон покладисто кивает.

— Мистресс Войси-Лауди, как я понял, дух-хранитель академии отреагировал на критическую ситуацию. Адептка Кроу могла погибнуть, ведь защита арены перестала работать, а противник повел себя недостойно и напал уже после оглашения результатов дуэли. Видимо, дух-хранитель воспринял это как личное оскорбление и вмешался.

— Вот как? — удивленно вскидывает брови Войси-Лауди. — Говорите Хрюстон, сам вмешался? Значит, нарушение было серьезным.

— Думаете адептке, не получивший призывательский хлыст, по силам призвать высшего духа, — он снисходительно смотрит на меня и предупреждающе стискивает плечо. — Ну вот. А истощенной боем адептке, тем более.

Да что я, дурочка что ли, чтобы направо и налево рассказывать, что во мне магии сейчас побольше чем за всю жизнь было? А в шоке я скорее из-за того, как складно он врет.

— Вы правы, адепт Дарро. Что ж, я во всем разберусь, — сверкает глазами Стерва. Это видно даже сквозь стекла очков. — В этом есть и моя вина тоже. Я отлучилась и не досмотрела бой до конца. Но я и предположить не могла подобного хода событий. Дуэли среди адептов обычное дело, и никаких происшествий раньше не случалось. Проверьте, что с духом арены. Почему он не вмешался? — отдает она команду декану.

Преподаватели тут же разбредаются, проверять артефакты. Духом-распорядетелем занимается лично декан факультета Призыва Олаф Норн.

— А вы что здесь делаете, адепт Дарро? Как оказались на арене? — интересуется Войси-Лауди. И голос у нее такой странный, мурлыкающий.

— Спасаю адептку Кроу, — расплывается в бесхитростной улыбке лжебоевик.

Темная бровь демона слегка приподнимается, и в зрачках мелькают огненные отблески.

Это что сейчас было? Ненавязчивая демонстрация потенциала? Флирт? Что?!

— Может, уже передадите бедную девочку лекарям, а сами расскажете мне поподробнее, кто вы и откуда к нам пожаловали, адепт Дарро? — продолжает ворковать Стерва, как будто ничего нет важнее.

— Но как же нарушение правил? — пытаюсь привлечь ее внимание

— Ирис, дорогая, с тобой мы побеседуем позже, в моем кабинете. Мэтр Ангин, позаботьтесь об адептке Кроу. Немедленно!

Чувство такое, что все что Стерва сейчас хочет, это поскорее от меня избавиться. И пообщаться ближе с адептом Дарро. Отчего-то это мне совершенно не нравится.

— И это все? — возмущенно вскидываюсь.

Ректорша пристально смотрит на меня несколько мгновений и расплывается в фальшивой улыбке:

— Руководство академии приносит извинения за это недоразумение, адептка. Мы во всем разберемся, виновные будут наказаны. А пока больше никаких дуэлей до моего распоряжения, нельзя допустить, чтобы кто-нибудь еще пострадал, — Стерва заканчивает речь, обращаясь к трибунам. Ее голос звучит ласково… и лицемерно.

— И Руфус? Руфус Маклюс тоже будет наказан?

— Адепт Маклюс? — ректорша хмурится, но тут же расплывается в ядовитой улыбке. — Без сомнений. Если вина моего племянника будет доказана.

— Доказана? Да все видели, как он использовал вашего фарреха уже после объявления меня победителем. Как так вышло, что ваш фамилиар подчинился ему? — не унимаюсь я.

Улыбка Войси-Лауди становится похожей на оскал пресловутого фарреха.

— Обсудим это в моем кабинете Кроу. Всему свое место и время, — жестко отрезает она.

Действительно, столько свидетелей вокруг. Куда как проще позвать меня к себе и поговорить один на один. Только что-то мне не по себе от такого предложения…

— Идем, Ирис. Тебе нужно в лазарет, — бесцеремонно тянет меня за руку Гас, почти вырывая из объятий… Ареса Дарро?

Тот не удерживает, только кивает напоследок и галантно, точно на приеме во дворце, предлагает руку Стерве. Тьфу!

— Ирис, идем! — Гас настойчиво тащит меня к доктору.

— Я в порядке! — огрызаюсь, не сводя взгляда с ректорши и демона.

Те медленно идут прочь вдоль арены, о чем-то мирно беседуя. Кто бы мог подумать! Отчего-то мне это совершенно не нравится, и вовсе не потому, что я боюсь, что она его раскусит. Просто неприятно видеть их рядом.

Какого йарха? Это я его призвала в конце-то концов! Чего он там с ней любезничает?

Вот почему никогда не следует связываться с «альфами». Слишком много свободы воли. Появляются и исчезают по собственному желанию. И даже универсальное развоплощение не работает с ними как надо. Но я-то думала, что он вернулся туда, откуда я его выдернула. Но если нет, тогда где скрывался все это время? Почему не появился раньше?

Хотя, раньше, пожалуй, не стоило. Я и сама прекрасно справилась с Маклюсом. Приходится признать, что явился Арес Дарро как нельзя вовремя, чтобы не дать мне разбиться. Только что произошло со мной? Откуда взялась эта прорва магии? Не помню, чтобы в ритуале было такое указано.

Надо будет основательно порыться в библиотеке, чтобы понять, что со мной произошло. А заодно найти способ, как изгнать демона.

— Кроу, у тебя коленки разбиты, — привлекает мое внимание Жак Даманн.

— Адептка, Кроу! Мне долго еще с вами нянчится? Если не можете идти, так и скажите! — Главный лекарь мэтр Ангин не отличается добродушием нрава.

Не дожидаясь ответа, несколькими быстрыми пассами он заключает меня в обережный кокон, использующийся для транспортировки пострадавших и тяжело больных. Меня поднимает над землей и приводит в горизонтальное положение, из которого весьма сложно за кем-либо следить.

— Я сама могу идти! — протестую я, но куда там!

— Все может быть серьезнее, чем вы полагаете, — отрезает мэтр Ангин, на корню пресекая все протесты.

Мне ничего не остается, как угомониться.

К себе в комнату возвращаюсь спустя полтора часа. Совершенно здоровая, по заверениям мэтра Ангина и его адептов, но еще слегка зеленая.

Гейл встречает меня в гостиной. Расположившись в удобном кресле у окна, потягивает темный шокол из маленькой белой чашечки, лениво листала какую-то книгу, лежащую у нее на коленях. При виде меня, проклятийница закрывает томик и кладет на стол.

— Фу! Что это? — тычу пальцем в фолиант. Черная обложка выглядит так, словно чью-то кожу основательно пожевали, выплюнули, размазали по переплету и высушили. Корявые символы названия я даже разбирать не попыталась. Морщусь: — Такое даже руками противно трогать.

— Я бы и не советовала трогать руками собрание смертельных проклятий на крови Амбиссала Мандрейджа, — подтверждает мои опасения Гейл.

С еще большей опаской таращусь на книгу:

— Только не оставляй ее в гостиной.

— Не буду, — соглашается проклятийница. — Как ты? Выглядишь так, будто мэтр Ангин испытал на тебе какое-нибудь снадобье.

— Так я и думала, что зеленый бутылек был лишним! — досадливо машу рукой, осознав, что стала-таки жертвой очередного эксперимента нашего врачевателя. — Давненько я так не попадалась. Курса с третьего.

— Забудь, — морщится проклятийница, явно вспомнив что-то свое, — Чашечку шокола?

Протягивает мне точно такую же, как и на столе перед ней, чашку, только полную.

— С удовольствием! — соглашаюсь.

Втягиваю ноздрями густой сладко-ореховый аромат. Шокол благотворно действует после потрясений. А уж отборный шокол, который привозит из дома Гейл Мандрейдж, тем более. Это божественный напиток, жалко в нашей столовой ничего подобного адептам не подают.

Некоторое время мы молча наслаждаемся напитком и маленькими печенюшками. Их как выяснилось, принес Даманн, пока меня не было. А затем принимаемся обсуждать дуэль.

— Ты отлично сражалась, Ирис, и заслужила победу. Адепты просто в шоке от того поступка Руфуса. Поговаривают, он слетел с катушек из-за Люсиль. Берки собиралась его бросить и за глаза называла слабаком и отродьем, а он узнал.

— Ого! Вот это новость! Тоже Рыжий?

— Угу. Ты же знаешь, как легко он втирается в доверие, особенно когда козыряет перед девушками дружбой с Гасом?

Усмехнувшись, киваю и устраиваюсь поудобнее на диване, подогнув под себя ноги.

— Даже если эти слухи верны, все равно это не оправдание для такого поступка. Маклюс нарушил закон. Думаешь, Стерва станет его защищать?

Вопрос очень меня интересует. Слишком уж беспокоит намек на грядущий разговор с Войси-Лауди с глазу на глаз.

Проклятийница жмет плечами:

— На ее месте, я бы пожертвовала племянником. Ни к чему такое пятно на репутации. Она может лишиться должности, если дело дойдет до императорского совета магов. А оно дойдет. Как дочь Фиолетового Луча гарантирую, даже внуку одного из императорских Лучей подобное не спустят с рук. На твоем месте мог оказаться кто угодно.

— Спасибо, что вступилась на арене и сейчас поддерживаешь, — благодарю подругу. — Но ты бы поосторожней с угрозами, Гейл. Сама знаешь, что грозит проклятийнику за подобное поведение.

Гейл легкомысленно усмехается.

— Как считаешь, Маклюс использовал какой-то артефакт, чтобы заблокировать духа арены? Ты ничего такого не заметила?

— Неожиданно… Но я не видела, когда бы он мог это сделать. Хотя, если готовился заранее, должен был все продумать. Но с чего ты взяла, что именно он заблокировал распорядителя?

Мандрейдж демонстрирует сообщение от некроманта в зачарованном блокноте. Раз Тамбертон-Экрю так говорит, это точные сведения.

— Не могу понять одно, какой смысл было делать это после дуэли, рискуя будущей карьерой и магическим даром? Ведь дух уже успел объявить тебя победительницей.

Немного похрустев сладостями, принимаюсь рассуждать вслух:

— На такое можно пойти в одном случае — если полностью уверен в собственной безнаказанности. Опять же, фаррех слишком сложное существо. Он в любой момент мог выйти из-под контроля истощенного магическим боем адепта и убить меня. Подчинять его, даже с призывательским хлыстом, большой риск. Одно не пойму, когда и где Руфус этот хлыст умудрился раздобыть и как пронес на арену?

Вместо ответа Гейл хмурится, читая очередное сообщение в раскрытом блокноте.

— Ирис! Руфус Маклюс помещен в магический изолятор по приказу Стервы! Завтра за ним прибудут императорские дознаватели.

— Что?! — не верю ушам. — Не может этого быть! Есть в мире справедливость!

На душе разом становится как-то спокойнее.

— Я же говорила, — улыбается проклятийница. — Маклюс действительно перешел грань. Тут даже высокопоставленные родственники не помогут.

— Как думаешь, будет суд? Его лишат магии? — предположение даже звучит ужасно.

Для любого мага стать простым человеком равно смерти. Мало кто после адаптируется и продолжает жить дальше. Даже Руфусу я не желаю подобного.

— Зависит от решения суда, — Гейл задумчиво поджимает губы. — Ирис, вот скажи мне как без пяти минут дипломированный призыватель, как Руфусу удалось подчинить чужого фамилиара? Или Войси-Лауди тоже замазалась?

— Теоретически это возможно. Правда, понадобится прорва магии. Но откуда бы ему взять столько силы после боя? Если… Если только не сама Стерва отдала фарреху приказ слушаться Руфуса? — замолкаю, вспомнив, какую неожиданную подпитку получила сама, а ведь никто ничего не понял. Даже лучшие друзья.

Да и я сама еще до конца не осознала, что это было. Так что в ее природе еще предстоит разобраться.

— Но зачем ректорше помогать племяннику, а потом его арестовывать? Звучит не слишком логично, — хмурится проклятийница.

Тут меня осеняет еще одна идея:

— Хлыст! Если он принадлежит кому-то достаточно могущественному, это сильно снизило бы затраты на подчинение.

— Но как Маклюс умудрился стащить хлыст у тетки? Только ленивый не видел, как она держала его в руках, а потом куда-то ушла, — хмурится Гейл. — И это случилось раньше, чем официальная часть дуэли закончилась.

— А что, если этот хлыст принадлежит не Войси-Лауди? — высказываю внезапно пришедшее в голову предположение.

Смотрим друг на друга, и, похоже, думаем об одном и том же. Но ни одна из нас не решается высказать догадку вслух. Настолько она кажется крамольной.

Разговор прерывает стук в дверь.

Глава 9. Простые адепты, непростые истории

Дверь приоткрывается. Сначала мы видим улыбающееся конопатое лицо Жака, заглянувшего внутрь, а затем входит и он сам.

— Девочки, доброй ночи! Можно?

— Заходи. Куда от тебя денешься, — кривится проклятийница, но я вижу, ее недовольство наигранное.

— О, шокол! Угостите? — парень просительно хлопает длиннющими рыжим ресницами.

Гейл закатывает глаза, но пододвигает парню свеженалитую чашку, которую только что приготовила для себя, и тянется к буфету за новой. Рыжий радостно хватает стул и, развернув задом наперед, оседлывает. Маленькая чашечка тонет в его руках. Мыча и причмокивая от удовольствия, Рыжий пробует напиток. Когда он делает несколько глотков, проклятийница ехидно интересуется:

— И не боишься?

— Из твоих рук приму что угодно, — не моргнув, отвечает на ее выпад хитрющий артефактор, глядя влюбленными глазами.

Мандрейдж закатывает глаза, но легкий румянец, окрасивший ее бледные щеки, выдает девушку с головой. И мне становится интересно, когда уже обоим надоест эта игра и они начнут нормально встречаться?

Тем временем Даманн поворачивается ко мне и неожиданно интересуется:

— Кстати, Ирис, все хотел спросить, что это за тип тискал тебя прилюдно на арене? И это безобразие не раньше, ни позже, а именно тогда, когда дружище Гас едва-едва отважился приударить за тобой.

— Приударить?! — часто-часто моргаю.

— Приударить. Открыться. Заявить о своих чувствах! — перечисляет ведун-артефактор.

— А у Тамбертона-Экрю есть ко мне чувства? — непрожеванный кусочек печеньки проваливается не в то горло. — Кхык!

— Нет, я могу понять. Тот парень, конечно, красавчик, а вы девчонки на таких падки. И отреагировал он быстрее всех. А как сиганул через борт! Словно крылья за спиной выросли, любо-дорого посмотреть! Этот везунчик мало того, что не переломался, так еще и тебя успел подхватить. Тут никаких претензий. Он молодец, герой, и все такое. Я едва не прослезился от такой сцены и как мужчина даже позавидовал. А дружище Тамбертон-Экрю затупил основательно. Мог бы хоть скелета какого призвать, чтобы тебе помочь. Или лучше зомби — на зомби помягче падать, чем на скелета. Там-то одни кости.

— Кхык?! — продолжаю возмущенно давиться. — Кхык! Кхык!

— Ну ладно спас. Честь и хвала, но зачем с ним целоваться-то? Достаточно было просто сказать спасибо. Я понимаю, стресс и все такое, но чего прямо так сладенько-то это было делать? Половина народу на трибунах обплевалась, вторая обзавидовалась. Только вот моему другу теперь не до веселья. Какой-то хмырь из боевиков смеет окучивать его Ирис, а Гас, меж прочим, несколько месяцев решался. Время удачное подгадывал…

Решался?! Подгадывал?!

— Кхык!

— Вот вечно вы так, девчонки, только на боевиков и смотрите. Чтобы мускулы и челюсть квадратная, а нормальные ребята вечно пролете, — продолжал как ни в чем не бывало обличительную речь Жак, хотя уж его самого-то Вездесущий ни мускулами, ни челюстью не обидел, да и «дружище Тамбертона-Экрю» тоже.

Толкая свою обличительную речь, ведун так увлекается, что не замечает в упор, что сейчас на одну призывательницу в комнате станет меньше.

— Кхык! — с мольбой таращусь на Гейл, которая с неподдельным интересом слушает возмущенного ведуна. И даже рукой подбородок подперла!

— Это не я! — хмурится она, наконец, сообразив, что со мной происходит неладное.

Удар промеж лопаток помогает обрести дыхание.

— Гейл! — возмущается Жак. — Ирис, конечно, виновата по всем фронтам, но бить-то ее зачем? Рукоприкладство неприемлемо! Особенно по отношению к женщине, — он назидательно воздевает палец.

Мысль, что рукоприкладство по отношению к мужчине вполне себе приемлемо, разом приходит нам в голову. С проклятийницей одновременно швыряем в артефактора подушками. Не останавливаясь на достигнутом, принимаемся от души лупасить. Это продолжается минут пять. Потом Даманн, не выдержав, оказывает сопротивление, на время отложив концепцию о неприемлемости рукоприкладства.

Проигрывать не нравится ни мне, ни Гейл. Хором требуем от ведуна прекратить безобразие. Смеясь и тяжело дыша, взлохмаченные после потасовки, падаем на пол, прислонившись спиной к дивану. Даманн валится прямо на ковер, вытянувшись во весь свой долговязый рост и подложив руки под голову. С виду он пострадал меньше всех, или такой эффект дают короткие волосы, пребывающие в полном порядке?

Стоит слегка отдышаться, как Жак интересуется:

— Так как, говоришь, зовут этого мачо? Он представился, да я что-то не запомнил.

Зато я прекрасно помню имя демона-защитника. Теперь его не выбить из моей головы.

— Арес Дарро, — выдыхаю, неожиданно смущаясь.

— Арес? Арес-Ирис. Ты шутишь?

Жак бодро вскакивает и, нагло плюхнувшись в кресло Гейл, допивает остатки ее шокола.

Гейл отчего-то не злится. Вместо этого смотрит на меня и улыбается, отчего я краснею еще больше.

— Что? — не выдерживаю я.

— И давно вы знакомы? — присоединяется к допросу проклятийница, переметнувшаяся на другую сторону баррикады.

— Видимо давно, раз у них столь вольные отношения, — ехидствует Рыжий, продолжая смущать меня все сильнее.

Угу. Целых несколько часов.

— Когда свадьба, Кроу? — не унимается артефактор, не давая мне ответить ни на один из заданных вопросов.

Вместо ответа запускаю в него подушкой, которую так и сжимала в руках все это время. Раздается душераздирающий треск, словно где-то совсем рядом бьет молния. Следом нас оглушает грохот. Ошарашенные таким неожиданным эффектом, не сразу осознаем, что эти звуки — не следствие попавшей в Рыжего подушки.

Не донеся до рта печеньку, Жак вдруг замирает, уставившись на входную дверь.

— Ирис, это к тебе, — обычно низкий обволакивающий голос Мандрейдж звучит как-то необычно пискляво.

А я и вовсе теряю дар речи. Ведь в дверном проеме, занимая его почти полностью, стоит и ослепительно улыбается тот, за кого меня сейчас едва не сосватали — Арес Дарро собственной персоной, если только демон это имя не выдумал.

Плечи кожаной куртки, что на нем надета, почему-то слегка дымятся, а волосы кажутся взъерошенными чуть больше, чем обычно. Да и весь вид слегка ошалевший, но бодрый. Так он все еще здесь? Не похоже, что у него проблемы из-за ректорши.

Даманн недовольно поднимается с кресла, хмуро глядя на неожиданного гостя. Интересуется с вызовом:

— Дружище, тебе не кажется, что поздновато для гостей?

— Уже уходишь? Проводить? — не остается в долгу демон.

— Пока не собирался, — огрызается Рыжий.

— Тогда и я, пожалуй, зайду, — нагло подмигивает мне боевик и интересуется: — Дамы, надеюсь не слишком вас напугал? С оповещением вышли некоторые сложности.

— С оп… поп… вещеним?! — голос все еще подводит Гейл.

— Ну да, с оповещением. Я только постучаться хотел, а оно кааак жахнет! Хорошо, что это был я, а не кто-то другой. Вы бы как-то поосторожнее с ловушками.

Все еще пребывая в легком ступоре, мы с Гейл синхронно киваем и вместе смотрим на Даманна.

— Там… Там… — Мандрейдж указывает в сторону входа.

— Ага, там. В общем, испортил я вашу защиту наглухо, — подтверждает Арес. — Хотите помогу новую поставить? Тогда точно никто сюда не пройдет, и вы будете в полной безопасности. Ни один воздыхатель и на десять шагов к вашей комнате не приблизится. Обещаю, — говоря это, демон глядит исключительно на меня.

— Не надо! — бурчит ведун. — Без тебя как-нибудь обойдемся. Своими, так сказать, силами.

— Ты чего такой недовольный, парень? А еще рыжий! Ешь больше сладкого для хорошего настроения, — приветливо скалится в пространство наглый демон.

Жак недоуменно таращится на остаток печенюшки в руке. Уж чем-чем, а сладким он никогда не пренебрегает.

— Даманн! — ревет вдруг проклятийница, окончательно растеряв свое коронное самообладание, — Что, йархи в подвал тебя к некросам, это такое было?!

— Да так… Артефактик один… — глаза Рыжего виновато бегают.

— Какую-такую дрянь ты нам на дверь пришпандорил? А если бы кто-нибудь условно невинный убился?!

— Не убился бы. Эта, как ты выразилась, «дрянь» только вон на него среагировала бы, — кисло признается Жак.

— На меня?! — удивленно вскидывает брови демон, и даже его ослепительная улыбка слегка притухает. — И чего ж я тебе такого сделал-то, убогий? — он внушительно шагает вперед, нависая над Рыжим.

Кажется, назревает конфликт, победитель которого очевиден заранее. Тут я, наконец, прихожу в себя и, ухватив «лжебоевика» за руку, тяну прочь — к себе в комнату.

— Вот это страсть! Вот это накал! Я тоже так хочу. Гейл, а? — с надеждой намекает Даманн.

— Прокляну! — рычит зверем в ответ Мандрейдж.

— Тогда, может хоть поцелуешь разок?

Захлопнувшаяся за нами дверь, прерывает глубокомысленный диалог моих друзей и напоминает, что теперь я один на один с существом уровня «альфа». И как-то его сильно много для такой малюсенькой комнатки.

Малюсенькой и слегка неприбранной.

Перед дуэлью я меньше всего думала об уборке, потому и оставила творческий беспорядок на столе как есть и… лифчик на спинке кровати. К счастью, демона больше привлекает вид стола, или со мной он чуть тактичнее, чем с Рыжим?

Воспользовавшись тем, что Арес загляделся на стандартную схему призыва, приколотую к стене, сгребаю элемент гардероба в ладошку, потом заброшу незаметно в шкаф. На белье стараюсь не экономить, предпочитаю эльфийские модели из тончайшего мягкого кружева, потому помещается он мне в руку целиком. Спрятав ее за спину, поворачиваюсь к мужчине и не придумываю ничего лучше, чем поинтересоваться:

— Что ты вытворяешь?

Я имею ввиду его публичное появление, разговоры с ректоршей и то, что он так свободно расхаживает по академии, не скрываясь — все это может выдать меня с головой. Странно, что до сих пор за мной еще не пришли.

— Пока ничего, — серьезно глядя на меня отвечает Арес. — А ты?

Нет, он точно издевается! Начинаю закипать.

— Зачем ты сюда явился?

— Хочу кое-что выяснить.

— Зачем ты пришел в наш мир. В Раадрим? — перебиваю его я, нервно комкая в кулаке бельишко. — Я тебя не звала.

Демон смотрит на меня в упор, испытующе. Неспеша идет ближе, и не ясно, что у него на уме. Меня словно жаром обдает, мурашки бегут наперегонки по спине то ли от страха, то ли от того, как внушительно он выглядит. То ли от воспоминаний от поцелуя на арене.

От обоих поцелуев.

Он опасен, и я это понимаю, но дыхание как-то само по себе сбивается. Я одновременно ощущаю беззащитность и желание снова ощутить его близко. Наверное, так же себя чувствуют те призывательницы, которые ради усиления своей магии идут на… На такое.

До сего момента была ярой противницей столь крайних мер и порицала тех, кто готов отдать собственную честь ради сомнительного усиления способностей. Но, может, они и не виноваты? Оказывается, «альфы» совсем не похожи на монстров, есть от чего потерять голову.

Сглотнув ставшую вязкой слюну, невольно бросаю короткий взгляд в сторону кровати, и демон его замечает. С кривой усмешкой указывает подбородком на мое скромное девичье ложе.

— Да. Лучше присядь, Ирис. Нам нужно кое-что обсудить.

«Плохая! Плохая идея затащить его сюда! Надо было выгнать в коридор!» — панически вопит внутренний голос.

Словно услышав его, Арес делает небрежный пасс рукой, и во все стороны расходится тонкая мерцающая сеть, которая тут же впитывается в стены, пол и потолок моей комнаты.

— Что это? — озираюсь по сторонам, пытаясь определить, что за заклятье он использовал, но магия совершенно мне незнакома.

— Полог тишины. Теперь никто не услышит, что между нами происходит.

Арес продолжает приближаться. Взвизгнув, перескакиваю через постель, выставив руку с зажатым в ней лифчиком перед собой:

— Не смей! Я еще девственница!

Демон собирался что-то сказать, но при моих словах словно давится воздухом. Пристально смотрит на меня, одним этим взглядом заставляя покраснеть еще сильней. Судя по жару, охватившему меня, до самых пяток

— Весьма своевременное признание, Ирис. Похоже наш разговор придется слегка отложить. Но я учту на будущее, когда дело дойдет до…

— Никогда! Даже не смей думать о подобных гадостях!

Глаза демона сужаются и темнеют, приобретая глубокий синий оттенок. В них блестят огоньки.

— Я и не думаю о… гадостях, как ты выразилась. Хотя нет. Теперь думаю.

— Развоплощу! Найду способ, уж поверь! Или я не Ирис Кроу! — угрожающе демонстрирую кулак.

Да-да, все тот же самый — с зажатым внутри лифчиком, будь он неладен. До шкафа-то еще не добралась.

Так и не понимаю, как мужчина оказывается рядом, одним текучим движением перескочив через кровать. Приземляется напротив мягко, точно фаррех. Как при таких габаритах можно так ловко и бесшумно двигаться?

Инстинктивно отступаю назад, но бежать в маленькой комнате совершенно некуда, разве что в окно? Даже предпринимаю попытку, по большей части мысленную, потому что и шагу не успеваю сделать в нужном направлении.

Демон ловит. Обхватив меня за талию одной рукой, другой небрежно смахивает со стола тетради, учебники, письменные принадлежности. Все летит на пол! Усадив меня на освобожденное место, Арес становится так, что ни слезть, ни как-то вывернуться не представляется возможным. Мои бедра касаются нагретой его телом кожи плотных «боевических» штанов, и это так… неловко!

Поднимаю голову и моргаю. Взгляд приковывают мужские губы. Совсем близко. Все ближе и ближе. Что-то стискивает грудь, мешая дышать. Я будто мышь, попавшая в мышеловку. Кролик, зачарованный удавом. Арес склоняется ко мне, и я закрываю глаза, в смиренном ожидании поцелуя.

Но его нет.

— Ты такая… беззащитная, что мне даже страшно, Ирис, — шепчет демон куда-то мне в шею, и едва пробившаяся щетина на с виду гладком подбородке царапает кожу.

Вздрагиваю. Коротко, шумно вдыхаю. Получается похоже на всхлип. Снова смотрю на брюнета, и от его близости мысли куда-то улетучиваются.

Требуется серьезное усилие, чтобы заставить себя реагировать. Думать.

Это то, чего ты так боишься, Ирис! То, за что осуждаешь других. Но в магии ли дело?

Близость мужчины мешает выйти из странного оцепенения. Злюсь! Делаю попытку его пнуть или ударить. Но в такой двусмысленной позе не слишком-то и попинаешься, а руки демон перехватывает, заводит мне за спину и держит. Это жалкое трепыхание прекращает накрывший мои губы рот.

Поцелуй получается намного нежнее, чем я ожидаю. Голову кружит не меньше, чем тот отчаянный первый. А самое ужасное, мне нравится. Нравится настолько, что я перестаю противиться. Растворяюсь в нем. Время и пространство теряют очертания и исчезают. Остаются поработившие меня губы, волнующий запах и нежные прикосновения… к моей шее?

Постепенно прихожу в себя, осознавая, что мои руки давно свободны. Арес их больше не держит. Я держу! Вцепилась в ворот куртки демона до побелевших пальцев, а он в это время щекочет мне шею.

Он отстраняется первым. Отступает назад, лишая ощущения тепла.

— Теперь квиты, отличница, — непонятно ухмыляется демон и смотрит… уж точно не в глаза!

Вспыхиваю и инстинктивно прикрываю грудь, но подозреваю Ареся зря. Он смотрит всего лишь на кулон. Прозрачный камень неправильной формы, подвешенный на тонкой золотой цепочке. Он отвлек меня поцелуем и надел его мне на шею? Прямо как… я вчера ночь?

Беру кулон пальцами и подношу к глазам. Гладкий камень кажется мне теплым.

— Что это?

Арес не отвечает. Его губы растягиваются в коварной улыбке.

— А́льто,

Встречаюсь с полным торжества взглядом.

— А́рас, — роняет слова так, словно нарочно медлит с заклятием.

То, что это какое-то заклятие, у меня нет сомнений. Не какое-то! То самое!

— Не надо!

Испуганно спрыгиваю со стола, не зная, что делать. Бросаюсь к демону, как будто это как-то может его остановить. Арес ловит меня за плечи, удерживая на расстоянии. Затем порывисто притягивает к себе и выдыхает куда-то в макушку:

— Истрэдо!

Последнее слово мне незнакомо. Это пугает.

— Что ты сделал? — спрашиваю шепотом.

— Тоже, что и ты, — подтверждает мои опасения этот гад. — Разница только в том, что я понимаю, что именно. И даю тебе выбор.

Он вдруг разворачивает меня, прижимает к себе спиной. В небольшом круглом зеркале над туалетным столиком отражаемся мы оба. Камень вспыхивает маленькой звездочкой, слегка обжигает кожу, и исчезает вместе с цепочкой.

Тихий удивленный «ох!» вырывается из губ, когда на моей груди чуть пониже ключиц проявляется рисунок в виде незнакомого символа, похожего на крылатое солнце.

— Теперь я узнаю, если тебе понадобится помощь, — шепчет Арес мне в волосы. А еще, если кто-нибудь тебя коснется. Узнаю, приду и сверну голову.

— Мне?! — таращу глаза.

— Ему.

— Кому?

Демон игнорирует глупый вопрос. Только, укоризненно качнув головой, предупреждает:

— С этих пор ты принадлежишь только мне, Ирис. Но я дам тебе время это понять.

Не прощаясь и больше ничего не объясняя, он покидает мою комнату.

Глава 10. Множество открытий чудных

Раадрим. Особняк рода Андери. За несколько часов до дуэли

Арессандро Дарро Вэллор, правитель Фриденвелта

Раадрим встретил меня ласково, я словно вдохнул глоток свежего воздуха после заточения в гнилом подвале. Мгновенно улучшилось самочувствие, и магия снова переполняла, давая иллюзию абсолютного могущества. Приятное ощущение, надо сказать, но привыкать все же не стоит.

А еще следует быть предельно осторожным, чтобы не выдать себя. Насколько я успел понять, наспех изучив труды древних ученых, обнаруженные в библиотеке, два наших мира очень похожи. Если не буду пользоваться магией на пределе сил, никто даже не поймет, что я — огнекрылый и, вообще, здесь гость. Это обнадеживало.

Что будет, если все же поймут, трудно сказать. Мятежник Гарлиф перед разгромом постарался уничтожить как можно больше документов. И все, что касалось договоров с Раадримом уничтожал особенно ретиво. Словно чего-то боялся и не желал, чтобы я узнал. Жаль, что убивая его, я не придал этому значения. Эх, надо было послушать герцога Шантэра и сохранить этому болотному слизню жизнь, вот сейчас бы и поспрашивал с пристрастием. Да только ярость ослепила меня. Не сдержался.

Когда Гансо, засыпавший меня инструкциями вроде: «И улыбайтесь, улыбайтесь побольше, вашество! Вам очень идет улыбка», — наконец, посчитал меня готовым, я переместился в Раадрим по оставленной в заброшенном особняке метке. Чуть больше часа провел там, тренируясь использовать магию и правильно распределять силу. Гулял, рассматривая опустевшие залы и коридоры. Иногда заходил в комнаты, и выглядывал наружу в окна.

Однажды меня заметили проходившие поодаль дети и в ужасе перебежали на другую сторону улице, да припустили прочь так, что только сверкали босые пятки. Это наводило на мысль, что особняк пользуется дурной славой. Я чувствовал пропитавшую его магию, но никакого зла в ней не было. Здание не может быть само по себе «злым». Тогда в чем же дело?

Что-то во всей этой истории меня беспокоило. Магические драки среди адептов и у нас не редкость, но отличнице зачем-то потребовался демон-защитник — существо сильное и опасное даже для своего хозяина, но она все равно отважилась его призвать.

И призвала меня — огнекрылого, которому запрещено появляться в Раадриме. Интересно, как это сработало? Лазейка в договоре, оставленная для правителя Фриденвелта или есть еще какое-то условие?

И почему именно я? Почему именно тогда, когда я больше всего нужен Фриденвелту? Ее поступок сделал меня слабым в родном мире, вынудил его оставить на время. Это слишком подозрительно. Может, кто-нибудь ее надоумил? Использовал вслепую?

Но это еще половина беды. Меня больше интересует другое — почему она провела ритуал единения судеб? Осознает ли, что натворила? Неужели, и правда не подозревала, что делает?

Тревожно забили часы в глубине дома, отвлекая от размышлений. Фамилиар девушки еще утром подсказал, в котором часу назначена дуэль, и у меня осталось не так уж много времени, чтобы добраться до академии Шан-Дарах. Пора пошевеливаться. Как далеко мне добираться, я не интересовался, ведь не собирался сюда возвращаться.

Выходя из особняка, постарался сделать это без свидетелей. Дом располагался не на окраине, вопреки моим ожиданиям. Совсем напротив — стоял почти в центре благополучного квартала, но вокруг словно бы зона отчуждения образовалась. Стоило немного отойти, и закипела столичная жизнь. Сновали люди, ездили магические повозки без лошадей или иных живых или мертвых существ. Одни дорогие, блестящие лаками и позолотой на крутых изгибах, другие попроще и одинаковые. Что за чудеса?

Присмотревшись, обнаружил низших духов в сердце каждой. Какая интересная идея! Надо бы и дома что-то подобное внедрить, только сначала найти толкового призывателя. У нас с ними негусто.

Только задумался о том, как добраться до академии, как подсказка явилась сама собой.

— Милый, увидимся завтра, — дорого одетая красавица в длинном белом платье по фигуре и с таким же кружевным зонтом, целомудренно поцеловала в щеку своего кавалера.

Тот — хлыщ с тоненькими усиками и весь из себя лощеный (почти как мой несчастный папка), галантно поклонившись, распахнул перед дамой дверцу диковинного экипажа, помогая усесться. Назвал адрес.

— Нет-нет, дорогая. Я заплачу, — перехватил он изящную ручку в кружевной перчатке и приложил ладонь к специальной панели у переднего окна.

Мое зрение позволяло видеть, что происходит. С удивлением отметил, что платит мужчина магией, отдавая какие-то крохи, которые подзарядили кристалл с заключенным в нем духом.

Экипаж взмыл над мощеной камнем мостовой и плавно двинулся вдоль улицы. Дама выглянула из-за занавески и послала воздушный поцелуй, кавалер поймал его и прижал к сердцу. А я стоял и счастливо скалился, прямо как учил Гансо, радуясь тому, что смогу теперь без проблем добираться в любые места города. Но доеду ли до академии?

Не попробуешь, не узнаешь.

Рядом стояло еще два точно таких же экипажа — ярко-зеленых с тремя крупными черными точками на борту. Их собратья там и сям сновали мимо по дорогам. Уверенный, что не ошибся, забрался в местный городской транспорт.

— Академия Шан-Дарах. Главный вход! — скомандовал, приложив ладонь к панели, где обнаружился сложный рисунок, похожий на круги призыва из той книжки, что читала Ирис.

Легкий укол в центр ладони, и толика магии перетекла в кристалл. Экипаж тронулся, плавно взмыв над дорогой. Дух принял жертву и повез меня по указанному адресу. Это давало надежду, что ехать не далеко.

По пути любовался видами, запоминал местность, а заодно выяснил, что если пожертвовать чуть больше магии, можно увеличить скорость. Правда, в городе действовали ограничения и особые правила, а вот в пригороде можно было нестись вдвое быстрее. Что я и сделал, лихо подкатив к главному входу в старой крепостной стене, окружающей комплекс мрачных приземистых зданий, по виду весьма древних.

Здесь все было пропитано магией и кишело разнообразными духами. Выгрузившись из чудо-экипажа, остановился напротив мощных, распахнутых настежь ворот. Огляделся. Так вот какая она — академия Шан-Дарах. Место, где учится несносная отличница, посмевшая связать наши судьбы.

Если тут и была какая-то защита, меня она пропустила. Признаться, я ожидал другого. Уходить с боем не пришлось, но впереди ждало самое сложное — обмануть местное управление и выдать себя за студента по обмену.

Как это сделать едва ли не в конце учебного года, я себе плохо представлял, но Гансо снабдил меня какой-то грамотой и артефактом. Нужно было только найти документ, с которого скопировать подпись местного ректора. Приложить, подержать несколько мгновений, и точна копия магической печати появится на моих документах.

Этим я и решил заняться в первую очередь, но по пути к главному зданию встретил группу адепток, которые куда-то спешили. Поравнявшись, без труда завел разговор с девушками. Расспросил про Дуэль.

Поглядывая с интересом, они охотно и в подробностях поделились историей ссоры Ирис Кроу и некоего Руфуса Маклюса. А еще сказали, что дуэль вот-вот начнется.

Плюнув на документы, еще успеется, поспешил к арене, следуя данным мне указаниям, но слегка заблудился. То ли указания попались некачественные, то ли я как-то неверно все запомнил, но вышел я к каким-то сараям, совсем не походившим на арену.

К этому моменту на дорожках стало совсем пусто и спросить дорогу не у кого. Пришлось рискнуть и воспользоваться нашей пока еще односторонней связью, татуировка приятно кольнула грудь, и я ощутил, в каком направлении находится Ирис.

Это обрадовало и расстроило одновременно. Значит я действительно теперь к ней привязан, и это может серьезно осложнить жизнь, судя по словам моего лекаря Абсида Консунта. Я склонен доверять мудрому старику.

В том, что айосанрийцы не оставят меня в покое и попытаются напакостить, раз я сорвал их планы, даже не сомневался и злился на девчонку, что затеяла все это так невовремя. А с другой стороны, стоило быть ей благодарным за то, что не связал себя узами брака с лживой принцессой. Но и этой связи совершенно не рад. И подозрения мои никуда не делись пока. Рассказывая ближникам о том, как меня выдернули в Раадрим, обошел этот щекотливый момент, выяснив детали окольными путями на примере Ваэллы.

Ладно, разберусь как-нибудь сам. Найду способ разрушить нашу связь, и поможет мне в этом отличница. Пусть поищет в своей книге какой-нибудь ритуал «разъединения судеб».

Арену нашел, как раз, когда Ирис виртуозно расправилась с внушительного вида чудовищем и даже испытал гордость. Даже моей подсказкой не воспользовалась. А раз так, то точно придумает, как решить то, что сама заварила, а я помогу, чем смогу.

Уже готовился встретить победительницу и размышлял, как лучше это сделать, чтобы не напугать раньше времени и не выдать себя местным, как вдруг началось то, что мне совершенно не понравилось. Похоже, мальчишка решил взять реванш, невзирая на правила и кодекс чести.

Не знаю, что со мной случилось в этот момент. Действовала ли так наша связь, или это я сам настолько проникся, что едва смог удержаться, чтобы не уничтожить на месте того, кто посмел унизить мою дайири — мой свет. Огонь моих крыльев.

Едва не захлебнувшись нахлынувшими столь внезапно чувствами, сам не заметил, как растолкал зевак, пробравшись по проходу к самому краю арены. Как раскрошил пальцами деревянный борт, пытаясь сдержать то, что рвалось наружу.

Да. Она — моя дайири. Именно теперь я осознал полностью значение этого древнего слова и прочувствовал всю силу единения судеб. Смотрел на нее, такую маленькую и хрупкую. Напуганную и растерянную. И был готов растерзать, спалить до тла всех ее обидчиков. Как они посмели?!

Моя — рвалось из самой глубинной сути моего существа.

Моя — легким покалыванием подсказывала татуировка на груди.

Моя — хотелось зарычать во все легкие, объявляя это всем.

Моя. Иначе бы вовсе не принял эту связь, выжег бы с легкостью еще в первый миг. Я бы смог. С огнекрылыми такое не проходит.

Одна за одной меня накрывали по очереди волны ярости, злости, желания обладать, и чего-то еще, что я и сам не мог определить.

Ирис опустилась на колени перед надменным ублюдком. Слетевший с катушек парень вызвал у меня своим кривлянием худшие ассоциации. Но сейчас, рассмотрев его лучше, я едва не поперхнулся, обнаружив явное сходство с поверженным мной дома врагом.

Сейчас, как никто другой, Руфус Маклюс напомнил мне того, кто убил мою семью и отнял мой трон — Эакима Гарлифа. Того, кому я лично свернул тощую шею.

Побороть желание уничтожить любое напоминание о враге помогла, как ни странно, Ирис. В самый последний миг перед тем, как натворить непоправимое, я понял ее задумку. А девчонка-то мне не глупая досталась. Все же стоит к ней присмотреться. Не как к дайири, которая безусловна. А как к жене? Фриденвелту не помешает умная правительница.

Это отрезвило. Утихомирило бурю, поднятую в душе единением судеб. Заставило собраться. Я сумел сдержать, рвущиеся наружу крылья и сделал то единственное, что могло нам обоим помочь и не выдать себя — поделился магией и защитил ее щитом.

Хотя… Насчет «не выдать», кажется, поторопился.

Ритуал, что я вычитал в той книжке, оказался на редкость удачным. Сам бы я такое не провернул, не тот профиль, но для талантливой призывательницы — в самый раз. И она все сделала как надо, даже вложила все силы до капли. Только вот эта капля с моей легкой руки, оказалась слегка великовата. Совместными силами мы призвали…

Некстати припомнилась одна глупая популярная песенка, которую пели деревенские девки по вечерам: «Летать — так на драконе, любить так — императора».

Угу. Призывать так Хр… Как там они его именуют? Прислушался к шелесту ошеломленных голосов вокруг — хранителя местного?!

Ох, еее… Вот это помог. От духа такого уровня можно ждать чего угодно, но к счастью, все прошло идеально. Единственный минус, призванное существо всегда требует плату. Это и в описании ритуала было указано. Но чего потребует такой вот как он?

Плата могла оказаться неподъемной для Ирис, но наши судьбы связаны, и я мог взять долг на себя. Это не оспорил бы даже высший дух, такой как этот. Один из тех, кто поддерживает равновесие в этом мире.

Но Хрюндель (или как там его?) потребовал что-то странное. И что же она пообещала при входе на арену?

Думать долго не пришлось, хряк мирового масштаба зачем-то разрушил мой щит, защищавший Ирис, и мне пришлось поторапливаться, чтобы не дать дайири разбиться.

И снова она поцеловала меня первой! Какая-то неправильная у меня девушка, да и по… — дальше мысли сосредоточились на ощущениях, что дарили ее нежные губы. Мягкие. Слегка соленые от пота, чуть-чуть присыпанные песком, точно пряностью. Самые вкусные, что мне доводилось пробовать. Я едва вспомнил о Лалле в этот момент. Вспомнил и тут же забыл…

Война — план покажет, сказал один из мудрецов. С тех пор это выражение путешествует сквозь миры.

Вот и сейчас все наши с Гансо планы летели к болотным червям, потому что сразу после такого внезапного и нежного поцелуя по мне шандарахнули развоплощением. Неожиданно! И это на остатках той магии, которую я сам же передал.

Естественно, никуда я не делся. Ведь не демон какой-то и не дух, но зуд по телу прошел знатный и оглушило немного. Едва я все это перетерпел, как оказался в центре внимания местного руководства.

Пришлепали, не забрызгались. Еак говорят у нас на болтах.

Ректор академии Шан-Дарах удивила меня дважды.

Первый раз тем, что оказалась женщиной. Властной, опасной, определенно знающей себе цену и готовой ее назвать. Второй раз — когда не стала задавать лишних вопросов. Выслушав выдуманные мной на ходу объяснения, что я высказал в защиту Ирис, отозвала меня в сторону, якобы чтобы уточнить подробности.

Моя легенда грозила развалиться прямо на глазах, хотя бы потому что я совершенно не помнил название учебного заведения, что накалякал мне Гансо в бумажках, которыми снабдил. Я обошел этот скользкий момент, но вряд ли выйдет уклониться от прямого вопроса.

Приготовился прямо сейчас забрать Ирис и, если придется уйти с боем, хоть это и слегка не по плану, но… Все получилось еще неожиданней.

Оказывается, меня ждали! И ждали с большим нетерпением. Вот это сюрприз!

— Вижу вы прибыли раньше, чем мы договаривались? — глубоким грудным голосом проворковала статная дама, бесстыдно затянутая в черную кожу, но прежде она раздавила что-то в кулаке.

Артефакт искажения? Боится, что нас подслушают? Лучшее, что я мог сделать в данной ситуации — это просто кивнуть с невозмутимым видом.

— Рада замене, — ректорша осмотрела меня с ног до головы и облизнула полные, ярко напомаженные губы. — С вами будет намного приятнее работать, чем с вашим коллегой.

От меня не укрылись ни однозначный намек, ни доза флера, которую женщина использовала, или что-то родственное из магии соблазна. Вот это да! Хорошо, что такие штуки на меня не действуют, но пришлось изобразить, что повелся и, благодарно улыбнувшись, слегка поклониться, принимая комплимент.

А насчет остального. Во что еще я умудрился вляпаться? Что за местные игры в шпионов?

— А вы неразговорчивы, юноша, — плотоядно ухмыльнулась мистресс Войси-Лауди, прожигая меня взглядом. Впервые в жизни ощутил себя раздетым и едва не зарделся, как девица на выданье. Неприятно. Но никак недовольства не выказал, только улыбнулся загадочно. Мы с Гансо целый час тренировались разные улыбки «скалить».

— Все бумаги передадите моему секретарю. Скажете, чтобы «сделал все, как надо». Он поймет, — проинструктировала меня ректор. — И можете быть свободны.

— Совсем? — не удержался я от вопроса.

— Пока не поступит сигнал действовать, притворяйтесь обычным адептом. Ходите на занятия, заводите знакомства, кадрите девчонок, только осторожно. Выбирайте с умом, кого портить. Да что я вам рассказываю? — кокетливо стиснула мой локоть женщина. — Живите обычной жизнью и не вызывайте подозрений. Не выказывайте излишне свой профессионализм, — Войси-Лауди многозначительно изогнула бровь. — Понятно?

— Предельно, — подтвердил я, успокоив ее бдительностей и первый раз позволил себе обернуться, чтобы увидеть, как куда-то забирают Ирис. А, это просто лекари.

— А вы молодец, — расплылась в улыбке ректорша, неспешно увлекая меня в обратную сторону. Туда, откуда и начался наш разговор. — Вижу, мои советы излишни, вы уже вычислили правильный «объект» и сумели очаровать. Быстро работаете, хотя в вашем случае это не удивительно, — женщина бросила многозначительный взгляд в мою сторону. — Хорошо. Держитесь поближе к Ирис Кроу, она важна для нашего проекта. Постарайтесь сделать так, чтобы она начала к вам что-то испытывать.

— Чувства? — переспросил я.

— Если дойдет до этого, тем лучше. Проще будет ее использовать.

Инстинкты завопили, как банши на крепостной стене. Они хотят использовать Ирис? Что им нужно от моей дайири?! И кто они, вообще, такие?

Забрать девушку немедленно и уходить. Сейчас! Но…

Я сдержал первый порыв. Поверит ли сама Ирис в такое объяснение, или решит, что призванный демон уволок ее в свой мир, и станет ненавидеть меня до конца жизни? А если она вообще не сможет жить в Авельене. Вдруг наша магия ей не подойдет?

— Вот как? Значит, мне и правда повезло, — изобразил легкое удивление, с превеликим трудом удержав лицо.

Что там всегда повторяет Герцог Шантер? Что мне недостает сдержанности? Да я просто гений самоконтроля!

Ощутил, как полог искажения развеялся, и Войси-Лауди заговорила напоказ для всех:

— Ступайте, адепт Дарро. Устраивайтесь. И не забудьте про экзамен. Все подробности узнаете при оформлении документов.

По-военному щелкнув каблуками, коротко поклонился и под взглядами с трибун направился прочь искать секретаря и Ирис. А заодно думать, что тут происходит, и что делать дальше. Возвращаться мне рановато, за второй переход могу поплатиться магией, а то и жизнью. Об этом-то я едва не забыл, планируя немедленный побег.

Остается одно — играть роль неизвестного мне посланца, а заодно постараться выявить, перехватить и допросить настоящего до того, как он здесь появится. Выяснить, что здесь замышляют, и какая опасность грозит Ирис. Во что ее хотят втянуть.

И, главное — сделать все возможное, чтобы ее уберечь свою дайири.

Как бы то ни было, а все вышло наилучшим образом. Я неожиданно легализовался на высшем уровне, и узнал то, что никогда бы не узнал, сложись все иначе. Предупрежден, значит вооружен. Осталось только встретиться с Ирис и выяснить, какую тайну она хранит. Во что умудрилась ввязаться? Может, она знает больше, раз решилась на тот ритуал, и все это — звенья одной цепочки?

Первым делом отправился на поиски дайири, но из лазарета меня погнали моченым веником, когда отказался принять какое-то подозрительное зелье. Неприятный тип этот местный врачеватель. Ничегошеньки не объяснил, только сунул мне в руки пузырек с мутной зеленоватой бурдой и пробурчал: «Пей!»

Пить я не стал, а врачевателя взял на заметку.

Чтобы не тратить зря время, занялся документами. Это оказалось не такой простой задачей, как полагал после разговора с Войси-Лауди. Битых полчаса пришлось провести в ее кабинете с секретарем Лэсли Калэром.

Сухой, горбоносый и весь какой-то бесцветный мужик, на мое счастье, совершенно не обладал магическим даром. Зато дар занудства и дотошности в нем были развиты на уровне высшей магии — это уже на мое несчастье.

Он скрупулезно продумывал каждую деталь моей легенды и заставлял повторять все сто раз, начиная с названия академии, откуда я якобы прибыл, и заканчивая вымышленной биографией. Оставалось только дивится такому неожиданному повороту событий.

Когда закончил, отправился за учебниками в библиотеку и к коменданту общежития на заселение. Тот поворчал, но выделил мне свободную комнату в мужском крыле.

По пути во временное пристанище, решил найти Руфуса Маклюса и поспрашивать с пристрастием о его родителях. И о том, чем ему так насолила Ирис, раз он отважился пойти на преступление.

Я быстро выяснил, где живет этот выродок, да только самого адепта Маклюса там уже и след простыл.

— Арестовали и увезли императорские дознаватели, — поведал мне его сосед по блоку.

Долговязый кудрявый с выступающими вперед зубами, он таращился на меня с опаской.

— Логично, — кивнул я, собираясь уходить.

— А тебе Маклюс зачем? — подозрительно прищурился кудрявый.

— Так ясное дело. В морду хотел дать, — я по науке лучезарно улыбнулся.

Парень почему-то ничего больше не сказал, просто захлопнул дверь перед моим носом и многозначительно заперся.

Ну и ладно. Нет так нет.

В свою комнату сразу не пошел, успеется. А вот Ирис, должно быть, уже у себя. Где она живет, узнал заранее у секретаря. Тот подсказал без лишних вопросов.

Постучал, не ожидая подвоха, ведь мысленно предвкушал нашу встречу и думал, как лучше завести разговор. По мне что-то жахнуло, да так основательно, что едва выдержала защита, а сам на мгновение ослеп и оглох от звона в ушах.

Что это было, болотный червь меня загрызи?! Расслабился? Потерял бдительность? Решил, что самый умный, и всех провел? Если бы таким по мне дома долбануло, да в нынешнем моем состоянии, Фриденвелт мог бы остаться без правителя.

Оказалось, подставу устроил рыжий умник, который за что-то меня невзлюбил. То ли за то, что я «боевик», то ли еще по какой-то причине? Ну а я, может, рыжих не люблю, и что? Теперь каждого магией жарить при первой возможности?

Наказать парня морально помешала Ирис, весьма кстати утащившая меня в свою комнату. Утащила и сама же растерялась, когда я не стал ей противиться.

А она, оказывается, такая стесняшка, хоть и хорохорится! Сделал вид, что не заметил, как прятала нижнее белье. Симпатичное, кстати. Поймал себя на мысли, что не отказался бы взглянуть, как оно будет выглядеть прямо на ней.

Так. Стоп! Сейчас нужно говорить о другом. О серьезных вещах.

— Что ты вытворяешь? — отличница первой перешла в наступление, хотя не имела против меня никаких шансов и не могла об этом не знать.

Она же принимала меня за призванного ею демона. Как и раньше на арене залюбовался ее решительностью. Боец. Девчонка, определенно, боец. У нее есть воля к победе даже в самой безвыходной ситуации. Хорошее качество для правительницы.

Я удивлялся, как только согласился на унылый брак с Ваэллой Айосанрийской? Это была бы ошибка всей жизни, даже если Вэлли не вынашивала бы коварных планов, а действительно желала стать королевой Фриденвелта.

А эта почти незнакомая мне девушка будит совершенно иные эмоции. Вот только нужно разобраться, что за тайны кроются в ее взбалмошной головке.

Стоял и рассматривал ту, что провела ритуал единения судеб против моей воли. Не спросив разрешения. Не сомневаясь. Нагло и дерзко. И впитывал каждую черточку, каждый непокорный волосок на ее голове. Распахнутые необычайного вишневого оттенка глаза, в которых плещется такая буря испуга, ярости и… интереса? Если вырвется, захлестнет с головой.

Ни на кого не похожа. Несовершенное совершенство. Двоякие чувства. Одновременно тянет наказать ее за дерзость и зацеловать до полуобморока прямо на вон той кровати.

Что со мной творится? Так действует единение судеб? Это я должен чувствовать?

Наша связь мешает нормально думать. Дайири слишком близко. Смущается все больше под моим пристальным взглядом. Розовый язычок, облизывает пересохшие губы, отклоняя мои мысли совсем уж не в ту сторону. Бросает быстрый взгляд на кровать, о которой я только что грезил.

Только сейчас до меня доходит, насколько ситуация сложна и неоднозначна. И для меня, и для юной адептки. Юной и, хотелось бы надеяться, невинной. Хотя это не имеет большого значения.

В голове шумит. Инстинкты окончательно взбунтовались, требуя завершить ритуал единения здесь и сейчас…

Стоп!

Прежде нужно хоть что-то ей объяснить.

Рассказать, кого на самом деле она призвала прошлой ночью и что за ритуал провела на самом деле. Предупредить об опасности. Выяснить, что ее связывает с Войси-Лауди. И разобраться, в чем может быть дело.

Все это не предназначено для чужих ушей.

Мой полог искажения немного отличается от того, что использовала мистресс ректорша. Объединив его с тотальной защитой, экранировал комнату. Теперь Ирис Кроу в безопасности не только от подслушивания как ушами, так и чарами, но и от нежелательных вторжений. Нежелательных в том числе для меня. Да попросту теперь сюда никто не сможет зайти без моего ведома и разрешения. Никто, кроме самой Ирис естественно.

Мои действия отчего-то беспокоят дайири:

— Не смей! Я еще девственница!

Такого я не мог предусмотреть. Остатки самоконтроля летят в болото после ее внезапного заявления. Какие уж тут разговоры, после такого, можно сказать, намека? А ведь я всеми силами старался не думать ни о чем подобном, клянусь! Но нет!

Взял себя в руки, только когда осознал, что снова целую податливые губы.

Нежная, трепетная, такая беззащитная и сильная одновременно. Целует меня. После попытки борьбы, которую я подавил на инстинктах. Целует. Словно позабыв о протестах, опасности, о собственных угрозах. Целует. И ей нравится. И нравится настолько, что дрожит и едва контролирует себя. Ощущение теплого живого, отзывчивого тела в руках, сводит с ума

Моя! Окончательно осознаю. Отказаться не получится, да и нет прежнего протеста. А значит…

Магия бурлит во мне мощным потоком. Хватает малейшего усилия, чтобы на ладони появился рэйдл. Пришлось слегка повозиться, чтобы застегнуть цепочку наощупь. Получил особенное удовольствие, зарывшись пальцами под копну темных непокорных волос, пахнущих яблоками и корицей.

Рэйдл — это почти как брачное ожерелье, только навечно. Частичка сути огнекрылого. Его ни снять, ни отказаться, ни вернуть владельцу. Как и его половину, превратившуюся в татуировку рядом с сердцем.

— А́льто. А́рас…

— Не надо! — в вишневых, затянутой поволокой страсти глазах, вспыхивает страх, но я уже не могу остановиться.

Отступил на несколько шагов, чтобы обрести хотя бы видимость спокойствия. Сердце стучит, словно в день, когда получил свои крылья и совершил первый полет. Хотя, кому я вру? Сильнее. Намного сильнее.

Дайири бросилась ко мне, заподозрив неладное. Ударила в грудь мягкими ладошками, и по телу разошлись горячие волны. Желание обладать затмило все прочие.

Привязать. Сделать своей и только своей. Чтобы думать ни о ком не могла. Чтобы смотрела только на меня…

— Истрэ́до, — выдохнул в непокорные, пахнущие корицей и яблоком волосы, на остатках самообладания изменив последнее слово ритуала.

Не хочу подавлять ее волю.

Я не должен был этого делать вовсе. Не сейчас. Сначала следовало поговорить, объяснить…

А так она сможет жить и без меня. Выбирать себе спутника, не зависеть от моих чувств и ощущений. Не сразу, но сможет. Мне такого выбора не дано, я всегда буду принадлежать ей одной, вместе мы или нет.

Не удержавшись, развернул Ирис за плечи, прижал к себе спиной, ощутив ее хрупкое и одновременно гибкое упругое тело. В круглом зеркале напротив отразилась красивая пара.

Да. Я доволен своим решением. Это подтверждает и рейдл, созданный моей магией и впитавший частичку моей сути. Халл прозрачен, подтверждая искренность моих намерений. Он ярко вспыхнул белым огнем, и на бледной коже девушки, что виднелась в глубоком вырезе ученической блузки, появился символ пылающих крыльев — боги обоих миров одобрили наш союз. Осталось закрепить его самым верным и древним способом. И я опасно близок к этому, настолько, что темнеет в глазах.

Болотные духи! Чем я так сильно разозлил богиню плодородия Раэссу?

Оставаться рядом с дайири — опасно. Опасно для нее. Я обещал ей выбор, но если останусь его уже не будет. Именно поэтому следует уйти и немедленно. Какие уж тут разговоры?

Глава 11. Изгнать? Развоплотить? Полюбить?

Что-то совсем не по плану пошел наш разговор, думается мне пока, сидя на полу, бесцельно перекладываю сброшенные со стола предметы с одного места на другое. То и дело ловлю себя на том, что прижимаю пальцы к груди чуть пониже ключиц — туда, где кулон превратился в крылатое солнце.

Я почти уверена, что точно так же сработал на демоне артефакт абсолютного подчинения, который я стащила у тетушки, и это пугает.

Что я натворила? Что сделал со мной он?

«Теперь мы квиты» — звучит рефреном в голове голос Ареса. Горько-сладкие ноты, словно он и торжествует, и грустит одновременно. Даже в виде воспоминаний его тембр вызывает мурашки по коже.

Тру пальцами грудь снова и снова. Но ни кулона, ни татуировки в виде крылатого солнца словно и не было. Что все это означает? Что за странное оцепенение меня сковало? Почему не сопротивлялась по-настоящему? Во мне все еще достаточно магии, и ни намека на истощение. Почему не призвала никого из фамилиаров? Не использовала стандартные заклинания из общего курса магии, хотя бы защитные? Почему таяла в его руках как вешний снег?

И снова трогаю место, где приятно покалывает. Что это была за магия? Арес меня тоже хотел подчинить? Слова почти те же, но последнее — иное.

Жмурюсь и стискиваю виски руками. Нет! Нет! Не хочу! Только не со мной! Я не стану одной из них. Из тех несчастных, кто отдал себя в руки демонам!

От запоздалой паники начинает ощутимо потряхивать. Оставив в покое разбросанные конспекты и магические принадлежности, иду к зеркалу. Растягиваю ворот блузки в стороны и долго стою, рассматривая грудь. Ничего. Ни намека на то, что в мою кожу впитался какой-то камень, ни отблеска волшебной татушки. Да и я сама не чувствую толком никаких изменений, но это только больше пугает.

Рассеянно закусив губу, опускаюсь на кровать. Как же быть? Может, демон не желает уходить из нашего мира, и для этого связал наши жизни? Стоит мне изгнать его или развоплотить и сам тоже умру?

Мы проходили эту тему, но больше в теории, ведь никто в здравом уме не свяжется с настолько сильным существом. И только сумасшедший с «альфой»!

Новая волна паники, заставляет выскочить из комнаты и барабанить в дверь спальни Гейл. Проклятийница отворяет с таким сонным видом, словно спит уже несколько часов, а не пила шокол в гостинной еще четверть часа назад.

— Тебе чего? — неприветливо интересуется она.

— Проверь пожалуйста, меня не прокляли случаем?

— Ирис, у тебя паранойя, — тем не менее подруга внимательно присматривается сквозь линзы неизменных очков. Она в них и спит что ли? — Все с тобой хорошо, Кроу. Ни единого пятнышка на ауре. Никаких помутнений, ни эманаций, ничегошеньки.

— Мандрейдж, ты уверена?

— Если тебе так необходим обратный эффект, так и скажи. Это я запросто организую, — угрожающе щурится проклятийница.

— Нет-нет! — спешу отказаться от такой сомнительной помощи. — Спасибо, Гейл! Спокойной ночи!

Спешу скрыться в своей комнате.

Как же быть? В истинное положение вещей никто не посвящен. Я не могу рассказать друзьям правду про Ареса Дарро. Но мне жизненно важно с кем-нибудь посоветоваться.

Отчаявшись зову, фей и ворона. Последний выглядит как-то несуразно. Перья топорщатся так, словно он приболел. Цилиндр смят в гармошку и сидит криво, и ни намека на привычный лоск темного духа.

— Ир-р-рис, ты увер-р-рена, что можешь себе это позволить? — намекает ворон на потраченные мной магические силы. И на то, что я его призываю в который уже раз за последние сутки.

С одной стороны он прав, но с другой…

— Не переигрывай, Птиц. Я восполнила резерв, да и в лазарете побывала. Со мной все в порядке.

Встрепенувшись, ворон принимает обычный франтоватый вид, к которому прибавляется толстенная сигара в широко раскрытом клюве. Он демонстративно вынимает карманные часы на цепочке откуда-то из-под крыла. Вслед за ними вываливаются два пера, и крапленая карта. Все как обычно растворяется черной дымкой, не долетев до пола.

Закатываю глаза.

— Птиц, тебе бы в театре играть. Ты фамилиар, или кто?

— Ирис, ну его! Пусть рисуется, а ты пока расскажи все нам. У тебя что-то случилось? — наперебой гомонят Гелла и Элла, кружа вокруг меня и осыпая волшебной пыльцой.

Вздохнув, раздвигаю пошире ворот блузки, но это вызывает лишь молчаливое недоумение у моих самых сообразительных фамилиаров. Разозлившись, стягивая блузку совсем и швыряю на кровать.

— Ну?

— Кх-Карр, — давится воздухом ворон и тактично отворачивается в сторону.

— Ой, какое симпатичный бельишко! — умиляется Элла.

— А грудь стоило бы побольше отрастить, — скептично кривится Гелла. — С такой трудновато в жизни придется. Но не расстраивайся, уверена что-нибудь можно сделать.

— Ой, Ирис! — расстроенно охает Элла и корчит такое скорбное лицо, что я еле сдерживаюсь, чтобы не развоплотить всех троих.

Навечно.

— Да ну вас!

— Дур-р-ры! — неожиданно поддерживает меня ворон. — Хозяйка, объясни, что от нас тр-р-ребуется?

Обиженно зыркнув на грудастых фей, обращаюсь к Птицу:

— Тот демон. Он что-то со мной сделал. Я не знаю что. Не пойму.

Пересказываю все в подробностях, и все трое рассматривают место, где было крылатое солнце, без лишних разговоров.

— Можно? — склонив голову набок, спрашивает ворон.

Глаз предупреждающе сверкает алым.

Он говорит о том, что требует высшей степени доверия. Такой, какая может быть лишь между призывателем и его самым первым фамилиаром.

— Давай, — машу рукой, снимая все ментальные блоки.

Морщусь в ожидании. Когда в твоем разуме хозяйничает темный дух, ощущения не из приятных.

Птиц стремительно срывается с края стола, и за миг до того, как врезаться мне в грудь, превращается в темное облако. И почти сразу же кубарем отлетает в сторону, теряя призрачные перья.

— Я не могу! Ир-р-рис! Ничего не понимаю… Мне не с чем ср-р-равнить, но… Кажется, я едва не погиб…

— Что?! — хором воскликаем мы с феями.

— Что-то не так с твоей сутью. Не могу объяснить. Твое сознание не просто закр-р-рыто для меня, оно на всех ур-р-ровнях бытия недоступно. Пытаться пр-р-робиться — смерть. Это, как если бы ты, Ир-р-рис, р-р-решила искупаться в жидком пламени, что течет глубоко под землей.

— Как это? — духа было сложно понять. — Не понимаю тебя, Птиц…

— Ты всего лишь человек, Ир-р-рис, а не р-р-разумная энер-р-ргия, как я. Пер-р-ревожу на ваш пр-р-ростой и понятный язык чувств — это ужасно больно, и дальше только конец. Полный. Никакого пер-р-реррождения. Мне не доводилось сталкиваться р-р-раньше ни с чем подобным. Истинный стр-р-рах мне почти неведом, а сейчас я до др-р-рожи напуган.

Ворон даже отодвигается, и мне слегка обидно. Что такое сделал Арес, если даже мой главный фамилиар меня теперь побаивается?

С Птицем мы познакомились невероятно рано. Я обрела его в свои неполные десять лет, против обычных пятнадцати. И с тех пор он не раз овладевал моим разумом, а я училась противостоять такому, как он.

— Но я проверила ауру! И Гейл тоже! Она, конечно, проклятийница, но и такие вещи должна видеть!

— Твоя аур-р-ра не изменилась. Гейл Мандр-р-рейдж пр-р-рава, тут дело в др-р-ругом, — еще никогда мой ворона не выглядел настолько растерянным.

Закрываю глаза ладонями, пытаясь понять, чем мне это грозит?

— Зато никто не сможет овладеть твоим сознанием, как это проделал наш Птиц с Руфусом на арене, — пытается найти хорошее Элла. — Никто не вытянет из тебя, откуда взялся Арес. Даже менталист.

Благодарно ей улыбаюсь.

— На кой я менталистам сдалась? Разве что кто-нибудь узнает об Алом Гримуаре Андери и решит меня допросить?

Если так, то я сейчас я в безопасности. Или нет? Как бы это проверить?

Менталистов у меня знакомых нет, да и не обучаются они в нашей академии. И все на особом счету. Все служат короне. А Белый Луч — всегда сам император.

— Демону выгодно, чтобы никто про него не узнал. И он здесь, — задумчиво размышляет Элла. — Если он все-таки инкуб, то явно задумал тебя выпить. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит. Слабость? Тошнота? Дрожь в членах.

— Дрожь в членах, — повторяю за ней я, пытаясь обнаружить у себя симптомы.

— Отправляйся в лазарет. Сейчас же, Ирис! — беспорядочно мечется по комнате Элла, выписывая самые невероятные траектории.

— Не мельтеши! — не выдержав, прикрикивает на нее хмурая Гелла. Ловит за подол цветочного платья останавливая.

Благодарно киваю. Нечего нагнетать, я и сама на грани паники — действительно потряхивает.

— Как раз туда-то мне и нельзя, — осознаю вдруг. — Слишком многое придется объяснять. И про Алый гримуар, и про высшего демона. Стерва мгновенно все узнает и поймет, кто его стащил. А я и так едва вывернулась, не выдав себя на арене тайными знаниями, которые адептке не по рангу. Нет уж!

— Может, стоит поискать др-р-ругого вр-р-рачевателя? В гор-р-роде? — склоняет голову набок ворон.

— Не вижу большой разницы. Любой врачеватель, узнав, что произошло, будет обязан донести куда следует. Итог все тот же. Из академии меня точно исключат. Добро, если не заблокируют дар. Разве что поискать помощи в Тайном Квартале?

Идея связываться с этой, известной только по рассказам, частью столичной жизни, мне совершенно не нравится.

Тайный Квартал — жуткое место. Каждую ночь он появляется в разных районах столицы. Вроде как идешь по знакомой улице и вот ты уже там. Для простых людей — это только легенда. Но тот, кто ищет, всегда найдет. Работает какое-то заклятье опального мага древности.

Говорят, именно там можно раздобыть самые редкие и запрещенные зелья и ингредиенты. Получить любые услуги из тех, что караются законом. Испробовать запретные удовольствия. Но и плата будет высока. Наивные должники, из тех, кто не смог сразу заплатить, рано или поздно попадают в Тайный Квартал и не могут его покинуть, пока не отработают долг.

Не нравится моя идея и Птицу. Ворон топорщит перья, растопыривает крылья. Шипит словно и не ворон, а змея какая-то:

— И думать не сссмей!

— И не собираюсь! — отмахиваюсь я.

Затихаю, стараясь поймать мысль за ускользающий хвост.

— Идея! — вскакиваю с криком с кровати.

Ворон, сидевший на краешке стола, куда от меня отодвинулся, падает от неожиданности. Но, превратившись в темную тень у самого пола, появляется на прежнем месте.

Феи, взвизгнув, обнимаются. Не то с перепугу, не то от радости.

— Ир-р-рис!

— Зачем же так пугать? — выдохнув, наклоняется вперед Элла.

— Ты что-то придумала? — на лице прагматичной Геллы сияет надежда.

— Не то, чтобы прямо идея из идей, но что-то придумалось…

— Говор-р-ри!

— Арес Дарро. Зачем-то же он здесь — в академии? Значит, ему от меня что-то нужно, так?

Фамилиары согласно кивают.

— И ритуал как будто бы сработал, хоть и не совсем так, как я полагала. Он спас меня сегодня на арене. И сейчас наложил защиту на комнату и что-то сделал со мной. Как минимум защитил ментально. Так?

Сорвавшись с места, ворон растворяется в ближайшей стене и, вынырнув в противоположном конце комнаты, выносит вердикт:

— Сер-р-рьезная защитная магия. Ты здесь в полной безопасности Ир-р-рис. Даже пр-р-реподавателям пр-р-ридется постар-р-раться, чтобы тебя отсюда выкур-р-рить.

— Это ведь значит, что убивать он меня не планирует, да?

Судя по его настрою, он планирует кое-что другое. Что-то, чего я боюсь еще больше. Кровь приливает к щекам, стоит вспомнить шикарного мужчину в опасной близости. И то, как между нами искрит.

— Угу! — согласно кивает Гелла, усаживаясь на краешек тарелки с остатками винограда. Отрывает одну виноградину и надкусывает точно яблоко: — И?

— Все просто. Надо пойти и спросить у него самого, чего ему хочется. И, если выполнимо, выполнить. И, если приемлемо, конечно, — при этих словах краснею еще сильнее, хотя думала, что некуда.

Что, если Арес попросит то, на что я заведомо не соглашусь? А если попросит? Что стану делать?

— А, еще… Пожалуй, стоит побывать дома и поговорить с тетушкой Марджери о том, где она взяла артефакт абсолютного подчинения. И для чего он на самом деле.

Фамилиары переглядываются.

— Пр-р-робуй! — отвечает за всех ворон.

Обрадованная, что удалось выработать хоть какой-то план, подскакиваю и несусь к выходу.

— Сколько времени? — стоя на пороге, оглядываюсь на часы. — Нет, уже слишком поздно.

— Перевалило заполночь, — подтверждает мои сомнения Гелла.

Коридоры уже наводнили зловредные йархи и всяческие духи, которыми полнится академия Шан-Дарах. Любая отлучка может закончится весьма неожиданно. И если не в лазарете, то где-нибудь в катакомбах у некромантов. А там тоже сюрпризов полно.

— К тому же я не знаю, где живет Арес.

Представив, как брожу по мужскому крылу, выспрашивая у нечисти, где комната симпатичного новичка, нервно смеюсь.

— Переспи, — пробивается сквозь раздумья голос Эллы.

— Что?! — возмущаюсь такому совету.

— Переспи с этой мыслью, Ирис, — повторяет фея.

Ааа, вон она про что. Вездесущий! Что у меня сегодня за мысли?

— Утр-р-ро вечер-р-ра мудр-р-ренее, — каркает Птиц. — День выдался непр-р-ростым, Иррис, а завтра тебе рано вставать на занятия. Ложись-ка!

Не спорю. Усталость наваливается пудовыми мешками на плечи. Голова гудит точно колокол от такой перенасыщенности событиями. Едва хватает силы воли, чтобы не уснуть сразу, а умыться и призвать парочку бытовиков, чтобы убрали устроенный Аресом бардак. Засыпаю моментально.

— Ир-р-рис! Пр-р-росыпайся! — треском рвущейся ткани врывается в сознание голос фамилиара.

Мне снится сон, что плыву по небу на хлопковом облаке, и в этот миг оно распадается на отдельные коробочки. Потеряв опору, со свистом лечу вниз — прямо на острые пики горных вершин, зловеще поблескивающие ледяными шапками.

И открываю глаза в своей кровати.

— А! Что? Кто? — подскакиваю, осознаю. Падаю обратно на подушки. — Сколько времени, Птиц? — интересуюсь вяло.

Глаза совершенно не желают открываться. И чувство такое, будто встала слишком рано.

— Пор-р-ра подниматься! Ты совер-р-ршенно забыла пр-р-ро экзамен! — бодро отвечает самопризвавшийся фамилиар.

Его крик производит на меня эффект проигрыша в игре «Кантё»*(любимая игра детей с восточных островов). Подскакиваю с постели так же бодро и некоторое время мечусь по комнате. Затем останавливаюсь и провожу в уме несколько несложных подсчетов успокаиваясь.

Времени, чтобы собраться, еще предостаточно. «Добрый» Птиц разбудил меня на целый час раньше, чтобы успела подготовиться.

— Экзамен так экзамен. Сколько их у меня уже было, чего переживать-то? Я же Ирис Кроу, и я — лучшая призывательница на факультете. Вон и Маклюс подтвердит.

Воспоминание о вчерашней победе горячим шоколом греет душу. Именно дуэль стала настоящим экзаменом, вряд ли наставники придумают для адептов что-то столь же убийственное.

Ворон чистит пёрышки с таким рвением, будто бы разумный сгусток темной энергии, вроде него, и правда в этом нуждается.

— Что, и повтор-р-рять ничего не будешь? — с подозрением интересуется он.

— Неа, — расслабленно мотаю головой и улыбаюсь.

Невероятное чувство свободы вдруг захлестывает меня с головой.

Осталось ведь совсем немножко, и диплом у меня в кармане. А с ним — и новый этап в жизни. Свобода и независимость. Достаток. Уважение. Признание.

Грежу, как устроюсь на работу во дворец. Меня обязательно возьмут, в этом я не сомневаюсь. Они же не дураки, чтобы разбрасываться такими талантливыми магами? А как будет рада тетушка Марджери, когда я преподнесу ей такой сюрприз! Она всегда повторяет, что я должна хорошо учиться, чтобы получить то, что заслуживаю, а не прозябать в безвестности.

Собираюсь не спеша, почти не нервничая. А чего переживать? Теория призыва — наш профильный предмет — уже сдана на отлично еще две недели назад. Сегодня только практика. Но после вчерашнего мне ее просто обязаны автоматом зачесть.

В гостиной меня встречает Гейл, одетая в идеально сидящую форму, и с такими гладкими волосами, что обзавидуешься. Я-то свои кое-как смогла расчесать и уложить так, чтобы не слишком сильно топорщились.

— Чистой ауры! — традиционно здоровается проклятийница. — Завтракать идем?

Надо сказать, предложение не совсем обычное. Утро Гейл предпочитает проводить в одиночестве. Даже сидит за отдельным столом. Говорит, что с утра особенно чувствительна к любым эманациям. Хотя бывают исключения, и мы завтракаем вдвоем. Или вчетвером с парнями.

— И тебе чистой ауры, Гейл. С удовольствием! — улыбаюсь подруге.

— Какое-то у тебя настроение сегодня подозрительно хорошее, — глядит та над оправой очков. — Вчера ночью ты заявилась ко мне перепуганной и растерянной, — смотрит вопросительно.

Жму плечами. Подруга кивает и стойко молчит целых две минуты, пока идем по мощеной камнем дорожке к приземистому зданию столовой. По пути встречаются бледные, взъерошенный адепты с нашего потока. Круги под глазами выдают бессонную ночь, которую они провели за повторением конспектов. Здороваемся сами, отвечаем на приветствия.

— М-да, перед смертью не надышишься, — констатирует Гейл, припомнив любимую поговорку Гаса.

У двери столовой она все-таки спрашивает:

— Ирис, ты ничего не хочешь рассказать? Откуда тебе знаком это боевик. Арес Дарро, — словно пробуя, катает на губах имя демона. — Вы так бесстыдно целовались на арене.

— Так вышло. Я пообещала поцелуй, если выиграю.

— Так вот чего он так торопился. Думала ноги переломает, когда прыгал. И где вы с ним познакомились?

И что мне отвечать на такие вопросы?

— Да так. Ездила домой на выходных, там и познакомились. Случайно вышло, — мямлю я, надеясь, что такой ответ проклятийницу удовлетворит.

— Темпераментный молодой человек. И собой хорош. Признаться, когда ты его в комнату утащила, мы такое подумали…

— Гейл! Какого вы обо мне мнения? — я останавливаюсь.

— Мы просто за тебя переживали. Особенно, когда артефакт взорвался.

— Какой артефакт? — непонимающе мотаю головой.

— Подслушивающий, конечно, — проклятийница даже не пытается скрыть, чем занимались они с Жаком. — Что ты с ним сделала?

— С вашим артефактом?!

— С Аресом! Парень вылетел от тебя так, словно к нему йархи в штаны забрались. А потом и ты ко мне прибежала ауру проверять. Между вами что-то произошло? — Мандрейдж подозрительно щурится за стеклами защитных очков.

— Я… — судорожно пытаюсь найти хоть какое-то объяснение произошедшему. Врать друзьям не люблю. А врать подруге-проклятийнице хуже, чем предсказателю. Вздыхаю и решаю поделиться: — Гейл, только никому не говори, — набираю в грудь побольше воздуха, собираясь выложить, что боевик Арес Дарро на самом деле демон, которого я же и призвала, а теперь не знаю, как избавиться, но тут мы входим в столовую.

Мой взгляд падает на центральный стол, что стоит на возвышении у большого панорамного окна. Обычно там сидит Руфус Маклюс со своими приближенными, а остальным даже дышать поблизости не дозволяется. Но сейчас стол занят другими.

В вальяжной позе, раскидав длинные ноги в стороны и непринужденно облокотившись на столешницу, там восседает никто иной, как Арес Дарро. Чтобы ему куда-нибудь провалиться, да поглубже.

Куртку лжебоевик снял, бросив небрежно на спинку стула, и щеголяет идеальными бицепсами-трицепсами, обтянутыми футболкой. Видимо привлекает внимание местных красоток разворотом плечей и мужественной внешностью.

Ну точно суккуб! Тьфу-ты! Инкуб! Правы мои феи.

Пресловутые красотки, на время позабыв о извечной вражде, вьются точно экзотические бабочки над ярким цветком. Вокруг, непринужденно болтая и смеясь расселся весь цвет факультета боевиков, словно у них своего особого угла в столовой нет. И самое невероятное! По правую руку от Ареса восседает Эн Финч, нежно поглаживая его по запястью, а за спиной стоит Люсиль Берки. И что-то шепчет, склонившись к его уху так низко, что свежеотрощенные кудри ложатся демону на плечи. Оба улыбаются.

— Что… происходит, — судя по заминке, Гейл глотает ругательство. — Проклясть его прямо сейчас? Мужское бессилие? Неудача с огнем? Или пусть давиться каждый раз, как пожелает выпить воды?

Настоящая подруга! На секунду умиляюсь я. И на всякий случай хватаю проклятийницу за руки. Останавливаю от поспешных действий, а то с нее станется:

— Постой! Не вздумай! Я не… Ты не так все поняла! Мы… То есть, я и Арес. Мы не…

— А вот и моя невеста! — вдруг звучит совсем рядом.

Вроде бы и негромко, но подобно набату в наступившей неожиданно тишине. Когда он успел так быстро подойти?

Глава 12. Экзамен для Кроу

— Ты что такое вытворяешь! — шиплю, стараясь не слишком заметно вырываться. — Развоплощу!

— Не выйдет, отличница, — шепчет мне на ухо Арес. — Я же не демон.

— Что?!

Мы уже у стола, где он сидел, и я замолкаю, обреченно обернувшись на Гейл. Предательница-проклятийница меня бросила, невозмутимо отправившись за свой персональный стол в компании некроманта и Рыжего, которые успевают к ней присоединиться.

— Магиссы, маги, вот эта самая красивая, умная и невероятная девушка во всех мирах — моя невеста. Ирис, представляешь, они не верят, что им всем повезло учится с моей избранницей бок о бок. А теперь и я наконец здесь. Представляете, чего стоило добиться перевода накануне экзаменов?

В глазах адепток, окруживших Ареса разгорается священная война. Кран-тец… Удружил так удружил. Эти ящерицы меня со свету сживут еще до экзамена.

— Твоя невеста — Кроу? Шутишь? — корчит брезгливую мину Энн Финч.

У нее даже голос становится визгливым. А ведь еще вчера так сладко пела, что на моей стороне!

— Ирис, как это понимать? — раздается дрожащий от возмущения голос некроманта.

Тамбертон-Экрю приближается к нам.

Люсиль Берки молча меряет меня взглядом. Эх, ждать мне сегодня ночью разозленных йархов в окно. Пожалуй, стоит поблагодарить Ареса за защиту, наложенную на мою комнату, а еще прибить за такую подставу.

— Я, п-пожалуй, пойду. Меня друзья ждут. Поговорим после экзамена, — пытаюсь высвободить руку из железной хватки боевика, да не тут-то было.

— Пошутили и хватит. Пусть сиротка идет к своим мрачным друзьям. Позавтракаешь со мной, Арри, — Берки, кокетливо подступает ближе, предупреждающе косясь на соперницу.

Нет, не на меня. На Энн Финч. Что еще более обидно.

— Быстро же ты забыла про Руфуса, а он за тебя на дуэли дрался, — напоминаю блондинке номер один.

— Руфус в прошлом. Сейчас я совершенно свободна, — сверкает та огромными глазищами.

Она тянется к Аресу. То ли хочет опереться на его плечо ладонью, то ли просто коснуться его руки. Но он естественно и непринужденно отклоняется, чтобы взять со спинки стула свою куртку. Потерявшая равновесие блондинка неожиданно оказывается на руках у подоспевшего к нам Гаса Тамбертона-Экрю. Лица у обоих такие ошарашенные, что боевики начинают ржать.

— Эй, Берки, определись уже наконец, в чьи объятия падать!

— Люсиль, детка, зачем тебе этот любитель трупов? Я всегда к твоим услугам!

— Смотри-как как тебе свезло, некрос! Поди первый раз живую девушку трогаешь?

Со всех сторон сыплются типичные плоские шутки. Люсиль пытается оттолкнуть Гаса и выпрямиться, но ее пышные локоны намертво сцепились с украшающими наряд некроманта цепочками. Едва не вырвав клок драгоценных волос, Берки изгибается. Шпильки подводят, и девушка вновь валится на руки побледневшего больше, чем обычно парня. На этот раз задом к нему. Это вызывает новый приступ смеха и порцию еще более «глубокомысленных» фразочек.

Энн Финч молчит, но выглядит особенно довольной конфузом извечной соперницы. Да и другие девушки, судя по змеиным улыбкам, тоже. Пахнет крахом. Вряд ли Берки останется некоронованной королевой после такого унижения. И поделом! Стоит тщательнее выбирать окружение.

— Подержи-ка, — демон протягивает мне свою куртку.

Пользуясь тем, что всеобщее внимание направлено на других, берет в одну руку переполненный снедью поднос со стола, проделав это так легко, словно тот не тяжелее одуванчика. Приобняв меня за плечи свободной рукой, прижимает к теплому боку и, галантно кивает веселящимся адептам:

— Маги, магессы, приятного всем аппетита!

На миг перед глазами полыхает белое пламя, и мы оказываемся совершенно в другом месте.

Осмотревшись, понимаю, что не ошиблась, и действительно нахожусь в мужском крыле. Нет, тут нет постеров с полуобнаженными эльфийками или последними моделями магикаров, зато на окнах висят знакомые такие синие занавески. И вон тот шкаф, сплошь заполненный книгами по некромантии — тоже мне встречался.

У мизантропа и одиночки Гаса Тамбертона-Экрю появился новый сосед?

Выворачиваюсь из объятий, но демон меня и не держит.

— Да что же ты творишь! С ума сбрендил?! — возмущаюсь. — А ничего, что магические переходы адептам запрещены?

— Не знал, — жмет могучими плечами этот наглец. — И да, определенно, со мной творится что-то странное с тех пор, как одна недоученная призывательница выдернула меня из моего мира, — звучит ответ на заданный мной риторический вопрос. — Но с мозговой деятельностью это не связано. Уверен, — он наконец опускает поднос на стол.

Еще и издевается! Опалив его гневным взглядом, предлагаю:

— Так и убирайся туда, откуда я тебя выдернула. Тебя никто не держит!

Швыряю в него курткой. Между прочим, увесистой. Легко ее поймав, лжебоевик аккуратно кладет на спинку дивана и разводит освобожденными руками:

— Не могу, извини.

И при этом смотрит насмешливо и слегка снисходительно. Гад! Только через миг собираюсь и напоминаю себе, что говорю не с обычным симпатичным парнем, а с существом иного плана. Йархи!

— Что значит, не можешь? Поняла! Желание? Тебе от меня от меня что-то нужно!

Меня смеряют столь говорящим взглядом, что чувство такое будто в кипяток окунул. Ну да, чего еще ожидать от такого как он?

— Сразу нет! Никакой похабщины! — предупреждающе наставляю на него палец. — Я такими вещами с демонами не занимаюсь!

Брови Ареса взлетели вверх. А затем в нехорошо сузившихся глазах хитрые отблески. Он еще и веселится!

Сама не понимаю, как оказываюсь в ловушке промеж двух сильных рук, упертых в стену. В укромном углу как раз между шкафом с томиками по некромантии и дверью в пустовавшую раньше вторую спальню.

Жмусь лопатками и затылком, не рискуя встретиться взглядом со склонившимся ко мне Аресом Дарро. Стараясь не коснуться его ничем. Я помню, как это бывает. Как рушатся все мои принципы, стоит ему оказаться близко. И тело предает, как в плохих девичьих романах, что тайком почитывают адептки, передавая друг другу потрепанные томики.

Коварный! Коварный демон!

Несмотря на все предосторожности невероятный будоражащий все рецепторы запах мужчины кружит голову. Гроза над океаном, нагретый песок и специи, толика жгучего перца…

— Нарочно провоцируешь меня, отличница? — интересуется чуть хриплым, особенным низким голосом, от которого по нутру проходит приятная вибрация.

Какая-то особенная магия? Флер? Что?! Почему так хочется шагнуть вперед и прижаться к нему? Обнять?

Тряхнув головой, упираюсь рукой в грудь останавливая. Удерживая на расстоянии.

Твердые мышцы, горячее тело, толчки мощного сердца под ладонью передают импульс. Внутри разгорается ослепительное солнце. Его ласковые лучи расходятся к кончикам пальцев и затылку. Кожу головы покалывает иголочками удовольствия. Ощущение спускается вдоль позвонков до самой поясницы, порождая в теле истому. Тягучий жар. Дыхание учащается, и безудержно хочется почувствовать вкус пряных губ мужчины. Снова. Ох!

— Как же все-таки здорово, что я не демон. Правда, Ирис? — интимно выдыхает Арес Дарро и чуть отстраняется, давая рассмотреть свое лицо. — Значит, могу просить какую-то похабщину?

Глядит не мигая, потемневшими глазами, слишком серьезно для таких слов.

Склоняется чуть ниже. Не спеша. Дразня. Будто ждет моей реакции. Еще ниже. В меру жесткие, в меру пухлые — идеальные губы касаются моих. Нет, еще не поцелуем. Скорее трутся, примеряясь. Завораживают.

Я словно плыву в безвременье снова оказавшись в ловушке собственной ошибки. Ошибки в ритуале, которую я так и не могу вычислить.

Мужские пальцы, длинные и сильные, легко скользят по моим плечам от основания шеи вниз. Стискивают мои локти, вырывая тихий вздох. Заставляя непроизвольно прогнуться. И тут же возвращаются наверх, невесомо касаясь напряженной груди. Легко расправляются с первой пуговицей на блузке, затем со второй…

Уже виден краешек белья, а я не могу шевельнуться. Застыла словно в какой-то шальной оторопи, одурманенная происходящим темным колдовством.

— Отпусти! — шепчу на грани, ощущая, как разум и трезвомыслие окончательно покидают мою голову и машут белыми платочками не обещая.

Чувство такое, как будто выпила залпом экспериментальное головокружительное, сваренное Жаком на зельеварении. Превращаюсь в плавленый сыр, в комок оголенных нервов, в теплую лужицу непонятного происхождения. Ничего меня уже не спасет.

Позади скрипит дверь, раздается демонстративное покашливание.

Демон… Или всё-таки не демон? Замирает. Медленно выдыхает. Рычит, не оборачиваясь:

— Вон!

Звучит внушительно, я вздрагиваю и инстинктивно хватаю его за руки. Те ловко застегиваю обратно все пуговки.

— Иди ты к йархам, Дарро! Это моя гостиная уже пятый год. Ты не первый, кого я отсюда выжил.

Гаса Тамбертона-Экрю не так уж и просто смутить.

— Не переживай, парень. Я здесь ненадолго. Сильно не стесню, — отвечает Арес.

Поворачиваясь, он прикрывает меня собой, давая несколько мгновений, чтобы прийти в себя и отдышаться, но Гас меня замечает.

— Ирис, ты как? Он действительно твой жених? Помощь нужна? — некромант пытается приблизиться, но Арес хватает его за плечо останавливая.

— И… рис… — голос Гаса меняется.

Он делает шаг назад. Другой. После чего вдруг валится навзничь. Вот прямо как стоит, так и вытягивается во весь рост на полу, чудом миновав головой край журнального столика.

Долгое мгновение мы удивленно на него пялимся.

— Он что, болеет? — ерошит волосы на затылке Арес.

Выглядит он слегка растерянным.

— Что ты с ним сделал?! — говорим одновременно.

Лжебоевик только разводит руками: «Это не я».

Встрепенувшись, подскакиваю к другу. Слушаю дыхание, но проверить ауру некроманта не рискую. Я не так в этом сильна, как Гейл Мандрейдж, мало что пойму. Не зная, чем еще помочь, бью по щекам.

От моего усердия некромант приходит в себя.

— Водички, — просит слабым голосом.

Арес ничтоже сумняшеся, выливает ему на голову целый графин, стоявший на столе у окна. От неожиданности отвешиваю еще пару пощечин промокшему некросу.

— Ирис, прекрати меня бить! — перехватывает мою руку Гас. — А ты, светлый, держись-ка подальше! — отфыркиваясь и кашляя, требует он.

— Ой, прости! — таращусь на небывало раскрасневшиеся щеки некроманта.

Это от волнения или я перестаралась?

Тем временем, Гас отползает от нас и с достоинством садится. Топазовые глаза скорбно глядят на незадачливых помощников, то есть на нас. Чтобы хоть как-то сгладить вину, вызываю парочку низших воздушников, чтобы его высушить. Для некромантов это целая проблема. С бытовыми духами они не слишком ладят.

— Откуда ты здесь взялся-то, светлый? — интересуется вдруг он, обращаясь к Аресу.

— Она призвала, — сдает тот меня с потрохами.

— Чегооо? — перевожу взгляд с одного на другого.

Кран-тец!

В академии Шан-Дарах изучаются исключительно темные искусства, и мага светлой направленности тут встретить практически невозможно. Да и мало их в Раадриме, чисто светлых почитай и нет. Скорее нейтралы. Откуда здесь истинно светлому взяться?

Несколько неловких мгновений хлопаю ресницами не зная, как объясниться.

Первым нашелся все-таки Тамбертон-экрю.

— Всегда знал, что ты еще более чокнутая, чем я, Кроу! — восхищенно выдает он. Это мне в тебе и нравится. — Не знаю, зачем он тебе, но с переводом вы слегка переборщили. Так себе затея. Вас раскусят еще до того, как закончится этот день.

— Не раскусят. С документами я все уладил, — Арес смотрит на некроманта с легкой усмешкой.

— Это потому что ты еще ни одного некроманта, кроме меня не встретил. Твой хм… новый друг, очень странный, Ирис. Сразу ясно, он не от мира сего. А с другой стороны, я тоже — исключение. У меня повышенная чувствительность к светлой магии. Аллергия с детства, правда в обморок я еще ни разу не падал. Но и с носителями истинно светлой магии не встречался.

— Аллергия на светлую магию? Так бывает? — удивляюсь я.

— Последствия давнего проклятия, наложенного на наш род одной старой каргой. Что-то там пра-пра-прадед накосячил. То ли обесчестил ее дочь, то ли ее саму понекросил и бросил.

Он молчит некоторое время, пока я ошарашенно перевариваю эти откровения и думаю, как его уговорить никому про Ареса не рассказывать. Сам Арес с интересом рассматривает некроманта и будто что-то решает, не мешая нам разговаривать.

Тамбертон-Экрю сегодня удивительно многословен:

— Кроу, это того стоило? Ты стала такой сильной после того, как с ним… ну того? Все, ради победы над Маклюсом, да? Ты хоть знала, что он не демон, а светлый? — Гас смотрит с горечью.

Обвиняет меня в том, чего не было, но от чего я была на волоске.

Я в запоздалом ужасе от своего поведения. Как могла допустить такое? Как позволила обворожить себя демону?!

Стоп! Он же светлый? Значит, не может быть демоном? Вот и Гас подтверждает, но… Как я умудрилась призвать того, кто не имеет к темным существам никакого отношения? Окончательно запутавшись, хватаю ртом воздух. Краска ударяет в лицо, да так жарко! Прижимаю похолодевшие ладони к пылающим щекам и мотаю головой:

— Гас, не смей! Ты все не так понял!

— Бледный, ты на мою невесту даже не смотри, а еще раз оскорбишь…

Арес говорит спокойно. Обыденно. Разглядывая стеклянный графин, который так и не выпустил из рук. Отчего-то его защита мне приятна, хотя слов про невесту я так и не поняла.

— Это мы еще посмотрим, светлый, чья Ирис невеста, — огрызается Гас, буравя боевика взглядом.

От напряжения в воздухе проскакивают искры. Мне отчего-то неловко, что меня так неприкрыто делят парни. Непривычное чувство.

— Прекратите! — требую. — Обсудим это позже, сейчас надо думать об экзамене! — хватаюсь за последнюю соломинку, и все как один взгляды обращаются к часам.

Время еще есть. До экзамена еще двадцать минут, как раз хватит, чтобы перекусить. Если только после стресса, что устроили мне эти двое, желудок согласится принять пищу. Сейчас он делает вид, что его нет совсем.

— Поделитесь завтраком? — у Тамбертона-Экрю подобных затруднений нет, да и Арес поглядывает на принесенный поднос с вожделением.

Из-за того поцелуя на подоконнике почему-то чувствую себя виноватой. Вот вроде бы ничего не обещала Гасу, но неловко, словно жениху изменила. Наверное, дело в былых к нему чувствах. Хоть как-то сгладить это ощущение вежливостью:

— Конечно, угощайся.

Некромант-аллергик, с трудом поднявшись на ноги, по стеночке бредет почему-то в сторону своей спальни, обходя по широкой дуге Ареса.

— Возьму защитный амулет от светлой магии и вернусь, — поясняет через плечо.

Он и правда возвращается сразу же, я даже не успеваю потребовать от Ареса ни одного ответа на свои вопросы.

— Вот, — Гас демонстрирует еще одну цепочку, прибавившуюся на его куртке. — Теперь смогу находится с тобой в одном помещении, не падая в обморок, Дарро. Но приятнее ты мне от этого не стал, не надейся, — криво ухмыляется, присаживаясь на диван.

— Взаимно, — Арес отвечает столь же кривой улыбкой.

Поставив многострадальный графин на место, он плюхается по центру дивана. Так что свободное место остается лишь с противоположного края — дальнего от некроманта.

Игнорирую его жест и остаюсь стоять, где стояла.

Дарро берет с подноса два многослойных бутерброд с холодным мясом и листьями салата. Один протягивает некросу. Меня едва не тошнит от вида и запаха еды, волнение достигает предела. Зато наконец осознаю, что самое важное.

То, что нужно решить прямо сейчас до того, как мы все выйдем из этой комнаты.

— Гас, — шагаю ближе, — Я хочу, чтобы ты…

— Ирис, почему не ешь? — перебивает меня Арес и протягивает булочку с маком. — Тебе понадобятся силы на экзамене. Голодный маг — слабый маг. И не бойся, твой мрачный друг никому ничего не расскажет обо мне, так ведь, Гас? — синие глаза угрожающе темнеют.

В жизни бы не приняла его за светлого, если бы Тамбертон-Экрю не подсказал.

— Угу, — на удивление покладисто кивает с набитым ртом Гас. — И не собирался, — добавляет он, проглотив кусок бутерброда. — Это ваше дело Ирис. Я не буду вмешиваться в твои планы, хотя они мне пока не понятны.

— Вот видишь, некромант, — неожиданно радуется Арес Дарро, снова переходя на дурашливый тон. — Тебе нужна невеста поглупее, чтобы не мучили комплексы.

— Скажи еще, мертвая, — кривится Гас. — И я окончательно уверюсь, что хоть ты и из другого мира, но от наших боевиков интеллектом не сильно отличаешься. Пожалуй, тебя и правда не сразу раскусят.

— Даже не думал тебе такое советовать, — опровергает его подозрения Арес. Закинув руку некроманту на плечо, он понижает голос: — Та блондиночка, которую ты тискал в столовой у всех на глазах, вполне подходит, — рукой с надкушенным бутербродом он изображает кудряшки Люсиль Берки. — Болтает без умолку правда, но ты же сможешь молчать за двоих? Ты весь такой мрачный, тебе пойдет суровое молчание. Верю, что справишься. А если нет, готов дать тебе пару уроков обращения с девушками. У меня с этим порядок. Обращайся, — он наглым образом подмигивает мне.

Некромант морщится и скидывает его руку.

Слова «больше не демона» про уроки обращения с девушками меня неожиданно задевают.

— Кстати, Арес, а зачем ты объявил на всю столовую, что я твоя невеста?

— Надеялся, что адептки от меня отстанут, конечно. Прилипчивые они у вас тут как репейник, и совершенно не стеснительные. Жуть!

Легче не стало. Скорее напротив. Чтобы не выдать свои чувства, впиваюсь зубами в булочку и принимаюсь жевать, не чувствуя вкуса.

— К тому же это правда. То, что между нами произошло — древний брачный ритуал. Боги обоих миров одобрили и подтвердили союз, раз поставили нам метки. Я не слишком рад такому раскладу, но решил не противиться для разнообразия.

— Что? — выдаем одновременно с некромантом.

— Ты действительно моя невеста, Ирис. И это вряд ли можно отменить.

Едва надкушенная булочка падает на пол из моих ослабевших вдруг пальцев.

— Древний брачный ритуал? — повторяю севшим голосом.

Любому адепту известно, если ритуал называют «древним», это неспроста. Скорее всего это что-то необратимое. Не всегда, конечно, и не обязательно, но что-то мне это не нравится. Совсем.

— Фью-фюююю… — раздается с противоположного края дивана. — Вот это поворот! Похоже, ты меня все-таки обошел, Дарро. Поздравляю. Когда свадьба? Меня пригласите? А Ирис согласилась выйти за тебя, или ты ее спросить забыл? — отбросив остатки бутерброда на поднос, Тамбертон-Экрю гневно вскакивает на ноги.

— Хотел, но не спросил. Сорвался, — откровенничает мой… жених? — Но и она меня тоже не спрашивала, так что тут все по-честному.

Слушаю его и не понимаю: шутит, или всерьез? А в голове так и звучит: «Теперь мы квиты». Вот это к чему!

Но как? Как такое могло случиться? Может, я неверно перевела описание ритуала в Гримуаре? Ошиблась где-то с линиями? Символ неправильно нарисовала?

Или здесь дело вовсе не в ритуале призыва?

Галстук! Что я вообще о нем знаю? Только то, что рассказала тетушка Марджери. Призыватель-бытовик по образованию, она считала, что это артефакт абсолютного подчинения, никогда им не пользовалась и просила меня тоже не трогать, пока не получу диплом. Вроде как это будет подарок на окончание академии.

Нет прямо она ни разу этого говорила, но почему-то я так привыкла считать. И когда его крала, оправдывала свой неприглядный поступок тем, что раз он все равно для меня, почему бы не взять его сейчас, когда он особенно нужен?

А еще Арес надел мне на шею какой-то кулон. И то, и другое в итоге исчезло. Превратилось в… брачные метки?!

Не выдержав напряжения, бросаюсь к Дарро, чтобы убедиться, что это не сон. Хоть бы мне все просто приснилось. Пусть это будет просто дурацкий розыгрыш! Почти забравшись ему на колени, оттягиваю ворот футболки. Касаюсь пальцами кожи в том месте, где галстук превратился в татуировку.

Крылатое солнце тут же проступает, словно того и ждало. Ярко вспыхивает и светится. И мое — тоже!

— Ирис, что ты делаешь! — пытается остановить меня некромант. И добавляет как-то сочувственно: — Ирис…

Буря чувств. Шквал. Удар цунами. Стук сердца в ушах. Мне кажется, что я слепну или теряю сознание. Тихий обреченный стон. Мой, но как будто бы со стороны. Плечи мужчины каменеют под моими руками. Он и сам превращается в статую. Даже закрывает глаза и до скрипа впивается пальцами в плотную обивку дивана. Только сердце стучит все громче и быстрее. Его стук отдается у меня в ушах и, почему-то в пустом желудке…

— Он прав. Тебе не стоит ко мне прикасаться, дайири. Это может плохо закончиться. — Голос Ареса звучит хрипло, дыхание учащенное и прерывистое. Горячее. — Уводи ее, некромант. Сейчас!

Звучит как команда или приказ, и Тамбертон-Эрю даже не пытается ослушаться. Обхватывает меня за талию, снимая с моего… почти мужа?

Или уже мужа? Нет, все же, наверное, еще жениха, раз он назвал меня невестой? Выносит из гостиной прочь и только в коридоре ставит на ноги. Но на этом не останавливается и тянет за руку, спеша убраться из мужского крыла. Вниз по лестнице и дальше. И с каждым шагом меня отпускает.

— Что значит — дайири? — почему-то меня интересует именно этот вопрос, когда в голове слегка проясняется. — И что это такое было со мной? С нами?

Вопросы скорее риторические, но некромант отвечает, пожимая плечами:

— Все просто. Похоже, ты — его истинная пара.

— Но я ведь даже не знаю Ареса!

— Это уже не важно, как ты понимаешь.

Гас внезапно останавливается, и разворачивает меня к себе лицом. Держит за плечи:

— А хочешь, проверим? Прямо сейчас, — его глаза горят безумным огнем. Впервые вижу в них такое выражение. — Заодно и выясним, кто тебе в мужья достался? Или в женихи? — кажется некромант тоже еще не определился с понятиями.

— Как именно? — признаться, я заинтригована.

— Сейчас я тебя поцелую. И, если ты действительно его истинная, он придет в боевой форме. Только вряд ли я это переживу.

В том, что не переживет, даже не сомневаюсь. «Если кто-нибудь тебя коснется. Узнаю, приду и сверну голову», — слова, что Арес сказал мне вчера, и я склонна верить, что так оно и будет.

Не дожидаясь моего согласия, некромант наклоняется к моим губам, но я ловко уворачиваюсь, подставляя щеку.

— Сдурел?!

— Вот видишь, ты уже с ним заодно, хотя и сама не подозреваешь об этом, — шутит он. — Теперь я точно проиграл. По всем фронтам.

Кривая улыбка искажает красивые губы некроманта. В топазовых глазах таится грусть. Поднимаю руку и глажу его по щеке, одновременно понимая, что не чувствую того же, что будит во мне призванный мной же светлый.

— Прости, Гас. Я была в тебя влюблена, но ты так долго меня не замечал…

В горле формируется противный ком.

— Идиот, — согласно улыбается Тамбертон-Экрю и вдруг подмигивает, касаясь моего носа кончиком пальца: — Друзья?

— Друзья, — киваю и улыбаюсь в ответ, но подлые слезы проливаются двумя влажными дорожками. Зло щиплют щеки.

С тихим вздохом некромант прижимает меня к груди, успокаивая, точно ребенка. Я благодарна ему за эту поддержку.

— Прости за то, что я наговорил тебе в комнате.

— Требую сатисфакции! — ворчу ему куда-то в плечо.

— Только больше никаких дуэлей! — предупреждает парень.

— Никаких дуэлей, — легко соглашаюсь. — Пирожков с малиной и шокола будет достаточно.

— А ты изверг! Малину-то сейчас не достать. Но договорились.

Приглушенно смеюсь ему в куртку.

— Эй, сладкая парочка! А я вас повсюду ищу! — это Рыжий. — Гейл обещала меня проклясть энурезом на неделю, если я не притащу вас в Большой зал немедленно!

— Экзамен! — восклицаем с некромантом хором, отодвигаясь друг от друга.

Глава 13. Выпускной экзамен в академии Шан-Дарах. начало

В Большой зал, где обычно проходят всякие собрания, мы слегка запаздываем. Появляемся как раз к тому моменту, когда речь мистресс Войси-Лауди в самом разгаре. Позади ректорши на сцене для выступлений собрались деканы всех факультетов и какие-то незнакомые маги.

Комиссия? Наблюдатели?

Пригибаясь и прячась за спинами адептов, пробираемся к проклятийнице. Я не особенно стараюсь, вроде как и не за чем с моим-то невеликим ростом. А вот долговязый Тамбертон-Экрю даже так слишком заметен. Кто-то в задних рядах оборачивается, неодобрительно бурча. Декан некромантов молча показывает кулак со сцены, и Гас тихо ругается, предвкушая грядущую взбучку.

Гейл Мандрейдж стоит особняком позади всех, что сильно облегчает задачу по ее поиску.

— Где это вас носит? — шипит она, и пристально смотрит.

На меня и смотрит. И, без сомнений, замечает покрасневшие от недавних слез глаза, но только качает головой. Сейчас не до вопросов, но позже мне не отвертеться.

— Что-то важное пропустили? — интересуется некромант.

— Вроде нет. Тш-ш-ш!

— И главное событие, — многозначительно провозглашает Стерва. Сегодня она без своих обычных темных очков, и всем видны ее глаза, лучащиеся торжеством. — Эти выпускные экзамены вместе с вами будет сдавать император Ридрих Ронн Первый! — ректорша замолкает, давая переварить эту новость адептам.

— По секрету, я знала, — шепчет проклятийница. — Слышала разговор родителей. Отец считает, это глупой затеей взбалмошного мальчишки.

— Т-ш-ш-ш! — шипим на нее хором.

Не слишком хорошо обсуждать императора в присутствии стольких людей.

— Да ладно вам, никто не услышит, — беспечно отмахивается та.

Наверное, она права. Гул в зале стоит такой, что можно кричать, не то что шептаться, и никто ничего не разберет.

— Зачем ему это понадобилось, он же менталист? — хмурится Гас. Похоже, он не ждет ничего хорошего от такого нововведения.

Гейл Мандрейдж только пожимает плечами в своей обычной манере.

Постепенно шум стихает, адепты замолкают один за другим, а все потому что замечают на сцене блондина, одетого в обычную черную толстовку и джинсы. Не могу поверить, что это тот, кого видела раньше разве что по маговизору. Парень спокойно ждет, склонив набок голову. Дает рассмотреть себя.

Не крупный, но жилистый. Короткие светлые до белизны волосы, уложены в модельную прическу. Он похож на портреты своего отца, загадочным образом погибшего в особняке Андери, но лицу придают выразительности материнские, широкие и по контрасту темные, брови над внимательными глубоко посаженными глазами, взгляд которых медленно скользит по лицам адептов.

Холодок пробегает по спине от того, что столкнулась с живым менталистом быстрее, чем могла представить. Гоню от себя глупые мысли. Ну какое императору дело до моих секретов и проступков. Он здесь совсем не для этого.

Зачем он здесь, Ридрих Ронн рассказывает сам уже через мгновение. Поприветствовав верноподданных, уверяет, что сегодня он такой же, как и все мы, адепт и требует к себе равного отношения. Как от адептов, так и от преподавателей.

— Тенидар — наша Родина, — говорит он, и каждый в зале невольно задерживает дыхание, прислушиваясь к его приятному голосу. В наступившей тишине слышно, как низшие воздушники нагнетают воздух, поддерживая прохладу в помещении. — Во всем Раадриме, нет места, где темная магия настолько сильна, как в нашей империи. Я маг-нейтрал по рождению, как и все в династии Ронн. И в равной степени могу использовать обе стороны дара. Лучи императора — традиционно темные маги, и я выбрал именно вас — выпускников академии Шан-Дарах, чтобы проверить свои силы. Понять, насколько мне удалось развить свое искусство, а заодно познакомиться с будущими Лучами империи.

Адепты снова замолкают и переглядываются, а император подходит и садится на край сцены, как-то сразу становясь… Нет, еще не своим в доску, но ближе.

— Как вы знаете, мне пришлось принять престол намного раньше времени. Я был ребенком, когда мой отец погиб при странных обстоятельствах, — он поджимает губы и некоторое время подбирает слова.

Или только так кажется, и все спланировано заранее? Но это действует. Я и сама уже чувствую противный ком в горле.

— Ходят разные версии, и мне еще предстоит во всем разобраться окончательно. И я это сделаю. Обещаю, — Ридрих Ронн поднимает взгляд полный решимости и снова пробегает им по залу, словно дает зарок персонально каждому.

Все верят. И я верю. Так и будет. Этот парень все сделает как надо.

Трясу головой, не понимая это все-таки ментальное воздействие или всего лишь харизма личности? Хотелось бы надеяться, что Птиц прав, и я защищена от этих ментальных штучек.

— Я не желаю, однажды оказаться на месте прежнего императора. Я хочу доверять своим Лучам целиком и полностью, быть с ними единой командой. Сплоченной и сильной. Непобедимой. Мои нынешние Лучи верны, но как вы знаете, они перешли ко мне по наследству и помнят меня еще в подгузниках. Да что уж! Я для них и сейчас дитя несмышленое, — он смущенно улыбается, и по залу проносятся смешки. — Но! Возможно, среди вас я найду достойную смену. Конечно, сразу же новыми Лучами вы не станете, это произойдет еще не сегодня и не завтра. Сначала нам всем нужно поднабраться опыта, но познакомиться-то можно уже сейчас? — он с улыбкой кому-то подмигивает.

Из зала доносится приглушенный девичий всхлип, а Ридрих Ронн одним плавным движением жилистого тела поднимается на ноги. Его голос крепнет, в нем слышится звон стали. Взгляд черных глаз горит решимостью.

— Сегодня мы с вами напишем историю. Создадим новые традиции. Вместе.

Шквал аплодисментов не умолкает добрых десять минут. Потом император жестом успокаивает слушателей и передает слово Войси-Лауди.

— С этого момента процедура главного выпускного экзамена изменена, — видно, как ректорша волнуется, как мнет в ладонях снятые перчатки. — Теперь он будет проходить в два этапа. Первый, как и раньше — три практических задания для каждого в рамках своей направленности. Дух академии будет начисляется вам баллы. Максимум по пять за каждое задание. Оценивается все — от силы магии, до смекалки. Кто наберет тринадцать и больше, будет допущен к групповому испытанию. Сегодня оно пройдет совместно с Его императорским величеством. Подробности узнают только те, кто окажется достоин такой чести.

Снова дав нам время, переварить сказанное, она заканчивает традиционным пожеланием:

— Ни чешуи, ни эктоплазмы!

— К йархам! — дружно отзывается зал, переполненный адептами.

Вступительная речь окончена, и поток адептов медленно тянется к выходу, освобождая Большой зал. Мы оказываемся там одними из первых, и почти сразу же натыкаемся на опоздавшего светлого. Арес Дарро стоит посреди коридора, напоминая скалу среди бурного речного течения. Незыблемую и уверенную в себе.

Останавливаюсь напротив, не зная, что и сказать. Только глупо по-рыбьи открываю рот. После разговора в комнате вопросов только стало больше, но сейчас для них не самое подходящее время. На нас с интересом посматривают проходящие мимо адепты, спешащие на экзамен. Понятное дело, большинство из них уже знает, что Ирис Кроу вроде как невеста симпатичного новенького боевика — слухи по академии всегда расходились быстрее лесного пожара.

Самое разумное, раз так случилось, поддержать легенду. Что-то сделать? Но я не могу. Не знаю, как и что. Произошедшее между нами в гостиной Гаса ошеломило и напугало меня. Очень сложно не думать, что связана с кем-то магическими узами, которые управляют тобой. Твоими чувствами и ощущениями. Светлый… надо же. А я ведь даже не знаю, кто он на самом деле?

Пусть не дух и не демон, а живой настоящий мужчина. Маг и сильный. Не похож совсем на неопытного адепта, хотя старательно делает вид. Такой же как мы — из плоти и крови, но откуда он тут взялся? Почему я смогла призвать живого человека? Где его дом? Кто его ждет там? А вдруг у него уже была невеста?

Поднимаю глаза и вижу перед собой умопомрачительно красивого мужчину, который смотрит на меня так странно… И жар поднимается по телу, и позвоночник щекочут мурашки. А во мне насмерть борются два желания — шагнуть ближе. Обнять, ощутить его тепло, и будь что будет. А еще — развернуться и убежать прочь. Забиться в самый темный угол и сидеть там, пока не придумаю, как избавиться от поставленной мне брачной метки.

Арес первым делает шаг навстречу. Наклоняется и целомудренно целует в висок. Гляжу на него испуганно, но он успокаивает:

— Со мной уже порядок. Не бойся, отличница, я себя контролирую. Обсудим все позже, думай сейчас только об экзамене, — усмехаясь, касается кончика моего носа пальцем и берет за руку.

Только сейчас замечаю, что друзья никуда не делись. Стоят себе в сторонке, с любопытством разглядывая нас. Когда подходим к ним, обмениваются многозначительными взглядами.

— Ну что, вы закончили непонятно чем заниматься? — интересуется артефактор. — Парень, что ты сделал с нашей Ирис? Обычно Кроу бежит на экзамены впереди всех.

— И потом у нее весь день свободен. Не то, что у некоторых, — заканчивает за него Гейл Мандрейдж. Мы как раз выходим в просторное фойе, и она добавляет: — Кстати, Жак, ваша Амберия уже сортирует вас по лабораториям, — указывает она на декана факультета ведовства и артефакторики.

Стройная, с резкими чертами женщина, застывшая в возрасте лет сорока пяти на несколько поколений, и правда что-то выговаривает столпившимся вокруг нее адептам. Рядом с серьезными лицами стоят незнакомые маг и магесса. Видим из тех, что прибыли с императором.

— Наблюдатели, — негромко поясняет Гейл, ответив на еще не прозвучавший вопрос.

— Знаешь их? — с надеждой интересуется Жак.

— Никогда раньше не видела, — мотает головой проклятийница.

Пожелав разволновавшемуся Рыжему удачи, выходим на улицу. Снаружи у подножия статуи Хрюстона столпотворение, но деканы и здесь наводят порядок. Выкрикивая имена — нас тоже сортируют по факультетам.

— Я видел тебя на арене, — Арес, тщетно пытается заправить непокорную прядку мне за ухо. — Ты справишься. Главное, помни, я не враг тебе, и позже мы со всем разберемся. Все будет хорошо. Обещаю, — он ободряюще стискивает мои ладони.

Неожиданно становится легче. Словно сжимавший грудь обруч, нет не исчез совсем, но уж точно ослабил давление, и следующий вдох получился свободнее. Подумалось, что быть может, этому с виду уверенному и насмешливому мужчине не легче чем мне? Ведь это его перенесло йархи знают куда и привязало к незнакомой девушке. Она сама и привязала, того не ведая. Я.

— И тебе… удачи, Арес, — желаю, смущенно запинаясь и пряча глаза.

Между лопаток щекотно свербит от взгляда, которым он меня провожает.

Немногочисленная группа некромантов уже покидает нас. Экспериментальное кладбище находится в самом дальнем и глухом конце территории академии, поэтому они уходят первыми, чтобы не терять время. Спешит за ними и Гас.

— Ни чешуи, ни эктоплазмы! — желает он нам всем сразу.

Дружно откликаемся:

— К йархам!

Расстаемся и мы с проклятийницей, направляясь каждая к своему факультету.

От волнения никуда не деться. Оно витает в воздухе, такое густое, что можно брать и резать на ломтики. Половина адептов — бледные, половина, напротив, красные. И у всех с уст не сходит визит императора.

Я тоже переживаю, главным образом потому, что передо мной встает неприятная такая дилемма. Не сдать экзамен на отлично я просто не могу, но это меньшее, что меня тревожит.

Предположим, сдам на высший балл, но тогда попаду в число тех, с кем Ридрих Ронн захочет пообщаться лично. И чтобы менталист, да не попытался тебя прощупать? Ну-ну.

А перед императором полагается держать помыслы открытыми? Или нет?

Что если он наткнется на мою защиту, я ведь даже не могу ею управлять. Сказать, что было так с детства? Так не поверят. В моем личном деле это не указано, начнут меня проверять, а там и до Ареса дойдут. И до кражи гримуара.

Ладошки сразу взмокли. Вездесущий! Ну за что мне все это? Жила же я как-то пять лет и думала только об учебе, ну и о парнях немножко совсем. А теперь не знаю, куда деться.

«Надо было жить честно, тогда и совесть была бы чиста и спокойна», — мерзкий внутренний голос нисколечко меня не подбадривает, хотя он целиком и полностью прав.

— Эй, Кроу, чего такая бледная? — от тяжких мыслей отвлекает Люсиль Берки.

Блондинка номер один держится особняком, поодаль от своих подружек и прочих призывателей. Каким-то загадочным образом мы оказываемся рядом.

— А тебе-то какое дело? — невежливо отзываюсь я.

— Хочу предложить сотрудничество. Ты ведь мечтаешь получить высший балл? — понижает она голос.

С удивлением гляжу на блондинку номер один, пытаясь осознать, это она так неудачно шутит или реально считает меня идиоткой.

— Ой! Не таращись ты так, Кроу, все равно глаза больше моих не станут, — морщится та. — Я серьезно!

Она оглядывается по сторонам, но мы стоим позади всех, и остальные призыватели увлеченно слушают декана. Тот как раз представляет наблюдателей — двух магесс со сложными именами.

— Я узнала, что там будет, — шепчет Люсиль, придвигаясь еще ближе. — Интересно?

Подавляю первый порыв ее послать.

А что там должно быть? Раньше просто призвали существо на свой выбор, или то, что попадется в билете, но на этот раз все, должно быть, по-другому будет? Любопытство неумолимо берет верх, и я не выдерживаю:

— Ну?

— Экзамен в этом году состоит из трех этапов, — охотно шепчет Люсиль мне на ухо, и меня обволакивает приятный запах ее духов. — Нас разобьют на пары. Сначала будем призывать существ. Любых, или укажут в билете, не знаю. Но сильных, не ниже «гаммы». Затем, нужно будет перехватить того, кого призовет напарник — в этом и заключается второе задание. И третье: отправить призванное существо обратно, но так, чтобы ему не навредить. Можно и просто развоплотить, но за это снизят баллы.

Звучит очень интересно. Если все так, как она говорит, я точно справлюсь. Только вот можно ли верить Берки?

— Откуда такие сведения?

— Маклюс, — одними губами отвечает она и подмигивает.

Логично. Внук Алого Луча и племянник ректора академии вполне мог знать все заранее. Мог и поделиться со своей девушкой.

— Почему ты рассказываешь это именно мне, а не одной из своих подружек?

Люсиль морщится и как-то особенно печально отвечает:

— Не уверена, что у меня здесь, вообще, остались друзья.

Особенно теперь, когда Руфус под стражей, и положение некоронованной королевы академии изрядно пошатнулось. Додумываю я и усмехаюсь:

— Понимаю. А от меня-то тебе чего надо?

— Будь моей напарницей, — бросается она точно грудью на фаербол боевика.

Чегоооо?! У меня на лице все написано, и Берки снова морщится и переминается с ноги на ногу. Только сейчас замечаю, что она почти в отчаянии, хоть и старательно это скрывает.

— Люсиль, ты так волнуешься, словно меня на выпускной бал приглашаешь и боишься отказа, — не сдерживаюсь от подколки. — Мне без разницы, с кем быть в паре, а вот твоя навязчивость выглядит подозрительно, тебе не кажется? Как я могу тебе верить, после всего, что творила ваша компания?

Теплых чувств я к Берки не питаю по понятным причинам.

Она молчит, в раздумьях глядя себе под ноги.

— Да, Кроу. Ты права, любить меня тебе не за что, понимаю. Но я клянусь, что не замышляю против тебя зла, а мои намерения искренние.

Специальным кольцом, какое есть и у меня на пальце, Берки чиркает себе по ладони, и три алых капли падают на землю, подтверждая клятву.

— Этого достаточно?

Киваю. Клятва не самая страшная, но в ее серьезности нельзя сомневаться.

Другое дело, хочу ли я сама получить высший балл и встретиться с одним из сильнейших менталистов?

А какой у меня выбор?

«Ты же так рвалась во дворец, а теперь хочешь отказаться от шанса?» — вкрадчиво спрашивает внутренний голос.

С чего я, вообще, взяла, что Ридриху Ронну будет дело до каких-то там девичьих тайн? Много о себе возомнила, и только.

— Хорошо. Я станут твоей напарницей, Берки. Но только на этот раз, — соглашаюсь.

— Берки, Кроу, чего застыли? Позже мальчиков обсудите! — окликает нас Олаф Норн наш декан.

Одетый в защитную форму призывателя демонов, крупный мускулистый мужчина с проседью в лихо зачесанных назад недлинных волосах, внушительно возвышается над двумя субтильными магессами. Сильный маг и виртуозный призыватель. Уверена, при необходимости он любому боевику даст фору. Но вот с чувством юмора беда, это подтвердит каждый адепт нашего факультета.

— Раз спелись, ставлю вас в пару! — привычно похохатывает декан.

— Я и Кроу?! — напоказ возмущается Люсиль. — Не смешите, мэтр Норн.

— Разговорчики в защитном кругу! — рыкает тот, смущая наблюдательниц грозным голосом. — Выполнять без обсуждений, адептка!

Берки проходит мимо меня, гордо задрав нос.

Как же! Высшая аристократка и племянница какой-то там баронессы в одной паре? Оскорбление достоинства чистой воды. Ее бывшие подружки откровенно радуются такому «унижению» бывшей предводительницы, и никто не замечает, как Люсиль незаметно мне подмигивает.

Только качаю головой. Одно хорошо, не придется напоказ разыгрывать внезапно возникшую дружбу, вряд ли у меня получится достоверно.

Декан приводит нас на полигон для призыва. В отличии от арены и двух соседних, где уже начинается экзамен у многочисленных боевиков, на земле здесь твердое покрытие. На таком удобно чертить схемы, к тому же оно жаропрочное и не так легко закипает и плавится.

— Все здесь? Никого йархи не утащили? — гремит Олаф Норн и сам же смеется над собственной шуткой.

Никто из сосредоточенных адептов даже не хихикает. Не до того. Все замерли в ожидании глобального подвоха.

— Итак, разбираем экипировку и разбиваемся на пары. Так-так-так, — осматривает он нас в раздумьях. — Маклюса нет, так что вас как раз четное количество. Болтушки — вы вместе, не забудьте, — напоминает он нам с Берки.

Пока стоим в очереди к столу, где кураторы выдают индивидуальные наборы призывателя и защитные мантии, думаю, что скорее всего именно я осталась бы без пары. Как-то не довелось мне за все годы сойтись с одногруппниками. А те несколько девчонок, с кем мы начинали учиться, закончили еще на третьем курсе, не пожелав идти дальше диплома бытового призывателя. Остальные, более амбициозные, к тому времени уже состояли в сплоченных компаниях, и как-то так само по себе вышло, что я осталась одна.

Меня это не слишком тяготит, если честно. А дружить нравится с Гейл, Гасом и Рыжим. И если бы не подобные моменты, то и я и не вспоминала бы о своей, так сказать, «исключительности».

Взяв из рук куратора сумку на длинной лямке и сверток с новенькой мантией, отхожу в сторону. Обоснуюсь неподалеку от Берки, которая нарочно замешкалась, справляясь с запутавшимися завязками.

— Адепты, пять минут на подготовку и проверку наборов. Если чего-то не хватает или попалось лишнее — самое время мне об этом сказать.

— У меня мелок поломан, — пищит Мара Эйдин, одна из бывших подружек Люсиль, вроде бы самая близкая.

Внешность у нее запоминающаяся — остроносая, рыжеволосая девушка с раскосыми темными как ночь карими глазами. Именно она крутилась рядом чаще всего, предупреждая все желания своих кумиров.

Теперь Мара демонстративно держится поодаль и косится на Берки с презрением.

— Что б у тебя и ногти еще поломались, — шипит Берки сквозь зубы, зло поправляя мантию. Похоже, ей не так уж и все равно.

А ведь Люсиль не раз выручала Мару Эйдин на парах. Припоминаю. Неприятно оказаться преданной друзьями.

Еще несколько адептов меняют негодные предметы, и я запоздало лезу в свою сумку. Надо же, о Люсиль задумалась! Больше же не о чем? А Норн сейчас кааак рявкнет о начале экзамена.

Два мелка, мешочки с травами, свечи, соль — перебираю содержимое сумки. Все простое, универсальное. Нужное. Даже кинжал свой на экзамен брать нельзя. Полагаться придется только на собственные знания и магию.

Вот и правильно. Все будем в равных условиях. Мелькает злорадная мысль. Высших часто родственники обеспечивают первоклассными ингридиентами, артефактами и ритуальными предметами, а те потом забываются и кичатся достижениями налево и направо.

— Проверьте защитные амулеты в застежках мантий. Они должны быть заряжены, — напоминает декан о безопасности.

Спохватившись, разворачиваю мантию. Ощупываю и гляжу магическим зрением на овальный янтарь, инкрустированный в серебряную оправу застежки. Добротно сделанный амулет, под завязку заправленный магией. В нашей академии заботятся о безопасности адептов. Обычно это так…

Люсиль смотрит на меня растерянно, затем трогает аккуратный бантик у собственного горла:

— Это что?

На ее мантии никакого амулета нет, только дурацкие завязки. Со стороны раздается хихиканье «ящериц», и в этот миг я понимаю, кто-то только что нажил себе смертельного врага. Глупо. Род Берки не тот, с кем стоит ссориться. Даже я это признаю.

Печатая шаг, Люсиль спешит к столу и предъявляет негодную экипировку. Куратор искренне чешет в затылке, не понимая, как так получилось, и выдает ей новую мантию. «Ящерицы» ржут уже не скрываясь, подтверждая, что без их рук дело не обошлось.

Когда, наконец все готовы, декан затевает магический жребий, чтобы выяснить очередность. Всего нас девять пар. Выпускников в принципе не так уж и много на всех факультетах, мало кто доходит до последнего курса, не считая боевиков. Там скорее обратное явление редкость, вылетают только самые слабые, а таких мало. Потому их, боевиков, так много.

Жребий у нас оригинальный, Олаф Норн выпускает стайку низших духов и начинается охота. Каждая пара выбирает себе того, что по вкусу, подчиняет, и дух передает капсулу с номером.

— Позволь мне? — просит Люсиль.

Я не против. И Берки в последний миг перехватывает изящную водяницу прямо из рук Мары Эйдин, а вместо нее буквально впихивает бывшей подружке покрытого отвратительной слизью мерзкого лупоглазого гвэра. Половина адептов вздыхают с облегчением, а ладони бывшей подружки тут же покрываются бородавками. Визг и причитания и без того писклявой девицы заставляют всех поморщиться. И лишь Люсиль мстительно ухмыляется.

Ничего из ряда вон — типичное проявление чувства юмора нашего декана. И даже не удивительно, что гвэр выплюнул капсулу с номером девять — цифра растеклась вонючей слизью по покрытию полигона. Олаф Норн даже особенно не мудрил — чем приятнее существо на вид, тем более ранний номер у него скрывается. Хочешь быть первым — борись с товарищами за самого симпатичного духа. Хочешь отсидеться в кустах — борись с собой и трогай руками всяческое непотребство.

Пока размышляла, насколько верен такой подход с педагогической точки зрения, Люсиль заполучила капсулу от водяницы. В воздухе сформировалась красивая циферка три. Замерцала бриллиантовыми капельками на солнце и исчезла, чтобы проявиться на наших запястьях.

— Отлично, — киваю я, разглядывая новое «украшение», весьма симпатичное.

Не сговариваясь, вместе поворачиваемся к расстроенной Маре, та старательно натягивает вниз рукава.

— Слизь?

Люсиль задумывается на мгновение.

— Скорее бородавки.

Мне не жалко Мару. Так не поступают даже с такими друзьями как Берки.

— Чего она так с тобой, вы же вроде дружили?

— Эйдин навязчивая, и я иногда подкалывала ее насчет ее голоса.

— Мм, — тяну многозначительно и думаю о нелепости причин подобной вражды.

Ну да ладно. У всех свои причуды, не хочу иметь с их дрязгами ничего общего.

— А еще я все рассказала Маре, — неожиданно продолжает Люсиль. — Про то, как будет проходить экзамен. Мы договорились, что она призовет существо земной стихии. Ну, ты же в курсе, что мне с ними легче всего? А я для нее вызову воздушника. Это обеспечит нам обеим хорошие баллы. Так вот, вчера вечером я случайно подслушала, как эта дрянь хвалилась, что нарочно призовет водянника, чтобы мне подгадить. У меня с ними не слишком хорошо, — Люсиль смотрит на меня так, словно ждет ответа.

Ее откровенность слегка подкупает. Сейчас она не юлит, и не пытается меня обхитрить. Прямо выдает свои сильные и слабые стороны. Запоздало понимаю, что когда Берки перехватила маленького водяного духа у Мары, выглядела довольно напряженно. Я связала это с конфликтом, но…

— Зачем ты потратила зря магию?

— Я не могла спустить это Эйдин с рук. Ты видела, что они подменили мою мантию?

Я снова покачала головой. Внутренне я была на ее стороне, хотя мне это и претило.

— Не переживай. Если ты поможешь и призовешь существо земной стихии, я справлюсь. Скажи, кто тебе удобней? Огневики? Может, воздушники или демоны? Я так и не поняла, кто тебе легче подчиняется? — она искушает меня не хуже какого-нибудь демона.

— Мне без разницы. Делай, как знаешь, — ответ дается непросто, слишком велико желание обеспечить себе легкий выигрыш.

Но собираю остатки воли в кулак и отворачиваюсь, не желая вступать в этот заговор. Лучше бы я ничего не знали. Ни о слабостях Люсиль. Ни о возможности облегчить себе жизнь. Искушение так искушение! Но кто даст гарантию, что это не очередная проверка? Что если император — этот парень с темным решительным взглядом потом залезет в мои мысли и решит, что я не только воровка, но еще и обманщица?

Глава 14. Выпускной экзамен в академии Шан-Дарах. Высший балл

Некоторое время мы с Люсиль наблюдаем, как к экзамену приступает первая пара адептов — закадычные друзья Мэлрой и Сендерс. Парни крепкие середнячки, и не привыкли быть первыми. К тому же ничего не знают о том, как все будет проходить сегодня, потому излишне волнуются. Бледные, только кивают, слушая пространные, пересыпанные специфическими шуточками объяснения декана. Если их отмести, то Олаф Норн говорит все тоже, что уже поведала Берки, остальные адепты тут же принимаются вполголоса обсуждать условия.

— Позвольте, — вмешивается одна из магесс-наблюдательниц. — Я должна не допустить и намека на нарушение. Позвольте небольшую проверку.

В дозволении декана она не нуждается и небрежным движением руки создает рой голубых шариков. Они вьются, крутятся, мерцают. И вдруг, будто определившись, устремляются каждый к своей паре. Один зависает в воздухе прямо передо мной и Люсиль. По его поверхности пробегают голубые молнии, и что-то подсказывает, руками его трогать не стоит.

Три шара вдруг вспыхивают ослепительно-красным, заставляя отшатнуться.

— Вы, вы и… вооот вы, поменяйтесь партнерами, — требует наблюдательница, повторно проверяя новообразованные пары своими волшебными шарами и удовлетворенно кивает.

Шары возвращаются и один за одним впитываются в ее ладонь. Призыватели так не умеют, и я подозреваю, что дело в ее перчатке — определенно, это какой-то артефакт. Наш шар задерживается рядом дольше остальных, но остается прежнего безмятежно-голубого цвета. Когда он наконец уходит, меня вдруг отпускает. Теперь точно все будет хорошо.

— Можете приступать, — милостиво кивает магесса, давая отмашку к началу экзамена.

Мара Эйден испуганно таращится на Сендерса, прежде чем выйти к центру огороженной магическим барьером части полигона. Ей все же повезло быть первой, да только не ясно — рада она этому или нет. А вот Мэлрою везет меньше. Мало того, что будет сдавать экзамен в паре с одной из «ящериц» Берки, да еще и самым последним. Девушки тоже растеряны и не знают, чего ожидать от новых партнеров. Видимо вмешательство наблюдателей основательно нарушило их планы.

Люсиль кидает на меня короткий удовлетворенный взгляд. А я стою и думаю, радоваться или нет. Что, вообще, означает эта проверка? Определяет наличие сговора между партнерами? Или, напротив, призвана сделать так, чтобы адептам было как можно сложней?

Экзамен начинается.

Первый блин идет комом. Оба волнуются. Мара еще и спешит. Покрытые бородавками руки дрожат, когда она чертит круг призыва. Мел крошится и ломается, его еле-еле хватает, чтобы дорисовать схему призыва. Судя по неожиданному даже для самой Эйдин результату, без ошибки не обошлось. Или же она слишком далеко зашла в своем стремлении насолить Люсиль.

То, что возникает внутри ее защитного круга должно быть относиться к водной стихии, не зря Берки ее подозревала. Но что-то идет не так. Видимо от стресса, Мара путает слова, или неверно чертит символ призыва. Или так и было задумано, в чем лично я сомневаюсь, слишком уж ошарашенное у Эйдин лицо. Ее монстр похож на огромную болотную жабу. Пупырчатую, бородавчатую и истекающую слизью. Прямо карма.

Мелькает длинный раздвоенный язык которой заканчивается двумя острыми шипами, и Мара взизгивает, отступая подальше.

— Вот же йархово отродье! — ругается Люсиль сквозь зубы, и не ясно она про монстра или про бывшую подружку, которое вот такое хотела на нее натравить.

Присматриваюсь к существу. Это болотный демон. Навскидку довольно высокого уровня. Такого «отправить обратно, не причинив вреда» не так-то и легко. Это понимает и Сендерс, у которого в кругу уже вьется мощный вихрь песчаного элементаля. Максимальный уровень — «гамма». Молодчина. Если бы не партнерша, был бы шанс получить хороший балл.

— Так тебе и надо, Эйдин! Выкуси! — продолжает радоваться Люсиль.

Ну да, песчанники — относятся к стихии земля, которую в свою очередь не жалует Мара. Тут прямо грех не порадоваться беде бывшей подружки. Что поделать, Эйдин действительно получила то, что готовила другим. Справедливо, как по мне. Одно не ясно. Если у них предпочтения прямо противоположные, зачем вообще собирались играть в поддавки? Не понять мне этих высших аристократов. И это еще меня считают странной?

Взмахом хлыста Олаф Норн стирает защитные круги, замешкавшихся адептов.

Монстры радостно бросаются на своих призывателей. Сендерс быстро берет управление над песчанником и ставит его между собой и болотным демоном, который и не собирается на него нападать. Он уже выбрал себе жертву. Полегче и потрусливей. Мара, окончательно потерявшая контроль над существом от страха, с дурным визгом несется прочь от гигантской лягушки, едва успевая уворачиваться от раздвоенного языка, но каждый тяжелый прыжок, сотрясающий землю приближает ее крах.

— Сендерс, ты мужик или огрызок мантии? — лениво поддевает парня Олаф Норн. — Помоги уже даме в беде, может, чего и обломится…

К слову, сам он стоит, широко расставив длинные ноги в высоких сапогах и сложив руки на груди, и даже не собирается что-то предпринять, чтобы защитить адептку.

Встрепенувшись, Сендерс направляет своего элементаля вслед за удирающей парочкой. Дальше все как-то скучно. Песчанник выше уровнем, он без труда побеждает болотника, а затем Сандерс отправляет и его назад. Бережно, как и велено.

В итоге у Мары Эйден всего шесть баллов. Достаточно для того, чтобы сдать экзамен, но слишком мало, чтобы пройти во второй этап и познакомиться с императором. Девушка убита горем и откровенно рыдает, пряча лицо в бородавчатых ладонях.

Но и Сендерс тоже не дотягивает. Ведь не смог ни перехватить, ни развеять существо противника. Правда, расстроенным он не выглядит, напротив довольно улыбается, пытаясь отдышаться. Одиннадцать с половиной баллов дал ему дух академии, и парень очень доволен, в отличие от незадачливой партнерши. Сендерс и раньше не был чересчур амбициозным. Ну а что? С двумя существами разобрался, девушку спас, опять же. И экзамен позади, можно быть свободным. Что еще нужно для счастья?

Второй бой проходит как по нотам, только вот участники получают по девять с половиной баллов. Существа у них не слишком высокого уровня и происходящее не вышло за рамки учебной программы. Даже я понимаю, они способны на большее, но почему-то не стали это показывать. Если бы не цветные шарики той магессы, я бы даже заподозрила сговор.

— Наша очередь, — возбужденно шепчет Люсиль и тыкает меня локтем.

— Сама вижу, — бурчу в ответ я.

Обгоняя блондинку, из какой-то внезапной вредности я отталкиваю ее с дороги. Та только довольно скалится, адепты предвкушающе гудят.

— Покажите все, на что способны, подружки, — поддевает нас декан, словно и не в курсе нашей «дружбы» на протяжении всех прошедших лет.

Люсиль увлеченно рисует круг призыва, а я задумываюсь. Как ни странно, унижать Берки и, тем более, себя вызовом водного существа только для того, чтобы выиграть, мне совершенно не хочется. И как бы меня не бесило собственное добродушие, но внутри уже окрепла мысль, что Вездесущий не желает делать из меня орудие наказания для заносчивой стервы. С этим и остальные прекрасно справляются, насколько я вижу.

А раз так, следует сделать наш бой красивым, если уж нельзя его сделать незабываемым.

Это уже было. Вчера на арене.

Круг призыва мне требуется стандартный. Не чета тому, что чертила, когда призвала Ареса. Готовлю его, не отвлекаясь от мыслей, и все еще не могу решить, какое существо больше подходит к ситуации.

— Кроу, удиви нас! Мы с тобой! — неожиданно кричат парни, с которыми я хоть и училась, но почти не общалась раньше.

— Сделай лысую! — вопят бывшие подружки Берки, переметнувшиеся на другую сторону.

Ощущение, что у блондинки номер один не осталось сторонников. И отчего мне неприятно, будто это я теперь изгой, а не Люсиль?

Поднимаю голову и вижу, как напротив, в кругу у Берки, уже формируется женская фигура. Отблески огня пляшут на крутых изгибах тела. Демоница?

Улыбаюсь и, поддержав идею, рисую-таки символ призыва, определившись наконец с выбором. В кругах напротив друг друга появляются огненная демонесса и темная дриада. Обе едва-едва одетые, и даже сочные груди ничем не прикрыты, что вызывает особенный ажиотаж среди зрителей. Кстати, трибуны больше не пустуют, там уже появились адепты с других специальностей — преимущественно боевики, завершившие свой экзамен. Они-то особенно рьяно свистят и радуются.

Тонкие рога, изящные копытца, язычки пламени, пробегают по алой кожи демонессы, призванной сюда из инфернального плана. Она даже не удивлена, они там к такому привычные. Только соблазнительные губы кривятся, когда осматривается и демонстративно принимается разматывать когтистой рукой кольца длиннющего бича, готовясь к бою. Моя дриада угрожающе шипит, скалит длинные острые точно иглы зубы.

Несмотря на внешний вид, обе — существа полуразумные. Обе одного уровня «гамма» — максимально дозволенного для адептов.

Антрацитово-черная кожа лесной девы отблескивает синевой на изгибах, перевитого лианами тела. Ярким пятном изумрудной зелени спускаются по спине до самой земли волосы, больше похожие на густую траву. Коротенькая юбчонка из широких листьев прикрывает узкие бедра, покрыта яркими цветами, янтарные глаза с вертикальными кошачьими зрачками гневно сверкают первобытной яростью.

Люсиль на достигнутом не останавливается и быстро-быстро дочерчивает второй круг призыва, но ни декан, ни наблюдательницы и не думают ее остановить.

Я не отстаю, отдавая должное находчивости блондинки. А у нее отличные шансы на победу! Маре Эйдин такое и не снилось, зря она надеялась на победу. Пусть не силой магии, но изворотливостью мысли Берки способна на многое. Достойный противник мне достался, и, как ни странно, честный в отличие от Маклюса.

Словно заслышав мои мысли, Люсиль подмигивает мне, и произносит завершающую формулу призыва. Я не спешу, ожидая, правильно ли я все поняла. И убедившись, что это так, в свою очередь рисую завершающий символ и проговариваю нужные слова.

Во втором кругу у Берки проявляется мужская фигура. Широченные плечи. Мощный торс, покрытый короткой бурой шерстью. Рост навскидку под два с половиной метра. Набедренная повязка, больше похожая на кожаный проклепанный доспех прикрывает самое дорогое, а длиннющее копье и волчья голова на толстой лохматой шее совершенно не оставляют пространства для фантазии.

Псоглавец — противник под стать моей дриаде.

Я призываю краснокожего рогатого ифрита, бугрящегося мышцами. Отличная выйдет пара для демонессы. К тому же они земляки, значит, точно поладят.

Люсиль кивает, обозначая готовность. Отвечаю тем же. Не дожидаясь действий декана, убираем круги защиты, и я даю дриаде лишь одну команду — сражаться до последнего, и делать это красиво, сама сосредотачиваюсь на ифрите, встречающему бич дмонессы. Дриада сходится с псоглавцем, и долгую минуту наши существа честно сражаются. И посмотреть действительно есть на что. Все существа примерно равны. Ни одно не уступает пластикой движений и боевым умением. Кажется, на пополнившихся трибунах самые ушлые запустили тотализатор. Поторопились, усмехаюсь.

Магия переполняет, словно вчера и не было тяжелого сражения на арене, после которого пластом должна бы пролежать денька так три. Ее с избытком, и перехватить управление сразу надо всеми существами, заставить их делать то, что мне нужно, совершенно не сложно.

«Плох тот темный маг, который не жаждет власти», — поговаривает моя тетушка Марджери, скромная баронесса и бытовой маг, заставляя домашних духов наводить порядок в нашем скромном доме. Смеется.

Вспомнив ее шутливую присказку, на мгновение поддаюсь порыву. Я ведь тоже темная магесса, значит, и у меня в крови жажда власти присутствует?

Ифрит вдруг подхватывает демонессу за тонкую талию. Прижимает к себе и кружит в танце. Тоже самое делают и псоглавец с моей полуголой дриадой. Я и танец выбираю из самых откровенных — тандеро.

Выходит, просто замечательно, судя по покрасневшему до корней седых волос декану Норну. Наблюдательницы тоже слегка смущены, но, как ни странно, только улыбаются. Люсиль удивлена, не ожидала от меня такой чистейшей магическом мощи. Я и сама если честно не подозревала, что смогу вот так. Но мой потенциал сильно вырос после всех вчерашнего потрясения. Может, временно. А может, это дело в Аресе. В нашей с ним связи?

А, не важно! Ловлю невероятный кураж от собственного могущества.

Над нашими головами проплывает и зависает точно по центру полигона магический диск, откуда льется мелодия — то самое тандеро, удачно попадая в ритм движений. Это кто-то находчивый среди боевиков сообразил включить музыку.

Дриада переламывается в пояснице в низком прогибе. Копна изумрудных волос почти полностью струится по земле. Антрацитовая когтистая ручка небрежно скользит по плитам грудных мышц псоглавца эротичным жестом, глаза полуприкрыты. Ее партнер интимно дышит собачьим носом ей куда-то хм… Пусть будет в декольте.

Ифрит подхватывает свою партнершу на руки. Демонесса изящно тянет ножку с острым копытцем, цепляет его шею свернутым в кольца бичом, тянется к губам словно в ожидании поцелуя. Красиво и вместе с тем ужасно порочно…

Ой! Это же все я наделала. Мамочки!

Спасает ситуацию Олаф Норн.

— Кроу, Берки! Время! — рявкает он, красноречиво протирая белоснежным платочком бурое от прилившей краски лицо.

Мы с Люсиль киваем друг другу отпускаем контроль. Партнеры, весьма разгоряченные танцем, и не собираются снова сражаться. Кажется, они придумали что-то поинтереснее. Обе пары так и растворяются в воздухе, держа друг друга в объятиях. Идеальная безвредная нейтрализация. Идеальнее некуда. И те и другие просто вернулись в родной план.

— Ирис Кроу — максимальный балл. Люсиль Берки — тринадцать с половиной, — гремит над полигоном хладнокровный голос Хрюстона.

Почти выдыхаю с облегчением и тут же ощущаю легкую безысходность. Встреча с Ридрихом Ронном главным менталистом империи Тенидар теперь неизбежна.

— Отлично, Кроу! Из нас вышла неплохая команда, но это не значит, что мы теперь подружки. Без обид, — ухмыляется Люсиль.

Хорошо понимаю, о чем она. Мы обе попадаем на второй этап экзамена. Предстоит доказывать императору свое мастерство и верность, но беда в том, что Алый Луч может быть только один.

— И не думала напрашиваться, отвыкай от своих королевских замашек, Берки. Не чувствуй себя обязанной, — подтверждаю, что и она мне теперь никто, как и раньше. Ставлю точку, чтобы не было недопонимания: — Дальше каждый сам за себя.

Выяснив отношения, как ни странно, Люсиль не стремиться отойти подальше. Внезапно предлагает:

— Твой жених, кажется, еще не сдал экзамен, иначе был бы уже здесь. Не хочешь взглянуть на боевиков и его заодно поддержать?

Подавив первый порыв отказаться, думаю, что это будет слишком подозрительно. К тому же мне и самой любопытно взглянуть, как сражается Арес Дарро. Любопытно, и одновременно страшно. Стараясь не навлечь на себя лишние подозрения, бодро отвечаю:

— Решила попялиться на чужих парней, Берки? Ну идем.

Когда выбираемся за ограждение полигона, не выдерживаю и поддеваю Люсиль:

— А как же Руфус? Неужели ты его ни чуточки не любишь, вы же столько времени были вместе?

Берки жмет плечами.

— Скорее у нас взаимовыгодный союз. Мы поддерживаем друг друга в трудные времена, к тому же это помогает избежать лишнего внимания и мне и ему. Сама знаешь, сколько вокруг охотников за богатством и властью.

— То есть ваши отношения чистой воды договоренность, и ты не стремишься всеми силами выйти за Маклюса замуж?

— Знаешь, ты такая же наивная, как и остальные, — усмехается Берки, глядя на меня в упор. А потом резко становится серьезной, в глазах ни тени веселье: — Кроу, тот, кто рискнет сунуться в эту семейку — самоубийца. Ему останется только посочувствовать.

— Вот как? Интересно! — удивляюсь искренне.

— Руфус не так плох, как тебе могло показаться, Кроу. И он одинок. Дома им помыкают все, кому не лень, а он делает все, что ему приказывают. Вот и ведет себя здесь как придурок, — последние слова звучат с горечью, и я понимаю, чувства у Люсиль все-такие есть.

Как минимум она считает Руфуса другом, хоть и странная у них выходит дружба. Вот так дела! Такие откровения к концу учебы.

Полигон боевиков совсем рядом, трибуны основательно заполнены зрителями — то адепты младших курсов пришли посмотреть, как сдают экзамен старшие товарищи, перенять какие-нибудь хитрости, или просто развлечься. Здесь много девушек, пришедших поболеть за своих парней, так что я не слишком выделяюсь из общей массы. Всем известно, что мой жених тоже там.

Вездесущий! Мой жених! От одной мысли по спине бегут мурашки.

Первые ряды заняты полностью, и мы с Берки выбираем места ближе центру, где посвободней (Люсиль так и держится рядом со мной).

У боевиков все устроено иначе, их разбивают на группы по пять человек. И первым этапом идут обычные немагические спарринги, где все пятеро дерутся против всех. И если призывателям выдали защитные мантии, то боевиков, напротив, раздели до тренировочных штанов. И разули.

И никого это не смущает ни капельки. Напротив! Парни только рады похвастаться статью и мускулами. Покрасоваться идеальными телами. Боевики! Что с них взять?

Заканчивался первый этап, сражается последняя пятерка, но я за ними не слежу. Вместо этого рассматриваю адептов на трибунах. Если честно мне не слишком интересно наблюдать, как здоровенные бугаи молотят друг друга кулаками. Кровь, синяки, летящие в стороны слюни, порой вместе с зубами, не самое приятное зрелище на мой вкус. А вот Берки наблюдает за сражением, жадно приоткрыв рот и почти не моргая. Кажется, ее ничто смущает.

Радуюсь, что для Ареса первый этап уже закончен, и мне не придется вздрагивать от пропущенных им ударов или морщиться от нанесенных другим. К счастью, все заканчивается, и хранитель объявляет баллы, выданные по одному ему понятному принципу.

К началу второго этапа к нам присоединяются некроманты. Тамбертон-Экрю с среброволосой фигуристой некроманткой, которую я знаю только в лицо, но не по имени. Они отделяются от остальных и занимают места прямо позади нас.

— О, Ирис! Уже закончила? Берки, — холодно кивает Гас Люсиль, но не выдает удивления тем фактом, что мы сели рядом. Злорадствует, обращаясь ко мне: — Как Дарро? Наши уже начистили ему ряху?

Закатываю глаза, не собираясь снисходить до ответа. Некромантка весело прыскает и интересуется:

— И как ты только с ним дружишь? Он же невыносим!

— Все выносимы рано или поздно. В виде трупа, — шутит Гас.

Люсиль неожиданно фыркает и оборачивается, меряя его заинтересованным взглядом.

— Я Даяна Кранк, но можете звать меня просто Дей, — неожиданно представляется некромантка и протягивает мне руку. — Ты же Ирис Кроу? Гас много о тебе рассказывал.

— Правда? — жму теплую крепкую ладонь и гляжу в упор на бледнеющего Тамбертона-Экрю. — И что же именно?

— По-разному, — открыто и приятно смеется Дей. — Но больше хорошее.

Лицо Гаса снова меняет цвет, на этот раз на нежно-розовый.

— Кроу, там твой жених! — перебивает нас Берки.

Мой взгляд тут же возвращается к происходящему на полигоне, и Арес Дарро мгновенно находит меня среди зрителей. Шлет воздушный поцелуй.

Сердце против воли замирает при виде его обнаженной до пояса торса. Казалось бы, вокруг еще четыре десятка таких же, но только при виде него я смущаюсь.

И тут же холодею от мгновенного ужаса. Татуировки! В нашем и его мирах они разные, я даже и не сомневаюсь. Что если наблюдатели их увидят? Сейчас они скрыты, но что будет в магическом бою?

Декан боевиков — здоровенный громила со сломанным носом и магическим ожогом на половину лица надтреснутым басом зачитывает правила. Ветеран нескольких войн, почти лишившийся дара, он и без магии дает фору молодежи. А его глаза… Кажется, в них остались жить души всех тех, кого он укокошил. Смерть и пепел. Всегда испытывала безотчетный ужас, встречая его в коридорах академии.

Второй этап какой-то хитрый. Всех оставшихся разбивают на пары по неведомому мне принципу. И здесь тоже вмешиваются наблюдатели со своими цветными шарами, намного чаще меняя участников местами, чем у нас.

Противник Ареса на вид массивней. Собранные в хвост на затылке светлые волосы делают его еще выше. Квадратная челюсть агрессивно выступает вперед, глубоко посаженные глаза холодно поблескивают из-под длинной челки. И как только она ему не мешает?

Ой!

Вдруг понимаю, это же Ульрик Горн — пятикратный победитель ежегодных соревнований по боевой магии. Про него частенько пишут в газетах. Могущественный маг и коварный, легко управляется с чистой силой, придавая ей убийственные формы. Частенько калечит противников, балансируя на грани дисквалификации.

Ну и что? Ему ведь не победить Ареса? Да?

Ох, а если Арес победит его и привлечет к себе лишнее внимание? Сразу возникнут вопросы, отчего такой искусный боевик никогда и нигде раньше не учувствовал? Начнут уточнять, откуда он к нам перевелся. Направлять всякие запросы, потребуют какие-нибудь документы об успеваемости, табели с оценками по боевой магии…

Едва не застонала от досады. Да что за замкнутый круг-то такой? Не иначе Вездесущий меня наказывает за воровство и вранье.

Пока мысленно мечусь, желать светлому победы или не стоит, ко мне пробирается Гейл Мандрейдж. С местами проблем не возникает, стоит проклятийнице глянуть над оправой очков, и ближайшее тут же освобождается. Парень, который там сидел еще до того, как мы пришли, поспешно вскакивает и, заискивающе улыбаясь, подметает сидение ладонью, перед тем как ретироваться.

— Поздравляю, Ирис! — говорит Гейл без зазрения совести усаживаясь на освободившееся место. — Уверена, император тоже оценит тебя по достоинству.

Угу. Этого-то я и боюсь.

— А с чего ты взяла, что я набрала нужное количество баллов?

Мандрейдж не снисходит до ответа, только фыркает, а боевики уже приступают к состязаниям.

В отличие от нас дерутся сразу по три пары, чтобы до позднего вечера дело не затягивать. Все знают, какие эти парни любители покрасоваться. Для них даже полигон разделили на три полосы, чтобы принимать экзамен параллельно.

Пошла жара. Вспышки убийственных заклинаний слепят глаза. Молнии, лед, пламя, темная энергия, ядовитые пары, магическое оружие. Парни выдают весь арсенал, показывают все, на что способны. Дерутся как в последний раз, смешивая магические удары с обычными, искренне отдаваясь бою. То и дело вспыхивают защитные сферы, не давая нанести смертельный удар. Даже меня впечатляет.

Очередь Ареса и его противника наступает быстрее, чем мне бы хотелось, и я не могу отвести глаз от идеального мужского тела, к которому была сегодня так близко. Уверенный, опасный, удивительно спокойный. Видно, как осторожничает, но это слабо ему помогает, ведь дерется светлый не так как наши. Скупо, молниеносно, и непонятно как нанося удары. Очень опасные, которые он нарочно гасит. Это заметно даже мне, совершенно неискушенной в подобных вещах.

Ульрик сражается в полную силу. Нежничать он не привык, а Арес даже не знает, что он чемпион. С легкостью отбивает удары противника, не проявляя лишней инициативы. И все же бой набирает обороты, и мне вдруг отчетливо ясно, что он не умеет проигрывать. Ему претит такая роль. Есть в нем что-то неуловимое, что выдает в человеке победителя. Того, кто никогда не ляжет на ринге по требованию.

Арес предпочитает огненные приемы, а Ульрик пытается прощупать его уязвимые места пробуя весь свой арсенал. И с каждым новым ударом мне кажется, что светлый сейчас не выдержит, сорвется и оставит от нашего чемпиона кучку пепла, сметет ее на совок и незаметно выбросит.

И это происходит! Арес теряет осторожность. Вспышка огня! Горн отлетает в самый конец полосы, что им выделена. Его щит тревожно мигает.

Судорожно вдыхаю воздух.

Ульрик не встает. Мгновение растягивается до бесконечности, прежде чем он неловко поднимается на ноги. К счастью, и Арес не спешит атаковать.

Одумался? Или нет?

Ладони потеют, я ерзаю на ставшем неудобном сидении. Наконец, не выдерживаю:

— Гейл? Гейл, сделай что-нибудь, а?

— В каком смысле?

— Сделай так, чтобы Арес проиграл этот бой, — шепчу подруге на ухо. — Ведь есть какой-то способ сделать это незаметно? Так, чтобы не сработала защита полигона? — смотрю на проклятийницу с отчаянной надеждой.

— Ты хочешь, чтобы я… — Мандрейдж не договаривает, но это и не нужно.

Часто-часто киваю головой. И тут же мотаю:

— Ему нельзя к императору! Ни в коем случае! — закрываю лицо руками.

— Ирис?

— Я потом тебе все объясню. Обещаю! — складываю руки в умоляющем жесте и смотрю на подругу.

Понимаю, что прошу невозможное. Защиту полигона почти нереально обмануть, если только…

Если только ты не Гейл Мандрейдж.

Проклятийница бросает короткий взгляд на сражающихся мужчин и только качает головой. Бурчит на выдохе:

— Надеюсь, это не то, о чем я подумала.

— Он не демон, если ты об этом, — отвергаю ее очевидные подозрения. Тороплю: — Гейл, ну!

— Уже, — ворчит та и взглядом предлагает самой посмотреть.

Арес сидит на земле, и на его лице такое удивленное выражение, что мне становится ужасно стыдно. А в следующий миг у него не выходит отразить удар Ульрика Грона. Тот использует свой коронный прием, формируя прямо в прыжке копье истинной тьмы. Оно разбивает защитную сферу, и на мгновение мне кажется, что на теле Ареса сейчас зажгутся татуировки, сводя на нет все наши усилия.

Щит, которым он прикрылся, разбивается. Вспыхивает мыльным пузырем защита полигона, поглощая концентрированный сгусток темной магии.

— Уй! Что ты с ним сделала? — гляжу сквозь раздвинутые пальцы.

Сама не поняла, как и когда закрыла лицо руками.

— Понизила коэффициент скользящей удачи для ауры, исказила направленность потока жизненной энергии, подняла поверхностное напряжение сил Юргенсона… — монотонно перечисляет проклятийница.

Пояснения сливаются в шум ветра в кронах деревьев, в шелест песка, журчание воды. В бессмыслицу. Глубокомысленно моргаю.

— Временно, — уточняет Гейл, глянув на меня.

Снова моргаю.

— Он просто разок споткнулся и разок промахнулся, но больше этого не повториться, — закатывает она глаза. — Забей, Кроу. Я, может, тоже ни йарха не смыслю в этих ваших схемах призыва.

Бой для Ареса и Грона окончен. Гремит голос Хрюстона, объявляя баллы. Арес Дарро — двенадцать с половиной. Да!

— Кстати, а боевиков, вообще, к императору поведут? — запоздало уточняю я.

Глава 15. Император Тенидара

Раадрим. Академия Шан-Дарах

Аресса́ндро Дарро́ Вэлло́р, правитель Фриденвелта

Предстоящее испытание вызвало давно позабытый азарт. Все же приятно просто поразмяться, не сворачивая необратимо головы. Главное, не забыться, что против меня будут драться вчерашние мальчишки, надо бы это учитывать и как-то понежнее с ними, поосторожнее.

Первый этап мне понравился. Почувствовал себя снова подростком, напрочь позабыв о том, что я правитель Фриденвелта. Приятно было вот так поработать кулаками, совсем не обращаясь к магии. Да и мои соперники оказались неплохо подготовленными, для зеленых юнцов, но большинству еще сильно не хватает скорости и опыта. Они больше следят за красотой удара, и почти не экономят силы. Но это только потому, что им не доводилось драться насмерть, убивая с первого удара в идеале.

С удовольствием понаблюдал, как дерутся другие и сам принял участие в этом развлечении. Есть все-таки в моем нынешнем положении свои плюсы. Меня здесь никто не знает, не надо держать лицо. Прав был мой советник — это настоящий отдых, если на мгновение позабыть о готовящемся здесь заговоре.

Ирис появилась на трибунах, когда первый этап подходил к концу. И в душе что-то радостно встрепенулось, когда она нашла меня взглядом. На кураже послал ей воздушный поцелуй, и моя дайири зарделась, отводя глаза. Какая же она все-таки стеснительная!

Второй этап поединков проходил с использованием магии. И сдерживаться оказалось намного сложнее, чем я полагал. Местная магия меня переполняет и едва не хлещет из ушей. Такое чувство, что здесь невозможно выложиться по полной, я восстанавливаюсь быстрее, чем расходую силы. Чтобы не слишком отличаться от других, пришлось даже щит сделать настолько слабеньким, что я едва его удерживал. Проще было бы вовсе без него, все равно никакого проку, да только подозрительно все это.

Хорошо, что хоть немного успел потренироваться в особняке, где появился. А то бы я сейчас «выделился».

Наблюдатели заменили мне противника на парня помощнее.

Белобрысый и здоровый как бык. С упрямо выдвинутой челюстью и безграничной самоуверенностью в маленьких глазках под выступающими надбровными дугами. Этот — действительно походил на опытного бойца, хотя мне он не чета. Скорее спортсмен, а не воин. Я не наблюдал, как он дрался. Кажется, мы проходили первое испытание одновременно, но в разных пятерках. Тем интересней будет с ним сразиться…

Так! Стоп! Нельзя набрать слишком высокий балл. Знакомиться с местным императором предпочту при других обстоятельствах. Кто знает, что у него за артефакты и охранные заклятья? Да и среди его людей может оказаться кто-нибудь способный распознать огнекрылого. А он сам ментальный маг, а что бы эти ребята да не попытались влезть в чужую голову? Ко мне-то, понятное дело, не пролезет. Небось сильно удивится, и попросит разрешения. И что тогда?

Нет. Не стоит лезть на рожон. Особенно сейчас, когда я еще не прошел адаптацию и не выяснил, в какую трясину так старательно пытаются втянуть Ирис.

Сосредоточился на бое.

Но как же сложно делать вид, что равен своему противнику или даже немного слабее. Особенно, когда взгляд вишневых глаз одной наглой дайири прожигает лопатки. Ну как тут можно проиграть?

В душе шла смертельная борьба самолюбия с благоразумием.

И все же я слегка увлекся, и очередной удар вышел сильнее, чем планировал. Парень отлетел к дальнему концу выделенного нам участка. Его щит едва выдержал мой «огненный кулак», и все же я умудрился оглушить противника. Взгляд светлых глаз стал слегка расфокусированным, и он не смог сразу подняться.

Изображая, что восстанавливаюсь после мощного удара, направился к нему вроде как, чтобы закончить начатое, а сам отметил, что за мной пристально наблюдает декан — мужчина с мертвыми глазами.

Вот этот по-настоящему опасен. Вряд ли мне удалось его обмануть, а значит пора бы с этим цирком завязывать.

— Нет-нет-нет! Держись Горн, или как там тебя. Не сливайся так быстро! — подзадорил я противника, подлив добрую порцию презрения в голос.

Только бы он не слился раньше времени.

Расчет оказался верным. Ярость помогла парню собраться. Вскочив на ноги, он с рычанием рванул вперед, обрушивая на меня мощные магические удары один за одним, чередуя стихии и приемы.

А из него со временем выйдет неплохой боец! Подумал я, отступая и подгадывая удачный момент, чтобы проиграть красиво…

— Йарх! — выругался заразным словом, которое услышал за сегодня столько раз, что не подхватить его было просто невозможно.

Я оступился. Совсем слегка. Нога словно бы утонула в песке, хотя стояла на ровной твердой поверхности. Но отчего-то я не устоял, банально грохнувшись на задницу.

Мой противник не растерялся. Скорчив зверскую и одновременно радостную рожу, воспользовался моментом и вбил в мое эфемерное подобие щита, про который я и думать забыл, сгусток чистейшей темной энергии, собрав ее в разящее копье.

От щита не осталось и намека. Сработала защита арены, мне действительно повезло.

Нет. Он бы меня не убил. И даже не поранил бы, но тогда моя жизнь заметно осложнилась бы, если бы сработали мои татуировки. А с другой стороны — лучше и не придумать. А, главное, вовремя-то как! Впору поблагодарить неизвестного помощника.

Хотя отчего же неизвестного? Скорее напротив — очевидного.

Бледного, перепуганного и даже, о чудо! С расширенными виноватыми темно-вишневыми глазищами.

Поднимаясь с земли, я не сводил укоризненного взгляда с Ирис. Краска заливала ее лицо на глазах, губы дрогнули. Мне показалось, или они сложились в беззвучное: «Прости»?

Если подумать, она правильно поступила. Пыталась спасти ситуацию, как могла. Да только моя женщина во мне не должна сомневаться. Никогда. И принимать подобные решения не посоветовавшись, я ей не позволю.

— Беги! — ответил ей в той же манере.

Отличница все поняла. Подпрыгнув на месте, начала старательно протискиваться к проходу. Рванула прочь от трибун, не обращая внимания на несущиеся ей вслед окрики товарищей и ругань тех, кому оттоптала ноги своими массивными ботинками.

Наблюдая, за ее стройными ножками, и короткой юбчонкой, заманчиво подскакивающей в такт быстрым шагам, ощутил самый настоящий охотничий азарт и от души развеселился. Кажется, я начинаю получать искреннее наслаждение от всего происходящего между нами.

***

Раадри́м. Академия Шан-Дарах

Ирис Кроу, адептка

Выслушав хранителя, объявившего результаты экзамена, Арес тут же находит меня глазами. Мгновение, и на его лице отражается понимание. А затем в его взгляде появляется что-то… Что-то такое. Многообещающее. И между нами словно бы раскаленная нить протягивается, отчего пятая точка начинает предупреждающе свербеть. А я своей …хм… интуции доверяю.

Он догадался! Догадался, что без меня тут не обошлось. Мамочки!

Краска ударяет в лицо. Не выдержав накала, едва слышно шепчу:

— Прости…

И понимаю. Простит. Потом, когда догонит и отомстит. Инстинктивно принимаюсь искать пути отхода.

— Беги, — отчетливо произносят его губы.

Бегу. Протискиваюсь мимо сидящей рядом Люсиль Берки, оттаптывая ей ноги тяжелыми ботинками.

— Кроу! Какой йарх тебя укусил? — возмущается та.

— Извини! — бросаю, не оборачиваясь и без тени должного сожаления.

— Ирис, ты куда? — запоздало интересуется Гас.

— Увидимся, — машу рукой уже с прохода.

Бегу вниз, прыгая через одну ступеньку. Сердце колотится и сжимается. Останавливаюсь, только когда оказываюсь в просторном торжественно-мрачном холле академии. Сейчас здесь пусто, не то что перед экзаменами утром. После яркого солнца глаза не сразу привыкаю к приятному полумраку. Закрываю их, упираю руки в бока и наклоняюсь, пытаясь отдышаться.

Что это было? Чего я, вообще, так неслась? Объяснить свой странный поступок мне не удается. Ну глупость же! Что Арес со мной бы сделал? Но одного воспоминание о коварном, многообещающем взгляде светлого убеждает меня в правильности решения. Понимаю — у него-то как раз полно идей. Одна пошлее другой. Ой!

Кровь снова приливает к и без того разгоряченным после бега щекам. Прижимаю к ним похолодевшие ладошки. Тут-то меня и находит Жак Даманн, который едва ли не выпадает из дверей главной лаборатории.

— Ирис? Я даже не сомневался, что ты уже сдала. Ну как? Хотя, кого я спрашиваю, — ведун тараторит, не давая ответить. Нагло приобняв меня за плечи, куда-то направляется вместе со мной. — Высший балл, да?

— Угу, — киваю я обреченно.

— Чего тогда грустная.

Жму плечами.

— Понял. Волнуешься перед встречей с малышом Ридом? — это он так фамильярно про Ридриха Ронна.

Застываю на месте и, крепко зажмурившись, поднимаю лицо к сводчатому потолку.

— Не напоминай.

— А мне вот повезло… не попасться ему на глаза.

Не сразу соображаю, что именно он сказал. Но когда осознаю, сочувственно тяну:

— Рыжий! Ну как так-то, а?

Жак преувеличенно энергично разводит руками, и я отчетливо вижу, как за деланой веселостью он прячет истинные чувства.

— Ты — гениальный артефактор и сильный ведун. Что случилось?

— Наверное, кто-то проклял, — неудачно шутит он.

Вот и еще один из нас не предстанет пред очи императора. Жаль. Кто-кто, а Жак Даманн этого достоин. Неловкое молчание повисает в воздухе.

— Пойду, найду ребят, — Рыжий нарушает его первым. — Видела их?

Киваю:

— Смотрят на боевиков.

— А-а, залипательно, — соглашается парень. — Ты со мной?

— Нее, — мотаю головой. — Уже насмотрелась.

Опасливо выглядываю из-за плеча Даманна, который загораживает от меня главный вход, откуда в любой момент здесь может появиться Арес.

— Увидимся! — шутливо отдает честь Жак и разболтанной походкой идет к выходу. Грустным он больше не выглядит. Рыжий не умеет долго расстраиваться.

Я направляюсь к лифтам, двери с тихим шипением расходятся. Прикладываю ладонь к жертвенному кругу. Едва ощутимый укол, и заключенный в магическую сферу воздушный дух, приняв плату, возносит меня на верхний этаж. Половина аудиторий здесь не используются, и царит запустение. По винтовой лестнице забираюсь в центральную башню, а оттуда на чердак и аккуратно прикрываю за собой дверь.

Все. Я в убежище.

Как попасть в это закрытое от адептов место мне показал Птиц еще на первом году обучения. Поначалу частенько пряталась здесь от обидчиков, отрабатывала новые заклинания, штудировала учебники в тишине, ведь первокурсникам отдельные комнаты с гостиными не полагаются.

Парочка призванных ка’ардачей-огоньков рассеивают полумрак. Осматриваюсь, замечая несколько метнувшихся в темные углы духов. Хорошее место. Спокойное. Давненько я здесь не бывала, да и вроде и незачем. Период неразделенной любви к Гасу позади, а все остальное решают собственная комната и соседка-проклятийница. Так что в этом году я здесь впервые.

Закончив осмотр убежища, подхожу к большому слуховому окну, выходящему на главные ворота академии Шан-Дарах и статую Хрюстона. Сажусь, свесив наружу ноги, как бывало, и призываю Птица. Ворон, приветственно каркнув, делает круг над шпилем и возвращается ко мне. Пристально разглядывает меня одним глазом через монокль.

— Сисястых не будешь звать?

Укоризненно смотрю на него и мотаю головой.

— Значит, все как в стар-р-рые добр-р-рые вр-р-ремена. Только ты и я?

Усмехаюсь c легкой грустью и неожиданно осознаю, что все почти закончилось. Еще несколько недель и я перестану быть адепткой. В моей жизни наступит новый этап:

— В точку.

Некоторое время сидим молча, наслаждаясь великолепными видами, на раскинувшийся вдали город, редкие пока огни и серую ленту дороги, по которой удалялся одинокий зеленый таксомобиль.

— Нужен совет мудрого друга, — вздыхаю я, не отводя взгляд от горизонта.

— Кар? — коротко вопрошает птиц.

— Я получила высший балл и уже сегодня мне придется предстать перед нашим императором.

— Р-р-радость-то какая! — восклицает ворон и хлопает крыльями. Во все стороны разлетаюстя мелкие перышки и, как обычно, растворяются в воздухе. — Или не р-р-радость? — присматривается он пристальнее. — Рразве ты не об этом мечтала?

— Мечтала, — соглашаюсь. — Но это было до того, как я украла Алый Гримур из кабинета Стервы и умудрилась призвать в Раадрим светлого. Что же делать, Птиц? Ридрих Ронн — менталист! Он раскусит меня в два счета и отправит в тюрьму, конец всем мечтам и планам!

Через несколько минут тщетных попыток придумать достойный выход из положения, ворон сдается:

— Зови сисястых. У них пор-р-рой бывают удивительные идеи.

Следую его совету, все равно вдвоем ничего толкового выдумать не смогли.

Элла и Гелла являются мгновенно. Осматриваются. Элла удивленно открыв пухлый ротик. Гелла подозрительно щурясь, складывает руки на груди.

— Так-так-так! Значит, без нас что-то задумали и не справились? — ревниво смотрит она на ворона.

— Вр-р-роде того, — согласно кивает тот.

— Нужна ваша помощь, — спешу предотвратить перепалку и обрисовываю ситуацию.

— Ой! Нашла из-за чего переживать, — небрежно отмахивается Элла.

Изображая канатоходца, она с загадочным выражением лица балансирует, прогуливаясь по бортику декоративного балкончика, расположенного чуть ниже.

— Говори? — первой не выдерживает Гелла.

Более прагматичная фея, как и все мы, не уловила сути. Птиц менее любезен и пытается склевать глупышку, но та успевает вспорхнуть. Зависнув напротив моего лица, благодарно располагается на предложенной ладони и поясняет:

— Просто мило улыбайся. Ваш император как раз в том возрасте, когда гораздо интересней, что у девушки под одеждой, чем в голове.

— Элла, ты никогда не отличалась большим умом, — необычайно тактично начинает Гелла, — Но тебе не кажется, что…

— А ведь и вер-р-рно! Кар-р-р! — неожиданно перебивает ее ворон. — Он считает только те мысли, что на повер-р-рхности. И, если они не вызовут подозр-р-рений, не станет лезть глубже! Самоконтр-р-роль и позитив! А еще лицо попр-р-риветливие. И улыбайся!

— Птиц, ты забыл, что на мне сейчас защита Ареса? Я в любом случае вызову подозрения, когда Ридрих Ронн не услышит даже отголосков моих мыслей. Как ты себе это представляешь?

— А вот это еще надо пр-р-роверить! Подумай сейчас о чем-нибудь.

Ворон тут же растекается вокруг моей головы темным облачком. Вздыхаю: «Птиц — самый странный фамилиар в мире».

— Без тебя знаю, — раздается у меня в мозгах. — Подумай лучше о таком, о чем мне сложно самому догадаться.

«Гейл по моей просьбе прокляла Ареса, и он проиграл бой Ульрику Горну».

— Лысые йар-р-рхи! — восклицает темный дух, снова принимая привычное обличие ворона. — Вот это да!

— Ты услышал мои мысли?

— Угу, — небрежным кивком отмахивается Птиц и тут же, не обращая на меня никакого внимания, передает феям свежую новость.

— Ирис! Он это понял? — сложила руки в молитвенном жесте Элла. — Арес понял, кто виноват в его проигрыше?

— Понял, — тяжко вздыхаю я, откинув голову и прижавшись затылком к раме. — Но я просто хотела удержать его от встречи с императором.

— Да, но мужчины такого не прощают! — сокрушается лиловая феечка. — Они любят сами решать. Ты поплатишься за такое самоуправство!

— Ты попала, Кроу! Он что-то тебе сказал? — интересуется зеленая.

— Угу. Беги.

— Беги? Так и сказал! — глаза Эллы становятся втрое шире обычных.

— Теперь понятно, что ты здесь делаешь, — криво усмехается Гелла. — Прячешься. Но тебе не уйти от сурового наказания, — говорит она страшным голосом, и в ее зрачках плещется тьма.

— Спасибо, утешила, — криво усмехаюсь.

В кармане шуршит, и я вынимаю магический блокнот. На чистом листе тут же проявляются несколько сообщений от Марджери:

Ирис, ты где?

Через десять минут встреча с РР!!!!!

Все уже здесь, только тебя не хватает!

Одновременно где-то подо мной бьют часы. Вскакиваю. Мечусь по чердаку, пытаясь сообразит, что же делать?

— Успокойся, Ир-р-рис! Пр-р-росто р-р-радуйся, когда его увидишь!

— Ну вот. Рехнулся, — констатирует Гелла.

— Не надо было разрешать ему лезть к тебе в мозги! — переживает Элла.

— Нет. Пр-р-равда, думай открыто о хор-р-рошем или нейтр-р-ральном. Защита это пр-р-ропускает, когда ты того хочешь.

— Птиц, ты что-нибудь слышал до того, как задал мне вопрос? — уточняю детали.

— Нет.

— Тогда выходит, что мне следует постоянно разговаривать мысленно, чтобы это выглядело естественно. Ведь у девушек всегда голова чем-то забита, — принимаюсь рассуждать. — Опять же, как-то ведь работают во дворце люди, а там менталистов как йархов в подвалах после полуночи. Так?

Фамилиары синхронно кивают.

— Элла, о чем ты обычно думаешь? — обращается к подруге Гелла.

— О погоде. О новеньком платьице. О красоте крылышек. О том, насколько вкусная кровь у…

— Ладно-ладно, я все поняла, — прерываю я фей. — Думать, не останавливаясь, обо всякой ерунде. Звучит не слишком сложно. Я смогу.

Отпустив фамилиаров, пишу в блокнот:

Уже бегу, а вы где?

РР уже там?

Ответ от Марджери приходит мгновенно. Наверное, проклятийница так и стоит с блокнотом в руках:

В Большом зале. РР пока нет.

Помявшись, решаюсь поинтересоваться, хоть ответ на этот вопрос узнать еще страшнее, чем опоздать на встречу с императором:

А Арес?

Получив сердитое «НЕТ!» в ответ, спешу к лифту по пути прокручивая в голове то, о чем собираюсь беседовать сама с собой на встрече с императором, если конечно не опоздаю самым позорным образом. О чем же еще думать выпускнице, сдавшей экзамен на отлично, как не о своем успехе и перспективах на будущее?

На душе становится намного-намного-намного легче, ведь теперь у меня есть план.

В последний момент, раскрасневшаяся от быстрого бега влетаю Большой зал. Сейчас здесь не столь многолюдно, как утром. И все же адептов намного больше, чем я ожидала.

Одних боевиков только человек пятнадцать. Четыре некроманта, среди которых наш Тамбертон-Экрю и Даяна Кранк. Трое проклятийников вместе с Мандрейдж. Берки и еще четверо призывателей из наших, да шестеро ведунов-артефакторов среди которых криво улыбается Эн Финч — блондинка номер два. Занятно, чего это она такая загадочная. И жалко, что Жак Даманн не с ними.

Все кучкуются по факультетам, кроме Гаса и Гейл, которые стоят наособицу, но отчего-то нет ни одного преподавателя или декана. Словно бы мы и вовсе одни во всем Большом зале. На меня мало кто обращает внимание, оно целиком и полностью приковано к пустой пока сцене.

Подхожу к друзьям именно в тот момент, когда откуда-то, вопреки ожиданиям, из-за наших спин появляется Ридрих Ронн Первый.

Император один. Ни охраны, ни придворных магов, ни даже нашей ректорши с ним нет. Он все в тех же простых джинсах и черной толстовке, в которых предстал перед нами впервые. Никакого пафоса или торжественности. Просто еще один адепт в зале.

Останавливается прямо напротив нас, буравит меня проницательным взглядом неожиданно черных для платинового блондина глаз:

— Я за вами некоторое время наблюдал, — говорит вроде бы всем, но продолжает смотреть на меня и… вдруг улыбается приятной мальчишеской улыбкой.

«Симпатичный. Даже жаль, что император…» — вихрем проносится в моей голове единственная мысль. Ой!

Ридрих Ронн неожиданно мне подмигивает и идет дальше, вглядываясь в лица притихших разом адептов. Затем кивает удовлетворенно и снова садится на край сцены перед тем, как продолжить свою речь:

— Вы все одаренные маги, и многим без сомнений суждено стать великими архимагами. Сложно вот так сходу определить, кто из вас больше подходит на роль императорских Лучей. Поэтому я призвал на помощь чистую белую магию, которая поможет выявить тех кандидатов, кто не предаст меня ни при каких обстоятельствах.

Переглядываемся с Гейл. Гас что-то едва слышно бурчит себе под нос.

— Господин Тамбертон-Экрю у вас есть ко мне вопросы? — взгляд Ридриха Ронна упирается в нашего друга.

— Я… — некромант явно растерян, но затем собирается и отвечает таким же прямым взглядом человека, которому нечего скрывать или бояться. — Не сочтите за дерзость, Ваше императорское величество, но как это возможно? Истинно белая магическая энергия в чистом виде конфликтует с темной, к которой мы все здесь относимся.

— Вижу сомнения в ваших глазах, — обращается император ко всем присутствующим. — Напомню, что у рода Ронн свои секреты, а у менталистов свои способы, — Император говорит с прежней полуулыбкой на красивых губах, но его взгляд становится жестким и непроницаемым. — Не сомневайтесь в достоверности моих методов.

Руку поднимает Энн Финч. Она выглядит напуганной больше, чем нужно.

— Слушаю, госпожа Финч? — Ридрих Ронн тут же дозволяет ей высказаться.

Удивительно, как он успел выучить нас всех по именам. Или читает прямо в сознании? Ой!

— В-ваше императорское величество, — с запинкой начинает ведунья. — А что будет если… если… — она на глазах заливается краской и комкает подол короткой форменной юбки.

Улыбка императора становится чуть шире и плотояднее.

— Ваши, хм… матримониальные мысли насчет меня никак не повлияют на ход дела, госпожа Финч, — поддевает ее Ридрих Ронн, окончательно смущая девушку.

Ох ты ж! Вон оно что! С Маклюсом не срослось, с Аресом не вышло, так мы еще выше нацелились? Вот это амбиции! Многозначительно смотрю на Мандрейдж, и подруга отвечает понимающим взглядом.

— А если серьезно, — продолжает император. — Вам не стоит бояться проверки. Даже если вы ее пройдете, ничего страшного не случится.

— Нас не казнят? — выкрикнул кто-то из боевиков.

— Если бы я приказывал казнить каждого только за помыслы дать мне в морду, господин Луардэ, я бы давно остался без придворных, — усмехается Ридрих Ронн. — Я не наказываю подданых за несовершенное преступление, особенно если его можно легко предотвратить простым разговором. Вам действительно нечего бояться, господа будущие маги. Еще вопросы?

— Мы хоть и будущие, но уже все-таки маги, Ваше императорское величество, — поднял руку высокий проклятийник. — Почему вы без охраны? Что если среди нас окажется недоброжелатель, а вы беззащитны!

— А кто вам сказал, что я сейчас без охраны и, тем более, беззащитен, господин Аранбридж? — удивляется Ридрих Ронн.

— Простите, не подумал, — смущается парень, краснея до воротника белой рубашки.

Больше вопросов нет, и император переходит к сути:

— Еще утром я планировал провести второй этап здесь и сейчас, но изменил свое решение, когда увидел, как вы старались на экзамене. Будет лучше, если те, кого я выберу, хорошенько отдохнут и явятся во дворец завтра. Хотя нет… послезавтра. Сегодня вечером вы празднуете, полагаю?

Особенно согласный гул раздается со стороны боевиков.

— Ну что ж, приступим.

Ридрих Ронн легко спрыгивает со сцены и останавливается перед нами, протягивая руку, словно ловит капли дождя. Лицо напряженное, взгляд направлен внутрь себя, это заметно даже со стороны.

Ему трудно! Но что же такое он делает, я не чувствую никаких искажений магического поля?

По виску императора стекает капелька пота, и он прикрывает глаза. В этот миг над его ладонью формируются маленькие сгустки света. Они слегка напоминают моих ка’ардачей-огоньков, но меньше по размеру в несколько раз и источают нестерпимое сияние, от которого режет глаза.

Один-другой-десятый. Огоньков получается столько же, сколько выпускников в большом зале. Они собираются в маленький вихрь, кружатся. Император снова смотрит на нас, сдув упавшую на глаза челку, после чего подбрасывает шарики. Подчиняясь его воле сгустки чистой светлой магии разлетаются по залу, и каждый находит свою жертву.

То есть цель.

Настороженно смотрю на тот, что предназначен мне. Что он покажет императору? Что-то мне не верится, что Ридрих Ронн вот так запросто открыл нам все свои тайны. Ой!

Ощущая пристальное внимание со стороны сгустка, стараюсь думать «чуть громче»: «Хоть бы меня выбрали! Черный диплом темного магистра — моя цель. Всегда мечтала работать во дворце. Все пять лет старалась изо всех сил, не вылезала из библиотеки, жертвуя личной жизнью. Даже Гас встречался с девушками, а я — нет».

Шарик неожиданно лопается, рассыпаясь золотыми искорками, которые тут же тают. И что это значит? Это хорошо или нет? Подавляю в зародыше промелькнувшую мысль позже спросить об этом у светлого.

У остальных происходит тоже самое, и ничего не понятно. Каков результат этой проверки?

В этот момент огнем обжигает запястье. И не только у меня, судя по сдавленным вскрикам со всех сторон и болезненному шипению Гейл Мандрейдж. В том же самом месте, где еще недавно красовался дуэльный вызов, проявляется лаконичный символ императорского двора — круг с вписанными в него песочными часам. Мерцает золотом, словно подмигивая, и впитывается в кожу.

Что-то мне все это напоминает — проносится шальная мысль.

— Послезавтра узнаете результат. Во дворце, — снисходит Ридрих Ронн до пояснений.

Он уже у самой двери. Кивает нам на прощание и первым покидает Большой зал.

— Вот же йархов сын! — шипит Гас ему вслед, разминая запястье.

Не сдерживаясь, стонет и неприлично ругается громила из боевиков. Похоже, тот самый Луардэ. Всхлипывает и вытирает влажные глаза Энн Финч, баюкая руку. Поднимается шум, половина адептов выражает недовольство или жалуется. Боевики уже совсем не стесняются и ругаются в голос словно на полигоне.

— Уй-уй-уй! Как же больно! — мелко скачет на месте Дайана Кранк, приближаясь к нам. В ее глазах тоже стоят слезы.

Смотрю на них с недоумением, ведь сама ничего больше не чувствую. Совсем.

Добивает меня Гейл Марджери.

— Я сейчас упаду в обморок…

Бледная, намного бледнее обычного, проклятийница действительно пошатывается и начинает оседать. Хватаю ее под локоть и зову на помощь некроманта:

— Гас!

Вместе усаживаем Гейл на пол возле сцены. Гас морщится и скрипит зубами от боли, я обмахиваю проклятийницу ладошками, и ко мне присоединяется Дайана.

— Как ты, Мандрейдж? — интересуется она.

— Как будто руку варят в котле с кипящей смолой… — выдыхает Гейл, хватая ртом воздух. Ее очки съехали на кончик носа, но впервые на это никто не обращает внимания.

— А тебе разве не больно, Кроу? Ты такая спокойная, — вдруг интересуется некромантка у меня.

Ее вопрос совпадает с моментом, когда в Большом зале стало тихо, и все исполненные страданий взгляды тотчас обращаются к нам.

— Еще как! — спешу опровергнуть подозрения и закусываю губу не столько от боли — ее по-прежнему нет, сколько от досады и осознания, что прошлась по самому краешку.

Отсутствие боли — эффект нашей связи с Аресом, даже не сомневаюсь, хоть и не понимаю, как это работает. А вот на остальных темных чистая светлая магия действует именно так.

— А ты терпеливая, — отмечает Луардэ. — А я вот сейчас разревусь как девчонка, — он действительно корчит мину, изображая плач, и даже выжимает две крупные слезинки.

Боевики ржут и хлопают товарища по плечам, а тут и боль в руке постепенно сходит на нет. Даже Гейл приходит в себя, хоть все еще морщится и трет тонкое запястье. Все вдруг чувствуют себя вывернутыми наизнанку и выжатыми. Потихоньку прощаются до вечера и тянутся к выходу.

— Вот что значит пообщались с менталистом, — ворчит Тамбертон-Экрю.

Ты все еще хочешь работать во дворце? Задаю сама себе вопрос, переступая порог последней. И в этот момент меня хватают чьи-то загребущие руки и тянут за угол в небольшую укромную нишу у окна.

Глава 16. Наказание для отличницы

Стоило выйти из Большого зала, как меня похищают. Самым наглым образом у всех на глазах, но никто из моих друзей не замечает пропажи. Арес в прямом смысле загоняет меня в угол. Нависает. Упертая в стену рука отрезает путь к бегству, а вторая на талии окончательно лишает шансов. Драться с ним бесполезно, а использовать магию вне аудиторий запрещено в здании академии. Да и то я не верю в свои возможности против светлого.

А он держит меня и смотрит так грозно, напоминая о первой нашей встрече. Но теперь я вижу, как в его глазах играют веселые искорки, и совсем не пугаюсь. Напротив. Мне неловко. Ужасно неловко, и одновременно по телу бегут тысячи мурашек. Наверное, если заглянуть под одежду, я там вся пупырчатая как плод момордики.

И еще меня к нему тянет. Подмывает податься вперед и, как тогда — в день нашей первой встречи, отвлечь поцелуем. Только я точно знаю, как тогда не получится. Надеть на шею галстук куда как проще, чем сбежать. Это совсем разные вещи. Но и молчать вот так, ничего не предпринимая, уже невмоготу.

— Плохо прячешься, отличница. И бегаешь медленно, — усмехается светлый, словно почувствовав мои метания. Его голос звучит до странного низко.

Неправда! Нормально бегаю, возмущаюсь в душе, а вслух говорю:

— Я и не собиралась прятаться. Зачем?

Пытаюсь выглядеть уверенно, но уши тут же вспыхивают, хорошо хоть под волосами не слишком заметно. И противный внутренний голос ехидненько так подначивает: «Именно потому что не собиралась прятаться, ты просидела столько времени на чердаке в потайном убежище, куда никому ходу нет?»

— Это ты расскажи, зачем тебе понадобилось мне мешать? — Арес задает мне тот самый вопрос.

Чем там меня пугали Элла и Гелла?

«Мужчины такого не прощают! Ты поплатишься за такое самоуправство! Тебе крантец, Ирис?»

Огрызаюсь:

— Затем! Ты не думал, что из-за тебя мы оба могли оказаться в неприятной ситуации? Да что там! В откровенно дерьмовой ситуации!

— Какая бы ни была ситуация, никогда, слышишь? Никогда не ставь под сомнения мои действия и не поступай больше подобным образом, — лицо Ареса становится серьезнее, а из глаз пропадают смешинки. — Иначе мне придется тебя наказать…

Ой-ой! Вот теперь действительно не по себе. Особенно когда мышцы мужчины вот так напрягаются. Пытаюсь поменять наше недвусмысленное положение. Отодвинуться. Безуспешно.

Все, чего добилась — он подступил ближе, а ладонь надавила мне на поясницу сильнее. Это я думала, что в ловушке? Не-е-е-е… Вот сейчас я в ловушке! Когда наши бедра соприкасаются. Когда мы дышим одним воздухом. Когда он так… так… так смотрит… Прямо тянет покаяться и признаться. Во всем. Даже в гибели прошлого императора, лишь бы отпустил и не смотрел больше так, а то я за себя не ручаюсь.

— Ты что, ничего не понимаешь? — сержусь на остатках самообладания. — Наш император — ментальный маг. Очень сильный! А еще он управляет светлой магией, я только что была тому свидетелем, — перехожу на едва слышный шепот и даже привстаю на цыпочки, чтобы никто нас точно не подслушал. — Он сразу догадался бы, что ты — светлый! И что бы тогда стало со мной?

Наши губы в считанных миллиметрах друг от друга.

— Ты считаешь, я не могу защитить тебя, дайири? — едва не касаясь их в тон мне шепчет Арес.

— А я могу тебе безраздельно доверять? Расслабиться и терпеливо ждать, когда придет сильный мужчина, чтобы решить все мои проблемы?

— Не совсем удачная формулировка, но что-то вроде того. Я бы сказал, вести себя как приличная дайири и полностью доверять своему господину, — самодовольная ухмылка растягивает его губы.

И я не выдерживаю:

— Господин?! Да, ты! Да я… Я тебе сейчас такого господина покажу! — мой кулак врезается в его солнечное сплетение.

Жалобно хрустят пальцы. Камень. Стена. Скала. Уй! Больно…

Арес перехватывает мои запястья. Целует пострадавший кулак, прежде чем развести мои руки в стороны, прижав их к стене. Камень холодит спину, жар сильного мужского тела в такой близости обжигает, а чувство беззащитности порождает непривычное томление внутри. От этих контрастов кровь бежит быстрее, а мое бедное сердце мечется в грудной клетке точно неподчиненный демон в круге призыва.

Запястье с меткой вдруг отзывается под мужской ладонью, и по телу пробегает истома, которой невозможно противостоять. Шумно втягиваю воздух, приподнимаясь на цыпочки, изгибаясь от мгновенного удовольствия. Невольный полувздох-полустон вырывается из моего рта, и я закусываю губу.

— Что за?.. — вопрос светлого так и повисает в воздухе.

Лишь миг наблюдаю внутреннюю борьбу на лице Ареса, прежде чем его губы накрывают мои.

— Эй, Дарро? Заканчивай тискать свою невесту. У вас еще будет для этого целый вечер, нацелуетесь вволю, — басит кто-то за спиной.

— И не только, — гогочут сзади какие-то парни, вырывая из завладевшего нами безумия.

Из-за Ареса мне не видно, кто эти трое. Но даже не сомневаюсь, что кто-то из боевиков.

— В девять в «Вареной кошке». Все в силе? — интересуется вполоборота светлый таким ровным голосом, словно отвлекся от чтения основ начертательной магии, а никак не присасывался ко рту девушки похлеще какой-нибудь демонической пиявки. А уж про то, что делал там своим болтливым…

Ой! Краска заливает меня с ног до головы. От стыда даже дышать становится трудно. Особенно когда осознаю, что кто бы там ни был, они поняли, с кем это все он вытворяет. Мамочки…

— Ага. Придешь? — басит тот первый.

— И невесту приводи, если не боишься, что отобьем? — ехидничает второй.

— А Кроу-то, оказывается, горячая штучка! А, Парни? А с виду-то скромница! — удивляется третий.

— Просмотрели! — досадует второй

— Скромницы, они такие. Я-то знаю, — размеренно басит первый как гигантская морская раковина.

— Отбивалки поберегите, и зубы, — в голосе моего невольного жениха чувствую ухмылку и слышу неприкрытую угрозу.

От очередной скабрезности удаляющихся прочь однокурсников Арес только отмахивается и снова поворачивается ко мне:

— Знаешь, где это?

Мои руки больше не прижаты к стене над головой, но он по-прежнему удерживает запястья.

— Угу, — киваю, не поднимая глаз и в кои-то веки радуясь, что непослушные волосы упали на лицо. Прошу без особой надежды: — Пусти?

К моему удивлению, Арес действительно отодвигается в сторону, но моя левая рука так и остается в его ладони. Тянет к свету:

— Что это? — он поворачивает ее, разглядывая золотые песочные часы на моей коже. Касается линий большим пальцем, отчего снова вдоль позвонков бегут приятные иголочки, и что-то ухает внизу живота так, словно падаю с высоты вниз. Даже голова слегка кружится, вынуждая ухватиться за плечо светлого.

— Это… Император сделал. Поставил печати. Всем нам. То есть, тем, кто на второй этап экзамена прошел, — отвечаю, мямля и путая слова из-за неловкости.

Арес, опускается на низкий подоконник, и не думая освобождать мою руку.

— Больно?

Мотаю головой.

— Но остальным-то было, — предвосхищаю его вопрос. — Это же из-за… — касаюсь ладонью места на своей груди, куда впиталось крылатое солнце.

Арес хмурится. Не сразу, но кивает.

— Как ты думаешь, Ридрих что-то заподозрил? — перехожу на шепот, когда беспокойство вытесняет все прочие эмоции.

Прежде чем ответить, светлый пристально рассматривает рисунок. Зачем-то нюхает его и вдруг касается легким, но обжигающим поцелуем.

Раньше, чем я успеваю сообразить, что делаю, вцепляюсь пальцами свободной руки в его плечи.

— Странный эффект, — усмехается Арес и наконец отпускает меня. Поднявшись на ноги, убирает упавшие мне на глаза волосы. Приподнимает лицо за подбородок и заглядывает в глаза: — Надо подумать, как следует, что это может значить, а пока… Возвращайся-ка к себе, дайири, и готовься к вечеринке.

— Готовиться к вечеринке? — моргаю, пытаясь отыскать на его лице признаки того, что он шутит. — Не пойду в эту вашу «Драную кошку». Даже не надейся!

— «Вареную кошку», — поправляет меня светлый. — И платье надень поприличней. У нас с тобой свидание как-никак.

— Какое еще свидание?

— Первое конечно. Ты его заслужила.

Заслужила?! Подначки Ареса выводят меня из себя. Убираю его руку от своего лица и отступаю на шаг.

— Ах, так?! А я вот возьму и не приду! И что тогда?

— Придумаю другой способ наказать тебя за вмешательство в мой бой, — коварно приподнимает бровь светлый и наклоняется вперед: — Куда более жестокий. Тебе понравится, — подмигивает он.

А я снова заливаюсь краской и опасаюсь, что цвет пылающей розы приклеится к моим щекам навсегда. Да чтоб его йархи вылизали ночью в коридоре, когда будет со своей вечеринки возвращаться. Один!

Надменно мерю мужчину взглядом. И уточняю как можно более холодным тоном, пытаясь хоть этим компенсировать горящие уши и лицо:

— То есть, это свидание — наказание для меня за то, что я попросила Гейл тебя проклясть?

— Так это было проклятье?! — радостно тянет светлый. — А я-то думал, какого-такого духа ты призвала, чтобы он так незаметно сбил меня с ног.

Ой! Кажется, сболтнула лишнего, да еще и подругу сдала…

Спешу уверить жениха, что волноваться не о чем. Точнее, выгораживаю проклятийницу, а то мало ли:

— Ну да. Но оно разовое. Одноразовое. Ничего больше подобного с тобой не произойдет. Наверное…

— Наверное?! — негодует светлый, и я отступаю еще на шажок.

— Точно! Точно больше ничего не будет. Гейл Мандрейдж — она… Она гений. Ей можно доверять во всем! Если она говорит, что не повторится, значит, так тому и быть.

— Угу. Я понял. Гейл доверять можно. Учту на будущее. А вот одной маленькой недоученной отличнице, впредь сто раз подумаю… — он принялся неспешно так наступать на меня, а я — пятиться.

Осталось только снова головой шандарахнуться, и никаких проблем, пришла внезапная мысль. К сожалению, посреди просторного холла не обнаружилось спасительного вазона, от которого что-нибудь могло отвалиться мне на голову.

— И да, это будет определенно свидание-наказание, — продолжал подначивать меня светлый. — Но, если наденешь платье, мое сердце возможно смягчится. Наверное.

— Наверное?!

— Ну, понимаешь. Все зависит от платья, — расплылся в плотоядной улыбке несносный Дарро.

Вместо ответа, шипя точно разъяренный фаррех, огибаю его по широкой дуге и припускаю прочь к выходу из академии.

Это что сейчас было? Флирт? Или нет? Никогда не умела флиртовать и участвовать в словесных пикировках. А что если не флирт? Если он на полном серьезе все это сказал?

Мамочки! Отношения — как же это, оказывается, сложно! Проще выучить наизусть «Большой классификатор темных и нейтральных существ» в пяти томах, чем разобраться в том, что подразумевают мужчины, когда говорят такое.

В нашу с Гейл гостиную ворвалась бешеным йархом, едва не сбив подругу с ног. Невозмутимая, точно древние стены академии, проклятийница придерживает меня за плечи и, смеря спокойным взглядом, спрашивает:

— Ну и что на этот раз случилось?

Она все еще бледнее, чем обычно, хотя мало кто мог бы понять по ее виду, что что-то не так. Истинная аристократка!

— Случился Арес Дарро, — выдыхаю, падая на диван.

— Рассказывай, — Гейл садится напротив и пытливо смотрит.

— Он… Он… Он снова меня поцеловал! — отчего-то это сейчас кажется самым возмутительным, и, выпалив ответ, прячу лицо в ладонях.

— Ну и как, понравилось? — ровным голосом интересуется Мандрейдж.

Я ожидала какого угодно вопроса, только не этого.

— Что? — недоумевающе таращусь на нее. — Это все, что тебе хочется о нем знать?

— Не все. И я не верю, что он твой жених. Мутно как-то между вами, но… Ты сама не своя в последние дни, Кроу. Такой я тебя еще не видела. Носишься, краснеешь, бледнеешь, заикаешься и выглядишь, как… — она задумалась. — Как Рыжий с полгода назад, когда заходил к нам в гости по любому надуманному поводу.

— Просто Жак в тебя влюблен, — открываю проклятийнице глаза, — вот и ведет себя, как полный приду… — осекаюсь, когда губы Гейл изгибаются в скептичной улыбке.

— Я прекрасно знаю, что Жак в меня влюблен. Не настолько уж я бесчувственная или слепая.

— Но как же тогда все эти твои эксперименты с проклятьями? — не нахожу, что и сказать, и вдруг вспоминаю, как Гейл кормила Рыжего печеньем, и десятки других случаев, когда она проявляла заботу о нем, после очередного эксперимента.

— Так ты… Вы…

— Да, Кроу, ты сама догадливость, — ворчит Гейл — Мы с Жаком встречаемся уже четыре месяца. Тайно. Даже Тамбертон-Экрю об этом не знает. И горе тому, кто станет трепаться о наших отношениях, — проклятийница угрожающе приподнимает бровь.

— Я и не думала трепаться! — спешу заверить подругу. — Но зачем тогда ты его мучаешь? Все эти экспериментальные проклятья, разве так поступают с тем, к кому испытывают чувства?

— Проклятья? Жак не против послужить мне подопытным, а я не оставляю последствий. Никогда не наврежу ему по-настоящему, — она едва заметно улыбается.

— Странная вы парочка! — с восхищением выдыхаю, глядя на подругу-конспираторшу.

— Кто бы говорил, — хмыкает та. — Так значит, Арес Дарро не местный?

— Вроде того, — нехотя отвечаю, вспомнив, что обещала все рассказать Мандрейдж на полигоне. — Только ты никому!

— О чем речь? Я умею хранить секреты.

Вздохнув, принимаюсь откровенничать. Рассказываю подруге и про кражу гримуара, и про ритуал, и про Ареса, с которым связана брачными узами. Попроклятийница ошарашенно смотрит, но слушает молча. Когда заканчиваю, она поправляет очки и просит:

— Можно я проверю твою ауру?

— Конечно.

После краткого обследования, от которого по моей коже бегут мурашки, Гейл выдает:

— Так вот почему тебе не было больно, как нам всем. Твой жених, он же светлый?

— Откуда ты?.. Ты все поняла? Гейл, только не выдавай меня!

— Я же пообещала. Хочешь, поклянусь на крови?

— Не надо! — поспешно останавливаю проклятийницу, чувствуя, что она мне не простит подобное недоверие.

— Магия Ареса Дарро защищает тебя от последствий конфликта чистой светлой магии с нашей темной. Ты сейчас скорее нейтрал, потому тебе легче.

— Гейл, а это всем подряд очевидно? — холодею от ужаса.

— Нет. Просто у меня очень хорошие очки, и способность видеть ауры на порядок сильнее развита, даже чем у нашего декана.

— Значит, мне не стоит слишком переживать, что меня разоблачат?

— А вот тут не могу сказать точно. Пока ты в академии, просто старайся не попадаться на глаза сильным некромантам и проклятийникам, которым пришло бы в голову проверять твою ауру. Это несложно, — она принимается готовить нам шокол. — Да и до выпуска осталось всего ничего. Но послезавтра нам придется отправиться во дворец для того, чтобы пройти второе испытание, и вот там может случится что угодно.

— Нас будут проверять… Ну, конечно! — вскакиваю и мерю шагами вытоптанный ковер. — Гейл, скажи как внучка Фиолетового луча, чем мне это может грозить?

Мандрейдж жмет плечами и предполагает:

— Как сказал его императорское величество: «Если бы я приказывал казнить каждого только за помыслы дать мне в морду, давно остался без придворных». Я не припомню прецедента, чтобы в Тенидаре казнили только за светлый оттенок в ауре, мы же не какие-нибудь дремучие наирянцы (очень религиозное южное племя, которое не приемлет светлую магию и уничтожает всех ее представителей. Прим. автора). А ты не замышляешь ничего дурного. Ведь ты не планируешь государственный переворот? — проклятийница строго смотрит на меня.

— Нет конечно! — смеюсь, и она пододвигает ко мне парующую кружку со свежим ароматным шоколом.

— Даже если какой-нибудь менталист залезет к тебе в мозги, то обвинит разве что в краже гримуара. Бояться нужно скорее Аресу. Это ведь он здесь чужак.

— А ритуал, который я провела? Арес же не сам по себе очутился в Раадриме.

— М-да, об этом я не подумала. Тогда тебе определенно не стоит попадаться. Хорошо, если этот светлый тоже ничего дурного не замышляет, кроме того, как бы убраться отсюда подальше. Кстати, а откуда все-таки он к нам явился? Ты интересовалась, кто он такой и почему все еще здесь?

— Я… Я не знаю, — мямлю как не выучившая урок двоечница.

— То есть?

— Я думала, что он демон. Пыталась развоплотить, но не вышло. Тогда решила поговорить и выяснить что нужно, чтобы отправить его восвояси. На худой конец исполнить его желание или провести иной освобождающий плененную сущность ритуал, да только все пошло совсем не так.

— Что именно? — Гейл допрашивает меня с безмятежностью императорского дознавателя.

— Что-то случилось. И с ним, и со мной. Он вдруг взял и привязал меня к себе. Надел ожерелье, которое превратилось в татуировку. Крылатое солнце вот здесь, — прикладываю ладонь чуть ниже ключиц. — А я… Вездесущий! Гейл, в тот миг я чуть было не позволила ему делать с собой все, что угодно, — заканчиваю шепотом, краснея от корней волос до пяток. — Каждый раз, когда Арес Дарро оказывается так близко, все сводится к поцелуям, а я даже не знаю, настоящее ли он назвал мне имя или нет!

— И вот мы возвращаемся к моему первому вопросу. Тебе все это нравится?

— Нет конечно! Моя жизнь, такая простая и размеренная, катится к йархам вместе с мечтами и планами. Ну зачем мне сейчас жених, Гейл? Да еще светлый, явившийся в наш мир неизвестно откуда!

— Не уходи от ответа! Тебе нравится с ним целоваться или нет. Он тебе приятен как мужчина?

— Да! Мне нравится с ним целоваться! И как от него пахнет! И когда он так близко, когда прижимает меня к себе, я словно растворяюсь, и становится так легко и приятно! Йархи! Гейл, я странно себя чувствую. Стоит ему оказаться рядом, у меня внутри все переворачивается. Я одновременно хочу сбежать на край света и забиться там в самую темную нору, и… Чтобы он снова это сделал. Снова поцеловал… Что со мной такое, а?

— Ты просто влюбилась. Это нормально.

— Да? — удивленно поднимаю глаза на подругу. — Но ведь я совсем его не знаю!

— Кому это мешало? Если тебе будет легче, знай: порой, когда Жак витиевато треплется о чувствах, мне хочется наложить на него смертельное проклятье и наблюдать, что будет. А потом он, словно что-то понимает, замолкает и берет меня на руки. Целует и несет в постель…

— Гейл! — выдыхаю, прикрывая рот ладонью. — Вы что? Вы занимаетесь… этим?!

Уму непостижимо! Высшая аристократка, внучка самого главного проклятийника Тенидара творит такое с простым артефактором?! Жак Даманн ведь даже не аристократ, а сын простого ювелира, хоть и весьма талантливого. Но любому ясно, у этих отношений будущего нет.

— Мы любим друг друга, но я ведь Мандрейдж. Такого мезальянса никто не допустит, — вторит подруга моим мыслям. — Как только родители подберут мне подходящего мужа, придется забыть о своих чувствах к Жаку. Поэтому предпочитаю наслаждаться жизнью сейчас, пока это еще возможно.

Стекла очков проклятийницы подозрительно запотевают, маска невозмутимости дает трещину, лихорадочный блеск глаз выдает ту бурю эмоций, что бушует внутри. А я вдруг понимаю, как мало у этих двоих осталось времени. Через две недели мы все получим дипломы, и все! Учеба закончится, и этот роман — тоже!

А чувства? Как же быть с ними? Их же не отключишь простым росчерком пера на бумаге?

В горле встает противный ком, мешая дышать.

— Ох, Гейл! Какая же я слепая! — дотягиваюсь и заключаю подругу в объятия.

Душу рвет так, словно это для меня все решено. И это именно мне не суждено быть рядом с тем, кого люблю. Эта пауза и объятия дают нам обеим время успокоится.

— Но как же брачная ночь, Гейл, — вдруг пугаюсь. — Что скажет твой новоиспеченный муж, когда узнает, что ты уже не девственница?

— Я была невинна, и точка. Это подтвердит любой врачеватель, — в голосе подруги лязгает сталь, она хищно улыбается: — И пусть только попробуют сказать что-то иное. Кстати, — она на долгое мгновение задумывается. — А ведь твоя комната сейчас защищена не хуже, чем хранилище проклятых артефактов моего деда. Значит, твой светлый не так-то прост, — проклятийница возвращается к моей проблеме.

— Угу. Силен как тысячелетний лич-архимаг, — в моей шутке кроется добрая доля правды.

А ведь действительно, какая прорва магии нужна, чтобы одним щелчком пальцев установить подобную защиту. Специалист по магической безопасности провозился бы полдня, чтобы такое сделать. Да ведь я ее через себя пропустила там на арене. Ощутила, каково это. Такую силищу не сдержать и не остановить. Арес Дарро — маг из другого мира, но не все ведь там такие же, как он? Или все?

А еще я видела, как он сражается. Нет. Он точно не такой, как все. Но кто же тогда? Какое положение занимает? Впервые всерьез задумываюсь об этом.

Гейл, не мешая мне размышлять, задумчиво стучит по вытянутым в трубочку губам подушечкой указательного пальца.

— Знаешь, у меня есть одна безумная идея, — нарушает повисшее молчание она.

— Какая?

Лихорадочный блеск глаз проклятийницы за защитными стеклами очков выдает крайнее возбуждение. Также она себя ведет, только когда разрабатывает новое проклятье.

— Мы попросим Жака помочь, — подруга хватает блокнот и что-то там быстро-быстро пишет, одновременно объясняя: — Рыжий мне рассказывал про один артефакт. Он его сконструировал на бумаге, но реализовать задумку пока не было возможности. Для этого нужна светлая магия, а где же ее здесь взять? Да и управляться с ней очень сложно. Но, может, как раз сейчас самое подходящее время попытаться, а мы ему поможем?

— Ничего не понимаю, — слова Мандрейдж звучат настолько дико, что я в растерянности.

— Я сумею насытить его ауру светлой магией. У нас с тобой ее сейчас в избытке, — она морщится и встряхивает рукой. — С нашей помощью Жак попробует создать свой артефакт переноса. И, если во дворце станет совсем горячо, ты просто вернешься к себе. Пока там будут разбираться, куда ты делась, ты успеешь спрятаться. Где именно? Пока не знаю, но ведь твой жених не останется безучастным? Он заварил эту кашу и привязал тебя к себе, так что пусть тоже несет ответственность.

— Постой! Ты хочешь сказать, что наш Рыжий сумел найти способ для мгновенного переноса? — не веря, таращусь на подругу.

Порталы в Раадриме есть, но их мало, и они требуют сложных манипуляций сразу нескольких магов. Ходят легенды, что древние архимаги вроде бы обладали даром перемещения, основанном на природных способностях. Внутри нашей академии магические переходы доступны только преподавателям, но это магия, заложена в стены здания. Бывало, что ушлые адепты узнавали этот секрет, но попадались и нарывались на запрет.

— Так вот как Арес перенес нас из столовой этим утром, а я так испугалась. Интересно, его уже наказали за это?

Гейл жмет плечами и продолжает:

— Что-то вроде того. Жак назвал этот артефакт спасательным амулетом. Мечтал, что прославится, когда создаст такой, и на вырученные деньги сможет купить себе титул, чтобы… Чтобы попытаться быть со мной официально. Ни от кого не скрываясь, — договаривает она, но видно, что сама не особенно-то и верит в подобную возможность, но не желает лишать Рыжего и себя последней надежды?

— Перемещения в пределах одного мира — это слишком опасно. Все упирается в сложность расчетов и большие затраты магии обеих направленностей. И все это нужно сделать мгновенно, а для спасательного амулета и вовсе невозможно, — замолкаю, вспоминая, как сама призываю существ, вытягивая из иных планов. Как призвала Ареса, и в голову приходит совершенно безумная идея: — Гейл! Но если все это сделать заранее. Заложить в амулет нужное количество магии и использовать что-то вроде заклятия-якоря на той стороне, это может сработать. Если подумать совместно, попытаться объединить наши знания и способности, что-нибудь, да выйдет.

Думаю сейчас больше не об экстренном бегстве из дворца, а о том, что это может помочь друзьям открыто быть вместе.

— Вот! — Гейл становится непохожа сама на себя. Возбужденно вскакивает и мечется по гостиной: — И я о том! В нашей академии нет дружбы и доверия между преподавателями. Адептов заставляют исключительно соперничать, а не сотрудничать. Эти снобы кичатся своими достижениями и ревностно хранят секреты, не желая делиться знаниями. Ты ведь замечала, что преподаватели редко выходят за рамки программы.

— Да что уж! Даже в нашей библиотеке нет ничего по-настоящему редкого, — подтверждаю ее догадку я.

— Да! Адепты вынуждены искать иные возможности для приобретения знаний. Совместная работа между магами разных направленностей тоже почти не ведется, и даже порицается. Всех держат в рамках одного факультета, и только. Да это и не только у нас в академии, уж я-то наслышана. Вот, к примеру, ты. Ты же маг, но ничего толком не знаешь об аурах, а я не смыслю в схемах призыва и в начертательной магии. Только необходимые основы. И ни ты, ни я понятия не имеем, как работают с потоками Жак или Гас.

Киваю, согласная с каждым ее словом.

— Зови Жака, обсудим. И Гаса тоже зови. Он уже знает про Ареса, — упреждаю ее вопрос.

— Вот как? — Гейл отводит глаза и доливает себе в чашку шокол. — Не подозревала, что вы настолько близкие друзья.

— Не обижайся. Просто Тамбертон-Экрю нас застал вчера, — в красках рассказываю подруге, как некромант упал в обморок в присутствии светлого.

Когда приходит Жак Даманн, мы уже смеемся. Следом появляется и Гас. Скрывать мой секрет от Жака теперь глупо, и через несколько чашек шокола в суть проблемы посвящены все друзья.

— Отличная идея! Можно попробовать, — соглашается Рыжий. — Позволь, я осмотрю твою комнату, Ирис? — ведун, как никогда, серьезен, ведь на кону его мечта.

— Конечно.

Еще почти час споров и экспериментов, и Жак вальяжно плюхается на диван с видом победителя и хозяина жизни. Смотрит он только на Гейл. Смотрит и улыбается:

— Идея рабочая. С вашей помощью я теперь точно справлюсь.

Не сговариваясь, кричим и прыгаем от радости. То есть кричим я и Рыжий, а флегмы Гейл и Гас, как всегда, выражают эмоции сдержано.

— Приступаем завтра. Сегодня мы все изрядно выложились на экзамене, а нам понадобятся силы. Ирис, поговори вечером с Аресом. Стоит ввести его в курс дела. А заодно выяснить, кто он и на что способен. Да! И еще, — откуда-то из многочисленных карманов на штанах он извлекает горсть каких-то пузырьков. — Вот. Это Энн Финч расплатилась со мной за одну услугу.

— Энн Финч? — с удивлением спрашиваю я. — И ты ей доверяешь?

— Да. Она лучший зельевар среди выпускников. К тому же моя должница. На самом деле Энн приготовила только основу, я сам варил зелье. Этот рецепт — дело всей жизни, и на него у меня большие надежды. Это если не учитывать наши текущие планы. Берите, здесь на всех хватит, но принять лучше с утра. Край ночью, и то если станет невмоготу.

— А что будет ночью? — спрашиваю друзей, которые выглядят так, словно для них это совершенно не новость.

— Она издевается? — ехидничает Рыжий: — Кроу, тебе твой светлый мозги подменил на сладкую вату?

— Прекрати! — традиционно швыряю в него подушкой.

Ведун также традиционно ее ловит и вдруг так серьезно выдает, что совершенно непохоже на смешливого балагура:

— Ирис, если он тебе по сердцу, не теряй зря время. И не сомневайся насчет Ареса. Ради кого попало такую защиту на комнату в общаге не ставят. Она сдержит осаду десятка архимагов по моим прикидкам, так что, — он перегнулся через стол и закончил доверительным шепотом: — выбирай самое лучшее платье.

Глава 17. Песни о любви

— Как это у тебя нет подходящего платья?! — на меня с укором смотрят сразу три пары глаз.

— Ну… Вот так, — развожу руками. — А куда мне его здесь надевать? Новогодний и осенний бал уже прошли. Чего место в шкафу занимать зря. Может все-таки джинсы? — предлагаю робко, но не нахожу отклика. — Ну ребяяяят?

— Вы только послушайте! — возмущается Рыжий. — Да ты знаешь, что боевики лишь об этом и говорят. Делают ставки, в чем же явится на вечеринку заучка Кроу. На что отважится ради своего брутального женишка? И что? Почти все поставили на форму, так что ты просто обязана всем показать и произвести фурор, Ирис! Я, между прочим, тоже несколько крон поставил. На платье.

Он ловко уворачивается от летящей в голову подушки.

— Если выиграю, поделюсь. Так и быть!

— Еще чего не хватало! — не собираюсь тешить чье бы там ни было самолюбие, и вторая подушка с помощью призванного воздушника попадает в цель. — Решено, джинсы! И, вообще, как так случилось, что про наш с Аресом разговор знает вся академия? Неужели это он…

— Не наговаривай на светлого. Он не из тех, кто стал бы трепаться, — включается в беседу еще более молчаливый, чем обычно Гас. — Но вы не особенно-то скрывались. Даже полог тишины не установили, и заклятие отвода глаз не подумали использовать во время столь интимного разговора. А, как ты понимаешь, холл не самое укромное место для обжимашек и приватных бесед. Кто-то вас подслушал, и теперь эту лавину уже не остановить.

— То есть, вы хотите сказать, что все только и ждут, чтобы увидеть, в чем я приду на вечеринку?!

— Угу! — хором откликаются друзья.

— Кран-тец! Я, вообще, никуда не пойду. Тихий вечер с интересной книгой — то, что мне сейчас нужно. А не это вот все, — разворачиваюсь и ухожу в свою комнату, но друзья тащатся следом.

— Что будешь читать? «Справочник заклятий» или «Энциклопедию магических предметов»? — хватает Рыжий со стола учебники, а затем протискивается мимо меня и бесцеремонно распахивает платяной шкаф как раз в том отделе, где я храню нижнее белье!

— Уй! — он мгновенно краснеет до корней волос и спешно закрывает дверцу.

— Убью! — хватаю первое, что под руку пришлось, и бросаюсь к нему.

Церемониться не собираюсь, а наглый ведун уже распахивает вторую дверцу, как раз прикрываясь ею от меня:

— Джинсы, кофты, рубашки, форма-форма-форма, — проведя стремительную ревизию моего гардероба, прежде чем закрыть шкаф.

Ловко уворачивается от очередного удара и перемахивает через кровать.

— Ирис, положи учебник! — просит Гейл.

— Книжечка ни в чем не виновата, — вторит ей Гас.

— Тебе еще его в библиотеку возвращать, — осторожно намекает несносный Рыжий пятясь.

Упорно лезу следом, немножко на четвереньках, но скакать через кровати также лихо, как у парней, у меня не получается. Жак прячется от моего гнева за спиной невозмутимого друга. Принимаемся носиться вокруг Гаса, словно вокруг майского шеста, я то и дело пытаюсь огреть ведуна книгой, из которой начинают выпадать страницы.

— Он и так уже на ладан дышит, Ирис! — тяжко вздыхает некромант, которому порядком надоело служить преградой.

— Зато скачет, словно живее всех живых! — огрызаюсь я.

— Он про учебник, — поясняет, выглядывая из-за спины Тамбертона-Экрю ведун.

С недоумением смотрю на весьма потрепанный углубленный курс «Руноведенья и магических знаков» в своих руках. Увесистый, но действительно старенький. Даже древний. И так три листа выпало, а если я им отоварю Рыжего, как собиралась, так и совсем развалится. Госпожа Ричмонд, наша библиотекарша, за такое меня по головке не погладит. Уж точно.

Откладываю ни в чем не повинный учебник, и оценивающе гляжу на Рыжего, решая, как лучше отомстить за вторжение в мой гардероб. Может, просто натравить на него какого-нибудь духа?

— Эй, Кроу, чего задумала? — хмурится тот. — Ребята, что-то мне не нравится ее взгляд.

— Ладно. Хватит. Пусть Ирис немного отдохнет и спокойно все обдумает, — тянет парней прочь из комнаты Гейл. — Встречаемся через два часа здесь. Парни, магикар вызовите?

Друзья организованно выходят в гостинную: первой Гейл, которая тащит Рыжего за шиворот, последним Гас, который пятится, прикрывая друга.

— Да-да, только один вопрос, — уже на пороге Рыжий выворачивается из цепких рук проклятийницы останавливается: — Ирис, не смогу спокойно спать, пока не пойму.

— Ну? — рявкаю я, останавливая выбор на огневике.

— Зачем тебе столько симпатичного бельишка, а?

От выпущенного мной огненного духа ведуна спасает только один из его артефактов, а от моих кулаков, захлопнувшаяся перед моим носом дверь. Попытки ее открыть ни к чему не приводят. В негодовании я плюхаюсь на кровать и закрываю глаза.

— Ни куда я не пойду.

Но уже через полчаса мысли поворачиваются на сто восемьдесят градусов. И я понимаю, что хочу увидеть Ареса. И не хочу, чтобы на него вешались подвыпившие адептки. Та же Финч своего не упустит. Да и сидеть одной, пока друзья веселятся мне будет невмоготу. В конце концов, это и мой праздник тоже. Экзамены-то я сдала, теперь можно и расслабиться немного.

Распахиваю шкаф, любуюсь на внушительную коллекцию белья и улыбаюсь. У всех свои странности. У меня вот такая. А началось все с того, что я однажды я повздорила с тетушкой Марджери.

Она засомневалась в моих способностях и сказала такие слова, которые сильно меня уязвили: «У такой как ты, только две возможности пробиться в этой жизни. Или хорошая учеба, или замужество. Для второго ты не годишься. Формами не вышла, чтобы на тебя кто-то достойный позарился. А вот набраться уму разуму никогда не поздно. Учись Ирис. Учись изо всех сил, и, может быть, из тебя выйдет толк».

Потом она извинилась и объясняла все тем, что и сама не вышла замуж и магесса из нее посредственная. Но мне это так запало в душу, что вскоре я отправилась в лавку нижнего белья и попросила дать мне такой комплект, который даже из такой тощей щепки сделает роковую соблазнительницу.

Такой комплект, как ни странно, нашелся. Я долго разглядывала себя в зеркало и пообещала, что за каждый сданный на пятерку экзамен стану покупать себе новый. Хороший, качественный, красивый. А когда закончу учебу, обязательно найду себе жениха. Да такого, чтобы все обзавидовались.

С тех пор я ни разу не нарушила своего обещания. А пятерок у меня много, вот и пришлось отвести целый отдел в шкафу для бельишка. Зато насчет мужа почти не задумывалась. Да и жених у меня так и не появился, пока… Пока сама его не призвала.

А какой бы я надела для Ареса?

Неожиданная мысль вгоняет в краску. Спешно захлопнув дверь, прижимаюсь к ней спиной. Вездесущий, о чем я только думаю! Нет-нет-нет! Тогда уж лучше было бы выбрать платье. Но ребята правы. Свои немногочисленные наряды я храню дома и забрать уже не успею, даже если прямо сейчас прыгну в магикар.

— Йархи! Я же забыла сообщить тете о результатах экзамена!

За последние дни столько всего произошло, о чем тете и знать не стоит, что я старательно избегала ей писать. Тетя Марджери всегда умудрется вывести меня на чистоту и вытянуть подробности. Но похвастаться успешной сдачей и визитом императора точно стоит. Магофона у меня нет, слишком вещь дорогая, так что я потянулась за блокнотом и в нескольких предложениях рассказала все наши новости.

Ответ пришел незамедлительно. Тетушка Марджери со всей сердечностью засыпала меня поздравлениями. Поохала и подивилась решению молодого императора и пожелала мне удачи на втором этапе. А затем поинтересовалась, с кем пойду на выпускной и пригласили ли меня.

«Ирис, я заказала тебе такое платье! — писала она. — Пришли мне свои мерки, чтобы я сравнила, не похудела ли ты еще больше»

Пришлось призвать Эллу и Геллу. Феечки помогли с мерками, а заодно окончательно убедили меня принарядиться к вечеру.

— Может, пожертвовать джинсами и сделать себе шорты? — ерничаю я. — Или даже юбку? Вот все удивятся! Или поехать пораньше и заглянуть в какой-нибудь магазин? — это уже всерьез.

Стук в дверь прервал мои размышления.

— Ирис, это я! — послышался голос проклятийницы. — Ты должна это надеть! — огорошила она меня, стоило распахнуть дверь.

В руках Гейл Мандрейдж держала вешало с черным платьем.

— Оно стало мало мне в груди, но фасон все еще актуален. Уверена, тебе подойдет. Платье почти новое, я надевала его лишь однажды на какой-то прием.

Немного подумав, решаю не отказываться от помощи и через пятнадцать минут, стоя перед зеркалом, наблюдаю как суетятся Элла и Гелла, пытающиеся уложить мои волосы хотя бы в подобие прически.

Рядом на моей кровати расположилась Гейл Мандрейдж уже полностью готовая. Сегодня она выбрала одном из своих обтягивающих фигуру платьев — темно-синее, украсив его массивной аргиновой подвеской с крупным фиолетовым ойриксом. И украшение, и амулет в одном флаконе. С прической проклятийница не заморачивалась, гладко расчесав свои роскошные волосы на прямой пробор. Только помада была чуть темней, чем обычно.

— Готово! — выдыхает Элла, утирая со лба пот.

— Ты прекрасна, как никогда раньше! — искренне выдает Гелла.

— Арес точно не устоит, — хмыкает согласная с феечками проклятийница, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Думаете? — отступаю на шаг от овального зеркала, и пытаясь осмотреть себя всю по частям.

Большого у нас нет, приходится обходиться тем, что имеем. Гейл снимает его со стены, отходит и опускает ниже. Так, чтобы я вся влезла.

— Спасибо, — благодарю ее и рассматриваю собственное отражение.

Подол спереди выше колена и не мешает свободно шагать, а сзади кружевным шлейфом спадает до середины икры. Пышная юбка добавляет объема бедрам, а корсет приподнимает мою небольшую грудь, как бы намекая, что она у меня все-таки имеется. Полупрозрачные рукава не слишком то и нужны, но привносят в образ некую загадку.

Хм. Действительно неплохо. Черный мне идет, подчеркивает цвет глаз и белизну кожи. Да и фасон на удивление сочетается с ботинками. От туфель на шпильке я сразу отказалась в пользу возможности быстро бежать, возникни такая нужда. На мое пожелание оставить удобную обувь, Гейл только закатила глаза. Но ей-то вряд ли когда-нибудь приходилось удирать без оглядки. Да и зачем это той, кто способен остановить кого угодно одним пристальным взглядом?

— Да. Даже ботинки вполне гармоничны, — вторит она моим мыслям и пристраивает зеркало на место. — Идем?

Легкая внутренняя дрожь заставляет поежиться.

— Сейчас, только духи подберу.

Мой парфюмерный гардероб столь же лаконичен, как и прочий, не считая белья. Всего-то два флакона — ароматы на утро и на вечер. Так что с выбором проблем не возникает.

— Жду тебя в гостиной, — понятливая подруга оставляет меня наедине с собой, Элла и Гелла пропали еще раньше, послушные мановению моих пальцев.

Стою, вглядываясь в свое отражение, пытаясь найти и устранить мнимые изъяны макияжа, когда доносится стук в дверь. Наверное, это парни пришли за нами. А что, если с ними и Арес? Ой!

И тут меня накрывает дурацкая робость. И я праздную труса. Нет-нет-нет! Я не готова увидеть его сейчас. Я не выйду из комнаты!

— Ирис? Ты идешь? — словно издевается Гейл Мандрейдж.

— Нет! — откликаюсь я, но проклятийница понимает меня как никто другой.

— Здесь нет Дарро, выходи смело.

— Кроу, ты как будто невеста. Давай уже выходи, покажи нам платьишко, — вторит ей Рыжий. — И не бойся, у нас тоже есть кое-какие планы на твой счет.

Судя по взбудораженным интонациям в голосе, ведун что-то замыслил.

— Какие это еще планы! — слегка успокоившись, выхожу из-за двери бочком-бочком.

Вездесущий, что же мне так неловко? Наверное, это оттого, что все будут на меня оценивающе пялиться. А друзья… Они ведь тоже парни.

— Темная невеста! — восхищенно выдыхает Тамбертон Экрю севшим голосом.

И от взгляда его топазовых глаз становится неловко и жарко.

— Гас! — возмущенно топаю ногой.

— Я серьезно. Если бы не этот йархов светлый, утащил бы тебя в ближайшую часовню и к утру ты бы уже стала моей…

— Перестань! — панически перебиваю я его.

Где-то глубоко в душе снова поднимает голову прошлая влюбленность. Тем более, что некромант хорош как никогда в своем очередном черном наряде с множеством металлических молний и цепочек. На миг представляю, что если бы не события последних дней, мы с ним вполне могли бы сейчас быть вместе. И даже немного жаль, что это не так.

— Прости, не буду тебя смущать еще больше, — переминается он под моим взглядом.

— Дари уже! — звонко хлопает его по спине Жак.

— Да! Вот держи. Поздравляю с успешным окончанием экзаменов, — Тамбертон Экрю клюет меня в щеку и протягивает бумажный сверток с веселыми черепками.

— Что это? — удивленно таращусь на него.

— Конечно, это не пирожки с малиной. Помню-помню, — он неловко усмехается. — Но я подумал, что тебе сегодня это может понадобиться.

— Бери уже, Кроу, не бойся. И бежим, а то скоро сюда притащится твой жених, и тогда весь наш замысел насмарку.

— Ой! — спохватившись, хватаю сверток. — А что это вы без меня придумали такое?

— Ну, подумали и решили, что Дарро должен увидеть тебя только в таверне вместе с остальными.

Не то чтобы задумка друзей приходится мне по душе, но я трусливо соглашаюсь из стремления отложить нашу встречу как можно на дольше. До тех пор, пока морально не подготовлюсь.

— Идем. По дороге подарок примеришь, — парни тянут меня за руки прочь.

Гейл выходит последней, озирается по сторонам и делает несколько пассов руками над нашей дверью. Та вспыхивает глубоким фиолетовым отблеском. Наверное, очередная защита проклятийницы, предполагаю я.

— Поспешим! — Жак суетится от возбуждения.

Гас увлекает меня в сторону от главного выхода, и мы выбираемся на улицу через черный ход.

— Дай-ка сюда! — ведун выдергивает из моих рук сверток с подарком, безжалостно разрывает бумагу.

Встряхнув содержимое, набрасывает мне на плечи и щелкает застежкой под горлом.

— Вот! — оборачивается он к некроманту. — Как тут и было. А ты бы еще сотню лет не решился девушку одеть.

— Решился бы, — огрызается тот. — И одеть, и…

— Что это? — перебиваю его и рассматриваю длинное гладкое перо, зажав в пальцах.

Черное с зеленоватым отливом, оно чем-то напоминает мне воронье, но это вряд ли. Из таких состоит вся накидка. Гладкие и теплые. Очень приятные на ощупь. Да и с прикрытыми плечами ощущаю себя комфортнее.

— Это же Кира Монг! Отличный выбор, Гас! — хвалит его догнавшая нас проклятийница, придирчиво осматривая меня.

Услышав имя известного дизайнера, теряю дар речи.

— Гас! Ребята! Я не могу это взять! Это слишком!

— Что ты можешь, а чего нет, мы обсудим завтра, а сегодня считай, что это твой сценический образ. Ты же мне подыграешь? — Гас смотрит на меня так, что я снова смущаюсь.

Ворчу:

— Что вы задумали? Я точно не пожалею, что с вами связалась?

— Точно! — парни целуют меня в обе щеки и смеются.

— Пожалеет Арес Дарро. Что не запер такую редкую птичку в клетку вовремя, — усмехается Гейл.

— Чегооо?! — тяну я, но некромант, бесцеремонно обхватив меня за талию, подталкивает к «ночной» калитке в древней крепостной стене, через которую обычно возвращаются адепты, когда ворота уже заперты.

С мыслью, что происходящее уж больно напоминает похищение, перешагиваю порог и оказываюсь за пределами академии. Снаружи на дороге нас уже ждет зеленый магикар с кружочками на борту, в который мы и садимся.

— «Вареная кошка»! — командует Рыжий и расплачивается с духом.

Через двадцать минут останавливаемся на знакомом каждому адепту академии Шан-Дарах постоялом дворе. Двухэтажное каменное здание, основательное и приземистое, с традиционной деревянной надстройкой и вывеской над входом в виде выглядывающей из котла наглой кошачьей морды повидало в своих стенах уже не одно поколение адептов. «Вареная кошка» — ближайшее место, до которого можно добраться даже пешком, находится на западной окраине столицы. По сложившейся традиции здесь место молодежных тусовок, и все праздники отмечаются именно здесь или в ближайших окрестных заведениях.

В просторном зале, оформление которого не менялось уже несколько веков, пока еще пусто. Простые деревянные стулья и столы, натертые воском, не боятся ни разудалого веселья, ни разнузданных танцев. Небольшая сцена в углу еще только ждет музыкантов. Вкусно пахнет травами, чесноком и мясом. Розовощекая подавальщица лет сорока выходит из подсобки с корзиной овощей. Здоровается и интересуется:

— Господа, что-то вы рановато? — здесь не слишком чинятся, но все же она робеет при виде проклятийницы. — Ой, простите…

— Мы пока поднимемся в комнаты. Нужно подготовиться к празднику, — вежливо отодвигает ее в сторону Рыжий и тянет нас к лестнице.

— В комнаты?! — переспрашиваю я.

— Мы сняли номер на всякий случай, — поясняет некромант. — Мало ли что.

— Мало ли что? — повторяю за ним эхом. — Что это ты имеешь ввиду?

Останавливаюсь посреди пахнущего старым деревом и лавандой коридора, где царит уютный полумрак. Огневики, танцующие в плафонах по стенам, стараются в полсилы, бросая на лица друзей загадочные отблески.

— Да не волнуйся ты так, — подбадривает меня Гейл. — Какая-то ты излишне тревожная в последнее время.

— Ну да, с чего бы мне, — бурчу, но захожу в номер первой.

Уютненько и чисто. Все в стиле охотничьего домика, как и внизу. Две комнаты. Дверь в спальню закрыта, а в просторной светлой гостиной с большим окном, забранным рамой с частым переплетом, уже накрыт стол. Рыжий первым заглядывает под металлический баранчик. Тянет носом:

— Мммм!

Пахнет и правда вкусно, и мой желудок напоминает, что шокола с печеньками, который употребили еще днем с Гейл, совсем недостаточно для поддержания сил. Стоило бы внимательнее относиться к режиму питания.

— А давайте-ка поедим! — предлагаю неожиданно даже для себя и расстегиваю накидку из перьев.

Чувствую потом мне будет вовсе не до пищи. Особенно, когда появится Арес. Скорее всего злой, потому что не обнаружит меня в моей комнате в общежитии. Ой!..

— Вот! Теперь я узнаю, нашу Кроу. А то вся стала такая трепетная, аж противно! — радостно поддерживает меня Жак Даманн.

Мы занимаем места на креслах и диване. Парни принимаются нас обслуживать. Нарезают мясо, наполняют белые тарелки. Овощи, подливка, свежий хлеб. В «Вареной кошке», вопреки названию, кухня королевская.

— А это «Блюмен-тор», — потрясает глиняной бутылью, выуженной из-под полы, некрос.

— Ох ты ж! Где такую достал?! — воскликает Рыжий. — Оно же стоит как крыло дракона!

— Подарили поклонники моего таланта. Специально хранил для подходящего случая, — некромант ловко разливает вино по бокалам.

Бордовая точно кровь жидкость загадочно играет голубыми искорками на свету.

— За успешную сдачу экзаменов! — провозглашает Жак тост.

Я вообще-то не употребляю после одного случая, но сейчас исключительный момент. Да и повод тоже исключительны, не каждый день сдаешь выпускные экзамены. И что бы там ни показал второй этап, он определит только крутизну взлета нашей карьеры.

Собираюсь сделать лишь один маленький глоточек вместе с остальными, но вино с магических виноградников необычайно вкусное и ароматное. А еще коварное как семисотлетний лич. Оторваться просто невозможно, и я опускаю на стол уже опустевший бокал.

— Невероятное! — смакует напиток Гейл Мандрейдж.

Рыжий уже опустился на диванчик с ней рядом и откровенно без улыбки посматривает на свою пассию каким-то особенным мужским взглядом. Что-то мне подсказывает, что спальня за соседней дверью сегодня не будет пустовать.

От таких мыслей становится неловко, и я с удовольствием сосредотачиваюсь на еде, но едва успеваю проглотить несколько аппетитных кусочков нежнейшего мяса, как Некромант поднимает второй тост. Мы смеемся, болтаем обо всем подряд, и время до вечеринки пролетает незаметно.

Отвлекает от разговоров стук в дверь.

— Господин, Тамбертон-Экрю? — слышится приглушенный девичий голос. — Все уже готово!

— Спасибо. Сейчас буду, — отвечает некромант незнакомке, едва приоткрыв дверь, и поворачивается к нам: — Пора.

Как пора? Куда пора? Сердце подскакивает и разгоняется так, словно хочет пробить грудную клетку. Волна жара омывает изнутри, отчего-то покалывает запястье с меткой.

— Мне сегодня еще петь, а вы можете подойти позже, — поясняет Гас и, вынув из кармана, бросает Жаку какой-то шарик. — Протестируем? Жду вас внизу, — кивает он нам.

Наблюдаю, как его длинноволосая фигура скрывается за дверью. Жак тем временем шаманит с шариком.

— Готово! — понаблюдаем немного отсюда, пока сил хватит.

Он подбрасывает шарик над столом, и тот зависает прямо в воздухе, подмигивает ртутной поверхностью, и я чувствую потоки силы, которые распространяются во все стороны от артефакта.

— Вот. Доработал портативный «гасовизор». Теперь не только послушать нашего некроса сможем, но и посмотреть на него, — поясняет Жак.

— Что-что это? «Гасовизор»?! — из контекста я понимаю, что это еще одна из тех вещиц, которые наш артефактор изобретает в свободное от учебы время.

— Рыжий, — выдыхает проклятийница без намека на скепсис. — У тебя все-таки получилось?!

— Сейчас увидим, — держит интригу изрядно довольный ведун. — Но надолго меня не хватит… наверное. Так что потом потопаем вниз.

Следующий тост поднимает Гейл:

— За самого талантливого артефактора в мире! — она крепко целует Рыжего в губы.

Потом мы вместе пьем за дружбу, и к моменту, когда шарик вдруг становится плоским и расползается в стороны овальным пятном с неровными краями — за чудесный голос некроманта, который можно сказать нам и объединил.

Гас на сцене. Стоит, широко расставив ноги и опустив голову так, что его черные волосы слегка прикрывают лицо, придавая таинственности образу. Звук приходит не сразу, постепенно. Заметно, что он не так хорош, как если бы мы были там на первом этаже и слушали его живьем, но все-таки. Мелодия словно накатывает издалека, становясь то громче, то тише. Жак морщится, прикрывает глаза и делает какие-то пассы руками, после чего музыку становится слышно все лучше. Гейл с неприкрытым восторгом во взгляде наблюдает за своим избранником.

Мы словно бы находимся прямо перед сценой. Висим в воздухе в нескольких шагах от артистов. Наконец звук выравнивается, но теперь у «гасовизора» начались нелады с изображением. Но мелкая рябь, которая изредка пробегает по нему, не очень-то мешает любоваться нашим знаменитым другом.

— Это просто невероятно! Не думала, что ты способен на такое.

— Я еще и сам до конца не понял, способен или нет, — скромно пожимает плечами Рыжий.

Тамбертон-Экрю сейчас особенно хорош, или это так падает свет?

Он выходит вперед, поднимает лицо к потолку, стискивает губы, едва заметно отбивает ногой такты под нарастающие переливы мелодии. Выжидает еще несколько мгновений, а затем распахивает свои топазовые глаза, полыхнувшие холодным огнем, и начинает петь:

Мой штурман — летняя ночь.

Мои крылья — темное звездное небо.

Мои кони — могучие ветры.

Я приду за тобой, и ты сама дашь мне имя.

Голос Тамбертона-Экрю звучит чуть надтреснуто и отдается вибрацией где-то внутри.

Я не раз бывала на концертах Гаса, и «Имя» стала первой песней, которую я услышала в его исполнении. Случилось это ночью под окнами женского крыла общаги. В тот раз Рыжий подговорил друга помочь ему впечатлить Гейл. Гейл, видимо, не слишком-впечатлилась и натравила на незадачливых певцов десяток йархов, которых еще и разозлила предварительно. Тогда мы еще не жили вместе, так что не знаю, почему она не оценила их стараний, но удирали парни знатно. До сих пор припоминаю парочку особенно крепких оборотов в исполнении нашего певца.

А вот я оценила. Уже к обеду следующего дня познакомилась с Рыжим, и следующий раз мы слушали эту песню вместе на выступлении в одном из молодежных заведений столицы. Я стояла прямо под сценой, покрываясь мурашками и все сильнее влюбляясь в этого недостижимого как то самое звездное небо красавца с глазами цвета далеких звезд. Даже сейчас отголоски тех впечатлений заставляют что-то сжиматься внутри.

И глаза твои отразят мое сердце.

Его цвет — цвет любви,

Его стук — моя сила.

Я дышу — это магия. Магия жизни и смерти.

Голос Гаса играет. То поднимается высоко, то резко падает вниз, едва ли не превращаясь в звериное рычание.

Вездесущий! Как он это делает?

Кошусь на Жака и Гейл. Друзья сидят в обнимку: голова проклятийницы покоится на груди любимого, глаза прикрыты, а губы едва заметно шевелятся, повторяя слова, пожалуй, самой известной песни «Дыхания смерти».

Для тебя я охотник. Я найду тебя, милая.

И капканами губ прикую твое сердце.

Электричеством глаз покорю твою душу…

Без меня твой мир пресен.

Без меня — нету красок,

Пустота и смятенье…

Откуда-то из-за неровного края изображения внезапно появляется Даяна Кранк.

Некромантка, также как и Гас, одета в черную футболку с мрачным рисунком и черные джинсы, украшенные красивым поясом с цепочками. Ей очень идет темный макияж, подчеркивая выразительные глаза. Она нежно смотрит на некроманта и ее мелодичный сильный голос звучит, гармонично вплетаясь в знакомую уже песню, придавая ей совершенно новый смысл:

Моя власть — власть стихии.

Моя песня — далекий голос галактик,

Мои мысли лишь тайна.

Я приду за тобой, и ты сам дашь мне имя…

Она подходит ближе, касается его щеки… На этом моменте изображение идет рябью и гаснет.

— Простите, — морщится Рыжий. — Надо будет еще его доработать артефакт, а то слишком много сил приходится тратить на поддержание изображения. Да еще, чтобы оно со звуком не расходилось.

Только сейчас замечаю, что Жак в прямом смысле упрел, даже лицо покраснело. Интересно у них у артефакторов все устроено. Они не ворочают такими объемами магической энергии как боевики или некроманты, но в том, что касается тончайшей настройки, им нет равных.

— Жак! Ты просто гений! — восклицаю я. — Это невероятно! Лучше было бы только вживую.

— Вживую точно лучше, — соглашается ведун. — Кстати, кажется веселье уже в полном разгаре. Идемте вниз?

Вниз. Слово звучит как приговор. И куда-то сильно вниз падает мое сердце от предвкушения встречи с Аресом. Интересно, а он уже здесь?

По лестнице спускаюсь, отчаянно труся. Ну что за глупость? Откуда это странное волнение. Почему я не знаю, куда деть руки и то хватаюсь ими за перила, то порываюсь поправить подол платья? Надо было их чем-нибудь занять. Например, прихватить с собой бокал «Блюмен-тора» что ли?

Кстати! А существует ли формула, по которой можно рассчитать скорость «осмеления» по отношению к опьянению? Если нет, надо бы, пожалуй, вывести…

Едва задумываюсь о переменных, которые для этого понадобятся, как лестница коварно заканчивается, и я обнаруживаю себя на последней ее ступени посреди переполненной таверны. Шумно, приглушенный свет магических светильников меняет цвет под музыку, бросая разноцветные блики на лица девушек и парней. Адепты устроились за барной стойкой, где жилистый бармен едва успевает наполнять бокалы, сидят за столами, кучкуются по укромным и не очень углам. Там и сям то и дело раздаются взрывы хохота, а музыканты наигрывают бодрую разухабистую смутно знакомую мелодию, давая Гасу время передохнуть до следующей песни.

Некромант тут же нас замечает, как будто бы только и ждет нашего появления. Машет рукой со сцены и указывает на ближайший к вип-стол, где еще остались свободные места, и отходит к своим музыкантам, принимается что-то втолковывать. Присутствующие замечают это, головы поворачиваются в нашу сторону, чтобы поинтересоваться, кому это там Тамбертон-Экрю уделил свое звездное внимание?

Неожиданно ко мне вдруг оказываются прикованы едва ли не все взгляды. Разговоры затихают, им на смену приходят приглушенные шепотки и сдержанные и не слишком восклицания. Никто, ожидаемо, без чувство не попадал. Здесь и кроме меня достаточно красивых девушек, но чувствую я себя все равно некомфортно. Мне не первый раз выступать перед толпой. Доклады на уроках или показательные практические занятия, дуэль на худой конец, за которой наблюдала почти вся академия.

Но все равно не привыкла я, чтобы на меня вот так пялились. Рассматривая меня как антикварный предмет. Девушки оценивающе и со скепсисом, парни… Ну… Тоже оценивающе.

Мой взгляд скользит по столам в поисках одного конкретного, но Ареса нигде не видно. Вдруг одна из адепток, едва узнаваемая под густым слоем подкрепленного иллюзией макияжа и в ультра-коротком бордовом платье, выпучивает глаза и хватается за живот. А потом и вовсе вырывает руку у своего кавалера и несется прочь, расталкивая возмущенных людей. Вслед за ней, издав сдавленный писк, отправляются еще две девицы. Еще одна оторопело таращится, вскрикивает и выплевывает живую лягушку, после чего оседает в обморок.

— Ах, да, — раздается позади меня голос проклятийницы. — Совсем забыла, на платье осталось плетение против недобрых языков и дурных взглядов, — ее фраза попадает четко в момент образовавшейся тишины, когда даже музыканты на мгновение перестают играть.

Глаза ближайших к нам адепток разодетых точно на королевский бал, надо видеть. Но произошедшее не выходит за рамки ежедневных каверз, которые в академии не редкость, так что остальные не слишком уж и удивлены, да и музыка тут же заиграла вновь, а Гейл пояснила, наклонившись ближе:

— Мои троюродные сестры те еще, мымры. Любят перемывать мне косточки, а при случае и в проклятьях потренироваться. Вот и приходится отвечать тем же, — проклятийница слегка сдвигает на нос очки, и народ тут же инстинктивно раздается в стороны, пропуская нас к столику.

— Ты неподражаема! — тихо восхищается Жак, который не скрывает своей влюбленности, но держится подчеркнуто на расстоянии, ничем не выдавая тот факт, что они близки.

— Гейл! — выдыхаю с укоризной, — Надо было… — и тут же забываю все, что хотела сказать, когда взгляд натыкается на Люсиль Берки в блестящем точно водная гладь под луной черном платье, какого-то лысого йарха устроившуюся за тем же самым столом, куда мы направлялись.

Рядом с Аресом!

Светлый сидит к нам спиной, но, словно почувствовав мой взгляд, слегка наклоняет голову. Вряд ли он так меня видит, но все же начинает подниматься из-за стола. Медленно и без суеты отодвигает стул и наконец поворачивается, опаляя меня взглядом почти черных при таком освещении глаз, в которых отражаются теплые отблески магических огней.

Вездесущий! Наверное, каждая девушка втайне мечтает, чтобы на нее вот так посмотрели хотя бы разок!

А как же он хорош в этой черной рубашке, обтягивающей могучие плечи и развитый торс, сквозь небрежно расстегнутый ворот видна грудь, покрытая темными волосками, подкатанные рукава открывают сильные предплечья. Светло-голубые джинсы сменили боевические кожаные штаны, но подчеркивают стройные ноги ничуть не хуже. Подборок покрывает легкая щетина, придавая светлому слегка бандитский вид.

Хорош! Невероятно хорош! От такой диковатой мужской красоты аж горло перехватывает и ладошки потеют, а в ногах образуется предательская слабость. И что-то мне кажется, что я до него недотягиваю, и платье уже не кажется таким красивым…

Сомнения наваливаются скопом. Едва сдерживаюсь, чтобы не сбежать. Не знаю, что именно помогает собраться в последний момент и придает уверенности. То ли выпитый «Блюмен-тор» наконец дошел до нужного места, или же так подействовал снисходительно-покровительственный взгляд Люсиль Берки, которым та меня мерит?

Поднимаю повыше подбородок и так же размеренно шагаю навстречу светлому, затылком ощущая, как приотстают Гейл и Жак. Останавливаюсь только когда до Ареса остается полшага. Нет, чуть раньше, но он делает еще один и оказывается намного ближе, чем рассчитывала. Коварный и подлый прием!

Собираюсь выдать что-нибудь дерзкое. Ну или просто ехидно поинтересоваться, нравится ли ему мое платьице? Или, на худой конец, спросить, не связал ли он себя и с Люсиль тоже, а то как-то подозрительно часто блондинка номер один обнаруживается рядом. Но вместо этого просто вдыхаю полной грудью теплый мужской запах и молчу, а волнительная, никому не заметная внутренняя дрожь пробегает по телу.

— Я снова хочу тебя целовать, Ирис. Очень, — тихо выдает Арес вместо приветствия, легонько проводит ладонями по моим обнаженным плечам, и все мои мысли словно теплым ветром уносит.

Именно в этот момент музыканты начинают играть совсем другую мелодию. Новую. Плавную и совершенно незнакомую. Петь начинает Даяна Кранк, пока Гас стоит в сторонке в своей излюбленной позе, наклонив голову и будто спрятавшись за упавшими на лицо волосами.

Я смогу разрезать на куски свое сердце.

Я с корнями вырву из него всю любовь к тебе.

Я не стану даже мстить — нету смысла.

Я не мщу пустым местам — их просто нет.

Я не стану плакать в ночь — слезы слишком ценны.

Не стану пить вашу кровь.

Не хочу смотреть назад — прошлого больше нет.

Я направлю взор вперед — туда, где занимается рассвет.

Ветер свежий унесет мою боль.

Я не с тобой, Я не с тобой. Я не с тобой…

Некромантка творит настоящую магию своим голосом, а слова песни настолько западают в душу, что я невольно отрываюсь от Ареса и шагаю вперед — ближе к сцене. Светлый рядом, его теплая рука ложится на мою талию.

Даяна поет так, словно действительно испытывает боль, даже слезы блестят в ее глазах. Все-таки есть что-то надрывное в этих ребятах, которые из-за своей магии то и дело вынужденно заглядывают за грань жизни и смерти. Отсюда и специфические шутки, и вот такие, рвущие души в клочья, песни…

Вторую партию исполняет Тамбертон-Экрю, окончательно добивая меня. Нет, он не настолько нежен и лиричен, как Дайана. И мне кажется, что мое сердце действительно режут на куски, особенно когда мы встречаемся взглядами, и к горлу подступает ком.

Я смогу разрезать на куски свое сердце.

Я с корнями вырву из него всю любовь к тебе.

Я не стану даже мстить — в мести нету смысла.

Я не мщу тем, кого любил.

Не стану плакать в ночь!

Не стану пить вашу кровь!

Не хочу смотреть назад — прошлого больше нет.

Я направлю взор туда, где полыхает во все небо рассвет!

Музыка уже давно не медленная и не плавная, голоса певцов сливаются воедино в идеальном дуэте. Отмечаю, как бриллиантами сверкают дорожки слез на щеках Люсиль Берки, а сама она поднялась и покачивается в такт музыке, обняв себя за плечи и не сводя взгляда со сцены, где, глядя друг на друга, в унисон поют двое. И поют так, что им веришь:

Ветер свежий унесет мою боль…

Я был бы с тобой… Я была бы с тобой… Я был бы, но…

Последняя строчка больше похожа на шепот, и слезы невольно чертят дорожки на моих щеках. Арес внезапно тянет меня куда-то в сторону, обходя сцену сбоку. Я все еще во власти голосов и музыки, и покорно переставляю ноги, чувствуя себя вывернутой наизнанку и выжатой словно белье на веревке.

— Ирис, нам надо поговорить. Серьезно поговорить, — доносится до меня словно откуда-то издалека голос, и это отрезвляет.

Глава 18. Свидание для светлого, или темные отличницы не сдаются

Встряхиваюсь, словно сбросив темные чары, и осматриваюсь.

Мы с Аресом стоим у заднего выхода из таверны. Пустой двор освещает одинокий, хоть и яркий фонарь, над которым вьются мотыльки и другие мелкие насекомые. Из-за плотно прикрытой двери доносится приглушенная музыка, на этот раз куда более веселая

— Да, надо, — запоздало соглашаюсь с предложением серьезно поговорить.

Слишком много между нами недосказано. Это правда.

Ночь необычайно тепла и напоена ароматами цветов, но я все равно ощущаю легкий внутренний озноб и подавляю желание обхватить себя руками. Вездесущий, кто бы мне раньше сказал, что простая песня может вот так пронять до донышка? До самого костного мозга?

Арес выводит нас на улицу окольными путями, минуя собравшихся у главного входа шумных адептов, вышедших подышать свежим воздухом. Некоторое время мы молча куда-то двигаемся, но светлый больше не держит меня за руку, не пытается обнять. Мимо проносятся редкие магикары, и иногда встречаются ночные охотники — подвыпившие завсегдатаи местных заведений, что выползают на улицы, после наступления темноты, словно йархи в коридорах нашей академии. Некоторые даже начинают развязно улыбаться, завидев девушку в красивом платье, но быстро теряют интерес, наткнувшись взглядом на внушительную мужскую фигуру, идущую на шаг сзади. И я замечаю на их лицах разочарование. Ни один не пытается заговорить, уступая дорогу более сильному хищнику. Отчего-то именно такая ассоциация рождается в моей голове.

Мощеная плоским камнем дорога то взбирается на холм, то спускается. Мы идем мимо каменных трехэтажных зданий. Ставни на первых этажах в большинстве из-них закрыты и светятся едва заметным рисунком охранок — здесь располагаются торговые лавки, конторы и прочие учреждения, прекратившие свою работу на ночь.

Вдали на фоне темного неба выделяются остроконечные башни и шпили городской ратуши, на которых день и ночь развеваются без ветра белые полотнища флагов с золотым изображением песочных часов — таких же, как и те, что горят на моем запястье.

— Ты знаешь какое-нибудь уединенное место, где нашей беседе никто не помешает? — нарушает неуютное молчание Арес.

Он по-прежнему не касается меня, и от этого я почему-то злюсь.

— Может, набережная? Там должны быть беседки, где можно присесть, — это первое, что мне приходит в голову.

Светлый принимает предложение:

— Веди.

И я послушно сворачиваю к реке.

Беседку забраковываем после того, как почти сразу наш покой нарушает влюбленная парочка, прервав толком не начавшийся разговор восклицанием: «Ой, извините!»

Еще минут через десять после непродолжительных поисков, к которым я привлекаю ка’ардачей-огоньков, обнаруживается уединенное местечко на берегу широкой заводи, сплошь заросшей цветущими аминиями. Оно расположено у самой кромки воды в стороне от всех основных троп. Вряд ли сюда кто-то явится, рискуя нарваться на шутника-водянника, либо на другое магического существо или духа, которых подле воды всегда вдосталь

Критически осматриваю находку и делаю вывод: вполне годится для свиданий. Даже удобное, отполированное задами и временем, бревно для посиделок есть. А разросшийся стеной, необычайно высокий ипподрильюс, покрытый в это время года мелкими белыми цветами, отлично прикрывает сзади, не давая бесшумно подобраться. Вот только немного прохладно для открытого платья. От воды тянет свежестью, и я ежусь и переминаюсь с ноги на ногу, радуясь собственной предусмотрительности хотя бы в том, что касается обуви: в ботинках и в платье шастать по кустам намного удобнее, чем в туфлях и в платье.

— У вас разрешено применять магию на улице? — интересуется Арес.

— Бытовую — сколько угодно. На боевую нужна лицензия. Исключение — самозащита, но и то будут пристально разбирать под лупой каждое действие. А что? Решил меня втихую прибить?

— Надеюсь, мне это не понадобится, — улыбается светлый и магичит тепловую завесу.

Я словно попадаю в ласковые объятия, настолько мне хорошо от его тепла. И даже на сухом бревне, с торчащей кверху острой веткой с одного конца прорастает зеленый листик.

— Опять не рассчитал. Никак не привыкну, — непонятно сетует Арес.

— Ого! — удивленно таращусь на росток.

И все-таки я недовольна. Недовольна тем, что он поступил так вместо того, чтобы просто воспользоваться ситуацией и обнять замерзшую девушку, как полагается делать на свиданиях. А еще он молчит, разглядывая меня чуть исподлобья.

— Что-то случилось? — чувствую себя окончательно и бесповоротно неловко и перехожу в наступление. — Кажется, ты мне грозился свиданием. Передумал?

Арес Дарро хмурится и отвечает вопросом на вопрос:

— Вы были вместе, когда я появился в Раадриме?

Мне не нужно уточнять, о ком он говорит. Тут и йарху понятно, речь идет о некроманте. Внутри словно что-то обрывается и с противным звоном и летит в бездонную пропасть.

— Нет, но Гас мне всегда нравился, а недавно я выяснила, что и я ему не безразлична, — отвечаю как есть, и будь что будет.

Жду чего угодно. Упреков. Сцену ревности, но светлый так же спокойно уточняет:

— Выходит, не проведи ты ритуал связи судеб, вы бы уже начали встречаться?

Отвожу взгляд, принимаясь рассматривать великолепные крупные аминии — бело-голубые бутончики которых как раз готовятся распахнуться, подставляя лунному свету нежные лепестки. Сегодня трехлуние — все три красавицы-луны смотрят на нас сверху вниз, заставляя красиво серебриться речную гладь.

Арес терпеливо ждет, и тянуть с ответом не имеет смысла.

— Не знаю. Возможно.

Светлый поднимается и делает несколько шагов в сторону. Затем столько же обратно, словно успокаивая нервы. Поворачивается ко мне:

— Я понимаю, что все пошло кувырком. Знаю, ты не нарочно провела тот обряд, зря я на тебя поначалу злился, — говорит он как-то грустно. — Не только мне сейчас непросто. Понимаю. Экзамены, дуэль. Диплом на носу. А тут навязался какой-то иномирный жених. Неизвестно кто такой и неизвестно откуда взялся. Да еще и светлый, — он иронично усмехается, и я впервые решаюсь поднять взгляд и посмотреть на Ареса прямо.

Он на меня не смотрит, любуется цветами, или притворяется?

— Ты прав, — подхожу и встаю рядом. — Я, действительно, сделала это не нарочно. И, поверь, если бы я могла. Если бы знала, как все это отменить и исправить, освободила бы тебя, не раздумывая в тот же момент и с огромным удовольствием.

Светлый едва заметно напрягает мышцы, затем расслабляет.

— Вот только… — слегка мнусь перед тем, как продолжить. — Только зачем тогда ты назвал меня этой самой… дайри, — незнакомое слово с трудом ложится на язык, вызывая неловкость, как будто затронула что-то интимное, — если и тебе все в тягость. Зачем сделал это? — беру его ладонь и прижимаю к своей груди чуть пониже ключиц. — Из мести? Чтобы почувствовала тоже, что и ты?

Светлый резко поворачивает голову, и отдергивает руку с такой силой, что я вынуждена ее отпустить, чтобы не упасть. В тот же миг крылатое солнце проявляется и мягко мерцает, заставляя судорожно вздохнуть от нахлынувших горько-сладких ощущений, вызванных нашим кратковременным прикосновением.

— У тебя все еще остался выбор, дай… отличница, — роняет Арес, отступая словно невзначай так, чтобы я не могла до него больше дотянуться. На меня он по-прежнему не глядит. — Я не стал забирать твою свободу полностью. Это было бы подло с моей стороны. Все пока в твоих руках, Ирис.

— Что ты имеешь ввиду? — непонимающе гляжу на него.

— Ты же все еще невинна, ведь так? — снова отвечает вопросом на вопрос светлый и бросает быстрый взгляд в мою сторону.

— Какое отношение это имеет к нашему разговору?! — мгновенно заливаюсь краской, глядя на него с негодованием, и тоже отодвигаюсь. На всякий случай. А то мало ли…

— Самое что ни на есть прямое. Твой знак сияет золотом. Ритуал не завершен, и ты можешь все изменить, сделав иной выбор, чем тот, на который я тебя едва не обрек. Управляй своей судьбой по собственному желанию, отличница. Ты свободна.

— О чем ты?!

Звучит все так странно, что мне становится не по себе. Обнимаю себя за плечи, ощутив неожиданный озноб, от которого не спасает даже тепловая завеса. Арес Дарро поворачивается и смотрит на меня сверху вниз. Говорит мягко, увещевающе:

— Ирис, я же вижу, что тебе больше по душе некромант. Ты плакала из-за него, и я все понял… Все же сразу было ясно как день, а я дурак на судьбу понадеялся! Забыл, что судьба — это то, что мы творим собственными руками, — он зло встряхивает головой, словно отгоняя воспоминания, и тут же широко улыбается, пряча грусть, промелькнувшую в глубине темно-синих глаз: — Не заморачивайся. Просто иди к нему и будь счастлива. Иди прямо сейчас, я не стану вам мешать. А как только дело дойдет до чего-то серьезного, рейдл просто разрушится. Сам. Метка исчезнет.

Оторопев от услышанного, уточняю бесстрастным голосом, которому позавидовала бы даже Гейл Мандрейдж:

— Ты хочешь сказать, что все вот так просто? И мне достаточно переспать с любым мужчиной, чтобы избавиться от последствий ритуала единения судеб и всего прочего, что нас сейчас связывает? И каждый заживет как раньше?

— Ну да. Вроде того, — отвечает Арес почти сразу и даже продолжает радостно скалиться, весьма убедительно, надо сказать.

Да только я напряжена до предела и ловлю каждое его слово. Каждое едва заметное движение мускулов на лице. Каждый оттенок в голосе. И замечаю: и краткую заминку, и окаменевшую на миг улыбку, и тень, мелькнувшую во взгляде. И понимаю, тут что-то не так.

А Арес продолжает как ни в чем не бывало:

— Ты, главное только не торопись с выбором, если кандидатов на твое внимание чуть больше, чем я полагал. Подумай, как следует, но не слишком долго, — форменным образом надо мной издевается светлый и добавляет, будто желая добить: — Ну, что же ты стоишь? Беги, Ирис!

Он отходит к самой кромке воды, словно ставит точку в разговоре. Он ни на миг не сомневается, что я действительно бодрым тараканом прысну обратно в таверну. Снесу Тамбертона-Экрю с ног и начну избавляться от крылатого солнца прямо на сцене.

И вот вроде бы мне только что подарили секретный рецепт свободы, пусть и весьма своеобразный, но мне вдруг становится обидно-обидно. Глотаю ставшую горькой слюну, но остаюсь на месте.

Это он все сказал, а я еще и не начала высказываться.

— Да, меня растрогала новая песня Гаса. И да, я даже ощутила себя так, словно в чем-то перед ним виновата. Как будто предала задним числом или не оправдала возложенных на меня надежд. Но не стоит забывать, что Гас — личность творческая, к тому же некромант. А песня эта для того и написана, чтобы рвать слушателям души. А у вас разве не так? Вон, даже Берки рыдала как последняя фанатка. Но кто тебе-то сказал, что это о нас? Обо мне и о Гасе? И почему ты решаешь, с кем мне быть и что делать?

Поддавшись порыву, одним движением кисти призываю ближайшего воздушника — тут на берегу их полно, так и носятся над водой туда-сюда от нечего делать. Даю духу простую команду: пихнуть светлого в спину, да посильней. Кричу:

— И как, по-твоему, для кого я нацепила это йархово платье?

Холодные брызги окатывают с ног до головы, когда тяжелое мужское тело, потеряв равновесие, плюхается в воду, но я даже не морщусь. У берега оказывается неожиданно глубоко, и светлый с головой уходит под поверхность. Ой!

А вдруг он не умеет плавать? Я, к примеру, не умею. Готовлюсь призвать Йокко, чтобы отправить фамилиара на помощь, но Арес, сам выныривает отфыркиваясь. Легко удерживается на плаву, рассерженно сверкая глазами.

— Какого болотного червя, Ирис?! — Возмущается, но не спешит вылезать.

Ну раз ему там нравится, значит больше не стоит беспокоиться, что он утонет, и можно продолжить разговор:

— Какая бы ни была ситуация, никогда, слышишь? Никогда не ставь под сомнения мои действия и не поступай больше подобным образом! — шиплю рассерженным фаррехом нарочито кривляясь.

Лицо Ареса вытягивается.

— Ты что, дословно запомнила? — выдает он без намека на злость, скорее удивленно.

— Ну я же отличница, у меня память прекрасная, — усмехаюсь криво, слегка сбитая с толку неожиданным вопросом. Как-то он разом притушил мой запал, и бурчу уже без прежнего энтузиазма: — И да. Извиняться ни за что не собираюсь, это ты меня обидел.

— А вот тут поподробней? — светлый деловито начинает плыть обратно.

— Все равно не поймешь.

Одним мощным гребком мужчина оказывается у берега, легко выбирается, орошая струями бегущей по телу воды траву. Подходит ко мне.

Взгляд сам по себе прикипает к облепившей его торс мокрой рубашке. Кхм… Огонь, вода… Что там еще осталось? Медные трубы, будь они неладны? Да такими темпами я увижу Ареса во всех состояниях, приходит дурацкая мысль. Порадовавшись, что по крайней мере вода его не обнажает, отступаю на шажок-другой.

— А ты намекни, я догадливый, — продолжает он неторопливо приближаться.

— Не имею желания, — снова отступаю.

Светлый снова надвигается, да с таким видом, словно мокрая одежда его совершенно не беспокоит. Хотя, чего это я? Его и горящая-то не сильно волновала. Интересно, из чего он сделан? Из камня или стали? Пальцы засвербило от желания немедленно это проверить прямо сейчас, я даже руку приподняла, но так и замерла, словно предупреждая. Видимо Арес так и подумал, потому что перестал нависать точно скала. Остановился в одном шаге.

— Так чем именно я тебя обидел? Ты из-за моих слов про тебя и этого бледного расстроилась?

Светлый и правда догадливый. Сообразил, что к чему.

— Его зовут Гас. И да, я была в него влюблена. Он мне и теперь нравится, если хочешь знать. Гас — мой друг, но я не собираюсь заводить с ним отношения. Да, возможно, мы бы действительно начали встречаться, в чем я совершенно не уверена. Но в моей жизни появился ты. И пусть это лишь последствия ошибки, но теперь все совсем иначе.

Мой голос уже не звенит как натянутая до предела струна. Он звучит тихо и спокойно, разве что с толикой обиды:

— Это к тебе меня тянет так сильно и иррационально, ведь я ничего про тебя не знаю и, вообще, считала демоном совсем недавно.

Поднимаю голову и смотрю прямо в потемневшие до черноты глаза, в которых играют блики света трех лун. Арес серьезен, во взгляде ни намека на улыбку или насмешку, и я осмеливаюсь продолжить:

— Это от твоих поцелуев мне сносит напрочь крышу, а сердце замирает так, что я едва не лишаюсь сознания. И это, йархи тебя задери, для мне сильно в новинку. Только рядом с тобой я начинаю понимать, что за пургу описывают в любовных романах, которые Гейл прячет среди своих самых страшных книг по проклятиям, чтобы никто не заподозрил ее в излишней сентиментальности. И это ты тот единственный, кто… Кому… С кем… Вездесущий! — краснею, стесняясь говорить вслух с мужчиной о том, что мы обсуждали чуть раньше, но к счастью, Арес и сам все понимает.

Подходит ближе. Осторожно, чтобы не намочить, кладет мне ладонь на щеку, от чего тянет замурлыкать. Невольно прикрываю глаза.

— Если это случится, Ирис, наша связь станет окончательной и неразрывной. Мы станем парой навечно. До конца наших дней. И никакого выбора уж больше не будет. Я просто хочу, чтобы ты это понимала.

Молчание повисает в воздухе. Арес терпеливо ждет, пока я осознаю. И даже убирает руку, чтобы его прикосновение не мешало мне осознавать. Чувствую себя странно, по телу словно золотой свет прокатывается, щекоча каждый волосок, или это только моя фантазия?

— Надеюсь, с решением не стоит торопиться и заканчивать кхм… ритуал прямо сейчас? — пытаюсь шутить, до ужаса переживая, что он на это скажет.

— Нет, конечно. Хотя, порой мне очень сложно удержаться от такого развития событий, — Арес тоже улыбается и, чуть склонившись к моему уху, и шепотом признается: — Ведь твои поцелуи и мне сносят крышу, Ирис.

Смотрим друг другу в глаза и неожиданно смеемся. С облегчением опускаюсь на бревно, и Арес садится рядом, находит мою руку, переплетая пальцы.

— Спрашивай, дайири, я отвечу если смогу, — предлагает он.

— Наша связь. Это она так влияет, делая нас такими привлекательными? — задаю давно мучивший меня вопрос, пока к слову пришлось, а то вдруг потом будет неуместно.

— Не совсем. Она лишь отражает наши собственные эмоции. Те, что есть. Проявляет естественные чувства и желания, усиливает их, но только отдельные. Те, что необходимы для завершения ритуала. Тогда в нашей гостиной ты прикоснулась к моему знаку, и… мне было очень сложно удержать себя в рамках приличий.

— Так будет всегда? — осторожно уточняю, начав с самой безобидной части второго вопроса, который меня беспокоит не меньше.

— Нет, постепенно чрезмерное влечение пройдет, останется только естественное, так что не бойся, я не сорвусь и не сделаю ничего такого, за что ты станешь меня ненавидеть.

— Как интересно! А я… Я не сорвусь? — не могу удержаться от любопытства.

Арес смотрит на меня тааак, что начинаю всерьез сомневаться в том, что он не сорвется. Очередная волна мурашек пробегает по телу, заставляя покраснеть до корней волос.

— А если сорвешься ты, Ирис, это будет одно из самых сложных испытаний в моей жизни, — смеется светлый. — Ведь тогда мне придется не сорваться за нас обоих.

— И с чего тебе это делать? Разве не выгоднее… хммм… воспользоваться таким удачным моментом?

— Ага, а потом если ты меня не прибьешь сразу, то я уж точно буду проклят каким-нибудь изощренным способом до семьдесят седьмого колена. Уж больно у тебя подружка опасная, — он лицом изображает страх перед Гейл.

Мне смешно и все еще неловко. Не зная, как реагировать, звонко шлепаю его по плечу с удовольствием ощущая крепкие точно сталь мышцы под ладонью.

— Ой! Ты же мокрый! Простудишься!

— Это вряд ли.

— И все же, давай я тебя посушу.

— Меня — не надо, а вот одежду можешь сколько угодно.

Следующие десять минут мы несем какую-то чушь, подкалываем друг друга, смеемся — ведем себя так, как и должно на первом свидании. Главное, что не возникает ни неловкого молчания, ни унылых пауз, когда слышно, как тоскливо завывает ветер. Настроение стремительно улучшается, задавать новые вопросы уже чуточку легче:

— Кстати, а почему за твоим столиком сидела Берки? — интересуюсь будто невзначай.

— Та блондиночка? Так это же Гас ее пригласил.

— Вон оно как? Удивительное рядом, — я слегка ошеломлена таким поворотом событий.

— Ирис, я же назвал тебя невестой при всех не просто так. Думаешь мне в радость все те девушки, которые вьются вокруг, потрясая своими прелестями, когда я в таком состоянии?

— Что ты имеешь ввиду?

— Знак, кажется, имеет побочное свойство, делая меня привлекательнее для противоположного пола, чем я есть, — задумчиво рассуждает он. — Адептки… Да даже ваша ректорша ведут себя странно, словно я тут единственная особь мужского пола.

— Ректорша?! Значит мне не показалось, что она с тобой любезничала. Но почему он так действует, если связаны только мы с тобой?

Арес жмет плечами и ненадолго задумывается.

— Единение судеб — древний ритуал. Из тех, что основаны на божественных вмешательствах. Ну а если обращаешься к божеству за помощью, всегда приходится сем-то расплачиваться. Связь требуется закрепить, и в первые дни связанные должны проводить как можно больше времени вместе. Что особенно важно, если они плохо знают друг друга или еще не испытывают особенной симпатии. Тогда сильное влечение на первых порах облегчит им нахождение рядом, так мне объяснили. И, возможно, такое воздействие вынудит обоих побыстрее закончить ритуал единения судеб. Но в моем случае, подозреваю, вмешалась Раэсса лично.

— Раэсса? — хмурюсь, пытаясь припомнить, где я могла слышать это имя.

— Наша богиня плодородия и любви, — поясняет Арес и усмехается криво: — Кажется, она обижена на меня, вот и подталкивает к решительным действиям активнее, чем обычно, со всех сторон намекая.

Не могу понять, шутит он, или серьезен, но от упоминания «решительных действий» в который уже раз краснею.

— И когда же ты умудрился так насолить богине?

— Отказался жениться, — светлый веселится. — Считай, не уважил ее уже дважды, вот и последствия.

— Ты отказался жениться на богине?! — не верю собственным ушам. — А ты, вообще, кто такой? И откуда я тебя выдернула? — я даже вскакиваю на ноги.

Арес откровенно смеется.

— Не на богине. На другой девушке. Ты ведь умыкнула меня прямо с церемонии оглашения намерений.

— Прямо со свадьбы? Ого! — невольно испытываю укол ревности и удивленно таращу глаза. — Вездесущий… И что теперь будет с твоей невестой?

— Не переживай, чувств между нами не было. Одно лишь взаимовыгодное сотрудничество, оказавшееся не таким уж и выгодным. Жалеть не о чем. Я даже тебе благодарен за то, что уберегла от большой ошибки. Теперь я совершенно иначе вижу свою семейную жизнь, — он стискивает мою руку.

Это он про меня? Семейная жизнь — это звучит так интимно и невероятно. Я как-то особенно не представляла, как это будет. Мне казалось, я выйду замуж еще очень нескоро, после длительных отношений и притирки. Может, познакомлюсь со своим мужем на работе? И вот потенциальная семейная жизнь сидит рядом и держит меня за руку, заставляя вспыхивать на щеках румянец, а ведь я еще даже диплом не получила.

— Одна ошибка уберегла от другой. Парадокс. Знаешь, — мне в голову вдруг приходит чудесная идея: — Прежде нам стоит узнать друг друга получше. Вдруг у меня есть привычки, которые ты посчитаешь неприемлемыми в семейной жизни.

— Например? — улыбается Арес.

Смотрит он так заинтересованно, что я в который раз уже смущаюсь и бурчу какую-то ерунду:

— Ну… У меня больше пяти фамилиаров, и некоторые очень наглые. Являются без зова, язвят напропалую…

Действительно, как это Птиц не объявился до сих пор, чтобы поучить хозяйку уму разуму?

— А мне запрещено появляться в Раадриме магическим договором.

— Ого! — удивленно таращусь на него. — Но как тогда я смогла тебя выдернуть? Наверное, поэтому ты шел с таким трудом.

— Я отчаянно сопротивлялся, но не сумел устоять против твоих чар, — снова смеется светлый.

И вдруг резко срывается с места и красивым движением опытного пловца прыгает в воду.

— Арес! — подскакиваю испуганно. — Что ты делаешь? Зачем?

Он тем временем собирает букет аминий и возвращается обратно:

— Прости меня пожалуйста за то, что я наговорил раньше. Я думал так будет лучше, но ошибся. Нельзя принимать такие решения за другого. Особенно за того, с кем планируешь семейную жизнь.

— Ты не похож на человека, который мелет языком что попало, — бурчу недовольно. — Что на тебя нашло?

— Я просто хотел, чтобы ты ушла без тени сожалений от такого грубияна. Был неправ, — с учтивым наклоном головы Арес протягивает мне букетик.

Благосклонно принимаю цветы и мстительно прошу:

— Раздевайся.

Глава 19. Свидание для темной, или светлые способны на многое

Надо было видеть глаза светлого, когда я попросила его раздеться.

— Что? Сушить одежду отдельно от человека гораздо быстрее, — поясняю со смехом.

— Ты же понимаешь, что придет время, когда придется за это ответить, отличница? — ворчит он, но послушно расстегивает рубашку, не сводя с меня глаз.

Но я на него уже не смотрю. Нет-нет-нет! Разглядываю веточку, которая уже превратилась в стебель. О! А снизу появились мощные, уходящие вглубь почвы корни. Надо же! Молча нюхаю цветы и вздрагиваю, когда рядом со мной на бревно мокрым комом плюхается рубашка. Не выдержав, кошусь, прячась за букетом на раздевающегося светлого.

— Белье не надо! — предупреждаю на всякий случай.

Движением руки запускаю приличного такого воздушника, который едва ли не за один проход высушивает всю одежду. И вдруг понимаю, что сидеть здесь в столь укромном местечке и дальше попросту слишком опасно. Того и гляди есть шанс перейти к «решительным действиям». Это если вдруг Арес не сумеет за двоих сдерживаться.

— Пойдем погуляем по городу? — предлагаю внезапно, даже не успев толком обдумать.

— Отличное предложение. Мне уже можно одеваться? — он поворачивается, словно красуясь. Словно давая рассмотреть себя как следует.

Издевается не иначе! Один-один!

— Нужно! — плавно поднимаюсь и, пряча взгляд под ресницами, подхожу ближе, в последний момент всучивая ему высушенную рубашку.

— С огнем играешь, дайири, — выдыхает на грани рычания светлый, и знак на его груди начинает мягко светиться.

Вторя ему, загорается и мой тоже. Не выдержав, разворачиваюсь и почти бегу прочь, выбираясь из-за кустов на тропинку. Останавливаюсь только когда прохладный воздух слегка отрезвляет голову.

Призвав огоньков, терпеливо жду, давая и светлому возможность успокоиться и прийти в себя. Работает этот йархов знак. Ой как работает! Иначе с чего бы я так осмелела? Определенно прогулка нам не помешает, а вот в академию возвращаться опасно. Там сорваться будет куда как легче, а я пока к кхм… «решительным действиям» не никак не готова, что бы там ни задумала эта их Раэсса, куда только наш Вездесущий смотрит!

Через несколько минут ко мне присоединяется Арес, и мы гуляем по ночной столице. В компании светлого мне совсем не страшно. Я показываю ему достопримечательности, и мы тайком, точно хулиганы, потягиваем спрятанное в бумажный пакетик теплое ягодное вино с пряностями и закусываем его сладкими плюшками, которых раздобыли целый пакет. Болтаем обо всем подряд, стараясь узнать друг о друге побольше.

— Расскажи-ка про свой самый страшный порок, — осторожно интересутся Арес. — Как так вышло, что у тебя одновременно столько… — он выдерживает многозначительную паузу, — фамилиаров?

Просмеявшись, отвечаю:

— Я же призыватель. Для нас это нормально.

— А ворон? Он по-настоящему опасен, хотя и не рискнул со мной связываться тогда в доме.

— Птиц был моим первым, я заполучила его в десять лет. Ох, издевался же он надо мной, зараза. Представляешь? Заставлял прыгать в реку, а я ведь не умела плавать, так бы и утонула, если бы не Йокко. А однажды заманил к гнезду с осами-убийцами, насилу спаслась, но меня все же покусали. Ох и влетело мне от тети, она не верила, что я не сама хулиганю.

— И как это вышло?

— Птиц умеет контролировать разум, но я постепенно научилась сопротивляться его воздействию. К тому же это напоминало игру. Опасную игру, даже смертельную, но невероятно азартную игру. Когда не знаешь, когда противник появится и нанесет удар в следующий раз. К примеру, ложишься спать в свою теплую и уютную постельку, а просыпаешься в момент, когда уже делаешь шаг в пропасть и не в силах что-то изменить, — вспоминая эти времена, я ностальгически улыбаюсь.

Светлый смотрит со смесью ужаса и восхищения.

— И как тебе удалось выжить, да еще и такого монстра заполучить в фамилиары?

— Однажды я обманула его, шагнув уже в пятый раз со скалы якобы по его воле. Обычно я начинала визжать как резаная, панически пытаясь призвать ближайших воздушников, чтобы они меня спасли. А тут упала молча, вот он и полетел следом, чтобы проверить, что же в этот раз не так. Он у меня любопытный. Вот тут-то я провела ритуал, подчинив его своей воле. Заведомо подготовилась, начитавшись тетиных книжек. Она у меня тоже призыватель, хоть и слабенький. Всего лишь бытовик, но литературы у нее много.

— Хорошо, это первый, но разве, чтобы контролировать всех, да еще и сдерживать темного духа, не нужно иметь приличный магический потенциал?

— Мне повезло, я сильная магесса, к тому же мой потенциал еще не достиг максимума. А темный дух — сущность особенная, он во многом зависит от мага, к которому привязан. Так из зловредного нечто, Птиц стал мне мудрым помощником и настоящим другом. У меня тогда друзей-то и не было. Наверное, поэтому я не слишком его боялась, воспринимая все, как очередную игру.

— Как же так вышло, что у тебя не было друзей? — нахмурился Арес.

— Тетушка Марджери Кроу, — аристократка до мозга костей. Она запрещала мне общаться с детьми простолюдинов, а дети аристократов не общались с нами. Да и живем мы в пригороде на отдалении, слуг у нас не было. Вот и приходилось мне большую часть времени проводить в компании ка’ардачей и другой магической живности.

— Сочувствую. А с остальными фамилиарами тоже было столько мороки? Боюсь даже представить, на что тогда способны остальные, если твой первый фамилиар такой.

— Не со всеми, — смеюсь. — Остальные вполне обычные.

— Расскажешь?

— Почему бы и нет? — жму плечами, удивленная, что ему это все действительно интересно. — Следующими я приручила огоньков, после того как свалилась в одну старую яму в нашем поместье. Место там особенное, и как назло, ни один достаточно сильный, чтобы меня поднять, воздушник не откликнулся на мой неумелый зов. А вот светляков моя магия привлекла сразу, и они легко согласились служить. Даже помогли выбраться через подземный ход, ведущий в пещеру.

— Ничего себе! — искренне удивляется Арес. — Так это был настоящий подземный ход?

— Ну да. Поместье у нас старинное. Семье Кроу оно досталось по наследству от дальних родственников.

— А без опасных для жизни приключений хоть с одним фамилиаром обошлось? — шутит светлый.

— Пухнатый Буч. Его я обнаружила в аквариуме, где он маскировался под водоросль. Моя тетя разводит декоративных рыбок, но совершенно не дружит с духами водной стихии и чистит аквариумы самостоятельно. Почему-то странный зеленый комок с глазами ей совсем не понравился, и она уже собиралась его развоплотить, да я не позволила. Буч — дух добрый и безвредный. А уж какой полезный! Даже тетя это признала, когда он стал охотно помогать по хозяйству, а после я забрала себе и Йокко, не удержалась. Тоже без риска для жизни.

Снова смеемся над удачной шуткой.

— Оказывается не только мое детство прошло в странном окружении, — отметил Арес, просмеявшись. — Ну а феи? Про них ты так и не упомянула.

— О! Элла и Гелла появились у меня гораздо позже, уже время учебы в академии.

В один прекрасный момент тетушка Марджери заметила, что я «тащу в дом» всех неприкаянных духов, и, пока я не приручила кого-то похуже. Например, какого-нибудь мелкого демона «патамушта он же такой милаха». И принялась читать мне занудные нравоучения на тему: «нельзя всех духов подряд делать фамилиарами», так что мне пришлось остановиться.

— Феи — очень удачное приобретение, хоть мне и пришлось с ними повозиться. Даже побывать в Запретном лесу.

— То есть и здесь без приключений не обошлось? — догадливо улыбается Арес, явно предвкушая новую историю.

— Вроде того. Ты не подумай, бывать там не запрещено, но и соваться просто так не принято. За жизнь и здоровье смельчака никто ответственности не несет. Даже страховку не выплатят. Зато именно там можно найти особые места для особенных ритуалов. Ведь в призыве порой важна каждая мелочь. Одних духов призывают мановением руки, в то время как для других нужно верно выбрать место и время. Правильно нарисовать схему призыва. Произнести нужные слова… — поняв, что увлеклась, замолкаю.

— И?

— Тебе и правда все это интересно?

— Да, — кивает светлый. — Как ты справилась с феями? И какие опасности поджидали тебя в Запретном лесу?

— Птиц помог обезвредить охранников. Отвлек их на время. И не смотри на меня так, это были магические существа, и они совершенно не пострадали, — поспешила объясниться. — Мимо магических ловушек мы тоже успешно пробрались, а вот с феями возникли сложности. Я рассчитывала на одну, а пришлось брать двоих сразу, или они отказывались служить. Заставлять их силой мне не хотелось, да и на это потребовалось бы в четверо больше усилий и магии. Но Птиц как-то умудрился уговорить Геллу уговорил, а Элла к ней сильно привязана. Вот так. Назад мы вернулись тем же путем и едва за это не поплатились.

Я передернулась, вспоминая, как меня едва не сожрали на выходе. Помогли как раз феи, сумевшие уговорить стражей нас выпустить.

— Не могу определиться, ты чересчур смелая для отличницы или чересчур безрассудная? Но теперь мне понятно, почему ты и такой добычи, как я, тоже не испугалась.

Восхищение в голосе мужчины — так непривычно и приятно.

— Испугалась, конечно, — смущенно улыбаюсь. — Но не могла отступиться, ты сам знаешь почему. Видел же Маклюса? Кстати, спасибо тебе за помощь. А у тебя что было за детство? — спешу перевести тему.

— Сначала безбедное и счастливое, но все очень быстро изменилось. Началась война и все «прелести», что с ней связаны. Я потерял родителей, и пришлось быстро взрослеть, чтобы не расстаться с жизнью.

— Ох, прости…

Зато теперь ясно, почему Арес так хорош в боевых искусствах и такой сильный маг. Наверняка служил в армии и, скорее всего, принадлежит к аристократическому роду. То, что он не из простых смертных — очевидно. Выспрашивать подробности о непростом прошлом светлого стало как-то неловко.

— Ничего, все уже в прошлом, — отмахивается Арес. — А ты, вижу, росла хулиганкой? — отмечает он, снова возвращаясь к разговору обо мне. — Мне кажется, или тетя за тобой плохо присматривала? Нехорошо, чтобы девочка подвергалась постоянно риску. Но как так вышло, что ты тоже росла без родителей? С ними тоже что-то случилось?

Вопрос застал врасплох.

— Я… Я плохо помню свое детство, и всегда жила с тетушкой Марджери.

Тетя не любит говорить о своей сестре — моей маме, а об отце я и вовсе ничего не знаю. В детстве она все больше отшучивалась в ответ на мои вопросы. Потом отвечала, что мама работает в императорской секретной службе и уехала далеко-далеко, но обязательно вернется, а моя задача подрастать и не расстраивать маму плохим поведением. Тем же самым она объясняла мне отсутствие ее портретов в доме — не положено.

Но когда я подросла и стала особенно настойчивой и подозрительной, а в истории про секретную службу давно перестала верить, она назвала мою маму женщиной низкой морали, которая погибла из-за собственной глупости, а меня любопытным демоновым отродьем, и потребовала больше не оскорблять ее чувств подобными разговорами.

Сказать, что эта вспышка меня шокировала, это ничего не сказать. Я замкнулась в себе и просидела в комнате три дня, прежде чем в дверь осторожно постучали. Тетя Марджери пришла с повинной и рассказала правду.

— Прости, это было нетактично с моей стороны, — Арес неверно расценивает мое длительное молчание.

Но почему-то мне захотелось рассказать ему свою историю.

— Моя мама работала на мелкой должности в дворцовой канцелярии. Однажды ее соблазнил один из высших аристократов и, когда она забеременела, бросил. Ее уволили с работы за аморальное поведение. Мама сильно страдала и винила во всем меня. Когда я родилась, она бросила меня на свою благочестивую сестру, и возобновила попытки добиться внимания моего отца, но тщетно. А когда мне исполнилось четыре — она пропала без вести. То ли уехала и начала новую жизнь, то ли просто умерла…

Арес обнимает меня за плечи, притягивает к себе. Ощутив такую нужную мне сейчас поддержку, продолжаю:

— Я сильная магесса, но у мамы магический дар был еще более слабый, чем у тети. Это значит, что мой отец точно был из высших аристократов.

— Поэтому ты так рвешься во дворец, — догадывается Светлый. — Чтобы узнать, кто он такой. Да?

В ужасе смотрю на Ареса. Как он догадался? Это же самая сокровенная моя тайна. От волнения подводит живот, и поджимаются пальцы на ногах. Ловлю себя на мысли, что пытаюсь вести мысленные подсчеты, чтобы успокоиться — привычка, выработанная в детстве, что бы было легче не думать о маме и своем подлом отце.

Вот ведь! А я-то считала, что научилась с этим справляться. Но нет.

— Главное, не убивай его сразу, — шутит светлый слегка разряжая обстановку, и обнимает меня за плечи подбадривая.

— Не буду. Сначала допрошу с пристрастием, — улыбаюсь грустно.

А ведь я была простой мелкой врединой и хулиганкой до того разговора, но после того, как тетушка Марджери принесла извинения и, наконец, рассказала правду о родителях, меня точно подменили.

Точнее, у меня появилась цель.

Пока тетя полагала, что это мои непомерные амбиции заставили взяться за ум нерадивую племянницу, я каждое утро вставала с мыслью о мести. Надеялась, что рано или поздно смогу взглянуть в глаза тому, кто предал меня раньше, чем этот мир услышал мой первый крик. И тогда он пожалеет, что поступил так подло.

Но прежде следовало стать лучшей, овладеть в совершенстве магией призыва, чтобы говорить с ним на равных. Чтобы по праву задать неудобные вопросы, вроде: «Что ты сделал с моей мамой, ублюдок?»

— Только никому не рассказывай. Это мой секрет, — прошу, серьезно глядя на светлого.

— Даю слово, — так же серьезно отвечает он, прижав к груди ладонь.

Решив, что лучше поговорить о чем-нибудь другом, спрашиваю:

— Позволишь и мне задать личный вопрос? — получив молчаливое дозволение, продолжаю: — Если ты передумал жениться, почему же тогда надел мне рейдл?

— Я передумал жениться на Ваэлле, если быть точным. Но я ничего не имею против женитьбы в целом.

Он смотрит на меня как-то особенно пристально, заставляя расцвести розами на моих щеках смущение. Вдруг приходит мысль: а какая она, его бывшая невеста? Ужасно любопытно!

— Она красивая? — бурчу чуть более недовольно, чем следовало бы.

— Кто? — Арес словно не понял вопрос.

— Ну… Ваэлла эта.

— А, вон ты о чем. Скажем так, если не знать некоторых ее особенностей, можно принять ее за прекрасную нимфу. Подозреваю, многие так и обманывались, о чем потом крепко жалели, — светлый хмурится, погружаясь в свои мысли.

А я припоминаю, какой он меня увидел в первый раз — с растрепанными волосами и торчащими острыми коленками. Сидящую на полу и испуганно хлопающую ресницами. Да уж. Вряд ли я его сразила наповал своей неземной красотой, особенно после того, как он собирался жениться на «прекрасной нимфе»…

Я что, уже ревную?! Кран-тец!

Не иначе ягодное вино дает мне в голову, раз я отваживаюсь продолжить традиционное женское самоистязание и задать подобный вопрос:

— Интересно, что ты подумал, когда я тебя призвала?

— Уверена, что хочешь знать? — хитро щурится Арес.

— Говори! — с подозрением наставляю на него палец, готовясь услышать что-то, что мне наверняка не понравится.

Но все оказывается еще неожиданнее:

— Я подумал: «Кто там такой борзый смеет меня так нагло умыкнуть. Надаю-ка смертничку по шее». И тут вижу тебя.

От подобного откровения останавливаюсь как вкопанная, едва не подавившись плюшкой, которую вознамерилась откусить. Таращусь на светлого и… Ярко представляю, как это могло бы быть.

Свадьба. Все чинно-благородно. Гостей полон храм Раэссы, или где там у них женятся? Удивленно-недоумевающий взгляд красотки-невесты, когда женишок начинает исчезать, странным способом сбегая прямо от алтаря. От мысли, что неизвестная мне девушка пережила в тот момент становится стыдно. Хотя, после того, как о ней отозвался Арес нет, не стыдно. И тут — я.

Надо сказать, картинка складывается презабавнейшая, я откровенно начинаю хохотать. Ведь и правда смешно, особенно если поставить себя на его место?

— Ну и выражение лица у тебя тогда было! Весь светишься какими-то символами, штаны огнем горят. Рвешь мою лучшую защиту как гнилые тряпки и надвигаешься. Так внушительно. Вылитый демон! Думала, тут-то мне и конец придет. Нет. Думала, что раньше — твои штаны догорят, или ты меня укокошишь. Даже… даже формулу придумала…

На меня накатывает новый приступ смеха, да такой, что приходится опереться на стену здания, чтобы не пошатываться.

— Ответь-ка мне, дайири, а ты всегда целуешь призванных демонов? — светлый снова меня поддразнивает.

Перестав недостойно леди ржать, вскидываюсь, уже подыскивая слова, чтобы достойно ответить, но вдруг обнаруживаю, что Арес не смеется. И продолжает смотреть так, что у меня кровь в жилах превращается в лаву.

— Нет. Но этот мне был нужен позарез. Пришлось использовать отвлекающий маневр, — отвечаю совсем без смеха, жадно рассматривая его слишком близко очутившееся лицо.

— И как? Тебе понравилось? — он делает еще один шаг ко мне.

Вдруг обнаруживаю, что стоим мы близко-близко, почти касаясь друг друга. Обхватив мое лицо руками, смотрит прямо в глаза и повторяет ставшим низким и чуть хриплым голосом:

— Так тебе понравилось, дайири?

Согласно опускаю ресницы.

— А тебе? Что ты тогда обо мне подумал, после… После такой выходки? — тихим выдохом срывается с моих губ вопрос.

— Что я тогда подумал? Что ты — уникальная девушка и сильная магесса. Посредственность не смогла бы вытащить меня из Авельена. Что ты — смелая, решительная и очень умная. И это только подтвердилось, когда я увидел, как ты сражаешься на арене. А еще в тебе кроется какая-то тайна, и… У тебя просто невероятные глаза, которые меня покорили с первого взгляда. Таких нет больше ни у кого в мире. В обоих мирах. И мне нравится, когда они лучатся счастьем, Ирис, когда ты вот так от души смеешься. — Он замолкает только на миг, чтобы набрать в грудь воздуха. — Знаешь, боги не зря свели нас вместе. Сегодня я окончательно понял, что хочу быть с тобой целую вечность. Хочу, чтобы ты тоже этого хотела.

Хлопаю ресницами, выслушивая эту проникновенную скороговорку, которая щекочет мне губы вместе с дыханием самого невероятного мужчины в моей жизни, заставляет сердце сладко замирать, а ноги предательски слабеть.

Но Арес, кажется, и не собирался останавливаться, продолжая вгонять меня в еще большее смятение и смущение:

— Представь, что никакого ритуала не его не было, Ирис, и мы просто адепты. Представила?

Киваю точно завороженная, хотя вовсе не уверена, что способна хоть о чем-то сейчас думать, кроме его губ в такой опасной близости.

— Ирис Кроу, ты станешь моей женой?

Конец первой книги

Content

Любовь Черникова
Призыв — дело серьезное. Ошибка в ритуале

Пролог

Глава 1. Тайны старого особняка

Глава 2. Невесты правителя Фриденвелта. Первая

Глава 3. Невесты правителя Фриденвелта. Внезапная

Глава 4. Порядок в гардеробной и в личной жизни

Глава 5. Дуэлянтка поневоле

Глава 6. Главное, как следует подготовиться

Глава 7. Все решит поединок

Глава 8. Настоящие друзья — настоящие чувства

Глава 9. Простые адепты, непростые истории

Глава 10. Множество открытий чудных

Глава 11. Изгнать? Развоплотить? Полюбить?

Глава 12. Экзамен для Кроу

Глава 13. Выпускной экзамен в академии Шан-Дарах. начало

Глава 14. Выпускной экзамен в академии Шан-Дарах. Высший балл

Глава 15. Император Тенидара

Глава 16. Наказание для отличницы

Глава 17. Песни о любви

Глава 18. Свидание для светлого, или темные отличницы не сдаются

Глава 19. Свидание для темной, или светлые способны на многое