Татьяна Андрианова

ГОРОД ПОД ОХРАНОЙ ДРАКОНА

TOM I

ПРОЛОГ

Я стояла в снегу, неловко кутаясь в теплый тулуп из горного козла, и тихо радовалась, что в такой мороз плохо выделанная шкура не так сильно воняет. В идеале, если бы у меня был насморк, то запахи вообще меня не потревожили бы, но простуда, наверное, приходит только тогда, когда не ждали или она не нужна вовсе; например, в кои-то веки соберешься с подругами потусить и здравствуй грипп с температурой тридцать восемь. Но это к слову. Зато тулуп грел и делал это превосходно. Справно согревали ноги меховые сапоги, пусть и надетые на босу ногу. Но и тут без минуса не обошлось. Размер у обуви был такой исполинский, что хоть подтяжки к ним пристегивай. Все-таки тролли — народ крупный, а их одежда даже женская для человеческого существа мало приспособлена. В ней даже стоять тяжело, а передвигаться практически невозможно.

Напротив меня стоял высокий, среброволосый эльф, чья стройная фигура была затянута в черную кожу походного костюма. И что самое главное, все на нем смотрелось замечательно и было вполне по размеру. Счастливчик. Мелкие снежинки падали на отороченный мехом капюшон мышасто серого плаща. Янтарные глаза с изумрудными мерцающими крапинками в радужке смотрели чуть насмешливо, но и настороженно. Будто он опасался, что я вот-вот рванусь с места и растаю за ближайшим поворотом. Наивный. В таком облачении, если я куда-то и соберусь, то через два шага упаду в рыхлый снег и стану барахтаться в нем, не в силах подняться как черепаха, упавшая на спину. В этом случае вся надежда на моего боевого тигра. Уж он-то точно в беде хозяйку не бросит, поможет подняться на ноги, утешит, заботливо отряхнет. От остальных, может, и удастся дождаться такой услуги, только сначала ведь вдоволь похихикают над моей неловкостью.

Остальные участники познавательного похода по Урдальским горам, а именно ведьма в количестве одной штуки, темный и светлый эльф (навязались на мою голову, а избавиться не реально), двух эльфийских изгоев из клана Зрящих в ночи, парня, который хотел стать охранником караванов, но то ли просто передумал, то ли решил сначала мир повидать и заодно принцессу спасти (ну, согласитесь, такой случай не каждому выпадает), рыцаря Толеснала (в полном боевом доспехе, между прочим), его оруженосца, эльфийского принца (брата пропавшей принцессы Норандириэль, который в начале путешествия был замечательным заколдованным клыкастым конем и только недавно расколдован) — стояли у входа в пещеру шамана троллей и безуспешно делали вид, что просто вышли погулять и им просто не капельки не любопытно, о чем смазливый эльф собирается со мной беседу беседовать.

Два белых с голубым отливом тигра терпеливо восседали неподалеку и сверлили нас янтарными глазами. Вмешиваться не вмешивались, но их присутствие здорово ободряло.

Как я, Вероника Погорелова, менеджер по продажам дошла до жизни такой? Сама удивляюсь. Наверное, просто повезло.

Однажды, тридцать первого декабря я собралась… нет не в баню, а просто в загородный домик отметить новый год в тоске и печали… в смысле в гордом одиночестве. Дело в том, что я рассталась со своим парнем, идти в гости, чтобы там выслушивать чьи-то соболезнования (искренние и не очень) совершенно не хотелось. Поэтому решение отпраздновать новый год там, где никто из знакомых не будет мозолить глаза, показалось замечательным. Но тут, как говориться, бойтесь своих желаний, они могут исполниться.

Как вы уже догадались что-то пошло не так, причем практически с самого начала. Машина застряла в снегу, я застряла в лесу и как результат бой курантов застиг меня распивающей ледяное шампанское, в ледяном же сугробе, зато под елью: живой и настоящей. А утро, утро встретила уже в параллельном мире. Забавно, просто до дрожи.

— Ты обещал мне все объяснить. — Напомнила я все еще хранящему торжественное молчание эльфу.

— Может, сначала ты, поведаешь мне о конечной цели своих метаний? — Тихо предложил он. — Ты решила мир посмотреть или просто обозлить как можно больше народу?

Я пожала плечами. Я действительно во время своего путешествия с медвежьей грацией потопталась на многих больных мозолях, но я дама в конце концов. А окружающим должно снисходительно относиться к некоторым проблемам с координацией у девушки.

— А к чему тебе знать зачем именно я это делаю? — Подозрительно поинтересовалась я.

В конце концов я впервые вижу эту эльфийскую физиономию во плоти и как он утверждает, живым. Это еще не повод с ним откровенничать. Как так? Так мертвым я как раз его видела и даже помогла влюбленной в него дриаде транспортировать бездыханное тело почившего эльфа в прекрасный грот, где она собиралась хранить его и любоваться в любое время. Странное, конечно, занятие, но в конце концов каждый любит по-своему. За услугу дриада вручила мне замечательную флягу, в которой вода никогда не заканчивалась, была всегда свежей и удивительно вкусной. Очень полезная штука в походе, между прочим. Не раз нас выручала. Еще в наследство от почившего эльфа мне досталась пара эльфийских клинков, с которыми я еще и разговаривать могу. Не знаю как это нам удается, но говорят, дар у меня такой. В общем, угораздило. И тигр боевой с седлом. Тигра я окрестила Тиграшем и он оказался самым замечательным приобретением в этом мире. Но это к слову. Сам же среброволосый покойник отчего-то принялся преследовать меня во сне и требовать сообщить мое местонахождение. По понятным причинам, я воздерживалась от этого. Кто же зомби (или кем там эльфы могут стать в посмертии) извещает о том, где находится? Всем известно, от покойников хорошего не жди. Но он таки умудрился меня обнаружить и явился собственной персоной, огорошив известием, что он мой брат. Ага! А я в таком случае царица Савская! Так что смело называйте меня «Ваше величество».

— Так. Любопытно. — Запросто сознался он. — Не волнуйся, я все равно тебя не брошу, просто хотелось бы знать о конечной цели нашего путешествия.

Видали? Уже нашего! Ловко этот живой мертвец пристроился. Только недавно он о путешествии слыхом не слыхивал, только догадывался, а теперь «нашего» изволит говорить. Я с интересом посмотрела в сторону пары боевых тигров. Интересно, а зачем ему сразу две штуки нужны были, если седалище одно? Впрочем, второго как запасного мог использовать. Говорят, так делали те, кто путешествовал верхом.

— Хотелось бы и мне знать о конечной цели. — Вздохнула я и неожиданно для себя поведала все как на духу.

И про то, как на летней поляне неожиданно оказалась, хотя точно помнила, что праздновала новый год зимой в снегу. Ну, зимний же праздник. Оттого мы летом его и не празднуем. Не принято. А на поляну приехали разбойного вида личности, пленившие принцессу Норандириэль из клана Вечного рассвета. Спасла я ее, наверное, больше потому, что изначально не воспринимала происходящее всерьез. Думала квест какой-то господа повернутые на фэнтези проходят. Но не суть.

А принцесса как водиться предложила мне спасти принца из цепких загребущих лап одной дамочки Фредегондой кличут, кажется. Правда принц не ее жених, а брат. Но тоже в общую картину ролевой игры вписывался. Я согласилась, рассчитывая хорошо провести время, играя в приключения. И надо сказать приключений хватило мне с лихвой. В этом я точно не обманулась.

Затем мы встретили колдунью Лиссу, она тоже присоединилась к нашему походу и теперь целое трио, фонтанируя идеями сначала спасли из тюрьмы принца вампиров города Турбова (ну, перепутали, спасли не того принца, с кем не бывает?), затем бодро пересекло пустыню, попутно распугивая нежить и обрастая новыми участниками похода. Особенно нам удался эротический танец живота на мальчишнике младшего брата Норандириэль. Правда сам брат Синуэссаэль наглым образом на собственный праздник не явился и спасать нам стало некого. Видимо поэтому сама принцесса, пока мы с Лиссой дружно пытались вытянуть хоть какую-то полезную информацию из пары плененных эльфов (один из которых, кстати, оказался аккредитованным шпионом Темного двора при дворе клана Вечного рассвета), элегантным манером удалилась в неизвестном направлении через портал с каким-то непонятным эльфом. Теперь мы дружно ее ищем. Для этого и к гадалке ходили. Не без результата, надо сказать, и направление нам задала (неопределенное, но хоть какое-то) и даже левбая (клыкастого коня помесь с демонами) расколдовала обратно в старшего брата принцессы Астураэля. Кстати, большую часть нашего путешествия этот конь именовался Бродягой и исправно таскал нас с Лиссой на своей спине. Мы же не знали, что он наследный принц эльфийского клана. Неудобно как-то получилось. С другой стороны, пусть радуется, что мы его властям не сдали. Он, кстати, находится в розыске за убийство собственной любовницы и награда за него назначена солидная. Видимо, в этом мире закон суров и для особ королевской крови.

Впрочем, если подумать, то за свою транспортировку я сполна расплатилась тем, что привела его к предсказательнице, ясновидящей и колдунье по совместительству Арданассак. Именно она сняла чары с принца, а оплачивала весь процесс между прочим я. Не золотом и брильянтами, разумеется. Где бы я их взяла? Просто услугой. На огород предсказательнице рухнул грифон и собирался там почить с миром. Арданассак же не желала, чтобы на ее грядках валялись мертвые монстры и попросила убрать это безобразие. Я согласилась. А что делать? Бродяга (лорд Астураэль впоследствии) очень просил, можно сказать слезно.

Грифона мне стало сильно жаль. Пусть он громадный монстр с крыльями, но лично мне ничего плохого не делал поэтому я сделала все, что могла для его исцеления. Но по его душу явился рыцарь с оруженосцем. Усекновение у них не задалось, славой себя рыцарь не покрыл и решил поучаствовать в спасении принцессы, рассчитывая на известность в дальнейшем, ну и баллады в свою честь. Ну и, разумеется, с героическим видом плести разные небылицы своей даме Брунхильде Светлоокой, сидя где-нибудь у камина в замке, причем желательно ее. Третий сын графа Норыльского не может претендовать на наследство, поэтому ему самому нужна богатая наследница, проживающая в добротном замке с каминами.

Кстати, в поисках принцессы мы даже в ад спустились. Правда изначально планировалось, что шаман троллей вызовет нам демона, основательно его допросит, и мы узнаем, где находиться непонятный город, в который умудрилась попасть искомая принцесса. Но шаман наглым образом переложил процесс допроса на нас, доставив непосредственно в ад, чтобы сами договаривались. Была у него с демонами какая-то договоренность о жертвах в пользу рогатого. Но, думаю, ему эта сделка и без нас теперь боком выйдет. Вон, вождю уже вышла. Он нас с Лиссой усыпил и велел в пропасть бросить. За это мы ему весь снежный дом растопили и весь цвет племени в глыбах льда увековечили. Пусть поостынут и подумают о своем поведении. Нельзя с женщинами так обращаться даже если они колдуньи.

Все это я почти на одном дыханье вывалила эльфу, не забыв в красках расписать как в аду нас принимали и как один зловредный демон нас с Тиграшем в вонючее озеро из крови какого-то очень древнего и злобного дракона макал. Чуть не захлебнулись ведь.

— А ты ничего, сестренка, с огоньком. — Рассмеялся он. — С тобой уж точно скучно не будет.

— С тобой тоже. — Хмуро откликнулась я. — Ты вон чуть ли не из могилы вылез, чтобы до меня добраться. А что я тебе такого сделала?

— Ничего. — Тут же согласился он. — И из могилы я не выбирался.

— Как так? Ты же реально передо мной стоишь. Или это глюк какой-то? Колдовство? — Я даже потыкала в него пальцем и нашла по крайней мере одежду очень натуральной на ощупь.

— Это долго объяснять. — Вздохнул он.

— Какое совпадение, я совершенно никуда не спешу. — Откликнулась я. — Хотя, наверное, теперь мне надо бы кое о чем порасспросить драконов. Но ведь это не к спеху. Да и когда мы до них еще доберемся?

— У тебя далеко идущие планы. — Одобрил он. — Только к драконам? Или еще к кому-нибудь заскочим по дороге?

— Посмотрим. — Неопределенно ответила я.

Нечего о своих планах первому встречному рассказывать. Мало кем он себя называет. Хотя, положа руку на сердце, могу заметить, что раньше ко мне никто в родственники не набивался. То ли просто не понимали, как здорово быть моим родственником, то ли наоборот, видели больше минусов, чем плюсов.

— Итак, как я понял, про эльфийских близнецов ты совершенно ничего не слышала? — На всякий случай переспросил он.

Пришлось подтвердить. Да. Не слышала. Откуда, если в этом мире я новичок, а в своем особо эльфами не интересовалась. Не до того как-то было.

— Ничего удивительного. — Кивнул эльф. — На самом деле об этом феномене мало кто слышал. Да и большинство эльфийских кланов, где хотя бы изредка появляются близнецы, стараются не афишировать некоторые особенности этого рождения.

— Особенности? — Эхом переспросила я, невольно понизив голос от волнения.

Среброволосый подошел ближе. Так близко, что я почувствовала его дыханье на своей коже.

— Смотри. Это тайна. Если я тебе о ней расскажу, мне следует тебя убить. Но я не могу. Меня зовут Еринэль и я твой близнец.

— Кто?! — Вздрогнула от неожиданности я. — Не говори ерунды. Такое я бы точно знала. Да и не похожи мы совсем. К тому же своих родителей я знаю, и никто из них на эльфа совершенно не похож.

— Ты же сама хотела, чтобы я тебе все рассказал. Ну, так выслушай меня внимательно, не перебивая по пустякам. — Предложил он, и я поняла, что мне лучше придержать поток льющихся вопросов при себе или он обидится и перестанет рассказывать. Тогда меня точно разорвет от любопытства. — Итак, у эльфов дети рождаются довольно редко поэтому они всегда в радость. А уж двойня — радость двойная. Но иногда это, и трагедия тоже.

— Это еще почему? — Не удержалась я от вопроса. Ну, любопытная, грешна. Что поделать? — Проблема с дележом наследства?

— Нет. Дело не в наследстве. — Возразил он. — В конце концов, этот аспект в приличных домах прописывается сразу при рождении, а иногда и до оного.

— Это как?

— Например, два влиятельных дома решили породниться. Иногда это не совсем дружественные дома, а брак в этом случае вообще чисто политическое событие. Основная функция подобного союза — примирить враждующие стороны, заставить их мириться друг с другом, тем более, если в итоге у молодых появятся дети в чьих жилах будет течь кровь враждующих сторон. В брачном контракте в таком случае могут прописать, что в случае рождения детей от этого брака, спорные территории из-за которых ломались копья не одно столетие, отходят детям от этого союза. — Спокойно пояснил эльф.

Надо же какое терпение. И не возмутился по поводу моей нетерпеливости.

— Тогда в чем трагедия?

— В том, что зачастую близнецы эмоционально слишком связаны друг с другом и в итоге проживают как бы одну жизнь на двоих. В случае если гибнет один, другой сходит с ума.

— Правда? — Опечалилась я. — Я слышала, что некоторые близнецы болеют в одно и то же время даже если находятся на расстоянии друг от друга. Но чтобы такое.

— И не услышишь. Это считается слабостью и поэтому о подобном эффекте стараются не говорить. Даже не упоминают вслух. Я видел, как это было с одним из моих родственников. Видишь ли, в нашем роду близнецы бывали и раньше. В нашем клане живет выживший близнец. Он совершенно безумен. О нем заботятся, кормят, но держат взаперти, чтобы он не смог причинить вред ни себе, ни окружающим.

— Как печально. — Тихо вздохнула я. — Но я все равно не понимаю, при чем тут я?

— А при том. — Грустно улыбнулся он. — Мы с братом были именно такими близнецами и в детстве нашли ритуал в одной из старых книг, которые хранил в башне наш верховный маг. Я не знаю почему книгу было так легко найти. Возможно, он не подумал о том, что во дворце есть как минимум пара беспокойных, любознательных детей, которым просто жизненно необходимо везде сунуть свой нос или просто позабыл о старом томе, так как давно не открывал его. Мы прочли заклинание и сделали все в точности, как было написано в книге. Я не стану говорить, кто явился на наш зов, так как до сих пор сам не совсем понимаю кто это был. Но гость вручил нам по серебряному браслету в виде змеи с изумрудным глазком. Уверен, ты видела его на руке моего брата. Как я понимаю, часть нашей сути с того момента перетекла в это украшение. Мы были детьми и понятия не имели как это должно было нам помочь в будущем. Но, говорят, когда его убили, меня охватило безумие. Ты нашла тело и змея стала частью тебя. Теперь ты мой близнец.

Я моргнула. Сказанное не совсем укладывалось у меня в голове. Да и честно сказать, я никак не могла уразуметь каким образом одно связано с другим? Они провели ритуал, брат умер, а я нашла браслет. Как из вышеизложенного получилось, что я теперь его близнец?

— То есть ты не зомби, а просто сумасшедший? — На всякий случай поинтересовалась я и подумала, что бежать, наверное, не получится.

Не та у меня форма одежды для забега на любую дистанцию. Какая досада.

— Нет. Я просто изгой.

— А это почему? — Еще больше запуталась я.

— Ну, как выяснилось потом, книга была запрещенной. Это открылось только тогда, когда я вдруг пришел в себя. Верховный маг переговорил с моими родителями и предложил устранить помеху.

— Сжечь книгу?

— Нет. Убить тебя.

— Обалдеть. — Вздохнула я. — Вы там ритуалы запрещенные проводите, с ума сходите, а убить меня?

Несправедливость бытия потрясала до нервного тика и слабости в коленях. Внезапная догадка раскаленной иглой пронзила мозг.

— Погоди. Иными словами ты явился меня убить? — Испуганно пискнула я, прикидывая есть ли у меня шансы выжить в открытом бою против чистокровного эльфа, которого обращению с оружием учили с пеленок. Не удивлюсь, если вместо погремушки в колыбель клали учебный меч. С другой стороны, у меня есть тигр (у него тоже, но мой наверняка лучше, ему же все время обо мне приходиться заботиться, а эта та еще задачка — способствует закаливанию тела и духа), потом другие участники похода могут вступиться, ну, и грифон выступит поддержкой с воздуха, с лихвой заменив авиацию.

— Спасибо, что предупредил. — Немного более спокойно выдавила я, раздумывая когда начинать готовиться к обороне: уже сейчас или погодить еще?

Но вызвала лишь усмешку на красиво очерченных породистых губах.

— С чего ты решила, будто я собрался тебя убивать? — Поинтересовался он тем безмятежным тоном, каким, наверное, интересовался у своего слуги подготовил ли тот камзол к балу.

— Но ведь ты сам сказал, что ваш Верховный маг на этом настаивает. — Напомнила я, инстинктивно делая шаг назад и, разумеется, споткнулась.

Что в такой обуви это не удивительно. Удивительно как раз, что устояла на ногах. Но это как раз не моя заслуга. Еринэль принял свое родство неожиданно близко к сердцу и удержал за талию раньше, чем Тиграш успел прийти на помощь своей неловкой хозяйке. Я ойкнула. Тигр зарычал на эльфа. Друзья по походу дружно потянулись за оружием. Так и знала, что подслушивали. Иначе чего так всполошились? По губам что ли читают, черти? Еринэль выдал благозвучную тираду, заставив эльфийских участников нашей познавательной экскурсии по миру покраснеть, а меня увериться в том, что точно подслушивают.

— Скажи тигру, что я вовсе не собираюсь причинять вред собственной сестре, хоть и не кровной. — Выдохнул он.

— Что так? — Недоверчиво прищурилась я, и Тиграш так же недоверчиво зарычал в сторону Еринэля.

Его тигр ответил басовитым рычанием на высказывание своего собрата, но с места не поднялся. Видимо, решил не нагнетать и без того напряженную обстановку.

— А в мои жизненные планы не входит провести остаток дней своих в какой-нибудь обитой мягкой тканью комнате и пускать слюни. — Доверительно сообщил Еринэль. — Так, что, будь добра, убери своего кота. Нам еще в путь собираться. К драконам, говоришь, едем?

Тролли провожали нас в поход к драконам всем племенем. Скорее всего просто хотели убедиться, что точно уедем, а не притаимся где-нибудь в пещере, чтобы тихо пакостить хозяевам. Они успели отстроить большой дом из снежных блоков взамен растопленного нами, а вождь растопил-таки своих соплеменников, явно пользуясь при этом огнем, так как многие щеголяли знатными выжженными дырами в одежде и в некоторых местах подкоптились. А будут знать нехорошие такие как нас с Лиссой опаивать и в пропасть бросать. Теперь наш визит точно надолго останется в их сердцах и памяти, можно сказать будет там выжжен. Устроили знатный пир по такому случаю, где помимо сомнительного вида овощей, неопределенного происхождения, грибов очень поганистого вида, подавали мясо — жесткое как подошва и костистое с явным расчетом, чтобы мы не объелись и не отяжелели перед дорогой, да и местные кобели без еды не остались. Глядя на крупные ребра, торчащие из туши непонятного животного, я заподозрила, что нам подали на стол старого конягу, который наш рыцарь гордо именовал «боевым конем».

Но лошадь и ослика нам все-таки вернули. Надо же не сожрали. Снабдили меня даже седлом (явно боялись, что без него не уеду). Мой новый брат откопал мне одежду по размеру взамен утерянных вещей. Всякого тряпья за время жертвоприношений у троллей накопилась целая пещера, так что снабдить можно было если не экспедицию на Марс, то хотя бы несколько групп, путешествующих вокруг света и еще останется. Мою же собственную флягу вручили мне так торжественно, словно не возвращали утраченное, а щедро награждали победителя. Правда шаман был явно против возврата чудесной фляги, но после долгого разговора с вождем, обзавелся парочкой знатных фингалов под обоими глазами и поспешил признать свою ошибку. Мол, не подумал, вспылил, с кем не бывает?

Еще в дорогу нас щедро снабдили провиантом. Например, долгоиграющим мясом, которое умудрились завялить до такой степени, что можно грызть неделю, все как новое будет. Ну, или зубы кончаться раньше, чем это мясо. Провожали за околицу всем поселением от мала до велика, долго махали руками вслед, глотали слезы облегчения и желали путешествия долгого и счастливого. Короче, не возвращаться больше. Шаман ради такого случая даже в очередной раз прилюдно впал в транс, махнул своими непромытыми косицами с заплетенными в них бусинами, ракушками и выдал очень положительное для горных троллей пророчество. Не вернемся. По крайней мере к ним.

Ну, нам самим не очень-то и хотелось.

ГЛАВА 1

В дорогу двинулись уже за полдень. Мы бы выехали раньше с рассветом, но сначала мы пировали с троллями, затем оруженосец рыцаря Кехт долго запихивал своего сэра в изрядно помятые доспехи. Занятие оказалось долгим, сложным и требующим самоотречения. Искореженный металл наотрез отказывался вмещать в себя сэра Толеснала, а сам рыцарь упрямо не желал путешествовать без доспехов. Очень ему хотелось, чтобы о том, что он именно рыцарь, едущий свершать подвиги во имя прекрасной дамы, люди видели издалека.

— Ваше сэрство, — натужно кряхтел веснушчатый оруженосец, — где это вы тут встречных людей лицезреть изволили? Все люди, которым дома не сидится до свербежу в штанах, с вами в одном отряде движутся. А они уже знают кто вы и зачем по горам скачете.

Но увещевания парня вразумлению рыцаря не помогали. Хочу, говорит, чтобы издалека рыцарский чин виден был и все тут.

— А ты на кляче своей напиши «На этом скакуне изволит ехать рыцарь!». — Сжалилась над русоволосым оруженосцем Лисса.

Тот благодарно сверкнул в ее сторону серыми глазами, но процесс одевания не прервал.

— Леди Лисса. — Высокопарно начал уязвленный прямо в незащищенное нагрудником сердце, сэр. — Если бы вы изволили принадлежать не к дамскому полу, непременно вызвал бы вас на поединок чести.

— А так, полагаю, боитесь, что мой магический файербол запечет вас в собственном соку прямо в ваших же железках. — В гон ответила зеленоокая колдунья, фыркнула и покинула пещеру, чтобы дальше не созерцать это безобразие.

Лорд Тиррэль как и положено шпиону, навострившемуся в области дипломатии и разных прочих политесов при дворе, попытался высказать свои сомнения в необходимости дальнейшего откладывания выезда экспедиции более мягко:

— Леди Вероника, может, действительно больше не стоит ждать?

— Предлагаете меня бросить?! — Неожиданно возопил Толеснал, которому именно в этот момент Кехт уронил старательно прилаживаемую деталь на ногу. Тяжелая даже на первый взгляд железяка хорошо приложила рыцарскую конечность, заставив свою жертву болезненно схватиться за пострадавшую ступню. — Это не по-рыцарски оставлять своих в стане врага.

Правда кроме него никто рыцарем и не был, так что на особо сильные приступы благородства с нашей стороны ему претендовать не особенно стоило. Тем более, что благородство в данном случае явно граничит с самоубийством. Почему? Да потому что таскать с собой мужика, закованного в полный рыцарский доспех да еще и верхом на скелетообразном существе, которое он гордо именует «боевой рыцарский конь», а следовало бы «суповой набор последней категории», самоубийство для него, а для нас как минимум потеря драгоценного времени. Хотя, мы не особо спешим. Но откровенно говоря уже осточертело лазить по этому миру, хотелось бы осесть где-нибудь в хорошем, приятном месте с сауной, массажистом с мускулистым торсом и трехразовым питанием. А в идеале, конечно, вернуться в свой мир.

— Спецназ своих не бросает. — Несколько не к месту изрекла я, прикидывая где в этом мире водятся драконы и не воспримет ли огнедышащая рептилия наш визит как обед со многими переменами блюд.

— Помилуйте, кто же говорит будто мы его покидаем? — Пошел на попятную темный эльф и даже возмущенно тряхнул заплетенной в многочисленные косички шевелюрой цвета вороного крыла.

Странно. Ни разу не видела, как он делает свою прическу, хотя на нее должно быть уходит уйма времени, но при этом эльфы вообще выглядят так, будто только что вышли из дорогого парикмахерского салона. А мои же рыжие волосы нужно благодарить хотя бы за то, что не стоят дыбом.

— Да за кого вы нас, сэр Толеснал, принимаете? Мы всего лишь заботимся об успехе экспедиции, а правила любого успешного похода гласят, что впереди всегда следует разведка, а позади остаются основные силы, всегда готовые дать отпор при коварном нападении с тыла. Тролли же дикая раса, известная своим коварством, а значит, вполне могут спокойно проводить нас за околицу, а потом напасть. На вас же, как на рыцаря возлагается трудная, можно сказать героическая роль, прикрывать наши тылы. Его героизм воспоют в балладах! — Заливался соловьем лорд Тиррэль. — О нем станут слагать легенды и, может, даже наградят…

— Посмертно. — Вставил мой «брат», заставив всех вздрогнуть, а Кумивара (одного из моих эльфийских клинков) злорадно хихикнуть.

Хорошо хоть болтовню мечей слышу только я. Их комментарии давно довели бы до белого каления окружающих. Как я еще держусь? Непонятно.

— Сэр Толеснал, — между тем продолжал Еринэль, — если вы так дорожите своими доспехами, а попасть внутрь не в состоянии, почему бы вам не сложить их в мешок и не приторочить к седлу? Так вы сэкономите время и нам и себе. А если вам так важна внешняя эффектность путешествия к месту вашего подвига, то, во-первых, претерпевая некоторые лишения, вы станете выглядеть в глазах вашей дамы еще мужественнее и благородней, а во-вторых, мы можем клятвенно пообещать, что никому не расскажем, что до драконов вы изволили ехать как простой смертный, не опираясь на мощь железного облачения. Хотя с моей точки зрения, это как раз плюс. Ведь разоблачившись, вы как раз докажете, что не боитесь встретить опасность даже с не защищенной броней грудью. Но если и этот вариант для вас неприемлем… тогда, черт возьми, пошлите, наконец за кузнецом!

Честно говоря, хотя я все равно так и не поверила в наши родственные узы со среброволосым эльфом, чье присутствие заставляло Лиссу краснеть и бросать в его сторону призывные взоры, но сейчас я возгордилась его гениальностью. Кузнец! Кузнец нам точно поможет!

И он помог. В меру своего понимания и возможностей, разумеется.

Дело в том, что горные тролли принципиально не носили железных доспехов. Оно и понятно. Тролли — ребята крупногабаритные и доспехи у них тоже должны быть внушительные, а по горам с такой тяжестью на теле не очень-то полазаешь. Явившийся на зов кузнец с огромной кувалдой наперевес, долго чесал зеленую шишкообразную голову, затем смачно поплевал на мозолистые ручищи и быстро отрихтовал предложенное стальное изделие, с лихвой компенсировав отсутствия опыта подобных работ энтузиазмом, что полученная в результате абстракция повергла в шок всех собравшихся разом.

— Мама! — Выдохнула, заглянувшая в пещеру колдунья, и так ослабла в ногах, что невольно повисла на Еринэле, не в силах оторвать взгляда от доспехов.

Так я и поверила в то, что удачное повисание на моем внезапно образовавшемся братце — чистой воды случайность. Она явно на него запала. Хотя мне-то что. Еринэль не зомби — уже плюс.

— О! — Жизнерадостно предъявил свое творение тролль, ошибочно принимая искреннее недоумение окружающих за восхищение.

— Боже мой, что это?! — Потрясенно вопросил сэр Толеснал, явно пытаясь сообразить, как теперь в этом чуде кузнечного искусства ходить станет.

Не ровен час, горные козлы со смеху со скал попадают и в результате вымрут как биологический вид.

— Как что? — Пожал плечами Еринэль. — Разумеется ваши рыцарские доспехи, сэр. Не стойте же истуканом, напяливайте поскорее и поедем. И так задержались дальше некуда.

Рыцарь неуверенно взъерошил слегка вьющиеся светло-русые волосы, почесал бородку клинышком и захлопал карими глазами на окружающих.

— Помилуйте, как же я в этом пойду? — Растерянно поинтересовался он у окружающих, явно ища у них поддержки против сурового кузнеца, который тут же начал подозревать, что заказчик не совсем уверен в первоклассном качестве работ. — Меня же все встречные рыцари засмеют.

— Сэр Толеснал, прекращайте уже ломаться! — Не выдержал даже светлый эльф Эллэн. — То вы не можете влезть в собственный доспех, то теперь можете, но не хотите. Что вы как красна девица? Определитесь уже, наконец, с выбором и поехали пока тролли не надумали провожать нас насильно.

Глядя на медленно, но верно свирепеющее выражение морды присутствующего тролля, все, кроме счастливого обладателя доспех нового фасона, сошлись в едином мнении, что в столице нынче наверняка так и принято носить доспехи, а если по какому-то ужасному недоразумению сия мода до нее не докатилась, то ее непременно следует ввести, после успешного завершения похода. Когда наш рыцарь изволит покрыть себя неувядаемой славой в метр толщиной, то будет совершенно неважно в чем именно он изъявил желание свой подвиг совершить. В конце концов, победителей не судят, а герои имеют право на некоторую эксцентричность.

Не знаю сколько мы бы еще стояли и препирались, только положение спас расстроенный тролль, чей творческий порыв не был оценен по достоинству. Он попросту сгреб рыцаря в охапку, сунул с размаху в доспех, полностью игнорируя вопли, тычки, болтание ногами возмущенного вольным обращением со своей персоной сэра, и с видом непризнанного гения гордо удалился прочь, оставив в наших сердцах теплое чувство благодарности.

— Хорошо хоть не кверху ногами воткнул. — Подал голос молчавший до этого Линк. — Замучались бы выковыривать обратно.

— Это да. — Дружно согласились остальные, стараясь не смеяться.

«Просто тигренок в чайнике», — с трудом сдерживаясь от хихиканья подумала я, припоминая старый мультик в котором одна семья при вечернем чаепитии обнаружила в чайнике тигренка. Откуда он взялся и как туда угодил история умалчивала.

Действительно, доспехи рыцаря и раньше не блистали особенной красотой и изяществом, теперь же это было нечто пузатое как воздушный шар, а руки мужчины, торчащие в разные стороны отдаленно напоминали ручки. Судя по тому, каких размеров получилась железяка, теперь рыцарь мог беспрепятственно пользоваться кирасой как улитка домиком и даже приглашать внутрь оруженосца на чаепитие.

Кехт оказался бывалым парнем. Пока его рыцарь ругал безруких троллей, кузнецов вообще и оружейников в частности, парнишка ловко напялил на сэра наручи, поножи и даже шлем нахлобучил, подпрыгнув для этого на недостижимую для большинства баскетболистов высоту. Какой талант!

Голос мужчины стал звучать глухо как из колодца, но Толеснал еще не терял надежды достучаться до наших сердец. Мы же остались непреклонны. Рыцарь тут же произвел нас в жестокосердные истуканы, с коими когда-то изволил сражаться его предок, но мы только кивнули в ответ и гуськом направились к выходу. Причем Лисса все еще льнула к Еринэлю, делая вид, будто совсем выбилась из сил и нуждается в его поддержке. При этом девушка так крепко вцепилась в его руку, что со стороны не разберешь, кто собственно кого поддерживает. Еринэль же делал страшные глаза и бросал умоляющие взгляды в мою сторону, но я их полностью игнорировала. В конце концов, пусть сам объясняется со своими поклонницами не отгонять же мне их палками. Не нравиться, пусть Линка наймет себе в качестве телохранителя, заодно и потренирует парня, вырабатывая в нем охранные качества, которые точно понадобятся ему в выбранной профессии.

Рыцарский конь Демон и раньше не приходил в восторг от своего седока, которому вздумалось путешествовать на его выпирающем старческом хребте в полном боевом облачении, увидев хозяина в обновленном доспехе, нервно взвизгнул и попятился назад. Хорошо хоть, что позади коняги не оказалось пропасти. Упал бы и не почуял. А так всего лишь в ближайшую скалу крупом уперся и сполз по ней вниз, обалдело тараща глаза на окружающих. Это даже к лучшему. Потому что взгромоздить покруглевшего, как мяч, рыцаря на сидящую лошадь стало гораздо проще, чем на стоящую. Конь слишком поздно понял свою ошибку и вскочил на ноги, но не успел. Сэр Толеснал прочно обосновался на спине худосочного скакуна.

Ослик оруженосца так впечатлился этой картиной, что даже не стал особо артачиться, когда оруженосец его оседлал и сунул в рот трензель.

Наши с Еринэлем тигры в отличие от других верховых животных всегда были рады нас видеть и несли на своей спине не жалуясь ни на суровые погодные условия, ни на наличие лишней амуниции. Наши пушистые герои.

Лиссе пришлось ехать в одном седле со мной. Разумеется, она желала составить компанию Еринэлю, но тот был тверд как скала и непреклонен как вековой дуб. Свой отказ среброволосый эльф мотивировал тем, что сам по себе весит больше, а значит, дополнительный груз в виде девушки отяготит зверя. Чтобы компенсировать нагрузку на моего Тиграша, он просто забрал мои седельные сумки, оставив мне лишь оружие, флягу с водой и жесткие куски вяленого мяса, выделенного троллями в дорогу как провиант.

Думаю, эльф просто не желал давать повод девушке для иллюзий. Что ж. Памятуя, что причиной гибели его брата была именно несчастная любовь какой-то колдуньи, его сложно обвинять в жестокосердии.

Отказ Еринэля расстроил колдунью, но не на столько, чтобы она гордо наплевала на мое общество и решилась путешествовать пешком. В конце концов с ездовыми животными в нашей экспедиции повезло не всем. Лошадей друзьям пришлось оставить у подножья горы, где проживала гадалка Арданассак. Оно и понятно. Лошадь не горная коза — по горам прыгать не обучена. Один Требор непонятно каким лешим умудрился протащить своего седого доходягу по горным кручам. Вероятно, конь обладал недюжинной волей к жизни, раз умудрился выжить в походе.

Итак. Мы все-таки тронулись в путь, когда солнце благополучно миновало свой зенит. По всему выходило, что далеко уйти не успеем и скоро придется искать место для ночлега. Главное, чтобы оно было удобным, находилось не на юру и вмещало такое количество народа.

Первым на своем тигре двигался Еринэль, затем я. Широкие лапы тигров ступали мягко и осторожно, инстинктивно перешагивая через подозрительные камни. Затем цепочкой шли все остальные, завершали нашу процессию сэр Толеснал на периодически всхрапывающем коне и Кехт, чей ослик не показывал вида, что тоже нервничает.

— Надеюсь, ты знаешь дорогу? — Осторожно поинтересовалась я у так называемого «брата», когда горная тропа позволила двум тиграм идти рядом без опасений сверзиться вниз в пропасть. — Или это единственная дорога, которая ведет из деревни троллей, а мы по ней движемся только из-за отсутствия ассортимента?

Еринэль усмехнулся, чем вызвал очередной томный вздох колдуньи за моей спиной. М-да. Еринэль действительно хорош как оживший эротический сон. Странно только почему меня это не особенно волнует? Или это мой бывший надолго охладил мой пыл к противоположному полу? И стоит ли задумываться об этом, когда движешься по горной тропе? Нет, конечно. Пока у меня есть проблемы поважнее.

— Да. На оба твоих вопроса. — Пояснил свою загадочную улыбку эльф. — Тропа здесь действительно одна. К троллям не так много народа желает напроситься в гости так, что на наезженную дорогу не стоит рассчитывать. И да. Я знаю куда ехать. Ты ведь упомянула, что желаешь посетить драконов.

Я кивнула. Да упомянула о подобном вояже.

— Но я же не говорила конкретно к какому дракону собираюсь в гости. Неужели в вашем мире остался один-единственный экземпляр?

— Не знаю. Нет, наверное. — Пожал плечами Еринэль, проблемы сохранения драконов как вида его явно не интересовали. — Просто раньше я бывал в этих местах. Так уж получилось, что слышал будто на во-о-о-н той горе — он ткнул указующим перстом в меховой перчатке в сторону какой-то вершины в целой горной гряде. Честно говоря, я даже не поняла куда он изволит пальцем своим тыкать. По мне все горы похожи одна на другую как близнецы и различаются только высотой и то не особо значительно. Как можно с точностью сказать на которой из них сидит дракон, а на которой нет — загадка. — Проживает старая драконица. Слишком старая, чтобы могла улететь со своими.

— Куда улететь? — Тут же заинтересовалась Лисса. — Разве драконы покинули наш мир и остался только доживающая свой век старуха?

— Насколько я слышал, нет драконы не покидали нашего мира. Говорят, раньше та гора была спящим вулканом. В ней постоянно клокотала магма, разогревая нутро, что как известно, очень способствует выведению детенышей драконов. Им ведь постоянно нужно тепло. Со временем вулкан остыл, и драконы покинули его, но одна старая дракониха оказалась слишком древней, чтобы покидать насиженное место или у нее были иные резоны не покидать гнездо. В любом случае она осталась и даже иногда охотится. Овец трогает редко, в основном питается горными козлами, наверное, чтобы не привлекать лишнего внимания к гнезду. Ведь она осталась одна. Но говорят, местные пастухи и те, кому по той или иной причине понадобилось лезть в горы, иногда видят ее грозный силуэт в небе.

— По мне так весьма сомнительная наводка. — Презрительно фыркнул лорд Эллэн, который в компании темного шпиона подошли поближе, чтобы слышать наш разговор.

Ладно лорд Тиррэль. Он вообще-то шпион. Ему по статусу положено разговоры чужие подслушивать. Но светлый эльф чего уши развесил? Столько лет живет, а от банального любопытства не избавился.

— Какие-то селяне бродили по горам, узрели чей-то силуэт в небе и вообразили себе боги знают что. Да мало ли кто там мог парить в вышине? Это мог быть вообще горный орел, а они уже в драконы его произвели.

Еринэль ни снизошел до спора со светлым, просто безразлично пожал плечами, совершенно не претендуя на достоверность своих сведений. За него ответил лорд Тиррэль:

— Если вы, любезный, имеете какой-либо другой, более правдоподобный план, то милости просим, озвучьте его. А то нынче как я погляжу, с предложениями не густо, только каждый с критикой сунуться норовит. К тому же светлый лорд сам навязался в поход и всегда волен его покинуть по своему усмотрению.

Лорд Эллэн окатил темного взглядом полным такого ледяного презрения, что будь он материален, дорогу украсил бы ледяной монумент, который и летом бы не растаял. Но светлый если и имел магический талант, успешно его скрывал.

— Всем известно, что давным-давно драконы выбрали местом своего обитания остров в океане. Его так и называют — Драконий. — Тоном, которым разъясняют малышу, что солнце встает на востоке, а заходит на западе, пояснил Эллэн. — Туда нам путь держать следует, а не тратить время попусту по Урдальским горам шатаясь.

Но не таков был шпион Темного двора, чтобы смущаться по такому незначительному поводу как изречение всем известных в этом мире истин. Как иномирянка, я понятия не имела о существовании Драконьего острова, а потому слушала о нем с большим интересом.

— Позвольте уточнить у вас, светлый лорд, а это случайно не тот остров, о чьи рифы благополучно разбилось столько кораблей, что сосчитать невозможно? Его скалистые берега считаются неприступными, а рифы вокруг него непроходимыми. Да. И кстати сказать, там еще и драконы живут. А они хоть и разумная раса, но чужаков не жалуют и даже посольства к себе не пускают. Слишком уж велико у многих искушение нажиться на них. Одна чешуйка дракона на черном рынке знаете сколько стоит? Да и сами драконы известные собиратели богатств. Говорят, их магия очень зависит от золотого запаса в их пещере. Посему охотники добраться до драконьего острова и поживиться за их счет всегда находились. Правда справедливости ради замечу, что с момента переселения драконов, не было ни одного достоверного свидетельства, что охотники возвращались или хотя бы прожили достаточно, чтобы рассказать о своем успехе. Поэтому хочу задать вам вопрос, лорд Эллэн, вы действительно желаете отправиться в морское путешествие до Драконьего острова?

— Ради своей принцессы я готов на все! — Высокопарно заявил лорд и покосился при этом в сторону Астураэля, что задумчиво шествовал следом.

— Ну а лично я, — тут же поспешил вставить слово в общую беседу брат вышеупомянутой принцессы, — предпочитаю сначала проверить версию со старой драконицей, раз уж мы все равно находимся неподалеку. К тому же у нее можно спросить какой-нибудь рекомендательное письмо к сородичам или дельный совет, как себя следуют вести, чтобы нас не превратили в груду головешек еще на подходе. Но это, разумеется, в том случае, если мы ее все-таки найдем и окажется что она либо ничего толком не знает о таинственно исчезнувшем городе, либо слишком стара, чтобы помнить о нем. Слышал я старческое слабоумие и у драконов случается.

Осторожность Астураэля была понятна. Его разыскивали за убийство собственной любовницы Миррэль и объявили к слову сказать не плохую награду за поимку. Появление в населенных местах для него может плохо закончиться. В этом смысле быть левбаем и ходить под седлом оказалось не таким уж плохим выходом из ситуации. Жаль только, что личину нельзя надевать, когда захочется. Арданассак, молодец, дело свое туго знает и расколдовала так расколдовала — окончательно и бесповоротно.

Идея действительно была хорошая. Ее одобрили все. А те, кто не слышал нашего разговора, одобрили так сказать по умолчанию потому, что промолчали.

На ночлег стали устаиваться, когда только начало смеркаться. Нам удалось преодолеть хороший отрезок пути и по моим прикидкам мы должны были бы уже спуститься к подножью горы, но как оказалось, в горах расстояние — понятие относительное. Кажется, что вон тот камень расположен совсем недалеко. Несколько десятков шагов, и ты не только до него дойдешь, а даже минуешь, но нет. Пройдешь и пятьдесят шагов и сто, а он если и приблизиться, то незначительно. К сумеркам стало ясно, что с горы сегодня мы не спустимся, если, конечно, не желаем присоединиться к какой-нибудь лавине, чтобы прибыть к подножью вместе с тоннами снега. Но это тоже не вариант, так как и откапывать нас будет некому да и скорее всего и не к чему. Поэтому выбрали место поудобнее с точки зрения бывалых путешественников (то бишь сэра Толеснала и Кехта), остальные возражать не стали, видимо, им все понравилось. А лично мне, было все равно где останавливаться. Заснеженная гора — заснеженной горой и будет, и как не выглядывай на ней хорошее место для стоянки, снег везде снег. С пещерой же нам не повезло.

На ночлег стали обустраиваться кто как мог. Слишком много людей было с нами, чтобы хотя бы попробовать соорудить укрытие для всех разом. Поэтому каждый устраивался в меру своего так сказать туристического опыта. Активно стучавшего зубами рыцаря снимали с коня всем миром. Благодаря неудобному панцирю, Толеснал все время норовил укатиться от нас прочь вниз по склону, вызывая в нас стойкое желание позволить ему это сделать. Я даже не подозревала как сложно рыцаря стащить с седла вниз так, чтобы он это не только пережил, но и не сломал себе чего-нибудь. В фильмах все гораздо проще. И на коня чуть ли не с разбегу запрыгивают и лихо носятся, рубя врагов направо и налево. Вот бы нам такого рыцаря заиметь.

Наконец, рыцаря стащили, камнями со всех сторон обложили. Попытались вытянуть из доспехов, но не преуспели. Засел хорошо. Можно сказать, намертво. Кехт правда не сильно расстроился. Видимо, как и верный Санчо Панса, привык попадать со своим хозяином в разные, казалось бы, безвыходные ситуации и находить из них выход. Из небольшого количества дров, которые запасливый оруженосец прихватил с собой, он соорудил небольшой костерок, согрел воды, нагрел камни, заботливо обложил синекожего от холода сэра камнями и напоил горячим чаем. После чего принялся рыть снег прямо под Толесналом с энтузиазмом взбесившегося экскаватора. Через полчаса нашему потрясенному взору предстал двухместный домишко с рыцарским плащом вместо двери и щитом в качестве крыши. Надо признать решение простое и эффективное.

Темный и светлый эльфы, презрев обычные пикировки умудрились вырыть в снегу нору и залегли там как пара медведей на зимнюю спячку, укутавшись в собственные плащи как в спальники. Мы с Лиссой только рты разинули от подобной оперативности. Ночевка на холоде в горах без укрытия нам не улыбалась, но изобразить нечто подобное до темноты мы явно не сможем.

Но как оказалось, мир не без добрых эльфов и людей. Линк, Скворчащий животик, Арагорн и Еринэль совместными усилиями умудрились вырыть в снежной толще горы некое подобие пещеры, на входе колышками прикрепили чей-то меховой плащ, утяжелили его камнями и торжественно пригласили внутрь, в относительное тепло.

Расчищенный до камней пол прогрели горячими булыжниками (тут явно не обошлось без магии иначе как нагреть столько булыжника разом без хорошего костра), выстлали попонами тигров, теплыми плащами. В центре стояла маленькая лампа, заправленная маслом, в которой теплился огонек. Он совершенно не грел, зато света давал вполне достаточно, чтобы не порасшибать лбы в потемках. Еринэль задействовал амулет, чтобы согреть воды на чай и пока мы благодарно грели руки о чашки с ароматным напитком, водрузил котелок на камни и при помощи все того же амулета принялся варить похлебку из мяса, что дали тролли и нашей крупы.

«Пожалуй, иметь такого брата очень полезно для здоровья», — осоловело подумала я, опершись о теплую спину Тиграша.

Блаженное тепло разливалось по организму, неотвратимо клоня в сон.

«Ха! Брат высокородный эльф — всегда кстати», — высокомерно известил Кумивар. — «И между прочим, эта большая честь не каждому выпадает».

Я пожала плечами, совершенно забыв, что меч этого жеста все равно не увидит.

«А ты когда-нибудь слышал о подобном ритуале? Ну, когда близнецом в итоге кто-то другой становится. Вы ведь все время вместе с братьями были, значит, просто обязаны знать…» — поинтересовалась я у мечей.

Оба надолго задумались. Видимо, вопрос был слишком сложный или они не решили стоит ли меня посвящать в тайны эльфийской магии.

«Нет», — прервал наконец затянувшееся молчание Джастудай. — «Они же не везде с собой нас носили. Да и мы не простые мечи, чтобы нас так запросто в ритуале можно было использовать. А в сложном вообще придется под нас подстраиваться…»

«Но мы все равно кое-что слышали», — смягчил горькую пилюлю Кумивар. — «Не знаю тот ли это ритуал был или нет, но как-то братьям сильно влетело от родителей. Говорят, они стянули у придворного мага какие-то очень редкие и непомерно дорогие ингредиенты. Маг был безутешен. А близнецы быстро утешились Как только сидеть после папенькиной порки смогли, так и расстраиваться перестали».

Но все равно как-то не верилось, что такое возможно. Это ж надо было угодить в другой мир, чтобы там неожиданно родней обзавестись причем другой расы. Согласна. Змейку серебренную на руке почившего эльфа видела. Татуировку с изображением тигра, несущего в зубах змею, получила. Но это не повод брататься с окружающими.

Тем временем наваристая похлебка была готова, меня безжалостно выдернули из грез наяву, отобрали опустевшую кружку, всучили горячую, исходящую паром миску с похлебкой и выдали ложку. Ух-ты! Вот это сервис. Да и похлебка, когда остыла, оказалась вкусной, наваристой и самое главное — сытной.

Спать легли, тесно прижавшись друг к другу, чтобы сохранить тепло наших тел, а сверху накрылись меховыми куртками.

Мне снилась песня. Красивый женский голос старательно выводил великолепные рулады на неизвестном языке. И хотя текст был не понятен разуму, душа послушно откликалась на каждую ноту, разворачиваясь, раскрываясь, словно плотно сжатый цветочный бутон навстречу утреннему солнцу.

Я осторожно выбралась из импровизированной пещеры. Забыла куртку и сразу стало холодно. Пришлось возвращаться обратно, хоть по поверью возвращаться дурная примета. Потревоженный моей побудкой, Тиграш сладко, с чувством зевнул, сверкнув в темноте белыми влажными клыками, хорошенько потянулся и отправился следом. На несколько мгновений мне стало стыдно перед ним. Беспокойная ему хозяйка попалась. Остальные все спят, а я одна шатаюсь по лагерю как медведь шатун. Зато с тигром не страшно. Ну, и с мечами тоже.

Я вышла в ночь. Звездное небо раскинулось во всю ширь и казалось таким близким, что коснись рукой — звезды посыплются. Луна выкатилась как огромное серебряное блюдо и ни единая тучка не осмелилась закрыть ее красоту или помешать искрами рассыпать свой свет по снежному покрову горы. В такие ночи дух захватывает от красоты неба. Так стояла бы и смотрела как волчица на луну.

Они сидели у потухающего огня, где осталось больше угля, чем дров. Вся мужская составляющая нашего лагеря собралась и какая-то незнакомка, закутанная в теплую куртку отделанную блестящей в свете звезд вышивкой и пятнистым мехом барса, откинув капюшон с длинных черных волос. Я приняла бы ее за Лиссу, если бы не черная бездна ее глаз. Ее длинные, бледные пальцы чувственно касались струн лютни, извлекая из нее невыразимо прекрасные звуки, красивый голос вторил мелодии, подхватывая, украшая, делая ее еще более необыкновенной. Ветер поднимал снежинки, кружил их в танце, они оседали на волосах незнакомки и не таяли.

Я тоже была не прочь послушать мелодию поближе и подошла к расположившимся возле огня мужчинам, но собравшиеся упорно не хотели тесниться.

— А вот хамить не надо. — Тут же разобиделась я, шлепнув по рукам особо ретивых. — А то сейчас тигра на вас напущу, будете знать, как беззащитных девушек обижать.

— Девушек? — Прервав дивное пение вопросила незнакомка. — Кто здесь девушки?

— Ну, я, и что? — Грозно подбоченилась я. — Между прочим в своем поле не вижу ничего плохого. Ты вон тоже явно немужского рода, хотя носишь штаны.

Незнакомка несколько опешила от такой отповеди, сверкнула на меня черными очами, улыбнулась или оскалилась; во тьме особо не разберешь.

— А что же ты пришла сюда, девушка? Шла бы ты спать. Видишь, время позднее? — Из темноты медленно выступила еще одна женская фигура с лютней.

Да у них тут целый ансамбль по горам ночью шатается. Интересно, они все выступать собрались или так, для рекламы одну запустили?

«А то, что они ночью в горы полезли с лютнями наперевес тебя не особенно удивляет?» — Ехидно поинтересовался Кумивар. — «Это же явно гианы мужиков заманивают».

— А кто такие гианы? — Удивилась я вслух.

— Духи такие. — Спокойно ответила еще одна, выступив из темноты. — Смотри-ка, название знает, а кто такие — нет.

— Да вы что? Размножаетесь там что ли? — Поразилась я многочисленности пришелиц.

— Угадала. Вот скоро и начнем. А ты нам явно мешаешь. Шла бы ты отсюда, не за тобой пришли. — Вкрадчиво порекомендовала одна из гиан.

М-да. Девчонки хороши, нечего сказать. Все высокие, ладные как на подбор. Вон какие у них курточки красивые, с вышивкой, ножки в штанишках стройные, глазки горят, губки манят и петь умеют. К тому же мужчинам нашим явно нравятся. Вон как пялятся на девиц, ровно кто взгляд скотчем приклеил. Хотя бурная страсть в снегу, да еще в присутствии остальных как-то не по мне. Считайте меня ханжой, но я все-таки предпочитаю уединенность в любовных утехах. Ну, тут, как говориться, у каждого свой вкус.

— Ладно. Не буду. — Спокойно согласилась я. — Только вы не начинайте, пока я не уйду.

— Разумеется. — Мурлыкнула девица, что играла, вновь тронула трепетными пальцами струны и поплыла прекрасная мелодия.

«То есть ты бросишь их на растерзание гианам?» — На всякий случай уточнил Джастудай.

«А ты думаешь я должна над ними свечку держать?» — Возмутилась я. — «Я же не из полиции нравов, пусть делают что хотят».

«Согласен с братом», — проявил редкое единодушие Кумивар. — «Ребята, конечно, сами виноваты. Так запросто поддаться на простые чары гиан, но тебе не стоит бросать их на произвол судьбы. Вспомни если не о родственных чувствах к брату, то хотя бы о том, что путь предстоит еще долгий, как вы его с Лиссой пройдете?»

Я затормозила так резко, что Тиграш, прикрывавший мои тылы, уткнулся мордой в спину, заставив рухнуть в ближайший сугроб. Надо отдать должное полосатому охраннику: сам уронил — сам и за шкирку из сугроба вытянул, сам и отряхнул, оббивая налипший снег хвостом. Из-за пазухи сама вытряхнула, чай не барыня.

«То есть как это на растерзание?» — Впала в недоумение я. — «Гианы вроде сказали, что размножаться надумали».

«А ты знаешь, как они размножаются?». — Вопросом на вопрос ответил Кумивар.

«Ну-у-у». — Мысленно протянула я и мучительно покраснела, вспоминая отдельные позы, виденный как-то в занимательной книге «Камасутра».

Кумивар скабрезно хихикнул.

«Не о том думаешь, воительница», — осуждающе молвил Джастудай. — «Хотя направление интересное и судя по нему, тебе давно замуж пора с такой-то фантазией. Но гианы таким образом, как ты подумала, размножаться могут только с мужчинами своей расы. Но вот беда, мужчин у них нехватка вообще, да и с внешностью у них сложности. Вот и размножаются они от других рас».

«Хорошо. Это все познавательно и трогательно. Просто хочется рыдать над горькой судьбиной бедных женщин у которых проблемы с мужским полом, но не буду. Они не одни испытывают нехватку с мужской ласки. Если поспрашивать в любых городах и селах, наверняка отыщем массу таких же бедняжек. Похоже, это проблема всех рас. Ну и что?» — Нахмурилась я.

«Да ничего», — хмыкнул Кумивар. — «Но это в том случае, если бы мужиков просто поматросили и бросили. Но в данном случае, гианам нужна другая жидкость».

«Что значит другая?» — Еще больше удивилась я.

«А то и значит. Кровь всю выпьют и уберутся спокойненько в логово детишек вынашивать. А вы с Лиссой утром только хладные тела и обнаружите». — Охотно пояснил свою мысль Кумивар.

Оригинальность способа размножения гиан потрясала до глубины души. Надо же, с виду такие очаровательные девушки, а ведут себя как комары-переростки. Ну, я не я буду, если не обломаю им всю малину.

Подбодрив себя таким образом, ну и держа руки на рукоятях мечей (как без этого?), резко развернулась вокруг своей оси и прямой наводкой протопала в сторону костра.

— Знаете что, певуньи? А я все-таки передумала с вами мужчинами делиться. — С налету сообщила я.

— Что так? — Поинтересовалась одна из девиц, а та, что пела даже не прервала своего занятия.

Терпеть не могу когда меня недооценивают или нагло игнорируют.

— А вот такая я непредсказуемая. — Гордо подбоченилась я. Мне бы скалку в руки и прямо скульптура «Жена забирает подвыпившего мужа из кабака» в натуральную величину. — Так, что девушки банкет окончен. Песенки были хорошие, но пора и честь знать, нам завтра рано вставать.

Из темноты вышло еще несколько гиан, вызвав во мне некоторое чувство зависти. Ведь одна другой краше подобрались, паршивки. Как тут девушке не расстроиться?

— Ты уверена? — Вопросила та, то вышла первой. — Их много, а ты, как я посмотрю, одна. Зачем тебе все? Выбери кого-нибудь одного. Так и быть, оставим его в покое. Гляжу, у тебя колечко на пальце, помолвлена с кем-то?

Вот глазастая! В темноте разглядела и сквозь варежку заметила. С таким зрением рентгеном работать или УЗИ, на дорогостоящий аппарат тратиться не надо будет. Кольцо действительно имелось в наличии. Массивный перстень с большим янтарем в золотой оправе презентовал мне некий демон Аполлион, причем так подарил, что оно теперь не снимается. В аду считается, что мы помолвлены, но дату счастливого события мы не назначали. Надеюсь, на земле обещание, данное в преисподней под давлением ради сохранения собственной жизни, теряет свою силу. Не ходить же мне в невестах демона и дальше.

— Допустим. — Неопределенно откликнулась я. — Это что-то меняет?

— Да, пожалуй, ничего. — Рассмеялась она грудным смехом. — Просто конкретно жениха можем отдать, а вот остальных, прости, но нам самим надо.

Я открыла было рот, чтобы сообщить, что Аполлиона отдать им не удастся, в сам ад за ним спускаться придется, а его сестренка, очаровательная возлюбленная верховного демона Нефра, может сильно расстроиться, когда по ее владениям пройдутся столько смазливых девиц разом. Я одна и то вывела ее из равновесия. Знатный тогда скандал получился. Даже с мордобоем. Но подумала немного и рот закрыла. Нечего посторонним девицам все свои карты раскрывать.

В общем своих позиций сдавать я не собиралась несмотря на численное превосходство противника.

«Зато у тебя есть мы с братом», — осторожно напомнил о своем присутствии Джастудай.

«И наконец-то мы покроем себя славой, погибнув в бою с многочисленным противником». — Радостно вставил Кумивар.

Честно говоря, суицидальные наклонности меча меня настораживают. Ну не чувствую я непреодолимой тяги к геройскому самоубийству. Если это трусость, что ж, значит, я трусиха.

«А можно все-таки сделать так, чтобы все мы остались живы и благополучно дошли до драконицы?». — Осторожно поинтересовалась я. — «Если мы прямо сейчас станем покрывать себя славой, то кто спасет Норандириэль? Пусть даже нас наградят посмертно, принцесса все равно останется где-то там, одна, на чужбине».

Это я лихо завернула. Мол, не о своем животе радею, а интересы пропавшей эльфийки храню.

«М-да. Да и женщин бить как-то не хорошо», — неожиданно согласился Кумивар, чем сильно удивил как меня, так и собственного брата. Не иначе как оттепель в горах грядет. «Но проучить их все-таки следует», — добавил он, тем самым отменив внезапное потепление климата в Урдальских горах.

Может, и зря. Немного тепла нам бы вовсе не повредило. Но это к слову.

— Пардон, дамочки, но мне нужны все. Жадная я очень. — Доверительно сообщила я, и тигр за моей спиной подтвердил мои слова тихим, но грозным рыком.

— Жадная говоришь? — Нехорошо усмехнулась гиана. — Надеюсь, для тебя не новость, что жадин совсем никто не любит?

Жалобно тренькнули струны лютни. Та, что на ней играла, медленно, словно нехотя, отложила инструмент в сторону, бросила петь, поднялась на ноги, облизала соблазнительные губы. Это она зря. На морозе губы облизывать последнее дело. Обметает на утро так, что трескаться начнут при каждой попытке заговорить или улыбнуться. И болеть станут. Девицы как по команде обнажили клыки, явив свою истинную суть. Что ж. Эти явно не из пугливых. Вот и славно, проще с ними драться будет.

Тигр позади меня зарычал еще более грозно, я обнажила клинки. Мужики как сидели полным составом словно пионеры в лагере у костра, так и продолжали сидеть. Вот так всегда женщины из-за них бьются, а мужской пол спокойно в сторонке сидит, ставки делает, кто победит.

Впрочем, гианы бросаться в атаку очертя голову явно не собирались. Пусть их много, и они могут попытаться смять числом, но два эльфийских клинка и тигр — замечательный аргумент в любой драке.

Они рассредоточились, окружая. Если гианы рассчитывали на то, что на спине у меня глаз нет, то здорово просчитались. Глаза я действительно не отрастила, да и сквозь куртку глядеть никакие глаза не сумеют, зато Тиграш превосходно умеет прикрывать тылы. Эх, нам бы дракона… или еще кого-нибудь для прикрытия с воздуха и вообще замечательно будет.

Они кинулись сразу, вместе, скопом. Как стая хищников, чей умелый вожак не только хороший руководитель, но и телепат по совместительству, а после очередной потасовки строго наказывает тех, кто к общей драке присоединился слишком поздно. Тигр отбивался с яростью скандинавского берсеркера: в разные стороны летели чьи-то вырванные с мясом рукава, клочки волос и материи. Так они скоро превратятся из хорошо одетых девиц в оборванок. Станут потом прохожих на жалость брать. А что? Тоже неплохой вариант, если не перемрут от холода, конечно.

Я тоже не сильно преуспела в бою. Девицы хоть и были настроены решительно, все же лезть под хорошо заточенную эльфийскую сталь не спешили. Сделали несколько выпадов, получили несколько автографов клинков на одежде и принялись кружить вокруг как стая акул. Кто-то из гиан сделал резкий бросок вперед, я увернулась, ударила, промазала, цепкие пальцы сгребли кожу куртки, рванули на себя, рассыпая пуговицы в разные стороны. Я дернулась, забилась, ударила в ее сторону, но лишь поцарапала загребущую руку. Алая кровь, почти черная в свете костровых углей, быстро заполнила рану самоуверенной девицы. Видно порез получился глубокий, позлорадствовала я. Та слизнула кровь юрким языком, зашипела в мою сторону по-звериному.

— В следующий раз башку срублю. — Зло пообещала я.

— Да ладно тебе хорохориться. — Усмехнулась все та же гиана, что предлагала забрать своего жениха и проваливать. Видимо, она у них за главную была или другие говорить не очень умели и либо пели, либо в драку лезли. — До утра все равно не продержишься. Холодно же.

— А я мечами по вашим наглым мордам пройдусь, вот и согреюсь. — Парировала я, предъявляя сверкающим в ночи взорам хищниц свое оружие.

Клинки сверкнули в лучах луны.

— Хорошо. — Не стала спорить гиана. — Значит быстро устанешь. Все равно проиграешь. Человеческие силы не безграничны. Ты целый день на ногах, отдохнуть надобно. Может, договоримся?

— Конечно, договоримся. — Не стала отнекиваться я. — Почему не договориться? Вы убираетесь отсюда подобру-поздорову, новую куртку мне взамен порванной приносите, а я забываю, что вы здесь вообще были, и преследовать вас не стану.

Хищные девицы почему-то не спешили принимать столь щедрое с моей стороны предложение. Только рассмеялись, скаля полные острых зубов рты.

— Ишь, какая храбрая. — Зашипела та, что с царапиной. — Клинки эльфийские — добрая сталь. За них на рынке много получим.

— Ловко. — Неодобрительно покачала головой я. — Не убив медведя, уже шкуру делите. А сколько интересно мне за ваши головы отвалят? Сдается мне в этих местах часто люди пропадают. Ну, и лютня наверняка чего-то да стоит. А шитье у вас на курточках золотое? Или может, серебряное?

— Нет. А что? — Немного удивилась та, что за главную.

— Так ведь выжарить можно. А драгметаллы везде в цене, что в этом мире, что в другом. — Охотно просветила я оппонентку.

— Вот нахалка! — То ли изумилась, то ли восхитилась она. — Неплохая гиана была бы, но родилась человеком. Взять ее, девочки!

Слово «взять» прозвучало как «фас!» для своры псов, и они кинулись. Теперь уже всерьез. Да и мы с Тиграшем шутить вовсе не собирались. Надо отдать должное гианам, они были не только быстры, но и умны. Нападали быстро, отступали стремительно. Я вертелась как уж на сковородке, но кроме нескольких прорех в верхней одежде никакого урона нанести не смогла. Тигр тоже рявкал с досады, клацал зубами, но переходить в атаку не спешил, берег мой тыл, молодец.

«Они нас явно изматывают», — фыркнул Кумивар.

«Да уж догадалась. А делать-то что? Не на них же кидаться…» — откликнулась я.

«Нет. Это прибережем только на крайний случай, когда другого выхода не останется». — Решительно заявил Джастудай, и я была с ним согласна.

Но тут раздался воинственный клекот и с неба прямо в самую кучу гиан спикировал разъяренный грифон. Сюрприз!

Гианы завизжали, заметались. Одна попыталась вцепиться в глаза на орлиной голове грифона, но он оказался шустрее, зацепил наглую девицу когтями львиных лап как нашкодившего котенка за шкирку, проволок несколько метров, злобно рычащую жертву и с размаху выбросил в пропасть. Тонкий, полный ужаса вопль, замер где-то глубоко. Так глубоко, что и удара тела о камни не расслышать.

Смерть подруги вдохнула в бой новые силы. Гианы явно приняли потерю близко к сердцу. Несколько яростно оскалились и бросились в сторону грифона, другие усилили свой натиск на нас с Тиграшем, а некоторые решили под шумок урвать необходимой для успешного размножения крови и исчезнуть во тьме, пока целы.

Почему-то попробовали сначала с Толеснала, но тот так и остался в своей броне, а потому добраться до него даже таким крепким зубам оказалось не просто. Тут не каждый консервный нож поможет, а они зубками захотели обойтись. На рыцаря плюнули, рассредоточились по остальным.

Я аж губу прикусила с досады. Рванулась к темным теням, склонившимся над жертвами, но не пробиться так сразу, с налета. Как ни пыталась я оттеснить кусачих любительниц мужской крови, они и ударить себя толком не давали, но и шаг лишний ступить тоже не удавалось.

Раздался яростный рык и к драке присоединился тигр Еринэля. Не знаю где этот зверь обретался до этого момента, может наглым образом в убежище сопел, десятый сон досматривая. Но его появление оказалось более, чем кстати. Гианы смешались, пытаясь завязать еще одного участника в бой. Я дернулась еще раз и даже наградила нескольких особо зазевавшихся участниц внушительными порезами (уже прогресс на мой взгляд), но удалось прорваться только к углям. Вот и пнула их с досады. Они как горящие светлячки разлетелись во тьме, падая в волосы гиан, за шиворот, на головы, в лица и на одежду.

Гианы завопили как неупокоенные духи. У некоторых загорелись волосы или одежда, и они катались по снегу, пытаясь унять пожар. Я не пострадала только чудом, хотя какой-то уголек все-таки прожег дырочку на рукаве моей куртки. Грифон вовсю пользовался ситуацией и методично прореживал ряды девиц, транспортируя особо зазевавшихся в пропасть.

— Наших бьют! — Крикнул кто-то во тьме и в неровных всполохах пламени я увидела как Кехт запустил своего рыцаря в самую гущу гиан, словно гигантский шар для боулинга.

— Ура!!! — Вопил рыцарь. — За родину! Во славу прекрасной Брунхильды Светлоокой!

Остальные мужчины тоже присоединились к битве, не особенно расспрашивая участников кто на какой стороне сражается. Своих-то они знали всех наперечет, а против чужаков были готовы биться до последней капли крови, оставшейся в жилах.

И гианы дрогнули. С визгом сладкоголосые певицы побежали прочь, не теряя при этом грации диких серн и сноровки горных коз. Короче, там, где они умудрились пробежать галопом, мы без специального оборудования фиг пролезем. Ну, и леший с ними. Главное отбились.

Я тяжело перевела дух и с лязгом сунула мечи в ножны.

«Я же говорил, нужно больше тренироваться», — ехидно прокомментировал факт моей одышки Кумивар.

«Вот считай, потренировались», — устало отмахнулась я.

Кехт вместе со Скворчащим животиком прикатили торжествующего Толеснала к остаткам костра. Арагорн деловито раздул, казалось, потухшие уже угли, откопал где-то немного дров, собрал разбросанные вокруг тряпки, кинул в огонь и их. Пламя жадно принялось поедать предложенное подношение. Темный и светлый эльфы приволокли котелок со снегом и поставили греться. Пришлось Еринэлю снова активировать свой амулет, а то на такие частые чаепития никаких дров не напасешься, если только целый караван с собой прихватить. После такой драки выпить что-нибудь горячего хотелось всем. Выпили бы и горячительного, но такого в поход не брали, может, зря.

— Что это было? — Осторожно полюбопытствовал Линк, ощупывая пострадавшую от страстных укусов кровососущих девиц шею, и болезненно морщась.

— Гианы. — Зло выплюнул Еринэль, зябко поежившись. — Хорошо хоть сестренка проснулась, а то бы к утру дружно остыли бы.

— А что это за твари такие, гианы? — Округляя глаза от ужаса вопросил оруженосец, не забывая подбросить в котел очередную порцию снега, чтобы полученного кипятка хватило на всех.

— Духи такие, до мужской крови охочие. — Охотно пояснил Еринэль. — Они песнями мужчин заманивают, а женщин усыпляют. Странно только, что Вероника проснулась.

Все дружно уставились на меня, явно ожидая объяснения феномена. Ну, народ. Я их от смерти спасла, а они вместо выражения благодарности на меня таращатся.

— А мне почем знать? — Пожала плечами я. — Лучше скажите спасибо, что спасла ваши жизни.

— Спасибо. — Хором сказали они.

— То-то же. — Заслуженно возгордилась я.

— Победитель гиан… — Мечтательно вздохнул сэр Толеснал, мысленно добавляя и этот титул к своему и без того длинному «победителя драконов, грифонов и гиппогрифов. Гонитель гулий, добытчик фэнхуана и обладателя хайжэнь».

Именно этот момент выбрала Лисса, чтобы проснуться и сладко позевывая появиться из недр нашего убежища.

— А что это вы тут делаете? — Удивленно заморгала зелеными очами она.

— Да так… чайком собрались побаловаться. — С улыбкой пояснил наши ночные посиделки Еринэль.

ГЛАВА 2

Утром в путь тронулись рано, хотя каждому после ночной баталии крепко хотелось поспать. Носом клевали все, но только нам с Лиссой удавалось кое-как подремать в седле. Еринэль тоже мог бы сомкнуть глаза, но он ехал первым, так как единственный знал через какую долину и куда нам следует ехать. А то с нашим везеньем заберемся не на ту гору, спускайся потом с нее. К тому же я щеголяла новой вышитой курточкой, с опушкой из удивительного мягкого и красивого меха горного барса. Не знаю куда подевал Тиграш предыдущую обладательницу дивной вещицы, но перед сном он торжественно вручил куртку мне, вызвав тихий восхищенный вздох колдуньи. Ну, и теплая вещица доложу я вам. Умеют же некоторые шить, успешно совмещая красоту и качество.

Сэра Толеснала водрузили на его скакуна с большим трудом. Перепуганное ночью животное умудрилось взгромоздиться на практически отвесную скалу и наотрез отказывалось спускаться. Только два боевых тигра разом смогли доходчиво объяснить скотине, что спуститься — единственное верное решение. Сам Толеснал, у которого зуб на зуб не попадал, с утра маялся сомнениями. С одной стороны — в таких доспехах все встречные засмеют, ехать в них и раньше было неудобно, а теперь того и гляди с боевого коня скатишься и достигнешь дна долины раньше, чем все остальные. С другой, гианы как ни усердствовали, а только поцарапали доспех. Значит, практическая польза от него на лицо.

Мы благоразумно не вмешивались в душевные терзания рыцаря. Хотя, честно говоря, каждый из участников похода в тайне мечтал покидать чертовы железяки со скалы. И конь их пугается так, что рыцаря в седло пускает только после угроз. Тяжелый доспех слишком перегружал и без того не молодое животное, чьи дни явно клонились к закату. В итоге несчастная скотина постоянно оступалась, норовя соскользнуть в пропасть, утянув за собой седока. Ведь, если неповоротливый рыцарь сможет спрыгнуть, все равно не остановится и по инерции покатиться вниз под откос. К тому же сэр сильно мерз. Кехт предложил напихать внутрь доспеха горячих камней, но посмотрел на худого коня и передумал. Если до этого момента несчастный доходяга еще как-то худо-бедно переставлял копыта, то булыжники вполне могли стать той пресловутой соломинкой, сломавшей спину верблюда. Да и греть такое большое количество камней Еринэль отказался, пояснив свою непреклонность ограниченным запасом магии в амулете. Аргумент, что с нами едет колдунья, которая вполне может амулет подзарядить, «брата» не убедил.

Дорога стала сужаться и круто взяла книзу поэтому первым пустили сэра Толеснала. Оказали так сказать почет. Он сначала было возрадовался, но быстро сник, разгадав наш коварный замысел. Ведь если он скатиться вниз, находясь позади нас, то прыгать в сторону нам некуда. Значит, мы дружно ухнем в пропасть не завершив нашу тяжелую миссию. А так, если любителю доспех оригинального фасона, вдруг не повезет на горной тропе, он покинет наши ряды только в компании собственного коня.

— Сэр Толеснал. — Начал было разговор Кехт, которому хмурое молчания рыцаря быстро стало в тягость. — Может, ну их к шишигам доспехи эти фамильные.

Пареньку пришлось кричать, так как бряцанье фамильной реликвии стояло такое, что мы порядком опасались как бы какого камнепада не пришлось на наши головы. К тому же ветер в горах по закону подлости принялся дуть в лицо куда бы мы не поворачивали и относил слова в сторону. Если бы ветер не был явлением неодушевленным, я бы точно заподозрила его в дурном замысле.

Молчание Толеснала стало еще демонстративнее. Даже худосочный круп его практически седого коня двигался, казалось, как-то осуждающе.

— Действительно, сэр рыцарь, — поддержал порыв оруженосца лорд Тиррэль. — Мы все понимаем, что семейные реликвии на дороге не валяются, а фамильные доспехи покрыли славой еще наши предки, но ведь в жизни случаются некоторые обстоятельства при которых они бывают утрачены…

— Ну, или отложены до поры до времени. — Вставил свою лепту Линк. — А что? Слышал я, что некоторые герои имели обыкновение всякий скарб свой, что лишним в походе оказался, ну или еще чем-то мешал, припрятывать где-нибудь по дороге к своему подвигу. А как случалось им обратно с подвигов ратных своих домой возвращаться, так по пути в схрон сделанный заезжали да свою поклажу забирали. Мимо-то всяко когда-нибудь ехать приходилось.

Сэр Толеснал натянул поводья так, что пораженный его вероломством конь чуть не уселся на собственный зад от неожиданности. А мы только чудом не упали на него сзади.

— Точно! — Пораженно изрек рыцарь и даже сделал попытку снять шлем, чтобы мы смогли его лучше слышать, но не преуспел, слишком мешал искореженный панцирь. — Еще сам знаменитый странствующий рыцарь Мрачного Облика, который как известно дал обед пребывать в мрачном настроении пока не прославит свою Прекрасную Даму, именно так и поступал. Благодаря такой предусмотрительности рыцаря до сих пор благодарные потомки нет-нет да и найдут его тайник с великолепным оружием. Самые славные дворянские роды имеют честь хранить у себя некоторые его вещи.

— Хорошо сказано. — Склонил голову Еринэль, и я увидела, что мой «брат» улыбается.

Он подъехал ко мне поближе, так, что наши колени соприкоснулись, а тигр за скалу, казалось, держался исключительно чудом, и тихо прошептал.

— На самом деле, как известно из некоторых источников, в свое время встречавшихся с сим рыцарем лично, достославный сэр с его мрачным обликом был просто дворянчик из захудалого рода, у которого на седалище вскочил замечательный чирей. Злые языки поговаривают, что тут не обошлось без какой-то зловредной ведьмы, которая защищала честь своей внучки от этого любителя сельских праздников и сеновалов. Оттого, мол, данный субъект в латах, испытывал неимоверные страдания всякий раз, когда приходилось карабкаться на свою лошадь. А те доспехи, которые, мол до сих пор находят в разных частях страны, всего лишь старый хлам, найденный по случаю то тут, то там. Иначе бы по самым скромным подсчетам у этого рыцаря в замке было бы не протолкнуться от всяческих железяк. Дверь пришлось бы осадным тараном подпирать, чтобы ничего наружу не вываливалось.

Лисса тихо прыснула в кулачок. Я крепилась как могла, но все равно не смогла сдержать медленно расплывающейся улыбки.

— И что тут смешного? — Тут же заинтересовался лорд Эллэн явно намекая на то, что больше двух говорят вслух.

— Абсолютно ничего. — Нагло соврала я. — Просто я искренне радуюсь за сэра Толеснала. Как он хорошо знает историю. Может быть сэр рыцарь развлечет нас занимательным рассказом о подвигах рыцаря Мрачного Облика как-нибудь на привале. Ну или у вечернего костра, если ему будет угодно.

Фу-у-ух. Дипломатично-то как получилось.

— Согласен, — потрясенно согласился Кумивар. — Прямо сейчас можно претендовать на роль дипломата в какой-нибудь маленькой стране. В большой пока боюсь не потянешь. Зато будет куда расти.

Я заслуженно возгордилась. Не так уж часто он меня хвалит.

— М-да. — Вдохновился предложением Толеснал. — В нашем походе явно не хватает барда, чтобы сложить об утрате части вооружения замечательную балладу, ну… или песенку какую-нибудь. Он бы пел нам у костра о наших подвигах, совершенных за день.

— Ну, да. — Тихонько фыркнул Еринэль. — А то нам днем глупостей не хватает, давайте слушать их еще и на ночь.

Хорошо хоть сэр рыцарь крамольных высказываний эльфа не расслышал, а то не ровен час снова уперся бы как баран и извлечь из панциря будет не легче, чем краба.

Тем временем сэр Толеснал бодро сполз (читай — рухнул) с коня, заставив животное нервно заплясать на месте. Хорошо хоть догадался повод не выпускать, а то ловили бы его скакуна неизвестно где.

— Вытаскивайте! — Снизошел до нас рыцарь.

Я скептически оглядела предложенный фронт работ и тут же взяла самоотвод, мотивируя свой отказ тем, что я все-таки дама. Возможно, не особо благородных кровей, зато существо женского рода, а значит, не пристало мне извлекать мужиков из разных жестянок, как бы они это железо не именовали. Лисса оценила элегантность моего маневра и присоединилась. В конце концов, колдунья она или нет, но тоже женщина, пусть и носит мужскую форму одежды. Остальные поняли, что отбояриться тут не получится. Хотя бы потому, что рыцарь в любой момент запросто может плюнуть и передумать, а бросить упрямого любителя тяжелого вооружения в горах негуманно. Совесть потом заест даже темного, хотя он вряд ли в этом сознается.

Кехт, как парень бывалый и не раз хозяина из доспех извлекавший, резво взялся за взваленную на его неокрепшие юношеские плечи задачу: снял тяжелые наручи, оплечья, но на этом забуксовал, как перегруженный грузовик на раскисшей от осенних дождей грунтовой дороге. И не удивительно. Чтобы подступиться к панцирю, что так удачно нахлобучил тролль, нужно самому быть троллем, а оруженосец ни вширь, ни в высоту до горной расы не дотягивал.

Еринэль внес свою лепту в разоблачение Толеснала, сдернув с последнего шлем. Правда для этого эльфу пришлось встать на седло собственного тигра, однако с поставленной задачей он справился вполне успешно, явив нам светло-русые слегка вьющиеся волосы, карие глаза и бородку клинышком.

Мы с Лиссой чуть не зааплодировали.

С остальной амуниций дело обстояло туго. Мужчины некоторое время водили хоровод вокруг рыцаря, но сколько не глядели, понять каким образом выдернуть его оттуда всего целиком, а не по частям, так и не смогли. Но по частям извлекаться из собственного доспеха сэр почему-то не желал к совершеннейшей досаде окружающих. И как всегда в этот трагический момент умственного бессилия, когда ни один совместный мозговой штурм уже не помогал, на меня снизошло озарение.

— Да повалите вы его на землю. — Авторитетно предложила я.

— Предлагаешь катить его до логова драконши и запечатать ей вход? — Тут же заинтересовался Еринэль, вызвав на лицах окружающих недоумение, а у сэра так и вовсе приступ паники.

Рыцарь засучил ногами, руками и сделал попытку убежать, но не получилось. Упал на спину и не смог подняться на ноги. Так и лежал как черепаха на своем панцире.

— Зачем? — Удивленно поинтересовалась я у обретенного «брата».

— Ну, так, шантажировать ее будем. Пока не расскажет нам про местонахождение города, мы ее не выпустим. — Спокойно пояснил среброволосый эльф.

«Вероника, вы точно родня! А ты еще сомневалась», — хихикнул Кумивар.

«Почему?», — вопросила я, решительно не наблюдая семейное сходство.

«У него такая же богатая фантазия как у тебя». — Ехидно сообщил меч.

Согласна. С чем с чем, а с фантазией у меня никогда проблем не было.

— Не надо меня никуда катить! — Начал впадать в истерику сэр Толеснал. — Быть затычкой в логове не рыцарское занятие!

— А разве рыцарь не должен грудью своей прикрывать товарищей от опасности? — Мило поинтересовался лорд Тиррэль у поверженного рыцаря. — Почему бы вам не посмотреть на ситуацию с этой стороны?

— Ага. — Согласился Линк. — Сам погибай, а товарища выручай.

Судя по полному ужаса лицу рыцаря, на самопожертвование ради товарищей он еще не был готов. А может, нас считал недостойными этой жертвы.

— Да что вы мучаетесь. — Вмешалась в спор Лисса. — Просто вытяните его за ноги. Вон он как удобно лежит. А если не получится, то можно его к лошади привязать.

— Не получиться! — Еще больше впал в панику сэр и стал раскачиваться в надежде перевернуться хотя бы на бок.

— Еще как получиться. — Утешил его лорд Эллэн, гулко похлопав по панцирю. — Ты же как-то внутрь попал, значит, логично предположить, что этим же путем удастся извлечь тебя наружу.

— Точно! — Возрадовались все и принялись искать веревки по сумкам.

Сэр Толеснал стал еще бледнее, но мужественно не впадал в беспамятство, боялся, что мы еще чего-нибудь надумаем, а он это пропустит. Не зря же говорят «предупрежден — значит вооружен». Правда ему эта крылатая фраза сейчас явно не помогала.

Отчаянно брыкающегося рыцаря привязали за ноги к ослу. Панцирь же зацепили за седло коня.

— Убивают!!! Спасите!!! — Отчаянно верещал третий сын графа Норыльского, но его вопли никто не слушал, только грифон спустился чуть ниже.

— Ага. Чуют поживу стервятники. — Прокомментировал этот факт Скворчащий животик, задумчиво почесал темные волосы и задорно хлестнул скакуна.

Жеребец рванул изо всех сил. Рыцарь горестно всхлипнул и потерял сознание. Веревки натянулись, и, казалось бы, послушный ослик дернул головой, заревел, вырвал повод и помчался вслед за четвероногим товарищем своих путешествий, оставив незадачливого оруженосца созерцать внезапно опустевшие руки.

— Ты зачем поводья осла отпустил, придурок? — Мрачно поинтересовалась Лисса у потрясенного паренька.

— А-а-а-а! — Заорал в ответ тот и кинулся следом за стремительно удаляющимся хозяином.

— Как пить дать разобьется. — Мрачно прокомментировал произошедшее лорд Тиррэль. — И все из-за колдуньи.

— А я-то чем опять не угодила? — Возмутилась Лисса и даже подбоченилась. — Хорошенькое дело, сами вязали, сами лошадь били, а виновата я?

— Так твоя идея, госпожа хорошая. Вот из-за таких идей гибнет цвет рыцарства. — Припечатал темный.

— А господин шпион каждую услышанную идею в жизнь воплощает? — Ничуть не смутилась она.

— Хорошо бегут. — Вздохнул Еринэль. — И в нужном направлении. Так они у подножья раньше нас будут. Поехали что ли?

И мы поехали. Правда, большинство все-таки пошли, но это уже их проблемы.

Спуск оказался вполне комфортным, но долгим. Сэр Толеснал в компании верного оруженосца изрядно сократили дорогу, а нам же, простым путешественникам, далеким от экстремальных видов спорта, пришлось спускаться по узкой, но все же тропе. Хоть мы и волновались о судьбе стремительно удалившихся товарищей, но торопились не сильно. Многочисленные камни, попадавшиеся на нашем пути и грозящие рухнуть под нашим весом не сильно способствовали быстрому передвижению группы. Так что к самому подножью удалось спуститься только когда начало смеркаться.

Хозяйственный Кехт успел соорудить некое подобие снежного дома из снега, скопившегося в долине, накормил животных, стреножил их, вскипятил воду в котелке и сварил наваристую похлебку как раз к нашему приходу. Это удачно, что некоторые припасы были навьючены на осла. А то когда бы еще поужинали. Жесткое вяленое мясо, выданное троллями в качестве сухого пайка, варить нужно не один час, а разгрызть есть шанс, наверное, только у пираний.

Сам сэр Толеснал пребывал в тоске и кручине, но практически в полном боекомплекте доспех. Похоже, он с ними так сроднился, что жизни своей вне рыцарской амуниции уже не представляет. Надо отдать должное латам, они погнулись в некоторых местах, но выдержали и это испытание. Видимо, кузнец, сковавший эти фамильные реликвии, действительно был мастером своего дела и серьезно рассчитывал, что его творение переживет атаку дракона, а уж любая горная прогулка для них вообще семечки.

— Они остались на мне. — Печально возвестил рыцарь, как только мы ввалились внутрь.

— Сэр рыцарь, — дипломатично начал лорд Тиррэль, отряхнув снег со своей куртки. — Вы же сами не горели желанием с ними расставаться. Вот и носите себе на здоровье.

Толеснал еще больше помрачнел.

— Лорд Тиррэль. — Торжественно начал он. — Если доспехи вам так нравятся, отчего же вы их сами не носите?

Темный неопределенно повел плечами:

— Наверное, потому, что я не рыцарь. Да и я предпочитаю более легкое боевое облачение. Видите ли, там, где я вырос, лошадей принято держать преимущественно тонконогих, рыцари вроде вас используют эту породу как прогулочную или парадную, так как полного рыцарского облачения животные не выдержат, а под седлом смотрятся красиво.

Умно отвертелся, ничего не скажешь. Мы дружно зауважали шпиона и это сильное чувство ничуть не помешало нам отряхнуть свои куртки от снега, комфортно расположиться вокруг огня в ожидании сытного ужина.

— Да, но я сильно в них мерзну и к тому же испытываю дискомфорт, когда в них сплю, не говоря уже о естественных надобностях, которые, да простят меня присутствующие дамы, без оруженосца справить просто невозможно. — Горестно вздохнул рыцарь и попытался подпереть подбородок для пущего трагизма своей позы, но не достал, отчего огорчился еще больше.

— Не расстраивайтесь, сэр рыцарь, — поспешила с утешением Лисса, чей совет уже вышел боком сэру Толесналу. — Все равно доспехи здесь девать совершенно некуда. Разве что в снег закопать прямо на стоянке, но как потом место отыщем, когда назад станем возвращаться? Лучше давайте доберемся до какой-нибудь пещеры, там их и оставим… если извлечь вас сумеем, конечно.

— То-то и оно. — Еще больше закручинился рыцарь. — Меня даже конем не вытянули.

— Значит попробуем вытянуть тиграми или наконец грифоном, — жизнерадостно предложила я, чем повергла несчастного в шок.

Наверное, представил себя парящим в небе да еще и вверх ногами. А как он думал? Подвиги вообще опасная штука. А если отправиться совершать их в нашей компании, то компенсировать вредность для организма никакого молока не хватит.

Ночью разыгралась снежная метель. Ветер выл как сто волков разом, бился в кое-как зашторенную дверь снежного убежища, норовя не только выстудить его, но и развалить по кирпичику. Грифону снаружи наверняка приходилось туго, но не было ни сил, ни возможности выйти, чтобы убедиться в его благополучии. Я мысленно пыталась себя утешить тем, что он зверь умный, в горах всю жизнь проживает и до встречи с нашим незадачливым усекновителем монстров был вполне себе жив и здоров. Выход зашторили всем чем могли, завалили седельными сумками, чтобы хоть как-то оградить себя от непогоды. Дров было мало, их экономили, поэтому костер едва теплился. Да и задохнуться от дыма не улыбалось никому. Уснули вместе, вповалку, расположившись на оставшихся вещах, натянув на себя все, что могло хоть как-то согреть. Тигры как всегда оказались кстати. Сэр Толеснал сильно мерз. Его закатили разве что не в костер, но все равно засыпали под дробные кастаньеты зубовного стука.

Я проснулась в кромешной темноте. Угли костра уже давно прогорели и снежное убежище погрузилось во тьму. Позади мерно посапывал Тиграш. Я знала, что он уж не спит, так как тигр всегда четко ощущал мое пробуждение даже раньше, чем я успевала реально открыть глаза. Но дыхание боевого кота оставалось ровным как и тепло, исходящее от густого меха. Как ни крути, а с подогревателем мне сильно повезло.

— Ты что-нибудь слышишь? — Жарко зашептал в лицо Еринэль, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

В этой темноте не так-то просто догадаться кто где находится. Только, если нащупаешь или голос услышишь.

— Доброе утро… — так же шёпотом поздоровалась я, помня, что вежливость всегда к месту. — Или сейчас день?

— Это не важно. — Отмахнулся тот. — Ты только послушай, какая зловещая тишина.

— Так уж и зловещая. — Вздохнула я, послушно прислушиваясь. — Тишина как тишина. Ничего особенного. Буря, наверное, закончилась.

— Ага. Или нас завалило. — «Оптимистично» откликнулся эльф.

— Что?! И ты так спокойно об этом говоришь? — Взвилась я.

— Ну а что толку расстраиваться и рвать на себе волосы? — Все так же спокойно поинтересовался Еринэль. — Это уже случилось. Нужно думать как отсюда выбираться будем, и улеглась ли метель в действительности.

Я открыла было рот, чтобы сообщить среброволосому, что он в корне неправ со своим фатализмом, но тут прорезался Кумивар.

«А что ты хотела? Он же не первый раз здесь путешествует. И наверняка бывал здесь и в одиночку. Паниковать — зря только силы растрачивать. У вас же целых два тигра в наличии: откопаетесь как-нибудь».

— Ладно. Что делать будем? — Опередил мой вопрос кто-то лежащий за тигром, по-моему, это был Арагорн.

— Как что? Откапываться. — Весело откликнулся Еринэль. — И надеяться, что буран утих. Здешние бури могут несколько дней длиться, нам столько не пересидеть. Воздух закончится.

М-да. Оптимизма от его заявления лично у меня не прибавилось. Перспектива задохнуться где-то под снегом вообще редко кого может порадовать.

— Так давайте выбираться уже! — Скомандовал сэр Толеснал таким тоном, словно именно от его решения зависели спасательные работы.

Остальные, впрочем, проявили тоже немалое рвение по собственной эвакуации и резво кинулись на раскопки. Правда как-то в темноте не слишком было понятно куда следует копать, поэтому все дружно сопели и рыли собственный индивидуальный ход на свободу. Все, кроме нас с Еринэлем и сэра Толеснала. Мы с моим «братом», несмотря на полную отсутствие света, умудрились сплотиться. Видимо, семейные узы, которые щедро приписал нам эльф, действительно давали о себе знать. Ну, или белых тигров в темноте различить проще, чем кого бы то ни было. Не важно. В итоге тигры дружно копали, мы же отбрасывали снег назад, чтобы не мешал. Позади слышны были скорбные завывания рыцаря. У него с раскопками не задалось. Не удивительно. Он встать без посторонней помощи не может. Куда ему в снегокопатели?

Результат совместных усилий нашего дружного квартета не заставил себя ждать — свет в конце туннеля мы увидели первыми. На поверхности все еще бушевала снежная вьюга. Мело так, что на расстоянии вытянутой руки ничего не видно. Колючие снежинки хлестали по лицу, норовили забиться за пазуху, угодить за шиворот. Но даже при этом вдохнуть морозный воздух было на удивление приятно.

Лошадь и ослик прижались друг к другу, пытаясь согреться. Мне стало жаль бедного коня, чей удел постоянно таскать на себе груду ненужного балласта в виде искореженных железяк, в которые приспичило облачиться рыцаря.

— Похоже мы первые. — Крикнул на ухо эльф, но даже при этом я едва расслышала его слова из-за сильного ветра, уносившего звуки в сторону.

— Ага. — Откликнулась я и даже кивнула.

Хорошо хоть у куртки есть капюшон, просто шапку давно унесло бы.

— Ты пока постой здесь, а я нашего рыцаря извлеку на свет божий. Самому ему не вылезти.

Я не возражала. Предложение было хорошее, но как его осуществить, я понятия не имела. Если только тащить нашего сэра на спине. Но тут уж увольте. Одно дело волочь раненного с поля боя, ну или не с места сражения, а просто увечного. Другое же эвакуировать здорового мужчину, чей костюм просто неудобен для передвижения.

Еринэль нырнул в лаз. Я обняла Тиграша, чтобы не сносило ветром. Понятливый зверь встал так, чтобы пушистый бок не давал разбушевавшейся стихии сбить меня, хрупкую и беззащитную, с ног.

Следующей из снежной мглы вынырнула Лисса. Встала рядом, прижалась, чтобы не упасть. Как ей удалось опередить остальных — непонятно. Выскользнувший за ведьмой Линк, дал ответ на этот вопрос. Ни для кого не секрет, что будущий охранник богатых караванов тает как мороженное на солнце, стоит лишь зеленым очам брюнетки мельком стрельнуть в его сторону.

— Что будем делать?! — Крикнула она, тщетно стараясь, чтобы разыгравшийся не на шутку ветер не сильно сносил слова в сторону.

— А что?! Есть варианты?! — Прокричала я, цепляясь за капюшон, чтобы морозная стихия не сорвала его с головы и не унесла с таким трудом удерживаемое тепло.

— Конечно есть! — Откликнулась та. — Здесь постоим или попробуем идти?!

— Идти?! Куда?! — Поразилась я перспективе брести куда-то по глубоком снегу, да еще и против ветра.

«Почему же именно против ветра?» — Тут же вмешался Кумивар. — «Можно и по ветру отправиться. Ветер в спину даже поможет нашему передвижению».

Я проигнорировала Кумивара как делала это в большинстве случаев. Его все равно не переспоришь, а вести постоянны внутренние дискуссии утомительно и сильно отдает безумием.

— Куда-нибудь, где ветер потише. — Охотно пояснила колдунья.

Надо признать здравое зерно в ее предложении было. К тому же стоять под пронизывающими насквозь порывами ветра с каждой минутой становилось все труднее. Хорошо хоть куртка от гиан досталась теплая, но даже она не спасала от такого напора воздуха. С другой стороны бросать спутников даже не поинтересовавшись их судьбой как-то непорядочно что ли. Разрываясь между инстинктом самосохранения и чувством товарищества, я мужественно простояла еще минут пять, пока Лиса, упорно дергавшая меня за рукав куртки, не вспотела от прилагаемых усилий, а капюшон не обзавелся приличных размеров шапкой снега.

«Ну и что ты терзаешься сомнениями?» — Как всегда не удержался от ехидства Кумивар. — «Сама посуди, чем реально ты можешь им помочь?»

«Да чем угодно. Рыть снег я тоже умею, здесь особых навыков не надо». — Сообщила я самодовольному клинку.

Ну почему он только и делает, что критикует каждый мой шаг вне зависимости оттого верный он или не очень. В конце концов каждый имеет право на ошибку, а клинок мог бы и поддержать даму в ее нелегком трудовом начинании.

Придя к подобному выводу я даже сделала неловкую попытку развернуться и осуществить свой практически гениальный план по спасению нашей своеобразной туристической группы, но не преуспела. Только развернулась, как ветер услужливо подтолкнул в спину и опрокинул лицом в сугроб. Эвакуация попавших в снежный плен товарищей была временно отложена по крайней мере пока не отплююсь и не умудрюсь встать на ноги. Но тут на помощь пришел Тиграш. Он терпеливо сжал зубы на вороте куртки и воздел на ноги мою обессилившую в борьбе с разыгравшейся не на шутку стихий тушку. Горячее чувство благодарности пушистому другу затопило нежную девичью душу, согревая изнутри лучше горячего вина с пряностями.

«Взглянем неутешительной правде в глаза», — дипломатично начал Джастудай, который в отличие от своего стального братца всегда старался подсластить пилюлю, сообщая истину осторожно и по возможности дозировано, чтобы не расстраивать сразу, заставив опуститься руки, но помочь найти альтернативное решение проблемы. — «Сейчас ты даже саму себя не откопаешь. Да что греха таить, стоишь на ногах преимущественно из-за тигра. Чем может помочь твое самоотверженное превращение в ледяную статую? Колдунья у нас, между прочим, одна. Вряд ли ее сил хватит, чтобы разморозить всех сразу».

Я задумалась. Очень хотелось топнуть ногой и сообщить, что я по жизни упертая: из принципа откопаю хоть друзей из-под снега, хоть картошку на поле, хоть полезные ископаемые там, где их и найти никто не предполагал, но побоялась потерять равновесие и рухнуть в сугроб еще раз. Я конечно, люблю зимние забавы, но на сегодня с меня достаточно.

«И что ты предлагаешь? Сбежать, бросив друзей в беде?» — Злобно осведомилась я.

«Не бежать, а стратегически отступить, найти хорошее укрытие, чтобы те, кого Еринэль и Линк откопают, смогли переждать разбушевавшуюся стихию в более-менее сносных условиях».

«Так Линк же не копает», — напомнила я.

«Вот это как раз очень даже зря», — продолжал вразумление Джастудай. — «Здоровенный детина много снега перелопатить может, а вместо этого он столбик изображает».

Я с укором воззрилась на Линка, словно именно он был причиной всех бед в нашей затянувшейся экспедиции по спасению членов правящей династии клана Вечного рассвета. Взгляд небесно-голубых глаз, чья невинная незамутненность так откровенно не вязалась с квадратной челюстью и габаритами, которым обзавидуются если не тролли, то вышибалы уж точно, окатил меня спокойствием дзен-буддиста. М-да. С выбором козла отпущения у меня явно не задалось. Такого даже ругать сложно, хочется вздохнуть и философски заметить, что в этой жизни все временно — даже неприятности.

— Линк, будь добр, помоги остальным откопаться. — Выдавила я вместо «Чего стоим? Кого ждем? Не видишь народ в снежном плену мается?». — А мы пока с Лисой поищем укрытие от ветра.

К чести русоволосого парня, он не стал будоражить окружающих извечным вопросом «почему я?!», а сразу принялся за работу, с энтузиазмом атаковав успевший слежаться снег, словно личного врага. Молодец! Вот это я понимаю! Без лопаты, а не каждый экскаватор за таким угонится.

«Самое время», — нагло хихикнул Кумивар. — «Стоило для этого так тужиться, выбираясь из замечательного снежного дома».

Я вспыхнула, запоздало понимая, что клинок прав. Мы дружно поддались приступу клаустрофобии и вылезли прямо в не на шутку разыгравшуюся метель. Может, пока не поздно, стоит рвануть обратно?

«Даже не думай. Вы там все задохнетесь». — Охладил мой пыл Джастудай, хотя холодный воздух до сих пор тоже неплохо справлялся с этой задачей. — «Вас слишком много для такого укрытия, а единственный доступ воздуха благополучно замело. А ты, брат, вместо того, чтобы вызывать в нашей воительнице чувство вины, лучше бы помог найти место, где можно переждать суровую непогоду».

«Нигде», — спокойно откликнулся Кумивар.

«Очень полезный совет», — не удержалась от «шпильки» я. — «Впрочем, чего еще можно ожидать от куска железа, пусть и эльфийской ковки».

«Милочка, к твоему сведению эльфийская сталь — лучшая в мире»… — начал было Кумивар, но был бесцеремонно прерван братом, вставшим на мою сторону.

«Только ты гномам об этом не говори». — Вставил свою реплику Джастудай.

«К твоему сведению я не общался с бородачами уже несколько сотен лет, а наша последняя встреча не очень-то им понравилась, хотя, надеюсь, сильно запомнилась». — Парировал тот.

«Это он намекает про наше участие в битве эльфов с гномами» — вежливо пояснил Джастудай мысль своего брата.

Молодец, помнит, что я иномирянка, а значит, просто не могу быть в курсе здешних войн тем более таких давних.

«И что они не поделили?» — Тут же заинтересовалась я.

Ну, не представляю я что именно может стать яблоком раздора в отношениях гномов и эльфов. Слишком уж они разные на мой взгляд.

«Это не важно, дорогуша», — нагло задушил приступ моего любопытства Кумивар. — «И хотя меня постоянно прерывают, я все-таки завершу свою мысль. Просто стоять на месте — не советую. Как и искать укрытие, кстати, тоже. Я слышал, что в этих местах погода довольно капризна и вьюга может продлиться неделю, а то и больше. Вам просто не хватит припасов, чтобы ее переждать. И, может, мое замечание не способствует дальнейшему оптимизму, но искать вас тоже никто не будет. Так, что настоятельно рекомендую особо не рассиживаться. Просто идите вперед и все. Заодно и согреетесь… ну или на крайний случай местные хищники полакомятся свежим мороженым».

«М-да, оптимизм точно не его конек», — тоскливо подумала я.

«А ты хотела, чтобы я тебя утешил или вдохновил на поход по заснеженной долине против ветра? И кстати, если тебя так и тянет помочь остальным, как раз им дорожку и проторишь. После тебя им легче идти будет». — Гнул свое Кумивар.

«Ладно. Допустим. Но путь в снегу прокладывают те, кто на лыжах. Он еще лыжней называется». — Не удержалась и поправила я.

«Без лыж тоже работает. Принцип одинаковый. Хотя… сдается мне, лыжи бы сильно пригодились». — Охотно пояснил он.

И как в воду глядел.

Окрыленная возложенной на меня миссией первопроходца я сделала несколько шагов вперед и ухнула в снег чуть ли не с головой. Вот уж точно мало иметь крылья в плане духовном, надо, чтобы они физически были в наличии. Тиграш глубоко вздохнул, отчетливо понимая, что кроме него извлекать постоянно ищущую на свою пятую точку приключения хозяйку из внезапного снежного плена придется ему. Лисса хихикнула, не удержалась и с визгом провалилась вслед за мной. А так и надо. Не смейся над чужим горем.

Все-таки с тигром мне сильно повезло — он меня вытащил. Вместе с ним мы извлекли из снежного плена уже не такую веселую колдунью, дружно отплевались от снега и осторожно отползли в сторону занесенного укрытия. Оказалось, что место для укрытия Кехт выбрал самое подходящее, так как вокруг него хоть и намело сугробов, потопли мы в них всего лишь по колено, дальше же глубину снега сложно было предугадать. Возможно, если бы у нас имелись длинные шесты, можно было бы мерить снежный покров как топкое болото. Но шестов мы с собой не прихватили. Эх, надо было более серьезно подходить к снаряжению экспедиции.

К укрытию пришлось отползать по-пластунски, так как реально стоять и не проваливаться мог только Тиграш. Широкие лапы тигра оказались на редкость хорошо приспособлены к рыхлому покрытию и в этот раз служили не хуже снегоступов.

ГЛАВА 3

В это время откуда-то из заснеженных недр снежного убежища вынырнули: тигр белый с голубым отливом полос в количестве одной штуки, оруженосец рыцаря заснеженный и всклокоченный в количестве одной штуки, «брат» среброволосый эльфийской наружности в количестве одной штуки. Натужно кряхтя и упираясь они в едином порыве вытащили за собой ноги, судя по наличию шпор, рыцарского происхождения. Создавалось впечатление, что сам рыцарь благополучно утерян во время своего спасения, остались только ноги и те настолько тяжелые, что эльф, человек и боевой тигр даже совместными усилиями вытащить не могут.

— А где сам сэр Толеснал? — Осторожно поинтересовалась Лисса.

Видимо и колдунью посетила мысль о безвременной кончине славного представителя рыцарства в снежном плену.

— Где-где? — Ворчливо фыркнул Кехт и попытался натянуть капюшон на взъерошенные темно русые волосы, но проиграл в неравной схватке с ветром и плюнул с досады.

Мутная льдинка плевка остро зарылась в снег. Парнишка смерил нас взглядом серых глаз явно пытаясь найти цензурную рифму к высказыванию «где-где», но сколько не тужился не смог.

— Вон в той дыре! Его милость застрять в лазе изволили. — Пришел на выручку собрату по упряжке Еринэль, в чьих заплетенных в сложную косу волосах даже снежинки смотрелись украшением.

«Умеют же некоторые так выглядеть». — Невольно позавидовала я элегантности эльфа.

Сама я сколько не грожу расческой собственной рыжей шевелюре, все равно получаю самый неожиданный результат. А он говорит «родня».

«Лучше бы ты уделяла должное время воинским упражнениям, раз уж все равно парикмахер из тебя никудышный», — тут же съязвил Кумивар.

«Зачем?» — Несколько опешила от заявления клинка я.

«Хотя бы затем, чтобы доходчиво объяснить тем, кто вздумает критиковать твою внешность, как они неправы». — Не растерялся Кумивар.

«Боги! Чему ты учишь нашу воительницу?!», — вступился за меня Джастудай. — «Не пристало благовоспитанной леди лупить каждого, кто ее обхамит, словно босячка какая. Это даже в раннем детстве в приличных домах пресекается».

«Ну да. Многие в девицах ценят кротость и смирение. Но на деле же выходит, что умение себя защитить вещь тоже не лишняя», — не унимался Кумивар. — «Тем более наша воительница путешествует по миру и куда ее нелегкая занесет даже демоны предугадать не сумеют».

Я хотела было ввернуть что-нибудь едкое, но в голову ничего ехидного или остроумного почему-то не лезло. Наверное, мысли тоже могут замерзать.

«Или их ветром выдуло», — зловредно хихикнул меч.

Я чуть не сплюнула с досады, но передумала. Благовоспитанной леди не полагается плеваться как босячка какая-то. Тьфу ты! О чем я думаю? Положительно клинки дурно на меня влияют.

— А Линк где? — Забеспокоилась я, вспомнив, что сама посылала парня на помощь новоявленным археологам в их раскоп.

— А он пытается нашего рыцаря с той стороны протолкнуть. — Охотно пояснил эльф. — Напрасный труд думаю. Сэр Толеснал так сроднился со своей фамильной реликвией, что из доспехов вылезти не может, а с доспехами не пролезает.

— И что же теперь делать? — Донесся до нас из широкого лаза гулкий глас застрявшего сэра и ноги рыцаря вопросительно дернулись.

— Не знаю. — Пожал затянутыми в черную кожу плечами эльф. — Наверное, нужно либо позвать троллей, чтобы они вас извлекли из железа в которое так ловко засунули. Либо…

— Либо? — Обнадежено всхлипнул Толеснал.

— Либо подождать когда вы похудеете от голода и выпадете естественным путем. — Жестко припечатал Еринэль.

Потрясенный разнообразием идей моего новоиспеченного родственника оруженосец уважительно ахнул.

— А иначе никак нельзя? — Осторожно, чтобы не спугнуть очередную гениальную идею, поинтересовался он.

— Можно. — Сделал щедрый жест завороженный широтой души перворожденного эльф. — Маслом его намазать и дернуть посильнее… Глядишь и выскочит. Только откуда столько масла взять?

Масла не было. Ни на целого рыцаря, ни на бутерброд.

— И сколько же мне здесь худеть прикажете? — Довольно желчно поинтересовался рыцарь.

Очень неучтиво с его стороны. Мы тут планы его спасения разрабатываем, за ноги его тянем, норы ему роем, а он не только нам не помогает, но и возмущается. Навязался на нашу голову со своими подвигами в комплексе с железом, да еще права качает.

— Неделю. Не меньше. — Торжественно возвестила я, вызвав на лице оруженосца выражение сродни священному ужасу. — И это в лучшем случае. — Тут же добавила я. — Короче, рассчитывайте на месяц.

— Месяц! — Сотряс воплем снежные стены лаза спасаемый, грозя обрушить на себя все строение разом. — Что же мне прикажете здесь целый месяц делать?

— Как что? — С самым серьезным видом вопросил Еринэль. — Худеть разумеется, ну и нас ожидать. Не волнуйтесь, сэр рыцарь, на обратном пути от старой драконицы мы к вам завернем, даже если изрядный крюк делать придется. Заодно по дороге и схрон для ваших замечательных доспехов присмотрим.

— Каких к черту замечательных доспехов?! — Возопил сэр Толеснал, не оценивший всего масштаба замысла моего эльфийского родственника. — Прошу прощения у дам за грубость, но провалились бы они в бездну эти фамильные железяки! Надоели хуже горькой редьки. Думаете легко в них по горам путешествовать? Любое более менее сложное препятствие штурмом брать приходиться.

— Так зачем в таком случае ваше сэрство их на себе таскает? И сами измучались и скотину свою до самого плачевного вида довели. — Не удержалась от упрека Лисса.

Да-а-а. Коня действительно было безумно жаль. Ему бы на заслуженную пенсию жеребяток нянчить, а он таскает свои обтянутые кожей кости по горам, мерзнет, да еще и с кормежкой тут туго. Конь же не горный козел — за пучком травы по горной круче не проскачет.

— Это вы, госпожа колдунья, метко заметили, что парнишка совсем вымотался. — Тяжело вздохнул рыцарь, отчего-то посчитавший, что упомянутая Лисой «скотина» это не кто иной как Кехт. — Так я и рад бы совсем отказаться от его услуг, так за него мать сильно просила, да и оруженосец мне по статусу положен.

Услышав нелестное высказывание хозяина в свой адрес подросток прекратил жалкие потуги извлечь застрявшего в снежном плену рыцаря наружу, бросил его ногу в снег, хотел пнуть, но промахнулся, от чего расстроился еще больше.

— А без доспехов я и вовсе не могу. Если еще некоторые рыцари позволяют себе явиться на подвиг без сопровождения верного оруженосца или там трубача какого-нибудь, то уж латы условие обязательное. Без них и подвиг могут не зачесть. Какой же я рыцарь, если на огнедышащего дракона в одной рубахе выйду? — Продолжил свой жаркий монолог сэр Толеснал.

Лично я с ним совершенно не согласна. В тяжелой броне каждый себя героем показать сможет. С такой защитой и боишься меньше, да и убежать если что-то пойдет не так все равно не удастся.

— Так вы и не рассказывайте о том, что доспехи спрятали всем, кто уши развесит. — Фыркнула Лисса. — Взрослый мужчина, а язык за зубами удержать не можете. А еще женщин критикуете, мол рассказать ничего нельзя, тут же разнесут по округе.

— Я такого никогда не говорил. — Гордо заявил сэр. — Могу какую угодно клятву дать, только вытащите меня отсюда наконец. Я уже определенно похудел. Килограммов пять скинул не меньше!

Ну, это он точно загнул. На пять кило за день не похудеешь даже если съесть позеленевшую от времени колбасу, запивая ее зеленым кофе. Но народ почему-то поверил и рванул плотно обосновавшегося в подкопе рыцаря изо всех сил. К процессу подключились тигры, Лисса, которая просто не могла упустить возможность стиснуть Еринэля в крепких объятьях, а также остальные спутники, которые как оказалось, давно благополучно вылезли наружу, просто ожидали нас с другой стороны. Пришлось и мне приложить свою хрупкую девичью руку к спасению. А то как-то неудобно получается. Все в репку играют, а я нет.

Первыми нашего энтузиазма не выдержали сапоги.

Еринэль, нежно прижимая к себе правый сапог, уселся в сугроб прямо на колени Лиссы. Та поморщилась, но стерпела. Снег — он мягкий, а когда еще такая оказия выдастся?

— Ты не ушибся? — С эротичным придыханием зашептала она на ухо эльфу, ненавязчиво пытаясь завладеть сапогом как трофеем.

— Нет. Не ушибся. — Сказал как отрезал «брат», вырвал сапог из цепких девичьих пальцев, чуть не оставив в руках колдуньи кусок.

Кожа затрещала, но выдержала. Хорошую обувь пошил себе рыцарь, а вот на другой амуниции сэкономил. Обувь покинула ноги собственного хозяина, явив нашему взору давно не стираные шерстяные носки в красно черную полоску с живописной дыркой на большом пальце правой ноги.

Еринэль элегантно, словно в замысловатом танцевальном па, поднялся на ноги, смерил колдунью янтарным взором, будто всерьез раздумывая, а не проще ли прикопать ее прямо здесь в снегу, но руку подал и подняться помог. Видимо наука не бросать леди в беде была крепко вбита воспитателями в среброволосую эльфийскую голову.

Кехту повезло меньше, сзади него все успели разбежаться, предоставив преданному оруженосцу совершать падение в гордом одиночестве. Тот упал, но сапог из рук не выпустил: прижал к себе как давно утраченную и вновь обретенную семейную реликвию — оторвать можно только с руками. Зарылся в сугроб и затих, опасаясь покушения с нашей стороны на стоптанный раритет со шпорой. Впрочем, может сапоги действительно представляли собой какую-то неведомую ценность. Например, какой-нибудь далекий прадед завещал хорошо послужившую обувь своим потомкам как амулет на счастье, и суеверные потомки вынуждены теперь таскать с собой на ратные подвиги кучу разного хлама, мотивируя это тем, что раз далекий предок умудрился благополучно дотянуть до старости в относительной целости, может, с его вещами перейдет на потомков удача. Оруженосец барахтался, но помощи принципиально не просил.

— Тащите меня скорей!!! У меня ноги мерзнут!!! — Рявкнул рыцарь из норы голосом командира, скомандовавшего «в атаку!».

И мы потащили. Выстроились как в сказке про репку, когда дед тянул непосредственно за репку, бабка за дедку, внучка за бабку и далее по тексту. Первым встал Еринэль и вцепился в правую ногу спасаемого с таким видом, будто всерьез рассчитывал вырвать несчастную конечность с корнем. За эльфом встал Арагорн, Скворчащий животик, темный и светлые эльфы, замыкал шеренгу Кехт с сапогом наперевес. Мы с Лиссой тоже внесли свой вклад в благородное дело спасения — накинули веревочную петлю на левую ногу сэра Толеснала и привязали другой конец к тиграм. Дружно дернули. Стены убежища дрогнули. Рыцарь взвыл благим матом, но нас это уже не останавливало. Что делал Линк по другую сторону сэра мы не видели, оставалось надеяться, что и он не сидит сложа руки, а помогает в меру своих сил.

И убежище не выдержало такого напора. Стены его содрогнулись, покрылись ветвистой сетью трещин, стали крошится.

— Оно падает! — Запаниковал сэр рыцарь.

— Сейчас рухнет! — Завопил где-то в недрах снежного дома Линк.

— Как же так, хозяин?! Помираете таким молодым… — Всхлипнул Кехт.

— Хватит трепаться, тяни лучше. — Посоветовал ему лорд Тиррэль и подкрепил наставление хорошей оплеухой для особой доходчивости.

Стены поехали в разные стороны, крыша стала опадать внутрь в образовавшийся пролом. Толеснал заверещал, Кехт заскулил, остальные поднатужились и… сэр рыцарь выскочил из лаза как пробка из шампанского, получив дивную возможность обозреть заснеженную долину с высоты птичьего полета. Мы же веером рассредоточились по сугробам кто куда. Рыхлый снег распахнул свои холодные белые объятья участникам похода, мягко принял утомленные притягиванием застрявшего рыцаря тела и принялся ласково убаюкивать, предлагая поспать.

Сэр Толеснал шумно бултыхнулся в снег, вынырнул из него резво как касатка и завопил во всю мощь рыцарской глотки:

— Ура-а-а-а! Мои доспехи в схроне!!!

Я не сразу поняла о чем это наш рыцарь там орет. Лисса вынырнула из снега, попыталась идти, но провалилась в сугроб по грудь и выругалась.

— Похоже наш рыцарь того… Умом тронулся. — Констатировала она прискорбный факт. — Эх, жалко Линка. Из-за какого-то придурка такие люди гибнут.

С тем, что наш рыцарь — очень оригинальная личность я просто не могла не согласится и кивнула. Попыталась было высунуться из снега повыше, чтобы разглядеть чего это сэр Толеснал так орет, но снег отказывался выпускать мое хрупкое тело из своих объятий. Похоже, пока мы вытаскивали из снежного плена одного, все основательно застряли.

— Чего вы орете, неугомонный наш? — Озвучил лорд Тиррэль мучавший всех вопрос. — Совсем всех оглушили, так и лавина сойти может.

— Действительно, сэр рыцарь, в горах громко кричать не следует. Опасно для жизни. Лавина действительно может сойти. — Более дипломатично изрек лорд Эллэн, барахтавшийся в снегу, но при этом умудрявшийся выглядеть так, будто делал это исключительно для оригинальной фотосессии.

— Я доспехи снял. — Жизнерадостно возвестил сэр Толеснал, наткнувшийся на стену всеобщего непонимания и при этом ничуть не расстроившийся. — И даже в схрон упаковать смог.

— Любезный, если вам ваши доспехи столь досаждали, то надо было просто послушаться умных людей и не надевать их вовсе. — Всхлипнула Лисса. — И Линк был бы жив… А теперь как вы свой схрон разыщите? По обглоданным косточкам нашего друга?

Воцарилась гнетущая тишина. На сникшего как воздушный шар без теплого воздуха рыцаря уставились дружно, осуждающе. Даже тигры и те излучали укор всем своим видом. Рыцарский конь дрожал от негодования, а ослик оруженосца протяжно заревел, то ли от холода то ли из солидарности.

— Он пал как герой, выручая друга из беды. О его подвиге будут петь все барды графства. — Торжественно возвестил сэр рыцарь, но тут же испортил свой монолог смачно чихнув.

— Ага. На всю страну у вашего сэрства денег не хватит. — Пробурчал Кехт, вручая начавшему синеть третьему сыну графа Норыльского утраченный в процессе вытягивания сапог.

Обладатель второго кожаного изделия Еринэль не стал утруждать себя лишними движениями и попросту метнул сапог в его хозяина, промахнулся, скривил губы с досады.

«Эх, и этот мало тренируется», — прокомментировал неудачу эльфа Кумивар. — «Такие воины как вы только позорят клан. Не удивительно, что его изгнали, а тебя даже знать не хотят».

«Еще одно слово, я тебя сама знать не захочу», — вызверилась я, припоминая, что в клане неожиданно обретенного родственника мою скромную персону не просто не хотели знать, а предлагали убить. — «Ишь моду взял критиковать меня по всякому поводу и без. Как помочь, так черта с два дождешься! А у Еринэля вообще неудобное положение было. Из такого не каждый и такой бросок сделать исхитриться…»

«Защищай его, защищай», — ничуть не смутился клинок. — «А если бы это было в бою и враг стоял бы как раз на месте сэра Толеснала? Что тогда? Стал вопить „Подождите, любезный, пока встану поудобнее и перекину“?»

«Это всего лишь сапог, а не метательный нож». — Вступился за моего недавно обретенного брата Джастудай. — «Таким оружием врага не сразишь».

«Неправда», — не сдавал позиций Кумивар, ярый поклонник принципа «умри, но врагу не сдавайся». — «Видел я как-то одного воина, так он тряпкой с врагами лихо управлялся…»

Как ни странно я тоже видела подобное, но это был какой-то фильм про восточные единоборства и тряпкой против противников орудовал, кажется, Джеки Чан. Вряд ли Кумивар мог смотреть эту картину. Его же выковали в параллельном мире. «Может, он просто мои мысли читает и выдает за увиденное?» — Преисполнилась подозрений я.

«На самом деле я тоже видел этого мастера», — рассеял мои сомнения Джастудай. — «Он бы великий воин и говорил, что в умелых руках все что угодно может стать оружием, даже простая тряпка».

Хм. Умельцы у них тут как я посмотрю везде куда ни плюнь.

Из всех, угодивших в снежный плен сугробов, повезло лишь тиграм. Они оказались на редкость приспособлены к местным погодным условиям: и шерсть у них настолько густая, что ветром просто так не продует, и лапы широкие как снегоступы, если и проваливаются в снег, то неглубоко. Поэтому Тиграш без труда смог подойти ближе и вытянуть свою застрявшую в очередной раз хозяйку из сугроба за шкирку, вызвав в остальных приступ зависти. Конечно, им-то придется самим тащиться по пояс в снегу до возвышения, на котором стояло бывшее убежище. Меня же хоть и волоком, но транспортировали до места, даже поставили на ноги и оббили хвостом снег. Вот это я понимаю забота. Тигр Еринэля оценил спасательные работы своего собрата по достоинству, ловко выцепил моего свежеиспеченного родственничка за воротник и втащил следом на руины. Отряхивать снег с эльфа тигр не стал. Правильно, а то еще избалуется.

Остальные же члены нашей экспедиции, которые не имели нашего с Еринэлем тигриного преимущества, поэтому, к собственной досаде, вынуждены были пробираться по сугробам, рассчитывая исключительно на свои силы. И один только сэр Толеснал, удачно пристроивший фамильные реликвии, не замечая ничего вокруг, радостно отплясывал себе по снежному покрову, являя окружающим чудеса борьбы с земным тяготением. То ли отсутствие тяжелого вооружения так повлияло на рыцаря, то ли третий сын графа Норыльского оказался прекрасным примером безграничных возможностей человеческого организма в состоянии эмоционального подъема, но мужчина, выводя ногами головокружительные кренделя, доскакал до зябко жмущихся друг к другу ослика и коня, запечатлел на недоуменных мордах животных по смачному поцелую и замер, внезапно обнаружив, что практически не одет, если не считать рваных носок, бос, стоит на самом краю камня и шаг вправо, шаг влево и он погрузится в сугроб по пояс, нежно прижимая к себе один сапог. Второй валялся где-то в снегу, куда его запустила рука Еринэля.

— Друзья мои. — Слегка осипшим голосом начал он. — Вас не затруднит помочь мне отсюда выбраться?

— Затруднит. — Жестко обрубила ростки надежды на спасение Лисса. — Нам и самим выбраться затруднительно. И между прочим, в дурацкое положение мы попали именно из-за вас с вашими треклятыми доспехами, демоны их раздери. Надо было их еще в аду презентовать жениху Вероники. От скольких неприятностей бы избавились.

С этим действительно не поспоришь. Сэр Толеснал смолк, придавленный отповедью колдуньи. Его породистое лицо приобрело трагичное выражение, усы уныло повисли, покрылись инеем от дыханья и создавалось впечатление, будто мужчина стремительно поседел от раскаянья за причиненные нам неудобства. Лично мне его стало жаль. Хотя засыпанного в бывшем убежище Линка было еще жальче. Ведь не пожил-то совсем еще. Наверное, парню действительно стоило ходить с караванами. Был бы тогда жив.

«Не факт», — нарушил мою тихую скорбь по безвременно почившему товарищу Кумивар.

«Что ты имеешь в виду?» — Поинтересовалась я у клинка, справедливо подозревая его в очередной попытке ввернуть какую-нибудь гадость даже в столь трагичный момент.

Мысленно дала себе зарок не позволять зловредному куску эльфийской стали говорить о покойном гадости.

«Не очень-то и хотелось», — ехидно заметил Кумивар. — «О мертвых как известно, либо хорошо, либо ничего. Я хотел сказать, что кому суждено умереть, тот и умрет в отведенный ему срок. Да и чем вы не караван? Разве что товаров нет».

Интересная мысль. Хотя на караван с моей точки зрения мы даже с натяжкой не тянем. Скорее группа путешественников.

«Это частности, которые к делу отношения не имеют», — откликнулся клинок.

Я подумала и… согласилась с ним. Практически небывалый для меня случай. С другой стороны: не спорить же с ним до посинения. Тут и без бесполезных пререканий поводов посинеть предостаточно. Решив поступить так, я ласково потрепала по холке теплую шкуру Тиграша, поборола малодушное желание прижаться к густому меху, почувствовать животное тепло зверя, вместо этого попросила кота помочь завязшим в снегу друзьям. В ответ тигр издал звук, напоминавший утвердительное фырканье, а может, просто чихнул, от вездесущих снежинок, угодивших в нос, и степенно направился на спасательные работы. Мой герой. Вот кто уж точно способен понять с полуслова даже если я говорю непонятно.

Мягкой походкой хищника тигр прошествовал к разгоряченной борьбой со стихией, частично обессилевшей Лиссе, зацепил ее куртку зубами за воротник и волоком транспортировал до развалин убежища.

— Фу, грубиян. — Фыркнула спасенная колдунья, энергично отплевываясь и вытряхивая снег из-под куртки, которого, к слову сказать, набилось с небольшой сугроб.

Я тут же обиделась на критику в сторону своего питомца.

— Не нравится сервис? — Ехидно поинтересовалась я, пытаясь сымитировать сарказм Кумивара. Получилось плоховато. В конце концов меч — профессионал и тренировался не одно столетье. Мне до него еще расти и расти. — Запросто можем вернуть туда откуда вытащили.

Лисса тут же поняла, что немного погорячилась с оценкой качества эвакуации при помощи боевого тигра.

— Нет-нет, — поспешно поправилась девушка и на всякий случай встала подальше от тигра, чтобы не провоцировать. — Это я не подумав сказала. Просто не отошла еще от гибели Линка. Может, раз мы все равно уже стоим здесь, попробуем выкопать его бренные останки и похоронить по-человечески?

Я пригорюнилась. Парня действительно было жаль и глаза невольно наполнились непрошенной влагой.

— А как же мы? — Тут же возмутился Кехт, который больше всех преуспел в своем продвижении к убежищу, так как догадался орудовать рыцарским сапогом как лопатой, а значит, имел преимущество. Молодец! Успел не только казалось бы безвозвратно утерянную хозяйскую вещь обнаружить, но и применение ей нейти. — Нам что, помогать не будет?

— Действительно, леди Вероника, — молвил лорд Тиррэль, смахнув со лба непослушную прядь темных волос. — Я отлично понимаю, что первыми эвакуируют женщин и детей. Но ваш друг погребен под толщей снега и вряд ли есть хотя бы слабая надежда увидеть его живым. А мы-то как раз пока живы.

— Вот именно, что пока. — Мрачно заметил лорд Эллэн.

— Копать! — Жизнерадостно возопила Лисса, вызвав в горах небольшую лавину, как будто нам простой непогоды не хватало.

Все замерли в тревожном ожидании, ошеломленно наблюдая как стремительно набирающая скорость многотонная снежная масса скатывается по горному склону неотвратимо как судьба. Зрелище надо сказать жуткое до нервной дрожи в конечностях и завораживающе одновременно. Но даже короткое «мама!» никто не решился сказать, чтобы не усугублять и без того сложное положение. Тиграш мужественно заслонил меня, хрупкую и беззащитную своим телом от надвигающейся угрозы. Тигр Еринэля покосился в сторону своего полосатого брата, заворчал, но тоже решил прикрыть хозяина своим мохнатым телом. Сэр Толеснал крепко, словно старого друга после длительной разлуки, обхватил шею своего коня. Его боевой скакун сначала в панике вытаращил глаза, затем понял, что смерть неизбежна, и зажмурился, явно пытаясь примериться с неизбежным. Напуганный ослик обреченно жался к надежде и опоре рыцарства, как перепуганная собачонка, все время норовя забраться чуть ли не на руки, но нервы животного не выдержали, и осел предпочел безумною попытку вырваться из снежной ловушки самостоятельно пассивному бездействию. Разумеется, осел завяз, и его трагический вопль пробирал до мурашек сильнее скорбного воя пса по покойнику, зловещий рокот катящегося вниз снега вторил ему как аккомпанемент. Кажется, у меня на голове даже волосы зашевелились от страха, а у темного и светлого эльфов обнаружился нервный тик. Причем у лорда Тиррэля задергался левый глаз, а у Эллэна — правый.

Лавина пронеслась вниз, осела тоннами снега, надежно перекрыв дальнейший путь нашей спасательной экспедиции. И тем не менее стихия оставила где-то в глубине души светлое чувство благодарности. В такие минуты невольно начинаешь верить в высшие силы. Не оставили нас, сберегли. Видимо, для чего-то в этом мире важного.

— Может, это судьба дает знак, что дальше ехать нам не следует? — Тихо-тихо, чтобы не дай бог следующая лавина не почтила нас своим визитом (в следующий раз может не обойтись) пробормотала я.

«Точно. Тебе лишь бы избежать трудностей. Даже судьбу приплела», — ехидно прокомментировал мое высказывание Кумивар.

Остальные же мое высказывание попросту проигнорировали. Видимо, не расслышали или списали на мимолетный приступ малодушия.

— Леди Лисса. — Голос Тиррэля сел на целую октаву и приобрел глубокую бархатистость. — Зачем же так бурно реагировать? Мы ни в коем случае не возражаем против вашего благородного порыва отыскать тело товарища и даже готовы присоединиться к раскопкам, если вы будете так любезны, что поможете нам выбраться из снежного плена. Ну… или хотя бы не станете больше кричать.

Колдунья потрясенно моргнула зелеными очами и кивнула в знак согласия. С чем конкретно она согласилась никто благоразумно уточнять не стал, опасаясь рецидива. Вторая лавина могла сойти не так удачно.

Понятливые тигры осторожно заскользили по неверному снежному покрову. Пусть их лапы не хуже иных снегоступов, но рисковать собой понапрасну тоже не стоило. По одному они принялись выуживать участников похода из снежного плена и оттаскивать к нам с Лиссой и Еринэлем, на более плотный слежавшийся снег. В это время Кехт прорыл-таки себе проход к остаткам убежища сапогом рыцаря и с тем же энтузиазмом принялся за раскопки пропавшего Линка, не прерываясь на перекур, чем вызвал всеобщее восхищение. От работящего парнишки во все стороны валил пар.

— А я? — Осторожно напомнил о себе рыцарь. Он все-таки натянул сапог на одну ногу, но от холода это ему мало помогало. — А как же я? Кто-нибудь будет помогать мне?

Но его проигнорировали. Во-первых, потому, что он сумел добраться до коня и осла самостоятельно, а значит, вполне способен вернуться без нашего вмешательства, пусть и не знает как. Во-вторых, в обрушении нашего снежного дома по умолчанию был признан именно рыцарь со своими фамильными латами, которые теперь оказались благополучно захоронены вместе с менее удачливым парнем. Эх, какого человека потеряли! Он с нами столько бед… в смысле приключений пережил и вот так, бесславно нашел свою гибель в Урдальских горах в поисках логова драконихи. Оставалось надеяться на то, что выжившие члены нашей экспедиции позаботятся о том, чтобы его подвиг остался в благодарных сердцах потомков, пусть не Линка, а других людей и эльфов. Я чуть не возрыдала от нахлынувших чувств, но слезы принялись превращаться в лед и холод немного притупил эмоции. Даже шмыгнуть носом не получалось. Холодно.

Раскопки продвигались медленнее, чем нам бы этого хотелось. И не удивительно, ведь лопат у нас не было. Обычно, когда езжу зимой на машине, без нее никуда, даже если много места в багажнике занимает. Тут же такой поход, а самым необходимым не запаслись. Досадная промашка. Конечно у нас в наличии имелась целая пара боевых тигров, чьи лапы работали гораздо лучше лопаты или совка хотя бы потому, что ими не нам приходилось махать. Но было ясно, что даже они со своим стараньем физически не могли перелопатить столько снега, чтобы извлечь погребенного заживо парня раньше, чем тот успеет задохнуться. И тем не менее, мы просто не могли позволить себе малодушно остановиться и признать собственное поражение, хотя осознавали всю безнадежность своей затеи. Наверное, просто хотели быть твердо уверенными, что сделали все от нас зависящее и этим хоть как то успокоить свою совесть.

— Может, просто растопишь снег магией? — Запоздало, но лучше поздно чем никогда, предложила я Лиссе, когда настолько выбилась из сил, что ноги с руками перестали слушаться, а пальцев рук вообще не ощущала.

Вероятно, замерзли несмотря на теплые меховые перчатки. Я практически возгордилась гениальностью собственной идеи, но пессимизм колдуньи быстро опустил с небес на грешную землю.

— Хочешь проверить каково это оказаться с головой в ледяной воде? — Поинтересовалась она, с трудом переводя дух.

— Почему это? — Не совсем поняла вопрос я. — Я же не предлагаю соорудить бассейн на скорую руку или окунуться в горную реку. Тебе всего лишь нужно растопить немного льда. Тебе же это вполне по силам, я сама видела.

— Разве ты забыла, что произошло, когда у троллей я растопила их снежный дом? — С усталой улыбкой на обветренных губах напомнила Лисса.

М-да. Надо признаться, я об этом как-то не подумала. Почувствовать себя частью замечательной композиции из группы ледяных скульптур вовсе не улыбалось. Не то, чтобы я совсем не любила искусство, но у любой любви есть свои пределы. К тому же я сильно сомневалась в том, что моего здоровья хватит на то, чтобы пережить собственную заморозку до состояния сосульки, а затем, стремительную разморозку. В конце концов, я же не тролль. Это они ребята крепкие, всю жизнь проживают в горах практически без любого намека на удобства и наверняка о горячей ванне даже не читали, преимущественно потому, что читать не умеют.

В этот момент снег под нами содрогнулся и подозрительно заходил ходуном под нашими ногами. Все испуганно замерли, опасаясь любой пакости, что еще изволят выкинуть местные горы. Лавина уже была, но разве она не может повториться?

— Что это? Неужели землетрясение? — Осторожно, чтобы не вызвать ненароком еще один сход лавины, вопросил Скворчащий животик, испуганно округляя глаза.

Видимо воины Зрящих в ночи не считали зазорным показывать собственный испуг при стихийных бедствиях. А может, он пока еще мало тренировался и не достиг той высокой ступени мастерства, когда смерть воспринимается с улыбкой на устах как переход в лучший мир или возможность реинкарнации в нечто более совершенное духом и телом.

«Кто бы тыкал пальцем в окружающих», — ехидно заметил притихший было Кумивар. — «Ты сама просто преступно пренебрегаешь тренировками и скоро вообще мечи держать разучишься, лентяйка».

«Увы, это не с моим счастьем», — вздохнула про себя я.

— Только землетрясения для полного счастья нам и не хватало. — Хмыкнул Еринэль.

Тиграш бросил тщетные раскопки и встал рядом со мной на всякий случай. О, мой герой! Сэр Толеснал, под которым (о чудо!) земля не тряслась, тем не менее, не чувствовал себя особенно счастливым. Он натянул на одну ногу сапог, но второго у него все равно не было, потому он отчаянно мерз и трясся как осиновый лист. Наверняка «добрым словом» вспоминая злополучные доспехи, из-за которых и начались наши проблемы. Последовал еще один подземный толчок, во время которого не всем удалось устоять на ногах, зато все дружно позавидовали сэру рыцарю. После третьего особенно сильного толчка, из-под снега наружу вырвалась человеческая рука.

— А-а-а-а! Зомби! — Взвизгнула я, некстати вспоминая однажды виденный фильм ужасов про зомби, дремавших под снегом.

Сюжет правда у него был не очень и живые мертвецы не особо страшные, но сейчас было не до сюжета.

Тиграш не стал разбираться в правильности моего вывода, просто плавно перетек с одного места на другое, оказавшись между мной и предполагаемым противником, мягко, но решительно прижался к ногам, четко давая понять неведомому обладателю руки, что, прежде чем добрать до моего нежного девичьего тела, придется иметь дело с хорошо обученным боевым котом. Сзади талию решительно стиснули чьи-то сильные руки, заставив невольно вздрогнуть от неожиданности. Я даже чуть-чуть подпрыгнула на месте, но крепкие объятья не дали оторваться от земли слишком высоко.

— Сестренка, — голос чудесным образом обретенного брата заставил ушедшее было в пятки сердце вернуться на полагающееся ему место в грудной клетке и облегченно замедлить бешеный ритм своего биения. — Что это тебе все время живые мертвецы мерещатся? Сама паникуешь и других на нервы извела. Даже меня в произведение некроманта записала.

Я смущенно потупилась. Ну, что поделать, если воображение у меня богатое, голливудскими фильмами подпитываемое. А во всяких ужастиках каких только монстров не понапридумывали. Это если не считать классических страшил, таких как вампиры и оборотни. Всю эту братию, включая зомби (из-за которых, судя по фильмам, периодически вымирает, если не все человечество, то по крайней мере большая его часть) вполне реалистично дополняют гримом и спецэффектами.

— Ну, что стоим? — Этим вопросом Еринэль озадачил уже вставших в боевые стойки окружающих. — Парня откапывать кто-нибудь собирается? Или просто постоим столбиками, подождем пока Линк не задохнется и продолжим путешествие?

Все как будто ждали команды среброволосого эльфа, рванулись копать, словно бегуны к финишу после выстрела стартового пистолета. Линка откопали быстро, качественно, причем вместе с надоевшими всем до чертиков доспехами сэра Толеснала. При виде своей семейной реликвии, сэр ахнул и устоял на ногах только благодаря боевому коню, на которого вовремя успел опереться. Иначе так бы и сверзься прямиком в сугроб. Доставай потом его оттуда, мучайся.

— Святые небеса! — Горестно вздохнул он. — Неужели я обречен быть привязанным к ним навечно?

Странно. Раньше он более уважительно относился к латам и с гордостью бодро таскал сию груду бряцающих железяк по долинам и по взгорьям, а теперь так расстраивается после их неожиданного обретения. А еще упрекают женщин в непоследовательности. Кстати, вышеупомянутые доспехи и спасли жизнь Линку. Когда его завалило снегом, он оказался радом с нагрудником, в котором благодаря его внушительным габаритам, оставался приличный запас воздуха, и просто сунул голову в панцирь. Повезло парню.

Лисса порывисто бросилась на шею спасенному, едва не доделав то, что не удалось снежному завалу. Линк заметно посинел от нехватки воздуха, но колдунью от себя отстранять не спешил. В результате едва не лишился чувств от удушья. Именно этот момент выбрал сэр Толеснал, чтобы напомнить о своем отчаянном положении.

— Ну? А меня спасать кто-нибудь собирается или нет? Замерзаю ведь. — Напомнил он, и в доказательство его слов откуда-то сверху ему на голову упала целая шапка снега.

ГЛАВА 4

Бедняга Кехт тут же устыдился своего преступного пренебрежения обязанностями рыцарского оруженосца и даже порозовел от смущения. Возможно, в обилии краски на веснушчатых щеках парня преимущественно были виноваты мороз и все еще не улегшийся ветер, но это не важно. Он преисполнился яростной решимостью докопаться до своего отчаянно мерзнущего работодателя и принялся за дело с большим, надо сказать, энтузиазмом. Остальные тоже устыдились своего бездействия, к тому же Линка уже спасли, и подлое убийство будущего охранника караванов с помощью фамильных реликвий было милостиво переквалифицировано Лиссой в просто несчастный случай. Один только Еринэль позволил себе некоторую долю скепсиса.

— А мы так и будем все время копать? — Поинтересовался он сразу у всех, никого особо не выделяя.

— А у сиятельного лорда есть другие предложения? — Великосветским тоном поинтересовался лорд Эллэн, умудрившись даже не сбиться с дыханья.

Ничего себе у них, в клане Вечного рассвета, тренируют придворных. Роет как землеройка да еще и светскую беседу поддерживает.

— Разумеется. — Ничуть не смутился мой брат. — У нас имеются два тигра, которые вполне сносно передвигаются по снегу. Мы же, не имея ни лыж, ни снегоступов, неизменно будем погружаться в снег по пояс, выбьемся из сил и замерзнем раньше, чем закончится эта непогода.

— Это мы и так знаем, умник. — Фыркнул Линк, который будто реабилитировался за свой снежный плен, копал лучше всех.

Впрочем, может, он так согревался.

— Просто замечательные познания для селянина. — Не удержался от скепсиса Еринэль. — Вижу ты не чужд некоторой доли самосовершенствования. И все же воспитан ты дурно, ибо с детства следует зарубить себе на носу, что сначала старших следует выслушать, а уж потом, со своими замечаниями в разговор влезать.

Линк обиженно засопел. Лисса, которая еще полдня назад так висла на Еринэле, что он не чаял, как избавиться от ее внимания, теперь пыталась испепелить бывший предмет своей страсти взглядом зеленых глаз. Пока не получалось. Даже иней на его ресницах не начал таять. Пришлось спасать ситуацию. Не хватало еще, чтобы раздраженные участники похода принялись собачиться из-за пустяков тогда, когда нам просто необходимо совместно бороться со стихией.

— Еринэль, ты мог бы сделать одолжение? — Взмолилась я.

— Для тебя все что угодно, сестренка, — галантно откликнулся тот.

— Тогда, будь любезен, прекрати растекаться мыслью по древу. Говори суть. Помни — краткость сестра таланта. — Как можно более вежливо попросила я.

Все-таки эльфы — народ странный никогда не знаешь, на что обидятся.

— Хорошо сказано, сестренка! — Похвалил он. — Люблю, когда меня просят вежливо. Итак, я предлагаю воспользоваться единственным преимуществом, что у нас есть. Тиграми.

Идея была хороша, если бы не одно но. Тигров двое, а нас куча народа, не считая осла и лошадь рыцаря. Однако озвучить собственные сомнения я не успела. За меня это сделал светлый эльф.

— Как вы себе это представляете? — Недоверчиво вопросил он. — Ведь нас, не считая копытных животных, одиннадцать, а с ослом и лошадью целая чертова дюжина набирается. Не поймите меня превратно, лорд Еринэль, я вовсе не собираюсь критиковать таких прекрасных животных, как боевые тигры, но мы даже в седлах не разместимся. Разве что за хвост держаться станем. Не говоря уж о том, что под нашим весом коты по самые уши в сугроб провалятся и тем самым лишатся своего преимущества.

Еринэль окинул посмевшего сомневаться в его плане лорда Эллэна взглядом бывалого стратега, которому вздумал возражать его адъютант.

— На воображение не жалуюсь. — Фыркнул он. — К тому же я вовсе не предлагаю всем скопом взбираться в седло. Верхом поедем только мы с леди Вероникой.

— А остальные поползут следом? — Еще более ехидно поинтересовался светлый.

— Разумеется нет. Хотя, если вам, светлый лорд, так хочется потренироваться в подобном способе передвижения, не смею возражать. — В тон сообщил среброволосый и демонстративно потрепал тигра по холке, чтобы сразу остудить головы желающим перевести дискуссию от простого сотрясания морозного воздуха к банальному рукоприкладству. — Предлагаю прикрепить к тиграм плащи и получится замечательная волокуша. Конечно, придется немного потесниться, но это, на мой взгляд, самый оптимальный вариант. А вот осла с клячей придется бросить. — Закончил Еринэль.

Прежде чем я успела запротестовать, голос подал сэр Толеснал.

— Ну уж нет! — Гордо подбоченился он, принимая явно давно заученную позу, что хоть сейчас великого победителя драконов отливай и при этом умудрялся перекрикивать заунывное завывание ветра без рупора.

Вот это луженая глотка у третьего сына графа Норыльского, впору парадом командовать, из самого дальнего уголка любой площади слышно будет. Пусть ветер слегка потерял силу, но не прекратился и к тому же дул в его сторону. Значит, рыцарь слышал нас вполне отчётливо, а до нас ему нужно было ещё докричаться.

— Это уже ни в какие ворота не лезет! Хорошо же я буду смотреться без доспехов и боевого коня. Пеший оруженосец еще куда ни шло. Но рыцарь? Просто курам на смех.

— Где вы, ваше сэрство, изволили здесь кур увидеть? — Тут же вклинился в обсуждение Кехт, не совсем далекий от птицеводства.

— Причём здесь куры? — Тоном «как челобитную царю подаешь?» вопросил сэр Толеснал. — Я изволил выражаться образно. Боюсь тебе не понять моей метафоры. Высокий слог одно из многих отличий рыцаря от простолюдина.

— И тем не менее, животных следует оставить здесь. Им все равно не выдержать пути по глубокому снегу. Они падут не сейчас, так после. Пусть хотя бы не мучаются. — Слова Еринэля траурным звоном прозвучали в горной долине.

Я вздрогнула, осел забился в своем снежном плену, печально заревел, явно предчувствуя недоброе, и от этого звука словно сотня кошек разом принялась скрести на душе. Я оглядела окружающих потрясенным взглядом. Конечно, все мы отчётливо понимали суровую правоту моего брата. Измученным бестолковым лазаньем по Урдальским горам и скудностью корма животным не выжить в глубоком снегу, им просто не хватит сил, чтобы пробить себе дорогу. К тому же у нас слишком мало зерна, а тощий конь и без того едва передвигает копыта. Чудо, что он вообще это делает.

— Мы никого бросать не будем. — Упрямо выдала я, вызвав дружный вздох облегчения со стороны Лиссы, Кехта и рыцаря.

Остальные же напротив, уставились на меня как на умалишенную, предложившую всем взяться за руки и совершить дивную прогулку по узкому карнизу вдоль крыши замка, приветливо помахивая ручкой зевакам внизу. Я упрямо выставила подбородок, мол, мы с Тиграшем с места не сойдем, пока всех животных не эвакуируем. Тигр как всегда поддержал хозяйку одобрительным рыком, но копать не бросил. Видимо, кот решил, что до рыцаря с ослом и «боевым конем» стоит добраться вне зависимости от того, к какому мнению мы придем по поводу верхового транспорта.

— Дорогая, сестра, — терпеливо вздохнул среброволосый эльф. — Тебе не кажется, что ты ставишь под угрозу экспедицию, которую сама же и организовала?

— Когда кажется, креститься надо. — Капризно изрекла я.

И терпение Еринэля кончилось, он схватил меня за плечи и принялся трясти как бутылочку фруктового йогурта перед употреблением. Мой кот покосился на разбушевавшегося «брата», но вмешиваться в семейную сцену не стал, видимо посчитал, что небольшое потрясение пойдет мне только на пользу.

— Ты действительно решила спасти всех, кто волею случая оказался в этих чертовых горах? — Процедил сквозь стиснутые зубы он.

Надо признать, что-что, а взбесить я умею. У меня к этому талант. Еринэль ещё долго продержался.

— Нет. Только тех, кого я сама сюда завела. — Пролепетала я, совершенно не собираясь отступать от своей точки зрения. — Впрочем, если кто-то со мной не согласен, может продолжать путь дальше в любом направлении. Силком держать не стану. Как говориться, насильно мил не будешь.

Конечно, я не могла вот так просто помахать ручкой бедному коняге и ослику, которые в сущности мне не принадлежали, но угодили сюда, следуя за мной в моём походе. Одно дело, когда достигнув дороги, где лошадь не сможет пройти, ты благодарно хлопаешь её по упитанному крупу и отпускаешь животное, прекрасно зная, что умная скотина в состоянии самостоятельно вернуться в теплую конюшню, где ее уже ждёт полная мера овса и ясли с ароматным сеном. Другое — малодушно бросить на произвол судьбы, отдавая себе отчёт в том, что у несчастных нет ни единого шанса на выживание.

— Я тебя не брошу. — Тут же перевернулась на мою сторону Лисса.

Не знаю, двигало ли ей чувство солидарности или же она просто очень любила животных, но я была ей искренне благодарна. Оставаться в горах в гордом одиночестве совершенно не хотелось, даже если сама это предложила. Что поделать, если последовательность в поступках тоже не является сильной чертой моего характера.

— И я с вами. — Смело шагнул на нашу сторону Линк.

Ну, с этим как раз все ясно. Он за зеленоглазой колдуньей готов в огонь и в воду отправиться, не ожидая в свою честь ни фанфар, ни баллад. Есть чему сэру Толесналу поучиться.

— Я т-тоже ос-с-т-таюсь с п-п-прекрасной леди В-вер-роникой, ч-чья к-крас-сота м-может с-сравниться т-т-только с её в-в-в-ел-ликодушием. — Высокопарно простучал зубами изрядно посиневший рыцарь.

Замёрз конечно. В горах снег, ветер, а он одет явно не по погоде. Плотный поддоспешник хоть и берег своего владельца от ссадин и потертостей, грел все-таки плоховато. Как только воспаление лёгких не подхватил — загадка природы. То ли и раньше моржевать приходилось, то ли просто здоровья третьему сыну графа Норыльского не занимать — непонятно. Впрочем, это и не важно. Легко предлагать девушке остаться, разыгрывая рыцарское благородство, если все равно уйти не можешь. Мы же до него докопать не успели, так что он плотно завяз в местных снегах и сам явно не выберется.

Арагорн молча встал на мою сторону и перетащил собственного ученика, не оставив бедолаге выбора. Впрочем, и сам эльф клана Зрящих в ночи особого выбора не имел. Некоторое время назад их головы торчали из песка колдовской пустоши, и строго говоря, если бы не я, там бы и оставались по сей день, радуя местных падальщиков. Так, что они мне вроде как жизнью обязаны. А этот долг — штука серьезная тем более для эльфов. Кехт звучно шмыгнул веснушчатым носом и тоже отдал свой голос в мою пользу. Как ни крути, а он является оруженосцем рыцаря и без своего сэра все равно дальше не отправится. Тем более осел — животное в любом хозяйстве нужное. Так что, даже если парнишке наплевать на обязательства перед собственным господином, то осла просто так ни один селянин не бросит. Астураэль, чья сестра послужила причиной нашей экспедиции, грациозно пожал плечами, смахнул блондинистую прядь, выбившуюся из-за ветра, с высокого породистого лба и присоединился к большинству. То ли за время всего путешествия эльф клана Вечного рассвета просто привык к моему обществу, то ли просто не желал покидать Урдальские горы раньше всех, так как его все еще разыскивали за убийство собственной любовницы, и изображение наследного принца украшало множество городов. Лорд Тиррэль и лорд Эллэн явили редкое единодушие, выбрав спасение осла с лошадью.

— Где я еще так развлекусь? — Ни к кому собственно не обращаясь, усмехнулся темный.

— Кому как не светлым эльфам понимать всю бесценность любой жизни. — Высокопарно изрек светлый и поднял небесно-голубые глаза к белому от метели небу.

Несколько холодных снежинок тут же воспользовались его оплошностью и угодили прямо в нос, от чего светлый лорд расчихался, а эффект его слов оказался смазан.

Я возгордилась собственной значимостью и бросила на среброволосого торжествующий взгляд. Мол, и без тебя разберемся как поступить следует. Не из таких передряг выпутывались, мнения Еринэля не учитывая. Сам «брат» понял мой взгляд как-то по своему, осторожно поставил потрясенную меня на ноги, заботливо стряхнул запорошивший мою куртку снег и спокойно сообщил:

— Не дождешься. Не для того я за тобой по всей стране мотался, чтобы так запросто бросить в снегах. Ты же без меня таких дел наделаешь…

— А с тобой? — Фыркнула я, сильно сомневаясь, что от очередной глупости меня сможет удержать новоявленный брат.

— А со мной, мы наделаем их вместе. — Многообещающе ухмыльнулся тот, вызвав мученический стон обоих эльфийских клинков.

Впрочем, их страдания никем замечены не были, так как Кумивара и Джастудая могла слышать исключительно я, хотя в большинстве своем сильно жалела об этом. Похоже, каждый дар имеет свои отрицательные стороны.

— Ну, вот. — Удовлетворенно кивнула я. — А зачем тогда было спорить?

Еринэль глубоко вздохнул, понимая, что спорить точно было незачем. Хорошо хоть пока мы дружно препирались по поводу способа дальнейшего продвижения к логову старой драконицы, тигры успели практически докопаться до рыцаря, сделав за нас большую часть работы. Я в очередной раз пожалела о том, что тигра забрать в свой мир нереально: и кормить дорого, и держать негде. Но какой домашний любимец! Это что-то.

Мы еще немного поднажали, и вскоре сэр Толеснал благодарно сжимал трясущимися от холода руками плечи своего оруженосца. Полагаю, он так грелся. Кехт торжественно, словно неожиданно обретенный святой Грааль, вручил рыцарю сапог, славно послуживший ему в качестве импровизированной лопаты. Слезы умиления выступили в карих глазах третьего сына графа Норыльского. Впрочем, возможно, ему было просто больно натягивать сапог на изрядно подмороженную конечность. Осел воссоединился с конем и нежно лизнул его запорошенную морду.

— Замерзших чаем нужно отпаивать. — Припомнила я когда-то изученные в школе основы оказания первой медицинской помощи.

— Нужно. — Согласилась Лисса, как раз извлекавшая из своей сумки, любезно предоставленной троллями, одеяло. — Только как его вскипятишь в такой-то ветер? Да и снег не даст дровам разгореться. И дров у нас мало осталось.

Сэр Толеснал тяжело вздохнул, наверное, в глубине души на чай надежда была.

— Тогда давайте закутаем его потеплее. — Предложил Кехт.

Колдунья, которая и без паренька знала толк как в замораживании так и размораживании людей, а так же иных рас, широким жестом опустила на плечи рыцаря свое одеяло. Мы присоединились к ней, напяливая на страдальца все, что могло на него налезть. В итоге получили вполне живописно ряженого рыцаря, отдаленно напоминавшего солдата армии Бонапарта в момент отступления. Глядя на плотно обмотанную в абсолютно разные вещи (от свитера до одеяла, и даже варежку кто-то на нос ему прицепил, не пожалел) трясущуюся фигуру, нельзя было удержаться от смеха, а приходилось. Губы обветрило так, что от любого неловкого движения могли растрескаться, лопнуть, закровить.

Внезапно мимо моего уха просвистела стрела, срезала несколько рыжих волос и хищно впилась в глубокий снег, даже оперенья снаружи не осталось. Лишь образовалась отметка на снежной глади, да и ту быстро заровнял ветер, словно стыдясь происшедшего. Все замерли. Я запоздало вздрогнула и зло поинтересовалась у окружающих:

— Ну? И какой умник в меня стрелял?

Друзья с нервным потрясением на лицах уставились на меня. То ли удивились вопросу, то ли тому, что стрелявший промазал. Все дружно принялись отнекиваться, мол, и лука никто с собой не прихватил, да и стрелять в меня не имело никакого смысла. Я недоверчиво хмыкнула.

— А кто? Кроме нас здесь никого нет. Если только гианы не выследили нас и не решили отомстить за ночное фиаско.

— Гианы? — Удивленно переспросила Лисса, которую так и оставили в неведении о ночном визите девиц, возжелавших продолжить свой род, осушив вены мужчин.

— Исключено. — Отмел моё смелое предположение Еринэль. — Гианы не держат иного оружия, кроме своей красоты, прекрасного голоса и клыков. В твою сторону они могли метнуть разве что лютню.

— То есть мы с Вероникой некрасивые? — Сделала неожиданный вывод колдунья и даже подбоченилась. — Гиан вам сладкоголосых подавай, да чтобы непременно с лютнями. Острых ощущений не хватает?

Окружающие тут же поняли: будут упорствовать в своих заблуждениях, нехватку острых ощущений Лисса восполнит им с лихвой, и наперебой принялись уверять девушку в ее неотразимости. Колдунья зарделась от обилия комплиментов, но тут в снег угодила вторая стрела, заставив всех вздрогнуть. Одну стрелу еще можно было принять за случайность, но вторая?

— Совсем сдурели? — Тихо, но с большим чувством поинтересовалась я.

Рыцарь начал выбивать зубовную дробь, но ее значения никто не понял.

— Стрела есть, а луков нет. — Философски изрек лорд Тиррэль. — Чтобы это могло значить?

— То, что у нас у всех мозги отморозило. — Сообщил Арагорн и покосился куда-то за наши спины. — Обернитесь.

Мы обернулись и… обнаружили, что в нашу сторону медленно, но упорно пробирается отряд лыжников. Их обдуваемые ветром, плотно закутанные в меховые куртки фигуры смотрелись комично, но памятуя о двух стрелах, выпущенных в нашу сторону, смеяться почему то не хотелось.

— Повезло. Ветер дует в их сторону. — Заметил Еринэль.

— Почему повезло? — Осторожно осведомился лорд Эллэн.

— Лучнику стрелять сложно. — Охотно пояснил мой «брат» и по моей спине пробежал озноб вовсе не от мороза.

— Интересно, чем это мы успели им насолить? — Ненавязчиво поинтересовался лорд Тиррэль и вроде не обращался ни к кому конкретному, а смотрел отчего-то именно на меня.

Согласна, я горазда потоптаться на чужих мозолях и далеко не у всех вызываю чувство симпатии, но в горах я успела насолить только троллям и гианам. Тролли вряд ли станут нас преследовать, так как сами с большим трудом нас спровадили. Гианы же, по мнению Еринэля, не способны на стрельбу из лука. Хотя с моей точки зрения, жизнь заставит, не только метанию стрел обучишься, но и из пушки стрелять приноровишься. Бежать нам было некуда, да и нереально. Когда вокруг сугробы по пояс — особо не побегаешь, а у нежданных гостей лыжи. Приходилось тупо ждать, пока группа неизвестных подойдет ближе и пояснит свои явно не благие намеренья.

«Ага. Правильно. Подпустите их поближе, чтоб уж наверняка не промазали». — Ехидно посоветовал Кумивар. — «С близкого расстояния в такую непогоду стрелять точно сподручнее будет».

«Обалдеть! — Внутренне содрогнулась от неумолимой логики меча я. — И что ты предлагаешь? В ответ закидать их снежками?»

Действительно. У меня был замечательный арбалет, но он благополучно утерян во время странствий. Судорожно шарить по седельным сумкам было бесполезно. Так можно стрелу в спину схлопотать.

«А так ты ее сразу в сердце заполучишь», — не унимался Кумивар.

«Не слушай, его воительница», — в очередной раз встал на мою сторону Джастудай. — «Умирать нужно с достоинством».

«А можно не умирать?» — Осторожно поинтересовалась я у возгордившихся моей приближающейся героической гибелью клинков.

«Можно, — неожиданно утешил Кумивар. — Перестань стоять столбиком, изображая замечательную мишень для лучников, ляг в снег, подпусти их поближе. И тогда мы еще повоюем!»

Оптимистичный настрой клинка мне понравился, но тут меня резко дернул вниз Еринэль, видимо, мысль укрыться в снегу от стрел лучника пришла в голову и ему. Рядом мягко опустились тигры, затем остальные последовали их примеру. Даже осел и конь улеглись, поджав ноги и согревая своими телами все еще звучно лязгавшего зубами от холода рыцаря.

«Какие полезные животные», — внутренне умилилась я. — «А их хотели оставить».

«Вместо того чтобы любоваться посторонней скотиной, лучше бы о предстоящем бое подумала». — Тут же раскритиковал мое поведение Кумивар.

— Странно. — Вздохнул рядом «брат», и его дыханье защекотало мою шею.

Я вздрогнула. Он что, мысли мои подслушивает? Ну, это уже чересчур. Одно дело назваться моим родственником, а другое в голову залезать.

— Что именно? — На всякий случай переспросила я и даже повернула было голову, чтобы заглянуть янтарные глаза с изумрудными крапинками в радужке, но не смогла.

Эльф вперил напряженный взгляд в приближающийся отряд.

— Сдается мне это драконианцы, — пояснил он, будто понятие «драконианцы» было для иномирянки не пустым словом. — Только что они тут делают?

— Кто-кто? — Переспросила я, но пояснения предоставил лорд Тиррэль, залегший в снег по соседству.

— Дра-ко-ни-ан-цы. — Отчетливо, по слогам проартикулировал он, будто я еще и плохо слышу. Впрочем, тут же снизошел для дальнейших объяснений. — Иначе их называют рептилоидами. Это раса такая. Говорят, будто ведут свой род от драконов. К тому же драконам они и поклоняются. Оттого на левой стороне груди у них всегда эмблема в виде золотого дракона, с их точки зрения сотворившего весь мир, а наша планета ни что иное, как яйцо этого самого дракона. Странные ребята. Дураку ясно, что для сотворения яйца нужна пара драконов, а не один.

— Действительно, странное представление о мире. — Не смогла не согласиться я. — Жить на яйце! Это же надо придумать. А как же сеют, погреба и колодца роют? Скорлупа же хрупкая, давно треснула бы.

— Так это яйцо не несушка снесла. — Терпеливо пояснил темный эльф. — Дракон. Он существо магическое, и все предусмотрел.

Я была с ним не согласна. Так как, по моему мнению, яйцо — это яйцо. Штука это хрупкая, разбивается на раз, если не брать во внимание сказку про курочку Рябу, где разбить яйцо сначала было проблемой, а потом все расстроились, когда мышка проблему решила. С другой стороны искать логику в чьей-то религии занятие не благодарное. Да и что мне за дело до чужих верований? Со своими проблемами разобраться бы.

— Лорд Тиррэль как обычно открыл рот, а толком ничего пояснить не может. — Тут же вклинился лорд Эллэн, который принципиально старался во всех вопросах держаться противоположного мнения, чем темный, демонстративно подчеркивая, что светлым с темными не по пути. — Странно не то, что они поклоняются драконам. В конце концов любая раса имеет право на любое вероисповедание, если они, конечно, не нежить на завоевание мира подбивают. А что? Бывали случаи. Вопрос что они вообще в этих горах забыли? Здесь драконов нет, с тех пор как вулкан остыл. А драконианцы вечные спутники драконов. Если огнедышащим что-нибудь надо, иногда проще послать кого-то размерами поскромнее.

— Иначе говоря, где драконианцы там драконы? — Выцепила я основную мысль.

— Да. Так и есть. — Согласился светлый эльф.

— Вот и славненько. — Потерла замерзшие руки я. — Значит, старая драконица никакой не миф и мы в правильном направлении движемся, товарищи.

«Я бы на твоем месте так не радовался. — Поспешил влить в обуявший меня оптимизм струю пессимизма Кумивар. — Драконианцы сами по себе те еще ребята. Я бы сказал — фанатики. У них к драконам могут подходить лишь избранные. Боюсь, нас к избранным они не причислят».

«Ерунда, — отмахнулась я от заявления меча. — Мы не станем пасовать перед трудностями. Мы тащились в такую даль явно не для того, чтобы быть остановленными кучкой религиозных фанатиков. Да нас даже демоны не остановили! К тому же, если уж зашла речь о достоинстве, то у нас целый рыцарь в наличии. Шустренько откопаем латы и пусть себе к дракону направляется беседу беседовать. Там и о пропавшем городе вопрос задаст».

«Прошу прощения у леди Вероники, — осторожно кашлянул Джастудай. — Но обычно рыцари не для светской болтовни к драконам приезжают».

«Так ты о подвиге? — Вспомнила я читанные в детстве книжки. — Так наш сэр и сам не прочь подвиг совершить. Просто пусть сначала вопрос задаст, нам передаст и бьется с рептилией на здоровье».

«Это ты ловко придумала — скормить рыцаря дракону, — презрительно фыркнул Кумивар. — Конечно, кому охота самому в пасть лезть, когда можно благополучно спихнуть рискованное предприятие на кого-то другого».

Я внутренне поежилась. Действительно, не хорошо как-то получается. Сведения нужны нам, а отдуваться придется рыцарю. И даже если взять с сэра согласие, все равно на жертвоприношение похоже. Пока я мучилась с некстати посетившими угрызениями совести и внутренними диалогами с эльфийскими клинками, драконианцы подошли так близко, чтобы мы смогли их сосчитать и обнаружить, что по нашу душу явилось всего лишь пятеро. Несолидно как-то, могли бы и больше послать. Они нас явно недооценивали. Каждый из драконианцев был одет в меховую куртку с плотно завязанным капюшоном, под капюшон поддели плотные шерстяные платки, концы которых закрывали лица так, что в нашу сторону сверкали только желтые глаза рептилий с вертикальными зрачками. Очень злобно у них выходило, между прочим. Теплые штаны, добротные сапоги и лыжи вызвали щемящую зависть не только в отчаянно дрожащем третьем сыне графа Норыльского. Даже на хвостах было что-то вроде теплого чехла. У всех за спиной виднелся лук и колчан со стрелами. М-да. Похоже, ребята здорово подготовились, в отличие от нас.

Один из драконианцев гордо выехал вперед и то ли выругался, то ли проклял нас всех скопом, обидно тыкая в нашу сторону лыжной палкой.

— О, не-фтф-фтя!

— Чего? — Толкнула в бок Еринэля я, требуя немедленных разъяснений обижаться мне или еще нет.

Почему именно «брата»? Так он первый распознал в смутных фигурах драконианцев, значит встречался с ними и вполне мог усвоить их наречие хотя бы в общих чертах. К тому же среброволосый лежал ближе, значит пихать его удобнее.

— Понятия не имею. Я не говорю по дракониански. — Весело откликнулся тот, хотя казалось бы радоваться было нечему.

Холодно, в снегу лежим как белые медведи, которые сначала ждут пока их снегом заметет, а затем, начинают ворочаться, чтобы берлога получилась.

— А разве ты их раньше не встречал? — Уточнила я у среброволосого эльфа.

— Встречал как-то. Но мы говорили на всеобщем, а здесь боюсь без толмача не обойдемся. — Вздохнул он.

— О, не-фтф-фтя-фтя-фтя! — Еще громче возопил тычущий палкой, горное эхо охотно подхватило его вопль, далеко разнесло по округе.

— Он бы поостерегся так вопить. Еще одна лавина нам вовсе не к чему. — Подал голос обычно молчаливый Астураэль.

Слишком долго наследный принц клана Вечного рассвета был левбаем, именовался попросту Бродягой и путешествовал под моим седлом. За это время и вовсе разучиться связной речи можно. Впрочем, может, он по природе своей не особо разговорчив, потому и предпочитает помалкивать, дипломатично предоставляя остальным выговориться. Тут он прав. В походе одиннадцать участников, не считая тигров, осла и лошади, и без него есть кому воздух сотрясать.

— Да-а-а. Второй раз может не повезти так. — Философски изрек лорд Тиррэль.

— Чего разорался, спрашивается? — Поддержала всеобщее возмущение Лисса. — Если так желает общения, мог бы и толмача прихватить. А то сначала стрелы пускают, а потому еще орут. Может, ругаются, а мы не понимаем.

Мне стало еще больше обидно. Сначала стреляли, потом обругали. Ну и народ эти драконианцы не удивительно, что только с драконами и ладят.

Тем временем до орущего видимо дошло, что он совершенно зря напрягает голосовые связки, он резко рванул платок, которым было скрыто его лицо по самые змеиные глаза, явив нам чешуйчатую физиономию ящеровидного существа. Наверное, такими были бы люди в моём мире, если бы динозавры не вымерли и человечество произошло от них. Чешуйчатая кожа зеленоватого коричневого цвета покрывала лицо драконианца и, вероятно, лысую голову, все ещё надёжно спрятанную под меховым капюшоном куртки. Судя по полному отсутствию ресниц и бровей на лице визитера, волосы у него вообще вряд ли произрастали. Выпуклые глаза яркого, почти оранжевого цвета с вертикальными как у змеи зрачками, пялились в нашу сторону с откровенной враждебностью. Честно говоря у нас тоже не было особых причин радоваться встрече. Драконианцы две стрелы в нас выпустили и никого не ранили только чудом. Такое поведение налаживанию дружеских отношений не способствует. Ещё у драконианца оказался крутой, выпуклый лоб, плоский нос с ноздрями похожими на щели. Он злобно оскалился, юркой змеей мелькнул в пасти черный раздвоенный язык, и то ли прорычал, то ли отрывисто пролаял:

— О, невер-рные! Вы явилис-сь к нам, чтобы вер-роломно пох-х-хитить наш-ше яйцо! За это с-смер-р-рть вам, безумные с-с-святотатцы!

— Яйцо? — искренне удивилась я и прочла на лицах тех спутников, которых могла рассмотреть лёжа на снегу, да ещё в метель, крайнюю степень недоумения. — Похоже ребята совсем свихнулись на почве яиц.

Слышала я о том, что в некоторых краях куриные яйца в большом дефиците. Кажется, у Джека Лондона был рассказ на эту тему. Но разве стоит грозить смертью незнакомым путникам из-за одного треклятого яйца? Да мы о нем слухом не слыхивали и уж тем более не собирались красть его у агрессивно настроенных драконианцев. Да и что нам потом делать с подобным трофеем? Его даже на омлет на всех не хватит. Если, конечно, оно не страусиное.

«Ну ты даёшь! — премерзко хихикнул Кумивар. — Ты и раньше не отличалась особой сообразительностью, но сейчас просто бьёшь все рекорды. Ты действительно считаешь будто драконианцы способны таскаться по заснеженным горам, а они, к слову, теплолюбивая раса и предпочитают проживать либо в тропиках, либо на склонах вулканов, чисто для того чтобы поглумиться над случайными путниками, угрожая им смертью?»

«Откуда мне знать как у них принято развлекаться? В моём мире эта раса не встречается», — обиженно насупилась я, жалея, что не могу просто выбросить надоевшего зубоскала в снег к рыцарским доспехам до кучи.

Судя по всему, ящероподобные настроены решительно, и дело вполне может дойти до драки, в этом случае пара эльфийских клинков не будет лишней.

«Хорошо, — милостиво, словно сделал мне одолжение, согласился Кумивар. — Я сделаю скидку на твое иномирное происхождение и поясню свою мысль. Эти ребята поклоняются драконом, а значит и яйцо, которое они так дружно охраняют, невзирая на холод, принадлежит именно дракону. Иначе их вообще здесь не было бы».

Я удивленно замерла в снегу, и даже снежинки, иногда попадающие за шиворот, перестали беспокоить. А ведь все сходится. Мы идем именно к драконице. Эти агрессивно настроенные рептилии боготворят именно драконов, а сами драконы, судя по прочитанным мною сказкам, размножаются, откладывая яйца. Да и согласно верованиям тех же самых драконианцев, мир — это гигантское яйцо огнедышащей рептилии. Вряд ли рептилоиды могли решить, будто мы решили украсть весь мир целиком и для этого притащились в горы, значит, яйцо снесено драконицей, а эти ребята взялись его охранять. Наверное считают, что старуха сама с таким ответственным делом не справится.

«Стоп. Вроде бы драконица слишком стара и именно поэтому наотрез отказалась покинуть потухший вулкан вместе с остальными. Разве она могла снести яйцо?»

«Кто знает, — неопределенно протянул клинок. — Драконы живут долго, обособленно и тайн своих предпочитают никому не раскрывать. О них редко что можно сказать наверняка».

«Да, — поддержал своего брата Джастудай. — Но не смотря на все свои предосторожности, все равно практически вымерли. Наверное, именно поэтому они предпочли удалиться на драконий остров от других подальше. Всем известно, что драконы черпают свою магию из золота. Многие безумцы сложили головы пытаясь добраться до несметных богатств, но некоторым это удавалось. Правда, чтобы тратить золото дракона без опаски, сначала надо этого дракона убить. Иначе огнедышащий ящер найдет вора, где бы тот ни был, и спалит».

«Ты так говоришь, будто огромная огнедышащая ящерица просто маленький белый пушистый котёнок, не способный себя защитить, — не удержалась я от возражений. — Но драконы питаются отнюдь не овсяными хлопьями, а молоко употребляют разве что вместе с коровой. Хочешь сказать скот, которым питаются летающие рептилии, они выращивают самостоятельно? Что-то не встречала я здесь ни горных пастбищ, ни овец или коров, принадлежащих драконице, а между тем даже драконианцы в наличии и к тому же угрожают. А мы, между прочим им ничего дурного не сделали».

«Просто ещё не успели, — нагло вклинился Кумивар. — Ну да ничего. Еще не вечер, успеете набедокурить».

«В деле убийства дракона нет ни правых, ни виноватых, — глубоко мысленно изрек Джастудай. — Есть только скорбь целого мира, потерявшего прекрасную часть себя».

В это время на ноги поднялся Астураэль. Презрев опасность получить стрелу с более близкого расстояния, когда лучник наверняка не промажет даже несмотря на все ещё сильный ветер. Прошлые выстрелы лишили меня пряди волос, но наследный принц клана Вечного рассвета в буквальном смысле рисковал своей головой. И тем не менее он стоял, вытянувшись во весь рост и даже приветливо улыбался. Наверное, принцев с рождения учат вести переговоры под пристальными взглядами лучников чисто на всякий случай: мало ли какие отношения сложатся с иностранными державами.

— Я, принц Астураэль приветствую вас от своего имени, а так же от имени своих спутников и заверяю вас в наших благих намерениях. Мы вовсе не собираемся похищать яйцо.

— Тогда зачем вы с-сюда явилис-сь? — подозрительно вопросил драконианец, явно не поверивший ни единому слову храброго принца. — Здес-сь нет и не было ничего, кроме с-скал и с-снега.

— Есть ещё старая драконица. — Спокойно возразил Астураэль. — Мы хотим с ней поговорить.

— Поговор-р-рить? — Изумился рептилоид. — Никто не пр-риходит к др-р-ракону, чтобы прос-с-сто поговор-рить. В дейс-с-ствительнос-сти вы хотите украс-сть яйцо и теперь прос-с-сто пр-ринялись заговар-ривать мне зубы, когда ваше вероломс-с-ство было обнар-ружено. Поэтому мы вас-с убьем.

«Надо же какие кровожадные, — вздохнула про себя я. — Что им не скажи, все равно хотят нас убить. Разве мы похожи на похитителей драконьих яиц?»

«А почему нет?» — вопросом на вопрос ответил Кумивар.

«Хотя бы потому, что мы сами едва способны передвигаться по глубокому снегу, куда нам ещё и яйцо с собой тащить? Представляю какой у него размер. Нам его просто не унести. Да и на кой ляд нам сдался этот сувенир?»

«Не скажи, — возразил меч. — Знаешь сколько яйцо дракона стоит на чёрном рынке? Вполне можно не только купить хороший грузовой корабль, но и забить его трюм товаром до отказа. Поэтому охотников выкрасть хотя бы одно немало найдётся».

— Вы смеете обвинять наследного принца клана Вечного рассвета во лжи? — Громовым голосом вопросил Астураэль, и эхо его слов далеко разнеслось по горам, а с ближайшего склона с леденящим душу шорохом вниз сошла еще одна лавина, заставив всех присутствующих, включая драконианцев, залечь лицом в снег и молиться, чтобы пронесло.

Только принц остался на ногах: гордый и оскорбленный.

Нам снова невероятным образом повезло — многотонная масса снега прошла в опасной близости от нас и не задела, просто смела жалкие остатки нашего бывшего убежища и уволокла с собой многострадальные рыцарские доспехи, решив раз и навсегда проблему их утилизации. Теперь эти железяки не отроет даже экскаватор. Полный трагизма вздох сэра Толеснала подтвердил очевидное: фамильное железо утрачено безвозвратно. Зато само схождение снега выглядело эффектно и своевременно, будто немедленная кара усомнившемся в правдивости слов перворожденного.

— Клянус-с-сь пер-р-рвым яйцом, появившимс-с-ся у пер-рвой драконицы, — торжественно возвестил драконианец, эффектно восставая из снега как один из прославленных в сказке про царя Салтана тридцати трех богатырей, что являются из пены морской на берег. Другие рептилоиды тоже поднялись на ноги. — Я вовс-с-се не с-с-собирался ос-скор-рблять ос-собу царс-ских кр-ровей, прос-сто с-с-сомневаюсь, что вы именно тот, за кого с-себя выдаете. P-разве принцам прис-стало лазать по гор-рам в с-с-сомнительной компании. К тому же у нас-с имеетс-ся с-сигнал.

— От другой цивилизации? — Восторженно ахнула я, но подниматься пока не спешила.

Мало ли что. Два раза лавина прошла мимо, третий раз уж точно не переживем, а так хотелось хоть в этом мире с инопланетянами пообщаться. Будет о чем мемуары написать. Ну, или книжку фантастическую, чтобы в психушку с такой фантазией не забрали.

— Нет, отчего же. От тутошней. — Охладил мой пыл драконианец. — С-с-сказали, что придете за яйцом и где вас-с-с ис-скать любезно с-с-сообщили. И ведь не с-солгали.

— Интересно, кто это такой ясновидящий, что исхитрился не только предугадать, что мы здесь окажемся, но и этих поклонников драконов на нас натравить. — Зашептал на ухо Еринэль. — Чует мое сердце, без верховного мага клана не обошлось.

— Как так? — Опешила я. — Так драконианцы нас всех убить хотят без какой-либо сортировки на эльфов и не эльфов. Неужели этот маг и от тебя решил избавиться?

— А зачем им безумец? — Вопросом на вопрос ответил «брат» и прежде, чем я нашлась с ответом поднялся на ноги.

— Вы правы. — Неожиданно огорошил он рептилоидов. — Мы хотим не только вопрос дракону задать. С нами рыцарь. Он желает сразить дракона в честном поединке во славу своей прекрасной дамы. Право поединка рыцаря с драконом священно, вы не только не можете нам отказать, но и просто обязаны доставить к логову.

«Молодец! — восхитился находчивостью Еринэля Кумивар. — Это он здорово вывернулся. Право поединка рыцаря с драконом для племени драконианцев священно. Теперь убить нас не имеют права. По крайней мере пока наш сэр Толеснал не проиграет».

Это «пока» меня как-то насторожило. Интересно, что значит это самое «пока». Очень уж оно категорично прозвучало, словно эльфийский клинок уверен в поражении нашего бравого рыцаря. К тому же мне стало немного обидно. Почему, когда я предлагала выставить сэра Толеснала против дракона, меня застыдили, а стоило предложить это же Еринэлю, так он сразу весь такой молодец получился.

Смелое заявление так подействовало на драконианцев, что они чуть не полопались от удивления. Ребята явно не ожидали такого знания своих обычаев.

— Что ж. Раз вы сопровождаете рыцаря, предъявите нам его. — Зло выплюнул драконианец.

Сэр Толеснал гордо, как и подобает особам рыцарского звания, поднялся на ноги на обозрение собравшимся. Он попытался было элегантным жестом откинуть свой плащ, но не сумел. Во-первых, потому, что еще не настолько отогрелся, чтобы руки его слушались. Во-вторых, никакого плаща у него в помине не было, а была пара одеял, натянутая поверх разнокалиберной одежды. Иными словами наш рыцарь на убийцу драконов был похож еще меньше, чем его худосочный конь на призера скачек.

Драконианец некоторое время изучал возжаждавшего подвигов явного самоубийцу, который не догадался прихватить с собой для попытки усекновения огнедышащей рептилии хотя бы копье, не говоря уж о приличных рыцарских доспехах. Мы тоже еще раз взглянули на рыцаря и поняли, что дело наше совсем пропащее. Старая драконица при встрече с таким оборванцем может умереть сугубо по естественным причинам. Либо ее сердце не выдержит нанесенной ей обиды, либо ее завалит камнями в собственном логове, когда при появлении третьего сына графа Норыльского, рептилия начнет хохотать. Оба варианта слишком неправдоподобны, чтобы сработать. Но делать нечего. Другого рыцаря у нас нет.

— С-стр-р-ранный какой-то у вас р-рыцарь. — Перестав наконец изображать ледяную скульптуру заметил драконианец. — На нищего попр-р-рошайку похож.

— Кто попрошайка? Я попрошайка? — Возмутился сэр Толеснал и даже умудрился слегка порозоветь от досады, что его, победителя драконов, грифонов и гиппогрифов, гонителя гулий, гиан, добытчика фэнхуана и обладателя хайжэнь, спутали с каким-то неимущим, праздно шатающимся по горам в желании стащить чье-то там яйцо. — Я, между прочим, рыцарь и принадлежу к знаменитому роду Норыльских. Мой род овеял себя славой во многих битвах и берет начало от самого… — тут отпрыск прославленного рода смущенно замялся, покусал немного губы, но то ли имя основателя было вколочено в его голову учителями не очень крепко и потому некстати улетучилось, то ли он попросту его не знал. — Ах, какого славного человека! — Нашелся, наконец он и многозначительно потыкал пальцем в небо.

Отчего складывалось впечатление, будто знаменитым родоначальником был либо инопланетянин, либо какие-то сверхъестественные силы, проживающие где-то на небосклоне и пожелавшие остаться инкогнито. Впрочем, воспылавший праведным гневом рыцарь рептилоида не впечатлил. Понятное дело, когда ты постоянно имеешь дело с драконом, те, кто хоть чуть-чуть меньше слона, как-то не внушают особого трепета.

— Он у нас действительно потомок древнего рода. — Подтвердила я, поднимаясь на ноги.

Устала что-то лежать все время в снегу да и откровенно холодно. Позади меня рыкнул Тиграш, явно намекая, что усомнившемуся в правдивости моих слов придется иметь дело с боевым котом, которому глубоко плевать на то, кому драконианцы поклоняются.

— Да? — Зачем-то уточнил рептилоид, будто действительно рассчитывал пробудить во мне муки совести, испытав которые я тут же стану каяться во лжи. — Это самый стр-ранный р-р-рыцарь из всех, что мне доводилос-сь видеть. У него даже доспехов нет.

При упоминании трагически утраченной в снегу фамильной реликвии сэр Толеснал горестно всхлипнул, но мужественно сдержал душившие его слезы запоздалого сожаления.

— Он возложил на себя обет. — Торжественно возвестила я и поразилась своей находчивости.

— Да? — Искренне удивился, давший обет рыцарь, чем испортил мне всю малину и я пожалела, что в горах нет стола под которым можно его (Толеснала) пнуть. — Какой?

— Обет бедности, пока не сразит дракона, посвятив этот подвиг даме своего сердца прекрасной Брунхильде Светлоокой. — Закончила я свою бестактно прерванную рыцарем мысль и даже ткнула в сторону Толеснала пальцем, чтобы окружающие точно знали кто тут из нас такой герой, что решил на дракона с голыми руками отправиться.

В этот момент как по мановению волшебной палочки ветер стих, буря улеглась и где-то за спиной мужественного воителя с драконами воссияло яркое солнце, подсветив русые волосы неким ореолом святости. Думаю без Лиссы здесь не обошлось. Бурю, конечно, она унять не могла, иначе сделала бы это раньше, а вот своевременно добавить парочку спецэффектов — запросто.

«Молодец, — восхитился моим заявлением Кумивар. — Вот теперь беру свои слова обратно. Можешь ты соображать. Только пользуешься этим даром редко».

Интересно он похвалил или оскорбить хотел? С ним никогда не поймешь. Наверное, стоит обидеться на всякий случай, но потом…

— Что з-за бр-ред? — Изумился драконианец. — Щуплый он у вас-с с-с-с др-раконом вот так битьс-с-ся. Да еще и без ор-ружия. Впр-р-рочем, дело ваше. Только боюс-с-сь как бы у драконицы изжоги от такого р-р-рыцаря не пр-риключилос-сь. Но тр-радиция — значит, тр-р-радиция. Дос-ставим вас-с-с к логову в лучш-шем виде.

«Главное, чтобы не связанными», — вздохнула про себя я.

«Думаешь убегать будет сложнее?» — хмыкнул Кумивар.

Я не стала поддаваться на провокацию меча, хотя сбежать хорошая мысль и даже героям подобное прощают, именуя сей маневр «тактическим отступлением». Но сдается мне, что покинуть драконианцев без их ведома будет не так-то легко. По глубокому снегу без лыж далеко не уйдем. А жаль.

ГЛАВА 5

Драконианцы доставили нас к логову драконицы медленно, но верно и не то чтобы совсем в лучшем виде, но, по крайней мере, руки нам не связали. Хотя пытались, прикрываясь благими намерениями и хрупкостью наших организмов. Мол, вдруг мы себя пораним ненароком, им перед драконицей станет неудобно. И так какие-то убогие в горы заявились и рыцарь у нас какой-то не такой, с большим приветом… в смысле близостью подвига окрыленный, да еще и увечные будем. Но мы гордо отказались. Лорд Тиррэль предложил драконианцам составить письменный отказ с нашей стороны раз уж рептилоиды так волнуются за нашу безопасность, мол, будет чем перед почитаемой рептилией оправдаться. Как известно то, что написано пером, топором не вырубишь, хотя огнем, конечно, сжечь можно, но это если драконица все же расстроится. Только рептилоиды щедрого предложения темного эльфа не оценили, дипломатично мотивировали свой отказ отсутствием чернил и бумаги. Мол, не рассчитывали на то, что придется писать, да и чернила на морозе замерзают. В здешних горах мороз очень уж сильный бывает. Сэр Толеснал кивнул как самый пострадавший от суровости здешнего климата.

Метель благополучно завершилась, а вот снег остался. Да еще пара сошедших недавно лавин не улучшила проходимость горного ущелья. То есть драконианцы вполне могли ехать на лыжах, тигры слегка проваливались в снег, но шли, а вот мы, лошади и осел — завязли намертво. И тут встал вопрос как же нас транспортировать? Запасных лыж драконианцы как на грех тоже не прихватили. На этот раз не потому, что не запасливые, просто они планировали нас убить на месте, а не вести к драконице подозрительных личностей. Впрочем, разница не такая уж большая. Насколько я поняла из пояснений любезно (читай ехидно) предоставленных мне Кумиваром, в случае неудачи нашего рыцаря на ниве усекновения драконов, его свита, включая животных, пойдет как дополнение основного блюда в виде беспанцирного сэра Толеснала. Не то чтобы я сомневалась в боевых навыках нашего сэра, ведь при нашей встрече он гордо провозгласил себя убийцей драконов, только в глубине души поселилось некое чувство неуверенности в том, что не особо мускулистый субъект может задушить огромную огнедышащую рептилию собственными руками. Другого оружия у него не было. Хотя… Я могу одолжить ему свои клинки, да и у других участников похода какое-нибудь оружие да сыщется.

После долгих споров как нас следует доставить к дракону, большинством голосов утвердили план Еринэля, привязав плащи и одеяла к тиграм, сделать импровизированную волокушу. Осла и рыцарского коня (ибо не гоже рыцарю с драконом биться в пешем поединке) стреножили, водрузили на такую же волокушу и впрягли в нее уже драконианцев. Эта идея принадлежала уже принцу Астураэлю, который как истинный наследник престола решил проявить свои организаторские способности и привлечь к благородному делу спасения самих рептилоидов. Полагаю, чтобы им некогда было придумать какую-нибудь каверзу.

В путь двинулись дружно. Рептилоиды налегли на веревки, тигры тоже не подкачали. Снег хрустко заскользил под волокушами, немного проседал, но глубоко мы не проваливались — уже хорошо. Рыцарский конь, повидавший многое на своем веку, заработавший седину и явные проблемы с ногами, испуганно выпучил глаза и время от времени всхрапывал. Осел звучно ревел за двоих и его режущие слух вопли разлетались далеко по ущелью, грозя еще одним сходом лавины. Пришлось обвязать ему морду, отобрав кое-что из пестрого одеяния рыцаря. Осел перестал сотрясать воздух ревом, и его глаза наполнились слезами великомученика. Мне его было откровенно жаль. Животное страдало совершенно не за что. Оно же точно не планировало убийство старой драконицы или похищение яйца, да и вряд ли догадывалось о конечной цели своего путешествия.

Впрочем, долго волочиться за тиграми нам не пришлось и это здорово потому что боевые коты хоть и мощные ребята, но нас было так много, что любой даже очень сильный зверь выбьется из сил. Постепенно, словно нехотя, снежный покров сошёл на нет, уступив место каменистому ландшафту, практически бесплодному, но все равно прекрасному в своей суровости. Кажется, я как-то видела похожий в каком-то фильме про Марс или не про Марс это не важно. Но было в окружающем каменной безжизненной не первый взгляд пустыне, окруженной монументальной громадной гор инопланетное или просто иномирное. Интересно, а в моём родном мире горы такие же разнообразные и прекрасные? Наверное, стоит съездить как-нибудь, когда я вернусь домой. Вряд ли я смогу лазать по склонам как муха по стене, но, наверное, есть какие-то другие виды прогулок, менее экстремальные. Уж чего-чего, а экстрима мне уже на всю жизнь хватит с лихвой, даже детям останется и это я еще с драконицей не встречалась.

Тем временем драконианцы остановились. Оно и понятно — ехать по твердому грунту на лыжах бессмысленно: сам умаешься и лыжи испортишь. Они ловко сняли ставшие уже не нужными деревянные приспособления, привычным жестом связали их вместе, не забыли соорудить ременную петлю, которой закрепили инвентарь, закинув за спину. При этом зачехленные теплой на вид тканью хвосты рептилоиды лихо использовали как третью конечность чтобы не утратить равновесие. Наверное, удобно иметь хвост — можно спокойно стоя спать и не упадешь.

Едва почувствовав твердую почву под ногами, тигры сделали еще пару мощных рывков и остановились, вывалив розовые языки и тяжело дыша. Умаялись бедные. И не удивительно столько народу кого волоком, кого на спинах тащили. А еще поклажа. Мы с Еринэлем спрыгнули на землю, чтобы размять ноги, да и тиграм роздых требовался. Остальные с трудом поднялись на ноги. Их сильно штормило как команду парусника, прибывшего в порт после нескольких месяцев плаванья в открытом океане. Конь и осел тоже с трудом удерживали ноги вместе. Не было и речи о том чтобы в дальнейший путь пускаться верхом. В поводу довести — уже хорошо. Впрочем, часть поклажи все-таки доверили животным, а остальное распределили по участникам экспедиции под задумчивыми неприязненными взглядами драконианцев. Эти ребята явно подозревали нас в чем-то. Возможно, смело переквалифицировали нас из статуса расхитителей драконьего логова в похитителей самой драконицы с целью дальнейшего ее разведения в домашних условиях. А что? С них станется. Как бы не завели куда-нибудь фанатики, отчаянно жертвуя своими жизнями, дабы уберечь огнедышащего ящера от нас, грозных, уставших, голодных.

В путь отправились сразу же, без лишних проволочек, растянулись цепочкой по ущелью. Первыми шла пара драконианцев. Замыкали строй тройка. Наверное, пытались предотвратить наш побег. Наивные. Если нас понесет куда-нибудь, даже демоны не удержат, и тролли не справятся, а они решили, что трое рептилоидов в состоянии нам помешать. Впрочем, каждый имеет право на заблуждения, так что разочаровывать конвоиров не имело смысла. Главное, чтобы довели.

— Еринэль. — Зашептала я как можно тише, поравнявшись с «братом». — Ты уверен, что эти горные стрелки ведут нас в правильном направлении?

Среброволосый эльф пожал плечами:

— А демоны их знают. Может, и правильно.

— Ну, ты даешь! — Опешила я от неожиданного заявления эльфа. — Ты же здесь бывал и так уверено вызвался проводить нас к потухшему вулкану.

— Нет, дорогая сестренка, я вызвался проводить вас в примерном направлении, а дальше нам предстояло планомерно облазить окрестности в поисках дракона, либо просто подождать, когда ящерица проголодается и полетит на охоту. — Спокойно откликнулся тот.

— Ничего себе план! — Тут же вклинился в наш разговор светлый эльф. — Этак мы лет сто могли простоять лагерем, а к цели так и не придвинулись бы.

— Вы как всегда полны пессимизма. — Тут же осадил лорда Эллэна темный. — Драконы, тем более старые, крупные создания, им питание нужно, пусть не три раза в день, но вполне регулярное. Если драконица там есть и не впала в спячку, то самое большее через месяц, мы бы ее непременно обнаружили.

— Лорд Тиррэль забыл, что у нас очень напряженно с питанием. — Напомнил темному эльфу общеизвестное положение дел светлый эльф. — Месяц на наших припасах нам не протянуть. Поэтому какие бы ни были из рептилоидов провожатые, нам следует радоваться их наличию.

— Да, хотя бы потому, что в случае, если эти фанатики решат пожертвовать жизнью, заведя нас туда, откуда нам самим не выбраться, голод нам точно долгое время угрожать не будет. — Многозначительно усмехнулся лорд Тиррэль, вызвав со стороны лорда Эллэна заинтересованный взгляд.

Светлый некоторое время крепился, хотя его явно распирало от любопытства, и косился в мою сторону, рассчитывая, что я первой задам мучивший его вопрос, но меня обуял приступ вредности. Я молчала. Молчал и Еринэль, к большому разочарованию светлого. Лорд Эллэн тяжело вздохнул и все-таки поинтересовался.

— Позвольте полюбопытствовать, любезный лорд, а отчего это нам не будет угрожать голод, если случайные проводники нас заведут демоны знают куда?

Надо отдать должное светлому эльфу, он умудрился ничем не выдать своей заинтересованности в ответе, произнеся всю фразу тоном скучающего на светском рауте придворного, которому совершенно все равно что ему ответят, но беседу поддерживать надо хотя бы из приличия.

— А от того, любезный светлый лорд, что рептилии к вашему сведенью очень даже съедобный вид. Они практически как цыпленок, только крыльев нет и ножки четыре. — Доверительно сообщил шпион и плотоядно усмехнулся, чем вызвал у всех, кто его слышал приступ озноба.

И причиной продравшего острыми ледяными когтями мороза был отнюдь не холод, все еще царивший в горах. Я потрясенно уставилась на мерно шагающих, бодро задрав хвосты, чтобы не волочились по скальному грунту, драконианцев. Интересно, как темный их разделывать собирается? И почему, черт побери, меня это так волнует.

«Потому, что желудок, дорогая наша горе-воительница, это все, о чем ты готова думать круглосуточно», — едко ввернул Кумивар.

«А вот это низко с твоей стороны намекать на слабость моей натуры». — Фыркнула я, с трудом отгоняя от себя видение сочного окорока с чешуйчатой кожей.

«На то они и слабости, чтобы с ними бороться». — Безапелляционно заявил зловредный эльфийский клинок.

«Возможно, — решила не вступать в длительную полемику я, но тут же сама не сдержалась от шпильки. — Только странно слышать подобные предложения от того, кто о чувстве жажды или голода не имеет никакого понятия. Ты же сталь, пусть и одушевленная».

Но чтобы смутить этого зануду нужно было нечто посерьезнее.

«Иногда я страдаю от жажды крови и битв!» — Высокопарно возвестил он.

«Нашел чем гордиться, — парировала я. — От жажды крови вампиры и комары тоже страдают».

«Я не комар! — Возмутился задетый за живое (или в его случае за не живое) Кумивар. — Я благородный эльфийский клинок! Меня такой мастер выковал, которому ты и в подметки не годишься!»

«Ну, разумеется, — не стала отрицать очевидное я. — Никогда не хотела стать кузнецом. Балериной — да. Принцессой тоже хотела. Миллиардершей, знаменитой киноактрисой… а кувалду на себе тягать да молотить со всей дури по будущей железяке? Ну, уж нет. Увольте меня от этой радости».

Кумивар аж захлебнулся от возмущения и долго еще яростно клокотал нечто заковыристое на эльфийском, но я уже не прислушивалась. Да и эльфийского не знаю. Повезло.

— Фу-у-у, ну и фантазия у вас, лорд Тиррэль. — Брезгливо сморщил породистый нос лорд Эллэн и гадливо передернул плечами. — У вас там при Темном дворе, наверное, совсем плохо с продуктами раз вы всяких рептилий в пищу употребляете. Докатились словом. Заявляю вам решительно и вполне официально — «Я отказываюсь есть ящеров, особенно разумных».

Темный эльф ничуть не расстроился.

— А вам, милейший, между прочим, никто ничего и не предлагал. Меньше народу за обедом, дольше запас продлиться. Основа основ в борьбе за выживание, между прочим. Можете дальше самоотверженно жевать мясо, любезно предоставленное нам троллями в дорогу, пока зубы не закончатся. — Невозмутимо откликнулся он. — Не известно еще, что за животное пошло на эти жесткие заготовки, может, статься это наши предшественники, которых в жертву принести побрезговали.

— Почему вы так решили? — Выдавил окончательно деморализованный светлый, которого безжалостно вычеркнули из списка на довольствие.

— Потому, что овец у троллей да-а-авно нет и что они там закоптили прежде, чем отдать нам — бо-о-ольшой вопрос. — Любезно пояснил темный.

Все дружно поморщились и сплюнули, даже те, кто был на значительном от нас расстоянии, а значит, просто не мог слышать нашего разговора. Да-а-а. Все-таки совместное путешествие способствует невероятному сплочению людей различного сословия и даже разных рас.

Как оказалось, драконианцы даже не думали строить на наш счет коварных планов, видимо, они очень сильно верили в своего дракона и не верили, будто наш «давший обет бедности» и в довершение всего лишенный оружия рыцарь сможет победить даже старую драконицу. Согласна. Основания для сомнений были. Сложно всерьез поверить будто сэр Толеснал, не обладавший внушительной комплекцией от природы, сможет голыми руками задушить дракона, ну или загрызть его зубами. Говорят, у огнедышащих рептилий довольно толстая шкура и ее не всяким копьем пробьешь. Из нас всех на должность драконоборца больше подходил Линк. Он имел внушительную мускулатуру и ростом не подкачал. Его дракону предъявить не стыдно. Интересно нам позволят заменить участника боя?

Следующим сюрпризом было то, что по сути вулканов оказалось два. Вернее гора была одна, а заснеженные вершины две, связанные между собой седловиной. Мы столпились у подножья как группа экскурсантов перед местной достопримечательностью, ожидая решения экскурсовода: двигаемся дальше с поклонниками драконов или дальнейший путь нам щедро предоставят совершить самостоятельно на свой страх и риск. Возможно, мудрые драконы, решили таким образом испытать умственные способности желающих добраться до их золотых запасов. Самые умные, разумеется, вообще не стали бы связываться с драконом, отчетливо понимая, что иметь во врагах одну огнедышащую рептилию уже много, а целую группу — губительно для любого организма. Те, кто не настолько умен чтобы остаться дома прихлебывать горячий чай у жарко натопленного очага, мерно раскачиваясь в кресле качалке, должны были повернуть оглобли сейчас, узрев перед собой целых два внушительных вулкана. Почему? Потому что чтобы залезть даже на один, нужны годы тренировок и соответствующее альпинистское снаряжение, при этом по закону вероятности шансов пятьдесят на пятьдесят, что ты ошибешься вершиной и восхождение придется начинать заново. Процесс это довольно длительный и велика вероятность, что дракон обнаружит незваного гостя и соорудит из него легкий перекус хорошей прожарки еще до того, как возжаждавший драконьих богатств бедолага успеет обнаружить искомое логово.

— Надеюсь, нам не придется выяснять где именно изволила сделать свое логово драконица? — Озвучила собственные сомнения я.

— Да. — Поддержал меня немного поникший сэр Толеснал, который за время пути уже наверняка взвесил свои шансы на победу и пришел к очень неутешительному выводу. — Уже темнеет. И хотелось бы сохранить силы для подвига, а не карабкаться то на один потухший вулкан, то на другой.

Провожатые некоторое время молчали, сверля нас неприязненными взглядами своих ярких почти оранжевых глаз с вертикальными зрачками. Кстати, у одного из них я заметила красные глаза. Интересно это так и должно быть или рептилоид просто плохо за ними ухаживает? И зачем мне это надо?

Тем временем пауза затягивалась и медленно переросла в напряженную. Но тут выступил вперед тот драконианец, что разговаривал с нами с самого начала. Остальные же либо были дурно воспитаны и молчали всю дорогу, словно воды в рот набрали, либо просто не знали всеобщего.

— С-с-с-тр-рого говор-р-я эти вулканы вовс-с-е не с-с-считаютс-с-ся потухш-ш-шими. Они из-з-звер-р-ргалис-с-сь в пос-с-следний р-р-раз-з лет тр-р-рис-с-та тому наз-зад. Вулканы прос-с-сто с-с-спят и когда-нибудь они пр-р-рос-снутс-ся. — Тоном бывалого гида, которому постоянно приходиться водить туристические группы к вулканам, сообщил рептилоид.

— Надеюсь, не сегодня. — Тихо прокомментировала озвученные факты Лисса.

— Да-а-а, только потоков лавы нам и не хватало. — Вслух согласился с ней лорд Тиррэль, а остальные поддержали его мысленно.

Угодить в раскаленный поток магмы не хотелось никому. Ни одна информация этого не стоит.

— Как з-знать… как з-знать… — неутешительно хмыкнул драконианец. — Вулканы не предс-сказ-зуемы.

— То есть драконица не просто так решила остаться здесь. Она ждет пробуждения вулкана. — Поделилась я, осенившей меня догадкой с окружающими.

— Воз-з-змож-жно. — Неопределенно пожал плечами рептилоид и между его зубов влажно скользнул раздвоенный кончик черного змеиного языка. — Гос-с-спожа не делитс-ся с-с нами с-своими планами. Мы прос-с-сто ей с-с-служим, и вс-се.

«Как удобно, — мечтательно вздохнула про себя я. — Если бы некоторые просто служили, а не забивали мне голову своими пререканиями по поводу или без».

«Мы тебе не слуги и не фанатики, — прекрасно понял намек и тут же разобиделся Кумивар. — И к твоему сведению, я не пререкаюсь, а сообщаю тебе горькую правду о твоей огромной лени и преступном пренебрежении тренировками. Кто виноват, что она тебе не нравится?»

— А дракониха не может спуститься с горы сама? — С надеждой в кареглазом взоре вопросил будущий герой эпического сражения. — Она же уже к горам привычная и вообще… наверху, наверное, места для боя мало…

— Нет. — Отрицательно покачал головой драконианец. — Гос-с-спожа не любит покидать с-свое логово. Лучш-ше будет, ес-сли вы подниметес-сь к ней с-сами. Мы почтем з-за чес-сть дос-с-ставить вас-с к с-самой пещер-ре дабы вы не з-заблудилис-сь по дор-роге (читай не сбежали с воплями пока не поздно) и с-с удовольс-ствием покажем где находитс-ся вход.

Хм. Они явно решили убедиться в том, что драконице не придется за нами далеко летать. Наверное, далекие прогулки выбивают ее из сил. Она же старенькая уже. А так ей доставят разнообразную еду прямо на дом. Какой сервис!

— Только лош-шадь и ос-сла вам пр-ридетс-ся з-здес-сь ос-ставить. — Не без изрядной доли ехидства оскалился рептилоид.

«Какие молодцы! Решили оставить кое-что на потом для своей госпожи», — мысленно «восхитилась» находчивостью рептилий я.

«Только не вздумай сейчас дать задний ход», — сурово предупредил Кумивар.

«Почему? Ты хочешь моей смерти? — искренне изумилась я. — Хотя, конечно, наверное в сокровищнице дракона лежать гораздо лучше, чем мотаться со мной по всему миру в поисках приключений. Правильно на кой ляд эльфийским клинкам сдались эти неожиданности. В логове оно гора-а-аздо спокойней будет».

«Глупости говорите, леди Вероника, — прервал свое молчание Джастудай. — Нам нужно сначала побеседовать с драконом, ведь другого на примете у нас все равно нет. До Драконьего острова долго добираться. Хорошо коли за год управимся, да и неизвестно, как нас там встретят. Здесь же драконица одна, да еще старая. В старости от одиночества многие поболтать любят, что нам и надо».

«Замечательно, — мысленно хмыкнула я. — Поговорить перед смертью — самое то. В конце концов, последнее слово никто не отменял. Но стать чьим-то ужином ради болтовни? Ну уж нет. Это как-нибудь без меня».

«Какая же ты все-таки трусиха, — осуждающе вздохнул Кумивар. — Скоро станешь бояться собственной тени».

«Я не трусиха, а просто осторожная. Между этими понятиями есть разница, хотя с твоей точки зрения она и не значительная. Ты любого, кто не несется в бой с обнаженным клинком, сломя голову и с воплем „Убьюсь красиво!“, считаешь трусом. А я отказываюсь умирать во цвете лет от огня дракона. Имею, между прочим, на это полное право».

«Дорогая, Вероника, — поспешил сгладить острые углы противоречий Джастудай. — Мой скорый на выводы брат вовсе не желал вас задеть своим замечанием».

«Глупости. Как раз желал». — Тут же встрял Кумивар.

Честное слово, если бы они могли, точно подрались бы.

«Заткнись, брат мой! Сделай такое одолжение. Я между прочим, слушал тебя, когда ты говорил не совсем умные вещи», — рассерженной змеей прошипел Джастудай.

Ого! Даже всегда хладнокровного Джастудая можно вывести из себя! Хотя. Что это я? Клинки же из стали выковали и крови в них нет ни горячей, ни холодной. Ну, да ладно. Сейчас не до буквоедства. А ловко он Кумивара идиотом назвал. Вроде бы слово не произнесено, а смысл именно такой вложен.

Как ни странно, Кумивар возражать не стал и действительно заткнулся, но его возмущенное молчание давило на мое сознание мрачным негодованием.

«Итак, наша дорогая воительница», — продолжил уже более спокойным тоном Джастудай. — «Вопреки заверениям многих, что на поверку дракона видели лишь на картинке в книжке, а значит имели о нем довольно смутное представление, драконы вполне цивилизованная раса, несмотря на наличие у них зубов вместе с огненным дыханием. С ними можно договориться».

Честно говоря, в словах меча я сомневалась. Конечно, если верить моему так называемому демоническому жениху, огонь дракона мне и моему тигру не повредит, только очень не хотелось проверять уверения демона на практике. Впрочем, рептилия такого размера и без огня много может.

— Как?! — Возопил рыцарь, заставив всех, включая драконианцев, вздрогнуть. — Вы лишаете меня Демона?! На каком основании я вас спрашиваю? Как я без него биться стану. Он же боевой конь и должен принимать непосредственное участие в битве.

— З-зачем ж-же так кр-р-ричать? — Ощерился в ответ драконианец, а остальные его спутники ощутимо напряглись. В воздухе разлилось предчувствие драки. — В поединке р-рыцаря и др-р-ракона обяз-зательными учас-стниками являютс-ся непос-средс-ственно р-рыцарь и др-р-ракон. Таков р-р-регламент и не нам его нарушать.

Толеснал порывисто потянулся к поясу, где раньше всегда висели ножны с мечом, но нащупал лишь пустоту вместо верного клинка, утраченного вместе с доспехами, и загрустил.

— З-зачем же так р-р-расс-с-страиваться? — Более мирно поинтересовался рептилоид. — Ваша лошадь физ-зичес-с-ски не с-с-сможет добратьс-ся до логова дракона и падет гораз-здо р-р-раньше. Наш-ша гос-с-спожа живет довольно выс-с-соко. А мы обещаем хор-р-рошо заботитьс-ся о животных до вашего воз-звр-ращения и с-с-с-с удовольс-ствием вер-рнем вам их обр-р-ратно в целос-сти и с-с-сохраннос-сти. Ес-с-сли вер-р-рнетесь, раз-зумеетс-ся.

Вот это «если» очень меня расстраивало. Если вернемся, если дойдем, если договоримся с драконом. Слишком уж много «если» для одной экспедиции.

— Как же вы о них позаботитесь? Вам даже кормить несчастных нечем. Здесь же снега куда ни глянь, одни камни да снег. — Выразил свои сомнения в животноводческих навыках драконианцев рыцарь.

То есть то, что мы в принципе можем сгинуть где-то в районе вершины одного из, как оказалось, спящих вулканов, его не сильно волновало.

— Или может вы запасли сена и овса специально для животных рыцарей, приезжающих попробовать свои силы в битве с драконом? — Не удержалась и подлила масла в огонь я.

— Раз-з-зумеетс-ся нет. — Расписался в собственной недальновидности рептилоид. — Но недалеко ес-сть з-замечательное горное пас-стбище с-с нас-стоящей зеленой с-сочной тр-р-р-равой. Р-раньш-ше там тр-ролли пас-сли с-своих овец, но с-с-скот у них пер-р-р-редох и траву не кому с-с-стало есс-с-сть. Вот туда мы и отгоним ваших с-с-скотинок, пусть пас-с-сутся.

Вариант был не плох, если бы не одно «но» — нам придется тащить всю поклажу самостоятельно, да еще и в гору. Но драконианцы не дали нам ни одного шанса пойти на попятный, щедро предложив оставить вещи на ответственное хранение в их стойбище, которое — о чудо! — тоже находится здесь недалеко.

Что-то у них тут все близко. Подозрительно. Но согласиться все же пришлось. Не тащить же на себе лишний груз. Драконианцы порадовались нашей сговорчивости и тут же отрядили одного для доставки груза в стойбище с последующим перегоном осла с конем на пастбище. Рептилоид от радости не запрыгал, видимо рассчитывал собственными глазами лицезреть эпическую битву нашего рыцаря с драконом, а теперь в душе горевал о пропущенном зрелище, но починился. Наверное, драконианец, что вел с нами переговоры, был в большом авторитете у своих собратьев и его распоряжения не принято было обсуждать, по крайней мере, при посторонних. Сэр Толеснал и Кехт проводили своих «боевых скакунов» с такой печалью во взоре, что у других участников похода на глаза навернулись слезы сочувствия. Все, кроме нас с Лиссой (мы дамы, а значит, предательская влага в глазах по поводу и без нам по статусу положена), дружно сделали вид, будто им в глаз угодила некая зловредная соринка, нагло засела там и никак не желает покидать насиженное место. Д-а-а-а, душераздирающая сцена получилась. Но несмотря на это, мы мужественно собрали свою волю в кулак и подбодренные мотивирующим на подвиги высказыванием лорда Тиррэля: «Пошли-пошли, а то там дракон без нас уже зажился», отправились покорять горную вершину. Разговорчивый драконианец возглавил нашу колону, оставшиеся трое замыкали ее, видимо, чтобы у нас не было крамольной мысли плюнуть на все это дело и удариться в бега. Это они зря. Нас в несколько раз больше, да еще и пара боевых тигров в наличии, так что запросто затопчем как стадо кабанов, даже драться особо не придется. Конечно, вслух мы провожатым ничего такого не говорили. Зачем зря расстраивать?

Честно признаюсь, ничего романтичного или особо захватывающего в этом процессе я не нашла. Ландшафт тоже не баловал особенным разнообразием. Первые два три часа мы шли между двух скальных гряд по местами запорошенной снегом, одному драконианцу видимой козьей тропе. Как ни вглядывалась я в девственно-белый снег, ничьих следов, кроме наших, не заметила. Подозрительных костей, оставленных предшественниками, которым менее повезло с проводниками, в ближайшей видимости тоже не наблюдалось и это обстоятельство не могло не радовать. Но несмотря на это, чувство тревоги противно зашевелилось внутри. Я нагнала Еринэля и осторожно, чтобы не вселять в спутников лишних страхов поинтересовалась:

— Ты им веришь?

— Кому? — Осторожно переспросил «брат».

— Ну, этим… чешуйчатым. — Уточнила я, тщетно пытаясь вспомнить как называется их раса.

А по именам они не представились, невежи такие. Правда мы тоже, но это дела не меняет. Это они на нас нападали, а значит, первыми вежливость проявить должны они.

— Дорогая сестра, — иронично усмехнулся тот, — я редко доверяю тем, кто пускал стрелы в мою сторону. Но пока рептилоиды нас ни в чем не обманули. Думаю, им просто нет смысла отказывать нам в праве священного поединка с драконом. Это покроет их род позором.

— Думаешь? Они же уверены, что мы претендуем на яйцо, а оно наверняка не менее священно, чем какое-то право. — Заметила я.

— Согласен. — Спокойно кивнул Еринэль. — Только для того, чтобы нам отказали в праве поединка, яйцо должно быть живым. А как мы видим, вулкан хоть и оказался спящим, но над ним даже дымка не наблюдается. Без жара вулкана любое драконье яйцо обречено, даже если старой драконице удалось его отложить.

— Ты сомневаешься, что ей это удалось?

— Разумеется, сомневаюсь. Как известно у драконов два пола, а значит, чтобы отложить яйцо, самке необходимо спариться с самцом. А где спрашивается она его взяла, если все другие драконы давным-давно покинули эти места?

— То есть яйца никакого нет, а они все равно нам угрожали? Вот гады! — Возмутилась вероломством рептилоидов Лисса, которая шла следующей в цепочке после меня и специально прибавила шаг, чтобы услышать о чем речь.

— Думаю, что есть и, возможно, не одно. — Ошеломил нас Еринэль, окончательно сбив с толку.

— Минуточку. Но ты же сам сказал, что старая драконица не могла размножаться потому, что ей просто не от кого это делать, а теперь пошел на попятную? — Возмутилась я выводами «брата».

Понимаю, что он старше меня хотя бы потому, что эльфы дольше живут и он наверняка разменял не одну сотню лет, но это вовсе не значит, что можно морочить мне голову совершенно противоположными выводами.

— Вероника. — Тяжко, словно учитель, которому приходиться пятьдесят раз повторять одно и то же и все равно никто его не понимает, вздохнул среброволосый. — Дело в том, что вулкан перестал делиться своим жаром не мгновенно. Почти наверняка процесс растянулся на десятки лет, а значит, некоторые яйца погибли и были оставлены здесь как в склепе. Конечно, это всего лишь мои предположения, но время от времени на черном рынке обнаруживают окаменевшие яйца драконов. Откуда-то они берутся. Ну, разумеется, если они не подделка.

— Ничего себе! — Восхитилась выводами Еринэля Лисса. — Значит, яиц может быть множество. Хорошо бы заполучить себе одно такое.

— Попробуй. — Скептически хмыкнул эльф, умудрившись вложить в одно слово всю высшую степень собственного сомнения. — Только так, чтобы дракониха не посчитала, будто мы заодно. Сгореть заживо даже в сильном драконьем огне, в котором, говорят, погибают в один миг, мне не хотелось бы. Можете смело считать меня трусом.

Но Лисса его уже не слушала, в ее изумрудных глазах в обрамлении длинных красиво загнутых кверху ресниц загорелся опасный огонек, послуживший не просто сигналом, а целым маяком, усилившим мое предчувствие грядущих неприятностей.

— Не смей даже думать об этом. — Рассерженной змеей зашипела я ей на ухо.

— Это о чем? — Невинно захлопала глазами она.

— О том, чтобы спереть яйцо! — Выпалила я ей в лицо, тут же вызвав пристальное внимание окружающих.

— С чего ты взяла, что я думаю именно об этом? — Еще более невинно поинтересовалась колдунья, выдав мне такую милую улыбку, что я тут же убедилась в самых худших своих предположениях.

— А не с чего. Предчувствие у меня такое. — Фыркнула я, уже практически ей на ухо, отчего окружающих стало разбирать еще большее любопытство, и они стали подтягиваться к нам поближе, чтобы узнать о чем речь.

Теперь мы шли не гуськом, а к удивлению рептилоидов, внезапно вытянулись в шеренгу. Оставалось только маршировать с одной ноги, печатая шаг, и просто парад.

— Твое предчувствие тебя обманывает. — Ничуть не смутилась Лисса. — Хотя иметь у себя такую замечательную и редкую вещь всегда кстати. У нас же целая экспедиция получилась, а она требует затрат. Не известно куда нас занесет в дальнейшем. Может, на Драконий остров плыть придется, а туда ни один капитан в своем уме не повезет. Значит, придется покупать корабль. А на какие шиши спрашивается?

— Давай будем решать проблемы по мере их поступления. — Попыталась образумить подругу я. — Раньше же нам это как-то удавалось. И потом, размер этой как ты замечательно выразилась «редкой вещи» наверняка внушительный, судя по тому, кто из нее вылупляется на свет. Нам придется таскаться по горам со здоровенной штуковиной наперевес и с разъяренным драконом на хвосте. Боюсь, если мы не сверзимся в ближайшую пропасть с такой редкостью, нас просто спалит дракон, а пепел развеется по ветру. Давай все-таки не станем делать глупостей. — Молила я ее.

— Ты как всегда пессимистична. — Тихо вздохнула она.

— Скорее реалистка. — Откликнулась я, про себя решив, что надо бы за ней приглядывать чисто на всякий случай.

ГЛАВА 6

Далее мы долго поднимались по ледовому взлету, сплошь испещренному опасными глубокими трещинами. Друзья, так и не услышав ничего интересного от нас с Лиссой, явно решили подождать до привала на ночлег и выпытать все уже потом. Сейчас было не до этого. Главное было не сломать ногу и не угодить в трещину целиком. Правы оказались драконианцы — лошадь здесь не пройдет — сломает ногу. Ну, если, конечно, она не какая-нибудь дикая помесь с горным козлом, разумеется.

Между тем с вершин гор стремительно наползала темнота, грозясь поглотить все вокруг, в то время как мы самоотверженно топали ей навстречу, а рептилоиды даже не думали командовать привал. Это не могло не беспокоить. Если мы при свете солнца все время спотыкаемся и того и гляди кто-нибудь рухнет в одну из многочисленных трещин, через которые мы вынуждены скакать как сайгаки, неведомым образом угодившие в горы. Проводники же знай себе чешут без остановки. Разумеется, они народ привычный, наверное, по нескольку раз на день к своей госпоже за ценными указаниями бегают вот и насобачились. Может, они и в темноте без прибора ночного видения ориентируются, кто знает? А вот нам приходилось туго. Пусть пока вполне можно идти, а не лезть в связке как это в кино показывают.

Гора словно услышала наши молитвы и постепенно трещины исчезли, уступив место сплошному снежному покрову, под которым, однако, иногда встречался лед, лишь слегка прикрытый снегом. Местами виднелись груды камней вперемешку с ледяной крошкой, видно в этих местах камнепады не редкость. Уклон стал заметно круче, но все равно идти стало проще.

— Ос-с-стор-рож-жнее. Камни з-з-здес-с-сь очень не ус-с-стойчивы. С-с-стоит ос-с-ступиться и упас-с-сть, вас-с-с тут же увлечет вниз-з вмес-с-сте с-с др-ругими камнями. Мы ничего не с-с-сможем с-с-сделать для вас-с-с. — Неожиданно то ли предупредил, то ли констатировал факт один из молчавших ранее драконианцев.

— Ес-с-сли это произ-зойдет, луч-чше не пытайтес-с-сь держатьс-ся за ос-с-стальных, а то и их погубите. — Добавил другой.

— То есть вы предлагаете просто взять и умереть? — Пришла в негодование от такого инструктажа Лисса.

Остальные были возмущены не меньше, но боялись сбить дыханье, споткнуться и проверить действенность советов драконианцев на собственной шкуре. Близость смерти удивительно способствует улучшению координации движения.

— Нет. Мы предлагаем вам внимательно с-с-смотр-реть под ноги. — Невозмутимо откликнулся рептилоид.

Колдунья не нашла слов, чтобы метко припечатать бесчувственных рептилий за их жестокосердие. Хладнокровные. Что с них взять? Никаких эмоций только сухие факты. Впрочем, чего ради им тратить нервы на случайных путников, которых они к тому же вынуждены вести за собой в горы. Как бы драконианцы не относились к засевшей в логове драконице, вряд ли они планировали провести свой вечер, провожая к ней нежданного поединщика с компанией то ли сочувствующих, то ли просто поглазеть пришедших.

Молча шли еще час или полтора, а может целую вечность, точнее сказать не берусь; сложно судить о времени, когда идешь куда-то вверх, а конечной цели путешествия не видно. Вокруг черной тушью расплывается сумрак ночи, коварный снег безобидно белеет под ногами, и ты думаешь лишь о том, чтобы не сбить дыханье, не потерять друзей из вида, не заскользить вниз, поскользнувшись, увлекая с собой случайные камни. Хорошо, если чудом успеешь затормозить до какой-нибудь трещины, а если нет? Упадешь в нее и даже спутники не смогут отыскать последний приют твоих несчастных останков.

«Вероника, не рано ли ты себя хоронишь?» — Неожиданно поинтересовался Кумивар, заставив усталую меня вздрогнуть от неожиданности.

Конечно, я тут же поскользнулась, взвизгнула, сделала какое-то невероятное па, чтобы удержать равновесие, но все равно упала бы, если бы «брат» с Тиграшем вовремя не поддержали мое готовое к падению тело. Я прекрасно знала, что любой из эльфийских клинков, полученных мною в наследство от покойного брата Еринэля, в любой момент может подать голос в моей голове. Пусть это не впервые, но все равно неожиданно. Сложно до конца смириться с тем фактом, что в твоей голове время раздаются какие-то голоса и активно спорят то с тобой, то друг с другом. Тут и дурочка с ума сойдет.

«Ты прав. Рано, ой как рано! — мысленно всхлипнула я. — И не пожила-то еще совсем».

Судорожно сглотнув, хриплым от испуга голосом пробормотала я сбивчивые слова благодарности Еринэлю и Тиграшу. От брата получила короткое «не за что». Тиграш успокаивающе мурлыкнул и осторожно, чтобы не ненароком не опрокинуть, потерся щекой.

— Линк, а ты меня спасешь, если я начну падать? — Кокетливо поинтересовалась у будущего охранника караванов зеленоокая колдунья, поправляя густые черные пряди, хотя в этом не было никакой необходимости.

— Да я тебя всю жизнь на руках носить буду. — Откликнулся тот, но прямо сейчас претворять свой план в жизнь не стал.

Понимаю. Романтика романтикой, а техника безопасности превыше всего. Да-а-а. Стоило Линку попасть под снежный обвал, чтобы Лисса наконец обратила на парня внимание. Еринэль тоже был рад этому, хотя и по другой причине. Памятуя о трагической кончине его брата, с колдуньями ему лучше не связываться, а то мало ли что.

— Мы же говор-рили, что не надо никого гер-ройс-с-ства. Вы могли погибнуть вс-се втр-роем. — Тут же укоризненными тенями нарисовалась троица драконианцев из хвоста нашей экспедиции. — Кто упал, того ловить не с-с-следует.

— Это еще почему? — Все еще не до конца придя в себя от испуга поинтересовалась я и нервно икнула.

— Гор-ра должна вз-зять жер-ртву, котор-р-рую наметила. — Торжественно возвестил тот рептилоид, который торжественно возглавлял нашу разношерстную колону. — Иначе удачи в вос-с-схождении не будет. Это с-сур-р-ровая гор-ра. За втор-р-ржение ее задобр-р-рить надо.

— Хорошо. Надо так надо. — Не стал возражать драконианцам Еринэль и прежде, чем я успела возразить, что вовсе не согласна быть жертвой какой-то там горе, пусть там и проживает упертая драконица, отказавшаяся от переезда (да меня, между прочим, даже демонам в жертву принести не удалось), добавил. — Кого из вас вниз сбросим? Я всегда готов помочь благородному делу самопожертвования среди разумных рас.

Рептилоиды почему-то щедрого предложения среброволосого эльфа не оценили, быстро замяли тему и повели нас дальше под предлогом, что уже стемнело, а до удобного места ночевки мы еще не добрались.

Неожиданно поднялся ветер. Сначала робкий, осторожный как руки неопытного любовника, он почти с нежностью поглаживал намерзшуюся за день блуждания по горам кожу лиц, оставляя на ней холодные поцелуи снега. Затем взялся всерьез, требовательно трепал одежду, норовил стянуть шапки и капюшоны, бросал в лицо целые горсти колючего снега. Если до этого можно было хоть как-то ориентироваться по белизне выделявшегося в ночи снега, осторожно обходить особо подозрительные, готовые стронуться с места льдистые кромки, то теперь в воздухе возникло некое белое марево. Казалось, мы бредем в плотном тумане, в котором совершенно непонятно где находится небо, а где земля. В таком плотном снегопаде приходилось выкладываться по полной, на грани возможностей своего и без того уставшего организма. Нужно было бороться с резкими порывами ветра, все время коварно норовившего сбить с ног, следить за тем, чтобы не упасть, оступившись, и одновременно не терять из вида впереди идущего.

— Теперь можешь смело опасаться. — Перекрикивая ветер проорал мне на ухо Еринэль.

Надо же. Догнал, а я и не заметила. Ведь он за мной шел.

— Чего? — Искренне заинтересовалась я.

Ведь знать заранее о грозящей тебе опасности никогда не лишнее.

— Говорю, можешь опасаться, что нас заведут не туда. — Охотно пояснил «брат».

Я тут же споткнулась и чуть не упала в снег, но крепкие руки эльфа удержали меня от падения. Все-таки хорошо, когда ты не одна, а есть брат: сам с ног собьет неожиданным известием, сам и подхватит, когда станешь падать от шока.

— Почему? — На всякий случай спросила я, прекрасно зная, что ответ мне точно не понравиться.

Вот такая я любительница горькой правды.

— Потому что в горах и днем в два счета заблудиться можно. Ландшафт-то однообразный, ориентиров мало, снегопады и лавины меняют склон практически до неузнаваемости. А сейчас ночь, к тому же буря. Словом, опять нам не повезло.

Я согласно кивнула, но в глубине души все-таки надеялась, что он ошибается. Драконианцы здесь не первый раз, наверняка и раньше попадали в метель. Словно ответом на мои сомнения где-то позади нас прозвучал чей-то полный ужаса вопль. Мы метнулись в ту сторону, стараясь не думать о худшем. Напрасно. Один из рептилоидов угодил в неизвестно откуда взявшуюся трещину. С разгона я чуть не рухнула туда же, но Тиграш вовремя дернул меня сзади за куртку, оттащив от края. Мой герой! Вокруг трещины потерянно столпились члены нашей экспедиции к дракону и замыкавшие нашу колону драконианцы, которым повезло больше.

— Надо двигаться дальше. Нельзя стоять на месте. — Зашипел подоспевший на шум драконианец, что взял на себя роль первопроходца.

— Как? Вы даже не попытаетесь его спасти? — Возмутилась Лисса, которая уже отобрала у всех шарфы и судорожно связывала узлами импровизированную веревку, чтобы бросить ее пострадавшему.

— Некого с-с-спас-с-сать. — Грубо отмахнулся от нее рептилоид и вперил злобный взгляд немигающих взгляд в меня, будто это я была виновницей всех его бед. Да ладно. Когда я ему успела насолить? Я его вообще в первый раз вижу, а для того, чтобы испытывать ко мне глубокую личную неприязнь нужно по крайней мере узнать меня получше. — Гор-р-ра взяла с-с-свою жер-р-ртву. Молитес-с-сь, чтобы она с-с-стала пос-с-следней. Надо идти. Гор-ра гневаетс-с-ся.

Он развернулся и тяжело продираясь через снегопад пошел вперед. Остальные рептилоиды гуськом потянулись следом, предоставив нам самим решать идти за ними или продолжить бессмысленное с их точки зрения спасение.

— Нет, ну вы видели? Каков предводитель! Собственными людьми направо и налево разбрасывается. — Подбоченилась колдунья, явно не собиравшаяся следовать за теми, для кого жизнь своих друзей не имеет никакого значения, а наша и вовсе не дороже ломаного медяка.

— Да-а-а. Странное у них отношение друг к другу. Бросать попавших в беду товарищей не в традициях рыцарей. — Высокопарно заявил сэр Толеснал и демонстративно отжалел девушке ее же свитер.

— А как же знаменитая битва с Некрусом? — Скептически хмыкнул лорд Тиррэль, явно сомневавшийся в многочисленных добродетелях, щедро отнесенных третьим сыном графа Норыльского на счет почитаемого им рыцарского сословия. — Насколько мне известно, в этой битве замечательные во всех отношениях рыцари в панике побросали оружие, коней, раненых, слуг и даже боевые знамена.

— Все вы врете! — Тут же отмел довод доводы темного эльфа Кехт. — Такого просто не может быть. Рыцари… они такие… в блестящих доспехах и на лошадях.

— Как будто к животному и латам благородство должно прилагаться в комплекте. — Презрительно усмехнулся темный шпион. — К слову сказать, встречал я таких личностей, для описания душевных качеств которых применимы лишь эпитеты, что в благородном обществе дам произносить вслух не следует. А у этих, как изволит выражаться наша леди Вероника, «отморозков» в родословной одни сплошные сэры, да и рыцарское звание они носить не стеснялись.

— Да-а-а. У всякой расы бывают отдельные паршивые овцы, что бросают тень даже на самое лучшее стадо. — Философски изрек сэр Толеснал, заслужив от меня уважительное «отмазался».

— И тем не менее, на счет битвы с Некрусом ничего невозможно утверждать наверняка. Слишком много воды утекло с тех пор. — Наставительно продолжил рыцарь.

— Не скажите, любезный сэр. — Неожиданно поддержал темного эльфа молчавший до сей поры лорд Эллэн. — Мы, светлые эльфы, тоже имели честь участвовать в этой легендарной битве и сильно рассчитывали, что люди, если не станут основным фактором в нашей победе, то по крайней мере прикроют наш фланг. А вы бежали.

Укоризненный взор светлого эльфа раскаленным клеймом позора припечатал третьего сына графа Норыльского. Тот сконфуженно сник.

— Справедливости ради замечу, что в вышеупомянутой битве светлым эльфам тоже нечем гордиться. — Неожиданно вступился за проникшего как помидоры под напором неожиданного града в июне рыцаря Арагорн. — Вы трусливо сбежали сразу после людей.

— Думаю, «сбежали» — слишком резкая формулировка для нашего стратегического маневра. — Раздосадовано поморщился лорд Эллэн. — «стремительно отступили» более соответствует истине.

— Какая разница? — Презрительно скривил губы наставник Скворчащего животика. — С какой стороны не смотри, а драться вы не стали, вместо этого «смело» показали спину противнику. Как это не называй, поступок сильно попахивает трусостью, если не сказать, что воняет.

— Разница есть. — Отрезал светлый. — Хотя на первый взгляд она и не очевидна. А вы, тёмный из клана Зрящих в ночи, ответьте нам, если это не трудно, где именно находились сами в тот миг, когда ваши отчаянные соклановцы клали буйные головы на алтарь славы. Судя по тому, что имею сомнительную честь лицезреть вас перед собой, у вас тоже нашлись более важные дела именно в этот момент.

— Как вам не стыдно?! — Скворчащий животик аж завибрировал от негодования. — Учителя тяжело ранили в том бою. Он пришёл в сознание только ночью и стал пробираться домой, питаясь стервятниками, которые были слишком нетерпеливы чтобы дождаться его кончины. Выбираясь по тылам противника, учитель так вредил Некрусу, что тот лично связался с вождем клана и умолял забрать своего воина.

— Так ты легендарный… — пораженно округлил карие глаза лорд Тиррэль, но Арагорн перебил его.

— Только не надо имён. — Попросил он. — Прошлое есть прошлое и моё имя осталось там, в моём вчера. Сейчас я ношу имя, милостиво дарование мне леди Вероникой.

В ответ тёмный торжественно подал ему руку.

— Понял. Не буду. — Благоговейно согласился темный, разглядывая Арагорна так, будто только что увидел его в первый раз в жизни.

Я тоже на всякий случай посмотрела на представителя клана Зрящих в ночи, но никаких изменений не обнаружила. Те же огненно-рыжие волосы под капюшоном теплой меховой куртки, те же голубые глаза с вертикальными зрачками, та же неожиданно темная для эльфов кожа. Может, сквозь снежную бурю разницы и не разглядишь? Надо будет присмотреться к нему повнимательнее, когда светло будет, и непогода уляжется.

— Молодец. — Похвалили Арагорна Лисса и тут же всучила ему полученную веревку как трофей победителю. — Раз ты такой знаменитый и вообще гроза неприятеля тебе и лезть в щель за пострадавшим.

Все посмотрели на колдунью с большим уважением. Всем было жаль драконианца, но никому не хотелось лезть за ним в горную трещину по сомнительной прочности веревке, связанной из шарфов. Так удачно возложить эту миссию на кого-то вызывало в нас чувство признательности к колдунье.

— Нет. Я слишком большой. — Тут же взял самоотвод Арагорн, и лорд Эллен тут же скорчил физиономию «я же говорил, что храбростью этот эльф даже не пахнет», но рыжеволосый не дал светлому шанса озвучить свое презрение. — Это сделает мой ученик. Он достаточно ловкий и легкий.

«И его не жалко», — ехидно добавил Кумивар.

— Я? — Обалдело вытаращил глаза «осчастливленный» Скворчащий животик.

Арагорну потребовался всего лишь один взгляд, и ученик проникся важностью миссии до выражения обреченности на смуглом лице. Он исторг мученический вздох из груди, но сочувствия от мастера все равно не дождался.

— Стыдись, ученик. Уныние не к лицу будущему воину. Ты же не трепетная эльфийская дева, чтобы с тоской вздыхать по всякому поводу. — Философски изрек рыжеволосый, окончательно похоронив едва брезжащую в душе Скворчащего животика надежду.

Тот молча стал обвязываться веревкой. Судя по отрешенному выражению лица, он либо медитировал, либо, что более вероятно, молился про себя своим богам, чтобы пронесло. Другой конец импровизированной веревки привязали к тиграм как к самым устойчивым из нас потому как они обладали не маленькими когтями. А у нас даже шипов на подошвах сапог не было. Прежде, чем парень исчез в трещине, я его перекрестила на всякий случай.

— Это такой знак на удачу. — Пояснила я в ответ на удивленные взгляды окружающих.

Я не особо религиозна и объяснять окружающим то, что я и сама толком не понимаю, не хотелось.

— Спасибо. — Серьезно кивнул невольный спасатель. — Она мне теперь ой как пригодится.

И полез в трещину. Мы все столпились вокруг, хотя, честно говоря, утолить обуявшее всех любопытство было не реально. Наверху мело так, что друг друга различали преимущественно только как расплывчатые силуэты, а в трещине вообще было темно хоть глаз коли. Тут Лисса вовремя вспомнила, что она все-таки колдунья и отправила в помощь спасателю маленького магического светлячка. Теперь и нам стало наблюдать гораздо удобнее и Скворчащий животик получил дополнительные шансы не сорваться к рептилоиду.

Драконианцу сильно повезло упасть в не особо глубокую расселину. Всего метров десять в глубину. А вот нам повезло гораздо меньше, так как оказалось, что мы стояли на самом краю медленно, но неотвратимо сползающего края ледника. Он грозил закрыть трещину массой снега и льда и боюсь в этом случае откопать ученика Арагорна нам будет сложнее, чем Линка.

Арагорн оценил ситуацию и крикнул что-то вниз ученику по-эльфийски. Тот ускорил свое передвижение, распластавшись по скале как человек-паук, позабывший костюм и паутину дома. Надо отдать должное, в его лице клан Зрящих в ночи потерял перспективного скалолаза. Он умудрялся найти опору там, где на первый взгляд ее вообще быть не могло, и не просто найти, но и удержаться на ней буквально кончиками пальцев. Глядя на подобное, невольно захотелось зааплодировать. Но нельзя. От сотрясения ледник мог увеличить скорость и тогда наши рукоплескания станут для бедолаги последними в жизни.

Драконианец оказался жив и смирно сидел внизу в замысловатой позе, отдаленно напоминавшей позу лотоса. То ли он был в шоке, то ли просто морально готовился к своему жертвоприношению горе — лично я не поняла, а спросить было не у кого, так как в обычаях местных фанатиков драконов никто силен не был.

Сначала драконианец отмахнулся от колдовского светлячка. Светящийся магический шарик был размером с голубиное яйцо и рептилоид промазал, так и не попав по нему рукой. А может, просто не особо целится. Светляк обижено зашипел, словно и впрямь являлся живым существом, а не порождением магии колдуньи и отлетел подальше от агрессивно настроенного поклонника драконов. «Ящер явно в шоке, — решила я. — Иначе зачем ему лупить по единственному источнику света? Ну не хочет же он в самом деле дожидаться смерти в темноте». А драконианец и не думал униматься. Следующим порцию «благодарности» от спасаемого огреб Скворчащий животик. Впрочем, он тоже оказался не лыком шит и успел отклониться в сторону, но рептилоид все-таки задел его по касательной.

— С ума сошёл? — искренне возмутился чёрной неблагодарностью драконианца молодой воин. — Я, между прочим, спасают тебя, придурок!

В ответ драконианец злобно оскалил зубы и прорычал нечто явно ругательное. Видимо, идея жить дальше в снегах не вызывала в нем особого энтузиазма. Наверное, ему до смерти осточертело постоянно мерзнуть и быть на побегушках у огнедышащей рептилии. Хотя с моей точки зрения смерть от голода и холода в богом забытой дыре тоже не вариант. Мигрировал бы тихонько к морю, все равно остальные драконианцы благополучно списали его со счетов.

— У него точно шок. — Озвучила свой диагноз я. — Конечно, падение с такой высоты не каждый переживет так, чтобы ничего себе не сломать и в трезвом рассудке остаться. Вот он на всех и кидается.

Еринэль покосился на меня янтарем чуть раскосых миндалевидных глаз и зычно крикнул вниз, гордо проигнорировав угрозу обвала:

— Да стукни ты его чем-нибудь тяжелым по голове, пока этот упрямец всех нас не угробил!

— Стоило рисковать жизнью, спускаясь вниз, чтобы добить драконианца, который и без того собрался помирать? — Усомнилась я в пользе совета среброволосого.

— Так разве предлагал убийство? — Усмехнулся «брат». — Пусть просто оглушит рептилоида, чтобы руками лишний раз не размахивал. А то как пить дать: либо сам убьется, либо покалечит кого. Зато бесчувственное никому вреда причинить не сможет ну и наверх тянуть на порядок удобнее.

Скворчащий животик ни моего вопроса, ни ответа Еринэля слышать не мог, даже при том, что мы не шептались, но ветер выл слишком громко и к тому же относил слова в сторону. Тем не менее смышленый ученик Арагорна тут же отыскал увесистую каменюку и ловко огрел ею воинственно настроенного рептилоида по темени. Чешуйчатый даже вякнуть не успел, как сомлел, тихо опустившись на местами покрытый снегом камень в беспамятстве. Младший представитель клана Зрящих в ночи деловито и сноровисто, будто всю жизнь только этим и занимался, обвязал бесчувственное тело веревкой, дернул пару раз, сообщая о готовности. Мы принялись тянуть. Вернее тянули тигры, мы же старались не допустить перетирание веревки о скалы. На ней еще Скворчащего животика предстояло вытягивать, а все лишние вещи на нее ушли. Если порвется невзначай, восполнить потерю совершенно нечем. Если, конечно, не скидывать одежду с себя, а групповой стриптиз в такую погоду грозит плавно перетечь во всеобщую пневмонию.

Веревка отчаянно трещала, мощные лапы тигров взрывали снег, осыпая части и без того ненадежного ледника в трещину. Волнуясь за Скворчащего животика, который все еще оставался внизу на свой страх и риск, я осторожно легла на живот, подползла к опасно сдвинувшемуся краю и посмотрела вниз. Снег сыпался вперемешку с ледяным крошевом и мелкими камнями, грозя засыпать смелого парня, словно гора и впрямь изволила гневаться на него за попытку вырвать уже практически полученную жертву из ее цепких объятий. Но эльф успел спрятаться под скальным выступом, используя его как природное укрытие, может, не совсем надежное (так как особо настырные камни били его по ногам), но уж какое есть.

Драконианец неожиданно очнулся, затрепыхался, опасно раскачивая веревку, грозя оборвать и без того ненадежные узлы, он рычал нечто явно ругательное на своем шипящем наречье, дико вращал налитыми кровью глазами.

— Потише там с веревкой, кретин. Между прочим, она у нас одна. — Крикнула я ему, но драконианец даже не думал униматься.

Ему явно было плевать как на свою жизнь, так и на жизнь своего пусть невольного, но спасателя. Эгоист. Но тут очередной рывок веревки ощутимо приложил злобствующего чешуйчатого головой о скалу, и тот снова затих. Вот и славно.

Со Скворчащим животиком проблем не возникло. Его вытащили куда быстрей, чем спасаемого, наверное, потому что в отличие от неблагодарного рептилоида, эльф не только не раскачивал веревку, но и активно помогал нам перебирая ногами по скале. Так что с ним быстро управились.

Зато потом, когда трещина благополучно обезлюдела, перед нам остро встал традиционный вопрос «что делать?». Подлый драконианец приходить в себя не собирался как мы его не теребили и не терли снегом. Он нагло раскинулся на снегу, вольно разбросав руки, ноги и даже хвост в разные стороны. Этакая морская звезда на пляже во время отлива. Другие рептилоиды давно плюнули на нас и утопали в сторону все еще предположительно далекой вершины. Почему предположительно? Да потому, что в быстро сгущающихся, затянутых белым маревом снегопада, сумерках ни в чем нельзя было быть уверенным на сто процентов. Следы наших проводников благополучно замело снегом да так основательно, что теперь даже с тиграми их не разыщешь. Не исключено, что в это самое время, хитроумные чешуйчатые спокойно прихлебывали чай в компании почитаемой ими драконицы и противно хихикали над нами, ожидая нашей неминуемой гибели. Честно говоря, теперь я уже начинала сомневаться в том, что падение рептилоида в трещину было несчастным случаем. Может, все это часть коварного плана как не допустить нас до логова дракона? То-то драконианец выступал против собственного спасения. Это же неспроста.

«А ты, кажется, взрослеешь», — оценил мой приступ прозорливости Кумивар.

«А вот не дождутся». — Мрачно подумала я.

«Чего не дождутся?» — На всякий случай уточнил Джастудай.

«А ничего, — напустила еще больше туману я. — Да мы из ада выбрались, мы пустошь пересекли и остались в живых! И все это для чего? Для того чтобы замерзнуть в каких-то там горах?! А вот шиш им!».

— Нам нужна пещера, чтобы переждать непогоду. — Тоном не терпящим возражений изрекла я.

Возражать мне не стали потому, что мысль с любой точки зрения была здравой. Только Лисса, как бы невзначай, ни к кому, собственно, не обращаясь, спросила:

— А как мы ее найдем?

Вопрос был примечателен уже тем, что четкого ответа на него никто не знал, а приклонить голову где-нибудь и отдохнуть хотелось всем. Все дружно уставились на Еринэля, так как из всех присутствующих он хотя бы бывал в этих горах, так что коротким голосованием роль проводника возложили на него. «Брат» некоторое время отпирался, пытаясь взять самоотвод, выдвигал различные причины типа «я никогда раньше не бывал на этой горе» или «понятия не имею есть ли здесь пещеры», но такое любой из нас мог сказать. Поэтому самоотвод не приняли, и вытолкнули среброволосого эльфа вперед торить всем тропу, а все еще находящегося без чувств драконианца крепко привязали к его боевому тигру, чтобы не потерялся.

— Ничего. Мимо вершины все равно не промахнемся. — Обреченно вздохнул Еринэль, сурово сжал челюсти и отправился вперед.

«Это он зря, — не смог промолчать Кумивар. — Вершину и в хорошую погоду пропустить можно запросто».

«Это как?» — Искренне изумилась я.

С моей точки зрения, если идти все время вверх, то на пик и выйдешь.

«Дилетантская точка зрения, — презрительно фыркнул эльфийский клинок. — В горах очень сложно с ориентирами, поэтому вполне можно угодить совсем не туда, куда планировал. Например, вместо вершины, попасть на труднопроходимый склон и угодить в пропасть или трещину. Думаешь все трещины открыты? Ошибаешься. Они вполне могут находиться под снегом и не заметишь как угодишь».

М-да. Оптимизм Кумивара просто зашкаливал.

На нашу удачу снег стих так же внезапно как и начался, оставил нас в каком-то ошеломленном недоумении с практически ничего уже не чувствующей кожей упрямо пробираться куда-то вверх в слепой надежде найти подходящее место для привала.

«А что если пещеру замело? — устало толкнулась мысль в моей голове. — Ведь, наверное, бывает такое. Трещины же заметает и пещеру вполне могло закрыть лавиной. Мы будем ходить вокруг да около до самого утра, ляжем в снег и уснем. А потом наши замерзшие тела найдут драконианцы, спускаясь вниз от своей обожаемой драконши… ну или вообще не найдут. Останемся пропавшими без вести».

«И ты еще называешь моего брата пессимистом, — укоризненно вздохнул Джастудай. — А сама рассуждаешь так, что впору ложиться и помирать».

«Как могу, так и рассуждаю, — устало огрызнулась я. — А ты вместо того, чтобы предложить что-нибудь путевое, только осуждать горазд».

«Неужели у тебя нет ни единой идеи?» — не отставал клинок, но ответом я его не удостоила. — «Странно, — после непродолжительного молчания протянул он. — Обычно ты ими просто через край брызжешь».

«Они все замерзли. — Не вытерпела я. — Их замело снегами как единственную пещеру на этой горе».

«А почему ты решила, что она здесь единственная?», — полюбопытствовал Кумивар.

«Да не почему. Я вообще не уверена, что здесь имеется хотя бы одна. Так. Ляпнула не подумав, но уже лучше мы будем на что-то надеяться».

«Согласен. Надежда — это хорошо, — неожиданно согласился со мной Кумивар, лучшее развлечение которого — это поспорить со мной. — Да и судя по тому, что здесь издревле проживали драконы, пещер должно быть множество».

«Это еще почему?» — Удивилась я, не совсем улавливая логику в словах клинка.

«Потому, что даже дружелюбно настроенные друг к другу драконы не станут жить в одном логове. Драконий клан — как город. Значит здесь должно быть не одно жилище». — Спокойно пояснил он.

«Так то жилище дракона. А мы пещеру ищем», — безразлично пожала плечами я.

«Моя леди, иногда ты очень туго соображаешь, — хмыкнул Джастудай. — А чем по-твоему является логово дракона, если не пещерой?»

«Точно! — Внутренне возрадовалась я. — Как я только сама об этом не подумала? Если драконы все, кроме одной старой драконши, улетели, то здесь должно остаться множество покинутых жилищ! Нам нужно всего лишь немного удачи, чтобы обнаружить одно из них».

Удача нам действительно сопутствовала. Эта ветряная спутница счастливого случая явилась нам благодаря крепким лапам тигра Еринэля. Честно говоря, когда через некоторое время боевой кот моего так называемого брата бесцеремонно сбросил бесчувственного рептилоида и принялся деловито раскапывать снег, я подумала, что он просто решил устроить привал, раньше, чем усталость сморит всех окончательно, и мы все повалимся прямо там, где стоим. Тиграш подошел к питомцу Еринэля, с интересом осмотрел снег, который тот лопатил с просто диким энтузиазмом, и неожиданно присоединился.

«Это же неспроста», — подумала я и как в воду глядела.

— Тебе не кажется, что тигры ведут себя как-то странно? — Тихо, чтобы чуткие уши зверей не уловили ее сомнения в их адекватности, прошептала Лисса мне на ухо.

Ее дыханье пощекотало шею теплом, но после стало еще холодней, и я поежилась. Неужели можно привыкнуть к постоянному снегу и жить в таком суровом краю ради какого-то дракона, даже если ты его ярый фанатик? Все-таки драконианцы героический народ. Я бы так не смогла.

— Почему ты так решила? — На всякий случай уточнила я, тут же обидевшись за неприятные подозрения в сторону моего любимца.

— Наверное, потому что они явно решили вырыть себе нору, а мы все просто стоим и тупо наблюдаем за их жалкими потугами. — Прокомментировал суровую реальность лорд Тиррэль. — Я не большой знаток боевых зверей, но думаю, что нормальные тигры так себя не ведут.

— Смею заметить, лорд-шпион, но за время нашего путешествия мы все стали немножко не в свое уме. — Встал на защиту тигров светлый эльф, чем заслужил мою благодарную улыбку.

— Эти тигры ничего не делают просто так. У них на все есть свои резоны. — Философски изрек Арагорн, и темнокожее лицо Скворчащего животика преисполнилось крайней степенью благоговения.

— Почему вы так думаете, учитель? — Выдохнул он.

— Их инстинкты намного острее наших. Мы же в большинстве своем утратили эту замечательную способность предчувствовать неведомое. — Охотно пояснил рыжеволосый.

И в этот миг последний пласт снега ссыпался, открывая перед нашими потрясенными взорами темный зев пещеры. Приступ немого восхищения поразил нас, и мы уставились на эльфа как на ясновидца, внезапно явившегося нам, дабы предречь нам что еще нужно сделать для благополучного окончания наших странствий.

— Вы были правы, учитель, — прошептал Скворчащий животик.

А я кинулась на шею своему любимцу.

— Какой же ты у меня все-таки молодец, Тиграшик! — Воскликнула я. — Нашел нам пещеру.

ГЛАВА 7

Мы столпились вокруг открытого темного зева пещеры. Пусть снаружи тоже было темно, но после утихшего бурана девственно белеющий снег позволял видеть хоть что-то. Помимо банального отсутствия света, в пещерах вполне может проживать кто угодно, и интуиция подсказывала, что в мире полном колдовства, банальная стая летучих мышей не самая большая неприятность, которая может подстерегать нас внутри. Кажется, в каком-то фэнтези целая орда орков благополучно уместилась в таких вот пещерах. Но тигры вошли внутрь спокойно даже не оскалившись, предоставив нам почетное право внести рептилоида внутрь, если, разумеется, мы решимся ступить в неизвестность.

— Ну, — нерешительно начала я, прекрасно отдавая себе отчет в том, что случись какая-то неприятность, ответственность ляжет на мои хрупкие плечи. Впрочем, мне не привыкать. — Кошек первыми в дом мы уже запустили, думаю, можем заходить.

— Уверена? — Почему-то шепотом, словно боялась, что ее может подслушать кто-то неведомый, спросила Лисса.

— Ну, не оставаться же здесь на ночь. — Неуверенно пожала плечами я. — Вдруг снова буран начнется? А это какое ни на есть, а все же укрытие.

— Согласен. — Встал на мою сторону Еринэль. — Но на всякий случай, леди Лисса, пустит впереди своего светлячка.

— Думаешь тогда древнее зло, если оно там дремлет, испугается? — С надеждой уточнила я у брата.

— Нет, конечно. — Весело откликнулся тот. — Просто лбы себе не расшибем в темноте. Да и какое может там древнее зло дремать? Пещера боги знают сколько лет стояла запечатанной.

— Вот оно и дремлет. Ждет, когда кто-нибудь зайдет в пещеру по неосторожности и тогда сможет с ним сполна расквитаться. — Продолжила я запугивание спутников.

А что делать, если я от природы получила богатое сверх всякой меры воображение?

— Какой ужас. — Тихо вздохнул впечатлившийся моим предположением Кехт. — А, может, не надо? Ну ее, эту пещеру к демонам.

— Надо. — Решительно отмахнулся от него лорд Тиррэль. — В местах, где раньше обитали драконы, снаружи может оказаться гораздо опаснее, чем внутри. Так, что не время праздновать труса.

— А для чего тогда настало время? — Уточнил у темного эльфа светлый явно из чувства противоречия.

— Время для подвигов! Новых открытий! Смелых свершений! — С пафосом изрек шпион. — Иными словами делаем шаг вперед и оставляем след в истории.

— Или влипаем в нее. — Ехидно фыркнул лорд Эллэн.

— Стыдитесь светлый лорд. — Укоризненно покачал головой темный эльф. — Разве пристало лорду клана Вечного рассвета проявлять столь низменное чувство как малодушие? Но для вашего спокойствия замечу, что среди нас есть замечательный рыцарь. Борьба со всякими рода монстрами — это его основная задача. Вот пусть и потренируется пока… на спящем зле. Говорят, перед схваткой с драконом любая тренировка лишней не бывает.

Сэр Толеснал, если и имел какие-то возражения на этот счет, озвучить их не успел, так как стоящему позади него Линку надоели пустопорожние препирательства и он сильным тычком отправил рыцаря на свершение подвига. Одетый в разнообразное тряпье сэр промчался в пещеру с такой скоростью, что мы еле успели отпрыгнуть в сторону чтобы не зашиб. Следом раздался его вопль:

— Ой! Я ударился головой!

— Рыцарь во всем. — Торжественно возвестил лорд Тиррэль. — На подвиг со стихами на устах и не щадя головы своей. Леди Лисса, если вас не затруднит, сотворите для нас магического светляка. Не хотелось бы, чтобы и мы себе шишек понаставили.

Лисса польщено улыбнулась. Не то чтобы ее способности к магии недооценивались (в конце концов, в нашей экспедиции она являлась единственной колдуньей), но как известно, вежливая просьба даже зверю приятна, а уж человеку тем более. Магический светлячок послушно появился над ее вытянутой ладонью и смело отправился во тьму пещеры. Мы последовали вслед за ним, рассудив, что если уж рыцарь ругается, но жив, то и с нами ничего плохого не случиться. И тем не менее я не могла удержаться от некоторой внутренней дрожи. Почему-то казалось, что там в бархатной темноте, поджидает полчище летучих мышей и стоит только моей ноге ступить внутрь, как тысячи противно верещащих созданий сорвутся с потолка, неудержимо устремятся наружу, срывая шапки, капюшоны, путаясь в волосах маленькими когтистыми лапками. Как у многих женщин, отношения с грызунами у меня не очень. Даже с летучими.

«Признайся хотя бы себе самой, ты просто трусиха, которую угораздило ввязаться в бесконечный поход на край мира к тому же даже не твоего собственного. Ты его даже прекратить не можешь. Потому что на это тоже нужна смелость, которой у тебя нет». — Прорезался Кумивар.

Но я не стала радовать клинок чистосердечным признаньем, запоздалым раскаяньем в собственной непутевости или очередным спором. Откровенно говоря, надоел хуже горькой редьки со своей критикой.

Сразу после входа пещера расширялась, образовывая нечто вроде зала правильной округлой формы. Возможно, это постаралась природа, а может и драконы приложили к ее созданию свои усилия. Сейчас это было не важно. Вопреки моим ожиданиям, свод пещеры покрывал толстый слой инея, а не колония летучих мышей и в свете магического светляка казалось будто какой-то богач покрыл камни мелкой бриллиантовой крошкой. Изо рта легким парком вырывалось дыханье, напоминая о том, что укрытие мы нашли, а на тепло рассчитывать не стоит. Температура внутри не особенно отличалась от той, что царила снаружи, разве что снега с ветром не было. Зато отчетливо ощущалась морозная стылость камней. А дальше, за основным залом интригующе темнел провал коридора в неизвестность. Кое-где драконьими клыками свисали со свода сталактиты, опасно выпирали из пола острые конусы сталагмитов. Сама же пещера оказалась таких размеров, что без труда вместит отряд в два раз больше, чем наш. Единственное, что меня расстраивало — это наличие коридора, ведущего неизвестно куда. Он с равным успехом мог вести как в глухой тупик, так и в разветвленную сеть тоннелей из которых прямо посреди ночи может появиться все что угодно, включая саму старую драконицу. А такие сюрпризы тем более, когда спишь, не понравятся никому. Ведь есть все шансы проснуться в желудке какого-нибудь жуткого монстра.

Немного потерянный сэр Толеснал стоял посреди пещеры, недоуменно почесывая набухающую на лбу шишку.

— Ну? И кто посмел меня толкнуть? — С нажимом поинтересовался он.

— Допустим, это был я. — Не стал таиться лорд Тиррэль. — И что?

На лице рыцаря отразилась мучительная работа мысли, но с ответом он так и не нашелся. Видимо неудачный заход в пещеру не только наградил его налобным украшением, но и отрицательно сказался на его красноречии.

— Интересно, а куда ведет коридор? — Нарушил несколько затянувшуюся паузу Кехт.

Оруженосец даже в снегах Урдальских гор умудрился не утратить россыпи веснушек и с любопытством на усыпанном рыжими точками лице заглядывал в интригующе темный зев туннеля.

— Это не важно. — Откликнулся Еринэль. — Но на всякий случай я бы заложил проем камнями и распределил ночные дежурства. Мало ли какая гадость там водится.

«Молодец, осторожный», — мысленно похвалила неожиданного «родственника» я.

«Нашла чем гордиться!», — тут же ехидно вставил клинок. — «Похоже, праздновать труса становится вашей семейной традицией. И если учесть, что раньше он явно таким не был, то это именно ты на него так дурно влияешь».

«Я по крайней мере не толкаю людей на героическое самоубийство, как некоторые», — не удержалась от «шпильки» в адрес ехидного критика я.

— Почему? — Расстроился парнишка так, будто у него отняли все сладости и смысл жизни разом. — Там же может быть спрятан клад.

— Клад? — Изумился лорд Эллэн, в чью эльфийскую голову явно не укладывалось, что кому-то придет в голову прятать сокровища в пещеру спящего вулкана. И оно понятно. Ведь никогда неизвестно когда и какому поколению по счету понадобится заветная кубышка. Будет чертовски неудобно извлекать свое кровное практически из жерла проснувшегося вулкана. — Да откуда взяться приличному кладу в этакой дыре, где только драконианцы шляются, да в прохожих из лука постреливают. Хорошо хоть мажут.

— Кстати, о драконианцах. — Вмешалась в дискуссию о вероятности обнаружения скрытых сокровищ я. — Что-то я не наблюдаю спасенного. Где он? Неужели очнулся и сбежал? И даже спасибо не сказал. Нет. Ну до чего эти рептилоиды неблагодарный народ.

Все с недоумением переглянулись. Выяснилось, что обвинение в неблагодарности оказалось голословным, просто никому и в голову не пришло затащить бедолагу внутрь. Арагорн тяжело вздохнул и привычным движением руки велел Скворчащему животику транспортировать все еще пребывающее в беспамятстве тело чешуйчатого рептилоида внутрь. Темнокожий ученик насупился, но возражать не посмел, затащил пострадавшего разве что не за хвост, все камни его головой пересчитал так, что бодрствование несчастного отсрочилось на неопределенный срок. Может оно и к лучшему. Пусть полежит и подумает над своим поведением.

— Клад здесь вполне может быть. — Не желал расставаться с мечтой о внезапном обогащении Кехт. Оно и понятно. Редко кому не хочется обрести богатство на халяву. — Здесь же драконы раньше проживали. А они, драконы, страсть как золото уважают и все время его копят. Это даже в нашем дальнем селе каждый дурак знает.

Видимо, о патологической склонности огнедышащих рептилий к накопительству сокровищ знали не только сельские дураки, так как в карих глазах благородного сэра Толеснала заплясали опасные огни алчности.

— А ведь правда. — Со страстью пылкого влюбленного, чей непреступный объект страсти согласился наконец на первое свидание после года упорных переговоров, возвестил он. — Мудрые люди говорили, будто на золото одного самого захудалого дракона вполне можно отстроить замок, да прикупить к нему земель и титул не меньше графского. А еще жениться на женщине благородного происхождения.

— Сэр, только не женитесь на прекрасной Брунхильде Светлоокой. — Неожиданно вспомнил о наличии дамы сердца у своего господина оруженосец. — Да простит меня сэр рыцарь, может, она и светлоокая, я не очень-то и разглядывал, но уж очень косоглазая. Никак не понять куда смотрит.

Услышав критику в адрес высокого идеала, рыцарь поморщился как от зубной боли, но возражать не стал. Наверное, слова парня были не лишены справедливости.

— Мудрые люди, сэр рыцарь, обычно предостерегают жадных до чужого богатства людей брать что-либо принадлежащее драконам. — Внесла свою лепту Лисса. — Очень уж они злопамятные рептилии и огнем плюются весьма метко.

— Ерунда. — Нервно отмахнулся от колдуньи Толеснал, будто это не предостережение было, а всего лишь жужжание назойливой мухи под руку. — Драконов в этих краях лет сто как не видели, значит, их золото им без надобности. А нам вполне пригодится.

— Ну, один-то, то есть одна, в этих горах точно имеется и мы к ней, между прочим, путь держим. — Напомнила Лисса, изумрудные глаза которой опасно сверкнули в сторону зарвавшегося рыцаря.

М-да. Сэру явно не следовало забывать о том, что он беседует не просто с дамой, а с колдуньей, которая, может, на поединок вызывать не станет и на мечах драться не предложит, зато так шарахнет магическим файерболом, что мало не покажется.

— Да ну вас, скучные люди! — В сердцах воскликнул рыцарь. — Это вы все назло мне говорите, чтобы я на клад не отвлекался, а с вашей драконицей драться пошел. О, вам не встать между мной и заслуженным сокровищем. Оно, между прочим, не одно столетье меня здесь дожидается. Золото, я иду к тебе! — С этими словами он ринулся в неизвестность со скоростью атакующего носорога.

Как верный оруженосец Кехт помчался следом за господином.

— Куда?! Пропадете! Без света, да без оружия! — Дернулась было я следом, но твердая рука Еринэля удержала меня на месте.

— Пусть идут навстречу своей судьбе. — Наставительно изрек он.

— Но они же погибнут! — Пылко возразила я.

— Вероника, ты действительно собираешься следовать за этим грубияном? — Поддержала «брата» Лисса. — Он все равно лишний в нашей экспедиции.

— Но это вовсе не повод его бросать. — Тут же встала в позу я.

— Возможно. — Присоединился к спору лорд Тиррэль. — Но сэр Толеснал вовсе не маленький несмышленый мальчик. Он — рыцарь. И уже участвовал в походах. Может, стоит его отпустить туда, куда он сам хочет идти?

— Даже, если он идет не в ту сторону? — Возмутилась я.

— Даже, если это так. — Кивнул темный эльф. — И потом, как ты собираешься его искать, если он сам этого не желает? Если там лабиринт, мы там запросто заблудимся. А мы, между прочим, в горы тоже отнюдь не цветочки нюхать явились.

Наверное, он был прав. И в глубине души я это понимала, но от этого почему-то не становилось легче. Ощущение такое, будто мы дружно предали одного из товарищей, стоило лишь бедолаге слегка оступиться на пути.

— Но как же так? — Недоумевала я. — Он же может заблудиться и погибнуть.

— Возможно. Но это его выбор. Давайте будем уважать его. — Твердо отрезал Еринэль.

Я с недоумением обвела присутствующих потрясенным взглядом, но ни на одном лице или тигриной морде не обнаружила и тени сочувствия пораженному внезапным приступом золотой лихорадки мужчине.

— Действительно, леди Вероника, не следует носиться с рыцарем как с несмышленым дитем. Он же свое звание не просто так получил, а за какую-то особую заслугу. Ну, не купил же сэр Толеснал свое рыцарство. Откуда у третьего сына графа Норильского такие деньги? У него даже лошади приличной нет. — Заметил лорд Эллэн.

— И что вы предлагаете? — Непонимающе моргнула я, чувствуя, что слова светлый эльф вроде бы говорит правильные, но отчего-то легче от них не становится.

— Предоставьте мужчине делать свои ошибки самостоятельно. Перестаньте его опекать. — Пояснил свою мысль представитель клана Вечного рассвета. — Тем более как я понимаю поиски принцессы для нас в приоритете.

«А он прав, — неожиданно поддержал светлого Кумивар, который обычно высказывался за любые даже самые опасные приключения, рассматривая их как очередную тренировку меня как бойца, ну, или как лишнюю возможность критики. — Если мы так и будем бросаться на поиски все новых и новых участников похода, ты рискуешь стать вечной странницей нашего мира и умрешь от старости в компании своего состарившегося тигра».

«Действительно, леди Вероника, не стоит терзать себя всякий раз, когда у кого-то имеется свое мнение на собственную жизнь, — поддержал брата Джастудай. — Пусть рыцарь ищет то, что пожелает. Если там тупик, он сам к нам вернется, а если нет, то вы его и с магическими фонарями не обнаружите, если он сам того не пожелает. Еще и сами заплутаете. А к драконице кто пойдет? Кто пропавшую принцессу искать станет? А нам еще ее младшего брата разыскивать. Старшего-то чудом каким-то обнаружили, и то лишь потому, что он сам к нам в облике левбая приблудился».

— Да делайте вы что хотите, — махнула рукой на происходящее я. — Теряйтесь в лабиринтах, закладывайте коридоры камнями. Раз мое мнение никого не волнует, я в этом не участвую.

И ушла за ближайший сталагмит дуться на окружающих. Впрочем, делала я это в относительном комфорте, так как стянула с Тиграша седло на пол и теперь у меня было если не комфортное кресло, то по крайней мере вполне удобное сиденье. Сам тигр, ритмично урча улегся радом, согревая жарким теплом своего меха. К сожалению, кроме боевого кота никто и не подумал заняться моим утешением, и я обиделась еще больше.

«На обиженных воду возят», — ехидно сообщил Кумивар.

«А где ты тут воду видел?» — в тон поинтересовалась я, не вдаваясь в подробности откуда эльфийскому клинку известна поговорка моего родного мира.

«А везде. Да будет тебе известно, лед и снег — это ничто иное как замерзшая вода», — наставительным тоном изрек клинок, и я подумала, что вполне можно обидится и на него, до кучи.

Кумивар скептически хмыкнул. Я гордо хранила внутреннее молчание, пристально рассматривая удивительно гладкие камни, местами попадавшиеся в пещере. Странная шутка природы. Их можно было принять за окаменевшие яйца тираннозавра. Впрочем, может быть, это они и были. Ящеры для этого мира не редкость.

— И все же следует заложить проем камнями. — Категорично высказал свое мнение Еринэль и все посмотрели на него с уважением как на невесть какого стратега.

— Но тогда ни сэр Толеснал, ни бедняга Кехт не смогут вернуться, если одумаются. — Тихо возразила Лисса.

Все-таки судьба наших спутников ее волновала, даже притом что мы их вовсе не просили сопровождать нас в странствиях, они сами увязались в надежде на героическое спасение эльфийской принцессы. Хотя, думаю, обнаружение древнего города, который какой-то предприимчивый клан эльфов умудрился спрятать так, что до сих пор никто найти не может, тоже может считаться почетной миссией.

— Сами виноваты. — Отрезал Линк, не забывший из-за чьих доспехов еще недавно оказался в снежном плену с минимальными шансами на благополучное спасение.

Справедливости ради замечу что эти же самые пресловутые доспехи не дали парню задохнуться, но это уже мелочи. Он тут же с энтузиазмом принялся таскать камни, щедро кидая их в проход. Немного помявшись, другие тоже присоединились к строительству. С видом египетского фараона, который дал задание подданным возвести пирамиду в кратко сжатые сроки, я наблюдала за процессом, никак не комментируя происходящее, но и не присоединяясь к трудовому порыву. Сами разберутся. Не маленькие. Камни, впрочем, совершено не разделяли планов новоявленных архитекторов на монументальное строительство, нагло скатывались внутрь прохода или к ногам участников экспедиции, не желая складываться в крепкую стену. Стало ясно, что без раствора не только прочной, но хоть какой-нибудь стены здесь не возведешь, хоть все подручные материалы в кучу ссыпь.

— Нет. Мы так и до утра не управимся. — Отер породистой рукой струящийся по благородному лбу пот наследный принц Астураэль.

— Зато согреемся. — Оптимистично выдал лорд Эллэн.

— Точно. И окончательно выбьемся из сил. — Добавил ложку пессимизма в бочку энтузиазма светлого эльфа лорд Тиррэль. — И что тогда мы станем делать с драконом?

— Хороший вопрос. — Похвалил темного Еринэль. — Но боюсь дракону предъявить нам в любом случае нечего. Даже рыцарь и тот предпочел ретироваться. Можем, конечно, попробовать завязать разговор о погоде, но боюсь она даже слушать не станет.

— Почему? — Осторожно поинтересовался Скворчащий животик, но поймал осуждающий взгляд Арагорна и сник.

Задавать лишние вопросы ученику не полагалось.

— Потому что у старой драконицы, если верить драконианцам, сейчас яйцо. А драконы в это время бывают очень раздражительны. Читал я в какой-то книге, что даже отца будущего дракончика в логово не пускают. Он вынужден ночевать недалеко, охраняя вход, ну и заготавливая провизию для будущего потомства заодно.

— Значит, здесь еще один дракон имеется? — Отчего-то возрадовался младший представитель клана Зрящих в ночи.

Нашел чему радоваться. Тут с одним драконом непонятно как договариваться станем, а ему второго подавай.

— Не исключено. — Многозначительно изрек среброволосый, вызвав во всех присутствующих невольное восхищение своей ученостью.

— Час от часу не легче. — Ворчливо изрек темный эльф, спуская друзей с небес на землю. — Только второго дракона нам еще и не хватало, да еще и третий на подходе. Вот что, друзья мои. Предлагаю устроиться на ночлег с максимальным комфортом. Ну, насколько это вообще здесь возможно. А утром разберемся что к чему.

— А коридор? — С обидой в голосе поинтересовался Линк. — Мы что его больше заваливать не будем?

— Можешь строить дальше, — сделал щедрый жест лорд Тиррэль. — Если тебе больше заняться нечем. А лично я предлагаю поужинать и спать.

— А как же монстры? — Отказывался сдавать позиции будущий охранник караванов.

Молодец! Заранее репетирует методы охраны вверенного его заботам каравана от предполагаемых врагов.

— Будем надеяться, что монстры, если они там имеются, споткнуться о камни, что мы уже накидали. — Ничуть не смутился Тиррэль.

— Ага. Упадут и расшибутся насмерть. — Ехидно вставила Лисса, которая еще только недавно вообще была против возведения каменного укрепления и вдруг поменяла мнение на противоположное.

«Ну, что ты хочешь от влюбленной женщины? Многие представительницы женского рода и до этого несомненно прекрасного чувства умом не блещут, а уж когда их накроет…» — отпустил Кумивар свой очередной комментарий происходящего.

«А Лисса влюблена? — искренне изумилась я. — В кого?»

«Ну как в кого, обидчивая ты наша? — не удержался от ехидного смешка клинок. — В мускулистого претендента на охрану караванов, разумеется. Вон как глазками в его сторону сверкает. Вот уж действительно, стоило парню под обвал попасть, чтобы его, наконец, заметили. Женщины… любите всяких страдальцев».

Я с любопытством посмотрела в сторону нашей колдуньи. И правда, что-то такое происходило между ней и русоволосым парнем, чьи плечи имели такой размер, что не в каждый шкаф поместятся. Это сквозило в том, как девушка смотрела на него, старалась как бы невзначай коснуться его хотя бы мельком и краснела невпопад. Хотя последнее вполне можно было отнести на счет мороза.

— Почему же непременно разобьются? — Усмехнулся Еринэль, которого предположение о том, что предполагаемый враг решит покончить со своим существованием нелепым самоубийством, откровенно позабавило. — Конечно, такой вариант был бы самым лучшим, но думаю, достаточно будет того, что камни наделают много шума.

Решение всем понравилось. Конечно, перспектива таскать камни всю ночь напролет редко кого приведет в восторг, а тут предлагалось с чистой совестью поужинать и отправиться на боковую. При упоминании о еде мой желудок вспомнил о моем преступном пренебрежении режимом питания и настойчиво заурчал, напоминая о себе. Да. Поужинать действительно не мешало бы.

Спать нам было не на чем, укрываться тоже не чем, так как практически все одеяла были недальновидно напялены на стремительно удалившегося в поисках золота рыцаря, а большая часть снаряжения благополучно осталась внизу на осле и лошади. Мы ведь рассчитывали добраться до драконихи, не останавливаясь на ночлег. М-да. Глупостью было довериться случайным попутчикам, тем более тем кто изначально коварно планировал нашу гибель, принимая за воров. Так что спать предлагалось на жестком каменном полу, используя в качестве подушек камни и тесно прижимаясь друг к другу. На ужин раздали скудный паек из жесткого как подошва мяса, которое вполне можно было использовать вместо жевательной резинки целую неделю, а то и весь месяц. Главное, чтобы зубы после такой кормежки целыми оставались.

При таких стесненных обстоятельствах трудно было сохранить личное пространство в неприкосновенности. Один рептилоид не возражал. Он успел прийти в чувство и теперь мрачно сидел поодаль от остальных, стараясь никого не коснуться ненароком. Брезговал что ли?

Конечно, с обогревом мне повезло. Тигр остался при мне и с радостью готов был предоставить себя как подушку, матрас и персональный обогреватель в одном лице (вернее морде). Только другие тоже сильно рассчитывали заполучить хотя бы часть тепла моего любимца. К тому же большая часть запасов оказалась у Еринэля. У меня была лишь фляга с водой и мечи. Остальное пришлось выложить, когда выяснилось, что Лисса будет ехать со мной на одном тигре. Вот всегда так: страдаю из-за своей доброты. От нечего делать я подкатила к себе несколько камней и стала рассматривать их. Правда в полутьме это сделать можно было скорее на ощупь, но ничего страшного. Я же не рисовать их потом собираюсь. Больше всего мне понравился один, чья поверхность на ощупь напоминала затейливые чешуйки, а свет магического светляка рождал на ней медово-золотистые отблески.

— А можно мясо как-нибудь сварить? — Отбросив в сторону обиду поинтересовалась я, когда при очередном смыкании челюстей на ужине во рту что-то подозрительно хрустнуло да так, что и не разберешь зуб это или какой-то хрящик попался.

— У нас нет дров. — Спокойно напомнил Еринэль. — Только камни, а они, как известно, совершенно не горят.

— Зато могут греть, если к ним применить магию. — Сверкнула в полутьме белозубой улыбкой Лисса.

Народ слегка приободрился. Двух тигров в качестве источника тепла на всех было маловато. В пещере было холодно, а наша одежда хоть и теплой, но спать на стылых камнях в ней явно не стоило. Еринэль долго и с чувством копался в седельных мешках, еще раз доказав, что мы точно родственники, хотя и не кровные — я тоже в своей сумке не сразу нужную вещь откапываю — затем гордо извлек магический амулет на цепочке, правда уже из-за пазухи. После эффектно продемонстрированной ловкости рук он наглым образом изъял облюбованный мною камень и прежде, чем я успела объяснить насколько считаю его поведение хамским, прикоснулся к камню амулетом, прошептал певучие слова и камень засветился изнутри янтарным светом, отбрасывая на стены красивые узорчатые, словно затейливые лепестки, блики. Мое возмущение замерло на губах и так не пролилось наружу. Все невольно затаили дыханье, глядя на получившуюся красоту. Честно говоря, такой светильник украсил бы любую комнату, будь это хоть спальня короля.

Я протянула руку вперед и почувствовала, как исходящее от камня тепло мягко пульсирует под моей ладонью. Оно не обжигало, а словно некая живая субстанция нежно обволакивало руку и держало, будто крепкое рукопожатие.

— Какая интересная штука, — восхитилась я. — Тепло от неё пульсирует будто живое. Так и должно быть?

— Не знаю. — Выразительно пожал плечами Еринэль. — Раньше я никогда не встречал подобных камней и такую реакцию на магию вижу впервые.

— Тогда может оно действительно живое? — Лисса тоже протянула руку к благословенному теплу и счастливо улыбнулась. — Странное чувство, как будто сердце бьётся. Тук-тук, тук-тук. Ты тоже чувствуешь это? — Спросила она меня.

— Да. — Откликнулась я и даже кивнула, чтобы ни у кого не закралось и тени сомнения в необычности моих ощущений.

Остальные тут же потянуло к теплу жадные руки, словно боялись будто необычное явление исчезнет раньше, чем они успеют его оценить. Драконианец страшно выпучил на всех глаза, то ли зашипел, то ли захрипел. Вероятно, счел нас абсолютно дикими, словно пещерные люди, греющиеся у первого с трудом добытого огня. Да пусть считает нас кем угодно, неблагодарное он существо. Мы его спасли, а он все время нос воротит.

— Осторожнее. — Предостерегал я друзей. — Вдруг оно действительно живое и мы ему навредим.

— Не хочу разочаровываться вас, леди Вероника, но что бы это ни было, оно мёртво уже сотни лет. — Возразил лорд Тиррэль и в его голосе действительно послышались мягкие нотки сожаления.

Сожалел ли он в действительности или просто желал утешить нельзя было сказать наверняка. Не зря эльфы живут сотни лет и прекрасно владеют своими эмоциями, а этот к тому же шпион тёмных при светлом дворе.

— Лорд Тиррэль прав, — проявил редкое единодушие светлый эльф. — В этом царстве холода живому существу сложно выжить, а уж детёнышу, если это действительно когда-то им и являлось, и подавно. Теперь это просто красивый камень, который дарит нам тепло. Нам следует смириться с этим.

Мне стало грустно. Интересно, что за птенец или древний ящер мог вылупиться из подобного яйца? А вместо этого его оболочка окаменела и пролежала в богом забытой дыре в скале столетия. Неужели это яйцо дракона? «Да нет. Быть этого не может. — Тут же отмахнулась о мысли о погибшем детёныше огнедышащего ящера я. — Драконианцы ни за что не позволили бы такому случиться. Они же чуть не убили нас, лишь заподозрив в намерении похитить подобное яйцо. А здесь множество похожих камней. Неужели драконианцы позволили целой кладке валяться просто так без малейшего намека на охрану в пещере, на которую в любой момент может наткнуться любой проходящий мимо путешественник. Почему любой? Ну мы же наткнулись». Размышляя так, я откинулась на тёплый бок тигра и задремала.

Не знаю что именно на меня произвело такое неизгладимое впечатление, но даже во сне я видела ту же самую пещеру, в которой заснула. Только теперь она разительно преобразилась. Ее стены наполняло мягкое свечение, будто стеклодув виртуоз выдул ее из жаропрочного стекла целиком и поместил ее в пламя. Однако жара не ощущалось, просто комфортное тепло растекалось по утомленному холодом гор организму.

«Хотя бы во сне согрелась — уже плюс», — довольно подумала я, осторожно прислушалась к себе, но ехидный внутренний голос, на деле принадлежавший Кумивару, не прорезался.

То ли клинок решил отдохнуть, то ли просто в кои-то веки воздержался от комментария, как бы то ни было, его молчание я сочла за хороший знак. Сон становился все лучше. На всякий случай я огляделась по сторонам. Мало ли какие монстры могли притаиться в углу, ожидая, пока моя бдительность притупится, чтобы выскочить оттуда. Конечно, я точно знала, что сплю, но когда тебя во сне рвут зубами на части, приятного все равно мало. Сталактиты и сталагмиты остались прежними, а те круглые камни, которыми мы безуспешно пытались завалить проход в коридор, стояли ровными рядами, и их матовое разноцветное свечение делало их похожими на неограненные драгоценности. А вот друзей не было. Не было и верного Тиграша. Наверное, у моего сна был какой-то строгий фейс-контроль, но когда я поняла, что осталась совершенно одна, почему-то в душе заскреблась тень испуга. А вдруг, это вовсе не сон, и я действительно осталась одна в незнакомом мире, без друзей, верного тигра и надоедливых эльфийских клинков?

В этот момент со стороны коридора, куда так стремительно удалился наш высокородный рыцарь в сопровождении верного оруженосца, донесся странный шуршащий звук, будто волоком тащили чье-то тело или кто-то полз, не в силах подняться на ноги. Бежать было бесполезно хотя бы потому, что в темноте ночи, не зная дороги, я все равно далеко не убегу. Да и глупо нестись со всех ног даже не узнав чего собственно испугалась. Это же сон, в конце концов. А прелесть сна в том и состоит, что самое худшее, что с тобой может произойти — это пробуждение в холодном поту. Ну, если, конечно, тебе не проснулся Фредди Крюгер из «Кошмара на улице Вязов», который как раз во сне и убивал своих жертв. Немного приободрившись, я подошла к проходу, который даже во сне умудрился оставаться темным и попыталась заглянуть внутрь. В ответ на меня глядела пустота. Коридор даже во сне умудрился остаться непроницаемым для моего взора, и сколько не напрягай зрение все равно ничего не увидишь. Только звук не унимался. Шуршание раздавалось все ближе и ближе.

— Дааа, фонарик бы не помешал. Ну, или магический светляк Лиссы, — вздохнула я.

Все-таки я сильно завишу от окружающих. Магии своей у меня нет, а так здорово было бы, если бы магические способности раздавали на входе в параллельную реальность. Или как в компьютерной игре предлагали выбрать подходящего персонажа.

Наверное, зря я вспомнила о Фредди, что любил скрежетать острыми ножами на пальцах по всяким стенам, пугая подростков до поросячьего визга, потому что теперь тьма еще и заскрежетала.

— Сэр Толеснал, это вы? — Чувствуя себя блондинкой из фильма ужасов, которой ночью приспичило спускаться в подвал, отправиться в ветхий, заброшенный дом с приведениями или совершать прогулку в лесу (нужное подчеркнуть), где уже нашли пару-тройку изуродованных трупов.

Обычно блондинка тоже недоуменно интересуется, а не ее ли это супруг или парень издает странные звуки. В ответ с ней всегда происходит нечто кровавое и ужасное. Я инстинктивно попятилась в сторону выхода. Мало ли что. Иногда лучше отступить, чем поплатиться за излишнее любопытство.

Внезапно темные глубины коридора озарила яркая желтая вспышка, по стенам, потолку и полу живыми змеями проползли многочисленные молнии, высвечивая каждую выбоину в каменных стенах. Грома не было, только ошеломительно слепящий свет, от которого в глазах образовались разноцветные круги. Я тут же споткнулась о какую-то неровность пола и полетела на пол пребольно ударившись спиной.

— Матерь божья! — Воскликнула я и сама удивилась, что мой вопль густо замешанной на боли досады оказался вполне себе цензурным.

— Спасибо, за комплимент. — Незнакомый женский голос прозвучал неожиданным мягким бархатом. — Я уверена, что мать бога — очень достойная женщина, но я — не она.

— А кто же ты? — Осторожно поинтересовалась я, справедливо рассудив, что злить того, кого ты даже не видишь недальновидно.

Мало ли кого угораздило появиться перед тобой.

— Я Рэйконхи — хранительница этого места. — Спокойно ответил тот же голос, даже не обидевшись, что мы друг другу не представлены, а я ей панибратски тыкаю.

— Кто-кто? — на всякий случай уточнила я, отчаянно моргая, чтобы вернуть утраченное зрение.

— Рэйконхи — хранительница этого места. — Терпеливо откликнулась та.

То ли ей по жизни присуще ангельское терпение, то ли ее редко кто понимает с первого раза и пришлось смириться с этим фактом.

— Хранительница пещеры? Да от кого ее охранять? Что вообще здесь можно украсть? Сталактиты? — Все еще пытаясь разогнать упорно стоящие перед глазами цветные круги, удивилась я.

Мои усилия не пропали втуне, зрение постепенно возвращалось, а это не могло не радовать. Мало кому хочется лишиться такого важного чувства и заполучить вместо реальной картины окружающего мира разноцветные круги. Слишком уж неравен обмен, какой калейдоскоп не предложи. С небольшим напрягом, но, наконец, я различила даже, что прямо передо мной находится сотканная из света фигура. Несомненно, она принадлежала женщине, что было и так понятно по ее мелодичному голосу. К тому же Рэйконхи сама призналась, что является хранительницей, а не хранителем. Иными словами — особой женского рода.

— Да мало ли. — Неопределенно изрекла хранительница. — Когда-то здесь обитали драконы, а слухи об их несметных богатствах всегда привлекали толпы любителей легкой поживы.

— Умыкнуть золото у дракона можно назвать «легкой поживой»? — Изумилась я, вставая на ноги. — Я бы назвала это «изощренный способ самоубийства».

Мир вокруг все еще отдаленно напоминал полотно импрессиониста. Из-за дезориентации в пространстве меня немного качало, словно моряка, впервые ступившего на сушу после годового плаванья на парусном судне.

— Когда впереди маячит золото, многие горячие головы забывают об осторожности в стремлении набить свои карманы. Драконы, в их понимании, из разумной расы превращаются в тупых ящериц-переростков, которых не облапошит только дурак. И, разумеется, у этих охотников за сокровищем всегда наготове имеется один или два «беспроигрышных» плана, которые раньше точно никому на ум не приходили. — С каким-то мрачным сарказмом пояснила она, будто лично ее очень забавляла бессмысленная возня новоявленных золотоискателей.

— И как? Удачи бывали? — Не могла не поинтересоваться судьбой бедолаг я.

Может, хоть кому-то из них повезло. Хоть кто-то пережил безумную затею.

— Нет. — Я увидела как фигура отрицательно качнула головой. — Драконы никогда не прощают тех, кто тянет руки к их собственности. На склонах этой горы хватает пепла и далеко не весь извергло из себя жерло вулкана. Ты тоже пришла сюда в поисках золота, иномирная девочка?

«Иномирная девочка?» — изумилась про себя я, не зная чему следует удивляться больше: тому что непонятная хранительница, обитающая в богом забытой пещере, вход в которую был засыпан снегом чёрт знает сколько времени назад, прекрасно осведомлена о моём иномирном происхождении или тому, что она назвала меня девочкой. Но тут вспомнила, что это всего лишь сон, а во сне допустимы любые странности. В конце концов все происходящее вокруг является плодом моей разгулявшейся фантазии. Мне даже стало немного жаль красивого сияния камней и мягкого свечения стен, так необыкновенно преобразивших пещеру, с которыми немного жаль расставаться при пробуждении. Пусть это всего лишь иллюзия, но такая прекрасная, что оставаться в её плену как можно дольше казалось хорошей идеей. А что? Тепло, красиво. Даже компания имеется. Вернуть бы ещё зрение и совсем здорово будет. Но это в идеале. А идеалы в нашей жизни большая редкость ибо, как говориться, нет в жизни совершенства. М-да. Что-то меня на философию потянуло.

Настала моя очередь отрицательно качать головой в ответ на вопрос о моём интересе к золоту драконов. Не то чтобы я была убеждённый бессребреницей, для которой денежные знаки и драгоценные металлы пустой звук. Грешна. К чему лукавить перед самой собой? Но всю жизнь бегать от гнева дракона? Пусть даже от одного-единственного и преклонных лет. Ну уж нет. С меня достаточно тех проблем, что уже есть и искать другие до кучи я не намерена.

— Как? Тебя совсем не волнуют несметные сокровища драконов? Если так, тогда ты самое странное существо из тех, что когда-либо ступали на эту гору. — Заметила она и в её голосе явственно послышались насмешка.

Терпеть не могу когда кто-то потешается надо мной и хотела было обидеться, но передумала. Как не прискорбно это признавать, но отчасти она права. Полностью нормальные люди не станут лазать по горам практически без снаряжения и приставать с расспросами к гадалкам, троллями, демонам, а теперь ещё и к дракону.

— Скорее необычная. — Поставила я хранительницу. — Думаю это слово ко мне больше подходит.

— Возможно. — Неопределенно хмыкнула она. — Так что же привело тебя сюда, иномирная девочка? И как получилось, что я чувствую кровь древнего дракона в твоих жилах?

Я пожала плечами. Интересно, о чем это она? Единственный раз, когда мне довелось соприкоснуться с кровью дракона (кстати, и на вид, и на вкус она оказалась жуткой гадостью) это в адском озере, куда нас с Тиграшем изволил окунуться мой так называемый жених Аполлион. Между прочим, не последняя фигура в аду и брат адской девы Нефры, которая в свою очередь является возлюбленной верховного демона. К слову, очень ревнивой возлюбленной. Но после этого случая мы с Тиграшем тщательно вымылись. Неужели даже после тщательной помывки в бассейне с привлечением рыбок, запах крови древней рептилии все ещё можно учуять? Это ж каким обонянием надо обладать? Но вслух я предпочла задать совсем другой вопрос:

— Почему я должна давать отчёт собственному сновидению?

— А ты вовсе не так проста, как может показаться на первый взгляд. — Рассмеялась она и её голос мягким тёплым бархатом скользнул по стенам пещеры, жарким дыханием коснулся кожи моих щёк. — Но кто тебе сказал, что наша встреча не реальна только потому, что она происходит в твоём сне. С другой стороны, если наш разговор всего лишь иллюзия, то почему бы тебе не утолить моё любопытство, а взамен я помогу тебе. Вот и посмотришь, когда проснешься, стоило со мной откровенничать или нет.

— Чем помочь? — удивилась я, сильно сомневаясь, что ночное сновиденье, сколь бы красочно оно не было, сможет заинтересовать старую, повидавшую жизнь драконицу.

— Я могу помочь тебе с драконом, если ты скажешь, зачем он тебе понадобился. — Предложила она.

Надо сказать, предложение звучало заманчивое, если не сказать, чертовски заманчивое. В принципе что я теряю?

— Я всего лишь хочу поговорить со старой драконицей. Задам ей пару вопросов и уйду. — Пояснила я цель своего визита на гору.

— Неужели? — Недоверчиво переспросила Рэйконхи. Пусть я ещё недостаточно прозрела, чтобы видеть выражение её лица (я и лицо-то разглядеть не могла, только расплывчатое пятно на том месте, где оно должно было бы находиться), но её голос был более чем выразителен. — Ты собрала целую команду, даже эльфов привлекла к походу, забралась на гору и все это ради того, чтобы задать пару вопросов огнедышащей ящерице, обладающей скверным характером? Должно быть это очень важные вопросы, если ради того, чтобы их задать ты готова превратиться в горстку пепла вместе со своими отчаянными спутниками. Вряд ли ты успеешь услышать на них ответ, даже если умудришься выкрикнуть раньше, чем драконица наберет достаточно огня для залпа.

— Я не знала, что у драконицы дурной характер. — Возразила я.

Жалкое оправдание, но какое уж есть. Да что я вообще знаю о драконах? В моем мире сохранились лишь противоречивые легенды о них. Впрочем, после памятного купания в кровавом озере мне и Тиграшу не следует опасаться губительного пламени дракона. Если, конечно, Аполлион мне не соврал. С другой стороны, огромная рептилия и без огня найдёт чем приложить, да так, что от меня лишь мокрое место и останется.

— Дорогая, дракониха стара, а раздражительность известная спутница преклонного возраста. К тому же она проживает на горе в гордом одиночестве в полной изоляции от сородичей. Они так давно покинули её, что удивительно, что она вообще помнит их облик и имена. Единственная её компания — фанатики драконианцы, которые только и делают, что деловито шныряют по горе туда-сюда, напевая дурными голосами заунывные мантры, чем надоели ей до чертиков. Думаю, она давно бросилась бы со скалы, лишь бы не слышать их воплей, если бы была уверена, что точно разобьётся насмерть. Тут и у ангела характер испортится.

— Бедняжка. — Иронично фыркнула я. — Остаётся ей только посочувствовать. Ну так гнала бы их прочь поганой метлой. Или огнём, если метлы нет в наличии.

Никогда не поверью чтобы дракон не нашёл аргументов чтобы избавиться от чересчур навязчивых посетителей будь они хоть трижды фанатиками.

— Не получится. Беда в том, что драконианцы считают смерть в пламени дракона самой чистой и даже священной. Прежде, чем драконица это поняла, она успела сжечь их более двух десятков. Но чем больше она усердствовала, тем больше паломников стекалось в эти края в надежде на благополучное воссоединение с Великим драконом через очистительное пламя дракона. Сжечь всех прибывших она не в состояние, так как слишком стара для этого. Вот и приходиться терпеть их присутствие.

— Печально слышать. — Попыталась быть вежливой я, хотя вовсе не испытывала к драконице особого сочувствия. На мой взгляд сожжение дотла всех подряд, не утруждая себя разговорами, мало чем можно оправдать. Даже если у тебя дьявольски склочный характер и на твой порог угораздило притащиться незваным гостям, для начала следует хотя бы предложить им убраться ко всем чертям, а уж затем переходить к более решительным действиям. Ну, запугать их как-нибудь. — Но как по мне, так она сама во всем виновата. Дракониха могла улететь с остальными соплеменниками, но вместо этого предпочла остаться в опустевшем логове в гордом одиночестве. Может быть она и раньше была той еще компанией, и другие драконы предпочли избавиться от склочной старухи под благовидным предлогом, выдав свое предательство за заботу.

— Возможно. — Не стала вступать в бесполезную дискуссию собеседница. — Хотя я отчетливо помню, что все происходило иначе. Так как насчет крови дракона? Откуда она в тебе?

Я в очередной раз пожала плечами прежде, чем озвучить свою версию. Рассказ получился сбивчивым, но долгим и пространным, потому что описываемые мною события как бы цеплялись одно за другое. Я начинала бояться, что рассказываю непонятно и делала многочисленные отступления к более ранним событиям моего пребывания в этом мире. В итоге повествование несколько затянулось и очень напоминало покаяние во всех грехах по типу «когда я была маленькая, я была очень нехорошей девочкой». Надо отдать должное Рэйконхи, мой пространный монолог она выслушала стоически, молча и даже ни разу не перебила. Когда же я, наконец, закончила и замолкла, окончательно выбившись из сил и мысленно дала себе зарок больше никогда не открывать рта — так наговорилась за раз — она выдержала минутную паузу и резюмировала:

— Все это слишком необычно, чтобы быть ложью. В большинстве своем врут гораздо правдоподобнее. Поэтому я тебе верю. Удивительно, но ты даже к демонам добраться умудрилась. И что еще более поразительно, выбралась оттуда не только живой, но и с даром, ценности которого даже не осознаешь. Вот уж действительно судьба щедро одаривает тех, кто об этом даже не просил.

Я оскорбилась. И даже приняла возмущенную позу, уперев руки в бока. Пусть я ее вижу нечетко и мечей в сон не прихватила, но это вовсе не означает, что я позволю себя оскорблять собственному сновидению.

— Стану я утруждать себя выдумыванием немыслимых баек, для развлечения той, кто мне сниться! — Возмущенно воскликнула я. — Чего ради мне обманывать? Впрочем, не хочешь — не верь. Мне-то что.

— Надо же, какая обидчивая. — Тихо рассмеялась та, чем окончательно вывела меня из себя.

Я бы натравила на нее Тиграша, но его тоже под рукой не было. Дурацкий сон. Чего не хватись — ничего под рукою нет.

— Ладно. Не ершись. Я помогу тебе как обещала. Драконицу зовут Рюю. Имя, конечно, не истинное, ибо не один дракон своего истинного имени не раскрывает без особой на то причины. Но и этого должно хватить хотя бы на то, чтобы драконица тебя выслушала. А сейчас иди. Тебе пора. Можешь не благодарить.

— А я и не собиралась. — Хотела сказать я, но не успела потому, что проснулась.

ГЛАВА 8

Первое что я испытала, открыв глаза — чувство радости. Я снова видела. Не то чтобы все, ясно и отчетливо, ведь единственным источником света в пещере служил напоенный магией камень, он же и согревал как мог нашу полузамерзшую, утомленную дневными приключениями экспедицию. В остальном пространстве пещеры царил такой непроницаемый мрак, что разглядеть в нем что-то мог бы лишь счастливый обладатель прибора ночного виденья, а его здесь еще не скоро изобретут, если изобретут вообще. Но сам светящийся янтарным светом камень я видела отчетливо, даже странный рисунок, напоминавший чешую, различала. Лица сосредоточенно уставившихся куда-то в темноту друзей тоже хорошо вырисовывались. Ни с чем не спутаешь. Замечательно.

— Я вижу! — Жизнерадостно провозгласила я, не вызвав однако на физиономиях окружающих никакого восторга из чего тут же сделала вывод, что меня окружают сплошь черствые люди.

Один только лорд Тиррэль дипломатично заметил, что чрезвычайно рад за меня.

Я набрала полную грудь воздуха, чтобы выразить свое негодование по поводу свинского ко мне отношения, но тут же закашлялась от невыносимой вони. В пещере отчетливо несло чем-то тухлым или мертвым, в последней стадии разложения.

— Фу-у-у, — брезгливо прохрипела я. — Кто это тут так насмердел? Аж глаза режет!

— Допус-с-стим, я. — С тихим присвистом донесся чей-то вкрадчивый голос из темноты.

— И не стыдно? — С осуждением в голосе поинтересовалась я, пытаясь определить кто это так умудрился воздух испортить.

Но ничего подозрительного не углядела. Впрочем, не удивительно. Тот кто исхитрился выдать такое количество вони разом, просто обязан уметь хорошо маскироваться иначе всегда будет ходить битым.

— Предс-с-ставь с-себе, нет. Абс-с-солютно… ни капельки… ни на волос-с-с не с-стыдно. Вот такая я бес-с-стыж-ж-жая. — Раздался самодовольный смешок и в воздухе прибавилось запаха тухлых яиц, а я, наконец, увидела как со стороны коридора, куда мы так хитроумно накидали камней, колыхнулось нечто большое, темное, будто большая грозовая туча вползла в пещеру.

И самое удивительное, что ни один камень не шелохнулся, не стукнул. Очень плохо с их стороны. Мы на них так рассчитывали, столько времени потратили, сооружая хоть какую-то преграду, а толку никакого. Обидно.

— А имя у такой совершенно бесстыжей имеется? — Вопросила я непонятное создание и попыталась подняться на ноги, но не тут-то было.

От долгого сидения на холодных камнях ноги затекли и отказывались слушаться без предварительного массажа. «Это они зря. Погибну я — погибнут и они», — окончательно разобиделась я, пребольно приложившись копчиком о каменный пол пещеры. Шансы на выживание стремительно таяли с каждой секундой. Я хотела было поинтересоваться у друзей, почему они так смиренно ожидают приближение вонючей тени, но увидела как за спиной Еринэля сверкнул клинок и поняла — просто хотят подпустить поближе, чтобы уж точно бить наверняка. Один только рептилоид осторожно, будто бандерлога, загипнотизированная питоном Каа, медленно полз на копчике к колыхавшемуся мареву и заунывно напевал противным голосом. Пугал, наверное.

«Вместо того, чтобы разглядывать окружающих и развлекать светской беседой противника, лучше бы сама вооружилась», — ехидно прокомментировал мое сметенное состояние Кумивар.

«Как? Я ведь даже на ноги подняться не могу», — попыталась оправдать собственное бездействие я.

«Плохому воину вечно ноги мешают», — фыркнул клинок.

«Я думала это замечание относится только к танцорам», — возразила эльфийскому надоеде я.

«Воинам тоже подходит», — ничуть не смутился клинок.

— Какая х-хитрая девочка. — Прошелестел между тем вкрадчивый голос гостя из коридора. — Так я и поделилас-с-сь с-с-с тобой с-с-своим именем. З-з-зови меня прос-с-сто — дракон.

— Дракон? — Удивленно пискнула я.

В моем понимании драконы не лазают по коридорам и уж тем более не выползают из неизвестности, маскируясь в кромешной темноте. У них такой размер, что маскироваться от врагов не имеет смысла. Это противник должен тихо съеживаться в укрытии, опасаясь струи пламени с небес. Стоп. Дракон? Но, если я не ошибаюсь, все драконы благополучно улетели отсюда и либо существо нагло врет, либо это…

— Рюю? — Спросила я и поразилась собственной догадке.

Честно говоря, обладательница имени Рюю в моем воображении рисовалась несколько иначе. Она должна была быть изящной, точеной как статуэтка, обладательницей сверкающей чешуи и мудрости веков, а уж никак не темной тучей чьи очертания теряются во мраке.

«Прости за грубость, а тебе не все ли равно как выглядит тот, кто тебя сожрет?» — Тут же добавил свою ложку дегтя в мои размышления Кумивар.

«Не сожрет. Вами подавиться, а от меня вообще несварения желудка будет. Вредная я очень», — отмахнулась я от надоедливого клинка, в кои-то веки, вызвав у него смешок одобрения.

«Ответ настоящего воина!» — радостно воскликнул он, словно честно посветил всю жизнь моему воспитанию и теперь пожинает плоды. — «Если невозможно победить монстра, пусть он хотя бы отравится тобой!»

Утешение на мой взгляд так себе, но спорить с клинком себе дороже. Он все равно не уступит, зато нервов в процессе попортит уйму. Оно мне надо?

— Какая умная девочка, з-з-знает мое имя. Интерес-с-сно уз-з-знать откуда? — зашелестела дракониха практически в нескольких сантиметрах от меня и вдруг на меня уставилась пара огромных, размером с поднос, огненно-желтых глаз с вертикальными зрачками.

Ее смрадное, отдающее серой дыханье, заставило невольно отшатнуться и закашляться. Я вздрогнула, буквально пронзенная пристальным взглядом драконьих очей до дрожи. Тигр оскалил клыки и зарычал, недвусмысленно предупреждая о твердом намерении драться за жизнь хозяйки до конца. О, мой герой! Хорошо хоть кровообращение в ногах еще не восстановилось, как я ни старалась шевелить пальцами, а то колени наверняка подвели бы, и я опозорилась бы падением филейной частью на камни. Никогда раньше не задумывалась как же пахнут драконы. Отвратительно на мой взгляд. Хотя. Может, это из-за того, что она стара? В любом случае без респиратора к ней подходить не рекомендуется, а его-то как раз у меня и нет.

— Я отвечу на этот вопрос, если госпожа Рюю ответит на мой. — Нервно сглотнув, выдохнула я.

— Иномирная девочка умеет торговатьс-с-ся. — Прошипела она. — Чудно. И какой у тебя может быть вопрос? Кс-с-стати, с-с-скажи с-своем коту, чтобы заткнулс-ся. Его клыки и когти меня не впечатляют, у меня с-свои имеютс-ся. И довольно большие.

В свете наполненного магией камня, что служил нам обогревателем и светильником одновременно, я увидела устрашающего вида ятаганы когтей. Рюю усмехнулась во весь рот, отдаленно напомнивший мне паровозную топку, где-то в глубине ее пасти вспыхнули отблески пламени, а внушительный комплект зубов, заставил поежиться от нехорошего предчувствия. Может, это просто у страха глаза велики, но мне показалось, будто каждый ее зуб размером с меч — не меньше. Сама же шкура дракона была покрыта черной, лишенной блеска чешуей, на которой даже отблесков никаких не было, многочисленные чешуйки, будто впитывали в себя окружающую темноту и становились ею сами. Прекрасно понимая грозность своей демонстрации, Рюю медленно облизнула мелкую черную чешую своих губ темным языком и неторопливо с ушераздирающим скрежетом провела кончиками когтей по полу, высекая искры из камня.

М-да. С такими уменьями только костры разжигать. Хотя, у нее огонь и без того имеется в наличии, дыхнет — много костров разжечь сможет. Я успокаивающе потрепала Тиграша по холке, шепнула пару ласковых слов на ухо, чтобы успокоился. Рычать кот перестал, но шерсть на загривке все равно стояла дыбом, а мышцы под белой с голубым отливом шерстью напряжены до предела, показывая его готовность встать на защиту в любой момент.

Рептилоид дополз до драконихи и прижался к ее передней лапе с нежностью влюбленного, которому раньше не дозволялось даже ручку своей даме облобызать. Теперь же он явно робел, боялся издать лишний звук и тем самым спугнуть переменчивое счастье. Сама же Рюю то ли делала вид, что не замечает этих робких объятий, то ли действительно не замечала, увлеченная беседой.

— Простите, пожалуйста, — неожиданно подала голос Лисса. — А вы случайно там, в коридоре не встречали нашего рыцаря. У него еще оруженосец весь в веснушках.

Драконица перевела огненный взгляд огромных глаз на колдунью. Та побледнела и нервно сглотнула, но не отступила. Молодец! Знай наших! В отличие от меня она стояла на ногах в полной готовности запустить в незваную гостью магическим файерболом. Правда сама драконица при виде метательного снаряда позволила себе скептически хмыкнуть, да так, что из ноздрей вырвались струйки дыма, заволокли колдунью, заставив закашляться. Магический файербол опасно дрогнул на девичьей ладони, но к счастью, никуда не улетел. Повезло.

— Это и ес-сть ваш вопрос-с-с? — Поинтересовалась драконица.

— Да. — Выкашляла Лисса, которая еще так недавно ненавидела рыцаря за предполагаемую смерть Линка, а теперь обеспокоилась его местонахождением.

Да. Вот такие мы, девушки, противоречивые.

— Нет. — Твердо отрезала я.

Не то чтобы меня совсем не интересовала судьба сэра Толеснала и Кехта, которых обуяла золотая лихорадка, просто, насколько я поняла, вопрос можно задать только один и другого шанса спросить что-либо у дракона у нас не будет. Ну, не отправляться же в самом деле на драконий остров. Лисса попыталась было возразить и даже пнуть меня ногой для особой доходчивости, но в ответ получила лапой от Тиграша, отлетела в сторону прямо в крепкие объятья Линка, где и затихла, обиженно сопя.

— Дело в том, что сначала у нас пропала принцесса. — Пояснила драконице я.

Огненная рептилия моргнула, как мне показалось удивленно.

— И вы думаете, что девчонку утащила я? — Уточнила она. — Так я не по этой части. Мне совершенно не нужен выкуп с-с ее отца. К тому же все принцесс-с-ссы жеманницы и обладают с-с-скверным характером. Зачем мне с-с ней возитьс-ся? Это молодняк падок на с-с-смазливых благородных девиц, а по мне, так они кос-стлявы, как пучок зубочис-с-сток, да и годятс-ся разве что в зубах ковырять пос-с-сле хорошего обеда.

— Мы ищем город, которого нет. Он же город нигде, город где-то там, город демоны знают где и тому подобное. — Торжественно сообщила я Рюю. — Говорят, драконы знают, где именно находится этот город и могут туда отвести, ну, или карту какую-нибудь нарисовать.

Надеюсь, я не перепутала ни одного из названий странного города, о котором мне нагадала Арданассак. Именно в этот город, с ее слов, угораздило отправиться принцессе клана Вечного рассвета Норандириэль. Она же и сообщила мне, будто у города когда-то было и другое, вполне нормальное название (хотя «нормальное» в понимании эльфов название, не всякому даже по бумажке продекламировать удастся), но его благополучно позабыли. В этом городе проживал клан Сумеречных птиц (может, он и сейчас там живет, но об этом нет достоверных сведений, так как никто точно не знает, где находится сам город, а значит, и в нем давно не гостил никто), который отказался принять участие в решающей битве одной из трех Великих войн. Короче, дезертировали ребята. Битву проиграли, сама война затянулась на века, а Правители клана, то ли устыдились предательства, то ли просто испугались мести (второе на мой взгляд вероятнее), только заключили с кем-то договор, чтобы город укрыли от посторонних глаз. Теперь в него попасть может лишь тот, кто точно знает, где этот город находится. Правда Арданассак считала, что хорошо спрятать целый город под силу только высшему демону, но ошиблась. Аполион заверил меня, что никто из демонов этого не делал. «Может и Норандириэль там нет?», — закралась в голову предательская мысль. — «Тогда весь наш поход просто экстремальная прогулка, а вовсе не спасательная операция». Но я отогнала появившуюся некстати мысль. Найдем город — узнаем.

— Город, которого нет. — Задумчиво вздохнула драконица, глаза ее затянуло поволокой мечтательности, а из пасти вырвалась тонкая струйка пламени, коснулась моих волос, ласково лизнула куртку и стенку.

Тут то и выяснилось, что может я теперь и переживу выпущенный из пасти дракона огонь, а вот моя одежда — нет. На рукаве куртки показались языки пламени. Истерично взвизгнув, я подпрыгнула на месте как блоха. Оказалось в состоянии испуга не имеет особого значения хорошее ли кровообращение в ногах. Еринэль велеречиво выругался по-эльфийски, сорвал с меня куртку, злобно затоптал ногами и вернул мне с таким видом, будто сделал мне одолжение. Строго говоря, так оно и было, но радоваться тому, что «брат» вытер ноги о мою верхнюю одежду я все же не стала.

— Она грязная. — Капризно сообщила я ему.

— Зато целая. — Ничуть не смутился он. — И другой у нас все равно нет. Надевай, а то замерзнешь.

Я исторгла из груди мученический вздох, но от дальнейших споров воздержалась. Холод действительно стал пробираться под свитер, любезно одолженный у троллей. Даже не хотелось думать куда подевались его хозяева.

Рюю на нашу маленькую репетицию по успешному тушению огня при отсутствии доступа к брандспойту и огнетушителю не обратила ровно никакого внимания. Друзья же сдержано посочувствовали мне как погорелице, но при этом умудрились не отвлекаться от завороженного созерцания драконицы. Будто, если они отведут взгляд, она воспользуется моментом и проглотит их за один присест. Наивные. Если она действительно надумает разнообразить меню нами, тут как ни буравь взглядом чешуйчатую кожу — не поможет.

Драконица положила массивную голову на передние лапы, ее черный хвост упитанной змеей с тихим шуршанием чешуи по каменному полу обвил ее мощные конечности. Обычно в такой позе любят лежать домашние кошки, разве что хвост у них не такой длинный, челюсти не так выпирают вперед да и в исполнении домашнего любимца поза смотрится уютно. Драконианец даже не пискнул, когда массивная голова его кумира улеглась прямо на его стиснутые на чешуйчатой конечности лапы. Вот это выдержка. Уважаю. Хотя очень похоже на мазохизм.

— Это с-с-старая, очень печальная ис-с-стория. Можно с-с-сказ-зать, трагичес-с-ская. — Издала очередной вздох Рюю.

Из ее ноздрей вырвался дым, но огня не было и это обстоятельство радовало, как и то что она, кажется, окончательно отказалась от мысли разнообразить нами свое меню. Разумеется, когда ты проживаешь на заснеженной горе тяжело рассчитывать на обилие блюд на своем столе. Наверняка в качестве жаркого у нее были лишь горные козы, ну или драконианцы, если им повезло принести себя в жертву своему кумиру. Впрочем, меня мало волновали проблемы питания как отдельно взятого дракона вообще, так и конкретно Рюю в частности. Свое бы наладить. А то едим то, что тролли пожертвовали, причем, скорее всего, не от щедрости своей, а потому что выбрасывать продукты жалко.

— Для нас было бы большой честью выслушать вашу трагическую историю. — Решил напомнить о цели нашего визита лорд Тиррэль и изобразил такой замысловатый, но полный изящества поклон, что даже просто глядя на этот трюк голова закружилась.

Драконица переключила свое внимание на темного эльфа и вперила в него взгляд немигающих огненно-янтарных глаз. По ее лишенной губ пасти скользнуло некое подобие благосклонной улыбки, впрочем, я не большой знаток повадок рептилий, чтобы с точностью определять смысл выражения их морд. Может, улыбка была ироничной, может, это был нервный тик или вообще мне все примерещилось в полумраке, и драконица вовсе не улыбалась. Если б раньше догадаться о том, что мне станет жизненно необходимо хоть какие-то знания о рептилиях, непременно записалась бы в кружок юннатов, книжку почитала бы, ну или погуглила на худой конец.

— Раз-зумеетс-с-ся, с-с-с моей с-с-стороны вам будет оказ-зана великая чес-с-сть. — Милостиво согласилась Рюю, и в глубине ее пасти опасно сверкнуло пламя. Выпустит наружу и только головешки от эльфа останутся или осыплется на пол горсткой черного пепла. — Не каждому с-с-смертному удавалос-с-сь вот так запрос-с-сто побес-с-седовать с-с-с драконом. Впрочем, ес-с-сли подумать хорошенько, то и бес-с-с-смертным тоже. Вы, эльфы, можете задирать с-с-свои нос-с-сы перед другими рас-с-сами с-с-сколько угодно, гордитьс-с-ся с-с-своей якобы перворожденнос-с-стью. Но даже драконианцы з-знают, что первыми в этот мир явилис-с-сь драконы. Некоторые, правда, полагают будто наша магия с-с-сотворила и с-с-сам мир, но это обычные с-с-суеверия. Чтобы с-с-сотворить целый мир одной драконьей магии недос-с-с-таточно. Так что вы, эльфы, можете рас-с-с-сказывать с-с-свои с-с-сказки кому угодно, только не мне.

М-да. У старухи явно пунктик на счет эльфов. А лорд Тиррэль ничего, держится. Ни один мускул не дрогнул на породистом лице, хотя под пристальным взглядом дракона нервный тик может случиться у каждого, как и медвежья болезнь. Вот это выдержка. Хорошая подготовка у шпионов темного двора.

— Уважаемая, вы обещали поведать нам о местонахождении города, который мы так долго ищем. — Терпеливо напомнил Тиррэль. — Если вы, конечно, действительно что-то об этом знаете.

— Раз-зумеется з-знаю! — Вскинулась драконица и ее острая чешуйчатая морда чуть не сбила зарвавшегося шпиона с ног. — Ведь именно там погиб з-золотой дракон. Пос-с-следний предс-с-с-ставитель с-с-своего рода.

Шпион темного двора слишком поздно осознал, что не только намекнул драконице, что она солгала будто знает о местонахождении пропавшего города, но и наступил на ее больную мозоль, напомнив о гибели, по-видимому, очень ценного представителя драконьей расы. Он сделал шаг назад, но горячее дыханье Рюю, в пасти которой все еще опасно клокотало пламя, будто магма в жерле внезапно ожившего вулкана, слегка опалило его, заставив темные волосы траурным пеплом осыпаться на куртку. Не пощадило и брови с ресницами.

— Его вероломно убили горожане? — Спросила я.

Не то чтобы мне действительно были интересны обстоятельства гибели огромной чешуйчатой огнедышащей рептилии, которую я даже в глаза не видела. Просто лорда Тиррэля нужно было спасать, пока он не обуглился. Двух участников похода мы уже потеряли из-за проснувшейся в них не достойной рыцаря и его оруженосца жажды наживы. Возможно, эта потеря не окончательна и они найдутся, а может, и нет. Но терять оставшихся все равно не хотелось. Я, по крайней мере, могу не опасаться случайно сгореть в драконьем пламени.

— Нет, иномирная девочка. — Глубоко вздохнула драконица, переводя свой взор на меня.

Способна я гореть или нет, а от подобного взгляда мороз пробирает до самых костей, а трепещущая от нехорошего предчувствия душа сжимается и малодушно прячется в пятках.

— Он полюбил. А драконы однолюбы и их любовь одна на вс-с-сю бес-с-с-с-смертную жизнь. Не то что у вас-с-с, с-с-смертных людишек. Вы-то плодитес-с-сь как с-саранча и любите кого попало. — Рюю явно вспомнила нечто приятное, ее взгляд преисполнился какого-то томления и она с самым мечтательным видом уставилась куда-то в пространство.

Мы вежливо помолчали несколько минут, давая древней рептилии собраться с мыслями. Молчала и она. Пауза явно затягивалась, поэтому темный эльф, который уже лишился своей шевелюры и, видимо, пришел к выводу, что терять ему уже больше нечего, сначала громко покашлял, чтобы привлечь ее внимание и заодно прочистить пересохшее от волнения горло, а затем выдвинул свою догадку о судьбе золотого.

— Надо полагать, выбор вашего соплеменника оказался не очень удачен.

Драконица вынырнула из своих дум и уставилась на темного с таким удивленным видом, будто он только что стенобитным орудием разнес дверь в ее логово, а затем с самым невинным видом попросил стакан воды. Все настороженно замерли, готовые к стремительному броску к выходу из пещеры, хотя прекрасно понимали, что струя пламени дракона испепелит нас гораздо раньше. Но попытаться все же стоило.

— Это ты удачно з-заметил. — Снисходительно хмыкнула черная гостья, вызвав у всех собравшихся дружный вздох облегчения.

Оказывается, мы все затаили дыханье в ожидании реакции рептилии и даже не заметили этого.

«Между прочим, если верить приданиям, драконы часто влюбляются в совершенно не подходящие для женитьбы кандидатуры. То в принцесс, которых потом и похищают, то в мимо проходивших девиц, собиравших хворост. То вообще, как повадятся летать к какой-нибудь вдове, причем принимают облик ее почившего мужа. Правда, в последнем случае, вдову в конце съедают», — блеснул своим знанием повадок драконов Кумивар.

«Странный, конечно, ассортимент», — удивилась я. — «Но на вкус и цвет, как говориться… с другой стороны, зачем вдову-то убивать? Ладно некоторые паучихи убивают своих партнеров после спаривания, но чтобы драконы».

«То есть для пауков такое поведение допустимо, а для рептилий нет?» — Уточнил клинок, будто моральный аспект брачных игр драконов являлись для него предметом личных исследований, и он принимал свою работу близко к сердил.

В ответ я только пожала плечами. Плевать, что жеста он не видит, но и спорить не хотелось. Пусть думает что хочет.

— Пос-с-следнего з-золотого дракона угораз-здило полюбить темную эльфийку. — Сообщила Рюю, чем невольно объяснила свой пунктик в отношении эльфов.

— Позвольте полюбопытствовать, а что в этом плохого? — Осторожно уточнил лорд Тиррэль. — Темная эльфийка для дракона не самый неудачный вариант. Конечно, наши женщины имеют своеобразный характер, но в отличие от людей, они практически бессмертны.

Драконица смерила собеседника долгим взглядом и презрительно фыркнула, обдав его острым запахом серы. Она явно сомневалась в том, что темные эльфийки вообще кому-нибудь нужны, кроме темных эльфов. Да и последним просто деваться некуда: нужно же как-то свой род продолжать.

— Воз-зможно. — Неожиданно согласилась Рюю со шпионом, и тот удивленно выгнул то место, где когда-то у него была бровь. Смотрелось весьма забавно, но смеяться никто не решился. — Только предмет его с-с-страсти оказалась з-замужем за правителем города, который вы ищите.

— То есть эльфийка отвергла ухаживания золотого дракона? — На всякий случай уточнила Лисса. — Надо же. А говорят, что перед обаянием дракона трудно устоять. Врут, наверное.

Драконица обиженно зашипела в сторону колдуньи.

— Наши мужчины с-самые лучшие с-с-среди вс-сех рас-с-с! — Выплюнула она, и струйка пламени устремилась в сторону колдуньи.

Но девушка была наготове. Не что так не развивает хорошую реакцию как частые неприятности. Колдунья успела не только предусмотрительно отскочить в сторону, но и сотворить защитное заклинание, так что пламя ее даже не опалило. Может, только слегка обдало теплом, но в стылой мерзлости пещеры это было как раз кстати.

— И, тем не менее, он получил отказ и покончил жизнь самоубийством. Действительно трагедия. — Согласился Арагорн, хотя по его виду нельзя было сказать будто он сожалеет о случившемся с драконом.

Да-а-а. Был бы тут рыцарь, он бы запомнил эту историю, потом передал барду, изрядно приукрасив, разумеется, чтобы увековечить драконью любовь в жалостливой песне. А что? Чем эльфийка не Татьяна Ларина из «Евгения Онегина» «Но я другому отдана и буду век ему верна». Вспомнила я бессмертные строки Александра Сергеевича.

— И вовсе он не заканчивал жизнь самоубийством! — Возмутилась драконица. — Что вы меня путаете?

— Но, уважаемая, вы же сами изволили нам сообщить, что золотой дракон, последний отпрыск своего рода, умер из-за любви. — Терпеливо напомнил собеседнице лорд Тиррэль, и внутри у меня появилась твердая уверенность, что добром его беседа с драконом не окончится.

Рюю медленно поднялась на все четыре лапы, давая возможность раз десять перетрусить от ее размера, и многозначительно царапнула пол когтями, высекая из него искры. Эх, были бы у нас дрова, костер можно было бы развести.

«Будет у вас костер, и чует мое сердце еще какой», — доверительно сообщил Кумивар, чем ничуть меня не утешил. — «Ничего. Ты не горишь, значит, сжечь ей тебя не удастся. А драконы изнутри гораздо уязвимей, чем снаружи».

М-да. И это изречение оптимизма не внушало. Месть, конечно, штука хорошая, но хотелось бы при этом остаться в живых: задача, судя по нынешнему дню если и реальная, то очень трудновыполнимая.

— Эта с-с-стерва уговорила с-с-спрятать город и накрыть его з-заклятьем. А кому такое под с-силу, ес-с-сли не з-золотому дракону. С-с-самому с-с-сильному, с-с-самому одаренному с-с-среди нас-с. Он с-с-соглас-с-силс-ся. Раз-зве мог дракон отказ-зать воз-злюбленной, даже ес-с-с-ли она ему не принадлежит физ-зичес-с-ски? До тех пор, пока жив дракон, живо и з-заклятье. Но оно с-с-сильное. Много магии требуетс-ся, чтобы с-с-спрятать целый город от вс-с-сего мира. А вы, придурки человечес-с-ские, ес-с-сли бы не перебивали меня ежеминутно, я бы вам так крас-с-сиво поведала эту ис-с-сторию… Ну, нет. Надо было все ис-с-спортить! — От возмущения драконица даже ногой топнула.

С потолка тут же сорвалось несколько сталактитов и с грохотом рухнули на пол. Мы дружно вздрогнули. Один из сталактитов огрел разбушевавшуюся Рюю по темени, так что она вздрогнула вместе с нами. А что она хотела? Шуметь в горах даже для дракона чревато.

— Вот это любовь. — Мечтательно вздохнула Лисса и получила возмущенный взгляд от Линка.

— То есть для тебя любовь — это когда все умерли? — Уточнил он.

— Строго говоря, в этой истории даже дракон пока жив. — Заметил принц Астураэль, который был больше всех заинтересован в поисках собственной сестры.

Ведь потом еще сбежавшего из-под венца младшего брата искать придется. Зная их род, уже сейчас можно сказать, что поиски младшего отпрыска легкими тоже не станут.

— Но он умрет. — Стукнула лапой по полу Рюю, вызвав еще один небольшой камнепад. Мы опасливо вжали головы в плечи.

Такими темпами всю пещеру завалит, один коридор останется. А он, между прочим, ведет дракон знает куда. Но сомневаюсь, чтобы Рюю добровольно вызвалась в провожатые. Сэр Толеснал уже пропал где-то там, в глубине. Не хватало и нам затеряться в неведомых глубинах именно тогда, когда разгадка города где-то там уже практически под носом.

— З-заклятие такого рода необратимо и дейс-с-ствует пока еще жив тот, кто его наложил. Но магия пос-с-степенно выс-с-сас-с-сывает с-силы из з-заклинателя. З-золотой дракон умрет. Только это вопрос-с-с времени. — Добавила уже менее грозно драконица.

— Значит, вы действительно знаете, где именно находится этот город? — На всякий случай уточнила я.

— Да. — Величественно кивнула Рюю.

— И можете нас туда отвести или хотя бы карту нарисовать? — Осторожно, чтобы не спугнуть долгожданную удачу спросила я и даже поддалась чуть-чуть вперед, чтобы хорошенько расслышать заветные слова.

— Да. — Не стала разочаровывать меня Рюю, и вот когда уже возглас триумфа готовился сорваться с моих губ вместе с облачком пара в морозный воздух, драконица добавила. — Но не с-с-стану.

— Но почему?! — Раненым зверем взревела я.

Счастье было так возможно и вот теперь, когда до него оставался всего лишь крохотный шажок, оно коварно ускользало от меня, растаяв в самодовольном оскале старой драконши как в улыбке чеширского кота.

«Потому, что драконы, особенно старые, редкие поганцы», — ехидно поспешил объяснить причину моей неудачи Кумивар.

— Охота было напрягатьс-с-ся. — Не менее ехидно, чем эльфийский клинок (а чтобы переплюнуть Кумивара в выражении сарказма нужно действительно много тренироваться, ибо он большой мастер в этом деле), фыркнула она. — К тому же мудрая мама учила меня никогда не играть с-с-с едой. Говорят, вкус-с-с от этого с-с-сильно портиться, да и худеет трапез-за очень. Я же не с-с-собака чтобы кос-с-сти обгладывать.

— Кто трапеза? Мы трапеза? — Удивленно переспросила я, остальные просто впали в некий молчаливый ступор.

И их вполне можно понять. Ведь до этого момента дело вроде бы шло к нашему освобождению. Мы успешно заговаривали зубы дракону, и казалось, уже как никогда близки к получению нужной для нас информации и вот тебе раз! Быть съеденным пусть даже драконом, никому не хочется, но послужить чьей-то пищей в двух шагах от цели — вдвойне обидней. Есть от чего впасть в шоковое состояние.

— Ну, раз-зумеетс-с-ся, вы. — Доверительно сообщила драконица, явно довольная произведенным впечатлением.

Конечно, ошарашить столько народу сразу не каждый сумеет.

— Но ведь это не справедливо. — Возмутилась я, уязвленная таким крутым поворотом событий, и это тогда, когда я уже мысленно возгордилась своей удачливостью. Даже Рюю помниться, мне сообщила, что я умею торговаться. И вот тебе на! Такой конфуз.

«А тебя утешит тот факт, что ты умудрилась оплошать в последний раз в своей жизни?» — пессимистично осведомился Кумивар.

— Я ведь знаю твое имя. — Бросила я последний аргумент в сторону до жути самодовольной рептилии.

Наверное, так рыцарь бросает свое единственное копье в надежде, что закаленное острие пробьет крепкую шкуру и вопьется в жизненно важный орган. Но видно охотник на драконов из меня вышел бы так себе. Драконья шея по-змеиному гибко изогнулась под массивной головой, и острая морда оказалась прямо перед моим лицом. От нее так разило серой и чем-то еще не совсем понятным, вероятно присущим рептилиям, что создавалось обманчивое впечатление будто она явилась к нам из ада, чтобы покарать нас за поспешный уход.

— Допуст-с-сим з-знаешь. — Не стала возражать она. — Но даже, если я уз-знаю твое, это не помешает мне тебя убить. Да что ты знаешь о нес-с-справедливости этого мира, иномирное дитя? — Вкрадчиво поинтересовалась дракониха.

Ее морда оказалась так близко, что смрадность дыханья грозило сбить с ног, а желтые острые на вид зубы производили совсем уж неизгладимы эффект на мою нежную девичью психику.

«Чистила бы она зубы чаще, что ли, — невольно поморщилась я. — Да и хороший освежитель для пасти ей бы точно не помешал».

«Боги! О чем она думает?», — вздохнул Кумивар. — «Благовоний ей не хватает, а саму, между прочим, сейчас съедят».

— Что ты можешь з-знать о нес-с-с-праведливости этого мира, иномирная девочка? — Повторила свой риторический вопрос Рюю, словно его мог кто-то не расслышать. В действительности же могу вас заверить, когда с тобой общается существо такого исполинского размера, ты расслышишь каждую букву в его речи, даже если ему приспичит шептать. — Что вообще можешь з-знать о мирах ты, чей век по с-с-сравнению с-с-с-с длиной жиз-зни других рас-с-с так краток, что подобен вс-с-спышке молнии. Ты как мотылек однодневка, куда тебе пос-с-стичь тайны бытия? Вот и не с-смей рас-с-с-суждать о том, о чем не имеешь ни малейшего понятия, иномирная девочка.

Я не стала обижаться. Глупо дуться на правду, какой бы горькой она не была. Если верить сказкам, драконы живут очень долго. Эльфы тоже вполне могут разменять пару тысячелетий. Мне же сильно повезет, если дотяну до своего девяностолетия. Поэтому, как говориться, жизнь нужно прожить так, чтобы судьба, пиная тебя, сломала ногу.

В этот момент Лисса резко запустила магическим файерболом прямо в пасть разглагольствующей о бренности человеческого бытия драконихи. Видимо, колдунья, посчитала, что внутри дракон куда нежнее, чем снаружи. Получив в рот магический шар, Рюю поперхнулась, запнулась на полуслове и выплюнула предложенную магическую закуску наружу. Мы дружно распластались на полу в ожидании взрыва, в очередной раз доказывая тот факт, что ничто так не помогает сплотить группу путешественников, как совместно пережитая опасность. Магический снаряд, чудом не зацепив кого бы то ни было, ударился в светящийся камень, служивший нам пусть слабым, но обогревателем, и рванул так, что уши заложило даже у Рюю, пещера ощутимо содрогнулась, ее потолок пошел опасными трещинами и вниз, словно листья осенью посыпались сталактиты. Их острые конусы с жутким грохотом разбивались об пол, осколки шрапнелью разлетались в стороны, и я со злорадством отметила, что драконше досталось больше всех. Впрочем, мы тоже угодили под раздачу и обзавелись знатными синяками в комплексе со ссадинами. Хорошо хоть зимняя одежда смягчила удары камней и до переломов дело не дошло. На этом наше везение исчерпывалось.

Как ни странно, камень, в который угодил снаряд, метко выпущенный колдуньей в черного дракона, ничуть не пострадал. На нем даже видимых трещин не образовалось. Разве что светить стал ярче, словно внутри него заменили лампочку на более мощную. Обозленная Рюю щедро сыпала проклятьями в наш адрес, пользуясь как известным всем всеобщим, так и множеством непонятных наречий. Но не было заметно, чтобы она пострадала. А ведь она девочка габаритная, ей больше всего камней досталось и ни царапины! Вот это шкура! Бронежилетов бы из нее нашить.

— Жалкие людишки! — Возопила она, совершенно упустив из виду, что большая часть команды вообще-то является эльфами. — Вз-здумали тягатьс-с-ся с-с-со мной магией?! Да как вы пос-с-смели? Да я вас-с-с на одну лапу положу, а другой прихлопну!

— Все не поместимся! — Ехидно сообщил лорд Тиррэль откуда-то из-за сияющего камня.

— Дейс-с-ствительно не помес-с-ститес-с-сь. — Неожиданно легко согласилась огнедышащая рептилия. — З-значит, ос-с-стальных я прос-с-сто поджарю.

От такого «потрясающего» выбора как нам дружно скончаться, просто дух захватывало. Уж лучше броситься в атаку с мечем наперевес в надежде на быструю смерть.

«Но если ты прихватишь на тот свет с собой драконицу, будет гораздо лучше, чем просто сложить голову в бессмысленной атаке». — Вставил свой комментарий в мои безрадостные мысли Кумивар.

Конечно, я и сама не прочь заставить злобную рептилию обломать об меня зубы, но я не настолько оптимистична, чтобы всерьез рассчитывать на победу над драконом имея в арсенале всего два клинка, пусть даже и эльфийские. Что-то мне подсказывало, здесь понадобиться нечто помощнее средневекового холодного оружия. Понятия не имею каким образом закованным в груду железа рыцарям удавалось завалить рептилию такого размера, а затем хвастаться ее шкурой не применяя огнестрельного оружия, пушки, ну или ракетного комплекса. Наверное, они просто чертовски удачливый народ эти рыцари.

Рюю не дала всласть поразмышлять о том, чем именно ее можно половчее убить. Впрочем, такое оружие все равно в этом мире изобретут не скоро. Она плюнула огнем в сторону залегшего лорда Тиррэля. Вполне понятный выбор. Хамы никому не нравятся даже драконам. Шпион тоже оказался не лыком шит. Он явно ожидал со стороны рептилии какой-нибудь пакости, потому что когда струя огня хлынула к темному эльфу, будто выпущенная из огнемета, лорда Тиррэля на месте уже не было. Он удивительно быстро ретировался в сторону и затаился под укрытием из каменного крошева.

— Вс-с-се равно ты от меня не с-с-спрячешься, жалкий червяк! — Окончательно вышла из себя Рюю и нервным движением мощного шипастого хвоста сбила несколько сталагмитов.

— От червяка слышу! — Парировал темный эльф и вжался в каменный пол еще больше, будто в его теле совсем не было костей.

Лисса осторожно выглянула из своего укрытия, и один из осколков тут же угодил любопытной колдунье прямо в лоб.

— А-а-а! — Вскричала она то ли от боли, то ли от досады и мстительно запустила очередной файербол в невольную обидчицу.

— А-а-а!! — Возопила дракониха, получив магией по чувствительному веку.

Едва глаз успела закрыть, а то вполне могла окосеть. Только не знаю хорошо это было бы для нас или плохо. Сиреневые искры рассыпались вокруг глаза рептилии, грозя выжечь глазное яблоко, если наполовину ослепшая от гнева Рюю вздумает его открыть.

— Оказывается глаза — ее самое уязвимое место. Мог бы сразу догадаться. — Жарко зашептал в правое ухо Еринэль, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. — Сейчас бы сюда мой лук. — Закручинился он.

— Да-а-а. Мой арбалет тоже не повредил бы. — Не могла не согласиться с «братом» я.

Тем временем окончательно обозленная Рюю звучно набрала в легкие воздуха и явно изготовилась извергнуть еще одну порцию пламени, чтобы мы ни в коем случае не подумали будто хозяйка горы к нам охладела. Я так плотно прижалась животом к полу, что показалось будто его рельеф навечно отпечатается у меня на коже даже сквозь куртку. Да. Я прекрасно помнила, что пламя дракона не может причинить мне вред. Но так невольно зажмуриваешься, когда встречная машина обдает твою грязной водой из глубокой лужи. Знаешь, что лобовое стекло надежно защитит от нежелательного душа, и все равно ничего поделать с собой не можешь. Инстинкт.

Но тут что-то звучно треснуло, и из светящегося камня в свод пещеры ударила ослепительно прекрасная радуга. Все семь цветов щедро облили пещеру сиянием, любовно высветив каждую неровность и выбоину на камне, каждую трещину. Сам импровизированный обогреватель распался на куски. Наружу весь в слизи и в непонятных сгустках вывалился маленький дракончик, чьи скомканные крылья напомнили мне изломанный зонтик, и то ли застрекотал, то ли заверещал. Так сразу и не поймешь.

— Обалдеть. — Изумленно выдохнула я.

— Вот тебе и камушек. — Оторопело поддержал меня «брат».

— Золотой дракон пришел в этот мир!!! — Радостно протрубила черная драконица, и ее полный иступленного торжества вопль содрогнул и без того нестабильный свод пещеры.

Трещины юркими змейками поползли по потолку в разные стороны, посыпался каменный дождь. Сначала мелкие камни гулкой шрапнелью ударили в пол. Затем, более крупные последовали их примеру. Не дожидаясь пока потолок обрушится нам на головы, похоронив под собой всю спасательную экспедицию разом, наплевав на осторожность с большой колокольни, мы дружно ринулись к выходу. Бог с ней, с драконшей, старая она, глаз травмирован, наверняка промажет. Позади жизнерадостно приветствовала новую жизнь Рюю, которой явно было не до стремительно улепетывающей трапезы из многих блюд. Вот и славно.

У пещеры не было порожка, но, тем не менее, я умудрилась споткнуться у самого входа и вылететь в проем будто камень выпущенный из пращи. Бухнулась на живот и заскользила вниз по горному склону как бывалый горнолыжник, только без лыж, в оригинальной позе и орущий. Хорошо, хоть это была не пропасть, иначе ухнула бы туда раньше, чем кто-то успел мне помешать и прощай походы по параллельным мирам. А так Тиграш в несколько мощных скачков нагнал меня, цепко уцепил зубами за воротник и рывком поставил на ноги. Ворот издал подозрительный треск, но вроде бы не порвался. По крайней мере на ощупь. Хороший поставщик одежды у гиан. Качественно сделал. На улице было уже светло, от обилия снега слепило глаза и пришлось прищуриться, чтобы оглядеться вокруг. Остальные участники поспешной эвакуации веером разлеглись в снегу и затаились, на всякий случай. И как в воду глядели. Только я собралась снисходительно поведать им насколько глупо валяться в снегу (простыть ведь можно запросто, а взрыва ожидать совершенно неоткуда), как из пещеры темным ангелом мщения вырвалась Рюю. На ее лапе все еще висел и что-то напевал рептилоид. Драконица иногда потрясала им, чтобы сбросить, но не преуспела. У драконианца была хватка, которая дана не всякому бульдогу. Вход в пещеру был мало приспособлен для рептилий таких размеров. Его прорыли в снежной толще тигры. Драконица прорвалась сквозь многолетний снежный покров как кит сквозь водную толщу мирового океана и предстала перед моим ошеломленным взором во всем своем чешуйчатом великолепии. Стоило ей только покинуть наше убежище, как раздался жуткий грохот и наружу вырвалось огромное облако пыли вперемешку с мелкими камнями. Сдается мне пещера в таком виде, какой мы ее знали, перестала существовать. Оставалось только снять головные уборы, чтобы почтить светлую память сэра Толеснала и Кехта, ведь завал вполне мог завалить единственный выход из коридора, куда они так стремительно удалились.

Надо сказать зрелище дракона, вырвавшегося из тьмы на солнце, оказалось впечатляющим, завораживающим и пугающим одновременно. В свете близкого в горах солнца ее чешуя напоминала хорошо отполированный благородный черный мрамор. Мощные мускулистые лапы, увенчанные серповидными острыми на вид когтями, такого размера, что вполне могли нести быка весом в тонну, просто перехватив его поперек упитанного туловища. Из ноздрей в морозный воздух вырывались струйки пара. Кожистые крылья на миг заслонили солнце и мне показалось, что она сейчас взлетит чтобы сверху выдать порцию огня, сжигая все до самого камня.

Я невольно потянулась к тигру за мечами и вдруг обнаружила, что-то золотое, блестящее, уютно обвившее сильную шею боевого кота.

— Какое у тебя дивное украшение, мой дорогой. — Похвалила я вкус Тиграша, с изумлением опознав в блестящем ожерелье новорожденного золотого дракончика и осторожно, чтобы не напугать малыша ненароком, почесала любимца за ухом.

Кот нежно заурчал в ответ. Дракончик сладко зевнул и ловко цапнул доверчиво протянутый палец остренькими как иголки зубками.

— И кусачий, — ойкнула я, осторожно извлекая пострадавшую руку из пасти будущего властелина неба.

Из глубоких ранок тут же засочилась кровь.

— А нечего свои руки совать ребенку в рот. — Голос драконши неожиданно прозвучал прямо над ухом, заставив невольно вздрогнуть всем телом. — Может, у тебя какая-то инфекция из другого мира, которая для драконов очень вредна, в результате они могут заболеть и умереть в страшных мучениях.

Вот это я понимаю фантазия. О голливудской продукции здесь слыхом не слыхивали, рекламных роликов тоже нет, а про вирусы занесенные откуда-то извне догадываются.

— Ага. И восстают потом в качестве зомби. — Парировала я и выдала собеседнице самый скептический взгляд на какой была способна.

А что? Убивать меня она не станет. Ведь если промажет, может золотого дракончика зашибить. А огонь дракона нам с Тиграшем не грозит. Аполлион постарался. Хороший он все-таки мужик, хоть и демон.

«Зомби?» — Мерзко хихикнул Кумивар. Ну, куда без него? В каждый диалог свой нос сунет. Или не нос. Что там бывает у эльфийских мечей. — «И у кого тут фантазия разыгралась? Ты хоть представляешь нежить размером с драконов?»

Честно говоря, до встречи с Рюю я и о драконах имела весьма относительное понятия. В кино, конечно, видела. Но то же кино. Узреть такую махину вблизи — совершенно другое.

— Нет. Нежитью золотой дракон стать не может. — Серьезно выдала драконша после примерно десятисекундного размышления.

Из чего я сделала неутешительный вывод, что другие драконы могут, если они не золотые, конечно. Жить дальше с такими знаниями было жутко. Того и гляди восставшие из небытия рептилии станут мерещиться.

«Согласен. С твоим мышлением вообще жить и умом не тронуться очень сложно. Как только до таких лет дотянула? Ума не приложу». — Глубокомысленно изрек Кумивар, но был мною проигнорирован.

В конце концов, спорим мы с ним несколько раз на дню. Если бы наши словесные баталии проходили вслух, давно голоса бы лишились. Наверное, это было бы даже к лучшему.

— Сама ты заразная. — Не найдя лучшего ответа возразила я. — И вообще, я от мелкого пострадала.

Я ткнула окровавленный указательный палец в сторону потрясенной морды драконши. Наверное, раньше с ней никто так не разговаривал, поэтому огнедышащая рептилия несколько опешила от человеческой наглости. Остальные участники похода предпочли затаиться в надежде, что гнев обозленной моей наглостью драконицы на них не падет. Сама же Рюю воззрилась на меня с таким недоверием, будто подозревала в каких-то многочисленных преступлениях против расы драконов, но ничего не могла доказать и потому маялась сомнениями как с такими странными гостями следует поступать. Съесть? Так несварение можно получить. Опять же, я могу действительно оказаться не только заразой по жизни, но и заразной в бактериальном смысле.

— Вот что. — Глубокомысленно изрекла она, обдавая едким запахом серы. Один плюс: на свежем воздухе можно было хотя бы отойти чуть в сторону, да и выветривается быстрее, чем в замкнутом пространстве пещеры. — Отдай мне дракона, тогда можешь забрать своих друзей и уматывать отсюда, пока целы. Так уж и быть. Не трону.

— Да! — Жизнерадостно вякнул откуда-то из снежных глубин Скворчащий животик, но получил увесистую оплеуху от Арагорна и обиженно затих.

— Вот еще. — Тут же встала в позу я.

Мною двигало не только чувство противоречия, но и элементарный азарт торговли. Глупо соглашаться на первые условия, не попытавшись получить что-то еще.

— Это еще почему? — Искренне изумилась Рюю.

— А потому, что вы, любезная, чуть не угробили новорожденного своими воплями в шатком природном сооружении. — Тоном адвоката, защищающего заведомо выигрышное дело, заявила я. — Заметьте, предмет своего ликования наружу вынесли явно не вы, хотя по идее, раз он будит в вашей душе столько положительных эмоций, то вы первая должны быть заинтересованы в его выживании. Разве нет?

Драконица с интересом посмотрела на меня плошками янтарных глаз, в глубине которых, как мне показалось, зажегся опасный огонек раздражения. Хотя, может, это всего лишь солнце, которого в горах явный переизбыток, отражалось в очах дракона. Но на всякий случай я приготовилась к худшему. Интуиция подсказывала, что злить летающую ящерицу такого размера — плохая идея. Пусть ее огонь не представляет для меня особой опасности, а вот внушительный комплект острых зубов в пасти рептилии в сочетании с приличных размеров когтями нервировали до нервной дрожи в коленях.

— Чего же ты хочешь, иномирная девочка? — Благосклонно поинтересовалась черная дракониха и даже склонила лобастую голову набок, чтобы получше расслышать ответ.

Из этого я сделала вывод, что она меня раскусила, если не в физическом смысле, то в фигуральном смысле точно. И от этого почему-то стало гадко на душе. Выходит будто я готова отдать новорожденного дракончика любому, кто предложит большую цену.

«Дорогая, тебе твои тараканы спать не мешают своим шуршанием? — Выплеснул очередную порцию иронии Кумивар. — Ты не продаешь дракончика всем, кому вздумалось обзавестись ручным драконом. Эта чешуйчатая особа, между прочим, его родня, пусть и дальняя».

«Все равно как-то неудобно торговаться», — окончательно сникла я.

«Любезная Вероника, — деликатно вступил в нашу дискуссию Джастудай. — В этом вопросе я вынужден согласиться с братом. (Кстати, действительно случай редкий. Обычно эта пара придерживается противоположного мнения и только в бою разногласий у них не возникает). Уважаемая Рюю является, если не родственницей, то по крайней мере соплеменницей малыша. Отдавая новорожденного ей, вы проявляете заботу о благополучии исчезающей расы. Разве вы сможете самостоятельно вырастить дракона? Отдаю должное вашим материнским инстинктам, но дракон не ребенок, мало кто из нас имел счастье лицезреть властелина неба до сегодняшнего дня, а уж как им полагается расти мы не имеем ни малейшего понятия».

«Хорошо. Но я же прошу за это плату», — возразила я.

«Не плату, дорогая, а как вы сами когда-то изволили выразиться — компенсацию. К тому же сама дракониха совершенно наглым образом скушать вас намеревалась. Или рассматривайте затребованное с драконши как благодарность за спасение последнего представителя древнего рода. До сей поры считавшегося утраченным. К тому же, если я правильно понимаю вашу логику, вы намереваетесь не золото с серебром востребовать с вероломной Рюю, а услугу по доставке вас в искомый город. Значит, действуете не только в собственных интересах, но в интересах всей группы и даже пропавшей принцессы. А это очень благородно».

Молодец. Так замечательно выкрутился, что даже заставил меня возгордиться собственным великодушием. Мол, не о собственных ногах, уставших мерить Урдальские горы, думаю, а о всех оптом радею.

— Я хочу чтобы вы доставили нас в город, которого нет. — Как можно тверже выдвинула я требование, надеясь, что ящерица не обозлиться от моей наглости.

Драконы существа крупные, но не факт, что они хорошо относятся к идее летать на них верхом. Бежать следом тоже не годиться. Скорости у нас слишком разные, измучаемся сразу все.

— Нет. — Фыркнула она, отрицательно мотнув треугольной головой для особо непонятливых, и обдала меня облаком дыма.

Я закашлялась. Драконша усмехнулась.

— Тогда мы не договорились. — Уперлась я. — Неужели редкий дракон не стоит небольшого путешествия?

— Да что ты знаешь о драконах, иномирная девчонка? — Возмутилась Рюю. — Этот малыш стоит многого, но ведь и ты с друзьями в моих лапах. Что мне стоит забрать сородича силой?

В ответ Тиграш оскалил зубы и предупреждающе зарычал. Мол, только попробуй, учудить подобное, не посмотрю, что величиной с сарай вымахала, чешую-то повыдергиваю. Доверчиво обвивший меховую шею дракончик жалобно застрекотал и прижался еще крепче.

— Ладно. — Хмыкнула драконица. — Вижу ты девка упертая. Люблю таких. Сама упряма. Но тем не менее я не лошадь, под седло не полезу. Пусть драконианцы вас отведут куда надобно. Они же вам и в город попасть помогут.

На том и порешили.

ГЛАВА 9

Драконианцы заставили себя ждать. То ли инструктаж, устроенный драконихой своим последователям, слишком затянулся, то ли рептилоиды специально медлили в надежде что нам надоест их ждать, мы плюнем на все и отправимся на поиски города самостоятельно. На мой взгляд второе вероятнее. В конце концов они нас даже к Рюю не удосужились довести, бросили на полпути, как и своего угодившего в трещину соплеменника, значит, скорее всего, не испытывают острого желания тащиться в нашей компании в затерянный где-то там город, пусть даже этот самый населенный пункт от посторонних укрыл золотой дракон. Если чешуйчатые всерьёз рассчитывали не застать нас подле разгромленной драконицей пещеры, крупно просчитались. Мы разбили временный лагерь, окопались, защитив себя от лёгких порывов ветра и мирно ожидали их прихода, скрашивая часы ожидания светской беседой. Спасенный рептилоид сидел прямо не снегу, распевая нечто заунывные и монотонное. То ли молился, то ли причитал — непонятно. Нет. Мы не такие уж упертые ребята, просто не желали угодить в какую-нибудь трещину в отсутствие проводника. Хотя, как показывает опыт, драконианцы сами гораздо в эти трещины попадать.

Лидер рептилоидов осмотрел нас и своего все ещё завывающего соплеменниками с таким видом, будто собирался нас не в пропавший город доставить, а на рынок рабов в качестве живого товара транспортировать. Разве что в рот не заглянул. Тиграш предупреждающе зарычал и щелкнул в сторону наглеца зубами, чтобы умерли свою наглость, но чешуйчатый даже не вздрогнул. Видимо постоянное общение с живым драконом сделало драконианца невосприимчивым к угрозам тех, кто размерами меньше слона.

— Кажется, вас было больше. — заметил рептилоид. — Где рыцарь и ещё один?

Ишь глазастый какой! Заметил-таки отсутствие третьего сына графа Норильского и его оруженосца, временно переквалифицировавшихся в золотоискателей.

— Один рыцарь и ещё один — это уже два сэра получается. А с нами только один таскался… в смысле сопровождал, — уточнил лорд Тиррэль, но рептилоида ничуть не смутила поправка тёмного эльфа.

— И тем не менее, двоих нет. Куда они делись? — не унимался чешуйчатый зануда.

— Наш рыцарь имеет склонность к медитации. Особенно перед боем. Вот он и уединился, чтобы подготовиться к битве с драконом. — Высокомерно изрек шпион с таким видом, будто ему вечно приходилось объяснять очевидные вещи всяким любопытным невеждам.

— А второй тоже медитирует? — недоверчиво прищурился драконианец.

— А второй носит почетное звание оруженосца. — Торжественно изрек лорд Тиррэль. — Он должен постигнуть все тонкости рыцарского бытия, а значит, не расстанется со своим господином не на миг.

Ловкие объяснение потери рыцаря с оруженосцем привело меня в восхищение. Это же надо было так находчивость выкрутиться. Разумеется, фанатиками драконов не следовало сообщать всю правду об отсутствии двух членов нашей экспедиции. Они же не просто осматривать местные достопримечательности остались и не пещеру исследовать решили. Их манило золото драконов. Попытку украсть то, что принадлежит Рюю драконианцы могли воспринять крайне враждебно. Тогда как сэр Толеснал мог ещё одуматься или же просто вернуться ничего не обнаружив. Зачем же восстанавливать против них местное население. Они и так склонны пускать стрелы во всех подряд только по подозрению.

Поверили ли драконианцы в версию шпиона непонятно. Рептилоид неопределенно фыркнул и повёл нас вниз за собой, уверенно ступая по заснеженному горному склону. Мы покорно потянулись следом, как выводок цыплят за наседкой. Спускаться вниз было намного проще, чем подниматься в гору. Да и шли мы днем и отнюдь не в буран. Сэр Толеснал всю дорогу зябко кутал утратившую растительность голову в капюшон, вздыхал украдкой. Видимо, сильно привязался к своей прическе и теперь стойко переживал потерю.

Внизу, у самого подножья горы, все так же царила снежная хладность зимы и не видно было ни конца ни края снежному покрову. Наши вчерашние следы благополучно замело ночной метелью, отчего создавалось обманчивое впечатление будто в здешних местах не ступала ещё нога человека. Казалось, что снег мягким пушистым покрывалом накрыл весь мир и не будет у него ни конца ни края, в какую сторону ни иди. Оставалось надеяться на то, что город, в который угораздило попасть Норандириэль, окажется где-нибудь в тропиках на берегу теплого океана, где прибой будет с тихим шорохом гладить чистый песок, и чтобы непременно пальмы вокруг, буйно цвели экзотические цветы, а ночная прохлада будоражила сладкими ароматами цветов. Но с моим счастьем на такой исход глупо рассчитывать. Как бы на какой-нибудь северный полюс не пришлось тащиться, как Герде за Каем, и воевать со Снежной королевой для полного счастья.

«То есть возможная стычка с золотым драконом тебя уже не вдохновляет? Воинственная ты наша, — ехидно поинтересовался Кумивар. — Положительно эти чешуйчатые хорошо влияют на твой боевой дух».

Я не поняла, это была ирония в чистом виде или он действительно снизошел до похвалы в мой адрес. Но мысль о возможном поединке с золотым драконом вызвала в глубине души протест. Нутром чувствую: противоборство с огнедышащими рептилиями не мое. Это привилегия рыцарей в блестящих доспехах, с острым копьем наперевес и верхом на боевом коне. А у меня даже лошади нет. Правда имеется Тиграш, но у него совершенно отсутствует грива, которой положено гордо реять на ветру, копыт опять же не наблюдается, чтобы звонко цокали, подбадривая седока, наполняя его душу небывалым героизмом, необходимым для усекновения разных монстров (особенно, если эти самые монстры размерами превышают вас вместе с лошадью в несколько раз). Короче кот не считается. Из чего следует вывод: каждый должен заниматься своим делом, а не смешить драконов своими нападками.

«А почему ты решил, будто мне предстоит сразиться с драконом, спрятавшим город? — Осторожно поинтересовалась я у ехидного эльфийского куска металла, заранее предчувствуя, что ответ скорее всего не понравиться. Ну, не может Кумивар сказать что-нибудь приятное для меня. — Нам с ним делить нечего».

«Так уж и нечего. — Еще более ехидно хмыкнул Кумивар. — Золотой много лет укрывал город от посторонних глаз. Думаешь он дико образуется вашему визиту на охраняемую им территорию? К тому же неизвестно в каком качестве там находиться принцесса. Вдруг это не просто визит вежливости, а банальное похищение девицы из правящей семьи с целью выкупа, например».

Я задумалась над словами клинка. Возможно, он прав. Мы действительно не имели ни малейшего понятия о том как именно исчезла Норандириэль. Вроде бы спокойно удалилась в портал в компании неизвестного эльфа. Но сама ли она это сделала или ее увели обманом или зачаровали — непонятно. Ладно. Буду решать проблемы по мере их поступления. Все равно другого сейчас не дано хоть всю голову сломай. Никто в точности не знает, что именно из себя представляет город, которого нет. Название его и то благополучно утрачено за века. Значит, мы не сможем подготовиться к тому что внутри. Просто не реально разработать все возможные варианты последствий нашего в город попадания без наличия компьютера и хотя бы каких-то более-менее достоверных данных. Так зачем себя попусту накручивать? Возможно, дракону вообще плевать с высокой башни на то, каким образом эльфийская принцесса просочилась на вверенную его заботам территорию. Он стар. Его возлюбленная замужем, а сам золотой теряет силы, магию и саму жизнь. Ему пора о душе подумать, а не путешественников запугивать. В любом случае сначала следует до города дойти. Нам неизвестно, как далеко он находиться. Может, статься, что до скрытого магией населенного пункта придется протопать не одну сотню километров, а то и несколько тысяч, причем в мире, где еще не изобрели самолетов, не построили железную дорогу и не знают двигателя внутреннего сгорания. Подобное путешествие может занять несколько недель, месяцев, а то и лет.

«Хм, логично. — В кои-то веки оценил мои мыслительные потуги Кумивар. Что-то балует он меня сегодня. Прямо подозрительно. — Допустим, вы дойдете»…

Ироничное «допустим» в исполнении эльфийского клинка царапнуло изрядной долей сарказма.

«Хочешь сказать ты совсем не веришь в успех нашего похода?» — Невольно возмутилась я.

«Прибереги свою ярость для сражения, дорогуша. Не стоит растрачивать ее на пустую болтовню». — Уже более нейтрально заметил клинок.

И я задумалась:

«С чего бы вдруг он решил проявить покладистость? Не иначе что-то неприятное приберег напоследок».

Знала, Кумивар не из тех, кто отступает. Не важно битва это или просто спор.

«Путь в легендарный город может оказаться очень далек, а в дороге вполне может произойти что угодно. Особенно с твоей поразительной способностью притягивать всякого рода неприятности. Несмотря на это, может, следует разработать план получше, чем „просто войдем и будь что будет“?» — Примирительно заметил Джастудай.

«Я это называю действовать по обстоятельствам, — парировала я. — К тому же во время долгого пути будет масса возможностей придумать замечательный план, даже несколько, если это тебя так заботит. Но как подсказывает опыт, они все равно не срабатывают».

«А что заботит тебя, если не план?» — Тут же заинтересовался Кумивар.

«Более насущные проблемы, разумеется, — гордо возвестила я. — Например, я совершенно не доверяю нашим чешуйчатым проводникам. Черт знает куда могут завести эти любители драконов. Хорошо, если просто бросят, а могут и на засаду какую-нибудь завести».

Моя мысль о возможном вероломстве проводников нашла горячий отклик у обоих клинков. Джастудай предложил самим бросить рептилоидов, не дожидаясь, пока они сделают это сами. Кумивар был более дальновиден, так как подумал о том, что мы, разумеется, не знаем дороги, а потому в его предложении было насколько пунктов. Первым делом, оставить главного группы драконианцев как языка, его вполне можно будет пытать (он, клинок, знает несколько удивительно действенных пыток, от которых соловьями заливаются даже немые), остальных же пустить в расход и прикопать где-нибудь в снегу, чтобы другим неповадно было злоумышлять против мирных путников. Как именно «другие злоумышляющие против мирных путников» должны были устрашиться, если мы тела спрячем, Кумивар не уточнял. Видимо, им самим следовало как-то догадаться на подсознательном уровне.

Пока мечи спорили до собственной хрипота и звона в моей голове, как следует поступить с такими зловредными существами как наши провожатые, окружающий ландшафт сменился. Белоснежная гладь уступила место серому нагромождению камней, а затем, внезапно из-за очередного поворота, нам открылась прекрасная зеленая долина. Ее сочная трава радовала наши утомленные белизной взоры и наполняла души каким-то весенним оптимизмом.

На этом неожиданном разнотравье мирно паслось целое стадо белых, кудрявых как кучевые облака, овец. Видимо, болезнь, коварно поразившая скотину троллей, сюда не дошла. Словами не передать как меня это обрадовало. У драконианцев не было ни одного шанса помимо попытки украсть яйцо дракона, которое, к слову, мы вовсе не собирались похищать, вменить нам ещё и падеж домашнего скота. Быть перенесённой в жертву вторично совершенно не хотелось. Второй раз может так не повезти. К тому же вовсе не улыбалось объяснять причины своего внезапного исчезновения моему демоническому жениху. Как ни крути, а кольцо с янтарем осталось при мне и помолвка в силе.

Стоило только подойти ближе к стаду, как в нашу сторону помчалось сразу несколько быстролапых ящеров, чем-то похожих на доисторических динозавров велоцерапторов. Небольшие, едва достававшие до бедра рептилии с длинным хвостом на отлете, вытянутыми зубастыми мордами, покрытыми бледно зеленой чешуей, довольно быстро передвигались на задних лапах и выглядели очень агрессивно. Наши тигры вздыбили шерсть и приготовились к отражению внезапного нападения. Остальные потянулись к оружию. Но тут откуда-то со стороны отары послышался звонкий, протяжный свист, клин атакующих сбился с шага, притормозил, с недовольным клекотом (или стрекотанием) развернулся и медленно, нехотя потрусил в обратную сторону.

— Не волнуйтес-с-сь. — Запоздало успокоил лидер провожающих. — Они прос-с-сто охраняют с-с-стадо.

— Ага. А вы просто охраняли дракона с его яйцами и потому в нас стреляли. — Припомнил лорд Тиррэль неудачные выстрелы драконанцев в нашу сторону и задумчиво погладил свою покрытую сажей лысину, словно проверяя, не начали ли на ней отрастать новые волосы.

Убедился в собственной плешивости и затосковал. Сами же рептилоиды критику со стороны темного эльфа проигнорировали или просто решили не обращать внимания не то, что там бормочет облысевший лорд. Шпион еще раз погладил свою голову и тяжело вздохнул.

— Они отрастут. — Попробовала утешить его Лисса, но не преуспела.

Его «надеюсь» в ответ прозвучало очень пессимистично. Впрочем, лорд Тиррэль тут же взял себя в руки, вытянул спину и принял вид венценосной особы, которая вынуждена время от времени выходить из своей золоченой карета и ступать собственными ногами по грязным деревенским дорогам, чтобы подданные могли вдоволь налюбоваться на своего властелина.

Больше никто не делал попыток нас покусать, не проявлял к нам агрессии и вообще не появлялся нам на глаза, по крайней мере открыто. Возможно, драконианцы проявляли чудеса маскировки, чтобы оставаться для нас незамеченными, так как в зеленом разнотравье спрятаться можно было лишь от наших глаз, звериные же чувства тигров обмануть гораздо сложнее. Но коты шли спокойной, хотя и слегка настороженной походкой хищников, готовых к любым неожиданностям. Может быть, рептилоидов близ горы со старой драконицей обитало не так уж и много. Расслабляться, конечно, не стоило, но настойчивое чувство, будто мы все оптом угодили в мышеловку, которая вот-вот с грозным щелчком захлопнется за нашими спинами, а то и раздавит особо неосторожных, слегка отпустило. Народ заметно повеселел.

Где-то здесь должны были пастись осел и конь наших оставшихся в недрах горы спутников. Я всю дорогу невольно выглядывала знакомцев, но как ни старалась, не заметила знакомые силуэты ни среди овец, ни где-нибудь в отдалении от них. Наверное, их пустили на травку где-то еще. Оставалось надеяться, что с животными все в порядке, им не причинили вреда. Мало ли на что могли решится рептилоиды, уверенные, что мы сгинем в горах в пасти их обожаемой драконицы.

«Чем переживать о братьях наших меньших, лучше о себе подумай». — Нарушил благословенное молчание Кумивар.

«А что со мной не так?» — Тут же озаботилась я и на всякий случай с подозрением осмотрелась вокруг.

Ничего подозрительного не было. Где-то вдалеке уже виднелись какие-то постройки. То ли это были юрты, то ли вигвамы: так сразу и не разберешь. Но до них было еще топать и топать.

«Строго говоря, это слишком большой список, чтобы тратить на него время прямо сейчас. Озвучу его как-нибудь на досуге, когда будем в более спокойной обстановке». — Заявил клинок, чем заставил внутренне поежиться от настойчивого предчувствия, что ничего хорошего в свой адрес все равно не услышу.

Оставалось только надеяться на отсутствие спокойствия в дальнейшем. А с нашей способностью влипать во всякого рода неприятности на ровном месте, скука нам точно не грозила.

«В данный момент хочу напомнить нашей забывчивой воительнице, что мы имеем честь находиться на вражеской территории. И здесь с нами может произойти все, что угодно. Кто знает, может у них здесь найдутся более меткие стрелки». — Невозмутимо закончил свою мысль Кумивар.

Я пожала плечами, но возражать не стала. И вовсе не потому, что сказать было нечего. Просто к чему объяснять эльфийскому клинку, чьи понятия о жизни и смерти далеки от моих, тот факт, что, с моей точки зрения, с нами и без того все время что-то происходит, а находиться на вражеской территории честью вообще сложно назвать. Хорошо, если это партизанская вылазка или переговоры, а не плен. Но судя по тому, что белыми полотнищами никто не махал, на группу парламентеров мы не тянули.

Когда мы приблизились к стойбищу драконианцев, никто не вышел к нам на встречу. Ни одна полость, прикрывающая вход в шатер, не была откинута жителем чисто из любопытства поинтересоваться, кого это нелегкая принесла. Не бегали вокруг временных жилищ малые дети, не суетились собаки. Ощущение такое, будто стойбище вымерло. Возможно, драконианцы по природе своей не любопытны, детей с собой фанатеть по старой огнедышащей рептилии не брали, а возвращение группы воинственно настроенных рептилоидов не ждали так скоро. И тем не менее внутрь осторожно закралось предчувствие какой-то жути. Будто идешь по деревне призраков и тишина… а в любой момент из-за угла выскочит чудище жуткое, слюной голодной на землю капающее.

«Вероника, а тебе самой не надоело бояться каждой тени?» — Ехидно поинтересовался Кумивар.

«К твоему сведению я тени не боюсь. Но драконианцы реально странные ребята. Ты только посмотри из чего их шатры сделаны! Это же кожа с чешуей. Она явно принадлежала рептилии. Тут каннибализмом попахивает. Или каким-нибудь странным культом по типу „умер друг, возьми его кожу на юрту, и он всегда будет с тобой!“». — Парировала я.

«Интересное решение, — неожиданно одобрительно хмыкнул клинок. — Ты еще скажи, что в этом случае друг защитит и после смерти. Ну, хотя бы от дождя. Жаль тебя разочаровывать, но кожа на жилищах рептилоидов явно принадлежала дракону. Судя по тому как она потрепана и чешуйки давно утратили свой естественный блеск, этой коже не одно столетие и содрали ее не с живого дракона».

«С мертвого?» — Мысленно ахнула я.

«Какая неожиданная кровожадность. — Довольно заметил Кумивар. — Но и тут ты промахнулась с выводами. Это так называемый выползень. То есть результат естественной линьки ящера».

— В результате создания этого жилища ни один дракон не пострадал. — Задумчиво выдала я, не заметив даже, что сказала это вслух.

— Метко подмечено. — Похвалил Еринэль с нескрываемым любопытством разглядывая туго натянутую на каркас кожу.

— Эти шкуры дракона бережно хранятс-с-ся и передаются из-з поколения в поколение. — Гордо сообщил лидер сопровождавших нас рептилоидов.

— Ну, еще бы. — Скептически фыркнул лорд Тиррэль и в очередной раз печально провел по недавно обретенной лысине. Волосы не отрасли и на этот раз. — Если вы их продадите, получите очень кругленькую сумму и разводить овец точно бросите. Ну, только если как хобби.

— Мы с-с-своим нас-с-следием не торгуем. — Сказал как отрезал драконианец и вперил в темного пристальный взгляд змеиных глаз.

При этом вид у рептилии был такой, будто он точно знал, что уж темный эльф точно не гнушается реализовать любую святыню своего народа, если ему предложить хорошую цену, ну или зарплата шпиона задерживается. Несколько мучительных минут эльф и драконианец злобно пялились друг на друга. К оружию правда никто из них не тянулся, но напряжение достигло такой концентрации, что хоть ножом режь и про запас складывай. Остальные рептилоиды тоже заметно напряглись. Тигры уселись на траву, звучно зевнули и как бы невзначай продемонстрировали влажные острые на вид клыки. Положение спас принц Астураэль. Он всю дорогу был молчалив, но, если уж говорил — всегда попадал в самую точку.

— Вы, если собрались драться, делайте это без предисловий. — Посоветовал наследный принц клана Вечного рассвета. — Мы все здесь слишком устали и не настроены долго ждать, пока вы изволите поубивать друг друга.

— И ноги стерли. — Осторожно сообщила Лисса.

— И кушать хочется. — Тихо вздохнул Скворчащий животик, но его все услышали, а Арагорн так сразу пригвоздил давшего предательскую слабину ученика жестким взглядом и метким словом:

— Стыдись, Скворчащий животик, ты же идешь по пути воина и должен стойко переносить все тяготы с лишениями. Тогда ты сможешь подняться над желаниями плоти и достигнуть просветления.

Судя по печальному выражению лица темнокожего молодого эльфа, достижение мифического просветления он не считал достойной наградой за нынешние страдания, но благоразумно промолчал.

Драконианец и темный лорд оторвали друг от друга напряженные взгляды с явным трудом, и я удивилась, что при этом не услышала звука отрываемого скотча.

— Дейс-с-ствительно, это было глупо. — Великодушно признал свою неправоту чешуйчатый.

— Я тоже был неправ. — Решил не уступать в благородстве лорд Тиррэль.

— Но вы же гос-с-сть. — Тут же парировал рептилоид.

— Верно. Именно поэтому мне следовало держать себя в руках. — Покаянно опустил подкопченную голову эльф.

— А может быть, мы сначала зайдем в какой-нибудь шатер, обогреемся у огня? — Осторожно, чтобы не спровоцировать спорщиков на очередной виток агрессии, поинтересовался Еринэль.

— И там вы сможете рухнуть друг другу в объятья и возрыдать на груди от накатившего раскаянья. — Ехидно вставит лорд Эллэн, на него тут же зашикали, опасаясь, что едва примирившиеся стороны откопают топор войны и втянут в конфликт еще и светлого эльфа.

«Как сказал! — Восхитился Кумивар, которому любая драка была в радость, и не важно, по какой причине ее начали. — Хоть слова записывай. Жаль не могу».

Но драконианец и не думал обижаться, видимо, понял, что дело это бесперспективное и муторное. На нас дуться — все время надутым как индюк ходить придется. Он ловко определил нас с Лиссой в один шатер, остальных в другой, раньше, чем мы успели возразить.

— Разделяй и властвуй. — Глубокомысленно изрекла колдунья, даже не подозревая, что процитировала римского сенатора из чуждого ей мира.

Белой тенью в шатер скользнул Тиграш и я вздохнула с облегчением. С котом мне всегда спокойнее.

ГЛАВА 10

В шатре оказалось трое довольно агрессивно настроенных женщин рептилоидов. Это свидетельствовало, во-первых, о том, что женщины у драконианцев все же есть, а во-вторых, о том, что нас сейчас будут бить. Они злобно вытаращили на нас змеиные глаза с вертикальными щелями зрачков, дружно зашипели и принялись очень негостеприимно махать в нашу сторону чешуйчатыми руками с пальцами, увенчанными опасно острыми когтями. То, что когти были кокетливо покрыты лаком ничего не меняло. Не сговариваясь, мы с Лиссой дружно попятились к выходу. В руке колдуньи грозно замерцал магический файербол, предупреждая нападающих о том, что она только выглядит беззащитной, но это вовсе не означает легкой победы на ней. Тигр обнажил клыки и встопорщил шерсть на загривке.

«И ты отступишь перед натиском столь малочисленного противника? — Возмутился моим малодушием Кумивар. — Стыдись, воительница! Чем им помогут их жалкие когти, когда в твоем распоряжении целых два великолепных клинка и боевой тигр прикрывает твой тыл».

Замечание вполне резонное и на мгновенье мне действительно стало стыдно за свою попытку ретироваться с поля боя даже не начав его, но интуиция мне подсказывала, что рептилоиды нам и так не рады (и это мягко сказано), а если мы переубиваем их женщин, они точно к нам не потеплеют. В лучшем случае, нас изгонят, пуская в спины стрелы и кидая различные опасные для нашего здоровья предметы. Не стоило доводить до такой развязки, если мы и впрямь рассчитывали обрести в драконианцах надежных проводников, а не врагов. Не хватало, чтобы нас еще и преследовали. И без того какой-то тип, предположительно маг эльфийского клана, к которому принадлежит мой так называемый «брат», надул чешуйчатым в уши, будто мы отправились в горы исключительно для того, чтобы стянуть драконье яйцо.

Ситуацию спас лидер наших провожатых. Он успел заглянуть в шатер раньше, чем Лисса запустила в хозяек шатра магией, а я схватилась-таки за мечи, зашипел в сторону обозленных женщин что-то (то ли выругался, то ли отдал приказ — разве без знания языка разберешь?), но хозяйки тут же отложили свое наступление и заметались по шатру тройкой ошпаренных кошек. Улыбаться нам не стали, но хотя бы не угрожали. Лидер убедился, что его поняли и исчез так же внезапно, как и появился. Только полог качнулся.

Женщины притащили огромный котел, споро развели под ним огонь, натаскали воды и принялись деловито стаскивать с нас одежду. Мы сопротивлялись как могли, но наши слабые протесты в комплексе с размахиванием руками, совершенно не воспринимались всерьёз.

— Зачем они это делают? — Поинтересовалась я у Лиссы.

Она ведь рождена в этом мире и должна больше знать об обычаях его обитателей. Может, у драконианцев принято, входя в шатер, полностью обнажаться? Мы обувь снимаем, а они одежду.

— Думаю они хотят, чтобы мы залезли в котел. — Обреченно вздохнула девушка. — Надеюсь, они не питаются человечиной.

Я вздрогнула. Только охотников до человечины нам для счастья не хватало. Им что, овец не хватает? Поймите меня правильно, я вовсе не желаю смерти копытным, но, если выбирать между ими и нами, я проголосую за нас.

Нас все-таки водрузили в котел, но я позволила проделать с собой это только после того, как убедилась, что огонь под ним действительно погас, остались тлеть лишь угли. Над водой струился пар, а стенки железной емкости оказались слишком горячими, но это была настоящая ванна. Пусть без пены и мыльных пузырьков, зато с теплой водой. О такой роскоши я только мечтала снежными ночами в горах.

— Надеюсь, они не решили нас помыть перед тем, как приготовить на ужин. — Скептически фыркнула Лисса, погружая стройное тело в благословенную влагу.

— Мы слишком худые. На всех нас не хватит. — Попыталась мыслить позитивно я, но вышло не особенно оптимистично. — Ну, и им Тиграш не позволит.

Тигр согласно зевнул, в очередной раз продемонстрировав окружающим свои клыки, но хозяйки шатра не обратили на угрозу никакого внимания. Оставалось лишь позавидовать их выдержке. Они легко скинули с себя просторные, украшенные затейливой вышивкой, платья, явив нашим потрясенным взорам покрытые серо-зелёной чешуей мускулистые тела, и принялись тереть нас мелким песком с таким энтузиазмом, будто решили избавить нас с Лиссой не только от грязи, но и от кожи заодно. Только, когда тигр вмешался экзекуция прекратилась и нам, расслабленным, распаренным, красным от жара и слишком сильного контакта с песком, позволили выбраться из ставшей грязной воды наружу. Нас тщательно вытерли полотенцами, облачили в длинные, как у драконианских женщин, коричневые платья, с вышивкой по подолу, рукавам и вороту. Мы буквально рухнули на мягкие подушки и уснули раньше, чем сами это осознали.

Снился мне прекрасный белокаменный город, парящий в облаках над горными вершинами. Его башни гордо вздымались высоко в небо и сияли в лучах солнца так ослепительно, будто целиком состояли из мрамора или неизвестный зодчий не поскупился на их облицовку, а жители долгие годы любовно полировали стены, тщательно начищали их до зеркального блеска.

«Это всего лишь мираж. Но какой красивый», — с сожалением подумала я.

Действительно даже находясь во сне и в мире, полном магии, где в принципе возможно многое, я все равно не могла поверить, что целый город может расположиться на подушке из облаков в воздухе. А вот в мираж — могла. Говорят, в открытом океане часто можно увидеть нечто подобное: как огромный корабль плывет себе по небу, но это всего лишь оптический обман зрения, иллюзия, порождение разогретого воздуха. Корабль действительно есть, но он далеко, а его отражение видят парящим в воздухе.

С одной из башен сорвалось нечто гибкое и блестящее. Эффектно расправило крылья в небе, блеснуло золотом чешуи в солнечных лучах да так ярко, что на мгновенье пришлось даже зажмуриться.

— Дракон. Везет мне на них. — Восхищенно прошептала я, но не испугалась.

И дело было не в том, что я внезапно из попавшей в параллельный мир девчонки переродилась в крутую, бесстрашную воительницу. И даже не чудесным образом обретенной способности пережить огневой залп дракона. Нет. Просто как бы не была сильна гигантская ящерица, во сне она мне ничего не сделает. А если сделает — я это переживу. Как говориться, что нас не убивает — делает нас сильнее.

Тем временем дракон сделал надо мной круг и опустился на землю, взрывая снег мощными лапами. Его кожистые, будто сделанные из золотой парчи, крылья подняли в воздух столько снежинок, что получился небольшой снегопад, и я почувствовала себя так, будто внезапно угодила в шар со снегом и его кто-то сильно встряхнул.

— Опять снег. — Расстроилась я. — Ну, правда, надоело.

— Человеческая девчонка, тебя расстраивает только это? — Искренне изумился золотой.

Для дракона он говорил чисто, без растягивания слов, не шипел и не присвистывал как Рюю или драконианцы. Оказавшись на земле, ящер потерял то изящество и гибкость, с какими парил в небесной лазури. Его очертания хранили былую мощь, но во всем облике огнедышащей рептилии отчетливо виделась усталость и старость. Большая часть его чешуи утратила природный блеск, некоторые чешуйки вообще выпали, а на самом дне янтарных глаз притаилась вселенская усталость.

— Не только. Например, меня бесит, когда кто-то называет меня «человеческая девчонка». — С вызовом откликнулась я.

— Тебя выводят из себя слова? — Удивленно хмыкнул золотой. — Это всего лишь набор звуков и к тому же что я такого сказал, чтобы не являлось правдой?

— Раз так, то надеюсь, тебя не огорчит, если я стану именовать тебя огненной ящерицей? — Парировала я.

Дракон хмыкнул. Из его пасти вырвалось несколько язычков пламени, опасно лизнули снег, который протестующе зашипел, но отступил перед напором огня, обнажив серую твердь камней.

— Может, ты и права. — Вздохнул дракон. — Не будем об этом. Зачем ты хочешь попасть в мой город? Разве тебя кто-то звал?

— А этот город принадлежит тебе? — Вопросом на вопрос ответила я.

К черту вежливость. Если это тот город, в котором то ли гостит, то ли находится в плену принцесса Норандириэль, то я войду в него, даже если при этом придется перешагнуть через труп золотого дракона.

— Нет. Но он под моей защитой, а это почти одно и то же. — Заявил ящер.

— Мне нужна принцесса. Отдайте ее, и я уйду. — Не стала ходить вокруг да около я и с вызовом уставилась на золотого.

Драться с ним я не собиралась, да и нечем мне воевать с драконами. Мечей в сон я не прихватила, тигра тоже. Ну, не бегать же мне от него по горам пока он либо не отступит, либо не умрет от усталости. Что-то мне подсказывало, что любой результат будет не в мою пользу. Я совсем не разбираюсь в драконах, но судя по тому, что они готовы разыскивать свои похищенные сокровища до победного конца — народ они упертый. Сам же золотой хоть и выглядел старым, но сдается мне, в забеге на длинные дистанции приз достанется ему. Хотя бы потому, что мне придется нестись во весь опор по сугробам, петляя как заяц, он же будет лететь по воздуху.

— А если она не хочет, чтобы ее отдавали? — Вопросительно склонил на бок лобастую голову золотой. — Может, ее вполне устраивает новый дом и новые друзья.

Хм. Об этом я как-то не подумала. А что, если и правда Норандириэль осточертело таскаться по миру в поисках разбредающихся в разные стороны членов семьи, и она обрела свое счастье в городе, который не нанесен ни на одну карту этого мира?

— Тогда пусть скажет об этом сама. — Упрямо тряхнула головой я.

Не важно, что там надумала принцесса, пусть озвучит это нам в лицо, и мы уйдем, если это действительно ее решение. Конечно, в этом случае я прекращу поиски ее младшего брата. Пусть члены правящего семейства клана Вечного рассвета сами разбираются со своими проблемами, а у меня своих по горло. Мне еще путь домой отыскать надо. Благо теперь у меня богатый опыт в поисках утраченного.

Некоторое время дракон сверлил меня пристальным взглядом янтарных глаз, заставляя полчища нервных мурашек бежать по моей спине. Сон сном, но когда на тебя молча таращиться рептилия размером с тираннозавра это слегка напрягает и сильно действует на нервы.

— А ты мне нравишься. — Неожиданно признался золотой. — Ты смелая. Боишься, но стараешься не показывать вида.

— Я не боюсь. — Сделала попытку отрицать очевидное я, но собственный голос прозвучал неожиданно фальшиво.

— Боишься. — Стоял на своем дракон. — Этого не следует стесняться. Обычное дело. Все меня бояться. А ты ничего. Хорошо держишься. Пожалуй, из тебя вышла бы неплохая драконица. Да и если чувства меня не обманывают ты и правда родня драконам… в некотором роде. Демоны с тобой. Приходи. И этих, как их… с-с-спутников своих приводи. Думаю, это будет занимательный опыт для всех.

Он резким движением распахнул крылья, обдав меня тысячами снежинками, резко подпрыгнул, взмыл в облака и удалился в сторону своего прекрасного, как греза принцессы, города.

— Даже не попрощался. — Фыркнула я, отряхиваясь от снега. — М-да, видимо, и среди драконов хамство не такая уж редкость. А еще называют себя перворожденными.

Нас разбудила все та же троица драконианских женщин. Впрочем, может, и не та же. Кто их разберет, если для меня все драконианцы на одно лицом (или морду), я их только по одежде и различаю, а одежда у данных особ ничем особо не различалась. Одинаковые коричневые платья, будто сшитые на одной и той же фабрике по одному лекалу, покрой свободный, рукава длинные, вышивка бусинами и нитками по вороту, подолу и рукавам, может, и была разной, но лично я различий не уловила. Слишком уж запутан и извилист был узор. Бесцеремонно потрясли за плечо и повели куда-то в ночные звездные сумерки. Хоть по душегрее стеганной выдали, чтобы не озябли до воспаления легких дорогой и то хорошо. Но не покормили, а это большой минус. Только подумала о еде и в животе неприятно заурчало. Желудок настоятельно напоминал о преступном пренебрежении его потребностями. Живот Лиссы выразил солидарность с моим таким же урчанием. То ли колдунья тоже вспомнила о еде, то ли ее организм пытался ей об этом намекнуть.

Ночной воздух приятно бодрил прохладой. Здесь, в долине оказалось на порядок теплее, чем на драконьей горе или в гостях у троллей. Возможно, где-то здесь били горячие источники, подогревая землю от суровой зимы. А может, наличие травы и более теплый климат имели под собой еще какое-то объяснение. На темном бархате неба сияли многочисленные звезды, и луна светила так ярко и так необыкновенно близко, что казалось, протянешь руку, подтолкнешь чуть-чуть — покатится вниз. Глаза быстро привыкли к ночному сумраку, при свете луны неплохо можно было ориентироваться в пространстве, не рискуя оступиться, сломать или подвернуть ногу, или расквасить нос при падении. Откуда-то тянуло дымом костра, одуряюще пахло жареным мясом, специями, отчего есть хотелось еще больше.

— Надеюсь, нас ведут на ужин. — Высказала оптимистичное предположение о конечной цели нашей прогулки я.

— Неплохо бы. — Сглотнула голодную слюну Лисса. — Главное, чтобы основным блюдом на ужине были не мы.

М-да. Оптимизм колдуньи просто зашкаливал.

Через несколько метров мы увидели яркие отблески огня, перед которым собрались драконианцы. Я невольно притормозила. Пусть Лисса никогда раньше не демонстрировала дара ясновиденья, но говорят, в момент опасности чувства обостряются, сны вещие сняться, виденья предупреждающие снисходят. Судя по запаху жареного мяса, кого-то там уже готовили. Оставалось надеяться, что с этим «кем-то» я не была знакома лично при жизни.

«Не бойся, воительница, мы с тобой», — прорезался ехидный голос Кумивара. — «Если не удастся отбить спутников, хотя бы жестоко отомстим за их безвременную кончину, чтобы впредь неповадно было мирных путников заманивать и поедать».

«Иными словами мы всех убьем?» — Поинтересовалась я у кровожадного клинка.

«Точно подмечено, — похвалил клинок. — Никто не выживет».

«А кому тогда неповадно будет впредь мирных путников заманивать и поедать, если все помрут? — Намекнула на нестыковку в логике меча я. — Если только они не восстанут как нежить. Да и в этом случае вряд ли они сохранят воспоминания о последнем в своей жизни уроке. А потому, станут жрать путников все равно. Жарить, конечно, не станут. Зато живьем употребят».

Кумивар замолк. То ли экстренно вспоминал все, что знал о повадках зомби, то ли просто решил осчастливить своим молчанием. Хотя думаю, он остался при своем мнении. На всякий случай уточнять не стала. Пусть себе молчит. Мне же лучше. Иногда так хочется побыть наедине с собой хотя бы в собственной голове.

Тем временем мы дошли до места, где горел костер и тут же обнаружили, что наших друзей вовсе никто не собирался употреблять в пищу. Чисто отмытые, приодетые, они сидели тут же, прямо на земле, на которой предусмотрительно расстелили попоны, плащи, а самые предусмотрительные запаслись подушками: и удобно и не холодно. Причем драконианские женщины и мужчины сидели отдельно друг от друга, как бы образуя собственный полукруг. Детей же либо вовсе не было в стойбище, либо на вечерние посиделки не пригласили. На костре же жарилась целая туша барашка, насаженного на железный вертел, жир с шипением стекал в огонь, а один из рептилоидов методично поворачивал вертел, чтобы мясо со всех сторон хорошо прожарилось. Рядом с ним расположилась драконианская женщина с бубном в когтистых руках и отбивала ритм. В отличие от других особей женского пола, дама с бубном была одета повеселее. Ее платье украшала яркая разноцветная вышивка, серебряные фигурные бляшки, изображающие луну, звезды, животных, растения и еще какие-то фигуры, значение которых я либо не знала, либо не разобрала. Многочисленные браслеты, мерцали в свете огня и мелодично позвякивали в такт ударам. На голове драконианки красовался чешуйчатый платок предположительно из шкуры дракона. А может, и другая рептилия лишилась части кожи, чтобы женщина смогла напялить ее себе на голову.

Друзья заметили нас, и Линк отчаянно замахал нам двумя руками разом с таким энтузиазмом, что щедро раздал бедолагам, которых угораздило сидеть рядом, оплеухи. Думаю, парень помахал бы еще и ногами, но на него зашикали, недовольно заозирались, зашипели. Некоторые даже угрожающе оскалились. Пришлось умерить пыл, чтобы не провоцировать конфликт. Мы стали пробираться в сторону друзей, невзирая на протесты провожатых, которые упорно тянули нас на женскую половину круга. Но женщины явно недооценили наше жгучее желание воссоединиться с друзьями. Мы дружно протащили всех троих, стараясь не отдавить ноги присутствующим. Задачка доложу я вам для людей с очень хорошей координацией. Некоторые драконианцы сидели на коленях и собственных пятках, некоторые расположились, свернув ноги по-турецки, но все равно между ними было настолько маленькое расстояние, что задень мы одного, попадают все как костяшки домино.

Каким-то чудом мы дошли до наших друзей, волоча на буксире целых трех шипящих как разъяренные кобры чешуйчатых теток. Конечно, нам вряд ли удался такой подвиг, ведь драконианок было целых трое и комплекцией природа их не обделила. Зато на нашей стороне был тигр, он хоть и не дракон, но в деле запугивания аргумент не лишний. Тиграш просто шел следом и время от времени клацал у самых пяток зубами. Волей не волей женщинам приходилось бросать упираться и идти быстрее.

Как только мы поравнялись с нашими друзьями и изъявили желание сесть с ними, драконианцы вытаращили на нас глаза будто мы предложили подать им омлет из яиц дракона. Возможно, у них не принято, чтобы женщина сидела рядом с мужчиной, но лично мне глубоко плевать на то, что я невольно задела их чувства самцов, правящих миром. Ни за что не позволю кому бы то ни было разлучить наш отряд. Последний раз, когда это проделали тролли, дело закончилось жертвоприношением мужской части нашей экспедиции, а нас с Лиссой попросту решили выбросить в пропасть. Пришлось доходчиво объяснить дремучим троллям, что дискриминация по половому принципу уже не в моде и если уж приспичило отправить кого-то в ад, то следует транспортировать всех гостей оптом. По частям будет больнее. Да и теперь шаману троллей родную пещеру придется долго восстанавливать. Что-что, а погромы мы с Лиссой устраивать умеем.

Рептилоидки бросили несколько резких слов, явно ругательного содержания, плюнули нам под ноги и гордо удалились в сторону женского полукруга. Другие драконианки, уже шушукались между собой, хихикали, прикрывая ладошками рты. Более старшие пытались осадить молодежь. Те вроде бы слушались, но все равно не могли сдержать эмоций. Похоже, и здесь наш визит надолго запомнят. Вот такие мы незабываемые.

Мы стояли, драконианцы сидели и злобно таращились, место нам уступать никто из них не бросился, да и потесниться не спешили. Ситуация патовая. Лорд Тиррэль с грацией бывалого придворного поднялся на ноги.

— Почту за честь предложить свое место прекрасным леди. — Изобразил замысловатый поклон темный эльф.

Линк взвился на ноги далеко не с тем изяществом, какое показал шпион, но своей неожиданной галантностью заставил колдунью потупиться и зардеться от удовольствия. Похоже гулять нам в скором времени на свадьбе, если у них и дальше будет все так удачно складываться.

— Мерси. — Манерно поблагодарила я лорда Тиррэля, но тут вспомнила, что даже будь эльф невероятным знатоком языков, язык другого мира знать не может и добавила. — Премного благодарна.

— Всегда к услугам леди. — Отвесил еще один грациозный поклон темный лорд.

— Я бы тоже так поступил, только ноги затекли. — Желчно хмыкнул лорд Эллэн, который то ли не догадался уступить свое нагретое место на плаще, то ли действительно с его конечностями незадача вышла.

— Завидуйте молча, любезный друг. — С ехидной улыбкой посоветовал шпион.

Светлый вспыхнул и потянулся за кинжалом. Темный с небрежностью бывалого бойца на любом виде холодного оружия коснулся рукояти своего, висевшего в ножнах на поясе. Казалось столкновение эльфов было неизбежно. Лисса приготовила магический файербол, чтобы осадить драчунов, но в этот момент женщина в центре резко ударила в бубен. Мы дружно вздрогнули. Эльфы тут же забыли про ссору и с осуждением уставились на драконианку как на возмутительницу спокойствия. Колдунья упустила файербол. Магический снаряд, мерцая сиреневыми искрами понесся прямо в женщину с бубном. Та оказалась не лыком шита, показала отменную реакцию, изобразив некое танцевальное движение, убралась с траектории полета файербола. Она-то убралась, а вот туша барана не смогла.

Раздался взрыв. Мясо и угли разлетелись в разные стороны. У кого какое счастье, тот такой презент и получил. Кому в руки или на голову шлепнулся шмат баранины, кому горящих углей насыпало за пазуху, на колени или еще куда, а одному особому баловню судьбы достался вертел целиком… между ног, в миллиметрах от самого дорогого. Еще немного и не играть его маленьким чешуйчатым потомкам возле шатра, покрытого фамильной шкурой дракона. Не знаю, как чешуйчатому удалось, но из серо-зеленого его чешуя приобрела снежно-белый цвет. Скворчащий животик получил порцию углей, которые принялись тлеть на его новой куртке. Закаленный в полном разнообразных сюрпризов походе ученик Арагорна быстро сорвал с себя одежду и уничтожил очаг возгорания раньше, чем ущерб одежде стал тотальным. Тот же подарок отхватил лорд Эллэн и сразу наплевал на свои затекшие конечности, явив истинные чудеса прыти при тушении собственных штанов. Видимо, когда дело касалось непосредственно высокорожденного, инстинкт самосохранения оказывался сильнее любых проблем с кровоснабжением организма. Остальных спутников судьба решила не баловать. Пусть отдохнут немного от неожиданностей.

Только Еринэль решил не ждать милостей от проведения, высоко подпрыгнул в воздух и перехватил изрядный кусок истекающей ароматным соком баранины раньше, чем она досталась кому-нибудь из драконианцев. Хозяева злобно зашипели в его сторону, но грозное рычание пары тигров охладило их пыл. Рептилоиды тут же напустили на себя такой вид, будто связываться с подобным отребьем ниже их достоинства. Ну и ладно. Чужое мнение на мой счет меня всегда мало интересовало.

Как только все пожары были потушены, все куски мяса оказались в чьих-то загребущих руках, со всех сторон раздалось недовольнее шипение рептилоидов. И я их не виню: такие славные посиделки взорвались. Но возмущались они почему-то в нашу сторону, а это совершенно зря. Мы точно не виноваты в том, что какой-то наряженной драконианше приспичило изображать из себя полкового барабанщика. Если бы обладательница бубна не испугала Лиссу, последняя не упустила бы магический шар. На мой взгляд, случившиеся чистой воды несчастный случай. Не стой, как говориться, под стрелой.

— Хочешь есть? — Поинтересовался у меня «брат», не дожидаясь ответа ловким движением кинжала отхватил от своего трофея хороший кусок и подал мне.

Вот это как раз та ситуация, когда взявшиеся неизвестно откуда родственники оказываются весьма кстати.

— Я тоже хочу есть. — Вклинилась Лисса и мне пришлось с ней делиться.

Мясо оказалось не особо вкусным, но вполне съедобным.

— Сейчас нас будут бить, а вы тут мясо… — начал было стыдить нас светлый эльф, но замялся, не найдя аналогов какому-то слову.

— Кушаете. — Охотно подсказал ему темный.

— Именно. — Заклеймил осуждением нас лорд Эллэн.

Ни я, ни Лисса не снизошли до оправданий. И не потому, что нам сказать было нечего, слишком уж хотелось кушать. Мы дружно впились каждая в свой ужин, полностью игнорируя чувства окружающих. Если уж и дойдет до рукоприкладства, нас будут бить сытых. Мясо, кстати, оказалось толком не прожарено и к тому же совершенно не соленым. Но тут было не до кулинарных изысков. Горячее вообще сырым не считается. Хотя немного специй не помешало бы.

— Настоящий воин должен уметь есть в любых условиях, иначе у него не будет сил для сражения. — Тоном давно практикующего адвоката изрек Арагорн и его ученик кивнул, подтверждая сказанное мастером.

— А я слышал, что воинов наоборот учат обходиться без еды длительное время. — Наставительно изрек светлый. — Война, знаете ли, не пикник, и на ней не всегда находится лишняя минутка для того, чтобы принять пищу.

— Совершенно согласен со светлым лордом. — С достоинством кивнул темнокожий эльф. — Именно поэтому приходится есть, что дают и когда дают.

— Мясо не досолили. — Спокойно заметила колдунья, когда последний кусок оказался благополучно прожеван и проглочен.

— Много соли вредно для здоровья. — Наставительно изрекла я, облизывая пальцы.

Да, не культурно. Но к черту приличия! К тому же салфеток или воду для мытья рук нам все равно никто не предложил.

— М-да. Со здоровьем у нас сейчас начнутся другие проблемы. — Заметил Астураэль, плавно перетекая в боевую стойку.

И как в воду глядел. Если до этого момента рептилоиды вели себя как пчелы в улье, который только что встряхнул косолапый, то теперь они решили этому «косолапому» устроить многочисленное иглоукалывание, переходящее в бурную аллергическую реакцию с дальнейшим летальным исходом. Вдохновителем мести за утраченное спокойствие стал тот рептилоид, который получил в свое владение вертел. Все-таки драконианцы неблагодарный народ. Казалось бы, сохранил способность к размножению — сиди и радуйся снизошедшей на тебя удаче. Так нет же. Он сначала впал в прострацию, потом резко подпрыгнул на месте, выхватил торчащий из земли вертел, оглушительно заорал в нашу сторону нечто агрессивно-ругательное и даже метнул в нашу сторону свой снаряд как копье. Наверное, чтобы другим его собратьям было наглядно понятно к кому он предъявляет свою претензию. Хорошо хоть промазал. Копье пролетело в опасной близости от уха лорда Тиррэля, не задев его и не причинив вреда. Соплеменники агрессивно настроенного драконианца будто ждали его сигнала чтобы броситься в нашу сторону словно стая разъяренных фурий. Их глаза налились кровью как у быков, узревших красную тряпку в руках тореро, зубы хищно обнажились в оскале, а скрюченные пальцы заканчивались опасно острыми когтями.

— Похоже здесь не очень любят гостей. — Заметил Еринэль и потянулся к кинжалу.

Мужскому составу нашей экспедиции оставили кинжалы, а нам даже шпилек для волос дабы защитить свою девичью честь не предложили. Конечно, два тигра никуда не делись, но в такой ситуации парочка мечей тоже лишними не станут. Пулемет бы шестиствольный как у железного Арни в фильме «Хищник», но чего нет, того нет. Мы с Лиссой поднялись на ноги. Она наколдовала еще один магический снаряд, а я выдернула из-под рептилоида подушку. Ну, чтобы в руках хоть что-то было. Неудобно, когда все вокруг вооружены, а я нет. Чешуйчатый был против, но серьезный вид Тиграша в комплексе с оскалом и грозным рычанием убедили строптивца в том, что с неимущими лучше делиться, в противном случае можно остаться без рук.

Рептилоиды стартовали. Те, что сидели поблизости с нами благоразумно не спешили атаковать. Опасались первыми пасть от зубов тигров и явно решили дождаться большинства. Благоразумно с их стороны. На нашем месте викинги выставили бы щиты вперед, образовав стену против нападавших. Но щитов у нас тоже не было, не запаслись как-то. Да и какие щиты смогут сдержать напор стольких рептилоидов разом, да еще с хорошего разгона. И в этот момент, когда волна нападающих была готова захлестнуть и опрокинуть нас, раздался звонкий удар в бубен и резкий окрик женщины, о существовании которой мы благополучно успели позабыть. Волна рептилоидов будто наткнулась на невидимую стену, распалась на две стороны, ошеломленно замерла. Глаза чешуйчатых синхронно уставились на бившую в бубен. Та гаркнула еще что-то, явно повелительное. Драконианцы недовольно заворчали, но спорить не посмели и медленно отправились по местам.

Надо же, всего лишь одна женщина сумела остановить, казалось бы, неотвратимое кровопролитие. Потрясающий талант. Слышала я, что в древние времена женщина могла остановить войну. Она вставала между враждующими сторонами, снимала с головы платок и бросала на землю. Мужчины отступали из уважения к ней. Не знаю было ли подобное на самом деле или эта история всего лишь романтическая выдумка, но, кажется, в этом мире одна женщина была на это способна. Хотя для усмирения толпы она использовала бубен, а не платок.

Через некоторое время костер развели вновь, притащили новую тушу и пристроили над огнем, насадив на тот же самый вертел, который умудрились разыскать в кромешной тьме. Мы вновь уселись на свои места, а я торжественно, словно награду лучшему рыцарю турнира, вручила драконианцу его подушку. Пусть сидит с удобствами. Мне не жалко. Некоторое время он молча таращил змеиный янтарь своих глаз на меня. То ли бы потрясен до глубины души моим невероятным великодушием, то ли шокирован несусветной наглостью, но встретился взглядом с Тиграшем, фыркнул и устроился на возвращенной собственности с независимым видом восточного владыки, чей палач внезапно удалился в долгосрочный отпуск, и он невольно вынужден быть терпимым к окружающим, хотя в другое время приказал бы засунуть их в мешок с камнями и сбросить в крепостной ров со стены.

Тем временем женщина с бубном подошла к нам и остановилась напротив. Ее пальцы звучно отбивали ритм на туго натянутой коже музыкального инструмента.

— Вы прибыли к нам издалека. — Хрипло сообщила она и замолчала, предоставив нам восхищаться ее «невероятной прозорливостью» ведь как ни крути, а любому, кому приспичит посетить этих фанатиков драконши, придется проделать длинный путь.

Значит, любой гость прибудет издалека и не надо быть семи пядей во лбу чтобы это понять. Драконианка пристально рассматривала нас и под взглядом по-змеиному янтарных глаз с вертикальными зрачками было как-то жутковато. Но на всякий случай я вежливо кивнула, чтобы она знала, что ее поняли. Хотя, возможно, женщина не ждала с нашей стороны какой-либо реакции на свои слова, а думала о чем-то своем. Например, что ей носки нужно постирать и мужу штаны погладить, а то перед соплеменниками неудобно. При живой жене мятым да грязным ходит.

— А ты странная. В тебе есть кровь дракона. — Заявила она и ткнула в мою сторону указующим перстом, увенчанным острым когтем покрытым черным лаком.

Резкий жест не понравился Тиграшу. Он оскалил внушительные зубы, грозно зарычал, предупреждая и вздыбил шерсть на загривке. Обладатель подушки, сидевший рядом с нами, зашипел в нашу сторону нечто явно ругательное и на него вызверилась уже пара тигров. Сама же обладательница бубна ни на рептилоида, ни на тигров не обратила ровно никакого внимания. Оставалось только позавидовать ее самообладанию. Не каждый день целых два боевых тигра в ее сторону зубы скалят.

— Дай мне руку. — Произнесла драконианка таким тоном, что возражать почему-то не хотелось, а правая рука непроизвольно потянулась к ней, будто неведомый кукловод потянул за веревочку. — Хорошо. — Похвалила она мою покладистость. — Сильная рука и кровь в ней течет сильная.

В ее руке мелькнула голубая сталь кинжала и доверчивую ладонь пронзила острая боль. Я вскрикнула от неожиданности и отдернула руку, но недостаточно быстро: несколько капель крови успели гулко упасть на кожу барабана. Тиграш клацнул в ее сторону зубами, но драконианка оказалась проворной, ее уже не было там, где сомкнулись мощные челюсти зверя. Она усмехнулась или оскалилась — кто разберет? Чешуйчатые ладони ударили в звонкий инструмент, и над собравшимися потек четкий, завораживающий ритм мелодии. В ней звучала какая-то будоражащая кровь первобытность древних костров, диких племен и плясок с копьями у огня.

— М-м-м. — Почти с материнской нежностью промурлыкала драконианка. — Какая др-ревняя и з-забытая кр-ровь. С-с-слышишь какую дивную муз-зыку она р-рождает? Пос-с-смотри какие кар-р-ртины рис-с-сует на моем бубне.

Чувствуя себя доверчивой дурочкой, которая ведется на любой даже самый явный лохотрон, стоит лишь зазывале предложить раскошелиться, я послушно взглянула на барабан. Сильные чешуйчатые пальцы все еще отбивали ритм на туго натянутой коже, но это вовсе не мешало убедиться в том, что драконианка и не думала лукавить. На потемневшей от времени коже медленно проступали контуры затейливых рисунков. Причем стоило лишь только вглядеться в них более пристально, как они начинали приобретать объем, будто вдруг кто-то невидимый включил эффект 3D. Вот в облаках мощно бьет крыльями великолепный дракон, чешуя его отливает золотым блеском в лучах восходящего солнца и от блеска его больно глазам. В ослепительно-белых облаках, похожих на пушистые клочки ваты, плывущие в небесах, а прямо над ними вздымались вверх жемчужно-белоснежные, словно облицованные драгоценным перламутром, зубчатые стены великолепного города. Над зубцами виднелись сторожевые башни с узкими окнами-бойницами.

«И это все получилось всего лишь из нескольких капель крови? — внутренне изумилась я. — Умереть не встать».

Рептилоидка наклонилась так близко, что ее дыханье обдало жаром мою шею, а ткань повязки коснулась щеки. Она оказалась на удивление мягкой, словно прохладный гладкий шелк.

— Ты найдешь то, что ищешь. — Вкрадчиво зашипела она. — Но потер-ряешь гор-р-раздо больше, чем с-с-сможешь обрес-с-сти.

— И что это значит? — Удивленно осведомилась я у драконианки, но та, сделав свое предсказание, явно потеряла ко мне интерес.

Она развернулась на месте и спокойно удалилась к костру, отбивая ритм на своем бубне. Я рванулась было следом, но передумала. Драконианка явно обладала какой-то магией, но, насколько я поняла, в этом мире магия и ее носители не такая уж редкость. Тоже мне достижение показать картинки на бубне. В моем мире любой ребенок с этим справиться: всего-то нужен проектор, подходящая стена или экран. Само же предсказание рептилоидки, если это было оно, а не просто некое философское изречение, было слишком туманно, чтобы отнестись к нему всерьез. Успокоив себя таким образом, я осталась на месте.

ГЛАВА 11

Утро наступило гораздо раньше, чем мне бы этого хотелось. К сожалению, я не отношусь к тем редким счастливцам, которые вскакивают с постели чуть только рассветет чтобы встретить новый день радостной улыбкой. Когда звенит будильник я скорее восстаю, чем встаю с кровати, а мою недовольную гримасу с жизнерадостной улыбкой не перепутает даже самый большой оптимист. Это утро не стало исключением из правила. Я поднялась с любезно предоставленной драконианками лежанки, осторожно, чтобы не заклинило где-нибудь в области спины и не скрутило в неведомую букву «зю», потянулась. Все-таки крепкая конституция у местных женщин, чтобы спать на подобном ложе нужно обладать хорошим здоровьем в комплексе с многолетней привычкой. Мне же сие прокрустово ложе показалось жестче любых камней, на каких только доводилось спать за время похода. Занемело все тело, кроме глаз. Они еще моргали, но с трудом.

Лисса выглядела не лучше: с трудом разогнулась, ругаясь сквозь зубы. Лицо аж перекосило от «радости», что настало утро. Только драконианки бесшумными тенями скользили, словно легендарные ниндзя, в полутьме шатра, споро разжигали костер, заваривали душистый отвар, который здесь служил чаем, подогревали на жаровне куски вчерашнего мяса. Оставалось надеяться, что они не просто его согреют, но и дожарят. Вчера вечером баранина, которую нам предложили отведать была скверно приготовлена: сверху изрядно подгорела, а внутри осталась сырой. Выражение «то, что горячее не может быть сырым» мало утешало даже на голодный желудок. С другой стороны, сильно привередничать не стоило. Провиант, выданный в дорогу троллями, был на порядок хуже. Попыталась состроить доброжелательное выражение лица, но от «жизнерадостности» лицо приняло такое зверское выражение, что даже видавшее многое в этом мире колдунья невольно вздрогнула, случайно взглянув в мою сторону, и испуганно округлила глаза. Ну, по крайней мере я попыталась.

Рыцарь и оруженосец так и не объявились. Мы не стали претендовать на их животных. Пусть дождутся хозяев. Надеюсь, драконианцы хорошо будут обращаться с ослом и конем. Последний явно заслужил спокойную сытую старость. Травы в долине много. Два лишних травоядных никому не помешают.

В путь пустились засветло. Утренние сумерки только начали рассеиваться, уступая нерешительному, но неотвратимому натиску лучей дневного светила. Солнечный свет медленно, но упорно разбавлял тьму, и она неохотно, но отступала. В отличие от троллей, рептилоиды снабдили нашу экспедицию хорошей провизией. Дали и крупы, и сушеное мясо, травы для отвара и даже соль с сахаром не забыли. То ли драконианцы считали, что, оголодав в дороге, мы съедим своих проводников-рептилоидов, то ли давали взятку чтобы не возвращались и даже не думали заглянуть на огонек по старой памяти на обратном пути. Второе вероятнее. Наверняка взрыв бараньей туши нам не простили. Все-таки злопамятный они народ, эти драконианцы.

Нам с Лиссой повезло — удалось досмотреть сон в седле. Еринэль тоже мог подремать на спине своего тигра, но предпочел проявить мужскую солидарность и бодро мерил сугробы наравне со всеми. Правильно. Все лучшее детям и женщинам. А в нашем походе детей, если не считать Скворчащего животика (а он воин, значит ребенком считаться не может), не имеется, значит нам с Лиссой явно полагалась двойная порция всего лучшего. Жаль только, что другие об этом не знали. Изрекать очевидное вслух не стала. Пусть сами догадываются. Ну и банально лень было лишний раз открывать рот на морозе, выпуская наружу драгоценное тепло.

И снова потянулись снега, снега, снега и горы. Без конца и края. Словно весь мир вдруг покрылся белым покровом, ощерился каменными пиками. Не стало ни морей, ни равнин, ни огненного жара пустынь — только белый плен гор. Иногда снега отступали, обнажая камни разного оттенка серости, но это была временная передышка. Буквально через сотню-другую шагов холодные кристаллы замерзшей воды снова брали свое. Мы спускались в ущелья и снова карабкались вверх с такой настойчивостью, будто от этого зависели наши жизни. Впрочем, иногда, это было именно так. Сорваться в очередную пропасть желающих не было. Извлекать пострадавших из расщелин очередь тоже не выстраивалась, наверное, потому что мы слишком давно в пути и несколько очерствели душой. Поэтому под ноги смотрели особенно тщательно и старались быть очень аккуратными. Но помогало мало. Все меры предосторожности бесполезны, когда с гор то и дело сходят лавины, несколько раз в опасной близости от тигров случился камнепад. Но слава богу обошлось без жертв. Правда пару раз пришлось откапывать проводников, а однажды снегом накрыло Линка и уже рептилоиды помогали нам с раскопками.

У меня создалось такое ощущение, что Еринэль не верил в природное происхождение лавин и каждый раз после очередного сошествия с гор многих сотен килограмм снега, не ленился подняться вверх, чтобы самолично осмотреть место ее зарождения. На мои вопросы нашел ли он что-нибудь необычное, только отмахивался, но при этом лицо неизменно оставалось таким озабоченным, будто у него накопился такой ворох проблем, что его ни в одном даже самом вместительном шкафу не поместятся как не утрамбовывай. Глядя на моего новоиспеченного «родственника», народ проникся проблемой местного снега, который никак не желал лежать смирно и все норовил скатиться на наши головы, лишь только экспедиция подходила ближе. Сначала Арагорн со Скворчащим животиком присоединились к экстремальным прогулкам Еринэля по горам. Теперь уже трое возвращались с умным видом и нервировали окружающих интригующими недомолвками, вперемешку с отнекиваниями. Вскоре смотреть ходили всей толпой. Ничего интересного не обнаружили, но признаваться в собственном разочаровании никто не спешил. Упорно карабкались к месту событий, обдирали руки о скалы, затем дружно стояли с умным видом, таращились в груды камней и снега, будто действительно видели нечто недоступное для чужого взгляда. Одни рептилоиды спокойно ждали нашего возвращения внизу. То ли эта раса по природе своей не страдала любопытством и от того еще не вымерла, ибо не имела привычки совать свой чешуйчатый нос туда, куда их не просят, то ли сильно сомневались ребята в нас как в экспертах. К чести Лиссы, та даже какие-то колдовские ритуалы пыталась проводить, но в результате намагичила какой-то сизый дым несусветной вонючести, от которого все дня два дружно чихали и в носу неприятно свербело.

Через несколько дней мы вышли к какому-то поселению. Жилища были собраны из плохо пригнанных друг к другу камней без любого намека на раствор и внутри наверняка немилосердно сквозило. Глубокий на вид снежный покров, пушистым покрывалом покрывавший крыши, создавал впечатление полной заброшенности домов, но дым от очагов, витыми струйками тянувшийся в небесную высь, свидетельствовали о наличии разумной жизни внутри. Лично я не спешила радоваться этому факту. Мало ли что за отшельники обитают в этом суровом краю. У них должны были быть веские причины поселиться так далеко от ближайшего жилья.

«Взрослеешь, — удовлетворенно сообщил Кумивар таким тоном, что не сразу поймешь оскорбить решил или наоборот комплимент отвесил. — Пытаешься предугадать вероятное нападение. Это явный прогресс в твоем мышлении воина. Только не надо пугать себя заранее и выдумывать многочисленных злобных противников. Лучше будет, если ты внутренне настроишься на победу и станешь вести себя соответственно».

«Интересный совет, — мысленно фыркнула я. — А если здесь действительно проживает суровый, воинственный народ, которому незваные чужаки как кость в горле? Не лучше ли отступить без потерь?»

«Трусиха! Ты просто позоришь звание воительницы и напрасно носишь клинки», — с сожалением вздохнул Кумивар.

«По-моему, ты напрасно придираешься к Веронике. — Привычно вступился за меня Джастудай, заставив мое сердце благодарно екнуть. — Личная доблесть здесь совершенно ни при чем, она просто заботиться о том, чтобы все участники экспедиции дожили до конца похода. Это как раз положительно характеризует ее как руководителя экспедиции. В конце концов, мы же не войной идем на соседние державы и не скальпы врагов коллекционируем, а пытаемся вернуть эльфийскую принцессу в лоно семьи. Благородная миссия между прочим, но вовсе не требующая рубить головы направо и налево».

«Разве кто-то говорил об открытых военных действиях? — Возразил Кумивар. — Посмотрите на чешуйчатых — спокойны и хладнокровны, как родственные им змеи. Вот у кого нужно поучиться выдержке».

«Возможно. Только большой заслуги здесь нет, — не отступал Джастудай. — Рептилоиды наверняка здесь не в первый раз, их здесь знают и нервничать им не к чему».

«Или попросту завели нас в ловушку», — мстительно влила я ложку негатива в бочку позитива.

Ишь повадились наводить критику в мой адрес. Им что? Они железные: не знают ни жары, ни холода, ни усталости. А я вообще — женщина. Значит, существо нежное, ранимое. Меня необходимо холить и лелеять следует, а я вместо того в горах мерзну и конца путешествия что-то не видно.

Тем временем спустились к поселению. Навстречу из будок похожих то ли на засыпанные снегом землянки, то ли на медвежьи берлоги, появились внушительного вида, лохматые, клыкастые зверюги. По внешнему виду в роду у них были медведи, но лаяли они по-собачьи, из чего можно было сделать вывод, что собаками зверюги и являются. Лаяли деловито, без надрыва, не срываясь на визг, вполне грозно и основательно. Не нападали, просто показывали пришлым серьезность своих намерений в плане защиты имущества хозяев, ну и предупреждали хозяев о гостях незваных. Массивные цепи, идущие от широких с устрашающими шипами наружу ошейников, звякали очень устрашающе. Но несмотря на то, что сами цепи на вид были вполне крепкими и крепились куда-то к основанию домов, иллюзий на счет привязи я не питала. Чтобы удержать массивных зверей от нападения нужно нечто более серьезное, чем эти цепочки. Видимо, тигры тоже не особенно доверяли прочности изделий местного кузнеца, потому дружно рявкнули для острастки в сторону особо ярых псов, чтобы не наглели. Только звери оказались далеко не из робкого десятка — шага назад не сделали и взгляда не потупили.

Из домов показались мрачные мужские фигуры. Ни одной особы женского пола среди них я не разглядела, впрочем, не скажу, что особо приглядывалась. Хозяева каменных жилищ выглядели не менее сурово, чем их заснеженные дома. И хотя над крышами последних вился дым от жарко топившихся очагов, не больно хотелось проситься на постой. От таких хозяев можно ожидать чего угодно: хоть яда в похлебке, хоть кинжал под ребра, а может, наоборот — накормят, напоят, в баньке попарят и спать в самый теплый угол возле огня положат. Как угадать?

«А что ты хотела, милочка? — Иронично хмыкнул Кумивар. — Суровый край и люди в нем суровые. К тому же добывать самоцветы из здешних гор — очень трудное занятие, не терпящее неженок».

«А они добывают самоцветы?» — Искренне изумилась я.

В моем понимании люди, которые удачливы в добыче дорогих камней, не могут выглядеть как кучка обряженных в шкуры, заросших мужиков. Они слишком походили на беглых каторжников или разбойников, чем на работяг. К тому же обычно мужчин сопровождают их семьи, а ни детей, ни женщин видно не было.

«Много ты видела искателей самоцветов? — Фыркнул Кумивар. — К тому же, если ты не видишь жен, вовсе не значит, что их нет. Они вполне могут отсиживаться по домам, пока их мужья не разберутся, чего ожидать от нашей компании. В этих краях никакая предосторожность не будет лишней».

Раздираемая любопытством (не каждый день попадаю на нелегальный рудник с самоцветами), я нагнала наших провожатых рептилоидов и как можно осторожнее, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания местных жителей, поинтересовалась:

— А правда ли говорят, будто здесь нелегальная добыча самоцветов ведется?

Предводитель драконианцев покосился на меня янтарным глазом с вертикальным зрачком, будто решал, стоит ли мне доверять или придется убить, чтобы не сболтнула чего-нибудь лишнего, но все же ответил. То ли моя внешность прошла тест на надежность хранения жутких тайн, то ли прикопать мой хладный труп где-нибудь в сугробе не составляло для него особенного груда.

— Бес-с-совестно лгут. — Насмешливо фыркнул он, выпустив из ноздрей облачко пара. — Мес-с-стная порода давно выработана, а в ш-штольнях учас-с-стились обвалы. Добывать с-с-с-самоцветы с-с-стало с-с-слишком опас-с-сно.

— Какая жалость. — Разочарованно вздохнула я, с сожалением отгоняя от себя соблазнительную картину с невиданной красоты ожерельем.

Камни в затейливой золотой оправе манили множеством бликов на искусно отточенных гранях и были размером с голубиное яйцо — не меньше.

— Действительно, досадно. — Выразила свою солидарность Лисса. Видимо, она тоже была не прочь заполучить что-нибудь эффектное, подчеркивающее зеленые глаза и прекрасную девичью шею. — Тогда что забыло в этакой глуши столько мрачных личностей разом? Или они все разбойники? Тогда отчего так далеко от караванных путей?

— Они, милая леди, не раз-збойники. — Оскалился в жуткой улыбке рептилоид. — З-з-зачем же так ос-с-скорблять прос-с-стых крес-с-стьян?

— Крестьян? — Вопросили мы с Лиссой хором и удивленно переглянулись.

— Какие крестьяне могут проживать в этакой глуши? — Первой выразила свое недоверие к словам проводника колдунья. — Здесь куда ни глянь — снег вокруг. Что здесь можно выращивать? Камни? Горных козлов? Да и везти на торг далеко и дорого.

— Это с-с-смотря где торг рас-с-сполагается. — Упорно продолжал гнуть свою линию драконианец.

Молодец! Чтобы не случилось, нужно стоять на своем до конца, даже если придется доказывать оппоненту что белое это черное.

— Где-где… — Встрял в наш разговор Линк. — Демоны знают где. Без карты видно ближайших соседей. Либо вы, либо тролли. А к троллям соваться… очень не советую. Странные они ребята.

Мы с Лиссой согласно закивали. Тролли действительно странные ребята, очень чтут память своих почивших когда-то овец, да так активно, что до сих пор исправно поставляют какому-то демону всех путников, которых угораздит забрести в их глушь. Надеюсь, встреча с нами надолго отобьет охоту у местного шамана устраивать массовые жертвоприношения.

— На с-с-с-самом деле, — спокойно продолжил драконианец, которого похоже ничуть не смутило наше недоверие, — з-здес-с-с-сь поблиз-зос-с-с-сти имеетс-с-ся целый город, только он с-с-скрыт от пос-с-сторонних глаз-з.

— Город? — Недоверчиво фыркнул будущий охранник караванов. — Да какой дебил станет строить город здесь? Здесь же даже наезженных дорог нет.

— Скрыт от посторонних глаз? — Эхом повторила Лисса, и мои мысли озарила внезапная догадка.

— Уж не тот ли это город, который мы ищем?

— Именно тот, леди. Угадали. — Хмыкнул рептилоид. — А вокруг городов принято крес-с-с-стьянам проживать, чтобы жителям в городах было что кушать. Вот з-здешние крес-с-с-стьяне пос-с-ставляют продукты эльфам и шерс-с-сть овечью. А эльфы из шерс-с-сти ткут тончайшие ткани, вышивают их и продают. А ковры местной работы лежат у многих царей на полу. Очень, говорят, у них узор крас-с-с-сив и з-з-затейлив.

Что ж, логично и не придерешься. Раньше, когда смотрела фильмы, там часто просто указывали в титрах, что действие происходит на секретном заводе, в секретном бункере или городе, но никто никогда не объяснял, как же это удалось создателям целого секретного завода или города удержать в секрете его создание. К тому же город должен кто-то обслуживать, поставлять продукты, да мало ли что еще…

Тем временем под строгими недоброжелательными взглядами местных крестьян мы достигли заснеженного дома в самом центре поселения. Ограды вокруг дома не было, а окна, затянутые бычьим пузырем, были настолько малы, что казалось будто он подслеповато щуриться на окружающий мир. Однако из трубы над каменным сооружением валил дым, обещая если не щедрое гостеприимство и горячую еду, то хотя бы долгожданное тепло для уставших путников. Ну, это при условии, если нас все-таки внутрь пустят, а не просто поговорят на пороге и пошлют… забытый город искать.

На пороге не особенно гостеприимного на вид жилища вышел еще менее гостеприимного вида хозяин. Им оказался крупный лохматый мужчина, облаченный в овчинный тулуп шерстью наружу, накинутый прямо на голый торс, отчего создавалось впечатление, что мужчина мирно спал до нашего эффектного появления в поселке, был разбужен и вышел на порог убедиться не решились ли горные тролли восполнить образовавшийся из-за падежа скота недостаток овец за счет снабженцев эльфов. Высокие сапоги и коричневые кожаные штаны дополняли наряд незнакомца, на широком поясе висел внушительного вида двуручный меч с изрядно потертой от частого использования рукоятью и видавшими виды ножнами. Мужик явно не понаслышке знал как пользоваться холодным оружием и применял свое умение при случае. Не то чтобы меня это удивило, в этом мире умение постоять за себя необходимый навык, но на всякий случай мысленно убедилась, что смогу быстро выхватить мечи, в ответ почувствовала их радостное предвкушение возможной драки. Тиграш ощутимо напрягся. Тигр Еринэля тоже. Клыки пока не показывали, но были близки к этому.

Хозяин жилища обвел нас тяжелым взглядом карих глаз из-под кустистых черных с проседью бровей, тряхнул спутанной шевелюрой как лев, отродясь нечесаной гривой, и хрипло поинтересовался у предводителя драконианцев:

— Зачем ты привел к нам чужаков, Каэру?

Мы дружно уставились на рептилоида, будто это именно он был единственным инициатором нашего похода. С другой стороны, вопрос задавался именно ящеру, ему и отвечать. Драконианец помялся немного, то ли для порядку, то ли не сразу нашелся с ответом, то ли просто не любил суеты в словах. Юрко скользнул по чешуйчатой коже лица рептилии черный по-змеиному раздвоенный язык.

— Не с-с-стоит бес-с-с-покоиться, Фелан! — Прошипел Каэру (Нам кстати, предводитель сопровождавших нас рептилоидов и не подумал представиться. Боялся сглазим. Не иначе). — Эти путешес-с-с-ственники не з-задержатся здес-с-с-сь надолго. Им надо туда…

На последних словах драконианец сделал красноречивый жест, указав куда-то наверх, в небо. Из чего я сделала неутешительный вывод — не заживемся мы на этом свете, сразу на небеса угодим. То, что не доделал хитроумный шаман троллей, с радостью доделают местные жители. А вот фигушки им под нос каждому персонально. Как говориться, кто предупрежден, тот вооружен.

— Каэру, — начал селянин, многозначительно поглаживая усы с таким видом, что стало понятно даже тиграм, приятного он точно не скажет. — Мы в нашем селении всегда рады тебе и твоим сородичам, но чужаки не должны попасть туда. — Фелан в точности повторил жест рептилоида, ткнув указующим перстом куда-то вверх.

Я с интересом проследила взглядом за пальцем незнакомца, узрела одинокое белоснежное пушистое облачко где-то в глубокой синеве неба и темный силуэт огромной птицы, горделиво парящей в вышине.

«Неужели нам и правда предстоит отправиться в рай и там продолжить свои бесконечные поиски?» — Невольно опешила я.

«А что тебя, собственно, удивляет? — Со свойственной ему бесцеремонностью нарушил мою ошеломленную задумчивость Кумивар. — В аду вы побывали, оставили о себе незабываемые впечатления. Почему бы теперь до его противоположности не добраться? Уверен ты и там скучать не станешь, мигом подберешь себе ангела посмазливее, рангом повыше… Сердцеедка ты наша. И чем только ты их берешь?»

Я тут же оскорбилась. Он что, имеет в виду что у меня ни кожи ни рожи? Вот уж глупости. По моему мнению у меня вполне миловидная внешности. Да я вполне могу претендовать на титул красавицы в небольшом городе и даже выиграть в конкурсе красоты, если в жюри побольше знакомых набьется.

«У меня богатый внутренний мир» — Гордо парировала я.

«И находиться он так глубоко внутри, что невооруженному глазу практически не заметен», — мерзко хихикнул Кумивар, в очередной раз вызвав во мне приступ жгучего желания придушить ехидну.

Но я прекрасно знала, что вызвать приступ асфиксии у клинка, будь он трижды волшебным, не получится. В довершении всего еще и порезаться можно.

«Как ты можешь толкать Веронику практически на двоемужество!» — Возмутился Джастудай словами своего брата.

Все-таки приятно, когда за тебя кто-то заступается хотя бы в перепалке в собственной голове. Хотя, конечно, происходящее слишком напоминало раздвоение личности, ну или расстроение.

Разумеется, я сама способна за себя постоять. Более того окружающие находили меня острой на язык. Просто утомительное это дело всегда делать все самой и иногда хочется отдать бразды правления в чьи-то сильные руки и побыть слабой хотя бы чуть-чуть.

«О каком двоемужестве идет речь? — На всякий случай поинтересовалась я. — Насколько я помню, я пока ни за кого замуж не выходила. Так что у меня нет не только двух мужей, но и хотя бы одного не имеется. Или я что-то пропустила?»

«Не знаю как в вашем мире, прекрасная воительница, — наставительно изрек Джастудай, а Кумивар при слове воительница саркастически хмыкнул, умудрившись вложить всю бездну своих сомнений в один-единственный звук. — В нашем мире помолвка даже без официального оглашения — дело серьезное и практически приравнивается к браку. Даже дети, рожденные в этот период, признаются законнорожденными и гордо носят фамилию отца с правом на титул и наследство вне зависимости от того, дошли ли их родители до алтаря или нет».

Только этого мне не хватало до полного счастья! Не то чтобы я относилась серьезно к помолвке с огневолосым братом адской девы Нефры. Ведь вам известно, что признания или обещания, вырванные под действием обстоятельств или при непосредственной угрозе жизни, не считаются. К тому же так называемый «жених» где-то там в аду обретается и в ус себе не дует. Что-то не спешит он свою невесту ненаглядную возвращать. Сдается мне, если бы демон пожелал, то вполне мог покинуть жаркую бездну ради такого случая. Я, конечно, не скучаю по янтарноглазому Аполлиону несмотря на всю его демоническую красоту, но ювелирное украшение отдать все-таки надо. Дорогое, наверное. Вон какой камушек большой. Не алмаз, но янтарь такого размера наверняка прилично стоит. Кажется, демон упоминал будто кольцо старинное и передается по мужской линии не одно столетие.

— Фелан! — Рептилоид слегка склонил голову, видимо в знак особого уважения к собеседнику. — Я и мой народ высоко ценим твое расположение. Но позволь спросить, разве они — рептилоид многозначительно воздел указательный палец кверху — поставили вас сторожами на своем пороге? Или вы как привратники перед замком влиятельного господина решаете кого пустить внутрь, а кому отворот-поворот?

— Нет. Мы не привратники и не сторожа им. — Мужчина отрицательно мотнул головой, как лошадь, отгоняющая слишком назойливого овода. — Но все равно далее вас не пропустим.

— Шли бы вы отсюда подобру-поздорову. — С нажимом предложил чей-то далекий от благожелательности голос.

Фелан метнул суровый взгляд карих глаз куда-то нам за спину. Видно было, что он не привык чтобы в его беседу вмешивались. Позади одобрительно зароптали. С говорившим многие были согласны.

Тут вперед выступил Астураэль. Старший брат исчезнувшей принцессы редко брал слово, но в этот раз он легко доказал присутствующим, что его учителя по риторике не зря ели свой хлеб. Начал принц издалека. Для начала перечислил своих предков до сотого колена (не меньше) и вкратце упомянул, чем именно его пращуров угораздило прославиться. Короче, давил своей родовитостью. Причем из слов Астураэля выходило будто предки его если не сотворили сам этот мир целиком, то, по крайней мере, принимали не последнее участие в его создании или их пригласили в качестве советников и все присутствующие были обязаны роду Астураэля жизнью. Ведь если бы не его славные предки, не то что снабженцы затерянного города, сам мир бы не появился. Затем, Астураэль решил поведать, пораженным его невероятным красноречием, присутствующим о пропавшей принцессе и, видимо, чтобы все разом оценили масштаб постигшего его горя от утраты единственной сестры, начал с самого появления беглянки на свет. Со слов принца, Норандириэль росла чудным, любознательным, покладистым ребенком: слушалась старших и старалась не огорчать учителей, прилежно учила уроки, достигла прекрасных успехов в игре на музыкальных инструментах, верховой еде, а также в других науках, которые положено изучать особам правящих эльфийских семей. Она прекрасно составляла букеты, разбиралась в садовых и парковых растениях, знала, как устроить званый ужин по любому, самому мало-мальскому поводу, как следует рассадить гостей за столом так, чтобы им было о чем поговорить, но и не передрались. А также могла без запинки перечислить гербы с девизами всех эльфийских родов причем в алфавитном порядке.

«Надо же как повезло некоторым родителям с детьми», — невольно умилилась я.

«Да-а-а… — Ехидно протянул Кумивар. — Жаль только, что твоим не повезло с потомством так, как правителю клана Вечного рассвета».

«В смысле?» — Мысленно нахмурилась я.

«В самом что ни на есть прямом, — еще более противно сообщил клинок. — У них родилась ты: нерешительная, трусоватая, постоянно пренебрегающая тренировками. Ты, наверное, просто ленивая и совершенно не желаешь учиться чему-то новому», — напоследок предположил он.

«С чего ты взял? — Тут же оскорбилась на неприкрытое хамство клинка я. Казалось бы давно пора привыкнуть и прекратить обращать внимание, а поди ж ты, умудряется стальной ехидна найти брешь в моей обороне и болезненно кольнуть в особенно чувствительное место. Видно, не только в боевых умениях, но и в словесных дуэлях поднаторел за свою долгую жизнь. — Я, между прочим, девушка с высшим образованием». — Гордо припечатала я зарвавшуюся полоску эльфийской стали.

Мол, знай наших! Уточнять то, что в моем мире получить высшее образование не такое уж достижение не стала. Зачем перегружать иномирян излишними подробностями о чуждом для них мире?

«И чем это самое высшее образование тебе здесь помогло? — Все так же зловредно осведомился он. Вот же зараза! Ничем не прошибешь. — А вот хорошая реакция и четко поставленный удар могут напрямую способствовать твоему выживанию».

Хм. С такими аргументами поспорить трудно.

Тем временем Астураэль добрался до самой трагической части своего рассказа — исчезновения сестры и последующего поиска пропавшей. Тут уж талант его раскрылся во всей красе. Он так живописал происходящее (которое, к слову, будучи заключенным в тело левбая не мог видеть), что кто-то даже всплакнул от избытка чувств. Я заозиралась в поисках чувствительной души и, обнаружив, предательскую влагу в изумрудных очах колдуньи, поняла, чувства местных зачерствели под воздействием местного сурового климата. Оно и понятно, мямлям здесь не выжить. Талант принца развернулся во всю, когда принц умудрился неожиданно поставил жирную точку в повествовании, огорошив Фелана неожиданным, но каверзным вопросом:

— Вы же не хотите увидеть на своем пороге эльфийскую армию?

От такого неожиданного поворота сюжета вздрогнули даже задремавшие было тигры. А молодец, Астураэль! Лихо он завернул. Ему бы в сценаристы сериалов податься — цены бы не было.

— А армия здесь причем? — Обалдело вытаращился на рассказчика глава селения.

Даже усы у него встали от возмущения. Оно и понятно. Мужик и нас пропускать не желает, а уж целая эльфийская армия ему и вовсе без надобности. Все-таки негостеприимный народ в здешних горах проживает. Если не считать гадалку, нас особо никто привечать не желал. Только тролли встретили нас более-менее гостеприимно, но потом хотели нас в жертву демону принести, так что это не считается.

— А притом, любезный Фелан. Вас ведь Феланом зовут, кажется? — То ли улыбнулся, то ли хищно оскалился принц.

— Феланом родители нарекли. — Согласился глава, но сделал это как-то нерешительно, будто и сам теперь сомневался в собственном имени и пригладил встопорщенные усы внушительной пятерней.

Такой ручищей подковы гнуть можно, да не одну, а штук пять разом.

— Ну, вот и славно. — Авторитетно кивнул Астураэль, одобряя выбор родителей. — Ну, так вот, любезный Фелан, войны, к твоему сведению, начинались и из-за меньшего. А тут принцессу похитили, а она, между прочим, давно просватана.

— Рады за нее. — Жизнерадостно сообщил кто-то из столпившихся за спиной. — Девка замуж выйдет — на свадьбе погуляете. Или с приданным расставаться не спешите?

— Дело вовсе не в приданом, а в том, что жених сильно расстроиться, когда узнает, что его суженая исчезла с кем-то из Безымянного города, и как вы думаете он поступит? — Огорошил принц окружающих каверзным вопросом.

Народ придвинулся ближе в нетерпении узнать как же именно у эльфийских женихов принято поступать в таких случаях. У людей не всегда просто такие узлы распутывались, а у эльфов все еще сложнее.

— Жених у отца невесты поинтересуется, силой ли увели принцессу или же она сама пошла. И правитель клана Вечного рассвета точно не пожелает ссориться с соседями, с которыми сговаривался еще столетия назад породниться через брак детей, а значит, скажет, что насильно увели, да еще и войска предложит объединить, чтобы уж точно проучить похитителей. Так что вполне возможно, однажды вы обнаружите на собственном пороге две армии вместо одной. — С видом пророка, получившего озарение прямиком от высших сил, заявил Астураэль, чем окончательно деморализовал селян.

— И что же делать? — Потрясенно моргнул Фелан.

— Да по темечку топориком тюк и под горой прикопать. — Жизнерадостно порекомендовал кто-то за нашими спинами.

На всякий случай, я встала ближе к тигру. Эльфы ощутимо напряглись. Линк как бы невзначай положил руку на рукоять меча.

— Я тебя сам сейчас этим топориком да по месту, на котором сидишь, стукну, чтобы впредь неповадно было вперед старших в разговор лезть. — Громогласно сообщил Фелан.

И вроде бы не кричал, а все услышали.

— А ты, эльф, говори, раз уж начал. — Глава обратил взор карих глаз на Астураэля.

— Все просто. Пропустите нас к городу. Мы попробуем разыскать принцессу и вернуть ее домой раньше, чем ее высокородный жених узнает о ее исчезновении.

Фелан крепко задумался, взъерошил темную массу нечесаных волос пятерней, погладил усы, почесал небритый подбородок.

— Ладно. — Кивнул. — Пустим. Только на одну ночь переночевать. А с рассветом лучше вам уйти самим, чтобы провожать не пришлось.

Мы согласились. Такие провожатые нам были без надобности. Не известно куда они нас заведут, а нам принцессу найти надо…

ГЛАВА 12

Поселили нас прямо у Фелана в доме. То ли потому, что это был самый большой дом в поселении, то ли просто никто другой не изъявил желания оказать гостеприимство нежданным гостям. В доме оказалось две комнаты и на этом плюсы этого жилища на мой взгляд заканчивались. Одно помещение от другого отделялось большой шкурой какого-то животного. Я не сильно разбираюсь в мехах, если они не на самом звере. К тому же окна не удосужились сделать, поэтому, попав внутрь, разглядеть что-либо сразу было проблематично. Лисса сотворила магического светлячка. Фиолетовый свет послушно парил чуть выше головы колдуньи, помогая нам не споткнуться в потемках.

В доме царила промозглая стылость плохо отапливаемого помещения, и мне показалось, будто внутри гораздо холоднее, чем снаружи. Где-то в дальнем конце шумно копались куры, блеяла коза. Пахло навозом и несвежей соломой. Хлев и дом: два в одном. Миленько. Впрочем, саму живность видно не было. Я зябко повела плечами, словно и не было на мне теплой меховой куртки и не в помещение входила, а наоборот, вышла на улицу из теплого дома. Снега, конечно, на полу не было, зато на сложенных из плохо пригнанных друг к другу булыжников обнаружился приличный толщины слой пушистого инея. Посередине основного помещения располагался заботливо обложенный камнями очаг, который топили явно не дровами. Оно и понятно. Где раздобыть столько дерева здесь, в горах?

«Это навоз!» — Наставительно изрек Кумивар, чем заставил меня брезгливо поморщиться. — «И не надо морщить нос. Между прочим, еда, приготовленная на таком огне очень полезна для здоровья. И тепла топливо дает много».

«Что-то не похоже», — ехидно парировала я, опуская рвавшиеся с языка комментарии по поводу правил гигиены.

Сушеные брикеты топлива лежали ближе к стене и время от времени их подкидывала в огонь высокая черноволосая женщина, облаченная в длинное платье из тонко выделанных овечьих шкур. Ее ноги, обутые в мягкие меховые туфли, бесшумно ступали по полу, застланному многочисленными шкурами, темные волосы заплетены в многочисленные косички и украшены разноцветными лентами. Она оценивающе смерила нас темно-карими, почти черными глазами и улыбнулась, показав не совсем ровный ряд вполне крепких на вид зубов. Передние зубы женщины слегка выдавались вперед, но это вовсе ее не портило. По тому, как уверено она хлопотала у очага, над которым аппетитно бурлило подвешенное в котелке варево, успевая время от времени не только помешивать еду, но и нежно покачивать висевшую на крепких ремнях люльку, я сделала вывод, что эта морозоустойчивая женщина не кто иная, как жена нашего хозяина. И судя по тому, что она и бровью не повела, когда столько народу ввалилось в ее дом, дама еще и стрессоустойчивая. Лично я закатила бы благоверному скандал, а она ничего, даже вежливую улыбку в нашу сторону выдавила. Вот это нервы!

Нам пришлось разуться. Не ходить же по меховому полу в заснеженных сапогах. Но хоть куртки позволили оставить, что было очень кстати, учитывая то, что очаг давал очень мало тепла. Просто удивительно как люди могут жить в доме, где при каждом выдохе изо рта вырывается облачко пара.

Вслед за нами в дом проскользнул и Тиграш. Его попытались выставить, но вид внушительных клыков боевого тигра быстро остудил пыл противников нахождения животных в помещении. Тигр гордо прошествовал в дальний угол, с видом особы королевских кровей, чье присутствие делает честь любому дому, улегся на пол и принялся созерцать происходящее. Он явно не доверял хозяевам дома и предпочитал держаться поближе ко мне, чтобы прийти на помощь в случае чего. Почему кот Еринэля не сделал того же? Не знаю. Возможно, его тигр был лучшего мнения о способности моего «брата» защитить себя от коварства местных жителей. А может, подумал, что с улицы нас тоже кто-то должен прикрывать.

На этом перечень достоинств жены Фелана не исчерпывался. Это чудо-женщина умудрилась в кратко сжатые сроки вручить каждому из нас по миске с горячей похлебкой. От аппетитного аромата кушанья у нас заурчало в животах. Возникшую из-за этого неловкость хозяйка разрядила довольной улыбкой. Видимо, ей нравилось, когда ее стряпню встречают с неподдельной радостью. Она обнесла каждого, начиная с хозяина дома, горячей водой с мылом в железном тазу и после мытья рук, предложила чистое полотенце, чтобы их вытереть. Лично я готова была нырнуть в тазик с головой. Горячая вода в горах роскошь, а от воспоминания о горячей ванне мучительно зачесалось все тело разом. М-да. Водные процедуры похоже придется отложить до прибытия в город.

«То есть ты правда рассчитываешь на торжественную встречу отряда хлебом-солью?» — Ехидно поинтересовался Кумивар.

«Почему бы и нет… — Ничуть не смутилась я. — В конце концов, большинство из нас — эльфы, а значит, соплеменники горожан. Наверняка нас хотя бы выслушают».

«Наивна. — Окатил изрядной долей скепсиса клинок. — Эти ребята скрывались столетиями от всего мира, включая своих сородичей. Как ты думаешь, как они поступали с теми бедолагами, которые умудрялись обнаружить скрытый город?»

Я задумалась и посетившие мою голову мысли мне не понравились. Сами собой напрашивались два вывода. Первый — этот город как неуловимый Джо, который потому и оставался неуловимым, потому что его никто не ловил. То есть город никто и не искал. Второй — те, кто попадал в город, просто не возвращались из него. Несчастных путешественников либо убивали, чтобы сохранить местонахождение в тайне от окружающего мира, либо оставляли на постоянное место жительство. Второе, конечно, гуманнее, но тоже не желательно. Я вообще то в свой мир хочу вернуться.

Некоторое время я просто грела руки о глиняную миску, наслаждаясь исходящим от нее жаром. Редкий момент, когда можно сидеть так просто без перчаток, не рискуя отморозить себе пальцы. Когда ты так долго в пути учишься ценить маленькие радости.

Еда оказалась не только горячей, но и очень вкусной. Это было что-то вроде овощной похлебки с мясом. Густая и сытная она скользила по пищеводу и приятным теплом оседала в желудке.

«Если не удастся вернуться в свой мир, непременно обзаведусь собственным замком и переманю к себе эту дивную женщину. Ну, может, не именно ее, но чтобы так же вкусно готовила из простых продуктов», — в экстазе подумала я и даже зажмурилась, представляя себе дивную картину в которой тигр грел пушистые бока возле камина в моей персональном отдельно стоящем замке, а я медленно потягивала свежеприготовленный горячий шоколад, сидя в кресле-качалке и укрывшись теплым плюшевым пледом.

«Ну-ну… — вторгся своим бесцеремонным ехидством в мою дивную фантазию Кумивар. Определенно клинки нужно будет запереть где-нибудь в подвале замка, ключ выбросить, а дверь замуровать, чтобы уж наверняка. — Прислуге нужно чем-то платить. Я уже не говорю о том, что замки не раздают всем желающим».

«Если я найду средства на замок, значит, найду и на его содержание», — не желая отпускать видение, возразила я.

«Вовсе не обязательно, — тут же возразил Кумивар. — Я лично знал некоторых владельцев дворцов, которые были вынуждены закрыть часть помещений, потому что реально содержать могли лишь часть комнат».

Вот всегда он все портит.

Наши попытки вести светскую беседу за столом, когда первоначальный голод был утолен, не увенчались успехом. Фелан мрачно согласился с замечанием лорда Тиррэля, что погода нынче очень даже приятная, вежливо кивнул в ответ на жалобу лорда Эллэна на счет чересчур частых камнепадов и схода лавин. Даже удосужился изречь нечто философское, типа это же горы и в них случается всякое. Жена снабженца эльфийского тайного города и вовсе хранила молчание. Наверное, берегла слова для разговора с супругом по душам. Впрочем, эта на диво молчаливая женщина и вовсе могла быть немой. Во всяком случае ее голоса никто из нас не слышал. Поэтому все сочли за благо отправиться на боковую. Завтрашний день обещал быть трудным.

Нам с Лиссой как дамам выделили отдельную комнату с огромной шкурой вместо двери и тоже без окон, так что колдунья не спешила отпускать магического светлячка, чтобы не набить шишек ненароком, натыкаясь на мебель. Свечей нам не выдали, видимо, предполагалось что особы, умудрившиеся забраться так высоко в горы, уж как-нибудь не переломают ноги впотьмах. Впрочем, мебели в комнате не наблюдалось. Если бы не шкуры на полу, изображавшие кровать, я бы решила, что это что-то вроде морозильной камеры или холодильника. Хотя, может, так оно и было, просто радушные хозяева предусмотрительно перенесли скоропортящиеся продукты в другое место. Гостям лучшее.

Мы с колдуньей с надеждой обозрели предложенное помещение на предмет хотя бы отдаленного намека на очаг и не обнаружив оного откровенно приуныли. Фелан наши скорбно вытянутые физиономии расценил по-своему и любезно предложил нам ночные рубашки жены. Мол, у нее пара лишних наверняка найдется… и практически впору придутся.

— Это очень любезно с вашей стороны, но мы и так стеснили вас дальше некуда. — Вежливо отказалась Лисса.

Я же от одной мысли, что придется снять верхнюю одежду и облачиться в нечто легкое, зябко поежилась, стараясь не стучать зубами от внезапно пробравшего холода. Все-таки богатое у меня воображение.

«Кто бы спорил, — тут же прорезался в сознании ехидный голос Кумивара. — Иногда ты даже воображаешь себя воительницей. Без особого успеха правда».

Я гордо проигнорировала колкий выпад клинка в мою сторону. За время нашего знакомства «шпильки» Кумивара стали для меня привычными, как и молчаливость его брата Джастудая. Кажется, мне будет их не хватать, когда вернусь в свой мир. Только для начала нужно туда вернуться.

— В это время года сплю только в теплой пижаме. — Категорично заявила я. — У вашей жены пижама имеется?

Фелан наморщил лоб, обдумывая мой вопрос. Пришлось подробно объяснять ошарашенному моими непомерными запросами мужику что это за мудреный ночной наряд такой. Фелан выслушал детальный рассказ, задумчиво погладил усы и авторитетно заявил, что подобной срамоты в своем доме не потерпит и вообще не гоже женщине в подобном одеянии спать. Я открыла было рот, чтобы перечислить отсталому мужику многочисленные преимущества пижамы перед ночной рубашкой, но передумала. В конце концов спать в любом из этих ночных одеяний в комнате, где температура воздуха немногим выше уличной, форменной самоубийство: к утру от нас с Лиссой останутся лишь две живописные ледяные статуи, застывшие в позе эмбриона. Почему именно в этой позе? Любому известно, что, свернувшись калачиком спать теплее и под одеялом гораздо меньше места нагревать приходится.

— Ну, нет так нет. — Философски изрекла я. — Будем спать в своем.

Фелан безразлично пожал широкими плечами, мол, была бы честь предложена, сурово пожелал нам спокойной ночи и вышел, бормоча под нос что-то про привередливых баб, которым никогда не поймешь что надобно.

К низкому ложу, щедро застеленному овечьими шкурами как простыней, мы добавили еще и наши походные одеяла. Спать завалились прямо в куртках и штанах. Сапоги сняли еще при входе, а то бы и их не стали скидывать. Не гигиенично, конечно, зато дешево, надежно и практично. Сзади мягко скользнул Тиграш и тихо заурчал нечто убаюкивающее.

— Именно поэтому даже в замках редко кто спит один в постели. — Сладко зевнув, прошептала Лисса и замысловатым жестом погасила своего светляка.

В воцарившейся темноте ее теплое дыханье защекотало мою шею.

— Хочешь сказать на зиму каждая леди обзаводится большим теплым мужиком? — Поразилась я разнузданности местных нравов.

Колдунья тихо рассмеялась и ее волосы защекотали мое лицо.

— Леди обычно берут в постель служанок, которые спят где-нибудь в ногах, но твоя мысль нравиться мне больше.

Меня разбудил какой-то неясный шум. Где-то недалеко то ли громко ругались, то ли били кого-то: так сразу спросонья и не разберешь. С нашим потрясающим «везеньем» влипать в разнообразные неприятности можно предположить все что угодно. Я стряхнула с себя остатки сна, зевнула и прислушалась. Вроде бы оружием не бряцали, «Помогите! Убивают!» не кричали и это внушало некоторый оптимизм. Да и тигр лежал позади меня со спокойствием сфинкса: ни рычал, клыков не обнажал. А вот Лиссы рядом не обнаружила из чего я сделала неутешительный вывод — в другой комнате творилось нечто интересное, а меня самым что ни на есть наглым образом забыли позвать. Я тут же разобиделась на всех разом, поднялась на ноги и отправилась сообщить друзьям насколько они неправы. Я выразительно и, как мне показалось, эпично откинула в сторону шкуру неизвестного зверя и с удивлением воззрилась на представшую моему взору сцену.

Очаг горел не очень ярко, но его пламени вполне хватило, чтобы разглядеть всех участников, кроме рептилоидов, что слились с тенями возле стен и лишь отблеск огня в по-змеиному желтых глазах выдавал их молчаливое присутствие. Фелан стоял посередине комнаты, сжав массивные кулаки с такой силой, что костяшки побелели. Весь его вид: сурово насупленные брови, мрачный огонь в глазах, желваки, выступившие на скулах, выдавал готовность мужчины воевать со всем миром, если потребуется. Жена Фелана была растрепана со сна, платье на ней сидело немного криво, будто одевали его впотьмах и времени поправить или одернуть лишний раз не хватило. В руках женщина судорожно стискивала детское лоскутное одеяльце и время от времени всхлипывала в мягкую ткань. Эльфы и Линк говорили все разом, не особенно прислушиваясь друг к другу. Лисса как величайшую драгоценность прижимала к себе непонятный сверток, завернутый в мешковину, изредка сверток подозрительно шевелился и дергался. Колдунью это явно не смущало, и она даже успевала вставить несколько слов в общее обсуждение. В открытых настежь дверях стоял ночной сумрак и толпилось местное население. Среди плечистых, бородатых мужских лиц угадывались и женские. То есть женщины в поселке имелись, только раньше нам они не показывались. Оно и понятно, мы же чужаки, от нас всего можно ожидать.

Наше с Тиграшем появление никто не заметил. Какая досада.

— Что здесь происходит? — С чувством зевнув, поинтересовалась я, но была проигнорирована.

Тиграш громко рявкнул, но, как ни странно, на него тоже не среагировали.

«Должно быть произошло нечто совсем из ряда вон выходящее, раз недовольство боевого тигра никого не впечатлило», — недоуменно решила я.

Пока я растерянно колебалась, выбирая между: стоит ли просто подождать, пока народ немного успокоится, заметит меня, снизойдет до объяснения происходящего, или же мне самой начинать дергать присутствующих за рукава и пинать, привлекая к себе внимание, — что-то большое мощно ударило по крыше дома. Все дружно заткнулись, вжав головы в плечи. Воцарилась такая оглушительная тишина, что жужжание невесть каким образом уцелевшей в холоде мухи показалось громким и зловещим как рев двигателей армады бомбардировщиков.

— Грифон! — Испуганно завопили на улице и послышалось угрожающее бряцанье металлом.

Народ явно вооружался чтобы дать достойный отпор внезапной угрозе.

— Да откуда здесь взяться грифону? — Искренне поразился Фелан и на лице его отразилось такое искреннее недоумение, что и без лишних слов стало ясно: грифоны в здешних краях большая редкость.

И все же, несмотря на свою явную краснокнижность, монстр имелся в наличии. Были у меня некоторые предположения по поводу его появления, но озвучивать их я не спешила. Зачем накалять и без того напряженную обстановку в доме? К тому же какой смысл спешить с выводами? Грифон вполне мот оказаться совершенно посторонним, незнакомым монстром. А что? Летел себе мимо, устал, решил на крышу присесть отдохнуть, а местные не разобрались и шум подняли. Паникеры какие-то.

— Так что здесь происходит? — Повторила свой вопрос я.

Раз уж народ любезно перестал гомонить, самое время привлечь внимание к себе, любимой. Но в очередной раз была проигнорирована собравшимися. Обидно, черт побери! Однако падать духом еще рано. Если бы я огорчалась каждый раз, когда кто-то решил не обращать на меня внимание пришлось бы работать исключительно на антидепрессанты, а психоаналитик приобрел бы не дешевый автомобиль заграничного производства после нашей с ним встречи. Тем временем Фелан ухватил руками топор на длинном древке (я такой в каком-то фильме видела, там такими топорами неплохо рубились мрачные суровые типы) и с воинственным воплем рванул к выходу.

— Куда?! — Возопила я, решительно преграждая путь новоявленному борцу с грифонами.

Зря я это сделала. Потому что не на шутку разогнавшийся хозяин дома чуть не удостоил меня участи старухи процентщицы из «Преступления и наказания», хотя вряд ли знал о произведении, включенном в обязательную школьную программу в моем мире. М-да. Вот что значит классика на все времена. Актуальна даже в параллельном мире. Насилу увернулась, отступив в сторону. Народ на улице проявил не меньшую прыть, своевременно расступившись в разные стороны, дал дорогу новоявленному охотнику на грифонов. Так что травматизма на этот раз не случилось.

— Совсем сдурела, девка? — Свирепо вращая глазами, поинтересовался Фелан после того, как острое лезвие топора просвистело в опасной близости от моего лица.

Тиграш медленно с неповторимой кошачьей грацией скользнул между нами и предъявил вниманию собравшихся внушительного вида клыки, явно намекая, что оскорблять его хозяйку вовсе не лучшая идея, а за махание холодным оружием может просто голову откусить. Вокруг разбушевавшегося Фелана мрачно сомкнуло ряды местное население, преисполненные суровой решимостью лица давали ясно понять — своих в обиду давать здесь не принято.

— Гениальный вопрос. — Оценила я, когда сердце перестало бешено колотиться от пережитого. — Меня чуть топором не огрели, а сдурела я? А еще потешаются над женской логикой. Что ж, по крайней мере она у нас есть. Хочу предупредить… так… чисто на будущее… Если вам, любезный, приспичит тыкать в мою сторону острыми предметами, я возьму меч, отрежу ваши уши и скормлю их моему тигру. Имеюсь, это понятно?

Фелан скосил глаза на острые зубы моего любимца и нервно кивнул. Видимо, дополнительные разъяснения ему не требовались.

— Уж слишком ты с ним сурова, сестра. — Подал голос Еринэль демонстративно почесывая своего тигра под подбородком.

Боевой кот бросил нести дозор снаружи, присоединился к хозяину и теперь млел от ласки. Зрелище, конечно, уютное, но и опасное одновременно, если знать на что способны клыки в комплекте с внушительными когтями. Возжаждавшая зрелищ толпа на всякий случай отступила на пару шагов назад. Скучно, наверное, живется в такой глуши: путники заглядывают редко, телевизор еще не изобрели, даже радио нет. Гости — единственное развлечение, да, может, еще бурная жизнь кого-нибудь из соседей. Вот уйдем завтра, пообсуждают нас маленько и жди пока еще каких-нибудь клоунов угораздит в такую даль забраться.

— Вовсе нет. — Решительно отмела обвинения в негуманности я. — Уши не такой уж важный орган. Да и слух скорее всего останется.

Признаюсь щедрость моя в этот день невероятно зашкаливала. Но Фелан отчего-то не оценил широты жеста и наотрез отказался расставаться с ушными раковинами. Вот жмот. В это время на крыше вновь загрохотали черепицей. Хозяин дома встрепенулся как боевой конь при звуке полковой трубы, грозно тряхнул спутанной гривой темных волос, перехватил топор поудобнее и явно вознамерился отправиться на войну с грифоном, не взирая на хлипкое препятствие в виде меня, любимой. Ему это не удалось. Пусть я вешу немного, а за время похода сбросила еще несколько кг., зато на моей стороне тигр и пара эльфийских клинков, а это что-то да значит.

— Убирайся с дороги, девчонка. — Угрожающе зашипел мужчина. — Не то зашибу ненароком.

Запах давно не мытого тела вперемешку с непередаваемым по насыщенности амбре от плохо выделанных шкур шибанули в нос и вместо того, чтобы возмутиться бесцеремонностью Фелана или хотя бы ответить колкостью, я закашлялась. Но за меня вступился Еринэль. Вот что значит брат: всегда поддержит в трудную минуту. Какая досада, что раньше его не было.

— Советую попридержать свой топор. Не дай боги поранишь кого-нибудь. И перестань хамить моей сестре, она этого не выносит. Иначе я вырву твое сердце и скормлю своему тигру.

Губы среброволосого растянулись в хищной ухмылке, а в янтарных глазах отчетливо сверкнула сталь.

— Какая к троллям сестра? — Опешил Фелан, будто только что смог расслышать, что эльф считает меня своей родней. — Вы не похожи. Демон! Да вы даже не одной расы.

— Мы родня, но не по крови. — Попыталась пояснить всю сложность нашей родственной связи я, но судя по потрясенному взгляду мужчины, только еще больше его запутала.

— Они брат и сестра! — Тоном «голубка Эстэр беременна!» ахнули собравшиеся.

Фелан же явно не поверил нашему объяснению, но решил не вдаваться в нюансы нашей необычной родственной связи, которую я сама, положа руку на сердце, не совсем понимала.

— Не важно. — Сказал, как отрезал он. — Но грифона надо убить.

— А вот этого делать не советую. — Улыбка «брата» стала еще более хищной и в ножнах явственно звякнула пара мечей.

Странно. Никакого движения я не заметила, но тем не менее оружие умудрилось напомнить о себе и вокруг все напряглись, понимая серьезность ситуации. Неужели мечи Еринэля тоже одухотворены? Хотя, пора бы перестать удивляться. В мире, где магия обычное дело, все может случиться.

— Это еще почему? — Хмуро поинтересовался Фелан, явно не собираясь отступать. Сразу видно почему он главный в этом селе. — Грифон напал на селение и его нужно убить.

Позади Фелана согласно зашумел народ. В беззвездной ночи опасно блеснул металл — народ вооружился перед битвой. Атмосфера ощутимо накалялась, дело шло к вооруженному конфликту, и тут слово взял дипломатичный Астураэль. Он выступил вперед, ненавязчиво оттеснив моего решительно настроенного брата и сделал широкий жест руками, будто обнимал всех разом и каждого в отдельности.

— Собравшиеся… люди… селяне… — Хорошо поставленным голосом изрек старший сын правителя клана Вечного рассвета и все заинтригованно уставились на него. Даже грифон на крыше и тот притих. — Я своими глазами видел нападение грифона. Когда-то этот монстр напал на людскую деревню недалеко от моего города.

«Интересно на какую, если возле его родного города только пустыня?» — Мысленно удивилась я.

«Спешу напомнить, что эльфы не лгут. — Высокомерно заметил Кумивар. — Это была деревня в пустыне. Ее нет уже ни одно столетие».

— Прежде, чем мы успели вмешаться и убить разбушевавшуюся тварь, погибло несколько десятков селян. — Трагично сообщил Астураэль, умудрившись в одной фразе передать такую неподдельную скорбь, что оттесненные в задние ряды женщины начали всхлипывать. — От нападения этого зверя даже крыша не пострадала. — Тут с кровли сорвался фрагмент черепицы и шлепнулся прямо под ноги обалдевшего Фелана. — Ну, так, разве что слегка. — Находчиво поправился принц. — Спросите меня, почему грозный зверь не спешит убивать кого-то из ваших близких?

— Почему? — Послушно поинтересовался Фелан, с тоской во взоре разглядывая осколки черепицы под ногами.

Видно было, что хозяин дома не горел желанием наутро лезть на крышу и заниматься ремонтом. Его сложно винить. Сама не люблю делать ремонт.

— Потому, что это наш грифон. — Возвестил Астураэль, чем вверг собравшихся в некий шок.

— У вас же не было грифона. — Нахмурился Фелан.

— Нет был. Вы его просто не видели. — Возразил принц.

— А почему вы о нем раньше не сказали? — Гнул свое мужчина, видимо еще рассчитывая применить свой топор к крылатому зверю на крыше.

— Да так… как-то, к слову, не пришлось. Да и как вы себе представляете подобное признание? Здравствуйте, хозяева! Проводите нас в тайный город. Да, кстати, у нас есть грифон? — Недоуменно пожал плечами Астураэль.

— Может, еще скажите, что и ребенок принадлежит вам? — Сурово поинтересовался Фелан.

— Правильно. — Отчего-то возрадовалась Лисса и стремительно сунула мне в руки подозрительно шевелящийся сверток. — Вероника, скажи, что он наш.

— Он наш. — Послушно подтвердила я. — А кто?

— Ребенок. — Расплылась в счастливой улыбке Лисса.

— Ребенок? — Потрясенно переспросила я и с ужасом уставилась на сверток. — Какой на фиг ребенок?

Из кулька на меня воззрилась пара пронзительно зеленых настороженных глаз. На пару секунд мне показалось, будто взявшееся невесть откуда чадо вот-вот огласит громким воплем эту безумную ночь, мне придется его успокаивать, а я сильно сомневалась, что сей подвиг мне по плечу. Но младенец похоже не собирался давать волю голосовым связкам и у меня немного отлегло от сердца.

— Ребенок их! — Восторженно ахнули в задних рядах.

— Ваш? — В полном изумлении выдохнул Фелан и чуть не уронил топор на собственную ногу.

Участники похода уставились на меня, не подтверждая и не опровергая смелое усыновление Лиссы. Я колебалась. Брать ответственность за чужого ребенка было страшно. Блин. Да у меня и домашних любимцев никогда не было, если не считать хомячка, который однажды сбежал из клетки и больше не вернулся. А тут целый ребенок и я понятия не имею что с ним делать.

Видимо что-то такое отразилось на моем лице, и колдунья решила подлить масла в огонь.

— Они хотели заморозить ребенка. — Тут же наябедничала она и обвинительно ткнула пальцем в сторону растрепанной жены хозяина дома, чтобы уж точно не возникло сомнений кто именно решил учинить подобное злодейство.

— Вы хотели заморозить ребенка? — Ошеломленно переспросила я.

Слышала я про дикие нравы некоторых древних обществ (спартанцы и викинги, например, избавлялись от слабых и увечных младенцев), но сталкиваться с подобным поведением пока не приходилось.

— Это дитя — эльфийское! — Обличительно заявила женщина, будто сама принадлежность к расе остроухих являлось преступлением, за которое полагалась мучительная смерть в снегах.

Эльфы нашего отряда ощутимо напряглись. Некоторые потянулись к оружию, но извлекать его на свет не спешили. Оно и понятно. Сельчан было больше и драться без крайней нужды не хотелось никому.

— Это вовсе не значит, что его нужно убивать. — Возразила я. — И потом. Как вы так навскидку определили его расовую принадлежность? Может, младенец, не имеет к эльфам никакого отношения.

— У него уши острые. — Заметил Фелан.

— Все равно это не повод для его убийства. — Уперлась я.

— Мы не собирались убивать мальца. — Повел широкими плечами Фелан.

— Неожиданное заявление. Но смерть от переохлаждения тоже смерть как ни крути. — Возразила я.

— Мы хотели обменять подкидыша на родное дитя. — Подала голос молчаливая жена хозяина дома.

— Оригинальный способ. Как такое вообще возможно? — Поразилась я. — Вы всерьез рассчитывали на то, что из сугроба вам выдадут другого ребенка?

— Нет. — Горестно потупился Фелан. — Всем известно какие эльфы мастаки на подмену. Стоит порядочной женщине на минутку отвернуться от люльки, враз подкинут свое отродье и воспитывай потом чужака, пока родная кровиночка где-то на чужбине горе мыкает.

Лично мне такое поведение эльфов показалось неправдоподобным.

— Звучит словно извращение какое-то. — Резюмировала я. — Какая мать пойдет на такое?

У меня просто в голове не укладывалось что женщина в здравом уме может вот так запросто подкинуть родную плоть и кровь первой попавшейся (пусть и порядочной) тетке, проживающей на краю мира в доме, где нет окон, нормального отопления и холодина такая, что холодильник без надобности. Не говоря уже о том, что даже самая порядочная женщина должна когда-нибудь спать, следовательно либо у эльфов низкая рождаемость и на всех порядочных женщин младенцев не хватает, либо не все женщины в поселке такие уж порядочные.

— От эльфов всего можно ожидать. — Глубокомысленно изрек Фелан.

Скворчащий животик дернулся было возразить, мол нельзя всех эльфов под одну гребенку ровнять, среди эльфийской расы, конечно, попадаются паршивые овцы, но большая часть народа — добропорядочные эльфы. Получил увесистый подзатыльник от Арагорна и понял, что сейчас не самый подходящий момент для ломки устоявшихся стереотипов в умах местного населения, обиженно надулся и замолк на полуслове. Лекция о нравах и традициях эльфийского народа откладывалась на неопределенный срок.

— Единственный выход — хорошенько напугать мальца. Тогда мамаша вернется и сделает обратную подмену. — Закончил свою мысль Фелан.

Если логика в этом была, то я ее не уловила. Мать, которая оставляет ребенка незнакомым людям вряд ли особо обеспокоена его дальнейшей судьбой, а значит, и возвращаться ей нет никакого резона. Вопрос, зачем при этом эльфийке понадобился чужой младенец, оставался открытым. Этого я и вовсе не понимала.

— Считайте, что мать младенца вернулась и дело с концом. — Щедро предложила я собравшимся.

Но Фелан почему-то щедрости моей не оценил.

— Дите явно не твое, а эльфийское. — Нагло уперся он.

Причем выглядел при этом так, будто страстно желал послать нашу компанию далеко и надолго, но сильно подозревал, что мы уже бредем оттуда.

— Ребенок не эльфийский, а полуэльф. — Вмешалась в нашу познавательную беседу Лисса, и я бросила в ее сторону благодарный взгляд.

Честно говоря, у меня уже заканчивались даже самые безумные аргументы. Довольно сложно выдумывать на ходу невероятную, замысловатую историю, достаточно правдоподобную чтобы в нее поверили, да и самой не запутаться. Задачка на мой взгляд та еще.

— У нее ребенок от эльфа. — Участливо ахнул в темноте женский голос откуда-то из-за широких мужских спин.

Тяжелые подозрительные мужские взгляды дружно вперились в эльфов с неприкрытым осуждением. Рябят явно не приводила в восторг мысль о том, что смазливые эльфы соблазняют человеческих женщин и оставляют последних с младенцами-полукровками на руках. Их сложно винить. В подобном захолустье с суровым климатом все женщины наперечет, их на местных-то не хватает, а тут эльфы в конкуренты набиваются. Плевать, что я не числюсь в местных жительницах, главное — принцип. Любвеобильные остроухие, распробовав любовь человеческих женщин, вполне могут переключится на деревенских. Как говорится, ночью все кошки серы. Придавленные суровым молчанием эльфы, сделали шаг назад. Все. Даже Еринэль. Последний явно устыдился мимолетного малодушия, вспомнил о том, что он вроде как мне братом приходится, а значит, на роль отца моего отпрыска претендовать не может и встал возле меня. Судя по тому, как пристально рассматривали каждого эльфа, в отцы «моего» ребенка щедро зачислили разом всех. М-да. Такая лав-стори человеческой женщины и группы эльфов смело может претендовать на три-четыре передачи у Малахова, а если сделать тест ДНК у всех предполагаемых «отцов», замахнемся на все десять.

— Чепуха какая-то. — Непонимающе нахмурился Фелан и стал похож на насупленного медведя. — Грифоны летают, младенцы — нет. Откуда же среди ночи могло живое дите появиться?

Честно говоря, меня саму сильно интересовал этот вопрос. Эльф, умудрившийся совершить подмену в кромешной темноте, явно обладал невероятной ловкостью в купе с кошачьим зрением и мог претендовать на высокое звание «ниндзя, крадущийся в ночи». Объяснить, где именно был ребенок все время с нашего прибытия и почему потом обнаружился в чужой люльке я не могла. Просто фантазии не хватало. Ну, не в седельных же сумках я его прятала. Можно сказать, что ребенка принес грифон, но эта версия еще забавней седельной сумки.

— Ничего не чепуха, — уперлась Лисса, решившая взять роль рассказчика на себя. — Малыш просто гостил у своего папочки, а теперь отец решил вернуть ребенка матери. Мужчина должен принимать активное участие в воспитании детей. В этом нет ничего зазорного.

Большинство мужчин предпочло согласиться с утверждением Лиссы, а кто имел неосторожность замешкаться, получил ощутимый тычок под ребра от своей половины и принялся кивать с утроенным энтузиазмом. Ободренная поддержкой слушателей колдунья изящным движением пальцев поправила свои темные волосы и продолжила свою «сказку».

— Эльфы — народ странный. — Она красноречиво покрутила пальцем у виска, намекая, что «странность» данной расы на всю голову, и простому человеку поступков остроухих в жизни не понять, хоть год ум усиленно морщи.

Местные жители согласно закивали в темноте, и я с облегчением поняла, что аудитория у зеленоглазой колдуньи в руках. Видимо, среди местного населения ходило немало интересных баек об эльфах. Причем реальность, как это бывает, сильно приукрашена, а то и изрядно переврана. Скворчащий животик попытался было вступиться за честь расы, но получил увесистый подзатыльник от Арагорна, передумал вести просветительную беседу среди погрязшего в дремучем невежестве местного народонаселения и погрузился в угрюмое молчание.

— У них свои традиции воспитания потомства, — уже более дипломатично добавила колдунья.

— Тогда почему отец подложил ребенка не ей? — Жена Фелана ткнула в мою сторону указательным пальцем с таким видом, будто только что обнаружила виновную во всех случившихся в жизни неприятностях и вознамерилась если не проткнуть мое зловредное сердце насквозь, то по крайней мере выбить глаз.

Я невольно отшатнулась и — вовремя. Замешкайся я на секунду и зрение было бы безвозвратно утрачено. Хотя, конечно, в мире, где существует магия, потеря глаза — явление не окончательное, но не хватало еще помимо чересчур затянувшихся поисков членов правящего семейства клана Вечного рассвета еще и стоящего мага искать. Сдается мне всякого рода шарлатанов и здесь пруд пруди, а нас и без того изрядно помотало по миру.

Тиграш недвусмысленно выразил недовольство вольным обращением с хозяйкой: одарил агрессоршу грозным рыком и выразительно клацнул в ее сторону зубами. Мол, сам не лыком шит, укоротить слишком резвые конечности нападающих в состоянии. Жена Фелана намек тигра поняла правильно, благоразумно ретировалась за широкую спину мужа, но вопрос ее не только повис в воздухе, но и всколыхнул, так сказать, общественность. Народ забурлил. Занервничал.

— Так для эльфов ночью все человеческие девки на одно лицо. Вот и попутал в потемках. — Внес свою лепту в рассказ Линк.

Женщины воззрились на эльфов с осуждением. Ишь какие шустрые выискались! Девок в грех вводят, детеночка заделывают, а потом вроде как и не узнают вовсе. На свою беду, какой-то мужичок умудрился вслух припомнить, как спутал недавно жену со вдовой соседкой, тут же охнул и осекся, получив в один глаз от жены, а во второй — уже от соседки чтобы не склонял ее честное имя попусту и пил дома, если с пьяных глаз мерещится всякое. Остальные жители поселка дружно осудили непутевого эльфа, который не смог распознать мать собственного ребенка. Да. В темноте лица особо не разглядишь, ну так на ощупь можно определить твоя баба под одеялом сопит или посторонняя какая приблудилась.

Пока окружающие в очередной раз честили нелюдей за их моральный (или аморальный) облик, я решила тихонько отклоняться, сославшись на усталость, предстоящую раннюю побудку, дальнейшую дорогу, да и ребенку, мол, тоже давно пора на боковую. Но жена Фелана считала, что рано еще мне покидать сцену, не все еще сказано, не все узлы развязаны, а тайны разоблачены.

— Может, тогда госпожа скажет, какого пола ее младенец? — Ехидно поинтересовалась она.

Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Если бы прямо сейчас, посреди мрака жилища главы селения ударила молния, я бы впечатлилась гораздо меньше. Присутствующие тоже. Взоры собравшихся как один обратились в мою сторону. Похоже ответ живо интересовал всех, включая меня. Но разрази меня гром, если я знала на него ответ. Я внимательно посмотрела на тряпки, в которые мать-кукушка удосужилась завернуть чадо прежде, чем вероломно подкинуть его в чужую колыбель. К собственной досаде, подсказок не обнаружилось. Ни тебе ленточки голубого или розового цвета, ни шапочки, ни носочков. Обычный ребенок и все. Ушки только заостренные, а так на лбу не написано мальчик это или девочка.

«Хоть бы имя ребеночка вышила, что ли», — с досадой подумала я.

В институте изучала теорию вероятности, потому четко знала: шансов угадать пятьдесят на пятьдесят, но и ошибиться — соотношение тоже. Молчание затягивалось. Напряжение росло как в чайнике перед закипанием. Инстинкт самосохранения настоятельно советовал срочно выдать хоть какую-то версию, пока дело не обернулось совсем худо. Немного оттягивая момент, я звучно прочистила горло, еще раз внимательно посмотрела на младенца, тот в ответ не менее пристально уставился на меня. Похоже эльфенка (или полуэльфенка) тоже сильно интересовало, что именно я скажу. Обвела присутствующих взглядом приговоренной к смертной казни императрицы, пожелавший толкнуть предсмертную речь перед собравшимся.

— Разумеется, сын. — Как можно увереннее выдала я.

Народ одобрительно зашумел. Сын — завсегда хорошо. Продолжатель рода — наследник. Но на слово отчего-то не поверили. Решили проверить. Интересно почему они такие недоверчивые? Живут в таком замечательной дыре… в смысле удаленном от цивилизации месте с чрезвычайно красивой, но суровой природой. Сюда мошенникам добираться далеко, да и особо не зачем. Значит, местные вроде бы должны больше доверять людям. А вот мне на слово не поверили. Странно. Наверное, это потому, что я рыжая. Рыжим редко кто доверяет. Перекраситься в блондинку что ли? Вон Норандириэль блондинка с голубыми глазами. Стоит ей лишь разок похлопать длиннющими ресницами, и — вуаля! — все готовы ради нее в поход, на подвиг с шашкой наголо. Да хоть в ад спуститься и то с улыбкой. Везет же некоторым с внешностью. Но это я, к слову.

ГЛАВА 13

Тем временем народ шустро метнулся за старейшинами селения. Надо же, не все жители этого богом забытого места высыпали на улицу поглазеть на халявный спектакль актеров (в наших потрепанных дорогой лицах заезжего (или забредшего) театра). Имелись-таки отсутствующие. Под руки то ли привели, то ли приволокли трех замшелых старух. О таких говорят «мхом поросли» и «к земле давно гнутся». Бабки с трудом переставляли ноги в непомерно больших, тяжелых на вид валенках, шамкали беззубыми ртами, дружно щурили по-старчески подслеповатые глаза, когда их завели в дом Фелана. Мы дружно зашли следом. Лично я не очень доверяла местным. Местных же внутрь пустили не всех. Только самых авторитетных. Остальные не пожелали смириться с несправедливостью — столпились в дверях.

Народ недовольно роптал в дверях, но без особого фанатизма. Фелан явно пользовался большим уважением, его слово имело немалый вес в обществе.

— Ну что там? Что там? — Любопытствовали задние ряды, нетерпеливо напирая на передние. — Когда начнут-то?

— Когда начнут, тогда и узнаем. — Осаживали особо активных те, кому посчастливилось занять более удобные места.

Тем временем старейшин со всем почтением рассадили на полушки, щедро налили горячего отвара, чтобы согрелись с морозу. Нам, между прочим, никто ни горячих, ни горячительных напитков не предлагал, а очень хотелось. Самой же спросить было как-то неудобно. Оставался еще призрачный шанс на то, что если особо не наглеть, меньше шансов, что побьют, когда обнаружится не тот пол ребенка. Почему заранее решила, что с полом пролетела? Ну, не может мне так повезти. Угадывать с первого раза — не мой конек. Да и со второго раза редко удается. Ночной холод по-хозяйски забрался под меховую куртку. Приходилось мужественно терпеть ледяное прикосновение, хотя зубы предательски стучали.

— Интересно какого лешего притащили сюда троицу старых перечниц? — «тихим» шепотом так, что глухой услышит, жарко зашептала на ухо Лисса.

В ответ я недоуменно пожала плечами. По мне так спали бы себе старушки сном праведниц, а утречком кто поречистей рассказали бы им историю нашего ночного бдения. Вопрос колдуньи услышали все присутствующие, дружно повернули головы в нашу сторону и уставились с явным осуждением.

— Старейшин позвали, чтобы они точно распознали пол малыша. — Торжественно пояснил Фелан. — Ясно? — Это уже персонально Лиссе.

— Ясно, конечно. Чего же тут не ясного. — Не стала спорить колдунья.

Правильно. К чему раздражать людей, когда они и так на взводе. Того и гляди полезут бить морды чужакам, а мы как на зло в меньшинстве. На рептилоидов в драке рассчитывать не приходится. Они вообще нас только провожают.

— Бедный малыш, — снова жарко зашептала в ухо Лисса. — Эти три старые карги способны отличить девочку от мальчика разве что на ощупь, да и то наверняка не с первого раза.

Что ж. С этим не поспоришь. Старушки неторопливо прихлебывали чай, народ терпеливо переминался с ноги на ногу, не решаясь помешать затянувшемуся процессу. Ожидание начало утомлять, постоянно клонило в сон и я начала откровенно дремать стоя, как боевая лошадь. Но тут бабульки трясущимися руками дружно поставили свои чашки на ковер. Получилось очень синхронно. Не у каждой команды по синхронному плаванью выходит так слажено. По всему видно старушки часто проводили время вместе за чаепитием по разному поводу и смогли натренироваться.

Я зазевалась и Фелан вероломно рванул из моих рук мирно дремавшего младенца. Ребенок до этой минуты вел себя как ангел во плоти: смирно лежал себе, плотно спеленатый в непонятное тряпье, таращил любопытные глазенки на окружающих да помалкивал в тряпочку, а стоило хозяину дома взять его на руки, открыл свой маленький ротик и издал такой мощный рев, что бабы за порогом испуганно притихли, мужики перестали толкать друг дружку локтями, в горах сошла лавина, черти в аду начали креститься, а верховный демон Рефеций со своей огневолосой возлюбленной Нефрой грохнулись с кровати на пол. Сама не видела, но уверена, что так оно и случилось. Мужчина вздрогнул от неожиданности и вопящий кулек выпал из его неловких рук.

Я ахнула, жена Фелана схватилась рукой за сердце, Лисса попыталась сотворить заклинание, но с испугу выдала лишь сноп искр, которые дымными, весело потрескивающими разноцветными кометами разлетелись в разные стороны, приземлились на ковер и шерсть тут же начала тлеть.

Ситуацию спас Тиграш. Боевой кот мягко скользнул в сторону младенца, перевернулся на спину и ловко поймал малыша прямо на мягкий пушистый живот.

— Агу. — Весело поздоровался с новой нянькой ребенок.

Вряд ли он понимал какой опасности только что избежал, просто наслаждался вниманием большого мохнатого зверя. Одна из старейшин ловко плеснула остатками отвара на тлеющий ковер, избавив дом от поджога. Спасибо им большое. Очень неловко могло выйти, если бы дом загорелся.

— Твою мать, Фелан! Откуда у тебя руки растут? — С нажимом поинтересовалась я.

Мужчина попытался было выдавить несколько слов в собственную защиту. Долго мялся, переминался с ноги на ногу, сопел, ерошил волосы на голове пятерней и мычал нечто нечленораздельное. Короче ничего вразумительного выдать не сумел. Собравшиеся дружно пришли к выводу, что место, откуда произрастают верхние конечности хозяина дома, явно не плечи и находится чуть ниже спины. На Фелана смотрели с осуждением. Один младенец, из-за которого, собственно, и разгорелся весь сыр-бор, явно ловил кайф от происходящего вокруг, особенно от ошарашенной морды Тиграша. Ну удивительно. Коты всегда набирают максимальное количество лайков в сети. Мимимишный они народ, причем вне зависимости от размеров. Конечно, если только какая-нибудь голодная пантера не встретится вам на узкой дорожке в тропических джунглях. Ну, или где там они водятся.

— Позволь мне взять твоего сына. — Попросила молчаливая жена Фелана и сделала несколько неуверенных шагов в мою сторону.

Я не сразу поняла, что женщина обратилась ко мне, когда до меня дошло, чуть все не испортила неуместным откровением: «Какой сын? Нет у меня детей. Я и беременна-то никогда не была». Но вовремя прикусила язык. Мое легкое замешательство женщина истолковала по-своему, потому что сделала еще несколько шагов вперед, пока не наткнулась на грозный предупреждающий рык боевого кота.

— Я не уроню твоего малыша. Обещаю. — Добавила она, протягивая ко мне руки.

Пытаться забрать малыша у тигра напрямую женщина не стала. Видимо побоялась остаться без рук. Но я все равно колебалась. Проще простого нагнуться, подхватить радостно агукающего малыша и передать его жене Фелана, но этой семейке я как-то не доверяла. Мало ли. Вдруг косорукость у них семейное? К тому же если своего родного ребенка они профукали, чужого же угробить им вообще пара пустяков.

— Дорогая сестра. — Нагло нарушил мою задумчивость Еринэль. — Отдай им ребенка. Пусть осмотрят и покончим, наконец, с этим недоразумением. Совершенно незачем торчать здесь всю ночь напролет. Завтра нам всем рано вставать. Впрочем, кажется, уже сегодня.

С этими словами мой так называемый «брат» ловко подхватил радостно гукающего малыша с пушистого тигриного живота и вероломно всучил живой сверток прямо в руки жены Фелана. Я и глазом моргнуть не успела. Дернулась было перехватить, но поздно. Схватила только воздух.

— Предатель. — Презрительно кинула я боевому коту, посмевшему вот так запросто позволить умыкнуть малыша мнимому родственнику.

— Зря ты так с ним. Он не мог напасть на хозяина своего брата. — Тут же вступился за тигра Еринэль.

— А ты, между прочим, ничуть не лучше. После такого с тобой вообще разговаривать не о чем. — Сурово припечатала я среброволосого, но тот ничуть не расстроился.

Видимо, посчитал что молчаливая сестра подходит ему гораздо больше разговорчивой. «Ну и пусть», — окончательно разобиделась я. Он просто не знает как красноречиво может быть женское молчание. Меня тут же посетили две противоречивые идеи. Первая — замолчать до скончания века (или хотя бы на время пребывания в этом мире, так как первое явно не особо выполнимо). Пусть Еринэля раздавит груз запоздалого раскаянья, а по ночам станет сниться мой утраченный голос. Вторая — заболтать его до шума в ушах. Пусть молит о пощаде. Пока выбирала какой из двух казней отдать предпочтение, жена Фелана с размеренной торжественностью жреца, приносящего священную жертву верховному богу, возложила живой сверток перед старушками.

Я тут же переключила свое внимание с среброволосого (который, к слову, никуда не денется и им можно вполне заняться позже) на происходящее и выразила горячее желание поучаствовать в извлечении малыша из тряпок. Тот, кто его пеленал, явно долго тренировался на мумиях. Куда там полуслепым старухам с их старческими, трясущимися, скрюченными артритом пальцами справиться с такой сложной задачей. Но мою помощь твердо отвергли. Зря они так. Я, между прочим, была вполне искренней. Старушки же уперлись как ослицы. Явно подозревали, что я, как лицо заинтересованное в результате осмотра, исхитрюсь совершить подмену в процессе.

«Если бы я могла провернуть такой фокус, не прибегая к пластической операции, — мысленно усмехнулась я. — Зарабатывала бы совсем другие деньги, каталась на яхте, прикупила остров в тропиках и отстроила б знатный дом, а не ютилась бы в хрущёвке». Вокруг не было телепатов и мыслей моих никто прочесть не сумел, а я не спешила их озвучивать. Внутренний голос противно зудел о том, что собравшимся совершенно до лампочки мои слова и никаким, даже самым железобетонным аргументам, местные не поверят. Им нужно было найти виновного в пропаже ребенка Фелана и, кажется, козла (точнее козу) отпущения уже обнаружили. Другую искать заморачиваться не станут.

Трясущимися пальцами старухи принялись извлекать младенца из пеленок. Как ни странно, женщины справлялись быстро, хотя действовали скорее на ощупь. Может, им часто приходилось освидетельствовать младенцев. Что вряд ли. Места здесь глухие: замахаешься по горам прыгать, чтобы малышей в чужие люльки подбрасывать. Скорее всего у бабушек было собственных детей, множество внуков и навык со временем не забылся. Ишь как синхронно у них получается. Будто специально тренировались к показательному выступлению. Что будет, если младенец не оправдает надежд, оказавшись девочкой, малодушно старалась не думать. И без того сердце замерло в груди от волнения: того и гляди совсем остановится. А в горле встал такой колючий ком, будто ежа целиком проглотила и теперь непонятно как с ним следует поступить: проглотить больно и выплюнуть — никак.

«Я всегда говорил, что ты невероятная трусиха, — некстати прорезался Кумивар, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Смешно было рассчитывать на счастливое избавление от назойливых голосов двух эльфийских клинков в собственной голове и, тем не менее, надеялась. — Это великая честь для воина пасть смертью храбрых, защищая ребенка».

«А можно защищать слабых и обездоленных, не расставаясь с жизнью? — Поинтересовалась я у стального любителя суицидов. Легко рассуждать о красоте смерти во имя высшей цели, когда в конечном счете умирать не тебе. Он же стальной. Что ему сделается? Подберет кто-нибудь другой и станет с ним мыкаться. Только я этого уже не увижу. Какая досада. — Если каждый, кто решится встать на защиту детишек малых сыграет в деревянный ящик, спасателей попросту не останется».

«А она права», — встал на мою защиту Джастудай, чем заслужил мое чувство благодарности.

Если Кумивар имел на этот счет какие-то возражения, мы их не услышали.

Слово взяла одна из старейшин.

— Шшин. — Торжественно прошамкала она с таким важным видом, как будто я только что счастливо разрешилась от бремени и подарила какому-то отпрыску древнего славного рода долгожданного наследника мужского пола.

От накатившего облегчения у меня подкосились ноги. Если бы не вовремя подставленный пушистый бок Тиграша, моя пятая точка жестко познакомилась бы с тем, что здесь гордо именуется полом. Оказывается, я невольно задержала дыханье в ожидании приговора и теперь стоило большого груда дышать спокойно, а не как беговая лошадь после призового забега. Кто-то ободряюще похлопал меня по плечу. Лисса заявила, что всегда знала — такими наглыми могут быть только мальчики. Я не совсем поняла в чем именно заключалась наглость младенца, но промолчала. Зачем портить момент?

Но тут оказалось, что старейшинам есть что добавить к сказанному.

— Это — фурия. — Многозначительно сообщила одна из них.

В ее исполнении «фурия» прозвучало как «фуссия», но судя по тому с каким благоговением или удивлением это название подхватили остальные, я догадалась — эти самые «фурии» знакомы всем присутствующим кроме меня. Их то ли побаиваются, то ли сильно уважают. А вот я понятия не имела кто это такие и с чем их едят. От этого стало немного обидно. Тем более что предположительно мой ребенок был произведен на свет именно от фурии. Дожила. Рожаю не пойми от кого. Хотя и гипотетически, что утешает мало.

— А кто это на хрен такие? — Не выдержала, наконец, я.

На меня уставились с таким осуждением, что стало ясно без слов — падать ниже уже некуда.

— В смысле как вы догадались, что малыш именно от фурии? — Запоздало поправилась я.

Положение не очень спасло, но я старалась.

— У него — крылья. — Скрюченный артритом старушечий палец обвинительно ткнул в голопузого малыша.

Малец вел себя на удивление тихо, несмотря на холод, царящий в помещении, опровергнув своим ангельским поведением мое нелицеприятное мнение о карапузах как о вечно кричащих, всем недовольных созданиях.

— У малыша? — На всякий случай уточнила я.

В голове не укладывалось каким образом нормальная женщина физически может произвести на свет крылатого ребенка? У них же еще не придумали кесарево сечение. Или придумали? И на что рассчитывала кукушка-мать, оставляя крылатого сына незнакомцам? Ежу понятно: даже самая темная крестьянка в жизни не поверит в то, что у ее дитяти за ночь вдруг выросли крылья.

«Если только не будет уверена, что какая-то зловредная ведьма решила наложить коварное заклятие, — нагло прервал нить рассуждений Кумивар. — Но это к слову. Можешь и дальше умничать».

Я не стала спорить с клинком. Бесперспективно это. Как объяснять тот факт, что, если бы каждая ведьма могла так запросто приделать крылья всем желающим, спрос на верховых животных резко упал бы, мы бы давно воспарили в небеса аки птахи, а не сбивали ноги по местным подобиям дорог.

— Ты не знаешь как выглядит отец твоего ребенка? — Ехидно поинтересовалась жена Фелана.

Бог мой! Как же захотелось съездить ей прямо по смазливому личику желательно чем-нибудь тяжелым. Аж до нестерпимого зуда в ладонях. Но пришлось невероятным усилием воли сдержать свой порыв. Внутренний голос настойчиво советовал не чудить, даже если очень хочется. Местные селяне могут сильно расстроиться, если я вдруг примусь лупить одну из их женщин прямо у них на глазах. Тем более жену местного головы или старосты, или как там он у них называется. Короче, нужное подчеркнуть.

«Не хочешь пачкать руки? Ударь ее мечом. Многие горные народы уважают силу. Они высоко оценят твой поступок и зауважают тебя». — Попытался подлить масло в огонь Кумивар.

Не преуспел.

«Ага», — мысленно фыркнула я. — «А что помешает им самим взяться за оружие и навалять мне. Тогда у меня будут все шансы оценить глубину их уважения с высоты помоста для казни»

«Дорогая, какой помост? — Искренне изумился Кумивар. — Максимум, что тебе грозит, — виселица».

Еще лучше.

— Разумеется, знаю. — Как можно более беспечно бросила я чересчур любопытной жене Фелана. Все-то надо знать этой женщине, везде сунуть свой нос. Какая ей к троллям разница, имеются ли крылья у мужика, с которым я гипотетически спала, и как его вид называется? Да, я реально никогда не видела отца ребенка, а сам ребенок мой. И что? Теперь ко мне нужно придираться по мелочам? «Так они и жили. Спали врозь, а дети были», — вспомнилось когда-то услышанное, заставив невольно улыбнуться.

— У нас они называются ночными летунами. — Пришла на помощь Лисса.

Молодец. Не дала засыпаться на ерунде.

— Странное название. — Впал в недоумение Фелан.

Ну, да. То, что у мужчины в принципе имеются крылья никого не удивляет, а название «ночные летуны» для них странно звучит. Привереды. Мрачное выражение лица главы селения и воинственно встопорщенные усы в комплекте с подозрительно буравящими из-под кустистых бровей карими глазами свидетельствовали о том, что нам, к величайшему сожалению, не поверили.

«А что ты хотела, дорогуша? — включил покровительственный тон Кумивар. — У него, между прочим, ребенка подменили, а вы здесь его байками разными кормите. На его месте любой взбесится. А он ничего. Держится молодцом».

Ситуацию, как ни странно, спас сам предмет раздора. Малыш, которому надоела постоянная непонятная суета вокруг, назойливое внимание незнакомых старух в купе с холодом, царящим в доме, выдал мощный вопль во все горло и подкрепил его такой струей, что пожарный брандспойт покраснеет от зависти, а знаменитый писающий мальчик расплачется и с позором покинет фонтан. Старушки брезгливо поджали морщинистые губы.

— Во малец дает! — То ли возмутились, то ли восхитились в толпе талантами крохи.

Фелан застыл соляным столпом. Ни дать ни взять статуя мужчины в недоумении. Жена его ахнула, всплеснула руками, подхватила мальчишку и всучила мне. Удивительно, но на поверку пеленки оказались совершенно сухими. Вся влага досталась только приглашенным экспертам. Просто поразительная меткость.

«Снайпер растет», — по-матерински возгордилась я, с умилением разглядывая сучащего ножками малыша.

И, к слову, крылья у него действительно были. Небольшие, кожистые как у летучей мыши. В сложенном состоянии чем-то напоминали сложенный мужской зонтик от дождя. Интересно, а летать малыш уже может?

«На твоем месте, мамаша, я бы перестал млеть от нежности к чужому отпрыску, который к тебе не имеет никакого отношения, и шустро отправился на боковую, пока местных не осенила очередная идея проверки вашего родства. Кто их знает, какие у них сюрпризы припасены…» — Оторвал меня от приступа созерцания карапуза Кумивар.

Мысль в кои-то веки оказалась здравой. Но не признаваться же в этом самодовольному куску эльфийского металла. Еще возгордиться. Хотя больше, кажется, уже некуда.

Постаралась напустить на себя гордый вид императрицы, царственно покидающей зал после приема послов из стран третьего мира, и отправилась в выделенную нам с Лиссой комнату. Эффект был несколько смазан тем, что я умудрилась запнуться о шкуру, служившею входом в нашу так называемую спальню, потеряла равновесие и чуть не рухнула лицом вниз. Но, как говорится, чуть-чуть не считается. Твердой братской рукой Еринэль сгреб меховой ворот моей куртки и не дал свершиться позорному падению, в очередной раз доказав непреложную истину — родственники нам даны не просто так. Пусть даже они не кровные. Рассыпаться в благодарностях не стала. Он еще не полностью прощен за свое вероломство, хотя уже встал на верный путь к искуплению.

Я шагнула в темноту, надеясь, что при полном отсутствии освещения не наставлю себе синяков. Обстановка в комнате, конечно, спартанская, но я всегда славилась удивительным умением покалечиться при полном отсутствии острых углов в радиусе десяти метров.

Короче, трудности меня никогда не останавливали.

На мое счастье следом вошли Еринэль и Лисса. Лисса выпустила на волю магического светляка, а хорошая реакция эльфа служила гарантией, что нос я сегодня не разобью. Интересно, где ему удалось так натренироваться в поимке падающих неуклюжих тел. Или он в процессе путешествия сумел выработать необходимое умение? Надо спросить как-нибудь при случае. Светящийся сиреневым шарик плавно, как бы нехотя, поднялся к самим стропилам. Его слабый призрачный свет сделал нас похожими на мистическую группу, собравшуюся с целью призвать демона из преисподней или, на худой конец, провести спиритический сеанс, если исчадье ада проигнорирует страстный призыв. За колдуньей дружно ввалились все участники нашего эпического похода за пропавшей принцессой. Я хотела было поинтересоваться какого лешего вся толпа набилась к нам с Лиссой в комнату, нагло мешая спокойному приготовлению ко сну, но Еринэль меня опередил. За это я тут же мысленно поставила ему жирный минус напротив графы «простить братское вероломство».

— Сестра! — Торжественно начал он тоном, которым родным людям редко сообщают что-либо хорошее или хотя бы приятное.

Я тут же напряглась. Тиграш мягко втерся между нами, видимо, решил, что я способна на кровопролитие. И это с ребенком на руках! Кот явно мне льстит. Хотя… Не выспавшаяся мать-одиночка способна на многое…

— Твое повышенное человеколюбие похвально и делает тебе честь. — Дипломатично продолжил эльф, доказав, что горькую пилюлю правды, по его мнению, нужно предварительно слегка подсластить незамысловатой лестью. — Но меня гложет один вопрос…

— Так задай его, наконец, и вон отсюда. — «Мило» предложила Лисса. — Нам всем пора спать, а малышу и подавно.

Прозвучало довольно грубо с ее стороны. Но к черту болтологию, когда глаза слипаются и завидуешь лошадям, которые могут спать стоя. Но Еринэль ничуть не обиделся. Перворожденный смерил колдунью красноречивым взглядом янтарных глаз, внутри которых притаились изумрудные крапинки, мол, молчи, женщина, не с тобой воин беседу изволит вести.

— Как раз о малыше и речь. — Доверительно сообщил брат. — Что мы станем делать с ним в горах? Насколько я знаю, фурии — крепкие ребята, но даже они нуждаются в пище и тепле. Тем более такие маленькие. Что ты вообще знаешь о детях?

— Да уж побольше твоего. — Ответила за меня Лисса, гордо подбоченившись.

Весь вид колдуньи говорил, что она если и не имеет почетную грамоту как лучшая эльфийская няня года, то чисто по какому-то досадному недоразумению. В отличие от нее я не была так уверена в своих силах. Что я реально знаю о воспитании детей и уходе за ними? Ну, если, конечно, не брать во внимание вездесущую рекламу о том, что детей полагается кормить только правильной смесью с правильными бактериями, от которой у них не будет колик. Выдавать с ложечки пюре, где только овощи и вода. И следует следить чтобы это пюре не употребила собака, а то мама будет ругаться. Хотя странно почему собака ест то, что противно есть папе. Еще нужно не скупиться на подгузники, даже если у тебя близнецы и на втором ребенке ты решила сэкономить, напяливая на беззащитную попу дешевку. Как говорит реклама, дети ценников не видят, а разницу чувствуют и даже в нежном возрасте способны на зависть. Боюсь, что в нашем случае все вышеизложенные совета бесполезны, так как купить все это совершенно негде. Супермаркеты если и построят, то очень нескоро и явно не у черта на куличиках. Поэтому в нашем случае вместо сухой детской смеси, в которую можно просто добавить воды, придется тащить за собой козу. Надеюсь, что кто-нибудь умеет доить рогатое парнокопытное, потому как я, уж точно, таких подвигов в жизни не совершала. Кто ж знал, что в жизни чисто городской девочки может пригодиться подобный навык. Интересно есть ли какие-нибудь тематические курсы для попаданцев в другой мир? Типа «Как выжить в параллельном мире, если вас неожиданно занесло в средневековье» или «Инструктаж по выживанию попаданцев для чайников».

С пюре же вообще засада. Овощей у нас с собой нет в принципе. А мясо, щедро выделенное троллями, не прожует даже тот, у кого зубы уже прорезались. Зубы можно обломать. Со стоматологией в данной местности тоже не фонтан. Вариант использования мясных полосок вместо соски решила оставить на крайний случай. Идея — бредовая, но какая уж есть.

— А поконкретней, — неумолимо гнул свое Еринэль.

Упертый. Если бы он не был эльфом из параллельного мира, точно решила бы что он из моей родни: далекой и не знакомой. Ну или консультант из сетевого маркетинга. Там тоже как правило работают очень настойчивые люди.

— Родил ребенка — доведи до пенсии. — Выдала я первое, что пришло в голову.

М-да. Идеями я, конечно, не фонтанирую… Но что вы хотите от недосыпающей матери-одиночки без определенного места жительства.

— И что это значит? — Тут же заинтересовался Скворчащий животик.

— Ну-у-у. — Неопределенно протянула я, собираясь с мыслями прежде, чем попытаться объясните необъяснимое. — У нас считается, что мало просто родить ребенка, нужно его вырастить, дать хорошее образование, устроить на престижную работу и помогать, пока он не выйдет на пенсию по старости.

— А что такое пенсия? — Продолжал любопытствовать ученик Арагорна.

— Это скромное ежемесячное вознаграждение людей, которые достигают определенного возраста и не могут больше работать. — Пояснила я, в глубине души надеясь, что этим перекрою, наконец, поток вопросов эльфа.

Объяснение получилось так себе, но как могла.

— И насколько скромное. — Не желал униматься тот.

— Ну-у-у. Я бы сказала — очень. А что?

Придушить его что ли? Нет. Слишком много свидетелей. А жаль.

— Хм. И стоит всю жизнь работать чтобы в результате получить очень скромную ренту? — Недоуменно пожал плечами Скворчащий животик.

Ну, ты только посмотри какой критик пенсионной реформы выискался! Настала моя очередь пожимать плечами:

— Традиция у нас такая. Мы даем нашим детям возможность позаботиться о своих родителях в старости.

— Я рад, что в твоем мире отношения между родителями и детьми нежны и гармоничны, но давайте все-таки вернемся к конкретному малышу. Ты серьезно собралась тащить его с нами в горы? Его же нечем кормить. И ты его даже запеленать не можешь. — Еринэль обвинительно ткнул указательным пальцем в сторону задремавшего было на моих руках младенца.

Такое ощущение будто в его клане все новорождённые пеленают себя самостоятельно, причем умудряются укладываться в норматив, пока горит спичка у няни в руках.

— Дайка сюда мелкого. — Протянул руки Линк.

Удивительно, но несмотря на все происшедшее сегодня и невероятно повышенный спрос на маленького фурию, я все еще доверяла Линку. Может все дело в чистых голубых глазах, которые в комплексе с носом-картошкой и русоволосой шевелюрой придавали парню простоватый добродушный вид деревенского увальня, несмотря на массивную квадратную челюсть и внушительные габариты. Будущий охранник караванов принял эльфенка как величайшую драгоценность, неожиданно сноровисто запеленал и вернул аккуратный сверток. Надо отдать должное Линку, получилось здорово. Я бы так не смогла даже после двадцати попыток и подробной инструкции на шести листах с картинками. Если парень передумает идти в охрану, вполне может подрабатывать нянькой или нянькой-телохранителем у состоятельных родителей.

— У меня есть младшие брат и сестра. — Гордо сообщил он в ответ на вопросительные взгляды окружающих.

— Ну вот. — Радостно захлопала в ладоши Лисса. — Одна проблема благополучно решена. Осталось только найти козу и дело в шляпе.

Еринэль поморщился, будто хватил стакан уксуса залпом.

— Козу, между прочим, нужно доить и кормить. — Внес свою лепту в увещевание Астураэль.

Мой так называемый брат многозначительно кивнул всем своим видом, выражая «Я же тебе говорил, что твоя затея чистое безумие». Мне сразу захотелось вычеркнуть его из реестра местных родственников как не оправдавшего высокого доверия с моей стороны. Терпеть не могу, когда на меня так смотрят. В конце концов я же не прошу у него трехкомнатную квартиру в Москве и повесить луну на цепочку вместо подвески. Поиски принцессы отдают безумием не менее, чем опека над маленьким ребенком, пусть и крылатым. Но мы же не бросаем затею на полпути.

— А я умею доить козу. — Спокойно признался Линк.

Заслужил благодарный взгляд изумрудных глаз колдуньи и порозовел от смущения.

— Молодой человек, не стоит поощрять наших леди в их заблуждениях, — вступил в разговор Лорд Тиррэль. — Как справедливо заметил многоуважаемый лорд Еринэль, животное необходимо не только доить, но и кормить. Сам же младенец находится в том нежном возрасте, когда опасно любое путешествие, а долгое нахождение на морозе чревато переохлаждением, воспалением легких или горячкой. К тому же в городе, в который мы стремимся попасть, вряд ли встретят нас лепестками роз и праздничным пиром в нашу честь.

— Это еще почему? — Искренне огорчился Скворчащий животик, которому явно хотелось не цветов, а просто вкусно поесть.

Впрочем, как и всем собравшимся. От себя добавлю в список пожеланий горячую ванну и чистую одежду. Но это уж точно без пяти минут фантастика.

— А потому, мой юный друг, что опальный клан веками прятал свой город от посторонних глаз и вряд ли обрадуется тому, что его обнаружили. — Охотно пояснил мысль темного эльфа лорд Эллэн.

Надо же как они спелись за время пути. Вот что значит единая цель.

— И что же вы предлагаете? Бросить малыша на растерзание местным? — Возмутилась Лисса и ее магический светлячок на бреющем полете прошел над головами эльфов.

Того и гляди волосы подожжет. А высокорожденные ничего. Даже глазом не повели. Наверное, их с детства тренируют не обращать внимание на раздосадованных колдуний.

— Отчего же непременно на растерзание. — Мягко улыбнулся лорд Тиррэль отточенным движением поправляя и без того безупречно лежащие темные волосы. — Дадим местным денег, и они позаботятся о ребенке в наше отсутствие. Ну, разумеется, еще пригрозим кровавой расправой, если с вверенным их заботам подкидышем что-то случится.

— Иными словами, предложим им кнут и пряник? — На всякий случай уточнила я, хотя и без того все было предельно ясно.

— Именно. — Растянул губы в любезной улыбке лорд шпион. — Вот за что ценю Вас, прекрасная леди Вероника, за то что Вы способны не только сочувствовать попавшим в беду окружающим, но и улавливать самую суть в беседе.

Надо же. Еще и до лести снизошел. На что только не пойдут некоторые, чтобы достигнуть желаемого.

— Вы очень любезны, лорд Тиррэль. — В тон откликнулась я и даже попробовала изобразить реверанс. Как всегда, без особого успеха. Но я старалась. — А теперь, будьте добры, поднимите руку те, кто считает, что нам следует поступить так, как сказал темный эльф?

Подняли руки все, кроме нас с Лиссой, тигра, ну, и малыша, разумеется. Мелкий не голосовал чисто потому, что был туго спеленат и не мог свободно выразить свою гражданскую позицию.

У тигра вообще лапы. А вот почему переметнулся Линк? Из чувства мужской солидарности?

— Линк? — Тоном «И ты, Брут?!» вопросил Лисса.

— А что я? Я ничего… Я вообще… это… воздержался. — Тут же отрекся от своих убеждений парень.

Остальные голосующие взглядами заклеймили его как подкаблучника.

— А теперь напоминаю собравшимся о том, что у нас здесь точно не демократия, а махровый матриархат. — С «милой» улыбкой возвестила я.

— Почему матриархат? — Удивился несправедливости мира Скворчащий животик.

— Потому, любопытный ты наш, что вы всей толпой бодро топаете спасать принцессу, а ведут вас две женщины. Именно поэтому у нас матриархат. А теперь просто очистите помещение. Нам спать пора. — Любезно пояснила я.

Никто не стал спорить. Наверное, тоже выдохлись. Просто развернулись и вышли. Правда упиравшегося все еще пытающегося что-то доказать Скворчащего животика Арагорну пришлось утаскивать буквально за шкирку. Ну это уже детали. Еринэль тоже задержался немного, но лишь для того, чтобы настоятельно попросить хотя бы обдумать возможность продолжать дальнейший путь без пищащего свертка в нагрузку. Я обещала. Но чисто чтобы отвязался. Спать. Ура! Наконец то. Но лечь мы так и не успели. Хотя и пытались.

ГЛАВА 14

Он словно соткался из темноты. Возможно, он и раньше там был. Просто тихо стоял в холодной тьме дальнего угла, куда не проникал слабый свет маленького магического светляка, слышал и видел практически все происходящее в комнате, просто предпочитал не выдавать свое присутствие. Наверное, я бы и сейчас не заметила его присутствия, если бы не Тиграш. Чуткий боевой кот вдруг напрягся, оскалил зубы, вздыбил белую шерсть на холке и предупреждающе зарычал. Я как раз собиралась положить малыша на наше ложе, устланное мехами, когда где-то в области периферийного зрения из чернильного мрака выступил он. Затянутый в черную кожу, стройный, высокий, его янтарного цвета миндалевидные глаза выражали высокомерную надменность, словно мы с Лиссой не стоили пыли не его высоких черных ботфортах, а красиво очерченные плотно сжатые губы только подчеркивали этот эффект. Добавим кожистые крылья за спиной и, если бы не острые уши явно эльфийского происхождения, точно приняла бы его за одного из демонов. А что? Аполлион вполне мог прислать кого-то из своих слуг чтобы напомнить о моих обязательствах перед ним, либо чтобы забрать родовое кольцо, до сих пор стискивающее мой палец мертвой хваткой.

Я инстинктивно прижала ребенка к груди. Тиграш издал грозный рык и вздыбил шерсть еще больше. Лисса сформировала магический файербол в ладони. Наши манипуляции не произвели на незнакомца никакого эффекта. Он даже породистой бровью не повел. Просто окинул нас тяжелым взглядом военачальника, узревшего группу подростков с их первыми деревянными мечами, и настоятельно посоветовал не дурить, убрать магию, если мы, конечно, не намереваемся проделать в стене окно. Ему лично все равно, но хозяева жилища могут огорчиться.

— К тому же вы сильно рискуете замерзнуть насмерть. — Снисходительно добавил нежданный визитер. — И, леди, будьте любезны придержите вашего тигра. Если он нападет, я буду вынужден его убить. Если я не ошибаюсь, тигриные всадники тяжело переживают потерю своих любимцев и вам точно будет его не хватать.

Я в очередной раз пожалела, что не могу дотянуться до мечей. Этот наглец запел бы по-другому, увидев остро отточенную сталь эльфийских клинков. Но руки заняты. Не бросать же ребенка на пол. Да и в мягкости постели сильно сомневалась. Оглядела невозмутимого эльфа с головы до ног и шестым чувством поняла: этот убьет — не поморщиться. Тиграш серьезный противник и в большинстве схваток я поставлю на него последние деньги, не моргнув глазом, но рисковать его жизнью непонятно зачем не хотелось. Лисса, видимо, тоже пришла к похожему выводу, так как файербол в ход не пустила, но и убирать магический снаряд тоже не спешила.

— А вы, собственно, кто? — Запоздало поинтересовалась я.

— Очень рад, что вы спросили. — То ли улыбнулся, то ли оскалился незнакомец. — Я имею честь быть отцом этого очаровательного младенца. Спасибо, что приютили моего сына, но думаю, дома ему будет гораздо лучше.

А вот в этом я как раз сомневалась, о чем тут же без обиняков и сообщила:

— Мать подбросила собственного сына совершенно посторонним людям. Малыша едва не заморозили насмерть, а теперь является типа его папаша, который шлялся все это время не пойми где, и требует малыша назад? Своевременное появление заботливого родителя. Нечего сказать.

— Что значит «типа папаша»? — Удивленно изогнул темную бровь эльф. — Я физиологический отец этого ребенка. А поскольку мы с матерью ребенка официально женаты, он еще и законнорожденный, если вас волнует именно это.

Нас это не волновало. Какая к лешему разница, состоят ли в браке родители маленького фурии или нет. Мы же не из полиции нравов. Гораздо интереснее почему ребенка подкинули. И можно ли вообще доверять воспитание подрастающего поколения таким безответственным эльфам.

— А чем докажете, что вы ему действительно папашей приходитесь, а не просто сомнительная личность, шатающаяся ночью по чужим спальням? — Проявила бдительность Лисса.

— Да. — Поддержала колдунью я, мысленно прикидывая как бы так ненавязчиво пристроить мелкого на шкуры и дотянуться до оружия. По всему выходило тихой сапой этого не провернуть, что сильно печалило. — Предъявите нам свидетельство о рождении, справку из больницы или еще какой-нибудь официальный документ.

— Документ? — Несколько опешил тот, будто любое его слово принималось окружающими как истина в последней инстанции. — Но я действительно его отец! У меня есть крылья.

Он демонстративно распахнул кожистые крылья и помахал ими прямо перед нашими носами для пущей убедительности. Я почувствовала легкое дуновение ветра на коже лица. «Усы, лапы и хвост — вот мои документы!» невольно припомнилась фраза кота Матроскина из мультфильма «Каникулы в Простоквашино».

— Так себе доказательство. — Подала голос Лисса. — У меня, например, руки и ноги имеются. В этом мы с малышом тоже похожи. Значит, я его мать?

— Согласна. И документы обычно печатью заверяют. Так что нужны доказательства повесомее. — Поддержала я колдунью.

Эльф глубоко вздохнул и как-то нехорошо прищурил янтарные глаза. Целых несколько мучительных секунд я думала, что мужик дошел до точки и порешит нас с Лиссой прямо здесь и сейчас, затем просто заберет малыша из моих ослабевших рук, счастливо прижмет к груди и отчалит в неизвестном направлении. А наши два хладных трупа обнаружат только утром. М-да. Незавидная перспектива как ни крути.

Но новоявленный папаша решил нас удивить своим оригинальным поведением. Он начал раздеваться. Первым, что он снял — был его меч, витая рукоять которого скрывалась в густых полосах цвета воронова крыла. Затем, на пол легли заплечные ножны, чьи наконечник и устье были затейливо отделаны узорчатым серебром. В полумраке комнаты таинственно сверкнул янтарного цвета камень навершия рукояти. Возможно, это был топаз или что-то в этом роде. Никогда не понимала зачем вообще вставлять камни в рукоять меча? Пораниться же можно. Следом эльф стянул с себя черную кожаную куртку. Сделал это медленно, томно, со вкусом, будто находился не черте где в горах, а начинал представление для взыскательной публики дорогого клуба.

— Стоп, мужик. — Попыталась остановить я грядущий стриптиз, как только ночной визитер решительно потянул вверх черную тунику. Он замер, держа ткань зажатой в кулаке. Вверх не тянул и ладно. — То, что ты делаешь — это неправильно.

Поймите меня верно, я вполне нормальная особь женского пола и мужчины мне нравятся, на стриптиз в свое время хаживала не единожды, но в данный конкретный момент меня больше интересовал крепкий здоровый сон, а не соблазнительный рельеф мускулатуры под чьей-то одеждой. День выдался тяжелый, ночь ему под стать и соблазнить меня могли лишь горячая ванна в комплексе с мягкой кроватью с чистыми простынями.

— Почему?! — Искренне огорчилась Лисса. — По-моему у него неплохо выходит.

— А как же Линк? Он тебе больше не нравиться? — Сделала я неуклюжую попытку осадить раскрасневшуюся в предвкушении зрелища колдунью.

— Одно другому не мешает. — Беспечно отмахнулась она.

— Я просто хочу показать вам его. — Интригующе пояснил эльф отчего Лисса зарделась еще больше.

— Кого его? — На всякий случай уточнила я.

— Доказательство. — Не моргнув глазом отмахнулся тот.

«Знаем мы это хваленое доказательство, — скептически фыркнул Джастудай. Он редко подавал голос, но сейчас, видимо, счел, что это как раз тот исключительный случай. — Обычно после подобной демонстрации приличные мужчины женятся».

«Тебе не следует волноваться за добропорядочность нашей воительницы… — Прорезался Кумивар, которому не нравилось, если кто-то поучает меня, а он нет. — Наша Вероника показала невероятную моральную устойчивость на протяжении всего пути, хотя ее окружают высокородные. Один Еринэль чего стоит, а Астураэль вообще из правящей династии клана Вечного рассвета».

«Еринэль? Фу! — Брезгливо скривилась я. — Он же мой брат».

«Дорогая, к твоему сведению некоторые правящие династии предпочитали устраивать браки исключительно между единоутробными братьями и сестрами дабы соблюсти чистоту крови. А в твоем случае Еринэль тебе не только не кровный родственник, но и вообще другой расы. Поэтому инцестом здесь и не пахнет».

«Так, — начала закипать я. А кто сможет хранить ледяное спокойствие, когда на руках мирно дремлет не пойми чей младенец, в голове галдят об отсутствии личной жизни парочка эльфийских клинков, а вероятный папаша ребенка собирается показать стриптиз. Надо отдать должное взрослому фурии — вполне хорош собой, неплохо сложен, но это дела не меняет. — Сама в шоке, что это говорю, но во-первых, интим в снегу — это скорее для пингвинов и народностей крайнего севера. У них большой практический опыт любви при низких температурах. Во-вторых, ничего подобного никто мне не предлагал. Поэтому настоятельно рекомендую закрыть эту скользкую тему иначе я окончательно выйду из себя и отправлю вас в ближайшую кузню, где из вас сделают гвозди для подков».

«Ты этого не сделаешь», — дружно возразили два стальных брата, но тем не менее заткнулись.

Явно решили подстраховаться и не перегибать палку. Правильно. Злить женщину плохая идея.

— Мужик, тебе не кажется, что ты сильно торопишь события? В смысле, я не в курсе какие у вас, эльфов, традиции. Может, у вас принято раздеваться и показывать незнакомкам все подряд, чтобы если случайное знакомство зайдет слишком далеко, не было разочарований. Но я порядочная девушка и не желаю рассматривать сомнительные «доказательства» раньше пятого свидания. Ты меня даже в ресторан не позвал. Черт! Да я имени твоего не знаю.

— Да ладно тебе, Ника, — запротестовала Лисса. — Пусть продолжает. Когда еще эльф покажет нам такое замечательное представление.

— Риганэль. — Подал голос темноволосый незнакомец.

— Какое странное заклинание. — Заметила колдунья.

— Это не заклинание, а мое имя, — усмехнулся эльф. — А теперь просто посмотрите на это.

И медленно потянул ткань вверх. К разочарованию Лиссы и моему облегчению Риганэль не стал стягивать тунику всю целиком, просто задрал ее до груди, сверкнув потрясающими кубиками пресса (каюсь, грешна, люблю мужчин с кубиками на животе) и слегка приспустил штаны. Не достаточно низко, чтобы нам пришлось краснеть. Он поманил меня пальцем. Я подошла. Чего ж не подойти, если просят вежливо. Тигр мягко последовал за мной. Эльф указал на странное размытое пятно на своем животе, чуть выше кожаного ремня.

— Какая странная татушка. — Констатировала я.

— Это не татуировка, а родимое пятно в форме летучей мыши. — Поправил Риганэль.

Я честно попыталась разглядеть в темной бесформенной кляксе очертания летучей мыши, но не смогла. Это как рассматривать чернильные пятна посаженые на лист бумаги на приеме у психолога. Всегда уважала людей, которые в подобной абстракции умудрялись рассмотреть какой-нибудь предмет или зверушку. Как по мне, клякса, она клякса и есть сколько на нее не пялься.

— И давно она у тебя? — Вежливо поинтересовалась я, хотя на самом деле было глубоко плевать на любые кляксы на чужих животах. — Сходил бы ты к онкологу что ли. Вдруг что серьезное? С такими вещами не шутят.

— Кто такой онколог? — Спросил Риганэль и мимолетная тень заинтересованности пробежала по породистому лицу. Он слегка тряхнул головой, словно отгоняя назойливую муху или неуместную мысль и, не дождавшись ответа, продолжил. — Это родимое пятно передается в нашем роду по мужской линии.

— И что это значит? — Поинтересовалась я у крылатого эльфа.

— Это значит, дорогая леди, что все представители нашего семейства мужского пола имеют эту отличительную особенность и если ты снимешь с моего сына грязные тряпки, в которые его замотала, сможешь сама в этом убедиться.

Целую минуту я разрывалась между глухим раздражением (опять я оказалась виновата, хотя точно не заматывала никого ни в какие тряпки) и любопытством. Сначала я склонялась к первому и едва не послала Риганэля к черту вместе с его дурацкими тестами, крыльями, ночными визитами, странными пятнами и прочими заморочками, но неожиданно согласилась. Осторожно уложила полусонное дитя на шкуры и обнаружила, что Линк подошел к пеленанию ответственно, спеленал на совесть, а инструкцию для извлечения малыша без применения ножниц не оставил.

— Поможешь мне? — Обернулась я к Лиссе и обнаружила колдунью задумчиво водящей рукой по мускулистому животу Риганэля. — Кончай лапать эльфа и помоги мне распутать головоломку.

Риганэль только снисходительно улыбнулся. Похоже ситуация его откровенно забавляла. Лисса смутилась.

— Ничего я не лапаю. — Возразила она, но оправдание прозвучало откровенно жалко.

— Да? — Искренне удивилась я. — И как, по-твоему, называется то, что ты делаешь?

Я передразнила ее, поводив ладонью по собственному животу для наглядности. Конечно, мой живот вовсе не был таким потрясающе плоским как у предполагаемого отца крылатого эльфенка, кубики на нем тоже отсутствовали (это обстоятельство откровенно меня печалило). Но под толстой меховой курткой этого все равно не видно. Да и за время путешествия я точно похудела. Утешение слабое, но какое есть. Когда проводишь много времени в обществе эльфов поневоле начинаешь комплексовать по поводу собственной внешности.

— Проверяю родимое пятно на подлинность, разумеется. Говорят, некоторые умельцы научились подделывать все что угодно, а татуировку или родимое пятно изобразить для них пара пустяков. — Спокойно пояснила Лисса и, если бы не румянец, выдававший ее волнение, приняла бы ее слова за правду.

Впрочем, возможно, она просто решила совместить приятное с полезным: и родимое пятно потереть и пресс на упругость проверить. Когда еще подвернется такой случай.

Даже в четыре руки избавить маленького фурию от плотных пелен оказалось той еще задачей. Раз десять я порывалась плюнуть на все и попробовать разрезать проклятую ткань мечем, но каждый раз останавливалась, опасаясь причинить вред малышу. Поэтому, тихо ругаясь сквозь зубы, никого конкретно даже Линка не имела в виду (он ведь только помог чем мог) просто от бессилия и собственной леворукости.

— Ника, ты выражения-то выбирай. — Не удержалась от критики Лисса. — Все-таки здесь ребенок.

— Ерунда, — отмахнулась я, сделав, однако в уме пометку, что ругаться можно и мысленно. — Он слишком мал, чтобы понять о чем это я.

— Понять, может, и не поймет, но из-за тебя первое слово малыша будет ругательством. Родители вряд ли скажут тебе спасибо за это. — Возразила она.

— Родители пусть сначала раскидываться детьми перестанут, а уж потом за моим лексиконом следят. — Парировала я.

Риганэль громко фыркнул на мои слова, но от комментариев воздержался. То ли решил не обижаться на правду, то ли не снизошел.

Провозившись еще полчаса под скептическим взглядом янтарных глаз предполагаемого отца, нам все-таки удалось сделать это. Малыш молча смотрел на нас зелеными глазенками. Стоило только протянут к нему руку, тут же крепко ухватил за палец крошечными пальчиками. Надо же такой кроха, а сильный.

Родимое пятно на нежном младенческом пузике действительно обнаружилось. Темная абстракция, похожая на миниатюрную версию с мускулистого живота предполагаемого отца. Риганэль был так любезен, что позволил нам сличить одно с другим. По-моему, Лисса слишком рьяно принялась искать несуществующие различия. Лично я не одного не обнаружила, хотя, конечно, в пятнах не эксперт.

— Ладно. Это, конечно, не тест ДНК, но, думаю, эта парочка действительно родственники. — Резюмировала я.

— Рад, что вы пришли к правильному выводу. — Усмехнулся эльф и опустил подол туники, вероломно скрыв под черной материей потрясающие кубики вместе с родовым пятном, чем сильно огорчил колдунью. — Теперь, когда стало ясно, что я вовсе не собирался вас обманывать, просто отдайте сына и я покину ваше общество.

— Все не так просто. — Уперлась я.

— Отчего же? — Удивленно изогнул бровь он. — Как по мне, так проще некуда.

— Мы все еще не знаем каким образом младенец угодил в чужую колыбель. — Напомнила Лисса. — Конечно, он крылатый, но в пеленках крыльями особо не помашешь. Так что сбежать самостоятельно он не мог. Думаю, доверять ребенка отцу, который подбрасывает детей в чужие семьи не следует. Ну скажи ему, Ника!

И я сказала все, что думаю о нем лично, о его жене кукушке, раздающей собственных детей направо и налево, щедро прошлась по всей их родне, которая умудрилась породить пару безответственных дебилов, которым совершенно плевать на собственное потомство. Заявила, что налицо явные признаки вырождения и, к слову, нормальные заводчики таких животных либо кастрируют, либо усыпляют.

— Всегда знала, что эльфы в большинстве своем извращенцы. — Напоследок добавила я. — Вы как вампиры: слишком долго живете, от этого со временем начинаете скучать и в мозгах перекос возникает.

Риганэль выслушал мою отповедь на удивление спокойно: ни один мускул не дрогнул на породистом лице. Он терпеливо ждал, пока я выдохнусь и поток слов иссякнет, и лишь потом открыл рот.

— Ты ведь понимаешь, что я в любой момент могу просто забрать своего сына, а прошу только из вежливости? — Тоном «где изволите чтобы я прикопал ваш труп?» поинтересовался он.

— Не преувеличивай. Правильнее будет сказать — можешь попытаться. — Усмехнулась я.

Малыш спокойно лежал на шкурах, а значит, я вполне могла попытаться дотянуться до мечей. Успею ли до того, как Риганэль решит перейти от слов к делу далеко не факт, тем не менее это утешало. — Ты даже не видел, как я дерусь, а уже мнишь себя победителем.

— А ты понятия не имеешь на что способны крылья фурии в бою. — Парировал тот. — И тем не менее я здесь не для того, чтобы угрожать женщинам, спасшим моего сына. Поэтому поясню. В нашем клане существует традиция совершать подмену младенцев. Так наши дети начинают проходить испытания на выживание практически с самого рождения. Из них вырастают сильные воины.

— А как же крылья? — Выразила общее недоумение Лисса. — Даже самая плохая мать точно знает, есть ли у ее ребенка крылья или нет.

— Разумеется. На это существует маскировка. Этот навык у нас врожденный. Мы можем показывать посторонним только то, что они желают видеть. Ну, или то, что мы хотим показать. Например, меня даже тигр не почуял пока я сам этого не захотел. — Доверительно сообщил эльф.

Я с интересом посмотрела на стоящего передо мной фурию, затем, на маленькую, сучащую ножками копию. Не такие уж они гении маскировки, как погляжу. Видимо, на моем лице отразились сильные сомнения, потому что он счел необходимым пояснить.

— К сожалению, не у всех получается с мимикрией. Это полезное свойство может и не проявиться. Такие дети гибнут, зато в целом клан становится только сильнее.

— Жестоко и печально. — Констатировала я, пораженная чересчур экстравагантным подходом к воспитанию подрастающей молодежи. Кажется, такие методы практиковались в древней Спарте и у викингов. Правда эти древние ребята зашли гораздо дальше и сбрасывали больных и слабых детей со скалы. Фурии же отдают сразу всех, причем анонимно. Некоторые дети похоже выживают и это плюс. Но все равно жестоко. — А куда делся ребенок с другой стороны? Где ребенок Фелана?

— Какая разница? — Отмахнулся Реганэль. — Его вырастят в хорошем доме и определят в услужение. Все лучше, чем торчать на этой суровой скале, терпеть холод, мыться раз в году под дождем и пасти овец.

Я покачала головой. Фелан, конечно, мужик суровый, но за своего ребенка кому хочешь горло перегрызет. Наверняка он хороший отец, а его жена не плохая мать. Причем своим ребенком они явно дорожат не то, что некоторые.

— Если твой сын возвращается к тебе, ребенок Фелана должен вернуться в родную колыбель. — Тоном, не терпящим возражений, заявила я.

Фурия медленно с достоинством кивнул.

— Ника! — Колдунья мертвой хваткой вцепилась в рукав. — Ты же не сделаешь этого! Эта жалкая пародия на родителя сразу же пристроит мальца в какую-нибудь несчастную семью и его там точно прибьют в попытках вернуть свою кровиночку…

— Обещаю так не делать. — Прервал возмущенную тираду эльф.

— Грош цена твоим словам. — Зло откликнулась Лисса. — Ты скажешь что угодно лишь бы желаемое получить.

— Это единственный ребенок, родившийся у фурий за последние три столетия. Я не стану рисковать его жизнью из-за глупых традиций даже если мне придется отправиться в изгнание. — Торжественно заявил Риганэль и выглядел так будто произносил клятву своему верному рыцарю всегда оставлять место за своим столом.

Как будто выход из клана автоматически выдвигает его кандидатуру на почетное звание отца года.

— Ника, у мужика по сути ни кола ни двора, а ты ему дитя несмышленое доверить хочешь. — Подливала масло в огонь колдунья.

Она даже обвинительно ткнула пальцем в сторону эльфа, увидела насколько грязные у нее руки, засмущалась и послушно спрятала руки за спину. Я ее понимаю. Пусть Риганэль собирался в изгнание и скорее всего не первый день в пути, но умудрялся выглядеть так, словно минут двадцать назад покинул горячую ванну. Вопреки моим ожиданиям вид крылатого эльфа, даже когда он был полуобнажен, вызывал во мне не вожделение, а острое чувство зависти к его свежевымытости и какой-то невероятной салонной ухоженности. Мы же за время путешествия наличие горячей воды хотя бы для умывания по пальцам можем посчитать. О мытье головы могу только мечтать. Слово «педикюр» скоро вообще рискует перейти из раздела «обыденное и необходимое» в раздел «мифы и фантастика». Какая досада.

— Дорогая леди, вынужден вас поправить: к мужикам я не имею никакого отношения. Я рожден эльфом. К тому же происхожу из высокого рода так, что даже будь я человеком не могу числиться в мужицком сословии. Впрочем, для смертных все эльфы — Высокорожденные. Но делая скидку на ваше образование (вряд ли оно было достойным) я прощаю вашу грубость.

— Какая неслыханная щедрость с твоей стороны. — Не удержалась от сарказма я.

— Можешь не благодарить. — Реганэль изобразил элегантный поклон, полностью проигнорировав явную издевку, в моем голосе. — И, к вашему сведению, выбор пути изгоя вовсе не подразумевает под собой обета бедности. У меня достаточно золота в гномьем банке чтобы купить приличное поместье, нанять штат прислуги и дать сыну достойное его положению образование, а также полностью обеспечить его будущее. Не с королевской пышностью, разумеется, но вполне на уровне.

— Деньги имеют досадную привычку неожиданно заканчиваться. Ну, там инфляция и все такое… — выразила сомнения в радужном будущем эльфийской семьи я.

Добавить ложку дегтя в чью-то бочку меда практически мой конек.

— Я это предвидел. Мое состояние не исчерпывается только золотом. Существует фамильное дело. В любом случае я способен обеспечить сына лучше, чем две путешественницы. К тому же, насколько я слышал, ваши спутники против присутствия малыша в экспедиции. — Возразил фурия, и слово «путешественницы» в его устах отчего-то прозвучали синонимом слова «оборванки».

Но я даже не обиделась. Наверное, слишком устала за эту невероятную, безумную, длинную ночь. Вымоталась эмоционально и физически. Если он считает нас оборванками. Что ж. Так тому и быть. Чего ради спорить, если мы выглядим именно так. Пообносились за время путешествия. Оставалось надеяться, что в городе где-то там (или как бишь там его) есть приличный вещевой рынок или магазин одежды с не особо высокими ценами.

— Хорошо. — Нехотя кивнула я. — Но ребенок Фелана должен вернуться к матери.

— Нет, Ника! — Возмутилась Лисса и даже кинулась было к малышу, чтобы подхватить его, но тигр заступил ей дорогу.

Не знаю, что именно надумал себе боевой кот, но отказывался отдавать ребенка в чьи-то загребущие руки, кроме моих. Лисса не стала угрожать Тиграшу магией, просто возмущенно фыркнула и надулась.

— Согласен. — Торжественно кивнул он.

— Боюсь простого «согласен» недостаточно. — Уперлась я. — Нужна официальная клятва.

— На крови? — С серьезным видом уточнил Риганэль.

Я задумалась. Возможно, в этом мире с самого детства народ обучают сто одному различию между обычной клятвой и клятвой на крови, а вот я особенной разницы не видела. В моем мире кровью только договор с нечистой силой подписывался. Да и то, как свидетельствует литература, тому, кто решался использовать вместо чернил собственную кровь, подпись почти всегда выходила боком. А оно мне надо?

— Нет. Обычная вполне подойдет. — Решила я.

— Хорошо. Я, Риганэль, первый в роду этого имени, клянусь, что младенец, украденный у хозяина этого дома, будет возвращен родителям в целости и сохранности. Хотя на мой взгляд, там, где он находится сейчас, ему гораздо лучше. — Торжественно возвестил эльф.

— Принято. — Милостиво возвестила я и с не меньшим пафосом вручила эльфу вожделенный сверток.

Что ни говори, а малыш определенно пользуется бешеной популярностью. За ним буквально в очередь выстраиваются. Страшно подумать какой ажиотаж малец вызовет, когда вырастет, особенно у противоположного пола.

— Даже не запеленаешь? — Опешил фурия-старший.

Выражение недоумения на его лице изрядно меня позабавило. Конечно, это не стоило ночи, проведенной без сна, но какая никакая, а компенсация.

— Прости, ленточкой перевязывать тоже не стану. — Ехидно усмехнулась я. — Ты же хотел стать отцом-одиночкой. Вот и начинай примерять эту почетную роль прямо сейчас. Не откладывая, так сказать, в дальний ящик.

Мне показалось или Риганэль скрипнул зубами? Сильно надеюсь, что не показалось. Эльф стиснул зубы и оперативно замотал обретенного сына в меру скромных возможностей. Получилось неаккуратно и некрасиво, зато прикольно. Ручка и ножка малыша остались торчать снаружи. Эльф попятился куда-то назад во тьму, затем мы услышали звук похожий на хлопанье крыльев, и он исчез. Я так и не поняла, как он умудрился это сделать. Ведь другой двери в комнате не было, дымохода или окон тоже не наблюдалось. Просто загадочная загадка какая-то.

— Этого я тебе никогда не прощу! — Трагично изрекла колдунья. — Отдать бедного малыша первому попавшемуся проходимцу.

— Возможно, он и проходимец, но далеко не первый попавшийся. Невооруженным взглядом видно, что если это и не отец и сын, то по крайней мере соплеменники. — Невозмутимо парировала я. — И потом, мужик умудрился проникнуть в полностью закрытое помещение и уйти из него. Мы вообще заметили его только потому, что он сам этого захотел. Если бы он задался целью выкрасть младенца, он вполне мог это сделать пока мы спим. Скажи, тебе было бы от этого легче?

Но Лисса упорно не желала признавать очевидное. Любые увещевания в комплексе с железобетонной логикой действовали на нее примерно так же, как на мертвого целебные припарки. Меня обвинили в душевной черствости в комплексе с жестокосердием в последней стадии, детоненавистничестве. В ответ я щедро предложила винить меня в любых извращениях, но молча, чтобы я могла спокойно поспать хотя бы чуть-чуть, и демонстративно завалилась спать.

Тиграш мягко скользнул следом и прижался, чтобы мне теплее было. Лисса еще шипела некоторое время как раскаленная сковорода, бурчала что-то невразумительное себе под нос, но, не дождавшись ответа, успокоилась и тоже легла. Если она ожидала внезапного пробуждения моей совести, то сильно просчиталась. Совесть давно видела десятый сон. Завидую ей. Честное слово.

— Ника. — Жарко зашептала Лисса мне в ухо, обдавая теплым дыханьем еще и шею.

— М-м-м? — Откликнулась я сквозь сон.

— Как ты думаешь, когда фурии любовью занимаются, им крылья мешают?

Ничего себе у нее вопросы по ночам. Я не могла и не хотела представлять себе процесс любви двух эльфов с крыльями, потому просто отмахнулась:

— Наверняка у них своя Камасутра для таких случаев имеется.

— А что такое Камасутра? — Тут же последовал следующий вопрос.

Я хотела что-то ответить, но не успела. Уснула. И снились мне странные сны про сложную любовь крылатых эльфов. Очень экзотичный сон получился надо сказать. Не уверена есть ли подобные позы в Камасутре.

ГЛАВА 15

Утро встретило меня недобро. Согласитесь сложно источать позитив и любовь ко всему живому, когда спала всего ничего, а тебя будят жестокие люди (или эльфы) причем ни свет ни заря. Еще в полусне рассеянно пошарила вокруг на предмет чего бы тяжелого запустить в агрессоров, не обнаружив, расстроилась еще больше.

— Проснись и пой! Утро наступило. — Мелодично пропел Еринэль, и я поняла, что в наличии братьев, даже таких смазливых, как данный среброволосый индивид, бывают жирные минусы.

— Какое к свиньям утро в такую несусветную рань? — Сварливо поинтересовалась я.

Но Еринэль не собирался пасовать перед трудностями. Видимо, в его клане ранняя побудка недовольных девиц входит в курс молодого бойца.

— Дорогая, прости за тавтологию, но к твоему сведению «рань» — это и есть утро. — Любезно сообщил он и от его жизнерадостности стало еще хуже. — Кстати, Лисса уже встала.

Не впечатлил. Никогда не любила соревнования типа «кто раньше встал», «кто выше прыгнет», а «кто раньше встал, того и тапки» ко мне в данный момент было неприменимо: из-за холода в помещении я спала в сапогах, нагло наплевав на хозяйские ковры. Об этом я и сообщила чересчур жизнерадостному братцу. Видя мою фанатичную преданность сну, Еринэль решился на самые крайние меры: сдернул с меня одеяло вместе с остатками тепла.

— Завтрак стынет. — Гнусно сообщил он уже от двери, нагло проигнорировав тот факт, что его стараниями вместе с завтраком стыну уже и я.

Я хотела запустить в него сапогом и уже даже стянула обувь с ноги, но передумала. С моей «удивительной меткостью» наверняка промажу, и придется прыгать за утраченным на одной ноте.

— Ну? И почему ты не покусал? — Тоном далеким даже от легкого намека на вежливость поинтересовалась я у Тиграша.

Боевой кот состроил виноватую морду и издал мученический вздох. Мол, сама видишь, хозяйка, не виноватый я — эльф сам пришел. Не мог же я и в самом деле напасть на хозяина брата.

Теперь настала моя очередь вздыхать. Знаю, что тигр не может навредить Еринэлю. Хотя, видит бог, хорошая трепка среброволосому не повредит.

Я поискала расческу и не нашла. Коварный предмет женского туалета предательски затаился в недрах седельных сумок, ловко ускользая от алчущих его пальцев. В конце концов до меня дошло, что чтобы привести себя в порядок, придется вывалить содержимое седельных сумок и методично перебрать, а на это у меня нет ни желания, ни сил, ни света, не времени. Сияние магического светляка, любезно оставленного Лиссой в комнате, хватало ровно настолько, чтобы не понаставить себе шишек впотьмах. Недолго думая, расчесалась пятерней. А что? Мальчикам можно, а девочкам нет? Внешний вид вряд ли от этого выиграл. Да наплевать! Это всего лишь завтрак в глухомани, а не светский раут у царственных особ. Как-нибудь переживут. В крайнем случае выпьют валерьянки.

В итоге, когда вышла к столу — или к ковру? (или что там у них принято накрывать к завтраку?) — народ практически расправился с едой, а на мою долю щедро оставили странного вида лепешки. На вид произведение кулинарного искусства жены Фелана подозрительно напоминало сапожную подметку, а на вкус — фанеру. Не то чтобы мне когда-нибудь приходилось есть фанеру, но думаю, на вкус она как утренняя стряпня жены Фелана. Не удивительно, что народ сидел сплошь с постными лицами. Кроме драконианцев. На ящерообразных лицах этих ребят выражение не разберешь.

— Горячими они были лучше. — Доверительно сообщил Еринэль.

— Правда? — Тут же усомнилась я в словах брата.

Как по мне горячая древесина вряд ли вкуснее холодной. Но как знать? Я же не бобер чтобы разбираться в таких тонкостях. На всякий случай еще раз попробовала откусить лепешку. Вдруг, со второй попытки понравиться больше. Не угадала. К тому же чуть не сломала резец и поморщилась от боли. Вот блин! Так и без зубов можно остаться, а до приличного стоматолога сотни километров горных дорог и до неприличного, кстати, тоже. Хозяйка дома определенно мстит мне за ночную неразбериху с младенцами. Вот маньячка!

Только я пришла к такому неутешительному выводу, как жена Фелана подала мне горячий травяной отвар. Тоже неплохо. Если с едой возникли сложности, хотя бы попью горяченького.

— А где твой малыш? — С надрывом поинтересовалась женщина. От неожиданного вопроса я закашлялась. — Я ему молоко припасла. Даже погрела. — И подала мне рожок.

— О! Молоко! — Возрадовался Скворчащий животик, выхватил емкость у женщины из рук и нагло выдул содержимое в два глотка под потрясенными взглядами окружающих. — Что?! — Самодовольно фыркнул он, облизывая белые губы. — Любить молоко преступление?

— Нет. — Хрипло откликнулся Фелан. — Просто у нас грудное молоко пьют только младенцы.

Ученик Арагорна пристально уставился на жену Фелана, догадался чье именно молоко он только что употребил, округлил глаза и поперхнулся.

— Так где твой ребенок, женщина? — Подключился к расспросам Фелан.

Глядя в его суровые карие глаза, поняла — этот просто так не отстанет.

После бессонной ночи, безумных препирательств, ночного визита фурии и ранней побудки сочинять что-либо длинное и правдоподобное не было не сил ни желания.

— За ним пришел отец. — Резанула правду-матку я, будто крылатый эльф заявился не в закрытое помещение без окон, а забрал сына из детского сада.

Фелан издал какой-то полузадушенный звук, будто из надувного матраса выпустили весь воздух разом. Совсем не бережет себя мужик. Пил бы успокоительное что ли, если нервы не к черту. Его жена сдавленно охнула, уронила на пол чашку, которую как раз собиралась вручить своему мужу, и прижала руки к груди.

— И ты отдала ребенка? — Нервно пискнула она.

Вот же противоречивая женщина. Еще вчера она не имела ничего против смерти маленького фурии от переохлаждения, а сегодня разыгрывает из себя возмущенную невинность.

— Я отдала сына его родному отцу и не вижу в поступке ничего криминального. — Заявила я и демонстративно отпила горячий травяной настой, блаженно щурясь от удовольствия.

Мм… То, что доктор прописал. Даже меда добавили именно столько сколько нужно: ни больше ни меньше.

— Зачем ты его отдала? — Поинтересовался прокашлявшийся Скворчащий животик хриплым голосом.

Я бы хорошенько пнула надоедливого эльфенка под столом, но сидели на ковре, а это напрочь лишало привилегии незаметно отбить чью-то лодыжку метким ударом ноги. Какая неприятность. Пришлось ограничиться выразительным взглядом «зря ты не проглотил свой болтливый язык, пока кашлял».

— Малыша пожелала видеть его бабушка. — Вмешалась Лисса.

Она уже закончила завтракать и теперь просто держала чашку с отваром в руках, грея руки. Температура в доме была довольно прохладной несмотря на горящий очаг.

— Какая бабушка? — Не унимался любопытный темнокожий ученик Арагорна.

— Двоюродная. — Невозмутимо откликнулась колдунья с таким выражением лица, будто мифическая двоюродная бабка изволила прислать приглашение своему малолетнему внуку на бумаге тисненой золотом. — Малыш единственный ребенок, рожденный в семье за многие столетия. Вот старушка и решила оставить ему состоянию.

Я бросила на Лиссу восхищенный взгляд. Она спала меньше моего, а столько замечательных объяснений выдает. К тому же вполне правдоподобных.

Похоже наш бразильский сериал получил неожиданное продолжение. Жаль только что я больше не настроена сочинять дальнейший сценарий чересчур затянувшейся мыльной оперы. Вдохновение — тонкая штука — все время норовит ускользнуть. А единственной знакомой музой была моя подруга Светка, вдохновлявшая моего бывшего на сомнительного качества статьи, которые не брал ни один уважающий себя журнал. Возможно, какая муза — такое и вдохновение. Но это к слову. Сомневаюсь, что муза из моего родного мира сможет плодотворно вдохновлять кого-то в этом, даже если она не Светка. Может, мне пойти на курсы сценаристов, когда вернусь в свой мир? Глядишь, одну из моих безумных импровизаций когда-нибудь покажут по телевизору…

У жены Фелана явно накопилась целая куча вопросов, но только она открыла рот чтобы озадачить меня своим любопытством, из подвесной люльки прозвучал требовательный плач младенца, который меня спас. Вот уж никогда не думала, что рев младенца может так обрадовать. Женщина метнулась к люльке быстрее молнии, извлекла младенца, радостно опознала пропажу, принялась осыпать нежными поцелуями. Фелан неуклюже переминался с ноги на ногу, изредка хлопал жену по спине и явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Я поймала себя на мысли, что несмотря на дискомфорт от плача, готова расцеловать малыша за своевременное вмешательство. Что ни говори, а умеют некоторые с младых ногтей привлекать всеобщее внимание, становясь буквально центром вселенной. Отрадно, что Риганэль выполнил свое обещание. Терпеть не могу, когда меня обманывают мужчины, даже те, которых я видела первый и последний раз в жизни.

Под радостное щебетание жены Фелана нас экстренно собрали в дорогу. Наверное, подозревали, что, если не успеют нас выставить за пределы села в кратко сжатые сроки, еще кто-нибудь пропадет. Мне даже выдали стакан козьего молока, о чем я и мечтать не могла. Делиться ни с кем не стала. Нагло употребила в одно лицо под завистливые взгляды окружающих.

Драконианцы вероломно сбагрили нас с рук (или лап) на руки местным проводникам и гордо протопали в обратном направлении. Мы дружно посмотрели им в след.

— Интересно только у меня такое чувство будто нас хотят завести туда, откуда без карты шиш выберемся, и бросить на поживу стервятникам? — Поинтересовалась я у спутников.

— Да ладно тебе, Ника. Не будь такой подозрительной. — Отмахнулась от моих подозрений Лисса. На мой взгляд слишком уж легко она отмела такую возможность. — С нами даже шаман троллей не справился. А этот гад кучу народа умудрился к демонам переправить, и все сходило паразиту с рук, пока мы не разрушили его коварные планы. Здесь же даже захудалой ведьмы нет.

— Откуда знаешь? — Тут же заинтересовался Скворчащий животик.

Вот же любопытный эльфенок. Такое ощущение, что мы все стали предметом его большого исследования.

— Поверь мне, я — знаю. — Многозначительно возвестила колдунья.

Мы предпочли поверить ей на слово как единственному эксперту в магии. Остальные слишком далеки от таинственных загадочных пассов, зубодробильных заклинаний и прочей волшбы. Из всех известных фокусов-покусов лично мне близок шаманский бубен. Тут тебе и пляски у костра под ритмичную музыку, прием оригинальных зелий для выхода в астрал с последующим общением с духами. Просто три в одном. Но это к слову.

Местные бодро оседлали низеньких, коренастых, лохматых лошадок больше похожих на пони-переростков, чем на обычных лошадей. В седельные сумки сложили нехитрые припасы, а нам щедро выдали по небольшому мешку, оставив на наше усмотрение волочь ли дареное с собой, слопать на месте или выбросить к лешему за ненадобностью как лишний груз. Это так говориться, что своя ноша не тянет. А в походе каждый лишний килограмм крадет силы и так выматывает к концу дня, что как бы ноги не протянуть от усталости. Лошадей нам не предложили. Видимо, предположили, раз мы в такую даль большинство из нас умудрились притащиться пешим ходом, то свои родные две ноги для них как-то надежнее, чем четыре, но чужие.

Тиграш привычно принял в седло нас с Лиссой. Еринэль ловко оседлал своего боевого кота. Остальные же предпочли воздержаться от тщетных жалоб, деловито упаковали пожитки в походные вещмешки и бодрым шагом потопали за проводниками.

Провожать высыпали всем селом. Мужики хмуро глядели нам вслед, мысленно желая не возвращаться сюда никогда. Бабы и девки жадно прильнули к калиткам, втайне надеясь, что напоследок мы отчебучим что-нибудь этакое на бис, чтобы повеселить народ. Не уважили. Может для них мы что-то вроде бродячего цирка, но в данном населенном пункте мы всего лишь проездом.

Небо над нашими головами сурово хмурилось, опасно набрякло тучами, готовыми в любой момент выдать густую завесу снега, а то и град. Какое уж веселье, когда над головой нависло такое? Под размеренную поступь тигра я задремала в седле. А что? Ночь выдалась бессонная, беспокойная, а Тиграш все равно не даст свалиться ни на землю, ни в пропасть.

Проснулась я от того, что мерное покачивание в такт мягкого шага боевого кота почему-то прекратилась. Обнаружила мягкий тигриный мех под своей щекой. Вездесущая шерсть набилась в нос, и я звучно чихнула. За моей спиной сонно зашевелилась колдунья. Оказывается, она спала прямо на мне. Вот почему все тело затекло и пошевелиться получилось далеко не с первого раза.

— Ну вы, леди, даете. Всю дорогу проспали. — Ехидно сообщил Еринэль со своего тигра.

Из своего неудобного положения я могла видеть только часть тигра, эльфийскую ногу, затянутую в черные кожаные штаны, высокий сапог и некоторые части седла. Сложно разговаривать с собеседником, когда видишь только его ногу. Не знаю как вы, а я привыкла резать правду-матку в лицо.

— Завидуй молча. — Настоятельно порекомендовала брату. — Слезь с меня! — Это уже колдунье.

— Рад, что ты проснулась в хорошем расположении духа. Потому что дальше нам придется идти пешком. — Сообщил Еринэль.

Я с чувством потянулась, зевнула и спрыгнула с тигра. Получилось далеко не так красиво, как это делают ковбои в американских фильмах. Впрочем, у меня просто не было практики. Я вообще начала ездить верхом, только угодив в этот мир. Короче, пятки не отбила — уже плюс. Окружающий ландшафт не радовал разнообразием. Те же скалы вокруг, между камней зеленеют редкие клочки травы. Чуть дальше стояли то ли палатки из шкур, то ли вигвамы, то ли шатры — словом, чьи-то жилища. Судя по дыму, курившемуся над сооружениями, люди, эльфы или кто-то еще разумный внутри проживали. Возможно, прямо сейчас кто-то там готовил свой обед или ужин. Чуть дальше, за жилищами из шкур, где более интенсивная зелень давала надежду на менее скудный травостой, паслись белые облака овец.

— Миленько тут у них. И кстати, я совершенно не против пеших прогулок. — Жизнерадостно сообщила я. — Внесем в рутину нашего путешествия немного разнообразия.

Лисса спустилась с Тиграша следом за мной и сладко потянулась, зевнув как котенок после долгого сладкого сна. Линк уставился на нее так, будто впервые увидел. Определенно они становятся парой. Скоро отдельный шатер себе сошьют и заживут своим хозяйством.

— Дорогая сестра, ты неправильно поняла мои слова. — Еринэль замялся, его янтарные глаза стали какими-то виноватыми. А по моему опыту, пусть и не большому, когда эльф чувствует себя виноватым — дело плохо. — Тигров и лошадей придется оставить. Они слишком тяжелые.

— Слишком тяжелые для чего? — Удивленно переспросила я.

— Для дороги. — Он ткнул пальцем по направлению к обрыву.

Как раз в этом направлении наши провожатые деловито гнали десятка два блеющих овец. За предводителя у небольшой отары был какой-то козел, причем в буквальном смысле этого слова. Что ж. Вполне ожидаемо. Только козел может вести доверчивых овечек на верную смерть при падении с обрыва. Других вариантов я просто не видела. Если, конечно, овцы в этом мире не чемпионы по альпинизму.

— Не вижу никакой дороги, — пожала плечами я. — И как какая-то тропа, будь она хоть трижды козьей, может не выдержать тигра?

Вот зря я это спросила, потому что мне все-таки показали то, что местные оптимистично называли «дорогой». Это были доски. Толстые, грубые доски неведомым образом крепившиеся прямо к отвесной стене. Не лестница, а действительно дорога, слишком узкая, чтобы двое смогли благополучно разминуться на ней, не слетев в пропасть. Никакого намека на перила не было. Видимо, неведомый зодчий посчитал технику безопасности уделом слабаков. Чтобы хоть как-то компенсировать крутизну спуска, дорогу возвели зигзагом. «Господи, да в щели между досками кулак запросто пролезет» — С тоской подумала я. — «Понятно почему лошадям прогулка по так называемой „дороге“ заказана. Ноги переломать раз плюнуть. Причем не только лошадям. Вот почему народ просто не вырубил ступени в скале? Дешево надежно и практично. Не надо дерево искать. Вот ведь нет. Надо было непременно выпендриться».

— Понимаю. Наше путешествие не раз доказывало, что мы не ищем легких путей, но скажите на милость, вы серьезно думаете, что я пойду здесь? — С ужасом поинтересовалась я у окружающих. — Извините, но я в своем уме.

— Сестренка, тебе вовсе не о чем волноваться. — Попытался образумить меня Еринэль. — Здесь только тигры и лошади пройти не смогут. Вес у них слишком велик для досок. А люди, эльф — запросто. Вон видишь как овечки дружно шагают?

Овец действительно быстро загнали на дорогу. Вернее сначала заволокли за веревку отчаянно упирающегося козла. Рогатый сопротивлялся как мог и даже пытался боднуть тех, кто ближе, но силы были не равны — пришлось подчиниться. Овцы же плевать хотели на опасность и бодро потопали за своим предводителем. М-да. Иногда козлы куда хочешь заведут. Тут раздалось отчаянное блеянье, одна из овец угодила копытом в щель между досок, судорожно дернулась раз, другой и, прежде чем ей успели помочь, сорвалась в пропасть.

— Капец. — Потрясенно прокомментировала я происшедшее. — Теперь точно ноги моей не будет на этой так называемой «дороге». И, если вы думаете, что я вот так запросто брошу Тиграша на произвол судьбы, вы еще больше ненормальные, чем я думала.

— Ника, не упрямься. Все согласны, только ты против. — Тоном строгого воспитателя заявил Еринэль.

— Я тоже боюсь по доскам идти. — Поддержала меня Лисса и я благодарно пожала ей руку.

Еринэль наградил колдунью уничижительным взглядом. Наверное, он уделил нашей спутнице слишком пристальное внимание, потому что Линк заступил ему дорогу с самым решительным видом. Среброволосый смерил парня задумчивым взглядом, будто решал чего ему будет стоить эта схватка, насмешливо скривил губы, поднял руки, будто сдается на милость противника и сделал шаг назад.

— Ты ведь понимаешь, что другого пути нет? — Поинтересовался он у меня.

— Должен быть. — Окончательно уперлась я. — Поверить не могу что люди каждый раз так рискуют, когда им приспичит смотаться до города.

— Дорогая, это же скрытый город. Его прятали от посторонних глаз не одно столетие. Именно поэтому до него так сложно добраться. Тебе не приходило в голову, что город не был бы тайным, если бы до него запросто могли добраться все желающие в любое удобное для них время? — Вступил в переговоры лорд Тиррэль.

Логика в его словах была, но от этого спуск по деревянному зигзагу с потрясающим видом на пропасть под собственным ногами не стал казаться более безопасным.

— Все равно не могу оставить Тиграша. Это… это… это… предательство. — Выдохнула я.

Ну, вот. Слово подобрано и сказано. Я с вызовом уставилась на оппонента.

— Дорогуша, — вступил в ряды группы переговорщиков Астураэль. — Хочу напомнить тебе, что мы ищем мою пропавшую без вести сестру. Она там, в скрытом городе. А, может, и нет. Я не знаю. Но что я знаю точно: ты спокойно можешь забрать дорогого тебе кота на обратном пути. Существует лишь два варианта развития событий. Первый — ты нежно целуешь тигра в нос, желаешь ему терпения дождаться тебя, берешь все необходимое на дневной переход и отправляешься с нами. Заверяю, лично прослежу чтобы ты не сорвалась в пропасть как то несчастное животное. Второй — ты остаешься здесь и ждешь, когда мы пойдем обратно. Выбирать тебе.

Мне стало обидно. Раньше меня никто не сравнивал с «несчастным животным». И кто? Эльф, который большую часть путешествия провел в облике левбая. Иными словами, сам являлся животным. К тому же я являлась одной из инициаторов похода и меня так запросто могут бросить, когда цель практически достигнута?! Ну это уже просто нереальное свинство.

— Но Тиграш останется совсем один. — Выдвинула последний аргумент я.

— Он вовсе не будет один. — Возразил Еринэль. — С ним будет его брат. Они вместе дождутся нашего возвращения. Пока ты сладко спала, я успел договориться с местными чтобы они подкармливали котов в наше отсутствие. Мы спокойно заберем тигров на обратном пути.

Я посмотрела на Тиграша и встретила спокойный взгляд кошачьих глаз. Понимает ли он, что я его оставлю здесь, сидеть у начала стремной дороги из ненадежных на вид деревяшек. Тигра уже бросил прежний хозяин. Правда тогда эльф умер, а я, вроде как, еще не собираюсь и даже намереваюсь вернуться за ним, но это все равно мерзко.

— Ладно тебе, сестренка. Не делай трагедии из-за пустяков. Мы же вернемся за ними. Они как раз отдохнут, наберутся сил для обратного пути. — Гнул свое Еринэль. — Так что наше отсутствие пойдет тиграм на пользу.

— Правда? Ты так уверен? — Искренне удивилась я. — Если мне не изменяет память, ни один наш план не сработал, так как мы задумали. Иначе мы не таскались бы по горам в сомнительной компании местных сусаниных, а спокойно сидели бы в замке в компании нашей принцессы, младшего принца клана Вечного рассвета Синуссаэля, пили прохладительные напитки и любовались пламенем в камине. Вместо этого мы собираемся пройти по самой ненадежной дороге, которую мне доводилось видеть (у которой, к слову, даже перил нет), в город, который стережет дракон, чтобы найти принцессу. Действительно, что может пойти не так?

— Леди Вероника, тебе лучше прогнать свои страхи. Ты спустилась в ад и вернулась оттуда не только живой, но и с дарами. Эльфам в древнем городе следует дружно молиться чтобы он уцелел после твоего прибытия. И не важно кто взялся хранить стены. — Присоединился к уговорам Арагорн. — Если ты боишься идти по доскам, и они кажутся тебе ненадежными, заверяю, мы не зря пустили вперед местных. Там, где прошли мужчины с парой десятков овец, хрупкая девушка точно спустится.

— Не такая уж хрупкая. — Шмыгнула носом я, некстати вспомнив эльфийскую стройность Норандириэль. Вот кто даже в самой толстой куртке будет смотреться невесомым созданием. — Одной овечке точно не повезло.

Не могла не припомнить печальную участь кудрявого животного.

— Тогда давай сделаем так. Все начнут спускаться впереди, а мы с Еринэлем тебя подстрахуем. Уверяю, доставим к подножью в целости. — Заверил Арагорн. — Местные говорят, внизу очень живописная долина и настоящее озеро с теплой водой.

Вот знает он чем мотивировать девушку. Я оценивающе посмотрела на темнокожего воина клана Зрящих в ночи. За время нашего путешествия он умудрился сохранить свою стрижку площадкой на неожиданно рыжих волосах, хотя я не разу не видела, чтобы он их стриг. Еще неожиданней во внешности эльфа были голубые глаза с вертикальными зрачками. Арагорн вообще редко открывал рот, оттого его слова если и не ценились на вес золота, то по крайней мере вселяли уверенность. Я точно знала: раз сказал — сделает все, чтобы я не полетела в пропасть, по дороге тщетно пытаясь отрастить крылья.

— Хорошо. — Неохотно согласилась я. — Но, если все-таки разобьюсь, попрошу моего вроде как жениха вернуть меня по ваши души в качестве злобного призрака.

Для убедительности помахала перед их носами рукой с золотым кольцом Аполлиона. Мне не ответили, а по непроницаемым выражениям лиц высокорожденных и не разберешь что именно они думают о сказанном. М-да. Угрожать таким никакого удовольствия. Все равно что с бесчувственными чурбанами общаться.

— А почему только Нику надо страховать? — Возмутилась Лисса несправедливости. — Я тоже боюсь вниз спускаться.

— А тебя стану охранять я. — Радостно сообщил ей Линк и его голубые глаза удовлетворенно сверкнули. Он явно давно мечтал о подобной возможности и вот, наконец, свершилось.

Первым на доски дороги ступил лорд Тиррэль. За ним лорд Эллэн, дальше принц Астураэль, Скворчащий животик и Линк. Следом осторожно спустилась Лисса под чутким руководством будущего охранника караванов. Но я все равно малодушно медлила. Вроде бы все хорошо. Народ вполне бодро топал вниз, с каждым шагом удаляясь от нас все дальше. Но все равно где-то в глубине души шевелилось нехорошее предчувствие.

Прощание Еринэля с тигром прошло по-мужски скупо. Брат потрепал кота по голове, дружески похлопал по спине, мол, держись тут, расчувствовавшись, почесал за ухом. Я же со слезами на глазах обняла пушистого спутника, зарылась лицом в мех с голубоватым отливом, вдохнула теплый запах зверя, ставший за время путешествия таким родным. Тщетно пыталась не расплакаться, но предательская влага непослушно наполняла глаза, скользила по щекам, мочила белую шерсть друга. Тиграш нежно приобнял лапой, крепко прижал к груди, положил на плечо тяжелую лобастую голову. Не уверена, что он точно знал, что именно происходит, но, видимо, звериным чутьем угадывал. Переживал, утешая, как мог.

— Я обязательно вернусь. — Сквозь слезы пообещала я. — Но, если меня не будет слишком долго, просто живи своей жизнью. Не надо разыгрывать из себя Хатико.

— Не знаю кто такой Хатико, но нас самих уже ждут внизу. — Сообщил Еринэль за что я тут же обозвала его жестокосердным эльфом без единой капли сочувствия в черствой душе.

Брат просто пожал плечами. То ли согласился с метким определением своей натуры, то ли просто не стал спорить — поди разбери.

— Девушке не надо горевать. — Неожиданно прозвучал хриплый голос.

Я оторвалась от Тиграша и неожиданно для себя обнаружила в паре метре охотника с луком за спиной. Меховая шапка, густая борода и усы цвета соли с перцем скрывали практически все лицо мужчины. Свободное от растительности лицо было загорелым и обветренным. Карие глаза смотрели спокойно, с пониманием. Возле ног охотника стоял настоящий снежный барс. Да-да. Именно этот представитель кошачьих взирал на нас с невероятным достоинством в голубых глазах. Я барса только на картинках видела. А тут живой, пятнистый и всего в паре шагов.

— Погладить можно? — Восхищенно поинтересовалась я у охотника.

— Не надо. Укусить может. — Откликнулся тот. — А за тигров не волнуйся. Не надо. Хорошая охота. Много гулять будут, много есть, хорошо отдыхать. Довольные будут. Иди. Они тут подождут.

И все. Повернулся и пошел куда-то в сторону жилищ. Он ушел, а спокойствие осталось. Будто он отмерил немного своего, сложил в мешочек и сунул мне за пазуху. Я посмотрела на Тиграша. Шмыгнула носом, погладила напоследок, чмокнула в нос.

Первым на доски спустился Арагорн. Встал хорошо, уверено, развернулся ко мне лицом, сомкнул сильные руки на моей талии и осторожно перенес на дорогу, поставил.

— Вот видишь. Ничуть не страшно. — Прокомментировал маневр он.

Я осторожно переступила с ноги на ногу. Вроде бы ничего не скрипело, не прогибалось и не шаталось. Вполне себе твердая такая дорога. Перила построить, дыры заделать и гуляй себе сколько влезет.

За моей спиной на дорогу ступил Еринэль.

— Я буду придерживать тебя за пояс куртки. А ты, в свою очередь, пояс Арагорна. Главное, не смотри вниз. — Шепнул на ухо он.

Ну вот зачем надо было это говорить? Разумеется, я тут же посмотрела и обомлела. Да. Внизу виднелась какая-то живописная местность, но до нее еще лететь и лететь. Да и дойдешь не быстро.

— Мамочки. — Потрясено выдохнула я и так вцепилась в пояс Арагорна, что стало ясно, вернет только с моими руками.

Первые несколько шагов были невероятно трудными. Сложно заставить себя не думать о том, что между мной и пропастью всего лишь сомнительное изделие неизвестного плотника, прикрепленное к скале неизвестно как. У скалы слишком мало выступов и в случае чего на ней будет сложно удержаться. Стараясь отогнать яркое видение собственного падающего тела, я продолжила путь дальше. Шаг за шагом. Шажок, еще шажок, еще шажок… Постепенно вошла в ритм и даже начала получать некоторое удовольствие от спуска, от ветра, норовившего пробраться под куртку, как сверху сорвался камень. Здоровенный такой булыжник с грохотом пронесся вниз. Арагорн резко развернулся и дернул меня на себя раньше, чем камень ударил меня. Он пролетел так близко, что казалось будто я почувствовала дуновение ветра.

— Черт побери, что это было? — Потрясенно вопросила я, судорожно сглотнув комок, так не кстати образовавшийся в горле.

— Не стоит беспокоиться. Просто небольшой камнепад. В горах такое бывает. — Подозрительно спокойно откликнулся Еринэль.

— Не стоит беспокоиться? — Тут же стала выходить из себя я. — Меня чуть не убило, а ты ведешь себя так, будто ничего особенного не произошло.

— Прекрати истерику, сестренка. Это же не первый камнепад, который ты видишь. Просто пойдем дальше.

— То есть я еще и истеричка? — Фыркнула я. — Все. Идем обратно.

— Дорогая, Вероника, мы примерно на полпути. Что вверх, что вниз — одинаково далеко, только вверх подниматься гораздо труднее. — Предупредил Арагорн.

Не знаю что на меня подействовало? Может, дело в том, что воин клана Зрящих в ночи не стал уговаривать меня не делать глупостей и не паниковать, но я действительно немного успокоилась. Действительно, что это я так разошлась? Камнепады и раньше случались. Мы двинулись дальше, но тут просвистел еще один камень, заставивший нас испуганно распластаться вдоль скалы, в надежде, что летящая сверху каменюка не заденет кого-то из нас.

— Я же говорила. — Злорадно сообщила я, но прежде, чем мне ответил кто-либо из спутников, раздался вопль и мимо вниз пролетел эльф.

На секунду мелькнули расширенные от ужаса голубые глаза, и тут же раздался глухой удар.

— Полагаю, причина внезапного камнепада только что обнаружилась. — Хмыкнул Еринэль и мне захотелось его хорошенько встряхнуть, чтобы вытрясти хваленую эльфийскую невозмутимость из среброволосого. — Арагорн, сможешь довести Веронику до низа?

— Разумеется. — Откликнулся тот.

— Тогда я поднимусь и попробую узнать, что же все-таки произошло.

И он ушел. Ну, ничего себе. Нас тут чуть не поубивали, какой-то эльф из живого стал мертвым, а Еринэль просто бросил меня и ушел? Вот и доверяй после этого братьям.

— А может, я тоже хочу узнать, что происходит. — Возмутилась я, глядя на удаляющуюся спину Еринэля.

— То есть ты больше не боишься ходить по доскам одна? — Уточнил Арагорн.

— Почему это? — Непонимающе уставилась на него я.

Откуда вообще мог сделать такие выводы. То, что незадачливый метатель камней оказался мазилой и погиб, вовсе не делала странную дорогу более безопасной.

— Потому что вверх подниматься достаточно далеко, и лично я сопровождать тебя наверх не собираюсь. — Припечатал Арагорн.

Весомо у него получилось. Убедительно. Поспорить, конечно, можно, но стоит ли? Я тяжело вздохнула и последовала за рыжеволосым вниз. В конце концов, спускаться проще, чем подниматься. Это утешало, но не особо.

Долина действительно оказалась живописной. И здесь было тепло. Какое счастье! Оставшиеся в живых овцы во главе с козлом мирно щипали сочную траву, которой было довольно много. Деловитые проводники в компании Скворчащего животика методично рыли могилу для слетевшего со скалы эльфа. И озеро. Да, оно действительно имелось, и вода в нем была теплая как парное молоко, хотя странно. Ведь в него шумно падали воды целых двух водопадов.

Пользуясь, что мужчины заняты делом, мы с Лиссой улизнули, чтобы искупаться.

— Их называют «Две сестры» — сообщила мне она.

— Кого?

— Водопады. — Пояснила колдунья. — Мне рассказали проводники. С водопадами связана какая-то романтичная история, но я не помню какая. И в озере не водится рыба. Представляешь?

— Почему не водится? — Удивилась я.

— Не знаю. Может, из-за водопадов? — Пожала плечами она.

Мы долго плавали, вымыли голову, отскоблились дочиста, затем вытерлись, оделись, разложили костер и сели сушить волосы.

Пришел хмурый Еринэль.

— Он был из моего клана. — Сообщил он.

— Тот эльф? — Удивилась колдунья. — Он что, следил за нами всю дорогу?

— Похоже на то. — Стиснул зубы брат. — Подозреваю, некоторые лавины и камнепады его рук дело. Хорошо хоть тигры заметили его и не дали дальше кидаться в нас камнями, не то неизвестно чем дело кончилось.

Я преисполнилась благодарностью к тиграм. Мы их оставили, а они все равно подстраховывали нас сверху.

— Но зачем кому-то желать тебе смерти? — Возразила я. — Ты же ничего такого не сделал.

— Конечно, если не считать, что опозорил клан, проведя запрещенный ритуал и породнившись с человеком. — Протянул среброволосый. — Боюсь, будут и другие.

— Значит, нам просто нужно быстренько пройти в город и все. Новых людей там наперечет, если заявиться кто-то посторонний, сразу заметят. — Изрекла Лисса.

Идея была здравая, но как оказалось в город можно попасть только на рассвете. Почему именно в это время суток? Проводники сказали, что не ими правило установлено, и нарушить его могут только эльфы, а они не хотят. Они даже не хотят чтобы в этой долине жили люди. Поэтому здесь редко задерживаются больше, чем на сутки. Эльфы — народ себе на уме. Если им что-то не нравится, могут и проводить незваных визитеров, да так, что впредь неповадно будет ходить туда, где им не рады.

Пришлось остаться до утра. А утром, как только верхушки гор окрасились розовым, нас разбудили проводники.

— Пора. — Мрачно возвестили они и отвели нас к озеру с таким видом, будто не к эльфам провожают, а ведут на эшафот.

Город действительно был. В лучах восходящего солнца он парил в небесах словно на гигантской подушке из ваты и походил на ожившую мечту девичьих грез о беломраморном замке с башнями. Мы застыли в восхищении. Это же надо было исхитриться не только весь город целиком спрятать от посторонних глаз, да еще сделать так, что он виден только на рассвете, да еще и висит так высоко в воздухе, что не всякая пожарная лестница дотянется.

— Ну, и как мы попадем внутрь? — Задал риторический вопрос принц Астураэль. — У кого-нибудь есть идеи?

Идеи, может, и были, но их не озвучивали. У меня в мозгу сформировался смутный образ воздушного шара, только, как его соорудить и как на нем летать я понятия не имела, поэтому предпочла промолчать. Зачем народ обнадеживать. Да и строить подобное несколько дней надо. К тому же где взять столько шелка чтобы на целый шар хватило. Мы же не в городе, где в магазине ткань купить можно.

Тут как ответ на наши молитвы прямо из воздуха сгустились облачные ступени лестницы. Да не просто так в хаотичном порядке, а стройно, прямо до высоких врат. Скворчащий животик первым опробовал ненадежные на вид ступени. Запрыгнул на первую, задумчиво потоптался на второй, хотел было уже на третью запрыгнуть, но проводники отсоветовали.

— Не надо этого делать, — сказал тот из них, что был у них за главного.

— Почему? — Тут же расстроился эльфенок.

Понятное дело, ему постоянно что-то запрещают.

— А ты посмотри туда, чуть дальше, в овражек. Там кости тех, кто по ступенькам вверх хотел допрыгать. Они на первый взгляд только надежные. А чуть выше заберешься, уходят из-под ног, и ты в овраг и летишь. Высоко лететь-то.

Падать и впрямь было несколько высоковато. Нет, ну надо же какие коварные эти эльфы. Хочешь лесенку? На тебе лесенку. А кто виноват, что ты по ней не добрался. Мы тебя вообще не звали.

— Ничего себе прогулочка получилась. Пришли, посмотрели и по домам? — Возмутилась Лисса. — Стоило только из-за этой экскурсии сапоги топтать.

— Попасть внутрь можно, только не по лестнице. Вот. — Проводник ткнул пальцем в сторону озера.

И действительно мы обнаружили кое-что необычное — водоворот. Водяная воронка зловеще кружилась ровно посередине озера.

— Ух ты! Кажется, я поняла, почему здесь рыба не водится. — Сообщила колдунья.

Проводники же подогнали овец вплотную к озеру и принялись швырять их в водоворот одну за другой.

— Что вы делаете, живодеры! — возмутилась я творимому беспределу. — Живых же топите, изверги.

— Так они в городе живыми нужны. — Ничуть не смутился старший проводник. — А это единственный путь попасть в город к эльфам.

— Умереть не встать. — Ахнула я. — Хотите сказать для того, чтобы попасть в тайный город нам нужно сигануть прямо в водоворот?

— Конечно. — Невозмутимо подтвердил правильность моих догадок. А что ему волноваться, не ему же в озеро сигать. — Только так можно попасть внутрь. Только сделать это надо быстро. Скоро водоворот закроется.

— Любезный, а ты сам-то там хоть бывал? — Ласково поинтересовался Еринэль.

Мужик посмотрел на моего эльфийского брата как на идиота.

— А зачем? Мне и надобности такой не было. Овечек да. Переправлял. Из провианту там или еще чего-то нужного — тоже. Овечки не возвращались.

Нашел чем утешить. Овечки не возвращались. Чувствуй себя Джеком Воробьем в одной из серий, где пираты охотились за источником молодости и там нужно было попасть в грот с источником очень оригинальным способом — через потолок, я пристально вгляделась в водоворот. Не знаю, чего я хотела там разглядеть. Может овцу? Но ни одна из брошенных в воду не вернулась. Водоворот поглотил и козла. Он тоже не вынырнул, не махнул нам копытом, мол, айда ребята, все сюда!

— Протопитесь, водоворот закрывается. — Сообщил один из проводников.

Первым прыгнул Астураэль. Видимо, на правах брата искомой принцессы, он решил навестить ее первым. Вторым улетел Скворчащий животик, запущенный меткой рукой лорда Тиррэля. Темный эльф не успел порадоваться успеху, Арагорн столкнул его в воду. Никто не вернулся. То ли и правда попали в город, то ли банально утонули. И не проверишь же.

— Вот же блин! — В сердцах выдохнула я, зажала нос двумя пальцами и прыгнула…

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА.

Content

Татьяна Андрианова
ГОРОД ПОД ОХРАНОЙ ДРАКОНА
TOM I

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15