Серджо Боллиторе

Италия. Полная история страны

Ключевые даты истории Италии

753 год до н. э., 21 апреля

Традиционно считается, что в этот день Ромул основал Рим.

753–715 годы до н. э.

Правление Ромула в Риме.

716–673 годы до н. э.

Царствование в Риме Нумы Помпилия.

673–641 годы до н. э.

Царствование в Риме Тулла Гостилия.

641–616 годы до н. э.

Царствование в Риме Анка Марция.

616–578 годы до н. э.

Царствование в Риме Тарквиния Приска.

578–534 годы до н. э.

Царствование в Риме Сервия Туллия.

534–510 годы до н. э.

Царствование в Риме Тарквиния Гордого.

509 год до н. э.

Свержение этрусского владычества, установление в Риме республиканского строя.

390 год до н. э.

Галльское воинство, возглавляемое Бренном, захватило и разграбило Рим.

264–241 годы до н. э.

Первая Пуническая война между Римом и Карфагеном за господство на Сицилии.

218–201 годы до н. э.

Вторая Пуническая война.

149–146 годы до н. э.

Третья Пуническая война. Захват и разрушение Карфагена.

138–132 годы до н. э.

Восстание рабов на Сицилии.

59 год до н. э.

Начало консульства Гая Юлия Цезаря.

30 год до н. э., 1 августа

Самоубийство Марка Антония и Клеопатры.

14, 19 августа

Заговорщиками был убит император Гай Юлий Цезарь.

41, 24 января

Император Калигула был убит преторианцами.

54, 13 октября

Погиб император Клавдий, отравленный своей женой Агриппиной.

59, 20 марта

Погибла Агриппина, убитая по приказу своего сына Нерона.

68, 9 июля

Покончил с собой император Нерон.

69, 15 января

Убийство преторианской гвардией императора Сервия Сульпиция Гальбы.

79, 26 августа

Извержением Везувия были разрушены и сожжены Помпеи, Геркуланум и Стабия.

98, 28 января – 117, 9 августа

Правление императора Траяна, при котором территория Римской империи достигла максимальных размеров.

244, 22 декабря – 311, 3 декабря

Правление императора Диоклетиана.

303 год

Император Диоклетиан начал гонения на христиан.

313, 30 апреля

Римскими императорами Константином и Ликинием при встрече в Милане было достигнуто соглашение, известное под названием «Миланский эдикт», провозглашавшее религиозную терпимость на территории Римской империи. Этим был сделан важный шаг на пути превращения христианства в официальную религию империи.

330, 11 мая

Перенесение столицы Римской империи в Константинополь (Новый Рим).

410, 24 августа

Впервые в своей многовековой истории Рим был взят вестготами и подвергнут двухдневному разграблению.

455, июнь

Взятие и разграбление Рима вандалами.

476, 4 сентярбя

Вождь германцев Одоакр заставил последнего императора Западной Римской империи Ромула Августа отречься от престола. Так завершилось многовековое владычество Рима.

493 год

Полновластным правителем Италии стал остготский король Теодорих Великий.

535, лето

Начало итальянской войны, в результате которой Сицилия была обращена в византийскую провинцию.

536, 10 декабря

Византийский полководец Велисарий захватил Рим, положив конец правлению остготов в Италии.

555 год

Территория Италии, отвоеванной Византией, была разделена на герцогства во главе с герцогами.

568–572 годы

Часть герцогств Италии была завоевана лангобардами.

752 год

В Римском герцогстве была установлена светская власть римских пап, что положило начало теократическому государству – Папской области (Patrimonium Sancti Petri).

774 год

Карл Великий завоевал Лангобардское королевство в Италии, и Италия была присоединена к Франкскому государству.

800 год

Папа Лев III в Риме короновал Карла Великого как императора Запада.

842 год

Арабы (сарацины) попытались захватить Понцу, но были разбиты объединенным флотом Неаполя и Гаэты. Тем не менее они овладели Мессиной на Сицилии.

846 год

Нападение арабов на Рим.

951 год

Королем Италии был провозглашен германский король Оттон I Великий.

1026 год

Начало похода германского короля Конрада II в Италию.

1027 год

Германский король Конрад II был коронован в Риме и стал императором Священной Римской империи (Sacrum Imperium Romanum).

1071 год

Нормандский дворянин Роберт Гвискар завоевал Апулию и Калабрию.

1072 год

Нормандский дворянин Роберт Гвискар завоевал Сицилию.

1077, 28 января

Германский король и император «Священной Римской империи» Генрих IV, отлученный от церкви и низложенный, униженно вымаливал прощения у папы Григория VII в замке Каносса («Хождение в Каноссу»).

1078 год

Нормандский дворянин Роберт Гвискар завоевал Салерно, образовав герцогство Апулия и Калабрия и графство Сицилия.

1084 год

Вступление Генриха IV в Рим и его коронация папой Климентом III.

1093 год

Конрад, старший сын императора Генриха IV, восстал против отца, и архиепископ Миланский короновал его королем Италии.

1127 год

Апулия и Сицилия объединились под властью графа Сицилии Рожера (Руджеро) II.

1130 год

Граф Рожер (Руджеро) был коронован как король Сицилии.

1143 год

Горожане и мелкие рыцари захватили Капитолий, провозгласили республику и избрали сенат. Возникла Римская республика.

1154 год

В Италию вторглись полчища германских феодалов во главе с Фридрихом I Барбароссой.

1158, 1 сентября

Капитуляция Милана перед Фридрихом I Барбароссой.

1160, январь

Фридрих I Барбаросса захватил Кремону и разрушил ее до основания.

1162, март

Фридрих I Барбаросса вторично захватил Милан и полностью его разрушил.

1167, 7 апреля

Была создана Ломбардская лига (союз северо-итальянских городов) для противостояния Священной Римской империи.

1176, 29 мая

В битве при Леньяно Ломбардская лига силами городских ополчений наголову разбила рыцарей Фридриха I Барбароссы.

1178, 24 июля

Фридрих I Барбаросса и папа Александр III достигли мирного соглашения в ходе Венецианского конгресса, и при этом Фридрих покорился папе как главе Вселенской Церкви. Между Фридрихом и Сицилийским королевством было заключено перемирие на 15 лет, а между Фридрихом и Ломбардской лигой – на 6 лет.

1226, 3 октября

Смерть Франциска Ассизского, учредителя названного его именем нищенствующего ордена – ордена францисканцев.

1232 год

Первым инквизитором в Италии стал доминиканский монах Альберик, которого папа Григорий IX назначил инквизитором Ломбардии.

1237, 27 ноября

Император Священной Римской империи Фридрих II, внук Фридриха Барбароссы, разбил войска Ломбардской лиги в битве при Кортеново.

1266, 26 февраля

Смерть в битве при Беневенто короля Сицилии Манфреда.

1268, 29 октября

Казнь Конрадина, внука Фридриха II, пытавшегося захватить Сицилию и взятого при этом в плен.

1274, 9 марта

Смерть Фомы Аквинского, признанного ныне наиболее авторитетным католическим религиозным философом.

1298, 8 сентября

Разгром генуэзцами венецианского флота при Курцоле (побережье Далмации).

1302 год

Подчинение Сицилии королевству Арагон.

1321, 14 сентября

Смерть Данте Алигьери, великого поэта, мыслителя и богослова, одного из основоположников литературного итальянского языка, автора знаменитой «Божественной комедии».

1375 год

Антипапское восстание в Перудже.

1406 год

Захват Флоренцией Пизы. Республика там была ликвидирована, а ее территория (за исключением княжества Пьомбино и Ливорно, захваченного генуэзцами) присоединена к Флоренции.

1452, 15 апреля

Родился Леонардо да Винчи.

1475, 6 марта

Родился Микеланджело Буонарроти.

1483, 28 марта

Родился Рафаэль Санти.

1492, 8 апреля

Смерть Лоренцо де Медичи Великолепного.

1494, август

Король Франции Карл VIII с армией перешел через Альпы и занял Неаполь.

1498, 23 мая

Казнь монаха и фактического правителя Флоренции Джироламо Савонаролы.

1512 год

Войска антифранцузской коалиции полностью изгнали французов из Италии.

1519, 2 мая

Смерть Леонардо да Винчи.

1520, 6 апреля

Смерть Рафаэля Санти.

1527, 6 мая

Наемники императора Священной Римской империи Карла V Габсбурга взяли и разграбили Рим.

1527, 16 мая

Восстание во Флоренции. Флорентийцы изгнали семейство Медичи и провозгласили Флорентийскую республику.

1529, 24 октября

Начало осады Флоренции войсками папы и императора Карла V.

1530, 13 августа

Капитуляция Флоренции и отмена Флорентийской республики.

1564, 18 февраля

Смерть Микеланджело Буонарроти.

1618–1648 годы

Тридцатилетняя война в Европе.

1626, 18 ноября

В Риме папа Урабан VIII освятил собор Святого Петра, строительство которого началось в 1452 году.

1628 год

Началась война за Мантуанское наследство.

1629, март

Французские войска перешли Альпы и взяли Сузу в Пьемонте.

1629, 30 марта

Французские войска захватили крепость Пинероло.

1630, 18 июля

Войскам Габсбургов после длительной осады удалось взять Мантую.

1631, 6 апреля

Был заключен мир в Кераско, положивший конец военным действиям.

1642, 8 января

Смерть Галилео Галилея, выдающегося физика, механика, астронома и математика, оказавшего значительное влияние на науку своего времени.

1701–1714 годы

Война за испанское наследство.

1701, весна

Герцог савойский Виктор Амадей II во главе пьемонтских войск двинулся на Милан и вошел в него.

1706, 14 мая – 7 сентября

Осада Турина французскими войсками. Французская армия не смогла взломать оборону города, и в результате стал неизбежен вывод французских войск из северной Италии.

1707 год

Австрийцы захватили Неаполитанское королевство – владение испанских Габсбургов.

1713, апрель-июль

Утрехтский мирный договор, согласно которому Неаполитанское королевство вошло в состав владений австрийского императора Карла VI. Помимо этого Испания вынуждена была уступить Австрии Сардинию, часть Тосканы и Миланское герцогство, а Савойе – Сицилию. Также Савойя получила маркграфство Монферрат и западную часть герцогства Миланского.

1796, 12 апреля

Победа генерала Бонапарта над австрийцами в сражении при Монтенотте.

1796, 14 апреля

Победа генерала Бонапарта над австрийцами в сражении при Миллезимо.

1796, 10 мая

Победа генерала Бонапарта над австрийцами в сражении при Лоди.

1797, 14–15 января

Победа генерала Бонапарта над австрийцами в сражении при Риволи.

1797 год

После входа в Италию французской армии были образованы Циспаданская республика, Транспаданская республика, Венецианская республика, Лигурийская республика, Пьемонтская республика, Римская республика и Неаполитанская республика. В том же году они объединились в Цизальпинскую республику.

1800, 14 июня

Победа генерала Бонапарта над австрийцами в сражении при Маренго.

1802, январь

Цизальпинская республика была переименована в Итальянскую республику.

1805, 17 марта

Из Итальянской республики, в которой Наполеон I был президентом, было образовано Королевство Италия.

1805, 26 мая

Наполеон был коронован в Миланском соборе.

1820 год

Начало восстания в Неаполитанском королевстве, подавленного впоследствии австрийской интервенцией.

1821 год

Волнения распространились на Пьемонт, но они также были подавлены австрийцами.

1831 год

Австрийцы подавили восстание в герцогстве Пармском.

1831 год

Джузеппе Мадзини основал в Марселе подпольную организацию «Молодая Италия», которая стала бороться за объединение Италии и включение ее в европейский контекст.

1833 год

Неудачная попытка «Молодой Италии» поднять восстание в Генуе.

1848, 12 января

Народное восстание в Палермо (Сицилия) против неаполитанских Бурбонов.

1848, 27 января

Король Обеих Сицилий Фердинанд II из династии Бурбонов согласился на введение Конституции в своем королевстве.

1848, март-апрель

Были приняты Конституции в Тоскане, Пьемонте и Папской области.

1848, 25 июля

Войска Пьемонта потерпели серьезное поражение от австрийцев при Кустоце.

1848, 6 августа

Австрийские войска фельдмаршала Радецкого вступили в Милан.

1848, 16 ноября

Народное восстание в Риме, в результате которого образовалось светское правительство.

1849, 9 февраля

После бегства папы Пия IX в Гаэту была провозглашена Римская республика.

1849, 22–23 марта

Пьемонтские войска потерпели сокрушительное поражение в битве при Новаре. Король Карл Альберт отрекся от престола Сардинского королевства в пользу своего старшего сына Виктора Эммануила.

1849, 3 июля

Объединенными силами Франции, Австрии, Испании и Королевства Обеих Сицилий была разгромлена Римская республика, а ее лидеры были вынуждены эмигрировать.

1849, 14 июля

Французские войска под командованием генерала Удино взяли Рим, и было объявлено о восстановлении в Риме папской власти.

1849, 22 августа

Австрийские войска захватили Венецию.

1857, июнь-июль

Неудачная попытка поднять восстание в Неаполитанском королевстве.

1853–1856

Крымская война, в которой приняли участие войска Сардинского королевства.

1858, 20 июля

В Пломбьере был заключен союз между Виктором Эммануилом и Наполеоном III.

1859, 27 апреля – 12 июля

Австро-итало-французская война.

1859, 29 апреля

Австрия напала на Сардинию.

1859, 4 июня

Битва при Мадженте между франко-сардинскими войсками и главной австрийской армией.

1859, 24 июня

Сражение при Сольферино – победа армии Наполеона III над австрийцами в ходе австро-итало-французской войны.

1859, 11 июля

Виллафранкское перемирие, согласно которому австрийский император Франц-Иосиф уступил Ломбардию по рекам По и Минчио Франции, а затем Наполеон III передал ее королю сардинскому Виктору Эммануилу в обмен на Ниццу и Савойю, которые отошли к Франции.

1860, 24 марта

После плебисцита Тоскана, Модена, Парма и часть Романьи присоединились к Пьемонту.

1860, 6 мая

Джузеппе Гарибальди со своим отрядом отплыл из Генуи на Сицилию с целью освобождения юга Италии от власти неаполитанских Бурбонов.

1860, 20 июля

После битвы у Милаццо гарибальдийцы заняли всю Сицилию.

1860, 7 сентября

Джузеппе Гарибальди вступил в Неаполь.

1861, 14 марта

Создание единого Итальянского королевства. Виктор Эммануил из Савойской династии принял титул короля под именем Виктора Эммануила II.

1861, 23 марта

Граф Камилло ди Кавур был провозглашен 1-м председателем Совета министров Италии.

1861, 6 июня

Смерть графа Камилло ди Кавура.

1862, август

Первый поход Джузеппе Гарибальди на Рим.

1866, 8 апреля

Был заключен оборонительный и наступательный союз между Италией и Пруссией.

1866, 15 июня – 26 июля

Австро-прусско-итальянская война.

1866, 24 июня

Тяжелое поражение итальянской армии от австрийцев при Кустоце.

1866, 24 июня

Австрия подписала Венский мирный договор, по которому уступила Венецианскую область императору Наполеону III, а тот передал ее Итальянскому королевству.

1867, июнь

Второй поход Джузеппе Гарибальди на Рим.

1870, 11 сентября

Итальянская армия пересекла границу Папской области и начала медленное продвижение к Риму, рассчитывая, что удастся договориться о мирной передаче власти.

1870, 19 сентября

Начало осады Рима.

1870, 21 сентября

Итальянские войска вошли в Рим.

1871, 26 октября

Было принято постановление парламента о перенесении столицы королевства из Флоренции в Рим.

1878, 9 января

Смерть короля Виктора Эммануила II. Вторым королем Италии стал его старший сын Умберто I.

1900, 29 июля

Убийство короля Италии Умберто I в Монце, близ Милана. Наследником был объявлен его единственный сын Виктор Эммануил III.

1902, 28 июня

Возобновление Тройственного союза между Германией, Австро-Венгрией и Италией сроком на шесть лет (впервые он был заключен в 1882 году).

1911, 29 сентября

Король Италии Виктор Эммануил III объявил войну Турции (начало итало-турецкой войны).

1913, 1 ноября

Подписан военно-морской договор о Тройственном союзе (Германия, Австро-Венгрия и Италия).

1915, 4 мая

Италия отказалась от участия в Тройственном союзе с Германией и Австро-Венгрией.

1915, 23 мая

Италия объявила войну Австро-Венгрии и захватила часть ее территории.

1915, 24 мая – июнь

Первая битва у реки Изонцо (окончилась победой Италии).

1915, 23 июня – 3 августа

Вторая битва у реки Изонцо (окончилась победой Австро-Венгрии).

1915, 18 октября – 2 ноября

Третья битва у реки Изонцо (окончилась победой Австро-Венгрии).

1915, 9 ноября – 11 декабря

Четвертая битва у реки Изонцо (неудачная попытка итальянских войск прорвать фронт).

1916, 11–29 марта

Пятая битва у реки Изонцо (окончилась победой Австро-Венгрии).

1916, 6-17 августа

Шестая битва у реки Изонцо (частичный успех итальянских войск).

1916, 28 августа

Италия объявила войну Германии.

1916, 14–16 сентября

Седьмая битва у реки Изонцо (окончилась победой Австро-Венгрии).

1916, 11–12 октября

Восьмая битва у реки Изонцо (окончилась победой Австро-Венгрии).

1916, 1–4 ноября

Девятая битва у реки Изонцо (принесла итальянцам незначительные территориальные приобретения при огромных людских потерях).

1917, 14–29 мая

Десятая битва у реки Изонцо (окончилась победой Италии).

1917, 18 августа – 5 октября

Одиннадцатая битва у реки Изонцо (окончилась победой Италии).

1917, 24 октября – декабрь

Битва при Капоретто, называемая также двенадцатой битвой при Изонцо. Одно из крупнейших сражений Первой мировой войны, в котором австро-германские войска перешли в наступление и полностью разгромили итало-франко-британские силы на этом участке фронта.

1918, 23 марта

Бенито Муссолини основал Итальянское фашистское движение.

1918, 15–23 июня

Сражение на реке Пьяве, в котором войска Австро-Венгрии предприняли попытку атаковать итальянские позиции, но вынуждены были отступить.

1918, 25 октября – 3 ноября

Сражение под Витторио-Венето, закончившееся полным поражением войск Австро-Венгрии. Итальянцы взяли в плен 387 000 австрийцев и более 2300 орудий. После этого австро-венгерская армия на итальянском фронте перестала существовать, а сама Австро-Венгрия распалась на части.

1918, 3 ноября

Перемирие между Австро-Венгрией и странами Антанты, заключенное в Вилла-Джусти (близ Падуи). По условиям этого перемирия, Австро-Венгрия вынуждена была очистить все захваченные ею районы и сократить армию до 20 дивизий.

1922, 27–30 октября

Марш Национальной фашистской партии во главе с Бенито Муссолини на Рим.

1924, 10 июня

Было совершено похищение и убийство Джакомо Маттеотти, депутата итальянского парламента от Социалистической партии, критиковавшего правительство Муссолини.

1929, 11 февраля

Италия признала суверенитет Папского престола над Ватиканом.

1935, 2 октября

Италия ввела свои войска в Эфиопию.

1935, 7 октября

Совет Лиги Наций объявил Италию агрессором и исключил из Лиги Наций.

1938, 25 октября

Ливия была объявлена частью Италии.

1940, 10 июня

Италия объявила войну Франции и Великобритании.

1940, 27 сентября

Был заключен трехсторонний пакт между Германией, Италией и Японией, предусматривавший расширение военного и экономического сотрудничества.

1941, 11 декабря

Германия и Италия объявили войну США.

1943, 13 мая

Капитуляция итало-немецких войск в Тунисе. Завершение военных действий в Северной Африке.

1943, 22 июня

Американские войска оккупировали Палермо.

1943, 25 июня

В Италии пал фашистский режим. Король Виктор Эммануил III отправил в отставку премьер-министра Муссолини и поручил маршалу Пьетро Бадольо сформировать новое правительство. Арест Бенито Муссолини.

1943, 3 сентября

Италия объявила о безоговорочной капитуляции и заключила перемирие с США и Великобританией.

1943, 3 сентября

Начало высадки союзных войск на юге Апеннинского полуострова.

1943, 10 сентября

Немецкие войска заняли Рим.

1943, 12 сентября

Начало операции «Дуб». Группа немецких десантников освободила из-под стражи Бенито Муссолини.

1943, 15 сентября

Муссолини провозгласил новую Итальянскую социальную республику со столицей в городе Сало на озере Гарда.

1943, 1 октября

Британские войска взяли Неаполь.

1944, 12 января

Начало наступления союзных войск с целью овладеть Римом.

1944, 21 апреля

В Италии сформировано первое правительство Национального единства.

1944, 4 июня

Освобождение Рима англо-американскими войсками.

1944, 19 августа

Части британской армии освободили от немцев Флоренцию.

1944, 25 октября

Установление полных дипломатических отношений между Италией и СССР.

1944, 5 декабря

Союзные войска заняли Равенну.

1945, 28 апреля

Расстрел партизанами Бенито Муссолини и его любовницы Клары Петаччи.

1945, 29 апреля

Капитуляция немецкой армии на итальянском фронте.

1946, 9 мая

Король Италии Виктор Эммануил III отрекся от престола, и новым королем провозгласил себя Умберто II.

1946, 2 июня

На референдуме в Италии большинство населения высказалось в пользу республики. Король Умберто II покинул Италию и поселился в Женеве.

1946, 18 июня

Провозглашение Италии республикой.

1946, 28 июня

Энрико де Никола стал временным главой государства.

1947, 28 декабря

Смерть от воспаления легких короля Виктора Эммануила III.

1948, 1 января

После вступления в силу Конституции Италии должность Энрико де Николы стала официально называться «Президент Итальянской республики».

1948, 11 мая

Луиджи Эйнауди избран 2-м президентом Италии.

1949, 21 ноября

Генеральная Ассамблея ООН проголосовала за предоставление полной независимости всем бывшим итальянским колониям.

1955, 11 мая

Джованни Гронки избран 3-м президентом Италии.

1957, 25 марта

Был подписан Римский договор между ФРГ, Францией, Италией, Бельгией, Нидерландами и Люксембургом о ликвидации всех преград на пути свободного передвижения людей, товаров, услуг и капитала.

1962, 11 мая

Антонио Сеньи избран 4-м президентом Италии.

1964, 29 декабря

Джузеппе Сарагат избран 5-м президентом Италии.

1971, 29 декабря

Джованни Леоне избран 6-м президентом Италии.

1978, 16 марта

Террористы из «Красных бригад» похитили бывшего премьер-министра Италии Альдо Моро.

1978, 9 мая

Смерть Альдо Моро.

1978, 9 июля

Алессандро Петрини избран 7-м президентом Италии.

1980, 2 августа

При взрыве бомбы на железнодорожном вокзале в Болонье, заложенной итальянскими правыми экстремистами, погибли 82 человека.

1983, 24 января

32 террориста из «Красных бригад» приговорены к различным срокам тюремного заключения за убийство Альдо Моро в 1978 году.

1985, 3 июля

Франческо Маурицио Коссига избран 8-м президентом Италии.

1992, 25 мая

Оскар Скалфаро избран 9-м президентом Италии.

1992, 31 июля – 7 августа

Первый гражданин Италии в космосе: астронавт Франко Эджидио Малерба в ходе полета по программе «Спейс Шаттл» налетал 7 суток 23 часа 16 минут.

1993, 1 ноября

Присоединение Италии к Маастрихтскому договору, положившему начало Европейскому союзу.

1994, 11 мая

Сильвио Берлускони принес присягу в качестве премьер-министра Италии, и он стал первым в Европе премьер-министром с многомиллиардным состоянием.

1999, 18 мая

Карло Адзельо Чампи избран 10-м президентом Италии.

2006, 15 мая

Джорджо Наполитано избран 11-м президентом Италии.

2014, 23 ноября

Начало полета Саманты Кристофоретти – первой женщины-астронавта Италии. Она провела на МКС 199 суток 16 часов 42 минуты.

2015, 31 января

Серджо Маттарелла избран 12-м президентом Италии.

2018, 1 июня

Начало работу 65-е правительство Итальянской республики под председательством Джузеппе Конте.

Топ-25. Самые знаменитые персонажи истории Италии

Америго Веспуччи (1451–1512)

Флорентийский путешественник, в честь которого была названа Америка.

Антонио Вивальди (1678–1741)

Знаменитый композитор эпохи барокко, выдающийся скрипач и дирижер.

Антонио Страдивари (1644–1737)

Великий мастер смычковых инструментов, работы которого до сих пор считаются эталоном.

Бенито Муссолини (1883–1945)

Политический и государственный деятель, диктатор, лидер Национальной фашистской партии, возглавлявший Италию как премьер-министр в 1922–1943 гг.

Виктор Эммануил II (1820–1878)

Король Сардинского королевства (Пьемонта) из Савойской династии, первый король единой Италии нового времени.

Галилео Галилей (1564–1642)

Выдающийся механик, астроном и математик, основатель экспериментальной физики, оказавший значительное влияние на науку своего времени.

Данте Алигьери (1265–1321)

Поэт и философ, автор знаменитой «Божественной комедии».

Джованни Боккаччо (1313–1375)

Знаменитый поэт эпохи Раннего Возрождения, оказавший существенное влияние на развитие всей европейской культуры, автор «Декамерона».

Джордано Бруно (1548–1600)

Монах-доминиканец, автор многочисленных трактатов, признанный выдающимся мыслителем эпохи Возрождения.

Джузеппе Верди (1813–1901)

Великий композитор, оказавший огромное влияние на становление итальянской оперы.

Джузеппе Гарибальди (1807–1882)

Полководец, революционер и политический деятель, один из лидеров Рисорджименто, национальный герой Италии.

Донателло (1386–1466)

Полное имя – Донато ди Никколо ди Бетто Барди. Знаменитый скульптор эпохи Возрождения, основоположник индивидуализированного скульптурного портрета.

Камилло Бенсо ди Кавур (1810–1861)

Граф, государственный деятель, премьер-министр Сардинского королевства, сыгравший исключительную роль в объединении Италии. Первый премьер-министр Италии.

Леонардо да Винчи (1452–1519)

Художник (живописец, скульптор, архитектор), ученый (анатом, естествоиспытатель), изобретатель, писатель и музыкант, один из крупнейших представителей искусства Высокого Возрождения, яркий пример «универсального человека» (homo universalis).

Лоренцо ди Пьеро де Медичи «Великолепный» (1449–1492)

Флорентийский государственный деятель, глава Флорентийской республики в эпоху Возрождения, покровитель наук и искусств.

Лучано Паваротти (1935–2007)

Великий оперный певец, солист театра «Ла Скала» и участник проекта «Три тенора».

Марк Красс (114–53 до н. э.)

Древнеримский консул, один из богатейших людей своего времени, полководец, разгромивший знаменитое восстание Спартака.

Марко Поло (1254–1324)

Великий путешественник, исследователь Китая.

Микеланджело Буонарроти (1475–1564)

Полное имя – Микеланджело ди Лодовико ди Леонардо ди Буонарроти Симонии. Скульптор, художник и архитектор, один из крупнейших мастеров эпохи Возрождения и раннего барокко.

Рафаэль Санти (1483–1520)

Выдающийся живописец, график и архитектор.

Сандро Боттичелли (1445–1510)

Знаменитый живописец эпохи Возрождения, представитель флорентийской школы живописи.

Сильвио Берлускони (1936 – ныне здравствует)

Самый эпатажный политик в современной истории Италии.

Федерико Феллини (1920–1993)

Выдающийся кинорежиссер, пятикратный обладатель «Оскара».

Энрико Ферми (1901–1954)

Нобелевский лауреат, гениальный физик, создатель ядерного реактора.

Юлий Цезарь (100 до н. э. – 44 до н. э.)

Выдающийся государственный деятель, полководец и диктатор древнего Рима.

Глава 1

Древний мир

Этрурия и этруски

Если кто-то думает, что Этрурия – это древняя страна, которую населяли древние этруски, то он очень заблуждается. Под Этрурией обычно подразумевают часть современной территории Италии, граничившую на севере с Лигурией и землей Венетов, на востоке – с Умбрией по реке Тибр, на юге – с Лацием; западную же ее границу составляло названное по имени жителей страны – тирренов – Тирренское, или Тусское море.

В древнейший период истории Апеннинского полуострова, когда этруски господствовали на суше и на море, в пределы Этрурии входили также земли на севере до Альп и на юге до Кампании включительно.

КСТАТИ

Апеннинский полуостров (Penisola Appenninica) имеет характерную форму сапога с каблуком и является едва ли не самым узнаваемым на географической карте объектом. Полуостров получил такое название по горному хребту в Италии (Апеннины). В основе этого названия лежит кельтское слово «pen» (вершина) с латинской приставкой «ар», которая в русском языке означает «при». Название «Appenninus» для горной системы, протянувшейся вдоль полуострова, впервые применил древнеримский историк Полибий.

Но государства Этрурия, как ни странно, в те времена не существовало. Древние авторы (Дионисий Галикарнасский, Тит Ливий и др.) говорят об этрусках, как об индивидуальностях, но также упоминают и некую этрусскую нацию, объединяющую двенадцать народов, двенадцать независимых городов.

Но почему трудно определить границы? Ведь найдены же межевые столбы, их обозначавшие. Более того, в Этрурии эти столбы были священными, и нимфа Вегоя (она научила этрусков искусству прорицания) грозила «страшнейшими болезнями и самыми ужасными ранами» всем тем, кто обойдет их, «чтобы расширить свои земли за счет чужих земель». Это свидетельствует о том, до какой степени эта тема была серьезна.

Не так просто нарисовать границы Этрурии, но еще труднее показать границы городов, это можно сделать лишь с определенными допущениями. Но города не упускали случая установить их, и некоторые из многочисленных пограничных столбов дошли до наших дней. У этрусков термин граница обозначался словом «tular», при этом этим же словом обозначались и границы частных земельных владений.

ЖАН-РЕНЕ ЖАННО

французский историк

Археологические раскопки в Руселлах

КСТАТИ

Были у этрусков еще и крупные деревни вроде Мурло. Или городки типа северного Фьезоле, Капены или Фалерии. Некоторые ученые не называют Популонию, а вместо нее ставят в список этрусского двенадцатиградья Перуджу (Перузию). При этом в своих изысканиях занимающиеся этим историки очень часто имеют возможность основываться не на документальных источниках, а лишь на песнях поэтов.

Что же касается независимости этрусских городов, то политической организацией этрусков были союзы автономных (самостоятельных) городов. В III веке до н. э. таких городов в Этрурии было двенадцать. Они назывались так: Церы, Тарквинии, Вульчи, Руселлы, Ветулония, Популония, Вейи, Вольсинии, Клузий (или Кьюзи), Кортона, Ареццо (или Арреций) и Вольтерра.

Развалины этрусского поселения в окрестностях Ветулонии

У этрусков, как и у древних греков, города назывались полисами, и они входили друг с другом в союзы. С другой стороны, из римских источников мы знаем, что в V и IV веках до н. э. отдельные города отказывались помогать друг другу и часто воевали «за свой страх и риск».

Часто одни города переходили под власть более сильного города. Некоторые могли также вступать друг с другом в конфликт по поводу небольших процветающих центров, которые принадлежали то одному, то другому городу (так, например, происходило при определении границы между городами Церы и Тарквинии, которая менялась неоднократно).

Этруски внесли большой вклад в градостроительство на территории современной Италии. Они имели обычай обносить свои города, которые обыкновенно строились на крутых возвышенностях, мощными стенами из туфовых глыб и каменных блоков. Иногда городские стены могли по высоте превышать пять метров, а их длина могла составлять несколько километров.

Распространение этрусского влияния обусловлено не столько численным превосходством этрусков, сколько правильно выбранной стратегией. Обычно они использовали небольшие отряды воинов, превосходившие местные племена организованностью, умениями и культурой. Это позволяло им обосновываться в качестве правящей аристократии в захватываемых местностях, навязывая свой язык и обычаи туземному населению.

ВАЛЕРИО ЛИНТНЕР

итальянский историк

По оценкам некоторых историков, общее население Этрурии в III веке до н. э. могло составлять приблизительно 275 000 человек. А число жителей наиболее крупных городов (Вейи, Церы или Тарквинии) не должно было превышать 30 000 человек.

Эти цифры, достаточно скромные по сравнению с общей площадью Этрурии, показывают, что могущество этрусков в меньшей степени было связано с их численностью и в большей – с их уровнем цивилизации.

* * *

Итак, у этрусков не было единого государства. В период своей независимости Этрурия, согласно античной традиции, являлась конфедерацией двенадцати самостоятельных городов-государств. Развитие этих двенадцати городов шло не одновременно, и некоторые из них имели совершенно различные, а порой и противоположные судьбы. Более того, даже раз и навсегда устоявшегося списка этрусского двенадцатиградья нет.

В случае выбытия одного из членов федерации (например, вследствие военного разгрома) в состав объединения принималось другое государство. Так, после падения города Вейи, разрушенного Римом в 396 году до н. э., на их место в федерацию была принята Популония, остававшаяся до этого, несмотря на свое экономическое значение крупного портового города и важного центра металлургии, в составе государства Вольтерры.

Каждую весну в главном общеэтрусском святилище бога Вольтумны в городе Вольсинии собирались главы двенадцати этрусских городов-государств. К этим собраниям были приурочены общенародные игры и ярмарки. Собравшиеся обсуждали вопросы общей политики, совершали жертвоприношения и выбирали главу союза, символ их культурных и религиозных связей, который, по всей видимости, не имел реальной власти.

А вот каждый из городов управлялся так называемым лукумоном, избиравшимся местной аристократией, однако неизвестно, кому принадлежала власть в конфедерации.

И принадлежала ли она кому-то вообще?

У этрусков того времени, несомненно, существовали царская власть и совет старейшин. Но имеющиеся в наличии первоисточники отражают эту сторону жизни этрусков крайне слабо. Термин, обозначавший на этрусском языке «царь», вообще неизвестен. Термин же «лукумон», использовавшийся римскими авторами, означал, скорее всего, всех лиц высокого общественного положения. Более того, в ходе развития общественного строя в Этрурии он явно изменял свое значение. В древнейшие времена он мог означать, например, «старейшину рода».

Скорее всего, избранный в святилище бога Вольтумны «царь этрусков» исполнял в основном верховные жреческие обязанности. Мог он быть и верховным судьей. Не исключено также, что он мог выполнять обязанности и главы союзного ополчения, если таковое собиралось. Например, считается, что знаменитый полководец Ларс Порсенна, пытавшийся восстановить власть в Риме изгнанного оттуда этрусского царя Тарквиния Гордого, выступал не просто как царь города-государства Клузия, а в качестве главы объединенной армии конфедерации этрусских городов. Однако решение о сборе такого ополчения мог принять лишь совет представителей всех городов, собиравшийся в Вольсиниях. Да и сами решения таких совещаний носили характер рекомендаций – некоторые города-государства могли не участвовать в общих делах.

Вот такая у этрусков была демократия. Которая, как говорил Уинстон Черчилль, есть «наихудшая форма правления, если не считать всех остальных».

Короче говоря, каждый этрусский город имел собственную армию, но совместно они действовали очень редко, и это было их главным слабым местом. Этим-то и воспользовались коварные римляне, но об этом – чуть ниже.

* * *

Среди неразрешенных вопросов, до сих пор волнующих историков, археологов и просто людей, интересующихся древними цивилизациями, одно из первых мест занимает вопрос о происхождении этрусков и их мощной цивилизации.

Этрусков всегда окружало какое-то очарование и тайна. Трудно сказать, что больше интригует: то немногое, что нам известно об их обычаях, или то, что скрыто под пылью веков.

ВАЛЕРИО ЛИНТНЕР

итальянский историк

А ведь этруски имели своих историков, в частности римского императора Клавдия, знаменитого своими женами Мессалиной и Агриппиной, последняя из которых и отравила его почти двадцать веков тому назад. Он посвятил этой проблеме огромное двадцатитомное сочинение, основанное на документах, написанных на этрусском языке, которым он, как говорят, владел. Но, к несчастью, следов от этого сочинения не осталось, равно как и первоисточников, на базе которых оно было написано. Ключи к расшифровке этого языка утеряны, и до наших дней дошли лишь фрески на этрусских гробницах да рисунки на вазах и бронзовых зеркалах, по которым можно составить себе весьма приблизительное впечатление о жизни этого великого народа. Почему приблизительное? Да потому, что изображения эти имеют отношение лишь к жизни аристократии (пиры, различные церемонии, охота и т. д.), да и то, не к их повседневной жизни, а лишь к тем ее моментам, которые принято называть особыми, то есть достойными отображения. Таким образом, основная информация об этрусках черпается из трудов древнеримских и древнегреческих историков, писавших об истории Рима и в той или иной степени упоминавших в своих работах и об их предшественниках на территории современной Италии. К сожалению, упоминания эти весьма противоречивы, обрывочны и часто имеют уж слишком негативный оттенок.

Этрусская фреска из Гробницы Франсуа

Конечно, в последнее время в разных странах вышло немало книг об этрусках, но, к сожалению, достоверной информации в них не так много, ибо они в большинстве своем содержат одни и те же факты, почерпнутые у древнеримских и древнегреческих историков, либо бесконечные описания одних и тех же гробниц и статуй. В результате нам остается только удивляться той быстроте, с которой этрусская цивилизация перешла от состояния зарождения к состоянию наивысшего могущества, сопоставимого с могуществом других великих цивилизаций Средиземноморья, то есть Греции и Карфагена, а также тому, каким непродолжительным оказалось их такое красивое благополучие.

ДЛЯ ИНФОРМАЦИИ

«Гробница Франсуа» названа так по фамилии первооткрывателя – Алессандро Франсуа. Он обнаружил ее в 1857 году. Гробница выдолблена в скале и датируется приблизительно III веком до н. э. Ее стены расписаны большими и очень красивыми фресками.

Народ, который римляне именовали этрусками или тусками, а греки – тирренами или терсенами, сам себя называл «расна» или «расенна». Считается, что он появился на территории современной Италии в XI веке до н. э.

По словам Теодора Моммзена, автора широко известной «Истории Рима», этруски представляли собой «чрезвычайно резкую противоположность как латинским италикам, так и грекам».

Уже по одному телосложению эти народы не походили друг на друга: вместо стройной пропорциональности всех частей тела, которой отличались греки и италики, мы видим на этрусских изваяниях лишь маленьких приземистых людей с большими головами и толстыми руками.

ТЕОДОР МОММЗЕН

немецкий историк

Итак, появились они в XI веке до н. э., далее же последовал перерыв в несколько веков, когда об этрусках почти ничего не было слышно. И вдруг к VIII веку до н. э. выяснилось: этруски – это народ с развитым земледелием и ремеслами, и он ведет обширную заморскую торговлю, вывозя зерно, металлы, вино, керамику и выделанные кожи. А этрусская знать – так называемые лукумоны – строит укрепленные города, ищет славы и богатства в непрерывных походах, набегах и сражениях. Более того, с точки зрения нравов также все свидетельствовало о коренном отличии этрусков от всех своих соседей. В особенности это касалось их религии (так не похожей на ясный рационализм римлян и гуманно-светлое преклонение перед изображениями богов, характерное для греков), а также языка (до такой степени изолированного, что до сих пор не удалось не только расшифровать его, но и с достоверностью определить его место в классификации известных науке языков).

Надо сказать, что современная дискуссия по вопросу о происхождении этрусков основывается на очень древних первоисточниках. Действительно, с античных времен по этому поводу выдвигались в основном три версии: версия восточного происхождения этрусков, версия их прихода из северных альпийских стран и версия их местного происхождения.

Итак, рассмотрим первую из этих версий. Еще греческий «отец истории» Геродот, живший в V веке до н. э., утверждал: этруски прибыли в Италию морем из Малой Азии под предводительством царя Тирсена. В этом Геродота поддерживает знаменитый греческий историк и географ Страбон, живший в I веке до н. э.

Геродот утверждал, что этруски переселились на Апеннинский полуостров из Малой Азии (из Лидии), и произошло это «при царе Атисе, сыне Манеса».

Версия Геродота содержит в себе ряд сомнительных моментов, на которые невозможно не обратить внимания. В частности, достаточно очевидным является тот факт, что в то время, когда тирренцы обосновывались в Италии, в Лидии не могло существовать флота, способного увезти за моря половину всего населения.

Есть еще одна версия, сторонником которой является греческий историк V века до н. э. Гелланик Лесбосский, для которого Этрурия была обязана своим происхождением пеласгам. Якобы эти догреческие жители юга Балканского полуострова и островов Эгейского моря пересекли Адриатическое море, чтобы обосноваться в Спине, в дельте реки По, а потом добраться до Тосканы, где они получили новое название – тирренцы.

Большинство современных ученых придерживаются Геродотовской версии. А вот согласно второй, так называемой нордической версии происхождения этрусков, сторонником которой является знаменитый древнеримский историк Тит Ливий, племя ретов[1], жившее в Альпах, имеет много общего с этрусками. На основании этого сходства этот «римский Геродот», живший под покровительством императора Августа, утверждал, что этруски некогда спустились с Альп.

Распространение этрусской цивилизации с юга на север выглядит более правдоподобно, чем в противоположную сторону.

ЖАН-НОЭЛЬ РОБЕР

французский историк

Аргументом в пользу «нордической» версии считается предполагаемая связь между названием племени «реты» (Rhaeti) и тем, как тосканцы называли себя на этрусском языке: «расенна». Кроме того, в Придунайской ретийской области были обнаружены надписи, сделанные этрусскими буквами на языке, не только похожем на этрусский, но, по мнению некоторых исследователей, даже идентичном ему.

Сторонником «нордической» версии является и немецкий историк античности Бертольд Нибур, который утверждал, что тирренцами греки называли два совершенно разных народа: с одной стороны, это были пеласги, прибывшие из Азии и с островов Эгейского моря; с другой стороны, непосредственно этруски. Причем этруски, звавшие себя «расенна», были ретами, спустившимися с Альпийских гор. По мнению этого немецкого ученого, реты сначала заняли приальпийские долины, потом создали свою империю в долине реки По, потом перешли через Апеннины, завладели долиной реки Арно и дошли до Тибра.

Третья точка зрения на первоначальную «прописку» этрусков принадлежит Дионисию Галикарнасскому, римскому историку второй половины I века до н. э., родившемуся в Галикарнасе (Малая Азия).

Я не думаю, что тирренцы были выходцами из Лидии. Язык у них и у лидийцев разный; и нельзя сказать, что они сохранили какие-либо другие черты, которые носили бы следы происхождения с их предполагаемой родины. Они поклоняются иным богам, чем лидийцы; у них другие законы, и, по крайней мере с этой точки зрения, они отличаются от лидийцев сильнее, чем даже от пеласгов. Таким образом, как мне кажется, правы те, кто утверждает, что этруски – народ коренной, а не пришедший из-за моря; по моему мнению, это вытекает из того факта, что они – очень древний народ, который ни своим языком, ни обычаями не похож ни на какие другие народы.

ДИОНИСИЙ ГАЛИКАРНАССКИЙ

древнеримский историк

Как видим, в вопросе происхождения этрусков – грубо говоря, сколько людей, столько и мнений. Но в целом, несмотря на прошедшие тысячелетия, официальная наука не может предложить ничего нового, кроме этих трех главных версий или их всевозможных вариаций и сочетаний.

* * *

По всей видимости, этруски прибыли на территорию современной Италии с малоазийского побережья Эгейского моря. Вероятнее всего, это произошло примерно в 1200 году до н. э.

Прибыв морским путем и подчинив себе местное население (очевидно, умбрийское), этруски овладели, прежде всего, областью, лежащей между Тирренским морем и нижним течением реки Тибр. Затем они двинулись на север, заселив всю территорию, получившую название Этрурия. Они установили свое господство над морем, также названным в память о них Тирренским (напомним, что тирренами этрусков именовали греки), а в период своего наивысшего расцвета их могущество простиралось от Альп на севере до Неаполитанского залива на юге.

После открытия в середине XIX века в Вилланове (деревне, соседней с современной Болоньей) гробницы, которая была сочтена археологами принадлежащий к культуре, характерной для этрусков, стали называть «виллановским» весь период, растянувшийся от начала образования Этрурии до конца VIII века до н. э. Под этим термином подразумевается, таким образом, вся история происхождения этрусского народа.

* * *

Игра влияний на Апеннинском полуострове до появления и усиления Рима позволяет отметить огромную роль, которую этруски сыграли не только на территории современной Италии, но и во всем Западном Средиземноморье.

Они действительно достигли господства на всех западных морях… Мы не знаем многих подробностей, которые пролили бы больше света на этот далекий период. Однако ни письменные источники, ни данные археологии не оставляют сомнений в этрусской морской мощи. С ней столкнулись моряки Греции и Карфагена. Греческие тексты изобилуют упоминаниями о сильном этрусском флоте.

РЕЙМОН БЛОК

французский историк

Специалисты, анализируя изображения этрусских кораблей на каменных гробницах, отмечают, что формой они напоминали древние суда финикийцев, но отличались более крупным изгибом штевней (брусьев, являющихся основанием носа судна) и имели много общего с более поздними судами североевропейских народов. Как и на судах викингов, весла у этрусков проходили через отверстия в бортах, чем обеспечивались удобное (низкое) положение гребцов и их защита высоким бортом.

Этрусские корабли в море

Перед этрусками дрожал Рим, и даже греки боялись плавать по Тирренскому морю. В VII–V вв. до н. э. этруски, достигшие апогея своего могущества, занимали площадь в семьдесят тысяч квадратных километров и насчитывали около двух миллионов человек. При этом их отношения с греками и жителями Карфагена постоянно усложнялись.

Можно утверждать, что этруски сыграли важнейшую роль в образовании того, что сейчас мы называем Италией.

Нельзя не отметить и версию, согласно которой и сам Рим основали чуть ли не этруски. Одним из сторонников этой версии является французский социолог Жозеф-Артур де Гобино. Он, в частности, утверждает, что лукумоны (так в Этрурии называли класс благородных и знатных) остановились перед Тибром и планировали форсировать реку, но это было «нелегкое предприятие». На левом берегу находились земли латинян, которые могли оказать яростное сопротивление. «Поэтому, – пишет Жозеф-Артур де Гобино, – прежде чем начать войну, этруски предприняли хитрую тактику, знакомую всем цивилизованным народам, жадным до чужого. Для этого они воспользовались двумя латинянами-авантюристами, по некоторым сведениям внебрачными детьми дочери предводителя одного из племен. Их звали Ромул и Рем. В сопровождении этрусских советников и небольшого этрусского отряда они обосновались в трех глухих селениях, существовавших на левом берегу Тибра <…> Поскольку теперь требовалось расширить три поселка, которым было суждено превратиться в город, основатели стали созывать со всех сторон авантюристов, не имевших ни кола, ни двора. Это были в основном бродяги-сабиняне и сикулы, которые и составили ядро новых граждан».

Широко известно, что этруски в совершенстве владели технологией бронзового литья, и именно им принадлежит знаменитая римская статуя Капитолийской волчицы, якобы вскормившей братьев-близнецов Ромула и Рема, которые в 753 году до н. э. основали город Рим.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Капитолийская волчица (Lupa Capitolina) – это бронзовая скульптура, изображающая (примерно в натуральную величину) волчицу, вскармливающую молоком двоих младенцев – Ромула и Рема, легендарных основателей города Рим. Датировка скульптуры, хранящейся в Капитолийских музеях, спорна. Статуя длительное время считалась этрусской и датировалась по стилистическим признакам V веком до н. э. Новейшие датировки, сделанные в XXI веке (по технологии литья, по радиоуглеродному анализу включений и др.), указывают на то, что наиболее вероятная дата создания статуи находится между 1021 и 1153 годами.

Этрусский рельеф, изображающий волчицу и ребенка. V век до н. э.

Действительно, своим возникновением Рим во многом обязан этрускам. Но создавали город все же не «этрусские советники» и не «небольшой этрусский отряд». Сами римляне утверждают, что основатель Рима, царь Ромул, своей родословной восходил к легендарному троянскому герою Энею, сыну царя Анхиса и богини любви Афродиты. После разрушения Трои он с помощью богов якобы прибыл в Италию, где и был основан «город на семи холмах».

КСТАТИ

Этот рельеф был создан в V веке до н. э. Получается, что это этрусская версия древнеримской легенды. Или, может быть, легенда о Ромуле и Реме – это римская версия этрусской легенды?

При основании города между братьями возникла ссора, во время которой Ромул убил Рема. Так Ромул стал первым римским царем, и город получил название от его имени – «Roma».

* * *

Ромул с самого начала принялся вести войны с этрусками. В частности, Тит Ливий свидетельствует о том, что жители города Вейи, которых беспокоила близость Рима, «сделали набег на римские пределы, скорее грабительский, чем по правилам войны. Не разбив лагеря, не дожидаясь войска противника, они ушли назад в Вейи, унося добычу с полей. Римляне, напротив, не обнаружив противника в своих землях, перешли Тибр в полной готовности к решительному сражению. Вейяне, узнав, что те становятся лагерем и собираются идти на их город, выступили навстречу, предпочитая решить дело в открытом бою, нежели оказаться в осаде. На этот раз никакая хитрость силе не помогала – одною лишь храбростью испытанного войска римский царь одержал победу; обращенного в бегство врага он преследовал вплоть до городских укреплений, но от города, надежно защищенного и стенами, и самим расположением, отступил».

На обратном пути Ромул разорил этрусские земли больше в отместку, чем ради добычи, а вейяне направили в Рим послов, чтобы просить мира. В результате, лишившись в наказание части своих земель, они получили перемирие на сто лет.

Для этрусков подобные договоры были делом почти святым, и позже, когда на Рим напали сабиняне, они не получили от города Вейи никакой помощи. По словам Тита Ливия, «вейяне остались верны условиям договора, заключенного с Ромулом».

По свидетельству древнеримских историков, после Ромула в Риме правили сабинянин Нума Помпилий, бывший земледелец Тулл Гостилий и внук Нумы Помпилия Анк Марций.

Тулл Гостилий правил в 672–640 гг. до н. э., и во время его царствования также имела место война, в которой римляне противостояли этрускам из города Вейи.

Дело в том, что он решил, что в покое государство дряхлеет, и стал повсюду искать повода к нарушению мира. И тут случилось так, что римские поселяне угнали скот с альбанской земли, а альбанские, в свою очередь, – с римской, с обеих сторон были отправлены послы требовать возмещения убытков. Все это неизбежно привело к войне.

Когда она началась, альбанцы первыми с огромным войском вторглись в римские земли, но до сражения дело не дошло. Решено было, что все решится в поединке, в котором от каждого города выступят по три брата: от римлян – Горации, а от Альбы-Лонги – Куриации. Успех сопутствовал Горациям, однако альбанцы и, прежде всего, их диктатор Меттий, не смогли смириться с поражением.

А потом жители Фиден – древнего города, лежавшего к северо-востоку от Рима, между Тибром и Аниеном, – дали склонить себя к войне с Римом и, войдя в соглашение с вейянами, взялись за оружие. Тулл Гостилий повел свое войско на врага. Перейдя Аниен, он разбил лагерь в месте слияния двух рек. Между этим местом и Фиденами перешло Тибр войско вейян. Они в боевом строю не отдалились от реки, занимая правое крыло; на левом, ближе к горам, расположились фиденяне. Против вейян Тулл Гостилий выстроил своих воинов, а «союзников»-альбанцев разместил против легиона фиденян. Однако, как писал Тит Ливий, «храбрости у альбанского полководца было не больше, чем верности», и он постепенно начал отступать к горам. Его замысел заключался в том, чтобы тянуть время и перейти на сторону того, на чьей стороне окажется счастье.

Римляне, стоявшие рядом, сперва удивились, видя, что их фланг остается незащищенным из-за отхода союзников; потом во весь опор прискакал гонец и сообщил царю, что альбанцы уходят. Среди всеобщего замешательства Тулл Гостилий решил применить хитрость и закричал (так, чтобы услышали и свои, и враги), что тревожиться нечего, ибо это он сам послал в обход альбанское войско, чтобы оно напало на фиденян с тыла. И еще он распорядился, чтобы всадники подняли копья. Когда это было исполнено, от большей части римской пехоты был загорожен вид уходящего альбанского войска, а те, кто успел увидеть, доверились речи царя и стали сражаться еще отважнее. В результате страх перешел к врагам; фиденяне услышали громкий голос Тулла Гостилия и повернули вспять. А в это время основные силы римлян ударили по вейянам. Этруски не выдержали натиска и бросились бежать. У самой реки одни, постыдно бросая щиты, бросились в воду, другие замешкались на берегу и были уничтожены.

После этой победы начальник альбанского войска Меттий был казнен: пущенные в разные стороны колесницы разорвали его тело надвое. Зрелище это было ужасное. По словам Тита Ливия, «в первый и последний раз воспользовались римляне этим способом казни, мало согласным с законами человечности».

После Тулла Гостилия Римом в 641–616 гг. до н. э. правил Анк Марций – не менее легендарная фигура. По словам Ноэля де Верже, «при его царствовании появился новый элемент в традиционных отношениях с Этрурией». Подобно своему деду, Анк Марций был очень благочестив, старался восстановить упавшее у римлян уважение к богам и обратить их к мирным промыслам. Несмотря на это, и ему пришлось воевать с соседними латинскими племенами. Что же касается этрусков, то этот четвертый царь Рима сильно укрепил Яникулум по ту сторону Тибра, превратив его в передовой пост против них, и соединил холм с Римом деревянным мостом.

Последующие цари Рима из так называемой этрусской династии – Тарквиний Древний, Сервий Туллий и Тарквиний Гордый – уже выглядят вполне реальными историческими персонажами. Они были этрусками по происхождению, но история их воцарения в Риме до сих пор вызывает споры среди ученых. Одни считают, что они просто переселились в Рим и были избраны там царями, другие настаивают на завоевании Рима этрусками.

Сто лет господства этрусских царей в Риме

Первым из этрусских царей Рима был Тарквиний Древний, или Тарквиний Луций Приск – согласно римскому преданию, пятый царь Древнего Рима, который правил с 616 по 578 гг. до н. э. Этот человек имел все основания считать себя этруском. Он был сыном Демарата, выходца из греческого города Коринфа, в свое время бежавшего из-за междоусобиц в город Тарквинии, и одной знатной жительницы этого этрусского города.

Тарквиний Древний, или Тарквиний Луций Приск

Человек он был незаурядный и скоро стал очень богатым этрусским вельможей. Согласно Титу Ливию, он переселился в Рим «где-то в конце царствования Анка Марция», то есть примерно в 618–616 гг. до н. э. Тарквиний в то время был женат на женщине по имени Танаквиль, происходившей из знатного этрусского рода.

Есть версия, что имя Тарквиний он получил по имени рода своей жены Танаквиль, которая «была женщиной самого высокого рода». Что означает такая характеристика? «Самого высокого» – это значит, что она была из этрусского царского рода Тарквиниев.

Так вот, именно по настоянию этой властной женщины он и уехал из Тарквиний, где местные жители постоянно напоминали ему, что он – не настоящий этруск, а отпрыск чужеземного рода, сын какого-то изгоя, а посему не оказывали ему должных почестей и уважения.

Танаквиль, возмущенная и униженная отношением своих соотечественников к мужу и уверенная в его великом предназначении, выбрала для их нового жительства Рим. Она совершенно справедливо прикинула, что в именно Риме энергичному и честолюбивому Тарквинию легко будет занять одно из первых мест, которое подобало ему по праву и по достоинству. Ведь царствовал же там сабинянин Нума Помпилий и его внук Анк Марций, рожденный матерью-сабинянкой и знатный одним только своим дедом.

Приехав в Рим и купив там красивый дом, Тарквиний сразу сделался известным человеком. Он был гостеприимен, охотно оказывал помощь нуждающимся и вскоре вошел в доверие к царю Анку Марцию. Настолько, что тот сделал Тарквиния наставником двух своих сыновей. Спустя некоторое время царь проникся к нему еще более глубокими дружескими чувствами и назначил его опекуном детей до их совершеннолетия.

Есть версия, что Тарквиний сам взял себе имя Тарквиния Древнего. Конечно же, это не так. Очевидно, что так его прозвали гораздо позднее, чтобы отличить от другого этрусского царя Рима с тем же именем, то есть от Тарквиния, прозванного Гордым.

Как бы то ни было, своим добрым обхождением Тарквиний привлек к себе симпатии как знатных римлян, так и простого народа. Под непосредственным руководством царя Анка Марция Тарквиний прекрасно изучил все римские законы и обычаи. Он деятельно участвовал и в гражданской, и в военной жизни города.

Как только Анк Марций умер, Танаквиль стала укреплять в Тарквинии честолюбивые замыслы. Она постоянно твердила ему, что в Риме привыкли к иноземным царям, что тот же Нума Помпилий, внуком которого был Анк Марций, не был римлянином, но это не помешало ему получить высшую власть над римским народом. Поддавшись уговорам жены, отвечавшим, впрочем, и его собственным честолюбивым устремлениям, Тарквиний, отослав опекаемых им царских сыновей на охоту, сам выступил с речью перед римлянами. В красноречивых выражениях он обрисовал свои заслуги перед городом, свою преданность умершему царю и идеалам римского народа, а также напомнил, что он не первый иноземец, который в случае избрания станет у власти. Словом, все те доводы, которые они вместе с Танаквиль хорошо обдумали, Тарквиний высказал на общем собрании, причем сделал он это столь убедительно, что римский народ единодушно предложил передать ему царские полномочия.

Так Тарквиний стал царем, пятым правителем Рима и первым этруском, занявшим римский трон. В историю же он вошел, как Тарквиний Древний (в некоторых источниках его еще называют Тарквинием Старшим, что, собственно, одно и то же).

Проведя несколько победоносных войн с сабинянами и латинянами, он присоединил их области к Риму, захватив большое количество богатой добычи. По возвращении в Рим Тарквиний приступил к мирным делам с не меньшей энергией, которую он отдал делам военным: по приказу Тарквиния началась достройка каменных стен там, где были лишь земляные укрепления, велись работы по осушению болотистых мест, провели специальные каналы, спускавшие воду в Тибр, построили большой ипподром и арену для кулачных боев, очень любимых народом.

* * *

А в 579 году до н. э. Тарквиний Древний был убит сыновьями Анка Марция, затаившими злобу на любимца своего отца, который отобрал у них царскую власть. Они устроили показную ссору между собой, и когда Тарквиний вышел к ним, чтобы примирить, его убили ударом топора по голове.

Убийство царя Тарквиния Древнего

Тем не менее заговорщики ничего не выиграли от этого убийства и были изгнаны из города: а править стал приемный сын убитого царя и любимец Танаквиль – Сервий Туллий.

* * *

Сервий Туллий был латинянином по крови, но его воспитали в этрусской семье, и он на всех основаниях мог считать себя этруском.

Боясь новых покушений, он окружил себя надежной стражей, тем более что сыновья Анка Марция, виновные в смерти его приемного отца, не были схвачены, а сумели бежать.

Мудрый Сервий Туллий для того, чтобы избежать измены со стороны законных сыновей покойного Тарквиния, ввел их в свою семью, выдав за них своих дочерей: кроткую и ласковую – за гордого Луция, а честолюбивую меньшую – за нерешительного Аррунса. Но здесь он явно просчитался, ибо стремление властвовать у некоторых людей бывает гораздо сильнее родственных связей.

Во время царствования Сервия наметились первые сдвиги в положении плебеев. Ненависть патрициев к этому царю достаточно ярко говорит о том, какова была его политика. Своей первой реформой он дал землю народу (плебсу) <…> Впервые, все без различия – и патриции, и плебеи – собрались вместе. Царь обошел вокруг этого разнородного собрания, ведя перед собой жертвенных животных и распевая торжественный гимн. Когда церемония была окончена, все стали равноправными гражданами.

ФЮСТЕЛЬ ДЕ КУЛАНЖ

французский историк

Военные успехи Сервия Туллия в его борьбе с этрусскими городами принесли ему огромную добычу и любовь римлян, поскольку он проявил себя, как доблестный военачальник, вполне достойный высокого сана царя Рима. Установив мир в своих владениях и обезопасив их границы, Сервий Туллий приступил к упорядочению внутренней жизни римских граждан.

Сервий Туллий

Согласно легендам, при Сервии Тулии было также закончено строительство городской стены Рима (Сервиева городская стена), которая опоясала собой пять холмов, уже имевших собственные укрепления, и включила в себя также Квиринальский и Виминальский холмы. Таким образом, Рим якобы и стал тем самым ныне знаменитым городом на семи холмах. Впрочем, археологические раскопки показывают, что городская стена в Риме была построена только двести лет спустя: в первой половине IV века до н. э.

Сервию Туллию приписывается еще и денежная реформа (он якобы первым в Риме начал чеканить серебряные монеты).

* * *

Впрочем, в 535 году до н. э. Сервий Туллий был убит сторонниками Луция Тарквиния, сына Тарквиния Древнего. И тот стал римским царем, получив прозвище Гордый.

* * *

Пока этрусские цари правили в Риме, сами этруски продолжали расширять свои территории. Сначала они обратили внимание на остров Эльба, богатый железной рудой, и быстро захватили его. Главной угрозой для них в это время были греки, также расширявшие свои владения в Средиземноморье. Они, в частности, основали колонии на Сицилии (Сиракузы, Катания и др.) и на юге современной Италии (Кумы, Сибарис, Кротон и др.). Однако этруски чувствовали греческую угрозу не только на юге, но и на севере. Им совсем не нравилась такая ситуация, когда в середине VI века до н. э. греки основали на восточном берегу Корсики свою колонию Алалия. Это событие, кстати, совпало по времени с появлением в этих местах беженцев из древнего города Фокеи, спасавшихся от персидского господства.

Убийство Сервия Туллия, царя Рима. Худ. Луи-Жан-Франсуа Лагрене (1770)

Фокея была древнегреческой колонией в Малой Азии, основанной в IX–VIII веке до н. э. Она находилась недалеко от Смирны (ныне это турецкий город Измир). Когда персы напали на Фокею в начале второй половины VI века до н. э., многие ее жители эмигрировали на запад, не желая подчиниться завоевателям.

Сицилия была одной из наиболее развитых областей Древнего мира, и присутствие греческой цивилизации остро чувствуется на острове даже сегодня. Блестящий расцвет в богатых торговых центрах переживала культура: поэзия, драма, философия и архитектура. Самым богатым был город Сиракузы, расположенный на восточном побережье Сицилии.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Фокейцы погрузились на корабли и стали жить в Алалии, ибо остров Кирн, или Кирна (так древние греки называли современную Корсику) очень понравился новым переселенцам. Но и этруски имели на этот остров виды. Для этого они смирились с проникновением Карфагена на соседний остров Сардиния и в 550 году до н. э. заключили с ним союзный договор.

Связи Этрурии с Карфагеном подтверждаются свидетельствами многих авторов, однако источников, которыми мы сейчас располагаем, недостаточно, чтобы полностью реконструировать всю историю этрусско-карфагенских отношений.

Что же касается этого договора, то известно, что по нему Сардиния осталась в сфере влияния Карфагена, а Корсика – в сфере влияния этрусков.

Скоро дошло дело и до серьезной войны.

Примерно в 540 году до н. э. (по некоторым версиям в 535 году до н. э.) этруски (жители города Церы) и карфагеняне одержали победу в морском сражении с фокейцами при Алалии.

После одержанной при Алалии победы этрусский флот стал хозяйничать в северной части Тирренского моря. Карфаген же, имея в своих руках жизненно важный Гибралтарский пролив, стал рассматривать воды между Сардинией, Африкой и Испанией, как свою собственность.

* * *

Но вернемся к событиям, происходившим в возглавляемом этрусками Риме. Луций Тарквиний Гордый вступил там на трон в 534 году до н. э. Получив царскую власть ценой преступления, он окружил себя толпой телохранителей, понимая, что сам подал пример тому, каким путем можно занять царское место.

Он не дал похоронить своего тестя, твердя, что Ромул исчез тоже без погребенья; он перебил знатнейших среди отцов в уверенности, что те одобряли дело Сервия <…> Так как, кроме силы, не было у него никакого права на царство, то и царствовал он не избранный народом, не утвержденный сенатом. Вдобавок, как и всякому, кто не может рассчитывать на любовь сограждан, ему нужно было оградить свою власть страхом. А чтобы устрашенных было побольше, он разбирал уголовные дела единолично, ни с кем не советуясь, и потому получил возможность умерщвлять, высылать, лишать имущества не только людей подозрительных или неугодных ему, но и таких, чья смерть сулила ему добычу.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Ко всем без исключения Тарквиний Гордый относился высокомерно, не считаясь ни с заслугами, ни с достоинством своих сограждан. Волю сената и народа он не принимал во внимание и искал опоры не в Риме, а за его пределами, рассчитывая на помощь знати соседних племен против своего собственного отечества.

Тарквиний Гордый

Короче говоря, Тарквиний Гордый поступал во всем, как человек дурной и крайне жестокий. И, естественно, это настроило против него все слои общества. В итоге он был изгнан из Рима и был вынужден искать убежища в Этрурии.

После этого царская власть была упразднена, а управление объявлено общественным делом (по латыни «res» – это «дело», а «publica» – «общественное», от чего и образовался известный всем термин «республика», обозначающий форму государственного правления, практикуемую ныне в 75 % государств мира).

КСТАТИ

Луций Юний Брут – один из основателей Римской республики – принадлежал к древнему роду Юниев. По одной из версий, в его честь был назван месяц июнь.

После провозглашения республики в установленные дни на площади стали собираться все полноправные граждане, носившие оружие. По их воле власть на год вручалась двум консулам. Первыми консулами были избраны Луций Юний Брут (сын сестры Тарквиния Гордого) и Луций Тарквиний Коллатин (внук брата Тарквиния Древнего и двоюродный племянник Тарквиния Гордого).

Хотя власть консулов не уступала власти царя, она была ограничена. Консулы не правили единолично. Их было двое, и управляли они совместно, вернее, по очереди, сменяя один другого каждый месяц. При этом один консул всегда мог отменить распоряжение другого. Власть консулов была непродолжительна – их выбирали всего на один год. По истечении года консул становился простым гражданином и, если он за время своего правления допустил злоупотребления, его можно было привлечь к ответственности. Любое распоряжение консула, если с ним не были согласны, можно было обжаловать в народном собрании. Такими мерами римляне ограничивали власть консулов и мешали им превратиться в единоличных правителей.

Наряду с консулами в римской республике большую роль играл сенат, который регулярно пополнялся бывшими консулами и другими важными должностными лицами. Всего сенаторов было триста. Сенат ведал государственными финансами, внешней политикой, управлением завоеванными территориями, утверждал все законы и руководил выборами. Заседания сената созывал консул. Он же председательствовал в сенате.

Наконец, в римской республике существовало народное собрание (комиции). На нем выбирали должностных лиц, обсуждали законы, вопросы объявления войны и заключения мира, принимали судебные решения по важнейшим преступлениям. Народное собрание не играло решающей роли. Фактически вся власть принадлежала аристократам. Сенат состоял только из патрициев. Консулы выбирались также из патрициев. По сути, Рим превратился в аристократическую республику.

Совместное консульство Брута с Коллатином оказалось недолгим. Из-за ненависти патрициев к роду Тарквиниев, символизировавшему царскую тиранию, Коллатину пришлось уйти в изгнание. Вместо него был избран Публий Валерий.

Все эти события произошли, согласно Титу Ливию, в 510 году до н. э., а согласно Катону и Полибию – в 507 году до н. э.

* * *

Однако с изгнанием Тарквиниев из Рима борьба за власть в этом городе не закончилась. Предание рассказывает о нескольких попытках Тарквиния Гордого вернуться в город, изгнавший его.

Сначала он решил сделать это с помощью заговора знати, близкой к царскому дому.

Однако готовившийся заговор был раскрыт и жестоко подавлен.

Свобода чуть не была погублена коварством и изменой. Нашлись среди римской молодежи кое-какие юноши, и не последние по знатности, чьим страстям было больше простору при царях: сверстники и товарищи молодых Тарквиниев, сами привыкшие жить по-царски. Тоскуя среди общего равноправия по прежнему своеволию, они стали сетовать меж собой, что чужая свобода обернулась их рабством: царь – человек, у него можно добиться, чего нужно, тут законного, там незаконного, он способен к благодеянию и милости, может и прогневаться и простить, различает друга от недруга; а закон – глух, неумолим, он спасительней и лучше для слабых, чем для сильных, он не знает ни снисхождения, ни пощады для преступивших; опасно среди стольких людских прегрешений жить одною невинностью.

Эти души были уже затронуты порчей, когда вдруг являются царские послы и требуют теперь не возвращения царя, а хотя бы выдачи царского имущества. Сенат, выслушав их просьбу, совещался несколько дней: не вернуть имущество значило дать повод к войне, а вернуть – дать средства и вспоможение для войны. Тем временем послы заняты были другим: въяве хлопоча о царском имуществе, втайне строили козни, готовя возвращение царской власти. С просьбами будто о явном своем деле обходили они дома, испытывая настроения знатных юношей. Кому речи их приходились по душе, тем вручали они письма от Тарквиниев и сговаривались о том, чтобы ночью тайком впустить в город царскую семью.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

К своему ужасу консул Брут в числе заговорщиков обнаружил и двух своих сыновей – Тита и Тиберия. Но не он ли сам объявил, что все изменники должны были быть судимы и приговорены к казни? Весьма сложная ситуация, а времени на размышления нет. И тут Брут проявил удивительную твердость, и оба его сына тоже оказались среди привязанных к позорному столбу знатных юношей-заговорщиков. В полном молчании оба консула вышли, сели на свои места и приказали приступить к свершению унизительной и жестокой казни. С приговоренных были сорваны одежды, их долго секли прутьями, а затем отрубили головы. Консул Публий Валерий с состраданием смотрел на муки осужденных юношей, Брут же словно превратился в статую, ни единым движением не выдал он обуревавших его противоречивых чувств. Право же, соблюдение справедливости порой до того противоречит общечеловеческим понятиям, что оно производит истинных героев нравственности.

Луций Юний Брут приказывает убить своих сыновей Тита и Тиберия.

Худ. Бартоломео Пинелли (1807)

А тем временем изгнанный из Рима царь, узнав, что надежды на заговор рухнули, обратился за помощью к этрускам.

Таким образом, объединенное войско двух этрусских городов, Тарквиний и Вей, двинулось против Рима. Противники встретились лицом к лицу в легендарной битве у Арсийского леса на правом берегу Тибра.

Получивши весть об этих событиях, Тарквиний, раздосадованный обманувшею надеждою и пылая гневом и ненавистью, понял, что его коварству путь загражден, и задумал открытую войну. Он пошел просителем по городам Этрурии, особенно взывая к вейянам и тарквинийцам, чтобы не дали они ему, человеку одного с ними происхождения, одной крови, исторгнутому из такого царства, ввергнутому в нищету, погибнуть на их глазах вместе с юными еще детьми. Других из чужой земли в Рим приглашали на царство, а его, царствовавшего, воевавшего за распространение римского могущества, преступным заговором изгнали близкие люди! Они, не найдя меж собою кого-нибудь одного, достойного быть царем, расхватали по частям царскую власть, имущество царское отдали на разграбление народу, чтобы не был никто к преступлению непричастен. Отечество свое, царство свое хочет он себе возвратить и наказать неблагодарных граждан; пусть поддержат его, пусть помогут, пусть отмстят и за собственные былые обиды, за побитые не раз легионы, за отнятые земли. Речи его взволновали вейян – они с грозным шумом требуют смыть позор и силой вернуть потерянное, хотя бы и под водительством римлянина. А тарквинийцев столь же волнует имя, сколь и родство: лестным кажется видеть своих царствующими в Риме. И вот два войска двух городов устремляются за Тарквинием, чтобы вернуть ему царскую власть и войною покарать римский народ.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Публий Валерий вел за собой римскую пехоту, а Брут – передовую конную разведку. Точно так же конница шла и впереди этрусского войска, и возглавлял ее царский сын Тарквиний Аррунс, а сам изгнанный царь следовал за ним с легионами. Узнав Брута издали, Аррунс в гневе закричал:

– Вот кто изгнал нас, исторг из отечества. Смотрите, как важно он выступает, красуясь знаками нашей власти! Боги – мстители за царей, будьте с нами!

И, пришпорив коня, он помчался прямо на консула. Брут заметил это. По словам Тита Ливия, «тогда считалось почетным, чтобы вожди сами начинали сражение: рвется и Брут к поединку, и столь яростна была их сшибка, что ни тот ни другой, нанося удар, не подумал себя защитить, так что оба, друг друга пронзив сквозь щиты, замертво пали с коней, насаженные на копья. Тотчас вступила в битву вся конница, за ней подоспела пехота; бой шел с переменным успехом, и никто не взял верх: оба правые крыла победили, левые – отступили: вейяне, привыкшие к поражениям от римлян, рассеялись и бежали; тарквинийцы же не только выстояли, но даже сами потеснили римлян».

Этрусков вдруг охватил ужас, столь сильный, что, оставив затею как тщетную, оба войска, тарквинийцев и вейян, ночью разошлись по домам.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Но вот далее произошло нечто непонятное. Согласно легенде, этруски вдруг оставили поле боя.

Это странно хотя бы потому, что этруски не боялись смерти. Смерть для них была приятным продолжением жизни – с драгоценностями, вином, флейтами, под музыку которых они так любили танцевать. Смерть они считали естественным продолжением жизни во всей ее полноте. Так что, вовсе не это заставило их бежать с поля боя. Так что же тогда?

Согласно легендам, причиной этого якобы оказался раздавшийся в ночной тишине из Арсийского леса громовой голос, который сочли за голос покровителя лесов и дикой природы бога Сильвана. Он якобы объявил:

– У этрусков одним павшим больше: значит, победа у римлян!

Как бы то ни было, римляне победили, а этруски оказались побежденными. Консул Публий Валерий собрал с погибших доспехи и с триумфом вернулся в Рим. Павшего Брута почтили пышной погребальной церемонией. И весь Рим скорбел об этом мужественном и твердом человеке, который превыше всего ценил свободу отечества.

* * *

После этого не смирившийся с поражением Тарквиний Гордый бежал к Ларсу Порсенне, этрусскому царю города Клузия (Кьюзи). И Порсенна, считая полезным для этрусков восстановление власти царя Тарквиния, пошел на Рим.

Этрусский царь Ларс Порсенна

Относительно Порсенны существует две версии: одна утверждает, что это был реально существовавший этрусский царь, другие – что это не более чем персонифицированный образ этрусского владычества над Римом в VI веке до н. э.

Одни историки, говоря об этой войне, имевшей место примерно в 508–506 гг. до н. э., восхваляет героизм защитников Рима, заставивший якобы Порсенну снять осаду города и заключить почетный для Рима мир. Согласно иной, более достоверной версии, сохраненной Тацитом в его «Истории» и Плинием Старшим в его «Естественной истории», – Рим все же был взят Порсенной.

Боялись не только врагов, но и собственных граждан, как бы римская чернь от страха не впустила в город царей, не приняла бы мир даже на условиях рабства. Поэтому сенат многое сделал тогда, чтобы угодить простому народу. Прежде всего позаботились о продовольствии: одни были посланы за хлебом к вольскам, другие – в Кумы. Затем приняли постановление о продаже соли, которая шла по непосильной цене, государство взяло на себя это дело, отобравши его у частных лиц. Плебеев освободили от пошлин и налогов: пусть платят те, у кого хватает дохода, с неимущих довольно того, что они растят своих детей. Эта уступчивость сенаторов перед лицом надвигающихся невзгод, осады и голода настолько сплотила граждан, что имя царей одинаково было ненавистно высшим и низшим, и никто никогда потом никакими хитростями не мог склонить к себе народ так, как в ту пору сенат своей распорядительностью.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Согласно Титу Ливию, Тарквинии бежали к Порсенне и, «мешая советы с мольбами, то просили не покидать в нищете и изгнании их, природных этрусков по крови и имени, то даже заклинали не позволять, чтобы гонения на царей безнаказанно вводились в обычай. Слишком сладостна, мол, свобода: если не станут цари так же бороться за свои царства, как граждане за свободу, то высшее сравняется с низшим и не останется в государствах ничего выдающегося, ничего поднимающегося над прочим; приходит конец царской власти, лучшему, что есть средь богов и людей».

Римский герой Гораций Коклес на мосту через Тибр

Порсенна внял мольбам Тарквиниев и двинулся на Рим, в котором все от этого известия пришли в ужас, ибо город Клузий был тогда очень могущественным, а имя Порсенны – грозным. По словам Тита Ливия, обстановка в Риме была напряженной.

Порсенна, отраженный в своем первом натиске, принял решение перейти от приступа к осаде: выставил стражу на Яникуле, а лагерь расположил на равнинном берегу Тибра, собрав к нему отовсюду суда и для надзора, чтобы не было в Рим подвоза продовольствия, и для грабежа, чтобы воины могли переправляться при случае где угодно. Скоро римские окрестности стали так небезопасны, что, не говоря о прочем, даже скот из окрестностей сгоняли в город, не решаясь пасти его за воротами. Впрочем, такую волю этрускам римляне предоставили не столько из страха, сколько с умыслом, ибо консул Валерий, ожидая случая внезапно напасть на врагов, когда они будут и многочисленны и рассеяны, не заботился мстить по мелочам и готовил удар более грозный. Чтобы заманить грабителей, он приказал своим выгнать на следующий день большое стадо через Эсквилинские ворота, самые удаленные от противника, в расчете на то, что враги узнают об этом заранее от неверных рабов, перебегавших к ним из-за осады и голода.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Война Порсенны с Римом расцвечена массой легенд. Согласно одной из них, когда этруски подошли к мосту через Тибр, ведущему на левый берег, римляне еще не успели его разрушить. Но римский воин Гораций Коклес, находившийся на сторожевом посту, сумел удержать этрусков, пока его товарищи разрушали мост. Когда дело было сделано, Коклес в полном вооружении бросился в реку и благополучно достиг противопроложного берега.

Но Порсенна все же подошел к Риму и осадил его.

Тем временем один знатный юноша, Гай Муций, решил убить Порсенну. По словам Тита Ливия, ему «показалось обидным, что римский народ, ни в какой войне ни от каких врагов не знавший осады, даже в те времена, когда рабски служил царям, ныне, уже свободный, осажден этрусками, столько раз уже им битыми».

Решив смыть этот позор каким-нибудь отчаянным поступком невероятной дерзости, он пробрался в лагерь этрусков, но по ошибке убил не царя, а его писаря, сидевшего рядом с царем. Дело в том, что он не знал царя в лицо, а расспросами боялся вызвать подозрения, поэтому, замешавшись в густую толпу воинов, он стал присматриваться к ним, пытаясь определить, кто же из них Порсенна. Совершенно случайно он попал в лагерь во время раздачи воинам их жалованья. Один человек в богатой одежде раздавал воинам деньги, а другой сидел рядом. У этого другого было гораздо более скромное одеяние, и Гай Муций решил, что Порсенна – это тот, кто раздает жалованье. Подбежав к нему, он выхватил меч и нанес смертельный удар. Только потом он понял, что ошибся…

Схваченный стражей и приведенный к Порсенне, юноша смело заявил:

– Я римский гражданин, зовут меня Гай Муций. Я вышел на тебя, как враг на врага, и готов умереть, как готов был убить: римляне умеют и действовать, и страдать с отвагою. Не один я питаю к тебе такие чувства, многие за мной чередою ждут той же чести. Итак, если угодно, готовься к недоброму: каждый час рисковать головой, встречать вооруженного врага у порога. Такую войну объявляем тебе мы, римские юноши; не бойся войска, не бойся битвы, – будешь ты с каждым один на один.

Когда Порсенна велел развести костер, грозя ему пытками, юноша гордо воскликнул:

– Знай же, сколь мало ценят плоть те, кто мечтает о великой славе!

После этого он сам положил свою правую руку в огонь, зажженный на жертвеннике. И он жег ее, будто ничего не чувствуя, покуда Порсенна, пораженный этим чудом, не вскочил вдруг со своего места и не приказал оттащить юношу от алтаря.

– Отойди, – крикнул он, – ты безжалостнее к себе, чем ко мне! Я велел бы почтить такую доблесть, будь она во славу моей отчизны; ныне же по праву войны отпускаю тебя на волю целым и невредимым.

И тогда Муций, как бы воздавая за великодушие, сказал:

– Поскольку в такой чести у тебя доблесть, прими от меня в дар то, чего не мог добиться угрозами: триста лучших римских юношей, поклялись мы преследовать тебя таким способом. Первый жребий был мой; а за мною последует другой, кому выпадет, и каждый придет в свой черед, пока судьба не подставит тебя удару!

Гай Муций Сцевола перед Ларсом Порсеной. Худ. Антонис ван Дейк

Короче говоря, Муций довел до сведения Порсенны, что хоть его и схватили, но он не один такой, таких много, так что не спать Порсенне спокойно до самой его скорой смерти.

За свой подвиг Гай Муций получил затем прозвище «Сцевола» (что в переводе значит «Левша»).

Этот пример римского героизма якобы так испугал этрусского царя, что он послал в Рим послов и сам предложил римлянам условия мира. Но предложение возвратить Тарквиниям царскую власть было тщетным, и он сделал его лишь потому, что не мог отказать Тарквиниям, а не потому, что не предвидел отказа римлян. Зато он добился возвращения вейянам захваченных земель и потребовал дать заложников, если римляне хотят, чтобы этрусские войска были уведены с Яникула. На таких условиях, как утверждает Тит Ливий, «был заключен мир, и Порсенна увел войско с Яникула и покинул римскую землю».

Клелия, перепавляющаяся через Тибр. Худ. Петер Пауль Рубенс

Прямое отношение к осаде Рима Порсенной имеет и легенда о Клелии и Валерии, дочери консула Публия Валерия, прозванного Попликолой (другом народа). В частности, Плутарх излагает эту легенду следующим образом. Римляне, ведя мирные переговоры, якобы передали Порсенне заложников – десять знатнейших патрициев и столько же девушек, среди которых была и дочь Попликолы Валерия. Выполняя свои обязательства, Порсенна полностью прекратил военные действия. Но тут римские девушки, спустившись к реке искупаться и не видя рядом стражи, бросились в воду и переплыли через Тибр. Одна из девушек по имени Клелия первой переплыла на другой берег, ободряя остальных. Когда они благополучно прибыли к Попликоле, тот не пришел в восторг от их поступка и даже не одобрил его, а был опечален тем, что прослывет человеком, не держащим своего слова, и что причиной бегства девушек-заложниц сочтут коварство римлян. И вот, собравши беглянок, он всех отправил назад к Порсенне.

Когда девушек привели к этрусскому царю, тот, взглянув на них, спросил, кто был зачинщиком побега и подбил на него остальных. Клелия сама вышла вперед. Порсенна окинул ее благосклонным взором, велел привести из царских конюшен коня в богатом уборе и подарил его девушке. Это считают свидетельством того, что этруск хотел почтить ее поистине мужскую отвагу.

Тит Ливий дополняет этот рассказ некоторыми деталями. Он пишет, что Клелия «обманула стражу и, возглавив отряд девушек, переплыла с ними реку под стрелами неприятеля, всех вернув невредимыми к близким в Рим».

После этого разгневанный Порсенна послал гонцов в Рим, требуя возвратить ему заложниц. Более того, он заявил, что, если ему не выдадут их, он будет считать договор с римлянами нарушенным со всеми вытекающими из этого последствиями. Когда же заложницы вернулись к нему, этрусский царь решил вознаградить Клелию за отвагу. Он дал ей право вернуться в Рим, предоставив взять с собой тех заложников, кого она сочтет нужным. Юная Клелия широко воспользовалась своим правом, забрав всех несовершеннолетних юношей и девушек, то есть тех, кого было легче всего обидеть и обездолить. Клелии в Риме был оказан небывалый почет после возобновления договора с Порсенной. На Священной улице ей была поставлена статуя, изображающая юную героиню верхом на коне.

В некоторых версиях, впрочем, безродную Клелию отождествляют с благородной Валерией, дочерью консула Попликолы.

Таков основной вариант изложения хода войны Рима с этрусским царем Порсенной, который можно найти у Тита Ливия, Дионисия Галикарнасского и Плутарха. Однако есть и другие версии. Например, Тацит утверждает, что Рим в действительности был взят Порсенной, а по свидетельству Плиния Старшего, Порсенна навязал римлянам унизительный договор, согласно которому они могли пользоваться железом только для изготовления сельскохозяйственных орудий.

Какая из двух версий достовернее?

По всей видимости, вторая. В самом деле, тот же Тит Ливий, например, пишет, что Порсенна «выставил стражу на Яникуле», но ведь холм Яникул уже был частью территории Рима. Не свидетельствует ли это о том, что Рим все-таки был взят этрусками, а Порсенна вовсе не отступил перед отвагой римских юношей и девушек?

Двухсотлетняя война Рима с этрусками

Был взят Рим войсками царя Порсенны или не был – это вопрос, важный для историков, но ничего не меняющий по сути. А по сути, даже если они его и взяли, то очень скоро им все равно пришлось его оставить, ведь хорошо известно, что попытка Тарквиния Гордого и его приспешников вновь воцариться в Риме закончилась безуспешно. Как утверждает историк Эллен Макнамара, «Порсенна вернулся домой, так и не возвратив Тарквиниям римский трон».

Вейи стали первым городом, вступившим в бой со своим честолюбивым соседом.

ЖАН-НОЭЛЬ РОБЕР

французский историк

Народ Рима провозгласил героем первого консула Римской республики Брута, а само слово «царь» стало ненавистным для уха свободного римлянина, ибо с этим словом у него теперь было связано представление о неограниченном произволе и деспотизме. Был даже издан специальный закон, грозивший смертной казнью тому, кого подозревали в стремлении к царскому венцу (при условии, конечно, что подобное намерение было доказано).

К моменту изгнания из Рима Тарквиниев Этрурия находилась на вершине своего могущества, однако потеря Рима стала для этрусков очень серьезным ударом. После этого неудачи посыпались на них одна за другой. А у римлян, напротив, аппетит только начал разыгрываться, и в первую очередь угрозе подвергся крупный этрусский город Вейи, лежавший от Рима в самой непосредственной близости (всего в 18 км к северу).

Конфликт между Римом и Вейями начался в 485 году до н. э., когда Фабии, посчитавшие себя единственными защитниками Рима на севере, развязали против этрусского города клановую войну, длившуюся много лет.

ЖАН-РЕНЕ ЖАННО

французский историк

По мнению некоторых историков, столкновения между Римом и этрусским городом Вейи начались в 477 году до н. э. Другие в качестве даты начала войны двух великих городов называют 483 год до н. э. Третьи – 485 год до н. э. Война эта проходила в три главных этапа и закончилась в 396 году до н. э. падением этрусского города после десятилетней осады, которую воюющие стороны не упустили возможности сравнить со знаменитой осадой Трои.

В любом случае, война эта длилась очень много лет. Некоторые даже называют ее Столетней войной. По словам Тита Ливия, «римляне и Вейи продолжали воевать с таким неистовством и злобой, что побежденному нечего было рассчитывать на пощаду».

При этом к вейянам стеклись вспомогательные отряды со всей Этрурии. Происходило это, по свидетельству древнеримского историка, «не столько из расположения к вейянам, сколько в надежде, что римское государство может, наконец, распасться от внутренних раздоров». Главы всех этрусских племен кричали на шумных сходках, что мощь римлян будет вечной, если только сами они не истребят себя, ибо все даже самые великие державы смертны.

Ряд историков считает, что главный повод к этой войне заключался в претензиях могущественного древнеримского рода Фабиев.

Более конкретно, претензии Фабиев рспространялись на небольшой городок Фидены, который находился под защитой города Вейи. В Риме многие считали, что Фидены, будучи латинским поселением, должны перейти под власть города. Но дело тут было не просто в политических амбициях. Настоящая причина претензий крылась в другом: именно в Фиденах находился единственный брод, который позволял пересечь Тибр и открывал торговый путь на юг полуострова. При этом территория рода Фабиев, как назло, напрямую соседствовала с территорией Фиден.

Со всех сторон сперва поднялся пугающий крик, затем полетели дротики; сходясь отовсюду, этруски окружали Фабиев уже плотной толпой вооруженных, и, чем сильней был напор врагов, тем меньше оставалось места для кольцевой обороны и делалось все заметней, как малочисленны Фабии и как много этрусков, теснивших их все умножающимися рядами. Тогда, перестав отбиваться по всему кругу, обратились они в одну сторону. Действуя и оружием, и собственным телом, они, построившись клином, пробивают себе дорогу. Путь их привел на высокий пологий холм. Здесь они сначала остановились; а затем, когда выгодное местоположение позволило им перевести дух и приободриться, даже отбили поднимавшихся к ним врагов. В столь удобном месте малый отряд стал было побеждать, но посланные в обход вейяне вышли на вершину холма. Превосходство опять было у врагов. Фабии были все до одного перебиты, а их укрепление взято.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

То есть имелся личный интерес этих богатых римских аристократов, которые воспользовались своим положением во власти, чтобы придать вид государственной необходимости банальному корыстному присвоению: ведь кто-то из Фабиев постоянно занимал место консула с 485 по 479 г. до н. э.

Вооруженные столкновения были начаты консулом Фабием Квинтом. Первая война была отмечена печальным для Рима событием: 306 человек из числа сторонников Фабиев попали в засаду возле Кремеры, небольшого притока Тибра, где они устроили укрепленное поселение, из которого постоянно беспокоили этрусков. Произошло это в 477 году до н. э. Род Фабиев был практически уничтожен (по преданию, из мужчин в живых остался только один мальчик, оставленный дома).

После этого армия города Вейи пришла на Яникул, один из римских холмов, и стала морить голодом жителей Рима. Перед лицом подобной катастрофы было заключено перемирие на 40 лет, и судьба союзных этрускам Фиден пока не изменилась.

Но в 438 году до н. э., после жестокого убийства в Фиденах римских послов, война возобновилась с новой силой. Претензии Рима на городок, стоящий на берегу Тибра, остались неизменными: присутствие вейян на «римском» берегу Тибра представляло собой неприемлемую угрозу, с которой нужно было как можно скорее покончить.

Некоторые авторы оправдывают жестокий поступок царя города Вейи Ларса Толумния тем, что, дескать, какое-то его восклицание при удачном броске во время игры в кости показалось его людям приказанием совершить убийство и послужило причиной смерти римских послов. Однако в это верится с трудом, слишком уж надуманно выглядит здесь желание выдать преступление за недоразумение. Более правдоподобна версия Тита Ливия, который утверждает, что Ларс Толумний «хотел связать фиденский народ сознанием совершенного преступления, не оставляющего никакой надежды на милосердие римлян».

Теперь, когда война была неизбежна, в ней на стороне этрусков выступили фалиски, населявшие местность, расположенную в окрестностях горы Соракт на юго-востоке Этрурии.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Фалиски (Falisci) – это древний италийский народ, живший на севере Лация. Говорили фалиски на языке, близком к латыни, однако по культуре они были близки к этрускам. Центром фалисков был город Фалерии.

При этом фалиски, не испытывавшие большой радости от воинской службы вдали от дома и вполне уверенные в себе, требовали немедленного сражения; вейяне и фиденяне, напротив, больше надежд возлагали на затягивание войны. Ларс Толумний, хоть ему и были больше по душе доводы своих, опасался, как бы фалискам не надоел грозивший затянуться поход, и объявил, что намерен дать сражение.

Войска трех союзных народов были расставлены так, что правое крыло занимали вейяне, левое – фалиски, а середину – фиденяне. Римские легионы ударили по этрускам, и нигде последние не смогли сдержать натиск римлян. Упорное сопротивление оказывала только конница. Это сам царь Ларс Толумний, появляясь то тут, то там перед римлянами, своим героизмом воодушевлял воинов и оттягивал положительный для противника исход боя.

Гибель Ларса Толумния

На его беду среди римских всадников оказался некий Авл Корнелий Косс, сочетавший личную отвагу со знатностью своего рода. Увидев, что под натиском Толумния римская конница начала отступать, он пришпорил своего коня, бросился на царя вейян и сшиб его копьем на землю. Затем ударом щита он опрокинул приподнявшегося было царя на спину и, ударив копьем еще несколько раз, пригвоздил его к земле. После этого он снял с бездыханного тела доспехи и с радостным криком посадил на копье отрубленную голову предводителя этрусков, навеяв на тех парализующий ужас. Так была рассеяна этрусская конница и окончательно решен исход сражения.

После этого поражения трепет объял всю Этрурию, причем не только вейян, устрашенных угрозой разорения. Однако, когда последние разослали послов к остальным этрусским городам, добиваясь созыва совета всей Этрурии, им было отказано в помощи и предложено «своими силами продолжать войну, начатую по их собственному усмотрению, и не искать себе товарищей по несчастью среди тех, с кем они отказались разделить мирные чаяния».

На море положение складывалось не менее серьезное. Этрурия попыталась завладеть Кумами, этой греческой колонией на берегу моря. Этрусский флот подошел к городу и осадил его, но на этот раз этрускам пришлось воевать без поддержки карфагенян. Кумы же, напротив, получили подкрепление от Сиракуз, другой греческой колонии, находившейся на Сицилии.

Впрочем, некоторые исследователи полагают, что карфагеняне пытались помочь этрускам, когда в борьбу последних с Кумами вмешались Сиракузы. Древнегреческий автор Пиндар действительно говорит о финикийцах и тирренах, как о принадлежавших к одному лагерю, но это еще не позволяет утверждать, что корабли карфагенян сражались при Кумах. Кроме того, карфагенское вмешательство в италийские дела маловероятно еще и потому, что усилия Карфагена в этот период были направлены на создание обширных владений в Африке.

Морское сражение между этрусским флотом и флотом сиракузского тирана Гиерона Старшего имело место в 474 году до н. э. Этруски потерпели в нем сокрушительное поражение.

После победы Гиерон разместил гарнизон на острове Искья, а чуть позднее сиракузцы стали совершать рейды на Эльбу и этрусские поселения на Корсике.

Хотя термин «упадок» и применяется для обозначения процесса, который означал для этрусков потерю их морского могущества после поражения при Кумах (474 год до н. э.), он может показаться несоответствующим по отношению к эволюции некоторых городов внутренней части Этрурии. Прекрасная Этрурия V века до н. э. была еще далека от того, чтобы быть подавленной во всех областях.

ЖАН-НОЭЛЬ РОБЕР

французский историк

Это был весьма чувствительный удар, который подорвал репутацию Этрурии как первостепенной морской державы. По сути, после этого этруски утратили былое господство на Тирренском море. Некоторые считают, что именно после этого начался общий упадок Этрурии.

Тем не менее, на этом военные неудачи «прекрасной Этрурии» не закончились.

В 426 году до н. э. Фидены все же были разрушены римскими войсками. Последствия этого для города Вейи оказались непоправимыми: он не имел теперь непосредственной связи с морем. Более того, над городом Вейи, находившимся всего в 8 км от Фиден, нависла смертельная угроза. А еще через три года самниты (древнеиталийские горные племена) спустились на равнину и захватили этрусский город Вольтурнум, назвав его Капуей. Поначалу они приняли город и окрестности в совладение от изнуренных войною этрусков, но потом как-то в праздник новоявленные поселенцы напали ночью на старых жителей, которых сморило сном после пиршеств, и перебили их.

Это было фатальное событие для всей Этрурии.

* * *

В 405 году до н. э. закончилось очередное перемирие между Вейями и Римом, и полюбившие вкус побед римляне очень активно возобновили военные действия.

Подойдя к этому мощному этрусскому городу, они начали возводить двойные укрепления: одни на случай вылазок горожан были обращены против города, а другие – к Этрурии, если оттуда вдруг подойдет подкрепление.

По мнению Тита Ливия, «римские полководцы возлагали надежды скорее на осаду, нежели на приступ». Поэтому началось строительство зимнего лагеря, «что было в новинку римскому воину; предстояло продолжать войну, стоя на зимних квартирах».

В Риме это решение вызвало недовольство. Еще бы! Это же угроза народной свободе! Молодежь, оторванная от общественных дел, уже ни зимой, ни в другое время года не может возвращаться, чтобы навестить дом и родных… Да и зачем все это? Ведь римские солдаты вынуждены терпеть куда более тяжкие муки и лишения, чем осажденные: ведь те будут проводить зиму под крышей и за стенами родного города, а римляне, засыпанные снегом, должны будут в это время трудиться на строительстве осадных сооружений и спать в жалких палатках…

А как обстоит дело с непосредственными интересами самих воинов – тех самых, о которых теперь стали вдруг заботиться добрые народные трибуны?.. Воины протянули на огромное расстояние ров и вал, причем и то и другое потребовало многих сил; построили крепости <…> возвели укрепления <…> А что сказать об осадных башнях, навесах, «черепахах» и других приспособлениях для взятия городов? Теперь, когда уже затрачено столько труда и строительство сооружений наконец завершено, – что же, бросить все это, чтобы летом в поте лица все начать сначала? Строить все заново на пустом месте? Насколько же потребуется меньше усилий, чтобы охранять уже сделанное.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Заявления полководцев, не пожелавших до завершения дела отводить войска от осажденного города, тонули в криках «радетелей за народные интересы». И вот уже все вокруг позабыли о том, что солдатам за выполнение их воинского долга платили деньги, что теперь государство стало для них источником дохода, и теперь у них нет оснований требовать для себя отлучек домой.

Но все же точка зрения военных победила. Решающим доводом стало то, что Вейи много раз возобновляли войну, не соблюдали мирных договоров, разоряли римские поля и хотели восстановить против Рима всю Этрурию. Разве против такого врага можно воевать вяло и с перерывами? И кто может быть уверен в том, что если сейчас отвести войска, то этруски вновь не примутся за свое?

Пока же шли эти споры, жители Вей внезапно открыли ворота города и предприняли вылазку с факелами и спалили почти все плоды длительных трудов осаждавших. От огня погибли также и многие римские солдаты, тщетно пытавшиеся исправить дело. Когда эта весть достигла Рима, всех охватило возмущение. В осадную армию начали записываться добровольцы, которые стали требовать, чтобы их повели под Вейи. Все кричали, что не вернутся оттуда до того, как вражеский город будет взят.

А под Вейями в это время война разгорелась еще сильнее из-за внезапного появления капенцев и фалисков, древнеиталийских народов, живших в Нижней Этрурии. Как писал Тит Ливий, «две эти этрусские общины, будучи расположены по соседству, считали, что после разгрома Вей настанет их очередь». Их войска внезапно явились к Вейям и напали на римский лагерь с той стороны, где командовал Марк Сергий. Римляне от этого «пришли в неописуемый ужас, думая, будто целая Этрурия пробудилась, снялась с мест и всей громадой обрушилась на них». Так же решили и запертые в своем городе вейяне, и это подтолкнуло их к еще более активным действиям.

Римский лагерь подвергся нападению с обеих сторон, воины метались, перенося боевые знамена то туда, то сюда, и в результате не удалось ни вейян удержать в их стенах, ни свои собственные отстоять от врага, наседавшего извне. Оставалось лишь надеяться, что подоспеет помощь из главного лагеря, и тогда одни легионы смогли бы противостоять капенцам и фалискам, а другие вылазке горожан.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Однако главным лагерем римлян командовал Вергиний, ненавидевший Сергия и сам ненавистный ему. Зная, что почти все бастионы пали, укрепления взяты, и враг наступает с обеих сторон, он привел своих воинов в боевую готовность, но продолжал держать их в лагере. В результате упрямство одного не уступало заносчивости другого. Марк Сергий предпочел потерпеть поражение от врага, чем победить вместе с соотечественником, лишь бы не показалось, что он одалживается у недруга. Воины несли потери в окружении, пока наконец не покинули укрепления. Немногие устремились в главный лагерь, а большинство, в том числе и сам Сергий, – в Рим. Поскольку там он переложил всю вину на Вергиния, решено было вызвать того из лагеря, возложив в его отсутствие командование на легатов, то есть на специальных уполномоченных, назначенных сенатом. Затем дело слушалось в сенате, где два полководца наперебой обвиняли друг друга. Среди сенаторов лишь немногие защищали интересы государства, большинство стояло за одного или за другого из противников в зависимости от личной привязанности или признательности.

Пока шли все эти нелепые разбирательства, ни о каком взятии этрусского города не могло быть и речи. Более того, римлянам так и не удалось полностью окружить Вейи, а значит его защитники могли спокойно получать припасы и подкрепления.

* * *

Пока суть да дело, осада города Вейи длилась уже десятый год. Мощной осадной техники у римлян тогда еще не было, поэтому осада могла длиться сколько угодно долго. Но тут свою роль сыграла решительность и находчивость римского полководца Марка Фурия Камилла, объявленного диктатором и прозванного римлянами «вторым основателем Рима».

Покончив с обетами и молитвами, Камилл вторгся в землю фалисков и в большом сражении разбил и их самих, и подоспевших им на подмогу граждан Капены. Затем он обратился к осаде Вей и, видя, что приступ был бы чрезвычайно труден, стал вести подкоп, так как местность вокруг города позволяла рыть подземные ходы и быстро проникать на такую глубину, где можно было производить работы незаметно для противника.

ПЛУТАРХ

древнегреческий философ

Тит Ливий указывает, что Камиллу судьбой было предназначено разрушить Вейи. Став диктатором, он назначил начальником конницы Публия Корнелия Сципиона. С изменениями в руководстве все внезапно переменилось: у людей появились новые надежды, к ним вернулось мужество. Прежде всего, Камилл по законам военного времени казнил всех, кто в свое время в панике бежал от Вей. Затем диктатор сам отправился к Вейям для укрепления воинского духа армии. Вернувшись в Рим, он набрал новое войско, причем никто не уклонялся от призыва, а когда диктатор с войском выступил из города, его провожали даже не с упованием на успех, а с полной уверенностью в победе.

Атака римлян под предводительством Марка Фурия Камилла

Между городской стеной и валом нередко вспыхивали случайные стычки с неприятелем – Камилл запретил их, распорядившись, чтобы никто не вступал в бой самовольно. Практически все солдаты были брошены на земляные работы. Чтобы и работа не прерывалась, и люди не изнемогали от длительного пребывания под землей, он разбил землекопов на шесть команд. Работа велась круглосуточно, в шесть смен, днем и ночью, и все закончилось очень быстро.

Опытные воины с оружием в руках вышли из подземного хода и оказались в храме Юноны, прямо посреди вейской крепости. Тут одни с тыла напали на врагов, стоявших по стенам, другие сбили засовы с ворот, третьи запалили крыши домов, поскольку женщины и рабы швыряли оттуда камни и черепицу. Повсюду поднялся вопль, в котором разноголосье ужаса и угроз смешалось с плачем женщин и детей. В мгновение ока со всех стен были сброшены вооруженные защитники, а ворота отворены, и в то время, как одни римляне толпой стали прорываться в город, другие начали карабкаться по оставленным горожанами стенам. Город наполнился римлянами, бой шел повсюду. После ужасающей резни битва начала ослабевать. Тогда диктатор приказал глашатаям объявить, чтобы не трогали безоружных, что и положило конец кровопролитию. Горожане стали складывать оружие и сдаваться, а воины с разрешения диктатора бросились грабить. Говорят, что, когда Камилл своими глазами увидел, насколько эта громадная добыча превосходит ценностью все упования, он воздел руки к небу и молился, чтобы не слишком дорогой ценой пришлось платить за все это ему и римскому народу – ведь то невероятное счастье, которое досталось сегодня ему самому и всем римлянам, может вызвать зависть у богов и людей.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Внешне же все выглядело так, что римляне боятся защитников Вей, и те принялись насмехаться над римлянами. Они кричали со стен, что римляне трусят и поэтому предпочитают сидеть в своем лагере. Осада уже стала настолько привычным для осажденных делом, что они, вероятно, даже удивились бы, если бы как-нибудь с утра не увидели под стенами римского лагеря. Но по-прежнему ничего не происходило. А посему бдительность охраны упала, ночью обе стороны спокойно спали. Но это только так казалось вейянам. Сильный римский отряд, посланный Камиллом по подземной галерее в спящий город, уже неслышно открывал ворота, и внутрь города уже готовы были ворваться римские солдаты.

По словам Плутарха, Камилл, глядя на картину ужасного грабежа, простер руки к богам и взмолился:

– О, Юпитер, и вы, боги, надзирающие за делами добрыми и дурными, вы сами свидетели, что не вопреки справедливости, но, вынужденные к обороне, караем мы этот город враждебных нам и беззаконных людей! Но если, тем не менее, и нас ждет некая расплата за нынешнюю удачу, пусть она, молю, падет, с наименьшим ущербом, на меня одного, минуя государство и войско римское!

С этими словами, он резко повернулся направо, но, совершая поворот, упал. Все окружающие были немало встревожены, однако Камилл, поднявшись, сказал, что все произошло согласно его молитве: «Величайшее счастье искупается маленькой неудачей».

Несколькими годами позже, когда Рим был взят и разграблен галлами, многие вспомнили про этот случай и сочли его дурным предзнаменованием, которое не было понято.

Так в 396 году до н. э. пал этрусский город Вейи.

Самый богатый город этрусского племени даже в собственной гибели обнаружил величие: ведь римляне осаждали его долгих десять лет и зим, в течение которых он нанес им поражений куда больше, чем от них претерпел, и даже когда в конце концов пал по воле рока, то был взят не силой, но хитростью.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Действительно, исход длительной осады решил подкоп. Опытные римские воины с оружием в руках вышли из подземного хода и оказались прямо посреди вейской крепости. Вейяне, стоявшие на стенах, получили удар в спину. Несколько домов запылало, ворота города были открыты изнутри, и основная часть римской армии ворвалась в охваченный паникой город.

Руины этрусского города Вейи

По словам Эллен Макнамара, при Вейях «победа Рима была полной и необратимой», и падение этого города стало «настоящим бедствием для этрусков, поскольку теперь их южная граница была открыта».

Оставшиеся в живых внйяне были порабощены, сам город разграблен, а его владения объявлены общественной землей (ager publicus).

Отметим, что этрусские города в то время были столь прекрасны и обустроены, что Рим по сравнению с ними имел весьма жалкий вид. Сохранилась легенда о том, что даже пострадавшие при штурме, полуразрушенные и разграбленные, Вейи так разительно отличались от того, к чему привыкли римляне, что многие легионеры заявили, что остаются здесь на жительство навсегда. Командирам стоило немалых трудов отговорить солдат от этого решения. В результате, по словам немецкого историка Теодора Моммзена, «город был разрушен, а место, на котором он стоял, было обречено на вечное запустение».

Как ни странно, и это отмечает Реймон Блок, «Этрурия с поразительным равнодушием наблюдала за страданиями и падением этого важного города». Этот автор связывает подобное поведение этрусков с «отсутствием патриотизма» и со «стремительным распадом бывшей империи».

* * *

Тит Ливий объясняет это бездействие несколько иначе: «Вейяне выбрали царя. Это избрание глубоко оскорбило общины Этрурии, которым равно ненавистны были как царская власть, так и тот, кто ее получил. Этот человек уже раньше вызвал неприязнь всего народа этрусков, когда по его вине были нарушены торжественные игры, которые священный закон запрещает прерывать: высокомерно кичась своим богатством, он прямо в разгар представления отозвал актеров, большинство которых были его рабами, – и все оттого, что он досадовал по поводу неудачи на выборах, где двенадцать общин проголосовали таким образом, что ему был предпочтен другой кандидат на жреческую должность. А народ этот более всех других привержен религиозным обрядам, тем паче что отличается особым умением их исполнять. И вот этруски решили не оказывать вейянам помощи до тех пор, пока они будут под властью царя. В Вейях слухи об этом решении умолкли из-за страха перед царем, который всякого разносчика сплетен считал не пустым болтуном, но зачинщиком мятежа».

Подобное объяснение Тита Ливия нуждается в комментариях. Почему это избрание царя в Вейях так оскорбило остальных этрусков? Кто такие были этрусские цари? Чем они отличались от глав городов «лукумонов»? В этой связи хотелось бы вновь вернуться к терминам, которыми у этрусков обозначались властители городов и территорий. Широко известно заимствованное из этрусского языка слово «лукумон» (lucumon). В ряде источников оно выступает в качестве имени собственного. С другой стороны, слово «лукумон» употреблялось и для обозначения высшей этрусской должности или просто правителя того или иного города.

Как видим, единообразия в применении слова «лукумон» не было, и это дает простор для различных его толкований. Одни историки полагают, что лукумоны были главами аристократических родов. Другие, в частности Эллен Макнамара, категорически утверждают, что «царя называли лукумоном». А вот известный этрусколог Массимо Паллоттино считает, что слово «лукумон» в архаическую эпоху имело смысл «царь», но с отменой царской власти оно стало применяться для обозначения высших магистратов.

Мы точно не знаем, какое слово обозначало царя. Как и Сервий, мы долгое время полагали, что это обозначалось словом «lucumon» (lauχme, lauχume), но некоторые ученые-этрусковеды это сегодня отрицают. Они считают, что речь могла идти о римском изобретении, основываясь на том, что Тарквиний Древний, бывший первым этрусским царем Рима, у себя в стране звался Лукумоном. Более поздние надписи свидетельствуют впрочем, что это имя было антропонимом. Но делает ли этот аргумент невозможным тот факт, что слово «lauχme» обозначало царя? Мы могли бы назвать массу простолюдинов, которых при Старом Режиме во Франции звали Леруа или Ледюк… без всякой связи с их реальным положением.

ЖАН-НОЭЛЬ РОБЕР

французский историк

Однако отыскать слово «царь» в этрусской лексике не удалось. При этом многие историки все же называют того же Порсенну царем города Клузия (Кьюзи) и даже царем всего этрусского двенадцатиградья.

Чтобы мнение этого французского историка стало совсем понятным, поясним, что антропоним – это имя собственное, официально присвоенное отдельному человеку как его опознавательный знак (прозвище), а Леруа (le roi) в переводе с французского значит «король», Ледюк же (le duc) значит «герцог».

Некоторые историки утверждают, что термин «царь» у этрусков мог обозначаться словом «мекс» (meχ). Кто-то переводит это слово как «диктатор».

Массимо Паллоттино переводит этрусское «meχl» как «нация», «союз».

Кроме того, часто упоминающимся является этрусский титул «зилат» (zilaθ), который некоторые историки считают соответствующим титулу «претор» (praetor) в Риме. Слово «претор» происходит от латинского «praeitor» (идущий впереди). Так называлась государственная должность в эпоху Верховной магистратуры, еще до создания Консульства. У этрусков известен также титул «зилат мехл раснал» (zilaθ meχl rasnal), который соответствовал титулу «петрора/царя Этрурии» (praetor/rex Etruriae), избираемого на всеобщем собрании в святилище бога Вольтумны, чтобы символизировать союз двенадцати главных городов Этрурии.

Впрочем, относительно точных значений и взаимоотношений титулов «царь», «лукумон», «мекс» и «зилат» среди ученых пока нет единого мнения.

Дионисий Галикарнасский рассказывает о том, что Тарквиний Древний носил золотую корону, имел трон из слоновой кости, скипетр с орлом, пурпурную с золотом тунику и плащ, похожий на мантии лидийских и персидских царей. Корона, которую называют «этрусской», подражала венку из листьев и желудей дуба – священного дерева главного этрусского бога Тина. Изображения трона часто встречаются в рисунках на этрусских гробницах. Великолепный экземпляр царского трона найден, например, в гробнице Реголини-Галасси. Его ножки имеют форму звериных лап, спинка украшена изображениями львов, оленей и растений в восточном стиле.

Если бы вся этрусская нация могла или хотела принять участие в борьбе, то при крайне низком тогда уровне осадного искусства римская община едва ли была бы в состоянии довести до конца такое гигантское предприятие, как взятие большого и укрепленного города; но так как этот город был одинок и всеми покинут, то, несмотря на мужественное сопротивление, он не устоял против стойкого геройства Марка Фурия Камилла, впервые открывшего своему народу блестящее и опасное поприще внешних завоеваний.

ТЕОДОР МОММЗЕН

немецкий историк

При этом многие историки сходятся во мнении, что цари у этрусков были носителями в основном только религиозной власти. Могли они обладать и высшей судебной властью.

Триумф Марка Фурия Камилла. Фреска XVI века. Палаццо Веккио, Флоренция (Италия)

Итак, цари и лукумоны у этрусков были представителями принципиально разных форм управления городами. Исходя из этого, автор «Истории Рима» Теодор Моммзен объясняет нежелание других этрусских городов помогать Вейям следующим образом:

«Что северные общины не приняли участия в борьбе, уже достаточно объясняется необходимостью обороняться от кельтов; но, кроме того, рассказывают – и нет никакого основания не верить этим рассказам, – что главной причиной такого бездействия со стороны остальных этрусков были внутренние раздоры в среде этрусского союза городов, а именно то, что города с аристократической формой правления были в оппозиции с вейянами, сохранившими у себя или восстановившими царское управление».

По всей видимости, трактовать это объяснение немецкого историка можно так: тираническое правление этрусских царей означало подавление высшей аристократии, то есть лукумонов, поэтому те и терпеть не могли царей и все с ними связанное. При этом все этрусские республики в то время были олигархическими, то есть, по сути, имело место ревностное соперничество монархов и знати за власть. И в этом соперничестве верх одерживала знать, а монархи-тираны (сильная рука) появлялись лишь во время тяжелых кризисов. Именно такая ситуация и имела место в Вейях: там была восстановлена монархическая форма правления, что привело к возмущению других этрусских городов-государств.

Кстати сказать, Марку Фурию Камиллу в Риме был устроена грандиозная триумфальная встреча, однако в скором времени его обвинили в несправедливом разделе добычи, и он был вынужден покинуть Рим.

* * *

В том же 396 году до н. э. Этрурия потеряла еще один свой город. Это был Мельпум (нынешний Милан), который был взят племенами, пришедшими из-за Альп.

Получается, что угрозы этрускам со стороны Рима (то есть с юга) и с севера начались примерно в одно и то же время. Более того, примерно в это же время имели место и акты агрессии со стороны Дионисия Сиракузского (старая вражда между этрусками и Сиракузами возобновилась после того, как этруски отправили несколько своих кораблей на помощь афинянам, осадившим Сиракузы во время Пелопонесской войны).

В Северной Италии по склонам Альп начали расселяться кельты – они пересекали горы, уходя из перенаселенных районов Южной Галлии (ныне Франция), и вскоре показали себя не менее способными земледельцами, чем этруски, в плодородной лесистой долине По. Древние историки называли этот северный регион Цизальпинской Галлией, «Галлией по эту сторону Альп».

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Как бы то ни было, угроза с севера была очень серьезной. Реймон Блок называет захватчиков «кельтскими ордами», Жан-Рене Жанно – кельтами. Тит Ливий считает, что это были галлы. Жан-Ноэль Робер называет племена, просочились на равнины реки По, то галлами, то кельтами, то сенонами.

Чтобы объяснить причину подобных разночтений, следует понять, что кельты, строго говоря, – это очень древнее и очень распространенное племя, главным местопребыванием которого была Галлия и Британские острова. В частности, из Галлии кельты распространились по Испании, по Северной Италии и Южной Германии, по Иллирии и Сербии, откуда они, разоряя все по пути, устремились в Грецию и Малую Азию. При этом германцы и славяне теснили их с севера и востока.

Кельты, или галлы, принадлежали к индоевропейскому племени, они отличались блестящей храбростью, выдающимися умственными дарованиями, но не обладали задатками, необходимыми для великой исторической роли: они любили войну, охотно покидали одни места, чтобы пуститься в поиски новых, труд над пашней считали унизительным для свободного человека. Земли они, можно сказать, не ценили и, потрясши много государств, сами не образовали могущественного и прочного государственного тела. В незапамятные еще времена они заняли пространство теперешней Франции, отсюда проникли в Испанию, в Ирландию, за Альпы, за Дунай, даже за Босфор и наводили ужас на всех соседей.

ТЕОДОР МОММЗЕН

немецкий историк

По сути, в конце 90-х годов IV века до н. э. одно из галльских племен численностью в несколько десятков тысяч человек под предводительством Бренна появилось в центральной Этрурии и осадило город Клузий – один из двенадцати городов Этрурии, бывшую столицу царя Порсенны.

Что это были за галлы (или кельты), какое именно племя? Установить это невозможно, так как источники на этот счет существенно расходятся.

В любом случае, жители Клузия обратились за помощью к Риму.

О том, что произошло дальше, очень подробно рассказывает немецкий историк Теодор Моммзен:

«Тогда Бренн, то есть предводитель галлов, снял осаду Клузия, и все военные силы кельтов, состоявшие, как утверждают, из семидесяти тысяч человек, двинулись на Рим. Такие походы в неведомые и далекие страны были обыкновенным делом для галлов, которые шли вперед, как вооруженные толпы переселенцев, не заботясь ни о прикрытии, ни об отступлении, а в Риме, очевидно, не сознавали, какою опасностью грозило такое стремительное и внезапное нашествие. Только тогда, когда галлы были недалеко от Рима, римская армия перешла через Тибр и загородила им дорогу.

КСТАТИ

Бренн (Brennus) – имя этого человека, известное по римским источникам, может представлять собой не имя собственное, а титул. Например, в одном из источников сказано так: «бренн (так назывался у галлов предводитель)…»

Две армии сошлись менее чем в трех немецких милях от городских ворот, там, где ручей Аллия впадает в Тибр, и дело дошло 18 июля 390 года до н. э. до битвы. Даже в эту минуту римляне шли на бой самоуверенно и безумно дерзко, как будто имели дело не с неприятельской армией, а с шайкой разбойников, и вождями у них были люди неопытные, так как сословные распри заставили Камилла удалиться от дела. Все воображали, что имеют дело с дикарями, а в таком случае – какая надобность становиться лагерем и заботиться об отступлении?

Но эти дикари были так мужественны, что не боялись смерти, а их боевые приемы оказались столь же новыми для италиков, сколько и пагубными: с обнаженными мечами в руках кельты бешено бросились на римскую фалангу и с первого натиска опрокинули ее. Поражение было полное, римляне сражались спиной к реке, и те из них, которые пытались обратно перейти через нее, большею частью находили в ней свою гибель; те, которым удалось спастись, бросились в сторону, в близлежащие Вейи. Победоносные кельты стояли между остатками разбитой армии и столицей.

Таким образом, для Рима не было спасения; немногочисленного войска, которое в нем оставалось или укрылось от неприятеля, было недостаточно для защиты городских стен, и через три дня после битвы победители вошли в отворенные ворота Рима. Если бы они сделали это так скоро, как могли, то вместе с городом погибло бы и государство; но короткий промежуток времени между их победой и вступлением в Рим дал возможность увезти или зарыть в землю государственную святыню и, что еще важнее, занять крепость и на скорую руку снабдить ее съестными припасами. Тех, кто не был в состоянии носить оружие, не пускали в крепость, так как на всех недостало бы хлеба.

Само слово «варвары» первоначально означало «тот, кто говорит на непонятном языке»: в фонетике греческого слова barbaros воспроизведено непривычное эллинскому уху звучание чужого языка. Римляне прикладывали это понятие без разбору ко всем племенам и народам, представлявшим угрозу империи на различных ее рубежах.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Множество безоружных людей разбежалось по соседним городам, но многие – и в особенности некоторые из именитых старцев – не хотели пережить гибель города и ожидали в своих домах смерти от меча варваров.

Эти варвары пришли, стали всех убивать и все грабить, а в заключение зажгли город со всех концов на глазах у стоявшего в Капитолии гарнизона. Но осадное искусство им не было знакомо, а блокада крутой крепостной стены потребовала бы и много времени, и много труда, так как съестные припасы для громадной армии можно было добывать только рассылкой вооруженных отрядов, на которые нередко с мужеством и с успехом нападали граждане соседних латинских городов, в особенности ардеаты.

Галлы пытаются проникнуть на Капитолийский холм

Однако кельты с беспримерной в их положении энергией простояли под скалою крепости семь месяцев; в одну темную ночь гарнизон был обязан своим спасением от неожиданного нападения гоготанию священных гусей в Капитолийском храме и случайному пробуждению храброго Марка Манлия; но съестные припасы в крепости уже были на исходе, когда кельты получили известие о вторжении венетов в недавно завоеванную ими Сенонскую область на берегах По и потому согласились принять предложенный им выкуп.

Римская армия была побеждена у небольшой речки Аллии, и галлы спустились до самого Рима, который они взяли без сопротивления, несмотря на имеющуюся легенду о гусях, якобы спасших римскую честь. Взятие Рима, официально датированное 390 годом до н. э., имело место, скорее всего, в 386 году до н. э.

ЖАН-НОЭЛЬ РОБЕР

французский историк

Настоящее положение дел было очень верно обрисовано тем, что брошенный с презрительной насмешкой на весы галльский меч определил количество золота, которое должны были уплатить римляне. Железо варваров победило, но они продали свою победу и этим путем сами от нее отказались. Все подробности этого необычайного события – страшная катастрофа поражения и пожара, день 18 июля и ручей Аллия, место, где была зарыта в землю городская святыня, и то место, где было отражено неожиданное нападение на крепость, – перешли из воспоминаний современников в фантазию потомства, и даже теперь верится с трудом, что действительно протекли две тысячи лет, с тех пор как приобретшие всемирно-историческую известность гуси оказались более бдительными, чем римские сторожевые посты».

Бренн определяет количество золота, которое должны заплатить римляне

Как бы то ни было, враги захватили и сожгли Рим. А потом они вдруг удалились, унося свое золото. Удалились так же неожиданно, как и появились.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Понятно, что история с гусями – это историческая байка. На самом деле, сторожевая собака способна в безветренную погоду обнаружить человека на расстоянии примерно в 80 шагов. О собачьем слухе пишут разное, но разброс идет где-то от 24 до 250 м. Дикие гуси на открытом месте редко подпустят охотника с ружьем и на 150 шагов. У них хорошее зрение. Они видят охотника, а не слышат его. А вот домашние гуси редко будут беспокоиться (гоготать) дальше 5 м от человека.

* * *

При этом ряд южных городов этрусков постарался воспользоваться временным ослаблением Рима. И, прежде всего, восстали Фидены, город расположенный на левом берегу Тибра в 9 км к северу от Рима. Но это движение было быстро подавлено: римляне взяли и разграбили город.

Этрурия, вооружившись едва ли не вся, осаждала Сутрий, город союзников римского народа. Когда их послы явились в сенат с просьбой помочь в беде, то добились сенатского наказа диктатору в скорейшее время идти на помощь сутрийцам. Однако отсрочка уповательной подмоги оказалась непосильна осажденным в их злосчастии, и вот из-за малочисленности граждан, изможденных трудом, бдением, ранами, вновь и вновь поражавшими одних и тех же, они сговорились с врагом о сдаче и без оружия, кто в чем был, скорбною гурьбою оставляли свои пенаты.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

В 389 году до н. э. сильное этрусское войско осадило «латинскую колонию» Сутрий (Sutrium), располагавшуюся к северу от города Вейи и находившуюся под римским влиянием еще с конца 90-х годов.

Проще говоря, Сутрий обратился за помощью к Риму, но помощь эта опоздала, и Сутрий был вынужден капитулировать без боя.

Развалины амфитеатра древнего города Сутрий

И вот тут-то как раз и появилось римское войско. Как утверждает Плутарх, сутрийцы, сдавшие свой город этрускам и лишившиеся всего своего оружия и имущества, встретили римлян на дороге и «со слезами сетовали на свою судьбу». Римляне были тронуты их жалким видом и решили, «не откладывать возмездия, но идти на Сутрий в тот же день, рассчитывая, что люди, только что овладевшие богатым, обильным всеми благами городом, не оставившие в нем ни одного врага и не ожидающие врага извне, обнаружат полнейшую распущенность и забудут об осторожности. Расчет оказался верен: римлян никто не заметил и не задержал, не только по пути через землю сутрийцев, но и тогда, когда они уже подошли к воротам и заняли стены. Нигде не было ни одного караульного: все пьянствовали и пировали, рассеявшись по домам».

Тит Ливий также подтверждает, что подошло римское войско «в самую удачную пору: все в беспорядке, у стен никакой стражи, ворота настежь и разбредшиеся по городу победители тащат добычу из чужих домов».

Когда этруски, наконец, поняли, что римляне уже в городе, многие из них, по словам Плутарха, «даже не пытались бежать, но либо погибали самой позорной смертью, не выходя из домов, либо сдавались врагу». Но римляне не знали пощады, и недавние победители повсюду гибли от нового врага, не имея времени собраться, сомкнуть ряды и взяться за оружие. Таким образом Сутрию выпало на долю в один день быть взятым дважды: новые владельцы его потеряли, а старые приобрели вновь.

По сути, Сутрий был возвращен его жителям целым и невредимым, без малейшего военного ущерба.

* * *

А в 388 году до н. э. Рим сам перешел в наступление против своего главного врага – города Тарквинии. Уже в следующем году Южная Этрурия частично была присоединена к римской территории, но это вызвало ответные боевые действия против Рима городов Средней Этрурии во главе с Тарквиниями.

В 386 году до н. э. этрусские отряды вновь напали на Сутрий, а также на еще одну «латинскую колонию» Непете. Благодаря измене настроенных против Рима жителей, этрускам удалось захватить Непете. Сутрий также находился под угрозой падения: часть города была уже взята. Но римляне вновь отбили Сутрий и возвратили его своим союзникам. Далее их войско двинулось к Непете, который этруски заняли на условиях полной сдачи и уже вполне им завладели.

Казалось, что взятие этого города потребует большего труда не только потому, что он весь находился в руках врагов, но и потому, что сдан был предателями из самих горожан. Тем не менее было решено отправить посольство к старейшинам Непета, чтобы те отложились от этрусков и предпочли соблюсти договор на верность римскому народу, о котором сами просили. Когда оттуда пришел ответ, что жители ни в чем не властны, что этруски держат стены и охраняют ворота, то сперва горожанам пригрозили разорением полей. Затем, коль скоро клятва при сдаче города оказалась для непетян сильнее союзной клятвы, войско, собрав в окрестностях хворост, двинулось к укреплениям; заполнив вязанками ров, воины приставили к стенам лестницы и с первым же кличем натиском взяли город. Тут же его жителям было приказано, чтобы сложили оружие, а воинам велено было безоружных щадить; этрусков же перебили и вооруженных и безоружных. Потом зачинщиков сдачи города обезглавили; невиновному большинству все возвратили; в городе оставили охрану.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Разгром этрусских отрядов и освобождение «латинских колоний» Сутрия и Непете еще более укрепило положение Рима в Южной Этрурии. После этого тарквинийцы на некоторое время успокоились, но 25 лет спустя, примерно в 358 году до н. э., они снова напали на римскую территорию и принялись опустошать ее. Соседние этрусские города Церы и Фалерий выступили в качестве союзников Тарквиний.

Другие этрусские города (Вульчи, Вольсинии и Клузий) отказались принимать в этом участие.

Убийство пленных. Фрагмент фрески из Гробницы Франсуа, Вульчи (350–330 гг. до н. э.). Музей Торлония, Рим

После тщетных требований возмещения урона новоизбранные римские консулы Гай Фабий и Гай Плавтий по велению народа объявили нападавшим войну, и вести ее досталось Фабию.

Принесение в жертву людей теням героев было принято у всех народов во времена классической древности. У греков времен Гомера, у этрусков и римлян это жертвоприношение часто происходило в форме массового убийства пленных <…> Можно вспомнить, что в 405 году до н. э., после братоубийственной Пелопоннесской войны, спартанцы, победившие афинский флот, убили четыре тысячи пленных афинян. Значит, в этом смысле этруски были не хуже и не лучше других.

ЗАКАРИ МАЙЯНИ

французский этрусколог

По словам Тита Ливия, Фабий «воевал с тарквинийцами неосторожно и необдуманно». В результате 307 пленных римских воинов были принесены тарквинийцами в жертву богам (их убили на главной торговой площади в Тарквиниях), и «эта чудовищная казнь еще заметней сделала позор и унижение римского народа».

Выйдя из города, диктатор на обоих берегах Тибра, перебрасывая на плотах войска туда, где слышно было о неприятеле, перебил многих грабителей, рыскавших там и сям по округе, и неожиданным ударом завладел лагерем: восемь тысяч врагов было взято в плен, а остальные или перебиты, или изгнаны с римских земель.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Отметим, что цифра 307 была выбрана тарквинийцами не случайно. Это ровно на одного человека больше, чем 306 пленных, которые были убиты 477 году до н. э. во время войны между этрусским городом Вейи и Римом.

В следующем году Тарквинии продолжили борьбу с Римом.

С тарквинийцами расправились люто: перебив в бою множество народа, из огромного числа пленных отобрали для отправки в Рим триста пятьдесят восемь самых знатных, а прочий народ перерезали. Но и с теми, что были отправлены в Рим, граждане обошлись не лучше: посреди Форума все они были биты розгами, а затем обезглавлены топором. Такой казнью воздали врагам за римлян, которых заклали на тарквинийском Форуме.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Чтобы противостоять этой угрозе, был назначен первый диктатор из народа, Гай Марций Рутул, а начальником конницы он избрал Гая Плавтия, тоже плебея. Сенаторов, конечно, возмутило, что уже и диктатура стала общедоступной, и они изо всех сил старались помешать постановлениям и приготовлениям диктатора для этой войны, но народ тем охотнее утверждал все, что предлагал диктатор.

В 355 году до н. э. римляне перешли в наступление и опустошили территорию Тарквиний. Война велась со страшным ожесточением с обеих сторон. Римляне, в ответ на убийство своих 307 пленных, перебили множество этрусков.

Но борьба между этрусками и Римом на этом не закончилась.

Дело в том, что этрусский город Церы, союзник Рима с 386 года до н. э., давший убежище римскому населению во время нападения галлов, изменил ему и вступил в союз с Тарквиниями. Сделали церийцы это, по словам Тита Ливия, «из сочувствия к своим соплеменникам».

Когда Тарквинии были жестоко наказаны, церийцев охватил настоящий ужас.

Представители города Церы говорили, что они сами недоумевают, как после всего этого два города вдруг ни с того ни с сего сделались врагами? Всю вину за произошедшее они валили на тарквинийцев, которые якобы попросили только дать им дорогу, а потом увлекли за собою сельских жителей, пообещав им возможность поучаствовать в грабежах, а теперь эти грабежи вменяются в вину церийцам. Послы сказали, что готовы выдать изменников, а если нужно их казнить, то Церы сами их и казнят.

По словам Тита Ливия, «римский народ, тронутый скорее былыми заслугами, нежели нынешними оправданиями, предпочел забыть об их злодеяниях, а не о благодеяниях, так что было решено даровать мир народу церитов и занести в постановление Сената перемирие на сто лет».

Они начали понимать, сколь непосильно для них подобное противоборство, и принялись казнить себя за тот грабеж и проклинать тарквинийцев, склонивших их к измене. Никто не делал никаких приготовлений к войне, напротив, всяк твердил, что надо отправить посольство просить о прощении их отступничества. Явившись в сенат, послы воззвали к богам, чьи святыни они приняли и чтили по чину во время галльской войны, чтобы римляне были так же милосердны к ним, церитам, в своем благоденствии, как сами они были некогда милосердны к римлянам в тяжкую для тех пору.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

При этом, согласно договору 351 года до н. э., город Церы должен был уступить Риму половину своей территории, а с оставшейся у него урезанной территорией он должен был перейти из этрусского союза в зависимое от Рима положение.

В том же 351 году до н. э. римляне перешли в решительное наступление. Одно консульское войско вторглось на территорию Тарквинии, другое опустошило область Фалерий. Сломленные этруски обратились к римскому сенату с просьбой о мире, и им было даровано перемирие на сорок лет.

Фактически это перемирие для тех же Фалерий означало выход из этрусского союза и вступление в вечный союз с Римом. Относительно Тарквинии можно сказать, что город надолго связали кабальным мирным договором. Таким образом, в результате почти сорокалетних войн Рим к середине IV века до н. э. не только восстановил свое прежнее положение в Южной Этрурии, но и значительно расширил там свои владения и высоко поднял свой авторитет.

* * *

Многие авторы отмечают отвагу этрусских воинов, и поэтому совершенно ошибочно представлять этрусков некими изнеженными людьми, проводившими все свое время в пирах и весельях. Невозможно, в частности, согласиться с мнением немецкого историка Теодора Моммзена, который утверждал, что «этруски были и менее способны, и менее склонны к военному делу, чем римляне».

Напротив, этруски, если надо, умели проявлять удивительную энергию. Они сумели создать настоящую сухопутную армию и флот, и их победы на суше и на море, а также страх, который они долгое время внушали тем же грекам, лишь подтверждают их высокие боевые качества.

Совсем в древние времена война имела в большей степени «частный» характер, поскольку речь шла, главным образом, о ссорах между соседями-сеньорами. В военных действиях преобладали индивидуальные поединки или же бои «стенка на стенку» без каких-либо особых боевых построений.

Назначение армии у этрусков изменилось в течение VII века до н. э., и связано это было с образованием городов. Потом сила этрусков состояла в том, что они заимствовали у греков вооружение гоплитов (то есть тяжеловооруженных пехотинцев, воевавших в сомкнутом строю) и боевое построение в фалангу, то есть построение в плотно сжатый строй. Воины строились в линию, защищенные щитами, и это уже требовало от них не индивидуального героизма, а строгой дисциплины и духа солидарности.

Этрусская ваза с изображением сражающихся гоплитов. Примерно 550 год до н. э. Метрополитен-музей, Нью-Йорк (США)

В это время снаряжение этрусского солдата стало состоять из шлема, щита, металлического панциря и поножей для защиты ног, не прикрытых щитом.

На территории Этрурии встречались четыре типа шлемов.

Шлем коринфского типа

В Виллановский период широкое распространение получили бронзовые шлемы с высоко поднятым гребнем, украшенные геометрическим орнаментом.

Этрусский бронзовый шлем. VI век до н. э.

Этрусский шлем. Бронза.

Начало V века до н. э. Ареццо, Городской археологический музей

В начале VII века до н. э. появились бронзовые шлемы в виде шляпы конусовидной формы с широкими полями. Практически одновременно с этим в Этрурии появились и так называемые закрытые коринфские шлемы. Их ранний архаический тип имел лишь прорез для глаз. Со временем шлемы приобрели новую, более удобную форму: появился разрез для рта, задняя часть стала длиннее и надежно прикрыла шею, верхняя часть получила очертания слабо выраженного конуса.

Однако классической формой этрусского бронзового шлема все же следует признать шлем типа остроконечной каски с широкими двусторонними клапанами, прикрывавшими щеки.

Этрусский щит. Альтес-музей, Берлин (Германия)

Защищал себя этрусский солдат при помощи почти круглого щита (диаметром примерно в один метр), который в Риме назывался «клипеус». Его деревянная основа была покрыта тонкой листовой бронзой с богатыми украшениями, отличительными знаками или апотропаическими эмблемами (от греч. apotropaios – отвращающий несчастье). На внутренней стороне он имел в центре ручку, как и другие щиты; но нововведение состояло в том, что эта ручка использовалась только для того, чтобы просунуть туда предплечье, а в это время сама рука держалась за другую ручку (или кожаный ремень), зафиксированную на внешней окружности. Таким образом, щит было удобно держать, и он обеспечивал отличную защиту как самого солдата, так и его соседа, располагавшегося слева.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Этрусские воины из терракоты – это три статуи древних этрусков, которые были куплены Метрополитен-музеем из Нью-Йорка в период с 1915 по 1921 г. Они были созданы итальянскими фальсификаторами, братьями Пио и Альфонсо Риккарди.

Первой известной работой Риккарди была большая бронзовая колесница, которую заказал у них римский торговец произведениями искусства Доменико Фускини в 1908 году. Фускини сообщил Британскому музею, что колесница была обнаружена в старом этрусском форте неподалеку от Орвието. Британский музей купил колесницу и сообщил об этом в 1912 году.

Работы Риккарди включают в себя: статую, позже получившую название «Старый воин» (высота этой нагой ниже пояса статуи составляет 202 см), большую голову воина (эксперты решили, что голова, должно быть, была частью семиметровой статуи) и статую «Большой воин». Вместе эти три работы были впервые выставлены в 1933 году. В последующие годы различные искусствоведы высказали подозрения, что это могут быть подделки.

И лишь в 1960 году химическое исследование лака на скульптурах показало присутствие марганца – ингредиента, который этруски никогда не использовали. Фальсификаторов разоблачили, и в настоящее время статуи-подделки хранятся вдали от глаз широкой публики.

К защитным доспехам этрусского солдата кроме щита и шлема относились поножи и панцирь. Поножи, как правило, изготовлялись из бронзы. Конструкция панциря была очень сложная и во многом напоминала броню ахейцев времен Троянской войны. Нагрудная часть панциря делалась из кожи, а позднее – из бронзы. Под панцирь надевался широкий металлический пояс, служивший дополнительной защитой живота, а также защитный передник из кожи или войлока, прикрывавший тело до колен. Нагрудный панцирь сверху прикрывался коваными (круглыми или четырехугольными) пластинками. Для защиты от рубящего удара меча на каждое плечо воина накладывалась пластина шириной 10–15 см.

Оружие этрусков было весьма разнообразно по видам, в соответствии с различными тактическими и стратегическими приемами ведения ближнего и дальнего боя, Главное место среди наступательного оружия занимало копье. Данные археологов свидетельствуют о различных типах копий, бывших на вооружении в этрусской армии. Подразделения тяжеловооруженных воинов сражались с длинными копьями, легковооруженные – поражали врага дротиками, короткими копьями и пиками.

Отряды солдат, вооруженных копьями, очевидно, составляли ядро и основную ударную силу этрусского войска. Копья имели деревянные древки около двух метров длины. Их железные или бронзовые наконечники имели различную форму. Нижний конец древка обычно оканчивался железным или бронзовым острием.

Согласно Дионисию Галикарнасскому, длинные копья этрусков были сходны с древнегреческими. С другой стороны, копья легковооруженных воинов, согласно Плинию Старшему, изобрели сами этруски. Им же, кстати, наряду с дротиками и короткими пиками, приписывают изобретение стрелы и пращи.

Кроме различных типов копий широкое распространение в этрусской армии получили мечи. Отдельные некрополи раннего периода (IX–VIII вв. до н. э.) содержат бронзовые мечи с длиной клинка 70–80 см. После VIII века до н. э. на территории Этрурии появились короткие мечи. Их лезвие (клинок) и гриф (рукоятка) изготовлялись из одного цельного куска железа или бронзы. Форма клинка была листообразная, гриф был утолщен в середине, а его конец сделан в виде полумесяца или сегмента. Часть плеча клинка и рукоять покрывались деревом или костью с помощью заклепок. Ножны были украшены геометрическим узором. Общая длина такого меча составляла 40–50 см.

Что касается боевого построения этрусков, то они, как уже говорилось, использовали фалангу, позаимствованную у греков. Кстати сказать, и римляне во время правления этрусского царя Сервия Туллия, в свою очередь, переняли это построение и стали применять фалангу.

Археологически подделки Риккарди

Этрусский воин (терракота)

Вообще можно сказать, что в VI веке до н. э., то есть во время правления этрусских царей, римская армия представляла собой типичную этрусскую армию. Именно поэтому, говоря об этом периоде, историки употребляют термин «этрусско-римская армия». При первом этрусском царе, Тарквинии Древнем, такая армия состояла из трех частей: этрусков, формировавших фалангу наподобие древнегреческой, римлян и латинян (последние предпочитали сражаться в свободном строю и их использовали на флангах). Затем, как утверждает Тит Ливий, Сервий Туллий провел реформу армии, разделив всех воинов на центурии нескольких разрядов (в зависимости от уровня боевого снаряжения).

Первый разряд, состоявший из самых обеспеченных людей, формировался из 80 центурий. Эти воины должны были иметь снаряжение гоплитов – шлем, щит, поножи, панцирь, копье и меч. Эти 80 центурий и должны были составлять фалангу. Первому разряду были также приданы две центурии оружейников и мастеров-строителей.

Второй разряд состоял из 20 центурий. Вооружались эти воины, как и в первом разряде, но не имели панциря, а защищались только поножами, шлемом и большим щитом.

Третий разряд имел такое же снаряжение, как и второй, за исключением поножей.

Четвертый разряд составляли воины так называемой легкой пехоты: 20 центурий копьеносцев и метателей дротиков и 30 центурий пращников и застрельщиков. К этому же разряду приписывали две особые центурии: горнистов и трубачей.

Этрусская колесница. Метрополитен-музей, Нью-Йорк (США)

В VI веке до н. э. этруски искусно производили колесницы. Сомнительно, чтобы их использовали непосредственно во время сражений. Судя по изображениям, в таких колесницах цари или полководцы отправлялись в военные походы. Кроме того, колесницы служили украшением триумфальных шествий.

Этрусскую фалангу можно увидеть на рисунках, расположенных на этрусских гробницах.

В бою, особенно в продолжительной рукопашной схватке, этруски проявляли исключительные упорство и отвагу. По данным Тита Ливия, этруски пользовались метательным оружием и всегда стремились завязать рукопашный бой, что, однако, не всегда им удавалось. По данным археологов известно, что этруски еще в V веке до н. э. применяли нечто вроде метательного копья с длинным наконечником «пилума» (pilum), что совсем не вписывается в представление о классической фаланге, то есть о построении тяжеловооруженной пехоты в несколько шеренг. По всей видимости, этрусская фаланга искуссно сочеталась с действиями легкой пехоты и конницы.

Некоторые гробницы (например, гробница Воинов в Вульчи, датирующаяся концом VI века до н. э.) донесли до нас образцы экипировки и вооружения гоплитов, дающие доказательства настоящей «гоплитской революции» по сравнению с тем, что было найдено в более древних гробницах, которые свидетельствовали об эпохе, когда один знатный конный воин управлял беспорядочной толпой пеших воинов. Построения в фалангу тогда не существовало.

ЖАН-НОЭЛЬ РОБЕР

французский историк

В любом случае, этрусская армия в бою существенно отличалась от классических вариантов из «Илиады», где герои-военачальники на колесницах вели за собой нестройные массы солдат.

К сожалению (к сожалению для этрусков, конечно), в IV веке до н. э. произошли изменения в вооружении и военной организации армии этрусков, но эволюция шла чересчур медленно. По словам Жана-Ноэля Робера, «Рим, который много позаимствовал у Этрурии, восполнил отставание и обогнал своего соседа, развивая тактику манипул, которая легла в основу образования легионов. Этруски стали отставать, и именно это стало главной причиной поражений, которые они стали терпеть от Рима».

Тактика маневренных манипул оказалась более удобной, чем тактика неповоротливых фаланг. Они могли быстро передвигаться по пересеченной местности, могли выстраиваться в линию, в две или три линии. При столкновении с противником интервалы между манипулами позволяли более свободно пользоваться различными видами оружия (в том числе метательного), а вторая и третья линии могли применяться для обходов вражеских флангов.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Термин «манипула» (в буквальном переводе с латинского – «горсть») обозначает тактическое подразделение римского легиона. Численность манипул не была строго фиксированной, так как при одном и том же их количестве численность легионов могла быть разной. Например, во время Латинской войны в 340 году до н. э. манипула включала 60 солдат и двух центурионов.

И напрасно этруски старались прибегать к различным хитростям, чтобы компенсировать это свое отставание. Тит Ливий дает нам описание одной из таких хитростей, применявшихся тарквинийцами: те, дабы испугать римских солдат, посылали им навстречу жрецов, переодетых демонами, которые размахивали горящими факелами и змеями. Поначалу эта хитрость подействовала, и римляне в беспорядке бросились к бежать своим укреплениям. Но консулы и офицеры стали высмеивать солдат за то, что они «подобно детям испугались простых фокусников. Стыд вернул солдатам мужество, и они бросились на предметы, обратившие их в бегство. Рассеяв призраки, они обрушились на настоящего врага, взломали линию обороны, захватили огромные трофеи и вернулись победителями, высмеивая в грубых солдатских шутках и свой собственный страх, и уловку врага».

В конце IV века до н. э. этруски, в свою очередь, приняли военное построение в виде манипул, но было уже поздно. Таким образом, Этрурия дорого заплатила за свое отставание – она заплатила за это своей свободой.

Ну, и конечно же одной из главных причин поражения этрусков в борьбе с Римом оказалось отсутствие военно-политического единства этрусских городов-государств.

Этруски отставали от римлян не только по линии политической организации, но и по линии военной тактики. Тит Ливий сообщает, что этрусские всадники были не в состоянии спешиться в случае необходимости и драться в пешем строю, как это делали римляне. Они не умели также вводить свои войска в бой постепенно, вся фаланга сражалась одновременно до полного истощения. И наконец, этрусские мечи были менее прочны и остры, чем римские.

ЗАКАРИ МАЙЯНИ

французский этрусколог

Этруски были настолько искусны в военном деле и неукротимы в битвах, что позже римляне не нашли ничего лучшего, кроме как заимствовать у них организацию своих легионов и вооружение, но у них никогда не было централизованной власти. В критические моменты они, следуя кельтскому обычаю, доверяли власть императору, который командовал объединенными отрядами, обладая абсолютными, но временными полномочиями. В спокойные времена они имели конфедерацию основных городов, в орбиту которых добровольно включались малые селения. Каждый политический центр служил резиденцией нескольких крупных групп, управлявших культом, общественными делами, толковавших законы, ведавших военными делами и распоряжавшихся казной. Когда одно из семейств приобретало явное превосходство над соперниками, образовывалась система, напоминающая королевство, которая всегда несла на себе печать нестабильности… Но это не могло продолжаться бесконечно, и система рухнула от первого толчка.

ЖОЗЕФ-АРТУР ДЕ ГОБИНО

французский социолог

Эх, если бы этрусские города смогли объединиться, если бы они вели не такую эгоистическую политику, если бы они постарались создать стабильную и долговременную коалицию… Возможно, вся последующая история сложилась бы несколько иначе.

* * *

На самом же деле, некогда грозные этруски все больше и больше отставали от своих главных противников в области вооружения и боевой тактики. По мере этого отставания, они терпели все более и более чувствительные поражения и теряли свои территории. В частности, города на севере Этрурии один за другим стали попадать в руки галлов. Например, в 350 году до н. э. после упорного сопротивления капитулировала Фельсина.

Этруски оказались зажатыми в Тоскане, то есть в регионе, который служил их колыбелью, но и тут они не знали покоя. Галлы давили на них с севера, греки осмелели и принялись опустошать этрусские порты на побережье, Рим один за другим захватывал этрусские города на юге, и, как отмечает Эллен Макнамара, «римское могущество постепенно распространялось по Южной Этрурии».

Битва. Изображение на этрусской вазе. Музей города Черветери (Италия)

За потерей Паданской равнины последовала потеря Корсики и Эльбы. Но этруски не сдались.

На самом деле только союз всех этрусских сил мог изменить положение и остановить развал Этрурии. Но этого не произошло. Местечковый патриотизм различных городов доминировал над интересами нации в целом.

* * *

В течение нескольких десятилетий в Этрурии царило относительное спокойствие, если не считать нескольких локальных мятежей, о которых до нас дошло крайне мало информации.

Естественно, тосканцы пытались воспользоваться случайными благоприятными моментами и предпринимали контратаки, пытаясь ослабить сжимавшуюся вокруг них петлю.

РЕЙМОН БЛОК

французский историк

В 312 году до н. э. было закончено строительство знаменитой Аппиевой дороги, первой римской мощеной дороги протяженностью около 350 км, шедшей от Рима до Капуи. Эта дорога была выложена из квадратных камней, и по ней свободно могли проехать, не сталкиваясь, две повозки.

Аппиева дорога, проложенная по приказу римского диктатора Аппия Клавдия Цека

Это позволило Риму наладить бесперебойное снабжение войск, действовавших против самнитов на юге Апеннинского полуострова. Однако положение римлян существенно осложнилось в 311 году до н. э., когда против них вновь выступили северные этруски.

Дело в том, что в 311 году до н. э. закончился срок 40-летнего перемирия, заключенного в 351 году до н. э., и этруски основательно подготовились к этому событию. Этрусские города объединились. Вольсинии, Кортона, Перуджа, Тарквинии и даже Фалиски собрали большую армию и попытались отобрать у римлян город Сутрий, ставший римской колонией.

В Этрурии за оружие взялись уже все племена, кроме арретинов, и осадой Сутрия, как бы ворот Этрурии, положили начало великой войне.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Один из римских консулов того года Квинт Эмилий Барбула с армией выдвинулся на помощь осажденным.

Этрусский воин. Статуя на крыле «Флора» Луврского музея, Париж (Франция)

При появлении римлян этрусские вожди стали думать: торопить им развитие боевых действий или затягивать. В конечном итоге они предпочли спешные действия осторожным, и на другой день с восходом солнца был выставлен знак к бою, и этрусское войско вышло на битву.

Яростно сшиблись бойцы: у врагов превосходство в числе, у римлян – в храбрости. Битва шла с переменным успехом, многие пали с обеих сторон, и все – самые храбрые, и тогда лишь решился исход сражения, когда измотанные передовые отряды были заменены свежими силами второго ряда римского войска. Этруски же, у которых передовые воины не были поддержаны свежими подкреплениями, все полегли перед знаменами и вокруг. Эта битва не имела бы равных по ничтожному числу бежавших и огромному числу павших, если бы ночь не укрыла этрусков, твердо решившихся биться насмерть. Так что победители опередили побежденных и положили конец сече: после захода солнца был дан знак отступить, и противники возвратились на ночь в свои лагеря.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Римляне также подготовились к сражению. Консул Квинт Эмилий Барбула приказал вынести вперед знамена и выстроил войска неподалеку от неприятеля. Какое-то время обе стороны стояли, напряженно ожидая, чтобы противник первым издал боевой клич и начал сражение, но уже миновал полдень, а ни с одной стороны не было еще пущено ни одной стрелы. И лишь после полудня, чтобы не уйти ни с чем, этруски издали крик и под звуки труб двинулись вперед. Не заставили себя ждать и римляне.

После этого под Сутрием в тот год не произошло ничего примечательного, потому что в этрусском войске за одну битву были уничтожены все передовые части и остались только вспомогательные силы, едва способные охранять лагерь. Да и у римлян раненых было столько, что от ран уже после боя скончалось людей больше, чем пало в ходе сражения.

На раскинувшейся внизу равнине хорошо видны были несчетные вражеские рати, и тогда консул, чтобы выгодным положением возместить для своих численное превосходство противника, поднял войско немного вверх по склону – место было неровное и каменистое – и тогда уже повернул знамена против неприятеля. Этруски целиком полагались на свою многочисленность и, позабыв обо всем, так поспешно и так жадно кидаются в бой, что выпускают все свои дротики, чтоб поскорее начать рукопашную, обнажают мечи и стремглав бросаются на противника. Римляне, напротив, метали то стрелы, то камни, которыми их в изобилии снабжала сама местность. И вышло так, что удары по щитам и шлемам привели в замешательство даже тех этрусков, кто не был ранен, и подойти для ближнего боя оказалось не так просто, а для дальнего не осталось метательных орудий, и этруски остановились, открытые ударам, потому что их толком ничто не защищало, а некоторые даже начали отступать, и тогда на колеблющийся и пошатнувшийся строй, вскричав с новою силой и обнажив мечи, ринулись гастаты и принципы. Этот натиск этруски сдержать не могли и, повернув знамена, врассыпную бросились к лагерю. Но когда римская конница наискосок пересекла равнину и оказалась на пути беглецов, они отказались от лагеря и кинулись в горы. Оттуда почти безоружная толпа, изнемогая от ран, добралась до Циминийского леса, а римляне, перебив много тысяч этрусков и захватив тридцать восемь боевых знамен, завладели еще и вражеским лагерем с богатой добычею. Потом стали думать и о преследовании врага.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Военные действия возобновились лишь на следующий год, когда к обеим сторонам подошли подкрепления. Из Рима подошла армия консула Квинта Фабия Руллиана, а этруски в это время уже возобновили осаду Сутрия. Численное преимущество опять было на стороне этрусков.

Битва этрусков против римлян. Композиция из храма «А» в Пирги. Примерно 460 год до н. э. Этрусски

Итак, этрусские солдаты бежали кто к лагерю, кто в горы, кто в леса. Более надежным убежищем оказался лес, так как лагерь, расположенный на равнине, оказался захвачен римлянами. Там по приказу консула все золото и серебро принесли ему, а остальная добыча досталась воинам. По различным оценкам, в этот день было убито или взято в плен около шестидесяти тысяч этрусков.

Однако на этом военные действия не закончились, так как в Риме опасались, как бы этруски не собрались с силами вновь и не уничтожили их войско, запертое в таких страшных дебрях.

* * *

Новое сражение между непримиримыми соперниками состоялось у Вадимонского озера (ныне это озеро Бассано).

Дело в том, что консул Квинт Фабий Руллиан решился, с целью окончательно добить этрусскую армию, пойти за Циминийский лес, бывший тогда границей этрусской территории и за который ни разу еще не ступала нога римского легионера. Римский сенат не успел вовремя запретить консулу этот смелый маневр, а этруски, возмущенные подобным поступком римского полководца, стали готовиться к новому сражению.

В результате две армии встретились у Вадимонского озера.

У Вадимонского озера этруски, набрав войско с соблюдением священного закона, согласно которому каждый избирает себе напарника, начали сражение такими полчищами и с такой вместе с тем отвагой, как никогда и нигде прежде. Бой был настолько жестоким, что никто даже не стал метать дротики: бились сразу мечами, и при таком жарком начале воины еще больше ожесточались в течение битвы, так как исход ее долго был не ясен. Словом, казалось, что бой идет не с этрусками, многократно терпевшими поражения, а с каким-то неведомым племенем. Обе стороны даже не помышляют о бегстве: падают передовые бойцы, и чтобы знамена не лишились защитников, из второго ряда образуется первый; потом вызывают воинов из самых последних резервов; наконец, положение стало настолько тяжелым и опасным, что римские всадники спешились и через горы оружия и трупов проложили себе путь к первым рядам пехотинцев. И, словно свежее войско посреди утомленных битвою, они внесли смятение в ряды этрусков. За их натиском последовали и остальные, как ни были они обескровлены, и прорвали вражеский строй. Тут только начало ослабевать упорство этрусков, и некоторые манипулы отступили, и стоило кому-то показать спину, как следом и остальные обратились в бегство. В этот день впервые сокрушилась мощь этрусков, издревле процветавших в благоденствии; в битве они потеряли лучшие силы, а лагерь в тот же день был взят приступом и разграблен.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Сражение у Вадимонского озера оставило Центральную Этрурию без защиты, и после этого римляне одержали легкую победу над остатками этрусского войска возле Перуджи. Квинт Фабий Руллиан захватил бы и сам город, но навстречу ему вышли посланцы жителей, чтобы добровольно сдать город победителю.

На этом кампания закончилась, а этрусские города направили в Рим своих послов. В результате Перуджа, Кортона и Ареццо, в ту пору едва ли не главные города Этрурии, заключили с Римом очередное перемирие на 30 лет. Остальные этрусские города также предпочли прекратить военные действия.

* * *

Конечно же, после этого гордые этруски не смирились со своей участью и стали готовиться к новой войне с Римом. Но тот был слишком силен, поэтому этрусские вожди решили, что их последний шанс заключается в союзе с галлами, которые как раз в это время вновь вторглись в пределы их территорий. По словам Тита Ливия, этруски сделали «попытку превратить галлов из врагов в союзники, чтобы, объединив военные силы, пойти войною на римлян».

Варвары не противились предложенному им союзу, дело было только за ценой, которую могли бы предложить им этруски. Сами они были готовы воевать за одну-единственную плату: за часть этрусских земель, где они могли бы, наконец, навсегда поселиться.

Как утверждает Тит Ливий, «много раз сходились этрусские племена совещаться об этом, но ни на что не могли решиться, и не столько из страха потерять земли, сколько из страха перед соседством с таким диким племенем». Действительно, галлов тогда боялись все. Они шли, словно саранча, уничтожая все на своем пути, и договариваться с ними о чем-то было весьма опасно: кто мог доподлинно знать, что у них на уме и как они поведут себя на другой день.

Однако союзный договор все же был заключен, и огромное галльское войско двинулись на Рим. По пути к нему присоединились войска самых неспокойных и недовольных политикой Рима этрусских городов.

Битва. Фрагмент этрусской гробницы. Терракота. II век до н. э. Метрополитен-музей, Нью-Йорк (США)

Римская армия под командованием консула Луция Цецилия Метелла дала бой коалиции галлов и этрусков под стенами Ареццо. Храбро сражались римляне, но в этом сражении они потерпели сокрушительное поражение. Большая часть армии, включая самого Метелла, погибла, а остальные попали в плен.

Этрусский союз восстал и нанял многочисленные полчища галлов; римская армия, которую претор Луций Цецилий привел на помощь к оставшимся верными арретинцам, была уничтожена под стенами их города сенонскими наемниками этрусков, и сам военачальник был убит вместе с 13 тысячами своих солдат… Таким образом, против Рима взялась за оружие вся Северная Италия, то есть этруски, умбры и галлы, и можно было бы достигнуть важных результатов, если бы южные страны воспользовались этой благоприятной минутой и если бы восстали против Рима также и те из них, которые до того времени держались в стороне.

ТЕОДОР МОММЗЕН

немецкий историк

Однако очень скоро к римлянам подошли новые подкрепления, и они жестоко отомстили за поражение. Новое сражение 283 года до н. э. вновь произошло у Вадимонского озера: римские легионы под командованием консулов Публия Корнелия Долабеллы и Гнея Домиция Кальвина Максима встретили здесь и наголову разбили этрусско-галльское войско, после чего римляне переключились на покорение италийских племен и завоевание греческих городов в Южной Италии.

Конец Этрурии и ее интеграция в Римскую империю

В 280 году до н. э. два последних крупных этрусских города – Вульчи и Вольсинии – подписали мирный договор с римлянами на весьма тяжелых для себя условиях.

А в 273 году до н. э. Вульчи вообще были аннексированы Римом. Город потерял свою независимость, а на его землях римляне основали свою колонию Коза.

В результате почти вся территория современной Италии попала под власть Рима. Независимым от него практически оставался только этрусский город Вольсинии. Чтобы отстоять свою самостоятельность, вольсинийцы решились на крайнее средство – они вооружили своих бесправных бедняков и даже рабов.

Кончилась эта затея тем, что бывшие угнетенные обратили полученное оружие против знати и захватили власть в городе. И тогда вольсинийская верхушка пошла на сговор с теми, против кого все это и затевалось, то есть с римлянами.

Это был опрометчивый шаг, приведший к гибели города: в 265 году до н. э. римляне овладели Вольсиниями. Все жители города были изгнаны из своих жилищ и насильно переселены в окрестности озера Больсена, где вскоре возник новый город.

Теперь уже весь Апеннинский полуостров до Паданской долины был подчинен Риму. Этрурия полностью покорилась Риму. Покорилась окончательно и бесповоротно.

Получилось так, что все, чему этруски в свое время научили римлян, обратилось против самих же учителей. Вдоль побережья Этрурии римляне построили стратегические дороги, которые нарушили хрупкое экологическое равновесие, достигнутое большими усилиями и мастерством этрусков. Дороги эти перегородили всю дренажную систему, и до того момента плодородные земли начали заболачиваться. Пагубные последствия не заставили себя долго ждать: в Этрурии начали вспыхивать эпидемии малярии, выкосившие значительную часть населения.

Быстрее всего захирели города Южной Этрурии, расположенные рядом с Римом. Но более северные города типа Перуджи и Вольтерры и под властью римских орлов еще какое-то время сохраняли остатки своего былого могущества. Но постепенно и они утратили последние остатки своей автономии.

В 196 году до н. э. в Этрурии имело место восстание рабов.

Вся Этрурия подверглась было опасности из-за заговора рабов. Для его расследования и подавления был послан с одним из двух городских легионов Маний Ацилий Глабрион, претор, ведавший разбором судебных дел между гражданами и чужестранцами. Тех рабов, которые уже собрались в шайку, он разгромил в бою, многих взял в плен. Вожаков заговора он после бичевания распял на крестах, а остальных вернул господам.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Как видим, восстание это было жестоко подавлено римлянами. Однако, по всей видимости, речь тут могла идти не о рабах в прямом смысле этого слова, а о зависимых людях. Да и проходило это восстание не по «всей Этрурии», как пишет древнеримский историк, а лишь в северной ее части.

Весьма красочные греческие и латинские описания распутства этрусков, вероятно, преувеличены; тем не менее оно было немаловажным фактором их падения. Подмостки истории были готовы к выходу римлян.

ВАЛЕРИО ЛИНТНЕР

итальянский историк

Примерно в 90 году до н. э. Рим даровал этрускам права римского гражданства. Этрурия была разделена на шесть трибов (округов). Начиная с этой даты, внутренняя история Этрурии полностью смешалась с историей Рима.

Самая притягательная фигура, встающая на гребне последних бурных десятилетий Римской республики – зто, несомненно, Гай Юлий Цезарь. Для всех будущих поколений этот человек стал олицетворением военной мощи и политической воли Рима, неуклонно распространявшего свою имперскую власть за пределами Италии.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

А вскоре Юлий Цезарь, произнеся свою знаменитую фразу: «Жребий брошен», переправился через Рубикон и занял Рим.

Этрусский археологический парк в районе города Вольтерра

Хоть Цезарь и был убит Юнием Брутом, идея создания державы с твердой властью одного человека уже витала в воздухе. Оставалось ждать совсем немного: в 30 году до н. э. Октавиан, будучи единственным хозяином Рима, получил титул императора. Началась новая история Рима и новая история человечества.

Интегрирование не было резким, а шло постепенно. Это можно констатировать на примере языка: этрусский язык оставался разговорным почти везде в течение более чем целого века, и города переходили на латынь поочередно в период с конца II века и в течение почти всего I века до н. э., и так продолжалось почти до новой эры.

ЖАН-НОЭЛЬ РОБЕР

французский историк

Римляне, хотя и заимствовали многое от цивилизации этрусков, имели собственный язык, латинский, и их правление базировалось на четко оформленной системе юридических норм при жесткой социальной иерархии.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Правда, следует отметить, что еще долгое время Этрурия представляла собой для римлян некую культурную модель и образец утонченной цивилизации, вызывавшей у них уважение и восхищение: среди римской знати еще долго ценилось родство с этруской аристократией, а получить этруское образование считалось очень престижным.

Со временем этруски все же оказались полностью поглощены римлянами, этрусский язык вышел из обращения, притупилась и сама память о них.

Рим против Карфагена

Как уже говорилось, братья-близнецы Ромул и Рем основали город Рим в 753 году до н. э. Это произошло более чем на полвека позже возникновения финикийского Карфагена[2].

Карфаген – это финикийское государство со столицей в одноименном городе, существовавшее в древности на севере Африки, на территории нынешнего Туниса. Название этого города переводится с финикийского языка как «Новый город». А вот латинское название финикийцев-карфагенян – Poeni или Puni – дало название Пуническим войнам, о которых речь пойдет чуть ниже.

А пока же выгодное географическое положение позволило Карфагену стать крупнейшим городом Западного Средиземноморья. Его население достигало 700 000 человек. Город объединял вокруг себя остальные финикийские колонии в Северной Африке и Испании, а также вел обширные завоевания и колонизацию.

Короче говоря, все это привело к тому, что в III веке до н. э. интересы Карфагена вошли в конфликт с усилившейся Римской республикой. Отношения между Римом и Карфагеном стали резко ухудшаться, и в 264 году до н. э. началась Первая Пуническая война.

* * *

Приступая к изложению хода Пунических войн, стоит бросить взгляд на политическое состояние и на вооруженные силы Карфагена.

С самого основания этой республики жители ее занимались земледелием, промышленностью и в особенности мореплаванием и торговлей. При этом Карфаген стремился к распространению своего владычества как в Африке, так и на Средиземном море. Когда нынешние Балеарские острова, Корсика и Сардиния были покорены карфагенянами, они захотели овладеть и Сицилией. И что характерно, все эти завоевания были совершены большей частью наемными войсками. Карфагенские же граждане, обогащенные торговлей, уклонялись от службы и доверяли защиту и славу отечества чужеземцам, привлеченным корыстолюбием под знамена республики.

Карфагеняне уважали одно лишь золото, а вот римские граждане хоть и поддавались порой внутренним раздорам, но всегда готовы были объединиться против общего врага. В противоположность им карфагеняне, постоянно разделенные на партии, весьма часто не оказывали своим полководцам должного содействия.

Пехота карфагенян была устроена по образцу фаланги. Кавалерия у них была несравненно лучше римской и состояла преимущественно из нумидийцев – легких всадников, подобных российским казакам. Кроме того, в карфагенских армиях мощную силу представляли собой боевые слоны.

Непосредственным поводом к Первой Пунической войне послужило покровительство, оказанное римлянами мамертинцам – наемникам сиракузского царя Агафокла, после его смерти завладевшим городом Мессиной и основавшим там разбойничью республику. Война эта продолжалась 24 года (264–241 гг. до н. э.) – с переменным успехом на Сицилии, на море и в Африке. И окончилась она мирным договором, по условиям которого карфагеняне уступили Риму все свои владения на Сицилии и обязались заплатить им огромную контрибуцию.

Истощение финансов Карфагена по окончании Первой Пунической войны дошло до такой степени, что Карфагенский сенат не имел никакой возможности выплатить жалованье наемным солдатам. Следствием этого стало возмущение наемников и осада ими Карфагена. Тогда римляне, воспользовавшись затруднительным положением карфагенян, захватили Сардинию.

В 237 году до н. э. Карфагенская республика, окончив с успехом войну против восставших наемников, попала под влияние партии Гамилькара Барки, который вслед за этим предложил своим согражданам компенсировать потерю Сицилии и Сардинии покорением Испании. В 236 году до н. э. он произвел высадку при Гадесе (Гибралтаре) и в течение девяти лет распространил и утвердил владычество Карфагена на Пиренейском полуострове.

В 227 году до н. э. его зять Гасдрубал, получив начальство над карфагенскими войсками, находившимися в нынешней Испании, основал на восточном берегу полуострова город Новый Карфаген и привлек на свою сторону многие испанские племена. Успехи Гасдрубала возбудили еще большее недоброжелательство римлян к карфагенянам и заставили их принять под свое покровительство греческие колонии в Испании, из числа которых главной был город Сагунт (Сагунто).

Вскоре после этого Ганнибал, сын Гамилькара Барки, получил после смерти Гасдрубала начальство над карфагенскими войсками. Ганнибал, воспитанный отцом в духе ненависти к Риму, открыл войну взятием Сагунта после восьмимесячной осады. Это действие было явным нарушением договора, заключенного незадолго перед тем, но, несмотря на это, Римский сенат, не объявляя войны, ограничился требованием выдачи Ганнибала. Карфагеняне решились отказать в этом требовании, и это стало непосредственным поводом ко Второй Пунической войне, продолжавшейся 17 лет (218–201 гг. до н. э.).

Римляне опасались высадки карфагенских войск в Сицилию и потому решились послать туда одного из консулов с частью сил, другому же консулу, Корнелию Публию Сципиону, назначено было отплыть в Испанию и, действуя решительно, покончить с владычеством карфагенян в этой стране. Но Ганнибал предполагал действовать так, как совершенно не ожидали римляне. Он решился идти в Италию и поразить врагов в самое их сердце.

В ту эпоху римляне, покорив всю Среднюю и Южную Италию, обратились на север против галлов. За этим последовало покорение римлянами Иллирии. Расширение территории Римской республики могло послужить впоследствии к увеличению ее могущества, но это было сопряжено с необходимостью удерживать в повиновении не только враждебных галлов, но и некоторые племена средней и южной Италии, желавшие возвратить себе потерянную самостоятельность. Это требовало отвлечения больших сил, и это было на руку Ганнибалу, решившемуся осуществить вторжение в земли Римской республики. План его действий заключался в том, чтобы совершив сухим путем движение из Испании в Италию, усилиться не только ополчениями, набранными у галлов, но и теми, которые можно было набрать в Средней и Южной Италии – странах, покоренных римлянами. Плюс при этом дальнем движении Ганнибал решился не оставлять на пути своего следования никаких отрядов и отказаться на время от сообщений с Испанией. Такой способ действий на первый взгляд кажется слишком рискованным, но Ганнибалу необходимо было двигать войска быстро и не ослабляя своей армии отделением отрядов для прикрытия коммуникаций.

Бюст Ганнибала (Национальный музей, Неаполь)

В конце мая 218 года до н. э. Ганнибал, оставив в Южной Испании своего брата с 15-тысячным войском и с довольно значительным флотом, выступил из Нового Карфагена с 82 000 человек пехоты и 12 000 человек кавалерии к Эбро. Переправившись через эту реку, он покорил многие народы, обитавшие на севере Испании. Затем, оставив на левой стороне Эбро 10-тысячный отряд, Ганнибал перешел через Пиренеи и двинулся к Роне.

При вступлении в Галлию Ганнибал был недоверчиво встречен некоторыми племенами, но вскоре, пользуясь всеобщей ненавистью к римлянам, господствовавшей в Галлии, успел заключить союз с ее обитателями. Этот союз принес Ганнибалу большую пользу: в особенности теми сведениями, которые были доставлены ему галлами относительно путей следования, проходов через Альпы и т. п.

В то самое время, когда Ганнибал вторгся в Галлию, Корнелий Публий Сципион с 22 000 человек римской и союзной пехоты и с 1800 человек кавалерии сел на суда в Остии, прибыл в окрестности Массилии (нынешнего Марселя) и сделал высадку в восточном устье Роны. Там он узнал, что Ганнибал перешел через Пиренейские горы, но, несмотря на это, римский военачальник дал отдых своим войскам и ограничился посылкой вверх по левому берегу Роны для разведки 300 римских всадников и 200 человек галльской конницы, состоявшей на содержании массильцев.

Между тем Ганнибал, прибыв к берегам Роны (в четырех переходах от моря), решился переправиться в этом пункте, представлявшем ему важные тактические выходы. Его армия переправилась на другой берег реки (с 37 боевыми слонами, что представляло весьма большие затруднения), а потом, узнав о высадке римской армии близ Массилии, Ганнибал выслал вниз по левому берегу Роны 500 нумидийских всадников, а главным силам дал кратковременный отдых.

Отряд, посланный на разведку, встретившись с римским авангардом, вступил в упорный бой и был опрокинут со значительным уроном. Но эта стычка не имела никаких серьезных последствий: Ганнибал двинулся на север к Альпам, а Корнелий Публий Сципион, дойдя до пункта, в котором переправилась через Рону карфагенская армия, обратился на юг к Массилии с тою целью, чтобы, избежав встречи с превосходящими силами противника, отправиться морем в Италию и, усилившись там подкреплениями, двинуться против Ганнибала к Альпам.

Между тем Ганнибал встретил при переходе через Альпы необыкновенные затруднения, совершая передвижение без надежных проводников по горам, покрытым снегом, в неблагоприятное время года (в конце октября) и имея при своей армии слонов, которые должны были чрезвычайно замедлять его продвижение.

Переход Ганнибала через Альпы. Худ. Генрих Лейтман (1866)

Зная о сложностях, которые пришлось преодолеть при переходе через Альпы в более поздние времена Суворову и Наполеону Бонапарту, невозможно объяснить успех Ганнибала чем-то иным, кроме его нравственных качеств: смелости и непреклонности характера. Потери Ганнибала при этом переходе были огромны: выступая от Пиренеев с 60 000 войск и переправившись через Рону с 46 000, он пришел в долину реки По всего с 26 000 (12 000 карфагенской пехоты, 8000 испанской пехоты и 6000 кавалерии).

После перехода через Альпы Ганнибал, дав кратковременный отдых своим войскам, обратился против тауринов, отказавшихся заключить с ним союз против римлян, взял приступом главный город их страны (нынешний Турин) и привлек тем на свою сторону многие племена Верхней Италии. Между тем Корнелий Публий Сципион, высадив свои войска в Пизе, двинулся оттуда через Этрурию, усилился в пути подкреплениями, прибыл с 20-тысячной армией к реке По и направился к Павии.

В то же самое время сенат вызвал из Сицилии другого консула, Семпрония, предписав ему идти форсированными маршами в Верхнюю Италию в помощь Корнелию Публию Сципиону, следовавшему навстречу Ганнибалу.

Оба полководца горели желанием сразиться как можно скорее: Ганнибалу необходимо было одержать верх для привлечения на свою сторону ненадежных галлов, а Корнелий Публий Сципион хотел избавить свое отечество от нашествия опасного врага и тем самым удержать в повиновении сомнительных союзников.

Ганнибал, обращаясь к своим войскам, сказал: «Вы должны победить или погибнуть, влачить несносную жизнь под игом римлян или либо получить все несметные сокровища Римской республики. Возвратиться назад – невозможно. Вы знаете, каким путем мы пришли сюда».

Как только карфагенская и римская армии сблизились, Ганнибал двинулся вперед со всей своей кавалерией, а Корнелий Публий Сципион – с 2000 римских и галльских всадников, находившихся при его армии, которых поддержали 5000 велитов (легких пехотинцев).

Со стороны Ганнибала войска были построены в одну линию: испанская кавалерия в центре, а нумидийская – по флангам. Велиты, устрашенные наступлением многочисленной неприятельской конницы, отошли назад, и Ганнибал атаковал римскую кавалерию. Она сражалась упорно, но все же римляне были опрокинуты и вынуждены отступить. Сам консул, тяжело раненный, был спасен своим сыном.

Хотя ныне римляне оказались в положении безоговорочно разбитых, и их репутация, как солдат, была погублена, однако благодаря редкостным достоинствам их характера и способности сохранять спокойствие в трудный момент они восстановили свою власть над Италией, разгромили карфагенян, и по прошествии всего лишь нескольких лет стали править всем миром.

ПОЛИБИЙ

древнегреческий историк

После битвы при Тицине Ганнибал одержал победы при Требии и Тразименском озере, а потом – у города Канны. Это было сокрушительное поражение римлян: число убитых у них доходило, по некоторым данным, до 70 000, число пленных превышало 10 000, а спастись удалось лишь не более чем 3000 человек. Со стороны Ганнибала урон не превышал 6000 человек. Следствием этого поражения был переход на сторону Карфагена значительной части Италии, а также второго по значению города – Капуи.

Тит Ливий и последующие историки упрекали Ганнибала за отдых, данный им карфагенским войскам, полагая, что они, проведя зиму в Капуе, изнежились и сделались неспособными к перенесению лишений. Трудно согласиться с подобным мнением: расположение на зимних квартирах способствует сохранению здоровья войск и приносит несомненную пользу. Да и вообще, возможно ли, чтобы превосходные войска, подобные тем, которыми командовал Ганнибал, могли совершенно изнежиться всего за несколько месяцев?

Карфагенская армия удерживалась в Италии еще 14 лет и одержала за это время много побед. Действительными же причинами неудач Ганнибала впоследствии оказались слабое содействие ему карфагенского правительства и искусство римских военачальников, действовавших против него.

Война велась одновременно в Италии, в Испании, на Сардинии и на Сицилии. Ганнибал переходил из одной области в другую, стараясь овладеть пунктами, еще остававшимися во власти римлян. Со стороны римлян действия в Италии производились несколькими армиями, из которых одни наблюдали за главными силами Ганнибала, избегая решительной встречи с ним, а другие были отряжены для отнятия у военачальников Ганнибала завоеваний, сделанных прежде.

В 215 году до н. э. умер царь Сиракузский Гиерон, неизменный союзник Римской республики. Это обстоятельство помогло Ганнибалу привлечь на свою сторону Сиракузы. В 214 году до н. э. римляне послали на Сицилию армию под начальством консула Марка Клавдия Марцелла, и на следующий год он осадил Сиракузы. Положение этого укрепленного города представляло большие выгоды для обороны: часть его стен стояла вдоль моря, некоторые пункты, находившиеся на весьма крутых высотах, были совершенно неприступны. Но главная сила Сиракуз заключалась не в ее мощных стенах, а в тех средствах, которыми обороняющиеся были обязаны изобретательному уму великого математика и изобретателя Архимеда.

Смерть Архимеда. Худ. Эдуар Вимон (1820-е годы)

Римские войска обложили город со всех сторон, а Архимед, со своей стороны, соорудил множество баллист и катапульт различных размеров, что давало сиракузцам возможность поражать врагов как издали, так и на близком расстоянии. Некоторые авторы уверяют, что Архимед также употреблял зажигательные зеркала и даже уничтожил с их помощью весь неприятельский флот, но ни Полибий, ни Тит Ливий, ни Плутарх не упоминают об этом факте.

Лишь в 212 году до н. э., после двухлетней осады, римляне овладели Сиракузами. Город был совершенно опустошен, и Архимед был убит римским солдатом.

Следствием взятия Сиракуз было покорение римлянами всей Сицилии. В то же самое время, когда производилась блокада Сиракуз, другая римская армия осадила Капую. Таким образом, римляне, несмотря на понесенные ими прежде потери, выставили огромные силы, состоявшие из 25 легионов (до 120 000 человек).

С другой стороны, войска Ганнибала сильно пострадали от стужи, у них погибли все боевые слоны, и римляне сумели одержать ряд важных побед. В частности, в 210 году до н. э. Публий Сципион (сын Корнелия Публия Сципиона, погибшего в Испании), впоследствии прославившийся под прозвищем Африканский) напал на Новый Карфаген и взял этот укрепленный город, служивший главным опорным пунктом карфагенян, что повлекло за собой их дальнейшие неудачи в Испании. Публий Сципион, действуя весьма искусно как в политическом, так и в военном отношении, привлек на сторону римлян испанские народы и снова разбил карфагенян при Бекуле.

С гибелью брата Ганнибала, Гасдрубала, который вел ему подкрепления, положение карфагенян еще более осложнилось.

Высадка Магона, младшего брата Ганнибала, в Италии оказалась безрезультатной: он потерпел поражение и погиб в бою.

Вскоре Рим перенес боевые действия в Африку. Заключив союз с царем нумидийцев Массиниссой, Публий Сципион Африканский нанес карфагенянам ряд поражений.

Ганнибала срочно вызвали на родину. В 202 году до н. э. в битве у Замы, в 150 км к юго-западу от Карфагена, командуя плохо обученным войском, он потерпел поражение, и карфагеняне решили заключить мир.

Битва при Заме. Худ. Корнелис Корт (1567)

По его условиям, они были вынуждены отдать Риму Испанию и все острова, содержать не больше десятка боевых кораблей и выплатить огромную контрибуцию. Кроме того, они не имели больше права воевать с кем-либо без согласия на то римлян.

* * *

Ганнибалу пришлось бежать. Ночью он выехал верхом в свою приморскую резиденцию, где уже стоял в полной готовности корабль, на котором он доплыл до острова Керкина. Оттуда Ганнибал уплыл в Тир, который в это время входил в державу Селевкидов, образовавшуюся при распаде империи Александра Македонского. Оттуда он уехал в Эфес, где осенью 195 года до н. э. встретился с царем Антиохом III.

Древние авторы (Тит Ливий, Аппиан, Плутарх и др.) передают рассказ о встрече Ганнибала и Публия Сципиона Африканского, произошедшей в Эфесе в конце 193 года до н. э.

Ганнибал шел впереди, хотя почетное место более приличествовало Сципиону как победителю, но Сципион смолчал и шел как ни в чем не бывало. А потом он заговорил о полководцах, и Ганнибал объявил, что лучшим из полководцев был Александр, за ним Пирр, а третьим назвал себя. И тут Сципион, тихо улыбнувшись, спросил: «А что бы ты сказал, если бы я не победил тебя?» – на что Ганнибал ответил: «Тогда бы не третьим, а первым считал я себя среди полководцев».

ПЛУТАРХ

древнегреческий философ

В 192 году до н. э. началась Сирийская война: Антиох повел свою армию в Грецию, но потерпел поражение и был вынужден отступить. Сирийский флот серьезно пострадал в боях с римским флотом, и Антиох отправил Ганнибала в Тир, поручив ему собрать новую эскадру. Ганнибал собрал флот и двинулся в Эгейское море. Но царь Антиох в январе 189 года до н. э. потерпел еще одно поражение – от римлян, и условием заключения мира стало условие выдачи Ганнибала.

Карфаген капитулировал и отдал Риму Испанию и весь свой военный флот. Кроме того, пришлось выплатить огромную контрибуцию и согласиться на выдачу Ганнибала римлянам. Ганнибал бежал в Азию, где, не желая оказаться в плену у своих извечных врагов, принял яд.

ГЕРБЕРТ УЭЛЛС

английский писатель

Узнав об этом, Ганнибал, по-видимому, уплыл на Крит. Потом он бежал в Армению, провозгласившую независимость от империи Селевкидов. Затем Ганнибал перебрался к царю Вифинии Прусию, воевавшему со своим соседом – союзником римлян. Римляне вновь потребовали выдачи Ганнибала, и тот, понимая, что для него все кончено, в 183 году до н. э. принял яд из перстня, который на всякий случай всегда носил при себе.

Не было такого труда, при котором он уставал бы телом или падал духом. И зной и холод он переносил с равным терпением; ел и пил столько, сколько требовала природа, а не для удовольствия; распределяя время для бодрствования и сна, не обращая внимания на день и ночь, он уделял покою те часы, которые у него оставались свободными от работы; притом он не пользовался мягкой постелью и не требовал тишины, чтобы легче заснуть; часто видели его, как он, завернувшись в военный плащ, спал среди воинов, стоявших на карауле или в пикете. Одеждой он ничуть не отличался от ровесников; только по вооружению да по коню его можно было узнать. Как в коннице, так и в пехоте он далеко оставил за собой всех прочих: первым устремлялся в бой, последним после сражения оставлял поле. Но в одинаковой мере с этими высокими достоинствами обладал он и ужасными пороками. Его жестокость доходила до бесчеловечности, его вероломство превосходило даже пресловутое «пуническое» вероломство. Он не знал ни правды, ни добродетели, не боялся богов, не соблюдал клятвы, не уважал святыни.

ТИТ ЛИВИЙ

древнеримский историк

Исход Пунических войн в пользу Рима изменил уклад жизни на юге Италии. Хозяйства мелких землевладельцев уступили место экономической системе латифундий – крупных поместий, где преобладал рабский труд. Приток рабов имел серьезные последствия для состояния римского общества в последующее столетие.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Отличительными чертами характера Ганнибала были непреклонность и сила воли. Тит Ливий писал о нем, что он был смел, бросаясь в опасность, и осмотрителен в самой опасности, что «воины ни под чьим начальством не были более уверенны и более храбры».

Возвышение Римской империи

Итак, царский период (с монархической формой управления) длился в Риме с середины VIII века до н. э. и до 510 года до н. э.

Традиционная версия римской истории рассказывает нам о семи царях, правивших Римом, и общая хронология их царствования составляет 243 года. Все цари, за исключением Ромула, основавшего город, избирались народом Рима на пожизненный срок, а в 509 году до н. э. царь Тарквиний Гордый был свергнут своим соперником за власть Луцием Юнием Брутом, который реформировал систему правления и стал основателем Римской республики.

Когда было покончено с Карфагеном, Рим получил почти абсолютное господство в Западном Средиземноморье. С другой стороны, по мере увеличения авторитета и престижа город все больше начал страдать от последствий жадности и коррупции власть имущих. Элита города (патриции) становились все богаче за счет низшего трудящегося класса (плебеев). При этом патриции имели полные права гражданства, а плебеи хоть и сохраняли свободу, но в правах были ограничены, считаясь неполноправными гражданами. И наконец, существовала огромная масса рабов, не имевших вообще никаких гражданских прав и считавшихся собственностью своих владельцев. Противоречия нарастали, пропасть между сословиями неуклонно увеличивалась, и именно это стало главной причиной падения республики в I веке до н. э.

Падение республики было неизбежно, несмотря на попытки проведения земельной, военной и ряда политических реформ.

Следует отметить еще и такой момент: вербовка безземельных римлян в легионы тесно связывала интересы солдат и их генералов, что объяснялось гарантией получения земельного надела каждым легионером после окончания службы. Командиры, в свою очередь, могли рассчитывать на личную преданность своих легионеров. По сути, римские легионы в то время стали похожими на частные армии, и совершенно неудивительно, что некоторые полководцы во главе «своих» армий пытались добиться личных целей неконституционными средствами.

Ко времени создания первого триумвирата (объединения трех политиков: от латинского слова «triumviratus» – «союз трех мужей»), Римская республика достигла своего расцвета. Соперничающие в сенате политики Марк Лициний Красс и Гней Помпей Великий вместе с молодым полководцем Гаем Юлием Цезарем создали тройственный союз, и получилось так, что их соперничество и амбициозность помогали держать друг друга под контролем, обеспечивая Риму процветание.

Помпей и Цезарь были сильными полководцами, благодаря завоеваниям которых Рим значительно увеличил свои богатства и расширил сферу влияния. Но потом обеспечивавший им паритет Красс погиб в сражении, и между Помпеем и Цезарем возник конфликт, приведший к гражданской войне.

В 48 году до н. э. армия Цезаря в битве при Фарсале победила армию Помпея. Помпей, как мы уже знаем, бежал в Египет, но там был убит. После этого Гай Юлий Цезарь стал самым могущественным человеком в Риме. Сенат объявил его диктатором, и это фактически стало началом заката республики.

Убийство Цезаря. Худ. Карл Теодор Пилоти (1865)

Цезарь был чрезвычайно популярен в народе, но и его убили заговорщики 15 марта 44 года до н. э.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Считается, что Цезаря убили заговорщики во главе с Марком Юнием Брутом и Гаем Кассием Лонгином. Плутарх утверждает, что Цезарь умирал, взывая о помощи. Сначала он удивленно обратился по-гречески к Бруту, с которым у него были очень близкие отношения: «Даже ты, дитя мое?» А когда его ударили первый раз (всего на его теле потом обнаружили 23 раны), он воскликнул: «Но это уже насилие!» В любом случае, Цезарь никогда не произносил знаменитой фразы «И ты, Брут?» (Et tu, Brute?) Эта фраза была изобретена Шекспиром много столетий спустя.

Затем сформировался второй триумвират – Марк Антоний, Октавиан и Марк Эмилий Лепид. Как известно из рассказанной выше истории Клеопатры, Марк Антоний покончил с собой, а Лепид был отправлен управлять Испанией и Африкой, что фактически устранило его от политических притязаний в Риме.

В результате Октавиан остался единственным правителем Рима. В 27 году до н. э. он получил от сената чрезвычайные полномочия, имя Октавиана Августа и стал первым императором[3] Рима. Именно на этом закончилась история Древнего Рима и началась история Римской империи.

* * *

Октавиан Август провел военную реформу, создав 150-тысячную регулярную армию. Продолжительность службы была установлена в 16 лет, а затем увеличена до 20 лет.

Действующие легионы были размещены вдали от Рима и друг от друга, и это не давало амбициозным командирам возможности сплотиться в силу, способную угрожать престолу.

Сенат постепенно утратил свое политическое значение, оставив реальную власть в руках императора. Однако формально тот продолжал советоваться с сенатом, который зачастую озвучивал решения императора как результат своих прений. Такая форма правления, совмещавшая монархические и республиканские черты, получила условное название «принципат» (principatus).

В мировой истории Римское государство являет собой пример наиболее успешного имперского режима. Он сформировался задолго до того, как Октавиан Цезарь в 27 году до н. э. получил от римского сената титул Августа и, фактически, стал первым императором. К тому времени Рим распространил свою власть на все Средиземноморье, включая Испанию, Грецию и только что завоеванный Египет. На Апеннинском полуострове народы разного этнического происхождения, включая этрусков, сабинян, самиитов и галлов, приняли римскую правовую и административную системы, став субъектами государства, хотя при этом сохранили многое из собственной культуры и религиозных обычаев. Именно этот плюрализм и веротерпимость со стороны завоевателейримлян во многом и обеспечили существование империи как единого политического целого в течение нескольких веков на обширных и столь несхожих территориях Европы, Ближнего Востока и Африки.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Следуя по стопам Цезаря, Октавиан Август заслужил подлинную популярность в народе. Он завоевал Египет в 30 году до н. э., подчинил себе альпийские племена и оккупировал Балканы.

Из-за того, что у Октавиана Августа и его супруги Ливии не было общих сыновей, наследником императора стал его пасынок от первого брака Тиберий, и после смерти императора в 14 году н. э. преемственность власти прошла мирно.

Тиберий был угрюмым, непривлекательным человеком и не умел говорить; человек, который получил власть императора во всем, кроме обладания титулом, явно нуждался в личном магнетизме, чтобы скрывать трещину между видимостью республики и реальностью существующей империи. Но Тиберий не имел того прославленного обаяния, которое отличало Цезаря.

СЬЮЗЕН УАЙС БАУЭР

американский историк

Со своей стороны, Тиберий не стремился к завоеванию новых территорий, а продолжал упрочивать власть Рима над всей огромной империей.

Мраморный бюст Калигулы. I век. Нью-Йорк, Метрополитен-музей

Тиберий еще при жизни назначил себе наследника – своего племянника Германика, командовавшего римскими легионами на Рейне, но тот умер, оставив юного сына Калигулу. В результате после смерти Тиберия от болезни в 37 году власть перешла к Калигуле.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Преторианцы, или преторианская гвардия (praetoriani), – это личные телохранители императоров Римской империи. Это название использовалось cо времен Римской республики, обозначая охрану римских полководцев, существовавшую с 275 года до н. э.

Начало правления Калигулы было весьма многообещающим, поскольку молодой наследник был популярен в народе и весьма щедр. Однако потом непонятная болезнь превратила человека, на которого Рим возлагал самые светлые надежды, в сумасшедшего монстра. Античные авторы говорят о нарушении психики у Калигулы, в современной же историографии наибольшей популярностью для объяснения причины расстройства Калигулы пользуется эпилепсия. В любом случае, имя Калигулы, убившего нескольких своих родственникав, спавшего с родными сестрами и намеревавшегося сделать консулом своего коня, стало нарицательным. На пятый год своего шокирующего правления, в 41 году, он был убит одним из своих офицеров-преторианцев.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Считается, что в 64 году Нерон ради развлечения сжег половину Рима. Да, в это время в городе случился мощный пожар, нанесший деревянным домам самых бедных районов огромный ущерб. Но Нерона тогда не было в Риме. Просто его жестокость и постоянные оргии убедили римлян в том, что этот человек способен на все.

Преемником Калигулы стал его дядя Клавдий (брат умершего Германика), которому на момент прихода к власти было 50 лет. На протяжении всего периода его правления империя процветала, а из провинций практически не поступало жалоб. Но главным достижением царствования Клавдия было организованное завоевание юга Англии.

Наследовал Клавдию в 54 году его пасынок Нерон, отличавшийся удивительной жестокостью, деспотичностью и порочностью. Он поднял налоги, чтобы оплачивать свои прихоти, и во всех видел предателей. Это многих пугало, и в 68 году Нерон покончил жизнь самоубийством (по сути же, ему «помогли» это сделать, и потом римляне радостно бегали по городу, облачившись в колпаки, символизировавшие республику).

Агриппина и Мессалина

Говоря об этом периоде истории Рима, невозможно обойти вниманием Юлию Августу Агриппину (дочь Германика, сестру Калигулы, последнюю жену Клавдия и мать Нерона), а также Валерию Мессалину (третью жену Клавдия).

Первая из них родилась в военном лагере, на берегах Рейна (на месте нынешнего Кёльна), в 15 году н. э. Ее отец, римский полководец, был послан туда императором Октавианом Августом, чтобы завоевать эти отдаленные территории; он выполнил свою задачу и отомстил за своего предшественника Варуса, который вместе со своими тремя легионами был убит ужасным вождем черусков, которого римляне называли Арминиус. Победы дали ему имя Германикус и огромную популярность.

Агриппина принадлежала к семье, имевшей самое высокое предназначение. Ее отец был усыновлен двадцать лет тому назад императором Тиберием, нынешний возраст которого, приближающийся к пятидесяти восьми годам, давал надежду на его скорую кончину. Что касается матери Агриппины, то она была внучкой Августа и также находилась в узком кругу, приближенных к императорской власти.

Необыкновенная была женщина, эта жена знаменитого Германикуса. В тридцать лет у нее было пять детей, и гордая своим положением до высокомерия, она была так привязана к своему мужу, что следовала за ним повсюду по войнам и лагерям, не страшась никакой опасности.

Пара достигла своей вершины, когда Германикус, победивший народы, жившие между Рейном и Эльбой, укротивший бунт внутри своей армии, получил право на высшую награду: на триумф.

Это было, может быть, первое замечательное воспоминание Агриппины, маленькой девочки в возрасте трех лет: ее отец привлек всех своих пятерых детей к участию в этой грандиозной и одновременно варварской церемонии.

Одетый в пурпурную тогу, с лавровым венком на голове, Германикус прибыл в Рим и прошел от Марсова поля до Капитолия в нескончаемом кортеже колесниц, покрытых оружием, мехами, янтарем, трофеями, взятыми у врагов, тысячами светловолосых скальпов, снятых с голов побежденных; за ним шли также тысячи пленников, закованных в цепи, а также жены покоренных вождей в лохмотьях, не успевшие покончить жизнь самоубийством перед тем, как их схватили. Гордость римского народа, восемь легионов шли вместе с ним, распевая торжественные песни.

Но даже популярность этого легендарного отца вскоре причинит несчастье его семье. Тиберию, старому императору, не понравилась эта новая слава, тем более что его окружение изобиловало разного рода интриганами и клеветниками. Он счел, что лучше будет отправить соперника на край света в Армению, а потом в Сирию: Германикус отбыл на границы империи в сопровождении своей жены и одного из сыновей – будущего Калигулы. Что касается маленькой Агриппины, то ее оставили с другой частью семьи в Риме при дворе, где Тиберий вел простую жизнь, как в свое время в боевом лагере.

А в октябре 19 года пришло страшное известие, жесткое, ошеломляющее: Германикус умер в Антиохии. От чахотки, без сомнения, но тут же пошли слухи, что он был отравлен. Во всяком случае, мать Агриппины вернулась с прахом своего любимого мужа и, не переставая, открыто начала утверждать, что того убили заговорщики из среды власть имущих.

В 27 году уже пришло время юной Агриппины выбирать себе мужа: ей было 12 лет, и, согласно тогдашним законам, она была достигшей брачного возраста и взрослой. Мужчина, которого ей выбрал Тиберий, был настоящим монстром, неудержимым, убивающим своими капризами. Он был внучатым племянником Августа, и его звали Ахенобарбусом, или «Бронзовой бородой».

Возможно, этот брак и не был похож на нечто вроде супружеского изнасилования, так как, несмотря на свой юный возраст, Агриппина, живя в развращенной среде, уже участвовала в сексуальных кровосмесительных играх со своим братом Калигулой и другими молодыми людьми.

Потом события вновь начали разворачиваться в трагической тональности. Тиберий, все более и более безумный от власти и подозрений, уехал на остров Капри, предавшись там всем своим разнузданным и кровожадным фантазиям. Он приказал запуганным сенаторам изгнать из Рима жену Германикуса: оскорбленная, избитая, она была депортирована в 29 году на остров Пандатана. Ее двух старших сыновей постигла та же участь. А через несколько лет всех троих постигла трагическая участь. Один убил себя, чтобы избежать казни, а Друзуса, его брата, лишенного пищи, постиг более страшный конец, который захотела разделить с ним и его мать – они умерли от голода.

Калигула, экстравагантный до безумия, содержался в качестве будущего наследника при Тиберии и жил в страхе, посреди самого страшного разврата. Тиберий при этом цинично заявлял: «Я тебя выбрал, потому что ты единственный, кто способен своими преступлениями заставить забыть о моих». Будущее показало, как он был прав.

37 год стал решающим для выживших из семьи Германикуса: старый ненавистный император умер. Избранный сенатом и армией Калигула, находясь в возрасте всего 25 лет, наследовал трон и некоторое время вел вполне либеральную политику. Но сумасшествие, о котором говорилось выше, одержало верх.

В это время Агриппина родила мальчика – будущего Нерона. Ее обхаживал брат, но она видела его опустошительное сумасшествие, и это не могло ее не беспокоить. Он заставил, например, называть себя Новым Юпитером, он возводил в честь себя храмы. Чтобы удовлетворить свои капризы, он нагло грабил государственную казну, обязывал писать завещания на свое имя и убивал тех, кто, на его взгляд, не умирал достаточно быстро. Он создал в Риме и в своей семье климат ужаса и слабоумия, который он сам узнал рядом с Тиберием.

Но он испытывал недостаток военной славы, равной славе его отца Германикуса. Поэтому он возобновил, сопровождаемый огромной армией в 250 000 человек, поход на Рейн. Агриппина тоже приняла участие в этой экспедиции вместе со своей последней сестрой Юлией. За привязанностью она скрывала в себе настоящую ненависть к брату, который ее унижал, отдавая всем своим любимцам и, тем самым, обесценивая императорскую функцию, которую она хотела бы отдать своему любовнику Лепидию. Но Калигула почуял дух заговора: красавец Лепидий был убит и обращен в пепел. Калигула отослал его останки Агриппине, которая вместе с Юлией была приговорена к ссылке, а все ее имущество, мебель, драгоценности и рабы были проданы.

Говорят, что [Калигула] отличался помимо прочих немалочисленных своих пороков каким-то удивительным сладострастием в оскорблениях; ему непременно нужно было на всякого повесить какой-нибудь обидный ярлык, при том что сам он представлял собой благодатнейший материал для насмешек: омерзительная бледность, выдающая безумие; дикий взгляд глубоко спрятанных под старческим лбом глаз; неправильной формы безобразная лысая голова с торчащими там и сям жалкими волосенками; прибавь к этому шею, заросшую толстенной щетиной, тонюсенькие ножки и чудовищно громадные ступни. Насмешки и оскорбления, которые он отпускал в адрес своих родителей и предков, я мог бы перечислять без конца.

ЛУЦИЙ АННЕЙ СЕНЕКА

римский философ, поэт и государственный деятель

Но Калигула, всеми ненавидимый, не мог жить долго. Он был убит всего через пять лет после прихода к власти.

Случай вывел тогда из тени Клавдия, сына Друзуса, племянника Тиберия, брата Германикуса и дядю Калигулы и Агриппины – человека, изнуренного всевозможными наслаждениями, эпилептика и заику. Он был провозглашен императором.

После двух лет ссылки на острове-тюрьме Понтия, дочери Германикуса возвратились в Рим со всеми почестями, соответствовавшими их мужественному сопротивлению вчерашнему тирану. Лучистое будущее могло открыться перед ними. Агриппина, молодая женщина в возрасте 27 лет, умная, расчетливая, которую ежедневные опасности сделали скрытной, почувствовала после возвращения ко двору угрозы, которые вновь начали окружать ее и ее сестру Юлию. Между тем она получила хорошую новость: ее муж, «Бронзовая борода», умер за год до этого, так что она об этом и не знала.

Мессалина. Худ. Педер Северин Крёйер (1881).

Гётеборгский музей искусств

Но новый император Клавдий, ее дядя, был старым, боязливым и слабым человеком, который не избежал кровожадных капризов своего предшественника, но при этом еще и был слабоват головой. Он находился под влиянием одной очень молодой женщины, Мессалины, темноволосой и чувственной, которая недавно усилила свою власть, родив ему сына, названного Британикусом.

Хохотунья Юлия стала первой жертвой: Клавдий имел неосторожность слишком заинтересоваться своей племянницей, и Мессалина сплела один из своих заговоров, тайной которых она прекрасно владела, чтобы вернуть ситуацию в исходное положение (Клавдий лично сослал свою племянницу за внебрачные связи, а через несколько лет ее убили).

Агриппина предпочла бежать из этого опасного круга: она покорила своей привлекательностью образованной женщины одного очень богатого человека, Криспуса, и полностью посвятила себя своему сыну, маленькому Нерону.

Тем не менее она не отказалась от высшей власти, о которой страстно мечтала с детства. Но как поступить, чтобы отодвинуть Мессалину? Она взяла себе в любовники одного из фаворитов, которому Клавдий охотно позволял управлять вместо себя, пока он сам предавался всевозможным удовольствиям. Речь шла о Палласе, податливом и сказочно богатом. Благодаря ему, Агриппина была в курсе всех действий своей соперницы Мессалины. Так она узнала, что императрица находила наслаждение, отдаваясь первому встречному, доходя даже до того, что посещала дома терпимости в «плохих кварталах» Рима, чтобы удовлетворять там аппетиты анонимных клиентов. С не меньшим невротическим неистовством она убирала всех тех, у кого хватало отваги противостоять ей или кто имел несчастье обладать крупным достоянием…

Клавдий не обращал внимания на двойную и скандальную жизнь своей очаровательной жены, всячески поддерживая ее в мании убивать. Конечно, против них плелись заговоры со стороны Сената или преторианской гвардии, но все они неизменно топились в крови. Таким образом, более тридцати сенаторов удостоились тюрьмы и меча палача.

Агриппина чувствовала, что сексуальное поведение Мессалины могло закончиться лишь одним – ее падением. И тогда место рядом с ее «дорогим» дядюшкой освободится. Но она была замужем за Криспусом, который отказывался участвовать в ее политических играх, которые он с презрением осуждал. К своему несчастью он составил завещание в пользу своей неверной супруги. В результате некая таинственная болезнь увела его в мир иной (это, без сомнения, была одна из магических микстур Локусты, знаменитой отравительницы той эпохи). Агриппина тогда направила всю свою волю и ум на то, чтобы свалить императрицу. Та невольно помогла ей: пресытившаяся сексуальными удовольствиями и развратом (ей было всего 23 года), она влюбилась в некоего Силиуса, что не было бы серьезным при слепоте мужа, но она еще и задумала женить его на себе! А вот это с точки зрения римского закона было отвратительным святотатством.

Короче говоря, император Клавдий был вынужден форсировать события. Мессалина была задержана и убита осенью 48 года…

Смерть Мессалины. Худ. Жорж Антуан Рошгросс (1916)

И теперь путь к власти был свободен, так как Агриппина знала, что ее дядя не был человеком, который умеет долго оставаться без женщины. После предыдущей развратницы ему была нужна подруга, достойная его высокого положения. С поддержкой Палласа, своего любовника, оставшегося фаворитом императора, Агриппина постаралась… и Клавдий в шестой раз оказался женат… на своей племяннице Агриппине! Будучи правоверной, Агриппина обязала сенат проголосовать за закон, позволяющий супружество между дядей и его племянницей, считавшееся обычно святотатством.

Новая императрица блестяще сыграла свою роль; окружение ее мужа было освобождено от чересчур развратных или излишне влиятельных людей. Она пользовалась слабостью и слепотой Клавдия, чтобы добиться привилегий и богатства для своих друзей. Теперь у нее наконец-то была реальная власть.

Однако не совсем. Клавдий имел наследника, сына Мессалины Британикуса. У того оставалось еще много возможностей. И основой его адской игры стал ее сын Нерон, которому едва исполнилось 11 лет. Проявляя больше вкуса к искусствам, поэзии, музыке, танцам, чем к войне или управлению, он не был идеальным вариантом для императорской власти. Ну и что такого? В декабре 50 года сын Агриппины и «Бронзовой бороды» был признан императором под именем Нерона. А потом его обручили с одной из дочерей Клавдия, с нежной Октавией, на которой он женился, когда ему исполнилось 18 лет.

Но оставался Британикус – естественный наследник. Агриппина с помощью своего сообщника-любовника Палласа осуществила целую стратегию оговоров и расправ, которые имели целью изолировать молодого человека и таким образом лишить его всякой поддержки. Однако гораздо большую опасность для императрицы стал представлять сам ее супруг – Клавдий-посмешище, который только и думал о пирах и развлечениях. Его вдруг начала раздражать его новая жена, установившая при дворе суровый порядок. Ну, а интриганы ему нашептали на ухо, что без этой женщины он жил бы лучше, согласно своим естественным склонностям.

И Аргиппина решила, что настал момент избавиться от этой обузы, пользуясь отсутствием его фаворита Нарцисса, который вынужден был уехать из Рима. Сказано – сделано. Большое блюдо грибов, приправленных ядом знаменитой Локусты, – и обжора оставил этот мир в жесточайших мучениях. Предупрежденный об этом Нарцисс понял, какая его ждет судьба: он предпочел сам покончить с собой (это была обычная практика в те времена тотального насилия).

И 13 октября 54 года, одетый в золотые доспехи и пурпурную мантию, Нерон был провозглашен императором вначале преторианской гвардией, затем армией (и те, и другие были обильно подкуплены), а затем все было ратифицировано робким и подобострастным сенатом.

Агриппина оказалась на вершине своего предназначения: «Я – дочь, сестра, жена и мать Цезаря», – так она с гордостью говорила. Но, будучи человеком трезвого ума, когда астролог предсказал, что ее собственный сын убьет ее, она добавила: «Пусть он меня убьет, лишь бы только правил».

В ожидании таких зловещих перспектив, Агриппина продолжала быть во власти, и все, казалось, шло прекрасно в этот наилучшем из миров: Нерон благоразумно слушался свою мать. Они были повсюду вместе: на медалях, на официальных церемониях, на лошадиных бегах, которые так любил молодой император. Что касается серьезной власти, то это Агриппина давала аудиенции послам и составляла депеши.

Но окружению Нерона не нравился подобный контроль, который распространялся и на милости, на распределение денег и земель. Сенека, бывший воспитатель императора, отлично знал механизмы человеческой души: как отдалить сына от столь властной матери? Воспользоваться его безумной страстью к искусствам, ввести его в сомнительный круг женщин – любительниц наслаждений. И, главным образом, исподтишка настроить его против авторитета матери («Он больше не ребенок, наш Юпитер; он должен иметь возможность действовать, как ему вздумается»).

Начинать надо было с того, чтобы удалить Палласа, любовника, вовлеченного во все властные механизмы. И был найден предлог, и Паллас оказался изгнанным подальше от дворца. Агриппина поняла опасность, она и сама в подобных случаях всегда действовала точно так же. Она сблизилась с Британикусом, ставшим ее единственной защитой против жажды власти ее сына.

Нерон тогда прибег к искусству Локусты, признанной составительницы эффективных ядов. Во время одного из обедов стакан холодной воды был влит в ставшее слишком теплым вино, и Британикус оставил этот мир, таящий в себе столько опасностей.

Агриппина пребывала в ужасе. Надо было действовать быстро. Она подумала об Октавии, жене своего бесчеловечного сына. Она ее всегда презирала, и она попыталась переманить ее на свою сторону. Затем подкрепила финансированием верность некоторых офицеров армии и его личной охраны. Но в этом смертоносном бою она не предусмотрела Поппею, новую прихоть Нерона. Чтобы любить ее открыто, Нерон отправил мужа Поппеи в далекую Португалию. Одновременно с этим, он обвинил Октавию в супружеской измене, развелся с ней и сослал на ужасный остров Пандатария, где потом убил.

Агриппина и Нерон. Худ. Петер Пауль Рубенс (1614). Национальная галерея искусств, Вашингтон

Для Агриппины все было кончено. Ее опыт, ее ясность ума – все говорило об этом. Но существовала призрачная надежда: осмелится ли сын на то, чтобы убить ее? Одна, без Палласа, вне дворца, была ли она еще опасной для него?

Весной 59 года их отношения, казалось, восстановились: он пригласил ее приехать к нему на горячие источники в Байях на Неаполитанском заливе, где он вел радостную жизнь со своим двором. Там он принял ее с демонстрацией такой чувственной нежности, что это напоминало глубокую внутреннюю связь. Агриппина вновь увидела своего дорогого Нерона, предупредительного, почтительного.

Нерон перед трупом своей матери Агриппины. Худ. Пьетро Негри (1675–1679)

Но сын приготовил ей очень тонкую ловушку. Тут не было и речи о стакане воды или о грибах для нее; она не притрагивалась ни к чему, что не было бы попробовано на ее глазах. Недоверчивость стала ее второй натурой. Ему надо было придумать что-то иное. Быстро был построен корабль: он должен был развалиться в открытом море, и кораблекрушение было обеспечено. И Агриппина взошла на борт этой плавающей ловушки для того, чтобы отправиться в Антиум, где она жила. Но внезапно ее охватило сомнение, и она бросилась в воду, чтобы вернуться на берег. Она избежала смерти, но поняла, что приговорена. Это был лишь вопрос времени, нескольких дней, может быть, даже часов. Вечером группа людей грубо ворвалась в ее комнату. Несколько ударов меча… Было ли у нее время произнести слова, которые ей приписали позже: «Бейте в живот, он выносил Нерона»? В любом случае, у нее хватило бы хладнокровия, мужества и отчаяния, чтобы так сказать.

Император Нерон (гравюра 1880-х гг.)

Тело было поспешно сожжено, а останки развеяли в районе мыса Мизен. Так закончилось существование этой незаурядной женщины, но убийство матери нанесло фатальный удар по Нерону, и он потонул в чем-то вроде постоянного помешательства. Чтобы побыстрее забыть этот ужасный акт, он избавился от всех свидетелей, в частности от Сенеки, которому было приказано вскрыть себе вены, а также от прекрасной Поппеи, которая, будучи беременной, умерла от удара ногой в живот, который он ей нанес.

Сам Нерон закрыл эту череду убийств в 68 году, убитый или принужденный к самоубийству одним из своих секретарей. Он был заменен (после краткосрочного правления Гальбы) бывшим мужем Поппеи Отоном, которого, в свою очередь, тоже очень скоро не стало.

В результате после смерти Нерона пошла борьба за престол, итогом которой стала гражданская война. И только приход к власти новой династии Флавиев в лице императора Тита Флавия Веспасиана положил конец междоусобицам.

В течение девяти лет его правления были подавлены восстания, вспыхнувшие было в провинциях, и восстановлено государственное хозяйство.

После смерти Веспасиана летом 79 года наследником стал его родной сын, получивший имя отца. Это был первый случай перехода власти в Риме от отца к сыну. Правление оказалось кратким, а сменивший его после смерти младший брат Тит Флавий Домициан не отличался особыми добродетелями и погиб в результате заговора (он был убит 18 сентября 96 года у себя во дворце собственными придворными).

Нападение варваров и конец Западной Римской империи

Затем сенат провозгласил императором Нерву, правившего всего два года, но зато давшего Риму одного из лучших правителей – выдающегося полководца Марка Ульпия Траяна. При нем Римская империя достигла максимальных размеров. Расширяя границы империи, Траян хотел как можно дальше отодвинуть от Рима кочующие племена варваров.

Три последующих императора – Адриан, Антонин Пий и Марк Аврелий – действовали на благо Рима и сделали II век, пожалуй, лучшей эпохой империи.

Сын Марка Аврелия Коммод не обладал достоинствами своего отца и его предшественников, зато обладал многими пороками. В результате заговора его напоили отравленным вином, но яд не дал ожидаемого эффекта, и тогда императора задушили. Произошло это 31 декабря 192 года, и империя опять вступила в период междуцарствия.

В 193 году к власти пришла новая династия Северов, и все императоры этой династии (кроме Луция Септимия Севера) погибли насильственной смертью.

С 235 по 284 год империя переживала кризис государственной власти, следствием которого стал период нестабильности, упадок экономики и временная потеря некоторых территорий. Из претендовавших на престол 29 императоров только один умер своей смертью, и лишь с провозглашением императором Диоклетиана в 284 году закончился период потрясений.

Император Диоклетиан.

Мраморный бюст (XVII век)

При Диоклетиане принципат окончательно прекратил свое существование, уступив место доминату (от латинского слова «dominatus» – господство), то есть неограниченной власти императора. Во время правления Диоклетиана был проведен ряд реформ, в частности формальное разделение империи сначала на две, а затем на четыре области, каждой из которых правил свой «тетрарх» (тетрархия – это четверовластие). Хотя продержалась тетрархия лишь до 313 года, именно первоначальная идея деления на запад и восток привела в будущем к делению Римской империи на две независимых части.

К 324 году единственным полновластным правителем Римского государства стал Константин Великий, при котором христианство было провозглашено господствующей религией. В 330 году Константин перенес столицу государства в Византий (Константинополь) и организовал новое государственное устройство.

Медальон Константина I. Отчеканен в Никомедии (ныне это Измит, Турция) к празднованию 30-летия правления

После его смерти процесс упадка империи стал необратимым, и междоусобицы и нашествие варваров постепенно привели к закату некогда могущественнейшего государства мира.

Последним единовластным правителем Римского мира можно считать Феодосия Великого, однако пробыл он им всего лишь около года. В 395 году власть перешла к его сыновьям, и раздел Римской империи на две части – на Восток и Запад – стал окончательным.

Потом еще много лет Западная Римская империя просуществовала самостоятельно. За это время Рим дважды был разграблен варварами, но империя еще как-то держалась.

Отметим, что с варварами уже разлагающаяся Римская империя лицом к лицу столкнулась в III веке. Вестготы подходили чуть ли ни к стенам Константинополя. А в первой половине V века вся европейская часть Римской империи стала добычей врагов, и повсюду начался беспорядок и запустение. В некоторых местностях из-за войн и эпидемий земля превратилась в пустоши, а леса кишели разбойниками. Где-то варвары устанавливали на завоеванных территориях более или менее терпимый порядок, но вот, например, англы и саксы, подчинившие себе римскую провинцию Британию, в особой цивилизации не нуждались.

Вандалы (представители древнегерманского союза племен, близкого к готам) примерно в 425 году двинулись в Испанию, на территории, где уже правили герцоги и короли вестготов и вожди других германских племен. Потом они переплыли из Испании в Северную Африку и в 439 году овладели Карфагеном. Добившись господства на море, они в 455 году захватили и две недели потом грабили Рим. Затем вандалы захватили Сицилию и почти все острова в западной части Средиземного моря.

Но и это, как говорится, было еще не все. На европейский мир тем временем надвигались самые страшные из всех разрушителей, которые принадлежали к совсем иной расе. Это были гунны, которые в историографии XVIII – первой половины XIX в. считались монголами.

Их появление в Европе стало началом новой эпохи в истории человечества.

В 433 году вождь гуннов Ругила скончался, и их правителями стали его племянники Аттила и Бледа. Последний при невыясненных обстоятельствах в 445 году погиб на охоте, и власть Аттилы стала единоличной.

Этот человек перешел от тактики кавалерийских наскоков к осаде городов, и к 447 году взял 60 городов и укрепленных пунктов на Балканах, территории современной Греции и в других провинциях Римской империи. В 452 году гунны вторглись в Италию, разграбив Аквилею, Милан и ряд других городов, но затем отступили назад.

После внезапной смерти Аттилы на пиру в 453 году владыки степей гунны были отброшены из Галлии, однако V столетие стало их столетием, ибо империя Аттилы протянулась от Центральной Азии до Рейна. После смерти Аттилы грабительская конфедерация гуннов распалась, а сами гунны исчезли из истории, смешавшись с многочисленными арийскими племенами. Однако приходится констатировать, что великое нашествие гуннов практически покончило с латинской половиной Римской империи.

Гунны идут на Рим. Худ. Ульпиано Кеки

А в 476 году Западной Римской империи не стало. Это произошло, когда один из германских наемников, Одоакр, надел на себя корону, свергнув последнего из императоров, Флавия Ромула Августа, прозванного Ромулом Августулом.

Римская империя оказалась совершенно незапланированным явлением; римляне почти неосознанно для самих себя оказались вовлеченными в обширный административный эксперимент. И все-таки в конце концов Римская империя рухнула <…> В определенном смысле римский эксперимент не удался. С другой стороны, он все еще остается незавершенным, поскольку Европа и Америка и сейчас пытаются разрешить те проблемы мирового правления, с которыми впервые столкнулись римляне.

ГЕРБЕРТ УЭЛЛС

английский писатель

476 год – это очень важная дата, потому что крушение Западной Римской империи принято считать границей, после которой уже пошло Средневековье.

Греческая (восточная) половина Римской империи оказалась значительно устойчивее западной. Она пережила все катастрофы V века, которые уничтожили римское латинское государство. Аттила запугивал императора Феодосия II и доходил почти до стен Константинополя, но город все-таки уцелел.

ГЕРБЕРТ УЭЛЛС

английский писатель

А вот восточная часть Римской империи с центром в Константинополе существовала еще 977 лет – до 1453 года.

Глава 2

Средневековье

Лакомый кусок пирога для захватчиков

В 493 году полновластным правителем всей Италии стал остготский король Теодорих Великий, сын короля Теодемира и его любимой наложницы Эрелеувы (Эрелиевы).

В 489 году он вторгся в пределы нынешней Италии и к 493 году завоевал весь Апеннинский полуостров и Сицилию, Предальпийские области и Далмацию. Свою столицу он расположил в Равенне.

Некоторые историки предпочли усмотреть в этом периоде начало сознательного «статуса жертвы», которым итальянцы привыкли издавна оперировать в ответ иностранным критикам их социальных норм или политических повадок. Поэт XVII века Винченце Феликайя представлял Италию как исторического носителя своего «рокового дара красоты», и этот навязчивый, хотя и романтический образ страны, расхищаемой и используемой иностранцами из-за своего богатства и художественной одаренности, позже, в XIX веке, стал козырной картой в идеологическом оформлении движения за национальное объединение – Рисорджименто.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

При этом Теодорих победил главнокомандующего наемников-варваров в римской армии Одоакра (того самого, что сверг последнего императора Западной Римской империи Ромула Августа). Затем он выразил готовность к разделу власти, и 25 февраля 493 года при посредничестве епископа Равенны Иоанна III был заключен договор, согласно которому Теодорих и Одоакр должны были совместно владеть Равенной и вместе осуществлять правление в Италии. Однако уже 15 марта Теодорих убил Одоакра во время пира, а все приверженцы последнего были перерезаны.

Это традиционно считается фактическим концом Западной Римской империи, а Теодорих приказал возвести для себя в Равенне мраморный дворец.

Таким образом имперская власть в западных провинциях пала под натиском варваров, и территория нынешней Италии к концу V века стала лакомым куском пирога для разного рода внешних захватчиков.

При этих лангобардских воителях церкви разрушались, многим священникам перерезали глотку, города подверглись разграблению, а их жителей, сгоняемых вместе, будто зерна в пшеничном колосе, убивали.

ПАВЕЛ ДИАКОН

бенедиктинский монах и историк

В 568 году в Северную Италию вторглось германское племя лангобардов, первоначально обитавшее близ Дуная. Лангобарды захватили Павию, ключевой город на севере, который позднее стал их столицей. Прилегающий район к северо-востоку от реки По получил известность как Лангобардия, и отсюда, кстати, происходит название провинции Ломбардия.

Прошло много-много лет, в течение которых Византия, занятая другими войнами, не могла эффективно защищать свои итальянские территории. И тогда, в 753 году, папа Стефан II поехал в Париж и заключил там союзный договор с предводителем франков Пипином Коротким. Тот со своей армией прибыл в Италию и нанес ряд поражений лангобардам. В результате Лангобардское королевство признало зависимость от Пипина и обязалось выплачивать ему ежегодную дань.

Спустя два десятилетия, в 774 году, лангобардские земли вошли в состав огромного государства Карла Великого (сына Пипина Короткого), коронованного папой Львом III в 800 году в качестве первого правителя Священной Римской империи.

Империя Карла Великого

Карл Великий был человеком поистине выдающимся. Историки не зря называют его «самым могущественным монархом Средневековья».

Начиная с 772 года Карл Великий (по-французски – Charlemagne) покорил саксов и окончательно включил их земли в государство франков. После этого франкское государство расширилось на восток вплоть до реки Эльбы. Примерно в то же самое время Карл покорил лангобардов, после чего и Северная Италия оказалась под его влиянием. Он возобновил выплату пожертвований Ватикану и обещал папе надежную защиту.

Карл Великий

Затем Карл продолжал расширять границы своего королевства вплоть до 796 года, и в результате он создал государство, простиравшееся от Пиренеев на юго-западе, шедшее через почти всю территорию современной Франции (за исключением Бретани, которая так никогда и не была покорена франками), включавшее большую часть современной Германии, а также северные области Италии и современную Австрию.

По сути, церемония папы Льва III (коронация Карла Великого в Риме) официально признала Франкское государство в качестве преемника Западной Римской империи.

Карл Великий скончался 28 января 814 года в Ахене и был погребен там же, в собственной дворцовой часовне.

У него было несколько сыновей, однако только один из них пережил отца. Этот сын, Людовик Благочестивый (Louis le Pieux), родившийся в 778 году, унаследовал от отца всю Франкскую империю.

После смерти Людовика в 840 году, после короткой гражданской войны, три его сына заключили в 843 году так называемый Верденский договор, согласно которому империя была разделена на три части. При этом старший сын, Лотарь I, получил титул императора, однако в реальности он стал правителем только Срединного королевства, то есть центральных областей франкского государства. Его три сына, в свою очередь, разделили это королевство между собой, и получились Лотарингия, Бургундия, а также Ломбардия, что на севере Италии.

Три части распавшейся огромной империи стали прообразами нынешних Франции, Германии и Италии.

Что же касается последней, то в 827 году византийские владения на итальянском юге подверглись вторжению мусульманских армий из Северной Африки. Исламское влияние на Сицилии хорошо документировано, и это позволяет судить о масштабах того культурного воздействия, которое арабы оказали на развитие региона. То же относится и к арабоязычным поселениям на материке (в Aпулии, Калабрии и Базиликате), хотя это гораздо слабее освещено письменными источниками. Отдельные общины сарацин[4] обосновывались и севернее, ближе к Риму и побережью Тосканы. Более того, следы присутствия исламских поселений были обнаружены даже в Альпах, на границе Италии с Францией.

На протяжении всей средневековой истории Италии постоянно действующим фактором становится стремление отдельных городов к обеспечению собственного независимого правления и безопасности как от вторгающихся чужеземцев, так и от могущественных князей, прелатов и прочих представителей знати. Взращенное тогда чувство патриотизма по отношению к родному городу <…> уходит корнями в историческую атмосферу самозащиты этих давних коммун, существование которых зависело от единства их граждан и решимости выжить в неспокойную, чреватую войнами эпоху.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

В VIII–IX вв. портовые города Бари и Амальфи стали процветающими и весьма влиятельными центрами: они играли роль посредников в связях между христианской Европой, Византией и мусульманским Востоком. Некоторые из подобных торговых городов, вроде Пизы в устье реки Арно в Тоскане, были независимыми республиками, и уже в конце XI века из них особенно выделялись две – Венецианская и Генуэзская, контролировавшие торговлю в Средиземноморье.

Средневековая Венеция

В качестве характерного примера можно рассмотреть Венецию.

Этот сказочный город возник в 421 году. Многие могут поспорить с этим утверждением, но согласитесь, как-то неприглядно было бы начинать летоисчисление одного из величайших городов мира со слов «примерно» или «около». Впрочем, если точный год рождения Венеции все же выглядит неприемлемым, можно сказать, что Венеция была заложена в первой половине V века жителями суши, спасавшимися от набегов кровожадных и беспощадных варваров под предводительством вождя гуннов Аттилы, который собрал под свои знамена племена, жившие от Рейна до Северного Причерноморья, и завоевал всю Верхнюю Италию вплоть до реки По.

Мы находим достаточно разумным зафиксировать время обоснования венецианцев на островах 421 годом, когда жестокость северных народов, завоевавших Италию в самом начале пятого века, вынудила обитателей суши искать убежища в самых отдаленных болотах Адриатического залива.

АНТОНИО КВАДРИ

итальянский историк

Бежавшее население – венеты, от которых в будущем получила название страна, – нашло на малопригодных для осмысленного существования заболоченных островах лагуны убежище и таким образом сумело сохранить собственную культуру.

Построенная на нескольких островах, разбросанных посреди болотистой лагуны, в своеобразном лабиринте, где смешались земля и вода, не имеющая стен и вверившая защиту свою самой свободе, Венеция не похожа ни на один из существующих городов. Она не поддается никакому разумному описанию. Тайна, изначально окружающая город и его имя, чудо, коим вполне можно считать могущество Венеции, и небывалые богатства, сконцентрированные венецианцами в столь негостеприимном от природы месте, – все это превращает город на лагуне в источник поэзии. Каких только метафор не удостоилась Венеция! Венеция, новая Венера, вышедшая из волн, – так с точки зрения мифологии объясняют название города. Впрочем, некоторые предпочитают видеть в староитальянском Venetia, ставшем затем Venezia, игру латинских слов venus etiam, «приходи еще», передающих очарование, оказываемое этими местами на путешественников, и их неизменное желание вновь сюда вернуться.

ФРАНСУАЗА ДЕКРУАЗЕТТ

французский историк

Спасшиеся от уничтожения венеты начали мало-помалу вести хозяйство, соорудили двенадцать поселений (Градо, Гераклея, Маламокко, Кьоджа и др.), и уже к 466 году договорились основать некое подобие правительства – совет наиболее уважаемых представителей этих поселений.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Термин «дож» (doge) происходит от латинского «dux» (вождь, предводитель). Титул этот возник в 697 году, когда Венеция формально подчинялась Византии. Первым дожем был Пауло Лучио Анафесто. Предположительно первые дожи выполняли функции наместников Византийской империи. Титул дожа существовал на протяжении более чем десяти веков. Кстати сказать, однокоренными являются слова «дукс», «дюк», «дуче» и др. А догат – это время правления дожа.

А еще два столетия спустя, неспокойная обстановка в лагуне заставила венетов избрать своего высшего правителя – дожа.

* * *

Когда возник этот титул, Венеция имела полную независимость, но формально сохраняла политическую связь с Византией. Первым дожем стал Паоло Лучо Анафесто, правивший до 717 года. Предположительно, он и другие первые дожи, избиравшиеся из самых богатых и влиятельных семей Венеции, выполняли функции наместников Византийской империи.

Дож Паоло Лучио Анафесто

Потом византийское влияние стало постепенно уменьшаться.

Административный центр лагуны находился сперва в Гераклее, в 742 году он был перенесен в Маламокко, а в 810 году – на пустынный остров Риво-Альто (сейчас это место называется Риальто, и там находится знаменитый мост, соединяющий районы Сан-Марко и Сан-Поло). Так, собственно, и возник город Венеция.

В 806 году венецианская островная группа была атакована франками, и ее на короткое время присоединили к империи Карла Великого, но уже по условиям соглашения о мире и дружбе между двумя империями 812 года Венеция была возвращена Византии.

В 828 году два венецианских купца съездили в Египет, в город Александрию, и привезли оттуда мощи Святого Марка. Фактически это было похищение. Венецианцы, для того чтобы перенести мощи на свой корабль, прибегли к хитрости: тело одного из четырех Евангелистов, умершего в Александрии (там он основал церковь и был ее первым епископом), было положено в большую корзину и сверху покрыто свиными тушами, к которым не могли прикоснуться арабы даже при таможенном досмотре.

В Венеции мощи Святого Марка были размещены в домашней церкви дожей, которая тут же получила имя евангелиста, ставшего с тех пор покровителем Венеции.

* * *

Свое экономическое процветание республика Святого Марка построила на морской торговле. Географически город в лагуне был местом пересечения торговых путей между Востоком и Западом, и островитяне, будучи талантливыми коммерсантами, быстро поняли, как извлекать из этого выгоду. Венецианские корабли уходили в плаванье и возвращались доверху наполненные ходовым товаром, а если возникали проблемы с местными пиратами, препятствовавшими нормальному судоходству в Адриатике, то венецианцы просто откупались от их излишне навязчивого внимания.

Дож Энрико Дандоло

Когда же в 991 году дожем был избран знаменитый Пьетро II Орсеоло, жители лагуны стали успешно применять и силовые методы воздействия. Через девять лет своего правления, в праздник Вознесения, этот дож вышел в море с самым мощным флотом, какой только видели воды Адриатики, и очень быстро очистил море от далматинских пиратов, захватив заодно и попавшиеся на пути города. Так началась территориальная экспансия Венеции, которая завершилась тем, что дож Энрико Дандоло при содействии французских крестоносцев в 1204 году завоевал Константинополь и при разделе между союзниками приобрел три восьмых Византийской империи и остров Крит (Кандию).

* * *

До 1032 года венецианские дожи имели практически неограниченную власть в государственных, военных и церковных делах. После этого их власть была ограничена введением нескольких альтернативных институтов власти.

С 1172 года в Венеции уже имелся Большой Совет, состоявший из 47 членов, которых меняли ежегодно. Граждане всех классов имели избирательные права и даже могли быть выбраны в Совет, что сохраняло демократическую систему, хотя общее влияние народа на дела государства и было уже существенно ослаблено.

АНТОНИО КВАДРИ

итальянский историк

Дело в том, что внутри республики неоднократно возникала борьба между демократической и аристократической партиями, а некоторые даже заявляли о необходимости превратить пожизненное правление дожей в наследственную монархию. После одного из восстаний, в котором погиб дож Витале II Микель, в 1172 году был учрежден Большой Совет, состоявший из выборных представителей знати (нобилей), который с тех пор стал высшей властью и сильно ограничил могущество дожей.

Власть римских пап и папа Григорий VII

Слово «папа» происходит от латинского «рара» (отец), и все католики обращаются к любому священнику со словами «святой отец». А еще папу называют понтификом (Pontifex Romanus), а официальный титул Римского папы – епископ Римский. Существуют также и такие наименования: викарий Христа, верховный первосвященник Вселенской церкви, митрополит Римской провинции, суверен государства-города Ватикан и т. д.

Хотя папская власть достигнет максимума своего могущества лишь к исходу Средних веков, но уже и в конце Vl века в папе видели духовного преемника римских имnераторов, высшую инстанцию в ныне раздробленной Италии, где законность часто забывали. Сам же Рим, несмотря на признанный статус папской столицы, пришел в разительный упадок в течение раннего Средневековья. Многие великолепные здания республиканской и императорской эпох были разрушены или находились в запущенном виде.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Следует отметить, что Церковь на территории нынешней Италии, начиная с раннего Средневековья, претендовала на нечто большее, чем просто статус духовной ветви общества.

Папа Григорий VII

Самым динамичным и решительным из Римских пап в XI веке был Григорий VII (в миру Хильдебранд Бонизи), которым восхищались и которого боялись европейские монархи, начиная от знаменитого Вильгельма Завоевателя до главы Священной Римской империи Генриха IV. Будучи родом из Тосканы, будущий папа получил образование в Риме и быстро поднялся по иерархической лестнице Церкви, став настоящим «серым кардиналом» для своих предшественников, прежде чем сам он, 22 апреля 1073 года, получил папскую тиару (яйцеобразный головной убор, знак папского владычества).

Идеалом для Григория VII была независимая от светской власти Церковь, а главным его врагом был император Генрих IV, которому в 1073 году исполнилось лишь 23 года. Первое время Генрих был готов на компромиссы с папой, но уже в 1075 году, после победы над саксонцами в битве при Лагензальце, он попытался восстановить свои права как суверена на севере Италии. Григорий VII отреагировал на это достаточно резко, заявив, что это может привести не только к отлучению от церкви, но и лишению короны.

Генрих IV в Каноссе

Кончилось все тем, что Генрих, недовольный тем, что Григорий присвоил себе право низводить с трона императоров, использовал право императора низлагать пап. Он послал в Италию двух епископов, чтобы они зачитали указ о низложении Григория на совете ломбардских епископов в Пьяченце. В ответ на это Григорий VII вынес решение об отлучении Генриха, о лишении его королевского достоинства и об освобождении его подданных от клятвы верности. При этом общественное мнение в Германии встало на сторону папы, а авторитет последнего поднялся до невиданной высоты.

Ситуация для Генриха стала крайне тяжелой, и ему пришлось думать, как достичь примирения с папой. Сначала он попытался решить дело с помощью посольства, но когда Григорий отклонил его послов, он принял решение лично отправиться в Италию. Более того, он объявил, что для отпущения грехов отправится в тосканскую крепость Каносса, где папу приютила маркграфиня Матильда Тосканская.

Это хождение в Каноссу стало легендарным, и папа после длительных переговоров отпустил Генриху грехи, однако снятие отлучения не стало подлинным примирением, поскольку истинная причина конфликта Генриха и Григория так и не была устранена. Плюс низложение Генриха не было снято, и немецкие князья на совете в Форхайме в марте 1077 года избрали своим правителем Рудольфа Швабского. Того поддержал папа, но это, как ни странно, даже помогло Генриху. По мнению многих, действия папы в данном случае были несправедливыми. Плюс Рудольф Швабский 16 октября того же года умер от ран, полученных в сражении при Хоэнмёльзене. Новый претендент на трон явно не годился на роль лидера в Германии, и Генрих IV перехватил инициативу. На совете в Бриксене 16 июня 1080 года он вновь низложил папу, а затем, в 1081 году, начал открытые боевые действия против Григория в Италии.

Папа стал быстро терять позиции, и тринадцать кардиналов покинули его.

В 1084 году Рим сдался немецкому королю. Григорий удалился в замок Святого Ангела (Castel Sant’Angelo) на берегу Тибра и отказался принять послов Генриха, который обещал ему сохранение престола в обмен на коронацию императорской короной в Риме. Григорий, однако, настаивал, что перед этим Генрих должен предстать перед Советом и покаяться. Но Генрих поступил по-своему: он снова вошел в Рим и возвел Гвиберта Равеннского на престол в качестве папы Климента III. Вскоре он короновал сам себя, но Роберт Гвискар, первый герцог Апулии, с которым Григорий вступил в союз, уже двигался к городу с большим войском, и Генрих предусмотрительно бежал в Руан.

Папа был освобожден, но Роберт Гвискар во главе своих солдат подверг город страшному разорению. В результате римское население восстало против папы, и он был вынужден бежать в аббатство Монте-Кассино, а позднее – в Салерно, где он и умер 25 мая 1085 года.

По сути, конфликт Григория VII с Генрихом IV стал самым опасным и долгим из конфликтов Европы XI века, и он угрожал самому существованию католической церкви. Григорий VII отлучил Генриха IV от церкви, и это событие считается поворотным моментом в утверждении непререкаемого авторитета папской власти. Кроме того, Григорий отличился тем, что окончательно утвердил в католической церкви целибат (безбрачие духовенства) и исключил из обихода широко бытовавшую тогда куплю-продажу церковных должностей. За это этот великий реформатор был впоследствии канонизирован как Святой.

Итальянские войны императора Фридриха II

К концу XII века города Северной и Центральной Италии стали важными центрами экономики и политической власти, а некоторые из них, прежде всего Флоренция, в качестве зоны своего прямого влияния имели и обширные окрестные территории.

Независимое правление и процветание были фоном, на котором складывались все более сложные отношения с правителями Священной Римской империи, с одной стороны, и наместниками Святого престола – с друrой.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Борьба за власть между двумя этими силами (светской и духовной) развернулась нешуточная, и итальянские города в различные периоды времени становились то на одну сторону, то на другую. Ситуация складывалась таким образом, что конфликтное противостояние между папой и императором Священной Римской империи с наибольшей остротой затронуло именно итальянцев. Свидетельство тому – мощные фортификационные укрепления, сохранившиеся и поныне в городах Северной и Центральной Италии.

КСТАТИ

Священная Римская империя – это надгосударственный союз немецких, итальянских, балканских, франкских и западно-славянских государств и народов, существовавший с 962 по 1806 г. Германия была ядром империи. Она была основана германским королем Оттоном I Великим и рассматривалась как прямое продолжение античной Римской империи и франкской империи Карла Великого. А вот сакральным центром империи был Рим: в этом городе до XVI века проводились коронации императоров и именно из Рима, по средневековым представлениям, проистекала их божественная власть. Титул «Римский император» использовался уже Оттоном II Рыжим (973–983), а словосочетание «Римская империя» впервые упоминается в источниках, датированных 1034 годом. Использование данного титула вызвало резкое неприятие в Византии, где считали, что только византийский император имеет право называться римским императором.

Конфликты между империей и папством достигли пика в период правления императора Фридриха II – выдающегося полководца и государственного деятеля, представителя династии Гогенштауфенов, сына Генриха VI и внука Фридриха I Барбароссы.

В августе 1237 года в Аугсбурге была собрана армия для похода в Италию. В сентябре император Фридрих навсегда оставил северную часть империи (его девятилетний сын Конрад остался в качестве избранного короля).

Папа Григорий IX (в миру Уголино деи Конти ди Сеньи) безуспешно пытался убедить Фридриха «не вступать в Италию вражески». А 27 ноября 1237 года наемники Фридриха разбили силы Ломбардской лиги (союза 16 северо-итальянских городов) в сражении при Кортенуове. Войска Лиги возглавлял Пьетро Тьеполо, сын дожа Венеции Якопо Тьеполо. Разгром был полным: ломбардцы потеряли несколько тысяч человек убитыми (только миланцы – 2500 человек), до 5000 человек было взято в плен, в их числе сам Пьетро Тьеполо. Пленного доставили в Кремону, где Фридрих праздновал победу с триумфом древнеримского императора, и там казнили: тело несчастного Пьетро Тьеполо в мешке повесили так высоко, чтобы оно было видно на венецианских галерах, проплывавших мимо Апулии.

Сражение при Кортенуове

Битва при Кортенуове «распространила страх и ужас по всем городам Италии», как писал британский хронист Матвей (Мэтью) Парижский.

Фридрих отклонил все предложения о мире со стороны Милана, который отправил ему огромную сумму денег. Затем, в октябре 1238 года, он осадил Брешию. Осада длилась три месяца, но взять город не удалось, и Фридрих вынужден был отступить. Эта осада произвела сильную реакцию в сердцах итальянцев: враги императора приободрились, а для друзей он стал гораздо менее привлекателен.

В конце января 1239 года император прибыл в Падую, где поселился в монастыре Святой Юстины. Там он издал специальный указ о реконструкции существовавших замков, чтобы увеличить их эффективность и готовность к нападению. Всего было построено и перестроено 225 замков.

* * *

Борьба с Ломбардской лигой усилила конфронтацию со Святым престолом. Фридрих дал своему внебрачному сыну Энцо, сражавшемуся вместе с ним при Кортенуове, титул короля Сардинии. Папа расценил это как прямое посягательство на свою территорию, и 20 марта 1239 года Фридрих, названный еретиком и предвестником Антихриста, был отлучен от церкви.

Фридрих узнал об этом, находясь со своим двором в Падуе. В ответ император изгнал доминиканцев и францисканцев, назначив Энцо императорским представителем на севере Италии. Энцо вскоре захватил Романью, Марке и герцогство Сполето, номинально принадлежавшие папе. Император также заявил, что Энцо следует уничтожить Венецианскую республику, отправившую несколько кораблей против Сицилии.

В декабре того же года Фридрих прошел через Тоскану, вошел в Фолиньо, а затем в Витербо, откуда он задумал окончательно завоевать Рим, дабы восстановить древнее великолепие империи. Однако осада вышла неудачной, и Фридрих вернулся в Южную Италию, разорив папское владение Беневенто.

* * *

Папа уже готов был примириться с Фридрихом. А тот опять придвинулся лагерем ближе к Риму – вероятно, для большего удобства вести переговоры. Посреди этих переговоров 22 августа 1241 года Григорий IX внезапно умер, и его преемником стал Целестин IV (в миру Пьетро Джофредо Кастильони), тоже вскоре скончавшийся.

Его место занял Иннокентий IV (в миру Синибальдо Фиески), но переговоры о мире с ним вновь ни к чему не привели.

* * *

А потом началось монгольское нашествие на Европу. Разорив русские княжества, хан Батый разбил польское войско в битве при Легнице 9 апреля 1241 года, а спустя два дня венгерский король Бела IV был разбит в битве на реке Шайо. Примерно в это же время Фридрих завершал осаду Фаэнцы.

Конфликт между императором и папой мешал совместным действиям европейских правителей против монголов. Занятый своими делами, Фридрих и не думал спасать Венгрию. Папа тоже ничего не мог поделать, пока не будет достигнут мир с императором. Конечно же, Фридрих знал о монгольской угрозе, но он пытался извлечь из сложившейся ситуации максимальную пользу, используя ее как способ воздействия на папу: он желал, чтобы тот сам попросил его стать защитником христианского мира. В результате Фридрих так и не вступил в войну с монголами.

* * *

Агрессивные действия Фридриха, перекрывшего все дороги в Рим, привели папские владения в ужасное состояние. Со своей стороны, папа Иннокентий IV, еще будучи кардиналом, находился в дружеских отношениях с Фридрихом, и тот тоже уважал его. И вот переговоры между ними начались летом 1243 года. Но ситуация изменилась после того, как восстал Витербо. Фридрих не мог позволить себе потерять свою главную крепость, расположенную всего в 100 км от Рима, поэтому он осадил город. Иннокентий IV убедил восставших подписать мир, и Фридрих отвел свой гарнизон, однако восстание тут же возобновилось. Император пришел в ярость, и его войска вынудили папу отступить от Рима до Генуи, а оттуда он на генуэзских галерах отправился в Лион, где 24 июня 1245 года созвал Лионский собор.

Фридрих, естественно, был страшно раздражен бегством папы, и он не упустил случая излить свой гнев как на земли Папской области, так и на сторонников папы. Он приказал отправить более сотни представителей знатных фамилий узниками в Апулию, а множество красивейших женщин выдать своим наемникам (конечно же, не для преклонения перед их красотой).

Первоначально Иннокентий IV утверждал, что Лионский собор может положить конец конфликту и найти компромисс, но очень скоро он объявил об отлучении и свержении Фридриха.

В результате бои между императором и папскими сторонниками усилились. На Сицилии готовили покушение на Фридриха, но тот узнал об этом, схватил всех заговорщиков и велел их ослепить.

В марте 1247 года Фридрих женил своего сына Манфреда на Беатрисе, дочери Амадея Савойского, и обеспечил тем самым лояльность маркиза Монферрато, женатого на другой дочери Амадея. Со своей стороны, Иннокентий IV попросил защиты у короля Франции Людовика IX, пользовавшегося в то время большим моральным влиянием на дела континентальной Европы.

* * *

В июле 1247 года восстал город Парма, хотя он и принадлежал к партии городов, поддерживавших Фридриха. Энцо не было в городе, и все, что он смог сделать, – это попросить о помощи отца. Тот собрал армию и осадил город вместе со своим другом Эдзелино III да Романо, правителем Вероны. Императорская армия выстроила осадную стену вокруг Пармы, а вместо лагеря Фридрих соорудил деревянную цитадель под названием «Витторио».

Осада города шла долго, имперские войска обложили Парму со всех сторон, и осажденные страдали от голода и болезней. 18 февраля 1248 года защитники вырвались из города и неожиданно напали на лагерь Фридриха, когда тот находился на соколиной охоте. Когда император примчался обратно, «Витторио» была в руках пармцев. В сражении имперская армия была разбита, а казна императора попала в руки горожан. Это изменило характер всей кампании. Фридрих нанял новое войско и вернулся к Парме, где в бою был убит племянник папы Орландо ди Росси и взяты в плен 60 пармских рыцарей. Однако, лишившись казны, Фридрих уже не имел достаточных средств для полноценного финансирования кампании. Это привело к тому, что вскоре он потерял контроль над Романьей, Марке и Сполето.

* * *

1249 год начался с дальнейшего ухудшения положения императора. Он сместил своего любимца и главного советника Пьетро делла Винья (по обвинению в государственной измене). Потом имела место попытка отравить Фридриха.

Дело было так. Император заболел, и доктора прописали ему слабительное. Пьетро делла Винья, якобы подкупленный подарками и обещаниями папы, уговорил своего доктора положить яд в микстуру. Однако Фридрих обратился к Пьетро делла Винья и доктору с такими словами: «Друзья мои, я вполне доверяю вам. Поостерегитесь, не дайте мне яда вместо лекарства – мне, вполне доверяющему вам». На это Пьетро делла Винья возразил: «Государь, этот ваш доктор в то же время и мой, и он часто давал вам лекарства, отчего же вы не доверяете ему сегодня?» Фридрих разгневался и приказал доктору: «Выпей половину лекарства». Доктор, зная свое преступление, задрожал и сделал вид, что споткнулся, и разлил часть микстуры. Тогда император велел привести из тюрьмы приговоренных к смерти и приказал им выпить оставшееся лекарство. Приказание было исполнено, и несчастные мгновенно умерли.

Некоторые историки считают, что Пьетро делла Винья был участником заговора. Другие доказывают обратное. И в самом деле, нет цели, которая могла бы оправдать или по крайней мере объяснить такой поступок Пьетро делла Винья: со смертью Фридриха более всех терял именно он.

В любом случае, в хрониках сказано, что Фридрих плакал, обнаружив этот заговор. Пьетро делла Винья был ослеплен и брошен в монастырскую темницу в Пизе, где он и умер, покончив жизнь самоубийством. Он разбил себе голову о каменную стену, и в этом мы видим не признание своей виновности, а, скорее, героизм отчаяния, смешанного с презрением. Этим поступком Пьетро делла Винья избавил Фрирдиха и его приближенных от позора тешиться его муками.

Но еще более тяжелым ударом для Фридриха был захват в плен его сына Энцо. Тот был разбит 26 мая 1249 года при Фоссальте и заключен во дворец в Болонье, где оставался пленником до своей смерти в 1272 году.

Практически в то же время у императора погиб еще один сын, Ричард Кьети, который, как и Энцо, был верным помощником отца. Ко всем прочим несчастьям прибавилась и потеря контроля над городами Комо и Модена.

Однако война продолжилась, и армии Фридриха удалось вернуть Равенну. Войска под командованием кардинала Пьетро Капоччи, отправленные папой на завоевание Сицилии, были разбиты в битве у Чинголи в 1250 году. Затем император возвратил себе Романью, Марке и Сполето.

* * *

Фридрих лично не участвовал в последних кампаниях. Он был болен и, вероятно, чувствовал усталость. 13 декабря 1250 года он умер в замке Фьорентино в Апулии. Согласно легенде, Фридриху было предсказано, что он умрет в месте с цветочным названием. По этой причине император всегда избегал Флоренции, название которой переводится как «цветущая». Когда ему сообщили название замка, в который его доставили для оказания помощи, Фридрих понял, что смерть близка, и подготовился к ней, успев отдать распоряжения по завещанию.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Версия об отравлении Фридриха II была опровергнута учеными после исследований его останков. В его теле не было обнаружено следов яда.

Умер Фридрих, настроивший против себя всех, вероятнее всего, от дизентерии. И, естественно, тут же пошли слухи об отравлении, причем в смерти императора подозревали многих, в том числе и его сына Манфреда.

Франциск Ассизский

Но, конечно же, жизнь в Италии в XII–XIII вв. не ограничивалась одними войнами, убийствами и заговорами. Жили на территории нынешней Италии и люди совершенно иного рода. В частности, в 1181 году родился Джованни Франческо ди Пьетро Бернардоне, вошедший в историю как Франциск Ассизский (Franciscus Assisiensis, или Francesco d’Assisi).

Этот человек в глазах христиан занимает место лишь ненамного ниже самого Иисуса Христа и Девы Марии. Сын зажиточного торговца шелком из Ассизи (города в Умбрии, в провинции Перуджа), он был назван Франциском по той причине, что мать его была француженкой (дворянкой из Прованса).

Юноша с детства знал песни трубадуров и часто распевал их на французском языке. Он был единственным сыном, и родители ему ни в чем не отказывали. Он водил знакомства с дворянской молодежью и принял участие в войне между Ассизи и Перуджей, был взят в плен, но не утратил уверенности в своем великом будущем. Он перенес тяжелую болезнь, в затем отправился в Рим – на поклонение святому Петру. В Риме на него вдруг сошло озарение, и он снял с себя богатые одежды, отдал их нищим, а сам встал в один ряд с ними. «Нищее житие» настолько запало в его душу, что у него сформировался идеальный образ – венчание с бедностью.

Франциск Ассизский. Худ. Джузеппе де Рибера

Молодой человек стал искать уединения: особенно его привлекали запущенные церкви за городом и пещеры. Отречение от всякой собственности наполнило его сердце великой радостью. Он жил, где попало, и питался объедками.

Так нищее житие превратилось для Франциска в апостолат: из нищего странника и отшельника он стал проповедником любви и смирения. Вскоре у него появились последователи, которых стали называть францисканцами. Они бродили по миру с проповедями, но в Троицын день они возвращались к шалашу Франциска и строили вокруг шалаши для себя. Так возникли так называемые генеральные капитулы, то есть сборы всех членов общины. О первых собраниях нет точной информации, но о собрании 1219 года сохранилась молва, что братьев собралось около пяти тысяч, и все они прожили рядом с Франциском неделю, питаясь приношениями окрестных жителей.

Постепенно к бедному житью стали примыкать и многие миряне. Идея бедного житья стала так популярна, что Доминик, учредитель названного его именем ордена братьев-проповедников, видоизменил составленный для них устав по типу францисканского и превратил доминиканский орден в нищенствующий.

Основанный им орден продолжал существовать и набирать вес, превратившись в значимую силу средневекового европейского общества. Нищенствующие братья жили подаянием, проповедавали на улице, привпекая массы слушателей, или же в больших церквях, вмещавших много народу.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Община так разрослась, что нужно было подумать о ее организации. Полный энтузиазма и любви ко всем, Франциск этим мало интересовался, но об этом заботились в Риме, где считали важным послушание братьев и их повиновение папе. Так свободная община превратилась в замкнутый монашеский орден.

Согласно преданиям, Франциск совершил много чудес: он исцелял слепых, лечил паралитиков, прокаженных и больных водянкой. А последние годы жизни Франциска дали пищу появлению еще большего числа историй, рассказывавших об его святости. Он якобы усмирил дикого волка, угрожавшего жителям Губбио… Он нес Слово Божье птицам… А еще он получил стигматы – раны на теле, как у распятого Христа.

Франциск умер в 1226 году и уже через два года был канонизирован папой Григорием IX.

Начни делать необходимое, затем – возможное, и внезапно увидишь, что уже делаешь невозможное.

ФРАНЦИСК АССИЗСКИЙ

Могила святого находится в нижней церкви Сан-Франческо в Ассизи, в монастыре Сакро-Конвенто. Жизнь Франциска Ассизского знаменует собой перелом в истории аскетического идеала, а потому – и новую эпоху в истории западного монашества. Старое монашество в своем отречении от мира возлагало на отдельного монаха обет бедности, но это не мешало монастырям становиться крупными земельными собственниками, а аббатам и епископам – соперничать в богатстве и роскоши с князьями. Франциск возвел идею бедности в жизненный идеал, который логически вытекал из следования примеру Иисуса Христа. Вместе с этим он изменил и само назначение монашества, поставив на место монаха-отшельника миссионера-проповедника, который, отрекшись от окружающего мира внутренне, остается в нем, чтобы призывать людей к миру и покаянию.

Фома Аквинский

А за год до смерти Франциска Ассизского в замке Рокказекка (близ Аквино) появился на свет Фома Аквинский (Thomas Aquinas, или Tommaso d’Aquino) – великий итальянский теолог, канонизированный католической церковью и признанный наиболее авторитетным религиозным философом, сформулировавшим пять доказательств бытия Бога.

Фома (Томмазо) был седьмым сыном графа Ландольфа Аквинского, находившегося в родстве с южно-германскими королями и императорами Гогенштауфенами, а его мать, Теодора, происходила из состоятельного неаполитанского рода. Отец мечтал, чтобы его сын, с раннего детства питавший отвращение к рыцарским забавам, стал аббатом бенедиктинской обители Монтекассино, расположенной неподалеку от их родового замка. И его отдали туда, и он провел там девять лет. Потом, в 1239–1243 гг., он учился в университете Неаполя. После этого он принял монашеский обет Доминиканского ордена и отправился в Париж.

Фома Аквинский

В 1248–1250 гг. Фома учился в Кельнском университете, а потом преподавал теологию в Парижском университете. Там он написал свои первые труды «О сущности и существовании», «О началах природы» и др. В Париже Фома Аквинский прославился своим красноречием и написал много сочинений в защиту христианства от проникновения в него еретических идей, а также от влияния иудейского и мусульманского вероучений.

Человеку не следует считать свои богатства своей собственностью, но он должен относиться к ним как к общему имуществу, чтобы без колебаний распределять их между теми, кто нуждается в помощи.

ФОМА АКВИНСКИЙ

В 1259 году папа Урбан IV (в миру Жак Панталеон Кур-Пале) вызвал его в Рим, и в течение десяти лет Фома преподавал богословие в Италии. Именно в Италии, примерно в 1260 году, он приступил к написанию своего величайшего труда «Сумма теологии» (Summa theologica) – фундаментального философско-богословского трактата, в котором в четкой последовательности и ясных формулировках дан анализ христианского учения, ставший одним из краеугольных камней католической догматики. С этого момента международный авторитет Фомы Аквинского стал непререкаемым.

В 1269 году он вернулся в Париж, потом занимался учреждением новой школы доминиканцев в Неаполе.

А потом недомогание принудило Фому Аквинского прервать преподавание и писательский труд. Произошло это в конце 1273 года, а 9 марта 1274 года Фома Аквинский умер в монастыре Фоссануова, что около Рима. Прошло время, и в 1323 году он был причислен к лику святых.

Данте Алигьери

А за два года до канонизации Фомы Аквинского, в ночь с 13 на 14 сентября 1321 года, в Равенне умер Данте Алигьери – великий итальянский поэт, мыслитель и богослов, один из основоположников литературного итальянского языка, автор знаменитой «Божественной комедии».

Родился он в мае 1265 года во Флоренции и стараниями своей матери получил отличное образование: он был знаком со всеми отраслями наук и искусств, а также владел несколькими древними и новыми языками. Появился он на свет в эпоху величайших бедствий партии гвельфов[5], к которым принадлежало семейство Алигьери. Скоро однако гвельфы победили и установили контроль над Флоренцией, но это продолжалось недолго, и в 1289 году Данте участвовал в кровопролитной битве против гибеллинов при Кампальдино.

Вскоре возникли новые смуты между Белыми и Черными; в них Данте принимал самое живое участие, держась партии Белых, причем и там не обходилось без кровопролития и без жертв. В результате Данте, назначенный в число приоров, державших верховную власть во Флоренции, вынужден был даже пожертвовать лучшим своим другом Гвидо Кавальканти, и тот умер в изгнании.

Данте Алигьери. Худ. Сандро Боттичелли

В 1300 году, по приглашению папы, Карл Валуа пошел с войском на Флоренцию, и Данте в качестве посланника отправился в Рим мирить республику с папой. Таковы были политические обстоятельства Италии, предшествовавшие началу нового века.

Суеверия, невежество и фанатизм владели тогда умами. Папа сражался с императором Священной Римской империи, и местом этого ожесточенного соперничества была Италия, разделенная на множество княжеств и республик, составлявших союзы гвелефов и гибеллинов. Меч, яд, вероломство – такими были главные орудия борьбы. А вот Данте с самого детства обратился к учению, и он был одним из ученейших людей своего века. Он хорошо изучил тогдашнюю философию и богословие, политику и военную науку. Он сражался в рядах флорентийцев и, когда победила одна из партий, на которые делилась Флоренция (в 1302 году гвельфы захватили власть в его родном городе), был осужден на смерть, но сумел бежать. И потом он более двадцати лет скитался из одного города в другой, был в Париже и в Риме. И всюду ему причинял большие неприятности его гордый и суровый характер. Так изгнанником, в полной мере познав, «как горестен устам чужой ломоть, как трудно на чужбине», и умер несчастный Данте в Равенне, 14 сентября 1321 года, далеко от отчизны и друзей, разлученный со своей семьей и почти нищий.

Захватывающая широкими духовными горизонтами, покоряющая своей огромной образной силой, La Divina Commedia заставляет видеть в Данте одного из глубочайших писателей мировой литературы, того же масштаба, что и Шекспир.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

К счастью, он нашел время и силы для создания своей знаменитой «Божественной комедии» (Divina Сommediа), которая появилась из бурливших напряженной политической борьбой глубин национальной жизни Италии и стала величайшим памятником поэтической культуры итальянского народа.

Это был «титанический синтез своей эпохи», «результат грандиозного творческого усилия». И при этом следует отметить, что комедия не значила тогда, как ныне, ничего комического и представляла собой нечто драматическое или даже мистическое. Как считают специалисты, «странная фантазия вылилась из души Данте», и в свою эпическую поэму в трех частях, включающих в себя до ста песен, он вместил все: философию, религию, историю, мифологию и т. д. И даже самого себя, ибо содержание позмы заключается в путешествии Данте по Аду, Чистилищу и Раю, где он встречает души своих предков и современников, которые беседуют с ним. Сам «Суровый Дант», как назвал его А.С.Пушкин, воспринимал этот опыт как своего рода духовное возрождение, и попутно он с успехом доказал ценность итальянского языка как инструмента поэтического выражения – в противовес латыни, которая уже была в Средние века практически мертвым языком, совершенно непонятным для простого населения (она была языком церковно-религиозных книг и языком интеллектуального общения).

Следуй своей дорогой, и пусть люди говорят, что угодно.

ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ

Средневековая Венеция (2)

В конце XIII века развернулась жестокая борьба между морскими республиками за экономическое первенство во всем бассейне Средиземноморья: генуэзцы навсегда лишили Пизу ее коммерческих интересов в западном секторе, а Венеция, видя проникновение своего соперника даже в район Адриатики, показала себя способной ответить на вызов генуэзцев.

Следует отметить, что в Венеции после 1172 года глава государства стал избираться через сложную процедуру: специальный Комитет Сорока выбирал дожа из четырех кандидатов, выбранных из состава Большого Совета. На выборах 1229 года Комитет Сорока был увеличен до сорока одного, чтобы было нечетное количества членов.

С 1268 года и до конца существования титула действовала сложная процедура выбора, включающая в себя одиннадцать этапов голосований: подобный метод голосования был призван учесть интересы всех сторон и не допустить на высшую должность в Венеции явного ставленника какой-либо партии или клана. Когда же дож был выбран, он принимал присягу, в которой торжественно клялся действовать согласно законам и на благо государства. Также с 1268 года была введена должность заместителя дожа или консультанта дожа.

Власть дожа строго ограничивалась различного рода предписаниями. Будучи дожем, человек, например, не имел права появляться на публике в одиночку, не мог в одиночку встречаться с иностранными государями или посланниками, не мог один вскрывать официальную корреспонденцию. У дожа не могло быть собственности на территории других государств. Он не мог покидать территорию Дворца дожей и собора Сан-Марко.

Казнь дожа Марино Фальеро

В 1355 году, правда, дож Марино Фальеро попытался сделать свою власть наследственной, как королевскую, но за это ему отрубили голову, а тело изувечили. Более того, в 1365 году был издан указ, согласно которому имя Фальера было стерто с фриза в зале Большого Совета, где выбиты имена всех дожей (его заменили надписью: «На этом месте было имя Марино Фальеро, обезглавленного за совершенные преступления»).

* * *

Центральные острова, где располагалась основная часть населения Венеции, были окружены стенами, а главный канал на ночь перегораживался массивными цепями. Таким образом, местные жители защищались от нападений врагов.

Могущество республики достигло высшей степени, а сама Венеция превратилась в удивительный мир, в котором люди на улицах говорили на сотнях языков и наречий, а в палаццо (дворцах) все было обустроено с невиданной роскошью. Венеция раздавала заказы величайшим живописцам и архитекторам, в городе строились церкви и соборы, шло развитие книгопечатания. С необычайной быстротой развивались театр и музыка, влияние которых до сих пор отличает Венецию от всех остальных городов мира.

Управление в Венеции опиралось на народную поддержку, а репрессивный аппарат был сведен к минимуму. Налоги были незначительны, и правление имело относительно мягкий характер, когда дело не касалось политических преступлений, для преследования которых были назначены три государственных инквизитора.

А вот отношения с католической церковью у города были достаточно прохладными. Как ни пытались римские папы влиять на политику Венеции, у них ничего не получалось. В результате город не раз отлучали от церкви, пытались навязать перечень запрещенных книг, угрожали отлучением от церкви всего венецианского сената, но всякий раз эти решения игнорировались, и город продолжал преспокойно жить и процветать.

Короче говоря, Венеция, которая после столкновения с могущественной Генуей, расширила свои владения до реки По и города Бергамо, постепенно стала одним из самых богатых и сильных государств в Европе.

* * *

Но уже в XV веке на Средиземноморье начали укреплять свои позиции турки, и первые признаки спада влияния Венеции стали проявляться после того, как в 1453 году они захватили Константинополь.

Далее, покорив множество земель, Османская империя стала завоевывать одну за другой материковые территории Венеции. Serenissima[6] сопротивлялась, но кровавые сражения приносили ей лишь разорение, а некогда доходные земли последовательно переходили к туркам. Забегая вперед, скажем, что в 1571 году Османская империя отняла у республики остров Кипр, а в 1669 году, после двадцатилетней войны, и Крит (Кандию). Последние крепости на этом острове были потеряны Венецией в 1715 году.

Республика, всегда такая уважаемая, вынуждена была теперь уступить могуществу турок, которые, проливая реки крови, опрокидывали любые препятствия на своем пути.

АНТОНИО КВАДРИ

итальянский историк

Единственная крупная морская победа над турками при Лепанто, имевшая место 7 октября 1571 года (в сражении участвовало около 300 различных судов так называемой Священной Лиги, в которую входили Испания, Венеция, Генуя, Сицилия, Неаполь, Тоскана и Парма, в том числе 108 венецианских галер, а также примерно 210 галер и 66 галеотов турок), уже ничего не могла изменить.

Ко всем прочим несчастьям, в 1575 году, а потом еще и в 1630 году город подкосила чума, очень много людей погибло, а все оставшиеся человеческие и денежные ресурсы продолжала выкачивать непрекращающаяся конфронтация с турками. К 1720 году республика уже была практически банкротом.

* * *

А пока же политическая ситуация в Венеции складывалась следующим образом: в государстве, ставшем образцом крупной морской державы, далеко вышедшей за пределы города, под покровом мирной жизни скопилось довольно сильное напряжение.

Лоренцо Тьеполо стал 46-м дожем Венеции, и при этом он был сыном 43-го дожа Якопо Тьеполо.

При такой мучительно сложной системе кажется странным, что вообще кого-то выбирали, но 13 июля 1268 года, всего через шестнадцать дней после смерти предшественника, был избран Лоренцо Тьеполо.

ДЖОН ДЖУЛИУС НОРВИЧ

британский историк

На этот счет мы имеем свидетельство Мартино да Канале, автора «Венецианской хроники» и очевидца тех событий; так вот он не упустил случая описать перезвон колоколов на соборе Сан-Марко и толпу народа, собравшуюся на центральной площади города. Люди окружили нового дожа и «срывали одежду с его спины» – традиция разрешала это им делать (так дожу давали понять, что он «лицо подчиненное и милосердное»). Дож босиком подошел к алтарю, дал клятву, и ему вручили знамя Святого Марка, покровителя Венеции. Затем на него надели новое платье и торжественно пронесли вокруг площади. Новый дож при этом разбрасывал монеты и обращался к своим подданным…

За семьдесят лет XIII века Венеция заявила о себе как о мировой державе. Сначала республика обрела огромные территории на Востоке, разбогатела и укрепилась, затем утратила эти земли и, наконец, снова их вернула. Более важным было то, что за эти десятилетия пришли в упадок обе империи – Восточная и Западная. Византийская империя Палеологов, хотя и просуществовала еще почти два столетия, но так и осталась государством, из последних сил отбивавшимся от врагов.

ДЖОН ДЖУЛИУС НОРВИЧ

британский историк

Тем не менее правление Лоренцо Тьеполо, бывшего дожем во времена, когда знаменитый ныне венецианец Марко Поло только отправлялся в путешествие в Китай, ознаменовалось множеством несчастий: сначала, в 1268 году, Венецию охватил голод, и резко подскочили цены на все продукты питания, затем начались ненужные проблемы с соседями. Примерно в то же время Республика ввязалась в трехлетнюю войну с Болоньей, и эта война быстро поглотила многие более мелкие города и сельские районы. Не удивительно, что отношения Венеции со всей северной частью Италии сильно испортились.

Дополнительный ущерб нанес отказ Венеции помочь церкви в войне «Сицилианской Вечерни», то есть в продолжительной борьбе сицилийцев против власти Карла Анжуйского, брата французского короля Людовика IX Святого. В этой борьбе, длившейся с 1282 по 1302 гг., погибло много людей.

В отместку за это церковь в 1284 году приняла жестокие меры – отлучение. И в соборе Святого Марка замолчали колокола, а все религиозные обряды венецианской жизни (венчание, похороны и даже крещение) были запрещены.

Большую часть времени из тех семидесяти лет Венеция сражалась. Она потеряла очень много людей и кораблей. И вот теперь получилось так, что соседи, от которых она зависела в плане торговли, оказались настроены в той или иной степени недружелюбно. Короче говоря, для Республики начались тяжелые времена.

Простые венецианцы винили в упадке всех и вся, но, прежде всего, несколько высокопоставленных семейств, которые еще больше обогатились в годы обрушившихся на Венецию испытаний. В первую очередь ответственность возлагали на клан Дандоло, представитель которого – Джованни Дандоло – был 48-м дожем в период с 1280 по 1289 г.

В промежутке дожем был Якопо Контарини, и в период его правления стало особенно очевидным ошибочное поведение Венеции по отношению к другим крупным городам. К тому же в 1274 году, на церковном соборе в Лионе, папа Григорий X (в миру Теобальдо Висконти), избранный за два с половиной года до этого, провозгласил Михаила VIII Палеолога, захватившего Константинополь и изгнавшего оттуда Балдуина II, императором, а тот, в свою очередь, признал папскую власть.

В конечном итоге Венеция дорого заплатила за свою гордыню, и в марте 1280 года Якопо Контарини вышел в отставку – или, если точнее, его отправили в монастырь на один из островов венецианской лагуны, где он и умер через месяц.

Преемник Контарини, Джованни Дандоло, представляет собой одну сплошную загадку. Несмотря на знаменитое имя, никто ничего не сообщает о его прошлом, за исключением того, что он много воевал и на момент выборов находился за границей.

Джованни Дандоло, 48-й венецианский дож, правил девять лет, и умер он 2 ноября 1289 года, оставив в память о себе золотой дукат, впервые выпущенный в обращение в 1284 году.

В результате правление Джованни Дандоло спровоцировало массовые протесты в городе. Площадь Святого Марка закипела шумными выступлениями в поддержку конкурирующего семейства Тьеполо, которое якобы поддерживало демократические традиции Республики. Таким образом, Джакомо Тьеполо, сын 46-го дожа Лоренцо Тьеполо, невольно оказался в положении вождя республиканцев.

Как бы ярко ни сияли дукаты, глаза венецианцев они не ослепили: те видели, что прошедшие двадцать лет не были для них удачными. Венецианцы потерпели несколько поражений на суше и на море <…> Им довелось в бессилии наблюдать, как враг подошел к самой лагуне <…> Главная колония, Крит, снова бунтовала. Венеция пострадала от церковного отлучения, от ужасов землетрясения и наводнения, и, хотя преемник папы Мартина в 1285 году снял отлучение и последствия, вызванные природными катаклизмами, были в значительной степени устранены, надежд на лучшие времена венецианцы не питали.

ДЖОН ДЖУЛИУС НОРВИЧ

британский историк

Очередной Тьеполо мог бы стать отличным дожем, однако у него имелось два серьезных недостатка. Во-первых, как это ни парадоксально, он был востребован народом, и это могло стать угрозой для сложившейся выборной системы. С другой стороны, он был сыном и внуком бывших дожей, и это вызывало страх перед наследственной монархией.

За шестьдесят лет три дожа Тьеполо – это был явный перебор, и Джакомо, дабы не порождать дальнейшие разногласия, удалился на свою виллу на материке. А потом имела место попытка государственного переворота, и инициатором ее стал Бьямонте (Баджамонте) Тьеполо, родственник Джакомо Тьеполо.

В результате победил Пьетро Градениго, а Бьямонте Тьеполо был приговорен к ссылке в Истрию. Точная дата смерти этого Тьеполо неизвестна, но с семейством Тьеполо с этого момента было покончено, и очередным дожем стал Пьетро Градениго.

Венециано-генуэзские войны

В 1293–1299 гг. Пьетро Градениго затеял изнурительную войну с Генуэзской республикой за первенство в торговле на Средиземном море.

Дело в том, что генуэзцы захватили торговлю шелком в районе Каспийского моря. И Константинополь был на их стороне, и они держали Венецию за горло в Дарданеллах. По сути, это была уже не первая война между Генуей и Венецией, а сейчас она разразилась из-за конфликта между венецианскими и генуэзскими торговцами в константинопольском пригороде Галата.

В свое время, чтобы предотвратить прямое столкновение, Венеция и Генуя заключили перемирие, однако в 1291 году египетский султан Аль-Эссераф захватил Акру и перебил большую часть жителей. Более того, он приказал уничтожить все замки, которые находились на побережье, чтобы крестоносцы более не смогли им завладеть. В результате падение Акры нарушило хрупкое равновесие, поскольку обе стороны стремились контролировать этот город. Готовясь к войне, Венеция объединилась с Пизой и объявила поголовную мобилизацию. Более того, от каждого богатого семейства потребовали профинансировать оборудование одной или нескольких галер.

И вот в 1294 году состоялось морское сражение при Айясе (близ побережья Киликии), в котором победу одержала Генуя. Генуэзцы были в меньшинстве, но они прикрепили свои корабли друг к другу, а венецианский адмирал Марко Баседжо, недооценив такую тактику противника, атаковал генуэзскую «крепость» по центру. В итоге венецианцы потеряли 25 галер и множество людей, включая самого адмирала. Удивительно, но некоторые историки считают, именно в этом сражении был взят в плен Марко Поло.

* * *

8 сентября 1298 года корабли Генуи и Венеции вновь сошлись в бою – на этот раз у острова Корчула (Курцола), что в Адриатическом море.

Генуэзские галеры представляли собой современные конструкции. Они были более маневренными и быстрыми, чем галеры венецианцев. Генуэзский адмирал Ламбо Дориа оставил 15 из своих 78 галер в качестве резерва, скрытого за островом. Почти 100 венецианских галер были поставлены полумесяцем со стороны моря, между островами Курцола и Медела, а генуэзские корабли встали в три линии кормой к суше.

Морское сражение у острова Корчула (Курцола)

Морская битва была ожесточенной и очень кровавой, и Генуя одержала в ней решительную победу. Множество венецианских галер было потоплено, а 18 захвачено. Всего генуэзцами было взято более 7000 пленных.

Как гласит легенда, проиграв сражение, венецианский адмирал Андреа Дандоло[7] свел счеты с жизнью, «разбив себе голову о сиденье для гребцов». У адмирала Ламбо Дориа был убит сын, и он приказал сбросить труп за борт, подчеркнув, что для него все воины равны, и лучшей могилы для сына все равно не найти.

В ряде источников утверждается, что Марко Поло снарядил за свой счет корабль и сам участвовал в морском сражении у острова Корчула (Курцола). Якобы в нем он попал в плен. Историк Оливье Жермен-Тома отзывается об этом более осторожно: «Марко Поло, вернувшись в Венецию в 1295 году, очень скоро снова ушел в море: либо по торговым соображениям (что более вероятно), либо по военным». В любом случае факт остается фактом: он был захвачен генуэзцами и заточен в генуэзскую тюрьму (там он якобы и написал свою знаменитую книгу).

* * *

А 25 мая 1299 года Венеция и Генуя заключили в Милане «вечный мир», по итогам которого генуэзцы стали монополистом в торговле на Босфоре и Черном море, оставляя венецианцам право торговать с Александрией. После этого, 28 августа, Марко Поло, как и другие венецианские пленники, был освобожден и смог вернуться на родину.

Но «вечный мир» продержался недолго, и к 1350 году Генуя уже была близка к полному изгнанию Венеции из черноморского бассейна. На венецианских купцов нападали, их брали в плен, не пропускали в Азовское море, и 6 августа 1350 года венецианский сенат объявил новую войну Генуе. На этот раз Венецию поддерживали Византия и Каталония, а на стороне Генуи выступила Венгрия.

В феврале 1352 года венецианский флот под командованием Витторо Пизани потерпел поражение на Босфоре, но сумел уничтожить генуэзские суда в Трапезунде. После этого сражения Византия вышла из войны и 6 мая 1352 года подписала с Генуей выгодное для последней соглашение.

29 августа следующего года венецианский флот разгромил генуэзцев у северных берегов Сардинии. Сражение было ужасное: обе стороны бились с остервенением, но ловкие движения венецианцев пересилили мужество их врагов. Венецианцам достались 30 генуэзских галер и 3500 пленных. Две тысячи генуэзцев пали за отечество, а венецианцы возвратились домой с величайшим торжеством.

А в 1354 году, 3 ноября, часть венецианских судов стояла на якоре в Порто-Лонго. Нападение генуэзцев было внезапным. Пораженные неожиданностью удара, венецианцы оборонялись слабо, и около 4000 человек у них были убиты, а остальные сдались в плен. При этом генуэзцы захватили 56 венецианских кораблей.

Витторо Пизани за это поражение был брошен в тюрьму, а 1 июня 1355 года извечные соперники заключили новый Миланский мир, нарушенный очень скоро «войной Кьоджи» (la guerra di Chioggia), которая началась со спора за остров Тенедос, находящийся на выходе из пролива Дарданеллы.

Новая война началась с победы Венеции у мыса Анцио в мае 1378 года, когда флот под командованием все того же Витторо Пизани, по многочисленным просьбам освобожденного из тюрьмы, разгромил генуэзцев и занял Каттаро и Себенико. Генуя в очередной раз вступила в союз с Венгрией и использовала порты Далмации в качестве морских баз для своего флота.

После этого Витторо Пизани попросил у сената дозволения обновитъ свое ополчение свежими людьми, ибо прежние нуждались в отдыхе. Сенат отказал, запретил адмиралу выпускать людей на берег и принудил его странствовать без всякой пользы вдоль берегов Истрии. Вследствие столь безрассудного распоряжения, жестокие болезни обнаружились на венецианских галерах, и в течение зимы 1379 года флот Витторо Пизани лишился нескольких тысяч лучших моряков. Спасаясь от совершенного истребления своего ополчения, адмирал зашел в Полу, но адмирал Пьетро Дориа не дал ему времени отдохнуть. Выманив венецианцев в море, генуэзец напал на их полупустые суда 29 мая 1379 года, и Витторо Пизани пришлось храбростью компенсировать отсутствие силы. Но генуэзцы удвоили свои усилия и одержали за полтора часа решительную победу: 15 галер достались победителям.

Витторо Пизани (палаццо Лоредан, Венеция)

После этого генуэзцы захватили Градо, Каорле и город Кьоджу, расположенный на острове, с самого юга Венецианской лагуны. Со своей стороны, Витторо Пизани разработал оригинальный план противодействия противнику. Венецианцы нагрузили свои корабли камнями и затопили их в фарватере Кьоджи, и генуэзцы со своим флотом оказались пленниками. Венецианские бомбарды метали в суда адмирала Дориа ядра весом от 140 до 195 фунтов. Эти «исполинские пращи» заряжались ночью и ударяли днем. Главной точкой защиты для генуэзцев был монастырь на острове Брондоло. Под развалинами этой обители пал Пьетро Дориа, и его сменил Наполеон Гримальди. Но Витторо Пизани не дал ему осмотретъся и 19 февраля напал на Кьоджу со всеми своими силами. В этом деле погибло 8000 генуэзцев, а остальные под начальством Гримальди, запертые в Кьодже, испытали жесточайший голод. Генуэзское правительство отправило вспомогательные суда к несчастным осажденным, но те все не являлись, и это лишило осажденных последних надежд. В результате, утратив всякие иллюзии, 24 июня 1380 года они сдались адмиралу Пизани. Из 48 галер, прибывших под Венецию, остались только 19. Из 14 000 солдат и офицеров, служивших на галерах, венецианцы нашли в живых не более трети.

Никого так не любили, как Витторо Пизани. Ни о ком не отзываются соотечественники с такой благодарностью. Не будет преувеличением сказать, что он спас Венецию, без него она бы не уцелела.

ДЖОН ДЖУЛИУС НОРВИЧ

британский историк

А примерно через месяц скончался от ран стоявший во главе венецианских вооруженных сил Витторо Пизани.

8 августа 1381 года между воюющими сторонами был заключен Туринский мир, согласно которому Венеция получила восточную часть побережья Истрии и свободный доступ к портам Черного моря. Генуя отказалась от притязаний на остров Тенедос, который перешел во временное владение герцога Савойского, выступавшего посредником при заключении мира, и вынуждена была очистить занятые ею во время войны опорные пункты на восточном побережье Адриатики.

А последняя генуэзская война произошла в 1431 году, когда Венеция напала на Геную, находившуюся под властью миланского герцога Филиппо Мария Висконти. В сражении на реке По 23 мая, в Кремоне, венецианцы под командованием Николо Тревизано тогда потерпели очередное поражение, и после этого они посчитали нецелесообразным нападать на своего извечного врага еще раз.

Глава 3

Возрождение

Изменения на политической карте

Политическая карта Италии в эпоху позднего Средневековья видела немало существенных изменений: например, Пиза была захвачена флорентийцами и отказалась от Корсики и Северной Сардинии, прекратив существование в качестве морской державы, а венецианские владения распространились на материк. Крупные города-государства набрали силу, а многие независимые коммуны исчерпали свой потенциал. В XV веке процесс экспансии со стороны первых против вторых пошел еще быстрее, и это объясняется прогрессом военной техники (особенно с началом применения пороха, известного в Европе с середины XIV века) и привлечением к проведению кампаний профессиональных военных, кондотьеров (от итальянского «condotta» – договор о найме на военную службу).

Династия Медичи, завладевшая Флоренцией, являет собой самый яркий пример того, как положение дел в итальянских городах все больше и больше подчинялось преобладающим семейным интересам могущественных кланов.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

К середине XV века Венеция перенесла свои границы далеко на запад, практически до ворот Милана, завладев землями в долине реки По. В Тоскане тем временем главными противниками в борьбе за абсолютный приоритет стали Флоренция и Сиена, и вражда эта эавершилась лишь в середине XVI века, когда сиенские владения были поглощены Великим герцогством Тосканеким под эгидой клана Медичи.

Лоренцо де Медичи и его семейство

1475 год – важный год в истории Италии. Именно в этот год недалеко от прекрасной Флоренции родился Микеланджело ди Лодовико ди Леонардо ди Буонарроти Симонии, более известный как Микеланджело. Великий Микеланджело! Потрясающий скульптор, художник, архитектор, поэт и мыслитель.

Нынешняя Италия тогда представляла собой настоящую мозаику, составленную из маленьких государств. Их было четырнадцать в год рождения Микеланджело: в том числе Неаполитанское королевство на юге, Папские государства в центре, могущественная Венецианская республика на севере и т. д. Соответственно, чувство принадлежности к тому или иному городу тогда было сильнее того, что сейчас привязывает к стране. Более того, художников часто именовали по названию своего города: например, Перуджино, то есть Пьетро Вануччи из Перуджи; Антонелло да Мессина, то есть Антонелло из Мессины; Леонардо да Винчи, то есть Леонардо из Винчи…

Флоренция в те времена была не только беспрецедентным интеллектуальным и художественным очагом, но и стратегическим местом, равноудаленным от Рима и от Венеции. К тому же, это был еще и мощный финансовый центр, с которым не мог не считаться даже сам понтифик.

Лоренцо де Медичи «Великолепный»

В свою очередь, всё во Флоренции было неотделимо от имени Медичи. И в связи с этим невозможно себе представить лучший знак Судьбы, чем тот, что выпал на долю Микеланджело: быть замеченным самим Лоренцо де Медичи, по праву прозванным Великолепным (Il Magnifico).

Этот человек был правнуком богатого банкира (его прадедом был Джованни ди Биччи де Медичи – умнейший человек, с подачи которого «Банк Медичи» стал одним из самых высокодоходных предприятий в Европе). А еще он был внуком Козимо де Медичи по прозвищу «Старый», превратившегося в самого могущественного финансиста не только во Флоренции, но и во всем тогдашем мире.

Став серым кардиналом правительства, «Старый» оказался настолько популярен к моменту своей смерти в 1464 году, что на его могиле выгравировали слова: «Pater Patriae» (Отец Отечества). Будучи поклонником всех видов искусств, он превратил свой дворец в настоящий музей, в котором были собраны произведения самых великих художников и скульпторов Флоренции, а также коллекция бесценных древних рукописей, в частности самого Платона. Страсть к этому философу привела «Старого» к меценатству, и он создал Платоновскую академию – настоящий духовный маяк эпохи европейского Возрождения.

Сыном Козимо де Медичи был Пьеро ди Козимо де Медичи, имевший не самое благозвучное прозвище «Подагрик» (Il Gottoso). И вот он, придя к власти, положил конец всем этим меценатским тратам, наносившим, как он считал, ущерб семейному бюджету. При этом он не жалел денег на бесконечные банкеты, что и подкосило его самого: он пережил своего отца всего на пять лет.

В результате в декабре 1469 года его старший сын Лоренцо был избран главой республики, и наследство ему досталось незавидное: его отец оставил все дела в полном беспорядке, нажив себе массу смертельных врагов.

Историки Бенджамин Блеч и Рой Долинер характеризуют Лоренцо ди Пьетро де Медичи следующим образом:

«Лоренцо в то время было всего около двадцати лет, и он бы предпочел веселиться и писать стихи, но вместо этого оказался сразу в двух ролях: в качестве главы семьи и неофициального крестного отца Флоренции. Его дверь всегда была открыта для обычных людей, и никому из пришедших он не отказывал в поддержке. Это было политическое вложение, а также гарантия стабильности, которые окупятся в будущем. Он продолжил традицию своего деда Козимо и собирал вокруг себя великих художников. Лоренцо женился на Клариче Орсини из древней династии римской знати, подняв дом Медичи на несколько ступеней по социальной лестнице, и получил тем самым политическую, коммерческую и даже военную поддержку высших слоев. Свадьба, пышное пиршество, достойное римского императора, усилило общественное восприятие Медичи как «королевской семьи» Флоренции».

КСТАТИ

Также папой стал и Джулио, внебрачный сын Джулиано де Медичи, младшего брата Лоренцо Великолепного, умершего в 1478 году. Он был почти ровесником Микеланджело. Высокий, худой и элегантный, он оказался прямой противоположностью своего кузена Джованни. Он пошел за папой Львом X и стал его «серым кардиналом». А в конце 1523 года, через двадцать два месяца после смерти Льва Х, его назвали папой Климентом VII. Таким образом, мечта Лоренцо Великолепного была превзойдена: не один, а целых два папы из рода Медичи!

Именно с приходом к власти Лоренцо де Медичи началась эпоха, единодушно признанная сейчас самым блестящим периодом флорентийского Возрождения. Этот период стал тем самым черноземом, на котором взросли и расцвели такие гиганты, как Сандро Боттичелли, Леонардо да Винчи и, наконец, сам Микеланджело.

Лоренцо де Медичи был женат на Клариче Орсини, и у него было семь детей: сыновья Пьеро, Джованни и Джулиано, а также дочери Лукреция, Маддалена, Луиза и Контессина.

Джованни, средний сын Лоренцо Великолепного, как и Микеланджело, родился в 1475 году, и его судьба была предначертана заранее: он должен был подкрепить самым высоким духовным саном финансовый авторитет семейства Медичи. Короче говоря, он просто обязан был стать папой, и он им стал в 1512 году под именем Лев X.

Самого Лоренцо Великолепного не стало в ночь с 8 на 9 апреля 1492 года. Ему было 43 года, и он умер от лихорадки, вызванной подагрой, но он также страдал и от резких болей в желудке, что делает вполне допустимой версию об отравлении. К всеобщему удивлению перед смертью он пригласил к себе Джироламо Савонаролу, настоятеля монастыря Сан-Марко.

Это был доминиканский священник, и происходил он из старинного падуанского рода. В 1475 году он тайно бежал из родного дома в Болонью, где поступил в монастырь. В 1482 году его послали проповедовать в разные города, а потом приказали отправиться во Флоренцию.

Чувствуя приближение смерти, Лоренцо Великолепный пригласил к себе Савонаролу, чтобы исповедоваться у него, но тот не дал умирающему отпущения грехов.

В книге «Загадка Микеланджело» читаем:

«Необычная гроза разбушевалась над городом в апреле 1492 года и разрушила башенный фонарь наверху знаменитого купола собора. Обугленные куски упали напротив дворца Медичи. Через три дня Лоренцо поразила загадочная болезнь <…> Лоренцо пригласил нескольких суеверных знахарей, которые пытались спасти его жизнь настойкой из жемчуга и драгоценных камней. Это только ухудшило его состояние, и он послал за Савонаролой, чтобы тот отпустил ему все его грехи и молился за его душу. Не существует достоверной информации о том, какие слова были произнесены у постели, но, похоже, что Савонарола, как всегда непреклонный, проклял Лоренцо и ушел. Великолепный умер в мучениях вскоре после этого».

И почему Лоренцо Великолепный выбрал именно этого брата-доминиканца, который называл его в своих проповедях посланцем дьявола? Это так и останется загадкой. Как останется загадкой и тот факт, что 9 апреля 1492 года, на другой день после смерти Лоренцо де Медичи, тело его персонального врача Пьеро Леони было найдено на дне колодца. Кто-то считает, что это было убийство, кто-то – что самоубийство.

Пьеро де Медичи «Глупый» («Невезучий»)

Со смертью Лоренцо Великолепного начала умирать и слава Флоренции. Это и понятно, ведь его старший сын Пьеро де Медичи оказался человеком, не способным справиться с возложенной на него ролью. Не даром же Пьеро получил прозвище «Глупый» (Il Fatuo) или «Невезучий» (Sfortunato). Он был совершенно бесхарактерным и пришел к власти, исключительно благодаря славе своего отца…

Война с французами

После окончания эпохи Лоренцо Великолепного над Флоренцией нависла угроза. В августе 1494 года имевший претензии на Неаполитанский трон король Франции Карл VIII из династии Валуа (сын Людовика XI) вооружил 20 000 человек, перешел Альпы и вступил на территорию нынешней Италии. После этого некоторые итальянские города, в том числе такие крупные, как Милан и Венеция, стали принимать решительные меры к объединению против общего врага.

Молодой король Франции потребовал от Пьеро де Медичи, чтобы тот дал ему свободный проход к Неаполю, а тот вдруг прогнал французских посланников, при этом даже не подумав о том, чтобы собрать регулярные войска или наемников.

Пока был жив Лоренцо Великолепный, Карл VIII никогда не позволял себе вторгаться в Тоскану. Но теперь времена изменились, а Пьеро своими непоследовательными действиями лишил себя союзников. Дело в том, что Венеция решила сохранять нейтралитет, а Рим отказал ему в предоставлении своих войск. Более того, даже в самой Флоренции многие приветствовали возможный приход французов, надеясь на то, что те прогонят недостойного отпрыска клана Медичи.

Джироламо Савонарола. Худ. Фра Бартоломео (1498)

А тут еще этот священник-доминиканец Джироламо Савонарола!

В 1491 году он стал настоятелем флорентийского монастыря Сан-Марко. После избрания Пьеро де Медичи его проповеди вдруг приобрели апокалиптическую направленность: против коррупции в церкви, против финансовых воротил, обманывавших доверие народа, против деградации нравов… Проповеди родившегося в Ферраре Савонаролы были похожи на истерики, направленные против искусства, красоты и свободомыслия. Они были очень яркими, исполненными риторического блеска и неординарного пафоса.

В свое время, когда Савонарола начал проклинать семейство Медичи, Лоренцо Великолепный просто выкинул его из города. И зачем только он послушал философа Джованни Пико делла Мирандолу и вернул его обратно?

Историки Бенджамин Блеч и Рой Долинер отвечают на этот вопрос так:

«Возможно, учитывая все обстоятельства, это было сделано ради смеха – ведь, в конце концов, флорентинцы уже и раньше осмеивали сильный акцент этого монаха из Феррары. Также Савонарола был исключительно неприятной личностью – у него была худощавая фигура, неприятные черты лица. Возможно, Пико считал, что его присутствие ослабит влияние церкви во Флоренции, когда массы увидят такого неприятного человека, проповедующего с трибуны. Также возможно, что Пико был измотан годами борьбы и бегства от власти Ватикана и сейчас он хотел мира с церковью. Нам известно, что за год до смерти Пико убедил Савонаролу сделать доминиканцем и его. Была ли это очередная интрига или истинное раскаяние? Мы, скорее всего, никогда об этом не узнаем».

Как бы то ни было, Лоренцо Великолепный и его придворные очень скоро перестали смеяться, так как «неприятный» Савонарола приобретал все больше верных зрителей, завороженных его видениями-предсказаниями.

В результате, как написано в одной из биографий Микеланджело, «из неуверенного, неинтересного церковника из захолустья Савонарола стал пылким общенародным оратором, который мог довести людей до неистовства со своими безумными представлениями о Флоренции, как о вавилонской распутнице, обреченной на вечное осуждение за свою жажду красоты и чувств». И, конечно же, главным объектом его ненависти был дом Медичи и все, что с ним связано.

* * *

А потом злобные предсказания Савонаролы начали сбываться. В мучениях умер Лоренцо Великолепный, а потом на Флоренцию обрушилась «Божья кара» в виде французского нашествия…

Это заставило перепуганных флорентинцев удариться в крайности. Огромные толпы народа посещали проповеди Савонаролы и молили о прощении.

В середине октября 1494 года армия французского короля Карла VIII, захватившая весь север Италии, разбила лагерь перед флорентийской крепостью Сарзана. К этому времени многие крепости на тосканской границе уже пали. В начале ноября Пьеро де Медичи приехал в лагерь для ведения переговоров. Впрочем, это были даже не переговоры – с ним никто и не собирался о чем-то разговаривать. Он просто должен был передать противнику ключи от соседних крепостей, от Ливорно и Пизы, а также сумму в 120 000 флоринов.

После его возвращения из лагеря Карла VIII Большой Совет Флоренции приказал бить в колокола, как во время траура. Лука Корсини, один из почетных граждан, подошел к нему и, схватив узду его коня, смело спросил, чего ему здесь надо? Это было сигналом, и Пьеро был отстранен от должности. В бешенстве он ехал по Флоренции под крики:

– Долой Медичи! Вон из Флоренции!

Он пробовал бросать черни деньги, но в ответ толпа начала швырять в него камни, и ему пришлось бежать из города. После этого его дворец мгновенно подвергся разграблению, а через несколько дней правительство объявило о конфискации того, что случайно уцелело. Пьеро де Медичи тогда посмотрел смерти прямо в глаза, и после этого он уже никогда больше не возвращался во Флоренцию.

Разорение дворца Медичи закончилось прямо-таки сюрреалистической сценой: огромная брозновая статуя «Юдифь с головой Олоферна», созданная великим Донателло, была под гром проклятий вытащена тысячами рук из дворца на площадь Синьории, и там обезглавленный Олоферн предстал перед миром своеобразной кровавой аллегорией – символом победы народа над тиранией.

А потом Карл VIII подошел к стенам города, и флорентийцам ничего другого не оставалось, как успокоиться. Обессиленные, они приняли французские войска, как некий кошмар, как страшный сон наяву.

* * *

В 1495 году, оставив гарнизоны в занятых городах, король Карл VIII, ободренный папой Александром VI (в миру – Родриго Борджиа или де Борха[8]), любезно открывшим ему свои границы, подошел к Неаполю. В небольшой крепости Монте-Сан-Джованни, что у самых ворот Неаполя, не осталось в живых никого: французы вырезали всех ее защитников, а потом, сами испуганные своей жестокостью, они сожгли эту крепость, чтобы она исчезла у людей даже из памяти. Это событие произвело такое впечатление на Неаполитанского короля Фердинанда II, что он отрекся от престола. Карл VIII не стал долго сомневаться и тут же возложил эту корону на себя.

После этого Карл VIII в течение двух месяцев праздновал свою победу, а в это время образовалась новая коалиция против Франции, в которую вошли кондотьер Людовико Сфорца, бывший союзник французского короля, Максимилиан Австрийский, Генрих Английский, король Кастилии Фердинанд, супруг и соправитель Изабеллы Кастильской, а также… папа Александр VI.

Папа Александр VI (Родриго Борджиа)

«Портрет дворянина». Худ. Альтобелло Мелоне.

Предполагаемый портрет Чезаре Борджиа

Взбешенный Карл VIII разбил армию союзников при Форново 6 июля 1495 года и вернулся во Францию.

Поход Карла VIII имел важные последствия: он познакомил соседние народы с богатыми промышленными городами Италии, с ее роскошью, и в то же время обнаружил ее внутреннюю слабость. Соседи начали смотреть на эту страну как на привлекательную и легкую добычу; отсюда последовали новые вторжения иностранцев, и началась между ними долгая борьба за Италию.

ДМИТРИЙ ИЛОВАЙСКИЙ

русский историк

И встал вопрос: бедная Италия, расчлененная, а потом снова воссоединенная ценой всевозможных эфемерных союзов, кому же она, в конце концов, достанется? Циничному Чезаре Борджиа (сыну папы Александра VI и кондотьеру папских войск) или фанатичному Савонароле…

Ужасный конец Савонаролы

Вернувшись чуть назад, отметим, что в 1494 году, Пополани[9], имевшие большинство в Большом Совете и манипулируемые Савонаролой, провозгласили Иисуса Христа царем Флоренции. А самих флорентийцев Савонарола провозгласил новым избранным народом, который поведет мир и Церковь к подлинному обновлению. После этого группы молодых людей, совсем почти детей, вооруженные пиками, взяли на себя наблюдение за общественной моралью. Карнавал перед Великим постом превратился в невиданный религиозный праздник, во время которого имел место (уже в 1497 году) первый «костер тщеславия». На площади Синьории воины Христа сваливали в кучу все, что могло символизировать мирскую суетность и удовольствие: пестрые костюмы, игры, украшения, картины непристойного содержания, книги… Там можно было увидеть даже великого Боттичелли, бросающего в огонь свои полотна, и художника Баччо делла Порта, ставшего монахом-доминиканцем под именем Фра Бартоломео и надолго отказавшегося от искусства.

Став рупором истеричных сетований о судьбе грешного человечества, Савонарола кричал о тиранах, развращающих народ, о покаянии и исправлении жизни, а между тем языки пламени охватывали огромную пирамиду, сложенную из принесенных ни в чем не повинных вещей.

У всех этих злоупотреблений тут же нашлись противники – сторонники Медичи и оппозиционеры из числа дворян. Они нашли себе союзника в лице зловещего папы Александра VI. Раздраженный тем, что настоятель монастыря Сан-Марко постоянно называет его Антихристом, папа пригласил Савонаролу «на разговор» в Рим. Монах отказался. А дальше пошло по нарастающей: взаимное отлучение от церкви, запрет на проповеди, второй «костер тщеславия», угроза Ватикана отлучить от церкви всю Флоренцию, свержение Синьории, благосклонной к Савонароле, и выборы нового Совета, арест доминиканца и двух его ближайших сподвижников Доменико Буонвичини и Сильвестро Маруффи.

Специальная комиссия, назначенная Советом, получила задание заставить Савонаролу признаться в том, что его проповеди не имели под собой никакого божественного основания. Тот, естественно, отказался. В ответ его подвергли пыткам. Следственная комиссия состояла из семнадцати членов, выбранных из партии «Бешеных»[10]. Пытки Савонаролы велись самым варварским образом. Его пытали четырнадцать раз в день, в том числе раскаленным железом, заставляя впадать в противоречия допросами, упреками и угрозами. Три раза Савонарола мужественно отказывался подписать признание. Лишь на четвертый день он вынужден был уступить.

Казнь Джироламо Савонаролы (фрагмент картины).

Худ. Филипо Дольчиати (1498)

В конечном итоге священник, обвиненный в ереси и расколе, был приговорен к повешению и последующему публичному сожжению на площади.

Флорентийцы громоздили в специально сооружаемые погребальные костры свои самые дорогие и красивые вещи, включая произведения искусства, а затем наблюдали, как они горят, производя этим символический акт отвержения мирской суетности. Однако годом позже в пламени сгорит труп самого Савонаролы.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

23 мая 1498 года Савонарола и его два самых близких сторонника, брат Доменико и брат Сильвестро, были выведены на площадь Синьории. С них сорвали их монашеские одеяния, им надели веревки и цепи на шею. Когда их тела горели, толпа бросала в них камни.

* * *

Когда Савонаролы не стало, в Риме вздохнули с облегчением. А вот Флоренции со всех сторон стали грозить враги ее свободы. В частности, Чезаре Борджиа, властолюбивый и кровожадный сын папы Александра VI, разбил военный лагерь перед самыми воротами города. В результате некогда блестящая Флоренция стала изнемогать от внутренних раздоров и угрозы внешних врагов.

Ситуация сложилась очень серьезная, и она привела к тому, что стало необходимо как можно быстрее избрать одного ответственного исполнителя, и им стал гонфалоньер[11] Пьеро Содерини, глава одного очень могущественного семейства.

Этот Содерини стал образцовым политическим деятелем. Он избрал себе советником и дипломатическим представителем Никколо Макиавелли, ныне многим хорошо известного флорентийского мыслителя и писателя. Этот человек выступал сторонником сильной государственной власти, для укрепления которой допускал применение любых средств. Это было выражено им в его прославленном труде «Государь» (Il Principe), в котором Макиавелли описывает свойства характера и методы правления, необходимые для идеального правителя. Именно он, кстати, предпринял множество дипломатических миссий ко двору Людовика XII, ставшего королем Франции в апреле 1498 года.

Что бы стало с Флоренцией, если бы не Макиавелли? Конечно, помощь Людовика XII – это стало очень важным фактором, но без Макиавелли, разве Чезаре Борджиа отступил бы…

Разграбление Рима

Неосторожный папа Климент VII (Джулио Медичи) вверг то, что мы сейчас называем Италией, в настоящий ад. В начале 1525 года король Франции Франциск I из династии Валуа вступил в Ломбардию и осадил Павию. 24 февраля под этим городом имело место неудачное для французов сражение, Франциск был ранен, взят в плен и отвезен сначала в замок Пиццигетоне, а затем в Мадрид. Переговоры о выкупе короля тянулись долго. Лишь 14 января 1526 года Франциск подписал договор, по которому он обязался уступить Бургундию, Артуа, Фландрию и Неаполь. Однако этот мир не продержался и полугода. Освободившись из плена, Франциск отказался выполнить договор. Тогда Карл V потребовал, чтобы Франциск вернулся в тюрьму, а тот в ответ провозгласил Священную Лигу для освобождения Италии. К этой Лиге присоединились Англия, Генуя и… папа Климент VII. Более того, последний тут же дал королю Франции освобождение от клятвы, «данной под принуждением». А еще он создал так называемую Коньякскую Лигу, в которую, помимо Папского государства, вошли Венеция, Флоренция и Милан. Эта Лига была призвана «отодвинуть» агрессивного императора Священной Римской империи от Милана и Неаполя.

Смерть коннетабля де Бурбона при штурме Рима

Возмущенный этим, Карл V решил сурово покарать понтифика, использовав для этого кондотьера Георга фон Фрундсберга с 10 000 солдат-ландскнехтов. Ему он выдал небольшой «аванс», пообещав в качестве основного вознаграждения все богатства Рима, где наемникам пообещали дать возможность вдоволь насладиться победой в случае, если она будет одержана. Коннетабль Шарль де Бурбон[12], сделанный французским королем правителем в Милане, встретился с Фрундсбергом, а потом к ним присоединились еще 12 000 испанцев и итальянцев.

Немецкие ландскнехты взяли Рим 6 мая 1527 года и подвергли его разграблению. Тьма поглотила город. Дворцы потонули во тьме. Коннетабль де Бурбон пал одним из первых при восхождении на городскую стену. Пуля, пущенная из аркебузы, попала ему прямо в живот, и он имел возможность подержать в руках собственные кишки. Живой он, возможно, удержал бы свои войска…

А так немцы разрубали надвое детей, насиловали женщин, даже монашек, творили безобразия с распятиями… В Санто-Спирито они прибивали гвоздями больных к их кроватям… Солдаты пытали, выкалывали глаза, вырывали ногти, резали богатых и бедных на куски, а потом бросали их в Тибр. Площадь Кампо-деи-Фьори превратилась в рынок, где продавались ворованные вещи – от церковных принадлежностей до драгоценностей, извлеченных из развороченных сундуков… Церкви стали конюшнями, часовни – отхожими местами. На картинах выкалывали глаза Христу и Богоматери, по улицам гоняли ослов, облаченных в одежды священников… Самыми отвратительными были швабы: все в лохмотьях, пьяные от крови и скверного вина, они кричали: «Да здравствует папа Лютер!»

Все это продолжалось до того момента, как папа унизился до того, чтобы подписать с императором мир на самых ужасных условиях: 40 000 дукатов (у него просто больше не было), Парма, Плезанс, Пьяченца, Модена, Чивитавеккья и даже замок Святого Ангела – все это досталось победителям… Освобожденный в декабре, он бежал в Орвьето, как какой-нибудь жалкий воришка…

Новая Флорентийская республика

Разграбление Рима, уничтожение двадцати тысяч его жителей и позор папы из рода Медичи придали храбрости флорентийским волнодумцам, и они восстали против жестокого деспотизма губернатора Александра Мавра[13].

А 31 мая 1527 года Николо Каппони, представлявший интересы умеренных республиканцев, был избран гонфалоньером Флоренции.

После изгнания сторонников клана Медичи во Флоренции вновь была восстановлена республиканская конституция, существовавшая в 1494 году. Высшим органом власти стал Большой Совет, состоявший из 200 граждан республики, избираемых по старой демократической системе. В компетенцию Большого Совета вновь вошло формирование правительства (Синьории), а также утверждение законов республики. Синьория, в свою очередь, осуществляла общее руководство внутренней и внешней политикой, а гонфалоньер выполнял функции главы государства и избирался на один год, с правом переизбрания неограниченное количество раз. И, конечно же, была создана вооруженная милиция для защиты города от возможных нашествий.

После этого во Флоренции началась настоящая эйфория: торговля бурно развивалась, всё работало, всеми делами управляли лучшие люди города…

* * *

Конечно, все во Флоренции боялись, что ярость Климента VII падет на недружелюбный ему город. Но все готовы были биться за свободу до последней капли крови. К сожалению, страшная эпидемия чумы окончательно отобрала у флорентийцев всякую веру в светлое будущее…

К счастью, эпидемия понемногу утихла, но в это время Климент VII, попирая всякие понятия о благопристойности, вступил в альянс с Карлом V, с Испанией и с герцогом Урбинским. В результате их объединенная армия пошла на Флоренцию, чтобы уничтожить республику и восстановить в городе власть Медичи.

Ниже мы более подробно расскажем о Микеланджело, а пока отметим, что в это время он был срочно вызван во дворец Синьории к гонфалоньеру Каппони, и тот предложил ему поучаствовать в инженером укреплении города.

Стать военным инженером, как Леонардо да Винчи! Уговаривать Микеланджело не было никакой необходимости, так как он тут же согласился. Под его руководством опытные каменщики и укрывшиеся в городе крестьяне укрепили шаткую стену и увеличили ее на несколько метров. А еще он приказал прокопать глубокие рвы. Его идея была гениальна: усилить колокольню церкви Сан-Миниато, с высоты которой осажденные могли бы доминировать над полем боя.

После этого Микеланджело был единогласно избран ответственным за фортификацию.

А вскоре из Перуджи прибыл генерал Малатеста Бальони, чтобы возглавить флорентийскую армию. Однако спесь этого «профессионала» сразу не понравилась Микеланджело. Более того, его друг Марио Орсини написал, что этот генерал «происходит из такой семьи, где все до одного – предатели».

* * *

Во время осады Микеланджело показал пример чудесной отваги. Он получил командование группой крестьян, которая должна была укреплять колокольню Сан-Миниато. По его приказу были изготовлены огромные тюки, которые свесили вниз на веревках. Зачем? Дело в том, что противник, успев понять значение Сан-Миниатского холма, направил на колокольню огонь своих самых сильных орудий. Микеланджело же парализовал действие этой бомбардировки следующим образом: он приказал спустить на веревках с выступающего вперед карниза колокольни туго набитые шерстью тюки, которые принимали на себя удары ядер. Удивительное по своей простоте и эффективности решение: вражеские ядра просто вяло скатывались в ров…

Но потом началась «голодная осада», когда была перекрыта доставка продовольствия к городу по морю. После этого во Флоренции люди стали умирать не только от чумы, но и от голода и жажды, и все это было приумножено последствиями страшного зноя.

К сожалению, несмотря на героизм генерала Франческо Ферруччи, стоявшего со своим войском в Пизе, несмотря на отчаянные действия шестнадцати тысяч защитников города, Флоренция была вынуждена капитулировать.

Осада города продолжалась почти 10 месяцев: с 24 октября 1529 года до 12 августа 1530 года. И главной причиной поражения стало очередное предательство генерала Малатеста Бальони, который стал вести секретные переговоры с агентами папы Климента VII.

* * *

Алессандро де Медичи (Александр Мавр) был сделан правителем Флоренции в 1531 году. Император Карл V присвоил ему наследственный титул герцога, и это было воспринято как конец Флорентийской республики. Более того, поддерживая Алессандро в его борьбе с флорентийцами, Карл V выдал за него свою внебрачную дочь Маргариту, рожденную от любовницы-фламандки Иоганны ван дер Гейнст.

Алессандро де Медичи (Александр Мавр)

Поначалу этот страшный человек был поставлен во главе Флоренции вместе с Ипполито де Медичи, единственным сыном Джулиано де Медичи, герцога Немурского, внуком Лоренцо Великолепного. Его отец умер в 1516 году, и его растили его дядя Лев Х и Джулио де Медичи (Климент VII). Но получилось так, что тираническое правление Алессандро было таким непопулярным, что флорентийцы выбрали Ипполито своим послом с петицией к Карлу V о смещении Мавра. По слухам, герцог Алессандро, узнав об этом, решил не медлить. В результате Ипполито «неожиданно» умер 10 августа 1535 года. Естественно, тут же пошли слухи об отравлении. Более того, нашелся и исполнитель – некий Джованни Андреа. Он был арестован и позже сделал полное признание. Ну, а кто был заказчиком? Как говорится, не пойман – не вор, но все были уверены, что Ипполито был отравлен по приказу Алессандро де Медичи, считавшего его своим соперником.

А в январе 1537 года Алессандро был убит своим собственным кузеном из младшей ветви Медичи (потомком Лоренцо, брата Козимо Старого) Лоренцино, прозванным «Лорензаччо». Говорят, что Лоренцино заманил свою жертву на свидание к своей сестре, прекрасной вдове Лодомии (по одной из версий, он убил его за посягательство на Лодомию). Потом тело Алессандро было завернуто в ковер, вынесено и тайно захоронено на кладбище Сан-Лоренцо. В обращении, опубликованном позже, Лоренцино объявил, что убил герцога на благо республики. Через некоторое время он бежал в Венецию, где в 1548 году тоже был убит.

После этого его место герцога Флоренции занял его молодой дядя Козимо, родившийся в 1519 году. Он был сыном Джованни делле Банде Нерее и Марии Сальвиати, по материнской линии внучки Лоренцо Великолепного. Таким образом, он стал первым из представителей боковой линии Медичи во главе Флоренции, и в момент принятия титула этому Козимо было всего семнадцать лет. Но очень скоро его стали звать Козимо Великий из-за страха, который он успел всем внушить. В 1569 году он присвоил себе титул Великого герцога Тосканского и умер в 1574 году.

Леонардо да Винчи

Вскользь упомянутый выше Леонардо да Винчи родился в 1452 году в селении Анкиано, около городка Винчи, что недалеко от Флоренции[14]. Отец его, Пьеро да Винчи, был первым нотариусом республики. Сначала он учился у Андреа дель Верроккьо, живописца, скульптора и архитектора, одного из знаменитейших художников, работавших тогда во Флоренции. Очень быстро он обнаружил великий талант, и его учитель, приказав ему написать ангела в одной из его картин, нашел фигуру Леонардо столь превосходящей все, что он сам сделал, что отдал ему палитру, признавая себя побежденным. С этих пор, кстати, уже старый Андреа дель Верроккьо отказался от живописи и занялся исключительно архитектурой.

Не оставляя живописи Леонардо с успехом учился и музыке. Он ходил в собор и, вернувшись домой, записывал на память то, что слышал. А так как он не находил ни одного инструмента, который бы вторил его голосу с такой гармонией, как ему хотелось, он сам изобрел род арфы, состоящей большей частью из серебряных полос, на которой он впоследствии играл.

В «Художественной газете», выходившей в Петербурге, в январском номере 1838 года Н.В.Кукольник пишет так:

«Проект знаменитого канала Арно занимал тогда всех; в пользе его соглашались единогласно, но отвергали возможностъ исполнения. Леонардо отправился на место, снял планы и представил проект, который разрешал все трудности. К несчастью, он был слишком молод, все важные люди, самолюбие которых оскорбляли его знания, нашли его сумасбродом и порицали странность его идей, к которым однако же необходимо было прибегнуть, спустя пятнадцать лет после того, – когда хотели окончательно привести канал к исполнению. Тогда проект его, дотоле казавшийся странною мечтою, был признан единственным, устранявшим все препятствия этого предприятия совершенно, и самым простым и естественным образом».

На самом деле проект этот совершенно не вписывался в политическую ситуацию, сложившуюся в то время в Тоскане. В те годы Пиза восстала против Флоренции, и между двумя городами с 1494 года шла ожесточенная война. Лукка помогала пизанцам. Если проект действительно принадлежал молодому Леонардо, то из этого можно сделать вывод о полном его безразличии к политическим событиям, сотрясавшим Италию.

Леонардо да Винчи

Дело в том, что первые годы показали бесперспективность лобовой атаки на Пизу, которую флорентийцы предпринимали как самостоятельно, так и в союзе с французами. С 1502 года Синьория перешла к блокаде, и эта тактика оказалась гораздо более успешной, доведя Пизу до полного отчаяния, но город все же держался благодаря помощи, которую (оружием и припасами) ему оказывали Венеция, Генуя, Лукка и другие враги Флоренции. Так вот тогда-то и возник проект, предполагавший изменить русло реки Арно, с тем чтобы она больше не протекала через Пизу.

Скорее всего, этот замысел родился не у Леонардо, а у кого-то из флорентийских чиновников. Возможно, это была идея Никколо Макиавелли, секретаря Совета Десяти (флорентийской магистратуры). Как бы то ни было, 24 июля 1503 года, вскоре после возвращения во Флоренцию, Леонардо вместе с Алессандро дельи Альбицци, представителем Синьории, и несколькими другими специалистами в области гидрогеологии посетил лагерь флорентийцев под Пизой, и после многочисленных дискуссий было решено, что проект можно и нужно осуществить. После этого началась подготовка к его реализации.

Леонардо изучил долину Арно и начертил великолепную карту низовьев реки. Его проект заключался в том, чтобы прорыть два рва, которые должны были стать новыми руслами Арно. Параллельно с рвами предполагалось возвести плотину, которая бы задержала течение Арно, чтобы затем направить ее в рвы.

Предполагалось, что работы можно начать с 2000 рабочих и достаточным количеством дерева для постройки плотины.

КСТАТИ

Самой знаменитой живописной работой Леонардо является портрет Моны Лизы, жены торговца шелком Франческо дель Джокондо. Полное название этой картины – Портрет госпожи Лизы Джокондо. По-итальянски «ma donna» значит «моя госпожа». В сокращенном варианте это выражение преобразовалось в «monna» или «mona». Вторая часть имени модели, считающаяся фамилией ее мужа – del Giocondo, по-итальянски также имеет прямое значение и переводится как «веселый», «играющий». Соответственно, la Gioconda – это «веселая», «играющая».

Главной целью проекта было отрезать Пизу от моря. Плюс с исчезновением Арно остановились бы водяные мельницы, и пизанцы остались бы без хлеба. В любом случае, флорентийцы восприняли этот проект с восторгом, так как это был шанс одним махом покончить с пизанской войной, истощавшей Флоренцию уже много лет. О бесчеловечности искусственно создававшейся «экологической катастрофы» никто тогда и не думал.

Когда один из рвов был закончен, часть воды из Арно направилась в него, но, как только уровень воды в реке понизился, она стала возвращаться обратно, и во рву осталась только жидкая грязь. Проект не удался, и во Флоренции, потратившей на работы около 7000 дукатов, начал нарастать скепсис. В конечном итоге было принято решение об окончании работ. Что же касается Леонардо, то он, будучи талантливым инженером, для облегчения земляных работ сделал чертежи землечерпальных машин, которые сейчас иногда называют первыми экскаваторами.

Следует отметить, что Леонардо да Винчи сразу понял, что его новаторские идеи не могут быть поняты с первого взгляда, и он стал заниматься анатомией. А еще ботаникой, физикой и оптикой. А параллельно – живописью, рисунком и зодчеством, что приносило ему значительный доход.

Леонардо <…> почитали современники, им восхищались и все позднейшие поколения. Он признан не только как мастер композиции, тона и выражения в живописи, но и уникальным в своей неугомонности гением, о чем ярко свидетельствуют его бесконечные записки и наброски.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Потом Леонардо уехал в Милан, где провел семнадцать лет при дворе герцога Сфорца, принятый на службу в качестве художника и советника по всем видам техники. Затем, после возвращения на короткое время во Флоренцию, он поступил на службу к Чезаре Борджиа в качестве топографа и военного инженера. А в 1516 году Леонардо отправился в Амбуаз, один из королевских замков на Луаре, где спустя три года, 2 мая 1519 года, умер, осыпанный милостями французского монарха Франциска I.

Утрата Леонардо сверх меры опечалила всех, кто его знал, ибо не было никогда человека, который принес бы столько чести искусству живописи, науке и инженерному делу.

ДЖОРДЖО ВАЗАРИ

итальянский живописец и писатель

Джорджо Вазари называл Леонардо да Винчи человеком «поистине дивным и небесным», а сейчас он по праву считается одним из крупнейших представителей искусства Высокого Возрождения, ярким примером «универсального человека» (homo universalis).

Поистине Леонардо да Винчи был «пишельцем с другой планеты», и эта мысль возникала у многих – настолько он был талантлив и многогранен. Право слово, если бы Леонардо оставил после себя лишь одну таинственную улыбку Джоконды (портрет Моны Лизы был написан им примерно в 1503–1505 гг.), одного этого хватило бы для того, чтобы он вошел в историю.

А архив Леонардо, который составляет около 7000 страниц большого и малого формата… Чего там только не было!!!

Как известно, Леонардо да Винчи занимался исследованиями в области математики, физики, химии, медицины, анатомии и астрономии. Кроме того, после себя он оставил множество чертежей и рисунков придуманных им механизмов и аппаратов.

В памяти веков Леонардо да Винчи живет, как один из величайших живописцев, но современники смотрели на него совершенно иными глазами. Он был не только великий живописец, он был великий скульптор и архитектор, превосходный музыкант и поэт. Но этими артистическими способностями не мог удовольствоваться его всеобъемлющий ум: он был изумительный математик и механик; занимался астрономией, медициной и анатомией и обладал необычайными сведениями в гидравлике, в баллистике, в построении крепостей и проведении каналов».

КАРЛ ГЁРЦ

российский историк и искусствовед

Многие его идеи намного опередили свое время и были воплощены в жизнь только через несколько столетий: теперь доказано, что именно Леонардо да Винчи принадлежат «авторские права» на парашют, на вертолет, на пулемет, на водолазный костюм и на массу других вещей, без которых невозможно представить современную цивилизацию.

Танк, дельтаплан, автомобиль… Этот перечень можно было бы продолжать и продолжать.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Считается, что в 1495 году Леонардо да Винчи впервые сформулировал идею «механического человека», иначе говоря – человекоподобного робота. По замыслу мастера, это устройство должно было представлять собой манекен, одетый в рыцарские доспехи и способный воспроизводить ряд человеческих движений. Первое механическое устройство, отдаленно напоминавшее то, что было предложено Леонардо, сконструировал в 1738 году французский механик Жак де Вокансон. Это был флейтист-автомат, внутри которого изобретатель поместил пружины и меха, проводившие воздух в различные части механизма таким образом, что губы и пальцы совершали правильные движения по флейте.

К сожалению, потрясающие воображение изобретения великого Леонардо да Винчи на протяжении столетий оставались практически невостребованными. На практике все это было придумано намного позднее другими людьми, как бы заново и без опоры на гениальные фантазии великого флорентийца. А что, если бы власть имущие в свое время прислушались к его словам? Как сложилась бы тогда история Европы и всего человечества?

Микеланджело Буонарроти

Микеланжело ди Лодовико Буонарроти Симонии или просто Микеланджело, великий скульптор, живописец, архитектор и поэт, родился 6 марта 1475 года в тосканском городке Капрезе, и его детство прошло большей частью во Флоренции. Он был почти на 23 года младше Леонардо да Винчи. Они познакомились в январе 1504 года и сразу же невзлюбили друг друга. Тогда несколько человек собрались, чтобы выбрать место для «Давида» Микеланжело, к тому времени уже законченного.

К тому времени Леонардо считался гением, и имя его было окружено сиянием вечной славы. Помимо Леонардо в собрание входили художники Боттичелли, Андреа делла Роббиа, Давид Гирландайо (брат Доменико Гирландайо), Перуджино, Филиппино Липпи, а также друг детства Микеланджело Франческо Граначчи. Кроме них присутствовали скульпторы Рустичи, Сансовино и Бенедетто Бульони, архитекторы Джулиано и Антонио да Сангалло и многие другие – вплоть до мастера по отливке пушек Гиберти.

Вечно недовольный собой, Микеланджело был вынужден признать значение, которое имел его «Давид» для всех флорентийцев, и все говорили о том, что его работа должна встать на место бронзовых «Юдифи и Олоферна» Донателло у входа во дворец Синьории.

Микеланджело заменит самого Донателло! Какое еще нужно было признание?

Но имелась одна проблема: как без повреждений доставить до места огромную статую, подобной которой до того никто не видел.

Архитектор Джулиано да Сангалло выдвинул идею некоего подобия клетки, а его брат Антонио, размахивая руками, тут же принялся рисовать в воздухе эскизы конструкции – это будет огромная сеть, которая будет спускаться в клетку и поддерживать гиганта в стоячем положении, на весу, амортизируя возможные толчки и удары.

Все кричали, толкая друг друга, словно дети в школьном дворе.

А что же Леонардо? Оказалось, что сразу после начала заседания он просто ушел, словно «путешествие» скульптуры было ему совершенно не интересно.

Уже тогда Микеланджело увидел в Леонардо да Винчи соперника, определенно мешавшего его возвышению. Ревнивый и суровый характер последнего, помноженный на возраст, делал его раздражительным. Он явно продемонстрировал свое пренебрежение к творению Микеланджело, а творцу «Давида» не понравилось поведение да Винчи. И они невзлюбили друг друга.

А началась карьера Микеланджело в 1488 году, когда он, вопреки отцовской воле (тот считал, что труд художника недостоин такой знатной семьи, как Буонаротти), поступил на обучение в мастерскую живописца Доменико Гирландайо, одного из лучших тогдашних мастеров на территории нынешней Италии. Затем он продолжил профессиональное образование у скульптора Бертольдо ди Джованни, ученика великого Донателло.

Вскоре верховный правитель Флоренции Лоренцо де Медичи, прозванный Великолепным, пригласил Микеланджело к себе во дворец, открыв ему доступ в свои владения, где талантливый юноша смог познакомиться с потрясающей коллекцией произведений античных мастеров. Страстный коллекционер и большой знаток искусства, Лоренцо Великолепный не мог не оценить способностей молодого человека. В результате Микеланджело стал своим при его дворе и попал в круг самых просвещенных людей того времени. А это, в свою очередь, не могло не оказать влияния на формирование мировоззрения будущего великого творца.

После смерти Лоренцо Великолепного и изгнания рода Медичи из Флоренции Микеланджело отправился в Венецию, где жил до 1494 года, а потом в Болонью. С 1496 по 1501 год он находился в Риме и там создал свой первый шедевр – скульптуру «Пиета» для собора Святого Петра.

В 1501 году Микеланджело возвратился во Флоренцию и стал работать над упомянутой выше статуей Давида. Работа шла три года, а когда статуя была закончена, ее решили установить на главной площади города, перед Палаццо Веккьо (сейчас она является главной достопримечательностью Флоренции).

В 1503 году умер папа Александр VI, затем за ним последовал Пий III, и на престол в Ватикане вступил Юлий II (в миру Джулиано делла Ровере), настоящий ценитель прекрасного и щедрый, хотя и весьма деспотичный, покровитель искусств. В марте 1505 года он призвал к себе Микеланджело и дал ему грандиозный заказ на создание своей гробницы, которую папа собирался поставить в новом соборе Святого Петра, строительство которого было начато по планам архитектора Браманте.

Для гробницы Юлия II Микеланджело была выполнена скульптура «Моисей». Но потом, к сожалению, между ним и папой начались достаточно сложные и противоречивые отношения: папа вдруг отказался оплачивать счета, а уязвленный Микеланджело самовольно покинул Рим и возвратился во Флоренцию. Потом, после длительных переговоров, мастеру было даровано прощение, и в мае 1508 года по заказу того же Юлия II он начал роспись потолка Сикстинской капеллы в Ватикане.

Над этим своим самым грандиозным живописным произведением Микеланджело трудился более четырех лет, причем до этого он никогда не работал в технике фрески и не очень это дело любил. Но он решил бросить вызов самому себе и доказать, что может справиться и с этим заданием. Проект полностью захватил его, и он выполнил заказанную работу, в одиночку расписав более шестисот квадратных метров и поместив на фреске около трехсот фигур. До сих пор этот титанический труд не может восприниматься иначе, чем подвиг великого гения. Как за такой короткий срок он смог сделать это, так и осталось тайной.

Микеланджело Буонарроти

Со смертью папы Юлия II Микеланджело потерял своего покровителя и вновь вернулся во Флоренцию, где на несколько лет забросил живопись и скульптуру.

В 20-е годы XVI века мироощущение Микеланджело явно приобрело трагический оттенок. Главный его труд этих лет – возведение и украшение статуями церкви Сан-Лоренцо во Флоренции, служившей усыпальницей рода Медичи.

В 1533 году Микеланджело снова приехал в Рим и окончательно поселился там. Новый папа Климент VII (Джулио Медичи) пожелал, чтобы Микеланджело расписал алтарную стену Сикстинской капеллы, а папа Павел III (в миру Алессандро Фарнезе) через два года подтвердил этот заказ. Темой был выбран «Страшный суд». Мастер взялся за этот заказ и почти через четверть века после окончания росписи огромного потолка приступил к работе над одной из самых грандиозных фресок за всю историю мировой живописи.

Если потолок Сикстинской капеллы, полный загадок и весьма оригинальных трактовок библейских сюжетов, до сих пор поражает яркостью и гармонией, то «Страшный суд» Микеланджело мрачен, трагичен и полон смятения. Шесть лет понадобилось мастеру, чтобы завершить свое творение (на фреске изображено около четырехсот фигур в самых различных позах и положениях), и в нем нет образов жизнеутверждающей силы, подобных тем, которые были созданы при росписи потолка Сикстинской капеллы. Более того, если раньше творчество Микеланджело было проникнуто верой в человека, то теперь он показал его совершенно беспомощным перед лицом судьбы. К сожалению, современники не оценили замысла мастера. В «Страшном суде» многие увидели лишь постыдное обилие обнаженных мужских и женских фигур, и уже через год после смерти Микеланджело художник Даниэле да Вольтерра, получив соответствующий заказ, стыдливо «прикрыл» наготу фигур легкими тканями. При этом папа Климент VIII (в миру Ипполито Альдобрандини) вообще хотел сбить всю фреску, и только заступничество художников из Римской академии убедило его не совершать подобного варварства.

Последние годы жизни Микеланджело были ознаменованы постепенным отходом от скульптуры и живописи и обращением преимущественно к зодчеству и поэзии. В частности, с 1546 года он руководил перестройкой собора Святого Петра, работал над проектом его огромного купола. Что касается лирики Микеланджело, то она отличается глубиной мысли и высоким трагизмом. В ней поднимаются всегда волновавшие мастера темы любви, гармонии и одиночества.

Талант Микеланджело был признан еще при его жизни, а не после смерти, как это со многими бывает. Воображением он обладал столь совершенным, и вещи, представлявшиеся ему в идее, были таковы, что руками осуществить замыслы столь великие и потрясающие было невозможно, и часто он бросал свои творения, более того, многие уничтожал <…> Микеланджело любил одиночество, как человек, влюбленный в свое искусство, которое требует, чтобы человек был предан ему целиком и только о нем и размышлял.

ДЖОРДЖО ВАЗАРИ

итальянский живописец и писатель

Умер Микеланджело – один из самых удивительных мастеров эпохи Возрождения – в Риме 18 февраля 1564 года, не дожив нескольких дней до 89-летия.

Потомства (как и Леонардо да Винчи) он не оставил, ибо жизнь его была трудна и полна поистине титанических усилий. Великая страсть владела его существом, и он все подчинял этой своей страсти, не жалея ни себя, ни других.

Он был одинок. Он ненавидел, он был ненавидим. Он любил, но почти что не был любим. Ему удивлялись и его боялись. Под конец он стал возбуждать религиозное уважение. Он господствует над своим веком <…> Он смотрит на людей сверху вниз, они на него снизу вверх. Но никогда он не с ними <…> Микеланджело в себе носил печаль, которая пугает людей, от которой все инстинктивно бегут. Он создавал пустоту вокруг себя.

РОМЕН РОЛЛАН

французский писатель

Микеланджело, которого Джорджо Вазари называл мастером, «в котором все три искусства достигли такого совершенства, какого не найдешь ни у древних, ни у новых людей за многие и многие годы вращения солнца и какое Бог не даровал никому другому», умер одиноким, а своим ученикам, копировавшим «Страшный суд», он сказал: «Сколь многих из вас мое искусство сделает дураками!»

Рафаэль Санти

Живописец Рафаэль Санти родился в Урбино 7 апреля 1483 года, и был он самым юным из трех титанов Возрождения, о которых рассказывается в этой книге.

Первые уроки рисования молодой Рафаэль получил в доме своего отца, Джованни Санти, который сам был известным по тем временам живописцем, хотя сейчас нет сомнения в том, что большей долей своей популярности он обязан своему знаменитому сыну. А на десятом году Джованни Санти отправился с сыном в Перуджу, где поместил его в школу знаменитого в то время учителя и живописца Пьетро Перуджино.

Рафаэль Санти. Автопортрет (1506)

Прошло совсем немного времени, и произведения ученика уже начали смешивать с произведениями учителя. Например, написанное для церкви Святого Франциска «Успение Богоматери» почиталось бы навсегда лучшим произведением Перуджино, если бы свидетельство Джорджо Вазари не убеждало нас, что оно все было написано рукой Рафаэля (по словам Вазари, «Рафаэль, изучив манеру Перуджино, стал подражать ей настолько точно, что его копии невозможно было отличить от оригиналов учителя»).

Рафаэль некоторое время работал в Сиене, а потом, в октябре 1504 года, отправился во Флоренцию, уже в то время наполненную чудесами искусства и необыкновенными постройками. Заказы посыпались на него со всех сторон. В частности, во Флоренции Рафаэль написал свою знаменитую «Мадонну-Садовницу», находящуюся в настоящее время в Лувре. Но в 1508 году он бросил все и отправился в Рим. Сделано это было по приглашению архитектора Браманте, который был там главным распорядителем ватиканских построек. Браманте представил Рафаэля папе Юлию II (в миру Джулиано делла Ровере), который тотчас же поручил ему расписать ватиканские залы для приемов, называемые у итальянцев «станцами» (stanze), которые с того времени обречены на бессмертие гениальной его кистью.

Успех Рафаэля превзошел все ожидания, и все богатейшие дома Рима наперебой предлагали ему дружбу и выгодные заказы.

Сменивший в 1513 году Юлия II папа Лев X (в миру Джованни Медичи) также очень высоко ценил Рафаэля, и по его заказу художник занимался изготовлением картонов с сюжетами из Библии для десяти гобеленов, которые предназначались для Сикстинской капеллы.

Надо полагать, что душа его украсила собою небесную обитель, подобно тому как он своей доблестью украсил земную.

ДЖОРДЖО ВАЗАРИ

итальянский живописец и писатель

Когда мы смотрим на Рафаэля, поражает один любопытный факт. Человек прожил неполных 37 лет, человек оставил после себя неимоверное количество работ, живопись большого объема, портреты и, наконец, росписи в Ватикане. При этом Рафаэль очень большое время тратил просто так, как его не тратил Микеланджело. Он принимал участие в папских пирах, в охотах, в развлечениях. У него очень большое количество времени уходило на то, что мы сейчас называем светской жизнью, то есть он не брезговал придворной жизнью ни во Флоренции, ни тем более в Риме.

ПАОЛА ВОЛКОВА

советский и российский искусствовед

В 1514 умер Браманте, и Рафаэль стал главным архитектором незаконченного собора Святого Петра. Также он выполнил проекты для папской виллы, а в 1515 году он получил должность главного хранителя древностей и главного распорядителя римских раскопок.

Успешная карьера Рафаэля опровергает расхожее мнение, будто художник должен пройти через страдания, чтобы стать великим. В отличие от Леонардо да Винчи и Микеланджело, он прекрасно сочетал творчество с любовными делами, более того, он превыше всякой меры предавался этим утехам. И вот однажды после времяпрепровождения еще более распутного, чем обычно, он вернулся домой с сильнейшим жаром. Болезнь Рафаэля продолжалась не более двух недель, в продолжение которых папа каждодневно навещал его. Весь Рим разделял беспокойство и отчаяние первосвященника. Рафаэлю, как тогда было положено, пустили кровь, что его ослабило до полной потери сил, в то время как он как раз нуждался в их подкреплении. А далее, как свидетельствует Джорджо Вазари, «он завершил свой жизненный путь 6 апреля 1520 года, тридцати семи лет от роду, в полном расцвете своих сил и своего гения. Смерть его была оплакана всем Римом». Это и понятно: жизнь Рафаэля была недолгой, но отмеченной поразительным успехом и признанием со стороны современников. Всего за два десятилетия он успел кардинально изменить облик западной живописи.

Глава 4

XVI и XVII века

Контрреформация

Разграбление Рима солдатами императора Карла V Габсбурга в 1527 году многие в Европе восприняли как Божье наказание за греховностъ итальянцев и их правителей, но более всего – за безнравственность Церкви. В результате папе и его кардиналам пришлось думать о спасении своего авторитета. В глазах же многих католиков самым большим промахом папства стала упущенная возможность «разобраться» с протестантами, добившись примирения с ними и возврашения их в лоно «правильной» Церкви.

В Италии не нашлось протестантского лидера, подобного саксонцу Мартину Лютеру или французу Жану Кальвину. С другой стороны, в 1530-е годы стало ясно, что преемники Климента VII (в миру Джулио Медичи) не будут благоволить к каким бы то ни было «смакованиям» лютеранской реформы. Более того, Павел III (в миру Алессандро Фарнезе) стал первым из пап, который принял весьма активные меры по борьбе с распространением Реформации. Созванный им в 1545 году Вселенский собор в североитальянском городке Тренто (по латыни – Тридент), названный Тридентским собором, продемонстрировал, что имеются две партии: непримиримая папская и компромиссная, группировавшаяся вокруг Карла V. Сторонники папы и не думали рассматривать причины распространения еретических учений. Они выставляли на передний план осуждение «ошибочных толкований» и отвергали любые переговоры с протестантскими отступниками.

Военные победы Карла V открывали возможность «реформировать» католицизм, добиваясь усиления светской власти по отношению к Риму. Но Тридентский собор не пошел на уступки, которых так боялся папа, а перевод собора в Болонью, куда не приехало немецкое духовенство, символизировал собой провал попыток к примирению. Фактически Тридентский собор перестал функционировать, а Болонский собор был распущен 17 сентября 1549 года, незадолго до смерти Павла III.

Новым понтификом стал Юлий III (в миру Джованни Мария Чокки дель Монте). Император Карл V потребовал возобновления заседаний собора, и это было сделано в мае 1551 года, а в апреле 1552 года Вселенский собор вновь прекратил свою работу.

Папа Пий IV

Павел IV (в миру Джанпьетро Караффа), ставший папой в 1555 году, был иерархом жестко консервативных взглядов, известным своей нетерпимостью, в частности, по отношению к евреям. Он был ревностным преследователем любого инакомыслия и боролся с распространением знаний через печатание книг.

Ересь надлежит неукоснительно искоренять, как чуму, потому что в действительности она и есть чума души.

ПАПА ПАВЕЛ IV

В январе 1562 года Тридентский собор вновь возобновил свою деятельность, но теперь речь на нем уже шла исключительно о том, чтобы перестроить папство в духе «истинных начал католицизма». Ни о каких уступках протестантам не было и речи.

Папа Пий IV (в миру Джованни Анджело Медичи) довел дело до принятия решения о неограниченной власти папы и о решительном осуждении учения Мартина Лютера и Жана Кальвина. Был подготовлен Тридентский катехизис – учебник католической веры, предназначенный для низшего духовенства. Также был сформулирован текст присяги, которую обязывался принести каждый священник перед тем, как занять церковную должность. Появился исправленный и дополненный «Индекс запрещенных книг».

Со своей стороны, император Карл V, решив удалиться в один из испанских монастырей, постепенно снял с себя полномочия светского владыки и с этой целью передал своему старшему сыну принцу Филиппу Испанскому королевства Неаполитанское и Сицилийское, а также герцогство Миланское.

Карл V Габсбург умер 21 сентября 1558 года, и его место на троне занял Филипп II, избравший своей резиденцией Мадрид, и при нем испанская инквизиция, до этого усиленно преследовавшая формально принимавших христианство мавров и евреев, переключилась на протестантов.

Происходившие события получили название «Контрреформация». В ее ходе Римско-католическая церковь укрепила свое положение, и вся полнота власти была сосредоточена в руках папы. Однако деятельность фанатичных ревнителей католической церкви непосредственно против Реформации, ее лидеров и последователей представляет собой Контрреформацию лишь в узком смысле этого слова. Дело в том, что искоренение реформационных идей было невозможно без внутреннего обновления церкви, проблемы в которой и стали причинами Реформации, поэтому в широком смысле Контрреформация – это церковные реформы, целью которых было обновление католической церкви в соответствии с духом времени.

Временны́е рамки Контрреформации: от Тридентского собора до окончания Тридцатилетней войны, то есть с 1545 по 1648 гг.

Тридцатилетняя война

Тридцатилетняя война – это военный конфликт, продолжавшийся с 1618 по 1648 г. и затронувший в той или иной степени практически все европейские государства. Эта война началась в виде религиозного столкновения между католиками и протестантами Германской империи, но затем переросла в борьбу против доминирования Габсбургов в Европе.

Тридцатилетняя война традиционно делится на несколько периодов, конфликты же за пределами Германии принимали форму локальных войн.

Что касается территории современной Италии, то там война была связана с жестким пересечением интересов Франции и Испании.

В начале XVII века испанцы контролировали бо́льшую часть территории Италии и стремились завладеть остальной частью. И очень важную роль в их планах играла Вальтеллина – плодородная и стратегически важная долина на севере Италии, дававшая возможность переправлять войска, материалы и деньги из испанских владений в Северной Италии в верховья Рейна, а оттуда – в Австрию или Нидерланды.

Населением Вальтеллины, в основном католическим по своему вероисповеданию, руководили союзные с кантоном Граубюнден протестанты. В долине уже было несколько восстаний католиков, однако протестантам удалось их подавить.

В 1620 году Испания захватила Вальтеллину. Швейцария в Тридцатилетней войне сохраняла нейтралитет, и попытки протестантского кантона Граубюнден в 1621 году изгнать испанцев не увенчались успехом.

В том же 1621 году в конфликт вмешался папа Урбан VIII (в миру Маффео Барберини), который ввел в Вальтеллину свои войска. Фактический правитель Франции кардинал де Ришельё, несмотря на это, поддержал швейцарцев, и они с помощью французских подкреплений освободили долину в 1625 году.

5 марта 1626 году между Францией и Испанией, при посредничестве папы римского, был заключен Монсонский договор, и Вальтеллина возвратилась под власть Граубюндена. Местным католикам была предоставлена свобода вероисповедания, но население обязано было платить Граубюндену ежегодный налог. Таким образом, проблема Вальтеллины была временно урегулирована. Но позднее военные действия на этой территории возобновились. После вступления Франции в Тридцатилетнюю войну французские войска герцога Анри де Рогана, возглавлявшего французских протестантов (гугенотов) при Людовике XIII, в 1635 году изгнали испанцев и австрийцев из Вальтеллины. Соответственно, власти Граубюндена начали тайные переговоры с Испанией и Священной Римской империей. В 1637 году граубюнденцы во главе с Георгом Йеначем изгнали французов из Вальтеллины. В 1639 году в Милане был заключен договор между Граубюнденом и Испанией, по условиям которого Вальтеллина открылась для пропуска испанских войск, но считалась суверенным владением Граубюндена.

Кроме того, католики Франции и Австрии схлестнулись между собой в борьбе за Мантую – сильнейшую крепость на севере Италии (при этом австрийцы действовали в интересах католиков Испании). Эта война получила название: война за Мантуанское наследство. Она шла в 1628–1631 гг., и она велась за герцогства Мантуя и Монферрато.

На трон претендовали ставленник Франции Шарль де Невер (представитель французской ветви дома Гонзага) и ставленник Габсбургов герцог Гвасталлы Ферранте II Гонзага, а также герцог Савойский Карл-Эммануил I, с которым Испания заключила договор о разделе Монферрато.

Шарль де Невер

Ситуация там сложилась следующая. Бездетный герцог Винченцо II Гонзага скончался в 1627 году. В день кончины Винченцо Шарль де Невер женил своего сына и наследника Шарля (Карло) II на Марии Гонзага, дочери старшего брата Винченцо Франческо IV Гонзага. Невеста принесла в приданое герцогство Монферрато и укрепила права свекра на престол герцогства Мантуя, однако Габсбурги сочли эту поспешную свадьбу коварной интригой, и вслед за этим последовала резкая реакция при дворе императора, ибо Габсбурги прочили местный престол верному им герцогу Гвасталлы из младшей ветви Гонзага. Сторону австрийцев принял и Савойский дом в надежде оккупировать Монферрат. В свою очередь, права герцога де Невера на престол с оружием в руках вызвался защищать его кузен, французский король Людовик XIII. Признал его герцогом и папа Урбан VIII.

Осенью 1629 года император Фердинанд II из династии Габсбургов послал ландскнехтов для осады Мантуи. Шарль де Невер при этом остался без обещанной поддержки со стороны Франции. Императорские войска осадили Мантую, но первые атаки были отбиты. Город с 35 000 жителей был переполнен, так как к ним добавились около 60 000 беженцев. Имперские войска сняли осаду и отошли на зимние квартиры, а в это время в городе разразилась эпидемия, унесшая около 80 000 жизней.

В апреле 1630 года Мантую снова осадили. Она защищалась три месяца, не получая помощи, и 18 июля, из-за измены одного из швейцарских офицеров, город был сдан. После этого началось разграбление Мантуи, длившееся трое суток. Шарлю де Неверу с семьей разрешили уехать в Феррару, но все его имущество было конфисковано.

В боях за Мантую, кроме войск Шарля де Невера, потерпели поражение и венецианские войска под командованием Луи де Ногаре де Ла-Валетта, которые пытались оказать помощь осажденным извне, но были разбиты дважды – у Виллабона и Маренисо.

Однако, несмотря на это, немецкие князья категорически отказались поддержать поход, мотивируя свой отказ тем, что без их разрешения император не имеет права начинать войну за пределами Германии. Тридцатилетняя война тем временем продолжалась, и Фердинанд II вынужден был вернуть свое внимание на главный театр европейской войны.

А в октябре 1630 года в Регенсбурге император был вынужден обговорить условия мира, который обеспечил французам, несмотря на их военные неудачи, весьма благоприятные условия в Италии: им было разрешено сохранить свой гарнизон в Граубюндене, а Шарль де Невер остался герцогом Мантуи и Монферрата в обмен на незначительные концессии Карлу-Эммануилу Савойскому и герцогу Гвасталлы.

В конечном итоге мир в Кераско, подписанный 6 апреля 1631 года, положил конец военным действиям. Франция, которая успела в 1629 году взять Савойю, могла диктовать условия. Права Шарля де Невера как правителя Мантуи и Монферрата были подтверждены, однако Мантуя, ставшая разменной монетой в сложных политических взаимоотношениях, после всего произошедшего оказалась настолько истощена, что навсегда потеряла свое культурное и экономическое значение.

Савойя под управлением Карла-Эммануила I чувствовала себя относительно сносно, как и Генуя, богатевшая на банковских операциях, хотя ее политические структуры не могли сравниться с финансовыми по действенности и смелости. С другой стороны, для Флоренции это был поистине период регресса <…> Город-государство Флоренция сделался Великим герцогством Тосканским в 1569 году, однако новый громкий титул не мог скрыть начавшегося застоя. Герцогство и, в частности, сам город уже не были крупными индустриальными и финансовыми образованиями <…> Единственным исключением был порт Ливорно, процветавший в силу своего стратегически выгодного местоположения.

ВАЛЕРИО ЛИНТНЕР

итальянский историк

Герцог Савойский Карл-Эммануил I умер 26 июня 1630 года, и его сыну, Виктору Амадею I Савойскому, было позволено унаследовать завоеванную французами Савойю. Также он получил монферратские города Трино и Альбу, а город Пинероло, расположенный в 37 км к юго-западу от Турина, был отдан французам (он стал важным для Франции плацдармом на пути в Италию).

После 1650 года, когда в истерзанной войной Европе наступило затишье, иностранные путешественники снова начали посещать Италию, и им особенно бросался в глаза этот контраст между севером и югом. Весь полуостров производил впечатление полной покорности.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

В результате Тридцатилетней войны новое герцогство Моденское, созданное папой Климентом VIII для лишившейся своих владений династии д’Эсте, образовало важное буферное государство между папскими областями и императорскими территориями.

Герцогство Савойское стало надежным щитом для остальной Италии, защищая ее от иностранных интервентов.

А вот на юге застой в экономической жизни и социальных отношениях оказался слишком сильным из-за плохого управления со стороны испанской короны. К сожалению, для испанских королей Неаполь и Сицилия были всего лишь источником поступления налогов, и они не проявляли интереса ни к улучшению условий жизни в городах, ни к преодолению феодального гнета в деревнях.

Галилео Галилей

Галилео Галилей, великий математик, астроном и физик, сын флорентийского дворянина Винченцо Галилея, родился в Пизе 18 февраля 1564 года – в тот самый день, когда умер Микеланджело. Начальное образование он получил под руководством отца, Винченцо Галилея, хорошо знавшего латинскую и греческую литературу, бывшего отличным музыкантом и писавшего музыкальные сочинения, которые уважались современниками. Соответственно, древние языки, музыка и рисование были предметами первого учения молодого Галилея, но склонность к механике проявилась в нем очень рано. Рассказывают, будто бы он открыл законы движения маятника на девятнадцатом году от роду, хотя и обнародовал он их гораздо позже. Готовясь по воле родителей к карьере медика, Галилей слушал лекции по медицине в Пизанском университете, но ему это не нравилось, и он вскоре с пылом принялся за математику. Под руководством математика и инженера Остилио Риччи Галилей изучил Эвклида и Архимеда, ознаменовав свой первый шаг на новом поприще, в 1586 году, изобретением гидростатических весов.

Первые успехи Галилея вполне соответствовали его неутомимой деятельности. В 21 год он открыл теорию центров тяжести твердых тел, и молва о его учености распространилась очень далеко. Но отец его был обременен многочисленным семейством, и Галилео, доведенный до крайности, вынужден был уйти из университета.

В 24 года Галилей начал переписываться с астрономом Клавиусом, с географом Ортелиусом и с другими учеными. Но самым пылким его почитателем стал математик маркиз Гвидобальдо дель Монте, называвший Галилея Архимедом своего времени и утверждавший, что после смерти того мир еще не видал такого гения, как Галилей. А в 1589 году маркиз дель Монте и его брат-кардинал выхлопотали для Галилея кафедру математики в Пизанском университете. Через три года маркиз помог Галилею стать профессором Падуанского университета, где тот и совершил потом свои знаменитые телескопические открытия. Плюс в годы профессорской службы Галилей написал «Трактат об укреплениях», «Руководство к познанию сферы», «Рассуждение о механике», но ни одно из этих сочинений не было напечатано («Рассуждение о механике», например, вышло в свет спустя сорок лет во французском переводе).

Я предпочитаю найти одну истину, хотя бы и в незначительных вещах, нежели долго спорить о величайших вопросах, не достигая никакой истины.

ГАЛИЛЕО ГАЛИЛЕЙ

В 1592 году Галилей изобрел первый термометр (еще без шкалы), в 1606 году – пропорциональный циркуль, чрезвычайно полезный для инженеров, в 1612 году – микроскоп, с помощью которого он изучал насекомых. Но главное – Галилей посвятил себя изучению физики, астрономии и механики. Он первым использовал телескоп для наблюдения небесных тел и сделал ряд выдающихся астрономических открытий (свой первый телескоп он сделал в мае 1609 года).

В 1610 году Галилей, изумивший весь свет своими открытиями, переехал во Флоренцию, где был назначен первым математиком и философом Великого герцога Тосканского. Затем он дал научное обоснование теории польского ученого Николая Коперника о движении планет вокруг Солнца и в течение пяти лет пытался убедить Римского папу не упорствовать в признании этой истины. Он даже написал книгу «Диалог о двух главнейших системах мира – птолемеевой и коперниковой» и предоставил ее своему другу, папскому цензору Риккарди. Потом он почти год ждал его решения, но, как оказалось, в 1616 году сочинение Коперника было включено в Индекс запрещенных книг, а Галилею, вызванному в Рим, было запрещено защищать эту теорию, объявленную еретической.

Среди интеллектуалов, пострадавших от рук борцов со свободой вероисповедания и мысли, был великий математик, философ и астроном Галилео Галилей, которого судили и заключили в тюрьму в 1633 году за высказывание дерзостных идей о природе вселенной, в том числе за утверждение, что Земля круглая. Но он хотя бы умер на свободе, а вот с Джордано Бруно и Томмазо Кампанеллой обошлись куда хуже. Первого сожгли на костре на римской площади Кампо-деи-Фьори в феврале 1600 года за его вызывающе необычный образ жизни и новаторское мышление. Второго долгие годы гноили в тюрьме за «преступное свободомыслие», которое бросало вызов инквизиции и сеяло в ее рядах чувство надвигающейся опасности. Обвинения в его адрес были нелепыми.

ВАЛЕРИО ЛИНТНЕР

итальянский историк

Досталось и самому Галилею. Иезуиты представили папе крайне тенденциозный донос о его книге, и уже через несколько месяцев она была запрещена и изъята из продажи, а Галилея вызвали на суд инквизиции. После нескольких попыток добиться отсрочки по причине плохого здоровья и продолжавшейся эпидемии чумы папа Урбан VIII (в миру Маффео Барберини) пригрозил доставить его насильно в кандалах, и Галилей вынужден был подчиниться. Он прибыл в Рим 13 февраля 1633 года.

Следствие по его делу тянулось с 21 апреля по 21 июня 1633 года, и приговор был суров: заточение в темнице Святой службы. Срок не обозначался. Но папа смилостивился и вместо заточения назначил ссылку. Галилей был почти счастлив: все-таки ссылка – это не темница, в ней можно жить и работать.

Галилея вынудили публично покаяться и отречься от своих «заблуждений», а потом он отправился под домашний арест – сначала в Риме, затем на своей вилле Арчетри близ Флоренции, где герцог Тосканский дал ему возможность продолжать исследования. Но к тому времени у ученого начала прогрессировать слепота. В 1637 году он полностью ослеп, а 8 января 1642 года умер.

Папа Урбан VIII запретил хоронить Галилея в семейном склепе базилики Санта-Кроче во Флоренции. Похоронили его в Арчетри без почестей, и ставить памятник папа тоже не разрешил. Лишь в 1737 году прах Галилея был перенесен в базилику Санта-Кроче, где 17 марта он был торжественно погребен рядом с Микеланджело. А вот в 1992 году, то есть через 350 лет после смерти, по инициативе Римского папы Иоанна Павла II была проведена реабилитация, и было официально признано, что инквизиция в 1633 году совершила ошибку, силой вынудив выдающегося ученого отречься от теории Коперника.

Франческо Морозини

В XVII веке блестнщую карьеру сделал и венецианец Франческо Морозини, родившийся в 1619 году. В юности он, будучи морским офицером, сражался против турок и пиратов в Эгейском море. В 1667–1669 гг. он командовал флотом Венецианской республики. В это время он носил звание капитан-генерала венецианских сил, и ему были подчинены все союзные христианские войска и флоты.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Франческо Морозини очень опасался покушений, и он не расставался с оружием даже при посещении церкви. Закладка, торчавшая из молитвенника дожа, соединялась со спусковым крючком пистолета, вмонтированного в книгу. В настоящее время это тайное оружие хранится в одном из музеев Венеции.

В начале этой борьбы Морозини был дважды отозван вследствие интриг и политических раздоров в самой Венеции. Его даже обвинили в трусости и измене за сдачу Кандии, но вскоре полностью оправдали по требованию народа и восстановили во всех правах и званиях. В 1685 году Морозини вновь возглавил флот Венецианской республики. Во время осады Афин в 1687 году артиллерия венецианцев частично разрушила Парфенон, и Морозини спокойно наблюдал за тем, как происходит разграбление уцелевших ценностей.

За захват Пелопоннеса Морозини вошел в историю с прозвищем «Пелопонесский». За ряд одержанных побед его мраморный бюст был поставлен в одном из залов Дворца дожей. А 3 апреля 1688 года Морозини был заочно избран дожем, и что характерно, церемония его посвящения в дожи вызвала всеобщую радость, и улицы Венеции заполнились ликующей толпой с тамбуринами и трубами, а в порту с кораблей палили из пушек.

После смерти Морозини в командном составе венецианских военных сил не нашлось никого, кто мог бы действительно его заменить. Управление завоеванными территориями велось с нанесением ущерба местной экономике и ущемлением прав греческого населения, в итоге новая империя вскоре была потеряна. Память о Морозинн Пелопоннесском еще долго будет вызывать в Венеции ностальгические вздохи о славе, которая больше не озарит своим блеском «жемчужину Средиземноморья».

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

В Венецию он возвратился в январе 1690 года. Но до своего возвращения он пытался завоевать остров Негропонт (Эвбею), однако не смог этого сделать из-за эпидемии чумы в своих войсках. В 1693 году он инициировал новую военную кампанию по освобождению Негропонта от турецкого ига, но и она окончилась неудачно. Турецкий флот в течение всего лета избегал встречи с ним, а в начале зимы Морозини, здоровье которого уже было подорвано непрерывным тяжким трудом по спасению международного престижа Венеции, вынужден был вернуться в Наполи-ди-Романья, где он и умер 6 января 1694 года, на 76-м году жизни.

Этот человек жил в очень непростое время и, кроме личной храбрости, несокрушимой энергии, высокомерия и твердой воли, порой доходившей до жестокости, обладал редкими организаторскими способностями, а как флотоводец он должен быть поставлен в один ряд с лучшими адмиралами своего времени.

Глава 5

XVIII век

Эпоха Просвещения в Италии

Итальянский XVIII век некоторые считают периодом национального упадка, но это совершенно не так, ибо в разных суверенных государствах, находившихся на территории нынешней Италии, происходили важные реформы, а главное – в умах итальянцев начало укореняться осознание общности культуры, связывающей их в подлинно единую нацию.

Наиболее заметно эта общность проявлялась в сфере литературного наследия: имена либреттиста и драматурга Пьетро Метастазио (1698–1782), драматурга и либреттиста Карло Гольдони (1707–1793), писателя и драматурга Карло Гоцци (1720–1806) и сейчас достаточно хорошо известны даже неспециалистам. А Апостоло Дзено (1668–1750)? По его либретто писали оперы великие Томазо Джованни Альбинони (1671–1751) и Антонио Вивальди (1750–1825). Одновременно свой вклад в культуру и формирование итальянского национального самосознания вносили «отец итальянской трагедии» Витторио Альфьери (1749–1803) и автор многочисленных комических опер-буфф Бальдассаре Галуппи (1706–1785) по прозвищу Буранелло. Да и прекрасный композитор, дирижер и педагог Антонио Сальери (1750–1825), у которого, кстати, и в мыслях не было травить Моцарта, тоже был итальянцем.

Внушенное французами и с тех пор устойчиво бытующее мнение, что Просвещение началось и закончилось именно в Париже и ни в каком другом месте, оказалось удивительно живучим, и в результате был оттеснен на задний план опыт итальянских интеллектуалов того же времени.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

В те времена итальянцев (пример Сальери тут очень характерен) охотно приглашали к себе монархи разных стран. Появился и такой новый феномен межнациональных контактов, как путешествие по Италии – своеобразное культурное паломничество иностранцев, мечтавших увидеть старинные произведения искусства и сформировать свой эстетический вкус. У итальянцев это вызывало законную гордость за потрясающее мастерство своих земляков.

Итальянцами были и архитектор Николо Сальви (1697–1751), и художники Джованни Паоло Паннини (1691–1765), Джузеппе Мария Креспи (1665–1747), Франческо Гварди (1712–1793) и Джованни Баттиста Пьяццетта (1682–1754).

А величайший итальянский живописец XVIII века Джованни Батиста Тьеполо (1696–1770)? А пользовавшийся европейской славой скульптор Антонио Канова (1757–1822)?

Конечно, деятельность итальянских просветителей Пьетро Джанноне (1676–1748), Пьетро Верри (1728–1797), Алессандро Верри (1741–1816), Гаэтано Филанджери (1753–1788) и Чезаре Беккариа (1738–1794) не может равняться с французским по революционной устремленности и мощи общеевропейского резонанса. Но из их лагеря исходили чрезвычайно важные для Италии призывы к национальному объединению, к борьбе социальные реформы, за справедливость, против пережитков феодализма и, прежде всего, против политического и нравственного влияния Ватикана.

Антонио Вивальди

Антонио Вивальди, по праву считающийся одним из крупнейших представителей итальянского скрипичного искусства XVIII века, родился в Венеции 4 марта 1678 года.

Он появился на свет семимесячным слабым младенцем со сдавленной грудью, которая впоследствии не давала ему спокойно дышать. От отца он унаследовал копну ярко-рыжих волос. Тот славился как виртуоз игры на скрипке (он работал скрипачом в соборе Святого Марка), и поэтому неудивительно, что мальчика постигла та же участь: в юном возрасте Антонио поступил в ту же капеллу, которой руководил его отец, а позднее заменил его в этой должности). Но, наряду с обучением игре на скрипке, отец мальчика, понимая, что из-за плохого здоровья тому тяжело будет найти работу, решил сделать из сына священника.

Венеция была в то время музыкальной столицей Италии. Там во время карнавала каждый вечер шли представления в семи оперных театрах. Каждый вечер заседала Музыкальная академия, то есть происходило музыкальное собрание, иногда же таких собраний бывало по два или по три в вечер. В церквах происходили каждый день музыкальные торжества, концерты, длившиеся по нескольку часов при участии нескольких оркестров, нескольких органов и нескольких перекликающихся хоров. По субботам же и воскресеньям служили знаменитые вечерни в госпиталях, этих женских консерваториях, где учили музыке сироток, девочек-найденышей или просто девочек, обладавших красивыми голосами; они давали оркестровые и вокальные концерты, по которым вся Венеция сходила с ума.

РОМЕН РОЛЛАН

французский писатель

В 1693 году Вивальди был пострижен в монахи, а 23 марта 1703 года – посвящен в духовный сан. Но для страстной натуры Антонио духовная служба была в тягость. Однажды, прямо во время мессы, «Il prete rosso» (рыжий священник[15]) удалился в ризницу, чтобы записать пришедшую ему на ум мелодию фуги. После этого он вернулся к алтарю, как ни в чем ни бывало. Последовал донос, и этого католическая церковь простить ему не смогла. Было дело, что за него взялась даже инквизиция, но, к счастью, Вивальди удалось избежать фатальных последствий. Ему только запретили служить мессы и въезд в некоторые итальянские города (например, в Феррару).

Но Вивальди был только рад отделаться от нелюбимых обязанностей. Он с головой погрузился в творчество: он поступил в одну из венецианских консерваторий[16] на должность «маэстро скрипки» с содержанием в 60 дукатов в год.

Спутницей и помощницей Вивальди во всем стала его бывшая ученица певица Анна Жиро. Любовной связью с ней «Рыжий священник» снова вызывал неудовольствие церкви. В частности, архиепископ Руффо заявил, что не желает видеть священника, «который вместо того чтобы служить мессы, связался с певичкой».

Из-за врожденного недуга Антонио было очень сложно подниматься по лестницам, передвигаться по дому, его тут же настигали приступы астмы. Анна Жиро, жившая в доме композитора, брала на себя все обязанности по уходу за ним.

Несмотря на физический недостаток, работоспособности Вивальди мог позавидовать любой здоровый человек. В 1713 году Антонио был признан лучшим скрипачом в Венеции, а его скрипичные концерты очень скоро приобрели широкую известность в Западной Европе и особенно в Германии.

Вивальди творил с феноменальной быстротой. Французский путешественник Шарль де Бросс, познакомившийся с Вивальди в 1739 году, писал о нем так: «Он готов биться об заклад в том, что сможет сочинить концерт со всеми его партиями быстрее, чем писец сумеет его переписать».

Вивальди писал по несколько опер в год, сам занимался их постановкой, да еще и решал администраторские вопросы театра «Сант-Анджело», в котором работал. Одним из его либреттистов был знаменитый Карло Гольдони, о котором будет рассказано ниже. Однако, к сожалению, оперные спектакли Вивальди особого успеха не имели.

В 1728 году Вивальди встретился с императором Священной Римской империи Карлом VI, и тот настолько проникся его талантом, что пригласил его жить в Вену. Композитор, к тому времени уже измученный долгами и бесчисленными судебными исками, согласился. К сожалению, в 1740 году император умер от сердечного приступа, а музыкант стал никому не нужен.

Если бы даже итальянский композитор Антонио Вивальди написал всего одно произведение, цикл концертов для скрипки и струнного оркестра, известный под названием «Времена года», то уже благодаря одной лишь этой музыке – ее утонченной и мощной образной силе – непременно стал бы одним из наиболее популярных композиторов-классиков, каким он и является.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Антонио Вивальди скончался 28 июля 1741 года (по другим данным, в 1743 году) от неизвестной болезни, в доме вдовы венского шорника по фамилии Валлер. Умер он в полной нищете, и отпевали его по низшему разряду, для бедноты. Место захоронения Антонио Вивальди в Вене не сохранилось, и вскоре после смерти имя выдающегося мастера было забыто.

Музыка Вивальди (его творческое наследие насчитывает более 700 названий, в том числе 39 опер, 23 кантаты, 23 симфонии и более 220 скрипичных концертов) стала снова приобретать популярность лишь в XX веке, а его знаменитые «Времена года» сейчас входят в перечень шедевров мировой музыки.

Карло Гольдони

Карло Гольдони тоже был венецианцем, и родился он в 1707 году. Он изучал юриспруденцию и философию в Венеции, Павии, Удине и Модене, а затем, в соответствии с волей отца, начал юридическую карьеру: стал секретарем вице-канцлера криминального суда в Кьодже (с 1729 года – в Фельтре). Занятия юриспруденцией Гольдони сочетал с увлечением театром.

Это скупые данные из его официальной биографии, однако на самом деле все выглядело несколько иначе. Свою первую пьесу Карло написал в 8 лет, а потом он участвовал в любительских спектаклях. А в 14-летнем возрасте он убежал из Римини, где обучался философии, и некоторое время разъезжал с труппой бродячих актеров.

Очевидно, чем больше делаешь для женщин, тем меньше это ценится. Они издеваются над теми, кто их обожает, и бегают за теми, кто их презирает.

КАРЛО ГОЛЬДОНИ

Однако отец твердо решил сделать сына адвокатом. Из училища в Падуе будущий драматург был выгнан за то, что написал сатирическую пьесу, в которой высмеял своих преподавателей. Однако в 1732 году он все-таки закончил учебу, получил степень доктора права и был принят в адвокатское сословие Венеции. Он даже с успехом вел процессы, но при этом усердно посещал театр и дружил исключительно с актерами и актрисами. В Фельтре он выступил как актер в поставленном им же любительском спектакле по либретто Пьетро Метастазио «Покинутая Дидона», а потом поставил две собственные пьесы, имевшие успех.

Параллельно около десяти лет, занимаясь адвокатурой, Гольдони снабжал текстами театральную труппу венецианского театра «Сан-Самуэле» и выполнял обязанности ассистента поэта и либреттиста Доменико Лалли, готовя либретто других авторов к постановке в театре «Ла Фениче» (Феникс). Он пробовал силы в разных жанрах, и в этот период появились его первые большие пьесы: трагедии «Велизарий», «Розамунда», комедия «Венецианский гондольер». Но большого успеха они не снискали, и в 1743 году Гольдони был вынужден в поисках более доходной адвокатской практики уехать в Тоскану. Там он написал «Слугу двух господ» – свою ныне самуюизвестную комедию (1745). И только в 1748 году он смог не только вернуться в Венецию, но и навсегда оставить юриспруденцию, сосредоточившись на литературной работе. Затем большой успех имели его комедии «Обманщик» (1750), «Кофейная» (1750), «Трактирщица» (1753).

КСТАТИ

Гольдони жил в Версале на пенсию, положенную королем Людовиком XVI. Революция лишила драматурга этого дохода. Однако революционный Конвент вновь назначил «гражданину Гольдони» пенсию. К сожалению, постановление это вошло в силу на следующий день после кончины великого драматурга, но при этом Конвент оставил пожизненную пенсию его супруге.

В 1761 году Гольдони навсегда оставил свое отечество, чтобы поселиться в Париже. Почему? Да потому, что он понял, что венецианская публика стала предпочитать его пьесам веселые сказочные фантазии Карло Гоцци, и он не захотел мириться с этим. К тому же в Париж его вызвала дирекция тамошнего Итальянского театра. За два года он написал там 24 пьесы, но сам он придавал им так мало значения, что почти не бывал на представлениях.

Знаменитый драматург (его литературное наследие колоссально, и оно составляет 267 пьес, из которых большая часть – это комедии с нравственным поучением, 18 трагедий, 94 либретто для опер) умер в Версале 6 февраля 1793 года.

Тогдашняя поэзия Италии находилась преимущественно под французским влиянием, и Гольдони шел по следам Мольера (его называли итальянским Мольером).

Завещанные итальянской комедии еще римской так называемые четыре «маски», которые вследствие своей вековой неподвижности приобрели некую шаблонность, Гольдони заменил реальными лицами, выхваченными прямо из жизни. Одряхлевшую комедию масок он заменил тонким и серьезным «жанром», в котором главным было правдивое изображение людей, одержимых мелкими страстями, со всеми их слабостями и недостатками.

Всегда находчивая изобретательность, свежесть и легкость изложения, остроумная и смелая живость речи ставят Гольдони гораздо выше его ближайших предшественников, даже выше Дени Дидро и Августа Вильгельма Иффланда. Поэтому Гольдони и считается крупнейшим драматургом не только Венеции, но и всей Италии, создателем национальной комедии, образцом для всех последующих писателей, работавших в этом жанре.

Глава 6

Италия и Наполеон Бонапарт

Революционные войны

Как известно, молодой генерал Бонапарт прославил свое имя в боях с австрийцами на севере Италии, и это заставило Неаполитанское королевство в 1796 году выйти из антифранцузской коалиции. В то время в Неаполе правили король Фердинанд IV и королева Мария-Каролина. История Фердинандо-Антонио-Паскуале ди Борбоне незавидна. Его отец, неаполитанский король Карл VII, унаследовал в 1759 году испанский трон и отправился править на Пиренеи, оставив 8-летнего мальчика в Неаполе на попечение Регентского совета. А как политический деятель он всегда находился в тени своей энергичной супруги Марии-Каролины. Та была родной сестрой французской королевы Марии-Антуанетты, и когда французские революционеры отправили последнюю на гильотину, Неаполь сразу вступил в первую антифранцузскую коалицию. Как оказалось, неудачно.

* * *

Кстати, в том, что Неаполитанское королевство в ноябре 1798 года объявило Франции войну, немаловажную роль сыграл британский посол сэр Уильям Гамильтон. Безусловно, сыграла тут свою роль и Эмма Гамильтон, его жена и близкая подруга королевы Марии-Каролины. А последнюю и не надо было долго уговаривать, ибо она просто мечтала отомстить «проклятым французам» за казнь своей сестры.

Короче говоря, война была объявлена, и сначала все шло очень даже хорошо. Войска генерала Шампионнэ начали отступать, численность неаполитанской армии почти вдвое превышала численность французов, и король Фердинанд пребывал в самых радужных предвкушениях скорого блестящего успеха.

Адмиралу Нельсону и его милым «подругам» Эмме и Марии-Каролине тоже казалось, что противник будет разбит в первом же бою. Но все получилось немного не так. Точнее – совсем не так. Очень быстро передовые отряды неаполитанской армии были отброшены, а потом и вовсе разгромлены.

Войска генерала Шампионнэ захватывают Неаполь

Королевская семья в сложившихся обстоятельствах впала в уныние. Король Фердинанд, и в мирное время не отличавшийся особой храбростью, теперь совершенно скис. Он забыл, как все обстояло на самом деле, и начал кричать, что это не он объявил войну, а французы вероломно напали на его всегда такое мирное государство. А в этой ситуации лучший выход – это бегство. Если оно, конечно, еще возможно…

Оно еще было возможно, и 21 декабря 1798 года королевская чета погрузилась на военные корабли адмирала Нельсона и отбыла на Сицилию. Конечно же, бежали из Неаполя и лорд Гамильтон с супругой.

В конечном итоге Горацио Нельсон прожил с Гамильтонами в Палермо почти четыре месяца. А тем временем французы вошли в брошенный правителями Неаполь и тут же вместе с местными республиканцами объявили о создании Партенопейской республики.

Испытывая неловкость перед королем, а еще больше перед дамой своего сердца, адмирал Нельсон старался как-то реабилитировать себя и все это время вынашивал планы, как бы быстрее изгнать из Неаполя французов, как вернуть Марии-Каролине и ее августейшему супругу их несчастное королевство. Но много ли он мог сделать с одним своим флотом?

При создавшемся положении изгнать французов из Неаполя могли только русские войска. Дело в том, что королевство было тогда союзником России. И вот к русскому адмиралу Ф.Ф. Ушакову, базировавшемуся со своим флотом на острове Корфу, был направлен неаполитанский министр Антонио Мишеру, которому поручили в срочном порядке добиться, чтобы на Сицилию было послано 9000 русских солдат для охраны королевской четы. Кроме того, надо было организовать помощь кардиналу Руффо, собравшему так называемую Христианскую королевскую армию, начавшему борьбу с французами и уже захватившему несколько небольших неаполитанских городов.

В результате в середине февраля 1799 года четыре русских фрегата с десантными отрядами на борту под общим командованием капитана 2-го ранга А.А. Сорокина взяли курс к берегам Южной Италии.

Нападение русских с моря оказалось для французов неожиданным, и 22 апреля (3 мая) 1799 года над Бриндизи был поднят флаг антифранцузской коалиции.

Затем А.А. Сорокин пошел вдоль берега по направлению к городу Манфредониа, где высадился другой десант численностью в 600 человек под командованием капитана 2-го ранга Г.Г. Белли.

Соединившись, два отряда продолжили наступление.

Одновременно с этим корабли Нельсона блокировали Неаполитанский залив. С юга наступали русские, полстраны было охвачено антифранцузским восстанием…

И вот русские десантники вышли к Неаполю.

Республиканцы, засевшие там, решили защищаться до последней крайности, и тогда русские, дабы избежать ненужного кровопролития, высказались за заключение перемирия с условием дать французам и их сторонникам возможность спокойно убраться во Францию. Кардинал Руффо с радостью поддержал эту идею и скрепил перемирие и условия капитуляции своей подписью.

Подчеркнем это еще раз: всем республиканцам была гарантирована жизнь и возможность вместе с французским гарнизоном отправиться во французский порт Тулон.

Однако вскоре после подписания капитуляции в Неаполь прибыл адмирал Нельсон, и он приказал французов отпустить, а вот неаполитанцев, помогавших французам, сурово наказать. То есть получилось следующее: поверив обещаниям, республиканцы сложили оружие и стали готовиться к погрузке на корабли, но тут появился Нельсон и объявил, что по отношению к «подлым тварям», «порочным чудовищам» и «негодяям» не может быть никаких обязательств.

Адмирал Нельсон и Эмма Гамильтон

Адмирала Ф.Ф. Ушакова это известие не просто огорчило. Оно его потрясло. Понятно, что «якобинцы»… Понятно, что представители страны, убившей своих законного короля и королеву… Но условия капитуляции и ухода французов были обговорены заранее. Кроме того, и их неаполитанским сторонникам была гарантирована личная безопасность… Кстати, и британский капитан Фут подписал этот договор от имени адмирала Нельсона…

Но «неаполитанская фурия» Мария-Каролина и леди Гамильтон, фактически управлявшие королевством и в значительной мере руководившие действиями Нельсона, ненасытно жаждали публичных казней. Они были уверены, что в этом им будет обеспечена полнейшая поддержка неаполитанской черни и духовенства, и они ни за что не хотели мириться с тем, чтобы русские дали побежденным спокойно уйти.

Нельсон, оставаясь наедине с леди Гамильтон, был счастлив, как собака, свернувшаяся у ног хозяина. Без леди Эммы он чувствовал себя нехорошо и общества избегал. В глазах большинства офицеров, избегавших его взгляда, Нельсон читал молчаливый, холодный укор. Он делал вид, будто ничего не замечает, был со всеми официален и сух, и только двух-трех высших офицеров эскадры, которые были особенно любезны с леди Эммой по соображениям карьеры или из слабости к ее красоте, принимал, против обычая, в тесном кругу. Тесный круг этот собирался в салоне леди Эммы.

МАРК АЛДАНОВ

русский писатель

Адмирал Нельсон метал громы и молнии… Да как такое возможно? С каких это пор кардинал Руффо стал таким мягкосердечным?..

Подогреваемый королевой Марией-Каролиной и леди Гамильтон, он сделал резкий выговор Эдварду Футу. А тот, испугавшись, все свалил на русских: это якобы они все так устроили, потому что чувствовали за собой главную силу, а им, капитану Футу и кардиналу Руффо, просто не оставили иного выбора, вот они и согласились…

Адмирал Нельсон прибыл в Неаполь со своей эскадрой 13 (24) июня 1799 года. С ним, конечно же, была леди Гамильтон. А вот королевская семья пока осталась в Палермо, потому что наученный горьким опытом король Фердинанд все продолжал чего-то опасаться.

Утром 28 июня 1799 года пришли «инструкции» из Палермо. Мария-Каролина писала леди Гамильтон:

«Король считает возможным, а я разделяю его мнение и представляю его на мудрый суд нашего дорогого лорда Нельсона, заключить соглашение на следующих основаниях. Бунтовщики складывают оружие и сдаются на милость короля. Далее, как мне кажется, надо примерно, самым суровым образом покарать некоторых предводителей <…> Для женщин, принимавших активное участие в бунте, исключения делать не следует: они не заслуживают снисхождения <…> Такова печальная необходимость, ибо в противном случае королю и шести месяцев не удастся управлять страной в мире и покое <…> Ну и, наконец, дорогая миледи, я советую милорду Нельсону трактовать Неаполь как мятежный ирландский город. Не нужно заботиться о количестве наказанных, уменьшение числа злодеев в Неаполе на несколько тысяч сделает Францию более слабой, а мы почувствуем себя много лучше. Они заслуживают быть отправленными в Африку или в Крым <…> Их следовало бы заклеймить, дабы все знали, с кем имеют дело. Короче, я советую вам, миледи, проявить величайшую твердость, энергию и суровость».

Казни захваченных в замках революционеров начались в июле месяце. Из приличия их судили: в восемнадцатом веке и революция, и контрреволюция не решались нарушать это приличие. Для суда над мятежниками была создана, из отпетых людей, особая коллегия <…> Заключенные в тюрьмах предпочитали ее суду немедленную казнь, так как при следствии применялись пытки <…> Были установлены два разряда осужденных: одним рубили голову, других вешали. Казни производились публично на Рыночной площади…

МАРК АЛДАНОВ

русский писатель

Безусловно, британские историки стараются показать нам Нельсона с лучшей стороны. Якобы он был в Неаполе неким благородным миротворцем, прибывшим в город, в котором творились ужасы и беззаконие. На самом же деле все обстояло совсем не так. На самом деле капитуляция была подписана, а Нельсон объявил, что не признает ее. В ответ даже кардинал Руффо, сам слывший жесточайший усмирителем недовольных, объявил, что ни он, ни его люди не будут участвовать во враждебных действиях против французов и их сторонников.

А те, понадеявшись на честное выполнение условий капитуляции, уже вышли из укрепленных фортов и сложили оружие. Кое-кто из них успел даже пересесть на транспорты, готовые к отплытию в Тулон. Но эти транспорты остановили по приказу Нельсона, и все были арестованы. При этом часть французов и местных республиканцев была отправлена на специальные суда (подобия барж), где арестованных настолько сбили в кучу, что они не могли ни сесть, ни лечь. Остальных бросили в неаполитанские тюрьмы.

Русский морской офицер В.Б. Броневский свидетельствует:

«Потоки крови обагрили площади Неаполя. Тюрьмы наполнены были несчастными якобинцами, из которых почти каждый день по нескольку казнили».

По словам других очевидцев, это была самая большая кровавая вакханалия конца XVIII века. Настоящая бойня, похожая на знаменитую Варфоломеевскую ночь. Людей вешали, резали, сжигали заживо на кострах, топили в море. В городе потом еще долго пахло жженой человеческой кожей, а кровь стояла на мостовых густыми запекшимися лужами.

Великий Шекспир в свое время написал: «О, женщины, вам имя вероломство!» И он словно дал нам характеристику того, что происходило в 1799 году в Неаполе. Исчерпывающую характеристику…

По сути, адмирал Нельсон поступил вероломно.

В международном праве под вероломством подразумевается невыполнение обещания, данного противнику. Другими словами, это коварство; это злой умысел по отношению к противнику, носящий неправомерный характер.

Действительно, Нельсон со всей очевидностью, страстно, до безумия влюбился в Эмму, чья чувственность порабощала его не меньше, чем материнская забота, с которой она относилась к человеку, потерявшему родную мать в девятилетнем возрасте. Пока сэр Уильям недомогал и почти все время проводил в кровати, леди Гамильтон и лорда Нельсона повсюду видели вместе.

КРИСТОФЕР ХИББЕРТ

британский историк

Нельсон никого не пожелал слушать. Вернее, он не послушал своих оппонентов. А вот Эмму Гамильтон он тогда слушал весьма охотно. И, конечно же, важной соучастницей этого «кровавого пиршества» была королева Мария‑Каролина. Всякая месть сладка, но месть женщины поистине еще и ужасна! Конечно, французы, находившиеся в тот момент в Неаполе, не были лично виновны в смерти ее сестры Марии-Антуанетты. И уж тем более в ней не были виновны неаполитанские республиканцы. Но какая разница! Что может быть слаще мести, которая сама дается разъяренной женщине в руки?

Марии-Каролины лично тогда не было в Неаполе. И, по сути, на британском флагманском корабле «Молниеносный» настоящей королевой была Эмма Гамильтон. И она была счастлива, как ни огорчало ее отсутствие задушевной подруги-королевы. Они практически ежедневно обменивались длинными и нежными письмами.

Несмотря на огромные размеры флагмана, на нем было тесно. Нельсон жил в небольшой офицерской каюте. Смежное помещение занимали Гамильтоны, и оно стало настоящим центром корабля. В салон леди Эммы, любившей музыку, с берега был даже привезен клавесин. И можно себе представить, как недовольны были британские моряки: только клавесина им на военном корабле и не хватало…

Удивительно, но этот самый военный корабль теперь больше походил на загородную дачу, на которую постоянно приезжали какие-то гости: высокопоставленные чиновники, знатные иностранцы и т. п. И все они с восторгом смотрели на адмирала Нельсона. Что же касается леди Гамильтон, то она получала от всех восторженные приветствия, а придворные поэты слагали в ее честь стихи.

В результате Нельсон лично приказал своим матросам «выловить и арестовать» выпущенных на свободу французов и местных республиканцев. Последние тут же были отданы на растерзание толпы фанатиков, готовых на все – лишь бы удовлетворить свои низменные потребности. Такие люди имеются в любом народе, и им только дай волю: они уничтожат все, что стоит на их пути. Им главное указать на то, что нужно уничтожить… Что можно уничтожить… И за что ничего не будет…

Безусловно, сами цивилизованные британцы в этих кровавых оргиях не участвовали. Они лишь наблюдали за всем этим со стороны. Впрочем, не только наблюдали. Нельсону и его «милейшей спутнице» вдруг захотелось своими глазами посмотреть, как люди умирают на виселицах. Это же такой любопытный спектакль, и возможность увидеть такое предоставляется далеко не каждый день. Но наблюдать за предсмертными конвульсиями какого-то простолюдина – это было неинтересно. Нужен был кто-то высокопоставленный… Эдакая звезда представления… Но не приглашенная, а доставленная под ударами прикладов…

И «роковой выбор» пал на арестованного 47-летнего князя Франческо Караччиоло. Вина этого человека, адмирала, состояла в том, что после бегства своего короля он возглавил неаполитанский флот. А Нельсону почему-то очень хотелось именно на его примере продемонстрировать свою власть и произвести «быстрое наказание», ибо в таком быстром реагировании он видел возможность «влиять на поведение граждан». Именно так он представлял себе умение управлять.

Тотчас организовали суд.

Леди Гамильтон и тут поторапливала: она спешила вернуться к своей подруге-королеве в Палермо…

На суде Караччиоло заявил, что король Фердинанд показал своим позорным бегством пример дезертирства и измены своей родине. Он обвинил судей в составлении приговора заранее и стал призывать Божью кару на их головы.

Без лишних церемоний объявили приговор, и пленного повели к виселице. Тогда благородный Караччиоло обратился к Нельсону с просьбой заменить казнь менее позорной, но тот решительно ответил:

– Я не вижу оснований изменить приговор. Вы должны висеть на фок-рее «Минервы». До заката солнца ваш труп будет грозным предостережением выставлен напоказ, а потом его сбросят в море, на съедение рыбам, чтобы ничто в земле не напоминало о человеке, забывшем честь.

Наверное, он совершенно искренне так и считал…

В результате обреченный адмирал был повешен 19 (30) июня 1799 года на борту фрегата «Минерва», и тело его, как и было приказано, качалось на ветру до самого вечера…

«Необходим пример», – пояснил тогда английский посол Уильям Гамильтон, в этом смысле вполне стоивший своей супруги.

Русский же морской офицер В.Б. Броневский рассказывает о судьбе Франческо Караччиоло так:

«Караччиоло, по общему мнению, заслуживал пощаду <…> Караччиоло был повешен на своем корабле. Он, равнодушно выслушав приговор свой <…> и когда его матросы не смели надеть ему петлю на шею, он сказал им: «Поскорее исполняйте, друзья! Мне легче умереть, нежели видеть ваши слезы». Тело его, брошенное в море, на другой день прибило к кораблю лорда Нельсона…»

Безусловно, адмирал Нельсон не был слепым исполнителем воли двух мстительных дам.

Да, Нельсон хотел сделать Эмму счастливой, но не до такой же степени. Впрочем, если мужчина влюблен «до безумия», то всякое возможно. Как известно, женщина является эмоциональным центром, а любящий мужчина, как правило, готов сделать для нее все. Нельсон на многое шел ради Эммы. И она ценила это. Она показывала ему это, и его переполняло новой энергией. Если женщина ценит то, что делает для нее мужчина, ему обязательно захочется сделать еще больше.

Такая вот простая мотивация…

Да, пожалуй, настолько влюбленный мужчина вполне мог пойти ради своей любимой и на вероломство, и на преступление…

А еще, как говорят, Нельсон тогда находился под влиянием «сильного нервического раздражения». Он чувствовал себя рабом неодолимой страсти, которая должна была разрушить его семейное счастье. В самом деле, нередко в ту эпоху он показывал друзьям свое душевное уныние и «желал спокойствия могилы».

Такое состояние души часто бывает предтечей больших преступлений. В самом деле, под влиянием таких грустных осознаний и таких сильных внутренних упреков сердце наполняется горечью и становится восприимчивее для внушений злобы и ненависти…

Но все же, думается, что в Неаполе Нельсон совершал свои кровавые действия еще и сознательно, то есть по убеждению.

В.Н. Ганичев в своей книге об адмирале Ушакове пишет:

«Наверное, Нельсон не был кровожадным изувером от рождения, но его взгляды, выкристаллизовавшиеся в гуще великобританских предрассудков господствующего класса, были в русле амбиций чванливого торгашеского Альбиона и требовали жертв для устрашения и наведения порядка. Караччиоло и был такой жертвой, принесенной на алтарь английской державности. Нельсон вырвал его у Руффо. Скоротечный суд, созданный адмиралом, разбирался всего два часа и вынес смертный приговор. И опять Нельсон, вопреки просьбам председателя об отсрочке приговора, настоял на немедленной казни. На виду у всей эскадры Караччиоло повесили на рее. Нельсон считал, что подобное зрелище укрепляет дисциплину и утверждает правопорядок».

Конечно, и дисциплина укрепилась… И правопорядок утвердился… И страх восторжествовал в Неаполе, но при этом имя самого Горацио Нельсона оказалось замарано кровью тысяч неаполитанцев. И репутации великого адмирала был нанесен непоправимый ущерб.

Историк Е.В. Тарле называет произошедшее «гнусной оргией». А об адмирале Нельсоне он пишет так:

«Нельсон и непосредственный его помощник капитан Траубридж <…> лично проявили полную беспощадность и бессовестность в расправе с капитулировавшими республиканцами Неаполя <…> Черным пятном легла эта эпопея коварства и зверства на память Нельсона. Королю Фердинанду, королеве Каролине, супругам Гамильтон в смысле репутации терять было нечего. Но живший до этого момента и после него, как храбрец, и умерший, как храбрец, британский флотоводец Нельсон не пощадил в 1799 году своего имени».

Сказано жестко, но, согласимся, вполне справедливо.

* * *

Впрочем, мы немного отвлеклись, а что же касается Италии, то Наполеону, когда он стал императором, не составило большого труда осуществить свой план присоединения практически всего полуострова, территорию которого он разделил на несколько королевств и раздал их собственным родственникам.

КСТАТИ

1 мая 1797 года Наполеон объявил войну Венеции. Дож Людовико Манин собрал Большой совет, и он принял решение выполнить любую волю Наполеона. 15 мая в город вошли французские солдаты, и республика Святого Марка прекратила существование. Французское правление было недолгим, но оккупационные войска разграбили Венецию. В частности, знаменитая Квадрига из позолоченной бронзы и сокровищница Святого Марка были отправлены в Париж. Церкви и монастыри также были разорены мародерами. Что же касается Квадриги, то она по указанию Наполеона была установлена на Триумфальной арке на площади Каррузель, и она вернулась на свое место лишь 13 декабря 1815 года при содействии скульптора Антонио Кановы.

Но до этого, еще в октябре 1797 года, Наполеон, уже имевший за плечами славу Монтенотто, Лоди и Риволи, заключил с австрийским императором Кампо-Формийский мирный договор, завершивший первый этап Революционных войн. Согласно этому договору, границами Французской республики были признаны ее «естественные пределы», и была образована вассальная Франции Цизальпинская республика, состоявшая из Ломбардии, герцогств Реджио, Модена, Мирандола, из трех легатств (Болонского, Феррарского и Романского), из Вальтелины и части венецианских владений на правом берегу Адидже – Бергамо, Брешиа, Кремона и Полезина. Австрия также признала Лигурийскую республику, а Ионические острова отошли к Франции.

Взятие Венеции войсками Наполеона в мае 1797 года

Австрия в качестве компенсации получила город Венецию и венецианские области на левом берегу Адидже, а также владения Венецианской республики в Истрии и Далмации.

Герцог Модены Эрколе III д’Эсте, лишившийся своих владений в Италии, получил герцогства Брайсгау и Ортенау в Южной Германии.

По сути, Кампо-Формийский мирный договор завершил успешную для Французской республики войну против Австрии и проложил Франции путь к гегемонии в Италии.

Французы покинули Венецию, и 27 июня 1798 года Австрия установила свой контроль в городе и его материковых владениях. А тем временем французская армия заняла Рим. Папа Пий VI (в миру Джананджело Браски) был низложен, и была провозглашена республика.

А потом союзные войска Австрии и России под командованием фельдмаршала А.В.Суворова вторглись в Ломбардию, изгнали оттуда французов и более года удерживали провинцию под своим контролем. В ответ французская армия вошла в Тоскану, а затем и в Неаполитанское королевство.

Итальянская армия была ни на что негодным сбродом, когда Директория назначила меня командующим: у нее не было ни хлеба, ни одежды: я показал ей миланские долины, приказал выступить в поход, и Италия была завоевана.

НАПОЛЕОН БОНАПАРТ

В Венеции конклав кардиналов, изгнанных из Рима, в марте 1800 года избрал папой Пия VII (в миру Грегорио Луиджи Барнаба Кьярамонти). Со своей стороны, став полновластным правителем Франции после государственного переворота, Наполеон совершил марш-бросок в Ломбардию и в сражении при Маренго нанес сокрушительное поражение австрийцам. А 9 февраля1801 года был заключен Люневильский мирный договор между Францией и Австрией, ставший по своему содержанию ухудшенным (для Австрии) изданием Кампо-Формийского договора 1797 года. Согласно его условиям, Великое герцогство Тосканское было преобразовано в королевство Этрурия, которое отдали Людовику (Лодовико Бурбон-Пармскому), сыну герцога Пармского, женатому на испанской принцессе Марии-Луизе.

Люневильский мирный договор также гарантировал существование Цизальпинской и Лигурийской республик. При этом Наполеон благоразумно отказался от идеи восстановить Римскую и Партенопейскую республики, возвратив папе его владения в том объеме, какой они имели в конце 1797 года, то есть без Романьи и Легаты. А с неаполитанскими Бурбонами был заключен во Флоренции отдельный договор, давший французам право занять войсками Отранто, Таренто и Бриндизи.

Наполеон – король Италии

Когда в 1804 году Наполеон провозгласил себя императором французов, для церемонии коронации из Рима в Париж специально привезли папу Пия VII. Новоявленный император пожелал, чтобы Римский папа лично участвовал в его коронации, как это было сделано за тысячу лет до него Карлом Великим. С одной лишь разницей: Карл Великий сам поехал для своего возведения на трон к папе в Рим, а Наполеон пожелал, чтобы папа приехал к нему в Париж. Более того, в кульминационный момент коронации Наполеон отстранил папу, схватил корону и сам возложил ее себе на голову.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Наполеон получил с герцога Пармского 2 000 000 франков контрибуции и отнял у него 20 картин, считавшихся лучшими в Парме. В 1801 году он отнял у герцога и герцогство Пармское. Взамен Фердинанду была предложена Тоскана – под названием королевство Этрурия. Но благородный герцог ответил: «Я не меняла, а мое герцогство не разменная монета». Он умер в 1802 году в изгнании, всеми оставленный и больной. В 1807 году Парма была присоединена к Франции. Архиканцлер империи Камбасерес получил титул герцога Пармского. А в конце 1807 года королевство Этрурия было упразднено, и вся его территория также была включена в состав Французской империи.

А в 1805 году Наполеон возродил еще одну славную древнюю традицию и, опять же следуя примеру Карла Великого: он увенчал себя короной Лангобардских королей в Миланском кафедральном соборе. Государство лангобардов[17], как известно, занимало территорию Северной Италии, и Наполеон, возложив на себя эту корону, полагал, что использование этого древнего символа власти лишний раз подчеркнет легитимность Итальянского королевства и его преемственность по отношению к одной из старейших европейских монархий.

Как видим, Наполеон последовательно и целенаправленно возводил свой императорский сан к Карлу Великому, называвшему себя «Karolus serenissimus augustus a Deo coronatus», что можно перевести как «Карл милостивейший возвышенный, коронованный Богом».

Антуан-Венсан Арно в «Новой биографии современников», изданной в 1824 году в Париже, рассказывает:

«Посреди масштабных приготовлений, которые Наполеон вел в портах Франции, Испании, Голландии и Бельгии, чтобы победить Англию или чтобы подтолкнуть ее к миру, новая корона легла ему на голову. Это была славная Железная корона Италии. 16 марта император объявил сенату, что он отвечает на пожелания итальянской нации, которые были переданы ему депутацией, прибывшей из Милана. Эта депутация, состоявшая из грандов нового королевства, предстала перед сенатом. Ее возглавлял господин Мельци, который присутствовал на коронации в Париже. 2 апреля император и императрица покинули столицу Франции и отправились в столицу Италии. Через три дня папа отбыл в свою столицу <…>

Наполеон, став королем Италии, и одним лишь этим обеспечил зависимость Святого Престола. Но перед тем как взять Железную корону, он остановился на поле сражения, где он завоевал Италию во второй раз. Там, посреди 30 000 солдат, названных храбрейшими из храбрых и награжденных орденами Почетного легиона, он торжественно заложил первый камень монумента героям, погибшим при Маренго. После этого он через Триумфальную арку прибыл в Милан.

8 мая он совершил торжественный въезд в город. Коронация имела место 26-го. По своему историческому блеску эта церемония затмила парижскую коронацию. Новый король здесь одновременно был и Карлом Великим, и Наполеоном. Спустя десять веков, корона Лангобардов, возложенная на голову императора французов, говорила всему миру, что у Карла Великого появился преемник. Как и в Париже, Наполеон короновал себя сам».

Железная корона лангобардов на самом деле была золотая, а внутри ее по периметру был вмонтирован выгнутый кольцом железный гвоздь – якобы из креста, на котором распяли Иисуса Христа.

Итак, Наполеон короновался в Милане 26 мая 1805 года. Во время коронации, глядя на корону Лангобардских королей, он сказал:

– Бог дал мне ее, и горе тому, кто на нее посягнет.

А уже 8 июня пасынок Наполеона Эжен де Богарне (сын императрицы Жозефины от первого брака) стал вице-королем, то есть исполняющим обязанности главы государства.

* * *

Став королем Италии, Наполеон учредил в королевстве орден Железной короны и выпустил очень красивые золотые монеты достоинством в 40 лир. С одной стороны их было написано «Император Наполеон», а с другой – «Королевство Италия». Он же утвердил и флаг этого государства, цвета которого совпадают со знаменем нынешней Италии – зеленый, белый и красный. Нетрудно заметить, что флаг почти такой же, как у Франции, просто синий цвет на нем заменен на зеленый. Таким образом Наполеон подарил Италии государственность и главный символ.

Эжен де Богарне стал вице-королем Италии, когда ему было всего 24 года. Но он сумел управлять страной достаточно твердо: ввел в действие Гражданский кодекс, реорганизовал армию, обустраивал страну каналами, укреплениями и школами… Этим он сумел заслужить любовь и уважение своего народа.

Чего не скажешь про бывшего трактирного слугу Иоахима Мюрата, ставшего мужем сестры Наполеона Каролины Бонапарт и королем Неаполитанским.

Эжен де Богарне – вице-король Италии с 7 июня 1805 года по 20 апреля 1814 года

Следует отметить, что Наполеон щедро раздавал «итальянские» титулы своим министрам и маршалам. Например, Шарль-Морис де Талейран-Перигор был у него князем Беневентским, сын конюха Жан Ланн – герцогом Монтебелло, малограмотный Андре Массена – герцогом Риволи, сын лакея Пьер-Франсуа-Шарль Ожеро – герцогом Кастильоне, Макдональд – герцогом Тарентским, Монсей – герцогом Конельяно, Мортье – герцогом Тревизским, Виктор – герцогом Беллюнским, Удино – герцогом Реджио и т. д.

* * *

В Италии любят ставить памятники королю Виктору Эммануилу II. Это и понятно: официально именно он – объединитель страны. Наряду с графом ди Кавуром и Гарибальди этот король – один из трех главных героев итальянского национального мифа, носящего бодрящее название – Рисорджименто (Risorgimento). В переводе с итальянского – возрождение, обновление. Если свести эту сказку к более простой формуле, она выглядит так: в XIX веке Италия страдала под гнетом иностранных завоевателей, а итальянцы мечтали об освобождении и воссоздании единой страны. И вот появился храбрый король Виктор Эммануил, и он с помощью мудрого премьер-министра освободил страну от владычества австрийцев. Ура возрожденной и обновленной Италии!

Включение Италии в состав наполеоновской империи, как оказалось, имело важные последствия для облика более или менее крупных городов полуострова. Французская администрация сосредоточила свои усилия на облагораживании окружающей среды, особенно на обустройстве улиц и системе общественной гигиены. Население, однако, от новшеств восторга не испытывало…

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

При этом как-то забывается, что первым человеком, нанесшим на карту Итальянское королевство, был не Виктор Эммануил в 1861 году, а Наполеон Бонапарт в 1805-м. Он же стал и первым королем Италии. А во времена Виктора Эммануила больше крови за независимость Италии пролили вовсе не итальянцы, а французы.

По сути, до начала XIX века Италия – это был просто географический термин.

Данте Алигьери и Бенвенуто Челлини считали себя флорентийцами, Джакомо Казанова – венецианцем, Христофор Колумб – генуэзцем. Никто из них и не думал называть себя итальянцем. Да и чего могло быть общего у тех же венецианцев с генуэзцами, если они разговаривали на разных языках, ненавидели друг друга и постоянно друг с другом воевали?

Единого литературного языка не существовало. Мемуары, которые принесли ему всемирную славу, тот же Казанова написал по-французски. И «Книга чудес света», описывающая удивительные путешествия Марко Поло, была написана на старофранцузском языке.

Многие знают строки Данте:

Гордись, Фьоренца, долей величавой!

Ты над землей и морем бьешь крылом,

И самый Ад твоей наполнен славой…

Как видим – ни слова об Италии! Для Данте родина – Фьоренца (Флоренция). И исключительно к ней обращался он в своей «Божественной комедии». А в трактате «Монархия» он обращался к «народам Италии». Это очень важно – к народам, а не народу…

Понятие «Италия», какой бы вес ни пытались придать ему революционные идеологи, – термин географический, или имеющий смысл для лингвиста.

КЛЕМЕНС ФОН МЕТТЕРНИХ

Так продолжалось до того момента, когда в 1796 году в Италию вторглась армия молодого генерала Бонапарта. Еще накануне на территории современной Италии существовало множество государств: Неаполитанское королевство, Королевство Сардиния, несколько герцогств (Модена, Парма, Тоскана), Папская область со столицей в Риме и две республики – Генуя и Венеция. И практически все это будущий Наполеон I завоевал буквально за несколько месяцев. А потом он создал на образовавшихся развалинах Итальянскую республику. Зачем? Да чтобы легче было управлять захваченными территориями. Плюс в те времена молодой корсиканец еще и сам был республиканцем. Но в 1805 году Наполеон объявил себя императором, а Итальянскую республику он переименовал в Итальянское королевство. Королем, естественно, он назначил самого себя.

Следует отметить, что Наполеон мечтал об объединенной Европе, которой правили бы он, его родственники и его маршалы. Однако объединенная Европа у него, как известно, не получилась. Она замерзла в снегах России ровно через семь лет. Туда, кстати, бесславно сходили и созданные императором первые «итальянцы»: примерно 27 000 их побывало в походе на Москву в 1812 году, а вернулось назад не больше тысячи. Но главного у Наполеона Бонапарта не отнять: итальянцев придумал именно он!

Дух независимости и национальности, который я пробудил в Италии, переживет революции сего века. Мне довелось свершить в этой стране более, нежели дому Медичи.

НАПОЛЕОН БОНАПАРТ

Глава 7

Италия после падения Наполеона

Решения Венского конгресса

В 1802 году получивший трон Caрдинского королевства (Пьемонта) после смерти отца Карл Эммануил IV отказался от своих прав законного наследника и уехал в Рим, где принял монашеский обет. Престол занял его брат Виктор Эммануил I.

Виктор Эммануил I Савойский

После падения Наполеона Виктор Эммануил I в 1814 году возвратился в Турин. Согласно Парижскому мирному договору 1815 года, прежние владения герцогов Савойских были восстановлены. На следующий день после возвращения король обнародовал указ, которым были отменены все французские учреждения и законы, были возвращены дворянские должности и феодальные права.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

В 1796 году Наполеон Бонапарт сделал так, что Савойя и Ницца были уступлены Франции. В 1799 году армия под командованием А.В.Суворова отвоевала Пьемонт у французов и вернула там управление сардинского короля, но под влиянием Австрии. В сентябре 1802 года Наполеон вновь присоединил Пьемонт к Франции, разделив его на шесть департаментов.

На Венском конгрессе, решавшем судьбы Европы, освободившейся от Наполеона, относительно марионеточной наполеоновской Италии были приняты следующие решения. Сардинское королевство уступило Савойю Швейцарии и Франции, но получило взамен Геную. Австрия получила Венецию и Ломбардию. Восстановилась Папская область. Императрица Мария-Луиза Австрийская сохранила за собой Парму, Пьяченцу и Гвасталу. Эрцгерцог Франц д’Эсте получил обратно герцогства Модену, Реджио и др. Наконец, было восстановлено Королевство обеих Сицилий со столицей в Неаполе и королем Фердинандом I во главе.

В Италии после падения Наполеона были восстановлены почти все прежние правительства. Они усердно начали отменять порядки, возникшие во время французского владычества, и возвращать духовенству и дворянству их прежние привилегии. Правительства эти находились преимущественно под влиянием Австрии, которая владела значительной частью Северной Италии (Ломбардией и Венецией).

ДМИТРИЙ ИЛОВАЙСКИЙ

русский историк

Короче говоря, Италия оставалась раздробленной, и на Апеннинском полуострове стала безраздельно господствовать Австрия: владея Ломбардией и Венецией, Вена получала возможность не только контролировать север страны, но и держать под прицелом своих орудий всю Италию.

Отдельные мелкие деспоты, люди без разума и без чести, бывшие рабами Австрии и тиранами своих подданных, восстановили на всем пространстве от Альп до Адриатики и Мессинского пролива уже устаревшие учреждения, противоречащие духу времени.

АНТОНЕН ДЕБИДУР

французский историк

По сути, инспирированная Веной тирания, помноженная на низкопоклонство «мелких деспотов» перед Австрией, душила все живое, и совершенно неудивительно, что самым популярным занятием в Италии в первой половине XIX века стала профессия заговорщика, а такие слова, как «карбонарий» и «гарибальдиец», стали известны всей Европе.

Для всей Италии одним росчерком пера были стерты все наши свободы, вся наша реформа, все наши надежды <…> Мы, итальянцы, не имеем ни парламента, ни трибун для политических выступлений, ни свободы прессы, ни свободы слова, ни возможности законных общественных собраний, ни хоть какого-нибудь средства выражения мнений, бурлящих в нас.

ДЖУЗЕППЕ МАДЗИНИ

Карбонарии

После 1815 года движение карбонариев[18] распространилось во всех итальянских государствах. Но особенно широкого размаха оно достигло в Королевстве Обеих Сицилий[19]. В движении участвовали разнородные социальные силы – от либерального дворянства до низшего духовенства, крестьян и ремесленников. Руководящей силой движения карбонариев была буржуазия, а также лица свободных профессий и офицеры. Важнейшими целями движения карбонариев были национальное освобождение (сначала от французского, а затем от австрийского гнета) и принятие конституции. Большинство карбонариев принадлежало к сторонникам конституционной монархии, радикальное же меньшинство выдвигало республиканские требования.

Структура общества карбонариев в основных чертах повторяла структуру масонской организации с ее иерархией, сложной обрядовостью и символикой. Сначала имелись две главные степени посвящения («Ученик» и «Мастер»), впоследствии число степеней возросло до девяти.

Тайные клубы карбонариев, устроенные наподобие масонских лож, рассеялись по целой Италии и особенно многочисленны были в Неаполитанском королевстве. Они всюду имели своих агентов, даже между чиновниками и офицерами.

ДМИТРИЙ ИЛОВАЙСКИЙ

русский историк

Низшие ячейки карбонариев – «дочерние венты» – подчинялись «материнским вентам», которыми, в свою очередь, руководили «высокие венты», находившиеся в наиболее крупных городах Италии. Заседание венты сопровождалось множеством символических обрядов: при приеме новых членов разыгрывалась яркая эмоциональная сцена принесения в жертву Христа, считавшегося покровителем карбонариев, и т. п.

Тайные общества в Пьемонте, Ломбардим и Heaполе росли как грибы; к ним относилось и самое известное из них – движение карбонариев (итал. «угольщики»). Именно они, под руководством армейских офицеров, и составили передовой отряд революционных выступлений в Пьемонте и на юге.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

В 1819 году в Неаполитанском королевстве на 25 человек приходилось, по крайней мере, по одному карбонарию. К 1820-м гг. общая численность карбонариев достигала 700 000 человек. Подобно масонам, карбонарии окружали свои собрания большой таинственностью, и они выработали особую фразеологию: например, место собрания карбонариев называлось «baracca» (хижина), провинция, в которой происходило заседание, называлась «лесом», а совокупность «хижин» – «республикой». «Очистить лес от волков» – это значило освободить отечество от тиранов и т. д.

Как борцы за свободу и национальную независимость Италии, карбонарии были главными участниками Неаполитанской революции 1820 года, беспорядков в Папской области в том же году и Пьемонтской революции 1821 года. А вот к началу 1830-х гг., вследствие соединенных усилий реакционеров и австрийских войск, карбонарии как самостоятельное общество перестали существовать. Остатки карбонариев слились с обществом «Молодая Италия».

Кроме Италии, карбонаризм существовал во Франции, в Германии и в Испании, но это не получило там значительного развития.

Италия в 1820-е и 1830-е годы

Итальянские патриоты постоянно искали союзников в своей борьбе. Естественным союзником Италии в ее борьбе за свободу и объединение должна была стать Франция. Почему? Да потому что французские и итальянские политики руководствовались известным принципом «враг моего врага – мой друг». А у Италии и Франции был общий непримиримый враг – Австрия.

Известие о революционных событиях в Испании в 1820 году привело к обострению ситуации в Неаполитанском королевстве. Возглавил там народное выступление Гульельмо Пепе, который еще при Мюрате[20] стал бригадным генералом.

Генерал Гульельмо Пепе

В июне 1820 года восстал эскадрон Бурбонского полка в Авеллино. Дивизию под командованием Пепе отправили на подавление бунта, но генерал отказался выполнять приказ, и вся его дивизия перешла на сторону восставших. События в Авеллино сильно взволновали молодежь страны, и началась революция в Неаполе, а к середине июля огонь революции перебросился на Сицилию. Главное требование восставших было сосредоточено на введении конституции, подобной Конституции Испании 1812 года (карбонарии видели в ней идеал политической мудрости).

1 октября 1820 года был созван парламент, но депутаты отвергли идею о введении самоуправления. Между тем для вторжения в Неаполитанское королевство уже готовились иностранные войска. Особенно преуспел в этом канцлер Австрии Клеменс фон Меттерних, и в феврале 1821 года австрийские войска перешли границы Королевства Обеих Сицилий. Войска генерала Пепе были разбиты в битве при Риети, а австрийцы, решительно выступившие на стороне реакции, заняли Неаполь.

Сам Пепе, несмотря на показанное им личное мужество, вынужден был бежать за границу, и его заочно приговорили к смертной казни.

Еще более коротким оказалось революционное выступление в Пьемонте, где все началось с Туринского университета. Молодежь там образовала вооруженный заговор с целью начать объединение Италии с присоединения Ломбардии к Пьемонту.

* * *

После революции 1830 года во Франции уже самое начало 1831 года ознаменовалось рядом новых восстаний одновременно в Парме, Болонье, Анконе, Модене и т. д. Франческо д’Эсте, герцог Модены и Реджо, вынужден был бежать в Мантую. Эмилия, Романья и Болонья оказались во власти восставших. Австрийцы начали сосредотачивать свои войска между Миланом и Венецией. После этого дела восставших пошли плохо: обманутые в надежде на помощь, ожидаемую ими со стороны Франции, они вынуждены были отступить. И тут не помог ни захват Чивиты-Кастеланы, ни личная храбрость патриотов под стенами Болоньи. Перевес все равно был на стороне австрийцев.

Памятник Чиро Менотти в Модене

А 23 мая 1831 года в цитадели Модены был повешен Чиро Менотти, один из руководителей восставших. Этот человек примкнул к карбонариям в 1817 году. Герцог Франческо д’Эсте поначалу благосклонно относился к идеям Менотти, надеясь стать королем объединенной Италии. Однако во время восстания, поднятого Менотти в Модене, отношение герцога к его активности вдруг резко изменилось. Возможно, он опасался потерять в результате революции и свои привилегии? А может быть, он разуверился в идее объединения Италии? Как бы то ни было, герцог бросил свои войска на подавление восстания, дом Менотти был окружен, многие из его сторонников были убиты, а он сам – арестован.

После насильственной смерти Менотти стал для итальянцев героем-мучеником. В 1879 году ему был открыт памятник в Модене, а Джузеппе Гарибальди назвал именем Менотти своего сына, родившегося в 1840 году.

Австро-сардинская война 1848–1849 годов

В ходе революционных событий 1848–1849 гг., с самого начала получивших характер, враждебный Австрии, фундамент здания под названием «владычество монархии Габсбургов в Италии» был потрясен до основания. В марте 1848 года восстала Венеция, и вскоре вся Северная Италия была очищена от австрийцев.

Король Сардинии Карл Альберт решил воспользоваться сложившимися благоприятными обстоятельствами, которые, как ему казалось, открывали путь к объединению страны, и объявил Австрии войну. Целью короля было присоединение к сардинскому королевству Ломбардии и Венеции. Ряд других итальянских правителей под напором народных масс примкнул к Сардинии.

Перепуганная Вена уже была готова уступить Сардинии Ломбардию, однако после того как австрийский главнокомандующий фельдмаршал граф Радецкий получил подкрепления, положение в Италии изменилось.

Эпизод сражения при Кустоце. Худ. Феличе Черрути Бодюк

Под Кустоцей (близ Вероны) сардинские войска были наголову разбиты. Потери австрийцев там составили около 2000 человек, сардинцы же потеряли около 9000 человек, и австрийцы стали угрожать вторжением в Пьемонт. В условиях, когда государственная власть Франции была парализована в результате своего революционного движения 1848 года, Англия не рискнула в одиночку идти на серьезный конфликт с Австрией из-за Италии. В результате, лишившись поддержки западных держав, сардинцы 9 августа потеряли Милан.

Сдачей Милана завершилась кампания 1848 года. Сардинские войска тогда находились в таком расстройстве, что нечего было и думать о продолжении военных действий, и Сардинское королевство заключило перемирие с Австрией на условиях, что Венеция и Ломбардия остались за австрийцами.

Новая попытка выбить австрийцев из Венеции и Ломбардии, предпринятая Карлом Альбертом в 1849 году, окончилась столь же плачевно.

При возобновлении военных действий король сложил с себя верховное командование над армией, но решил остаться при войсках и разделить с ними все труды и опасности. Он обратился с просьбой к французскому правительству, чтобы ему прислали способного военачальника, дабы вручить ему армию. Однако никто не захотел компрометировать свою репутацию вмешательством в дело, заранее обреченное на неудачу. В такой крайности Карл Альберт вынужден был довериться полководцу с посредственными военными талантами, не знакомому ни с местностью, ни с армией, которой он должен был руководить. Это был поляк Войцех Хршановский. Помощники его тоже не особо блистали достоинствами.

Силы Сардинии к моменту открытия военных действий состояли из 118 000 человек при 156 орудиях. У графа Радецкого было 130 000 человек, разделенных на пять корпусов.

После поражения Сардинии в битве при Новаре (22–23 марта 1849 года) Хршановский был уволен со службы. В этом сражении, когда победа стала склоняться на сторону австрийцев, Карл Альберт искал смерти и, по-видимому, был удивлен, что пули пощадили его.

9 августа был подписан мирный договор. Сардиния была вынуждена выплатить Австрии огромную контрибуцию в размере 65 миллионов франков. В итоге бо́льшая часть Италии снова оказалась под властью австрийцев. После этой неудачи король сложил с себя корону и объявил королем Сардинии своего старшего сына, Виктора Эммануила II, которому и предстояло объединить страну десять лет спустя.

Сардинский король Карл Альберт

Сам же Карл Альберт, сердце которого было совершенно разбито, а гордость не позволила находить компромиссы с противником, удалился в Португалию в сопровождении всего лишь двух слуг. Там он жил в одиночестве, даже королеве не дозволив следовать за собой в добровольное изгнание. А 26 июля 1849 года несчастный Карл Альберт умер в Опорто, на 51 году жизни, от апоплексического удара.

Глава 8

Италия и Наполеон III

Луи-Наполеон – принц-карбонарий

Луи-Наполеон Бонапарт, будущий император французов Наполеон III, был сыном короля Голландии Луи Бонапарта, родного брата Наполеона I и Гортензии де Богарне, дочери императрицы Жозефины. Он родился в Париже 20 апреля 1808 года.

После поражения Наполеона при Ватерлоо Гортензию попросили удалиться из столицы и из Франции, и она с детьми переселилась в Савойю, а потом – в Баварию.

Потом во Франции началась революция 1830 года, а потом королем французов «волей народа» провозгласили Луи-Филиппа, представителя Орлеанской ветви династии Бурбонов.

Луи-Наполеон узнал об этом в Риме, где он к тому времени уже присоединился к движению карбонариев.

30 ноября 1830 года умер папа Пий VIII (в миру Франческо Саверио Кастильони), и его место в Ватикане занял папа Григорий XVI (в миру Бартоломео Альберто Каппеллари). Так вот Луи-Наполеон не просто вступил в общество карбонариев, но и принял участие в движении итальянской молодежи против этого нового папы.

Примерно в это же время в Италии начались волнения, возбужденные притеснениями австрийцев. Луи-Наполеон, живя с матерью в Риме, с лихорадочным нетерпением следил за ходом дел, а недовольные итальянцы, в свою очередь, основывали свои надежды на нем и на его старшем брате – Наполеоне-Луи. Связано это было с тем, что итальянцы очень надеялись при содействии Франции сделаться совершенно самостоятельными. Но тогдашняя Франция благоразумно удерживалась от всякого вмешательства в итальянские дела. Поэтому патриоты и рассчитывали на молодых Бонапартов, и Луи-Наполеон, понимая это, гордо разъезжал по Риму на лошади, покрытой трехцветной попоной, что вызывало панику в рядах папской полиции.

В результате молодого человека депортировали из Рима во Флоренцию, где тогда жил его брат Наполеон-Луи, которому тогда было 26 лет.

С началом восстания оба принца приняли непосредственное участие в деле инсургентов и даже стали у них во главе. А цель инсургентов, как уже говорилось, состояла в том, чтобы свергнуть владычество Австрии и соединить Италию в одно государство.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Кроме брата, Луи-Наполеон имел несколько особо близких боевых товарищей, из которых один оказался отцом того самого Орсини, который совершил покушение на его жизнь в 1858 году и был за это гильотирован.

Как мы уже знаем, дела восставших пошли плохо. Обманутые в надежде на помощь, ожидаемую ими со стороны Франции, они вынуждены были отступить. При поспешном отступлении 17 марта 1831 года Наполеон-Луи скончался от кори. Что же касается Луи-Наполеона, то он после ряда новых неудач отступил в Анкону. Как и многие другие инсургенты, видя невозможность дальнейшего сопротивления, он отказался от своих замыслов и прекратил неравную борьбу. Теперь ему пришлось думать о личной безопасности, ибо многие его соратники попали в руки правосудия и были сурово наказаны.

Скитание по ссылкам и избрание президентом

В дальнейшем Луи-Наполеон и его мать вынуждены были скитаться по ссылкам. А тем временем, во Франции нарастало всеобщее разочарование Луи-Филиппом.

Луи-Наполеон попытался воспользоваться неразберихой и совершил попытку государственного переворота, но она завершилась для него шестилетним заключением в Гамской крепости, откуда принцу удалось бежать, переодевшись каменщиком. После этого он опять нашел себе приют в Англии.

После революции 24 февраля 1848 года Луи-Наполеон поспешил в Париж, но временное правительство в лице его руководителя Альфонса де Ламартина приказало ему покинуть столицу, пока ситуация в революционном городе не нормализуется.

12 ноября 1848 года во Франции была провозглашена конституция, согласно которой во главе государства должен был находиться президент, которого предстояло избрать. Кандидатов на этот пост было шесть, в том числе и… неугомонный Луи-Наполеон. При этом он сам заявил: «Мое имя само по себе является законченной программой».

Выборы начались 10 декабря, а через десять дней был представлен отчет о результатах выборов. Количество голосов при выборах президента республики было 7 327 245. Из них за Луи-Наполеона было подано 5 434 226 голосов – 74 %. За Луи-Наполеона стояли роялисты и католики. За него же была масса избирателей из крестьян и рабочих, не получивших никакого политического воспитания и не знавших других имен, кроме имени Наполеона Бонапарта. Таким образом, Луи-Наполеон удивительным образом стал избранником французского народа, именуя себя «принцем-президентом».

Римские дела

В это время, как мы уже знаем, Сардиния возобновила войну против Австрии и через это поставила себя в такое положение, в котором ее могло спасти от разгрома только содействие Франции. А там повсюду стали раздаваться крики о войне. Люди требовали войны во имя французского интереса, который якобы не мог терпеть дальнейшего усиления австрийского влияния в Италии.

Правительство Луи-Наполеона с первого же дня провозгласило «политику мира, примирения и международного братства». Этим словам соответствовали и первые действия нового правительства. Альпийская армия всячески демонстрировала, что она назначена защищать Париж, а не угрожать чужой земле, а ее главнокомандующий 65-летний маршал Тома Робер Бюжо в своем первом обращении к войскам и в других публичных речах нисколько не скрывал, что Франция, прежде всего, должна контролировать своих внутренних врагов, парижских нарушителей спокойствия, и что он лично готов при первом удобном случае искоренить раз навсегда все связанные с ними беспорядки.

Но теперь Австрия собрала большое количество войск. Плюс она уничтожила единственного итальянского союзника, на которого Франция могла бы рассчитывать, – короля Сардинского. А посему депутаты решили предоставить правительству свободу действий в австрийско-сардинском деле, причем правительство уполномочено было «занять часть Верхней Италии, если оно найдет это нужным для защиты чести Франции».

Благоразумная осторожность Австрии избавила правительство Луи-Наполеона от необходимости воспользоваться этим полномочием. Зато само французское правительство поспешило истолковать полномочие, относившееся только к Северной Италии, таким образом, что оно будто бы теперь имеет право исполнить давно задуманное вмешательство в римские дела.

16 апреля премьер-министр Одилон Барро внес предложение об утверждении кредита в 1,2 миллиона франков. Эта сумма должна была пойти на содержание в течение трех месяцев в Римской области французского экспедиционного корпуса под командованием генерала Николя Удино, старшего сына знаменитого наполеоновского маршала. О причинах и цели этой экспедиции Луи-Наполеон выразился весьма двусмысленно: что нужно готовиться к тому, что Австрия перенесет свою победу над Сардинией и на союзников Сардинии; что в Риме обязательно будет кризис, при котором живущие там французы станут нуждаться в защите; что очень важно поддержать влияние Франции на Рим и т. д., и т. п.

Объявленная экспедиция в пределы Римской республики была принята в народе, с одной стороны, с осторожностью, с другой стороны, с самым горячим неодобрением. А газета «Насьональ» высказалась следующими словами: «Таким образом Французская республика в первый раз извлекает меч и извлекает его, благодаря правительству господина Бонапарта, против итальянской свободы. Мы отказались от вооруженного вмешательства в пользу народов, а теперь мы даем его в пользу государей и притом, когда у нас его и не требуют. Мы скажем громко: если наши войска действительно будут посланы в Рим восстанавливать светский престол папы, то Франция обесчестит себя навсегда».

25 апреля 1849 года экспедиционный корпус генерала Удино численностью от 8000 до 10 000 человек, высадился в Чивитавеккии, где тотчас же была издана приготовленная заранее прокламация, в которой говорилось: что Франция послала свои войска не для того, чтобы поддерживать настоящее римское правительство, которое никогда не было ею признано, а чтобы защитить римский народ от возможных крайностей. Прокламация эта давала понять, что папа должен быть восстановлен во имя всеобщего интереса Европы и христианства, но Франция позаботится о том, чтобы с ним не вернулся деспотизм.

Генерал Николя Удино

30 апреля генерал Удино с половиной своего корпуса появился перед Римом, где он думал найти также мало сопротивления, как и в Чивитавеккии. Но это ожидание было горько обмануто. Когда французы самоуверенно подошли к городским воротам, батареи, поставленные в садах Ватикана, «приветствовали» их картечью. Французы отступили, но потом начали атаку, однако та из-за недостатка тяжелых орудий не смогла справиться с крепкими стенами города и решительностью его защитников. Бой продолжался несколько часов, и генерал Удино вынужден был вновь отступить, потеряв 600–700 человек убитыми, ранеными и пленными. После этого он отошел в Чивитавеккию ожидать подкреплений.

КСТАТИ

Называть Рим «Вечным городом» стали уже в древности. Рим – это один из старейших городов мира. Roma Aeterna – одним из первых так назвал Рим римский поэт Альбий Тибулл, живший в I веке до н. э. Представления о «вечности» Рима во многом сохранились и после падения древнеримской цивилизации. Это название живо во многих языках мира и поныне, благодаря тому, что Рим теперь воспринимается не как столица империи, но, прежде всего, как один из центров человеческой цивилизации, как ее органическая неотъемлемая часть. А еще Рим называют «городом на семи холмах». Дело в том, что первоначально поселения располагались на холме Палатине. Впоследствии были заселены соседние холмы – Капитолий и Квиринал. Несколько позже поселения появились на последних четырех холмах – Целии, Авентине, Эсквилине и Виминале.

Получается, что французских солдат уверили, что римляне не вынесут «даже их грозного взгляда», а им пришлось столкнуться с храброй стойкостью защитников Вечного города.

Известие об этом событии произвело в Париже впечатление крайне неблагоприятное. Теперь всем стало очевидно, что французское оружие должно было защищать в Риме дело папы, а первый результат этого враждебного революции предприятия – поражение. Таким образом, первая военная попытка правительства Луи-Наполеона не принесла Франции ни славы, ни чести. В Законодательном собрании по этому поводу имела место бурная сцена. Правительство обвиняли в том, что оно обмануло депутатов относительно цели римской экспедиции, требовали, чтобы были представлены инструкции генералу Удино, возлагали на министерство ответственность за позор французского оружия под стенами Рима.

Одилон Барро пытался оправдать министерство. Австрия, говорил он, идет с 25-тысячной армией на Болонью, Неаполь выдвигается против Рима, и таким образом Франции остается на выбор либо начать войну для защиты Римской республики, либо предоставить действовать австрийцам и неаполитанцам. Либо, в конце концов, опередить их и взять под французскую защиту римскую свободу против восстановленного папства. Правительство приняло это последнее решение, потому что это было единственное решение, равно соответствовавшее как достоинству, так и интересам Франции.

Однако, по мнению Законодательного собрания, удар по Риму французскими войсками нарушал статью конституции, запрещавшую Французской республике применять свои военные силы против свободы другого народа. Кроме того, 54-я статья запрещала исполнительной власти объявлять войну без согласия Законодательного собрания, и оно своим решением осудило римскую экспедицию. На этом основании Александр-Огюст Ледрю-Роллен представил 11 июня 1849 года обвинительный акт против Луи-Наполеона и его министров, потребовав срочного обсуждения предъявленного им обвинения. Более того, он предложил отдать президента республики и всех его министров под суд. Вместе с тем Ледрю-Роллен внес предложение о немедленном признании Римской республики. Против этого последнего предложения Одилон Барро объявил, что принятие его в ту минуту, когда французские войска потерпели неудачу перед воротами Рима, было бы национальным унижением.

* * *

А тем временем, после двухмесячной осады, Рим все же сдался генералу Удино. Последний имел огромный перевес в силах: против 35 000 французских солдат стояло только 19 000 итальянцев, большей частью волонтеров и национальных гвардейцев, которые, впрочем, в рукопашных боях не уступали французам. Отборным отрядом волонтеров командовал Гарибальди, и он в каждой битве находился в первых рядах и своим презрением к смерти удивлял как друзей, так и врагов.

Гарибальди во главе своих отважных добровольцев

Победить в Риме было невозможно, но можно было доказать всему миру, что итальянцы умеют умирать в борьбе за свободу и за свои убеждения. Что же касается французов, то они, благодаря своей превосходной артиллерии, пробили в стене брешь, и тогда стало ясно, что дальнейшее сопротивление бесполезно. Муниципальный совет заключил с генералом Удино соглашение о капитуляции, и победители 4 июля посредии могильной тишины вошли в Вечный город. А Гарибальди при этом с четырьмя тысячами своих волонтеров гордо вышел из него в противоположные ворота.

Вслед за тем последовало восстановление папского правительства. Все это ожидалось давно и произвело мало впечатления в Париже и в остальной Франции. Тем не менее оппозиция в Законодательном собрании решила, что надо еще раз начать парламентское обсуждение римских дел. В течение нескольких заседаний на разговоры было потрачено много времени, но они не принесли никакого результата, кроме признания того факта, что действительного хода римской экспедиции не предвидели, но что следует принять то, что было принесено силой обстоятельств.

Тем не менее между президентом и парламентским большинством пошли раздоры. Старые парламентские деятели, господствовавшие в Законодательном собрании, презирали Луи-Наполеона; они ставили ему в упрек его прошлое заговорщика, его друзей-авантюристов, его долги и его бурную личную жизнь. Со своей стороны, Луи-Наполеон не хотел больше оставаться орудием в руках большинства, а старался вести свою собственную игру.

Из президентов в императоры

Короче говоря, президенту Луи-Наполеону надоело постоянно сталкиваться с противодействием со стороны Законодательного собрания, и он был готов к борьбе. При этом он был уверен, что народ встретит известие о роспуске парламента достаточно равнодушно, а посему он решился, по примеру своего дяди Наполеона I, повторить 18 брюмера 1799 года, то есть совершить государственный переворот.

И он начался 1 декабря 1851 года. По сути, это был путч, в ходе которого военные заняли главные стратегические пункты в Париже. Типографии напечатали извещения о роспуске Законодательного собрания. Сторонники республики попытались оказать сопротивление, но бунт был жестоко подавлен.

А потом был объявлен плебисцит, и он состоялся 20–21 декабря. По его итогам, Луи-Наполеона оставили президентом на 10-летний срок. За это высказалось 7 439 216 человек, против – всего 646 737 человек, а 36 880 бланков оказались пустыми.

15 января следующего 1852 года была обнародована новая конституция, устанавливавшая правительственную систему по образцу, созданному в свое время Наполеоном Бонапартом, и дававшая его племяннику Луи-Наполеону исключительные права вплоть до назначения преемника.

Потом был устроен новый референдум, итоги которого не вызывали сомнений. Результат собрания голосов оказался самым благоприятным для президента: в пользу империи оказалось 7 824 480 человек, против – 253 145 человек.

В результате, 2 декабря 1852 года во Франции было восстановлено императорское достоинство главы государства, и бывший президент начал править под именем Наполеона III. Так во Франции началась эпоха Второй империи.

Операция «Вирджиния ди Кастильоне»

Идея создания единой Италии давно вынашивалась в голове премьер-министра Сардинского королевства графа Камилло ди Кавура, и он решил сделать это (по аналогии с польскими патриотами, пытавшимися воздействовать на Наполеона I через графиню Марию Валевскую) при помощи женщины, которая должна была очаровать французского императора и убедить его помочь королю Виктору Эммануилу II.

Наполеон III с января 1853 года был женат на испанской аристократке Евгении (по-испански – Эухении) де Монтихо, но граф ди Кавур прекрасно знал о репутации французского императора и о его интересе к женщинам.

В результате 20 ноября 1855 года Виктор Эммануил поднялся в вагон, специально оборудованный для его августейшей персоны. На следующий день он уже был в Париже. Император Наполеон III принял его крайне любезно, расспросил об Италии, «о стране, которую он так любит», и о семьях, с которыми он когда‑то был знаком.

Ответы короля ошеломили придворных, которых, как казалось, уже трудно было чем‑либо смутить. Виктор Эммануил сыпал непристойными историями о светских дамах Пьемонта, сопровождая свои рассказы бурной жестикуляцией.

Граф Орас де Вьель‑Кастель, шокированный услышанным, записал потом в своем дневнике: «Король Пьемонта ведет себя как унтер‑офицер – тот же слог, те же манеры. Он ухаживает за любой попавшейся ему на глаза юбкой, ведет более чем легкомысленные беседы, не считая нужным завуалировать откровенный смысл своих речей целомудренными выражениями, он предпочитает вульгарности. Он не замолкая хвастается своими победами и, упоминая ту или иную даму из Турина, небрежно бросает: «Ну, эта тоже переспала со мной».

Со своей стороны, Наполеон III более терпимо, чем граф де Вьель‑Кастель, отнесся к манерам Виктора Эммануила. Когда император понял, что король, как и он сам, большой охотник до женского пола, он решил сделать все от него зависящее, чтобы его гость сохранил о Франции самое неизгладимое впечатление.

Кавур прекрасно знал о репутации французского императора и о его интересе к женщинам. Толкая в его объятия такую красавицу, как Вирджиния, он был уверен, что та сможет повлиять на него.

КЛОД ДЮФРЕН

французский писатель

А в это время граф ди Кавур действовал. Он встретился с Александром Валевским (незаконнорожденным сыном Наполеона I от упомянутой графини Валевской и тогдашним министром иностранных дел Франции), попытался заинтересовать его Италией и старательно готовил приезд дамы, которая должна была содействовать успеху задуманной операции.

Какова была эта загадочная миссия, которую должна была выполнить маленькая графиня ди Кастильоне? Это просто: ей нужно было проскользнуть в императорское ложе Наполеона III.

ПОЛЬ ЛЕЖЁН

французская писательница, историк

Речь в данном случае идет о подготовке появления в Париже графини Вирджинии ди Кастильоне, и вскоре в Париже все только и говорили, что о ее красоте и невероятном обаянии. А вслед за этим Вирджиния, которой за несколько дней до этого тайный агент передал шифр для постоянной связи с Кавуром, начала упаковывать свой багаж.

Вирджиния Ольдоини родилась во Флоренции 23 марта 1837 года. Ее семья была одной из самых аристократических семей в городе и владела большими земельными участками в Тоскане.

Красавица Вирджиния ди Кастильоне

В детстве Вирджиния была странным ребенком. В том возрасте, когда девочки обычно еще играют в куклы, за будущей графиней, красота которой уже тогда поражала мужчин, ухаживали, словно за взрослой женщиной. Прекрасно понимая, какой огонь вспыхивает в сердцах ее поклонников, она, по словам очевидцев, говорила, презрительно улыбаясь, сощурив зеленые глазки: «Потерпите немного… Скоро я вырасту».

В пятнадцать лет, по словам ее биографа Поль Лежён, «эта брюнетка со светлыми глазами уже выглядела настоящей цветущей женщиной».

Граф Франческо ди Кастильоне был на десять лет старше Вирджинии. Он с первого взгляда влюбился в окруженную поклонниками прекрасную флорентийку, и уже 9 января 1854 года они сыграли свадьбу. С этого дня 16-летняя Вирджиния стала носить титул графини ди Кастильоне.

А вскоре муж, состоявший в тесных связях с домом короля Виктора Эммануила, отвез красавицу-жену в Турин, где находился королевский двор. Она была представлена королю, и того новоиспеченная графиня буквально сразила. В свою очередь, король тоже очень понравился Вирджинии, ибо сильно контрастировал с вялым и немного женоподобным графом ди Кастильоне.

А дальше все происходило в точности так же, как в свое время с графом Валевским и его молодой женой. В один прекрасный день к Вирджинии обратился граф Камилло ди Кавур, премьер-министр короля, действовавший в пользу союза с Францией для объединения Италии под главенством Савойской династии, к которой принадлежал король Виктор Эммануил. Он прекрасно понимал, что осуществить планы по созданию единой Италии из пестрых лоскутков различных областей (Пьемонт, Савойя, Ломбардия, Венеция, Парма, Модена, Тоскана и т. д.) можно было только с помощью могущественной Франции, а для этого нужно было убедить императора Наполеона III помочь пьемонтскому королю, и это лучше всего сможет сделать женщина. Дальше никаких размышлений не требовалось: его выбор сразу пал на прекраснейшую графиню Вирджинию ди Кастильоне.

План Кавура[21] был грандиозным, и первым пунктом в нем стояло изгнание с итальянской территории австрийцев. В конце 1855 года, когда французская армия завершила войну с русскими в Крыму, нужно было срочно пользоваться моментом и обращаться к Наполеону III.

Граф ди Кавур был наслышан о пристрастии, которое французский император питал к женскому полу, и он решил не прибегать к обычной дипломатии, а послать в Париж в качестве «чрезвычайного посла» графиню ди Кастильоне, которой собирались дать особое задание: стать любовницей Наполеона III и уговорить его принять участие в судьбе Апеннинского полуострова.

Узнав о плане графа ди Кавура, Вирджиния пришла в восторг.

В результате уже 6 января 1856 года она была в Париже, а 9 января графиня во всем блеске предстала перед парижским светом. Ее ввела в общество принцесса Матильда, которая большую часть своего детства провела во Флоренции со своим отцом, королем Жеромом Бонапартом, и хорошо знала деда Вирджинии. И, как говорится, рыбка клюнула.

Графиня ди Кастильоне (1863 год)

19 января Вирджиния получила приглашение на бал во дворец Тюильри. А на следующий день она написала в своем дневнике: «Император говорил со мной. Все это видели и сочли нужным оказать мне внимание. Я смеялась…»

И у нее были основания для веселья, все складывалось самым удачным образом для ее «миссии».

В середине февраля 1856 года Вирджиния посетила концерт по случаю открытия Парижского конгресса, посвященного завершению Крымской войны. В тот вечер она, по всей вероятности, имела важный разговор с императором, касавшийся политики. А уже на следующий день граф ди Кавур, прибывший в Париж, писал своему другу Луиджи Чибрарио, который в его отсутствие исполнял в Турине должность министра иностранных дел: «Считаю необходимым предупредить вас, что я подключил к делу красавицу графиню ди Кастильоне, которой я поручил обольстить и, если представится случай, соблазнить императора <…> Вчера на концерте в Тюильри она незаметно приступила к возложенной на нее миссии».

Объединение Италии было в хороших руках.

* * *

Возможно, кому-то изложенная версия может показаться слишком легкомысленной, однако именно о таком развитии событий написано во многих источниках. Утверждается, например, что Вирджиния всегда «помнила, что ей поручено очень важное задание, и не позволяла себе заигрываться», что она (как в свое время польская графиня Валевская) «пользовалась малейшей возможностью, чтобы начать разговор о своей стране, описывала все беды, возникающие из‑за ее раздробленности» и т. д.

Ей удалось оживить в императоре симпатию к Италии, и обо всех переменах в его настроении она регулярно сообщала Кавуру.

АЛЕН ДЕКО

французский историк

И так графиня ди Кастильоне довольно долго выступала в качестве тайного агента. К сожалению, став фавориткой императора, она возомнила себя новой мадам де Помпадур. Ее гордыня возрастала день ото дня, и ее амбиции начали раздражать двор. Насмешливая мадам Меттерних как‑то вечером выразила общее мнение, сказав, что графиня ди Кастильоне являет собой «дичь, которая так и просится на заклание».

Определение это имело успех. Действительно, некоторые поступки Вирджинии были не слишком лояльны и вызывали желание «вставить ей палки в колеса».

А однажды, апрельской ночью 1857 года, когда Наполеон III вышел из дома графини и собирался сесть в карету, поджидавшую его у ворот, к нему бросились трое неизвестных. Нападавшие попытались схватить поводья лошади, но кучер изо всех сил стегнул их хлыстом. Они отбежали, и карета рванулась с места.

На следующий день весь Париж говорил о том, что императора пытались убить в тот момент, когда он выходил от своей любовницы.

Полиция быстро отыскала виновников ночного происшествия. Ими оказались трое итальянцев: Тибальди, Грилли и Бартолотти, входившие в подпольную революционную группу.

Национальная принадлежность трех заговорщиков[22] заставила встрепенуться врагов графини ди Кастильоне.

Вирджиния, узнав о ходивших слухах, была сильно напугана. Она перестала где‑либо появляться. Говорила ли она обо всем происшедшем с императором? Возможно, хотя в ее дневнике об этом не сказано ни слова.

В августе начался процесс над заговорщиками. Наполеон III, опасаясь осложнений, которые могли возникнуть после показаний трех итальянцев, посоветовал Вирджинии отправиться в путешествие в Англию.

Обвиняемые ни разу не упомянули имени графини. Была ли она замешана в заговоре? Вряд ли. В апреле 1857 года она была в фаворе, и трудно представить себе причины, которые могли бы толкнуть ее принять участие в покушении на императора.

Тем не менее Наполеон III после этого стал относиться к ней достаточно холодно, и очень скоро у них произошел разрыв.

Впрочем, Поль Лежён не согласна с подобной трактовкой событий. Она пишет: «Даже в 1865 году ей удавалось тайно встречаться с Наполеоном III».

Покушение карбонария Орсини

А 14 января 1858 года у подъезда парижской «Гранд-Опера» раздалось несколько взрывов. Это четверо террористов буквально засыпали бомбами (ручными гранатами) подъехавшую к театру карету императора Наполеона III.

Покушение на Наполеона III 14 января 1858 года

В тот день театр задолго дал знать публике, что двор почтит представление своим присутствием, и это привлекло множество народу, ожидавшего на улице Лепеллетье приезда императора. Около половины девятого на этой улице показалась императорская карета, сопровождаемая уланами и муниципальными гвардейцами, и в ту минуту, когда она остановилась у подъезда, кто-то бросил на землю вблизи кареты четыре ручных гранаты, начиненные пулями. Две гранаты взорвались одновременно, а одна – несколько позже, когда император и императрица уже вышли из кареты. Четвертая же вообще не взорвалась. Как беглый огонь засвистели пули и осколки гранат, и сотрясение от взрывов было до того сильно, что газовые фонари на улице в миг потухли, отчего смятение собравшегося вокруг народа еще более усилилось.

Однако Судьба хранила коронованную чету: император и императрица остались невредимы. Они лишь были немного задеты в лицо стеклами разбитого каретного окна. Кроме того осколок бомбы сорвал с головы императора шляпу (по другой версии, император был легко ранен в щеку стеклом, а его шляпа была пробита пулей). Зато сильно пострадали случайно оказавшиеся поблизости люди: 156 человек было убито и ранено. Кругом раздавались стоны жертв этого гнусного злодейства. Генерал Роге, сидевший в карете, был ранен в шею, кучер – в руку, одна лошадь убита на месте, другая – ранена. Двадцать с лишним улан из свиты и несколько агентов полиции также были ранены. У одной женщины, случайно оказавшейся рядом, четыре пальца на ноге были отрезаны, словно бритвой.

Один из заговорщиков, Феличе Орсини, был арестован в ту минуту, когда, вооружившись кинжалом и револьвером, он хотел после взрывов броситься на императора. Полицейский агент Ивер схватил его сзади и долго боролся с ним, ибо тот не желал сдаваться. Другими заговорщиками оказались Джованни-Андреа Пьерри, слуга Орсини – Карло ди Рудио и испанец Антонио Гомес.

* * *

Одним из главных действующих лиц этого покушения был Феличе Орсини, деятель итальянского национально-освободительного движения, член тайного общества «Молодая Италия» (Giovine Italia), связанного с карбонариями. В 1844 году он уже был приговорен в Риме к пожизненной каторге, но через два года его освободили в связи с амнистией. После этого он долгое время находился в эмиграции и участвовал в различных заговорах. Его арестовывали, но он бежал из тюрем, все более и более склоняясь к индивидуальному террору.

Феличе Орсини

Отметим, что этот Орсини был «правой рукой» знаменитого Джузеппе Мадзини (иногда его фамилию пишут как Маццини, и с точки зрения итальянского произношения это более правильно). Мадзини был карбонарием-террористом, основателем тайного общества «Молодая Италия». После смерти лидера иллюминатов Адама Вайсхаупта в 1830 году он сменил его на руководящем посту. В 1833 году он организовал неудавшееся вооруженное вторжение в Пьемонт из Швейцарии, за что был заочно приговорен к смертной казни.

Основой национальности должен быть народ; ее инструменты – ее логически выведенные и твердо насаждаемые принципы; ее сила – сила всех; ее результаты – улучшение жизни всех и счастье наибольшего числа людей; ее цель – свершение задачи, предназначенной ей Богом. Вот как мы понимаем национальность.

ДЖУЗЕППЕ МАДЗИНИ

Интересно отметить, что Луи-Наполеон в годы своей связанной с карбонариями молодости имел тесные отношения с организацией Мадзини.

Своим главным предназначением Мадзини видел строительство Народного Рима, а для этого ему нужно было избавиться от Римского папы.

В ноябре 1848 года вооруженные отряды «Молодой Италии» вынудили папу Пия IX бежать из Рима в Неаполь. В марте – июне 1849 года Мадзини вместе с двумя другими диктаторами управлял Папской республикой. Карательные отряды «Молодой Италии» бесчинствовали в Риме, Анконе и других городах, грабя церкви и сжигая исповедальни.

Рост революционных умонастроений в период 1820-х и 1830-х годов не сопровождался какой-либо четкой идеей насчет того, какой именно надлежало стать объединенной и свободной Италии. Джузеппе Мадзини, главный идеолог этого процесса, выдвигал нравственное обоснование, но не практическую программу, и первые революционные выступления его последователей часто оказывались безнадежно безуспешными, и что показательно, им не удавалось вовлечь в борьбу народные массы.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

После разгрома республики Мадзини бежал в Лондон. Там он организовал национальный итальянский комитет, членами которого стали Саффи, Монтекки, Аурелио Саличетти и Джузеппе Сиртори, а секретарем комитета был Чезаре Агостино. Из Лондона он пытался организовать восстания в Генуе, Милане, на Сицилии. Известно, что у Мадзини был специальный отряд наемных убийц, при помощи которых он нередко решал вопросы, которые не поддавались решению другими способами.

По мере возвышения Луи-Наполеона напряжение между ним и Мадзини росло, а в 1855 году агент Мадзини Джованни Пианори попытался покончить с французом, ставшим к тому времени императором. Покушение было сорвано, и тогда за дело взялся Феличе Орсини – один из ближайших и наиболее известных мадзиниевских офицеров.

В 1854 году, задумав экспедицию на Сицилию, Мадзини предложил принять начальство над ней Джузеппе Гарибальди, но после его отказа, поручил дело Орсини. Экспедиция закончилась провалом, и Орсини едва удалось спастись в Марселе.

Потом Орсини, охваченный жаждой деятельности, сообщил Мадзини о своем желании поступить на службу в русскую армию, чтобы сражаться в Крыму против ненавистных ему французов. Но Мадзини отговорил его и дал ему новое поручение. Тот отправился через Сен-Готард в Турин, но там его арестовали и 17 декабря отправили в Мантую, в тамошнюю крепость. Там он, вероятно, и умер бы, если бы одна женщина, Эмма Гервег, не передала ему орудие, способствовавшее его избавлению. С необыкновенным терпением Орсини перепилил восемь прутьев железной решетки, затем по лестнице, связанной из белья, спустился с высоты более 40 метров и упал в ров цитадели, получив сильный ушиб. Оттуда он кое-как выбрался и просидел двое суток в пруду. Затем, с величайшими трудностями и опасностями, он пробрался в Англию.

В 1857 году Мадзини подготовил новую экспедицию, которая должна была сделать высадку в Королевстве Обеих Сицилий, чтобы организовать там восстание. Но революционный отряд был слишком малочислен для того, чтобы выдержать столкновение с королевскими войсками и привлечь на свою сторону местное население…

Тогда Мадзини был в очередной раз приговорен заочно к смертной казни.

И вот теперь имело место покушение на Наполеона III.

Если верить следствию, производившемуся в Париже, во главе его стояли Мадзини и бежавший в 1849 году в Англию революционер Александр-Огюст Ледрю-Роллен. Этот заговор и сам процесс до того темны, что в Лондоне ходили слухи, будто он был устроен французской полицией для того, чтобы помешать Ледрю-Роллену возвратиться во Францию и воспользоваться амнистией, которую тогда ждали. Кстати, имя Мадзини ни разу не упомянули подсудимые: ни Тибальди, ни Грили, ни Бартолотти. Но это не помешало французскому правительству кричать о том, что покушение было задумано Мадзини, основываясь единственно на каких-то перехваченных полицией его письмах, в которых не было и намека на убийство Наполеона III.

* * *

Во время судебного процесса Орсини заявил, что действовал из патриотических соображений, ибо Наполеон III – враг делу освобождения его страны.

Террорист, давний заговорщик, действовал по политическим мотивам. Убийство императора должно было бы посодействовать восстановлению республики, которая из идейной солидарности обязательно помогла бы Италии выгнать захватчиков.

ЖАН-ФРАНСУА СОЛНОН

французский историк

Возможно, именно это подало Наполеону III мысль вмешаться в дела Италии?

Во всяком случае, Орсини[23] бросал бомбу в карету императора, но получилось так, что он бросил судьбоносный для своей страны вызов Австрии.

Глава 9

Итальянская война 1859 года

Накануне войны

В начале 1859 года общественное мнение Европы единодушно обвиняло Австрию и с ужасом ждало катастрофу, сценой для которой должна была стать преимущественно Италия, с судьбой которой были связаны интересы почти всей Европы.

Австрийцы сформировали целую систему полицейского сыска, наушничества, доносов, цензурного гнета и бюрократического мракобесия – уродливую и унизительную субкультуру. Неудивительно, что этот безжалостный и мрачный обскурантизм вызывал резко негативное отношение со стороны итальянцев, и число тех, кто мечтал о свободе и npoгpecce, царивших в остальной Европе, неуклонно росло.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Даже такой приверженец австрийской политики, как премьер-министр Великобритании Эдуард Смит-Стэнли, граф Дерби, отозвался о ее политике как о деле преступном, ответственность за которое лежит на ней одной. Но что такого преступного совершила Австрия? Пусть факты говорят самим за себя.

Взаимоотношения Австрии, Сардинии и Франции к концу февраля 1859 года серьезно изменились и приняли характер в действительности угрожающий. Слова Наполеона III, обращенные к австрийскому посланнику фон Гюбнеру во время новогодней аудиенции, показали Европе, что между Францией и Австрией более не существует дружественных отношений. Обвинения и угрозы наполняли газетные страницы обеих держав, и очень скоро Австрия первая от слов перешла к делу. Она первая начала готовиться к войне и, наводнив Ломбардию войсками, объявила в этой провинции военное положение. Франция тоже, в свою очередь, не задумываясь, начала концентрировать свои войска у пьемонтской границы.

Этим явным раздором воспользовался король Сардинского королевства (Пьемонта) Виктор Эммануил II, видевший решительную минуту для осуществления необходимой борьбы Сардинии с Австрией. А так как давнишняя дружба Пьемонта и Франции была незадолго до этого скреплена родством (браком принца Наполеона по прозвищу Плон-Плон, второго сына Жерома Бонапарта, с принцессой Клотильдой Савойской, дочерью короля Виктора Эммануила), то договор о союзе Франции и Сардинии против Австрии не замедлил сделаться известным Европе.

Дипломатия, видя грозившую спокойствию Европы опасность, принимала меры к потушению только что зародившегося огня. Прежде всех Англия, а за нею Россия и Пруссия старались склонить враждующих к взаимным уступкам, но все тщетно.

При этом Наполеон III предложил России следующее: при наступлении войны Россия разрывает с Австрией дипломатические отношения и сосредотачивает на границе с нею 150-тысячную армию, дает согласие на присоединение к Франции Савойи и Ниццы, на образование в Северной Италии государства с населением приблизительно в 10 миллионов жителей и не откажет, в случае провозглашения независимой Венгрии, в ее признании. Если петербургский кабинет пойдет дальше и вступит в войну, ему в награду будет предложена Галиция. И тогда Париж при заключении мира обещал поддержку в изменении тягостных для России условий Парижского мирного договора 1856 года.

Как видим, Наполеон III затевал большую войну и предлагал России «прицепиться к его колеснице» и способствовать его утверждению в роли европейского гегемона.

20 июля 1858 года в городе Пломбьер Наполеон III и премьер-министр Сардинского королевства граф ди Кавур заключили тайное соглашение, в силу которого Франция обязалась содействовать отторжению от Австрии Ломбардии и присоединению ее к Сардинии, которая, в свою очередь, обещала вознаградить Францию уступкой ей Ниццы и Савойи.

По сути, Наполеон III хотел создать всесильную коалицию, состоявшую из Франции, России (на окраинах) и Пруссии с германскими государствами (в центре). Англия тогда потеряла бы всякое значение, при условии, конечно, что Франция, Россия и Пруссия действовали бы дружно и стремились бы к одной и той же цели.

Со своей стороны, Лондон хлопотал о примирении Пруссии с Австрией и о заключении между ними союза, к которому присоединилась бы и Англия с целью противодействовать единению России и Франции.

Короче говоря, Наполеон III сыпал грозные заявления, а Австрия вела приготовления к войне. При этом император французов объявил Европе, что он идет против Австрии – за Италию, за ее «угнетенную свободу», и все «друзья прогресса» благословляли подобные планы.

Переговоры между тем не принесли желаемого успеха, и оба императорских правительства объявили друг другу войну.

Начало войны

27 апреля 1859 года императором Францем-Иосифом был подписан манифест о войне. 3 мая появился подобный же манифест от Наполеона III. В обоих высказывались причины войны. Франц-Иосиф в своем манифесте заявил, что Наполеон замыслил революционное движение против Австрии и во главе его стоит сам.

Другими свойствами отличается прокламация Наполеона III к французскому народу. Вот она:

Французы!

Австрия, двинув войска свои в территорию короля Сардинского, нашего союзника, объявляет нам войну. Она тем самым нарушает <…> справедливость и угрожает нашим пределам. Все великие державы протестовали против этих наступательных действий. Так как Пьемонт принял условия, которые должны упрочить мир, то какая, спрашивается, может быть причина этого внезапного вторжения? Австрия довела дело до того, что или она должна господствовать до Альп, или Италия должна быть свободна до Адриатического моря, ибо в этой стране всякая пядь земли, оставаясь независимой, представляет опасность для ее владычества.

До сих пор умеренность руководила моими действиями, теперь энергия становится моим первым долгом.

Пусть Франция вооружится и решительно скажет Европе: Я не хочу завоеваний, но желаю неослабно поддерживать свою национальную и освященную преданиями политику; я соблюдаю трактаты под тем условием, что их не нарушат против меня; я уважаю территорию и права нейтральных держав, но открыто сознаюсь в своей симпатии к народу, история которого сливается с нашей, и который страдает под чужеземным владычеством.

Франция показала свое отвращение к анархии; она предоставила мне власть, достаточно сильную для того, чтобы обессилить главных виновников беспорядка и неисправимых вождей тех старых партий, которые беспрестанно действуют заодно с нашими врагами; но при всем том она не отказалась от своего назначения – быть проводником цивилизации.

Естественные ее союзники всегда те, кто желает успехов человечеству, и если она обнажает свой меч, то не с целью владычествовать, а с целью освобождать. Цель этой войны – даровать Италии самостоятельность, а не заменить в ней одного властелина другим; тогда у наших пределов будет народ, нам дружественный, обязанный нам своей независимостью.

Мы идем в Италию не для того, чтобы возбуждать беспорядки или колебать власть Святого Отца, утвержденного нами на его престоле: мы идем избавить его от того иноземного гнета, который тяготеет над всем полуостровом, содействовать утверждению в нем порядка, основанного на удовлетворении законных интересов.

Мы идем, наконец, в эту классическую страну, прославленную столькими победами, отыскивать там следы наших отцов; дай бог, чтобы мы оказались достойными их! Я скоро надеюсь стать во главе армии. Во Франции оставляю я императрицу и своего сына <…>

Я их вверяю храброй армии, которая остается во Франции, блюсти наши пределы и охранять домашний очаг. Я их вверяю патриотизму национальной гвардии; вверяю их, наконец, всему народу; он их окружит той любовью и той преданностью, которым доказательства я вижу каждый день.

Итак, мужество и единство! Страна наша еще раз покажет миру, что она еще не выродилась. Провидение благословит наши усилия, ибо в глазах Божиих свято то дело, которое основано на справедливости, человечности, любви к отечеству и к независимости».

Вскоре после этого последовала кровавая развязка. Австрийцы совершили переправу через реку Тичино и направились к Турину, надеясь там встретить одних сардинцев и будучи совершенно убеждены, что успеют вовремя загородить французам переход через Альпы. Но Наполеон III опередил их смелые надежды. Еще к 1 мая его 120-тысячная армия была уже в пределах Сардинии, а французские знамена уже развевались в Турине.

Медлительность австрийского главнокомандующего Франца фон Гиулая (по-венгерски – Ференца Дьюлаи), назначенного вице-королем Ломбардии-Венеции, была достойно наказана энергичной распорядительностью императора французов.

Австрийцы потерпели поражение при Монтебелло (20 мая), где генерал Эли-Фредерик Форэ с одной французской дивизией и отрядом сардинской кавалерии разбил целый австрийский корпус. 21 мая на Сезии и около Верчелли опять произошли кровопролитные схватки, доставившие победные лавры королю Виктору Эммануилу, лично командовавшему своим войском.

Сражение при Мадженте. Худ. Джироламо Индуно. Музей армии, Париж

Австрийцы отступили, французы перешли Тичино и на полях Ломбардии, при Мадженте, в 25 километрах от Милана, имела место двухдневная битва (4 и 5 июня), которая окончилась блистательной победой над австрийцами. Доблестные союзники – король Виктор Эммануил II и Наполеон III – в тот же день совершили торжественный въезд в Милан.

Сражение при Сольферино

Победа следовала за победой, и Мадженто в этом военном движении Наполеона III и его союзника Виктора Эммануила было лишь первым звеном.

Успехи союзного оружия, быстро следовавшие один за другим, превосходили самые смелые ожидания друзей итальянской независимости. Но самым крупным сражением, без сомнения, было сражение у деревни Сольферино, в провинции Мантуя, 24 июня 1859 года, где австрийская армия насчитывала 160 000 человек при 800 орудиях, а у союзников на 100 000 французов и 51 000 сардинцев было только 440 орудий.

Эта кровавая битва продолжалась шестнадцать часов, и в течение этого времени, с раннего утра и до позднего вечера, Наполеон III не слезал с коня и, находясь постоянно под градом губительных снарядов и пуль, из которых одна сорвала с него эполет, он хладнокровно отдавал приказы, как ни один парадный генерал не делает этого на смотре или на учебном плацу.

Сражение при Сольферино. Худ. Адольф Ивон. Музей Второй империи, Компьень

Сражение при Сольферино состояло из трех частей. Первая часть сражения кончилась тем, что успех остался за австрийцами. Вторая часть была без решительного перевеса ни для той, ни для другой стороны. Наконец, третья часть увенчалась блестящей победой французов.

Австрийцы недолго вели наступление. Примерно с полудня роли переменились, и наступающими уже стали французы. Наполеон III направил решительный удар в центр австрийской позиции, на Сольферино и Кавриано, где находился сам Франц-Иосиф. Центр был прорван, и тем самым судьба битвы была решена.

Огорченный до слез Франц-Иосиф оставил поле битвы, и вслед за ним потянулись нестройные колонны его разбитого войска.

Всего в сражении 24 июня 1859 года французы и их союзники потеряли 17 926 человек, а австрийцы – 22 445 человек.

Сражение при Сольферино, 24 июня 1859 года. Худ. Альбрехт Адам. Национальная библиотека Франции

По подсчетам одного артиллерийского офицера, австрийцами и союзниками во время этого сражения было производимо не менее шестидесяти пушечных выстрелов в минуту! Подобной битвы не видала Европа в течение 42 лет – со времени сражения при Ватерлоо.

И следует это подчеркнуть еще раз – в тот день вся честь победы над австрийцами, имевшими огромное превосходство в артиллерии, принадлежит Наполеону III: везде и во всем он предугадывал, все рассчитывал. При Сольферино, как при Мадженте, не проявил себя Мак-Магон, не проявил себя и никто другой из его славных генералов и маршалов, никто не пришел вовремя спасти французскую армию и Наполеона. Спасителями явились невозмутимое хладнокровие императора, его распорядительность и осторожность в минуты опасности, его благоразумие и находчивость, его верная, рассчитанная последовательность, мужество и, наконец, его неоспоримые большие способности полководца.

Ну и, конечно же, огромную роль в победе сыграло то, что французская артиллерия в первый раз при Сольферино пустила в ход пушки с нарезными стволами, давшие ей немалый качественный перевес над артиллерией противника.

Около четырех часов страшная жара сменилась бурей с грозой и градом. Австрийские войска начали отступление сперва на левом фланге, и это дало возможность оправиться армии Виктора Эммануила, которая перешла в наступление и взяла деревню Сан-Мартино. Отступление австрийцев совершилось, однако, в порядке, а буря помешала союзникам преследовать их с достаточной энергией.

Кто за что воевал

Кровавая битва при Сольферино возвела Наполеона III в апогей торжества и величия. Но Сольферино стало для него тем же, чем для его дяди было Бородино. Со времени Сольферинской битвы восстановитель французской империи испытывал одни лишь неудачи.

Пока же эта битва послужила развязкой первого акта происходившей военной драмы. Сначала было заключено перемирие, а потом Виллафранкский мир (11 июля 1859 года) принес много выгод Наполеону III и его империи.

На встрече в Виллафранке Франц-Иосиф уступил Наполеону III Ломбардию до реки Минчио, а Наполеон III, со своей стороны, передал ее Пьемонту. В свою очередь, Франция получила от Сардинского королевства Савойю и Ниццу. Австрия сохранила за собой Венецию. Все герцоги были возвращены обратно в свои владения. Вся Италия должна была составить один союз – итальянский, под верховным председательством Римского папы и под покровительством обоих императоров. Получается, что, владея Венецией, Австрия тоже стала членом итальянского союза.

Император Наполеон III привык изумлять Европу неожиданностями. Виллафранкский мир во многих отношениях был такою же неожиданностью, как и его знаменитое 2 декабря. Как тогда никто не думал, что конец Французской республики близок, так и теперь все предполагали, что блистательный ряд побед поведет Вторую империю за собой еще к новым триумфам.

При этом сам Наполеон III дал понять всем и каждому, что Виллафранкский мир не вполне обеспечил итальянскую свободу, что этот мир был заключен в силу обстоятельств, стеснявших его свободную волю. Якобы со всех сторон вооружавшаяся Европа заставила его с горечью сказать своим победоносным войскам: «Стойте! Вот предел, дальше которого идти не следует!»

Собственно, так оно и было на самом деле. Результаты войны не оправдали намерений Наполеона III, и с тех пор Италия сама устремилась к единству, к новому политическому возрождению.

Да, в Италии, как уже говорилось, любят ставить памятники королю Виктору Эммануилу II. Но при этом как-то забывается, какую роль в объединении Италии сыграл Наполеон III.

Понятно, что именно так создается национальная мифология. А ведь что имело место на самом деле? Поднимет какой-нибудь очередной революционер «восстание» в каком-нибудь регионе, покричит для виду на площади, требуя свободы, и тут же бежит за границу. И главной «заграницей» для этих революционеров стал Пьемонт или Сардинское королевство – то самое, жители которого разговаривали на языке, очень похожем на французский. Местный король Виктор Эммануил решил, что ему это выгодно. Почему? Да потому что так он мог терроризировать всех остальных итальянских правителей. А кого не вмещал Пьемонт, те бежали во Францию. Именно там, кстати, Джузеппе Мадзини создал свою организацию «Молодая Италия», состоявшую в основном из его личных друзей.

Италия была в то время большой буферной зоной между Австрией и Францией. И тут у Сардинского короля появился очень умный министр граф ди Кавур. А во Франции как раз пришел к власти племянник Наполеона Бонапарта – Наполеон III. Этот человек во всем стремился подражать дяде и лез в драку по любому поводу. И хитрые Виктор Эммануил с Кавуром подумали: а почему бы не использовать агрессивность Наполеона III в своих целях?

Даже во время войн 1859 и 1860 годов, казалось бы, пронизанных единством целей и чаяний, согласие итальянцев между собой было далеко не идеальным.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

По сути, на будущую Италию Кавур с Виктором Эммануилом смотрели, как на бизнес-проект. Как говорится, если снести все границы в «итальянском сапоге», туда можно будет легко засунуть пьемонтскую ногу…

И они втерлись в доверие к Наполеону III, и тот дал себя впутать в войну против Австрии – за «освобождение» Италии.

И получилось так, что за будущую Италию в основном сражались французы, и взамен они получили Ниццу и Савойю, принадлежавшие до этого Пьемонту. Об этом мы подробнее расскажем ниже, но получилось так, что именно Австрия воевала за независимость маленьких итальянских государств против бесцеремонного Пьемонта, «крышевавшегося» задиристым Наполеоном III. А Франция, получается, воевала за марионеточную Италию во главе с Пьемонтом. Воевала за ослабление Австрии и создание дружественной себе новой страны, которая во всем слушалась бы не Вену, как раньше, а Париж.

В результате великой французской победы на карте мира появилась независимая Италия – под зелено-бело-красным флагом, который придумал для нее Наполеон-старший. То есть Наполеон III оплатил кровью французских солдат итальянский проект своего покойного дяди. Остальное было делом техники.

Глава 10

Рисорджименто: главные герои

Возрождение, воскрешение, новый подъем…

Поначалу термин «Risorgimento» употреблялся по аналогии с «Rinascimento» (Эпоха Возрождения), и делалось это исключительно в культурно-литературном контексте. И только впоследствии, благодаря «отцу итальянской трагедии» Витторио Альфьери, значение этого термина стало постепенно расширяться, распространяясь на политический и национальный контекст.

Рисорджименто – итальянское слово, означающее «возрождение, воскрешение, новый подъем», – является историческим термином, обозначающим период борьбы за объединение и национальное существование Италии, охватывающий бóльшую часть XIX века.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Предпосылки Рисорджименто весьма разнообразны: это и либеральные идеи, и романтически-националистические, и социалистические, и республиканские, и антиклерикальные… При этом амбиции Савойской династии, представителем которой был Виктор Эммануил II, удачно соединились с антиавстрийскими настроениями.

Немалую роль в этом процессе сыграла и национальная идея. Итальянский философ и юрист Джованни Доменико Романьози в своей работе «Scienza delle constituzioni» (Наука о конституциях) выдвинул начало национальности – как высший принцип международных отношений, и независимость каждой нации – как новое начало политического равновесия. Он соединил национальную идею и принцип легитимности, и нацию он определил как население, которому природой задано некое географическое и духовное единство.

Уже после объединения Италии, выступая в Турине, Массимо д’Адзельо произнес фразу, ставшую одной из наиболее видных в богатейшем репертуаре итальянских крылатых выражений. «Abbiamo fatto l’Italia, ora dobbiamo fare gli italiani». (Мы создали Италию, теперь мы должны создавать итальянцев).

Некоторые считают, что эта ставшая программной для Италии фраза была сказана графом Камилло ди Кавуром. Это не так, но, впрочем, это не так и важно. Важно то, что с тех пор итальянские правители всевозможных политических окрасок только тем и были заняты, что «создавали итальянцев». Из массы крестьян прошлого, не ведавших никакой общности за пределами тени соседней колокольни, делали общество граждан, сознающих свои обязанности перед родиной, а также свои права, за которые нужно бороться. А прежде всего – делали борцов против папского гнета и иностранной оккупации, для которых имя мятежного монаха-доминиканца Джордано Бруно, сожженного на костре инквизиторами, стало боевым лозунгом.

Итальянские патриоты в эпоху Рисорджименто усматривали главную проблему Италии в отсутствии внутреннего единства. В популярном тогда гимне итальянцев, написанном осенью 1847 года молодым поэтом Гоффредо Мамели на музыку композитора Микеле Новаро и впоследствии ставшем государственным гимном Италии, говорится:

На протяжении веков

Мы угнетены и осмеяны,

Так как мы не единый народ,

Так как мы разделены.

Пусть же единый флаг, единая мечта

Сплотит нас всех…

И в самом деле, люди во всех итальянских «удельных княжествах» кое-как принадлежали к итальянскому культурно-историческому кругу, все худо-бедно говорили по-итальянски. Но, к великому огорчению патриотов-интеллектуалов, они не ощущали никакой общности с такими же людьми, говорящими на том же языке в соседней деревне. Кроме того, особенно на юге страны, жители вообще не желали общаться между собой по-итальянски, а говорили на разных наречиях, которые, впрочем, тоже восходили к латыни.

В Италии народ не имел никакого другого средства единения, кроме церкви. Слово священника было единственным правилом для масс, в которых слово «Италия» не возбуждало никаких воспоминаний об общем величии, так что национальное чувство без посредства духовенства не могло проникнуть в народ. А без его содействия итальянцы могли принять свободу только извне.

Конечно, в Риме, в Неаполе, Венеции, Флоренции и Турине имелись свои представители прогресса, свои «друзья народа». Там смешивались все учения – от социальной философии Урбано Лампреди до политической ненависти к Австрии карбонариев, от революционного разрушения монархического правления Джузеппе Мадзини до ненависти ко всему чужеземному Джованни-Баттиста Никколини… Но все они сходились в двух неразделимых желаниях – итальянской независимости и радикального преобразования римской власти.

Рисорджименто исполнено духа жертвенности, оно выстрадано теми, кто был отправлен в изгнание или брошен в тюрьмы, оно освящено кровью юных сердец, переставших биться в гуще сражений, оно проникнуто страстным желанием народа почувствовать себя действительно народом.

НИККОЛО РОДОЛИКО

итальянский историк

Публицист Г.Е. Благосветлов в журнале «Русское слово» писал о тогдашней Италии так: «Если Росси справедливо заметил, что «нация, подобно отдельному существу, готовит себе блистательные успехи в тот день, когда она сосредоточивает все силы ума на одном пункте», то Италия, благодаря общим усилиям своего ученого и литературного сословия, не долго будет ожидать этого дня. Народное воспитание ее начато; оно куплено необыкновенными жертвами, – остается продолжать его. С помощью его Италия создаст себе национальное единство и независимое будущее <…> За победами следуют поражения, за революциями – реакции, но за народным образованием никогда не возвращается варварство. Идеи медленно проходят в массы, но раз занесенные в сердце их, они приносят десятеричный плод за труд и пот сеятеля. Когда Италия примет свое единство не от руки диктатора, не от случайной конституции, не как милостыню из Тюильрийского кабинета, а воспитает его в себе самой, тогда его не разорвет никакая внешняя сила. В наш век народы тверды не числом войска и формой того или другого правления, а нравственным характером и политической совестью…»

Джузеппе Гарибальди

Джузеппе Гарибальди, которого одни считают авантюристом, «для которого нет ничего святого» и который «жаждет только крови и низвержения всякой власти», другие – отъявленным республиканцем, а третьи – знаменитым итальянским патриотом, был по происхождению генуэзцем. Наверное, в той или иной степени справедливы все его характеристики, ибо жизнь Гарибальди – это легенда, но легенда, которая составляет Историю.

А родился он в 1807 году в Ницце, в семье моряка. В то время Ницца праздновала вторую годовщину провозглашения Наполеона I королем Италии. Тогда Италия политически была соединена в одно целое, и это соединение итальянцы считали залогом своей национальной независимости.

Гарибальди рано поступил на службу в сардинский флот. Когда Наполеона не стало, новое единство Италии сделалось его любимой мечтой. В результате он участвовал в событиях 1834 года, закончившихся неудачным вторжением Джузеппе Мадзини в Савойю, и вынужден был бежать во Францию. Приговоренный на родине к смертной казни, он долгие годы вел бродячую жизнь, прятался в Египте, состоял на службе у тунисского бея, а в 1846 году предложил свои услуги южноамериканским республикам Рио-Гранде и Монтевидео (в последней он был награжден чином генерала). Затем, сам снарядив несколько кораблей, он в качестве предводителя корсаров наводил ужас на Бразилию.

* * *

События 1848 года в Европе заставили Гарибальди оставить Америку и возвратиться в Италию. Там, когда в Северной Италии вспыхнуло восстание против австрийцев, он с полусотней товарищей по оружию высадился в Ницце. Однако первый удачный период войны к тому времени уже миновал. Предложение Гарибальди сражаться под знаменами сардинского короля Карла Альберта было последним отвергнуто.

Для того, чтобы добиться согласия между итальянцами, необходима хорошая палка.

ДЖУЗЕППЕ ГАРИБАЛЬДИ

После этого оскорбленный Гарибальди удалился в Милан и там был провозглашен генералиссимусом итальянских войск. Теснимый австрийцами, он отступил, а по пути узнал о сдаче Милана австрийцам. Это до такой степени возмутило Гарибальди, что он, не рассчитывая более на содействие Карла Альберта, решил один бороться с могущественной Австрией.

Но силы были явно неравны, и, располагая лишь отрядом в 1500 человек, Гарибалиди после упорной борьбы, несколько раз вырываясь из окружения, вынужден был перейти на швейцарскую территорию. Отчаянное упорство, проявленное им во время всеобщего упадка духа, сделала имя Гарибальди чрезвычайно популярным во всей Италии. Сицилийцы предложили ему начальство в своей борьбе против неаполитанского короля Фердинанда II, но Гарибальди был уже тогда в Риме, куда привел (21 декабря) несколько сот своих приверженцев на помощь временному правительству.

Выбранный в Конституционное собрание, он на первом же заседании, 5 февраля 1849 года, внес предложение о провозглашении республики. После успешных операций против неаполитанцев при Палестрине и Веллетри (15 мая) он принял заметное участие в блестящем отражении французов, атаковавших Рим 30 апреля. Когда генерал Удино после длительной осады и получив сильное подкрепление взял Рим штурмом, Гарибальди, будучи раненным в грудь, повел своих людей (1550 человек) на север, чтобы продолжать борьбу с австрийцами, завладевшими Болоньей, и добраться, если получится, до Венеции, все еще продолжавшей держаться.

Смерть Аниты Гарибальди. Неизвестный художник

Тогда Гарибальди сказал своим соратникам: «Друзья мои, на этот раз мы побеждены, но еще не все потеряно для освобождения Италии. До сих пор я приносил вам труды, опасности и смерть. Теперь предлагаю голод, жажду, холод и зной. Ни жалованьем, ни пристанищем, ни пропитанием, вы знаете, я не могу вас обеспечить. И потому только тот может следовать за мной, кто любит отечество и славу».

Несмотря на проявленную отвагу, оттесненный к восточному берегу и окруженный врагами, Гарибальди вынужден был искать спасения на море.

Мы нисколько не считаем Гарибальди ни полубогом, ни злым духом, но в то же время не можем отказать ему в твердости его характера, непоколебимой воле, в необыкновенном упорстве, с которыми он постоянно стремится к избранной им цели, изобличающей в нем присутствие неподдельного патриотизма.

КЛОД ПИТА

французский историк

Во время этих скитаний умерла мать его детей Анита (Анна-Мария ди Жесус Рибейру), всюду сопровождавшая его с того момента, как они познакомились в Бразилии в 1836 году. Затем, обязанный своим спасением преданности итальянских патриотов, Гарибальди бежал в Пьемонт, но там его вынудили эмигрировать в Северную Америку. В Нью-Йорке Гарибальди сначала работал на свечном заводе, затем получил место шкипера корабля и совершал рейсы по Тихому океану.

* * *

В 1854 году Гарибальди снова прибыл в Европу и поселился в Ницце, продолжая заниматься торговыми делами. В декабре 1855 года он купил земельный участок на небольшом острове Капрера, у северного побережья Сардинии. В одном из писем к своему другу Джованни Баттиста Кунео он тогда так объяснил свою временную пассивность: «Если я не рискую собой, то только потому, что не вижу никакой надежды на успех».

Но затем граф ди Кавур призвал Гарибальди на тайную встречу в Турин и убедил принять участие в войне, которую Виктор Эммануил II готовился предпринять против Австрии. Несмотря на решительное отвращение, которое питал к Гарибальди Наполеон III, граф ди Кавур разрешил ему организовать отряд волонтеров.

Зачем мне было обещано прислать два полка конницы и одну батарею, во имя защиты которых моя небольшая бригада едва избежала уничтожения, меж тем никакой конницы и артиллерии не только не прислали, о них вообще никто ничего не слышал. Значит, это была западня, чтобы погубить горсть храбрецов, действовавших на нервы некоторым стоящим у власти воякам!

ДЖУЗЕППЕ ГАРИБАЛЬДИ

25 мая 1859 года Гарибальди в чине генерал-майора сардинской армии перешел со своими «альпийскими охотниками» реку Тичино и не без успеха действовал против австрийцев. В частности, не дожидаясь начала наступления сардинских и французских войск, 26 мая 1859 года он одержал победу при Варезе, а 27 мая – при Сан-Фермо. «Альпийские охотники» заняли Бергамо и Брешию. Затем Гарибальди получил приказ наступать на Лонато, где, по данным штаба сардинцев, должна была располагаться ставка австрийского императора Франца Иосифа. Гарибальди было обещано подкрепление. Но вскоре приказ о наступлении на Лонато и отправке подкрепления был отменен. При этом самого Гарибальди, по свидетельствам современников, спавшего в любую погоду под открытым небом и больше похожего на вождя какого-нибудь индейскаго племени, чем на европейскаго генерала, об этом даже не предупредили. В результате 15 июня 1859 года «альпийские охотники» неудачно атаковали позиции австрийцев при Трепонти. По сути, получается так, что успехи Гарибальди, храбрость которого в пылу битвы была достойна удивления, настолько встревожили Наполеона III, Виктора Эммануила и графа ди Кавура, что тот был послан на заведомую гибель.

Впрочем, поражение Гарибальди при Трепонти не повлияло на ход боевых действий на участке фронта, где действовали «альпийские охотники», носившие красные блузы и шляпы замысловатых форм. И вскоре австрийские войска были вынуждены оставить левый берег озера Гарда.

А потом Гарибальди, возмущенный Виллафранкским миром, выразил готовность встать во главе экспедиции, которая должна была немедленно произвести нападение на Рим. И тогда потребовалось личное вмешательство Виктора Эммануила, чтобы приостановить экспедицию, которая могла возобновить войну с Австрией и повредить его союзу с Наполеоном III.

Панический страх, который он успел внушить своим отрядом австрийцам, был до такой степени велик, что неприятель, невзирая на превосходство своих сил, нередко старался избегать столкновений с Гарибальди. Красные плащи волонтеров наводили ужас на неприятеля.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

В ноябре 1859 года Гарибальди распустил своих товарищей, посоветовав им, впрочем, быть всегда наготове и не разоружаться.

Панический страх, который он успел внушить своим отрядом австрийцам, был до такой степени велик, что неприятель, невзирая на превосходство своих сил, нередко старался избегать столкновений с Гарибальди. Красные плащи волонтеров наводили ужас на неприятеля.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Когда Франции были уступлены Ницца и Савойя, Гарибальди явился в парламент в качестве депутата от своей родной Ниццы и произнес речь против Кавура, обвинив его в том, что тот сделал его иностранцем для Италии. Затем он с презрением отказался от звания депутата и генерала сардинской службы.

Гарибальди произносит в парламенте речь против графа ди Кавура.

Турин, 18 апреля 1861 года

Вслед за этим Гарибальди поспешил на помощь восставшим на Сицилии. В ночь на 5 мая 1860 года он захватил два парохода, стоявшие в генуэзской гавани, и с 1200 волонтерами (знаменитая «тысяча») и 4 орудиями направился к сицилийскому берегу.

Успешно высадившись, он 15 мая разбил при Калатафими 3-тысячный отряд неаполитанского генерала Франческо Ланди. Во время этого сражения Гарибальди произнес ставшую знаменитой фразу: «Здесь мы создаем Италию или умираем».

К Палермо он подошел уже с 10 000 человек. 30 мая неаполитанский генерал Фердинандо Ланца после упорного боя сдал ему город и заключил перемирие.

Бой за Адмиральский мост в Палермо. Худ. Ренато Гуттузо

В столице Сицилии Гарибальди прожил около двух месяцев, управляя ею как диктатор от имени короля Виктора Эммануила. Неаполитанцы при этом удерживали в своей власти только северо-восточную окраину острова. 20 июля Гарибальди, действуя одновременно с моря и с суши, атаковал их и разбил при Милаццо. Мессина, за исключением цитадели, была очищена от неаполитанских войск.

Взятие войсками Гарибальди Палермо. Худ. Джованни Фаттори

Гарибальди, войска которого доходили теперь до 24 000 человек, овладел, таким образом, всем островом. Каким образом эта разнохарактерная толпа смогла слиться воедино с полным повиновением своему вождю? Обяснить это нетрудно, ведь там не было никаких политических партий, не было ни монархистов, ни республиканцев, а всеми владела лишь одна идея – независимость Италии.

Солдаты! Я не могу предложить вам ни почестей, ни жалованья; я предлагаю вам голод, жажду, форсированные марши, битвы и смерть.

ДЖУЗЕППЕ ГАРИБАЛЬДИ

Под влиянием «партии действия», созданной Джузеппе Мадзини и призванной объединить всех, кто готов был любой ценой вести борьбу за освобождение, Гарибальди объявил депутации сицилийцев, что если соединение Сицилии с королевством Виктора Эммануила произойдет раньше, чем будет обеспечено объединение Италии, то он откажется от дальнейших шагов и удалится. Эти слова Гарибальди произвели такое глубокое впечатление, что назначенные им министры подали в отставку. А скоро и сам Гарибальди убедился в необходимости вверить Турину ведение дел и признал вице-диктатором пьемонтца Агостино Депретиса, предложенного на этот пост графом ди Кавуром.

Вступление Гарибальди в Мессину. Литография 1861 года

19 августа под прикрытием сардинского флота Гарибальди высадился близ Реджио на материк Италии и при Монталеоне разбил неаполитанских генералов. После взятия гарибальдийцами Реджио, восстала вся Калабрия.

Оставив свои войска в Салерно, Гарибальди 7 сентября в сопровождении только нескольких офицеров своего штаба прибыл в Неаполь, из которого Франциск (Франческо) II, представитель династии Бурбонов и последний король Обеих Сицилий, предусмотрительно бежал в крепость Гаэту. В фортах стоял еще гарнизон в 8000 человек, но всякая мысль о сопротивлении была оставлена, и Гарибальди въехал в город, встречаемый восторженно приветствовавшей его толпой и иллюминацией, горевшей потом в продолжение трех дней.

Сражение при Вольтурно

Неаполитанские войска отступили на Капую, чтобы начать оборонительную борьбу на линии реки Вольтурно, а 30 сентября они перешли в наступление силами в 41 000 солдат и офицеров. Находившемуся в авангарде отряду в 25 000 человек, состоявшему из неаполитанцев, швейцарцев и баварцев, противостояло примерно столько же «краснорубашечников». Захваченные врасплох неожиданной атакой, бойцы Гарибальди вначале смешали ряды и начали отступать, однако появление на передовой линии их предводителя укрепило их дух и помогло удержать положение. Тяжелая схватка продолжалась до поздней ночи, с переменным успехом. Лишь перед самым заходом солнца гарибальдийцам решительной атакой удалось принудить противника к отступлению.

Встреча Виктора Эммануила II с Гарибальди близ Теано

И тут на помощь гарибальдийцам пришли войска Виктора Эммануила II, встреча которого с Гарибальди произошла 26 октября 1860 года в окрестностях Теано, что близ Неаполя. Многие историки называют эту встречу исторической, и на ней Гарибальди приветствовал сардинского короля как «короля Италии».

В Теано Виктор Эммануил встречается с Гарибальди. Прославленная бесчисленными картинами и rравюрами, эта встреча, прошедшая в дружеском общении, была символическим актом: король лишь использовал популярность Гарибальди в собственных династических интересах.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

После сдачи Капуи 2 ноября Виктор Эммануил въехал в Неаполь. Гарибальди потребовал, чтобы его назначили на год полномочным наместником Южной Италии, но король ответил на это резким отказом. И тогда Гарибальди, отказавшись от всех предложенных ему почестей и наград, вновь уехал на остров Капрера.

* * *

В июне 1862 года Гарибальди внезапно появился в Палермо и призвал своих приверженцев к походу на Рим. Предприятие это подверглось строгому осуждению со стороны Виктора Эммануила, и когда Гарибальди высадился с 3000 волонтеров на материк, он встретился с войсками короля у подножия Аспромонте. Произошел обмен выстрелами, и Гарибальди был ранен в ногу (28 августа). В плену с ним обходились с тем вниманием, которое оказывается обычно пленникам королевской крови, и когда его рана была излечена, его немедленно освободили из заточения. Его товарищи получили амнистию еще раньше.

После этого Гарибальди вернулся на Капреру, где прожил до весны 1864 года, когда совершил поездку в Англию, принесшую ему небывалые овации.

* * *

Когда вспыхнула война 1866 года, Гарибальди предоставил себя в распоряжение Виктора Эммануила II и был назначен командующим над двадцатью батальонами волонтеров. Он производил диверсии против австрийского корпуса, расположенного в южном Тироле, но 3 июля был разбит при озере Гарда, а 15 августа простился со своими войсками и уехал на Капреру.

Договором, заключенным с Наполеоном в сентябре 1864 года, итальянское правительство обязалось не нападать на территорию папы и защищать ее с оружием в руках против всякого нападения, которое будет сделано на нее извне. Но Гарибальди не отказался от мысли овладеть Римом собственными силами.

Приготовления к походу не могли быть скрыты, и итальянское правительство 23 сентября 1867 года успело арестовать Гарибальди в Асиналунго. После этого его снова вернули на остров Капрера, но ему удалось проскользнуть на лодке среди итальянских кораблей.

Потом Гарибальди одержал победу над папскими войсками при Монтеротондо, но вслед за тем в Папскую область явились две французские бригады под командованием генерала Шарля де Файи, который 3 ноября разбил Гарибальди при Ментане. Затем Гарибальди встретился с войсками Виктора Эммануила, был обезоружен и в качестве военнопленного отвезен в форт Вариньяно близ Специи, но в конце сентября 1868 года он получил разрешение вернуться на Капреру, где к нему была приставлена стража.

* * *

В своем невольном уединении Гарибальди по совету друзей решил написать ряд исторических романов, направленных против папства и католического духовенства.

Гарибальди порой воспринимается с некоторым раздражением: слишком ярок, слишком пышен, слишком красив. И все-таки, узнавая о нем больше, невозможно не подпасть под очарование этой личности. Человек-легенда, национальный герой Италии, он внес очень большой вклад в развернувшееся в XIX веке движение Рисорджименто – борьбу за воссоединение разрозненных и зависимых от соседей итальянских земель и создание независимого Итальянского государства <…> Он был искренне любим народом и по-своему признаваем королями и министрами. Его ценил первый итальянский король после Рисорджименто Виктор Эммануил II, с ним тонко взаимодействовал либеральный министр Камилло Кавур… Они же, впрочем, его и опасались.

НАТАЛИЯ БАСОВСКАЯ

российский историк

В 1870 году, во время франко-прусской войны, Гарибальди в сопровождении двух сыновей явился в Тур к министру внутренних дел Леону Гамбетте, сумевшему спастись из окруженного Парижа на воздушном шаре, и ему было поручено командование сначала над корпусом волонтеров на северо-восточном театре военных действий, а затем и над всей Вогезской армией. Деятельность Гарибальди там была безуспешна. Он не помешал походу Эдвина фон Мантейфеля между Лангром и Дижоном и поздно выступил из Дижона, благодаря чему прусский фельдмаршал, сосредоточив достаточные силы на реке Дубе, мог отрядить против Гарибальди свободный корпус, вынудивший его 1 февраля оставить Дижон.

Ценность зерна определяется его урожайностью, ценность человека – той пользой, которую он может принести своему ближнему. Родиться, жить, есть, пить и, наконец, умереть может и насекомое… Человек живет жизнью, полезной для масс.

ДЖУЗЕППЕ ГАРИБАЛЬДИ

Как бы то ни было, усилия Гарибальди помочь оставленной всеми Франции заслуживали другого приема, чем то, что было сделано в Национальном собрании в Бордо. Явившись туда в качестве депутата, он встретил лишь оскорбления и сложил с себя депутатские полномочия.

Могила Джузеппе Гарибальди на острове Капрера

Французский анархист Эли Реклю, писавший под псевдонимом Жак Лефрень, отозвался об этом так: «Гарибальди, герой обоих полушарий, сделал Франции честь, отдавая в ее распоряжение свою шпагу. На зов Франции, покинутой всеми, отозвался он один <…> Из числа генералов, сражавшихся за нас, Гарибальди принадлежит к тем немногим, которые одержали кое-какие победы, и, сколько мне известно, он единственный из всех, взявший прусское знамя, единственный, – это уже верно, – который не был разбит. Благодарный Париж наименовал его своим депутатом более чем двумястами тысяч голосов; многие департаменты тоже избрали его. Он покинул поэтому армию, чтобы протянуть братскую руку республиканцам собрания, – и первым действием этого низкого собрания был плевок в лицо старцу-герою».

В 1874 году итальянский парламент выделил Гарибальди ренту в 100 000 лир, которую он сначала отклонил, ссылаясь на финансовое расстройство Италии, но в 1876 году под влиянием семьи принял.

Последние годы жизни Гарибальди были омрачены физическими страданиями. Он умер 2 июня 1882 года (в 74 года) и был торжественно погребен на острове Капрера.

Камилло ди Кавур

К Гарибальди можно относиться по-разному, но вот человеком, который реально сыграл исключительную роль в объединении Италии, был граф Камилло ди Кавур.

Он родился в 1810 году в Турине, в старинной аристократической семье (он был вторым сыном маркиза Микеле ди Кавура, который принадлежал к окружению принца Камилло Боргезе, правителя Пьемонта, и в честь него дал сыну такое же имя).

Камилло ди Кавура готовили к военной карьере: он учился в Туринской военной академии и в 1829 году стал младшим лейтенантом инженерных войск. Однако, еще учась в академии, он был «неудобным» для преподавателей курсантом из-за привычки задавать слишком много вопросов, а посему (для охлаждения излишнего пыла) его отправили в одну из пограничных крепостей, где юноше ничего не оставалось, как много читать, а в 1831 году он и вовсе оставил армию.

Граф Камилло ди Кавур

В 30-х годах молодой граф много путешествовал: он посетил Швейцарию, Францию и Англию. И именно там оформилась политическая программа Кавура: объединение Италии «сверху», то есть по возможности без участия широкого общественного движения, а главное – без буржуазно-демократической революции. По сути, эта программа связывала объединение Италии с экономическими интересами северо-итальянской буржуазии и имела своей целью подчинение сельскохозяйственного юга Италии ее промышленному северу, мелких итальянских государств – Пьемонту, находившемуся на особом положении и принадлежавшего Савойскому дому[24]. А препятствием к осуществлению этой программы были многочисленные итальянские династии, Папское государство, а главное – Австрия, владевшая Миланской и Венецианской областями. При этом Кавур прекрасно понимал, что Пьемонту не под силу одному бороться с могущественной Австрией.

Я не стремлюсь к власти ради власти; я к ней стремлюсь, чтобы помочь моей стране.

КАМИЛЛО ДИ КАВУР

Во время революции 1848–1849 гг. Кавур был депутатом парламента. 11 октября 1850 года он был введен в состав правительства Массимо д’Азелио в качестве министра земледелия и торговли, а с 1851 года он стал еще и министром финансов. Затем, с 1852 по 1861 г. (с перерывом в 1859 году) он был премьер-министром Пьемонта, возглавляя также министерства иностранных дел, финансов и др.

Проводя либеральные и антиклерикальные реформы, Кавур не только показал себя прирожденным оратором, но и проявил такие качества, как хладнокровие, железную волю и неподражаемый талант в нахождении компромиссов и умении манипулировать разными интересами ради достижения поставленных целей.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Будучи сторонником либерально-буржуазного строя, Кавур считал важным ускоренный рост капиталистической экономики, стимулируемый политикой свободной торговли и активным развитием транспорта и банковской системы. И, став премьер-министром, он со всей энергией приступил к проведению такой политики.

* * *

Как уже говорилось, конечной целью графа ди Кавура было объединение Италии под главенством Савойской династии, однако в 50-х гг. его планы ограничивались созданием Северо-итальянского королевства. Для этого, по его инициативе, Пьемонт принял участие в Крымской войне на стороне Англии и Франции. Правда, участие это было весьма скромным, а 17-тысячный итальянский корпус под командованием Альфонсо Ферреро Ла-Марморы неизменно терпел поражения под Севастополем. С другой стороны, именно пьемонтские войска отличились в сражении на Чёрной речке, за что Ла-Мармора получил чин генерала армии, а потом стал военным министром.

Я считаю, что политику следует быть исключительно осторожным в словах и исключительно решительным в поступках. Бывают ситуации, когда дерзкое решение гораздо менее опасно излишней осторожности.

КАМИЛЛО ДИ КАВУР

Так граф ди Кавур добился приглашения Пьемонта на Парижский конгресс 1856 года в качестве равноправного члена, и этот факт произвел большое впечатление на общественное мнение в Италии. Впрочем, дипломатические успехи Пьемонта на конгрессе были невелики: да, «итальянский вопрос» был поставлен на обсуждение, но никаких решений по нему принято не было.

После этого ближайшей целью политики Кавура стало сближение с таким мощным союзником, как Франция, при помощи которой он намеревался освободить итальянцев от угнетающих их «варваров», то есть австрийцев. И ему удалось добиться помощи от Наполеона III. Однако Наполеон подписал сепаратный мир с Австрией за спиной у Кавура, и обманутый политик ушел в отставку.

Для него это стало тяжелейшим ударом, и он с горькой обидой уехал в Турин. В письме к депутату парламента Микеланджело Кастелли он тогда признался: «Я не отказался от политики. Я бы от нее отказался, если бы Италия была уже свободна. Тогда моя задача была бы выполнена, но, пока австрийцы находятся по эту сторону Альп, мой святой долг состоит в том, чтобы пожертвовать остатком жизни и сил ради оправдания надежд, которые я постарался внушить соотечественникам. Я решил не тратить зря силы на агитацию, тщетную и бесполезную, но я не останусь глух к призывам моей страны».

Совершив поездку в Савойю и Швейцарию, Кавур в августе 1859 года вернулся в Пьемонт с твердой решимостью идти к осуществлению своих планов.

* * *

В январе 1860 года Кавур вернулся к власти. Воспользовавшись благоприятной обстановкой, он добился присоединения к Пьемонту Пармы, Модены, Тосканы и Романьи, где были свергнуты абсолютистские режимы.

Для политика существует суровая необходимость прислушиваться к голосу разума, заставляя молчать голос сердца.

КАМИЛЛО ДИ КАВУР

Он поддержал возглавленное Гарибальди восстание в Неаполитанском королевстве, но одновременно ввел туда пьемонтские войска, в присутствии которых произошел плебисцит в пользу присоединения Неаполитанского королевства к Пьемонту.

* * *

Наверное, противостоянию графа ди Кавура с Гарибальди следует уделить особое внимание. И даже не противостоянию, а острому конфликту. Дело в том, что предпринятая Гарибальди экспедиция на Сицилию создала Кавуру немалые проблемы. После освобождения Сицилии Кавур признал, что Гарибальди «оказал Италии величайшие услуги, какие только человек может оказать родине». Когда же Гарибальди отказался от немедленного присоединения Сицилии к Пьемонту, Кавур принялся обвинять его в том, что он примкнул к «людям революции» и «сеет на своем пути беспорядок и анархию». И мы тут не будем говорить о таких «мелочах», как попытки Кавура сорвать экспедицию, создавая для нее всевозможные препятствия, включая отказ выдать волонтерам современное оружие (для своего отряда Гарибальди удалось достать лишь тысячу старых почти непригодных ружей).

Со своей стороны, Гарибальди, питая взаимную неприязнь к Кавуру, главным образом из-за уступки Ниццы, не желал выполнять его требования и в порыве головокружения от успехов, особенно после захвата Неаполя, настаивал на необходимости идти на Рим, чтобы провозгласить там Виктора Эммануила королем независимой и единой Италии. Это неизбежно привело бы к разрыву с Францией, что Кавур считал большой ошибкой и всеми силами старался избежать.

Граф Камилло ди Кавур.

Худ. Франческо Хайес (1864)

7 сентября 1860 года Гарибальди торжественно въехал в Неаполь. И случилось то, чего и опасался Кавур, когда писал адмиралу Персано в конце лета: «Чрезвычайно желательно, чтобы освобождение Неаполя не было делом Гарибальди. Если это случится, революционная система займет место конституционно-монархического строя».

Чтобы не допустить марша Гарибальди в Центральную Италию, Кавур, которому крушение неаполитанских Бурбонов придало смелости и заставило поверить в возможность скорого объединения Италии, решил опередить демократов и частично осуществить выдвинутые ими же задачи. То есть Кавур признал необходимым, чтобы правительство закончило дело, начатое революцией, и решил овладеть Папскими территориями, отделявшими Северную Италию от Южной.

Кавур убедил Наполеона III в необходимости быстрых действий для предотвращения революции в Папском государстве. С согласия императора французов, пьемонтские войска спустя три дня после вступления Гарибальди в Неаполь вторглись в папские владения и заняли их большую часть. А в октябре пьемонтская армия вступила на неаполитанскую территорию, преградив Гарибальди путь на Рим. При этом Национальный парламент, созванный в Турине 2 октября 1860 года, поддержал политику Кавура.

А 4 марта 1861 года в Турине, где собрались представители практически всех областей Италии (за исключением Рима и Венеции), Виктор Эммануил II был единогласно провозглашен королем Италии.

Яркий представитель так называемой реальной политики, Кавур не выходил в своих планах за пределы того, что считал в данный момент возможным. Как и его политические друзья, он прекрасно понимал, что Италия не может объединиться собственными силами, ибо на ее пути стоит Австрия; он действовал поэтому очень осторожно <…> Было бы странно, если бы такой ловкий делец, как Кавур, не воспользовался обаянием и славой Гарибальди, тем более что Гарибальди был плохим политиком.

СЕРГЕЙ СКАЗКИН

советский историк

После этого Кавур стал первым премьер-министром Италии, и он был озабочен проблемой признания нового государственного образования международным сообществом. В результате уже 31 марта, то есть спустя всего две недели, Итальянское королевство признала Англия, стремившаяся помешать французскому влиянию на новое государство. В тот же день это сделала Швейцария, а 13 апреля – США, затем скандинавские и ряд латиноамериканских стран.

Граф ди Кавур считал, что столицей Италии должен быть Рим[25]. Но едва начав переговоры с французским правительством по этому поводу, 29 мая он заболел, а 6 июня 1861 года умер (предположительно – от малярийной лихорадки).

Глава 11

Итальянское королевство

Австро-прусско-итальянская война

Итальянское королевство (Regno d’Italia) возникло в 1861 году в ходе Рисорджименто, и оно объединило в себе все независимые итальянские государства – при помощи Франции и под властью Сардинского королевства.

Новый шаг на пути к объединению был сделан Италией благодаря Пруссии и Отто фон Бисмарку. Когда последний решился на войну с Австрией, он посчитал выгодным привлечь на свою сторону Италию. В результате 8 апреля 1866 года был заключен оборонительный и наступательный союз между Пруссией и Италией, согласно которому Бисмарк заранее уступал Италии Венецианскую область.

На самом деле участие Италии в войне было совершенно излишним, потому что Венецию можно было получить даром: Австрия, узнав о договоре, предложила Италии эту область без всякой войны, с тем лишь, чтобы отвлечь Италию от союза, однако итальянская дипломатия без изворотливого Кавура не сумела это устроить. Альфонсо Ферреро Ламармора, сменивший «итальянского Бисмарка» на посту премьер-министра, как он объяснял впоследствии, считал позором для Италии разорвать подписанный договор и предпочел ввязаться в кровопролитие.

Генерал Альфонсо Ферреро Ламармора

Эту войну 1866 года[26] в истории Германии называют Германской войной, или Семинедельной войной, а в Италии она известна как Третья война за независимость.

Италия мобилизировала 200 000 солдат, разделив свои силы на две армии – первую, под командованием премьер-министра генерала Альфонсо Ферреро Ламарморы, и вторую – под командованием генерала Энрико Чальдини. Обе были развернуты в низовьях реки По, и по идее они готовы были к совместным действиям. Однако, поскольку оба командующих не желали играть второстепенную роль, каждый повел свою собственную войну, и это не могло кончиться хорошо.

Битва при Кустоце, 1866 год. Худ. Рафаэле Понтремоли

Для Италии война началась 20 июня. Основные силы итальянской армии (120 000 человек) под командованием генерала Ламарморы начали наступление от реки Минчо на Верону, оставив сильный резерв в Мантуе. Армия генерала Чальдини (80 000 человек) должна была атаковать из района Феррары во фланг и тыл австрийской армии. Но Чальдини, перед которым находился лишь один австрийский батальон, не повел активных действий, в частности – из-за не понравившегося ему тона присланной ему депеши.

Битва при Кустоце, 1866 год

Австрийское командование, вынужденное вести войну на два фронта, выставило против Италии Южную армию (78 000 человек, помимо гарнизонов крепостей), которая под командованием эрцгерцога Альбрехта развернулась юго-восточнее Вероны и 24 июня перешла в наступление. В битве при Кустоце (24 июня) итальянцы понесли тяжелые потери (около 3800 человек убитыми и ранеными, а также 4315 человек захваченными в плен) и отошли за реку Ольо, прикрываемые отрядом Гарибальди.

Неудача при Кустоце показала, что итальянская армия существует, что она обладает нормальными боевыми качествами, но не имеет хороших военачальников, которые могли бы повести ее к победам. Действительно, поражение не было следствием недостатка храбрости в армии, а единственно результатом неудачно избранного плана действий. Разработку этого плана приписывают генералу Ламарморе, который, будучи отличным администратором, не мог похвастаться большими стратегическими способностями.

В результате после неудачи при Кустоце планы генерала Ламарморы были оставлены, и был принят план генерала Чальдини. Но предварительно следовало переформировать армию.

Между тем, австрийцы не оставались в бездействии после сражения при Кустоце. 3 июля эрцгерцог Альбрехт вступил в Ломбардию и, не встретив нигде особого сопротивления, практически дошел до Милана. Однако в это время он получил приказ из Вены возвратиться на левый берег Минчо и, оставив лишь самую незначительную часть войск в Венецианской области, поспешил с остальными на поддержку северной армии.

Это позволило итальянцам перейти в наступление в Венецианской области и в Тироле, где успешно сражался против австрийских войск все тот же Гарибальди.

Морское сражение при Лиссе. Худ. Эдуард Незбеда

26 июля итальянские войска достигли реки Изонцо. Пока генерал Чальдини двигался за реку По, Гарибальди удалось достичь некоторого успеха против генерала Франца фон Куна при Бецекке (австрийцев было почти вдвое меньше, и они потеряли около 3500 человек).

В довершение ко всему итальянцы потерпели еще одно поражение в морском сражении при Лиссе, у берегов Далмации (20 июля). Там, в Адриатическом море, сражался итальянский флот под командованием адмирала Карло ди Персано и австрийский флот под командованием адмирала Вильгельма фон Тегетхоффа. Это было первое в истории морское сражение броненосных эскадр, и в нем итальянцы потеряли два броненосца и более 600 человек убитыми и утонувшими, тогда как у австрийцев не было потеряно ни одного корабля и погибло всего 38 человек.

В новообразованном Итальянском королевстве в первое десятилетие его существования царило оптимистическое настроение, которое, впрочем, у многих умерялось сознанием отсталости итальянского общества и тем фактом, что царивший в народе дух национального единства не находил опоры в слабо развитой административной инфраструктуре центральной власти.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Отметим, что после этого состоялся судебный процесс против адмирала Персано, обвиненного за поражение при Лиссе. Итальянский сенат признал его виновным в упущениях по службе и приговорил к лишению звания адмирала (показания свидетелей обнаружили, что он был не только нераспорядителен, но еще и выказал полное отсутствие личной храбрости).

Как бы то ни было, мирный договор был подписан в Праге 23 августа 1866 года, и по его итогам Венецианская область все же была передана Италии.

Объединенная Италия в 1870–1900 годы

Когда началась франко-прусская война, итальянское правительство почувствовало, что у него развязаны руки и попыталось убедить Римского папу добровольно отказаться от светской власти. Но папа на это не согласился. Тогда (20 сентября 1870 года) правительственные войска начали бомбардировку Рима. Там было несколько тысяч войск папы, к которым присоединились отряды добровольцев из Абруцци. Трехчасовой канонады оказалось достаточно, чтобы принудить их сдаться.

В Риме было организовано временное правительство, папские войска распустили, а иностранных наемников выслали из Италии. А 3 октября произошло народное голосование по вопросу о присоединении Рима к Италии. Из 167 000 избирателей подали голос 135 600: 134 000 высказались за присоединение, 1507 – против.

9 октября 1870 года состоялось официальное присоединение, а 26 января 1871 года парламент постановил перенести столицу в Рим.

Теперь только Савойя и Ницца, добровольно отданные Франции, да Триест в Истрии и южный Тироль оставались под чужеземной властью.

Правительство объединенной Италии, возглавляемое тогда Джованни Ланца, занялось определением своих отношений со Святым Престолом. В мае 1871 года были приняты законы о гарантиях, создавшие исключительное положение для Римско-католической церкви в Италии. Папе Пию IX (в миру Джованни Мастаи де Ферретти) установили ежегодное содержание в 3,5 миллиона франков и передали 5 миллионов, найденных в римском казначействе. При этом государственный долг бывшей Папской области приняла на себя Италия. Папе были оставлены Ватиканский и Латеранский дворцы с принадлежащими к ним постройками, а Квиринальский дворец стал резиденцией короля (с тех пор, кстати, принято именами Квиринал и Ватикан обозначать правительство Италии и Святого Престола).

Так Пий IX, окончательно утративший свою популярность и державшийся только под защитой французских солдат, был лишен светской власти. В ответ он, естественно, объявил себя «ватиканским узником» и не покидал пределы Ватикана до самой смерти.

* * *

Объединение государственных долгов, ставшее результатом политического объединения, создало Италии долг в 8 миллиардов лир, и по этому долгу приходилось выплачивать ежегодно 460 миллионов только одних процентов. Улучшить финансовое положение можно было только путем радикальной реформы налоговой системы и значительным сокращением военных расходов. Но на это никто не решился, и правительство предпочитало поправлять финансы мизерными экономиями и дополнительными налогами. В результате кабинет Джованни Ланцы пал летом 1873 года.

Его место заняло правительство Марко Мингетти, но и его не стало в марте 1876 года (это было последнее правительство, сохранявшее кавуровские традиции). Место Мингетти занял Агостино Депретис – глава левой парламентской фракции.

Далее итальянские правительства менялись, как перчатки, и один только Депретис возглавлял его три раза.

* * *

Тем временем, 9 января 1878 года, в Риме скончался король Виктор Эммануил II, заслуги которого в деле объединения Италии признавались (а порой даже преувеличивались) всеми.

В памяти народной он остался величайшим борцом за свою страну и ее объединителем. Сам король, несмотря на страсть к охоте и бесчисленные любовные похождения, был человеком достаточно мужественным и трезвомыслящим, чтобы справляться со своими королевскими обязанностями. Он был по-солдатски грубоват, однако имел в достатке простого здравого смысла и деловой проницательности. Во внешней политике он решительно держался против Австрии. В этом, по сути, и заключался его вклад в дело объединения Италии. Остальное за него сделали другие.

Конная статуя Виктора Эммануила II на площади Венеции в Риме

Похоронен Виктор Эммануил II в римском Пантеоне, а надпись на его надгробии гласит: «PADRE DELLA PATRIA» (Отец Отечества).

Памятник Виктору Эммануилу II на площади Венеции в Риме имеет в народе ироническое прозвище «macchina da scrivere» («пишущая машинка»)

Вторым королем Италии стал Умберто I, сын Виктора Эммануила, родившийся в 1844 году в Турине. Еще до восшествия на престол он проявил себя как храбрый солдат во второй битве при Кустоце, которую итальянцы, однако, проиграли. Вместе с тем Умберто не был особо даровитым политиком, ему недоставало отцовской гибкости.

Виктор Эммануил III. Худ. Эдуардо Джойя (1913)

17 ноября 1878 года, в Неаполе, на него было совершено покушение анархистом Джованни Пассаннанте. 22 апреля 1897 года имело место второе неудачное покушение осуществленное также анархистом Петро Аччарито.

А вот 29 июля 1900 года Умберто I был застрелен в Монце проживавшим в США итальянским анархистом Гаэтано Бреши.

Итальянский король Виктор Эммануил III и император Николай II на параде

Умберто I, как и его отец, похоронен в римском Пантеоне. Он был женат на своей двоюродной сестре Маргарите Савойской, и у них был единственный сын, ставший последним королем Италии, – Виктор Эммануил III.

Италия в Первой мировой войне

В начале XX века Италия, подписавшая секретный договор с Австро-Венгрией и Германией (Тройственный союз от 20 мая 1882 года), все больше сближалась с державами Антанты. У нее имелись территориальные претензии и к Франции, и к Австро-Венгрии, так что новоизбранное итальянское правительство не знало, к какому из военных союзов присоединиться.

Однако в 1915 году под давлением националистов Италия все же объявила войну Австро-Венгрии, тем самым вступив в войну на стороне Антанты.

Итальянское командование рассчитывало быстро разгромить «слабую», на их взгляд, Австрию, однако страна оказалась совершенно не готова к этому: мобилизацию провели в спешке, денег на вооружение выделялось мало.

Когда западный мир погрузился во всеобщую войну, последовавшую за убийством австрийского эрцгерцога Фердинанда в Сербии 28 июня 1914 года, Италия заявила о своем нейтралитете. Тройственный союз уже давно распался и ничего не значил, поскольку германские страны все меньше доверяли Италии из-за ее заигрываний с Францией, не говоря уже о ее притязаниях на Триест.

ВАЛЕРИО ЛИНТНЕР

итальянский историк

После провала в 1915 году итальянского наступления, в следующем 1916 году австро-венгерская армия победила в битве при Трентино (при Асиаго). В этом сражении потери итальянцев составили 15 000 человек убитыми, 76 000 ранеными и 56 000 пленными. Ими были потеряны 294 орудия, и продвижение противника удалось остановить только благодаря помощи союзников.

Отметим, что в этом сражении, 14 мая, была проведена первая химическая атака на Итальянском фронте, которая разом вывела из строя более 6000 итальянских солдат.

Всего за один только 1916 год общие потери итальянской армии составили, по некоторым данным, более 450 000 человек.

Но, пожалуй, самыми странными и кровопролитными сражениями были 12 сражений на берегах реки Изонцо, расположенной на границе двух государств, во время которых итальянские войска пытались прорвать оборону Австро-Венгрии.

Первая битва при Изонцо состоялась поздней весной 1915 года, вскоре после вступления Италии в войну, и она окончилась победой Италии. Вторая и третья битвы, также имевшие место в 1915 году, окончились победой Австро-Венгрии. Четвертая битва – это была неудачная попытка итальянских войск прорвать фронт. В пятой, в марте 1916 года, опять победили австрийцы, а в шестой – итальянцы. Седьмая и восьмая битвы окончились победой Австро-Венгрии, а девятая принесла итальянцам незначительные территориальные приобретения ценой огромных людских потерь. А вот десятая и одиннадцатая битвы у реки Изонцо, уже в 1917 году, окончились победой Италии.

Итальянские солдаты во второй битве при Изонцо

Удивительно, но это были одиннадцать битв при мизерном результате, в которых побеждала то одна, то другая сторона. И все ради чего?

Итальянская артиллерия в одиннадцатой битве при Изонцо

Лишь в двенадцатой битве при Изонцо, также известной как битва при Капоретто (октябрь – декабрь 1917 года), германское подкрепление помогло Австро-Венгрии одержать убедительную победу.

Это была одна из самых значительных операций в истории Первой мировой войны. В ней с обеих сторон приняли участие свыше 2,5 миллионов человек. При Капоретто итальянская армия потеряла 10 000 человек убитыми, 30 000 ранеными и 256 000 пленными, и после этой катастрофы маршал Луиджи Кадорна был снят с должности главнокомандующего.

В результате итальянцы отступили на 70–110 км вглубь Италии. И только осенью 1918 года Италия смогла перейти в наступление, которое возглавил генерал Армандо Диас, ставший в 1917 году начальником Генштаба. Диасу удалось не только остановить наступление австро-венгерских войск у Капоретто и предотвратить полный разгром итальянской армии. В конце 1918 года итальянская армия под его руководством начала широкомасштабное наступление, получившее название битвы при Витторио-Венето. В ходе этого наступления австро-венгерская армия была разгромлена. Морским десантом был занят Триест, и австро-венгерская армия капитулировала.

Генерал Армандо Диас

Перемирие было подписано 3 ноября 1918 года в Вилла-Джусти, и к моменту перемирия итальянцы взяли в плен 387 000 австрийцев и более 2300 орудий. В результате австро-венгерская армия на итальянском фронте перестала существовать, а сама Австро-Венгрия распалась на части.

По окончании войны Армандо Диас получил почетное звание «Герцог Победы» (Duca della Vittoria).

Неготовность Италии к проведению масштабных военных операций еще нагляднее проявилась с ее вступлением в 1915 году в Первую мировую войну. Хотя итальянские войска сражались храбро (стереотипные образы трусливых вояк стали пропагандистским штампом более поздних времен), многие военачальники были плохими командирами, а снабжение боеприпасами и продовольствием очень часто оказывалось недостаточным, несмотря на все судорожные усилия правительства по наращиванию объемов производства. Конца войны еще не было видно, когда в стране назрела убежденность в бесполезном расходовании человеческих жизней и сил, и это только усугубило и без того неустойчивую политическую ситуацию, сложившуюся в Италии.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

3 ноября 1918 года боевые действия на Итальянском фронте завершились. В результате Италия оказалась на стороне победителей, но победа досталась ей очень дорогой ценой. Количество убитых и умерших от ран и болезней итальянских военнослужащих, по оценке историка Б.В.Соколова, составило 503 000 человек. А вот по британским оценкам, потери итальянских вооруженных сил составили 460 000 убитыми и умершими, 947 000 ранеными и 530 000 оставшимися в живых пленными.

В конечном счете приобретения от войны совершенно не оправдали непомерных затрат, поскольку Парижская мирная конференция оказалась большим разочарованием для итальянцев.

ВАЛЕРИО ЛИНТНЕР

итальянский историк

С другой стороны, победа в войне принесла стране территориальные присоединения: Истрию с Триестом и Южный Тироль. Тем не менее Италия была не совсем удовлетворена результатами войны.

Плюс положение усугубилось нарастанием социальных противоречий в результате ухудшения экономической ситуации, а также под влиянием революции, происходившей в России.

Глава 12

Фашизм и вторая мировая война

Бенито Муссолини

В 1919–1920 гг. по стране прокатилось «Красное двухлетие» (Biennio rosso) с захватами фабрик рабочими и созданием рабочих советов. Но рабочие выступления были подавлены, и произошел раскол – часть деятелей социалистической партии ушла на правый фланг. В стране возросло влияние правых, сопровождавшееся апатией большинства итальянских избирателей, а в 1919 году возникла фашистская партия Италии.

Ее рупором стал бывший социалист Беннто Муссолини.

Бенито Амилькаре Андреа Муссолини родился в 1883 году в маленькой деревушке Варано-ди-Коста, что рядом с деревней Предаппио (провинция Форли-Чезена в Эмилии-Романье). Его родителями были кузнец по профессии безграмотный Алессандро Муссолини и сельская учительница Роза Мальтони. Мать мальчика была ревностной католичкой, а отец – убежденным социал-анархистом, поэтому Бенито так и остался некрещеным. Отец заложил в Бенито революционные идеи.

Мало кто мог предположить, что этот человек, изгнанный из рядов социалистов в 1914 году в связи с вступлением Италии в войну и создавший новую фашистскую партию, набравшую в 1919 году менее жалких пяти тысяч голосов на парламентских выборах, сможет привести страну на грань начала гражданской войны.

РИЧАРД КОЛЬЕ

британский историк

В четыре года мальчик уже свободно читал, а через год выучился играть на скрипке. При этом Бенито с детства отличался вспыльчивым и упрямым нравом. Он был трудным ребенком: непослушным, задиристым и угрюмым. В церковной школе в Фаэнце он «отличился» тем, что ударил перочинным ножом старшего по возрасту мальчика, и этот скандал удалось замять лишь благодаря слезам матери и протекции местного епископа.

Его жизненной доминантой была необузданная жажда власти. Его личная мораль была направлена на ее достижение и сохранение, и вся жизнь была подчинена именно этому. Он был строптивым и взрывным, а еще он был очень одинок, но это было одиночество предводителя, вокруг которого, как ему казалось, вращалась вся остальная жизнь. «В один прекрасный день я удивлю мир», – высокомерно говорил он матери.

Я человек из народа. Я понимаю народ, потому что я часть его.

БЕНИТО МУССОЛИНИ

В 1900 году, еще не окончив гимназии, Муссолини, увлекавшийся трудами Ницше и Карла Маркса, вступил в Социалистическую партию Италии, открыв новую страницу своей биографии. В это же время Бенито начал сотрудничать с газетами социалистического толка, публикуя острые политические статьи с провокационными заголовками. Уже в 1901 году он был активным членом местного комитета трудящихся, был несколько раз арестован, и с этого момента загорелся честолюбивой идеей преобразования Италии путем насильственного свержения капитализма.

* * *

В начале Первой мировой войны Бенито Муссолини, получивший прозвище «piccolo duce» («пикколо дуче», что переводится, как «маленький вождь»), разорвал отношения с бывшими товарищами по социалистической партии и стал убежденным сторонником диктатуры, но не пролетариата, а сильного правительства, подчиненного воле харизматичного лидера. Этим лидером он и мечтал стать, будучи одержимым идеей возрождения Римской империи во всей ее славе.

Бенито Муссолини в 1903 году

Бенито выступал за участие Италии в войне на стороне Франции и Антанты и в 1915 году ушел на фронт. Его распределили во 2-й полк берсальеров, который был направлен на участок фронта у реки Изонцо. Боевые товарищи ценили Муссолини за отзывчивость, оптимизм, образцовую храбрость – во время атак он первым выскакивал из окопа с возгласами: «Да здравствует Великая Италия!»

В конце ноября Муссолини попал в госпиталь из-за заболевания тифом.

В феврале 1916 года он получил чин капрала (в приказе о присвоении чина было указано: «За примерную службу, высокий моральный дух и храбрость истинного берсальера»).

А в феврале 1917 года при пристрелке нового миномета мина взорвалась в стволе, и Муссолини получил тяжелые ранения ноги, из-за чего его демобилизовали.

Возвратившись домой, Муссолини продолжил общественно-политическую деятельность, повсеместно заявляя о том, что социализм, как политическая доктрина, полностью себя изжил, и настала пора переходить к более радикальным мерам преобразования общества.

Зарождение фашизма

Муссолини был искренне уверен, что массами должна управлять сильная личность – как пастух стадом овец. Позднее он пришел к убеждению, что именно фашизм должен был превратить это «стадо» в удобное и послушное орудие построения общества всеобщего благоденствия.

В 1919 году Муссолини образовал новую партию – «Итальянский союз борьбы». На его родном языке первое слово названия «Fasci italiani combattimento» звучало как «фаши», и это впоследствии дало имя идеологии фашизма.

КСТАТИ

Само слово «фашизм» было заимствовано из латинского языка: fasces (связка nрутьев вокруг топора) – это был древнеримский символ власти, служивший олицетворением силы в единстве.

На выборах 1921 года 35 кандидатов от партии Муссолини прошли в итальянский парламент, и вскоре «Союз борьбы» был переименован в «Национальную фашистскую партию».

«Красное двухлетие» сменилось «Черным двухлетием» (Biennio nero), завершившимся маршем на Рим чернорубашечников во главе с Муссолини.

В конце 1921 года Муссолини, только что избранный в парламент вместе с тридцатью четырьмя другими фашистами, основал Национальную фашистскую партию (НФП) с полной программой правления. Принципами были: надежные финансы, сильное (и авторитарное) государство, социальная реформа, интенсивная внешняя политика, подавление забастовок и суровый контроль над экономикой в жестких рамках капитализма. К концу 1921 года фашистская партия насчитывала более 200 000 членов, к маю 1922 – более 300 000. Так Муссолини обеспечил политическую базу фашизма, одновременно укрепляя свои позиции, поскольку миф о «дуче» как «сильном человеке» порождал культ личности.

ВАЛЕРИО ЛИНТНЕР

итальянский историк

Это удивительно, но в те годы народ горячо поддерживал Муссолини, которого люди считали символом борьбы за справедливость, который был героем войны и блестящим оратором, умевшим заражать своим энтузиазмом массы. Все больше итальянцев вступало в ряды фашистской партии, и при этом фашисты умудрялись быть одновременно и революционерами, и традиционалистами, и сторонниками сильной власти. Чернорубашечники Муссолини «следили за порядком», вступая в отчаянные схватки с анархистами и социалистами, а полиция, которая должна была поддерживать общественный порядок, предпочитала смотреть на это, оставаясь в стороне.

Дуэль между Муссолини и Франциско Чиккотти

27 октября 1921 года в Ливорно состоялась дуэль на шпагах между Муссолини и депутатом-социалистом Франциско Чиккотти.

Муссолини тогда было 38 лет, и это был поединок с идейным противником, который продолжался полтора часа, пока у Чиккотти не случился сердечный приступ. А вот Муссолини остался цел и невредим. И, благодаря этому поединку, он приобрел еще большую известность.

Дуэли в Италии были вне закона, но дрались нa них часто. Кстати, Муссолини к тому времени уже успел подраться нa нескольких. Самой известной из них была дуэль в марте 1915 года с социалистом Клаудио Тревесом, которого он тогда легко ранил.

Теперь же Муссолини постарался, чтобы его намерение нарушить закон и драться с Чиккотти получило самую широкую огласку в итальянских газетах. Сообщения об этом появлялись нa протяжении нескольких дней даже в лондонской «Таймс». Читателей извещали, что Муссолини выбрал шпаги, что дуэль состоится где-то в районе Ливорно, и что полиция будет повсюду следовать зa Муссолини по пятам, дабы предотвратить это событие.

Затем было опубликовано, что дуэль состоится в Ливорно, в саду, 27 октября 1921 года. Естественно, полиция попыталась остановить дуэлянтов, однако Муссолини и Чиккотти вбежали в дом и заперли зa собой двери. После этого полиция не делала попыток им помешать. Противники реально дрались нa шпагах в одной из комнат в течение полутора часов. Наконец, Муссолини легко ранил противника, но к тому времени Чиккотти уже так устал, что у него начались проблемы с сердцем, и он не смог продолжать бой. Было объявлено, что дуэль продолжится нa следующий день, но больше никаких известий об этом в газетах не появилось.

Муссолини – это чистейший блеф в Европе <…> Посмотрите, как он гениален в том, чтобы облекать куцые идеи в великие слова. И обратите внимание на его пристрастие к дуэлям. Действительно храбрым людям нет нужды устраивать дуэли, тогда как большинство трусов затевают их постоянно, дабы заставить поверить самих себя в свою храбрость.

ЭРНЕСТ ХЕМИНГУЭЙ

американский писатель

Вероятнее всего, газетные отчеты были неточными, по крайней мере в деталях, но для Муссолини это стало прекрасной рекламой.

Марш на Рим

В конце октября 1922 года Муссолини во главе своих фашистов и присоединившихся к ним рядовых итальянцев предпринял знаменитый марш на Рим с целью свержения короля Виктора Эммануила III. Король мог легко подавить восстание с помощью верных ему войск, но не стал прибегать к силовым методам, опасаясь, что в стране вспыхнет гражданская война или разгорится революция.

Марш итальянских фашистов, 1922 год

Более того, король встретился с предводителем мятежников и заключил с ним соглашение, в результате которого Муссолини стал премьер-министром Италии, а вскоре – и ее диктатором. Король же, по сути, остался не у дел, но сохранил жизнь и формальный титул.

Мой дух глубоко религиозен. Религия является громадной силой, которую надо почитать и защищать. Поэтому я против антиклерикальной и атеистической демагогии, это все устаревшие трюки. Я утверждаю, что католицизм – это великая духовная и моральная сила, и надеюсь, что отныне взаимоотношения между итальянским государством и Ватиканом будут вполне дружественными.

БЕНИТО МУССОЛИНИ

Спустя полгода, в апреле 1923 года, Муссолини встретился в Ватикане с кардиналом Пьетро Гаспарри. Он обещал выгнать из страны всех коммунистов и атеистов, объявил вне закона масонство, освободил духовенство от налогов и спас от банкротства католические банки. Под влиянием Муссолини политики, включая короля, начали принимать участие в богослужениях. Так фашизм в Италии заручился поддержкой церкви, и она стала союзницей фашистской партии на многих фронтах.

Фашистская диктатура

Заняв пост премьер-министра, Муссолини вскоре стал фактическим правителем Италии. Он способствовал принятию закона, согласно которому фашистские отряды были превращены в милицейские государственные подразделения, а выборы по мажоритарной системе дали фашистам подавляющее большинство в палате депутатов.

В результате к концу 1920-х гг. в Италии установилась тоталитарная фашистская диктатура: все оппозиционные партии и объединения были разогнаны, их печать запрещена, а противники режима арестованы или высланы из страны.

Муссолини знала вся Италия от мала до велика. Его профиль печатался на монетах, а портреты, бюсты и фотографии красовались во всех государственных учреждениях и даже в жилых домах. Его имя набиралось крупным шрифтом на каждой полосе во всех газетах, звучало по всем программам итальянского радио.

Непредсказуемый, легковозбудимый, пышущий энергией и сияющий от гордого осознания своей власти, он в одинаковой степени был способен наводить истинный страх своим гневом и насаждать преданность по отношению к себе, милостиво благословляя актом своего прощения.

КРИСТОФЕР ХИББЕРТ

британский историк

По сути, это был крупнейший в Европе культ личности, безраздельно господствовавший в Италии с октября 1922 по июль 1943 гг. Почему? Да потому, что Муссолини, безусловно, обладал политической хваткой и харизмой, ему были даны актерский и ораторский таланты, и он умел, красуясь и упиваясь этим, держать в напряжении огромные толпы людей.

В 1923 году фашистская партия получила большинство голосов в парламенте, и это произошло не без фальсификаций. Эти махинации и явные нарушения обнародовал социалист Джакомо Маттеотти, за что его похитили и убили 10 июня 1924 года. Это было сделано по приказу Муссолини, и это убийство стало главной новостью газет всего мира. Оно многим открыло глаза на сущность фашистского режима, в ряде городов даже прошли антифашистские демонстрации, но в тот момент в дезорганизованной стране не нашлось сильных лидеров, которые могли бы совершить переворот и свергнуть зарвавшегося премьер-министра и его правительство.

Методы террора привели Муссолини к власти. Его приспособленчество, а также смятение и разброд в рядах либеральной и социалистической оппозиции позволили ему получить большинство в парламенте.

ВАЛЕРИО ЛИНТНЕР

итальянский историк

В том же 1923 году Муссолини уже занимал сразу три поста – премьер-министра, министров иностранных и внутренних дел. Члены фашистской партии называли его «Дуче» (Il Duce – вождь), и вскоре этим титулом его стали приветствовать во всей Италии.

Нерешительность и доверчивость дорого обошлись итальянскому народу: в период правления Дуче более 21000 человек были арестованы по политическим обвинениям. Было создано настоящее тоталитарное полицейское государство, в котором была только одна правящая партия, исповедовались принципы расизма и превосходства итальянцев над «низшими» народами: неграми, арабами, славянами, евреями.

С января 1925 по начало 1929 г. итальянское государство преобразилось в авторитарный режим, провозгласивший девиз: «Все для государства. Ничего кроме государства. Ничего против государства».

ВАЛЕРИО ЛИНТНЕР

итальянский историк

Например, еврейское население в Италии в 1938 году составляло чуть больше 45 000 человек, однако при всей своей малочисленности итальянские евреи играли важную роль в жизни нации: среди евреев, занимавших высокие посты, был, например, дважды возглавлявший кабинет министров Сидней Константино Соннино. В ближайшем окружении Муссолини евреями были его секретарь и дантист, и еврейская община при становлении фашистского режима оказывала ему существенную поддержку.

Но потом, под влиянием Гитлера, Муссолини издал расовый закон, ограничивавший гражданские права еврейского населения: евреям было запрещено преподавать в школах и университетах, а также вступать в браки с женщинами нееврейской национальности.

Еще в 1935 году Италия завоевала Эфиопию, и это была победа столь же варварская (от 300 000 до 500 000 жертв среди гражданского населения), сколь и вводящая в заблуждение, ведь противник там не имел тяжелого вооружения. Затем Муссолини протянул руку диктатору Франко (в 1936 году), а потом вторгся в Албанию (в 1939 году). Плюс, следуя идее своего лидера о восстановлении Римской империи, итальянцы вступили в Грецию.

Колониальные авантюры Муссолини и взятый им агрессивный курс во внешней политике однозначно толкали итальянский фашизм в объятия германского нацизма.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Отношения Муссолини с Гитлером поначалу были достаточно сложными: он долго не мог простить тому убийство в 1934 году своего друга, австрийского канцлера Энгельберта Дольфуса (он был атакован прямо в своей канцелярии эсэсовцами, переодетыми в австрийскую военную форму, и ранен выстрелом в горло, потом от него потребовали передать власть нацистскому ставленнику Антону Ринтелену, а когда Дольфус категорически отказался, его оставили истекать кровью на диване, и вскоре он скончался от потери крови).

Бенито Муссолини в 1941 году

Это убийство и попытка немцев насильственным путем решить австрийский вопрос не могли не вызвать ответной реакции в Риме. В ответ на национал-социалистский путч в Австрии итальянские войска получили приказ выдвинуться к границам Австрии. Италия совершенно недвусмысленно показала Германии, что она готова сопротивляться ее попыткам захватить Австрию. Плюс итальянская пресса начала «обстрел» внешней и внутренней политики Германии.

Обстановка еще больше обострилась после выступления начальника Внешнеполитического управления Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП) Альфреда Розенберга, который заявил: «Рим должен поменьше кричать о защите латинской культуры от германских варваров. Господа итальянцы должны лучше заняться своими неграмотными, чем поучать немцев». В ответ на это итальянские газеты дали Розенбергу самую нелестную оценку: «Как видно, мы находимся перед вульгарной клеветой и подлой выходкой, исходящей не от безответственного лица, а от человека, занимающего руководящий пост в движении так называемой новой Германии».

7 сентября 1934 года Муссолини сказал: «История Италии позволяет ей смотреть с суверенным состраданием на некоторые доктрины, зародившиеся по ту сторону Альп».

Два диктатора тогда встретились в Венеции, и их личное знакомство оставило у обоих негативное впечатление. Однако уже в 1937 году Муссолини посетил фашистскую Германию и пришел в восторг от военной мощи и дисциплины немцев. Он был очарован властью над толпой, которой обладал Гитлер, и с этого момента итальянский и немецкий фашизм пошли рука об руку.

Италия во Второй мировой войне

Чем ближе была война, тем больше Муссолини укреплялся в решимости следовать по стопам нацистской Германии, представляя Италию в роли спасительницы Западной Европы от ее медлительных и нерешительных политиков.

Муссолини – это прусский римлянин! Римлянин с прусской дисциплиной, прусской любовью к труду и прусским героизмом – экземпляр, который в своей уникальности мог вырасти лишь на римской почве.

ЙОЗЕФ ГЕББЕЛЬС

В ответ на вторжение Гитлера в Польшу, Великобритания и Франция объявили Германии войну. Италия временно сохраняла нейтралитет, но уже 10 июня 1940 года Муссолини, опасавшийся, что Германия захватит Францию, которую он давно считал своей законной добычей, объявил войну Франции и Великобритании.

Что касается позиции Италии в тот момент, то она определялась следующими факторами. Итальянская политика в последние годы строилась на эксплуатации франко-германских противоречий. Проще говоря, Италия была заинтересована в том, чтобы использовать Германию в качестве рычага, направленного против Франции. А с Парижем у Рима велась борьба за африканские владения, за господство в Средиземноморском бассейне и за влияние в Юго-Восточной Европе. При этом Италия рассчитывала привлечь на свою сторону Болгарию и Венгрию, стремясь сколотить блок в Центральной Европе и на Балканах.

Итак, Италия вступила в войну. Но при этом в 1940 году авиация Италии насчитывала всего 1000 современных самолетов, а ее сборочные линии работали в десять раз медленнее, чем британские. Сухопутная армия Италии была далека от 8 миллионов штыков, о которых заявлял Муссолини. На самом деле в ней насчитывалось всего полтора миллиона человек (19 комплектных дивизий). Также в ней было всего 200 танков, а остальное – это были просто гусеничные средства, вооруженные пулеметом.

«Ось», несмотря на риторику Муссолини, не была сотрудничеством равных. Дуче очень часто играл вторую скрипку после фюрера, по отношению к которому он, похоже, испытывал все время усиливавшийся комплекс неполноценности.

ВАЛЕРИО ЛИНТНЕР

итальянский историк

Тем не менее итальянская армия оккупировала Британское Сомали. В Берлине Германия и Япония заключили военный пакт с Италией, гарантирующий взаимную поддержку при всех операциях в течение десяти лет. Этот военный союз (блок) получил название «ось» (по-немецки Achsenmächte, по-итальянски Рotenze dell’Asse – силы оси).

Бенито Муссолини и Адольф Гитлер

С другой стороны, итальянское вторжение в Грецию закончилось полным фиаско. Отчаянно сражаясь, греческие войска отогнали итальянцев обратно за албанскую границу.

Потом дела пошли еще хуже. После побед, одержанных англо-американскими союзными войсками в Северной Африке, и завоевания ими в 1943 году Сицилии Муссолини был фактически отстранен от власти. Это было сделано усилиями высшего военного командования, наиболее авторитетных членов его собственного правительства и антифашистских лидеров.

24 июля 1943 года Дино Гранди, знакомый с Муссолини с 1914 года и входивший до этого в движение «чернорубашечников» (добровольной милиции национальной безопасности), заявил диктатору: «Вы полагаете, что обладаете любовью народа. Вы потеряли ее в тот день, когда связали Италию с Германией».

После этого Муссолини заставили сложить диктаторские полномочия, а король Виктор Эммануил III патетически обратился к маршалу Пьетро Бадольо с предложением сформировать новое правительство.

Новая власть, поколебавшись, заключила мир с союзниками. В ответ на это Гитлер ввел свои войска в Рим, а Бадольо, перенеся столицу в Бриндизи, 13 октября объявил войну Германии. И Италия вновь стала полем сражений для иностранных армий.

При этом Гитлер приказал организовать операцию по освобождению содержавшегося под арестом Муссолини. Эта акция получила кодовое название «Операция Дуб», и она была проведена 12 сентября 1943 года батальоном парашютистов во главе с Отто Скорцени.

Немецкие десантники высадились на планерах в горном районе Гран-Сассо области Абруццо и атаковали отель «Кампо Императоре», где находился в заключении Муссолини. Свергнутый диктатор был освобожден без единого выстрела, и его благополучно доставили в Вену, а потом в Мюнхен.

Ход Второй мировой войны хорошо известен. Достаточно сказать, что плохо подготовленные войска, несмотря на отдельные акты личной отваги, не слишком отличились на фронтах Африки и Греции. Большинство солдат усвоили пораженческие настроения, с самого начала глядя на военные действия как на фашистскую войну, а не как на подлинную народную битву. Первым серьезным ударом стало кровавое поражение армии в 110 000 человек на русском фронте в 1942 году. К началу 1943 года более половины солдат этой армии были убиты в боях или умерли от обморожения. В самой Италии война продемонстрировала порочность и банкротство режима, была глубоко непопулярна и, наконец, облегчила возникновение антифашистского движения. Большинство итальянцев были против самопожертвования ради бессмысленных целей, особенно при виде того, как сыновья фашистской верхушки избегают призыва.

ВАЛЕРИО ЛИНТНЕР

итальянский историк

14 сентября Муссолини встретился с Гитлером в штаб-квартире фюрера в Растенбурге, а уже 17 сентября была провозглашена Итальянская социальная республика со штаб-квартирой в городке Сало на озере Гарда (Repubblica di Salo). Фактически, это было марионеточное государство, образованное на оккупированной Германией территории Северной (и частично Центральной) Италии.

Муссолини тут же отдал распоряжение о формировании «Черных бригад» (Brigate nere) – военизированных формирований, якобы предназначенных обеспечивать общественный порядок и мирную жизнь рядовых граждан Республики Сало. Всего была создана 41 бригада, которые были разделены по региональным инспекциям, плюс 9 мобильных бригад и 7 автономных бригад, одна из которых носила имя Джузеппе Гарибальди. Все эти бригады не только воевали против союзников и итальянских партизан, но и боролись против политических оппонентов. Насилие и зверства, чинимые этими людьми стали поистине черной страницей в истории последних месяцев итальянского фашизма.

Американские войска 1 октября 1943 года вошли в Неаполь. Дальнейшее продвижение на север, в направлении Рима, сдерживала сильная группировка противника, укрепившаяся вокруг знаменитого бенедиктинского монастыря Монте-Кассино.

К зиме в Центральной и Северной Италии начали формироваться подпольные комитеты национального освобождения, и повсеместно стали действовать партизанские отряды, и эти партизанские действия вскоре стали похожи на настоящую гражданскую войну.

4 июня 1944 года войска союзников во главе с американским генералом Марком Уэйном Кларком вступили в Рим. После взятия в августе Флоренции союзники почти не продвигались дальше на север, хотя партизаны не давали покоя войскам, подчинявшимся правительству Сало. Германскому командованию еще в течение полугода удавалось держать оборонительную «Готскую линию», контролируя долину По, Ломбардию, Пьемонт и Венето.

Потребовалось еще много времени, пока дело дошло до капитуляции германских войск в Италии (ее 29 апреля 1945 года подписал генерал Генрих фон Фитингхоф, с конца 1944 ставший командующим немецким Западным фронтом, а в силу она вступила 2 мая 1945 года).

По оценке историка Б.В.Соколова, общие потери Италии в войне составили 463 400 человек, из которых 327 800 – это были потери военных, включая потери бойцов итальянского Сопротивления.

Личная жизнь Муссолини

Первый раз Муссолини женился еще в 1914 году – на Иде Дальзер. 11 ноября 1915 года она родила ему сына, но через непродолжительное время он бросил ее и оформил отношения гражданским браком с давней любовницей Ракеле (Рашель) Гвиди. У пары родилось пятеро детей: две дочери и три сына. Примечательно, что после прихода к власти Бенито скрывал факт первого брака и подвергал бывшую супругу и сына жестким репрессиям[27].

Жена Муссолини – практичная, но без юмора Ракеле Гвиди – была, как это ни забавно, дочерью его первой любовницы. Последняя любовница, Кларетта Петаччи, гораздо больше известна миру из-за своей злосчастной судьбы, а между ними пролегает целый список прочих побед диктатора на амурном фронте.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Как видим, несмотря на официальный брак, Муссолини не гнушался связями на стороне. Особенно ему нравились молоденькие девушки (незамужние журналистки, служанки и актрисы), и они, как утверждают некоторые его биографы, «соглашались с тем, что, несмотря на его примитивный эгоизм, лишь изредка прерываемый вспышками нежности, было нечто привлекательное в грубости Муссолини, в его отказе следовать общепринятым нормам поведения».

Клара Петаччи – последняя женщина Муссолини

Все это не помешало ему соблазнить и одну итальянскую аристократку – Клару Петаччи, влюбившуюся в него до беспамятства.

Клара родилась в семье Франческо Саверио Петаччи, руководившего клиникой в Риме и одно время бывшего личным врачом папы Пия XI. С Муссолини она познакомилась в апреле 1932 года на автомобильной прогулке, после чего между ними завязались отношения (разница в возрасте между Муссолини и Кларой составляла почти тридцать лет).

Позорная смерть диктатора

После освобождения парашютистами Муссолини, будучи руководителем марионеточного государства, контролируемого немцами, жил в Мантуе. На подвластной ему территории он правил почти два года, но кольцо антифашистских сил вокруг него неумолимо сужалось.

Моя звезда упала. Я работаю, и я стараюсь, но знаю, что это всё – всего лишь фарс <…> Я жду конца трагедии – я не чувствую себя больше актером. Я чувствую, что я последний из зрителей.

БЕНИТО МУССОЛИНИ

Свою жену Ракеле Гвиди и детей он переправил в Монцу, откуда они вылетели самолетом в Испанию. Рядом с диктатором осталась Клара Петаччи. 25 апреля 1945 года они выехали в направлении озера Комо под охраной эсэсовцев. 27 апреля, когда стало понятно, что Гитлер потерпел окончательное поражение, переодевшись немецким солдатом, Муссолини пытался бежать в Швейцарию. В местечке Донго его опознали и захватили партизаны.

Конец Бенито Муссолини. Милан, 29 апреля 1945 года

28 апреля Муссолини вместе с его Клареттой расстрелял наделенный чрезвычайными полномочиями партизанский полковник Валерио (он же Вальтер Аудизио, он же Джованбаттиста Маньоли). Произошло это на окраине деревни Джулиано-ди-Медзегра. При этом полковник Валерио предложил Кларе отойти в сторону, но та вцепилась в рукав Муссолини и попыталась заслонить его своим телом. В результате погибла и она. Полковник Валерио дал две короткие очереди по Муссолини, выпустив девять пуль. Четыре попали диктатору в нисходящую аорту, а другие – в бедро, шейную кость, затылок, щитовидную железу и правую руку.

Памятный знак на месте расстрела Муссолини

Затем тела Муссолини и его любовницы привезли в Милан и там, под восторженные крики собравшейся толпы, подвесили вниз головами на автозаправке у площади Пьяцца Лорето – на том самом месте, где немцами в августе 1944 года были расстреляны пятнадцать итальянских патриотов. Вместе с ними были повешены тела еще тринадцати лидеров Республики Сало, казненных партизанами. После этого веревки подрезали, и тела некоторое время лежали в сточной канаве.

Таков был страшный символ окончания, пожалуй, самого прискорбного периода в итальянской истории.

1 мая 1945 года Муссолини и Клара Петаччи были похоронены на миланском кладбище Чимитеро Маджоре, на участке для бедняков.

Глава 13

Современная италия

Итальянская республика

9 мая 1946 года 77-летний король Виктор Эммануил III, после почти полувекового царствования, отрекся от престола в пользу уже фактически руководившего Италией сына, короля Умберто II, который носил корону только месяц и был низложен по итогам конституционного референдума. В следующем году Виктор Эммануил III, простудившись на рыбалке, умер от воспаления легких.

Положение в стране действительно было затруднительным, поскольку война фактически разорила полуостров, а экономику Италии раздирали инфляция и массовая безработица.

Послевоенные годы были тяжелы, но не настолько, как можно было бы ожидать. Договор 1947 года лишил Италию ее приобретений в Африке, Додеканесских островов, Фьюме и Истрии. Однако она удержала Триест, Южный Тироль и, несмотря на претензии де Голля, регион Валь д’Аоста. Вдобавок Великобритания и Соединенные Штаты поступились своими репарациями, а американцы к тому же прислали помощь в большом количестве, чтобы поддержать Италию в ее затруднительном положении.

ВАЛЕРИО ЛИНТНЕР

итальянский историк

Временное правительство во главе с уроженцем Мантуи Иваноэ Бономи в июне 1945 года ушло в отставку, и премьер-министром стал антифашист Ферруччо Парри, бывший руководитель крупного партизанского соединения. Однако и ему пришлось подать в отставку в ноябре 1945 года, и его сменил специалист по философии и литературе Альчиде Амадео де Гаспери, лидер христианских демократов, первый католический премьер-министр Италии со времен объединения.

Он был премьер-министром до августа 1953 года, и при нем, 1 января 1948 года, вступила в силу Конституция, установившая в стране парламентскую республику.

В этот период усилилось влияние со стороны CШA. В условиях холодной войны Италия одной из первых оказалась в числе объектов «мягкого воздействия» по причине успеха ее коммунистической партии, получавшей поддержку во всех слоях общества.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Первым президентом новой Итальянской республики стал пьемонтец Луиджи Эйнауди, экономист и бывший руководитель «Банка Италии». Первые парламентские выборы прошли 18 апреля, и христианские демократы получили на них явное большинство, собрав 48 % голосов благодаря тактике запугивания народа призраком «красной опасности». «Народный демократический фронт», состоявший из коммунистов и социалистов, набрал 31 % голосов.

Италия 60-х и 70-х годов

Экономическое возрождение Италии второй половины 1940-х и 1950-х годов было впечатляющим, но его невозможно сравнить с тем, что произошло потом. В 1959–1962 гг. итальянская экономика буквально сорвалась с места, и были заложены основы нынешнего положения Италии в высших кругах промышленно развитого мира. Этот период часто называют итальянским «экономическим чудом».

Но после 1962 года начался экономический спад.

Избиратели, простые итальянцы, все больше проникались цинизмом, утрачивая последние остатки иллюзий перед лицом той политической субкультуры, неизменные участники которой всеми средствами добивались собственной выгоды, демонстрируя безразличие к проблемам нации.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Доминирующей политической фигурой 60-х гг. стал христианский демократ Альдо Моро, бывший премьер-министром с декабря 1963 года по июнь 1968 года, а потом еще и с ноября 1974 года по июль 1976 года.

А что же левые? Коммунисты под началом генуэзца Пальмиро Тольятти оставались самой значительной левой группой, несмотря на идеологические разногласия с СССР (особенно после вторжения в Венгрию). Но в августе 1964 года он, находясь на отдыхе и лечении в Крыму, потерял сознание во время посещения детского лагеря «Артек», а 21 августа его не стало.

Сохраняйте определенную дистанцию от всего, важных вещей в жизни очень мало.

ДЖУЛИО АНДРЕОТТИ

И получилось так, что послевоенная политика Италии стала парадом сделок и компромиссов, в которые были вовлечены все партии, включая коммунистов (в бытность генсеком уже Энрико Берлингуэра).

Больше всех вызывал недоверие своей «эластичностью» христианский демократ Джулио Андреотти – многократный председатель Совета министров Италии, бессменно занимавший эту должность в нескольких правительствах.

Чтобы самим держаться у власти и не пускать туда коммунистов, христианские демократы были вынуждены вступать в разнообразные коалиции с маленькими партиями. И эту их задачу облегчило решение коммунистов вступить в «исторический компромисс» в 1976 году, когда они согласились поддержать правительство национального единства под управлением христианских демократов, не участвуя в парламентском голосовании. Эта договоренность продержалась до 1979 года, когда коммунистическая партия изменила политическую линию и отказалась от молчаливой поддержки. Возможно, итальянская коммунистическая партия так и не добилась целей, которые ставил перед ней ее лидер Энрико Берлингуэр, но она помогла сохранить стабильность во времена, когда «Красные бригады» бросали дерзкий вызов государству.

«Красные бригады»

«Красные бригады» (Brigate rosse) стали самой известной экстремистской группировкой ультралевого толка. Она была основана Ренато Курчо в Милане в 1970 году. И самой громкой их акцией было похищение и последующее убийство Альдо Моро в 1978 году (хотя было и множество других).

Альдо Моро

Утром 16 марта 1978 года находившийся на пике популярности экс-премьер Альдо Моро был похищен в Риме, буквально в двух шагах от своего дома. В тот день Моро направлялся на заседание парламента, где намеревался выдвинуть свой план формирования в Италии правительства национального единства во главе с Джулио Андреотти и с участием коммунистов.

Автомобиль «Фиат 130», перевозивший Моро, был блокирован в небольшом ДТП, подстроенном террористами, после чего стоявшие у тротуара четверо мужчин в форме пилотов авиакомпании «Alitalia» открыли шквальный огонь из автоматов. На месте погибли пять человек: шофер и телохранитель (в машине Моро) и еще трое телохранителей (из машины сопровождения). После этого Моро вытащили из салона, надели ему на голову мешок и мигом увезли в неизвестном направлении.

Карло Альберто далла Кьеза

Затем Альдо Моро провел в «народной тюрьме» террористов 54 дня. Оттуда он мог передавать на волю письма с мольбами к правительству принять все меры к его освобождению, для чего надо было пойти на условия похитителей, обменяв его на содержавшихся в заключении сообщников «бригадиров».

Тайный застенок искали 35 000 карабинеров и солдат, всюду были расставлены блокпосты, досматривались все автомобили. Но найти политика так и не удалось. А потом, после того как правительство Италии после долгих колебаний отказалось вести переговоры с террористами, пришло заявление о том, что Моро будет «подвергнут пролетарскому правосудию».

Папа Павел VI (в миру Джованни Баттиста Энрико Монтини) предлагал себя в заложники вместо Моро. Ватикан также объявил о готовности заплатить немалый выкуп за освобождение Моро. Однако эти усилия успехом не увенчались, поскольку кабинет министров Италии проявил непреклонность.

В результате 9 мая 1978 года в багажнике красного «Рено», припаркованного в центре Рима, на виа Каэтани, был обнаружен изрешеченный автоматной очередью труп. Это был несчастный Альдо Моро.

На расследование этого дела и задержание почти сотни преступников у правоохранительных органов Италии ушло четыре года. Разгром группировки «Красные бригады» был завершен под руководством генерала корпуса карабинеров Карло Альберто далла Кьезы. 32 обвиняемых по делу Моро «бригадиров» были осуждены пожизненно, а еще 63 террориста приговорили к длительным срокам тюремного заключения.

В течение многих лет исследователи задавались вопросом, почему столь масштабные и длительные поиски похищенного Альдо Моро не дали результатов? Да и результаты официального расследования не всех удовлетворили. И практически сразу же пошли разговоры о причастности к этому убийству итальянских спецслужб, ЦРУ и КГБ.

Деятельность этой экстремистской группировки продолжалась и в 1980-е годы. Примечательно, что несмотря на поимку сотен ее членов, властям так и не удалось установить ни ядро организации, ни ее действительные цели. Ясно одно: она продолжала старинную традицию политического насилия, корни которой уходили во времена Рисорджименто, а заодно подпитывалась и наследием анархизма, нашедшего в Италии в конце XIX века благодатную почву.

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Что же касается «Красных бригад», то эта группировка была уничтожена в начале 1980-х годов при помощи признательных показаний и содействия раскаявшихся террористов («pentiti»). Поворотной точкой в этом было освобождение в 1981 году американского генерала Джеймса Ли Дозиера из когтей похитивших и удерживавших его в течение 42 дней на квартире в Падуе членов «Красных бригад».

Итальянская мафия

Мафия – это название преступных группировок, относящихся к итальянскому криминальному миру. Это сугубо итальянское явление, которому нет точных аналогов во всем остальном мире.

Слово «мафия» получило популярность в 1862–1863 гг., когда в театре Палермо с большим успехом прошел спектакль по пьесе Гаспаре Моска и Джузеппе Риццотто, называвшийся «Мафиози из тюрьмы Викарии[28]» (I mafiusi di la Vicaria). Для этой пьесы авторы получили консультацию у одного известного в Палермо рецидивиста, который просветил их в вопросах тюремного жаргона.

КСТАТИ

Существует легенда, будто лозунгом восстания на Сицилии против французов, начавшегося в 1282 году, была фраза «Morte Alla Francia. Italia Anela» (Смерть Франции. Италия вздохни), аббревиатура которой якобы и послужила появлению слова «мафия».

На диалекте Палермо прилагательное «mafioso» когда-то имело значение «красивый», «смелый», «уверенный в себе». Всякий, кого так называли, обладал, как считалось, неким особым качеством, и это качество называлось «mafia». Самый близкий современный эквивалент – «крутизна». То есть мафиозо называли того, кто был крут и гордился этим.

А еще по одной версии, существует явно политическая расшифровка слова «мафия». Якобы это аббревиатура «Mazzini autorizza furti, incendi, avvelenamenti» (Мадзини разрешает грабежи, поджоги и отравления). По другой версии, в IX веке на Сицилии жило арабское (сарацинское) племя ма-афир. Некоторые ссылаются на арабские слова «mu’afar» (что означает «безопасность») «mu’afah» (что означает «защитник слабого») и «ma fi’at» (что в свободном переводе означает «затененное место»). В поисках арабских корней слова «мафия» помогают сведения об арабских пиратах и принятой на Ближнем Востоке кровной мести.

В Италии традиционно различаются несколько разновидностей мафии.

Прежде всего, это «Коза Ностра» (Cosa Nostra – переводится с сицилийского как «наше дело») – знаменитая сицилийская мафия. Она создала модель, которую затем переняли мафиозные группировки по всему миру.

«Коза Ностра» известна своим кодексом чести – омертой, который предполагает абсолютную лояльность. «Стукачам» в ней всегда грозили пытки и смерть, а их родных – суровое наказание.

Сицилийскую культуру слишком долго отождествляли с mafiosita (мафиозностью), и это отождествление служило интересам организованной преступности. Абсолютно ясно, что расхожее представление о мафии было только на руку незаконной преступной организации, носившей это имя. Нет никакого тайного криминального общества – гласило это мнение, есть лишь очередная теория заговора, придуманная теми, кто не понимает образа мышления сицилийцев. Бесчисленное множество исследователей повторяли этот довод: мол, продолжавшиеся на протяжении столетий набеги заставили сицилийцев с подозрением относиться к чужакам, поэтому они предпочитают разрешать конфликтные ситуации между собой, не привлекая полицию и суд.

ДЖОН ДИККИ

британский историк

Даже в наши дни членов мафии на Сицилии привлекают для разрешения коммерческих споров и поиска украденных партий товара, предпочитая их услуги неторопливой на подъем судебной машине.

«Коза Ностра» состоит из групп, называемых «семьями» (famiglia). Сама «семья» всегда имела жесткую иерархическую структуру, подчиненную так называемому крестному отцу. Территория деятельности «семьи» разделяется на своеобразные «округа», которые могут состоять из улиц, районов или даже целых провинций. Каждый округ обычно контролировался тремя семьями, которые избирали своего лидера, а этот лидер выбирал себе заместителя и еще от одного до трех советников.

«Коза Ностра» выступает как государство, поскольку стремится обладать определенной территорией. С согласия мафии в целом каждая семья <…> устанавливает нечто вроде теневого кабинета министров на территории, которую она контролирует. Для мафиозной семьи доходы от «покровительства», то есть рэкета, являются столь же существенной статьей бюджета, как налоговые поступления для реального государства. Разница состоит в том, что мафия предпочитает «облагать налогом» всю экономическую деятельность, как легальную, так и нелегальную <…> При этом мафия вовсе не является альтернативным правительством: она существует, проникая в государственные структуры и используя силу и слабость государства в собственных интересах.

ДЖОН ДИККИ

британский историк

Мафия, на Сицилии известная как «Коза Ностра», начинала с защиты крестьян от притеснений со стороны сборщиков налогов, судейских чиновников и землевладельцев, но к началу XX столетия она достигла на острове такого могущества, что диктатор Муссолини выделил специальные финансовые средства для ее искоренения. И действительно, к 1929 году многие мафиози были убиты, сидели в тюрьме или эмигрировали. Муссолини праздновал победу. Но как только власть фашистов пошатнулась, сицилийские «крестные отцы» взяли реванш.

Впрочем, все было не так просто. Не даром же исследователи приходят к выводу, что мафия и фашизм – это друзья-соперники, а в одной из книг делается следующее заключение: «Говорят, что фашизм воевал с мафией. Говорят, что фашизм был с мафией заодно. И то и другое – правда. Но это не вся правда…»

Арест одного из руководителей неаполитанской «Каморры»

Еще одна разновидность мафии – это калабрийская «Ндрангета» (Ndrangheta – от греческого слова, переводимого как «доблесть»). Калабрия (носок итальянского «сапога» на карте мира) – это один из беднейших регионов Италии. Провинция эта находится недалеко от Сицилии, и «Ндрангета» начала свое существование как ответвление «Коза Ностры».

Специализация «Ндрангеты» – контрабанда кокаина. Она напрямую связана с мексиканскими и колумбийскими бандами. По некоторым оценкам, «Ндрангета» контролирует до 80 % торговли кокаином в Европе.

Еще одна разновидность мафии – это неаполитанская «Каморра» (от неаполитанского слова «morra» – шайка, банда). Ее главная сфера деятельности – наркотики. Члены этой банды отличаются крайней жестокостью, и также они занимаются «крышеванием» строительных фирм и производителей одежды. Плюс «Каморра» владеет мастерскими, в которых китайцы занимаются подделкой популярных брендов одежды.

Кстати, «Каморра» появилась в Неаполе задолго до того, как было создано единое итальянское государство – еще в XVIII веке.

«Каморра» и «Ндрангета» отличаются от «Коза Ностры» менее строгой иерархией и более юными лидерами, а в их деятельности намного больше крови.

Страна, которую мафия водит за нос, не может быть уважаемой на политической арене мира.

ДЖУЛИО АНДРЕОТТИ

К сожалению, мир до сих пор находится под обаянием голливудского фильма «Крестный отец» режиссера Фрэнсиса Форда Копполы (экранизации одноименного романа Марио Пьюзо, изданного в 1969 году) с блестящими Аль Пачино и Марлоном Брандо в главных ролях. Но на самом деле все гораздо страшнее: регулярные убийства государственных чиновников, полицейских и судей, дерзнувших бросить вызов организованной преступности, демонстрируют постыдную неспособность государства достойно ответить на этот вызов. Кстати, тот же генерал Карло Альберто далла Кьеза, назначенный префектом Палермо в благодарность за его усилия по уничтожению «Красных бригад», был убит 3 сентября 1983 года.

По информации ФБР, сейчас в рядах «Коза Ностры» и в других крупных мафиозных группировках насчитывается примерно 25 000 членов. Всего в мире с ними связаны 250 000 человек.

Итальянская культура

Италия – одна из немногих стран, обладающих огромным культурным наследием. И в послевоенной Италии продолжали процветать искусства. Такие итальянские писатели, как Альберто Моравиа (1907–1990), Джанни Родари (1920–1980) и Умберто Эко (1932–2016), приобрели подлинно международную известность.

Итальянский художественный гений представлен в современной мировой культуре такими именами, как драматург Эдуардо де Филиппо (1900–1984), оперный певец Лучано Паваротти (1935–2007), художник Ренато Гуттузо (1911–1987), скульптор Джакомо Манцу (1908–1991) и др.

Отдельного упоминания заслуживает итальянское кино, которое подарило миру таких великих режиссеров, как Витторио де Сика (1901–1974), Лукино Висконти (1906–1976), Микеланджело Антониони (1912–2007), Федерико Феллини (1920–1993), Пьер Паоло Пазолини (1922–1975), Франко Дзеффирелли (1923–2019) и Бернардо Бертолуччи (1941–2018), таких звезд, как Анна Маньяни (1908–1973), Марчелло Мастрояни (1924–1996), Альберто Сорди (1920–2003), Джина Лоллобриджида (1927 г.р.), Софи Лорен (1934 г.р.) и Моника Беллуччи (1960 г.р.).

Итальянский дизайн – это вообще мировой феномен, а итальянская мода XX века – это невероятное явление, и главным в этой истории является, конечно же, Джанни Версаче (1946–1997). Не менее известны в мире и такие итальянцы, как Валентино (Валентино Гаравани) (1932 г.р.), Джорджо Армани (1934 г.р.), Доменико Дольче (1958 г.р.) и Стефано Габбана (1962 г.р.).

А кому не известен фестиваль в Сан-Ремо – культовое мероприятие для всех любителей попсы? Кто не знает, что такое прилипчивые мелодии Адриано Челентано (1938 г.р.), Тото Кутуньо (1943 г.р.), Джанни Моранди (1944 г.р.) и Риккардо Фольи (1947 г.р.)?

Кто не слышал про мировой художественный центр Милан и про всемирно известный миланский оперный театр «Ла Скала»?

Италия провела у себя четыре Олимпиады (летнюю в Риме в 1960 году, зимние в Кортина д’Ампеццо в 1944 и 1956 годах и в Турине в 2006 году). Начиная с 1900 года итальянские спортсмены завоевали в общей сложности 187 золотых олимпийских медалей. Сборная Италии – трехкратный чемпион мира по футболу.

И нельзя сказать, что все это в прошлом. Но все же нельзя не согласиться и с мнением, высказанным историком Джонатаном Китсом, а звучит оно так: «Нынешние потомки Данте, Микеланджело, Макиавелли, Галилея и Верди, упиваясь признанным мировым лидерством Италии в таких областях как мода, футбол и графический дизайн, похоже, вообще не испытывают интереса к собственной истории».

Итальянцы – не нация, а просто скопище людей. В первую голову они считают себя и друг друга римлянами, миланцами, сицилийцами или флорентийцами, а уж потом итальянцами. Кроме шоссе, железной дороги и католической церкви, такие города, как Турин и Бари, Неаполь и Триест, пожалуй, ничто не связывает <…> Время от времени итальянцы пытаются осознать себя единым народом и даже выказывают несколько вымученный национализм – к примеру, когда итальянская футбольная команда завоевывает Кубок мира или лыжник Альберто Томба ставит шесть рекордов подряд. Но в остальном жители Италии ощущают себя итальянцами только вдали от родины <…> С другой стороны, отсутствие национального самосознания – факт положительный, ибо итальянцы не приемлют милитаризма и шовинизма. Они уверены, что все конфликты можно разрешить путем компромиссов либо подкупа, и всеми способами избегают конфронтации. Поэтому любая держава, которая посягнет на Италию, прежде чем приносить в жертву своих солдат, пусть попробует договориться. Не исключено, что итальянцы продадут родину, если цена их устроит.

МАРТИН СОЛЛИ

британский писатель

К сожалению, это так. Современная Италия – это общество глубоко консервативное, несмотря на всю свою страсть к новинкам потребительского рынка. Что же касается истории, то итальянцам, похоже, гораздо дороже их привычное настоящее. Они уверены, что жить в Италии – это привилегия, и они не желают признавать свою страну «европейской Золушкой».

Современная Италия: облико скандале

Современная Италия – это 301 340 кв. км (10-е место в Европе). Это 60,8 миллиона населения (5-е место в Европе). Что же касается «европейской Золушки», то ВВП на душу населения в Италии меньше среднеевропейского уровня. Экономика страны давно хромает, и по многим финансовым показателям она занимает второе место снизу (после Греции) не только в еврозоне, но всем Европейском союзе. Прежде всего, речь идет о государственном долге, который приблизился в конце 2018 года к планке 132 % ВВП. Это огромный показатель, и обслуживание такого долга эквивалентно сумме в 1000 евро, которые должен выплачивать каждый гражданин Италии ежегодно.

С другой стороны, спагетти, пицца, прошутто, равиоли, ризотто, лазанья, сыр «Пармезан», «Чинзано», «Мартини», «Фиат», «Альфа Ромео», «Феррари», «Ламборгини», «Мазерати», «Прада», «Бриони», «Бенеттон» – и это все тоже современная Италия.

К сожалению, коррупция – это тоже Италия.

У итальянца в голове только две мысли; вторая – это спагетти.

КАТРИН ДЕНЁВ

Можно ничего не знать про мировую политику, внутриевропейские проблемы и политическое состояние Италии сегодня, но всем известно, что уголовное преследование первых лиц – это в Италии почти национальный вид спорта.

И это не шутка. Современная Италия коррумпирована на разных уровнях и в различных формах. Причем, что характерно, уровень коррупции в Италии практически не изменился, несмотря на проведение в 1990-е годы беспрецедентной антикоррупционной операции «Чистые руки» (Mani pulite).

Бенедетто (Беттино) Кракси

Инициатором этой операции стал вице-прокурор Милана Антонио Ди Пьетро. 17 февраля 1992 года он арестовал за получение взятки в 7 миллионов лир при распределении подрядов директора муниципального дома для престарелых Марио Кьеза, члена Итальянской социалистической партии. Однопартийцы предпочли отрешиться от арестованного, заклеймив его презрением, а многолетний лидер социалистов Беттино Кракси назвал его мошенником. В отместку Кьеза начал давать показания на своих бывших коллег.

События, связанные с финансированием политики и его нелегальными аспектами, финансированием различными путями из-за рубежа, как и поиском средств для дополнения тех, что положены по лицемерному закону о государственном финансировании, лицемерно принятому и никогда не соблюдавшемуся, сопровождают всю политическую историю итальянского общества <…> Речь идет о реальности, которую нельзя разделить пополам, как яблоко, между плохими и хорошими, теми, кому едва удалось избежать подозрений, и теми, кого считают ответственными за любые ошибки и гнусности.

БЕТТИНО КРАКСИ

В результате в ходе операции «Чистые руки» были арестованы 1456 бизнесменов, государственных чиновников и политических деятелей, привлечены к следствию 3026 предпринимателей, чиновников и политиков, в том числе 251 член парламента и четверо бывших премьер-министров. Десять подозреваемых совершили самоубийство во время расследования.

Сам Бенедетто (Беттино) Кракси, бывший премьер-министром Италии в 1983–1987 гг., попал под следствие, и вскрылось, что он покровительствовал бизнесу многих своих друзей. Несмотря на финансовые проблемы партии, он имел виллу в Тунисе и жил в дорогущем римском отеле «Рафаэль». В 1994 году Кракси, стремясь избежать ареста по обвинению в коррупции, бежал в Тунис к президенту Бен Али, приходу к власти которого он в свое время способствовал. На родине Кракси был заочно приговорен к 27 годам тюрьмы, но потом срок был сокращен до 9 лет и 8 месяцев. Этот человек получил в свой адрес 41 обвинение от следователей, и он скончался в Тунисе 20 января 2000 года.

В начале 90-х гг. итальянцы практически каждый день узнавали о новых сенсационных разоблачениях, связанных с расследованием дел о незаконном финансировании политических партий. Подали в отставку шесть министров правительства Джулиано Амато. И сам он, хоть и избежал коррупционного скандала, но вынужден был уйти в отставку и из политики.

На бумаге итальянский уголовный и гражданский кодексы выглядят почти что безупречно. Проблемы начинаются с введения закона в действие. Законы были бы совершенны, не будь итальянцев, которым глубоко на них наплевать.

МАРТИН СОЛЛИ

британский писатель

Еще один пример. Арнальдо Форлани, премьер-министр Италии в 1980–1981 гг, после операции «Чистые руки» тоже был вынужден уйти из большой политики. В июне 1997 года он был приговорен судом к 28 месяцам заключения за получение крупной взятки от компании «Montedison».

Еще пример. Джулио Андреотти, многократный премьер-министр Италии, в 2002 году после трехлетнего процесса за связи с мафией и причастность к убийству журналиста Мино Пекорелли был приговорён к 24 годам тюрьмы, но в следующем году его освободили.

Перечень подобных примеров можно было бы продолжать еще очень долго. Но всех по скандальности явно переплюнул Сильвио Берлускони, который был премьером Италии трижды (в 1994–1995, в 2001–2006 и в 2008–2011 гг.). За эти годы он мог сесть в тюрьму раз двадцать, но до посадок удивительным образом не дошло: в семи случаях истек срок давности, четыре раза Берлускони был оправдан, дважды его вина не была доказана, дважды закон менялся так, что преступление переставало быть уголовным, однажды дело было прекращено прокуратурой и однажды выручила амнистия.

Эпатажный синьор Сильвио

Родившийся в 1936 году в Милане Сильвио Берлускони никогда не боялся слухов, а на открытые обвинения всегда реагировал мгновенно. Эпатаж этому политику и бизнесмену присущ от природы, а порой даже создается впечатление, что он получает удовольствие от самого процесса игры в бизнес или в политику, но при этом ему постоянно приходится предпринимать усилия, чтобы замять очередной скандал.

Он стал самым богатым итальянцем. И он стал, пожалуй, самым знаменитым в своей стране бизнесменом и политиком. Он до сих пор (а ему уже 83 года) настолько популярен, что простые итальянцы запросто обсуждают подробности его скандальной биографии в пивных барах. Половина Италии обожает Берлускони хотя бы за то, что он содержит популярную в стране футбольную команду «Милан». Другая половина, включая сотрудников прокуратуры, считает его преступником.

Берлускони начал зарабатывать, еще будучи студентом (он тогда торговал пылесосами и писал курсовые работы для своих товарищей). Говорят, детство его было довольно бедным, но внешне хлипкий сын миланского банковского служащего и домохозяйки умел постоять за себя в любой «разборке».

Сильвио рано понял, что успех в бизнесе невозможен без хорошего юридического образования, и в 1961 году он с отличием закончил Миланский университет, где за дипломную работу по проблемам правового регулирования рекламного бизнеса ему была присуждена премия в размере 2 миллионов лир.

По окончании университета Сильвио пошел в строительный бизнес, и связано это с тем, что в начале 60-х годов Италия переживала настоящий строительный бум. В 1968 году он основал строительную компанию «Edilnord», задумав осуществить строительство жилых комплексов близ Милана. Это стало делом его жизни на ближайшие двадцать лет.

Если, заботясь об интересах других, я забочусь и о своем собственном, вы не можете говорить о конфликте интересов.

СИЛЬВИО БЕРЛУСКОНИ

В результате уже к концу 1970-х годов у Берлускони было достаточно денег, чтобы он и его дети и внуки могли жить безбедно до старости. Но ему вдруг стало скучно строить дома, он он решил «строить умы». Как? Через коммерческое телевидение! Но это тогда было делом новым, и Берлускони все пророчили быстрый крах. Тем не менее уже в 1980 году он основал «Canale 5» – первую национальную коммерческую телевизионную сеть в Италии, и она сразу же завоевала популярность у телезрителей. Затем Берлускони создал еще два телеканала и начал развивать коммерческое телевидение в других странах Европы. Плюс он прикупил несколько газет и издательство. В результате, к началу 1990-х годов его структура превратилась в крупнейшую медиаимперию Европы, а сам Берлускони – в третьего богача Европы с состоянием в почти 13 миллиардов долларов.

Сильвио Берлускони

Конечно же, у удачливого бизнесмена появились завистники, и его начали обвинять в связях с «крестными отцами» в разных регионах Италии и с масонами из влиятельной ложи «Пропаганда-2». А когда Берлускони пошел в большую политику и в 1994 году был избран на пост премьер-министра Италии, его начали обвинять в коррупции и попытках подкупа судей. Впрочем, обвинения тогда не были доказаны. Однако итальянские органы правосудия всерьез взялись за Берлускони.

Череда скандалов о взяточничестве и коррупции потянулась за ним бесконечным шлейфом. При этом сам Берлускони, конечно же, возглавил антикоррупционный фронт, клеймил и увольнял взяточников, говорил об этом в своих выступлениях на различных мероприятиях. В ноябре 1994 года он даже председательствовал на Всемирной конференции ООН по борьбе с мафией…

Уже в 1995 году правительство Берлускони ушло в отставку, а выборы, состоявшиеся в 1996 году, были выиграны противником синьора Сильвио Романо Проди. И пошли суды и дача показаний. И, конечно же, медиамагнат каждый раз утверждал, что обвинения в его адрес – это «нападки на либеральные свободы», что миланская Фемида ведет дела «в духе сталинских процессов» и т. д.

Первое, в чем обвинили Берлускони прокуроры Милана, – в сокрытии налогов и подкупе чиновников налоговой полиции. Но это дело ни к чему не привело. В 1997 году Берлускони был признан виновным в незаконной покупке компании «Medusa», занимавшейся видео- и кинопрокатом. По этому делу он получил 16 месяцев тюрьмы, но одновременно с оглашением приговора… его амнистировали. В 1998 году Берлускони судили за незаконное финансирование политических партий в 1991–1992 гг., за неуплату налогов в 1997–1998 гг. при покупке виллы якобы за 575 миллионов лир, хотя реально она стоила 4,4 миллиарда лир. От наказания синьора Сильвио вновь спасла амнистия. Потом, в 1999 году, последовало обвинение в коррупции: якобы в бытность премьер-министром Берлускони вступил в преступный сговор с «макаронным королем» Италии Пьетро Барилло и с владельцем шоколадного концерна Микеле Ферреро. На этот раз Берлускони решил задействовать для обороны весь свой «медиаресурс», и подконтрольные ему СМИ открыли «сезон охоты на судей». Их обвиняли в политической ангажированности, а сам Берлускони выступил с 45-минутной речью, главным рефреном которой стали слова: «Я горжусь своими поступками, я горжусь собой».

Еще на четырех процессах Берлускони предстал в 2000 году, и он был признан виновным еще по трем коррупционным делам. Но каждый раз он выходил сухим из воды (его адвокаты подавали апелляции и выигрывали, причем дважды приговоры отменялись за нехваткой улик, а один раз – за истечением срока давности).

А в 2001 году Берлускони вернулся в кресло премьер-министра Италии. Повестки в суд, конечно же, не прекратились, но популярность скандального политика от этого только росла. Тем более, что он предложил избирателям настоящий коммерческий контракт: в обмен на их доверие он обещал сократить налоги, создать 1,5 миллиона новых рабочих мест, увеличить пенсии и принять новые законы по борьбе с преступностью.

Точную сумму, потраченную им на выборы, подсчитать нереально. Известно только, что на свою прекрасно изданную биографию, предназначенную для каждого избирателя, он истратил 20 миллионов долларов.

В результате Берлускони был главой правительства в 2001–2005 гг., в 2005–2006 гг. и в 2008–2011 гг.

Я самый преследуемый человек в истории, честное слово. Я участвовал в двух с половиной тысячах судебных слушаний. Слава богу, в своей жизни я много работал и скопил достаточно, чтобы потратить больше 200 млн евро на всех этих консультантов и судей… То есть я хотел сказать адвокатов…

СИЛЬВИО БЕРЛУСКОНИ

В 2004 году к судебной ответственности по обвинению в махинациях были привлечены дети Берлускони от первого брака – Мария-Эльвира и Пьерсильвио. Сам итальянский премьер обвинялся в незаконном присвоении денежных средств на сумму более 100 миллиардов лир (около 50 миллионов евро), финансовых махинациях и прочих злоупотреблениях. Берлускони обиделся и в апреле 2005 года заявил:

– На этот раз никаких сюрпризов. Сегодня я ухожу в отставку.

Но это, как мы понимаем, была лишь временная уступка позиций. Соответственно, продолжились и скандалы. То синьора Сильвио обвиняли в подкупе свидетеля, английского адвоката Дэвида Миллса, представлявшего интересы его компаний (по версии обвинения, деловые структуры Берлускони якобы выплатили Миллсу 600 000 долларов за ложные показания по делу о махинациях при покупке прав на показ американских телефильмов). То, уже в октябре 2012 года, он был приговорен к четырем годам лишения свободы за налоговые преступления. Но суд тут же уточнил, что осужденный с учетом закона об амнистии должен отсидеть в тюрьме только один год. Однако и этот срок Берлускони из-за преклонного возраста отбывал под домашним арестом. А в октябре 2013 года миланский суд запретил Берлускони занимать государственные посты в течение двух лет. Плюс в том же году он был лишен сенаторских полномочий и парламентского иммунитета.

9 июля 2015 года Берлускони лишили пожизненной ренты, и поводом для этого послужил приговор по делу о мошенничестве его компании «Mediaset». Плюс в том же году суд Неаполя назначил скандальному синьору Сильвио наказание в виде трех лет заключения по делу о взятке в размере 3 миллионов евро сенатору Серджо де Грегорио за то, что он перейдет на его сторону и убедит поступить также своих коллег. Сенатор, кстати, сам признался в получении взятки, и суд приговорил его к 20 месяцам тюрьмы. Но в отношении непотопляемого Берлускони этот приговор не вступил в силу из-за срока давности дела, который истек в октябре 2015 года.

* * *

Эпатажность синьора Сильвио отчетливо проявляется и в его отношениях с женщинами. Человек он далеко не молодой, но при этом он до сих пор имеет в Италии репутацию экстравагантного, любвеобильного и страстно увлекающегося мужчины. Он тщательно следит за своей внешностью, периодически садится на строгую диету и не скрывает от общественности, что сделал пластическую операцию по омоложению. В прессу постоянно просачивается информация о гулянках на борту принадлежащей ему яхты, то СМИ в очередной раз начинают обсуждать его неравнодушное отношение к молоденьким красавицам.

История успеха Сильвио Берлускони – одно из наиболее примечательных явлений в итальянской политической жизни 1990-х годов. Любой неитальянец может задаваться вопросом, каким образом человек, обвиняемый в причастности к различного рода финансовым махинациям <…> смог столь легко пробиться сквозь бурные политические волны и стать одним из самых популярных премьер-министров страны?

ДЖОНАТАН КИТС

британский историк

Скандальный политик и предприниматель официально был женат дважды. В первый раз он женился в 1965 году на Карле Эльвире Делль’Ольо, и от первого брака у него есть двое детей – дочь Мария-Эльвира и сын Пьерсильвио. А в 1980 году он увлекся актрисой Вероникой Ларио, которую он увидел на сцене топлесс. И они закрутили роман, когда Берлускони еще был женат на своей первой супруге, а потом он женился на Веронике в декабре 1990 года, и брак этот продолжался фактически более тридцати лет.

Как же ей было непросто! И кончилось все тем, что бывшая актриса, которая была на двадцать лет моложе мужа, подлила масла в огонь, опубликовав свою биографию. В ней она, в частности, написала, что ей было очень одиноко, что она не могла даже представить мужа без телефонной трубки возле уха. Ее вывод был однозначен: «Сильвио так занят государственными делами, что не уделяет мне почти никакого внимания!»

Во время совместных появлений на публике Берлускони вел себя как настоящий диктатор, следя за каждым движением жены. Он постоянно делал ей замечания вроде «помаши рукой» или «улыбнись» – как будто она сама не знала, когда это нужно делать. Якобы это и стало одной из причин, по которой Вероника не очень любила бывать вместе с мужем в обществе. В политических взглядах семьи тоже царил полный разлад: жена всегда голосовала за оппозицию. А еще она отметила одну любопытную деталь: вся гостиная семьи Берлускони была заставлена статуэтками Наполеона, и это якобы многое объясняло в его характере.

Понятно, что книга Вероники Ларио нанесла сильный удар по имиджу Берлускони, и в феврале 2014 года их брак был окончательно расторгнут. В ходе бракоразводного процесса миллиардер пытался снизить алименты с трех миллионов евро в месяц до полутора, суд же исходил из того, что итальянское законодательство обязывает бывших мужей обеспечивать прежним супругам тот уровень жизни, к которому они привыкли в браке.

От второго брака у Берлускони имеется трое детей: дочери Барбара и Элеонора, а также сын Луиджи. Итого детей у него пятеро, да и лет ему, как говорится, не восемнадцать. Тем не менее его друзья с упоением продолжают пересказывать друг другу случаи измен одного из самых богатых людей Италии. Отметим, что он всегда славился своими похождениями, и новостями о бурных сексуальных оргиях в его резиденции на Сардинии давно никого не удивишь. Однако два секс-скандала особенно сильно отразились на репутации Берлускони.

Первым из них стало так называемое Дело Ноэми. Весной 2009 года мир облетела скандальная информация: Новый год на вилле Берлускони на Сардинии встречали аж три десятка девушек, а отношения с одной из них, некоей 18-летней моделью Ноэми Летицией, иначе как неуставными назвать было нельзя. Берлускони тогда был главой правительства, и поначалу он утверждал, что девушка является дочерью его давних друзей, но, как выяснилось позже, тут синьор Сильвио кривил душой. Последней каплей, переполнившей чашу терпения не только супруги Берлускони, но и депутатов парламента, потребовавших объяснений, стал день рождения Ноэми, на котором Берлускони подарил ей золотое ожерелье с бриллиантами стоимостью 6000 евро.

Первоначальную версию о знакомстве через родителей, когда Ноэми было всего лет десять, опроверг бывший бойфренд модели, 22-летний Джино Фламинио. В откровенном интервью газете «La Repubblica» он заявил, что Берлускони солгал, сказав, что является давним другом семьи Летиции. Со слов Джино, они познакомились только после того, как премьеру показали фото начинающей модели. Джино также рассказал, что они с Ноэми расстались именно потому, что девушка переключилась на богатого политика.

Вторым серьезным секс-скандалом стало так называемое Дело Руби, по которому экс-премьер был приговорен к семи годам тюремного заключения.

Дело было в июне 2013 года, и суд Милана приговорил 76-летнего бывшего премьер-министра Италии к тюремному заключению, и главной участницей этого дела марокканская исполнительница танцев живота Карима эль-Маруг, также известная как Руби, участница небезызвестных вечеринок на вилле Берлускони. Экс-премьера признали виновным в сексуальной связи с несовершеннолетней и в превышении служебных полномочий. Процесс по обвинению в растлении несовершеннолетней начался в апреле, но невозмутимость Берлускони сразу же показала, что доказать, что у него с Руби был секс, будет очень непросто. В самом деле, даже подтвержденный факт, что он платил юной танцовщице (причем немало), не дал обвинению ничего. Ведь осмотрительный синьор Сильвио, стоимость имущества которого составляла около 8 миллиардов евро, дарил роскошные подарки и переводил крупные суммы денег многим из приближенных девушек – и тем, с которыми спал, и тем, с которыми просто пил шампанское.

Тем не менее в июне 2013 года миланский суд приговорил Берлускони к семи годам лишения свободы: он был признан виновным в том, что в период с февраля по май 2010 года имел сексуальные контакты с Каримой эль-Маруг, которой на тот момент не было восемнадцати лет. Однако в марте 2015 года Верховный суд Италии подтвердил оправдательный приговор Берлускони по «Делу Руби», отклонив апелляцию прокуратуры, которая требовала провести новое расследование в отношении 78-летнего политика и предпринимателя. А решение Верховного суда, как известно, обжалованию не подлежит.

Сильвио Берлускони и Франческа Паскале

Ну, а в промежутке, в 2012 году, Берлускони вдруг объявил в ходе ток-шоу на принадлежавшем ему телеканале о помолвке с 28-летней бывшей королевой красоты из Неаполя Франческой Паскале.

– Наконец я больше не чувствую себя одиноким, – заявил бывший премьер-министр. – У нас 49 лет разницы, ей 28 лет. У нее твердые моральные принципы, она мне очень близка, мне очень хорошо с ней, и я ей отвечаю тем же.

Какая досада, что все мы когда-нибудь умрем – а в мире останется еще столько чудесного и прекрасного!

СИЛЬВИО БЕРЛУСКОНИ

Франческа, в свою очередь, сказала, что впервые она встретила Берлускони в октябре 2004 года на обеде в его римской резиденции. Она уточнила, что впервые увлеклась политикой в семнадцать лет, когда выиграла конкурс красоты и должна была представлять свой родной Неаполь по всему миру. Она работала на телешоу, вела активную политическую деятельность в штабе Берлускони и там подружилась с Марией-Эльвирой – дочерью экс-премьера от первого брака.

Такова сегодняшняя Италия. Мы видели, как современные итальянцы стали теми, кто они сейчас, и что с ними происходит в настоящее время. Конечно, есть множество проблем, старых и новых. Но, в конце концов, так было всегда. Однако в перспективе дела идут все лучше и, в общем-то, итальянцы имеют право смотреть в будущее с некоторым оптимизмом. Сейчас, когда Европа, да и весь мир стремятся к объединению, есть место для их напора, энергии, дарований и глубокой человечности. И главное, Италия остается тем, чем никогда не переставала быть: прекрасным местом для жизни и путешествий.

ВАЛЕРИО ЛИНТНЕР

итальянский историк

Итальянские СМИ сообщили, что свадьба синьора Сильвио назначена на лето 2014 года, потом появились слухи, что они с Франческой тайно обвенчались еще зимой 2013 года. Однако никакого официального подтверждения от «молодоженов» по этому вопросу не поступило. В данный момент Франческа по-прежнему проживает вместе с Берлускони на его вилле Сан-Мартино, а когда с ним недавно случилась острая почечная колика, репортеры заметили, как она утирала слезы, стоя у одного из окон госпиталя.

Литература

Алданов М.А. Чертов мост // Собрание сочинений в шести томах. Том 1. Москва, 1993.

Басовская Н.И. Джузеппе Гарибальди. Герой двух континентов // От Клеопатры до Карла Маркса. Самые захватывающие истории поражений и побед великих людей. Москва, 2014.

Бауэр, Сьюзен Уайс. История Древнего мира: от истоков цивилизации до падения Рима (перевод с английского). Москва, 2017.

Бек, Кристиан. История Венеции (перевод с французского). Москва, 2002.

Берков А.А. Операция «Чистые руки» в Италии. Из зарубежного опыта борьбы с коррупцией // Обозреватель-Observer. № 2 (265). 2012. СС.99-110.

Благосветлов Г.Е. Реформа Италии // Русское слово. № 7. 1860. Отдел II. Политика. СС.1-59.

Блеч, Бенджамин & Долингер, Рой. Загадка Микеланджело (перевод с английского). Москва, 2009.

Боккарди, Вирджилио. Вивальди. Серия «Жизнь замечательных людей» (перевод с итальянского). Москва, 2007.

Бриллиант С.М. Микель-Анджело. Его жизнь и художественная деятельность. Биографический очерк. Санкт-Петербург, 1891.

Брион, Марсель. Микеланджело (перевод с французского). Москва, 2002.

Брис, Катрин. История Италии (перевод с французского). Санкт-Петербург, 2008.

Броневский В.Б. Письма морского офицера. Москва, 1825.

Вазари, Джорджо. Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих. Полное издание в одном томе (перевод с итальянского). Москва, 2008.

Гало, Макс. Джузеппе Гарибальди (перевод с французского). Ростов-на-Дону, 1998.

Ганичев В.Н. Адмирал Ушаков. Флотоводец и святой. Москва, 2008.

Дебидур, Антонен. Дипломатическая история Европы: от Венского до Берлинского конгресса (1814–1878). Том I. Москва, 1947.

Декруазетт, Франсуаза. Повседневная жизнь Венеции во времена Гольдони (перевод с французского). Москва, 2003.

Дикки, Джон. Cosa Nostra, история сицилийской мафии (перевод с английского). Москва, 2007.

Дюфрен, Клод. Великие любовники (перевод с французского). Москва, 2012.

Иловайский Д.И. Новая история. Москва, 1868.

Иосиф Гарибальди // Портреты иностранных замечательных личностей с их биографиями, издаваемые А.Мюнстером. Тетрадь 1. Санкт-Петербург, 1861.

Китс, Джонатан. История Италии (перевод с английского). Москва, 2012.

Ковалев С.И. История Рима. Москва, 2002.

Колье, Ричард. Дуче! Взлет и падение Бенито Муссолини (перевод с английского). Москва, 2001.

Кондиви, Асканио. Биография Микель-Анджело Буонарроти, написанная его учеником Асканием Кондиви и переведенная с итальянского на русский язык живописцем Михаилом Железновым. Санкт-Петербург, 1865.

Кукольник Н.В. Леонардо да Винчи // Художественная газета. 15 января 1838 года. СС.30–35.

Лефрень, Жак. Письма из Франции // Дело. № 3. 1871. СС.148–185.

Линтнер, Валерио. Италия. История страны (перевод с итальянского). Москва, 2008.

Лурье А.Я. Гарибальди. Серия «Жизнь замечательных людей». Москва, 1957.

Людовик-Наполеон // Портреты иностранных замечательных личностей с их биографиями, издаваемые А.Мюнстером. Тетрадь 1. Санкт-Петербург, 1861.

Майяни, Закари. По следам этрусков (перевод с французского). Москва, 2003.

Макнамара, Эллен. Этруски: быт, религия, культура (перевод с английского). Москва, 2006.

Нардини, Бруно. Микеланджело и его время (перевод с итальянского). Москва, 1978.

Норвич, Джон Джулиус. История Венецианской республики (перевод с английского). Москва, 2009.

Роллан, Ромен. Жизни великих людей. Жизнь Бетховена. Жизнь Микеланджело. Жизнь Толстого (перевод с французского). Москва, 1992.

Рохау, Август-Людвиг. История Франции от низвержения Наполеона I до восстановления империи (1814–1852). Часть вторая. Санкт-Петербург, 1866.

Сказкин С.Д. Избранные труды по истории. Москва, 1973.

Соколов Б.В. Цена войны. Москва, 2017.

Солли, Мартин. Эти странные итальянцы (перевод с английского). Москва, 1999.

Солнон, Жан-Франсуа. Венценосные супруги (перевод с французского). Москва, 2015.

Тарле Е.В. Российский флот в Средиземноморье. Москва, 2009.

Терещенко А.Ю. Участие Леонардо да Винчи в проектах поворота реки Арно // Материалы Международной научной конференции, посвященной 550-летнему юбилею со дня рождения Леонардо да Винчи. Москва, 18–21.11.2002.

Филиппов М.М. и др. Леонардо да Винчи. Микеланджело. Рафаэль. Рембрандт. Санкт-Петербург, 1995.

Хибберт, Кристофер. Частная жизнь адмирала Нельсона (перевод с английского). Москва, 2006.

Хибберт, Кристофер. Бенито Муссолини (перевод с английского). Ростов-на-Дону, 1998.

Цомакион А.И. Джузеппе Гарибальди. Его жизнь и роль в объединении Италии. Санкт-Петербург, 1892.

Штекли А.Э. Галилей. Серия «Жизнь замечательных людей». Москва, 1972.

Albrecht-Carrie, René. Italy from Napoleon to Mussolini. New York, 1950.

Antonetti, Pierre. Savonarole. Paris, 1999.

Arnault, Antoine-Vincent et les autres. Biographie nouvelle des contemporains, ou Dictionnaire historique et passionné de tous les hommes qui, depuis la Révolution française ont acquis de la célébrité par leurs actions, leurs écrits, leurs erreurs ou leurs crimes. Tome XIV. Paris, 1824.

Balbiani, Antonio. Scene storiche della vita politica e militare di Giuseppe Garibaldi. Milano, 1872.

Banti, Alberto Mario. Il Risorgimento italiano. Bari, 2011.

Battagua, Roberto. The Story of the Italian Resistance. London, 1957.

Beales, Derek. The Risorgimento and the Unification of Italy. London, 1971.

Beauval, François. Mussolini, vie et mort d’un dictateur. Genève, 1971.

Bent, James Theodore. Life of Garibaldi. London, 1881.

Boisset, Jean-François. La Renaissance italienne. Paris, 1982.

Bollone, Pierluigi. La psicologia di Mussolini. Milan, 2007.

Brion, Marcel. Michel-Ange. Paris, 1995.

Brissaud, André. Mussolini, le fascisme. Paris, 1976.

Bruckner, Gene. Renaissance Florence. New York, 1969.

Candeloro, Giorgio. Storia dell’Italia moderna. Milano, 1986.

Carocci, Giampiero. Italian Fascism. Harmondsworth, 1974.

Cessi, Roberto. Storia della Repubblica di Venezia. Milano-Messina, 1944.

Christol, Michel & Nony, Daniel. Rome et son Empire. Paris, 2003.

Clark, Martin. Modern Italy 1871–1982. London, 1984.

Cogan, Norman. A Political History of Post War Italy. New York, 1981.

Condivi, Ascanio. Vie de Michel-Ange. Paris, 1999.

De Gregorio, Giuseppe. La fine di Francesco Caracciolo. Milano, 1938.

Del Boca, Lorenzo. Italiani, brava gente? Un mito duro a morire. Vicenza, 2005.

Della Peruta, Franco. L’Italia del Risorgimento. Problemi, momenti e figure. Milano, 1997.

Delvan, Alfred. Garibaldi, vie et aventures 1807–1859. Paris, 1867.

Donaver, Federico. Storia di Genova. Genova, 1970.

Duggan, Christopher. А concise history of Italy. Cambridge University Press, 1994.

Foro, Philippe. L’Italie fasciste. Paris, 2016.

Fournel, Jean-Louis & Zancarini, Jean-Claude. Les guerres d’Italie, des batailles pour L’Europe. Paris, 2003.

Gaudio, Attilio. Sur les traces de Marco Polo. Paris, 2002.

Gentile, Emilio. Fascismo. Storia e interpretazione. Laterza, 2002–2005.

Germain-Thomas, Olivier. Marco Polo. Paris, 2010.

Ginsborg, Paul. A History of Contemporary Italy. Harmondsworth, 1990.

Grimal, Pierre. Le siècle des Scipions. Rome et l’hellénisme au temps des guerres puniques. Paris, 1975.

Hale, John. А concise encyclopedia of the ltalian Renaissance. London, 1981.

Hearder, Harry. Cavour. London, 1972.

Hibbert, Christopher. Garibaldi and his Enemies. London, 1965.

Holmes, George. Art and politics in Renaissance ltaly. Oxford University Press, 1993.

Jannot, Jean-René. A la rencontre des Etrusques. Paris, 1987.

Lamb, Richard. War in ltaly, 1943–1945: A Brutal Story. Da Сара Press, 1996.

Lang, Jack. Laurent Le Magnifique. Paris, 2005.

Lejeune, Paule. Les favorites des rois de France. Paris, 2004.

Lepre, Aurelio. La storia della Repubblica di Mussolini. Milano, 1999.

Mack Smith, Denis. Cavour and Garibaldi. Cambridge, 1986.

Mark Smlth, Denis. ltaly and its Monarchy. Yale University Press, 1992.

Mack Smith, Denis. Mussolini. Paris, 1981.

Mack Smith, Denis. Victor Emanuel, Cavour and the Risorgimento. London, 1971.

Mario, Jessie White. Garibaldi e i suoi tempi. Milano, 1884.

Maturi, Walter. Interpetazioni del Risorgimento. Torino, 1962.

Mazzucchelli, Mario. La contessa di Castiglione. Milano, 1964.

Mémoires du comte Horace de Viel Castel sur le règne de Napoléon III, 1851–1864. Tome 3. Paris, 1883.

Milza, Pierre. Histoire de l’Italie: des origines à nos jours. Paris, 2013.

Milza, Pierre. Mussolini. Paris, 1999.

Milza, Pierre & Berstein, Serge. Le Fascisme italien, 1919–1945. Paris, 1980.

Mommsen, Theodor. Histoire romaine. Paris, 1864–1889. – 11 vol.

Montanelli, Indro. L’Italia del Risorgimento. Milano, 1972.

Mughini, Giampiero. Un disastro chiamato Seconda Repubblica. Miti, protagonisti e

soubrette di un’Italia che declina. Milano, 2005.

Pallottino, Massimo. The Etruscans. London, 1975.

Paulus Diakonus. Geschichte der Langobarden. Essen, 1992.

Pécout, Gilles. Naissance de l’Italie contemporaine (1770–1922). Paris, 2004.

Pellegrini, Marco. Le guerre d’Italia (1494–1530). Bologne, 2009.

Perkins, Charles. Raphael and Michelangelo: a critical and biographical essay. Boston, 1878.

Pieri, Piero. Storia militare del Risorgimento. Torino, 1962.

Pita, Claude. Biographie du général Garibaldi. Paris, 1859.

Quadri, Antonio. Huit jours à Venise. Venise, 1828.

Ridley, Jasper Godwin. Garibaldi. London, 1974.

Robert, Jean-Noël. Les Etrusques. Paris, 2004.

Romano, Sergio. Histoire de l’Italie du Risorgimento à nos jours. Paris, 1977.

Salvemini, Gaetano. Mazzini. London, 1956.

Sassoon, Donald. Contemporary Italy. London, 1986.

Servidio, Aldo. L’imbroglio nazionale. Unità e unificazione dell’Italia (1860–2000). Napoli, 2002.

Seton-Watson, Christopher. L’Italia dal liberalismo al fascismo, 1870–1925. Roma-Bari, 1973.

Silvestri, Carlo. Matteotti, Mussolini e il dramma italiano, Milano, 1981.

Syme, Ronald. Тhе Roman revolution. Oxford University Press, 1939.

Thuillier, Jean-Paul. Les Etrusques: la fin d’un mystère? Paris, 1990.

Trevelyan, George. Garibaldi and the making of ltaly. London, 1911.

Veyne, Paul. La Société Romaine. Paris, 2001.

Vimercati, César. Histoire de l’Italie 1789–1863. Paris, 1863. – 2 vol.

Viotti, Andrea. Garibaldi. London, 1979.

Wiskemann, Elizabeth. Fascismin Italy: Its Development and Influence. London, 1970.

Woolf, Stuart. A History of Italy 1700–1860. London, 1979.

Примечания

1

Древняя Ретия – это область, простиравшаяся от Боденского озера до Дуная, куда входили нынешний Тироль и часть Швейцарии.

2

* Карфаген был основан колонистами из финикийского города Тира в IX веке до н. э. Существует две принятые датировки основания Карфагена: 825–823 гг. до н. э. или 814–813 гг. до н. э., при этом в литературе чаще приводится последняя дата.

3

Октавиан имел власть императора, но не титул. Он имел титул «принцепс» (от латинского слова «princeps» – первый), а сам называл себя просто «Первым Гражданином». А вот новое имя Август означало «освященный» и являлось знаком особого отличия.

4

Со времени Крестовых походов европейские авторы называли сарацинами всех мусульман, часто используя в качестве синонима термин «мавры».

5

Гвельфы (guelfi) – это политическое течение в Италии XII–XVI вв., представители которого выступали за ограничение власти императора Священной Римской империи в Италии и усиление влияния Римского папы. Гибеллины (ghibellini) – это враждовавшая с гвельфами политическая группировка приверженцев императора. Принято считать, что к гибеллинам по большей части принадлежала феодальная знать. К моменту создания «Божественной комедии» гвельфы успели разделиться на Белых (выступали за сотрудничество с гибеллинами) и Черных (выступали против любого сотрудничество с гибеллинами).

6

Светлейшая республика (la Serenissime république) – историческое название Венеции в XV–XVII веках.

7

Этого Андреа Дандоло ни в коем случае не нужно путать с венецианским дожем Андреа Дандоло (1306–1354). Адмирал Андреа Дандоло был сыном 48-го дожа Джованни Дандоло, умершего в 1289 году.

8

Он родился в испанском Арагоне, стал папой с 12 августа 1492 года и был широко известен как меценат. С другой стороны, еще при жизни он был заклеймлен как «чудовище разврата», как «самая мрачная фигура папства» и «несчастье для церкви». А еще он получил прозвище «аптекарь сатаны», связанное с его умением изготавливать яды.

9

Пополани (popolani – от popolo – народ) – торгово-ремесленные слои городов Северной и Центральной Италии, объединенные в цехи. В XIII веке они установили свою власть в Болонье, Флоренции, Сиене и в ряде других развитых городов.

10

В те времена сторонников Медичи называли «Серыми», сторонников Савонаролы – «Плаксами», а партию аристократов – «Бешеными».

11

Гонфалоньер (от итальянского gonfaloniere – знаменосец) – так с середины XIII века назывались главы ополчения во Флоренции и других городах Италии. В 1293 году во Флоренции была учреждена должность гонфалоньера справедливости (правосудия) – Gonfaloniere di Giustizia, который становился главой Синьории (правительства). С избранием Пьеро Содерини эта должность стала пожизненной.

12

Шарль де Бурбон (1490–1527) – коннетабль Франции, герцог, первый принц крови. При короле Людовике XII он занимал выдающееся место при дворе, а Франциск I сделал его коннетаблем и правителем в Милане. Однако потом произошла ссора полководца с королем, и Шарль де Бурбон был отозван из Милана и удален от государственных дел. После этого он бежал из Франции и вступил в контакт с императором Карлом V, решив обязательно отвоевать себе обратно свои права и владения. Именно бывший коннетабль с армией немецких наемников одержал победу над французами при Павии 24 февраля 1525 года, взяв в плен своего врага-короля. А в мае 1527 года Шарль де Бурбон принимал участие во взятии Рима.

13

Алессандро де Медичи, или Александр Мавр (1510–1537) – сын Лоренцо II де Медичи, герцога Урбинского, родившийся от темнокожей рабыни. Иногда его называют незаконнорожденным сыном 17-летнего Джулио де Медичи, будущего папы Климента VII.

14

Леонардо не имел фамилии в современном смысле этого слова: «да Винчи» означает просто «родом из Винчи».

15

Прозвище «Рыжий священник» закрепилось за Вивальди на всю жизнь.

16

Консерваториями в те времена назывались детские приюты при церквях.

17

Лангобардское королевство – это раннефеодальное государство, образовавшееся на территории Западной Римской империи. Оно сложилось в 568 году и просуществовало до 774 года, когда было завоевано Карлом Великим.

18

Карбонарии (от итальянского carbonaro – угольщик) – члены тайного политического общества, возникшего на юге Италии в начале XIX века, в эпоху наполеоновского господства. Название это, как и название «вольные каменщики», связано с легендой о происхождении карбонариев от средневековых угольщиков.

19

Королевство Обеих Сицилий (Regno delle Due Sicilie) – это государство в Южной Италии, существовавшее в период 1816–1861 гг. и созданное при объединении Неаполитанского и Сицилийского королевств. Столицей страны был Неаполь, правящей династией – Неаполитанские Бурбоны. А название «Неаполитанское королевство» нередко применялось и к объединенному Королевству Обеих Сицилий.

20

Впервые карбонарии появились в 1807 году, а в 1811 году они обратились к Мюрату с прошением о легализации организации. И просьба эта была удовлетворена, так как тогдашнее правительство посчитало их полезными для французского господства.

21

Роль графа ди Кавура для Италии часто сравнивают с ролью, которую сыграл для Германии Бисмарк.

22

До этого покушения на жизнь императора были организованы итальянцем Джованни Пианори (28 апреля 1855 года) и французом Эдмоном Бельмаром (8 сентября 1855 года).

23

Орсини был гильотинирован в Париже 13 марта 1858 года. Вместе с ним был казнен Джованни-Андреа Пьерри. Антонио Гомес был приговорен к пожизненной каторге. Карло ди Рудио, которого сначала тоже приговорили к гильотинированию, был впоследствии помилован и отправлен на пожизненную каторгу на остров Дьявола во Французской Гвиане, но он отиуда сбежал и эмигрировал в Америку.

24

Это королевство тогда называлось Сардинским, и в него, кроме Сардинии и Пьемонта, входили герцогства Аоста и Монферрат, графство Ницца, герцогства Савойя и Генуя.

25

В качестве столицы нового королевства была выбрана Флоренция, поскольку Рим тогда еще принадлежал папе, являясь административным центром Папской области.

26

Война длилась на протяжении семи недель (с 15 июня по 26 июля), и в ней участвовало 29 государств (13 на стороне Австрии и 16 на стороне Пруссии).

27

Ида Дальзер умерла в психиатрической лечебнице в Венеции в 1937 году, а ее сын Бенито умер в аналогичном заведении в Милане в 1942 году. Но обо всем этом итальянцы, за редким исключением, ничего не знали.

28

Викария – это коммуна в Италии, расположенная в Сицилии и подчиняющаяся административному центру Палермо.

Content

Серджо Боллиторе
Италия. Полная история страны

Ключевые даты истории Италии

Топ-25. Самые знаменитые персонажи истории Италии

Глава 1 Древний мир

Этрурия и этруски

Сто лет господства этрусских царей в Риме

Двухсотлетняя война Рима с этрусками

Конец Этрурии и ее интеграция в Римскую империю

Рим против Карфагена

Возвышение Римской империи

Агриппина и Мессалина

Нападение варваров и конец Западной Римской империи

Глава 2 Средневековье

Лакомый кусок пирога для захватчиков

Империя Карла Великого

Средневековая Венеция

Власть римских пап и папа Григорий VII

Итальянские войны императора Фридриха II

Франциск Ассизский

Фома Аквинский

Данте Алигьери

Средневековая Венеция (2)

Венециано-генуэзские войны

Глава 3 Возрождение

Изменения на политической карте

Лоренцо де Медичи и его семейство

Война с французами

Ужасный конец Савонаролы

Разграбление Рима

Новая Флорентийская республика

Леонардо да Винчи

Микеланджело Буонарроти

Рафаэль Санти

Глава 4 XVI и XVII века

Контрреформация

Тридцатилетняя война

Галилео Галилей

Франческо Морозини

Глава 5 XVIII век

Эпоха Просвещения в Италии

Антонио Вивальди

Карло Гольдони

Глава 6 Италия и Наполеон Бонапарт

Революционные войны

Наполеон – король Италии

Глава 7 Италия после падения Наполеона

Решения Венского конгресса

Карбонарии

Италия в 1820-е и 1830-е годы

Австро-сардинская война 1848–1849 годов

Глава 8 Италия и Наполеон III

Луи-Наполеон – принц-карбонарий

Скитание по ссылкам и избрание президентом

Римские дела

Из президентов в императоры

Операция «Вирджиния ди Кастильоне»

Покушение карбонария Орсини

Глава 9 Итальянская война 1859 года

Накануне войны

Начало войны

Сражение при Сольферино

Кто за что воевал

Глава 10 Рисорджименто: главные герои

Возрождение, воскрешение, новый подъем…

Джузеппе Гарибальди

Камилло ди Кавур

Глава 11 Итальянское королевство

Австро-прусско-итальянская война

Объединенная Италия в 1870–1900 годы

Италия в Первой мировой войне

Глава 12 Фашизм и вторая мировая война

Бенито Муссолини

Зарождение фашизма

Дуэль между Муссолини и Франциско Чиккотти

Марш на Рим

Фашистская диктатура

Италия во Второй мировой войне

Личная жизнь Муссолини

Позорная смерть диктатора

Глава 13 Современная италия

Итальянская республика

Италия 60-х и 70-х годов

«Красные бригады»

Итальянская мафия

Итальянская культура

Современная Италия: облико скандале

Эпатажный синьор Сильвио

Литература

Примечания