Шеннон Мессенджер

Хранители Затерянных Городов

Наследие

Глава 1

— Ты выглядишь растерянной, — сказал мистер Форкл, и мелодичность его тона заставила Софи задуматься, не дернулись ли его губы в улыбке, но она не могла отвести глаз от круглой позолоченной двери, спрятанной в склоне холма, покрытого травой, к которой он привел ее.

Это место напомнило ей нору Хоббита. Но Софи достаточно долго жила в затерянных городах, чтобы знать, что лучше не высказывать этого замечания. Все, что она получит — это смех. Или, возможно, какую-нибудь невероятную история о том, как мистер Форкл однажды привел сюда Дж. Р. Р. Толкина и вдохновил его.

— Я думала, ты отведешь меня в свой офис, — сказала ему девушка, переводя взгляд на продуваемый ветром луг и ища среди колышущихся полевых цветов подсказки, где они находятся.

— Я так и сделал.

Софи открыла было рот, чтобы возразить, но тут же поняла, что он имеет в виду.

Форкл привел ее к себе в кабинет. Не в офис Магната Лето в Ложносвете, как она ожидала. Что было легкой ошибкой, учитывая тот факт, что мистер Форкл и Магнат Лето были на самом деле одним и тем же человеком… и «Мистер Форкл» был его гораздо более загадочной стороной.

— Значит, это и есть твой секретный кабинет, — уточнила она, чувствуя, как мурашки бегут по коже при этой мысли.

— Один из них, — подтвердил мистер Форкл, подмигивая и подталкивая свое раздувшееся от ракклберри тело поближе к двери. Он наклонился и лизнул пятно на левой стороне двери, которое, должно быть, было замаскированным датчиком ДНК, потому что прямоугольная панель скользнула в центр, открывая пять вращающихся винтиков размером с кулак, выстроенных в аккуратный ряд: один серебряный, один медный, один железный, один бронзовый и один стальной.

— Это Тинкер придумала это место? — спросила Софи, вспомнив обилие блестящих шестеренок, украшавших стены Уиджмура, а также явную любовь Технопата к числу пять. Но это был не тот вопрос, на котором ей следовало сосредоточиться, поэтому она быстро добавила: — И почему мы здесь?

Мистер Форкл крутил шестеренки одну за другой, вводя какую-то сложную комбинацию.

— Ты сказала, что нам нужно поговорить. Разве не поэтому ты просила об этой встрече?

— Да, но… — слова Софи затихли, когда последний винтик щелкнул, заставляя землю загрохотать, и золотая дверь провалилась в щель, появившуюся во влажной земле. Холодный воздух обдул лицо из темной комнаты за дверью, пряди светлых волос падали ей на глаза, когда она нетерпеливо шагнула вперед…

— Стой! — крикнул сзади знакомый скрипучий голос.

Софи замерла.

Она поняла, что гораздо легче позволить семифутовому тяжеловооруженному серому гоблину идти впереди… вместе с неуклюжим воином-огром и крошечным зеленозубым гномом. Сандор, Бо и Флори были тремя из пяти ее многовидовых телохранителей, и они очень серьезно относились к своей работе.

Как и другие ее телохранители, разумеется. Но Нубити наблюдала за ними с позиции глубоко под землей, так как глаза гномов были очень чувствительны к свету. А Тарине все еще не разрешили вернуться на службу после того, что все называли «скандалом в Эверглене»… хотя «скандал» на самом деле было недостаточно сильным словом. Это не отразило шок, который пришел с обнаружением незаконного улья троллей, спрятанного в поместье одной из самых известных семей их мира. И слово определенно не вызывало ужас из-за генетически измененных, кровожадных троллей, которые пошли на убийственную ярость, как только дверь в улей была открыта.

И эльфийский, и тролльский миры все еще не оправились от катастрофы, поскольку Невидимкам удалось передать кошмарную битву всем собравшимся на Небесном Фестивале. И никто не мог договориться о том, как наказать тех, кто был причастен. Суд над Лузией Васкер уже состоялся, но ее приговор еще не был окончательно вынесен. И многочисленные дополнительные расследования, казалось, бесконечно продолжались. Ложносвет, самая престижная академия эльфов, даже была поставлена на длительный перерыв, потому что родители боялись, что школа может стать мишенью. Кроме того, между Советом эльфов и верховным лидером троллей все еще требовалось провести переговоры о пересмотре договора, но после того, что произошло на последнем Саммите, все опасались еще одного Мирного Саммита.

— Этот кабинет совершенно безопасен, — заверил мистер Форкл телохранителей Софи. — Сторожевой пароль защищен пятью различными видами охраны. И только шесть человек в мире знают, как его найти. Ну, теперь семь, учитывая способности мисс Фостер к телепортации.

— Тогда у офиса не будет проблем с прохождением моего досмотра, — бросил Сандор через плечо, вытаскивая свой массивный изогнутый меч и входя в дверь в сопровождении Бо и Флори. Он всегда был чересчур заботлив, но его паранойя достигла нового уровня истощения после недавнего жестокого нападения Невидимок… и Софи не могла винить его, так как они с Фитцем оказались прикованными к постели в лечебном центре в течение нескольких недель. Ее правая рука все еще болела всякий раз, когда она слишком сильно напрягала ее, и Фитц иногда ходил, слегка прихрамывая. Но Элвин продолжал уверять их, что они полностью выздоровеют. Некоторые раны были просто сложнее, чем другие… а их раны были одними из худших, благодаря жутким отголоскам, вызванным воздействием теневого потока.

Редким шестым элементом — тьмой в чистом виде. Только самые сильные Тени могли контролировать его. И теневой поток менял все, к чему прикасался.

Теневой поток был также важен для того, что планировали Невидимки, и когда их Тень была убита в Эверглене, Леди Гизела угрожала Таму, пока он не согласился стать заменой Умбры. Софи и Киф умоляли Тама не уходить, но он поклялся, что сумеет постоять за себя. А Леди Гизела предупредила их, что любая попытка спасения только поставит Тама и его сестру-близнеца Линн в еще большую опасность. Так что Там остался один на один с Невидимками… и это убивало Софи каждый раз, когда она думала об этом.

С каждой неделей на сердце становилось все тяжелее. Кошмары стали более яркими. Ее мозг все больше убеждался, что она никогда больше не увидит своего друга.

Или еще хуже: что Там присоединится к врагу по-настоящему.

«Если ты выслушаешь нас, я гарантирую, ты поймешь, что мы единственные, у кого есть реальное решение проблем в этом мире, и что ты тратишь свой талант, служа не той стороне», — сказала ему Леди Гизела. И она снова и снова доказывала, что является мастером мысленных игр и манипуляций.

— Все чисто! — прокричал Сандор, и Софи расправила плечи и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.

Она могла бы вернуться к беспокойству о Таме позже. Сейчас ей нужно было сосредоточиться на предстоящем разговоре… разговоре, который она репетировала последние девять дней. С тех пор как она съездила в Атлантиду и…

Что ж.

Все пошло не по плану.

Она все еще видела жалостливые взгляды на лицах свах, когда они показывали ей уродливые красные слова на экране.

Слова, которые определят ее — уничтожат ее — если люди узнают о них.

Вот почему она умоляла об этой встрече. Если она сумеет убедить Мистера Форкла дать ей хоть какую-то информацию — которую она в любом случае заслуживает знать — все вернется на круги своя.

Она готовилась к драке, так как получить информацию от Черного Лебедя было все равно, что открыть пасть бьющегося паразита. Но если он доверял ей настолько, чтобы привести в свой секретный кабинет…

— Зайдем? — спросил мистер Форкл, указывая на вход.

Софи кивнула и переступила порог, дрожа от холодного металлического воздуха, проникшего сквозь тонкую ткань ее лиловой туники. В комнате было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, но ей показалось, что она попала в холодильник, и она плотнее закуталась в свою голубовато-серую накидку, жалея, что не надела толстые перчатки вместо шелковых.

Свет ожил, когда мистер Форкл последовал за ним, словно сенсор реагировал только на него.

— Ты не выглядишь впечатленной, — заметил он, когда Софи моргнула от внезапного яркого света.

— Это просто… не то, чего я ожидала.

Она уже много лет представляла себе его секретный кабинет… и всегда представляла себе нечто среднее между космическим кораблем и Хогвартсом, с причудливой архитектурой, всевозможными высокотехнологичными приборами и таинственными приспособлениями. Плюс подсказки к тому, кем на самом деле был мистер Форкл, и множество намеков на проект Мунларк. Вместо этого она оказалась в изогнутой белой комнате, которая заставила ее почувствовать себя внутри гигантского подземного яйца. Мягкий свет лился из единственной лампочки, висевшей на тонкой цепочке над круглым серебряным столом. Стены были гладкими и голыми, как и пол, а несколько маленьких решеток на потолке наполняли комнату ледяными сквозняками.

Вот и все.

Никаких окон. Никаких дверей… кроме той, через которую они вошли и которая бесшумно закрылась за ними. Сесть негде. Никакого декора. Ни книг, ни свитков, несмотря на любовь мистера Форкла к исследованиям.

— А я-то думал, ты уже поняла, что в затерянных городах вещи редко бывают такими, какими кажутся, — сказал мистер Форкл, прижимая ладонь к стене. Лампочка дважды мигнула, а затем вспыхнула еще ярче и проецировала сетку изображений на каждую поверхность комнаты, как будто офис подключался к тысячам камер, показывающих эльфов, гоблинов, огров, троллей, гномов, гномов-карликов и людей, занятых своей повседневной жизнью. Каждые несколько секунд изображение менялось, заставляя Софи задуматься, успеет ли она увидеть всю планету, если простоит там достаточно долго.

— Все еще ничего? — спросил Мистер Форкл.

Она пожала плечами.

— Это не так уж отличается от офиса Кинлина в Атлантиде. И я почти уверена, что у многих человеческих лидеров тоже есть такие комнаты… не показывающие все другие виды, но… ты понимаешь, что я имею в виду.

— Неужели? — мистер Форкл постучал по стене, чтобы изображения исчезли, прежде чем положить ладонь на серебряный стол. — А как насчет этого?

Металлическая поверхность покрылась рябью от его прикосновения, растягиваясь и распадаясь на миллион тонких проволочек, что делало ее похожей на гигантскую версию одной из тех игрушек, с которыми Софи играла в детстве. Он постукивал пальцами в быстром ритме, и кнопки двигались и опускались, образуя взлеты и падения и плавные, плоские участки. Софи не могла понять, что видит, пока он не нажал несколько дополнительных кнопок, и крошечные уколы света вспыхнули на концах каждого провода, заливая сцену яркими цветами и помечая все светящимися этикетками.

— Это карта, — пробормотала она, медленно обходя стол.

И не просто какая-то карта.

Трехмерная карта затерянных городов.

Она никогда раньше не видела свой мир таким, как сейчас, когда все на планете было разбросано по отношению ко всему остальному. Этерналия, столица эльфов, которая, вероятно, вдохновляла человеческие мифы о Шангри-Ла, была гораздо ближе к Святилищу, чем она предполагала, расположившись в одной из долин Гималаев… в то время как специальный заповедник животных был скрыт внутри выдолбленных гор. Атлантида находилась глубоко под Средиземным морем, как и описывали человеческие легенды, и казалось, что Мистериум находится где-то в Бермудском треугольнике. Ворота в Изгнание находились посреди пустыни Сахара… хотя сама тюрьма была погребена в центре Земли. И Люменария…

— Подожди-ка. Люменария — один из Нормандских островов? — спросила она, пытаясь сравнить то, что видела, с картами, которые заучивала на уроках человеческой географии.

— И да, и нет. Технически это часть одного архипелага. Но мы держали этот конкретный остров скрытым, так что люди понятия не имеют о его существовании… ну, кроме запутанных историй, которые мы иногда просачивали, чтобы вызвать путаницу.

— Ха. — Люменария напомнила ей Камелот, когда она была там, так что, должно быть, оттуда и пришли некоторые из этих легенд. Эльфы любили играть с преданиями своего мира, сплетаясь в противоречивые фантастические детали, чтобы людям было гораздо труднее в них поверить.

Она наклонилась ближе, гадая, насколько точны детали карты. Она не была в Люменарии с момента краха, и казалось, что сияющий замок теперь полностью восстановлен… с гораздо более высокими стенами. Новое дерево также стояло рядом с деревом четырех времен года, возможно, в память о тех, кто погиб во время нападения.

— И люди действительно не нашли остров? Это рядом с Францией и Соединенным Королевством… и лодки все время ходят по каналу.

— Ты же видела, как сильны наши иллюзии, — напомнил ей Мистер Форкл.

У Софи скрутило живот.

Веспера создала большую часть оптических иллюзий, которые защищали Затерянные города от обнаружения. И из всех лидеров Невидимок, она была самым беспощадным. Она рассматривала насилие как решение… и всегда утверждала, что Софи и Киф никогда не будут «готовы». К чему, они не знали. Но можно было с уверенностью предположить, что это было как-то связано с «наследием» Кифа.

— Помогает видеть наш мир таким, не так ли? — спросил мистер Форкл, подходя к Софи. — В последнее время я часто прихожу сюда, чтобы выработать стратегию.

— Значит ли это, что у тебя есть план? — спросила она, хотя была уверена, что уже знает ответ.

— Это незавершенная работа. — Он вздохнул, когда ее руки сжались в кулаки. — Понимаю твое нетерпение, мисс Фостер. Но некоторые вещи нельзя торопить.

Ее смех звучал так же горько, как и она чувствовала.

Они пытались уничтожить Невидимок все то время, что она жила в Затерянных городах. И вот они здесь, годы спустя, все еще не имея ни малейшего понятия, что задумали Невидимки, и где они прячутся.

Она и ее друзья пытались понять, как сделать следующий шаг с тех пор, как Тама забрали, но все, что им оставалось — это те же самые бесполезные зацепки, на которые они уже потратили слишком много времени.

Фальшивые тайники.

Пропавший Звездный камень.

Слишком много непонятных символов.

Ключ к архетипу леди Гизелы, но не книга, которую он открывал.

Крошечные осколки разбитых воспоминаний, которые не имели никакого смысла.

И независимо от того, какие истины они собирали вместе или на какой риск шли, Невидимки всегда были на пять миллионов шагов впереди них.

Проще говоря, они проигрывали.

И Софи это надоело.

— Невидимки оказались более грозными, чем мы ожидали, — признал мистер Форкл. — И их изменения в руководстве сделали предвидение их тактики особенно сложным.

— У нас слишком много врагов, — пробормотала Софи.

— Это так. И их индивидуальные видения не всегда идеально совпадают, что вызвало дополнительную путаницу. Но мы все еще знаем гораздо больше, чем ты позволяешь себе признать.

— Например, что? — Она повернулась к нему лицом, скрестив руки на груди. — Я серьезно. Скажи мне хотя бы одну полезную вещь, которую мы узнали.

— Я могу назвать много, мисс Фостер. И ты тоже можешь. Ты просто игнорируешь их, потому что расстроена тем, что не получила желаемых ответов, и я понимаю это. Но ты слишком умна для такой неразумной логики. Вот почему я привел тебя сюда, чтобы убедиться, что ты видишь картину в целом.

Он постучал по столу в другом ритме, и проволки сдвинулись, создавая новые ориентиры среди всех остальных: Гилдингем, золотая столица гоблинов, которая, казалось, была спрятана среди гор Анд… и, вероятно, вдохновила человеческие мифы об Эльдорадо. Равагог, оплот огров на реке Эвентайд, который, по-видимому, был спрятан в самой пышной части Центральной Азии. Лоамнор, город, который Софи приняла за столицу гномов-карликов, поскольку огромный мегаполис находился скорее под пустыней Гоби, чем над ней. И Маринтрилла, остров неподалеку от Новой Зеландии, который, вероятно, был столицей троллей и представлял собой сложную сеть пещер и мостов.

— Что ты видишь? — спросил мистер Форкл.

Софи прищурилась.

— Я предполагаю, что ты ждешь ответ получше, чем «куча городов».

Флори хихикнула.

Сандор и Бо фыркнули.

Мистер Форкл пробурчал что-то себе под нос, начав с «вы, детишки».

— Почему бы тебе просто не сказать мне то, что ты хочешь услышать? — предложила Софи.

— Потому что я пытаюсь научить тебя, мисс Фостер. Твои друзья обращаются к тебе за советом, а в последнее время я вижу только отчаяние и разочарование. Если ты собираешься возглавить их, тебе нужно быть лучше.

— Возглавить их. — Эта фраза тяжело давила на язык Софи. — Значит, это и есть твой большой план? Свалить всю ответственность на меня, потому что я — Мунларк?

— Должен ли я напоминать тебе, что это ты решила привлечь своих друзей? Я не критикую это… твои друзья доказали неоценимость наших усилий. Но ты не можешь игнорировать ответственность, которую взяла на себя, когда завербовала их.

У Софи все внутри перевернулось.

Она никогда не собиралась «вербовать» своих друзей. Они просто продолжали задавать вопросы о том, что она делает, и предлагали свою помощь. И, в конце концов, она поняла, что они ей нужны.

Но теперь все случившееся было не только ее ответственностью — это было ее виной. Например, когда леди Гизела вырубила Тама и утащила прочь, хотя он уже согласился сотрудничать.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — мягко сказал мистер Форкл. — И не потому, что нарушаю правила телепатии, если ты беспокоишься. Бремя, которое ты несешь, написано в каждой тени на твоем лице… и не вини себя.

Софи заставила себя кивнуть.

Чувство вины было опасно для эльфов… почти так же разрушительно, как и насилие.

Но отпустить его было нелегко.

— Я так же, как и ты, хочу, чтобы мистер Там благополучно вернулся домой, — заверил ее мистер Форкл. — Как и все остальные из Черного Лебедя. Но это не может быть нашей единственной целью. Поэтому мне нужно, чтобы ты отступила и вспомнила, за что мы боремся.

— За что мы боремся? — возразила Софи. — Такое чувство, что все, что мы делаем, это… стараемся не умереть, а иногда мы даже не очень хороши в этом.

Мистер Форкл отвел взгляд, усиленно моргая, и Софи пожалела, что заговорила о том, что случилось с его братом-близнецом. Но… если они ничего не поменяют, то это лишь вопрос времени, когда они потеряют кого-то еще.

— Мы слишком долго играли в оборону, — сказал он, прочищая горло. — А это никогда не лучший способ победить. Вот почему мне нужно, чтобы ты снова посмотрела на карту, по-настоящему посмотрела, и сказал мне, что ты видишь.

Софи тяжело вздохнула и склонила голову набок, пытаясь угадать, чего он от нее ждет.

— Я вижу… разделенный мир.

— Неравномерно разделенный мир, — добавил Бо.

Он был прав. У эльфов была куча огромных городов… и это не считая их отдельных поместий, разбросанных по всей планете. Между тем, другие виды, казалось, были гораздо более ограничены своими столицами… за исключением гномов, которые жили с эльфами.

— Древний Совет считал, что было бы легче обеспечить соблюдение каждым лидером принципов своих договоров, если бы различные виды были отделены друг от друга, — объяснил Мистер Форкл. — Поэтому они сделали все возможное, чтобы удержать всех на родине. — Быстрая серия нажатий заставила светящиеся линии появиться на карте, очерчивая невидимые границы вокруг территории каждого вида… и их земли были намного обширнее, чем представляла Софи, с границами, простирающимися далеко за пределы их столиц. — И это соглашение имело свою долю успеха. Мы разбросали наши города, чтобы лучше следить за всем. И ни одна крупная война не вспыхнула среди разумных видов… хотя то, что случилось с Серенвалом, было очень близко.

Бо переступил с ноги на ногу, явно не обрадовавшись напоминанию о том, как древние огры украли родину гномов и заставили их бежать в Затерянные города.

Флори выглядела еще менее заинтригованной.

Мистер Форкл не отрывал взгляда от карты.

— Однако время все усложнило. Население выросло. Ресурсы были исчерпаны. И многие начинают чувствовать себя ограниченными. Особенно если учесть это.

Он выстукивал быстрый ритм по металлу, и на тех участках карты, которые раньше были пусты, появились еще тысячи городов, большинство из которых были так тесно прижаты друг к другу, что их названия перекрывались путаницей букв. Но Софи все равно чувствовала, что смотрит на Запретные города.

Человеческие города.

— Совет позволил каждому разумному виду выбрать свою родину… и сохранил землю для себя и нейтральных территорий, — спокойно продолжал мистер Форкл. — Но они оставили остальную часть планеты людям, потому что те гораздо более плодовиты. И многие сейчас считают, что это решение было ошибкой. Некоторые даже начали призывать к радикальным изменениям. Я полагаю, ты слышала о предложении построить человеческое святилище, которое распространилось несколько десятилетий назад, не так ли, мисс Фостер?

— Олден упоминал об этом некоторое время назад, — согласилась Софи. И мысль о том, чтобы переместить всех людей в то, что в принципе было бы огромной тюрьмой, все еще вызывала у нее тошноту. — Это была идея Невидимок?

— Трудно сказать, откуда взялось это предложение. Но идея обрела некоторых влиятельных сторонников, даже среди тех, кого считали респектабельными и влиятельными. И хотя Совет прикрыл ее, они не смогли решить большую загадку, которая гноилась под поверхностью всех наших миров на протяжении веков. — Он повернулся, чтобы встретиться с ней взглядом. — Мы движемся по спирали к войне. И не изолированному сражению. А к глобальному конфликту с участием каждого живого существа. — Он дал время переварить, прежде чем добавил: — Вот почему был создан Черный Лебедь. И вот почему Олден и Кинлин провели так много своих собственных тайных расследований за последние несколько десятилетий. Но именно поэтому существуют Невидимки. И почему Король Димитар заключил с ними союз и обрушил чуму на гномов. Я подозреваю, что именно поэтому тролли наняли Лузию Васкер, чтобы она помогла им экспериментировать с новорожденными. Мы все реагируем на одну и ту же проблему. Только решения разделяют нас.

— Но… почему? — спросила Софи, указывая на карту. — Я думала, мы сможем сделать пригодным для жизни любое место. Так что если это все только о космосе, не могли бы мы выдолбить больше гор или потопить больше городов под океаном или…

— Могли бы, — перебил мистер Форкл. — Но кто же там будет жить? Не каждая территория идеально расположена для такого рода экспансии… и люди обычно не любят покидать место, которое они привыкли считать своим домом. Также неизвестно, какие осложнения могут возникнуть в результате рассеяния видов. Но даже если мы решим все это, это не будет касаться того факта, что люди загрязняют нашу планету и лишают ее природных ресурсов, одновременно создавая оружие, которое может уничтожить всех.

— Моя королева выразила много опасений по этому поводу, — заметил Сандор.

— Как и мой король, — согласился Бо.

— И это справедливо, — сказал им мистер Форкл. — Это невероятно тревожная ситуация. И уверяю, Черный Лебедь усердно работал над решением этой проблемы.

Он снова перевел взгляд на Софи, и она отступила на шаг.

— Так вот что такое проект Мунларк? Я должна… — она не знала, как закончить это предложение, но у нее было ужасное чувство, что оно заканчивалось чем-то вроде «спасти человечество».

— Проект Мунларк был направлен на обретение ценной новой перспективы, — поправил мистер Форкл, — в надежде, что свежий взгляд поможет нам обнаружить то, что мы упустили… как в этом вопросе, так и в некоторых внутренних несправедливостях нашего общества. Любое действие, выходящее за рамки этого, никогда не должно было лежать исключительно на твоих плечах. Ты — часть нашего ордена. Мы вместе сталкиваемся с этими проблемами.

Почему-то это было одновременно облегчением и разочарованием.

Софи не хотела быть ответом на все вопросы. Но она не возражала бы быть ответом на что-то, после всех жертв, которые ей пришлось принести.

Мистер Форкл положил руку ей на плечо.

— Ты невероятно особенная, мисс Фостер. И есть другие роли, которые тебе когда-нибудь предложат сыграть, но сейчас мне нужно, чтобы ты сосредоточилась на этом. — Он указал на карту. — Учитывая все, что я только что рассказал, и все, что ты видишь здесь, как ты думаешь, каким будет следующий шаг Невидимок?

Она так долго смотрела на карту, что цвета расплывались.

— Ладно, давай попробуем так, — сказал он. — Как ты думаешь, что Невидимки действительно хотят? Я говорю об ордене в целом, а не о личных планах их отдельных лидеров.

Единственный ответ, который могла придумать Софи, был:

— Власть?

— Именно. Они хотят контроля… это один из основных способов, которым наши ордены отличаются друг от друга. Черный Лебедь поднял мятеж, потому что у нас не было других средств для поиска необходимых решений. И нашей последней надеждой было — и всегда будет — работать рука об руку с Советом в решении этих сложных задач. Но Невидимки всегда хотели захватить власть.

— Значит… ты хочешь сказать, что их следующий шаг — свергнуть Совет? — спросила Софи, искренне надеясь, что ошиблась.

— Я верю, что это их конечная цель… но я также верю, что они достаточно мудры, чтобы знать, что они не готовы к этому шагу. Подумай о том, что произойдет, если они уберут Совет сейчас. Смогут ли они доказать свою силу? Или просто покажут лидерам других видов, что Затерянные города созрели для захвата? — Он еще раз постучал по столу, и все ориентиры на карте исчезли, кроме Гилдингхема, Равагога, Лоамнора и Маринтриллы. — Боюсь, что именно этот фрагмент ты игнорируешь. Править нашей планетой — это гораздо больше, чем руководить эльфами. А Невидимки не могут позволить себе ослабить Затерянные города, пока не ослабят все остальные миры.

— Они никогда не ослабят нас, — фыркнул Бо, его костяшки пальцев хрустнули, когда он сжал рукоять меча.

Мистер Форкл покачал головой.

— Они уже сделали это. Что случилось, когда они обманом заставили вашего короля обрушить чуму на гномов?

Софи не была уверена, стоит ли напоминать Бо, что она и ее друзья были вынуждены затопить половину Равагога, чтобы сбежать из города огров после того, как они пробрались туда, чтобы украсть лекарство у короля Димитара. Но Бо ослабил хватку на оружии, и его пятнистая кожа побледнела, когда он сказал:

— Мы потеряли много великих воинов.

— Да, действительно. А другие перебежали к Невидимкам позже. Кроме того, вам пришлось восстановить половину города, что, как я понимаю, все еще продолжается. — Мистер Форкл постучал пальцем по карте Равагога, и огни вокруг столицы огров потускнели.

— Мы все еще можем защитить себя, — возразил Бо.

— Но мы все знаем, что ваш король изменил стратегию после потопа, переключив свое внимание с более крупного мира и сосредоточив его на своем народе… именно этого и хотели Невидимки. Им нужно, чтобы другие лидеры были отвлечены и дезорганизованы, чтобы они не заметили беспорядков в Затерянных городах — или не имели средств, чтобы воспользоваться состоянием Затерянных городов — до тех пор, пока ситуация не стабилизируется. И это именно то, что они сейчас сделали для императрицы Пернилл. Разоблаченная причастность Лузии Васкер к экспериментальному улью Невидимками стоила императрице ее тайного союзника, а также жизней тех новорожденных солдат и объекта, где они были созданы. И они заставили императрицу столкнуться с многочисленными нарушениями договора, которые будут держать ее слишком занятой, чтобы заботиться о том, что происходит в нашем мире в течение долгого времени.

Еще одно нажатие затемнило Маринтриллу на карте.

— Остаются только гоблины и гномы, — пробормотала Софи, чувствуя, как ее желудок сжимается от густого, хлюпающего страха. — Хотя… я думаю, они уже уничтожили кучу гоблинов в Люменарии.

— Вряд ли это была вмятина в наших силах, — возразил Сандор. — Наша армия огромна.

— Да, — согласился мистер Форкл.

Но он по-прежнему зловещим стуком очернил Гилдингхем на карте.

— Чутье подсказывает мне, — объяснил он, — что Невидимки не станут предпринимать никаких целенаправленных действий против королевы Хилды, пока не будут готовы уничтожить Совет, поскольку гоблины служат телохранителями Членов Совета. И прежде чем они смогут свергнуть Совет, они должны также завоевать большинство нашего народа… иначе их правление будет отвергнуто, и наш мир погрязнет в восстании. Вот почему каждый из шагов Невидимок был также разработан, чтобы заставить их казаться могущественными, в то время как наши нынешние Члены Совета выглядят слабыми и глупыми, и заставили многих в нашем мире сомневаться в силе и авторитете Совета.

— Но все видели, как Веспера, Руи и Гезен съежились под своим маленьким силовым полем во время Небесного Фестиваля, — напомнила ему Софи. — И бросили Умбру, даже не потрудившись проверить, жива ли она.

— Да, они совершили серьезную ошибку, что делает честь тебе и твоим друзьям. — Он придвинулся ближе, положил обе руки ей на плечи и наклонился к ее глазам. — Я понимаю, как легко видеть наши поражения. Но не забывай, чего мы достигли. Мы притупили эффективность всех и каждого из планов Невидимок. А в этот раз? Мы собираемся помешать им гораздо сильнее.

Все взгляды сосредоточились на Лоамноре, светящемся, как маяк на темной карте.

Светящимся, как мишень.

И все же Софи не могла не спросить:

— Как ты можешь быть так уверен?

Они уже столько раз ошибались насчет планов Невидимок. На самом деле, она была почти уверена, что они никогда не были правы.

— Я могу быть в этом уверен, мисс Фостер, потому что на этот раз Невидимки сами подняли руку. Захват мистера Тама был разрушительным… но не только для нас. На самом деле, это нанесло им гораздо больший удар. Теперь мы знаем, что тени играют важную роль на следующем этапе их плана.

— Теневой поток, — поправила Софи.

— Да, я уверен, что это будет иметь решающее значение. Но сомневаюсь, что они ограничатся одним аспектом способностей мистера Тама, когда могут использовать все возможности, особенно учитывая, что тени настолько сильны. Поэтому я думаю, что будет лучше, если мы сосредоточимся на большем и предположим, что ключом будет тьма во всех ее разнообразных формах. И где темнота может быть более ценной, чем подземный город, населенный существами, которые редко выходят на свет?

Покалывающая энергия гудела под кожей Софи, когда он вернулся к карте и постучал по столу в новом ритме. Проволоки приближались к столице гномов-карликов, которая напоминала Софи муравьиную ферму-лабиринт тщательно организованных туннелей, змеящихся глубоко в земле и ведущих к подземным площадям и рынкам, или к разбросанным жилым помещениям в форме пузырьков. Она оказалась больше и меньше, чем девушка ожидала. Грэйди как-то сказал ей, что самая последняя перепись показала, что на всей планете всего триста двадцать девять гномов-карликов… и это было до того, как тридцать пропали без вести, а остальные погибли в битве на Эвересте. Но было странно видеть так мало домов в Лоамноре, особенно учитывая, что их туннели тянулись на многие мили.

— Хорошо, — сказала она, почти боясь признать, что он высказал достойную мысль. В душе у нее возникло какое-то странное чувство, очень похожее на надежду… а надежда была эмоцией, которая слишком часто сбивала их с пути истинного. — Если ты прав, откуда нам знать, что Невидимки собираются сделать с гномами-карликами? Что… конкретно? Потому что я вижу тысячи подземных путей, и любой из них может быть использован в атаке.

— Именно это я и хочу, чтобы ты и твои друзья выяснили. У вас у всех есть дополнительное время, пока уроке в Ложносвет на паузе.

— Э-э… и как же нам это сделать?

— Определяя, как Невидимки могут использовать теневой поток — и тени или тьму в целом — чтобы ослабить карликов, устроив дальнейший скандал Совету.

— О, и это все? — спросила она, и ее сердце с грохотом вернулось к реальности. — А я-то думала, что ты будешь говорить туманно.

— Думаю, ты обнаружишь, что эти рекомендации сужают возможности гораздо более значительно, чем ожидаешь. Особенно если учесть тот факт, что эта атака, скорее всего, будет направлена на тебя и твоих друзей.

Во рту у Софи пересохло, и она хрипло спросила:

— Разве мы не всегда одна из целей?

— В некотором смысле. Но до этого момента они в основном пытались проверить тебя или контролировать. На этот раз, полагаю, они будут стремиться… ну, полагаю, что лучший способ выразить это… «сокрушить дух», потому что их трансляция на Небесном Фестивале дала обратный эффект. Мало того, что все видели, как члены Невидимок съежились и убежали, но они также видели, как ты и твои друзья стояли и продолжали сражаться. И это заставило многих в нашем мире начать видеть то, что Черный Лебедь и я видели все это время: истинное будущее, на котором мы должны сосредоточиться.

Руки Софи покрылись мурашками. Но зудели еще сильнее. Почти требовательно.

— Да, — ответил мистер Форкл. — Это огромная ответственность. Та, которая каждое молодое поколение должно научиться нести на себе. Взрослые могут обладать мудростью и опытом. Но наша молодежь смелая и отважная и готова бороться за то, во что они верят с огромной энергией. И ты, и твои друзья показали всем, как быть истинной силой перемен. Поэтому я подозреваю, что Невидимки попытаются противостоять этому, поставив вас в ситуацию, когда вы будете вынуждены сдаться очень публично. И я понимаю, что это нелегко услышать…

— Нет, все в порядке, — перебила его Софи, обхватив себя руками, чтобы подавить приступ тошноты. — Кто не любит, когда ему говорят, что есть злобная банда злодеев, пытающихся сокрушить их дух?

— Но они никогда этого не сделают, — сказала Флори, положив свою руку на руку Софи. Ее зеленый большой палец описывал круги на тыльной стороне ладони Софи в перчатке, когда она напевала тихую мелодию, которая шептала в воздухе, как теплый весенний дождь.

Софи закрыла глаза, позволяя песне проникнуть в сознание, смывая часть паники.

— Бояться — это нормально, мисс Фостер, — сказал ей мистер Форкл. — Так и есть.

От этого ей не стало легче. На самом деле, это заставляло ее желать вернуться к тому, чтобы быть маленькой девочкой, веря, что взрослые в ее жизни позаботятся обо всем.

Флори промурлыкала еще один куплет мягкой мелодии, позволив шепчущим звукам порхать вокруг них, прежде чем она сказала:

— Фокус в том, чтобы признать свой страх и позволить ему подпитывать тебя, чтобы бороться сильнее.

— Я и так сражаюсь изо всех сил! — возразила Софи.

— Значит, пришло время сражаться поумнее, — сказал ей мистер Форкл. — Невидимки забрали твоего друга, и теперь они собираются использовать его, чтобы напасть на тебя там, где ты наиболее уязвима. Их план будет сосредоточен на том, что касается тебя, Совета и карликов. Если ты рассмотришь все три цели, не сомневаюсь, что ты и твои друзья сможете определить форму и направление угрозы, с которой мы столкнемся.

— Разве кто-нибудь не должен предупредить короля Энки? — спросил Сандор, наклоняясь ближе, чтобы посмотреть на карту.

— Да, — заверил его мистер Форкл. — Он уже принимает меры предосторожности. Но несколько гномов, перешедших на сторону Невидимок, были ключевыми стратегами, стоявшими за безопасностью города. Поэтому, безусловно, работенка для нас найдется. Но мы должны принять вызов. Мы не можем позволить Невидимкам ослабить гномов-карликов. Это слишком приблизило бы наш мир к их конечному финалу. Кроме того, карлики — это жизненно важный ресурс. Без них мы никогда не смогли бы так быстро восстановиться после нападения Невидимок.

— Тебе тоже очень помогли мои люди, — напомнила ему Флори. — Не скидывай нас со счетов.

— Нет, и я уверен, что Невидимки тоже. На самом деле, я уверен, что они снова нападут на гномов, когда придет время. Вот почему я позволил тебе — и другим охранникам Мисс Фостер — присутствовать на этой встрече.

Сандор и Бо хмыкнули себе под нос:

— Разрешил.

Мистер Форкл улыбнулся.

— О, уверяю… если бы я не хотел видеть вас в своем кабинете, я мог бы вышвырнуть вас прежде, чем вы успели бы выхватить оружие. Это моя любимая функция безопасности, которую разработала Тинкер. Но я не использовал ее, потому что рассчитываю на вас троих, чтобы убедиться, что ваши люди готовы, на случай, если Невидимки попытаются еще больше ослабить ваши миры, пока они нацеливаются на карликов. Я также проинформирую Совет и попробую убедить их принять собственные меры предосторожности. И пока мы все это делаем, — он снова повернулся к Софи, — мне нужно, чтобы ты и твои друзья сосредоточились на том, что мы обсуждали. Я бы рекомендовал начать с мистера Тама. Подумай о его сильных и слабых сторонах, поскольку на них, скорее всего, базируется план Невидимок.

Софи с трудом сглотнула, но не смогла избавиться от комка в горле, когда заставила себя задать вопрос, которого так боялась.

— Так… ты думаешь, Там сделает то, что они от него хотят? Ты не думаешь, что он найдет способ сопротивляться?

Мистер Форкл отвел взгляд.

— Я думаю, если уж на то пошло, мистер Там не сделает очень многого, чтобы защитить свою сестру. И леди Гизела это прекрасно знает.

Софи очень хотелось поспорить. Но она беспокоилась о том же самом.

Там уже покинул Затерянные города, чтобы Линн не оставалась одна после Изгнания Совета. И они вдвоем провели годы, живя в дрянных палатках и почти голодая на нейтральных территориях. Он даже присоединился к Черному Лебедю в основном ради нее.

Это делало его невероятно храбрым, милым и благородным…

Это было немного страшно… по крайней мере, в его нынешней ситуации.

— Он нуждается в твоей помощи, — сказал ей мистер Форкл. — Ты можешь спасти мистера Тама от невозможного решения. Так что я предлагаю приступить к работе. Сравнить то, что ты и твои друзья, каждый из вас, знаете о нем. Затем поговорите с леди Зиллой и выясните все, чему она научила мистера Тама… и все, что она знает о теневом потоке. Я бы также рекомендовал ознакомиться с Лоамноре. Мисс Линн жила там недолго, так что у нее могли быть кое-какие соображения по поводу уязвимости города. И ты также должна спросить Набити. Не стесняйся поделиться с ней моими теориями, если она еще не слушала нас, и посмотри, может ли она выдвинуть какие-либо идеи. Я, конечно, договорюсь о визите к королю Энки, а также о поездке в Лоамнор, как только смогу.

Софи кивнула, приказывая себе почувствовать облегчение, когда он ударил кулаком по столу, отчего металл снова стал гладким, а поверхность карты пустой. Это было самое раннее, когда у них была какая-то конкретная стратегия для остановки Невидимок… и ей даже не пришлось вытягивать ее из него, или следовать куче таинственных подсказок и заметок, прежде чем он доверился ей.

Это был прогресс!

Но… было ли этого достаточно?

И как отнесутся ее друзья к тому, чтобы сосредоточиться на Таме?

Она подозревала, что это не пройдет гладко, но… по крайней мере, даст прекрасный повод не говорить об этом…

— Подождите, — сказала она, когда дверь открылась, и мистер Форкл вытащил из кармана плаща свой следопыт. Она так увлеклась картой и его теориями о гномах и Таме, что забыла о причине, по которой вообще попросила о встрече. — Я вовсе не поэтому сказала, что нам нужно поговорить.

Он повернул кристалл на конце серебряной палочки.

— Ну, конечно, ты можешь согласиться, что это гораздо важнее.

Это было и не было так.

По сравнению со всем происходящим, ее личная жизнь действительно стояла довольно низко в списке приоритетов.

Но… она ждала этой возможности девять дней. Она не собиралась тратить ее впустую.

— Это займет всего минуту, — пообещала она, расправляя плечи и пытаясь излучать уверенность, когда перешла к подготовленной речи. — Я знаю, что ты не хотел рассказывать мне о том, кто я, и какие у тебя планы на меня, и откуда я родом, и что случилось в моем прошлом. И я знаю, ты думаешь, что защищаешь меня… но я могу справиться с этим сейчас. И я беспокоюсь, что причина, по которой мы продолжаем терпеть неудачу, это из-за всех секретов между нами. Иногда из-за всего этого доверять тебе очень трудно… и оставляет меня без некоторой довольно важной информации. Поэтому я думаю, что пришло время для нас согласиться, что нам нужно раскрыть все эти тайны.

Она сделала глубокий вдох.

Вот.

Она сама это сказала.

Теперь ей нужно, чтобы он доказал, что не может рассказать ей всего — ведь это же Мистер Форкл, в конце концов — а потом она предложит компромисс и заставит его ответить хотя бы на один вопрос.

Они уже заключали подобную сделку раньше… и она точно знала, какой вопрос задаст.

Но мистер Форкл не следовал сценарию.

— Мне очень жаль, мисс Фостер. — Его взгляд не отрывался от следопыта, пока он устанавливал кристалл на место. — Я не могу сказать тебе то, что ты хочешь знать.

— Ты даже не знаешь, что я хочу знать, — заметила она.

— На самом деле, знаю. Ты… хочешь знать, кто твои биологические родители.

Софи моргнула.

— Как ты..?

— Я знаю тебя гораздо лучше, чем ты думаешь. Вот почему я также знаю, что ты не будешь рада, когда я скажу, что, к сожалению, ответ на твой вопрос «нет».

— Почему же?

Он вздохнул.

— Этого я тоже не могу тебе сказать.

Она стиснула зубы.

— Я заслуживаю знать.

— Ты знаешь. Но это не меняет того факта, что я не могу сказать тебе… потому что это касается не только тебя. Последствия слишком велики. Прости, я понимаю, что это не то, что ты хочешь услышать. Но это лучшее, что я могу сделать.

По его тону было ясно, что разговор подошел к концу.

Но Софи не могла отпустить его. Она должна была дать ему понять, что и для нее это имело огромные последствия… даже если это означало произнести слова, которые она сдерживала с того ужасного дня в Атлантиде, когда вышла из офиса подборщиков пар с фальшивой улыбкой на лице, притворяясь, что все в порядке.

— Я несопоставима.

Это прозвучало как шепот, но она знала, что все слышали ее. Они все втянули воздух. Даже Бо, который, вероятно, не понимал всей чудовищности этого заявления.

Эльфы не делали различий из-за цвета кожи или денег, как многие люди. Но любой, кто был частью плохой пары, сталкивался с презрением до конца своих дней… и их дети тоже. В основном это случалось с бездарными, так как сваты сосредотачивались на объединении тех, кто обладал самыми сильными способностями, в надежде, что их дети будут столь же могущественны. Но основой системы сватовства была генетика, чтобы гарантировать, что никакие дальние родственники не вступали в брак, что могло произойти слишком легко в мире, где все оставались красивыми и здоровыми в течение тысяч лет.

Так что если Софи не могла назвать имена мужчины и женщины, чьи ДНК она носила, свахи ничего не могли сделать, кроме как сочувственно погладить ее по голове и отослать прочь с позором.

Честно говоря, она не знала, как ей удалось выбраться из этой комнаты, не разрыдавшись… и не могла вспомнить, что сказала родителям, чтобы объяснить, почему у нее нет пакета от подборщиков для заполнения, когда она присоединилась к ним в главном вестибюле и направилась домой.

Все это было ужасным, тошнотворным пятном… и последующие девять дней казались еще более невыносимыми. Ей приходилось избегать друзей, боясь, что они могут сказать, что что-то случилось, в то время как ее мозг продолжал представлять себе множество способов, которыми ее жизнь вот-вот взорвется. Единственное, что помогло ей пережить этот момент… это возможность предотвратить катастрофу.

— Пожалуйста, — сказала она, готовая упасть на колени и умолять. — Я никому не скажу и…

— Тебе придется, — перебил ее мистер Форкл. — Эта информация была бы полезна только в том случае, если бы она была частью твоих официальных документов. А этого не может быть.

— Но я же не могу быть несопоставимой! — повторила Софи, на этот раз гораздо громче. И она не могла не заметить, что он даже не вздрогнул.

Вот тогда она и поняла…

— Ты знал.

Она должна была понять это раньше.

Он был тем, кто заполнял ее свидетельство о рождении и оставил пустой эту важную информацию.

Конечно, он знал, что это когда-нибудь будет значить для нее.

— Как это понимать? — требовательно спросила она. — Еще один способ, которым проект Мунларк манипулирует моей перспективой, чтобы я увидела безумие нашего мира? Я должна быть девушкой с плаката для неправильной стороны подбора пар?

— Конечно, нет! Хотя, насколько я помню, у тебя было довольно много проблем с системой. Ты даже подумывала не участвовать.

Так и было.

Подбор пар был разочаровывающе неромантичным и по своей сути проблематичным… но это было раньше…

Она не могла думать об этом без того, чтобы ее не вырвало. И все же перед мысленным взором все еще стояла пара прекрасных бирюзовых глаз.

Фитц выглядел таким восхитительно серьезным, таким честным, когда произнес эти шесть слов, которые все изменили.

Я хочу, чтобы это была ты.

Мальчик, который нравился ей с того самого момента, как нашел ее на школьной экскурсии и показал ей, откуда она на самом деле… мальчик, который был настолько невероятно не в ее лиге, что это было почти смешно… сказал ей, что хочет видеть ее имя в своих списках пар. И независимо от того, согласна она с подбором или нет, ей нужно, чтобы ее имя было там, чтобы они могли быть вместе.

Но она была несопоставима.

— Пожалуйста, — повторила она. — Должен быть способ все исправить.

— Хотел бы я, чтобы он был.

Печаль в его голосе звучала искренне.

Но это не помогло.

— Я понимаю, что в твоем возрасте, — осторожно сказал он, — знакомства и отношения могут быть всем. Но это действительно лишь малая часть твоей жизни… и тебе определенно не нужно торопиться. Возможно, через несколько сотен лет…

— Несколько сотен лет, — повторила Софи, внезапно презрев неопределенную продолжительность жизни эльфов со страстью тысячи огненных солнц.

Не имело значения, как он собирался закончить это предложение. Через несколько сотен лет у всех, кого она знала, уже будут пары.

На самом деле, у них всех, вероятно, будут пары в следующем десятилетии. У Фитца определенно да. Даже со всей этой драмой вокруг его семьи, он все еще был в основном эльфом королевской крови. И он — красив, и очарователен, и талантлив, и мил, и заботлив, и могуществен, и…

— Время относительно, — сказал мистер Форкл, прерывая ее мысленный обморок. — Вещи могут казаться такими срочными, и все же быть такими маленькими в грандиозном плане. Я понимаю, что в столь юном возрасте это трудно понять… и я уверен, что тебе еще труднее, учитывая твое воспитание.

— Воспитание, которое ты мне навязал, — выплюнула она в ответ.

— Да, это одна из немногих вещей, в которых мы не оставили тебе выбора. И все же я подозреваю, что ты не променяешь время, проведенное с человеческими родителями и сестрой.

— Я бы не стала, — призналась она. — Но это не значит, что я не заслуживаю знать, кто моя биологическая семья… тем более, что незнание разрушает все.

— Не все, — поправил он. — И не разрушает. Просто немного усложняет.

Софи покачала головой.

Это разрушит то, что у нее было с Фитцем. Этого было более чем достаточно.

— Пожалуйста, не поступай так со мной, — прошептала она ему, когда Флори снова начала напевать, пытаясь успокоить ее.

Мистер Форкл провел ладонью по лицу.

— Я ничего не делаю. Мы просто… зашли в тупик. И я хотел бы изменить это. Но прямо сейчас мы должны остановиться… и учитывая все происходящее, я прошу тебя выбросить это из головы. Ты не можешь позволить этому отвлечь тебя от всего, что мы обсуждали. Сосредоточься на гномах. Слишком многое поставлено на карту. Слишком много людей, о которых мы заботимся, и которые могут пострадать. Я знаю, что ты достаточно умна, чтобы понять это, поэтому больше ничего не скажу.

Софи отвернулась, считая вдохи и выдохи и стараясь не заплакать. Но она все еще чувствовала, как слезы жгут ей глаза, когда мистер Форкл снова повернул ее подбородок к себе.

— Ты самая сильная и находчивая персона из всех, кого я знаю, мисс Фостер. И после всего, что ты пережила, я знаю, ты сможешь пережить это.

Он ошибался.

Официально это было уже слишком.

Но…

Возможно, он тоже был прав.

Она была сильной и находчивой.

И она не собиралась отступать.

Последние несколько лет она училась концентрироваться на нескольких задачах одновременно. Она овладела искусством многозадачности в совершенстве.

Поэтому позволила ему вывести себя и своих телохранителей на залитый солнцем луг и вытащила из-под туники домашний кристалл. Она должна была быстро уйти оттуда, прежде чем он уловит проблеск нового плана, формирующегося в ее голове.

Если он не скажет ей, кто ее генетические родители, она сама найдет ответ.

Глава 2

— Ну и как все прошло? — крикнул Грэйди, когда Софи и ее телохранители, сверкая, появились на усаженной цветами дорожке в Хевенфилде… и Софи потребовалась секунда, чтобы заметить своего приемного отца, стоящего возле загона трицератопса, вместе с приемной матерью Эделайн.

Хевенфилд был одним из реабилитационных центров для Святилища, поэтому там всегда было множество причудливых животных, бродящих по пышным пастбищам, которые простирались до крутых океанских утесов, граничащих с поместьем. А одно из любимых созданий Софи прыгало вокруг Грэйди и Эделайн на дрожащих ногах, хлопая крыльями с синими кончиками и тряся блестящей гривой.

Винн был не просто очарователен. Он был поистине чудесным ребенком, поскольку он и его сестра-близнец Луна были первыми аликорнами, родившимися в Затерянных городах. А с их рождением почти двумя неделями раньше, они удвоили популяцию своего вида, находящегося под угрозой исчезновения, и сбросили шкалу вымирания. И младенцы, и их мама пережили невероятно рискованные роды только благодаря помощи троллей и Лузии Васкер… что было одной из причин, по которой Совет продолжал бороться, чтобы найти правильное наказание за то, что случилось с незаконным ульем в Эверглене.

Грань между героем и преступником иногда была очень размытой.

— Для чего все это? — спросила Софи, указывая на большую катушку светящейся проволоки, которую Грэйди держал в руках, и набитый мешок, который Эделайн перекинула через плечо.

Грэйди кивнул подбородком в сторону Винн.

— Гномы помогают нам, малышам-аликорнам, защитить вольер с горгодоном, поскольку этот парень, похоже, считает горгодона своим новым лучшим другом, и оказывается, что он достаточно тощий, чтобы протиснуться сквозь решетку.

— У меня чуть не случился сердечный приступ, когда я обнаружила его бегающим туда-сюда сегодня утром, — добавила Эделайн, когда Винн, заржав, попятился назад.

— С ним все в порядке? — спросила Софи, подбегая и обыскивая серебристое тело Винна в поисках следов травмы.

— С ним все в порядке, — заверила ее Эделайн, поглаживая лоб Винна в том месте, где из его дикой гривы торчал рог. — Не спрашивай меня как, но на нем не было ни царапины.

Софи тоже не могла этого понять. Горгодон был последним из мутантных гибридных зверей, которых леди Гизела создала в качестве жутких сторожевых собак для своей версии объекта «Наступления Ночи». Наполовину флареадон, наполовину горгонопс, наполовину эвриптерид и наполовину аргентавис — он был огромным, уродливым и смертельно опасным. Он мог летать, дышать под водой, у него были огромные когти, клыки и жалящий скорпионий хвост. Гномы всегда чинили гигантские дыры в прутьях от зверя, бьющегося о клетку… и время кормления было очень сложным.

— Этого действительно будет достаточно? — спросила Софи, хмуро глядя на светящийся провод. Он выглядел таким тонким, что ей казалось, что даже ее слабая правая рука может согнуть его.

— О да. — Грэйди потряс катушку, наполняя воздух звоном, который напомнил Софи звон колокольчиков. — Это железо, закаленное люменитом. Даже разъяренный Тираннозавр не смог бы его сломать.

— Но ты также можешь сообщить Силвени, чем занимался ее сын, — предложила Эделайн. — Винн уже трижды пытался прокрасться к горгодону с тех пор, как я выманила его оттуда, и думаю, что хорошая длинная мамина лекция вселит в него настоящий страх.

Софи кивнула.

Одним из многих уникальных аспектов ее усиленной телепатии была способность общаться с животными… и Силвени было особенно легко понять, потому что Черный Лебедь свободно моделировал генетические усовершенствования Софи, основываясь на ДНК аликорна. Ей почти хотелось рассказать об этом сватам и посмотреть, заставит ли это их решить, что ее биологические родители не имеют значения, поскольку ее гены были так сильно изменены. Это показывало, в каком отчаянии она была, если стать «лошадиной девочкой» — по официальной записи — вдруг звучало привлекательно.

— Все в порядке? — спросила Эделайн, ее бирюзовые глаза сузились, а тонкие брови сошлись на переносице. В последнее время она часто так смотрела на Софи. С тех самых пор, как Софи вышла из офиса подборщиков пар с пустыми руками. И у Софи было такое чувство, что ее родители догадались, что что-то случилось в Атлантиде, но она надеялась, что их теория была связана с тем, что она передумала регистрироваться и была слишком смущена, чтобы признать это.

Она была полна решимости избегать выяснения ситуации как можно дольше.

— Ты не ответила на вопрос Грэйди о том, как все прошло с мистером Форклом, — напомнила ей Эделайн.

Софи пожала плечами.

— Это был мистер Форкл. Как ты думаешь, как все прошло?

Грэйди ухмыльнулся.

— Так плохо, да?

— В значительной степени. — Она рассказала им о странном яйцеобразном офисе, трехмерной карте Затерянных городов и теории мистера Форкла о том, что гномы — следующая цель Невидимок, но не смогла заставить себя повторить его опасения насчет Тама. Она также решила не упоминать о том, что на нее и ее друзей могут напасть гораздо более лично.

— Это больше информации, чем он обычно дает тебе, — заметила Эделайн, когда Софи закончила.

— Знаю. Но… все равно, кажется, что мы сузили круг подозреваемых с миллиона до тысячи… и это при условии, что мистер Форкл прав.

— Думаю, да, — ответил Грэйди, сосредоточив взгляд на какой-то невидимой точке вдалеке. — Это объяснило бы кое-что из того, что я выяснял у гномов.

— Что именно? — спросила Софи, взглянув на Эделайн, которая выглядела не менее любопытной.

Грэйди выдохнул, отбросив со лба несколько прядей светлых волос.

— Не знаю, скольким мне позволено делиться. Мои задания были засекречены… и я не говорю, что не расскажу, так что не надо так на меня смотреть, детка. Я просто думаю, что мне следует сначала поговорить с Советом, чтобы избавить нас от многих драм. Я отправлюсь в Этерналию, как только удостоверюсь, что Винн не сможет стать закуской горгодона.

Винн заржал в знак протеста.

— Мы с гномами можем закончить без тебя, — предложила Эделайн, протягивая руку за пучком светящейся проволоки.

Грэйди отвернулся.

— Это гораздо тяжелее, чем кажется.

— Ну и что?

Когда он по-прежнему не протянул моток ей, Эделайн щелкнула пальцами, заставляя катушку исчезнуть. Эделайн была Фокусником, поэтому она могла таскать вещи взад и вперед через пустоту… или прятать что-то в пустоте и вытаскивать обратно, когда ей было нужно.

Второй щелчок сделал то же самое с мешком, висевшим у нее на плече.

— Надо было подумать об этом раньше, — сказала Эделайн, приглаживая свои янтарные волосы. — Иногда я забываю, что не обязана делать все так, как все остальные.

Софи иногда сталкивалась с той же проблемой. Не всегда казалось естественным полагаться на свои способности… и она еще хуже помнила, что нужно использовать все свои эльфийские навыки. Такие вещи, как телекинез, левитация, каналирование, видение в темноте, контроль дыхания и регулирование температуры тела, были подвигами, на которые был способен каждый эльф. Но в их мире так много внимания уделялось особым способностям, что люди редко использовали свои навыки — или даже думали о них — и это оказалось опасной ошибкой. Особенно с тех пор, как Невидимки заставили своих членов тренироваться в навыках каждый день.

Старший брат Фитца и Бианы, предатель Альвар, даже использовал контроль дыхания и регулирование температуры тела, чтобы обмануть смерть в улье троллей в Эверглене. И Софи боялась того дня, когда ей снова придется встретиться с ним лицом к лицу. Она не доверяла Альвару, но… и не подозревала его так, как следовало бы. Поэтому она не дала Фитцу вырубить Альвара, когда тот начал вести себя странно в ночь Небесного Фестиваля.

Крошечная часть ее не была уверена, что Фитц действительно простил ее за эту ошибку… и она не стала бы винить его, если бы он этого не сделал. Это Альвар впустил Невидимок через ворота Эверглена и привел их в незаконный улей троллей. Он утверждал, что пытается разоблачить «наследие Васкеров», но Софи все еще не понимала, что именно это значит. Казалось, что грядет еще какое-то великое откровение… и, зная Альвара, это не будет хорошей новостью.

— Иди, прими душ и переоденься, — сказала Эделайн Грэйди, стряхивая зеленые перья Верди с его черной туники. — Ты не можешь встречаться с Советом, воняя мокрым динозавром.

— Вот видишь, я думаю, что так будет веселее, — возразил Грэйди. Но он направился к их мерцающему стеклом и золотом поместью без дальнейших протестов.

— И ты должна сказать своим друзьям, чтобы они пришли, — сказала Эделайн Софи. — Таким образом, они будут здесь, когда Грэйди вернется домой и расскажет тебе, над чем он работает.

— Да, это, наверное, сэкономит время, — согласилась Софи.

Ее голос был слишком высоким, и глаза Эделайн снова сузились.

— У тебя никого не было больше недели… — медленно проговорила она.

— Разве? — спросила Софи, пробуя уловку Кифа отвечать вопросами на вопросы.

Это не сработало.

— Да. С тех пор, как мы вернулись из Атлантиды. — Эделайн приподняла бровь, намекая на то, что она не сказала.

Софи сосредоточилась на поглаживании бархатисто-мягкого носа Винна.

— Я думала, ты по крайней мере захочешь провести немного времени с Фитцем, — настаивала Эделайн. — В последний раз, когда он был здесь…

— Знаю, — перебила Софи, стараясь не думать о том, как крепко Фитц обнимал ее, когда разворачивал, чтобы отпраздновать благополучное прибытие Винна и Луны.

Она знала, что не сможет вечно скрывать свой «несопоставимый» статус… тем более что они с Фитцем были Когнатами, а редкая телепатическая связь требовала абсолютной честности, чтобы работать максимально эффективно. Но… она пыталась не говорить ему об этом, пока у нее не будет реального решения, которым она могла бы поделиться. И она потратила слишком много времени, рассчитывая на мистера Форкла, так что теперь ей нужно было придумать план, как выяснить, кто ее генетические родители…и быстро.

И, к сожалению, ей было не на что опереться. Единственные подсказки, которые мистер Форкл дал ей за эти годы, заключались в том, что ее генетические родители не имели никакой связи друг с другом, и им не сказали, кто другой, а это означало, что ей придется искать их по отдельности, а не парой. Он также поклялся, что не был ее генетическим отцом, поскольку было время, когда она задавалась этим вопросом. И он исключил две другие теории, которые она придумала: что ее мама — дочь Грэйди и Эделайн, Джоли, или что ее отец — Член Совета Кенрик.

Конечно, это предполагало, что он действительно сказал ей правду обо всем этом, что было пари пятьдесят на пятьдесят.

И даже без всех этих сватовских страданий, она честно не знала, как вести себя с Фитцем. Они не встречались… вообще не встречались. Кое-кто из их друзей знал. Некоторые подозревали. И, по крайней мере, один из них не очень обрадуется, когда узнает наверняка.

В принципе, все было в беспорядке, и вся эта «романтика» оказалась намного менее удивительной, чем это выглядело в человеческих телешоу и фильмах.

Эделайн вздохнула.

— Я бы хотела, чтобы ты объяснила мне, что происходит. Я знаю, что-то есть.

— Я могу тебе сказать, — предложил Бо, напомнив Софи, почему он был ее наименее любимым телохранителем.

— Нет, не можешь, — отрезал Сандор. — Наша способность защитить мисс Фостер будет серьезно подорвана, если она почувствует, что не может свободно говорить в нашем присутствии.

— Значит ли это, что вы все трое знаете, о чем она умалчивает? — спросила Эделайн у Сандора, Бо и Флори.

— Я просто беспокоюсь о Таме, — вмешалась Софи, пытаясь отвлечься другим признанием. — Мистер Форкл считает, что Невидимки собираются заставить Тама сделать что-то действительно плохое, поэтому он хочет, чтобы мы сосредоточились на сильных сторонах Тама, когда будем пытаться разгадать их план. И я не уверена, что все будут чувствовать по этому поводу.

Эделайн обняла Софи за плечи.

— Уверена, что они будут чувствовать то же самое, что и ты: беспокойство за своего друга… но также и желание сделать все возможное, чтобы вытащить Тама оттуда в целости и сохранности. Так же, как и тогда, когда Киф был в таком же положении.

— Да, но Киф был другим. Он предпочел сбежать и присоединиться к Невидимкам, никто ему не угрожал. — Он по глупости думал, что сможет победить их, притворившись играть на их стороне. — И ему нечего было терять. У Там есть Линн.

— Думаю, Кифу было что терять, — сказала Эделайн, скривив губы в одной из тех раздражающих родительских улыбок, которые всегда говорили: «ты поймешь, когда станешь старше». — И до сих пор есть. Но я хотела сказать, что он убрался оттуда, пока не стало слишком поздно.

— Едва ли, — пробормотала Софи.

А леди Гизела утверждала, что настоящая причина, по которой Киф остался жив, заключалась в том, что он был ее сыном и пользовался ее покровительством.

У Тама не было такого преимущества.

— Это сложная ситуация, — признала Эделайн. — Но хорошая новость в том, что у Тама есть группа умных, преданных друзей, которые помогут ему справиться с этим… и я уверена, что они так же рвутся работать, как и ты. Так что не бойся опереться на них.

Софи кивнула, наблюдая, как Винн гоняется за его хвостом по кругу.

— Думаю, мне следует вызвать их и объяснить, что происходит.

Она слышала страх в своем голосе и была уверена, что Эделайн уловила его. Но Эделайн не стала поднимать эту тему, поцеловав Софи в щеку и опустив руку.

— Я должна пойти в загон для горгодона и посмотреть, как там гномы, — сказала Эделайн, сделав пару шагов вниз по тропинке, прежде чем повернуться к Софи. — О, но если тебе интересно, я знаю, что ты все еще чего-то недоговариваешь. И если не хочешь говорить об этом, то все в порядке. Я не собираюсь давить на тебя. Но подумала, что должна хотя бы сказать тебе, что я тебя раскусила.

Она сказала это с улыбкой, но Софи все еще боролась с желанием выдернуть зудящую ресницу… ее слишком заметная нервная привычка. Обсуждать проблемы мальчиков с мамой было так же весело, как если бы ее бросили в кучу блестящих какашек аликорна.

Плюс…

Грэйди и Эделайн уже пережили все виды драмы неудачного брака с Брантом и Джоли… и это не закончилось хорошо. Она не хотела, чтобы ее положение вернуло их в то жалкое место, где они были, когда она впервые встретила их.

— Ты можешь рассказать мне все, что угодно, — заверила ее Эделайн, словно догадываясь о причинах беспокойства Софи. — Я понимаю, что не всегда была такой сильной, как тебе хотелось бы…

— Ты очень сильная, — перебила Софи, пытаясь найти объяснение, которое не обидело бы Эделайн. — Я просто… тоже хочу быть сильной.

Эделайн подошла ближе и взяла Софи за руки в перчатках.

— Ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречала. Знаю, ты можешь справиться с чем угодно. Но ты несешь такое тяжелое бремя для кого-то столь юного. Я бы хотела, чтобы ты вывалила часть его на меня. Я пойму, если ты предпочтешь встретиться с этим в одиночку. Наверное, я просто хочу, чтобы ты знала, что тебе это не нужно.

Сердце Софи словно сдавило горло, и на секунду ей захотелось выпалить все. Но… она также беспокоилась о том, как Грэйди и Эделайн отреагируют на ее план исправить ситуацию с подбором пары.

Их никогда не беспокоила ее связь с человеческими родителями, но биологические родители — это совсем другое дело. Это были эльфы, живущие где-то в Затерянных городах. И как только Софи узнает, кто они такие, это, вероятно, все изменит. Не то чтобы она хотела жить с кем-то из них… или даже разговаривать с ними, честно говоря.

Это были люди, которые не возражали против того, чтобы их ребенок был частью эксперимента, зная, что это, скорее всего, подвергнет ее постоянной опасности. Люди, которые позволили ей вырасти в Запретном мире без них. Люди, которые не пытались связаться с ней теперь, когда она вернулась в Затерянные города. На самом деле, насколько она знала, она видела их все время, и они никогда не давали ей ни малейшего намека на то, что она для них что-то значит.

Наверное, потому, что она этого не сделала.

Она не была их дочерью.

Она была творением Черного Лебедя.

А для Софи они были не более чем донорами ДНК.

Вот почему ее не волновали причины, по которым Мистер Форкл держал их личности в секрете. Ее генетические родители решили участвовать в проекте Мунларк. Никто их к этому не принуждал. Так что если то, что люди узнают об их участии, создаст для них проблемы, это их собственная вина.

Ей не придется всю жизнь терпеть презрение, чтобы защитить их от последствий подобного решения.

— Ну, — сказала Эделайн, выпрямляясь, — ты знаешь, где меня найти, если я тебе понадоблюсь.

— То же самое, — ответила Софи, поворачиваясь к Винну и передавая приказ держаться подальше от горгодона.

Крошечный аликорн ответил бодрым ржанием, которое было не очень обнадеживающим.

Софи определенно нужно было поговорить с Силвени о слабых инстинктах выживания ее сына. Но ей нужно было сосредоточиться на более важных вещах, когда она направлялась внутрь. Элегантный особняк Хевенфилда выходил окнами на океан, и Софи, поднимаясь в свою спальню на третьем этаже, наблюдала за волнами сквозь стеклянные стены и пыталась придумать, как рассказать друзьям о Таме.

Но даже после того, как Сандор, Бо и Флори закончили свою бесконечную проверку безопасности, осмотрели каждый шкаф, тень и лепесток на ее цветастом ковре, она все еще не находила нужных слов. На самом деле, чем больше она повторяла в голове план мистера Форкла, тем более бессмысленным он начинал казаться.

Зачем ей сидеть и ломать голову над тем, как сила Тама может быть использована против нее и ее друзей, когда она может обратиться к нему так же, как обращалась к Кифу, когда он был с Невидимками, и посмотреть, сможет ли Там сказать ей что-нибудь, что могло бы помочь?

Она не пыталась связаться с ним раньше, потому что не хотела ставить Тама в трудное положение. Но если мистер Форкл был прав, то Там уже так далеко зашел, что стоило рискнуть.

И это, конечно, было намного умнее, чем тратить недели или месяцы на теории, которые могут даже не быть на правильном пути.

Прежде чем она успела передумать, она плюхнулась на свою огромную кровать с балдахином и уставилась на хрустальные звезды, свисающие с потолка, наблюдая, как они сверкают в ярком послеполуденном солнце, пока собирала умственные силы. Теплая энергия бурлила в ее голове, гудя, становясь все сильнее и сильнее. И когда Софи почувствовала, как она жужжит у нее под глазами, девушка выкинула ее из головы вместе с самым громким криком, на который была способна.

ТАМ… ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ? ЭТО СОФИ!

Она повторяла эти слова снова и снова, представляя, как сила, подобно густому сиропу, разливается по небу во всех направлениях, покрывая весь мир. И когда ее сознание расширилось, она закрыла глаза и попыталась нащупать что-нибудь…

На самом деле, она не была уверена.

Она не очень часто общалась с Тамом телепатически, поэтому не знала, как распознать его мысли, как это было с Фитцем и Кифом.

ТАМ! ПОЖАЛУЙСТА, МНЕ НУЖНО С ТОБОЙ ПОГОВОРИТЬ!

Головная боль пронзила край ее сознания, но она сделала несколько долгих, медленных вдохов и с каждым выдохом рассчитывала свои следующие передачи, сокращая сообщение, чтобы сэкономить энергию.

Там.

Там!

ТАМ!

По-прежнему ничего… и она чувствовала, как ее концентрация истощается до предела.

Если бы Фитц был там, он мог бы дать ей мысленный толчок, как делал всегда, когда они работали вместе. Но она позволила своим глупым заботам о подборе пар держать его подальше. Она должна была остановить это… должна была понять, как сохранить равновесие и…

Софи?

Голос был призраком в тени… холодным и тихим.

ТАМ!

Да. Но мне не следовало с тобой разговаривать. Это слишком опасно.

Я знаю, но…

Никаких «но», прервал Там, и ощущение его мыслей изменилось вместе со словами, как будто темнота кристаллизовалась в лед. Гезен постоянно проверяет мои воспоминания.

Сердце Софи сбилось с ритма.

Она забыла, что единственный телепат Невидимок находился под охраной Черного Лебедя, когда Киф жил с врагом. Так что им не нужно было беспокоиться о том, что кто-то обнаружит их разговоры, если только кто-то не поймает их на месте преступления и каким-то образом не выяснит, что происходит.

Им также не нужно было беспокоиться о том, что Киф невольно выдаст то, чего не должен был делать.

Гезен зондировал твой разум? спросила она, стараясь говорить как можно тише.

Конечно. Это было первое, что он сделал.

Желчь обожгла горло Софи.

Зондирование было одним из видов глубокого ментального поиска, который мог раскрыть почти все, что угодно, когда выполнялся опытным Телепатом.

И Там знал все их секреты.

Все.

Каждого.

Из них.

Так что если бы Гезен зондировал его разум…

Тогда Невидимки теперь знали, что Софи была Усилителем. И что формально мистер Форкл все еще жив, а магнат Лето и Сэр Остин — два его альтер-эго. А Гранит и Визг — два других члена Коллектива Черного Лебедя — это сэр Тиерган и Джулин Дизней. И они знали каждую ниточку, которую обнаружили Софи и ее друзья… и все, чего они не знали, например, как открыть тайник Члена Совета Кенрика, если они когда-нибудь снова доберутся до настоящего. И как мало Софи узнала о том, что произошло в тот день, когда умерла мама Уайли, из исцеления разума Прентиса и поиска воспоминаний Уайли.

Все очень плохо, подумала она, протягивая руку, чтобы потереть виски.

Знал ли Там, где они спрятали ее человеческую семью после того, как спасли их из Наступления Ночи?

И как много он знал о службе безопасности в Хевенфилде?

Были ли Силвени, Грейфелл и дети все еще в безопасности там?

Прости, пробормотал Там, и холодность его голоса немного оттаяла. Я пытался блокировать его, но… Гезен слишком силен.

Так и было.

Софи несколько раз сталкивалась с ним лицом к лицу, но ничего хорошего из этого не вышло, а она была Телепатом с непроницаемым разумом.

Это не твоя вина, пообещала она, желая ударить себя за то, что не поняла этого раньше. Если бы она это сделала, они могли бы начать принимать меры предосторожности с того момента, как Там ушел.

Вообще-то, ей следовало подумать об этом до того, как он ушел. Может быть, он и не пошел бы, если бы знал, как сильно скомпрометирует Черного Лебедя в процессе. В конце концов, Там бывал в некоторых убежищах Черного Лебедя. Он знал, какую клятву они давали, когда присягали на верность, и какое оружие и боевые приемы отрабатывали Софи и ее друзья во время их боевой подготовки, и…

Да, подумал Там, прерывая ее все нарастающую панику. Теперь ты понимаешь, почему я не могу говорить. Он будет знать все, что ты мне расскажешь, и он уже достаточно узнал.

Ладно. Она глубоко вздохнула, напоминая себе, что не может изменить то, что уже произошло.

Пора сосредоточиться на контроле повреждений.

Ты все еще можешь мне кое-что рассказать, напомнила она ему. Даже если они узнают, что ты рассказал мне, им придется изменить свои планы… и это даст нам немного времени.

Его мысли снова замерли.

Думаешь, они сказали мне что-нибудь важное?

Должно же что-то быть. Может быть, какой-то ключ к тому, где вы находитесь, например, ориентир, который ты узнаешь?

Нет. Я в пещере. Все, что я видел — это камни.

Какого они цвета?

Это камни, Софи. В них нет ничего особенного.

Ты уверен, что это пещера, а не где-то под землей?

Подземелье могло означать, что он был близок к Лоамнору.

Я не знаю. Все, что я могу сказать, это то, что здесь темно и душно.

Значит, жарко? Например… может быть, ты в пустыне?

Я серьезно понятия не имею. Невидимки умные. Они не позволят мне узнать ничего такого, что выдало бы их убежище. Его мысленный голос оставался тихим и шепелявым, но в мыслях была резкость, которой Софи никогда не испытывала. Казалось, что каждое слово было осколком тьмы, врезающимся в ее голову.

Но она не собиралась позволить ему отпугнуть ее.

Ты встречался с другими членами ордена?

С парой… но они носят плащи и используют кодовые имена, и едва говорят мне два слова, когда мы тренируемся, так что я ничего не могу тебе о них рассказать.

Подожди… ты тренируешься с ними? Значит ли это, что есть еще одна Тень?

Нет. Я не знаю, что эти парни могут сделать. Или, может быть, они женщины. Я не могу сказать. Леди Гизела держит меня одного, заставляя практиковаться по дневникам Умбры.

По спине Софи пробежала дрожь.

У Умбры были дневники?

Много. И я должен отработать все ее упражнения.

Ну… это было ужасно.

Какие упражнения? спросила Софи и, когда он заколебался, добавила: Тренировка теневого потока, верно?

Естественно.

Этот ответ взволновал ее больше, чем следовало бы, но за ним стояла ледяная уверенность.

Там, которого она знала, неохотно тренировался в темной стихии. Почти боялся его странной силы. А теперь в его голосе звучала… гордость.

Ты должен быть осторожен, предупредила она его. Ты не знаешь, как обучение Умбры повлияет на тебя. Она была одним из самых жутких людей, которых я когда-либо встречала.

Кости в ее руке пульсировали, вспоминая, как Умбра разбивала их одну за другой.

Я очень осторожен, заверил ее Там. Но тренировка неизбежна.

Тогда скажи мне, что они заставляют тебя делать, чтобы я могла понять, что они планируют и вытащить тебя оттуда. У тебя уже будут неприятности из-за того, что ты поговорил со мной, да? Почему бы не сделать так, чтобы оно того стоило?

Потому что они могут сделать свои наказания намного хуже.

Не волнуйся. Линн в безопасности. Тиерган добавил тонну охраны к своему дому, чтобы убедиться в этом.

Мы оба знаем, что это ничего не значит. И даже если она сейчас в порядке, у них есть много способов наказать меня.

Софи была уверена, что это так. И она ненавидела ставить его в такое положение. Но оставлять его с Невидимками было слишком страшно. Она должна была найти способ вытащить его оттуда, прежде чем они заставят его сделать что-то ужасное.

Пожалуйста, взмолилась она. Ты знаешь, что поставлено на карту… особенно если изучаешь дневники Умбры.

Я знаю, что поставлено на карту. Жизнь моей сестры.

Холод, окутывающий каждую мысль, пронизывал ее до костей.

Мы защитим ее.

Да. Я видел, как хорошо работает эта защита. Я не могу так рисковать.

Так что… что? Ты просто будешь делать все, что тебе скажут Невидимки, и отвечать за последствия?

Я не знаю.

Этого недостаточно!

Ну, так и должно быть!

Софи сжала челюсти, чтобы остановить стук зубов.

Я уже чувствую в тебе перемену, Там. Просто из твоего разума. Думаю, что обучение Умбры влияет на тебя.

Я справлюсь с этим.

Ты же знаешь, что Киф говорил то же самое, верно? спросила Софи.

Она надеялась, что это придаст ему немного здравого смысла, учитывая странную вражду между двумя мальчиками. Но мысли Тама были словно замороженные когти, когда он сказал:

Думаю, теперь я понимаю, откуда все.

Там…

Нет… просто остановись! Ты делаешь все только хуже. Оставь меня в покое. Его мысли зашевелились как арктический шквал.

Я не могу этого сделать.

Ну, тебе придется это сделать. Если ты еще раз попытаешься связаться со мной, я побегу прямо к Гезену, чтобы он услышал все, что ты скажешь. Я не могу подвергать Линн риску.

Тем временем, ты ставишь безопасность Линн выше безопасности всех остальных… ты действительно думаешь, что она хочет, чтобы ты это делал?

Мне все равно. Я ее близнец. Защищать ее — моя работа. И думаю, ты забываешь, что я также спас Силвени и Грейфелла — и их детей — согласившись сотрудничать.

Я могла бы спасти их другим способом.

Каким? Уверен, ты провела последние пару недель, снова и снова повторяя то, что произошло… можешь ли ты честно сказать мне, что придумала что-то еще, что могло бы вылечить их вовремя?

Нет…

Но она не могла в этом признаться.

Ты видел, на какую жестокость способны Невидимки, Там. Ты действительно хочешь быть частью этого?

Мысленный шквал набирал скорость, швыряя в нее каждое слово.

У меня нет выбора!

Всегда есть выбор!

Ну, прямо сейчас, я решил закончить этот разговор.

Там…

Нет, тебе пора оставить меня в покое, Софи. Убирайся из моей головы, или я заставлю тебя уйти.

ТАМ, пожалуйста…

Шквал превратился в ураган… черная буря обрушилась на ее мозг. И гулкий голос Тама был громом среди бури.

ПРОСТИ… Я НИЧЕГО ТАКОГО НЕ ИМЕЛ В ВИДУ. МНЕ НУЖНО БЫЛО УСТРОИТЬ ХОРОШЕЕ ШОУ, ЧТОБЫ ГЕЗЕН НЕ ЗАПОДОЗРИЛ НЕЛАДНОЕ, КОГДА ПОЗЖЕ ПРОВЕРИТ МОИ ВОСПОМИНАНИЯ. И МНЕ НУЖНО БЫЛО ВРЕМЯ, ЧТОБЫ СОБРАТЬ ТЕНЕВОЙ ПОТОК, КОТОРЫЙ Я ИСПОЛЬЗУЮ, ЧТОБЫ СКРЫТЬ ЭТУ МЫСЛЬ, ТАК ЧТО ОН НЕ МОЖЕТ СЛЫШАТЬ НИЧЕГО, ЧТО Я ГОВОРЮ. ОН, ВЕРОЯТНО, ВСЕ ЕЩЕ СМОЖЕТ УВИДЕТЬ, ЧТО Я ЧТО-ТО ПОСЛАЛ, ПОЭТОМУ Я НЕ МОГУ МНОГОГО ТЕБЕ СКАЗАТЬ… И ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ СВЯЗАТЬСЯ СО МНОЙ СНОВА. ЭТО СЛИШКОМ ОПАСНО ДЛЯ ВСЕХ. ПРОСТО… ДОВЕРЬСЯ МНЕ РАЗОБРАТЬСЯ С ЭТИМ. У МЕНЯ ВСЕ ПОД КОНТРОЛЕМ… ИЛИ Я ЭТО СДЕЛАЮ, ЕСЛИ ТЫ ОКАЖЕШЬ МНЕ ОДНУ УСЛУГУ. МНЕ НУЖНО, ЧТОБЫ ТЫ ДЕРЖАЛА КИФА ПОДАЛЬШЕ, ПОКА ВСЕ ЭТО НЕ ЗАКОНЧИТСЯ. ЕСЛИ ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ УБЕДИТЬ ЕГО СОТРУДНИЧАТЬ, ПРИДУМАЙ ФАЛЬШИВЫЙ ПРОЕКТ, ЧТОБЫ ОТВЛЕЧЬ ЕГО. ИЛИ ЗАПРИ ЕГО ГДЕ-НИБУДЬ, ЕСЛИ ПРИДЕТСЯ. МНЕ ВСЕ РАВНО. ТОЛЬКО НЕ ПОЗВОЛЯЙ ЕМУ ПРИБЛИЖАТЬСЯ К НЕВИДИМКАМ… И УЖ ТОЧНО НЕ ПОЗВОЛЯЙ ЕМУ ПРИБЛИЖАТЬСЯ КО МНЕ.

Почему? спросила Софи, с трудом подбирая слова из застывшего хаоса. Ее сердце колотилось так же сильно, как и голова, заглушая все своим стуком! ТУК! ТУК!

Но ей все же удалось поймать, когда Там сказал:

ПОТОМУ ЧТО ЕГО МАМА ПРИКАЗАЛА МНЕ УБИТЬ ЕГО.

Глава 3

Что? Передала Софи… хотя ей следовало спросить, когда?

Или как?

На самом деле, лучший вопрос был бы, почему? Но это не имело значения.

Буря исчезла из ее сознания, а вместе с ней исчезла и связь с Тамом. Только несколько клочков тени остались, кружась вокруг ее мозга, как ледяной дым. Но вместо того, чтобы рассеяться, чернильные нити свернулись, переплетаясь и запутываясь с проблесками тьмы, которые, как она думала, были давно похоронены и исчезли. Превращаясь во что-то черное, дрожащее и слишком знакомое.

Софи тряхнула головой — сильно — и открыла глаза, надеясь, что горящий свет сможет опалить темноту прежде, чем та возьмет верх. Она провела месяцы, преследуемая жутким теневым монстром — способ ее разума обрабатывать затяжное эхо от теневого потока, которому она подверглась во время нападения Умбры. И она ни за что не позволит этому ужасному монстру вернуться к жизни.

Но тени заострились и растянулись. Отрастили когти и клыки.

— Флори! — крикнула она, никогда так не радуясь тому, что верный гном стоит у ее двери.

— Что случилось? — спросила Флори, бросаясь к Софи.

Софи свернулась калачиком, обнимая Эллу — ярко-голубого слона в гавайской рубашке, которого привезла из своей человеческой жизни.

— Мне нужно, чтобы ты спела ту песню, которую написала, чтобы утихомирить эхо.

У Флори явно было много вопросов, но она ничего не сказала, когда потянулась к лицу Софи, нежно проводя пальцами по ее щекам и напевая первые ноты мелодии. Она пела стихи на древнем, земном языке, который проникал под кожу Софи, становясь теплым и чудесным, когда каждый куплет погружался в ее разум и сердце. И когда воздух наполнился сладким цветочным ароматом, ей показалось, что солнце взошло внутри нее, растапливая холодную темноту и наполняя ее покалывающим светом.

— Помогло? — прошептала Флори, изучая Софи встревоженными серыми глазами.

— Да… думаю, да. — Софи согнула пальцы на правой руке, чтобы проверить, не болит ли она, и вздохнула с облегчением, когда боли не было… и слабость, похоже, не усилилась. Но по мере того, как угасало последнее тепло песни, в девушке поселилась глубокая усталость, заставляющая желать зарыться под одеяло и впитывать сладкий, пьянящий аромат цветов, растущих на балдахине до конца дня. Каждый из четырех видов цветов вдохновил часть текста для исцеляющих стихов, и виноградные лозы стали намного более ароматными с пением Флори.

Но сообщение Тама оставило эхо другого типа… того, где слова продолжали грохотать в голове, выбивая из нее колющие осколки беспокойства. И хотя мозг хотел взбунтоваться — хотел закричать, что произошло какое-то ужасное недоразумение — он также продолжал повторять то, что мистер Форкл сказал о Таме ранее.

Они собираются использовать его, чтобы ударить по тебе там, где ты наиболее уязвима.

— Полегче, — предупредила Флори, когда Софи с трудом поднялась на ноги.

— Что происходит? — спросил Сандор, схватив Софи за плечи, чтобы помочь устоять.

— Пустяки, — заверила она его.

— Это не пустяки, — мягко сказала Флори. — Что-то всколыхнуло твое эхо.

— Да, но ты меня вылечила. — Она сверкнула благодарной улыбкой, и Флори улыбнулась ей в ответ зелеными зубами.

Но Сандор не дал Софи отстраниться.

— Куда это ты собралась?

— Мне нужно поговорить с Кифом.

Его челюсти сжались с яростным щелчком.

— Что этот мальчик натворил на сей раз?

— Ничего. — Все ее телохранители выглядели подозревающими… что было справедливо, учитывая тот хаос, который Киф вызвал за эти годы. — Я серьезно.

— Ты была в полном порядке… а потом начала показывать свои телепатические фокусы и вдруг стала умолять Флори о помощи, — возразил Сандор. — Не жди, что я поверю, будто между ними нет никакой связи.

— Они связаны, — признала Софи. — Но я разговаривала не с Кифом.

— Тогда с кем ты разговаривала? — крикнул Бо с порога.

Софи вздохнула, понимая, что правда будет стоить ей драгоценного времени. Но когда она снова попыталась вырваться, Сандор был слишком силен.

— Я… говорила с Тамом.

Сандор сжал ее крепче и отклонился, изучая ее с головы до ног, будто искал повреждения.

— Что этот предатель сделал с тобой?

— Ничего!

— Перестань использовать это слово в качестве ответа на все вопросы! — огрызнулся он.

— Но ведь это правда! И он не предатель! — Она вывернулась из его хватки… гнев вернул ей силы. — Ты же знаешь Тама. Как ты можешь так его называть?

И все же, даже задавая этот вопрос, она слышала, как мистер Форкл говорит ей, что есть очень мало вещей, которые мистер Там не сделал бы, чтобы защитить свою сестру.

И это даже не принимало во внимание, как теневой поток мог повлиять на него.

Она не забудет остроту его мыслей — или холод — в течение очень долгого времени.

— Как твой телохранитель, я должен рассматривать любого, кто решит жить с врагом, как предателя, — настаивал Сандор. — И то, что он сделал с тобой сегодня, доказывает, почему это различие необходимо.

— Он ничего не сделал, — возразила она, цепляясь за напоминание железной хваткой. — Он использовал теневой поток, чтобы передать важное предупреждение — с огромным риском для себя. И я думаю, что то, что осталось от моего эха, отреагировало на это. Это не так уж и важно.

— Это очень важно, — возразил Сандор. — Он должен был предвидеть, что такое случится, и…

— Ну, он этого не сделал, — перебила она. — Или… может быть, он так и сделал и решил, что стоит рискнуть… то же самое сделала и я, когда связалась с ним телепатически.

Она изо всех сил старалась не думать о том, что Невидимки могут сделать, чтобы наказать Тама за их разговор. Надеялась, шоу, которое устроил Там, убедит Гезена в том, что он остался верен им.

— И хорошо, что мы поговорили, — добавила она, — потому что мистер Форкл был прав. Невидимки планируют использовать Тама для кое-чего. Вот почему я должна поговорить с Кифом.

Сандор преградил ей путь, когда она направилась к двери.

— Если хочешь, можешь вызвать мистера Сенсена к себе. Но ты останешься здесь. И ты возвращаешься в постель.

Софи покачала головой.

Это был не тот разговор, который она могла вести через крошечный карманный экран. Она должна была быть там лично, чтобы убедиться, что Киф действительно слушает… и чтобы он не мог отключить свой передатчик, если они начнут спорить.

И крепко обнять его, если он тоже будет нуждаться в этом.

— Я отдохну, когда вернусь, — пообещала она.

— Возможно, нам стоит посмотреть, как твоя мать отнесется к этому плану, — возразил Сандор, снова преграждая ей путь. — Ты действительно думаешь, что она хотела бы, чтобы ты покинула эту комнату после того, как близко подошла к своему выздоровлению?

Он был прав.

Но Софи не могла позволить, чтобы с ней сейчас нянчились.

— Я знаю свои пределы. Я бы не пошла, если бы не могла справиться с этим.

Сандор фыркнул.

— Верно, потому что ты никогда не давишь на себя слишком сильно.

— Может быть, ты объяснишь мне, что это за такое срочное дело, — предложила Флори, когда Сандор снова преградил Софи дорогу, та всерьез задумалась о том, чтобы пнуть его в голень. — Что такого тебе нужно сказать мистеру Сенсену, и что не может подождать до утра?

Ужасное предупреждение Тама застряло у Софи в горле, и она знала, что у нее не хватит сил повторить эти слова еще раз. Поэтому она потянулась к вискам, притворяясь, что чувствует слабость, и подождала, пока Сандор не придвинулся, чтобы поддержать ее, а затем пронеслась мимо него в поразительно грациозном движении, учитывая ее постоянную неуклюжесть.

— Видишь? — крикнула она через плечо. — Я в порядке!

Бо поднял руки, чтобы забаррикадировать дверь, но Софи нырнула под него, заработав множество рычаний, когда мчалась вверх по лестнице к сверкающему куполу четвертого этажа Хевенфилда, который существовал в основном для размещения большого сверкающего шара, свисающего с потолка, составленного из сотен маленьких круглых кристаллов, свисающих с почти невидимых шнуров.

Прыжокмастер 500.

Ни один из кристаллов не доставит Софи туда, куда ей нужно, но это не было причиной, по которой она туда отправилась.

— Ни в коем случае! — проревел Сандор, когда она подошла к самому большому окну и щелкнула задвижкой, чтобы открыть его. — Сегодня ты не спрыгнешь ни с одной башни.

— Я не планировала прыгать.

Четвертый этаж, вероятно, был недостаточно высок, чтобы придать ей импульс, необходимый для телепортации, поэтому сначала ей придется пролевитировать выше. Обычно она спрыгивала с одного из утесов на краю поместья, но тут было ближе и быстрее… или могло бы быть, если бы перед ней не толкались два телохранителя размером с гориллу, образуя стену непробиваемых мускулов.

— Говори. Мне. Что происходит? Сейчас же! — потребовал Сандор.

— Узнаешь, когда мы туда доберемся. — Намек на ухмылку скривил ее губы, когда его хмурый взгляд смягчился. — Что? Ты думал, я не возьму тебя с собой?

— Прошлый опыт показал, что таково твое предпочтение, — отметил он.

— Ну да, я научилась выбирать битвы. Так мы можем идти прямо сейчас? Или хочешь продолжать тратить время и быть супер раздражающим? — Она протянула ему левую руку.

Бо схватил ее первым.

— Мы просто идем домой к Кифу, — напомнила Софи, пытаясь высвободиться, не потеряв перчатку. — Мне не нужно приводить всю кавалерию.

— Нигде не безопасно, — возразил Бо.

Она не могла не согласиться, учитывая все «безопасные» места, где на нее напали за последние несколько лет. Но это не изменило основной физики их ситуации.

— Моя левитация достаточно сильна, чтобы нести только одного из вас.

— Тогда ты должна взять меня, — настаивал Бо. — Мои чувства намного острее. Как и мои боевые приемы.

Сандор издал писклявый смешок.

— Если ты пойдешь, — вмешалась Софи, не дожидаясь очередного раунда дебатов между ограми и гоблинами, — я уверена, Киф заставит тебя еще послушать Балладу о Бо и Ро.

Бо скривил губы, обнажив острые зубы.

Его отношения с телохранителем Кифа — принцессой огров — были в равной степени бурными и сложными, и Киф никогда не упускал возможности помучить их обоих… обычно в форме эпической поэмы, которая становилась все более запутанной с каждой новой строфой. И Софи не могла винить Кифа за его поддразнивание. Мало того, что имена Бо и Ро рифмовались, как оказалось, они также были тайно женаты, благодаря помолвке, устроенной отцом Ро — королем Димитаром — в попытке защитить их, когда его время как короля закончится. Власть огров завоевывалась, а не наследовалась, и Димитар не хотел, чтобы кто-то из его лучших воинов сражался друг против друга в битвах до смерти, которые последуют за его капитуляцией или гибелью… не тогда, когда они будут намного сильнее, правя вместе. Поэтому он заставил их пожениться, надеясь, что союз побудит одного из них отступить, когда придет время.

Вместо этого они, казалось, еще больше стремились убить друг друга.

— В последнем куплете, над которым работал Киф, было много Бо-Ро, — добавила Софи, когда Бо не отпустил ее. — Я почти уверена, что там также были поцелуи.

Бо пробормотал впечатляющую череду огрских проклятий, когда отпустил ее руку.

— Ладно. Я останусь, но скажи Ромхильде, что ей нужно лучше контролировать своего подопечного!

— О, конечно, я займусь этим прямо сейчас. — Она произнесла это с достаточным сарказмом, чтобы дать понять, что он тоже не очень-то контролирует свою подопечную. — Готов? — спросила девушка Сандора.

Он неохотно взял ее за руку.

— Я не могу решить, как отношусь к тому волевому подростку, которым ты становишься.

— Я тоже, — призналась Софи. Иногда она чувствовала себя гораздо храбрее, чем та девушка с широко раскрытыми глазами, какой она была, когда Фитц впервые привел ее в Затерянные города. Но в глубине души она была так же напугана. Может быть, даже больше, теперь, когда поняла, с чем столкнулась.

— Надеюсь, ты начнешь вечернее патрулирование, пока нас не будет? — спросил Сандор у Бо… хотя это был скорее приказ, чем просьба.

Бо кивнул.

— Я жду полного отчета, когда вы вернетесь.

— Конечно. — Сандор повернулся к Флори. — А ты сообщишь Леди Руен, куда мы ушли, чтобы она не волновалась?

Флори быстро поклонилась и направилась вниз по лестнице.

— Подожди! — крикнула ей вслед Софи, когда ее охватило гораздо более сильное беспокойство, и ей захотелось ударить себя за то, что она позволила эху и предостережению Тама отвлечь ее. — Мне нужно, чтобы ты передала срочное сообщение. Скажи ей, что Гезен прозондировал воспоминания Тама в первый же день, когда его забрали.

Сандор вздрогнул.

— Значит ли это то, что я думаю?

— К сожалению, да. Невидимки знают все, что знает Там.

Воздух снова наполнился приглушенными проклятиями… на этот раз смесь слов огра, гоблина и гнома. И Софи определенно разделяла их чувства.

— Хочешь, чтобы я известила Черного Лебедя? — предложила Флори.

— Наверное, это разумно. — Софи не должна была удивляться, что Флори знала, как связаться с Коллективом — прапрабабушка Флори, Калла, была частью ордена и частью проекта Мунларк, прежде чем пожертвовала собой, чтобы стать лекарством для своего вида в виде дерева Панакес.

Калла даже выбрала название проекта «Мунларк».

— Полагаю, новости, которые мы несем мистеру Сенсену, столь же ужасны? — тихо спросил Сандор.

Софи кивнула.

Она все еще пыталась понять, о чем думала леди Гизела, выдавая такой жестокий, неожиданный приказ. Но Там казался в отчаянии, так что она не могла позволить Кифу проигнорировать предупреждение, как бы он ни скулил и ни сопротивлялся.

— Рассчитывай пробыть там какое-то время, — сказала она Сандору.

Он испустил скрипучий вздох.

— И ты уверена, что готова к телепортации?

— Телепортация будет самой легкой частью. — Она посмотрела на землю далеко внизу, затем закрыла глаза, ища легкое притяжение, пробегающее по ее клеткам. Если она достаточно сильно сконцентрируется на ощущении, то сможет оттолкнуть его своим разумом и взять под контроль.

— Ладно. Поехали. Раз… два… три!

Их ноги оторвались от земли… сначала медленно. Потом намного, намного быстрее. Так быстро, что они бы врезались в Прыжокмастер, если бы Софи не сделала много неловких движений руками. В этом-то и заключалась проблема левитации. В воздухе не было тяги, поэтому она застряла, размахивая руками и дрыгая ногами, как неоперившийся флареадон, пока импульс не вытащил их из окна. И как только они вышли из купола, сильный океанский ветер подхватил их так быстро, что Сандор издал несколько визгливых звуков, о которых Софи не терпелось подразнить его позже.

— Пожалуйста, скажи мне, что мы уже достаточно высоко, — взмолился он сквозь рев несущегося воздуха.

Софи посмотрела вниз, пытаясь решить, от чего у нее кружится голова — от высоты или от предстоящего разговора.

СОФИ! ДРУГ! ЛЕТАТЬ! передала Силвени, едва не нарушив сосредоточенность Софи.

Не сегодня! сказала Софи, жалея, что у нее нет больше времени. Полет с Силвени был лучшим способом очистить ее голову и отпустить самые большие заботы. Сейчас мне нужно поговорить с Кифом!

Даже на такой высоте она слышала легкомысленное ржание Силвени. И ее разум наполнился целой кучей КИФ! КИФ! КИФ! Софи попыталась разделить энтузиазм мамы аликорна.

Но все, что она чувствовала, был страх, когда она позволила гравитации взять верх, бросая их все быстрее, быстрее, быстрее, пока ее концентрация не разорвала небо, и они не врезались в черную пустоту небытия.

* * *

— Мисс Фостер, — сказал лорд Кассиус, одарив ее одной из своих неприятных маслянистых улыбок и отступив в сторону, чтобы впустить Софи и Сандора в свой дом.

Берега Утешения оправдывали бы свое название, если бы отец Кифа не был такой жалкой компанией. На единственном просторном этаже располагались сверкающие перламутровые стены и увитые виноградом арки, которые образовывали ряд ярко освещенных комнат и загорелых патио, все они были оформлены в спокойных тонах синего и серого, чтобы соответствовать панорамному виду на океан из каждого окна. Это действительно было одно из самых захватывающих поместий, которые Софи когда-либо посещала в Затерянных городах. Но ей всегда хотелось уехать, как только она туда попадала.

— Полагаю, ты пришла навестить моего сына? — спросил лорд Кассиус, приглаживая свои светлые волосы, и без того безупречные. Как и его кремовая куртка и расшитый рубинами плащ. — Он у себя в комнате, где должен заниматься упражнениями на Эмпатию, которые я придумал для него сегодня утром. Но думаю, мы можем с уверенностью предположить, что он будет делать все, что угодно, но не то, о чем я просил.

Это было похоже на Кифа… не то чтобы Лорд Кассиус заслуживал сотрудничества Кифа.

Отцом года он определенно не был.

На самом деле Софи едва могла смотреть на него, не испытывая желания швырнуть ему что-нибудь в голову за каждое обидное слово, которое он когда-либо говорил своему сыну. Так же, как она презирала каждую роскошную комнату в этом доме, поскольку лорд Кассиус скрывался большую часть жизни Кифа, используя это поместье как «побег» от своей семьи. Киф жил там только потому, что лорд Кассиус отказался предоставить важную информацию, чтобы найти пропавших человеческих родителей Софи, если Киф не согласится переехать… и не потому, что он скучал по Кифу или беспокоился о том, что тот живет один. Он просто хотел положить конец сплетням о своем сбежавшем сыне после того, как Киф сбежал от Невидимок.

— Туда, — сказал ей лорд Кассиус, указывая на полированную деревянную дверь в конце длинного мерцающего коридора.

Софи потребовалась секунда, чтобы понять, что слово было приглашением.

Несколько раз, когда она навещала Кифа, они сидели снаружи на мягких качелях, свисающих с крыши над задним двориком. Она никогда не была в его комнате. И по какой-то причине мысль о походе туда заставила ее щеки вспыхнуть.

Но она чувствовала, что лорд Кассиус наблюдает за ней, поэтому вздернула подбородок и жестом пригласила Сандора следовать за ней по коридору, усеянному зелеными, синими и прозрачными осколками морского стекла, расположенными в виде кружащихся узоров.

Ее стук был слабее, чем она хотела… настолько слабым, что на секунду она засомневалась, действительно ли Киф услышал ее. Но потом он крикнул:

— Уже вернулся, чтобы пилить меня? Тебе действительно нужно завести хобби. Я слышал, что спелеология — это весело. Оооо, или ты можешь попробовать поплавать с кракенами! Сомневаюсь, что они тебя съедят… но, может быть, нам повезет!

Что было не совсем ответом «войдите». Но Софи все равно схватилась за серебряную ручку и повернула ее, осознав только тогда, когда рывком распахнула дверь, что должна была убедиться, что Киф одет, прежде чем ворваться внутрь.

К счастью, так оно и было.

В основном…

Он лежал, растянувшись на огромной кровати, стоявшей на пьедестале из кружевного беленого коралла, одетый в пушистые синие пижамные штаны, покрытые крошечными черными гремлинами, прислонившись головой к знакомой зеленой плюшевой игрушке гилона.

— Фостер? — спросил он, резко выпрямляясь, что только привлекло больше внимания к тому факту, что в данный момент он был без рубашки. Он скрестил руки на груди, его щеки слегка порозовели, когда ледяные голубые глаза сфокусировались на ней. — Я… хм… что ты здесь делаешь?

Ро хихикнула из угла, где она развалилась на мягком шезлонге, окрашивая свои когти в тот же фиолетовый цвет, в который, должно быть, недавно покрасила кончики своих волнистых розовых косичек. — Гладко, лорд Офигенноволосый. Глаааааааааааааааааденько.

Это прозвище было пережитком одного из многочисленных пари Кифа и Ро, хотя в данный момент оно казалось особенно подходящим. Волосы Кифа всегда были искусно взъерошены, но в них было что-то более дикое, чем обычно, как будто он провел утро, купаясь в соленых волнах и позволяя прядям высохнуть на солнце… и пляжный вид действительно работал на него.

Не то чтобы Киф нуждался в улучшении.

Все эльфы были потрясающе красивы, но в Кифе Сенсене было что-то особенно красивое… и мальчик это прекрасно понимал. Хотя в данный момент он казался немного не в своей тарелке. Его самодовольная ухмылка заметно отсутствовала, когда он рылся в одеялах, ища что-то.

— Вот, — сказала Ро, бросая Кифу смятую черную тунику с пола. — Спорим, ты хочешь, чтобы здесь не пахло потным мальчиком, а?

— Все в порядке, — пообещала Софи, хотя комната определенно нуждалась в небольшом проветривании.

Хорошая уборка тоже сотворила бы чудеса. Куда бы она ни посмотрела, везде были груды смятой одежды и разбросанных туфель, стопки бумаг и тарелки с недоеденной едой. И все плотные шторы были задернуты, оставляя пространство тусклым и душным. Комната была явно спроектирована так, чтобы быть красивой: с мраморными полами, украшенными коврами, сотканными, чтобы выглядеть как чистый песок, и стенами из морской пены, инкрустированными морскими звездами и ракушками анемонов. Но Киф превратил комнату в зону бедствия. Даже мебель имела странную хаотичность в расположении, что заставило Софи задаться вопросом, не переставил ли он все это только для того, чтобы досадить отцу.

— Пусть это послужит тебе уроком, — сказал лорд Кассиус, пока Киф боролся с туникой, которая отказывалась выворачиваться наружу правильной стороной. — Ты всегда должен держать свою комнату — и себя — в лучшем виде, так как никогда не знаешь, когда тебе понадобится произвести впечатление.

Киф закатил глаза.

— Да ладно. Фостер привыкла ко мне.

Так и было.

Но она также хотела, чтобы он надел тунику. Ее взгляд то и дело останавливался на длинном тонком шраме чуть ниже грудной клетки — подарке короля Димитара после того, как Киф вызвал короля огров на жестокий спарринг. Несмотря на то, что Киф одержал отчаянную победу, Софи все еще была готова задушить его за то, что он так безрассудно рисковал своей жизнью. После этого у них случилась одна из худших ссор… что не предвещало ничего хорошего для предстоящего разговора.

Лорд Кассиус откашлялся.

— Ну. Моему сыну может нравиться притворяться, что он выше всего. Но я надеюсь, ты не станешь обвинять его в лени, мисс Фостер. Или неряшливости. Я знаю, как он ценит твою дружбу.

— Продолжай в том же духе, папа, и Фостер начнет ревновать ко всем милым вещам, которые ты говоришь обо мне. Не всем же так везет, в конце концов!

— Тебе повезло, — сообщил ему лорд Кассиус. — Гораздо больше, чем ты думаешь.

— Да, все хотят, чтобы у них была моя семья. — Киф натянул через голову тунику чуть сильнее, чем требовалось. — А теперь можешь идти.

— О, я могу, правда? — Губы лорда Кассиуса дернулись так, что можно было подумать, будто он дразнится, и это еще больше усилило сходство между отцом и сыном. — Возможно, мне следует остаться. Мы все знаем, что принцесса редко служит хорошей компаньонкой.

— Мне и не нужно, — сказала Ро, поправляя металлический нагрудник и выпрямляясь. — Гигантор забавно порывается всех укокошить. Кроме того, наша девочка все еще включает «восхитительно забывчивую», которая, я должна сказать, становится менее очаровательной с каждым днем. — Она прищурилась, глядя на Софи. — Если хочешь, я с удовольствием тебе все объясню. Мы могли бы составить список плюсов и минусов вместе!

— Плюсов и минусов чего? — спросила Софи.

Ро драматично вздохнула, глядя на Кифа, перед тем как сказать:

— Видишь, что я имею в виду?

Киф швырнул миссис Вонючку ей в голову, но Ро отшвырнула плюшевого зеленого гилона прямо в него… и когда он пригнулся, игрушка ударилась об один из фонарей, стоявших на прикроватном столике Кифа, отчего тот с грохотом упал на пол.

Сандор потер середину лба.

— Это будет долгий день.

— Да, — согласился лорд Кассиус, — и я думаю, что вытерпел все, что мог. Но надеюсь, что меня будут держать в курсе… если мисс Фостер здесь, чтобы обсудить что-то важное. Если этот визит носит личный характер, — он приподнял брови так, что Софи заерзала, а Киф нахмурился, — тогда, полагаю, чем меньше я знаю, тем лучше. Но если это касается Черного Лебедя, не забывай, что я тоже член ордена.

Так и было.

И Софи это очень не нравилось.

Вступление в орден было еще одним его условием до того, как он поделился информацией, необходимой Софи для спасения ее человеческих родителей. Предоставьте лорду Кассиусу торговать невинными жизнями, и он будет продвигать свои собственные планы.

— Тогда ты можешь спросить у Черного Лебедя последние новости, — сказала ему Ро, вытаскивая один из кинжалов из кобуры, пристегнутой к бедрам, и направляя его в голову лорда Кассиуса. — А сейчас пора идти, Папуля.

Лорд Кассиус прищурился. Но он ушел, не сказав больше ни слова и закрыв за собой дверь.

— О-о-о… — протянула Софи, растягивая слова и глядя на то, как ее ботинки утопают в ковре, который выглядел так, словно она ступала по настоящему песку. — Извини, что заглянула без предупреждения, но я…

— Подожди, — прервал Киф, соскальзывая с кровати и на цыпочках пересекая комнату. Он остановился у двери, прижав палец к губам в универсальном знаке «Ш-ш-ш-ш», прежде чем схватиться за ручку и изо всех сил ударить плечом по дереву.

Из коридора донесся испуганный вскрик, сопровождаемый глухим стуком, который мог быть только звуком падения тела на пол.

— У тебя есть десять секунд, прежде чем я позволю Ро натравить на тебя ее новых маленьких приятелей-бактерий, — предупредил Киф, хлопнув дверью так сильно, что задребезжала стена. — Я слышал, они оставляют корявую сыпь! — Он подождал, пока звук шагов не затих в коридоре, затем повернулся к Софи и понизил голос. — Это не задержит его надолго, так что лучше выкладывай побыстрее, Фостер. Скажи мне, почему у тебя такая милая складочка между бровями. И почему я чувствую, — он взмахнул руками в воздухе, — хм. Похоже на обычную смесь беспокойства, гнева и паники… хотя есть что-то под этим немного… я не могу понять, как это описать. Бабочки?

— Оооо, давай сосредоточимся на этом! — влезла Ро. — Это будет гораздо интереснее, чем все эти бла-бла-бла «Невидимки пытаются убить всех» бла-бла.

— На этот раз не всех, — поправила Софи, стараясь поддержать разговор. — Я имею в виду… я уверена, что это все еще их план в долгосрочной перспективе. Но в данный момент…

Ее голос затих, когда она встретилась взглядом с Кифом.

Как, черт возьми, она должна была сказать ему это?

Она не могла просто выпалить, твоя мама приказала Таму убить тебя… не так ли?

Но… был ли какой-то деликатный способ выразить это?

— Ииииии беспокойство достигает уровня «хочу блевануть», — сказал Киф, хватаясь за живот и падая обратно на кровать. — Должен сказать, это не самое мое любимое чувство, которое я должен делить с тобой, Фостер. Серьезно… как ты вообще ешь?

— Иногда это нелегко, — призналась она, проглотив кислый привкус во рту. — И прости.

Она отступила на шаг, стараясь держать дистанцию между ними. Большинству Эмпатов приходилось вступать в физический контакт, чтобы понять, что кто-то чувствует. Но Киф был другим… по крайней мере, с ней. Сначала она думала, что это означает что-то о силе ее эмоций, но отец Кифа был способен делать то же самое… а другие Эмпаты не могли.

Киф похлопал по пустой стороне кровати.

— Я в порядке, Фостер. И очевидно, что тебе нужно будет присесть. — Когда она не двинулась к нему, он приподнял одну бровь. — Ну, не то чтобы мы никогда раньше не выдавали Судьбоносные Новости.

Так и было.

Слишком много раз.

Но в один из этих дней, они собирались поразить его точку разрыва… и это легко могло быть моментом.

— Тебе нужно, чтобы я тебя успокоил? — предложил он, протягивая руку.

Они обнаружили, что если она усилит его, он сможет использовать свою способность наполнять ее разум мягкими цветными бризами и успокаивать эмоции. Но последнее, что он должен был сейчас делать — это утешать ее. Поэтому, не снимая перчаток, она подошла ближе и опустилась на край кровати, стараясь держаться как можно дальше.

— Хорошо, — сказала она, теребя оборчатые рукава туники. — Я… сегодня разговаривала с Тамом.

— Фу, я должен был догадаться, что Мальчик-Челка будет частью этого, — проворчал Киф. — И предполагаю, что под «разговором» ты подразумеваешь один из трюков с телепатией «посмотри-на-мою-фантазию»! Что-то вроде чата, да? Дорогая мамочка послала его не для того, чтобы передать особое послание, не так ли? — Он выпрямился в кресле. — Погоди. Он ведь ничего не взорвал, правда?

— Нет, пока только ты уничтожал все для Невидимок, — прорычал Сандор.

Он, конечно же, имел в виду тот случай, когда Киф взорвал стеклянную пирамиду в Ложносвете, чтобы доказать свою преданность делу Невидимок, когда Софи была там. Это… не было одним из его лучших жизненных вариантов, даже когда он отдал Софи свой плащ, чтобы убедиться, что она будет в безопасности.

Киф наклонился и схватил миссис Вонючку с пола, перекидывая плюшевого гилона из руки в руку, как пушистый баскетбольный мяч.

— Так что же сказал старый добрый Тамми? Дай угадаю — он понятия не имеет, где его держат, и все носят плащи, используют кодовые имена и игнорируют его вопросы, так что он практически бесполезен для нас.

— Вроде того, — призналась Софи. — Ему удалось узнать одну вещь.

— И я предполагаю, что это имеет отношение ко мне… и это причина всех флюидов рвоты, плавающих здесь? — догадался Киф.

Она кивнула.

Он усадил миссис Вонючку на кровать между ними.

— Тогда давай покончим с этим, ладно? Я не уверен, что мой желудок сможет продержаться дольше. Просто выпали все это, когда я досчитаю до трех… будет весело!

Но он так старался облегчить ей задачу, что она заставила себя согласиться. И когда Киф добрался до ее реплики, она выдержала его пристальный взгляд и рассказала ему все, начиная с карты в кабинете мистера Форкла и его теорий о гномах, вплоть до ужасного предупреждения Тама.

Когда она закончила, в горле у нее пересохло. И Киф…

Киф молчал.

Как и Сандор… хотя он осматривал комнату так, словно ожидал, что Там в любую секунду выскочит из тени.

Ро делала то же самое, но бормотала себе под нос множество творческих слов.

А Киф все сидел и сидел.

Не разговаривал.

Не двигался.

Не моргал.

Софи схватила миссис Вонючку и придвинулась ближе, положив гилона на колени Кифа в позе, в которой блестящие глаза, казалось, смотрели прямо на него. Она попросила Элвина купить Кифу такую уродливую, такую милую плюшевую игрушку, когда он боролся с возможностью того, что его мать могла быть убита в тюрьме огров, надеясь, что это поможет Кифу почувствовать себя немного менее одиноким. И в то время она думала, что нет ничего труднее, чем понять, как оплакивать мать, которая оказалась такой ужасной.

Но это был ужас совершенно другого уровня.

— Мне жаль, — пробормотала она, беря его за руку.

Киф смотрел, как ее пальцы в перчатках накрыли его ладонь, и на секунду он повернул руку и сжал ее так крепко, как только мог. Затем он вздохнул и отпустил ее, отодвигаясь.

— Я в порядке, Фостер. Мы все знали, что это произойдет.

— Знали? — спросила Ро, опередив Софи в вопросе.

— Ну, да. — Киф встал так быстро, что миссис Вонючка шмякнулась носом на пол. — Я все время проваливаю жуткие тесты мамы, так что это был только вопрос времени, когда она поймет, что я никогда не смогу «исполнить свое наследие» или что-то еще. И как только она это поймет, ей придется избавиться от меня.

— Почему же? — удивилась Софи.

Это была та часть, которая постоянно сбивала ее с толку.

Почему мама Кифа была такой экстремальной… и почему вдруг именно сейчас?

Не то чтобы у леди Гизелы не было шанса вывести Кифа из игры во время их последних столкновений. У нее было оружие, направленное прямо ему в голову, и она никогда не приближалась к тому, чтобы нажать на курок.

Так что же изменилось?

И зачем заставлять Тама делать это, когда она может поручить эту работу кому-то надежному и злому, как Веспера или Гезен?

Киф постучал себя по виску.

— Потому что если я не на ее стороне — и никогда не буду — то я обуза. Я мог бы собрать воедино воспоминания, которые она забрала у меня, найти то, что она скрывает, и использовать это, чтобы победить ее.

— Наверное, — пробормотала Софи, пытаясь придумать, как бы потише сформулировать следующую часть, поскольку тема оказалась щекотливой. — Но… она разбила эти воспоминания вдребезги, а не вычистила их, так что ничто не сможет вызвать их.

И независимо от того, какие телепатические трюки пытались проделать Софи и Фитц, они не смогли собрать достаточно осколков, чтобы узнать что-нибудь полезное… и Тиерган тоже.

— Это только доказывает, что воспоминания важны, — настаивал Киф, поворачиваясь со скоростью и отшвыривая одежду и бумаги в сторону. — Я думаю, что-то случилось в Лондоне… что-то серьезное, иначе она не стала бы так утруждать себя, чтобы стереть это. И держу пари, она велела Мальчику-Челке от меня отделаться, потому что я наконец-то приблизился к разгадке.

— Да? — спросила Софи, нахмурившись, когда Киф кивнул. — С каких это пор?

Он пожевал губу, затем подошел к комоду, который был небрежно задвинут в угол, и рывком выдвинул нижний ящик, вытаскивая мятые туники и бросая их на пол.

— Ты уже знаешь, что мама дала мне письмо, чтобы я доставил его в дом в Лондоне с зеленой дверью, — напомнил он Софи, когда она подошла. — И ты сказала, что Финтан сказал тебе, что она послала меня туда завербовать кого-то.

— Да, — согласилась она, заглядывая ему через плечо, когда он вытаскивал последнюю рубашку. — Он также сказал, что это был один из ее побочных проектов, поэтому она не рассказывала ему об этом. И что вербовка не удалась… и ты никогда не должен был восстанавливать это воспоминание.

— Тогда хорошо, что я нашел еще один кусочек, — сказал он, отталкиваясь от одного из углов ящика и слегка приподнимая то, что должно было быть фальшивым дном с противоположной стороны — достаточно, чтобы ухватиться за край. Он медленно поднял тонкую деревянную панель, остановившись через несколько дюймов, чтобы просунуть под нее палец и нащупать что-то…

— Это что, растяжка? — спросила Софи, когда он отцепил тонкую серебряную нить с нижней стороны панели.

— Нельзя быть слишком осторожным с лордом Пронырой, — подтвердил он, освобождая панель и показывая четыре блокнота — один коричневый, один золотой, один серебряный и один зеленый… с мутным флаконом, прикрепленным к другому концу провода.

— Эта пробирка наполнена одним из моих любимых воздушных микробов, — объяснила Ро, сверкнув всеми своими острыми зубами, когда Софи отступила на шаг. — Эти маленькие ребята знают, как устроить вечеринку в твоих пазухах.

Нос Софи горел от одной только мысли об этом, и она затаила дыхание, когда Киф отцепил пузырек и отложил его в сторону… не так осторожно, как ей хотелось бы… прежде чем отнести дневники на кровать. Он оставил коричневый, зеленый и золотой блокноты лежать на одеяле и открыл серебряный, переворачивая страницы так быстро, что Софи ничего не могла узнать. Но она могла сказать, что книга была заполнена удивительными набросками Кифа.

— Я перешел от составления списков воспоминаний к их рисованию, так как это помогает мне видеть все намного лучше, и я не могу делать причудливые проекции, как некоторые люди, — объяснил он, его щеки покраснели, так часто случалось, когда он говорил о своем искусстве. — И там очень много, чтобы отслеживать, поэтому я начал сортировать по разным категориям.

— Значит ли это, что все они наполнены воспоминаниями? — спросила Софи, удивляясь, когда он успел сделать так много рисунков и почему не рассказал ей о своих планах и не попросил помочь.

— Да, но они еще не заполнены… по крайней мере, пока. И это не все вещи, которые я восстановил. Я все записывал, стараясь расставить по порядку, надеясь, что это поможет мне найти пробелы, чтобы я мог видеть, где сосредоточиться. Но там очень много всего надо обработать. Ты же знаешь, как это бывает с фотографической памятью…

Она знала.

Она также знала, каково это, когда кто-то морочит голову. На самом деле, она все еще не нашла все обрывки информации, которые Черный Лебедь спрятал в ее мозгу, чтобы подготовить ее к роли Мунларка, и не заполнила ни одного из пустых мест, которые создал мистер Форкл, когда стер память о ее первом приступе аллергии.

— А цвета журналов что-нибудь значат? — спросила она.

Его щеки вспыхнули еще ярче.

— Вроде. Я использую серебряный для всего, что кажется важным, так как это тот же цвет, что и последний элитный уровень. Зеленый — твердый материал, так как мы носим его на посадках. Коричневый — счастливая штука, так как… я не знаю. И еще был тот, который у меня остался.

Он явно не стал объяснять, откуда взялось золото. И Софи была уверена, что догадывается о причине.

Прежде чем они с Фитцем попытались помочь Кифу восстановить еще больше разрушенных воспоминаний, Тиерган научил его уловке отмечать вещи, на которые он не хотел, чтобы они смотрели, пока были в его сознании. А Киф позолотил все свои тайные воспоминания… и Софи очень захотелось схватить золотой дневник и телепортироваться, прежде чем он успеет ее поймать.

Каким-то образом она нашла в себе силы сопротивляться.

Киф взглянул на золотой блокнот, словно подозревая, о чем она думает. Но ничего не сказал, вместо этого вернувшись к листанию серебряного. И еще через несколько страниц он остановился, прижимая книгу к груди, чтобы скрыть то, на что смотрел.

— Ладно. Прежде чем я покажу тебе, клянусь, я собирался рассказать об этом. Я просто… хотел сначала немного продвинуться вперед… что ты делаешь постоянно, так что, пожалуйста, не злись на меня.

Софи скрестила руки на груди, не чувствуя себя готовой давать какие-либо обещания.

— Ты также была очень занята в последнее время, — напомнил он ей. — И…

— И что же? — спросила она, когда он не закончил.

— Неважно. Главное, что я не сделал ничего опасного. Я просто выполнял умственные упражнения, которым меня научил Тиерган.

— Значит, ты не брал фатомлеты? — настаивала она, вздыхая, когда Киф виновато отвел взгляд. — Тьфу. Ты же знаешь, они очень ненадежны.

Они также заставили его покрыть стены своей комнаты в одном из убежищ Черного Лебедя крошечными каракулями — на клочках бумаги, как в логове серийного убийцы — что объясняло обилие рисунков, которые ему удалось сделать так быстро.

Редкие речные жемчужины были известны тем, что вызывали безумные сны и воспоминания.

— Я был осторожен, — пообещал он.

— И это было весело, — добавила Ро. — Однажды ночью он встал с постели и начал танцевать во сне, покачиваясь, и петь о значках Преттельза. А в другой раз он решил, что он — младенец аликорн, упал на четвереньки и с ржанием скакал по всему дому. Самое замечательное, что я когда-либо видела.

Сандор подавил смешок… но Софи только еще больше разволновалась.

— Оно того стоило, — заверил ее Киф, и теперь его лицо сияло ярче, чем волосы Ро. — Это помогло мне вспомнить об этом.

Он перевернул серебряный блокнот и протянул фотореалистичный рисунок с изображением…

Очень заторможенного парня.

Между твидовым блейзером и галстуком-бабочкой, румяными щеками и растрепанными волосами тот выглядел как типичный профессор. Ему не хватало только очков с толстыми стеклами и…

— Он человек, — поняла Софи, сосредоточившись на глубоких карих глазах мужчины.

Она так привыкла к тому, что ее окружают голубоглазые эльфы, что было почти невыносимо видеть кого- то с таким же цветом глаз, как у нее… и кого-то с глубокими морщинами улыбки и прядями седины в спутанных рыжих волосах.

Став взрослыми, эльфы не старели. Только их уши менялись со временем, вырастая кончиками вверх через несколько тысяч лет.

— Посмотри, что у него в руках, — сказал Киф, указывая на левую руку мужчины, в которой он держал конверт, запечатанный символом, который они видели только один раз: два полумесяца, образующие свободный круг вокруг светящейся звезды.

— Это письмо дала тебе мама, — пробормотала Софи.

— Да. Похоже, я не следовал инструкциям мамы по доставке так строго, как она хотела.

— Что никого не удивляет, — вмешалась Ро.

— Конечно же, — согласился Киф, и намек на его ухмылку вернулся. — Но теперь мы точно знаем, что я доставил письмо. И я увидел парня, с которым она связалась. А теперь, когда я знаю, как он выглядит? Я могу снова разыскать его и узнать, чего от него хотела моя дорогая мамочка.

Глава 4

— Но… ты ведь знаешь, сколько людей живет в Лондоне, верно? — спросила Софи, хотя ей очень не нравилось быть разрушительницей надежд. — Это огромный город. Там, миллионы и миллионы людей.

И человек, которого нарисовал Киф, был довольно типичным британским парнем — от ярко-рыжих волос до локтевых заплат на блейзере. В каждом квартале было, наверное, по десять человек, похожих на него… не то чтобы бродить по миллионам лондонских улиц в поисках кого-то более уникального было бы намного легче.

— Вот тут-то и появляется Декс, — сказал Киф, захлопывая серебряный блокнот с самодовольной ухмылкой. — Я провел кое-какие исследования… о которых, э-э, не рассказывай Форкленатору, кстати. Я никогда не дойду конца, если он узнает… а оказывается, в Лондоне полно камер наблюдения. Итак, Декс взломает их систему и настроит ее на поиск любого, кто похож на мой рисунок. Он говорит, что рисунок достаточно детализирован, чтобы он мог найти точное совпадение… и это скажет ему, какая камера поймала изображение, так что мы точно узнаем, где парень. Все, что нужно Дексу, это несколько минут с одним из их компьютеров, чтобы он мог сделать свое дело, а потом мы просто сидим и ждем, когда сработают оповещения.

Софи хотела сказать, что они предполагали, что мужчина все еще живет в Лондоне, а он мог легко уехать за прошедшие годы. Но ее мозг был слишком занят, зацикливаясь на чем-то менее важном.

— Ты работал над этим с Дексом?

Ей удалось оставить фразу «без меня». Но невысказанные слова все еще чувствовались так, будто смотрели на них сверху вниз, требуя признания.

Киф постучал пальцами по корешку серебряного блокнота.

— Ну… мне нужен был Технопат. А Декс — самый лучший.

— Да, — согласилась Софи.

А еще он был ее лучшим другом.

И она понимала, что несправедливо чувствовать себя обделенной после всех тех случаев, когда она скрывала от всех то, над чем работала. Но это не помешало какой-то иголке кольнуть ее в сердце.

— Я собирался сказать тебе, — заверил ее Киф.

— Когда же?

— Скоро.

Это не было достаточно хорошим ответом… и Киф, должно быть, знал это, потому что снова напомнил ей:

— Ты была очень занята. Я не видел тебя больше недели.

— Ну, я была бы здесь, если бы ты сказал мне, что делаешь! И если Дексу придется ехать в Лондон, мне придется телепортировать его туда.

Сандор откашлялся.

— Мы придумаем, как взять тебя с собой, если понадобится, — пообещала она.

— Так и будет, — согласился Сандор. — Нет никакого «если».

— И это то, что мы уже планировали, — сказал Киф, что не заставило Софи чувствовать себя лучше. Во всяком случае, это как бы доказывало, что они ждали, пока им придется ее впутывать.

— А еще было бы гораздо быстрее, если бы ты позволил мне спроецировать твои воспоминания, — заметила она, чувствуя еще большее искушение схватить золотой блокнот и хорошенько рассмотреть все, что он скрывал.

Вместо этого она схватила коричневый.

Киф съежился, когда она переключилась на первое тщательно набросанное воспоминание, но не попытался остановить ее.

Он также не предложил ей начать помогать ему теперь, когда она знала, над чем он работает, заметила она… но тогда ей было уже все равно, потому что его картинки были еще более удивительными, чем она ожидала. Он использовал средство, которое она не знала… не краску, но цвета были слишком яркими для карандаша, и детали, казалось, менялись вместе с тем, как свет падал на бумагу. Ей казалось, что она на самом деле наблюдает, как Киф крадется ночью по территории Ложносвета, неся извивающееся зеленое существо, и играет с Фитцем в Ежевичный Марафон, пока Биана подбадривает их, и сидит со всеми Васкерами, глядя на разноцветные языки пламени ауренфлара. На следующем рисунке был изображен лорд Кассиус, покрытый какой-то густой липкой слизью. А остальные страницы казались пустыми, если не считать едва начатого карандашного наброска в середине тетради, где лишь смутно были видны тела. Невозможно было сказать, кто эти фигуры, но воспоминание выглядело так, будто это произошло в любимом месте Кифа в Ложносвете.

— Я не тратил много времени на счастливые воспоминания, — спокойно объяснил Киф, — поскольку в них никогда не было моей мамы, так что они не так важны, понимаешь?

Грубая правда, прозвучавшая в этих словах, немного смягчила покалывание в груди Софи. И она уже собиралась вернуть тетрадь, когда ее внимание привлек рисунок, спрятанный в самом конце… рисунок, в котором она с удивлением узнала себя.

Она сидела с Кифом на лестнице в Хевенфилде, свет от люстры создавал вокруг нее мягкий ореол, когда она наклонилась к нему, цепляясь за его руку, в то время как он отвернулся, его глаза слегка слезились. Это не было похоже на счастливую сцену, и ей потребовалась секунда, чтобы понять, что она видела тот момент, когда рассказала ему то немногое, что узнала от Финтана о разрушенном Лондонском воспоминании Кифа. Но под рисунком, аккуратными, жирными буквами, он написал слова, которые она сказала ему в тот день:

Многие люди заботятся о тебе, Киф.

— Да, — тихо ответила она. — И мы можем помочь, если ты позволишь. Я могу помочь.

Киф откашлялся.

— Я знаю.

— Тогда почему ты меня не пускаешь?

Он взял у нее коричневый блокнот и положил его обратно в стопку с зеленым и золотым.

— Вовсе нет. Просто…

— Это не ответ, — заметила она, когда он не продолжил. — И это уже второй раз, когда ты не хочешь мне ничего говорить.

— Неужели?

— Да… и даже не пытайся отвечать мне вопросами на вопросы.

Он провел рукой по волосам.

— Ничего страшного в этом нет.

— Похоже, что так, если это заставляет тебя не доверять мне.

— Я никогда не говорил, что не доверяю тебе.

— Тебе и не нужно было этого делать. Это довольно очевидно.

Ро щелкнула языком.

— Хм. Это очень похоже на то, о чем я тебя предупреждала, не так ли, Офигенноволосый?

Киф бросил на нее испепеляющий взгляд и снова повернулся к Софи.

— Я действительно доверяю тебе. Просто…

Его голос затих, и колючая боль в сердце Софи вернулась с удвоенной силой.

— Пожалуйста, скажи мне, что случилось. Я что-то сделала или сказала, или…?

Киф провел рукой по лицу, издав звук, который лучше всего было бы описать как «разочарованный хорек».

— Дело не в тебе. Я просто… пытаюсь поступить правильно.

— Что это значит? — Она взглянула на Ро, ожидая перевода, но Киф молчал.

— Не смотри на меня, — сказала ей Ро. — Я никогда этого не понимала.

Киф опустился на кровать, издавая еще больше хорьковых звуков.

— Это значит… теперь все по-другому, понимаешь?

— Не совсем, — призналась Софи.

Если только он не имел в виду… Фитца.

Или ее и Фитца.

Это было единственное, что отличалось.

Но это тоже было не так.

Он вздохнул.

— Ты собираешься заставить меня сказать это, не так ли?

— Думаю, ты должен, — призналась она. — Потому что я действительно не понимаю, что было неправильно.

Ро хихикнула.

— Восхитительное забвение снова поражает!

Киф закатил глаза и потянул подол своей туники… которая все еще была вывернута наизнанку.

— Ладно. Теперь, когда вы с Фитцем встречаетесь…

— Это не так, — перебила она.

— Знаю, знаю, но не официально. Но ладно, Фостер. Вы, ребята, совершенно разные. Фитц рассказал мне всю эту дурацкую историю о своем большом признании. И твоем тоже. — Он пнул один из своих ботинок через всю комнату.

— Это десять минут моей жизни, которые я никогда не верну, — добавила Ро, когда щеки Софи запылали. — Хотя мне очень понравилась та часть, где ты кинула Красавчика прямо перед всеми этими поцелуями.

— Я не бросала его, — пробормотала Софи, не глядя ни на кого. — У Силвени начались схватки, и нам пришлось спасать ее и детей.

— Разве ты не ненавидишь, когда это происходит? — поддразнила Ро. — И это не объясняет, почему ты с Красавчиком до сих пор не… — она поджала губы и издала ужасающе громкие звуки поцелуя. — Или вы уже?

Они… нет… но Софи никак не могла ответить на этот вопрос.

— Я все еще не понимаю, почему все это означает, что я не могу помочь с твоими воспоминаниями.

Последовал ритмичный стук.

Может быть, Киф пинал кровать?

Или бился головой о стену?

Софи была слишком занята изучением песчинок на ковре, чтобы проверить.

— Просто… теперь, когда вы, ребята, вместе, — наконец, сказал он, заставив ее немного подпрыгнуть, — я подумал, что это может быть плохой идеей для тебя и меня работать над таким трудоемким проектом… особенно учитывая, что Фитц одержим поиском Альвара прямо сейчас, поэтому он не захочет помогать.

Софи потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он имел в виду.

— Фитцу все равно, если мы будем работать без него.

— Ты в этом уверена? Потому что он также сказал мне, что не видел тебя с тех пор, как родились Винн и Луна, и что ты не звонила ему и не проводила никаких своих секретных телепатических бесед. Он казался немного расстроенным из-за этого. И он стал немного менее надутым после того, как я сказал ему, что тоже ничего не слышал от тебя, так что…

— Кстати, почему это? — влезла Ро, когда совсем другая тошнота подкатила к горлу Софи. — А разве вы, ребята, не должны все время быть Фитцфи?

Желание подергать за ресницы было сильным. Но Софи почему-то сопротивлялась.

— У меня много дел.

— Например, что? Что-то, во что ты нас не включила? — надавила Ро.

— Нет! Это…

— Это что? — спросила Ро, отказываясь отпускать.

Софи вздохнула.

— Это… личное.

— Так ли это сейчас? — Ро похлопала по шезлонгу рядом с собой. — Тогда почему бы тебе не сесть прямо здесь и не рассказать обо всем тете Ро?

— Тете Ро? — хором спросили Софи, Сандор и Киф.

Ро пожала плечами.

— Что? Я могу быть заботливой, когда хочу.

В это было бы гораздо легче поверить, если бы она не использовала кинжал для чистки своих когтей.

— Не смотри так испуганно, — сказала она Софи. — Личное — моя специализация! Нужен совет по поцелуям? Потому что ты, наверное, слишком много думаешь. Ты просто…

— НЕТ! — перебила Софи, явно не желая слышать конец этой фразы.

— Видишь, почему я не хотел поднимать эту тему? — спросил Киф. — Это как раз когда ты думаешь, что хуже уже быть не может… так оно и есть!

Да уж, это так.

Но… теперь, когда они были там, Софи должна была знать.

— Ты действительно думаешь, что Фитцу будет неприятно, если мы будем работать вместе?

Киф пожал плечами.

— Похоже, так оно и есть.

Ро фыркнула.

— Конечно, так и было бы! Он бы супер, супер ревновал!

— Не надо, — сказал Киф.

— Нет… я больше не могу этого выносить! — Ро подошла к Софи и постучала по ее носу мозолистым пальцем. — Повторяю: Да, твой капитан Совершенство заревновал бы! Он собрал все свое мужество, чтобы поделиться своими чувствами, и теперь ты игнорируешь его, и в прямую не говоришь почему, и говоришь всем, кто спрашивает, что вы не встречаетесь. И я не говорю, что это плохой выбор. Доверяй своим инстинктам! Надеюсь, они выведут тебя из забвения. Но в то же время, рассчитывай на то, что твой голубоглазый Чудо-Мальчик почувствует себя немного неуверенно, особенно если он узнает, что ты проводишь намного больше времени с другими парнями. И знаешь что? Это хорошо для него. Мы все знаем, что мальчику не помешала бы небольшая помощь в отделе смирения. Так что заставь его немного попотеть. А тебе, — она снова повернулась к Кифу, — нужно перестать так бояться.

— Бояться чего? — спросила Софи.

— Я не боюсь, — возразил Киф. — Я веду себя как хороший друг.

— И как это работает? — возразила Ро.

— Потрясающе! — выплюнул Киф в ответ.

— Да, это выглядит супер потрясающе, когда ты рисуешь, пока твои пальцы не сводит судорога каждую ночь, потому что ты сдаешься, даже не пытаясь.

— Сдаешься? — спросила Софи.

Киф плюхнулся на кровать и закрыл лицо руками.

— Фу, я так устал от этого разговора!

— Я тоже, — согласился Сандор. — Разве мы не должны обсуждать тот факт, что твоя мать отдала приказ убить тебя одному из твоих друзей?

Удушающее молчание.

— Я бы не сказал, что мы с Мальчиком-Челкой друзья, — наконец пробормотал Киф, медленно садясь обратно. — Скорее враги. Так что, думаю, мама отчасти поняла эту часть правильно.

— Нет, не сказала бы, — ответила Софи, пытаясь решить, стоит ли ей сесть рядом с ним. Они вернулись к жестокой теме, но… это было так неловко. — Я никогда не пойму, почему у вас с Тамом такая нелепая вражда, но он пошел на огромный риск, чтобы предупредить тебя держаться подальше.

— Да, я весь такой теплый и пушистый. Что это он опять сказал? Запри меня, если придется? Какой хороший друг!

— Киф…

— Э-э-э, Фостер. Я знаю, о чем ты думаешь, и мне все равно, что сказал Челка. Я не собираюсь нигде высиживать! И если ты попытаешься запереть меня, то это не сработает.

— Кто-нибудь еще хочет это увидеть? — спросила Ро, поднимая руку. — Да ладно тебе, Гигантор, ты же знаешь, что тебе любопытно. У нашей девочки есть дерзкая сторона, которая будет эпической, когда она полностью раскроет ее.

Киф закатил глаза, но продолжал смотреть на Софи.

— Ты действительно веришь, что моя мама допустила бы такую утечку информации? Она точно играет с нами! Если бы она действительно планировала убить меня, то не сказала бы об этом ни слова, пока не пришло бы время отдать смертный приговор… и она ни за что не оставила бы это на усмотрение мистера Счастливой Тени. Он угрюмый всезнайка с нелепыми волосами, но… он не убийца.

Софи искренне хотелось в это верить.

Но ее мозг продолжал представлять один и тот же ужасающий сценарий: Линн и Киф оба пленники — привязанные к какой-то жестокой штуковине обратного отсчета — и единственный способ для Тама спасти одного — убить другого.

Конечно, это звучало как финальная схватка в дрянном человеческом шпионском фильме, но… они жили в реальности с замаскированными злодеями, устанавливающими непреодолимые пожары и создающими генетически модифицированных зверей, и наводняющими города.

И даже если бы это было не так драматично, если бы Таму пришлось выбирать между Кифом и его сестрой…

— Хм, — сказал Киф, помахивая рукой. — Значит… ты думаешь, Тамми — осмелюсь ли я это сказать — пойдет на «темное дело»?

— Я думаю, что не хочу знать, что произойдет, если он столкнется с невозможным решением, — поправила Софи, почесывая руки, чтобы избавиться от озноба. — И уверена, что Там тоже не знает. Вот почему он дал мне это предупреждение.

— Но это же не настоящее предупреждение! Могу поспорить на что угодно, что мама приказала ему сказать тебе это, чтобы ты стала защищать и отвлекаться.

— Тогда почему ты первым делом сказал, что знаешь, что это произойдет? — удивилась Софи. — Ты сказал, что ты — обуза.

— Я — обуза. Но она не так избавится от меня. Она просто пытается убрать меня с дороги или запугать, чтобы я сотрудничал, потому что какая-то крошечная часть ее все еще надеется, что я изменю свое мнение и стану тем, кем она хочет меня видеть. Как только эта надежда исчезнет, или как только она поймет, насколько сильно я продвинулся в своих воспоминаниях, она попытается избавиться от меня. И я гарантирую, что этот план не будет сопровождаться предупреждением. Она просто сделает свой ход и… думаю, посмотрим, выживу ли я.

Последнюю часть он произнес, пожав плечами, но голос его слегка дрогнул. И это помогло Софи собраться с духом и сесть рядом с ним.

— Я никогда не позволю ей причинить тебе боль, — пообещала она.

— И я тоже! — Ро метнула кинжал, вонзив его в центр одной из морских звезд, воткнутых в стену. — И к твоему сведению, в следующий раз, когда я увижу дорогую мамочку, я буду целиться ей в голову.

— Прекрасно! Проблема решена! — сказал ей Киф. И выражение его лица, вероятно, должно было быть ухмылкой… но Софи заметила, как он вздрогнул.

Независимо от того, как сильно он ненавидел или боялся свою маму, какая-то крошечная, неохотная часть его всегда будет немного заботиться о ней.

— Во всяком случае, — добавил он, прочищая горло, — я полагаю, это означает, что мы согласны. У меня есть вся необходимая защита.

— Хм, мы же не об этом говорили, — возразила Софи. — Я…

— Ценю твою заботу и нахмуренный лоб, — перебил Киф. — Больше, чем ты думаешь.

— Гораздо больше, чем ты думаешь, — подчеркнула Ро.

Челюсти Кифа сжались.

— Но ты не заставишь меня передумать, Фостер. Если что-то случится в Лоамноре, как предсказывает Форкл, я буду там с вами, ребята. Точно так же, как буду присутствовать при любом другом событии… так что давай не будем превращать это в драку, ладно?

— Ки…

— Нет! Больше не надо мне Кифать. Я понимаю, ты волнуешься, но… подумай о том, что ты просишь. Ты хочешь, чтобы я прятался, как испуганный снежный человек, в то время как все, кто мне дорог, продолжают рисковать своими жизнями. Как мне жить дальше, если случится что-то плохое, а меня не будет рядом, чтобы помочь?

— И как же нам жить дальше, если с тобой что-то случится? — возразила Софи.

— Легко. Скажете: «Ничего себе, это самый горячий парень, которого я когда-либо видела! Кто знал, что у дерева могут быть потрясающие волосы?» А потом вы все будете сидеть под моими потрясающими листьями и писать обо мне восторженные стихи.

Софи покачала головой.

— Не могу поверить, что ты пытаешься шутить на эту тему.

— Ну, поверь, мисс Ф., я могу шутить о чем угодно! — он толкнул ее локтем, но она отказалась улыбаться. И она возненавидела свой мозг за то, что вдруг представила себе его Уондерлинг. Но теперь она видела его так ясно. У дерева были бы желтые колючие листья, льдисто-голубые цветы и бледная кора… и оно было бы какое-то кривое, отражая его кривую ухмылку.

— Мысль о том, что ты умрешь, никогда не будет смешной, — прошептала она, желая, чтобы ее глаза не горели.

Киф вздохнул и придвинулся ближе, оставив между ними лишь узкую полоску пространства.

— Если тебе от этого станет легче, я бы предпочел остаться в живых.

— Тогда держись подальше от Невидимок!

— Видишь ли, я знал, что ты это скажешь. И клянусь, что буду осторожен, но…

— Нет! Никаких «но», Киф! Ты не можешь игнорировать жизненно важную информацию только потому, что тебе не нравится, что она означает.

— Неужели это так? Тогда скажи мне вот что: если бы Мальчик-Челка предупредил тебя, ты бы сказала: «Круто, ребята, я буду здесь, прохлаждаясь дома, пока вы идете на Невидимок без меня»?

— Да, — ответил Сандор.

— Нет, — поправила его Софи. — Но это совсем другое дело.

— Почему же? — настаивал Киф. — И не говори, потому что ты Мунларк…

— Но я же Мунларк! Я буквально была создана, чтобы быть частью всего, что происходит.

— Я имею в виду, никто не давал мне крутого кодового имени или миллиона причудливых способностей — что, кстати, серьезный облом — но мы оба знаем, что мама готовила меня к моему наследию всю жизнь.

— Все это означает, что она готовила тебя быть на ее стороне, а не на нашей.

Как только эти слова слетели с ее губ, Софи захотелось втянуть их обратно.

— Прости.

Киф взял серебряную записную книжку, хлопая ею по ладони: бум! бум! бум!

— Не нужно извиняться. Ты права. Я должен быть частью плохих парней.

— Это еще не значит, что…

— Расслабься, Фостер. Я не собираюсь сходить с ума. Я в курсе своего положения — вопрос в том, таково ли оно? — он сильнее сжал блокнот. — Я могу присягнуть на верность любому, кому захочу. Дружить с кем захочу. Сражаться на любой стороне, на какой я захочу. Это мой выбор, независимо от того, чего хочет мама… и я говорю: «вперед, команда хороших парней!». Но. Я не могу перестать быть чуваком, которого вырастил один из лидеров Невидимок. И это не отменяет все планы мамы на мой счет. Точно так же, как это не стирает то, что она уже заставила меня сделать… например, доставить это письмо. Кто знает, что еще я натворил и чего не помню? — Бум! Бум! Бум! — Вот почему я не могу позволить мамочке отпугнуть меня. Мы всегда жалуемся, что у нас нет хороших зацепок. Но я — главная. И я не смогу вам помочь, если буду прятаться.

— Никто ничего не говорил о том, чтобы прятаться, — возразила Софи.

— Нет, ты только что говорила о том, чтобы запереть меня.

— Это был Там, — поправила Софи. — И я почти уверена, что он шутил. Или использовал гиперболу.

— Но я бы не возражал против этой идеи, — заметил Сандор.

— Я тоже, — согласилась Ро.

— Все, что я хочу сказать, — произнесла Софи, выхватывая серебряный блокнот из рук Кифа, — это то, что тебе не нужно быть с нами, чтобы помогать. Ты уже сделал огромную штуку. Ты же помнишь лицо этого парня! Теперь Декс и я можем работать над взломом канала безопасности в Лондоне, и…

— Значит, теперь меня не приглашают в Лондон? — спросил Киф, пытаясь выкрасть свой блокнот, но Софи оказалась быстрее.

Она сунула серебряную книгу во внутренний карман плаща.

— Нет, ты останешься здесь и займешься чем-то более важным.

— Если ты скажешь — исследованиями…

— Нет. Ты будешь добавлять в них. — Она положила ему на колени коричневый, золотой и зеленый блокноты. — Это был хороший план, Киф. Я имею в виду… я хочу, чтобы ты продолжил. Каталогизация твоих воспоминаний уже сработала, так что продолжай! К тому же, ты создаешь действительно великолепный картины.

— О, конечно, теперь ты хочешь, чтобы я рисовал, пока у меня не сведет руки! Что случилось со всем этим «я могла бы помочь тебе спроецировать твои воспоминания», с печальными глазами и «почему ты мне не доверяешь?». Полагаю, теперь, когда ты нашла причину бросить меня, ты не против, чтобы я поработал один?

— Этот мальчик действительно прав, — заметила Ро.

— Я тебя не бросаю.

— Вот и хорошо! Потому что, цитирую Гигантора, — Киф перешел на сверхъестественное подражание скрипучему тону Сандора, — я иду туда, куда идешь ты.

— Я так не говорю, — фыркнул Сандор.

Ро хмыкнула.

— Именно так и говоришь.

Софи вздохнула.

— Я не пытаюсь бросить тебя, Киф.

— Потрясающе, потому что ты никак не можешь исследовать мое прошлое без меня.

— Без тебя этого не будет. Ты будешь работать больше, чем любой из нас. Вроде того, как Декс работает сам по себе, когда он занимается своими Технопатическими делами…

— Да, потому что Декс никогда не чувствует себя обделенным.

— Хорошо, но Декс… чувствительный.

— Ты хотел сказать «надутый», не так ли? — спросила Ро.

— Эй, не расстраивай Дексинатора! — Киф сказал ей. — Он мой герой. Мастер-производитель эликсиров, конечный манипулятор устройств, и он получил поцелуй Фостер перед Фитци.

Глаза Ро расширились.

— Он это сделал?

— Все не так, как кажется, — пробормотала Софи. — Это было… неважно… перестань отвлекать меня, Киф! Работа в одиночку не делает то, что ты делаешь, менее важным. И я буду держать тебя в курсе всего. Я буду проверять столько раз, сколько хочешь, чтобы я отвечала на все твои вопросы… я даже спроецирую все, что узнаю, в журнал памяти, чтобы ты мог увидеть все это сам. Все будет точно так же, как тогда, только лучше, потому что ты будешь в безопасности.

Киф присвистнул.

— Ух ты, ты говоришь это так, будто искренне ожидаешь, что я соглашусь с этим планом. Как будто ты меня совсем не знаешь.

— О, я знаю тебя, — сказала Софи со вздохом. — Я просто никогда не перестану надеяться, что ты решишь разыграть все по-умному.

— Видишь ли, «по-умному» — это не мой бренд. Я больше «безрассудный парень мечты без забот»! Это часть моего образа «плохого мальчика». — Он встряхнул волосами. — И не думай, что я не возьмусь за тебя, чтобы вернуть мой серебряный блокнот… я это сделаю.

— Хорошо, — вмешалась Ро, прежде чем Софи успела ответить. — Как ни забавно наблюдать, как вы двое пытаетесь заставить друг друга взорваться, у меня были большие планы вздремнуть перед серьезной шуткой этим вечером. Так как насчет того, чтобы я уладила это для вас, ребята, и вы позволили отдохнуть моей красоте?

— Если ты все еще придерживаешься плана «запри меня», этого никогда не случится, — предупредил Киф.

Ро подошла ближе и ущипнула его за обе щеки.

— Ты такой милый, когда думаешь, что ведешь себя жестко и по-бунтарски. Но давай на секунду станем настоящими, хорошо? Тебе сходит с рук то, что я позволяю тебе делать, потому что мне все равно, как бороться с тобой. И игнорировать достоверную информацию о том, что кто-то угрожает убить моего подопечного? Лучший телохранитель не может. Может, меня и не очень волнует, что с тобой случится, но если тебя убьют в мое дежурство, я буду выглядеть плохо… особенно, если меня предупреждали заранее. Так что я не могу этого допустить. Кроме того, я также могу потребовать что-то забавное от твоей маленькой девочки, пока я участвую!

— Подожди… что? — спросила Софи.

— Ну да, моя помощь не бесплатна. Я могу решить твою проблему с волосами. Но это тебе дорого обойдется.

— Если ты собираешься предложить одно из своих нелепых пари… — вмешался Сандор.

— Не пари, — заверила его Ро. — Я говорю о честной сделке. Мисс Ф. дает мне что-то, и я даю ей послушного Кифстера.

Киф фыркнул-засмеялся.

— Удачи тебе с этим.

— Видишь ли, мне не нужна удача. Потому что ты все еще должен мне вызов.

Краска схлынула с лица Кифа.

— Вооооооооооот именно, Офигенноволосый! Ты проиграл наше последнее пари… и каковы были условия, напомни-ка еще раз? О, точно! Если я выиграю, то заставлю тебя сделать все, что захочу, и ты должен согласиться. Так что, если я позволю тебе держаться подальше от Невидимок, угадай, кому не позволено приближаться к жутким парням в плащах? И да, это включает в себя места, где они могут быть.

— Ты понимаешь, что по этой логике я не могу никуда пойти, — заметил Киф.

— Хм, наверное, ты прав. Тогда, может, мне стоит утащить тебя в пещеру? О! Или во дворец моего отца! Там веками никто не нарушал безопасность.

— Звучит забавно, — парировал Киф. — Я могу научить короля-папу Балладе о Бо и Ро!

— Нет, если я запру тебя в подземелье. Во дворце действительно есть потрясающее. И учитывая твои тонкие эльфийские чувства, держу пари, что запах сломит тебя меньше чем за день. Признай это, Офигенноволосый…. у тебя два варианта: ты можешь сотрудничать, и все еще сможешь выходить из дома, чтобы иногда видеться с друзьями. Или я, наконец-то, смогу выбраться из Города Блесток и забрать тебя с собой в Равагог… и прежде чем ты начнешь слишком улыбаться, Мисс Ф., не забывай, что ты не слышала свою часть сделки. Ты же не думаешь, что я променяю свой приз на что-то легкое, не так ли?

— Чего ты хочешь? — спросила Софи, и ее мозг быстро составил список возможных требований.

Но она определенно не ожидала, что принцесса огров плюхнется обратно на кушетку, похлопает по подушке рядом с собой и скажет:

— Я хочу, чтобы ты рассказала тете Ро, почему ты выглядела так, будто готова была изрыгнуть все на пол, когда я спросила, чем ты так занята в последнее время.

— Серьезно? — спросили Софи и Киф.

— Зачем? — добавил Сандор.

Ро пожал плечами.

— Потому что мне любопытно. И мне нравится вмешиваться. Это единственное развлечение, которое я получаю здесь, в стране эльфов, и у меня есть предчувствие, что это своего рода секрет, который может изменить игру.

— Это не так, — заверила ее Софи.

— Ну, тогда, я полагаю, ты получаешь сделку века, не так ли? О, но если ты соврешь, я уверена, что Офигенноволосый поймет это.

— Обязательно, — согласился Киф.

— Ты ведь понимаешь, что она торгуется за твою свободу? — напомнила ему Софи.

— Ага! Но я не могу остановить ее, так что я могу позволить ей взять тебя с собой.

Сандор наклонился ближе и прошептал на ухо Софи:

— Признайся. Ты испытываешь искушение позволить Невидимками забрать его сейчас, не так ли?

Крошечная, малюсенькая часть ее хотела.

Но большая часть… та часть, которая всегда должна была быть раздражающе практичной… знала, что это было лучшим решением, чем любое обещание, которое она могла бы заставить Кифа дать после бог знает скольких еще часов споров.

И… не похоже, что ее секрет останется скрытым навсегда.

— Мы договорились? — спросила Ро.

— Ты клянешься, что будешь держать его подальше от Невидимок? — уточнила Софи. — Например, ты понимаешь, насколько это невозможно?

— Да, мне знакомо упрямство твоего мальчика и его склонность думать, что он всех перехитрил. Но он будет хорошо себя вести. Потому что знает последствия нарушения пари… и я всегда могу посадить его на поводок, если придется. У меня есть идеальная упряжь. Она натирает в некоторых особенно неприятных местах. Так что ты скажешь? — Она снова похлопала по шезлонгу.

Софи закрыла глаза, ей нужно было еще несколько секунд, чтобы напомнить себе, что это лучший способ обезопасить Кифа. Затем мучительно медленно она подошла и опустилась на подушку.

— Не понимаю, почему тебя это так волнует.

— Я тоже не совсем уверена, — призналась Ро. — Но сделка есть сделка, так что выкладывай, девочка, и будем надеяться, что это будет что-нибудь пикантное.

— Подожди, — сказал Киф, хватая стул со стола и подтаскивая его к себе. Он плюхнулся прямо перед Софи, упершись локтями в колени и подперев подбородок ладонями в позе «я слушаю». — Ладно, давай решим одну из загадок Фостер.

Софи бросила на него взгляд, который с надеждой говорил: «Я тебя сейчас так ненавижу». И она действительно надеялась, что он уловил все ее рвотные позывы, когда она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— В любое время, — подсказала Ро.

Руки Софи сжались в кулаки.

— Ладно. Чуть больше недели назад я… ходила к подборщикам пар. И я попыталась получить список. Но… они не позволили мне. По-видимому, я… — ей нужно было сделать еще один вдох, — я… несопоставима.

Она крепче зажмурилась, чтобы не видеть выражения их лиц.

— Хм, — сказала Ро после нескольких мучительных секунд. — Это не то, чего я ожидала. Но это все равно должно сработать.

— Как сработать? — спросила Софи, желая, чтобы Киф что-нибудь сказал. Его молчание серьезно убивало ее.

— Не беспокойся об этом своей хорошенькой головкой, — сказала ей Ро. — И ты ведешь себя там ужасно тихо, Офигенноволосый. Ты ничего не хочешь сказать?

Дышать стало невозможно.

Казалось, прошло целых три жизни, прежде чем Киф прочистил горло и спросил:

— Значит… ты решила зарегистрироваться?

— Неужели? — спросила Ро. — Вот такой вопрос? Из всех упущенных возможностей!

— Что? — огрызнулся Киф в ответ. — Я просто подумал, что она все еще испытывает смешанные чувства по этому поводу!

— Да, — согласилась Софи. — Но…

— Да… — пробормотал Киф.

Никто из них не потрудился сказать, что она сделала это ради Фитца.

Потому что это уже не имело значения.

— Ничего себе. — Напряжение в голосе Кифа заставило Софи, наконец, открыть глаза… и она увидела, что он сжимает грудь, лицо искажено болью. — Эм, а что это за душевная боль, Фостер?

Софи скрестила руки на груди, жалея, что не может физически сдержать свои глупые, слишком сильные эмоции.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, такое чувство, что ты думаешь… — его брови сошлись вместе, когда он наклонил голову, чтобы изучить ее. — Ты думаешь, Фитцу не все равно?

— Конечно, ему будет не все равно! Меня не могут сопоставить! — повторение этого слова определенно не облегчило задачу.

— Да, но… только пока, — ответил Киф. — Как только ты узнаешь, кто твои биологические родители, все будет в порядке.

Фраза несколько раз прокрутилась у нее в голове, прежде чем она смогла понять, почему это кажется странным.

Она не сказала ему, почему она была несопоставима. Только то, что была.

— Ты знал? — прошептала она.

Он уставился на свою ногу, когда пнул пол.

— Ну… я видел твое свидетельство в начале. И подбор пар — это про генетику, так что… я вроде как предположил. И я уверен, Фитц тоже.

Софи тяжело вздохнула.

Неужели она действительно была единственной, кто оказался слишком невежественным, чтобы понять, что это значило?

Нет.

Этого не может быть.

Потому что Фитц сказал…

— Он не знает, — заверила она Кифа, крепче сцепив руки на груди. — Фитц произнес передо мной длинную речь о том, что мы с ним ни за что не попадем в списки друг друга.

Ро фыркнула.

— Ничего себе. Это то, что вы, эльфы, называете романтикой? «Не волнуйся, любовь моя, кучка заносчивых интеллектуалов обязательно запишет твое имя на листке бумаги и даст нам разрешение встречаться друг с другом». Неудивительно, что ты не чувствовала себя готовой к поцелуям.

Щеки Софи снова загорелись. Но когда Ро так выразилась, это прозвучало довольно ужасно… хотя это тоже было странное наблюдение, исходящее от кого-то, застрявшего в организованном браке.

И она действительно не знала, что делать со всем этим «моя любовь».

Киф, тем временем, пинал пол с таким удовольствием, что Софи подумала, не пытается ли он проложить себе путь наружу.

— Я уверен, Фитц просто предполагал, что ты подождешь с регистрацией до тех пор, пока Черный Лебедь не даст тебе эту информацию, — пробормотал он. — Я имею в виду, что они же когда-нибудь скажут тебе, кто твои биологические родители.

Софи разразилась смехом.

— Хочешь поспорить? Вот почему я сегодня встречалась с Форклом… я пыталась заставить его рассказать мне. И знаешь, что он ответил? «Возможно, через несколько сотен лет».

Ро присвистнула.

— Сурово.

Софи кивнула.

— Я даже рассказала ему, что случилось у подборщиков пар, чтобы убедиться, что он знает что на кону… но, конечно, он знал. А потом он завел речь о том, что я должна сосредоточиться на защите гномов и спасении Тама вместо того, чтобы заморачиваться подбором. Его это не волновало…

Нет.

Она не собиралась плакать перед Кифом.

Особенно насчет Фитца.

Киф испустил вздох, похожий на сдувающийся воздушный шар, и наклонился ближе.

— Это ничего не изменит.

Она отвела взгляд, моргая изо всех сил и подавляя гигантский узел нервов, пытающийся перекрыть ее горло.

— Конечно. Потому что быть плохой парой здесь не имеет большого значения… а я даже не такая. Я несопоставима! На сколько ты готов поспорить, что я первый человек, с которым это случилось?

— Похоже, ты действительно законодатель мод, — признал он. — Но… ты же понимаешь, что есть гораздо больше способов узнать, кто твои биологические родители, чем просто попросить о помощи, верно? Я имею в виду, ты же Софи Долбаная Фостер. Где та упрямая черта, которую мы все знаем и немного боимся? Сколько раз ты говорила Членам Совета, куда они могут засунуть свои правила? И даже не заставляй меня начинать со всех этих почти умираний. Ты серьезно говоришь мне, что тебе не приходило в голову, что ты можешь решить это самостоятельно?

— Да, — призналась Софи. — Я просто… не знаю, с чего начать. Мистер Форкл дал мне не так уж много информации.

— Ну, тогда я думаю, хорошо, что ты дружишь с кем-то, кто овладел искусством нарушать правила, чтобы получить то, что хочет, — сказала ей Ро. — Уверена, Офигенноволосый поможет тебе придумать план.

Сандор откашлялся.

— О, расслабься, Гигантор, она уже сказала, что будет работать над этим в любом случае, — напомнила ему Ро. — Разве не лучше, если ей кто-нибудь поможет?

Поможет.

Это слово было похоже на искру, но она погасла так же быстро, когда Софи поняла, что Киф не был добровольцем.

— Все в порядке, — сказала она ему после неловкого молчания. — Тебе следует сосредоточиться на своих воспоминаниях.

— Я должен, — согласился он, и ее сердце словно провалилось в желудок. — Но… благодаря моему прекрасному телохранителю, похоже, я буду сидеть в стороне от всех интриг, которые вы будете устраивать с гномами и малышом Тамми. Так что у меня будет лишнее время, чтобы убить его… и ты знаешь, я никогда не упущу шанс провести Форкленатора.

— Тебе не обязательно, — сказала она ему, когда его ухмылка стала немного натянутой.

— Я хочу этого. Серьезно.

Она встретилась с ним взглядом, и в его взгляде была такая напряженность, что ее сердце изменило ритм.

— Я всегда готов помочь тебе, Софи, — тихо сказал он. — И я должен сказать, команда Фостер-Киф собирается сокрушить это. Но… мне нужно, чтобы ты пообещала мне одну вещь, хорошо?

Она кивнула.

Он отвернулся и снова пнул ногой пол.

— Ты должна сказать Фитцу, что мы делаем и почему. Просто чтобы убедиться, что нет никаких недоразумений, понимаешь?

— Знаю, — пробормотала она. — Я все равно собиралась ему сказать. Я просто ждала, пока у меня не будет настоящего плана, чтобы он не взбесился так сильно.

— Он не взбесится, — заверил ее Киф.

— Это Фитц, — напомнила ему Софи. — Реакция на плохие новости не является его сильной стороной.

— Да, наверное, это правда. — Он встал и подошел к своему столу, схватив еще один блокнот — на этот раз бледно-голубой — и ручку, прежде чем плюхнуться на кровать. — Ну ладно, Мисс Ф., давай разберемся, как разгадать главную Тайну Фостер!

Глава 5

— Ничего себе. Ты не шутила, что у тебя не так уж много зацепок, — сказал Киф, щурясь на заметки, которые он записывал, пока Софи ходила по комнате и рассказывала ему все, что знала о своих биологических родителях.

Он даже не заполнил и половины страницы.

И все вокруг было испещрено вопросительными знаками… на случай, если мистер Форкл солгал.

Так что формально у них могло ничего и не быть.

Киф откинулся на спинку кровати и закинул миссис Вонючку за голову, выглядя гораздо более расслабленным, чем Софи в данный момент.

— Хорошо, я должен спросить… как ты относишься к тому, чтобы немного нарушить правила телепатии?

— Ты имеешь в виду нарушение правил телепатии, — поправила Софи, главным из которых было не читать чужие мысли без разрешения.

Он пожал плечами.

— Я просто хочу сказать, что совершенно уверен, что вы с Фитци могли бы решить эту проблему за пять минут, если бы занялись воспоминаниями Форкла. Ты уже пробивалась через его блокировку раньше.

— Да, но я уверена, что у него есть и другие способы защиты, которые он начнет использовать, как только поймет, что мы пытаемся сделать.

— И поэтому ты сделаешь это, когда он спит.

Софи нахмурилась.

— Мы не знаем, где он живет, а даже если бы и знали, уверена, что у него есть все виды охраны и безопасности…

Софи замолчала, когда Киф обменялся взглядом с Ро, который, казалось, говорил: «Разве наш Мунларк не самый милый?».

— Тебе не обязательно идти к нему домой. Ты уже знаешь, где он работает, — напомнила ей Ро.

— Но в Ложносвете перерыв… и он там все равно не спит, — возразила Софи.

Киф рассмеялся.

— Мне нравится, что я должен тебе это объяснить. Это как доказательство того, что какой бы дерзкой ты ни была, ты всегда будешь нашей милой маленькой Фостер.

Щеки Софи вспыхнули, но была ли смущена или тронута, она не могла сказать. В любом случае, она надеялась, что он не заметил.

— Ты знаешь, что такое успокоительное, которое ты так ненавидишь? — спросил он. — Мы бы подсунули одно из них на обед Форкленатору, когда занятия в школе возобновятся, и он будет в режиме Магната Лето. А потом вы с Фитцем свалите со своих дневных занятий, дадите мне поработать над замком в его кабинете, и та-да! Один, в отключке, пускающий слюни на свой гигантский стол, просто ожидающий, когда его воспоминания будут исследованы. У вас, ребята, будет достаточно времени, чтобы заняться своими телепатическими штучками и проскользнуть обратно в учебный зал, прежде чем он проснется. Сомневаюсь, что он вообще что-то узнает.

— Ни в коем случае! — огрызнулся Сандор. — Никто не будет сваливать с уроков или давать кому-то снотворное!

Софи была вынуждена согласиться, даже если менее чем благородная часть ее самой не могла отрицать, что план был основательным.

— Я не говорю, что это не сработает, — сказала она Кифу. — Но… это было бы мерзко.

— Мерзко? — повторила Ро.

Софи кивнула.

— Киф и я оба знаем, каково это, когда кто-то вторгается в наши умы и портит наши воспоминания. Я никогда ни с кем так не поступлю.

— Даже если бы ты что-то «портила»? — возразил Киф. — Ты просто будешь изучать информацию, которую тебе все равно должны были дать, потому что это касается твоей жизни. И давай не будем забывать, что ты узнаешь это от человека, который украл некоторые из твоих воспоминаний и подбросил все другие вещи, не сказав тебя. Я имею в виду, если кто-то и заслуживает того, чтобы его личная жизнь была нарушена…

Софи вздохнула.

Он не ошибался.

Но это не делало вторжение правильным.

Тот факт, что он употребил слово «нарушить», говорил более чем достаточно.

— Как насчет того, чтобы назвать этот план Z? — предложила она. — И я подумаю об этом, как только Ложносвет возобновит уроки, если буквально все остальные идеи потерпят неудачу, и у нас не окажется других вариантов.

Ро пробормотала что-то вроде «не весело». Но Киф усмехнулся.

— Вполне справедливо. И… никогда не меняйся, Фостер. Ты заставляешь нас быть честными.

Лицо Софи вспыхнуло еще сильнее, когда он перевернул последнюю страницу синей тетради и написал: «ПЛАН Z: ВЫПУСТИТЬСЯ ФИТЦФИ!!!» Затем он вернулся к первой странице, заполненной наполовину, и надписал на ней: «ПЛАН А».

— Хорошо… поскольку сейчас у нас есть только информация о том, кто это не может быть, — сказал он, снова просматривая свои записи, — первое, что нам нужно сделать, это составить список людей, кто это действительно может быть. Тогда мы решим, как их исключить.

Софи вздохнула.

— Технически это может быть кто угодно.

— Нет, мы можем исключить группу людей. Как Грэйди и Эделайн, поскольку не было никаких причин скрывать это. И мой отец, так как он никогда бы не отказался от контроля над своим ребенком… или не удержался бы так долго, не хвастаясь тобой. И все в Невидимках, поскольку они никогда не помогут Черному Лебедю… и эй, хорошие новости! Это значит, что ты не моя сестра.

Софи перестала расхаживать по комнате.

— Ты действительно так думал?

— Нет. — Он ухмыльнулся. — Но признай это. Теперь ты беспокоишься о Фитци, да?

Она не беспокоилась.

Но теперь, когда он упомянул об этом…

Киф расхохотался.

— Я шучу! Олден не был бы связан с разрывом памяти Прентиса, если бы он был твоим отцом… и Делла остановила бы его от поисков тебя, если бы она была твоей мамой.

— Наверное, — пробормотала Софи, прислонившись к ближайшей стене, и в голове у нее все закружилось.

Что, если другой Васкер был ее биологическим родителем?

Она могла быть кузиной Фитца.

Или его тетей, благодаря странности продолжительности жизни эльфов.

На самом деле, насколько она знала, ее биологическим отцом мог быть Феллон Васкер, а тот — пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-прадед Фитца. По крайней мере, отчасти.

— Ого, глубокий вдох! — сказал Киф, бросаясь к ней. — Это была просто шутка.

— Не самый приятный момент, — сказала ему Ро. — Ну же, Офигенноволосый, не испорти все это!

Киф проигнорировал ее, слегка присев на корточки, чтобы встретиться взглядом с Софи.

— Ты не Васкер, Фостер.

— Ты этого не знаешь, — возразила она. — Возможно, это и есть причина, по которой он не хочет говорить мне, потому что это принесет семье слишком много скандала. Или потому что Феллон раньше был с Советом или…

— Феллон? — перебил ее Киф. — Ух ты, ты глубоко-глубоко закопалась.

— Ты должен признать, что это возможно, не так ли?

Она затаила дыхание, пока Киф размышлял, и с каждой секундой во рту становилось все кислее и кислее.

Наконец Киф покачал головой.

— Нет, я на это не куплюсь. Форкл давно бы погасил твои чувства к Фитцу, если бы у тебя была хоть какая-то связь с семьей Васкеров… и да, я уверен, что он знал о твоей влюбленности. Ты действительно не очень хорошо это скрывала.

Софи попыталась бросить на него сердитый взгляд, но была уверена, что в основном он выглядел угрюмым.

— Серьезно, — сказал он ей. — Я на сто процентов уверен в этом. Смотри. В списке нет ни одного Васкера.

Он поднял синюю тетрадь, показывая ей все еще почти пустые страницы.

В списке вообще не было имен… но Киф поставил «Мама Фостер» с одной стороны и «Папа Форстер» с другой.

— Боже, что случилось? — спросил он, обнимая ее за плечи, чтобы поддержать, когда ее колени задрожали.

— Ей нужно отдохнуть! — огрызнулся Сандор. — Я сказал ей, что она не готова к этому. Разговор с Тамом почти вернул ее эхо.

— Так и было? — спросил Киф.

— Я в порядке, — настаивала Софи, но слова ее были слишком слабы, чтобы быть убедительными, и у нее не было сил бороться с Кифом, когда он вел ее к кровати. Она даже согнулась в талии, когда сидела, пытаясь удержать приток крови к потемневшему мозгу.

— Тебе нужна вода, — сказал Киф, поднимая с пола бутылку молодости и протягивая ей. — Я уже сделал несколько глотков, но если пойду на кухню за новой порцией, лорд Докучашка будет поджидать меня там с вопросами.

Софи кивнула, взяла бутылку дрожащими руками и осушила ее одним большим глотком. И прохладная сладость рассеяла большую часть тумана в ее голове.

— Прости, — пробормотала она. — Я не знаю, что случилось.

— Вполнееееееее уверен, что это называется «беситься», — сказал Киф, опускаясь на кровать рядом с ней. — Вопрос в том, почему?

Софи вздохнула, откинулась назад и уставилась в потолок. Она не обратила внимания ни на световые люки, разбросанные по комнате, ни на то, что их толстые синие стекла создавали ощущение, будто она смотрит на небо откуда-то из глубины под водой… что не было полезным наблюдением. Это заставило в груди сжаться еще сильнее, как будто она тонула.

— Думаю… меня просто поражает, что мы действительно делаем это. Мы действительно пытаемся найти моих биологических родителей.

— Это то, чего ты хочешь, не так ли? — спросил Киф.

Она кивнула.

Потом покачала головой.

— Нет. Мне нужно знать, кто они такие. Но… если бы я этого не сделала… я бы просто притворилась, что их не существует. И мысль о том, что когда-нибудь мне придется столкнуться с ними лицом к лицу, вызывает у меня тошноту.

— Да, я понял это, когда ты чуть не потеряла сознание. И думаю, что моему желудку понадобится неделя, чтобы оправиться от всего этого. Но не извиняйся, — добавил он, когда она уже собиралась это сделать. — Тебе позволено волноваться… это огромная штука.

— Да, — пробормотала Софи, радуясь, что он все понял. — Мы пытаемся найти людей, которые добровольно отказались от своей ДНК, чтобы их ребенок мог превратиться в какого-то урода…

— Ты не урод, — перебил Киф. — Ты особенная. Это огромная разница.

Она пожала плечами, не зная, стоит ли соглашаться.

Но она действительно хотела бы это сделать.

— В любом случае, они не знали, чем я стану, когда подписывали меня на это, — возразила она. — Насколько им известно, у меня могло быть две головы, три руки или что-то в этом роде.

— Ох, это было бы удивительно! — влезла Ро. — Черный Лебедь должен когда-нибудь сделать так!

— Я почти уверен, что все участники проекта Мунларк верили, что Форкл знает, что делает, — сказал Киф, игнорируя своего телохранителя. — Он суперумный, когда не ведет себя так тупо.

— Возможно. Но все равно кажется, что мои родители не могут быть очень удивительными людьми, если они были готовы играть так со своим ребенком. Тем более что они знали, насколько это опасно.

Киф поколебался секунду, прежде чем взять ее за руку в перчатке.

— Я определенно знаю, каково это — иметь не такую уж и потрясающую семью. Но, как ты всегда мне говорила, это ничего не меняет в тебе. И… у меня такое чувство, что твои биологические родители подписались на это, потому что они знали, что проект Мунларк создаст нечто удивительное, и они хотели быть частью этого, даже если им придется делать это тайно и доверять Черному Лебедю сохранить их дочь в безопасности.

— Надеюсь, ты прав, — прошептала она, и между ними воцарилось молчание, пока Киф не начал отдергивать руку. Она крепче сжала его, нуждаясь в дополнительной поддержке, чтобы спросить:

— Ты думаешь, я уже знаю их?

Киф прикусил губу.

— Мне кажется, что Форкл мог бы попытаться избежать этого. Большинство людей не могут скрыть что-то настолько огромное.

— Наверное, ты прав, — она сделала глубокий вдох, прежде чем смогла признаться, — думаю… я буду ненавидеть их. Особенно если встречалась с ними, а они притворялись, что я — никто. Именно этого я и боюсь. Если это кто-то, кого я думала, что люблю…

— Понимаю, — сказал Киф. — Но… ты нашла способ заставить себя работать с Форклом, верно? После того, как узнала, что он не просто любопытный старик, который жил по соседству, как ты думала, ты поняла, как обращаться с ним, как с твоим создателем. А Калла была частью проекта Мунларк, и вы были очень близки. Так что… я не говорю, что это не будет странно поначалу, но через некоторое время все может стать легче.

— Возможно. Но это больше, чем все, понимаешь? Я имею в виду, они — мои биологические родители. Они должны были любить меня. И я знаю, как ужасно это звучит сейчас, с тех пор как я стала жить с двумя суперклассными семьями, а ты застрял со своими мамой и папой. Я понимаю, как мне повезло. И мне больше ничего не нужно. Я просто… это трудно объяснить.

— Понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Киф, переплетая их пальцы. — И мне бы хотелось, чтобы у меня получалось лучше «говорить умные вещи». Но… знаешь ли ты своих биологических родителей, или нет, любишь, ненавидишь — неважно. Я знаю, ты найдешь способ пройти через это. Этому умению я всегда завидую. Ты просто… разбираешься с вещами. Не убегая и не совершая кучу огромных ошибок. Каким-то образом ты сохраняешь ясную голову и просто копаешь, и разбираешься. Это довольно удивительно.

Уголки губ Софи дернулись от улыбки.

— Спасибо.

Он кивнул.

— И если тебе понадобится помощь, я здесь.

— Я могу положиться на тебя, — сказала она, прижимаясь к нему чуть крепче, прежде чем заставила себя отпустить его руку, потом выпрямиться. — Полагаю, нам следует вернуться к плану А, а?

Киф схватил синий блокнот и ручку, постукивая пальцами по пустым спискам, которые он создал.

Тук тук тук тук.

— Знаешь, Фостер, — тихо сказал он, — ты не обязана этого делать, если не хочешь.

— Поясни?

— Я имею в виду… я чувствую, как сильно ты боишься этого… и не виню тебя. Так что… если ты хочешь сохранить одну неразгаданную тайну о своем прошлом, я просто хочу, чтобы ты знала, что никто не будет судить тебя.

Она нахмурилась.

— Почти уверена, что так и будет.

Киф вздохнул.

— Если ты переживаешь из-за всей этой ерунды по подбору пар… не надо, никому нет дела до того, что ты не подходишь. По крайней мере, никому, кто имеет значение для тебя.

— Нет, имеет, — возразила она. — Ты же знаешь, что так и будет. Особенно…

Она не могла заставить себя произнести имя.

Киф отвернулся, постукивая по блокноту сильнее — тук-тук-тук-тук-тук-тук — прежде чем выпалил:

— Фитц справится с этим.

Ро очень громко вздохнула, но Киф покачал головой и снова повернулся к Софи.

— Я его лучший друг. Я знаю такие вещи. Я имею в виду, что он — Фитц, так что да, скорее всего, ему понадобится немного времени, чтобы привыкнуть ко всему… и я буду рядом, чтобы убедиться, что он не скажет что-то, о чем потом будет сожалеть, пока приспосабливается. Но ты ему нравишься уже очень давно… дольше, чем он сам понимает. Так что доверьтесь Эмпату… лист бумаги с твоим именем или без него не изменит этого. Фитцу также пришлось иметь дело с родством с Альваром, поэтому он поймет, почему ты не можешь чувствовать себя готовой исследовать более схематичные части твоего биологического генеалогического древа.

Софи захотелось подхватить эти слова и обнять каждое из них… а потом обнять Кифа за то, что он был достаточно мил, чтобы произнести их.

Но это не означало, что она ему поверила.

— Брось, Киф. Мы оба знаем, что я уже странная человеческая девушка с неправильным цветом глаз, которая постоянно попадает в тонну драмы. Все то время, что я живу здесь, люди обвиняли меня в плохих вещах, которые происходили, и угрожали выгнать или изгнать меня. Так что, если я также не смогу никому составить пару… и кто-то все равно будет со мной встречаться? Это будет как… скандал века.

— Может быть, — согласился он. — Но это не будет иметь значения для тех, кто заботится о тебе. Этого не будет, — настаивал он, прежде чем она успела возразить. — И честно говоря… тебе не кажется, что так и должно быть?

Да.

Ей действительно этого хотелось.

Но она также прошла через многое, чтобы понять, что жизнь не всегда складывается так, как должна.

— Дело в том, — тихо сказала она, собирая воедино истину, в которой редко признавалась самой себе, — что я тоже не уверена, смогу ли справиться с драмой несопоставимости. Знаю, ты думаешь, что я профессионал в общении с вещами, но… я устала всегда быть исключением из всего. Все, что я когда-либо хотела сделать, это принадлежать чему-то. И наличие моего имени в списках кандидатов — лучшее доказательство того, что я действительно должна быть здесь, понимаешь? Дело не только во влюбленности и свиданиях.

Киф изучал Софи в течение долгой секунды, будто проверял ее решение. Затем поднял голубой блокнот.

— Ладно. Тогда приступай к Плану А! Но я согласен с Гигантором. Тебе нужно отдохнуть. Не обижайся, но… ты выглядишь супервыжатой… и, кстати, мне нужно больше информации обо всей этой истории с Мальчиком Челкой, будоражащим твое эхо, так, чтобы мне знать, как сильно нужно ударить Тамми в следующий раз, когда мы с ним увидимся. Но мы вернемся к этому позже. Прямо сейчас ты идешь домой, а я завтра заеду со списками, чтобы мы могли начать работать над стратегией.

Софи покачала головой.

— Э-э, цитирую тебя: «ты никак не можешь исследовать мое прошлое без меня».

Он ухмыльнулся.

— Да, этот аргумент сработает для тебя примерно так же, как и для меня. И брось, Фостер, ты действительно думаешь, что готова часами ломать голову над именами биологических мамы и папы? Ты чуть не потеряла сознание через две минуты… и я, наверное, сделал бы то же самое. Это жутко. И ты уже побеждена. Так что позволь мне помочь. Все, что я делаю, это составляю списки.

Ее упрямая сторона хотела продолжать спорить, но, к сожалению, он был прав.

— Ладно. Но ты лучше никому не показывай эти списки, и ни с кем не разговаривай без меня.

— Не волнуйся, Блондиночка. Я не позволю ему все испортить, — пообещала Ро.

— Значит ли это, что мы уходим? — спросил Сандор, протягивая руку.

Софи встала и выудила свой домашний кристалл.

— Да, наверное, так оно и есть.

Но когда она посмотрела на Кифа и подумала об американских горках сложных разговоров, которые они только что пережили, она не могла уйти совсем. Не без того, чтобы сделать еще одну вещь.

И ей было все равно, если это было неловко. Или что кто-то мог подумать.

Она наклонилась, заключив Кифа в самые крепкие объятия, и прошептала:

— Спасибо.

Ему потребовалась секунда, чтобы обнять ее в ответ, и его руки немного одеревенели. Но его дыхание было теплым в ее ухе, когда он сказал:

— В любое время, Фостер. Я всегда здесь.

* * *

— Все в порядке? — спросила Эделайн, подбегая к тому месту, где Софи и Сандор появились на пастбищах Хевенфилда, и Софи на мгновение задумалась, почему ее мама была покрыта мехом верминиона, но забыла об этом, когда Эделайн добавила: — Флори рассказала мне, что происходит… или все, что она знала, во всяком случае.

— Я расскажу тебе остальное, — сказал Сандор, направляя Софи к входной двери.

Софи сжала колени.

— Нет, не расскажешь!

— Мы с тобой оба знаем, что у тебя нет сил, чтобы еще раз повторить весь разговор, — возразил Сандор. И когда Софи все еще не смягчилась, он наклонился и прошептал: — Не спорь со мной, и я сохраню твои секреты про подбор пар… хотя тебе скоро придется посвятить ее в это дело, раз уж ты втянула Кифа и принцессу.

— Я знаю, — прошептала она в ответ, нуждаясь в быстром рывке ресниц, чтобы успокоить нервы. — И прекрасно. Но сначала у меня есть один вопрос… потом я лягу спать.

От рыка Сандора у нее зазвенело в ушах.

Но он позволил ей повернуться к Эделайн и спросить:

— Грэйди все еще в Совете?

Эделайн кивнула.

— Но только потому, что он вернулся предупредить их после того, как я рассказала Флори о том, что Гезен зондирует воспоминания Тама. А еще она сумела добраться до Черного Лебедя, если тебе интересно. Мистер Форкл сказал, что даст тебе знать, как они собираются справиться с ситуацией, как только он начнет действовать. Я уверена, что у Совета будет много вопросов о том, что знает Там, когда ты встретишься с ними завтра.

Брови Софи взлетели вверх.

— Я завтра встречаюсь с Советом?

— Да. Они попросили тебя прийти в Этерналию в полдень.

Софи ждала, что она добавит еще что-нибудь, но Эделайн занялась тем, что медленно и методично отряхивала лохматый пурпурный мех со своей туники.

— Все в порядке?

— Ну конечно! Я просто чувствую, что должна дождаться возвращения Грэйди, прежде чем скажу что-нибудь еще. — Она украдкой взглянула на Софи. — Но теперь, когда я что-то рассказала, ты ведь не собираешься все бросить?

— Ты хорошо меня знаешь, — согласилась Софи.

— Ладно, — решила Эделайн. — Но я расскажу тебе об этом только после того, как ты примешь душ, ляжешь в постель и позволишь мне принести тебе что-нибудь поесть. Такова сделка. Прими это или оставь.

Настала очередь Софи вздохнуть и зарычать.

Но она знала, что проиграет битву, когда увидела Эделайн, поэтому поспешила в дом и приняла самый быстрый душ в своей жизни. Пижама была странно скомкана, когда она забралась в постель, потому что девушка натянула ее на свою все еще влажную кожу, и волосы, вероятно, торчали в сотне направлений. Но ей было все равно, потому что встреча с Советом редко приносила пользу.

И встреча с ними в Этерналии заставила ее мозг кричать: ОПАСНОСТЬ! ОПАСНОСТЬ! ОПАСНОСТЬ!

— Так чего же хочет Совет? — спросила она, когда Эделайн щелкнула пальцами, заставляя поднос появиться у нее на коленях, наполненный красочными, мягкими продуктами, которые на вкус были намного лучше, чем выглядели.

— Сначала откуси пару кусочков, — сказала Эделайн, что формально не входило в их сделку. Но легче было проглотить несколько ложек розовато-зеленоватой жижи, чем спорить… и, кроме того, на вкус эта штука была как самые удивительные макароны с сыром.

Эделайн вздохнула и села рядом, заправив за ухо мокрую прядь волос Софи.

— Совет согласился поделиться с тобой секретными деталями заданий Грэйди у гномов. Но только в том случае, если ты согласишься работать с ними в более официальном статусе, чтобы они могли потребовать от тебя принять на себя надлежащую ответственность.

Софи замерла с ложкой на полпути ко рту.

— Хочу ли я знать, что означает «более официальный статус»?

— Ты знаешь. Это хорошая новость… хотя определенно немного странно и может занять некоторое время. — Улыбка Эделайн была в равной степени гордой и настороженной, когда она добавила: — Это значит, что они хотят назначить тебя Регентом в дворянстве.

Глава 6

— Регентом, — повторила Софи.

— Ты понятия не имеешь, что это значит, не так ли? — догадалась Эделайн, приглаживая очередную прядь растрепанных после душа волос Софи.

— Не совсем, — призналась Софи.

Она знала, что Вика Хекс была Регентом, и что Регенты были технически менее важными, чем Эмиссары. Но она, честно говоря, тоже не знала, что значит быть Эмиссаром… несмотря на то, что Грэйди носил этот титул.

Все связанные с дворянством штуки попадали в категорию странных эльфийских вещей, которые она не понимала. Ей пришлось смириться с тем, что она, вероятно, всегда будет играть в догонялки, когда речь будет заходить о Затерянных городах.

Но она помнила одну важную деталь.

— Я думала, что нужно пройти элитные уровни в Ложносвете, прежде чем стать частью дворянства.

— Обычно это так, — согласилась Эделайн. — Когда предлагают титул в твоем возрасте, это беспрецедентно.

— О, хорошо. — Так что она заставляла всех ворчать о том, что она не подходит для такого шикарного статуса… и она даже не могла винить их за то, что они расстроятся.

Бездарным не разрешалось присоединяться к дворянству, отчасти потому, что они не могли учиться на элитных уровнях, не проявляя особых способностей. Так почему же странную девочку, воспитанную людьми, нужно было пропустить вперед?

Да, у нее была особая способность… пять, на самом деле. Но однажды люди узнают, что она несопоставима…

— Обещаю, это хорошие новости, — сказала Эделайн, когда Софи поставила свой поднос в изножье кровати, чтобы подтянуть колени у груди и стать Софи-мячиком. — Я знаю, это звучит устрашающе. Но это действительно может быть лучшим способом защитить гномов-карликов… и Тама… от того, что задумали Невидимки.

Может, так оно и было.

Но Софи сомневалась, что это будет иметь значение, когда она окажется втянутой в какой-нибудь громкий скандал.

— Пожалуйста, скажи мне, что случилось? — спросила Эделайн, наклоняясь, чтобы Софи посмотрела на нее. — Я знаю, что речь идет не только о том, чтобы стать Регентом.

Врать было заманчиво.

Как и игнорировать.

Но Сандор был прав. Теперь, когда Киф и Ро знали ее тайну, был только вопрос времени, когда правда узнают все… и ее родители должны были знать, на случай, если она была права насчет того, что все пути, которые невозможно было найти, разрушат ее жизнь.

Поэтому она потянулась к Элле, нуждаясь в чем-то, за чем можно было бы спрятать лицо, и заставила себя объяснить, что же на самом деле произошло в Атлантиде.

— О, дорогая, — прошептала Эделайн, притягивая Софи к себе на колени и обнимая так крепко, как только могла. — Пожалуйста, не плачь… все будет хорошо.

— Извини, — пробормотала Софи, ненавидя себя за то, что всхлипнула. Она прекрасно справилась с Кифом и мистером Форклом. Но по какой-то причине, сказав это маме, она превратилась в лужу соплей и слез.

— Не извиняйся, — сказала ей Эделайн, вытирая щеки Софи. — Мне жаль, что жизнь всегда должна быть такой сложной для тебя. Я очень надеялась, что до этого не дойдет.

Софи отстранилась, чтобы посмотреть на нее.

— Погоди. Ты тоже знала, что я буду несопоставима?

Она официально начинала всех ненавидеть. И саму себя. И весь мир. И…

— Не знала, — заверила ее Эделайн, протягивая руку, чтобы смахнуть слезы Софи. — Но… думаю, Грэйди уже давно беспокоился. Он никогда не говорил мне об этом, пока ты не начала избегать своих друзей после того, как мы вернулись из Атлантиды.

— Я надеялся, что Черный Лебедь передал твою генетическую информацию подборщикам пар, — сказал Грэйди с порога, заставив Софи и Эделайн подпрыгнуть, — поскольку их записи гораздо надежнее, чем реестр.

— Так и есть? — спросила Софи, вытирая нос и жалея, что у нее нет салфетки.

Эделайн щелкнула пальцами, вызывая шелковый носовой платок.

— Контроль над тем, за кого люди вступают в брак, чреват серьезными трудностями, как тебе хорошо известно. А Совету нужны люди, которые безоговорочно доверяют системе. Таким образом, только сами подборщики могут знать что-либо о процессе или причинах конкретных решений. Никто не может получить доступ к своему собственному файлу или файлу кого-либо еще.

— Вот почему я надеялся, что их досье на тебя будет полным, — добавил Грэйди, направляясь к кровати, — но мне следовало знать, что Черный Лебедь не станет рисковать. Не понимаю, почему они держат в секрете твоих генетических родителей, но уверен, что у них есть на то причины. Надеюсь, когда-нибудь они поделятся ими. А пока, — он заключил Софи и Эделайн в семейные объятия, — я хочу, чтобы ты знала, что для нас с мамой это ничего не меняет. Ты потрясающая. Мы любим тебя. И мы поддержим любые решения, которые ты примешь. Хорошо?

Софи крепче обняла их, едва сумев выдавить:

— Хорошо.

— И, эй, — добавил Грэйди, — если это заставит тебя отложить на время все эти свидания, я определенно смогу за это зацепиться… ОЙ!

Он отстранился от объятий, потирая нежную часть руки, где Эделайн, должно быть, ущипнула его.

— Твой чрезмерно заботливый отец, который, к сожалению, всегда будет бороться с мыслью, что ты вырастешь, пытается сказать, что мы здесь для всего, что тебе нужно, — пояснила Эделайн. — И это включает в себя любое расследование, которое ты планируешь провести по поводу своей биологической семьи. Предполагаю, что именно поэтому ты пошла поговорить с мистером Форклом сегодня? И предполагаю, что он был менее чем сговорчив, и теперь ты решила выяснить, что можешь, самостоятельно, в то время как ты также работаешь над всеми другими важными вещами?

— Что-то вроде этого, — призналась Софи, ковыряясь в крошечных серебряных приборчиках, покрывавших ее указательные ногти на руках. Тинкер придумала их, чтобы контролировать ее усиление, так что ей не всегда было нужно носить перчатки… хотя она все еще носила их большую часть времени в качестве дополнительной меры предосторожности. — Это… вас не беспокоит, ребята?

— Нет, если поиски приведут к новым визитам Элвина или судебным разбирательствам, — ответил Грэйди.

— Будет лучше избегать всего опасного и незаконного, — согласилась Эделайн. — Но опять же… переводя твоего чересчур заботливого отца… конечно, это не беспокоит нас. Мы знаем, что твое прошлое сложное. И мы никогда не захотим, чтобы ты чувствовала, что должна отрицать или скрывать какую-то часть этого. Так что, если есть какой-то способ помочь, просто скажи… и, пожалуйста, не волнуйся, что это расстроит нас.

— Спасибо, — пробормотала Софи, с трудом моргая, чтобы побороть жгучие слезы. — Прямо сейчас у меня нет особого плана. Киф составляет какие-то списки, но…

— Ты рассказала об этом мальчику? — перебил Грэйди. — Он не заставил тебя чувствовать себя неловко, не так ли? Или давить на тебя, чтобы…

— На самом деле он сказал мне, что никому не будет дела до моей несопоставимости, — поправила Софи. — Ну, по крайней мере, никому, кто имел бы значение.

Улыбка Эделайн буквально сияла.

— Это было очень мило с его стороны… не то чтобы я удивлена.

Грэйди фыркнул.

— И он абсолютно прав, — добавила Эделайн, толкая Грэйди локтем под ребра.

Софи пожала плечами, все еще не убежденная. Она смотрела на свои колени, складывала и разворачивала платок.

— Он действительно пытался отговорить меня от поиска биологических родителей, когда понял, как странно это будет для меня. Но… я должна.

— Нет, не должна, — Эделайн приподняла подбородок Софи. — Серьезно, Софи, и я говорю это не потому, что не хочу, чтобы ты их нашла. Я просто хочу, чтобы ты знала, что если твой текущий статус подбора является нарушением сделки для кого-то, они не заслуживают тебя. Да, быть несопоставимой принесет свою долю проблем. Но эти проблемы ничего не будут значить, если кто-то действительно любит тебя.

— Как ты можешь так говорить после того, что случилось с… — Софи едва удержалась, чтобы не выпалить это имя, опасаясь, что вот-вот переступит черту.

— То, что случилось с Джоли, было трагедией, — тихо закончила Эделайн. — И нет никакого оправдания тому, что сделал Брант, даже если это был ужасный несчастный случай. Но… часть меня всегда будет задаваться вопросом, что бы произошло, если бы я не придавала так много значения подбору пары. Я никогда не узнаю, что было бы по-другому, если бы я действительно поддерживала их отношения, на сто процентов, с того момента, как Джоли взяла свой последний список и обнаружила, что имени Бранта все еще нет в нем. Вот почему я не повторю эту ошибку снова. Я понимаю, почему существует система подбора пары. И я каждый день благодарна судьбе, что она привела меня к Грэйди. — Она потянулась к руке мужа, крепко сжимая ее. — Но… система определенно имеет свои недостатки. И если она собирается исключить тебя из-за чего-то, что ты не можешь контролировать… особенно потому, что я знаю, что мистер Форкл никогда не позволит тебе привязаться к кому-то, с кем ты связана, я надеюсь, что ты будешь доверять себе достаточно, чтобы знать, чего ты действительно хочешь и игнорировать остальное. И мы с Грэйди будем поддерживать тебя на каждом шагу.

— Обязательно, — согласился Грэйди. — Хотя должен сказать, я слышал, что оставаться одному может быть потрясающе. — Он выдернул руку прежде, чем Эделайн успела снова ущипнуть его.

Софи закатила глаза.

— Ты же знаешь, что дело не только в свиданиях, верно? Все будут волноваться, когда узнают. И я уверена, что Совет отзовет свое причудливое назначение быстрее, чем ты успеешь сказать Регент.

Может быть, они даже вышвырнут ее из Ложносвета…

— Почему же? — спросил Грэйди. — Брак не имеет никакого отношения к дворянству. На самом деле, некоторым Регентам и Эмиссарам даже советуют оставаться холостяками… тогда у них будет возможность когда-нибудь стать Членами Совета, если появится вакансия.

Членам Совета не разрешалось иметь никаких непосредственных семейных связей, поскольку это могло помешать им принимать объективные решения.

— Хорошо, — сказала Софи, желая, чтобы все было так просто, — но… сколько плохих пар было назначено дворянству?

Грэйди и Эделайн переглянулись.

— Я… не могу никого вспомнить, — призналась Эделайн. — Но трудно угнаться за всеми Регентами, Наставниками и Эмиссарами.

— Не сомневаюсь, — согласилась Софи. — Но, учитывая то, как люди относятся к плохим парам, могу поспорить, что их не было. И даже если бы они и были… я-то несопоставима. На мне будет этот ярлык независимо от того, встречаюсь я с кем-то или нет… и уверена, что этого никогда не случалось ни с кем раньше, так что это станет сильно значимым. Получается, что как только новости выплывут наружу, а вы знаете, что они выплывут, учитывая, сколько людей уже поняли это без моего ведома, все превратится в огромную драму. И если я стану Регентом, уверена, они потребуют отнять у меня титул, и тогда я стану девушкой, которую выгнали из дворянства и…

— Эй, полегче, — прервал ее Грэйди, обнимая за плечи. — Думаю, ты забываешь, что сила и талант всегда будут господствовать здесь. Как еще такой сварливый человек, как Бронте, мог оказаться в Совете? И никто… никто… не может отрицать ценность твоих способностей. Или как сильно мы нуждаемся в твоей помощи с огромными проблемами, с которыми мы сталкиваемся.

Эделайн взяла Софи за руку.

— Я знаю, что люди не всегда были такими приветливыми или такими принимающими тебя, какими они должны были быть. Наш мир не был готов к вызовам, с которыми мы сейчас сталкиваемся. И многие несправедливо обвиняли тебя, потому что ты была новенькой, другой и совершенно неожиданной. Но они начинают понимать, как сильно мы нуждаемся в тебе.

— На самом деле, это еще одна причина, по которой Совет предлагает тебе это назначение, — добавил Грэйди, когда кожа Софи покрылась мурашками ответственности. — Они хотят послать сообщение — громкое и ясное, что ты официально на их стороне.

Софи закусила губу.

— Но разве я на их стороне?

— Думаю, пора бы, — признался Грэйди. — Если Невидимки пытаются склонить общественность на свою сторону, то лучшее, что ты можешь сделать — для себя, Черного Лебедя и Совета — это доказать, что ты не какая-нибудь негодяйка-мятежница, обводящая вокруг пальца наших слабых лидеров. Покажи всем, что ты — ценный союзник, работающий в унисон с Членами Совета, потому что ты уважаешь и доверяешь их авторитету. Сделай так, чтобы Совет выглядел хорошо, если сможешь. И воспользуйся теми ресурсами, на которые имеет право только Регент.

— Например, какими? — спросила она. — Я до сих пор даже не знаю, что такое Регент.

— Их обязанности и привилегии различны, — сказала Эделайн. — Так что постарайся думать об этом скорее как о пересмотре своих отношений с Советом. Ты станешь на шаг ближе к тому, чтобы стать им равной, и, как таковой, они дадут тебе право принимать определенные решения, которые обычный гражданин не имеет права принимать. Например… выбирать моменты, чтобы нарушить правила телепатии… или пренебречь ими. Или когда телепортироваться в важные места, даже если они технически запрещены.

— Так… то, что ты уже делаешь… но теперь у тебя не будет из-за этого неприятностей, — поддразнил Грэйди, мягко подталкивая ее. — И есть еще больше всего. Но, как сказала Эделайн, трудно узнать подробности, пока не получишь свое первое задание.

— Они собираются давать мне задания?

— Они дадут тебе много заданий, — поправил Грэйди. — Вот почему существует дворянство… чтобы обеспечить Членов Совета надежными людьми, которые могут помочь им в проектах, на которые у них либо нет времени, либо которые требуют специальных навыков. Название просто дает тебе разрешение на доступ к секретам и полномочия действовать от имени Совета.

— Леди Софи, — нараспев произнесла Эделайн.

Софи поморщилась.

Киф бы слишком повеселился из-за этого.

— Пожалуйста, скажи мне, что людям не придется делать мне реверанс, — пробормотала она.

Грэйди рассмеялся.

— Им и не придется этого делать, если ты не потребуешь. Но они, вероятно, сделают это сами. Или поклонятся.

Она застонала.

Было достаточно плохо ходить по залам Ложносвета в окружении всех ее телохранителей. Если люди станут делать реверансы или кланялись, она с таким же успехом может попросить Магната Лето установить постоянный прожектор, чтобы следить за ней.

— А что будет, если я не захочу быть Регентом? — прошептала она.

— Тогда ты не будешь Регентом, — просто сказал Грэйди. — Никто не заставит тебя согласиться на эту встречу. Но, по крайней мере, выслушай Совет, прежде чем принимать решение, хорошо? Я знаю, что они совершили несколько огромных ошибок, так что я не виню тебя за то, что у тебя есть оговорки. Я уверен, ты помнишь, как сильно я сопротивлялся тому, чтобы снова стать Эмиссаром после того, что случилось с Джоли. Но… думаю, проблемы, с которыми мы сталкиваемся с Невидимками, достигают той точки, когда присутствие Совета на твоей стороне будет иметь важное значение. Например, титул будет огромным подспорьем, когда ты будешь иметь дело с королем Энки. Он лучше реагирует на тех, кто обладает очевидным авторитетом.

— Совет скажет мне, каким будет мое первое задание, прежде чем я приму решение?

Она должна быть уверена, что это не помешает всему, над чем мистер Форкл хотел, чтобы она работала… и поиску ее генетических родителей… и отсутствующим воспоминаниям Кифа… и Таму… и…

— Я знаю, у тебя много дел, — пообещал Грэйди. — И Совет тоже. У меня сложилось впечатление, что их задание будет соответствовать всему, чем ты уже занимаешься. Но завтра мы узнаем больше. Они хотели все объяснить тебе лично.

Она выдохнула, желая, чтобы ей не пришлось задавать следующий вопрос.

— Мне придется сказать им, что я несопоставима?

— Это зависит от тебя, — вмешалась Эделайн. — Если ты боишься, что возникнут проблемы, как только они узнают об этом, тогда тебе будет легче понять их и посмотреть, что они скажут. Но это также частная информация… и это статус, который может очень легко измениться, если ты отследишь своих биологических родителей. Таким образом, ты определенно не обязана этим делиться.

— Поспи, утро вечера мудренее, — посоветовал Грэйди, наклоняясь и целуя ее в лоб. — У тебя был долгий день. Уверен, утром все прояснится.

Софи схватила его за запястье, чтобы не дать уйти.

— Погоди. Ты не сказал мне, как Члены Совета отреагировали, узнав о том, что Невидимки прозондировали воспоминания Тама.

Она действительно устала от всех этих драм с подбором пар, отвлекающих ее от более серьезных проблем, с которыми они столкнулись.

Но Грэйди пожал плечами.

— На самом деле они не волновались… но это может быть потому, что Там не знает ничего, что конкретно компрометирует Совет.

— Я так понимаю, ты не сказал им, что я потеряла тайник Кенрика? — спросила Софи, хотя слово «потеряла» технически не подходило для описания того, что произошло.

— Нет, не рассказывал, — согласился Грэйди, — потому что если бы Невидимки смогли открыть тайник, они бы уже им воспользовались. И это на самом деле то, что Совет сказал обо всех секретах, которые были украдены у Тама. Невидимки владели этим знанием достаточно долго, чтобы что-то с ним сделать, и все же ничего не изменилось. Таким образом, Члены Совета считают, что более важный урок для Черного Лебедя — быть гораздо более открытым с ними в будущем, чтобы наши враги никогда не имели больше знаний, чем наши лидеры.

— Но разве мы не должны…

— Я расскажу Грэйди обо всем, что Сандор рассказал мне о Таме и Кифе, пока ты немного поспишь, — прервала Эделайн, щелкнув пальцами, чтобы поднос Софи исчез. — Постарайся не напрягаться. На сегодня ты сделала все, что могла.

— Но…

— Тебе нужно отдохнуть, — настаивала Эделайн, откидывая одеяло, чтобы Софи могла забраться под него. — Сандор рассказал мне, что случилось с твоим эхом… и, слава богу, песня Флори снова смогла его успокоить. Но это все еще было невероятно близко, и ты должна позволить своему телу восстановиться.

Софи хотела поспорить, но… была очень расстроена.

Усталость стала еще сильнее, когда Эделайн выключила свет.

— Спи, — сказала ей Эделайн. — Таким образом, ты сможешь вернуться к работе завтра, чувствуя себя настолько сильной, насколько это возможно.

— Сладких снов, — добавил Грэйди, что было невозможно, учитывая ее текущий список забот. Но Силвени телепатически протянула мысли после ухода Грэйди и Эделайн, наполняя голову Софи успокаивающими сценами, как Винн и Луна прижимались друг к другу.

Переполненные воспоминаниями мысли оставили Софи достаточно концентрации, чтобы предупредить Силвени, чтобы она держала Винна подальше от горгодона. Затем девушка погрузилась в сны, наполненные милыми аликорнами-младенцами.

Однако где-то в ночи сцены сменились сверкающими замками и ликующими лицами. И среди них были две расплывчатые фигуры — одна мужская, другая женская — стоящие отдельно, но почему-то вместе.

— Мы так гордимся тобой! — кричали они в унисон, протягивая руки, будто хотели обнять ее.

К тому времени, как она пробилась сквозь толпу, они уже ушли.

* * *

— Если мне придется все время так одеваться, то я точно передам назначение Регентом, — проворчала Софи, пытаясь на ходу приподнять свое темно-синее платье, но тюля было так много, что она никак не могла найти нужный слой ткани. Был только вопрос времени, когда ее слишком узкие каблуки зацепятся за подол, и она растянется на мерцающем полу.

Конечно, платье тоже было великолепно. Юбка имела эффект омбре, отчего казалось, что вокруг нее плывут клочья сумерек, а талия была усеяна десятками крошечных бриллиантовых звездочек… тех самых, что украшали вырез платья и сверкали по краям перчаток. Еще больше бриллиантов образовало сверкающую галактику на бархатной накидке, покрывавшей ее плечи. А Вертина — крошечное говорящее личико, запрограммированное в ее призрачном зеркале — даже сумела убедить Софи нанести немного дымчатой пудры на веки и убрать переднюю часть волос серебряными блестками.

Но Софи никогда бы не разозлилась, что ей пришлось разыгрывать из себя хорошенькую принцессу, когда она могла бы использовать это время, чтобы рассказать своим друзьям о Таме или поговорить с Кифом о его воспоминаниях.

Кроме того, леггинсы, сапоги и туники были намного удобнее.

— Сколько нам еще идти? — спросила она, желая, чтобы Сандор двигался чуть медленнее, чтобы она могла спрятаться за его массивными мускулами. Этерналия не была таким шумным городом, как Атлантида, но все еще было много людей, которые смотрели, как она шла за Грэйди по улице, окаймленной огромными украшенными драгоценными камнями зданиями.

Бо, Флори и Эделайн не пригласили присоединиться к ним.

— Еще несколько кварталов, — пообещал Грэйди, выглядя особенно царственно в своей бордовой куртке с вышивкой из серебряных листьев, накрахмаленных серых брюках и дымчато-серой накидке.

Прыжок по свету привел их к стеклянной реке, отделявшей главный город от двенадцати одинаковых хрустальных замков, служивших кабинетами Членам Совета, и они прошли большую часть пути по извилистой тропинке вдоль берега, купаясь в тени высоких пальмообразных деревьев, называемых «Пюры». Но теперь они направились в район, который больше походил на столичный «центр города» — ничего, кроме сверкающих от стены до стены зданий, квартал за кварталом. И каждая улица была смесью «до» и «после». Однотонные здания, построенные из кирпичей из одного драгоценного камня, были оригинальными, которые пережили атаку Финтана Эверблейз. Новые здания были искусно украшены разноцветными мозаиками, драгоценными камнями.

В любом случае, богатство было ошеломляющим.

Софи приходила в Этерналию всего несколько раз, и большинство этих визитов были связаны с драматическими, изменяющими жизнь решениями Совета, поэтому она с облегчением вздохнула, когда они миновали изумрудные стены зала суда — одного из немногих зданий, которые были перестроены, чтобы выглядеть точно так же, как раньше: огромные, зеленые и пугающие. Но у нее снова перехватило дыхание, когда девушка поняла, что их путь ведет к одному из самых больших зданий в городе: огромному алмазному дворцу, обрамленному четырьмя куполообразными башнями.

Здание так ярко блестело в полуденном солнечном свете, что Софи пришлось прикрыть глаза рукой, когда они приблизились. Если бы Ро находилась там, то бы назвала это «перегрузкой блестками». А если честно? Она была бы права.

— Это Резиденция Превосходства, — объяснил Грэйди, когда они поднимались по широким алмазным ступеням дворца. — Думай о ней, как о средоточии дворянства. — Он прижал ладонь к прямоугольной двери, которая выглядела так, словно была сделана из золотых и серебряных нитей, сплетенных вместе. — Только Регенты, Эмиссары и Наставники могут входить. Но Совет предоставил тебе сегодня ранний доступ, так как они предлагают встречу.

Он наклонился, чтобы лизнуть датчик ДНК, который появился рядом с его большим пальцем, и внутренности Софи сжались, когда двери открылись внутрь…

… целая куча тьмы.

Возможно, она смотрела в неосвещенное фойе. Или коридор. Или подземелье. Невозможно было сказать наверняка.

— Куда уходит весь свет? — спросила Софи, проводя рукой по внешней стене, которая была блестящей и прозрачной и должна была заливать интерьер солнечным светом.

— Бриллианты огранены особым узором граней, который отражает весь свет. Это один из способов, с помощью которых Резиденция Превосходства остается нетронутой любой внешней силой или влиянием. Дворец также является местом мира, где даже собственные телохранители Членов Совета не должны следовать за ними, но они сделали исключение для Сандора, потому что хотят, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Их единственное требование — чтобы оружие оставалось на месте, — предупредил он, когда Сандор протиснулся мимо них, чтобы взять инициативу в свои руки.

— Мирные места, как правило, наиболее уязвимы, — возразил Сандор, сжимая рукоять меча. Но он держал клинок в ножнах, когда вошел в дверь.

Софи ожидала, что его тело поглотят тени, но как только Сандор переступил порог, вокруг него вспыхнула нить нечеткого сероватого света, образуя прожектор, который выглядел так, словно он стоял в центре светящегося лассо.

Такой же свет обвивался вокруг Грэйди, когда он следовал за ним… только его свечение было оранжевым.

Лицо Софи стало ярко-красным.

— Эти цвета что-то значат? — спросила она, заметив, как Грэйди изучает ее.

Он кивнул.

— Разные таланты вспыхивают разными оттенками. И учитывая твои многочисленные способности, я предполагал, что твой свет будет почти белым, из-за смешения спектра. Или если одна из способностей будет доминировать, я думал, что ты будешь светиться синим, как и другие Телепаты.

— Какая способность красная? — спросила она, хотя была уверена, что догадывается.

— Думаю, Причинение… но Члены Совета всегда светятся серебром, когда они здесь, чтобы быть уверенными, что они присутствуют как равные, поэтому я никогда не видел, какой оттенок у Бронте.

Софи вздохнула.

Она не была большой поклонницей своей способности причинять боль, учитывая, насколько сильной та была… и насколько невозможно было ее контролировать. И уж точно не помогало то, что теперь она выглядела как одержимая девушка из людского фильма ужасов.

— Пойдем, малышка, — сказал Грэйди, обнимая ее за плечи. — Совет ждет.

Сандор держался впереди, и Софи понятия не имела, откуда он знает, в какую сторону идти. Даже с их странными прожекторами темнота оставалась такой густой, что она не могла видеть дальше нескольких футов в любом направлении.

— Не хочу сказать, что я не ценю их зловещую эстетику, — сказала Софи после нескольких минут ходьбы. — Но разве это не пустая трата пространства?

И также пустая трата времени… но она удержалась от того, чтобы сказать это на случай, если Совет каким-то образом подслушивал. Этот процесс уже занял гораздо больше времени, чем она хотела, и технически он еще даже не начался.

— Эта конструкция должна гарантировать, что к тому времени, когда мы доберемся до главных покоев, мы очистим наши умы от всего, кроме причины, по которой мы здесь, — объяснил Грэйди, что она абсолютно не понимала. — Служба в дворянстве означает отрыв от повседневной жизни и полное погружение в свои обязанности перед Советом. Понимаю, это может оказаться для тебя слишком сложной задачей, — добавил он, очевидно, слишком хорошо зная ее. — Ты несешь на себе массу поистине пугающих обязанностей… больше, чем я, вероятно, знаю. Но постарайся помнить, то, что мы здесь обсуждаем, может помочь с некоторыми из этих проблем… если ты решишь, принять назначение.

— Знаю. Просто… — голос Софи затих, когда впереди стало видно неясное свечение другого прожектора.

Издали свет казался белым, но когда они подошли ближе, он приобрел зеленоватый оттенок. И когда фигура в центре наконец попала в фокус…

— Декс? — прошептала Софи, моргая, чтобы убедиться, что рыжеволосый мальчик с глазами цвета барвинка не был каким-то миражом. — Что ты здесь делаешь?

— Понятия не имею, — признался он с улыбкой, которая была слишком нервной, чтобы дотянуться до ямочек на щеках. — Я как раз собирался спросить тебя о том же.

— Ты здесь один? — спросил Грэйди.

Ответ казался довольно очевидным, учитывая, что других прожекторов не было… пока знакомый женский голос не объявил:

— Нет!

И Биана появилась рядом с Дексом в ореоле мерцающего фиолетового света.

Пурпурное платье было намного проще, чем те фасоны, которые обычно она предпочитала. Единственным украшением стал вышитый бирюзовый пояс, который соответствовал ее потрясающим глазам, но это не мешало Биане выглядеть более гламурно и великолепно, чем кто-либо другой. Платье тоже было без рукавов, с V-образным вырезом, который оставлял заметными шрамы на руках, плечах и спине Бианы. Какое-то время она прятала следы, но теперь ее нисколько не беспокоило то, как тонкие, неровные линии почти светились в странном освещении. И это заставило Софи желать действительно обнять ее, очень сильно.

— Как вы, ребята, попали в это здание? — спросил их Грэйди.

— А где же ваши телохранители? — потребовал ответа Сандор. Биана была известна тем, что бросала бедного Волцера, но Декс и Ловиз обычно держались вместе.

— Их не пригласили, — сказал третий голос, когда вспыхнул еще один фиолетовый прожектор, и Делла появилась рядом со своей дочерью, одетая в голубое платье с переливающимися золотыми бусинами, которое было почти так же потрясающе красиво, как и она сама.

Сандор пробормотал что-то про Ванишеров, а Софи схватилась за грудь. Но ее учащенный пульс был больше связан с возможностью появления синего прожектора в темноте.

— Фитца тоже не пригласили, — сказала ей Биана, догадываясь, почему Софи разглядывает тени. — И кстати, он насупился. Он взбесится, когда узнает, что ты была здесь.

Улыбка Декса сменилась на полную ямочку.

— А можно мне ему сказать?

Софи бросила на него взгляд, который, как она надеялась, говорил: «Не начинай», прежде чем повернуться к Грэйди.

— Почему ты не сказал мне, что они будут здесь?

— Я не знал, — пообещал Грэйди.

— И мы тоже, еще час назад, — сказала Делла, поправляя один из украшенных драгоценными камнями гребней, которые она вставила в свои темные волнистые волосы. — В Эверглене появился гонец со свитком, который велел мне забрать Декса из Римешира и привезти его и Биану сюда к полудню.

— Мы получили такой же вызов, — раздался позади них столь же знакомый, но гораздо менее дружелюбный голос.

У Софи сжались челюсти, когда она обернулась и увидела две высокие фигуры, шагающие к ним, освещенные розовыми прожекторами: Вика Хекс, в облегающем желтом платье, которое соответствовало ее кислому выражению лица. И ее дочь Стина, чье платье было усыпано таким количеством драгоценностей, что весило, наверное, больше, чем она сама.

— В чем дело, Фостер? — спросила Стина, тряхнув кудрявыми волосами и скрестив костлявые руки. — Ты же не думала, что ты единственная, кто получает особые послания от Совета, не так ли? Или ты просто злишься, что ни один из твоих парней не попал в список приглашенных?

— Это правда, — пробормотал Декс. — Кифа здесь нет. Если бы это было так, уверен, он бы многое сказал о своем красивом розовом прожекторе.

Биана хихикнула.

— Может быть, он уже в пути.

— Ро не позволит ему прийти, даже если его пригласят, — поняла Софи, а затем передала Дексу и Биане: Это долгая история. Вчера я виделась с мистером Форклом и… много чего происходит… обещаю, я расскажу вам обо всем, как только мы закончим здесь.

Потом она повернулась к Стине и добавила:

— И у меня нет парня.

— Нет? — спросила Делла, затем покраснела и покачала головой. — Неважно. Забудь, что я сказала.

Софи очень хотелось это сделать.

Она также пожалела, что заметила, как нахмурилась Биана.

Или как облегченно вздохнул Грэйди.

Или то, как Стина ухмылялась, как кошка, которая только что поймала крошечную, беспомощную птичку.

— В ваших приглашениях было написано, почему Совет вызвал вас сюда? — спросил Грэйди Деллу и Вику, милосердно меняя тему разговора.

— В наших — нет, — раздался еще один голос позади них.

Все обернулись и увидели сэра Тиергана, освещенного прожектором, который светился тем же глубоким синим светом, что и его глаза. Этот яркий цвет каким-то образом делал контраст между его оливковым цветом лица и светлыми волосами еще более суровым, чем обычно, но эффект смягчился, когда он одарил Софи доброй улыбкой.

— Это не было приглашением, — поправил его приемный сын Уайли, натягивая на себя накидку цвета заката. — Это был приказ. — Прожектор Уайли менял цвета: персиковый в одну секунду, желтый в другую, затем фиолетовый — каждый ореол был настолько ярким, что окрашивал его темную кожу в тот же оттенок… и Софи не могла сказать, происходило ли это естественно, или Уайли использовал свою способность Вспышки, чтобы контролировать его. — И у некоторых из нас были дела, которыми мы были должны заняться сегодня.

Он повернулся и зашагал по комнате, и Софи поняла его нетерпение. Но теперь он заставил ее волноваться, что происходит что-то, о чем она не знает… возможно, с его отцом… или Линн.

— Что тебе нужно было сделать? — спросила она.

Уайли посмотрел на остальных и покачал головой.

— Я расскажу тебе позже.

Стина фыркнула.

— Как мило, что ты думаешь, будто мы заботимся о твоих скучных секретах. Нам все равно.

— Будем надеяться, что так будет не всегда, — прогремел откуда-то из тени густой бархатистый голос, заставив всех затаить дыхание.

Слова эхом прокатились по комнате, когда двенадцать прожекторов вспыхнули широким кругом вокруг их группы, освещая каждого из Членов Совета почти ослепительным серебряным ореолом. Софи обычно могла отличить Членов Совета друг от друга, так как они представляли собой широкое сочетание цветов кожи, причесок и черт лица. Но из-за странного освещения и одинаковых нарядов они были до жути похожи. Их сшитые на заказ серебристые костюмы и зачесанные назад волосы даже затрудняли различение полов. И они носили одинаковые бриллиантовые короны вместо своих отдельных диадем из драгоценных камней.

Их длинные серебряные плащи были заколоты застежками в виде сверкающих золотых ключей — такой стиль Софи видела у Членов Совета только один раз. В тот день, когда она переехала в Затерянные города и столкнулась с испытанием, которое решило ее будущее с эльфами.

При этом напоминании у нее в животе все перевернулось, и она оглядела лица всех Членов Совета, ища Оралье — одного из ее самых сильных союзников в Совете — и, наконец, выбрала ее на правой стороне круга благодаря мягкому белокурому локону, вырвавшемуся из тугого пучка.

Но Оралье не смотрела в ее сторону.

И было что-то странное в выражении ее лица… странное напряжение в красивых чертах. Как будто ей так же не терпелось покончить с этим процессом, как и Софи.

— Добро пожаловать в Резиденцию Превосходства, — сказал Члена Совета Эмери, когда прожекторы потускнели настолько, что их можно было узнать. Все головы повернулись к темнокожему эльфу, который служил представителем Совета, и его сапфировые глаза метнулись от лица к лицу, когда он шагнул вперед и сложил руки. — Мы приносим извинения за несколько запоздалый характер этой встречи и понимаем, что у всех вас, вероятно, есть много вопросов о том, почему мы привели вас сюда… особенно потому, что это место доступно только для тех, кто носит титулы за клятвы, которые они дали нам. И это не меняется, если вам интересно. Тем из вас, кому потребовался эскорт, чтобы получить доступ сегодня, не будет разрешено посещать это место снова, если у вас не будет собственного титула.

Вика ахнула.

— Значит ли это..?

Ее голос оборвался, когда Эмери прочистил горло.

— Я сейчас объясню, что это значит, — сказал он ей. — Но сначала мы должны кое-что проверить. — Он перевел взгляд на Софи. — Можно ли предположить, мисс Фостер, что отец объяснил причину, по которой привел тебя сюда?

Софи кивнула, борясь с желанием спрятаться за спину Грэйди.

— И ты принимаешь наше предложение? — спросил Эмери.

Каждая капля влаги во рту Софи испарилась.

— Я… я думала, что вы, ребята, дадите мне больше информации о том, что вам нужно сделать, прежде чем я должна буду принять решение.

— Мы будем рады ответить на твои вопросы. Но некоторые вещи изменились, и нам нужно знать, если ты заинтересована, прежде чем мы продолжим.

Софи посмотрела на Грэйди, ища помощи.

— Никому еще не приходилось давать клятву, имея так мало информации, — напомнил он Членам Совета.

— Мы не просим у нее клятвы. Мы спрашиваем, согласна ли она, — уточнил Эмери, что… на самом деле не так уж сильно отличалось для Софи. — И мы спрашиваем сейчас, потому что если это не так, то нет смысла продолжать все это.

— Что продолжать? — спросил Тиерган.

Эмери потянулся, чтобы потереть виски, телепатически сдерживая остальных Членов Совета.

— Очень хорошо, — сказал он после мучительного молчания. — Я надеялся, что нам не придется прерывать нашу беседу. Но, похоже, мы должны сделать это не по порядку. — Он прочистил горло. — Вчера, в свете нескольких серьезных событий, которые Лорд Грэйди довел до нашего сведения, мы решили пересмотреть квалификацию дворянства и направить приглашение мисс Фостер. Наш план состоял в том, чтобы назначить ее Регентом сегодня, чтобы она могла соединить свои уникальные таланты с ресурсами, доступными нашим дворянам, и более полно помочь нам в решении насущных проблем. — Он сделал паузу, чтобы дать информации уложиться, прежде чем добавил: — Но после дальнейшего обсуждения мы обнаружили, что допустили один критический просчет. Самые большие успехи мисс Фостер редко бывают только у нее одной. Она очень ценна, когда работает в группе с другими… что не является оскорблением для тебя, мисс Фостер. Как Члены Совета, мы гораздо лучше, как объединенная группа из двенадцати человек, чем как отдельные личности. Но из-за этого мы поняли, что лучший способ использовать тебя — это поместить в команду — тщательно отобранную, организованную и контролируемую нами, чтобы обеспечить максимальную эффективность.

Декс, Биана, Уайли и Софи переглянулись.

Потом они посмотрели на Стину Хекс.

И Стина подвела для них итог.

— Вы, должно быть, шутите.

— Это не так, — заверил ее Член Совета Эмери. — Мы пригласили вас пятерых сегодня, потому что каждый из вас был выбран для этого революционно нового подхода к Регентству, но договоренность зависит от готовности мисс Фостер принять должность лидера.

— Лидера, — повторила Софи, еще меньше любя этот термин, когда Совет назначал его ей.

— Да, — сказал Член Совета Эмери, останавливаясь, чтобы взглянуть на каждого из других, прежде чем добавить. — Лидера команды Удивительных.

Глава 7

— Итак, вопрос, — сказал Декс, нарушая неловкое молчание. — Мы можем получить более крутое название? Потому что «Команда Удивительных» — это эпический провал.

— Я даже больше не чудо, — добавил Уайли.

Софи понимала, что ей, вероятно, следует опасаться недовольства Уайли по поводу того, что не его назначили главным, ведь именно он был самым старшим в их группе и единственным, кто действительно прошел элитный уровень… и, следовательно, единственным законно квалифицированным Регентом. Но ее мозг слишком зациклился на том факте, что она должна была официально стать лидером.

Команды Удивительных.

Она поморщилась.

Декс был прав. Это название должно исчезнуть.

— Это не ссылка на чудес, — попытался объяснить Член Совета Эмери. — «Удивительные» означает «необыкновенные».

— Это также означает «ненормальные», — сообщил им Член Совета Бронте с самым близким к улыбке выражением, на которое было способно его острое лицо.

— Да, но каковы бы ни были ваши скучные причины, — сказал Декс, притворно зевая, — это название все еще нарушает мои планы.

— Мои тоже, — согласилась Биана. — Думаю, мы должны быть командой Блестки, потому что мы делаем все лучше!

Декс фыркнул, засмеялся и нахмурился.

— Подожди, это было серьезное предложение?

Глаза Бианы сузились.

— Я не слышу, чтобы ты придумывал что-нибудь получше.

— Я как раз к этому и шел! — Декс почесал подбородок и несколько раз постучал ногой. — Ладно. А что, если мы возьмем что-нибудь крутое и космическое, например… Команда Небула?

— Ты ведь понимаешь, что технически это сделает нас командой «Вихревого Газового Облака», верно? — спросила Биана, заработав сдавленный смешок Грэйди.

Даже с его зеленым прожектором Софи видела, как румянец Декса распространился до самых кончиков ушей.

— Так вот что значит «небула»? — пробормотал он. — Я всегда путаю его с «галактикой». — Но эй… ничего плохого в небольшом количестве газа, я прав?

— Он есть у всех, — согласился Уайли.

Стина застонала.

— Вы это слышите? — спросила она у Членов Совета. — Почему вы выбрали этих неудачников для чего-то столь важного?

— Э-э, потому что эти неудачники уже сколько раз брали Невидимок? — огрызнулся Декс в ответ.

— И сколько раз проиграли? — возразила Стина. — О, верно… все.

— Мы не проиграли, — возразила Биана.

— Ну, ты, конечно, не выиграла. — Она указала на шрамы Бианы, и та, к ее чести, даже не вздрогнула.

Делла, с другой стороны, выглядела так, будто перешла в режим полной мамы-медведицы и представляла себе множество способов, которыми она могла бы использовать свою причудливую защитную тренировку, чтобы пнуть Стину через всю комнату, а затем наступить на нее шипами своих каблуков.

— Да, ну и что же делала ты? — спросил Декс, входя в личное пространство Стины. Он все еще был ниже ее ростом. Впрочем, как и все остальные.

Стина стала еще выше, когда выпрямилась во весь рост и сказала:

— Как насчет того, что я спасла детей аликорнов и сбросила временную шкалу вымирания?

— Хм, люди, которые спасли этих детей, были Софи, мой брат и тролли, — поправила ее Биана.

— Не стоит недооценивать ту роль, которую мы с дочерью сыграли в тот день! — огрызнулась Вика.

— Может быть, ты сделала что-то важное, — сказал ей Декс. — Но я слышал, что Стина расстелила какие-то одеяла или что-то в этом роде? Молодец! Никто другой не смог бы этого сделать.

— Там было гораздо больше, — возразила Стина. — И что же это был за последний прибор, который ты сделал, который действительно работал правильно? Потому что я слышала, что на Небесном Фестивале провалилась куча вещей.

— Это не вина Декса, — пробормотала Софи. — Вмешался аннулятор, который Тинкер придумала для меня.

— И Технопат не мог сказать, что это произойдет? — спросила Стина, щелкнув языком. — Если бы Декс был хоть немного хорош, он бы все учел.

Декс фыркнул.

— Да, ну, по крайней мере, я действительно боролся той ночью. Что ты там делала? Пряталась за маму и папу?

Один из Членов Совета вздохнул… Софи была почти уверена, что это Член Совета Зарина, потому что она выглядела так, словно хотела ударить их всех молнией.

— Я начинаю вспоминать, почему мы не работаем с подростками.

— Это будет упражнение в терпении, — согласился Член Совета Дарек, проводя рукой по своим темным вьющимся волосам.

— Эй, мы прекрасно обойдемся и без Стины, — заметила Биана. — Это она устроила всю эту драму.

— И Киф гораздо более могущественный Эмпат, чем она, — добавил Декс. — Так что это очень простое решение.

— Не могу поверить, что говорю это, — сказал Грэйди, — но… Киф лучше подходит.

Член Совета Эмери покачал головой.

— Связи мистера Сенсена с Невидимками представляют слишком большой риск.

— Киф на нашей стороне, — возразила Софи… хотя это было именно то задание, от которого она должна была держать Кифа подальше. Но это не означало, что они должны были застрять со Стиной Хекс в команде, какое бы название они ни придумали, предполагая, что она согласится с этим. — Разве мы не должны сами выбирать, с кем работать?

— Ни в коем случае! — сказал Член Совета Бронте, качая головой так сильно, что кончики его древних ушей хлопали по макушке. — Ты выбрала свою группу для Черного Лебедя, и мы все видели, как далеко от идеала все зашло. Изменение стратегии необходимо для того, чтобы вы стали по-настоящему успешными.

— А Стина Хекс — это ваше большое решение? — спросил Декс. — Как… по-настоящему?

— Мне не нравится, как вы все продолжаете выделять мою дочь! — огрызнулась Вика.

— Хм, ваша дочь была первой, кто пожаловался, — напомнила ей Биана. — Она также назвала нас неудачниками, так что…

— Верно, и вы, ребята, уже не смотрели на меня так, словно предпочли бы работать с масгогом, — возразила Стина.

Декс сверкнул своей самой злобной ухмылкой.

— Масгог будет пахнуть лучше.

Грэйди кашлянул сквозь очередной смешок… и плечи Сандора затряслись, словно он сдерживал приступ гоблинского хихиканья.

— Довольно! — вмешался Член Совета Эмери, прежде чем Стина успела ответить, и Софи была благодарна за эту вспышку гнева.

Они не могли позволить себе тратить остаток дня на шутки и пререкания… даже если это выглядело слегка забавно.

— Мисс Хекс — талантливый Эмпат, она доказала трезвость своих суждений под давлением, — продолжал Эмери. — И поскольку ее отец уже связан с Черным Лебедем…

Вика втянула воздух.

— Эта информация не должна быть достоянием общественности.

— Да, но мы же не на публике. — Бриллианты в короне Эмери, казалось, засияли ярче от этих слов. — И мы прилагаем все усилия, чтобы снять завесу тайны, отделяющую нас от этого ордена. Именно поэтому мы решили, что было бы лучше всего использовать семью с существующей связью с Черным Лебедем, так как это сделало бы более плавный процесс, когда нам нужно полагаться на Коллектив для этих проектов. И мы не сомневаемся, что как только вы пятеро научитесь работать вместе, — он повернулся к Софи, Биане, Дексу, Уайли и Стине, по очереди оглядывая их, — мисс Хекс окажется ценным товарищем по команде.

— Непременно, — согласилась Вика. — Но я не понимаю, почему это такое большое изменение в стратегии. Вы вытаскиваете почти всех из той же провальной группы, с которой Софи уже работает.

— Они не провальные, — поправил Член Совета Терик, делая медленный шаг вперед. Его протезная нога все еще дрожала… и он все еще тяжело опирался на трость… но движение казалось более плавным, чем в последний раз, когда Софи видела его. — И мисс Фостер должна доверять своим товарищам по команде… а доверие требует времени. Мы не можем позволить себе терять время, учитывая серьезность стоящих перед нами проблем. Так что да, мы выбирали в основном из основной группы друзей, с которыми, как мы знали, мисс Фостер будет наиболее комфортно… но мы специально выбирали тех, на кого она не полагается так близко. Те, кому мы верим, могут дать гораздо больше, чем им сейчас позволено предложить.

— Ну, я все время полагаюсь на Декса и Биану, — возразила Софи, подняв руку… а затем осознав, что кольцо с панической кнопкой, которое Декс придумал для нее, было спрятано под перчаткой. — Единственная причина, по которой я не доверяю Уайли так сильно, это то, что он новичок в работе с Черным Лебедем.

Она посмотрела на своих друзей, ожидая увидеть, что они тоже кивают. Но все они смотрели себе под ноги.

— Что?

— Ну… я имею в виду… ты иногда оставляешь нас в стороне, — пробормотала Биана. — Или ты включаешь нас только в том случае, если мы тебя заставляем.

— И это никогда не бывает так для Кифа и Фитца, — добавил Декс.

— Это именно так для Кифа, — возразила Софи. — Он просто не принимает «нет» в качестве ответа… ты же знаешь, каков Киф. Плюс, мы боремся с его мамой. А мы с Фитцем — Когнаты…

— Да, мы все прекрасно знаем об этой связи, — вмешалась Член Совета Алина, наклоняя голову так, чтобы блики в ее темных волосах блеснули в свете прожектора. — И иногда это может оказаться весьма полезным. Так что если окажется, что нам нужен мистер Васкер, мы добавим шестого члена в вашу команду. Но мы также опасаемся, что ты стала полагаться на свою телепатию как на опору… и никто не говорит, что эта способность не ценна, — добавила она, прежде чем кто-то успел возразить, — или что мы не хотим, чтобы ты ее использовала. Все, что мы говорим, это то, что если бы это была единственная способность, которая имела значение, ваш орден не пошел бы на такие большие усилия, чтобы дать тебе четыре других. Разве не так, Тиерган? — Она сверкнула ослепительной улыбкой, заметив, как нахмурились лица Вики и Стины. — Полагаю, ваш муж никогда не говорил, что Тиерган — член Коллектива Черного Лебедя?

— Тимкин не знает, — поправил Тиерган. — И поскольку вы, похоже, намерены сегодня вывести на чистую воду тех из нас, кто состоит в ордене, я чувствую необходимость добавить, что только потому, что Невидимки обладают некоторыми дополнительными знаниями о наших членах, это не означает, что мы хотим, чтобы вы делились этой информацией, когда и где вам угодно.

— Почему Невидимки знают..? — начала было спрашивать Биана… но тут ее глаза расширились. — Там им сказал?

— Он ни в чем не виноват, — заверила ее Софи. — Гезен прозондировал его воспоминания.

Ей не нужно было использовать телепатию, чтобы увидеть, как новости стремительно распространяются в умах ее друзей.

— Значит ли это, что ты с ним разговаривала? — спросила Биана.

— И не сказала нам об этом? — добавил Декс.

— Видишь? — сказал Член Совета Терик, когда Софи кивнула. — Это доказывает мою точку зрения.

— Нет, это не так, — возразила Софи. — Я вчера разговаривала с Тамом и уже рассказала бы им об этом, если бы вы не заставили меня прийти сюда сегодня.

— И ты ничего не сказала Фитцу? — уточнила Биана. — Или Кифу?

Было что-то особенное в том, как она произнесла второе имя… что-то, что заставило Софи немного нервничать, когда признавалась:

— Я… на самом деле разговаривала с Кифом вчера вечером, но вы поймете почему, как только я объясню, что происходит. Как только мы закончим здесь, я…

— Зачем ждать? — перебила Стина. — Похоже, это очень важная информация. И я теперь часть команды, так что…

— Формально еще нет, — напомнила Софи. — Я не согласилась быть лидером.

Стина закатила глаза.

— Но мы все знаем, что ты собираешься это сделать. Вот что ты делаешь. Ты дуешься и тянешь время, но, в конце концов, сдаешься, потому что не можешь не быть хорошим маленьким Мунларком! Так что я должна быть там для большого объяснения.

— Мы все должны, — добавил Член Совета Эмери. — Команда Удивительных предназначена для сотрудничества между вами пятью и нами двенадцатью.

— Чувак, ты должен перестать это так называть, — сказал ему Декс. — А как насчет команды Ти-Рекс?

— Или Команда Аликорна? — добавила Биана.

— Если мы пойдем этим путем, почему бы нам просто не назвать себя Орденом Феникса? — Софи не удержалась и предложила… но, конечно, никто не оценил ее рекомендации. — Неважно.

— Человеческая штучка? — догадался Декс.

— Супер знаменитая, — согласилась она, как бы желая, чтобы у нее было еще несколько общих жизненных впечатлений со своими друзьями.

По крайней мере, Стина больше не настаивала на получении информации.

На данный момент им удалось избежать этого.

— А как же Линн? — спросил Уайли, и Софи потребовалась секунда, чтобы понять, что он не предлагает ее в качестве названия команды. — Она должна быть частью этого. Она намного сильнее меня. Вероятно, более могущественная, чем все мы… кроме Софи.

— Да, — согласился Эмери. — Но Невидимки контролируют ее брата, что делает ее в лучшем случае уязвимой, а в худшем — абсолютно ненадежной. Не говоря уже о том, что мы также отобрали каждого из вас за уникальные способности, и Гидрокинез будет нам мало полезен в пустыне.

— В пустыне? — повторили Декс, Биана и Уайли.

Член Совета Эмери взглянул на Софи.

— Полагаю, ты также еще не рассказала им о подозрениях мистера Форкла относительно Лоамнора?

Софи вздохнула, увидев хмурые лица друзей.

— Я собиралась охватить все сразу.

— Ну что ж, — сказал Эмери, — сейчас самое подходящее время.

Все взгляды устремились на Софи, и она поняла, что никто не позволит ей бросить это дело. Поэтому она изложила им основные положения теории мистера Форкла, хотя и считала неправильным обсуждать Черного Лебедя с таким количеством лишних людей. И когда Биана начала спорить, что Там никогда не будет играть роль в чем-то подобном тому, чего боялась Софи, она пошла вперед и рассказала им о предупреждении Тама и основных деталях сделки, которую заключила с Ро, чтобы удержать Кифа в безопасности. Единственное, о чем она умолчала, был кошмар подбора пары, потому что она ни за что не призналась бы в этом Стине Хекс… и не позволила бы Делле и Биане услышать это раньше Фитца.

Когда она закончила, Уайли отвернулся, и его прожектор стал тускло-серым.

— Я должен объяснить все Линн.

Софи не собиралась спорить. Она не знала, как определить дружбу Линн и Уайли, но они были очень близки. А поскольку Линн жила с приемным отцом Уайли, они проводили много времени вместе.

— Ты хочешь, чтобы мы были там, когда ты будешь говорить с ней? — предложила Биана.

Уайли покачал головой.

— Может быть, лучше один на один, чтобы она не чувствовала себя такой храброй. Но я дам тебе знать, если передумаю.

— Спасибо, — поблагодарила его Софи.

Его улыбка выглядела мрачной.

— Ну что ж, — сказал Член Совета Эмери, хлопая в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание. — Это еще одна причина, чтобы вы пятеро приступили к работе. Первым заданием, которое мы планировали вам дать, была встреча с королем Энки в Лоамноре, чтобы он мог показать вам свои проблемы с безопасностью и рассказать о проектах, с которыми мы уже помогали ему в последние месяцы… встреча, которую Черный Лебедь никогда не сможет должным образом организовать, независимо от того, что они могут потребовать. В случае, если вам все еще нужны доказательства того, что необходимо и выгодно начать собственное расследование угрозы гномов через наш более официальный канал. И да, Грэйди, ты будешь там на этой встрече. Но прежде чем мы сможем приступить к составлению расписания, нам нужно, чтобы мисс Фостер приняла свою роль лидера. И если она это сделает, нам нужно, чтобы вы все пятеро присягнули как Регенты.

— А если я не соглашусь? — Софи должна была знать.

Эмери потер виски.

— Мы просим тебя пересмотреть свое решение.

— Мы понимаем, что ты борешься с властью, — добавил Член Совета Терик, прежде чем Софи успела задать вопрос. — Особенно с нашей властью. И я, по крайней мере, не стану отрицать, что у тебя есть основания так думать. Но… с гномами-карликами нужно обращаться осторожно, чтобы избежать каких-либо межвидовых инцидентов… попроси отца поделиться своими историями о некоторых из его более интересных встреч с королем Энки, если мне не веришь.

— Ладно, но… вы же помните, что это Софи, верно? — вмешалась Стина. — Девушка, которая чуть не начала войну с ограми… дважды. Или это было трижды? И она заключила союз с троллями, не получив ничьего разрешения. Я также сомневаюсь, что гоблины в восторге от того, что один из их лучших солдат продолжает почти умирать, пытаясь защитить ее… тем более, что она должна быть этой всемогущей, которая может защитить себя.

— Защищать мисс Фостер — честь для меня, — заверил ее Сандор.

— Как скажешь, — ответила ему Стина. — Я только хочу сказать, что если ты хочешь, чтобы она была в команде, потому что она Мунларк… прекрасно. Я вроде как понимаю это. Я все еще думаю, что ее переоценивают, но… неважно. Но вот чего я не понимаю, почему вы сделали ее нашим лидером… тем более, что с королем Энки будет трудно иметь дело. Разве вы не должны пойти с кем-то, кто не является ходячей межвидовой катастрофой?

— Софи далеко не катастрофа, — возразил Грэйди, успокаивающе положив руку на плечо Софи.

— Да, единственная катастрофа, которую я здесь вижу — это ты, — сказал Декс Стине. — И дай мне угадать. Ты думаешь, что была бы лучшим лидером?

Стина рассмеялась.

— Ты думаешь, я хочу такой ответственности? Да, тупо мыслишь. Уайли — очевидный выбор. Он старше, с большей подготовкой и опытом, и…

— Не обязательно, — перебил Уайли. — Софи, может, и моложе, но она пережила больше, чем все мы вместе взятые.

— С каких это пор «не умерла» — это квалификация лидера? — возразила Стина.

— Я не это имел в виду, — возразил Уайли. — Хотя ты должна попытаться отважиться на несколько покушений на свою жизнь, прежде чем сбрасывать со счетов мудрость и силу, полученные от такого рода опыта…

— Фу, если ты собираешься быть таким сварливым, не обращай внимания, — перебила его Стина. — Забудь, что я это предложила.

— Мы так и сделаем, — заверил ее Член Совета Эмери. — И позвольте мне внести ясность: Софи должна быть лидером команды Удивительных, чтобы та существовала. Это не подлежит обсуждению… и поэтому мы попытались оценить ее приверженность, прежде чем начать этот разговор. Общественность, вероятно, сочтет формирование этой команды довольно странным решением с нашей стороны, учитывая ваш возраст и уровень опыта. И Софи — ключ к победе. Она приобрела известность в нашем мире… и в последнее время немного уважения. Пришло время дать понять, что Совет видит ее ценность и использует в максимально возможной степени.

Эти слова никак не укладывались в голове Софи, хотя и совпадали с тем, что ей уже рассказали Грэйди и мистер Форкл.

После многих лет угроз и трибуналов, действительно ли Совет… ценил ее?

Или, по крайней мере, верил в нее?

И почему это было одновременно и хорошо, и плохо?

— Ладно, а как насчет названия команды? — спросил Декс. — Вы должны позволить нам изменить его. Поверьте мне, если вы объявите, что создали команду Удивительных, люди будут смеяться.

— Они действительно будут, — согласилась Биана.

Вздох Члена Совета Эмери прозвучал как приглушенный крик, когда он запрыгал по комнате.

— Ладно. Вы можете называть себя как угодно, но при двух условиях, — сказал он им, поднимая руку и отсчитывая пальцы. — Первое: вы должны выбрать что-то респектабельное… что-то, соответствующее благородному статусу, который будет носить команда. И второе: мы должны одобрить ваш выбор.

Ямочки на щеках Декса вернулись.

— Я могу жить с этим.

— Хорошо. Значит ли это, что мы договорились? — Взгляд Эмери остановился на Софи.

— Твой выбор, детка, — прошептал Грэйди, наклоняясь к ней. — Я поддержу тебя, что бы ты ни выбрала.

Она кивнула, борясь с желанием подергать ресницы, и повернулась к Дексу, Биане, Уайли и Стине.

— Если я — лидер этой… группы… мне придется отдавать вам приказы. Разве это не будет странно?

— Я не знаю, осознаешь ли ты это, — сказал ей Декс, — но… ты уже постоянно командуешь нами.

Биана усмехнулась.

— Именно. Ничего нового там нет!

— Если ты позволишь нам внести свой вклад, мы будем вести себя хорошо, — добавил Уайли.

Стина закусила губу.

— Тебе придется слушать меня, — настаивала Софи, не давая ей сорваться с крючка. — Даже если тебе это не нравится.

— Нет, если ты ошибаешься, — возразила Стина.

— На самом деле, работать в команде иногда означает идти против собственного мнения, — сказал ей Член Совета Эмери. — Ты можешь выразить свое несогласие… с уважением… но если ты не согласна с окончательным решением Софи, то все равно должна будешь выполнять все приказы, которые она тебе даст.

— Прекрасно, — сказала Стина, вздернув подбородок. — Но если я окажусь права, ожидайте много раз повторение фразы «Я же говорила».

Софи в этом не сомневалась.

— Кроме того, нам придется проводить вместе гораздо больше времени, — напомнила Биана Стине. — Так что… тебе придется быть с нами повежливее.

— И тебе придется быть со мной милой, — напомнила ей Стина.

Никто не выглядел особенно счастливым от этих откровений.

— Мы не ожидаем, что вы станете лучшими друзьями, — заверил их Эмери. — Но мы ожидаем от вас уважения.

Стина пожала плечами.

— Думаю, я смогу с этим жить.

— Но… почему? — Софи пришлось просить. — Ты никогда раньше не хотела иметь дело с подобными вещами.

— Разве это не очевидно? — вмешался Декс. — Она хочет получить титул.

— Как будто для тебя это не так! — огрызнулась в ответ Стина.

Декс не отрицал этого. И напряженность в его глазах заставила Софи понять, как много для него значит эта возможность.

Он провел всю свою жизнь, подвергаясь издевательствам, потому что его родители были плохой парой, а братья и сестра — тройняшками. Возможно, именно поэтому Делла должна была привезти его в Этерналию вместе с Бианой, поскольку ни один из его родителей не имел доступа к Резиденции Превосходства.

Итак, стать одним из самых молодых Регентов когда-либо в истории?

Назначенным в дворянство еще до завершения элитных уровней?

Быть лордом Дексом.

Даже Биана выглядела ослепленной этим титулом, а ведь она выросла среди самых элитных людей.

— Нет ничего плохого в том, чтобы желать признания своим талантам, — сказала Делла всем присутствующим. — Но постарайся не забывать о серьезных обязанностях, которые вы возьмете на себя, если согласитесь на это… и я не имею в виду опасность. Большинство из вас начинает пугающе привыкать к этому. Но для этого вы не только даете клятву поставить нужды нашего мира и народа выше своих собственных жизней, но и поклянетесь в полной преданности Совету. К этому нельзя относиться легкомысленно.

— Это так, — согласился Член Совета Эмери. — Но и бояться тоже нечего. Мы на одной стороне.

— Неужели? — спросил Тиерган, опередив Софи в вопросе. — Разве?

— Да, — хором ответили все двенадцать Членов Совета.

— Единство — наш лучший шанс выжить, — добавил Член Совета Эмери. — Наши враги разделились. Постоянно меняя лидеров и насмехаясь друг над другом из-за различий в их видениях. Вот так, — он указал на них двенадцать и пятерых будущих товарищей по команде, — мы можем противостоять им. И чтобы доказать нашу приверженность этому утверждению, мы также готовы принести новую клятву… клятву, которая будет дана только вам пятерым.

От этих слов все ребята выглядели удивленными.

— А что будет сказано в клятве? — спросила Вика.

— Это между нами и Командой Удивительных, — сказал Член Совета Эмери, взглянув на Декса и неохотно добавив: — Или командой, как они там себя назовут. Но это клятва заверит их, что от них не просто потребуют доверия… но также доверяют им. И мы дадим клятву, если они тоже будут готовы ее дать.

Софи, Декс, Биана, Уайли и Стина обменялись еще одним долгим взглядом, и Софи увидела решимость в их глазах.

Но прежде чем согласиться, она должна была решить еще одну проблему.

— Похоже, что это будет включать в себя много секретной информации, — сказала она Совету. — И я не вижу, как это не повредит моей связи когната с Фитцем.

— Как уже сказала Член Совета Алина, — сказал ей Эмери, — если исключение Фитца из команды станет проблемой, мы готовы добавить еще одного члена. Но сначала мы хотели бы попробовать без него.

— И пойми, — добавила Оралье, наконец обратив взгляд своих лазурных глаз на Софи, — истинное доверие не требует абсолютной прозрачности. Существует невероятная сила в принятии того, что есть некоторые вещи, которые ты не можешь знать… и быть готовой сохранить свою приверженность этому человеку, несмотря на секреты.

— Она права, — согласился Тиерган. — Я всегда считал, что это высший уровень для Когната.

Софи нахмурилась.

— Но ты же говорил…

— Знаю, что говорил на наших уроках, — перебил Тиерган. — И свободное совместное использование по-прежнему является самым важным способом построения и поддержания связи между когнатами. Но как только связь существует… и как только ты достигнешь уровня зрелости с партнером… можешь проложить свой путь к новому виду отношений. Тому, кто признает, что есть части самого себя, которые иногда приходится сдерживать, и что это абсолютно ничего не меняет между вами двумя. Фактически, принятие ограничений другого человека на самом деле усиливает вашу связь. Проще говоря, это достигает точки, когда вы оба знаете без тени сомнения, что доверяете друг другу, несмотря ни на что. Я сомневаюсь, что вы с Фитцем достигли такого уровня приверженности, учитывая, насколько вы оба молоды. Но работа в этом направлении может стать новым направлением для нашего обучения.

— Это удовлетворяет твое беспокойство? — спросил Эмери, пока Софи пыталась осмыслить то, что говорил Тиерган, и удивлялась, почему у нее так вспотели ладони.

Один быстрый взгляд на каждого из ее друзей сказал ей то, что она должна была сказать.

— Ладно. Считайте меня членом команды, как бы нас ни звали.

Глава 8

— Вы же понимаете, что я никогда не забуду называть вас лордами и леди, верно? — прошептала Софи, стараясь не отвлекаться, пока они с Дексом, Бианой, Стиной и Уайли шли гуськом за всеми двенадцатью Членами Совета по очень темному, очень тихому коридору.

Каждый стук ее каблуков по усыпанному драгоценными камнями полу с таким же успехом мог быть грохотом тарелок… и ее пульс становился еще громче.

И конца их путешествию не было видно.

На самом деле ничего не было видно, кроме двенадцати устрашающих фигур, невозмутимо марширующих перед ними под серебристыми прожекторами… вероятно, поэтому Софи с каждым шагом все больше волочила ноги, хотя ее мозг одновременно кричал, что им нужно поторопиться и приступить к работе над реальными проблемами.

Им пришлось оставить остальную группу, несмотря на яростные протесты Сандора. Члены Совета даже не сказали никому, куда они направятся во дворце, или что именно будет связано с принесением клятв. Все, что они произнесли, что это будет другой процесс, чем то, что испытывал любой другой Регент раньше. И когда они уводили Софи и ее друзей, то добавили:

— Мы вернемся, когда все закончим.

Поэтому то, что собирались сделать Софи и ее друзья, казалось очень… долговременным.

— Да, я, наверное, тоже всегда буду забывать называть тебя леди Софи, — прошептала в ответ Биана. — Или подожди… это должно быть что-то более причудливое, потому что ты наш лидер? Капитан Софи? Мастер Софи?

Софи съежилась.

— Надеюсь, что нет.

Декс наклонился вперед.

— Хм, я почти уверен, что это твой выбор, поскольку ты здесь главная… если только ты не хочешь, чтобы мы выбрали за тебя. А как насчет леди Софи Вынужденная?

— Очень смешно, — сказала Софи, когда Биана прикрыла рот рукой, чтобы заглушить хихиканье.

— Мне нравится Фостер Великая, — продолжал Декс, не обращая внимания на ее раздражение… или, возможно, из-за него. — Но я все еще чувствую, что мы могли бы сделать лучше. Хммм. Стоп! Придумал! — Он сделал паузу на мгновение, растягивая ожидание, прежде чем наклонился и прошептал: — Фос-Босс.

— О-о-о, мне нравится! — выдохнула Биана.

— Я тоже за это голосую, — добавил Уайли, наклоняясь вперед.

— Значит, решено, — решил Декс. — Если только вы не считаете, что Леди Фос-Босс лучше.

— Да! — сказала Биана, с трудом сдерживая очередной смешок. — Это победитель.

Софи одарила каждого из них самым убийственным взглядом.

— Если вы назовете меня так, клянусь, я сделаю…

— И она думала, что ей будет трудно командовать нами, — прошептал Декс Биане и Уайли. — Похоже, наша бесстрашная Леди Фос-Босс — прирожденный лидер.

На этот раз даже Уайли пришлось приглушить смех.

— Вы, ребята, хуже Кифа, — проворчала Софи, гадая, сможет ли она задушить их своим вычурным платьем.

— Не могу поверить, что меня официально свяжут с вами, чудаки, — прорычала Стина себе под нос.

— Ты все еще можешь отступить, — напомнил ей Декс.

— Или ты можешь попытаться вести себя так, будто тебе нравится то, что Совет делает для нас сегодня! — прошипела Стина шепотом. — Мы находимся в Резиденции Превосходства, и скоро нас приведут к присяге как самых молодых Регентов. Может быть, ты попробуешь вести себя с достоинством?

Декс почесал подбородок.

— Нет. Раздражать тебя гораздо веселее.

Стина стиснула зубы достаточно сильно, чтобы послышался хруст, и Софи сдержала улыбку, желая запутать это чувство вокруг себя, пока оно не заглушит беспокойство, клокочущее в горле. Конечно, обязательство, которое она собиралась взять на себя, было огромным, сложным и ужасающим… особенно учитывая ее прошлые проблемы с Советом. Но… по крайней мере, она делала это с друзьями.

Или в основном с друзьями… и они могли бы справиться со Стиной вместе.

— Итак… титул леди Фос-Босс улажен, — сказал Декс, усмехнувшись, когда Софи покачала головой. — Есть мысли о лучшем названии команды?

— Не обсуждайте названия команд, пока вы не окажетесь где-то далеко за пределами моего слуха! — крикнул Член Совета Эмери откуда-то сверху.

— Это ведь вы придумали Команду Удивительных, не так ли? — переспросил Декс, явно нисколько не стыдясь того, что Совет подслушивал их нелепый разговор. — Так вот почему вы так чувствительны к этому, а?

Последовало много бормотания.

Затем наступила тишина, пока Уайли задал вопрос о том, что интересовало Софи:

— Сколько времени это займет?

— А что? — спросил Эмери. — Тебе нужно быть где-то еще?

— Нет, — признался Уайли. — Но… мне нужно кое с кем поговорить.

— Ну, я уверен, они поймут, почему это было твоим приоритетом, — заверил его Эмери. — То есть, как только мы объявим о ваших назначениях.

— И когда же это произойдет? — спросила Стина.

— Скоро, — ответил Эмери. — Мы хотим, чтобы общественность знала о вашем высоком статусе так же, как и вы.

Вообще-то, для Софи было бы нормально, если бы ее новый титул оставался засекреченным. Но у нее возникло ощущение, что она единственная, кто хочет избежать этого особого внимания.

— Но вы ведь подождете, пока у нас не появится новое, гораздо более крутое название команды, верно? — уточнил Декс. — Значит, вы не хотите, чтобы все смеялись над Командой Уникальных?

Вздох Члена Совета Эмери эхом разнесся по коридору.

— Да, полагаю, в этом есть смысл. Вы пятеро должны выяснить название как можно быстрее.

Что по глупости открыло дверь для целого ряда командных мозговых штурмов между Дексом и Бианой. Софи настроила их на что-то среднее между «Команда Крутость» и «Команда Потрясных».

Она подошла ближе к Уайли.

— Все в порядке? — прошептала она. — С твоим отцом ничего не происходит…

— Нет, с ним все в порядке, — перебил Уайли. — Ну… так же хорошо, как и всегда.

Прентис все еще приходил в себя после стольких лет, проведенных в плену безумия его разбитого сознания, и, вероятно, никогда полностью не вернется к своему прежнему состоянию. Его разум был настолько разрушен разрывом памяти, что воспоминания почти растворились… включая информацию, которую Софи надеялась узнать после того, как вылечила его, как то, что он называл Лебединой Песней до ареста.

— Ты хочешь сказать, что должен поговорить с Линн? — прошептала она. — Чтобы рассказать ей о Таме?

— Нет. Она, вероятно, будет чувствовать себя немного обделенной, потому что Совет не включил ее сегодня. Так что сбрасывать бомбу Тама сверху кажется довольно суровым. Но я не хочу, чтобы она думала, что я скрывал это от нее, так что… — он выдохнул.

— Это очень сложно, — призналась Софи. — Если я могу чем-то помочь, дай мне знать.

— Вообще-то… есть, но не с Линн. — Он прикусывал губу в течение нескольких секунд, прежде чем наклонился, его голос был едва громче дыхания, когда он сказал ей: — Мне нужна услуга.

— Конечно. — Софи всегда будет пытаться загладить вину за все те ужасные вещи, которые Уайли пережил из-за нее. — Что тебе нужно?

Он взглянул на Совет. Потом на Стину.

— Я расскажу тебе позже.

— Конечно. — Больше она ничего не сказала вслух. Но когда он отошел, она передала:

Или мы можем поговорить телепатически, если ты дашь мне разрешение открыть мой разум для твоих мыслей.

Уайли едва заметно кивнул, явно не желая, чтобы остальные знали, что они все еще разговаривают. И когда Софи вытянула свое сознание, его мысли стали беспокойными… они слишком быстро перемещались вокруг нее, как фокусник, сдающий карты для фокуса. Но она не могла винить его за то, что он пытался сделать так, чтобы она видела только то, что он хотел, чтобы она видела. Она бы сделала то же самое, если бы поменялась ролями.

Что происходит? спросила она.

Еще больше мыслей сменилось… мелькали лица, которые она не узнавала, пока Уайли не остановился на одном из них.

Мне… нужно, чтобы ты пообещала мне, что не позволишь Маруке присоединиться к Черному Лебедю, сказал он ей. Я пытался отговорить ее от этого, но мне нужно подкрепление на случай, если я не смогу ее переубедить.

Софи изучала улыбающееся лицо, которое теперь занимало голову Уайли. Это была более молодая версия Маруки, чем она помнила, но с другим выражением на лице. Синяя прядь также отсутствовала в ее волосах, и она носила их естественной текстурой… без капли макияжа на теплой коричневой коже. Как будто Уайли пытался заставить Софи увидеть в его троюродной сестре больше маленькой девочки, чем она есть на самом деле.

Или, может быть, именно такой он ее и видел.

Зачем Маруке понадобилось присягать на верность? спросила Софи. Она не очень хорошо ее знала — только то, что Марука была лучшей подругой Бианы, пока они не поссорились, когда Биана подружилась с Софи. Но даже после того, как они все уладили, Марука никогда не проявляла ни малейшего желания общаться с ними снова, не говоря уже о том, чтобы ввязываться во все эти опасные дела, которые они делали для Черного Лебедя.

Уайли объяснял, пока его разум убирал образ Маруки и заменял его вызывающими тошноту воспоминаниями из-за пределов улья троллей в Эверглене.

Она вспылила после того, что случилось с нами во время Небесного Фестиваля, и теперь она думает, что нам нужна вся помощь, которую мы можем получить… и я не говорю, что нам этого не надо. Но я не хочу, чтобы она была втянута во все это.

Софи не могла винить его за это… просто переживать воспоминания было достаточно, чтобы заставить ее хотеть запереть каждого человека, о котором она заботилась, чтобы сохранить их в безопасности.

Я уже пытался напомнить ей о том, что случилось с моими родителями… и что случилось со мной, тихо добавил Уайли. Но она убеждена, что справится… и что опасность в любом случае не имеет значения. И я уверен, что она станет еще более настойчивой, когда узнает, что Стина — часть этой команды… если она уже не связалась с Коллективом. Поэтому мне нужно, чтобы ты убедилась, что если она протянет руку, ее предложение будет отклонено. А если еще нет, то мне нужно, чтобы ты убедилась, что всякий раз, когда она пытается присоединиться, Коллектив говорит ей, что они не заинтересованы.

Лааааааааадно, медленно произнесла Софи. Я спрашиваю не потому, что не хочу помогать… я помогу. Но… не лучше ли обратиться за этой услугой к Тиергану? Я имею в виду, что он на самом деле часть Коллектива.

У него всего один голос из пяти, поправил Уайли.

Да, но у меня НОЛЬ голосов, так что…

Но ты — Мунларк. Они слушают тебя, когда ты споришь с ними… гораздо больше, чем слушают Тиергана. Кроме того, я почти уверен, что Тиерган в конечном итоге отступит. У Коллектива мнение о том, чтобы ставить потребности нашего мира выше всего остального. Посмотри на то, что они заставили тебя сделать… сколько раз они чуть не убили тебя?

Ну… но как ты только что сказал: я — Мунларк. Все эти вещи — то, для чего они меня создали, независимо от того, насколько они опасны.

Хорошо, но они позволили твоим друзьям пойти на такой же риск, не так ли? Он перевел взгляд на Биану, обводя взглядом шрамы, оставленные ей Весперой. Если они видят ценность в ком-то, это все, что имеет значение. Особенно если у этого человека есть важная особая способность.

Он был прав… именно поэтому ей потребовалась секунда, чтобы понять, что он говорит.

Подожди-ка, Марука проявилась?

Мысли Уайли разлетелись, как испуганные птицы.

Полагаю, это означает «да», заметила Софи. И это что-то… довольно мощное.

Он не ответил, что, казалось, подтвердило ее подозрения.

Но какой способностью это может быть?

Гидрокинетик?

Зарядник?

Фазер?

Тень?

Почему он боится сказать ей все это? Если…

Она что, еще один Пирокинетик? спросила Софи. Потому что если это так, то ей понадобится тренировка…

Это не пирокинез, заверил Уайли. И я все еще думаю, что это плохая идея для Мареллы тренироваться с Финтаном, кстати.

И Софи тоже.

Несмотря на заявления Финтана, что он просто хотел спасти Мареллу от потери контроля над ее пламенем… и все меры предосторожности, которые были приняты с его ледяной тюрьмой… Софи была уверена, что он планирует еще один драматический побег.

Но в данный момент все это не имело значения.

Ты правда не хочешь сказать мне, какие способности у Маруки? надавила она, все еще прокручивая в голове список возможных вариантов.

Что, если Марука была еще одним Месмером, как Грэйди?

Или Заклинателем, как Член Совета Алина?

Или…

Не сейчас, признался Уайли.

Почему нет?

Он сделал небольшой шаг в сторону от нее, уставившись на свои руки, пока возился с Гербом семьи Эндал на плаще.

Потому что я знаю, что ты скажншь… и я даже не буду винить тебя за это. Но… нам не нужны ее способности. А если и нужны, то найдем кого-нибудь другого. Я знаю, это эгоистично, но… я не хочу, чтобы Марука пошла на такой риск. Я уже потерял достаточно членов семьи.

Сердце Софи дрогнуло от его слов.

Хорошо, она передала. Честно говоря, я понятия не имею, послушает ли меня Черный Лебедь в чем-то подобном… особенно если Марука будет очень настаивать. Но я сделаю все, что смогу, чтобы отговорить Коллектив от ее приема. И я могу поговорить с Марукой, если хочешь. Не думаю, что она любит меня так сильно, поэтому, возможно, я могу использовать это, чтобы заставить ее не хотеть работать со мной или…

Ты не можешь дать ей знать, что я говорил с тобой, перебил Уайли. Это только придаст ей решимости присоединиться. Она думает, что я обращаюсь с ней как с маленьким ребенком, но это не так. Это…

Я поняла, сказала Софи, когда его мозг, казалось, споткнулся на следующих словах.

Уайли видел, как его мама исчезла прямо у него на глазах.

Он провел больше десяти лет с отцом, запертым в Изгнании.

Его схватили, допрашивали и пытали… а потом снова ранили, когда он появился с Дексом, чтобы помочь Софи и Фитцу пережить засаду.

Она не могла винить его за то, что он хотел защитить Маруку от подобных опасностей. Она пыталась сделать то же самое со своими друзьями… много раз.

Я сделаю все, что в моих силах, снова пообещала она.

Уайли выдохнул.

Спасибо. И… спасибо, что не заставила меня рассказать тебе о ее способностях… и за то, что не украла эту информацию из моих воспоминаний. Я знаю, ты можешь найти это за пару секунд, если захочешь.

Могу, согласилась Софи. Но… ты скажешь мне, когда будешь готов… или Марука скажет. В любом случае, это не стоит того, чтобы вредить твоему доверию.

Он обернулся и посмотрел на нее.

Вот почему из тебя получится отличный лидер… и я имею в виду не только эту команду. У меня были сомнения насчет Проекта Мунларк в течение длительного времени. Думаю, ты знаешь это лучше, чем кто-либо. Но… даже после всего, что случилось с моим отцом, я все еще могу сказать… Черный Лебедь действительно оказался прав с тобой.

Софи отвела взгляд в сторону, надеясь, что он не заметит, как слезы наворачиваются на глаза, и как ей приходится моргать, чтобы они не потекли по щекам.

Слышать эти слова от кого-то было удивительно… но от Уайли? После того, как он ненавидел ее, когда она впервые попала в Затерянные города?

Спасибо, передала она, удивляясь, как ее мысленный голос может звучать сдавленно, когда она фактически не использует горло. Это действительно много значит.

Да, ну… вот почему ты леди Фос-Босс.

Он подмигнул, и Софи вцепилась в его поддразнивание, позволив себе обуздать эмоции, пока они не стали гораздо менее слащавыми.

Так вы, ребята, меня называть не будете, сказала она ему.

Уайли ухмыльнулся.

Продолжай говорить себе это.

— Эм, есть что-то, чем вы двое хотите поделиться с остальной командой? — спросила Стина, ее голос был раздражающе громким после всего этого шепота и передач.

Софи опустила глаза и с удивлением увидела, что Стина обхватила ее за запястье.

Она понятия не имела, когда это произошло.

Она также понятия не имела, когда они остановились.

Или как долго все — включая двенадцать Членов Совета — наблюдали за ней и Уайли.

Но она надеялась, что красный прожектор скроет ее раскрасневшиеся щеки.

— Просто упражнение на доверие, — спокойно ответил Уайли. — Чтобы убедиться, что мы можем работать вместе, поскольку у нас с Софи сложная история.

Совет выглядел в основном удовлетворенным этим объяснением.

Декс и Биана, несильно.

И Стина крепче сжала запястье Софи.

— Здесь мы принесем свои клятвы? — спросила Софи, выдергивая руку и поворачиваясь, чтобы посмотреть, где они стояли, что было в основном темным тупиком. Она не видела ничего, кроме слабых очертаний сплошных алмазных стен и одной маленькой серебряной двери, которая была больше похожа на гномью, чем на эльфийскую.

— Вот так мы и доберемся до места, где произнесем свои клятвы, — поправил Член Совета Эмери, потому что ничто с эльфами не могло быть быстрым или простым.

Дверь бесшумно открылась, когда он приблизился, осветив темный холл прямоугольником света, который лился из того места, куда они направлялись. Сам дверной проем тянулся на несколько футов в глубину, так что невозможно было разглядеть комнату, в которую они собирались войти.

Прожектор Эмери исчез, когда он достиг порога, и ему пришлось наклониться и шаркающей походкой идти вперед странными, почти голубиными движениями, чтобы пройти, не ударившись головой… как и остальным Членам Совета, когда они следовали один за другим. Они исчезли из виду через несколько шагов, но Софи слышала, как их спотыкающиеся шаги продолжались, приобретая глухой тон, как только они входили в комнату.

— Полагаю, есть причина, по которой вы, ребята, не сделали дверь выше? — крикнул Декс им вслед, хмурясь на обилие нетронутой стены, которую можно было легко срезать, чтобы сделать отверстие нормального размера. — И почему дверной проем такой глубокий?

— Да, — только и ответил Эмери.

Софи обменялась взглядом со своими друзьями, прежде чем Стина пожала плечами и последовала за Членами Совета… и количество сгибаний и наклонов, которые ей приходилось делать, было одновременно веселым и впечатляющим. Когда настала очередь Уайли, он уже не выглядел таким грациозным. И Декс тоже. Но, конечно, Биана нашла способ проскользнуть в дверь, как знаменитость по красной дорожке. И Софи была самой неуклюжей из всех… хотя, в ее защиту, платье было настолько пушистым, и слои тюля делали этот процесс особым видом невозможного.

Странный туннельный дверной проем оказался с другой стороны второй дверью, которая захлопнулась, как только Софи вошла внутрь, не оставив ей иного выбора, кроме как протиснуться в тесную, претесную комнату. По пути она наткнулась на такое количество конечностей, что была уверена, что на следующий день у нее будет несколько синяков. И ее лицо уткнулось в чью-то подмышку.

Она не хотела знать, в чью именно.

Клаустрофобия не была чем-то, с чем она обычно боролась, но Софи не могла не смотреть на низкий потолок и изогнутые алмазные стены вокруг нее… в которых не было никаких следов окон или других дверей… чувствуя себя так, будто она только что залезла внутрь суперослепительного хомячьего шара, вместе с шестнадцатью другими людьми.

Желание оттолкнуть всех с пути и пробиваться к единственному выходу, пока кто-нибудь не выпустит ее, резко встало на дыбы… но она подавила его, пробираясь к краю группы и прижимаясь спиной к прохладной стене.

— Это образец, — объяснил Эмери. — Вы пятеро — единственные не члены Совета, кто когда-либо входил сюда.

— Повезло нам, — пробормотала Софи, медленно втягивая воздух и стараясь не думать о том, откуда в комнате появился свежий воздух. Она не видела ни вентиляционных отверстий, ни даже крошечных щелей между алмазными кирпичами в форме сот.

И не помогло, когда Член Совета Эмери указал на золотой ключ на своем плаще и сказал им:

— Вы не сможете вернуться в Парагон — или уйти — без одного из них.

— Знаю, что здесь немного тесновато, — добавила Член Совета Оралье, и ее прекрасные глаза вспыхнули сочувствием, когда она встретилась взглядом с Софи, — но это временно.

— Насколько временно? — спросила Стина почти таким же несчастным голосом, как чувствовала себя Софи.

— Это дело нескольких минут, — пообещал Эмери. — Держитесь.

— За что? — спросил Декс, но Члены Совета были слишком заняты тем, что натыкались друг на друга, пытаясь дотянуться до своих шпилек в форме ключей. Как только их руки оказались в нужном положении, каждый из них прижал указательный палец правой руки к кусочку ключа, удерживая его там, пока низкий рокот не заставил вибрировать пол.

— Будет лучше, если вы будете держать глаза открытыми для следующей части, — посоветовал Эмери, глубоко вздохнув, прежде чем добавить: — Вперед.

Члены Совета еще раз нажали на булавки, и пол снова загрохотал… на этот раз сильнее. И затем…

… ничего.

Секунды шли… так много, что Софи была уверена, что они застрянут там навечно, или пока у них не кончится воздух, в зависимости от того, что наступит раньше. И она уже собиралась начать царапать стены, когда Парагон загрохотал достаточно сильно, чтобы заставить всех пошатнуться.

Софи едва успела восстановить равновесие, когда комната, казалось, покатилась вперед и подпрыгнула одновременно, вызвав вздохи и охи, а также множество визгов и криков… но только от Софи и ее друзей. Члены Совета, казалось, почти не замечали, как Парагон взлетал все выше и выше… быстрее, быстрее, быстрее. Глаза девушки наполнились слезами, уши заложило, а живот ухнул к пяткам… которые, как она с удивлением поняла, больше не касались пола.

— Почему мы невесомы? — спросила она, пытаясь разобраться в странной физике их ситуации. По всем подсчетам, гравитация должна давить вниз против их восходящего импульса, не так ли?

— На самом деле Парагон вращается очень быстро, — сказал ей Член Совета Терик, размахивая протезной ногой, которая двигалась более плавно, когда ей не приходилось поддерживать его вес. — Так быстро, что твои глаза ничего не видят. Вот почему лучше всего держать их открытыми… мозг верит в иллюзию и не позволяет телу чувствовать эффекты движения.

Все, что Софи смогла сказать, было:

— О.

И ей пришлось заставить себя перестать думать об этом, потому что чем больше она пыталась представить, как быстро они должны вращаться, чтобы хоть что-то из этого было возможно, тем ближе она подходила к тому, чтобы выплюнуть содержимое желудка… а тошнота в маленькой, вращающейся комнате, заполненной шестнадцатью другими людьми, могла быстро достичь кошмарных уровней грубости.

— Разве мы не должны сбавить скорость? — спросила Биана, ее голос был спокойнее, чем, вероятно, заслуживал этот вопрос. — Должно быть, мы уже на вершине одной из башен.

— Да, — согласился Эмери. — Вот почему нам нужно больше скорости.

Все двенадцать Членов Совета снова нажали на свои золотые булавки, и тихое хныканье сорвалось с губ Софи, когда новый грохот потряс комнату и заставил ее ноги оторваться от пола. Она была почти уверена, что теперь понимает, как чувствовал себя Чарли в огромном стеклянном лифте мистера Вонки, когда мчался к потолку шоколадной фабрики. И она не могла отделаться от мысли, что их всех порежут на кусочки, когда они рухнут на крышу алмазного дворца.

Но столкновения не было… ни ливня зазубренных осколков, ни огненного взрыва.

Только гораздо более громкий грохот, когда Парагон залился мерцающим светом, который, как предположила Софи, означал, что они каким-то образом покинули Резиденцию Превосходства и теперь летели над Этерналией. Она никак не могла посмотреть вниз, чтобы убедиться… не то, чтобы она ожидала увидеть сквозь сверкающие грани вращающихся бриллиантовых камней. Но на тот случай, если она сможет… неведение было лучше.

— Куда именно мы направляемся? — спросил Декс, прикрывая глаза от яркого света.

— К Пику Чистоты Первоисточников, — сказал ему Эмери, и Софи была рада, что не она одна уставилась на него так, словно он ответил на вопрос на другом языке.

— Честно говоря, — усмехнулся Бронте, — чему сейчас учат в Ложносвете?

Член Совета Алина уперла руки в бока.

— Не смотри на меня… учебный план устанавливает Совет, а не директор.

— И все же ты не внесла никаких поправок… или даже каких-либо предложений… теперь, когда ты была назначены в наши ряды, — заметил Бронте.

Алина закатила глаза.

— Да, я была немного занята, убирая все беспорядки, которые унаследовала от вас.

— Первоисточники, — вмешался Эмери, прежде чем кто-либо из Членов Совета успел перевести разговор Алины в спор, — это солнечный свет, лунный свет и звездный свет.

— Итак… прямо сейчас мы отправляемся в космос, — уточнила Софи, искренне надеясь, что ошиблась. Эльфы совершили несколько удивительных подвигов… но космические путешествия в огромном алмазном хомячьем шаре?

Даже не дав им специальных костюмов, чтобы убедиться, что они смогут дышать?

Или ремней безопасности?

Или еще чего-нибудь?

— Не совсем, — заверила ее Оралье. — Пик Чистоты — это очень специфическое место в нашей атмосфере, где мы можем получить доступ к самой чистой версии каждого типа света без какого-либо загрязнения или фильтрации. Мы можем оказаться там в любую секунду.

Но это было не так.

Пятьсот двадцать девять секунд спустя они все еще поднимались… и да, Софи считала. Это был единственный способ заставить себя не думать о том, как невероятно высоко они должны быть. И не удивляться, как они вообще смогут благополучно спуститься вниз. И не замечать, как душно было внутри Парагона, благодаря всем этим телам и солнечному свету. Пот стекал по ее спине, словно муравьи, ползущие по коже.

На семисотсекундной секунде свет изменился, сменившись с теплого желтого на мягкий синий, и Софи слишком успокоилась от порыва прохладного воздуха, чтобы задуматься, что это значит. Ее даже не волновало, когда холод превратился в дубак. Или когда дубак перешел в дрожь. Она только плотнее закуталась в плащ и смотрела, как ее дыхание клубится крошечными облачками, радуясь, что наконец-то не чувствует, как медленно тает.

— Приготовьтесь, — снова предупредил Эмери, хотя ему было не за что ухватиться. И было бы неплохо, если бы это было так, поскольку остановка была примерно такой же гладкой, как подросток-водитель, ударяющий по тормозам.

Софи была в нескольких секундах от того, чтобы упасть лицом в пол, когда сильные руки подхватили ее.

— Спасибо, — пробормотала она, моргая и глядя на своего спасителя.

Она знала, что у нее был странный день, но оказаться в объятиях Бронте было даже не самой странной вещью, которая случилась.

— Дай себе секунду, чтобы привыкнуть к высоте, — сказала ей Оралье, схватив Софи за плечи, когда та попыталась встать самостоятельно… и чуть не рухнула снова.

— А почему вы, ребята, не пострадали? — спросила Биана, когда Член Совета Дарек и Член Совета Лиора помогли ей.

Член Совета Алина и Член Совета Зарина поддерживали Стину в вертикальном положении, Член Совета Кларетт и Член Совета Ноланд подхватили Декса под локти, а Член Совета Рамира и Член Совета Велия бросились ловить Уайли, когда он упал вперед.

— У нас есть вот это, — сказал Член Совета Терик, указывая на свой ключ-булавку и выглядя гораздо увереннее, чем Софи и ее друзья, даже с его тростью. — Умный Технопат встроил в них стабилизаторы высоты, а также некоторые функции, которые помогают при укачивании и поддержании равновесия.

— Наверное, нам следовало сделать что-то подобное для вас, — пробормотал Эмери. — Риск быть первым, кто поделится этим опытом. Вы собираетесь разоблачить все недостатки в системе.

— Значит ли это, что ты планируешь назначить новых Регентов вроде нас? — спросила Стина, пытаясь укротить свои кудри, которые теперь выглядели так, будто кто-то потер ей голову воздушным шариком. — Или сделать больше команд или еще что-нибудь?

— Это зависит от того, добьетесь вы успеха или нет, — сказал ей Эмери.

Декс фыркнул.

— Отлично, никакого давления.

— Вы должны чувствовать давление, — сказал Эмери, и бриллианты в его короне, казалось, сверкнули предупреждающе. — Тебе сегодня было очень весело шутить, мистер Дизней, но надеюсь, что ты действительно понимаешь всю тяжесть ответственности, которую берешь на себя. Потерпишь неудачу в своем задании, и, скорее всего, люди погибнут.

— Да, а что еще нового? — огрызнулся Декс в ответ. — Вы ведь понимаете, насколько это нормально для нас, да? Мы сталкивались с такими трудностями в течение многих лет… и, кстати, какие из этих жизней на кону? О… наши и всех людей, о которых мы заботимся. Мы не можем прятаться в безопасности наших замков…

— Я уверен, ты согласишься, что то, что случилось с Член Совета Кенриком, доказывает, что мы далеко не в безопасности, — вмешался Бронте.

Последовала тишина, и Софи пришлось украдкой взглянуть на Оралье, чувствуя, как сжимается ее сердце, когда она увидела, как остекленели глаза Оралье. Очевидно, все эти месяцы, прошедшие после смерти Кенрика, не уменьшили скорби по поводу потери человека, в которого, как все подозревали, она втайне была влюблена… и который, очевидно, тоже был влюблен в нее.

— Хорошо, — согласился Декс, — но вы должны признать, что вы, ребята, не совсем на передовой, и я не говорю, что вы должны быть там. Все, что я говорю: не ведите себя так, будто мы не понимаем, насколько велики ставки, только потому, что мы все еще знаем, как иногда немного повеселиться.

— Да, может быть, мы шутим, потому что это делает все жесткие вещи немного менее страшными, — добавила Биана. — Это не значит, что мы не знаем, с чем имеем дело… мы знаем это лучше, чем кто-либо другой. — Она протянула руки, позволяя свету осветить линии ее шрамов. — И мы все еще здесь… все еще боремся. Так что единственная реальная разница в том, что теперь вы, ребята, предположительно собираетесь помогать нам, а не мешать, как делали до этого.

— Именно. — Декс скрестил руки на груди, разглядывая каждого из Членов Совета. — Насколько я понимаю, мы просто будем продолжать делать то, что делали. И будет ли это новое соглашение провальным или преуспеет — зависит от вас.

— Все всегда зависит от нас, мистер Дизней, — сказал Эмери со вздохом, который прозвучал скорее устало, чем разочарованно. — Быть Членом Совета — это огромная ответственность… которую вы должны начать понимать более полно, если мы собираемся работать вместе. Вот почему мы привезли вас сюда сегодня. Мы понимаем, что вам не терпится приступить к работе, и заверяем, что это займет всего несколько минут. Но пришло время вам пятерым понять, какие большие силы действуют в нашем мире, и как они формируют роли, которые мы на себя принимаем.

Все двенадцать Членов Совета снова потянулись к своим булавкам, на этот раз нажимая на филигрань, инкрустированную в носовой части и вызывая скрипучий скрежет в стенах.

У Софи зазвенело в ушах, когда сотовые камни раскрылись дополнительными стеклами гладкого, прозрачного кристалла, который медленно вращался, когда алмазные камни расходились, позволяя новым частям соединяться со старыми и образовывать гораздо более широкий шар. Пол тянулся к новым барьерам, и через несколько секунд Парагон увеличился вдвое, а может быть, и втрое.

И прозрачные стекла теперь служили окнами, обеспечивая невозможный вид на…

— Я думала, ты сказал, что мы не полетим в космос, — пробормотала Софи, протирая глаза, чтобы убедиться, что она действительно смотрит на сферу, закрученную голубым, белым и зеленым, как видела на сотнях и сотнях картин на уроках окружающего мира и географии.

Она никогда не думала, что действительно увидит Землю сверху… и та была намного красивее, чем девушка себе представляла.

И смиреннее.

И внушала благоговейный трепет.

И была более чем немного пугающей.

Все, что Софи знала — все, что ее волновало — было так далеко. И она понятия не имела, как они должны вернуться, или как безопасно для них парить так высоко в этом сверкающем хомячьем шарике.

— Технически, мы не в космосе, — поправил Член Совета Эмери. — Мы находимся на самом краю нашей атмосферы, в точке чистоты, где сила солнечного света, звездного света и лунного света одинакова. Как Члены Совета, мы совершаем это путешествие, по крайней мере, раз в год, чтобы напомнить себе, где находится истинная сила нашего мира. Она не в нас — и ни в ком-либо из нашего вида — а в самой природе. Мы хрупкие, ущербные существа. Но по какой-то странной случайности мы также являемся проводниками для сил, которые окружают нас… и мы единственный вид на нашей планете, способный на такой подвиг. Поэтому мы несем ответственность за то, чтобы использовать эту силу во благо… для поддержания порядка и мира для всех существ, а также для обеспечения того, чтобы все продолжали процветать. Вот почему мы лидируем. Не ради похвалы, привилегий, чести или славы, а потому что это наша обязанность. И все, на что мы надеемся в обмен — это процветающая, безопасная планета. Только когда вы действительно поверите в это, то сможете понять, кто мы такие, и как ваши Члены Совета, и как люди. Короны и фанфары — это просто фасад, чтобы выглядеть в соответствии с той ролью, которую нам приходится играть. Они не меняют того факта, что на самом деле мы — это группа из двенадцати относительно нормальных людей, изо всех сил пытающихся быть тем, что нужно людям. И именно поэтому мы должны оставаться у власти.

— Наше правление никогда не будет совершенным, — тихо добавил Бронте, — но, по крайней мере, мы служим по правильным причинам… и мы всегда будем стремиться делать то, что лучше для нашего народа. Вот почему мы хотели, чтобы вы пятеро стояли с нами здесь сегодня, в центре всего, что движет нами, чтобы мы могли предложить вам новую клятву, которую мы создали.

Член Совета Эмери перевел взгляд на Софи, и когда заговорил снова, его тон приобрел новый уровень властности.

— Все, что мы делаем — правильно или неправильно, хорошо или плохо, успешно или неудачно — служит различным видам, нуждающимся в нашей помощи на этой планете. Мы не станем отрицать, что совершали ошибки или сопротивлялись переменам… но эти дни остались позади. Слишком долго мы цеплялись за старые пути, полагаясь на проверенные и верные, потому что они работали в прошлом. Но они подводили нас снова и снова. Так что пора двигаться вперед. Пришло время принять новые взгляды и новую мудрость. И мы стоим здесь сейчас, готовые поклясться вам, что с этого момента вы можете быть уверены в трех вещах: Мы будем слушать. Мы будем учиться. И мы будем приспосабливаться. Все, что мы просим взамен, это чтобы вы были готовы сделать то же самое. Если вы поверите в нас, мы поверим и в вас. Ради всеобщего блага.

— Ради всеобщего блага, — повторили остальные одиннадцать Членов Совета, их бриллиантовые кольца сверкали, как звезды. — Мы будем слушать. Мы будем учиться. И мы будем приспосабливаться.

— Ваша служба нам будет нелегкой, — добавил Эмери, оглядывая всех товарищей Софи по команде. — Она будет небезопасной. И не всегда будет такой, как вы хотите. Но она будет жизненно важной. Это будет изменение игры. И вместе мы приведем нашу сторону к победе… при условии, что мы на одной стороне. Готовы ли вы принять это партнерство?

— Партнерство в самом широком смысле этого слова, — быстро пояснил Бронте. — Технически ваша власть ничем не будет отличаться от власти любого другого Регента. И наша власть останется высшей. Но… мы выслушаем вас и будем открыты. И тот факт, что я обещаю это после того, как вытерпел ваши нелепые дискуссии о названиях команд и титулах для мисс Фостер… и сделал это, не причинив никому из вас ни малейшего вреда… должно быть более чем достаточным доказательством моей приверженности этой клятве.

— Мы все преданы делу, — заверил их Терик. — Вы пятеро — невероятно особенные дети.

— Э-э, кого ты называешь «дети»? — спросил Уайли.

Терик улыбнулся.

— Когда ты доживешь до моего возраста — и, конечно, когда до возраста Бронте — то поймешь, почему этот термин все еще применим. И также увидишь, что это не так уж плохо. В молодости есть великая сила. То, чего вам не хватает в опыте, вы компенсируете инновациями. И мы надеемся, что, объединив обе точки зрения, это новое соглашение станет решением, в котором мы так отчаянно нуждаемся.

— Именно поэтому теперь мы должны просить вас принять на себя обязательство, — добавил Эмери. — Мы поклялись вам в верности. Теперь ваше время… это будет двухэтапный процесс. Сначала клятва, подобная той, что говорят большинство Регентов, с небольшими изменениями, отражающими нашу уникальную ситуацию. И за клятвой последует простой тест, чтобы доказать, что каждый из вас готов к предстоящим обязанностям и испытаниям.

— Тест? — повторила Софи и все ее друзья, обменявшись нервными взглядами.

— Простой тест, — подчеркнул Эмери, — который займет всего несколько минут, и все вы без труда его пройдете. Но я предполагал, что это будет удерживать ваше внимание с момента, когда я упомянул об этом, поэтому я собираюсь сначала объяснить детали теста, хотя технически это будет второй шаг в этом процессе.

Он повел всех пятерых вперед, и Софи заметила, что не только у нее дрожат ноги, когда Эмери велел ей, Дексу, Биане, Уайли и Стине выстроиться в таком порядке. Он расположил их в нескольких футах друг от друга и поставил лицом к хрустально-бриллиантовому куполу, а остальные Члены Совета встали позади них.

— Мы привели вас сюда, чтобы испытать силу Первоисточников, — сказал Эмери, становясь слева от них. — Кто-нибудь из вас уже заметил их присутствие?

— Да, — выдохнул Уайли, его руки дрожали, когда он обхватил себя руками и закрыл глаза. — Они… ошеломляют.

— Уверен, что это так для Вспышки, — согласился Эмери. — Точно так же, как я уверен, что они более интенсивны для Ванишера.

Все взгляды обратились к Биане, которая начала мелькать, как стробоскоп.

— Да, они… ничего себе, — прошептала она.

Эмери кивнул.

— Но даже те, у кого нет световых талантов, могут чувствовать каждый источник, если правильно сконцентрируются. Проще всего, если вы вытянете руки и направите ладони к окнам.

Софи думала, что он говорит только с ней, Дексом и Стиной, но когда она оглянулась через плечо, все Члены Совета сделали то же самое.

— Легче всего определить солнечный свет, — тихо сказал Эмери. — Вам просто нужно найти то самое теплое покалывание, которое вы привыкли ощущать в яркий летний день.

Инструкция была не так проста, как казалось, учитывая, как холодно было внутри Парагона. Но Софи знала из уроков тренировки навыков с Кифом, что вокруг нее всегда было больше тепла, чем она думала. Ей просто нужно было заставить свой разум сосредоточиться на правильном пути. Поэтому она подумала о том знойном желтом сиянии, которое она терпела большую часть их путешествия, сосредоточившись на струйке пота, стекавшей по ее спине. И конечно же, она все еще могла обнаружить следы того же жара, покалывающего ее позвоночник. Она сосредоточилась на этом ощущении, и ей показалось, что кто-то включил один из тех человеческих обогревателей патио, обдав ее сухим, кружащимся теплом, которое стирало дрожь, хотя дыхание все еще затуманивалось с каждым выдохом.

— Солнечный свет — это не ласковое тепло, — продолжал Эмери. — Это невидимый огонь, который может прожечь вас до самой сердцевины, если позволить ему… и это только начало его могущества. Солнце всегда может дать больше… а это значит, что оно может легко стать слишком большим, если мы будем слишком сильно его притягивать. Поэтому мы никогда не должны позволять себе брать больше, чем нам нужно. Обуздание солнца — это уважение и сдержанность.

— В лунном свете все наоборот, — сообщил им Член Совета Терик, прихрамывая и становясь рядом с Эмери. — Он всегда прохладен, нежен и успокаивающий. И иногда может быть неуловим. Чтобы найти его, вы должны искать мягкое спокойствие, которое чувствуете в ясный вечер. Он имеет тенденцию задерживаться в самых тихих местах.

Терик сделал паузу, давая им время найти нужное ощущение, и Софи потребовалось несколько вдохов, чтобы ощутить это… холодную, шелковистую ласку на затылке.

— Лунный свет всегда будет с нами в самые темные часы, — продолжал Терик. — Но он также постоянно меняется. Иногда слабый. Иногда сильный. Все зависит от дня. Поэтому мы должны научиться принимать силу во всех ее различных фазах… требуя как можно больше, но никогда не стремясь к большему, чем она может предложить. Никогда не ожидая, что будет больше, чем есть. Обуздание Луны — это управление ожиданиями.

— А звездный свет — самый разнообразный из всех источников, — прошептала Член Совета Оралье, присоединившись к Терику и Эмери и положив тонкую руку на прозрачное хрустальное стекло изогнутой стены. — Каждая звезда будет делиться лишь самым слабым мерцанием… если только мы не попросим ее дать нам больше. Тогда она изольет все, что нам нужно, в изобилии. И даже когда мы игнорируем ее силу или смываем ее другим светом, она всегда ждет нас. Вы почувствуете, как звездный свет терпеливо гудит на заднем плане, как ровное, покалывающее сердцебиение.

Последнее слово помогло Софи сосредоточиться на нужном ощущении… пульсирующей дрожи, которая, казалось, была везде и нигде одновременно.

— Все звезды разные, — тихо добавила Оралье. — И призыв слишком многих может сбить их энергию с толку. Лучше всего все обдумывать, когда мы достигаем их, выбирая точную звезду, которая нам нужна, и ничего больше. Обуздание звезд — это выбор, а использование их требует знания и мудрости.

— Мы понимаем, что все это выглядит несколько абстрактно, — сказал Эмери, когда Оралье отошла от окна. — Держу пари, некоторые из вас даже думают «какое это имеет значение? Разве мы не используем свет для перемещения?» И вы не ошибаетесь. Но свет — это основа нашего мира, и он влияет на все. Таким образом, чем больше мы пытаемся понять и оценить уникальные свойства, с которыми приходит каждый тип света, тем лучше мы также способны понять потребности всего, что полагается на этот свет для существования. Вот почему испытание, которое мы выбрали — это то же самое испытание, которое мы проводим каждый год: мы хотим, чтобы вы переместились обратно в Этерналию, используя луч, сделанный из всех трех основных источников. Это будет не более сложным, чем любой другой прыжок, который вы совершали, но он также будет отличаться от всего, что вы испытывали. И он поможет вам лучше понять силу, находящуюся в вашем распоряжении… и ваше положение по отношению к этой силе… так, как ничто другое действительно не может.

— Каждый из вас совершит свой прыжок с двумя из нас рядом, — добавил Бронте, — и те же самые Члены Совета будут вашими точками соприкосновения до тех пор, пока они служат, а вы сохраняете свой титул Регента. Разумеется, вы будете отчитываться в первую очередь перед мисс Фостер, учитывая, что она руководитель группы, и она будет отчитываться перед всеми нами, как для общих обновлений, так и для любых более крупных вопросов. Но если вам потребуется дальнейшее руководство по более мелким вопросам, знайте, что назначенные вами Члены Совета всегда будут доступны для вас. И нет… вы не можете выбрать, с кем вы будете в паре.

Дарек и Лиора встали рядом с Бианой, Кларетта и Ноланд присоединились к Дексу, а Рамира и Велия расположились рядом с Уайли. Алина и Зарина подошли к Стине, которая, казалось, была не в восторге от того, что ее поставили в пару с бывшим директором, и Софи поняла, что они оказались в паре с теми же Членами Совета, которые помогли им удержаться, когда Парагон перестал двигаться.

Поэтому она не была удивлена, когда Бронте и Оралье встали рядом с ней… но она была удивлена, что не возражала против идеи работать так близко с Бронте.

Определенно очень странный день.

— Мы с Эмери тоже в вашем распоряжении, — объяснил Терик. — Думайте о нас, как о главных надзирателях команды… тех, кто менее тесно вовлечен в мелочи всего этого, чтобы сохранить более широкую перспективу.

— Теперь все готовы? — спросил Эмери, и когда Софи, Уайли, Декс, Биана и Стина кивнули, один из Членов Совета от каждой пары достал из карманов плащей длинную серебряную цепочку с простым хрустальным кулоном.

Кристаллы были закручены тремя разными цветами — белым, серебряным и золотым — и выглядели гораздо более мутными, чем камни, которые эльфы обычно использовали для создания световых дорожек. Но это нисколько не притупило вибрацию света, который преломлялся у ног каждого, когда Члены Совета подносили подвески к окнам. На самом деле дорожки были такими яркими, что Софи не могла смотреть прямо на лучи.

— Теперь, когда все встало на свои места, — сказал Эмери, — вам пора принести клятву. И, как я уже упоминал ранее, клятва была слегка изменена по этому случаю. Регенты обычно говорят: «Я клянусь использовать все, что в моих силах, чтобы служить Совету и сделать наш мир прибежищем мира, надежды и просветления». Но для вас пятерых, учитывая, что вы даете эту клятву в то время, когда война угрожает бросить тень на наш мир, мы внесли две небольшие поправки в формулировку. Мы просим вас дать такую клятву: «Я клянусь бороться изо всех сил, чтобы служить Совету и сохранить наш мир прибежищем мира, надежды и просветления». Мы просим вас произносить клятвы по очереди… а затем вы должны позволить Первоисточникам доставить вас обратно в Этерналию, где назначенные вам Члены Совета дадут несколько окончательных инструкций. Тогда ваши встречи будут официально завершены, и вы сможете приступить к выполнению своего задания. Все понятно? Хорошо. Кто хочет быть первым?

— Разве наш бесстрашный лидер не должен показать нам, как это делается? — предложила Стина, ухмыляясь Софи.

— На самом деле, настоящий лидер идет последним, — поправил Эмери, — чтобы убедиться, что каждый в команде успешно выполняет свою задачу.

Улыбка Стины погасла.

— Я пойду, — предложил Уайли, и когда его взгляд переместился на Софи, она не сразу поняла, что он ждет ее одобрения.

К этому… придется привыкнуть.

Она кивнула, и он потянулся к рукам Рамиры и Велии, затем откашлялся и сказал:

— Я клянусь бороться изо всех сил, чтобы служить Совету и сохранить наш мир прибежищем мира, надежды и просветления.

— Пусть Первоисточники доставят тебя в целости и сохранности, — сказал ему Эмери, и Уайли снова повернулся к Софи. Как только он получил ее разрешение, он потянул Рамиру и Велию вперед, и они втроем шагнули в ослепительный свет, исчезнув в ливне мерцания.

Биана пошла следом, почти в точности копируя Уайли. Единственным отличием было то, что она слегка подмигнула Софи, прежде чем свет унес ее, Дарека и Лиору прочь.

Потом Стина подняла большой шум из-за того, что настала ее очередь. Похоже, она не собиралась получать разрешение Софи, прежде чем что-то предпринять. Но в последнюю секунду Стина закатила глаза и повернулась лицом к своему новому лидеру

— Все в порядке, Фостер?

Софи обдумала вопрос, желая убедиться, что она была честна, когда кивнула.

Стина кивнула в ответ и раздраженно выдохнула, прежде чем повторить клятву и исчезнуть вместе со своими Членами Совета в особенно яркой вспышке.

Затем настала очередь Декса. И когда его глаза встретились с глазами Софи, он выглядел более взволнованным, чем она ожидала. Как будто реальность того, на что он согласился, наконец-то поразила его.

— Готов стать лордом Дексом? — спросила она, пытаясь помочь ему расслабиться.

— Ты готова стать леди Фос-Босс? — возразил он.

На этот раз название не было похоже на поддразнивание, и Софи предположила, что это означало, что он спрашивает, правильно ли они приняли решение.

Честно говоря, она не знала.

Но они никогда не знали, принимают ли они правильное решение. Они просто сделали свою лучшую догадку и продолжили идти.

Поэтому она сказала ему:

— Я никогда не буду Леди Фос-Босс. Но… все остальное? Вперед.

На щеках у него появились ямочки.

— Да, вперед.

— А теперь еще один, — отметил Эмери, когда Декс, Кларетта и Ноланд ушли.

— Девушка, которая заставила нас передумать, — добавил Терик, и Софи не могла понять, хорошо это или плохо.

Она прижала руки к бокам, отказываясь дергать себя за ресницы в такой критический момент. Вместо этого она попыталась задать вопрос, который мучил ее с тех пор, как она впервые ступила в Парагон.

— В тот день, когда я впервые встретила вас, ребята, — сказала она, поворачиваясь к Оралье и Бронте, — когда вы проверяли меня, чтобы решить, подхожу ли я для Ложносвета, вы были одеты в те же плащи, что и сейчас. Значит ли это, что вы были здесь до того, как отправились в Эверглен, или пришли сюда после?

— Да, — ответил за них Эмери. — Мы все отправились в путь в то утро, так как чувствовали, что твое прибытие станет поворотным пунктом в нашем мире.

— Мы хотели убедиться, что у нас была правильная перспектива, когда мы встретились с тобой, — объяснила Оралье, — чтобы принять наилучшее возможное решение при таких неожиданных обстоятельствах.

— Мы прыгнули прямо отсюда к воротам Эверглена, — добавил Бронте, — и я много думал о Первоисточниках во время нашего визита. На самом деле, все то время, что я был там, я не мог не думать, что когда-нибудь ты будешь стоять здесь, рядом с нами… и вот ты здесь.

Он фыркнул, когда у Софи отвисла челюсть.

— Не надо выглядеть такой ошеломленной, — сказал он с печальной улыбкой. — Я никогда не говорил, что мне нравится эта идея. Я мог просто сказать, что все к этому вело. Как ты думаешь, почему я так давил на тебя? Я должен был убедиться, что ты действительно та, кому можно доверить ту роль, которую ты должна играть. И я не стану утверждать, что твое поведение по отношению ко мне всегда было достойным восхищения… или справедливости. Но… ты перенесла это гораздо лучше, чем я ожидал. И вот мы здесь, и я должен сказать… ты, безусловно, достойна.

Глаза Софи горели еще сильнее, чем от предыдущего комплимента Уайли.

Возможно, даже пролилась пара слез.

Она надеялась, что никто этого не заметил.

Оралье взяла Софи за руку и нежно переплела их пальцы.

— Ты готова принести присягу, леди Софи?

Софи кивнула.

Но вместо клятвы она вдруг выпалила:

— Я понятия не имею, что делаю.

Бронте взял ее за другую руку, направляя ближе к лучу света.

— Я открою тебе один секрет, Софи. Тот, который может тебя успокоить, а может и не успокоить. Никто из нас не знает, что мы делаем.

Терик рассмеялся.

— Нет, конечно, не знаем.

— Мне от этого не лучше, — произнесла Софи.

Но как только эти слова слетели с ее губ, она поняла, что они не были правдой.

Возможно, именно это и означало взросление — решение огромных проблем, независимо от того, готова ли ты к ним или нет. И верить, что ты найдешь способ пройти через это.

— Ты готова? — спросил Бронте.

— Она готова, — ответила за нее Оралье и застенчиво улыбнулась, прежде чем добавить: — Эмпат знает.

Софи крепче сжала руку каждого из них — двух Членов Совета, с которыми она впервые начала свое приключение в Затерянных городах.

Казалось уместным позволить им вести ее на следующий этап.

Ей только хотелось, чтобы Кенрик все еще был с ними.

Но она позволила этой потере подпитывать ее решимость.

Она была обязана ему победой. Оставалось надеяться, что именно так она ее и получит.

— Ладно, — сказала она. — Я клянусь бороться изо всех сил, чтобы служить Совету и сохранить наш мир прибежищем мира, надежды и просветления.

Затем, не колеблясь ни секунды, она повела Бронте и Оралье вперед, и они шагнули в свет, позволив Первоисточникам унести их прочь.

Глава 9

За годы, проведенные в Затерянных городах, Софи пережила скачки самых разных скоростей, видов и ощущений… но никогда не испытывала ничего, что заставляло бы ее чувствовать себя такой… маленькой.

Она была пылинкой, кружащейся в бесконечном солнечном луче.

Планктоном, оседлавшим гребень приливной волны.

И все же, каким-то образом, путешествие все еще казалось невероятно вдохновляющим… и мирным.

Нити источников мягкого тепла, шелковистого холода и тонкого покалывания двигались в идеальной синхронизации.

Никто из них не пытался затмить остальных.

Никто не боролся за контроль.

Каждая сила делала то, что умела лучше всего и полагалась на других, чтобы справиться со своей собственной.

И это единение было таким успокаивающим, таким уравновешивающим, что разум Софи с радостью отдался потоку, доверяя свету, чтобы тот оберегал ее и заботился о ней во время их путешествия.

Она бы последовала за Первоисточниками куда угодно, пока они кружились, вертелись и парили в небе. Но могущественная триада света точно знала, когда пришло время отпустить ее. И вдруг легкие наполнились дыханием, а под ногами оказалась твердая почва, и глаза заморгали от слишком яркого света, когда тело снова собралось воедино, и свет продолжил свои приключения без нее.

Она не была уверена, был ли этот тест призван напомнить ей, что она сильна и незначительна, или научить ее важности баланса и сотрудничества. В любом случае, она определенно могла понять, почему Совет счел ценным делать этот прыжок год за годом.

Первоисточники показали ей прекрасный пример того, как руководить, не доминируя… и заставили ее чувствовать себя сильной и ничтожной одновременно.

Оралье и Бронте выглядели столь же взволнованными, несмотря на то, сколько раз они испытывали это явление. Даже глаза Бронте слегка затуманились.

— Где мы находимся? — спросила Софи, щурясь на круглую комнату, которая казалась чем-то средним между спальней сказочной принцессы и ближневосточным дворцом. Арочные окна разбивали мерцающие стены, задрапированные тонкими розовыми занавесками и нитями бисерного кружева, а с куполообразного потолка свисали десятки розовых фонарей, украшенных драгоценными камнями. Розовые шелковые подушки громоздились на вычурных розовых коврах. А позолоченный туалетный столик и стул были инкрустированы огромными розовыми турмалинами. Золотые сундуки всевозможных форм и размеров были аккуратно расставлены вокруг стола вместе с двумя зеркалами до пола, которые открывали довольно жалкое и потрепанное отражение Софи.

Волосы превратились в чудовищный клубок, а дымчатые тени, которые она нанесла на веки, скопились в уголках.

— Это одна из подготовительных комнат в Резиденции Превосходства, — сказала ей Оралье, вынимая булавки из пучка и распуская длинные светлые локоны. — Чтобы гарантировать, что мы всегда способны преподнести себя в лучшем виде. Остальные твои друзья находятся в четырех других комнатах. Всего их двенадцать… по одной для каждого из Членов Совета. Сомневаюсь, что тебя удивит, что это моя комната.

— Уверена? — поддразнила Софи. — Это место, мне действительно кажется, больше подходит Бронте.

Бронте фыркнул.

— У меня пустой стол из красного дерева и крепкий стул.

— Это одно из самых мрачных мест, где я когда-либо бывала, — заметила Оралье, качая головой. — Вот почему мы решили, что будет лучше переместиться сюда.

— Но я не понимаю, — призналась Софи, вспомнив, что Грэйди говорил ей раньше. — Я думала, что Резиденция Превосходства устроена так, чтобы свет не проникал в здание.

— Да, — согласился Бронте. — Но у нас, как у Членов Совета, есть секретные точки доступа на случай, если нам понадобится нанести частный визит или поспешно уйти.

— И не волнуйся… здесь ты в полной безопасности, — заверила ее Оралье. — Эта комната защищена множеством мер безопасности.

— Мы не задержимся здесь надолго, — добавил Бронте. — Я могу справиться только с таким количеством розового.

— Ты продержишься столько, сколько потребуется, — сообщила ему Оралье. — Софи должна выглядеть как можно лучше, когда вернется в качестве Регента.

Она отодвинула стул от туалетного столика и жестом пригласила Софи сесть.

— Э-э… пожалуйста, скажи мне, что ты не будешь делать мне макияж, — пробормотала Софи.

Количество горшочков, пузырьков, кисточек и пудрениц на туалетном столике было просто ужасающим, а они уже потеряли достаточно времени.

— Это будет безболезненно, — пообещала Оралье.

— Почему-то я сомневаюсь, что это будет так… и для Софи, и для меня, — пробормотал Бронте.

Софи никогда в жизни не чувствовала такой сильной связи с остроухим Членом Совета.

Оралье прищелкнула языком и похлопала по подушке кресла, которая, конечно же, была розовой, и Софи поняла, что не сможет выбраться оттуда, не прихорошившись.

Так что… время мейкапа.

От Члена Совета.

Определенно самый. Странный. День.

— Ничего слишком яркого, — взмолилась она, падая в кресло, и Оралье развернула ее и присела перед ней на корточки.

— Я останусь верна тебе, — пообещала Оралье, наклоняя подбородок Софи из стороны в сторону и изучая каждую черточку ее лица целую вечность. Софи пришлось начать отсчитывать секунды, чтобы перестать ерзать.

Она добралась до семидесяти трех, прежде чем между идеальными бровями Оралье образовалась складка.

— Что-то не так? — спросила Софи, поскольку морщины на лбу редко бывали хорошими новостями.

Оралье покачала головой.

— Конечно, нет! Ты просто выглядишь так…

— Как?.. — подсказала Софи.

— Трудно объяснить. Ты изменилась с первого дня нашей встречи. Ты… уже не маленькая девочка. Хотя, так и должно быть. Я просто хочу… — Оралье прикусила губу и отвела взгляд. — Неважно. Нам пора начинать. — Она выпрямилась и схватила со стола шелковую ткань, обрызгав ее чем-то, пахнущим жасмином. — Знаю, тебе и твоим друзьям не терпится приступить к работе.

— А Дексу, Биане, Стине и Уайли тоже делают макияж? — спросила Софи, надеясь, что Декс появится с волосами, выкрашенными в черный цвет и уложенными в косматую прическу… потому что эмо-Декс был бы веселым… и что Стина закончит с гигантской челкой, покрытой лаком для волос.

— Сомневаюсь, — сказал Бронте, убивая ее мечты. — Так что тебе нужно поторопиться, Оралье.

— Я сделаю все, что в моих силах. Но это очень важно. Софи — лидер. Она должна выглядеть соответственно. Особенно для ее большого дебюта.

Софи нахмурилась.

— Я думала, вы еще не решили, когда объявите о наших назначениях.

— Да, не решили. — Оралье вытерла глаза Софи салфеткой, которую приготовила, и принялась расчесывать спутанные волосы. — Но это не значит, что мы не можем начать. Мы собираемся заставить тебя, твоих друзей и семью переместиться домой за пределами Резиденции Превосходства. Таким образом, люди увидят тебя в наряде и удивятся, что происходит. Надо, чтобы слухи и сплетни распространялись.

— О. Отлично.

Бронте разразился смехом.

— Кажется, мы с тобой понимаем друг друга гораздо лучше, чем думали, мисс Фостер. Но попытайся вспомнить, что произошел, так сказать, поворот событий. Сплетни теперь могут быть хорошей вещью для тебя. Ты больше не девушка, погрязшая в подозрениях.

— Почему это? — Софи обернулась, чтобы взглянуть на него, хотя она могла сказать, Оралье хотела, чтобы она не дергалась. — Я имею в виду… то, что случилось в Эверглене, было катастрофой, и я почти ничего не делала, только бегала, стараясь не быть съеденной. Я действительно не понимаю, как это могло вдохновить людей доверять мне.

Оралье отложила щетку и нанесла прохладный розовый гель на щеки Софи.

— Знаешь, что я думаю? Из всех людей там, ты была единственной, кто мог сбежать от опасности легче всего. Все остальные должны были достать перемещающий кристалл. Но ты могла телепортироваться… и твой телохранитель-тролль даже пыталась убедить тебя сделать именно это. И все же ты осталась. Такая преданность кое-что значит для людей.

— Так и должно быть, — согласился Бронте. — Как ты думаешь, почему ты сейчас здесь с нами? Хотя лучше бы нас здесь не было. — Он обвел рукой комнату, когда Оралье намазала губы Софи бальзамом, который на вкус напоминал бруснику. — Итак, пока Оралье заканчивает свою глупость, я проведу тебя по статьям Регентства. Чем больше у нас будет многозадачности, тем скорее мы сможем избежать этого розового чудовища.

Оралье швырнула ему в голову одну из пудрениц, осыпав лицо облаком блесток.

Но Софи была полностью за план Бронте… даже если термин «статьи» заставлял ее готовиться к куче толстых, скучных книг, которые она должна была прочитать от корки до корки, чтобы изучить все различные законы и процедуры дворянства.

Вместо этого Бронте схватил один из больших сундуков, стоявших у ее ног, и откинул крышку…

— Я должна носить корону? — Она хмуро посмотрела на позолоченный венец, лежащий на черной бархатной подушке. Диадема была украшена золотыми завитками, которые соединялись вместе, образуя заостренные спирали, и крошечные бриллианты были усеяны по всему дизайну. Главным фокусом, однако, был овальный рубин, блестевший в центре круга.

Тонкий головной убор был на самом деле довольно симпатичным, но ужасающим: каждый определенно будет смотреть на нее, когда она будет его так носить. Но она предпочла бы, чтобы камень не был кроваво-красным.

— Это только для официальных случаев, — заверила ее Оралье. — Как выборы или специальные объявления… или сегодня, когда мы пытаемся привлечь внимание людей.

— Наверное. — Это все равно была намного больше корона, чем Софи хотела.

— И помни, мы выбрали звездный круг, — сказала Оралье Бронте, брызгая Софи в лицо чем-то, пахнущим цитрусом, — потому что свечение от люменита привлечет больше внимания.

— Э-э, сколько диадем вы мне даете? — спросила Софи, когда Бронте приподнял бархатную подушку, обнажив почти идентичный серебряный ободок, спрятанный под ней. Затем он приподнял подушку и показал третий почти такой же сияющий белый ободок, который, должно быть, имела в виду Оралье.

— Каждый представляет один из Первоисточников, — объяснил Бронте.

Итак… три короны.

Тьфу.

— Иногда мы можем попросить тебя надеть что-нибудь особенное, как сегодня, — объяснила Оралье, отстраняясь и вытирая лоб Софи одной из пудрениц. — Но ты, как правило, можешь выбрать свою любимую. Важно будет убедиться, что все в твоей команде носят диадемы того же источника, что и ты, потому что вы пятеро символизируете единое целое… и то же самое касается застежек ваших плащей.

Прежде чем Софи успела спросить, Бронте поднял другой сундук поменьше и откинул крышку, чтобы показать три булавки — одну золотую, одну серебряную, одну люменитную — каждая в той же закрученной форме, что и узор, сплетенный на диадеме. Это напомнило Софи некоторые из кельтских символов, которые она видела, только спираль была немного свободнее.

— Это символ, который мы создали для вашей команды, — объяснил Бронте, протягивая ей золотую булавку. — Каждая из трех линий представляет один из Первоисточников, и дизайн показывает, что они равномерно объединяются. Надеюсь, это напомнит тебе о необходимости правильного баланса в вашем сотрудничестве.

— Тебе не нравится? — спросила Оралье, остановившись на полпути, чтобы подвести глаза Софи угольно-черным карандашом.

— Нет, все в порядке. — Софи провела пальцем по гладким металлическим завиткам. — Просто… мне кажется немного странным, что я никогда раньше не слышала, чтобы люди говорили о Первоисточниках. Похоже, они очень важны.

— Первоисточники определенно должны быть лучше освещены в учебном плане Ложносвета, — признал Бронте. — Я постараюсь убедиться, что Магнат Лето исправит эту оплошность, когда возобновятся уроки. Но большинство людей, скорее всего, все еще будут видеть их, в основном, как свет и ничего больше. Сосредоточение внимания на силе, стоящей за ними — это скорее способ мышления Совета, поэтому мы думали, что они будут подходящим символом для вашей команды, так как вы будете сотрудничать с нами довольно уникально.

— Но что-то еще беспокоит тебя в булавках, — настаивала Оралье, положив руку на плечо Софи, вероятно, чтобы напомнить ей, что она ничего не может скрыть от Эмпата.

Софи вздохнула.

— Ну… наверное, мне просто интересно, означают ли эти булавки, что я больше не могу носить свой герб Руен.

— Мы бы предпочли, чтобы ты этого не делала, — признался Бронте. — По крайней мере, до тех пор, пока люди не перестанут нуждаться в регулярных напоминаниях о твоей власти. В том-то и смысл всего этого, — он указал на позолоченные сундуки у ее ног, — чтобы люди видели твою молодость и все предыдущие скандалы, которые они могут вспомнить, и понимали, что тебе следует повиноваться, и тебя следует уважать. Особенно те, кто сам обладает властью, как и лидеры других видов. Это будет иметь важное значение для тебя, чтобы добиться успеха с заданиями.

— Думаю, в этом есть смысл, — пробормотала Софи, протягивая руку, чтобы снять свою булавку-герб Руен. Но ее пальцы не хотели расстегивать застежку.

— Грэйди и Эделайн всегда будут твоей семьей, с гербом или без него, — заверила ее Оралье.

— Дело не в этом, — слабо возразила Софи.

Фамильный герб очень много значил для девочки, которую удочерили.

— Просто… я не знаю… все это кажется мне гораздо большим, чем я себе представляла, когда Эделайн впервые рассказала мне о Регентах. Я имею в виду, кажется, Грэйди не носит специальную застежку плаща с специально разработанным символом или диадему… а он — Эмиссар.

— Но ты же Регент нового типа, — напомнил ей Бронте. — На самом деле, мы рассматривали возможность создания совершенно нового названия для тебя и твоих друзей, чтобы помочь подчеркнуть разницу для всех. Но мы боялись, что это вызовет слишком много путаницы… а также кучу Регентов, ищущих назначения на новый уровень. Поэтому мы попросили наших гномов собрать эти статьи для всех вас. Диадемы, застежки и плащи должны в достаточной степени передавать ваш высокий статус, а также чувствоваться специфичными для вашей команды.

— Плащи? — повторила Софи, вздохнув, когда Бронте указал на еще три сундука на полу.

— Один серебряный, один белый и один золотой. Уверен, ты можешь догадаться о значении цветов. И в случае, если это не ясно, ты должна смешивать, какой Первоисточник выбираешь для каждого элемента. Так что сегодня ты будешь носить звездный венец… и солнечную застежку. А это значит, что ты должна носить плащ лунного света. — Он открыл центральный сундук, чтобы показать аккуратный сверток серебра с какой-то заплаткой, пришитой к ткани. — Нашивка — это последняя демонстрация твоего нового статуса, и твоя форма Ложносвета тоже должна быть с ней, как только занятия возобновятся, так как это благородная школа. — Он потянулся к другому маленькому сундучку и показал ей стопку круглых лоскутов внутри, протягивая один, чтобы девушка могла изучить рисунок.

Круг размером с ладонь имел ярко-красную кайму и такой же символ от ее диадемы и застежек плаща, кружащихся на заднем плане… хотя на этот раз три линии чередовались по цвету: одна золотая, одна серебряная и одна белая. Но главным фокусом был детализированный силуэт, вышитый поверх всего… воющий страшный волк.

— Мы выбрали для каждого из вас индивидуальный талисман, — объяснила Оралье, — чтобы представлять роль, которую вы будете играть для своей команды.

— А я… страшный волк? — спросила Софи. — А разве моя не должна быть… ну, знаете..?

— Мунларком? — догадался Бронте.

— Я имею в виду, это кажется логичным, не так ли? — Она была удивлена, что ей вообще пришлось это предлагать.

Бронте покачал головой.

— Не обижайся из-за Черного Лебедя. Название, которое они выбрали для тебя, не лишено своего значения. Но мы думаем, что пришло время для людей увидеть в тебе нечто большее, чем просто эксперимент. Больше, чем спасшаяся. Больше, чем девушка, брошенная на произвол судьбы в мире, где ей не место. Теперь ты — лидер, мисс Фостер. Не беззащитная маленькая птичка. И ты — часть команды, а не борешься в одиночку. Поэтому мы хотели, чтобы ты показала нашему миру — и своим врагам — что ты правишь своей стаей, и у тебя есть когти и зубы, чтобы одолеть любого.

Софи снова посмотрела на волчий силуэт, надеясь, что он скроет слезы, которые она чувствовала.

Она никогда не думала, что нуждается в поддержке Совета, но это означало все.

Даже если давление их ожиданий становилось довольно тошнотворным.

— Перемена уже произошла внутри тебя, — заверила ее Оралье, заправляя волосы Софи за уши. — Я чувствую это. И вижу. А теперь мы просто помогаем тебе одеться.

— Вот именно, — сказал Бронте, передавая Оралье светящийся люменитный ободок. — Доверься нам.

— Да, — ответила Софи, стараясь не шевелиться, пока Оралье надевала диадему на голову. Но в последнюю секунду она не смогла удержаться, чтобы не выпалить: — Но вы должны знать, что я несопоставима.

Оралье застыла.

Бронте вздохнул.

— Предполагаю, это связано с отсутствием информации о твоих генетических родителях.

Софи кивнула, задаваясь вопросом, был ли Бронте еще одним человеком, который ожидал, что это произойдет.

Оралье, похоже, тоже не удивилась. Это еще больше опустошало.

— Я пытаюсь выяснить, кто они такие, — заверила их Софи на случай, если они собирались отобрать у нее титул.

— Ты не должна этого делать! — предупредил Бронте.

— А почему бы и нет? — спросила Софи, удивленная резкостью его тона.

— Потому что ничего хорошего из этого не выйдет. — Бронте отбросил в сторону несколько подушек и принялся мерить шагами комнату. — Помни, что Черный Лебедь скрывал их личности по собственному выбору. Я уверен, это означает, что у них есть веские причины для секретности… и думаю, что это тот случай, когда мы должны доверять их суждению. Раскрытие тайны, несомненно, вызовет огромное количество потрясений для доноров… и вполне возможно, что их потрясение может распространиться по всему нашему миру. Их идентичность также может возобновить скандал вокруг твоего нетрадиционного прошлого, как раз тогда, когда общественное мнение, наконец, изменилось в твою пользу.

— А как насчет скандала с несопоставимостью? — возразила Софи. — Как ты думаешь, что почувствуют люди, когда увидят меня разгуливающей с вашими причудливыми Регентскими символами на моем особом плаще — и в моей короне — зная, что я еще хуже, чем плохая пара?

— Ты не хуже, — настаивал Бронте. — А если ты останешься холостячкой…

— Не надо! — Оралье с такой силой швырнула диадему на туалетный столик, что Бронте остановился на полпути. — Ты не можешь ожидать, что Софи подумает о таких обязательствах, которые ты предлагаешь. Не в ее возрасте. У меня было достаточно времени, чтобы просмотреть все мои списки пар… и я все еще была слишком молода. И понятия не имела, на какую жертву иду.

Бронте откашлялся.

— Понимаю, что у тебя могут быть определенные сожаления, — сказал он Оралье, — но можешь ли ты честно сказать мне, что если бы у тебя была возможность сделать все это снова, ты бы сделала что-нибудь по-другому?

Оралье наклонила голову и уставилась на мерцающие над ними фонари.

— Нет. Но мое решение было моим выбором. То, что ты предлагаешь Софи, не обязательно будет таковым.

— Не все может быть так справедливо, как мы хотим, — возразил Бронте. — И не так идеально. Но я никогда не говорил, что сегодня нужно принимать какие-то решения. Я просто почувствовал, что важно отметить, что все это технически предотвратимый скандал.

— Этого также можно избежать, если я смогу предоставить подборщикам пар свою генетическую историю, — заметила Софи.

— Но это была бы очень плохая идея. — Бронте снова принялся расхаживать по комнате. — По моему опыту, когда Черный Лебедь хочет что-то скрыть, у них есть способ добиться этого… любой ценой.

— Я думала, Совет доверяет Черному Лебедю, — напомнила Софи.

— Да, — тихо ответила Оралье.

— Но доверие не покрывает всего, — заметил Бронте. — И в данном случае это означает, что мы считаем, что Черный Лебедь в целом работает на благо нашего мира. Это не означает, что мы все еще не ожидаем, что они будут гнуть или нарушать любые правила, которые считают необходимыми для достижения своих целей. И они уже сказали тебе, что не могут и не будут раскрывать твое происхождение, да?

Софи неохотно кивнула.

— Я также предполагаю, что они попросили тебя не расследовать это дело, верно? — когда девушка снова согласилась, он сказал ей: — Что ж, тогда можно с уверенностью заключить, что они сделают все возможное, чтобы ты не смогла оспорить их решение. И подумай о том, чему они позволили случиться с Прентисом, чтобы сохранить твое местоположение в секрете. Ты хочешь рисковать тем, чтобы твои поиски генетической семьи могли привести к другой подобной трагедии?

У Софи замерло сердце.

— Черный Лебедь не стал бы этого делать…

— А разве нет? — перебил он. — Они знают, что эта тайна влияет на их Мунларка многими неудачными способами. И все же они скрывали это. Неужели ты не видишь в этом доказательства того, что ничто не помешает им сохранить эту истину в тайне? И если ты согласна с моей оценкой — как и следовало бы — то действительно ли ты готовы сказать: «к черту последствия», и пуститься в такие поиски исключительно ради собственной выгоды?

Во рту у Софи так пересохло, что язык словно приклеился к небу. Поэтому слова прозвучали слегка искаженно, когда она произнесла:

— Но если я этого не сделаю, и люди узнают, что я несопоставима, как я могу быть Регентом…

— Потому что мы так говорим, — перебила Оралье, беря Софи за руки. — Это было решение Совета. Для нас важно только то, что ты нужна своей команде… и мы нуждаемся в тебе.

Софи закрыла глаза, позволяя чудесным словам плавать в ее мозгу, прежде чем она заставила себя напомнить им:

— Но вы не знали о моем статусе…

— Возможно, мы не знали этого конкретного развития событий, — тихо вмешался Бронте. — Но все мы давно предполагали, что тебя ждет много сюрпризов, мисс Фостер. Не все они идеальны. И все же, никто из нас не колебался, чтобы принести тебе нашу клятву, не так ли?

— Да, — пробормотала Софи, удивляясь, как это мог быть тот самый Бронте, который был так настроен против нее в самом начале.

— Твой титул улажен, — напомнила ей Оралье. — Твой статус пары ничего не меняет. И если кто-то будет сомневаться в этом решении, ты получишь полную поддержку Совета.

— Так и будет, — согласился Бронте. — Поэтому я умоляю тебя, мисс Фостер: сосредоточься на этой команде. И опасности для гномов-карликов. И что бы еще ни планировали Невидимки для Тама… а также на любых других заданиях, которые мы можем попросить тебя и твоих друзей взять на себя. Все остальное в лучшем случае будет отвлекать, а в худшем — представлять опасность. Обещай мне, что выкинешь это из головы.

Она знала, что он пытался заставить ее взять на себя обязательства. И она не могла отрицать, что он высказал некоторые обоснованные опасения.

Но лучшее, что она была готова ему дать, было:

— Я не потеряю концентрацию… и не сделаю ничего, что могло бы подвергнуть опасности кого-либо.

— Я искренне надеюсь, что это так, — пробормотал он.

— Так и будет, — пообещала она.

Последовало тягостное молчание, пока Оралье не прочистила горло и не потянулась за кольцом.

— Мы не должны заставлять остальных ждать. Им нужен их лидер… при условии, что ты все еще готова.

Софи уставилась на светящуюся корону, гадая, как долго она сможет ее держать. Она не была уверена, что действительно может рассчитывать на поддержку Совета, если общественность отвернется от нее.

Но… она должна была согласиться, что Черный Лебедь может пойти на многое, чтобы помешать ей найти нужную информацию.

Выбор был ошеломляющим… пока она не вспомнила о прыжке, который только что совершила.

Каким освобождающим чувством было отдаться силе Первоисточников.

Все, что ей нужно было сделать, это отпустить все и положиться на что-то большее, чем она сама.

Поэтому она кивнула, и Оралье осторожно возложила венец ей на лоб.

Металл казался холодным и тяжелым на коже, но она могла сказать, что привыкнет к его весу. Давление было не больше, чем она могла выдержать.

— Прости, — прошептала Оралье, прежде чем отступить назад.

— За что? — спросила Софи.

— За многое. — Она поправила прядь волос Софи. — Но главным образом за то, что тебе столько раз нужен был союзник, а меня там не было. Обещаю, это изменится.

— Да, — согласился Бронте. — Теперь ты — Регент… посмотри сама.

Оралье наклонила зеркало, позволяя Софи изучить свое отражение. И та едва узнала девушку, которая смотрела на нее в ответ.

Розовый румянец на щеках сделал ее мягче. Как и волнистые завитки, обрамляющие лицо. Но жирные линии, подчеркивающие глаза, делали старше.

Красивая… но жестокая.

Другая… и гордится этим.

И эта сияющая корона…

— Можно мне? — спросила Оралье, указывая на герб Руен. Когда Софи согласилась, Оралье расстегнула застежку, и плащ Софи соскользнул с плеч на пол, когда Оралье застегнула гораздо более тяжелый серебряный плащ, закрепив его новой золотой застежкой Регента и устроив драпировку ткани так, чтобы нашивка воющего волка была заметна над сердцем Софи. Затем она отступила назад, давая Софи еще мгновение, чтобы изучить себя.

И вот.

Это была та девушка, которая требовала внимания.

Из тех девушек, которым все равно, что о ней думают, потому что точно знает, кто она такая.

Из тех девушек, которые не позволяют ничему иметь значение. Ни скандалам, ни сплетням, ни пугающей ответственности.

Эта девушка могла справиться со всем… и справится.

Софи не была уверена, что все это можно сказать о ней… пока.

Но она хотела, чтобы так оно и было.

Оралье кивнула, ее глаза заблестели, когда она в последний раз поправила накидку Софи.

— Прекрасно, — прошептала она. — Ты готова.

— Да, — согласилась Софи. — Думаю, что да.

Все явно ждали Софи некоторое время, когда она вернулась с Бронте и Оралье в темную, освещенную комнату, где ранее оставались Грэйди, Сандор, Делла, Тиерган и Вика. Но она также была не единственной из ее товарищей по команде, кто получил мейкап от Членов Совета.

Трансформация Стины была почти такой же радикальной, как и у Софи. Не было гигантской челки с распылением волос… печально, но ее новый облик мог бы быть еще лучше. Что-то в ее персиковых щеках, блестящих губах и прирученных кудрях превратило Стину в человека, который действительно выглядел… дружелюбно.

Ее улыбка даже казалась искренней, когда она заметила Софи… хотя талисманом, выбранным Советом для силуэта на розовой нашивке Стины, был Кракен. Так что очевидно, что все имели реалистичные ожидания.

Темные волосы Уайли были слишком коротко подстрижены, чтобы что-то изменилось в его общем стиле. Но царственный наряд определенно придавал ему более уверенный вид.

Софи чувствовала, что все люди больше всего будет кланяться Уайли и делать реверансы… хотя она также заметила, что одна из его рук все время теребит новую золотую булавку плаща. Вероятно, он скучал по своему гербу Эндал так же, как она по своему гербу Руен, который теперь был приколот к цепочке ее домашнего кристалла и спрятан под плащом.

Его повязка имела опаловую кайму, которая меняла цвет по мере движения, а талисманом была огромная крылатая ящерица, которую она приняла за дракона, пока не заметила гребень шипов на спине и тот факт, что у нее было только две ноги. Она не знала достаточно о вивернах, чтобы догадаться, почему Совет выбрал именно это существо, чтобы представлять Уайли. Но это определенно придавало ему крутой вид.

Талисман Декса, с другой стороны, был… вероятно, не тем, что он выбрал бы сам. Если бы не два крошечных глаза, пришитых к круглому пушистому силуэту в центре его зеленой каймы, Софи даже не догадалась бы, что это томпл. Но едящие пыль пушистые шары на самом деле, действительно казалось, хорошо подходили Дексу, когда она думала об этом. Томплы были не просто очаровательны — они были полезны. И хотя они могли бы выглядеть симпатичными, у них также было шесть тонких насекомоподобных ног, скрытых под всей шерстью, и они могли устроить много хаоса.

И хотя мейкап Декса не был веселой эмо-безвкусицей, о которой мечтала Софи, его волосы были уложены с милым маленьким чубом впереди, который действительно соответствовал его чертам, а новый серебряный плащ делал плечи еще более широкими. Сияющий венец придавал его фиолетовым глазам гордый блеск, и Софи пожалела, что не увидит радости на лицах его родителей, когда он войдет в Римешир в своем новом наряде и объяснит назначение. Она знала, что Декс был особенным с той минуты, как встретила его… и его семья всегда верила в него. Но теперь все будут видеть в нем Лорда Декса — красивого, важного Регента и члена команды, которой все еще нужно название получше.

А потом появилась Биана — доказательство того, что некоторые люди рождаются для таких моментов. Теперь, когда у нее был венец, Софи уже не могла представить себе Биану без него. И взгляд девушки, казалось, говорил: «я только что сделала свое собственное наследие Васкеров, и мне не терпится показать тебе, что я собираюсь с ним делать».

Ее общий стиль был более приглушенным, чем обычно… нейтральные тона на глазах, щеках и губах, волосы собраны в простой узел у основания шеи. И все же это почему-то делало ее еще более поразительной. Совет выбрал келпи для талисмана Бианы, и хотя Софи — опять же — мало что знала об этом существе, она знала, что келпи были прекрасны, неуловимы и немного искрились. Так что это казалось отличным решением.

И когда она заметила, что нашивка Бианы окаймлена фиолетовым, она поняла, что каждый из цветов их нашивой соответствовал цветам прожекторов… что заставило ее задаться вопросом, знал ли Совет каким-то образом, что ее прожектор будет красным, прежде чем она доберется туда, или их гномы приступили к работе, как только она ступила в Резиденцию Превосходства. Она также поняла, что драгоценные камни в центре диадем были подобраны по цвету к прожекторам — рубин для нее, розовый турмалин для Стины, опал для Уайли, изумруд для Декса и аметист для Бианы.

Совет действительно все продумал. А Софи была так занята изучением своих друзей, что забыла, что они были не единственными, кто ждал ее, пока Грэйди не поднял ее в сокрушительном объятии, развернув пару раз, прежде чем опустил на землю и отстранился, чтобы изучить ее.

Его глаза изучали каждую деталь новых аксессуаров, дольше всего задерживаясь на застежке накидки.

— Очевидно, я больше не просто Мунларк, — сказала Софи, слишком смущенная, чтобы поделиться соображениями Совета относительно выбора ее талисмана, в то время как остальные друзья стояли достаточно близко, чтобы все услышать.

— Думаю, что нет, — согласился Грэйди, его голос был совершенно сдавленным. — Тебя это устраивает?

Лучший ответ, который она могла ему дать, был:

— Посмотрим.

Он снова притянул ее в объятия.

— Как ты на самом деле держишься? — прошептал он ей на ухо. — Знаю, это должно быть чересчур.

— Да, — прошептала она в ответ. — Но… думаю, ты был прав. Пришло время сделать этот шаг. Нам понадобятся все союзники, чтобы остановить Невидимок.

Он обнял ее еще крепче.

— Я так горжусь тобой, малышка. Погоди-ка, можно я буду тебя еще называть «малышка»? Ты выглядишь такой взрослой.

— Всегда есть Леди Малышка, — предложил Декс, шагая рядом с ними и вызывая смешок Грэйди. — Или ты можешь присоединиться к классным ребятам и называть ее леди Фос-Босс.

Грэйди с удивлением посмотрел на парня.

Софи покачала головой.

— Не спрашивай… и этого не будет.

— Будет, — настаивал Декс. Затем его улыбка с ямочками на щеках исчезла, и он протянул руку, чтобы поправить свой венец. — Все это происходит на самом деле, да?

Софи кивнула.

И когда она слушала, как Сандор отчитывает Членов Совета за то, что они взяли ее под свою опеку в космосе без его защиты, и как Биана рассказывает Делле о своем световом прыжке по Первоисточникам, и как Тиерган тихо уверяет Уайли, что он так невероятно гордится им… даже как Вика обещает Стине, что она наверняка будет самой знаменитой из всех Хексов… ее поразило редкое чувство, что в этот момент все было именно так, как должно быть.

Впереди у них была тонна работы, драмы и проблем… и, вероятно, много пререканий и почти смерти. Но они справятся со всем этим, потому что у них у всех есть одна общая черта.

— Я знаю, каким должно быть название нашей команды, — поняла она, вынужденная повторять слова громче, чтобы все их услышали.

— Э, да? — спросил Декс. — Порази нас, леди Фос-Босс.

Софи вздохнула.

— Серьезно, это не мое имя.

— Продолжай убеждать себя в этом, — хором сказали Декс, Уайли, Биана и Стина, потому что, конечно же, первое, с чем они все согласились — необходимость продолжать раздражать ее.

Но с титулом она разберется позже.

А пока она повернулась к двенадцати Членам Совета и сказала им:

— Вы хотели чего-то респектабельного. А мы хотели чего-то, что соответствует тому, кто мы есть…

— И что-то, что не является эпическим провалом, — влез Декс, заработав себе взгляды от всех Членов Совета. — Я до сих пор особенно голосую за «Команда Декса Самая Лучшая».

Софи откашлялась, одарив Декса взглядом «пожалуйста, не сейчас».

— Поэтому я думаю, — продолжила она, — что мы должны быть командой «Доблесть». Это звучит официально. Это значит храбрый и героический. И если мы захотим, то всегда можем сократить ее до команды Д.

Последовало молчание, достаточно долгое, чтобы Софи забеспокоилась, не ошиблась ли она.

Затем Декс зааплодировал.

Медленные хлопки… но все же искренние.

И когда Биана, Уайли и — неохотно — Стина присоединились, команда Доблесть официально родилась.

Биана даже постаралась повторить название чуть громче, чем это было необходимо, когда они стояли на ступеньках перед Резиденцией Превосходства, планируя отправиться домой на ночь и встретиться на следующий день, чтобы обсудить все огромные проблемы, которые им нужно было начать решать.

Они притворились, что не замечают эльфов, которые остановились, чтобы посмотреть на них… именно так, как Совет надеялся, сделают люди. Но Софи уже слышала, как начинается шепот.

— Это Софи Фостер?

— И Декс Дизней?

— И Биана Васкер?

— И Уайли Эндал?

— И Стина Хекс?

— Похоже, они из дворянства!

— Этого не может быть!

— Но они носят диадемы.

— А что это за символ у них на булавках?

— Один из них сказал что-то о команде… как ты думаешь, что это значит?

Софи затаила дыхание, ожидая ответа.

И слова заставили ее сердце разбухнуть, даже если также у нее скрутило желудок, и появился кислый привкус во рту.

— Похоже, Совет наконец-то что-то делает.

Глава 10

— Ого, Эделайн не шутила насчет «Леди Софи», — пробормотал Киф, заставляя Софи подпрыгнуть, а затем накинуться на Сандора за то, что он не предупредил ее, что в спальне ее ждут люди.

Сандор пожал плечами. Очевидно, он все еще злился на нее за то, что она покинула планету без него… как будто край земной атмосферы был идеальным местом для невиданной засады.

Впрочем, Бо тоже не предупредил ее о гостях.

Его побелевшие костяшки пальцев, сжимающие меч… и довольная ухмылка на лице Ро, вероятно, имели к этому какое-то отношение.

А Эделайн, должно быть, отвлеклась на все эти объятия, слезы, пятьдесят тысяч вопросов и забыла упомянуть, что наверху ее ждут ухмыляющийся мальчик и принцесса-огр.

Все, что Софи знала, это то, что она накричит на них всех позже, потому что теперь ей придется столкнуться с инквизицией Киф и Ро, все еще в венце.

Сандор и Бо были достаточно мудры, чтобы подождать в холле.

Киф присвистнул, пересекая цветастый ковер и медленно обходя вокруг. И Софи приготовилась к рекордному количеству поддразниваний. Но его голос действительно звучал серьезно, когда он спросил:

— Прости, я должен был поклониться?

— Если бы ты это сделал, я бы швырнула тебе подушку в голову, — сказала она с усмешкой, на которую он не ответил. — И про леди Софи тоже можешь забыть.

— Слава богу, — сказала Ро, убирая ноги со стола Софи. — Я бы никогда не смогла сделать это с таким серьезным лицом. И, пожалуйста, скажи мне, что это не твой постоянный новый гардероб.

— Отчасти так оно и есть, — призналась Софи, указывая в качестве примера на новую застежку плаща. — Но я покончила с платьями. И этим.

Она попыталась сдернуть с головы слишком заметный венец, надеясь, что унизительный способ, которым он запутался в ее волосах, по крайней мере, доказал, что она все еще та же неуклюжая девушка, какой была всегда.

Она знала, что ей, вероятно, следует спрятать этот отвратительный аксессуар в один из позолоченных сундуков, которые Грэйди привез домой из Резиденции Превосходства. Эделайн якобы перенесла их все в ванную Софи.

Но ей не хотелось быть аккуратной.

Она мечтала переодеться в нормальную одежду.

— А как насчет этого пятна? — спросила Ро, указывая на силуэт волка на ее плаще. — Что все это значит?

— Долгая история, — пробормотала Софи, бросая диадему на кровать и спотыкаясь, шагая к шкафу, чтобы сбросить плащ, платье и туфли.

— Я люблю истории, — крикнула ей вслед Ро. — Если только это не включает в себя много речей о том, как вы, эльфы, можете командовать всеми вокруг, потому что вы думаете, что вы такие красивые, сильные и блестящие. Тогда мы можем пропустить эту дребедень.

Софи натянула леггинсы и крикнула в ответ:

— Определенно, что-то из этого. И много разговоров о различиях между солнечным, звездным и лунным светом.

Ро начала храпеть, будто спала.

— Ты бы наслаждалась всеми этими ужасными предложениями по названию команды, которыми Декс и Биана постоянно доставали Совет, — прокричала Софи сквозь обилие фырканья и храпа. Если Ро действительно так делала, когда спала, то бедняге Кифу, наверное, приходилось спать с подушкой на голове. — Я думала, что Эмери выгонит их в какой-то момент.

— Ладно, теперь я заинтересована, — сообщила ей Ро. — И будем надеяться, что название команды «Пижоны» стало победителем. Потому что я почти могу простить тебя за то, что ты носишь все эти блестящие аксессуары, если так ты заставляешь называть команду твоих надутых Членов Совета.

— Подожди, — сказал Киф, прежде чем Софи успела ответить. — Декс и Биана были там?

Софи кивнула, но тут же поняла, что он ее не видит. Что на самом деле немного облегчило задачу.

— Да. И Уайли. И Стина. Думаю, Совет решил, что я более успешна, когда у меня есть поддержка… и они не ошибаются. Но я все еще пытаюсь не обижаться, что они построили всю эту команду, потому что я бесполезна в одиночку. О… и тебе это понравится. Они хотели назвать нас командой Удивительных.

— Ух ты, — сказала Ро. — Вы, ребята, это отмели, да?

— Первое, что мы сделали, — согласилась Софи, натягивая блаженно скучную серую тунику и желая, чтобы вся одежда была такой непритязательной. — Совет был недоволен этим.

Она ждала, что Киф сам предложит название команды, но его молчание затянулось. А когда она вернулась в спальню, то обнаружила, что он отвернулся, теребя рукава вышитой серой туники и глядя в окно.

— Все в порядке? — спросила она.

— Почти уверена, что он дуется, — сказала ей Ро.

— Я не дуюсь, — возразил Киф тоном, который определенно звучал надутым. — Мне просто нравится, что тебе понадобилось меньше суток после твоего маленького разговора с Мальчиком-Челкой, чтобы вычеркнуть меня из всего этого.

— Эй, у меня не было права голоса! — напомнила ему Софи. — Если бы мне пришлось выбирать команду, ты действительно думаешь, что Стина Хекс была бы в ней?

— Возможно, и нет, но это не значит, что ты включила бы меня, — возразил он.

Софи вздохнула.

— Не стану лгать, если бы Совет хотел, чтобы ты участвовал во всем этом… да, я бы заставила Ро держать тебя подальше. Потому что это именно то, о чем предупреждал нас Там. И думаю, что для тебя гораздо важнее сосредоточиться на своих воспоминаниях. Но, если тебе от этого станет легче, твое имя всплывало. Декс на самом деле настаивал, чтобы ты заменил Стину, и даже Грэйди согласился, что ты был бы лучшим выбором Эмпата для команды.

— Да? — спросил Киф, немного оживившись и взглянув на нее через плечо. Но его улыбка исчезла так же быстро. — Совет вычеркнул меня из-за мамы, да?

Не было смысла отрицать это.

— Ты бы честно хотел принести присягу Совету? — вместо этого спросила она. — Что-то не похоже на тебя.

— Да, — согласился Киф. — Я просто не понимал, что это тоже в твоем вкусе.

— Честно? — Она подошла ближе, наблюдая, как океан мерцает розовыми и оранжевыми отблесками заката. — Но… похоже, нам понадобится помощь Совета, чтобы разобраться с королем Энки, пока мы пытаемся выяснить, что Невидимки планируют в Лоамноре. И если мистер Форкл прав, что Невидимки также пытаются настроить общественность против Членов Совета, то для нас, вероятно, очень важно быть союзниками. Так что… я попробую. Но также хорошо, что они оставили часть нашей группы. Таким образом, ты, Фитц и Линн будете иметь более ясную перспективу и сможете сообщить нам, если покажется, что мы втягиваемся во что-то странное. И вы можете проверить все, о чем мы не хотим, чтобы Совет знал. Ну… Фитц и Линн могут делать последнюю часть. Ты можешь сосредоточиться на своих воспоминаниях… и оставаться в безопасности.

— Отлично, — пробормотал Киф.

— Погоди! — сказала Ро, топая к ним у окна. — Ты только что сказала, что Красавчик тут ни при чем? — когда Софи кивнула, у нее отвисла челюсть. — Но… разве вы двое не являетесь чем-то вроде пакетной сделки? Команда Несносных-Телепатов?

— Обычно так и бывает, — согласилась Софи, игнорируя неприятную часть этого прозвища. — Но Совет хочет разделить нас. Они считают, что я слишком полагаюсь на свою телепатию и не в полной мере использую другие способности. Поэтому они хотят, чтобы я поработала над всем без Фитца, и посмотреть, поможет ли это мне расширить внимание.

Ро моргнула.

— Ух ты! Хорошо… я официально беру назад все плохое, что когда-либо говорила о ваших Членах Совета! Они мои герои! Да здравствуют искрящиеся двенадцать за то, что разбили Великих Фитцфи!

— Они не разбивали нас, — возразила Софи, и ее лицо вспыхнуло, когда она поняла, как это прозвучало. — Они просто подумали, что стоит посмотреть, что произойдет, если мы не будем работать так же тесно, как часто… и они пообещали, что позволят Фитцу присоединиться к команде, если окажется, что он мне нужен.

— Он тебе не нужен, — заверила ее Ро. — Верно, Офигенноволосый?

Она толкнула локтем Кифа, который снова уставился на океан.

— Да ладно, капитан Мрачняшка, — сказала Ро, толкая его локтем сильнее. — Ты действительно ничего не хочешь сказать?

— Нет. — Он отскочил, прежде чем Ро успела снова толкнуть его локтем, заработав эпический закат глаз огра.

И он выглядел таким несчастным… таким не-Кифом… что Софи решила, что готова принести себя в жертву на алтарь унижения, если это избавит его от страха.

— Ты знаешь, как Декс теперь называет меня? — спросила она. — Уверена, ты бы им гордился.

— Таинственная леди Ф? — догадалась Ро.

— Ух, как бы мне хотелось. Нет, это… леди Фос-Босс.

Признание почти стоило того, когда Киф не смог удержаться от быстрой ухмылки.

— Я знала, что мне нравится этот мальчик, — объявила Ро. — На самом деле, я даже попробовала один из его маленьких трюков… видишь?

Она указала на стол Софи, и та не сразу поняла, что Ро имеет в виду.

— Ты изменила цвет Игги? — спросила она, направляясь к клетке, где, конечно же, крошечный имп имел еще один новый облик. Его аккуратно подстриженный, золотистый, блестящий мех теперь был гораздо более пушистым, льдисто-голубым с крошечными завитушками.

— Хм, я думала, он будет розовым и фиолетовым, — призналась Софи, указывая на разноцветные косички Ро.

Ро вскинула голову, при этом взмахнув волосами.

— Э-э, нет, я ни с кем не делюсь своим сказочным стилем… тем более с существом, которое весь последний час грызло собственные ногти на ногах. Но я подумала, что будет правильно спасти твоего импа от искр… и я собиралась быть милой и окрасить его в твой любимый цвет. Но, видимо, твой любимый цвет — бирюзовый… и да, да, мы все знаем, почему. Но ты хоть понимаешь, сколько самых противных маленьких микробов такого цвета? — она вздрогнула. — Я не могу так поступить ни с тобой, ни с этим маленьким чуваком. Так что я сделала хороший ледяной синий. Такой цвет тебе не может не понравиться. Классический. Надежный…

— Мы поняли, — перебил Киф. — Синий Игги. Хорошая работа. Мы можем поговорить о чем-нибудь еще?

— Хорошо, — сказала Софи, просовывая пальцы сквозь прутья клетки Игги и почесывая его пушистые щеки, пока комната не наполнилась звуками писклявого мурлыканья. — Как насчет того, чтобы рассказать нам, что случилось?

— Все в порядке, — настаивал Киф.

— Тогда почему ты ведешь себя как Лорд Ворчун? — Она надеялась, что поддразнивание выведет его из этого состояния, но он просто снова принялся теребить рукава. — Брось, Киф. Что-то явно не так. Ты еще даже не пошутил насчет леди Фос-Босс.

— Или Команды Великолепных шуток, — добавил Ро.

Он пожал плечами.

— Это не мое, чтобы шутить. Я не являюсь частью команды.

— И это тебя беспокоит? — догадалась Софи. — Нет, не надо снова пожимать плечами… я серьезно. — Она шагнула ближе, заставляя посмотреть на нее. — Ты же знаешь, что это ничего не меняет, верно?

— Ну, я имею в виду, что так оно и есть, — поправил он. — Теперь ты принадлежишь к дворянству. У тебя есть диадема! И доклады Членам Совета! И у меня… куча, в основном, пустых тетрадей.

— Они не останутся пустыми, — заверила его Софи. — И чем больше ты их наполняешь, тем более ценными они становятся.

Он не выглядел убежденным.

— Ну, ты так и не сказала нам, — произнесла Ро, заполняя напряженное молчание. — Какое название команды вы выбрали? Команда Суперских?

— Декс довольно упорно боролся за это, — призналась Софи. — И Биана пробовала для команды название «Блестки» пару раз. Но я протолкнула Команду Доблесть… и знаю, что это не очень умно или захватывающе. Но Совет сказал, что они одобрят только что-то респектабельное.

— Респектабельное, — усмехнулась Ро. — С вами, эльфами, всегда такая проблема. Вам нравится быть таким благородными и дипломатичными. Это война! Если вы хотите отправить сообщение своим врагам, то формируйте команду Беспощадных. Или команду Кровавая Баня… хотя думаю, что также не нужно ставить кучу тощих детишек в команду Кровавая Баня.

— Нет, не надо, — согласилась Софи.

Она, честно говоря, предпочла бы быть командой Удивительных.

— Но тогда что за история стоит за волчьей штучкой? — спросила Ро. — Я не собираюсь лгать, надеюсь, что это потому, что у команды Доблесть есть боевой клич.

Софи снова пришлось ее разочаровать.

И пока она объясняла Совету причины выбора нового талисмана, она не могла вспомнить, почему страшный волк чувствовался таким крутым или ободряющим.

— Эй, — сказал Киф, помахивая рукой, когда настроение Софи резко упало, — не позволяй нам разрушить это, Фостер. Это очень важно. Прости, что я был таким сварливым. Я просто удивился, вот и все. И я встал слишком рано, так что я думаю, что устал.

— Ты зарисовал еще воспоминания? — спросила она, благодарная за перемену темы и извинения.

— Парочку. Ничего особенного. Но… я в основном работал над кое-чем другим. Вот почему я зашел… но… может быть, сейчас не самое подходящее время. У тебя был сумасшедший день и…

— Это касается моих биологических родителей, не так ли? — перебила Софи.

Ее сердце было словно привязано к массивному якорю, когда он полез в карман, спрятанный в тунике, и вытащил синий блокнот, в котором они начали строить свои планы накануне.

— Ого, это еще больший ужас, чем я чувствовал вчера, — пробормотал он, отгоняя ее эмоции. — Ты уверена, что хочешь продолжать расследование?

— Честно говоря, я понятия не имею, что делать, — призналась она. — Бронте прочел мне целую длинную лекцию о том, почему я не должна узнавать, кто мои генетические родители, и это как-то забралось мне в голову.

Киф выпрямился.

— Значит ли это, что ты сказала Совету, что несопоставима?

— Только Бронте и Оралье. — Она подошла к кровати и опустилась на край. — Я и не собиралась ничего говорить. Но я немного испугалась, когда они короновали меня… начала представлять себе гигантские толпы эльфов, преследующих меня по Затерянным городам с факелами и вилами, кричащих: «Сожгите несопоставимую!». И я подумала, что было бы менее унизительно рисковать потерять титул сейчас, прежде чем кто-либо узнает, что было.

— И Бронте взбесился? — предположил Киф.

— Конечно, но… не так, как ты думаешь. Он на самом деле был странно удивительным в отношении несопоставимости.

Ро фыркнула.

— Нет, правда. Я имею в виду, он не предлагал приказывать подборщикам пар составлять мои списки, даже не имея информации о генетических родителях или чего-то еще, и, конечно, он поднял аргумент «это не проблема, если ты просто останешься одинокой навсегда». Но… он также сказал, что Совет поддержит меня, если люди поднимут шум из-за этого. И это звучало так, будто он имел это в виду. — Она подняла венец, который отбросила в сторону ранее, проводя пальцами по символу своей новой команды. — Немного трудно поверить ему, но… я не знаю. Вроде бы.

— Я это чувствую, — сказал Киф, садясь рядом с ней. — Так к чему все эти лишние страхи?

— Потому что он также поднял кое-что, о чем я не думала раньше, и теперь я не уверена, что с этим делать. — Она уставилась на свое отражение в рубине обруча, чувствуя себя такой же разбитой, как и тогда, когда повторяла предупреждения Бронте о том, что Черный Лебедь может сделать, чтобы защитить их секреты.

И она ожидала, что Киф согласится с тем, что это действительно серьезные проблемы… или, по крайней мере, ему нужно время, чтобы подумать об этом.

Но он покачал головой еще до того, как она закончила.

— Нет, я на это не куплюсь. Во-первых, это не похоже на то, что Черный Лебедь сломал память Прентиса. Это все сделал Совет. Они продолжали давить, давить и давить, невзирая на последствия… и это совершенно не похоже на то, что ты ищешь. Я почти уверен, что ты никогда не разрушишь чье-либо здравомыслие, чтобы узнать то, что хочешь.

— Я не буду такого делать. Но это не должно быть так сильно, как разрыв памяти, чтобы кто-то пострадал. И поэтому это так трудно. Потому что, если действительно подумать об этом, я единственная, кто получит какую-то выгоду от поиска моих биологических родителей. Все остальные получат тонну драмы. И действительно есть шанс, что Черный Лебедь попытается остановить меня, так что кто знает, какие проблемы это может вызвать? И если я осознаю все эти риски, и все равно продолжу искать своих генетических родителей, я… эгоистка, не так ли?

— Может быть, — согласился он. — Но… иногда тебе позволено быть немного эгоисткой. И это не значит, что ты тоже не идешь на огромные жертвы.

— Я знаю. Но если из-за этого случится что-то действительно плохое, с этим будет довольно трудно жить. — Она осторожно положила свой венец на тумбочку и выдернула зудящую ресницу. — Я просто хочу знать, почему Черный Лебедь не говорит, кто мои генетические родители, понимаешь? Я не пытаюсь играть в азартные игры с жизнями людей, но я бы не хотела, чтобы мою жизнь полностью испортили… особенно без понимания того, что действительно поставлено на карту.

— Понимаю, — тихо сказал Киф, — и… у меня действительно есть теория о том, почему Черный Лебедь не говорит тебе… и это может даже объяснить, почему Бронте был так напорист с тобой сегодня.

— Хорошо, — сказала Софи, когда он не продолжил. — Ты собираешься мне рассказать?

— Я могу. Но… тебе это не понравится.

— Будто бы это что-то новое? — Софи откинулась на спинку кровати, решив, что с таким же успехом ее можно было бы окружить пушистыми подушками, если бы ей пришлось выслушивать плохие новости. Она также схватила Эллу, спрятав лицо между ее висячими ушами. — Ладно, в чем дело?

Киф встал, чтобы пройтись, проходя мимо нее достаточно часто, чтобы серьезно усилить ее беспокойство.

— Ты заставляешь меня задуматься, действительно ли неизвестность может убить меня, — предупредила она.

— Прости. Я просто пытаюсь понять, как это сделать, чтобы не напугать тебя, как вчера. Вообще-то, подожди.

Он поспешил обратно к ее кровати и устроился на подушках рядом с ней, положив синий блокнот на колени и указывая на ее руку.

— Выключи свои усилительные ограничители. Так я смогу успокоить тебя, если понадобится.

— Неужели все так плохо? — спросила Софи, постукивая большими и указательными пальцами, как показала ей Тинкер.

— Думаю, мы это выясним. — Киф положил одну руку рядом с ее — не касаясь — и забарабанил пальцами по обложке синего блокнота другой рукой. — Итак… вчера я сказал, что не думаю, что твои генетические родители будут людьми, которых ты знаешь, потому что им будет слишком трудно притворяться рядом с тобой… и я все еще могу быть прав насчет этого. Но. Когда я начал составлять списки возможных доноров ДНК, то понял, что самые большие подсказки, которые у нас есть — это твои способности. Я имею в виду, да, не всегда у родителей Телепатов дети — Телепаты или что-то в этом роде. Иногда генетика решает повеселиться и устраивает все, как хочет. Но это также происходит достаточно последовательно, чтобы можно было с уверенностью предположить, что твои биологические родители имеют, по крайней мере, некоторые из твоих способностей. Ты понимаешь, к чему я клоню?

— Вроде того, — ответила Софи. — Я всегда считала, что один из моих родителей должен быть Телепатом.

— Я тоже начал с этого, поскольку твоя Телепатия очень сильна, и она казалась основополагающей для планов Черного Лебедя относительно тебя. Но потом я вспомнил, что одна из немногих вещей, которые мы знаем наверняка — это то, что мистер Форкл хотел, чтобы ты могла исцелять сломанные умы, поскольку он знал, что есть шанс, что это может случиться с некоторыми из ордена. И чтобы быть в состоянии сделать это, тебе нужны две способности, не так ли? Телепатия и…

— Причинение, — медленно закончила Софи.

Он постучал по блокноту сильнее.

— Да… и я начал думать о том, как редко причиняют боль.

У Софи внутри все сжалось.

Он был прав… ей это не понравится.

— Существует только один зарегистрированный Причинитель, — пробормотала она.

— Знаю. — Киф придвинул свою руку еще ближе к ее… но все еще не совсем касаясь. — И это тот, чья жизнь перевернулась бы с ног на голову, если бы люди узнали, что у него есть ребенок. На самом деле, новости в значительной степени перевернут все вверх дном… по крайней мере, на некоторое время. И это тот же самый человек, который только что произнес большую речь, пытаясь убедить тебя не искать генетических родителей… даже пообещав, что Совет будет стоять рядом с тобой, если дело дойдет до этого. Он в основном сказал все, что мог, чтобы заставить тебя отпустить это.

Киф остановился, давая ей возможность оставить остальное невысказанным.

Но прятаться от этого не было смысла.

Она потянулась к его руке, сосредоточившись на мягком голубом бризе, который ворвался в ее сознание, когда она прошептала:

— Ты думаешь, что Член Совета Бронте — мой биологический отец.

Глава 11

— Мы ничего не знаем наверняка, — напомнил Киф Софи, крепче сжимая руку.

И она попыталась поверить ему… попыталась сосредоточиться на успокаивающем красочном бризе, который он продолжал посылать ей в голову.

Но мысли неслись в пятнадцати разных направлениях. И единственная мысль, которая, казалось, застряла во всем этом хаосе, была: серьезно?

Из всех людей, которых Черный Лебедь мог выбрать ее биологическим отцом, они выбрали Члена Совета Бронте?

— Это всего лишь теория, — настаивал Киф.

— Но в этом есть смысл! — Она честно не могла поверить, что никогда не подозревала его раньше… и не только из-за Причинения.

Возможно, именно поэтому Бронте был так строг с ней, когда она впервые встретила его.

Мистер Форкл уже признал, что Черный Лебедь был вынужден доставить ее в Затерянные города раньше, чем они планировали, потому что Невидимки подошли слишком близко к тому, чтобы найти ее. Ну и что с того, что Бронте пытался изгнать ее, потому что он не был готов иметь дело с последствиями, если люди узнают, что она его дочь?

И что, если он еще больше усилил свою подлость после того, как она проявила себя как Причинителя, потому что думал, что это удержит людей от подозрения о какой-либо связи между ними?

И возможно, причина, по которой он был так жесток, когда ее способности были «неисправны», заключалась в том, что он пошел на такой огромный риск, чтобы сделать ее Причинителем… и тогда все выглядело так, будто все было напрасно.

Все это, конечно, не оправдывало тех ужасных вещей, которые он говорил и делал с ней, но она не пыталась решить, был ли Бронте хорошим парнем.

Она пыталась решить, был ли он ее биологическим отцом.

И… он должен был быть им… не так ли?

Это даже объясняло, почему он стал добрее, когда ее способности были исцелены. Затем проект Мунларк вернулся в строй, и прошло достаточно времени, чтобы он мог немного расслабиться, не вызывая подозрений у окружающих.

Кто же знал? Возможно, он даже чувствовал себя немного виноватым за то, что так холодно обращался со своей биологической дочерью… хотя это звучало в основном как принятие желаемого за действительное.

— Я… не знаю, что делать с этой информацией, — призналась Софи, потирая левый висок и пытаясь представить себе резкие черты лица Бронте.

В конце концов, она мысленно представила себя с пронзительными голубыми глазами и огромными заостренными ушами… и смех клокотал, когда на глаза наворачивались слезы, а руки сжимались в кулаки, ноги чесались убежать, спрятаться…

— Полегче, Фостер, — сказал Киф, посылая ей еще больше успокаивающих мысленных бризов.

Мягкие волны цвета пронеслись по ее сознанию, успокаивая любые натянутые нервы.

Но за каждой волной паники, которую ветер Кифа мог ослабить, следовал еще один более сильный всплеск.

— Понимаю… это очень важно, — сказал он ей, вытаскивая ее из гнезда подушек и поворачивая лицом к себе. — Но постарайся запомнить, что даже если это правда — а мы не знаем, правда ли это — это тоже неплохо.

— Как ты можешь так говорить?

— Ну… — он провел свободной рукой по лицу. — Во-первых… Бронте — не убийца. И не часть Невидимок… и я говорю это не для того, чтобы сравнить твою жизнь с моей…

— Знаю, — заверила его Софи, сжимая руку так же крепко, как цеплялась за напоминание.

Некоторые из поступков Бронте за последние несколько лет были довольно близки к «злодейской территории».

Но он не был злодеем.

На самом деле, если он действительно был частью проекта Мунларк, это технически делало его еще более солидным из хороших парней.

Кроме того, она уже знала, что будет ненавидеть людей, которые пожертвовали свою ДНК Черному Лебедю, а затем бросили ее… особенно если они лгали ей с тех пор, как она попала в Затерянные города.

Но… может быть, именно поэтому это откровение жгло, как лимонный сок на открытой ране.

Ей действительно начал нравится Бронте как личность… она начала доверять ему как союзнику. Она даже была рада, что он был одним из ее контактных лиц в Совете.

А теперь?

— Как же мне с ним работать? — прошептала она, пытаясь сосредоточиться на самом важном вопросе… потому что это было намного больше, чем ее личная драма.

Она стала Регентом, чтобы иметь возможность решать проблемы с Тамом, гномами и Невидимками… и если это будет мешать…

— Бронте не может знать, что я знаю, — поняла она.

— Почему же? — поинтересовался Киф. — Разве не поэтому мы это делаем?

Она высвободила руку и отодвинулась как можно дальше, пытаясь спасти Кифа от подступающей к горлу тошноты.

— Да, но… у меня не было плана, что я буду делать, если мы действительно найдем моих генетических родителей, и я никогда не думала, что мы узнаем что-то подобное. Как ты и сказал: если кто-нибудь узнает, что Бронте — мой биологический отец, это перевернет наш мир с ног на голову. Ему придется уйти в отставку с поста Члена Совета. И должны будут состояться еще одни выборы… как раз тогда, когда Невидимки так стараются уничтожить авторитет Совета. И все это займет время, которое мы должны использовать, чтобы выяснить, как защитить Лоамнор или как увести Тама от твоей мамы. Вот почему мистер Форкл хотел, чтобы я оставила все как есть… и Бронте тоже. Если я этого не сделаю, то все будет в ужасном беспорядке.

— Лаааааадно, — сказал Киф, растягивая слово. — Но если ты никогда никому не скажешь…

Он остановился перед той частью, о которой она так старалась не думать. Но они оба знали, о чем он умалчивает.

Если она никогда никому не скажет, кто ее биологический отец… она вечно будет несопоставима.

— Знаю, — прошептала она. — Но… что я могу поделать?

Киф ничего не ответил.

И она так сильно ненавидела Черного Лебедя в этот момент… больше, чем когда-либо ненавидела их прежде. Они не могли не знать, что произойдет, если они используют Члена Совета для проекта Мунларк. И, очевидно, им было все равно. Дать ей шанс на нормальную, счастливую жизнь не имело значения, пока она была способна причинять людям… эта способность даже не очень хорошо работала.

У Невидимок были специальные головные уборы, чтобы блокировать ее, и ее отсутствие контроля всегда убивало больше хороших парней, чем плохих.

Крошечная, рациональная часть ее знала, что причинение было также единственной причиной, по которой Олден бодрствовал и функционировал… и Прентис тоже. Но сейчас ее гнев был намного сильнее.

— Эй, — сказал Киф, протягивая руку, как будто собирался обнять ее… но в последнюю секунду остановился и неловко похлопал по плечу. — Это не имеет значения, да? Как я уже сказал вчера, никто не будет заботиться о твоем статусе пары… или, во всяком случае, никто, кто имеет значение. И теперь у тебя даже есть Совет, обещающий поддержать, если случится какая-то драма.

— Да, потому что Бронте хочет сохранить свою работу, — проворчала она. — И он явно надеется, что я облегчу всем задачу и останусь одна навсегда… как и он. Фу, наверное, поэтому он и думает, что ничего страшного в этом нет!

То же самое и с мистером Форклом.

Она стукнула кулаком по одной из подушек, но этого оказалось недостаточно. Ей нужно было что-то более разрушительное, поэтому она мяла, дергала и царапала шелковую ткань, надеясь на драматический разрыв и брызги перьев.

Но подушки оказались намного жестче, чем она предполагала.

Киф еще раз ободряюще похлопал ее по плечу… но когда она отбросила подушку в сторону и закрыла лицо руками, то услышала, как он прорычал что-то вроде:

— К черту! — потом он обнял ее, и она упала в его объятия, не понимая, что плачет, пока не почувствовала, как слезы впитываются в его тунику.

— Хорошо, Фостер, — пробормотал он ей в волосы. — Думаю, что мы забегаем далеко вперед. Так что давай вернемся к этому и попробуем сосредоточиться на фактах на секунду, хорошо? — Он подождал, пока она кивнет ему в плечо, прежде чем сказал: — Ладно, факт номер один: мы абсолютно не знаем, действительно ли Бронте — твой биологический отец. Я имею в виду, да, это твердая теория. Но она определенно может быть неверной… точно так же, как ты ошибалась насчет Форкла, Кенрика и Джоли. Так что постарайся избавиться от всех этих кошмарных сценариев, которые, я уверен, ты себе сейчас представляешь… по крайней мере, пока у нас нет реальных доказательств. Что подводит меня к факту номер два: нам нужно доказать, правда это или нет. И, к счастью, это не должно быть трудно сделать. Нам просто нужно оказаться с Бронте в комнате. Потом я возьму его за руки, а ты спросишь, твой ли он отец… и бум. Мои безумные навыки Эмпата помогут тебе получить ответ.

— Но… тогда он поймет, что я знаю, — напомнила ему Софи. — А если он — мой отец…

— Тогда, по крайней мере, вы, ребята, поймете друг друга, — добавил он. — И давай посмотрим правде в глаза… вряд ли ты сможешь это скрыть. Каждый раз, когда ты смотришь на него, ты превращаешься в лужу паники и ярости. Лучше все выяснить, выяснить правду, а потом уже решить, куда двигаться дальше.

Софи вздохнула.

— Пожалуй, ты прав.

— Конечно, да… сколько раз тебе повторять, что я гений, прежде чем ты мне поверишь? — Он рассмеялся, и Софи почувствовала мягкую вибрацию там, где ее щека прижималась к его груди. — В любом случае, вернемся к моим блестящим фактам… и перейдем к номеру три! Как только ты столкнешься с Бронте…

— Надеюсь, в супердраматическом смысле, — вмешалась Ро, заставив Софи и Кифа подпрыгнуть так сильно, что лоб Софи врезался в подбородок Кифа.

— Забыли, что вы не одни? — спросила Ро, подняв брови, когда Киф вырвался из объятий.

Софи так и сделала.

И Ро была не единственным подслушивающим, о котором ей следовало подумать.

— Все, что вы слышали, — крикнула она Сандору и Бо, а может быть, и Флори, если та вернулась с патрулирования, — это…

— Не должно быть нигде озвучено, — закончил за нее Сандор, сунув голову в дверной проем. — Да, я знаю. Разве я когда-нибудь давал тебе повод сомневаться в моем уважении к твоей личной жизни?

— Нет. Но это намного больше, чем все, что я просила тебя держать в секрете раньше, — она почувствовала необходимость указать.

— Я прекрасно понимаю значение и последствия. И это еще одна причина верить, что информация находится в безопасности. Я также даю тебе слово, что она в безопасности у всех, кто находится под моим командованием. — Обещание было сделано вместе с ворчанием, которое звучало так, будто Сандор пнул Бо, чтобы убедиться, что тот получил сообщение. — И это правда, независимо от того, верны ли твои подозрения. Я также согласен с мистером Сенсеном… а ты знаешь, как мне больно это говорить. Это все еще только теория… такая теория, которую абсолютно необходимо доказать, прежде чем ты решишь, что делать с информацией. И для протокола, я буду там, когда ты столкнешься с Членом Совета Бронте… и не рекомендую прибегать к драматизму.

— Да ладно тебе, Гигантор! — заскулила Ро. — Сколько раз у девочки появляется шанс войти в комнату и спросить, не ее ли это папа? Бонусные очки, если она может выдавить несколько слез… а затем следовать за ним с обиженной моськой! — Она грустно вздохнула. — Должны ли мы также делать ставки на то, каким будет вердикт?

— Никаких ставок! — приказал Сандор, подходя ближе к Софи и ожидая, когда она встретится с ним взглядом. — Думаю, также важно, чтобы ты кое-что поняла очень ясно, мисс Фостер. Если Бронте будет угрожать во время этого противостояния — словесно или как-то иначе — я усмирю его. Это не будет иметь значения, что он Член Совета и может вызвать дипломатические проблемы для меня. Моя работа — защищать тебя.

Софи попыталась сглотнуть, но в горле застрял ком.

— Бронте бы этого не сделал…

— Разве? — перебил Сандор. — Мы оба знаем, через что он уже заставил тебя пройти. И если эта теория верна, то это секрет, который он изо всех сил старался сохранить. Никто не знает, что он сделает, если будет бояться разоблачения. На самом деле, я почти хочу, чтобы ты пошла к мистеру Форклу за подтверждением. Он не может причинить тебе боль или угрожать изгнанием.

— Да, но он гораздо лучший лжец, — возразил Киф. — И он не будет застигнут врасплох, так как я уверен, что он уже предполагает, что Фостер занимается этим делом. Так что его реакцию мне будет гораздо труднее оценить.

— Бронте знает, что я этим занимаюсь, — напомнила Софи Кифу.

— Да, но он не ожидает, что ты так быстро добьешься успеха. К тому же, ты все равно должна постоянно с ним связываться по поводу своих регентских делишек, верно? Так что если ты назначишь ему встречу, это не будет выглядеть так подозрительно, как если бы ты потребовала еще одну беседу. Единственный трюк — придумать причину, почему я с тобой. Может быть, мы можем сказать, что я хочу сделать дело для присоединения к команде Пижоны…

— К команде Доблесть, — поправила Софи.

Он ухмыльнулся.

— Да, я почти уверен, что никогда не назову ее так. Точно так же, как уверен, что тебе придется привыкнуть к тому, что я называю тебя прекрасной леди Ф.

Она попыталась улыбнуться, радуясь, что он снова стал прежним, дразнящим. Но она знала, что ее глаза ничего не выдают.

— Придерживайся фактов, Фостер, — умолял Киф, снова беря ее за руку и посылая еще один легкий ветерок в сознание. — Помни, есть еще хороший шанс, что мы ошибаемся по поводу всего этого. Генетика странная штука. Посмотри на Декса. Он — Технопат, его мать — Замораживатель, а отец Бездарный… и нет, я не думаю, что это потому, что его родители были плохой парой. Родители Мареллы были одобрены подборщиками пар, и ни один из них не является Пирокинетиком, как она. Так что вы с Бронте оба Причинители, возможно, не то, что мы думаем.

— Вот именно, — сказала Ро. — Для протокола, я полностью в команде «Не-Папа».

— Да? — спросил Киф.

— Ага! Я видела этого чувака, помнишь? Я имею в виду, лично я думаю, что все вы, эльфы, тощие и странно выглядящие… но это не значит, что я не знаю, как сказать, кто из вас технически «красивее» по вашим эльфийским стандартам. А Член Совета Заостренные Уши? Ха-ха. Его дочь никак не могла быть нашей маленькой блондинистой красоткой.

— Если только она не получила это от мамы, — напомнил Киф Ро, и часть мозга Софи хотела спросить себя, означает ли это, что Киф согласился с оценкой «белокурой красотки» Ро, но это было определенно не то, о чем ей нужно было думать в данный момент.

Или вообще когда-либо.

— Знаю, что ты пытаешься заставить меня чувствовать себя лучше, — сказала она, делая паузу для столь необходимого рывка ресниц. — Но мы все знаем, что здесь произойдет. Бронте подтвердит, что он мой отец. А потом он будет умолять меня никому не говорить и…

— А потом тебе придется решить, что ты будешь делать, — вмешался Киф. — Это был третий факт, до которого я дошел, прежде чем нас так грубо прервал мой любопытный телохранитель. У тебя есть выбор, Фостер. Знаю, ты думаешь, что выход Бронте вызовет какой-то эпический, разрушающий мир скандал. И я не говорю, что это не вызовет какого-то временного хаоса, пока он уйдет, а там выборы и все такое. Но… Бронте точно не выиграет приз за самого любимого Члена Совета, понимаешь? Я почти уверен, что большинство людей не будут печалиться, когда он уйдет. И это не значит, что у нас никогда не было Члена Совета, который отошел бы в сторону, потому что они хотели жениться или иметь детей или что-то еще.

— Ну, это немного отличается от того, что кто-то уходит в сторону, потому что они тайно пожертвовали свою ДНК для незаконного эксперимента, а затем лгали всем об этом в течение многих лет, — возразила Софи. — Подумай о том, как откровенно Бронте всегда говорил о Черном Лебеде… сколько раз он преследовал их и пытался убедить всех, что Черный Лебедь был врагом. Он даже…

— Он даже что? — спросил Киф, когда она совсем замолчала. — А что это за новый взрыв паники?

Он попытался послать ей еще несколько мысленных бризов, но Софи отдернула руку, нуждаясь в ясной голове, чтобы обдумать это новое откровение.

Это было то, в чем она должна была быть очень, очень уверена.

— Так. Помнишь, что ты говорила раньше о том, что неизвестность убивает? — спросил Киф через пару минут. — Думаю, что, возможно, скоро это пойму.

— То же самое, — согласились Сандор и Ро.

— Извините, просто… вы понимаете, что это значит? — прошептала Софи, боясь придать словам слишком большую громкость.

— Пока нет, но мы могли бы, если ты попытаешься объяснить это, — предложил Сандор.

Софи кивнула, несколько раз сглотнув, чтобы собраться с мыслями и сказать им:

— Это Совет приказал сделать разрыв памяти Прентиса, когда они искали меня. И Бронте в значительной степени возглавил это обвинение, не так ли?

— Думаю, да, — медленно согласился Киф. — Я знаю, что он определенно был большой частью этого.

Софи обхватила себя руками, нуждаясь в дополнительной поддержке.

— Точно. Так что… если он также тайно участвовал в проекте Мунларк… он фактически заставил Прентиса пожертвовать собой без всякой причины. Или, может быть, он сделал это напоказ, чтобы скрыть свою причастность? В любом случае, это…

Для такого уровня уродства не было слов.

И она может быть биологически связана с кем-то, кто способен на такое.

— Определенно не собираюсь спорить с тем отвращением, которое ты там испытываешь, — сказал Киф, его лицо сморщилось, будто он лизнул что-то кислое. — Если Бронте — твой биологический отец, ему придется кое-что серьезно объяснить, но помни: это не имеет к тебе никакого отношения. Я могу снова произнести речь «наши семьи не решают, кто мы такие», если тебе нужно. Кроме того… странным образом, это может быть хорошей новостью. Я имею в виду, не для Прентиса или Уайли… или Олдена, учитывая, как сильно этот разрыв памяти испортил его тоже. Но… это означало бы, что ты не должна чувствовать себя плохо из-за того, что раскрыла свою связь с Бронте… потому что кое-кто настолько бессердечный? Он не должен быть Членом Совета. На самом деле, он, вероятно, не должен быть никем, кроме узника в Изгнании. И я знаю, ты беспокоишься, что любой скандал поможет Невидимкам дискредитировать Совет… но не тогда, когда мы убираем мусор. Нет, если мы говорим: «Фу, этот парень жуткий. Давайте поменяем его на того, кому мы действительно можем доверять».

— Наверное, — ответила Софи, хотя была уверена, что это никогда не будет так просто и ясно. Тем более, что «жуткое» решение Бронте вызвало много вопросов о Черном Лебеде как организации… вопросов, на которые она определенно хотела бы получить ответы сама.

И это, несомненно, уничтожит всю благосклонность, которую она недавно приобрела.

Но… если кто и был профессионалом в непопулярности, так это она.

И она все еще сможет сосредоточиться на гномах, Таме и Невидимках… даже если они лишат ее титула Регента. Биана, Декс, Уайли и Стина могли бы взять на себя ответственность за все, что требовалось сделать более официально, а она будет работать с Линн, Мареллой и Фитцем над всем остальным.

И кстати о Фитце…

Она знала, что это была грубая, эгоистичная мысль после всего, что они обсуждали. Но…

Если Бронте действительно был ее биологическим отцом, у нее действительно была веская причина разоблачить его.

И если она разоблачит его, то окажется на полпути к разгадке своей загадки подбора пары.

— А вот и надежда, которую я ждал, — сказал Киф, улыбаясь и обмахиваясь веером, хотя его улыбка выглядела… усталой. — Видишь? Там не только обреченность и мрак.

— Это полный бардак, — настаивала Софи.

— Это может быть беспорядок, — поправил он. — Не забывай о факте первом и факте втором.

Софи кивнула, не уверенная, что это делает ее ужасной личностью… вдруг надеяться, что Бронте — ее отец. На какое-то время жизнь превратится в драму и хаос, но… потом все уладится. Одно препятствие долой.

— Как скоро, по-твоему, ты сможешь устроить меня в одной комнате с Бронте? — спросил Киф.

— Я поговорю с ним завтра и посмотрю, что он скажет, — решила она. — Уверена, он позволит мне что-нибудь запланировать… это может произойти через несколько дней или недель. И не думаю, что смогу подтолкнуть его, чтобы это не показалось странным.

— Ну… назови дату и время, и я буду там.

— Спасибо, — сказала Софи, слегка задыхаясь.

Он пожал плечами.

— Эх, не надо мне слишком доверять, Фостер. Благодаря тебе и Ро — и Мальчику-Челке — у меня сейчас не очень напряженный и увлекательный график. Либо это, либо сидеть дома, пока папа года жалуется на то, что я должен учиться или оттачивать свою Эмпатию вместо рисования… что, по крайней мере, дает мне повод нарисовать несколько очень нелестных карикатур на него и спрятать их в Берегах Утешения, чтобы он обязательно их нашел.

Парень сверкнул особенно самодовольной ухмылкой, но Софи заметила в ней печаль.

И это заставило ее притянуть его обратно в объятия.

У Кифа было так много собственных семейных проблем, и все же он был здесь, проводя все это время, помогая ей справиться с ее проблемами… после того, как засиделся допоздна, выясняя все это.

— Спасибо, — повторила она, желая, чтобы он не чувствовал себя так напряженно в ее объятиях. — Я серьезно, Киф. Не знаю, смогла бы я пройти через это без тебя.

— Да, ты смогла бы, — возразил он, наконец расслабившись, и наклонился к ней, чтобы прошептать: — Ты — Леди Фостер. Страшный волк команды Пижонов. И должен сказать, что ты выглядишь ужасно мило в диадеме.

Жар обжег ее от макушки до кончиков пальцев ног… и хотя она знала, что он дразнит ее, она была уверена, что ее щеки покраснели.

— И я знаю, что продолжаю повторять это, — тихо добавил он, — но я хочу быть уверен, что ты не забудешь. Неважно, что случится с Бронте, или что еще мы узнаем о твоих биологических родителях, или останешься ли ты несопоставимой или нет, все будет хорошо. Обещаю.

И самое смешное, что в тот момент она действительно поверила ему… или верила до тех пор, пока кто-то громко не прочистил горло.

Она опустила руки и попятилась назад, готовясь к особенно унизительному разговору с Грэйди. Но вся кровь, казалось, покинула ее тело, когда она взглянула на дверь спальни.

Потому что это был не Грэйди.

И это были не Сандор и не Бо… которых она точно убьет позже за то, что они не предупредили ее о приходе еще одного посетителя.

И не просто посетителя.

Фитца.

Ее сердце официально остановилось.

И мозг все еще пытался понять, как он мог выглядеть таким красивым и таким разъяренным, когда его бирюзовые глаза встретились с ее глазами, а губы приоткрылись, чтобы спросить что-то, чего она не могла расслышать из-за рева в голове.

Потребовался один, два, три вдоха, прежде чем он повторил вопрос.

— Ты несопоставима?

Глава 12

— Привет, Фитци, — сказал Киф, выглядя и звуча бесконечно спокойнее, чем чувствовала себя Софи, когда он быстро кивнул Фитцу подбородком и встал, чтобы поприветствовать его, хотя также бросил на Ро взгляд, который говорил: «твое наказание за то, что ты не предупредила нас, будет легендарным». — Не знал, что ты зайдешь.

Фитц фыркнул.

— Очевидно.

Киф ухмыльнулся.

— Ух ты, кто-то ворчит. Биана опять надрала тебе задницу в ежевичном квесте? Он ненавииииииииидит проигрывать, — полупрошептал Киф Софи. — Но думаю, ты уже знаешь это о своем парне.

У Софи возникло ощущение, что он намеренно употребил последнее слово, и она решила не поправлять его по той же причине, хотя в данный момент ярлык казался особенно слабым.

— Или это потому, что Биана заставляет тебя называть ее «Леди Биана»? — спросил Киф. — Твоя подружка делала то же самое, если тебе интересно. Не так ли, леди Фос-Босс?

Софи нахмурилась. Но она знала, что делает Киф… и с комментарием про подругу, и с прозвищем. И хотя оба они заставляли ее нервничать по совершенно разным причинам, она должна была отдать ему должное за то, как небрежно он менял тему разговора. Он почти заставил ее поверить, что ничего не произошло.

Но опять же… ничего не произошло.

Не то чтобы она не могла дружить с Кифом… или не могла позволить ему помочь ей в трудную минуту.

Она не понимала, почему чувствует себя такой… «пойманной», пока Фитц не вернулся к вопросу, который ее переполненный мозг сумел похоронить.

— Серьезно, Софи. — Его акцент звучал резче, чем обычно. — Что имел в виду Киф, говоря, что ты не можешь быть ни с кем сопоставима?

— Я…

Она знала, что ей нужно добавить еще много слов к этому предложению. Но единственные звуки, которые она могла издавать, были гораздо ближе к звукам умирающего животного.

— Это одна из тех вещей, которые случаются только с Фостер, — вмешался Киф, когда Софи попыталась подсчитать шансы на то, что ей удастся выбросить предмет мебели через одно из окон своей спальни, пролевитировать на свободу и телепортироваться в новую жизнь… возможно, с Силвени, Грейфеллом и их близнецами где-нибудь на милом, мирном лугу. — Ты же знаешь, как это бывает. Она всегда должна быть такой загадочной.

— Вообще-то я не знаю, — огрызнулся Фитц. — Но, по-видимому, ты знаешь?

Киф вздохнул и несколько раз покачал головой, прежде чем посмотреть Фитцу прямо в глаза.

— Поверь мне, чувак. Ты не хочешь этого делать.

— Уверен, что хочу, — возразил Фитц. — Если ты пытаешься…

— Как насчет того, чтобы я остановил тебя прямо здесь? — Киф прервал его, подняв руки. — Потому что я знаю, что ты не хочешь превращать ситуацию, которая уже была очень напряженной для кого-то, кто тебе дорог, во что-то еще более тяжелое. И мы оба знаем, что я говорю не о себе.

Фитц стиснул зубы и отвернулся, проводя рукой по волосам.

— Я просто хочу знать, что происходит с моей девушкой. Я не понимал, что прошу слишком многого.

Его взгляд метнулся к Софи, и в нем читалось такое предательство, что ей потребовалась секунда, чтобы понять, что он только что использовал слово на букву «д».

Это был первый раз, когда он назвал ее так, и это должно было заставить ее плыть и трепетать. Но боль в его голосе наполнила все ее тело чем-то кислым и скользким.

Киф тоже выглядел довольно несчастным, когда медленно попятился к двери спальни, давая им обоим как можно больше пространства.

Или, может быть, готовясь к бегству.

Она не стала бы его винить.

Вот почему он заставил ее поклясться, что она поговорит с Фитцем, прежде чем он согласится помочь ей. И хотя она дала это обещание меньше чем двадцать четыре часа назад… и потеряла большую часть этого времени на процесс назначения Регента… это не меняло того факта, что она не выполнила свою часть сделки.

Кроме того, именно она решила скрыть все от Фитца в первую очередь.

— Мне очень жаль, — сказала она им обоим, радуясь, что ее губы снова обрели способность произносить узнаваемые слова. Ей даже удалось выдержать взгляд Фитца, когда она добавила: — Я… должна была сказать тебе раньше.

— Тогда почему ты этого не сделала? — спросил он.

Она закрыла глаза, собираясь с духом, чтобы дать честный ответ.

— Потому что… как только я скажу тебе, все будет по-настоящему. И я не была готова узнать, что будет дальше. Я все еще не готова, но…

Она заставила себя рассказать ему все. От цвета платья, которое она носила в тот день в Атлантиде до, конечно, имен ее подборщиков пар, Бриса и Джуджи, до того, как ее чуть не стошнило, когда она увидела уродливые красные буквы, которые определят ее будущее, если она не сможет заставить их исчезнуть. И как она целыми днями пряталась, надеясь, что мистер Форкл даст ей необходимую информацию, чтобы все исправить… но, конечно, Черный Лебедь подвел ее. Так что теперь ей предстояло заняться собственным расследованием, в котором Киф помогал ей… но только потому, что Ро вытянула из нее информацию. И хотя в тот момент ее голос был довольно дрожащим, она закончила теорией, которую Киф придумал о Члене Совета Бронте, а также их планом выяснить, правда ли это, и очень смешанными чувствами, которые она испытывала по поводу всего этого.

— Прости, — повторила она, когда закончила, изо всех сил зажмурившись. Она определенно не была готова увидеть выражение лица Фитца, когда он обрабатывал все эти бомбы.

А потом стало очень тихо.

Единственным звуком был шепот-шипение в коридоре от Гризель… телохранителя Фитца, которая также была девушкой Сандора, и которая, казалось, была не в восторге от того, что ее парень держал ее в полном неведении обо всем этом. И Сандор, будучи Сандором, безапелляционно защищал свою потребность защищать секреты своего подопечного… что было здорово для Софи. Но, вероятно, он заслужит еще одно унизительное наказание Гризель, связанное с узкими штанами и танцами.

— Ты ничего не хочешь сказать? — наконец спросила Ро, и Софи не могла понять, с каким мальчиком она разговаривает. Она все еще не набралась смелости открыть глаза.

Первым заговорил Киф, и его голос прозвучал еще дальше.

— Ты ведь понимаешь, что Фостер пошла к подборщикам пар из-за тебя, верно? — спросил он Фитца. — И ты знаешь, как это было важно для нее, не так ли?

Ро пробормотала что-то о глупых мальчиках, что сделало невозможным перевести тон Фитца, когда он сказал Кифу:

— Да.

Снова последовало молчание, и Софи снова принялась представлять, какой предмет мебели лучше всего выбросить в окно, чтобы телепортироваться. И пока секунды складывались в минуты, она начала задаваться вопросом, не ушли ли все.

Затем она почувствовала, как ее матрас сдвинулся, и кто-то сел рядом с ней на кровать.

— Ладно. — Голос Фитца был тихим, но она все равно вздрогнула от его внезапной близости. — Я не хочу, чтобы это была большая ссора. Так что, пожалуйста, пообещай мне кое-что.

Она заставила себя посмотреть на него, нуждаясь в нескольких секундах, чтобы мир снова стал расплывчатым. И ее сердце замерло, когда она обнаружила, что его великолепное лицо смотрит на нее без гнева и предательства, которые она видела в последний раз.

Он был из тех красавцев, которые заставляют глаза не обращать внимания ни на что, кроме него, и мозг отключается… вероятно, поэтому она кивнула, не потрудившись спросить, что обещает.

— Я просто хочу, чтобы ты запомнила это, — сказал он ей, проводя рукой по темным волосам и придвигаясь еще ближе. Он остановился, когда их ноги соприкоснулись, и это крошечное соприкосновение было подобно фейерверку в венах Софи. — Я хочу, чтобы ты помнила, как я сидел здесь с тобой, не пугаясь и не устраивая никаких драм, о которых ты беспокоилась, хорошо? Я знаю, что не всегда был в восторге … но я работаю над этим. Поэтому мне нужно, чтобы ты мне доверяла… потому что, если ты избегаешь меня, это действительно больно. И узнать, что ты скрываешь что-то настолько важное — полный отстой. И знать, что ты доверилась другим людям, прежде чем рассказать мне, становится еще хуже.

Она опустила голову.

— Я знаю. Мне очень, очень жаль.

Он снова приподнял ее подбородок, оставив свои теплые пальцы на нем… что очень мешало сосредоточиться, когда он сказал ей:

— Ты не должна извиняться, Софи. Только постарайся больше так не делать. Особенно в части избегания меня. Я действительно скучал по тебе.

Ее сердце и желудок, казалось, соревновались, кто из них сильнее трепещет.

— Я тоже по тебе скучала.

— Да? — Он сверкнул одной из своих захватывающих дух улыбок, и ей понадобилось мгновение, чтобы напомнить себе, что это происходит на самом деле.

Этот красивый, идеальный парень, в которого она была влюблена с того момента, как впервые посмотрела в его невероятно синие глаза, действительно говорил эти вещи, и смотрел на нее так, словно она что-то значила… даже зная, что сказали подборщики пар.

И его пальцы действительно прошлись по ее подбородку, вызвав новый взрыв покалывающего фейерверка, когда его взгляд переместился на ее рот, и он наклонился ближе.

Ближе.

— Э-э, не хочу портить время поцелуев, — прервала его Ро в последнюю секунду, заставив Фитца прорычать:

— Вы что издеваетесь? — пока Софи пыталась решить, хочет ли она умереть от смущения или запустить в голову Ро самую тяжелую вещь, какую только смогла найти.

Ро пожала плечами, не раскаиваясь.

— А ты думал, мы ушли, да? Нет! Кто-то должен был присматривать за вами двумя. И какой бы я была компаньонкой, если бы не напомнила тебе, что Красавчик на самом деле не сказал, что он думает обо всем этом несопоставлении? На случай, если это имеет для тебя значение.

— Держись от этого подальше, — предупредил Киф, добавляя новый уровень унижения Софи.

Она спряталась за волосами, внезапно обрадовавшись, что Ро прервала ее.

Мысль о поцелуе Фитца в присутствии Кифа была более чем неловкой. Это было как-то… неправильно.

— Я не лезу, — настаивала Ро. — Не то чтобы я тащила их по разным углам, хотя мы все знаем, что я могла бы. Я просто подумала, что должна убедиться, что наша милая, невинная маленькая блондиночка заметила, что ее бирюзовоглазый Чудо-Мальчик упустил эту важную деталь, так как я знаю, что довольно трудно думать, когда милый мальчик наклоняется с его глазами, тяжелыми веками и сложенными губками. И я подумала, что она, возможно, захочет немного прояснить ситуацию, прежде чем потеряется во всем этом «УРА! ОН МЕНЯ ПОЦЕЛУЕТ»… но что я знаю?

Взгляд Фитца мог бы иссушить леса.

— И я подумал, что тот факт, что я собирался поцеловать ее, ясно дал понять, что я чувствую.

— Но так ли это? — спросила Ро, постукивая по подбородку накрашенным когтем. — Я имею в виду, я предполагаю, что это может быть так. Или это может означать, что ты находишься в настроении для некоторых действий губ на губах… и эй, никто не осуждает тебя. Тискай камни! Но, если ты действительно заботишься о своей прекрасной леди Фостер, полагаю, ты хотел бы дать понять, что вся паника и одержимость, которые у нее были из-за статуса подбора пары последние несколько дней, не беспокоят тебя… если это так, конечно.

— Конечно так! — Он снова повернулся к Софи и повторил: — Меня это не беспокоит.

— Неужели? — прошептала она, чувствуя, что наконец-то может свободно дышать.

Он протянул руку, чтобы заправить ей волосы за уши.

— Конечно.

Софи закрыла глаза, позволив простому слову прогнать сомнения и тревоги, которые она носила с собой с тех пор, как покинула офис подборщиков.

На сердце у нее стало легко-легко. Ее голова была яснее, чем в последние дни.

Вплоть до того момента, когда Фитц добавил:

— Я обещаю, что мы найдем твоих генетических родителей и заставим весь этот беспорядок исчезнуть.

Ро втянула воздух сквозь зубы.

— Оооооооооооо, ты был так близко.

— Серьезно, не вмешивайся! — приказал Киф.

Но Фитц уже повернулся к Ро.

— А что плохого в том, чтобы предложить свою помощь? Киф явно прав. И я бы уже помог, если бы она рассказала мне, что происходит. — Он перевел взгляд на Софи и нахмурился от беспокойства. — Уверен, что найти твоих генетических родителей будет очень сложно и утомительно… и у тебя уже есть куча других дел с гномами-карликами, судя по тому, что рассказала мне Биана. Так что я просто хочу, чтобы ты знала, что я здесь для всего, что тебе нужно, хорошо? В любое время. Несмотря ни на что. Мы в этом вместе.

Он протянул руку, и Софи попыталась придумать, что бы такое сказать.

Но в голове у нее был такой беспорядок.

Все эти вопросы и признания встряхнули ее мозг… оставили мысли рассеянными и запутанными. И ее эмоции были еще более хаотичными… все перепуталось, как стая извивающихся змей.

Поэтому она постучала пальцами, чтобы активировать блокировку усиления, и взяла предложенную им руку, пробормотав единственное, что пришло ей в голову:

— Спасибо.

Фитц еще крепче сжал ее.

— Тебе не нужно меня благодарить. Это то, что делают парни.

У нее перехватило дыхание.

Опять было это слово.

И на этот раз оно чувствовалось по-другому… и не только потому, что Фитц использовал его.

Это было больше похоже на… они обсуждали что-то, что уже было решено.

Может, так оно и было.

Фитц теперь знал все о ее статусе пары… и не убежал с криком.

Пока что.

Он взял ее за другую руку.

— Кстати, о помощи… выслушай меня, ладно? Я знаю, что у вас с Кифом есть план, и не говорю, что он плохой. Но действительно думаю, что я должен быть тем, кто пойдет с тобой, когда ты столкнешься с Бронте.

Ро фыркнула.

— Конечно, ты.

— Хм, читать его мысли будет намного яснее, чем пытаться перевести эмоции, — возразил Фитц, — и это то, в чем мы должны быть абсолютно уверены.

— Да, — согласилась Софи. — Но… я была в голове Бронте. Это действительно не лучшее место для Телепата.

— Но ты вошла одна, — напомнил ей Фитц. — Теперь мы возьмем его вместе.

Ро захлопала в ладоши, подпрыгивая на месте.

— О! О! Это та часть, где он собирается напомнить, что вы — Когнаты!

— Ну, так и есть! — огрызнулся Фитц, выглядя так, будто он уже вытерпел все, что мог вынести от вмешательства Ро.

Софи тоже с этим покончила.

Она также знала, что Фитц был прав. Чтение мыслей Бронте было бы более убедительным, чем чтение его эмоций.

Она просто… не хотела этого делать.

Она много раз на собственном горьком опыте убеждалась, насколько болезненными могут быть неосторожные мысли… даже от тех, кто ее любит. Итак, чтобы услышать, что Бронте думает о том, чтобы быть ее биологическим отцом… был ли он им на самом деле?

Нет, спасибо.

Она предпочла бы, чтобы Киф читал, чтобы ей не пришлось слышать ничего, кроме «Да, это Бронте» или «нет, это не он», а затем выяснить, как жить с любым ответом.

Она просто не знала, как объяснить это Фитцу.

Разговор все еще казался таким… деликатным.

— Думаю, Бронте заподозрит неладное, если узнает, что ты будешь там, — осторожно сказала она, — поскольку мы собирались сказать ему, что встреча была посвящена тому, чтобы Киф присоединился к команде Доблесть. Совет уже довольно ясно дал понять, что они хотят, чтобы ты и я работали отдельно некоторое время…

— Да, и что это значит? — перебил Фитц.

Горечь в его голосе трудно было не заметить.

— Не расстраивайся, Фитци… — сказал ему Киф, — ты не единственный, кто не попал. На самом деле, я думаю, что ты, я и Линн должны создать нашу собственную команду… команду «Мы веселимся больше, чем вы!». Вместо диадем, мы можем носить туники, на которых будет написано «Ты хотел бы быть таким горячим». И все наши талисманы будут гилонами. Ты со мной?

Фитц не улыбнулся.

— Лааааааааааааадно, — сказал Киф, отступая на шаг. — Ну, по крайней мере, у тебя будет больше времени, чтобы сосредоточиться на поисках Альвара. У тебя есть какие-нибудь успехи с этим?

— Нет, — признался Фитц, выглядя еще более угрюмым. — Клянусь, я обыскал каждый дюйм Эверглена. Там должен был быть хотя бы след, указывающий, в какую сторону он пошел. Он был… не в себе.

Софи постаралась не вздрогнуть.

Она еще больше старалась не думать о том, каково это — поверить, что ты добровольно убил своего старшего брата-предателя, а потом узнать, что ему удалось сбежать. Должно быть, это была такая странная смесь гнева и вины, разочарования и боли.

И вместо того, чтобы быть рядом с Фитцем, она игнорировала его и избегала.

Из-за глупого подбора пар.

Если она действительно была его девушкой, то это, вероятно, делало ее еще Худшей. Девушкой. На свете.

— Тпру. Настроение здесь становится все хуже, — сказал Киф. И когда его взгляд встретился с взглядом Софи, казалось, он хотел спросить ее, что случилось. Вместо этого он повернулся к Фитцу и добавил: — Тем больше причин для того, чтобы сделать команду «Мы веселимся больше, чем вы!». Ну же, Фитци, я уверен, что Линн не будет против, если ты станешь нашим бесстрашным лидером. Тогда ты сможешь приказывать всем, а я буду звать тебя Лорд Важные Штанишки. Это беспроигрышный вариант!

— Знаешь, чего я не понимаю? — спросил Фитц, снова поворачиваясь к Софи… и хотя он не обращал внимания на Кифа, она заметила, что уголки его рта дернулись, будто он пытался не улыбаться. — Все знают, как редки связи Когнатов, а мы с тобой — одни из самых могущественных союзов Когнатов на свете. Так почему же Совет думает, что разделение нас будет хорошей вещью?

Софи пожала плечами.

— Они сказали, что это поможет мне сосредоточиться на других моих способностях, так как я использую их не очень часто, и Черный Лебедь дал их мне не просто так. Но если честно? Думаю, они просто случайно меняют вещи, пытаясь вытолкнуть нас всех из зон комфорта, чтобы посмотреть, имеет ли это значение.

— Да… будет еще хуже, — пробормотал Фитц.

— Возможно, — согласилась она. — Вот почему я уже заставила их пообещать добавить тебя в команду, если ты мне понадобишься.

— Если я тебе понадоблюсь? — повторил он.

Софи не могла понять, шутит он или хандрит. Наверное, всего понемногу.

И после всего того, как она пренебрегла им, она… должна была немного успокоить Фитца. Даже если Ро будет вечно мучить ее за это.

Поэтому она наклонилась чуть ближе, приказывая себе быть храброй, и кончиком пальца разгладила морщинку между его бровями.

Я уверена, что всегда буду нуждаться в тебе, передала она.

— Аааааааааааааааааа, и они перешли в режим полного пристального взгляда Фитцфи… так что это нам сигнал! — объявил Киф, нащупывая свой домашний кристалл.

Он обнял Ро за плечи, но она крепко сжала колени.

— Нет, сначала у меня есть еще один вопрос к Красавчику.

Софи и Киф застонали.

Фитц скрестил руки на груди и вздернул подбородок.

— Ладно, валяй.

Ро сверкнула всеми своими острыми зубами.

— Если Софи не сможет узнать, кто ее генетические родители, это что-нибудь изменит для тебя?

Он нахмурился.

— А какая разница?

— Не имеет значения, — сказала ему Ро. — Просто ответь на вопрос.

— Но… вопрос не имеет смысла! — возразил Фитц. — Это не значит, что информации не существует. Если понадобится, мы сможем вытащить ее прямо из мозга Форкла. — Он взглянул на Софи. — Погоди, может, мы просто сделаем это?

— Это план Z, — сказал Киф.

— Да. Есть причины, почему это не план А? — спросил он.

— Потому что… это отвратительно, — пробормотала Софи, — и я не хочу быть таким человеком, если у меня нет другого выбора. Особенно для чего-то подобного.

— Чего-то подобного, — медленно повторил Фитц.

Софи вздохнула, пытаясь придумать, как объяснить, не делая все еще хуже.

— Просто… я уже думала, что подбор пар несправедлив по отношению к некоторым людям. И теперь я оказалась одной из этих людей. И это похоже на доказательство того, что я была права, и система серьезно нарушена… не то, что я должна использовать в качестве оправдания, чтобы нарушить чью-то частную жизнь.

Все, что Фитц мог сказать на это, было:

— Хм.

Ро толкнула Кифа локтем.

— Ты ничего не хочешь сказать, Офигенноволосый?

— Ага! Пора уходить! — Он поднес кристалл к сгущающимся сумеркам, и Софи удивилась, когда на улице стало так темно, и как она этого не заметила.

Ро покачала головой.

— Ладно. Будь по-твоему. Но ты так и не ответил на мой вопрос, — напомнила она Фитцу.

— Потому что это был глупый вопрос, — возразил он.

— Я так и думала, что ты это скажешь, — сказала ему Ро. — Итак, у меня к тебе новый вопрос. И будь осторожен. На самом деле, не отвечай, пока не вложишь в это какую-то серьезную мысль. Нет никакого неправильного ответа… но это не значит, что нет ни одного правильного.

Киф вздохнул.

— У тебя есть десять секунд, пока я не наброшусь на тебя.

— Попробуй, — сказала Ро, не сводя глаз с Фитца. — Готов ответить на вопрос?

— Я определенно не боюсь, — возразил он.

— Посмотрим. — Она захлопала ресницами… но ее улыбка была совсем не сладкой, когда она спросила: — Если бы Софи решила, что не хочет выяснять, кто ее биологические родители, и не хочет, чтобы кто-то еще занимался этим, что бы ты сказал?

Фитц нахмурился.

— Зачем ей это делать?

Ро щелкнула языком.

— Я же просила тебя не отвечать.

— Я этого не делал.

— Как скажешь. — Она взглянула на Кифа. — И поскольку ты все еще не собираешься ничего говорить, думаю, это лучшее, что я могу сделать. Пока.

— Что это значит? — спросил Фитц, но Ро уже вытащила Кифа на свет. В следующую секунду они исчезли, оставив лишь сверкающий дождь… хотя Софи могла бы поклясться, что Киф произнес слово «Прости», уходя.

Фитц выдохнул, пощипывая переносицу.

— Ну… это было странно.

Софи кивнула, пытаясь придумать, как заполнить тишину теперь, когда они были одни… или настолько одни, насколько это возможно рядом с коридором, заполненным подслушивающими телохранителями.

Но ее мозг не мог придумать ничего полезного.

Она скучала по тому, насколько проще все было между ними.

Удобно.

Дружелюбно.

Это свидание было намного сложнее, чем она думала… если они вообще встречались.

И все стало еще хуже, когда Фитц спросил:

— Так… не хочешь?

— Что именно?

— Знаешь… то, о чем спросила Ро. Решить, что ты не хочешь, чтобы кто-то узнал, кто твои биологические родители.

— О.

Она опустила взгляд на руки, зная, что это был еще один из тех вопросов, на которые определенно был правильный ответ.

Но она не могла заставить себя произнести эти слова.

Поэтому она дала Фитцу тот же ответ, что и он дал Ро.

— Зачем мне это делать?

И Фитц вздохнул с облегчением.

— Именно.

Глава 13

— Думаю, с этого момента я буду называть тебя Слюнявкой, — объявила Стина, и Софи так резко вскинула голову, что ударилась затылком о плетеную кору дерева Панакес Каллы.

Она потянулась к своему подбородку, вздохнув, когда обнаружила, что он немного слюнявый.

И ухмылки на лицах Декса, Уайли, Бианы и Стины заставили ее задуматься, не храпела ли она.

Девушка вытерла слюни рукавом и сердито посмотрела на Бо, Сандора и Флори, которые вместе с Ловиз и Волцером патрулировали близлежащие пастбища. Очевидно, ее телохранители не были заинтересованы в том, чтобы защитить ее от унижения.

Последнее, что она помнила, это как гладила Винн и Луну в тени, ожидая прибытия остальных членов команды для их первой сессии планирования. Но близняшки-аликорны, казалось, покинули ее. И судя по мышцам шеи, было очевидно, что она уже давно отключилась.

— Не могла заснуть прошлой ночью? — спросила Биана, когда Софи потерла затылок, отыскивая нежное место, где она ударилась о дерево.

— Не совсем, — призналась Софи.

Независимо от того, какие образы пыталась посылать Силвени — парящие в звездном небе, скачущие галопом по нетронутым пляжам, пасущиеся на тихих лугах — Бронте всегда прокрадывался в сон, читая нотации, хмурясь или угрожая изгнать ее. А когда он протянул руки и спросил: «Кому нужны объятия?», она решила, что больше никогда не будет спать.

Но потом вышла на улицу, чтобы устроить мозговой штурм для первой встречи команды Доблесть, и Винн с Луной прижимались друг к другу, и воздух был наполнен мягким, шепчущим ветерком, который, казалось, пела ей Калла сквозь колышущиеся листья, и день был теплым и тихим, и трава была мягкой и нежной, и… теперь она, вероятно, навсегда останется Слюнявкой.

Но были прозвища и похуже.

И к счастью, она совсем не помнила снов — и счет в пользу Панакеса!

Может быть, она начнет разбивать там лагерь по ночам. По крайней мере, до тех пор, пока не получит ответ на загадку Бронте. Что… может занять какое-то время, если она и дальше будет такой слабачкой.

Она планировала связаться с Бронте сегодня утром, чтобы договориться о встрече с ней и Кифом. Но мысль о том, чтобы услышать его голос и увидеть его лицо на этом крошечном экране, а затем задать ему страшный, потенциально изменяющий жизнь вопрос и столкнуться с любой новой реальностью, которая придет с его ответом…

— Ты в порядке? — спросила Биана, плюхаясь рядом с Софи на траву и протягивая руку, чтобы смахнуть несколько упавших розоватых, пурпурных, голубоватых лепестков с волос Софи. — Фитц не сказал мне, о чем вы говорили вчера вечером. Но он сказал, что это стало немного… напряженным.

— Э-э, думаю, что проговорю за всех нас, когда скажу, фу, — пожаловался Декс, садясь рядом с Бианой.

Биана толкнула его.

— Он не это имел в виду. И боже… он же мой брат! Он знает, что не стоит говорить мне такие вещи.

— Хм, тут нечего рассказывать! — подчеркнула Софи.

— Хорошо, но почему бы и нет? — спросила Стина, присоединяясь к ним на траве. — Мы говорим о поцелуе с Фитцем Васкером, не так ли? Фитц! Васкер! — Она обхватила руками колени и мечтательно уставилась на качающиеся ветви. — Как ты не можешь…

— Хорошо, только чтобы все было нормально, — перебила Биана, протягивая руки, как знаки стоп. — Мне нравится, что Софи встречается с моим братом. Это немного странно, но… неважно. Но это не значит, что я хочу об этом слышать.

— И я! — согласился Декс.

— И я действительно не хочу об этом говорить, — добавила Софи. — Так как насчет того, чтобы мы все притворились, что ничего не происходит?

— Но ведь происходит, верно? — настаивала Стина, швыряя в Софи пригоршню цветов, как конфетти. — Ты покончила со всеми этими бессмысленными отрицаниями?

Софи честно не была уверена, что знает правильный ответ на этот вопрос.

И все ее друзья теперь смотрели на нее, ожидая услышать, что она скажет… хотя Уайли выглядел так, будто он в основном задавался вопросом, с какой частью этой драмы ему придется иметь дело как члену команды Доблесть, и когда он сел, то занял позицию в нескольких дополнительных дюймах от них.

Софи знала, что может сменить тему разговора… потребовать, чтобы они сосредоточились на причинах их первой встречи. Но… Декс и Биана все еще не знали о ее статусе несопоставимой. И Стина и Уайли, вероятно, тоже должны быть в курсе, благодаря потенциальному родству с Бронте.

— Отлично, — сказала она, вытаскивая зудящую ресницу и делая мысленную заметку, что в следующий раз, когда у нее будут огромные, изменяющие жизнь новости, ей нужно будет собрать всех вместе и рассказать им все одновременно, чтобы не пришлось снова переживать один и тот же напряженный разговор. — Есть кое-что, что я, вероятно, должна сказать вам, ребята, и я действительно не хочу, чтобы это было еще одной большой, затянувшейся вещью. Так что я скажу очень быстро, а потом вы зададите по одному вопросу, и тогда мы закончим говорить об этом. Договорились?

Стина удивленно подняла брови.

— Поразительно. Слюнявка сегодня властная.

— Это потому, что она леди Фос-Босс, — сказал Декс, сверкнув самодовольной улыбкой с ямочками на щеках.

— И мы принимаем сделку, — решила за всех Биана.

А это означало, что Софи пора снова объяснить всю эту запутанную ситуацию… хотя она очень гордилась собой за то, что свела ее к одной длинной фразе. Она выпалила ее так быстро, как только могла, затем прислонилась спиной к дереву Каллы и сосредоточилась на том, чтобы разложить некоторые цветы Панаки в аккуратный круг.

Она не хотела видеть, как много жалости сейчас направляется в ее сторону.

— Хорошо, — сказала она, откашлявшись, — по одному вопросу с каждого. Кто хочет быть первым?

— Я. — Декс наклонился ближе, и Софи приготовилась к чему-то особенно неловкому. Но все, что он спросил, было: — Ты в порядке?

Когда она подняла голову, то увидела, что его глаза сияют глубоким, искренним беспокойством, которое можно было найти только во взгляде того, кто «был там».

Вот тогда она и поняла…

Даже зная не понаслышке, сколько скандала и презрения было вызвано отказом от системы подбора пары, Декс все еще говорил о том, что он мог бы не регистрироваться в качестве протеста. Так что… как бы ни была груба драма… она также должна быть управляемой.

И еще он должен верить, что найдет кого-то, кому будет все равно, есть ли его имя в их списках, или как остальной мир будет называть их отношения.

Она должна была помнить все это, на случай, если поиски биологических родителей приведут к катастрофе.

— Это не было весело, — сказала она ему… но на самом деле чувствовала, что это действительно так, когда добавила: — но я пройду через это.

— Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, я здесь, — пообещал он.

— Спасибо.

Он начал отодвигаться, но Софи протянула руку и притянула его к себе, чтобы обнять.

Декс на секунду потерял равновесие. Затем обнял в ответ, сжимая так крепко, как только мог. И когда он отпустил ее через несколько секунд, его щеки не были красными, и он не выглядел застенчивым, нервным или суетливым.

Он выглядел… как ее лучший друг.

— Ладно, моя очередь, — объявила Стина, напомнив Софи, что ей еще нужно ответить на три вопроса. — И я не собираюсь становиться такой сентиментальной.

— Шокирует, — невозмутимо ответила Софи, снова прислонившись к Панакесу.

— Ты действительно думаешь, что Бронте — твой биологический отец? — спросила Стина, сморщив нос, как будто не могла себе этого представить… возможно, это был лучший комплимент, который она когда-либо делала Софи.

Софи добавила еще несколько цветков к своему кругу.

— Думаю, что существует достаточно сильная вероятность, что мне нужно изучить это… и не только из-за подбора пары. — Она взглянула на Уайли, прикидывая, что еще сказать. Казалось неправильным поднимать эту ужасную возможность, когда она могла быть на совершенно неправильном пути.

Но… если это правда, то ему, вероятно, понадобится время, чтобы мысленно подготовиться.

— Дело в том, что, — осторожно сказала она, все еще не сводя глаз с Уайли, — если Бронте был частью проекта Мунларк, то это делает то, что случилось с твоим отцом, еще более жутким.

Уайли выпрямился… и его голос был примерно на пятьдесят градусов холоднее, когда он произнес:

— Я хочу знать, как только ты что-нибудь узнаешь.

— Ты будешь первым, кому я скажу, — пообещала Софи.

— До того как ты свяжешься с мистером Форклом, — уточнил Уайли. — Если это правда, я хочу быть там, когда ты столкнешься с ним… заставь его посмотреть мне в глаза, пока он будет объяснять, что произошло.

Софи кивнула. И когда она увидела, как туго натянута его кожа на костяшках пальцев, она добавила:

— Помни: у меня и раньше были неправильные теории.

Уайли нахмурился.

— Например, какие?

Софи заколебалась, и он добавил:

— Это один вопрос.

— Ну… — сказала Софи, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь понять, насколько честной она должна быть. — Я не уверена, это странно, но моей первой теорией был на самом деле твой отец… потому что все постоянно упоминали его имя и получали странные взгляды и не говорили мне почему. Но это было до того, как я узнала, как проект Мунларк связан с тем, что с ним случилось. И это было до того, как я встретила тебя…

— И увидела, как мы похожи? — закончил за нее Уайли, ухмыляясь и указывая на свою темную кожу.

Софи рассмеялась и кивнула.

— Поэтому после того, как я исключила его, то подумала, что это может быть мистер Форкл, поскольку он — Телепат, и именно он спас меня от похитителей, исцелил мои способности и оставался в человеческом мире, чтобы следить за мной. Но… он говорит, что это не он.

— Возможно, он лжет, — заметила Стина.

— О, я знаю. Но… чем дольше нахожусь рядом с ним, тем больше мне кажется, что это не он… особенно если учесть всю эту историю с «тайным близнецом». Братья Форкл были единственными людьми, которые могли сделать большую часть того, что они сделали для меня, что делает эти добрые дела менее значимыми и более похожими на… Они просто делали свою работу, понимаете? — Софи пожала плечами. — А еще я подумала, не Член ли Совета это Кенрик, потому что он всегда был так добр ко мне, и он был Телепатом и отдал мне свой тайник. Но Форкл сказал, что это не так, а поскольку Кенрик мертв… я не понимаю, зачем ему утруждать себя ложью.

И теперь, когда она полностью осознала, что это значило, если бы один из Членов Совета был частью проекта Мунларк, она действительно надеялась, что Кенрик не был ее биологическим отцом. Мысль о том, что он позволил Прентису пострадать, чтобы сохранить тайну, заставила ее внутренности сжаться.

Кроме того, это опустошило бы Оралье.

С другой стороны, она полагала, что все это могло быть причиной того, что мистер Форкл солгал ей о Кенрике. Может быть, ей все-таки не стоило исключать его как своего биологического отца…

— А как насчет твоей биологической матери? — спросила Стина, и Софи подтянула ноги к груди, нуждаясь в еще одном Софи-мячике.

— Твоя очередь уже была, — напомнила ей Биана.

— Да, но Уайли спросил ее о «других теориях», которые охватывают обоих родителей, — возразила Стина. — Кроме того, уверена, что этот маленький поиск будет продолжать появляться во всех видах беспорядочных способов, так что мы должны быть готовы.

Софи снова принялась расставлять опавшие цветы, явно ей не нравилось, когда Стина высказывала хорошие замечания.

— У меня была только одна теория для генетической мамы, — сказала она со вздохом, — и ты не можешь повторить ее никому. Я не хочу, чтобы она дошла до Грэйди и Эделайн.

Брови Стины практически взлетели со лба.

— Ты думаешь, это была Джоли?

— Я так думала, — поправила Софи. — В прошлом. — Она посмотрела на Биану и Декса, пытаясь вспомнить, говорила ли она им об этом, когда объясняла: — все говорили мне, что я похожа на нее… и она была частью Черного Лебедя, так что… мне пришлось задуматься. Но Форкл сказал «нет», и я не думаю, что он стал бы лгать о чем-то настолько близком к дому.

— Да, я так не думаю, — согласился Декс.

— Я тоже, — добавила Биана. — Я также не думаю, что он позволил бы тебе жить с Грэйди и Эделайн без их ведома… это было бы слишком странно для них, когда они узнали бы.

Софи кивнула.

— Именно. С Черным Лебедем трудно, но… они никогда не были жестокими.

По крайней мере, она надеялась, что это не так.

И снова ее мысли вернулись к ужасным последствиям того, что Бронте был ее биологическим отцом… и список, казалось, становился все хуже, чем больше раз она его просматривала.

— У тебя нет других теорий для твоей биологической мамы? — спросила Стина.

Софи уперлась подбородком в колени.

— Думаю, вполне возможно, что Киф придумал что-то и до сих пор не сказал мне, потому что мы отвлеклись на дело Бронте. Но в остальном — нет. Я не могу никого придумать.

Все притихли, и Софи решила сосредоточиться на том, чтобы добавить еще один слой к своему кругу цветов Панакес… все, что угодно, лишь бы ее мозг перестал гадать, кого они могут рассматривать.

Она перешла на третий цветочный уровень, и он стал больше походить на наклонную кучу, когда Стина зажала рот руками и ахнула:

— Держу пари, я знаю, кто это!

И вот теперь Софи вся вспотела.

— Настоящая теория? — уточнила Биана. — Потому что это не повод для шуток.

— Знаю. Один взгляд на маленькую мисс, которую в любую секунду может стошнить, и ее команду угрюмых телохранителей… и все становится ясно. Так что, конечно, это реальная теория… и хорошая тоже. — Стина покосилась на Софи, словно мысленно сравнивая ее с тем, кого она себе представляла. — Хочешь послушать?

Софи свернулась в еще более плотный клубок. И она знала, что будет ненавидеть себя за это, но…

— Да.

Стина ухмыльнулась, затягивая драматическую паузу, пока даже Уайли не застонал и не сказал:

— Не томи.

Затем она сказала им:

— Леди Каденс Талл!

Если бы жизнь Софи была фильмом, саундтрек с визгом остановился бы прямо там… и рассказчик вмешался бы с комментарием типа «Определенно не видел, что это происходит!».

— Леди Каденс, — повторила Софи, пробуя слова на вкус.

На вкус они были кислыми и неприятными, как низкокалорийный человеческий десерт.

И было много потрясенных бормотаний на заднем плане от Сандора.

— Я имею в виду, что технически она — Мастер Каденс, — поправила Стина. — Но да, она ведь твой наставник по Лингвистике, верно? Подумай об этом! Вы обе — Полиглоты. И она спасла твою задницу, когда король Димитар пытался затащить тебя в трудовой лагерь огров за то, что ты взломала его мозг. И она жила в Равагоге, пока Совет не притащил ее обратно, чтобы наставлять тебя, так что никто никогда не заподозрит ее. Это прекрасно!

— Это… на самом деле имеет смысл, — признался Декс.

— Но она не похожа на Софи, — возразила Биана. — У нее волосы черные, как вороново перо.

— Ну и что? Может быть, Софи похожа на отца, — возразила Стина. — Или, может быть, цвет волос Софи — это еще одна из причин того, что Черный Лебедь сделал с ее генами, как и цвет глаз. И кто знает? Если мы поставим Софи рядом с Леди Каденс, то сможем обнаружить все сходства, которых мы никогда не замечали, теперь, когда знаем, как их искать. Мы должны это сделать!

Уайли положил руку на плечо Софи.

— Ты в порядке?

В какой-то момент он придвинулся к ней ближе.

Она этого не заметила.

Точно так же, как не заметила, что начала немного дрожать.

Ее мозг был слишком занят воспроизведением каждого мгновения, которое она провела с леди Каденс… и воспоминания были такими яркими…

Ужасными.

Жалкие уроки, на которых Леди Каденс изо всех сил старалась показать, как она несчастна из-за того, что приходится быть наставницей Софи, и как она не впечатлена талантом Софи.

Все эти ужасные, вонючие задержания, на которых Софи была выделена для дополнительных наказаний… хотя технически в этом была вина Кифа.

Все эти бесконечные лекции, вздохи, хмурые взгляды и критические замечания.

— Серьезно, — сказал Уайли, нежно сжимая руку Софи, пока она не посмотрела на него. — Нам нужно сменить тему? Или тебе следует попросить своих телохранителей отвести тебя внутрь на перерыв?

— Нет, я в порядке, — пробормотала Софи, тряся головой, чтобы прояснить ее. — Это… надежная теория. Определенно стоит проверить.

— Может быть, стоит разобраться и без тебя, — заметил Уайли.

— Знаю. Но… смена темы на самом деле ничего не меняет, — напомнила ему Софи. — Как и то, что мы идем внутрь и прячемся от нее.

— Да, знаю, — сказал Уайли, когда Софи обхватила себя руками так крепко, как только могла. — Я узнал это после того, как мой отец был изгнан, и даже больше после того, как потерял маму. Думаю, именно поэтому Тиерган так старался заставить меня выговориться. Это как… дать мозгу разрешение думать то, что он думает, и чувствовать то, что он чувствует, вместо того, чтобы отталкивать все это. Так что… если тебе нужен кто-то, чтобы выслушать…

Он выжидательно поднял брови, и Софи поняла, что он прав. Но ей нужно было хорошенько подергать ресницы, прежде чем она сказала ему:

— Я просто подумала… не мог бы хоть один из моих биологических родителей быть кем-то, кто был бы немного добр ко мне?

— Или, может быть, именно поэтому они были такими злыми, — предположила Биана, придвигаясь ближе и обнимая Софи за плечи. — Может быть, они думают, что это делает их менее подозрительными.

— Отлично, значит, они заботятся о себе гораздо больше, чем обо мне, — пробормотала Софи.

— Но ведь в этом есть смысл, не так ли? — спросил Декс, тоже придвигаясь ближе. — Я имею в виду, не пойми меня неправильно, но… проект Мунларк был довольно эгоистичным поступком для всех них. Я не говорю, что не рад, что Черный Лебедь сделал это, так как именно поэтому ты существуешь, и ты потрясающая. Но они также экспериментировали с твоей жизнью, что неизбежно создавало для тебя проблемы, и это не мешало им делать это. Итак, я просто говорю… у любого, кто помогал с проектом, вероятно, есть некоторые проблемы… особенно у людей, которые даже не хотели, чтобы кто-то знал, что они были вовлечены.

— К тому же, твои приемные родители потрясающие, — добавила Биана. — И, похоже, что твои человеческие родители тоже были такими. Семья — единственное, что имеет значение. Кого волнуют твои генетические родители? Ты получила от них все, что хотела. Ты существуешь. А все остальное? — она пожала плечами, как бы говоря: «какая разница?».

Софи хотелось разделить это отношение.

Но… ей было не все равно.

И сказать себе, что это было не так, ничего не меняло.

Биана откашлялась.

— Знаю, тебе, наверное, надоел этот разговор, но… я все еще не задала свой вопрос.

— Ты права, — сказала Софи, садясь, чтобы немного отодвинуться от Бианы. У нее было ужасное предчувствие, что она вот-вот получит удар — вопрос о том, что означала эта несопоставимость для отношений с Фитцем, и поскольку она все еще не знала наверняка, наличие небольшого буфера казалось хорошей идеей.

Но Биана положила свою ладонь на руку Софи, затянутую в перчатку, и спросила:

— Знаю, что ты скажешь, что все зависит от тебя, поскольку это такая личная вещь… но наша команда будет работать лучше, если ты сможешь сосредоточиться на том, чтобы быть нашим лидером. Так почему бы тебе не позволить нам дать протянуть тебе руку?

— Потому что тебе не нужно ничего делать, — настаивала Софи. — Уверена, что нам придется испытать Леди Каденс так же, как мы собираемся испытать Бронте… и это должны сделать я и Эмпат.

— О, привет! Если ты забыла, я — Эмпат, — напомнила ей Стина.

Софи все еще пыталась переварить осознание того, что Стина только что вызвалась помочь ей с чем-то, с чем она не должна была помогать ей, когда Биана добавила:

— И кто сказал, что это должна быть ты для другой части?

— Хм… мы ищем моих биологических родителей.

— Верно, но любой может справиться с этим, — возразила Биана. — На самом деле, я уверена, что если бы это был один из нас, мы бы получили более красноречивую реакцию, так как человек будет более застигнут врасплох. Точно так же, как держу пари, они будут менее подозрительны, если один из нас назначит встречу, чтобы задать вопрос. И тогда ты сможешь остаться в стороне от всего этого и провести свое время, будучи Мунларком и леди Фос-Босс…

— И Слюнявкой, — вставила Стина.

— Если слюнявая часть означает, что она действительно немного поспит, я голосую за это, — добавил Декс.

Уайли кивнул, и Биана крепче сжала руку Софи.

— Знаю, что это идет вразрез со всем, что говорит тебе сейчас мозг. Но, пожалуйста, позволь нам разобраться с этим. Обещаю, что мы будем держать тебя в курсе всего… и мы будем осторожны! — крикнула она через плечо своему телохранителю.

Волцер прокричал в ответ что-то о том, что Биане лучше даже не думать о том, чтобы бросить его, когда Софи уставилась на свою кучу цветов Панакес, испытывая искушение колотить по ней, пока цветы не будут расплющены.

Мысль о том, что кто-то узнает что-то о ее генетических родителях до того, как она это сделает, казалась совершенно невыносимой.

С другой стороны, так же, как и идея конфронтации с предполагаемыми родителями.

В принципе, не было никакого способа, чтобы это не было ужасно… так какой вариант был бы наименее напряженным?

— Имей в виду, что если бы я отвечала за это, — мягко добавила Биана, — я бы уже договорилась о встрече с Бронте… и не потому, что думаю, что ты бездельничаешь или что-то в этом роде. Просто то, что ты тянешь, не так важно для меня, как для тебя.

— Как ты..? — начала было Софи, но ее вопрос оборвался, когда Биана улыбнулась.

— Потому что ты не сказала нам, на какое время у тебя назначена встреча, а я знаю, что ты бы так и сделала, если бы договорилась, — сказала ей Биана. — И ты также не жаловалась на то, что Бронте упрям и пока не согласился встретиться. Поэтому я предполагаю, это означает, что ты не связывалась с ним… и тут нет никакого осуждения. Если бы я была на твоем месте, я бы боялась говорить с ним и тянула время, пока это возможно. Вот почему я хочу помочь. Я могу избавить тебя от трудных моментов… и позаботиться обо всем быстрее. Это абсолютно беспроигрышный вариант.

Софи украдкой взглянула на своих товарищей по команде, и все четверо кивнули — как и все телохранители на заднем плане — что заставило ее ощутить знакомое жжение в глазах.

Но она не собиралась плакать, поэтому откашлялась и встала, чтобы пройтись.

— Ну, может, мы и попробуем, но только если у вас, ребята, будет время. Сначала нам нужно убедиться, что мы действительно сосредоточены на всех больших вещах, для которых была создана эта команда… и по этому поводу мы должны встретиться сегодня, помните? Клянусь, эта несопоставимость — самое худшее отвлечение. Слава богу, теперь все знают, и мне больше не придется вести этот ужасный разговор.

— А как же Линн? — спросила Биана, убивая мечты. — А Марелла?

Софи остановилась на полпути, не зная, разумнее ли будет снова опуститься на траву и никогда больше не вставать, или убежать далеко-далеко.

— Я могу им сказать, — предложил Уайли. — Сегодня я должен встретиться с Линн, и она много тренировалась с Мареллой, так что я уверен, что Марелла будет там.

— Ты… не возражаешь? — Софи пришлось просить.

Это был довольно неловкий разговор, когда речь шла о ее новостях. Она не могла представить, что сделает это кого-то другой.

— Это будет легко, — пообещал Уайли. — Я просто повторю то, что ты нам сказала, и дам им понять, что ты немного утомилась, но если у них действительно появятся вопросы, они могут тебе их задать. Звучит как план?

Софи кивнула, едва сдерживаясь, чтобы не обнять его.

— Ты собираешься рассказать Линн о Таме? — спросила Биана.

Уайли покрутил свой значок виверны.

— Вообще-то, я уже сделал это вчера. Она восприняла лучше, чем я ожидал, главным образом потому, что почувствовала облегчение от того, что Там подал Софи сигнал. Думаю, если бы Там был ранен, или если бы все становилось хуже, чем он мог вынести, он использовал бы какое-то кодовое слово и попросил Софи передать его Линн, не зная, что это значит.

— Что это за слово? — спросил Декс.

— Линн мне ничего не сказала. Она сказала, что это сработает лучше всего, если она и Там — единственные, кто знает. Они придумали этот трюк, когда были изгнаны, так как никогда не знали, с какими проблемами могут столкнуться.

— Лааааааааадно, — сказала Софи, снова прокручивая разговор с Тамом, чтобы убедиться, что случайно не пропустила ни одного важного кодового слова, которое ей следовало бы передать. — Но ведь Гезен узнал бы кодовое слово, когда исследовал память Тама, не так ли?

— Я тоже об этом спрашивал, — признался Уайли. — Но Линн сказала мне, что Там готов к этому, так как он всегда считал, что наибольшую угрозу представляют Телепаты в Совете. Думаю, у него есть способ скрыть некоторые из своих самых важных воспоминаний с помощью теней. Никто их не видит. Поэтому Линн считает, что тот факт, что он еще не использовал их кодовое слово, доказывает, что Таму сейчас не нужна никакая помощь, и мы должны попытаться оставить его в покое. И еще она сказала, что хорошо, что Киф серьезно отнесся к предупреждению Тама. Она утверждала, что ее брат никогда бы не передал подобное сообщение, если бы не был уверен, что угроза реальна.

— И Киф действительно собирается сотрудничать? — спросила Стина. — Потому что… это не похоже на Кифа Сенсена…

— Но ты ведь встречалась с Ро, верно? — напомнила ей Биана. — Она бы точно утащила Кифа в Равагог и заперла его в темнице, если бы пришлось.

Стина пожала плечами.

— Я не говорю, что она не будет пытаться. Но готова поспорить на что угодно, что Киф найдет лазейку.

Сандор и Бо фыркнули в знак согласия.

И Софи определенно разделяла их беспокойство, но заставила себя отодвинуть его в сторону. Сейчас ей нужно было сосредоточиться на более насущных проблемах.

— Ты рассказал Линн о команде Доблесть, и она расстроилась, что Совет не включил ее?

Уайли почесал свои коротко остриженные волосы.

— Я… не знаю. Я чувствую, что это могло бы обеспокоить ее… но все, что она сказала, было: «не удивлена». И она действительно говорила мне, что на самом деле так лучше, потому что сейчас ее внимание должно быть сосредоточено на том, чтобы Невидимки не могли продолжать использовать ее как рычаг против брата. Наверное, поэтому они с Мареллой так усердно тренировались. Она не сказала мне, что они задумали… только то, что это элементарно. Думаю, они пытаются как-то объединить свои способности.

— Крууууууууууто, — выдохнул Декс. — Огонь и вода могут быть удивительными.

— Хм, разве они не противоположности друг друга? — поинтересовалась Стина.

— Да, — согласился Уайли. — Когда я был там, мне казалось, что именно это они и практиковали. Марелла зажигала пламя, а Линн немедленно топила его водой, а затем Марелла испаряла воду, превращая ее в пар. Но знаю, что элементарные способности немного отличаются от других способностей, поэтому не удивлюсь, если они смогут найти способ объединить их.

— Наверное, — сказала Стина, хмуро глядя на Софи. — А кто-нибудь еще считает странным, что Черный Лебедь не наделил своего Мунларка элементарными способностями?

— Возможно, и так, но она еще не проявилась, — возразил Декс. — Форкл всегда очень смутно представлял, сколько способностей они ей дали.

— Но, надеюсь, я закончила, — вмешалась Софи. — Пяти вполне достаточно. И у Линн не было никаких теорий о том, что Невидимки могут планировать для Тама? — спросила она у Уайли, начиная понимать, почему люди часто жалуются на трудности, связанные с тем, что она и ее друзья сосредоточены на одной теме.

Уайли покачал головой.

— Нет. Но она сказала, что мы обязательно должны поговорить с леди Зиллой. По-видимому, Там провел кучу ночных тренировок, на которые он не позволил Линн пойти с ним, потому что говорил, что они слишком опасны.

— Это… звучит не очень хорошо, — пробормотал Декс.

Да, это было так.

— Ладно… так когда будет подходящее время для встречи с леди Зиллой? — спросила Софи. — Завтра все свободны?

— Зачем нам всем быть там? — поинтересовалась Стина. — Разве мы не должны быть командой, чтобы делать пять дел одновременно, а потом возвращаться и рассказывать друг другу о том, что мы узнали?

И снова Софи пришлось признать, что Стина права… и, несомненно, Стина будет хвастаться в будущем тем, что она ей уступила. Но время было очень важно, поэтому Софи сказала:

— Кто хочет быть ответственным за встречу с ней?

— У меня сложилось впечатление, что она не любительница Вспышек, — сказал Уайли, — так что лучше, если это буду не я.

— Вообще-то, я думаю, это должен быть ты, — поняла Софи.

У леди Зиллы действительно было несколько очень сильных мнений о том, насколько переоценены Вспышки — и свет вообще — особенно с учетом того, что на Теней обычно смотрели свысока в Затерянных городах.

Но после прыжка с первоисточниками и ощущения мощи этой сияющей силы… и того, насколько она была едина с ними… Софи не хотела терять из вида общую картину.

Если тени и сумеречный поток будут в центре внимания Невидимок, возможно, лучшая контрмера будет включать свет в той или иной форме.

— Может быть, возьмешь с собой Стину, — предложила Софи, — в качестве буфера.

Удивительно, но Стина не стала спорить.

Она даже согласилась сделать заметки и дать Софи полную информацию, как только они узнают все, что смогут от Наставника по Теням.

Что оставило команду Доблесть с большой задачей, на которой им нужно было сосредоточиться… угрозой, которая казалась такой огромной, и Софи захотелось передать свой волчий значок взрослому и сказать: «Разве это не должно быть вашей работой?».

— Ладно. Идем дальше, — сказала она, стараясь говорить по-лидерски. — Поскольку, судя по всему, с королем Энки будет трудно работать, думаю, мы должны подготовиться как можно лучше, прежде чем отправимся в Лоамнор.

— О-о-о, ты собираешься произнести речь «нам нужно провести много исследований»? — спросил Декс. — Потому что еще не поздно передумать!

— Нам нужно провести исследование, — настаивала Софи. — Но это не обязательно должны быть долгие часы в библиотеке. Думаю, в этом случае нам было бы намного лучше пойти прямо к источнику.

Она жестом пригласила всех следовать за ней, и было потрясающе мало споров, когда Сандор, Бо, Флори, Ловиз и Волцер взяли на себя инициативу, и вся их группа направилась вниз по усаженной цветами дорожке через холмистые пастбища Хевенфилда… хотя Биана и Стина действительно отвлеклись, когда Винн и Луна подошли рысцой, чтобы немного потереться носами.

— Мы телепортируемся куда-то? — спросил Декс, когда они добрались до ворот на скале.

— Лучше бы тебе этого не делать, — предупредил Сандор, когда Софи присела на корточки, чтобы открыть замок.

Она покачала головой.

— Не сегодня. — И она не смогла сдержать улыбку, когда заметила, с каким облегчением Стина восприняла эту новость… но ее улыбка исчезла, когда Декс сильно побледнел.

— Мы будем там, где я думаю? — прошептал он.

Софи кивнула, жалея, что не посоветовалась с ним, когда придумала этот план.

— Это проблема? Если так…

— Нет, все в порядке, — перебил Декс.

Но прозвучало это не очень хорошо.

— Тебе не о чем беспокоиться, — сказала ему Ловиз. — Теперь у тебя есть я.

— Хм… куда мы идем? — спросила Стина.

Софи прикусила губу, раздумывая, стоит ли ей поправить курс… или это только смутит Декса.

— Там внизу есть пещера, — объяснил Декс, принимая решение за нее. — Это… место, где мы с Софи занимались алхимией.

— Ты имеешь в виду пещеру, где Невидимки схватили вас? — тихо спросила Биана.

— Да, — призналась Софи. — Но нам и не нужно этого делать…

— Нет, нужно. — Декс выпрямился. — Если ты можешь вернуться туда, значит, и я могу. Плюс, у нас есть пять телохранителей.

— Шесть, — поправила Софи. — Именно поэтому мы туда и идем… через минуту ты поймешь, что я имею в виду.

— Тогда показывай дорогу, — сказал он ей, указывая на незапертые ворота.

Софи еще секунду изучала Декса и уже собиралась взять его за руку… но Биана опередила ее, заставив Декса слегка подпрыгнуть, когда их пальцы переплелись.

Софи улыбнулась, определенно не упустив розовый румянец на щеках Декса, когда она открыла калитку.

— Ладно, давайте сделаем это.

Сандор, Бо и Волцер выхватили мечи и зашагали вниз по лестнице впереди них, а Флори и Ловиз пошли сзади.

— Знаю, мы должны чувствовать себя в безопасности, — пробормотала Стина, наблюдая, как мускулистые тела исчезают за поворотом лестницы. — И это действительно так. Но… это также делает все еще хуже, не так ли?

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — призналась Софи.

Иметь телохранителей означало нуждаться в них.

Но это была еще одна причина, почему они должны были оставаться сосредоточенными. Никто из них никогда не будет в безопасности, пока Невидимки существуют.

У нее было такое чувство, что остальные друзья думали о том же, потому что настроение их группы изменилось во время этого спуска. И к тому времени, когда они добрались до участка каменистого пляжа, ведущего к печально известной пещере, где охранники уже заканчивали тщательную проверку безопасности, их челюсти были сжаты, плечи расправлены, глаза полны решимости.

— Итак… не хочешь рассказать нам, что мы здесь делаем, леди Фос-Босс? — прошептала Биана, когда они медленно пересекли темный вход в пещеру.

Софи потерла руки, пытаясь избавиться от гусиной кожи, которая появилась от влажного песка, свежего воздуха и плохих воспоминаний. Она уже не в первый раз возвращалась в пещеру после похищения, но это не делало воспоминания о фигурах в плащах и дурманящих тряпках менее яркими.

— Мистер Форкл предложил мне поговорить с моим телохранителем-гномом Набити, чтобы узнать, что она может рассказать мне о Лоамноре, — объяснила она. — И я подумала, что нам следует поговорить где-нибудь, где свет не будет беспокоить ее глаза.

Она направилась так глубоко в тень, как только позволяло ее мужество, затем повернулась и топнула ногами так, как ее научили Сандор и Грэйди, посылая песчинки в полет.

Прошло семнадцать мучительно тихих секунд, прежде чем земля загрохотала, и вынырнуло маленькое существо, вытряхивая песок из своей коричневой мохнатой шерсти.

Нос Набити был заострен, а глаза — прищуренными щелочками, даже в темноте. И ее голос был хриплым, как падающая галька, когда она склонила голову с поклоном и спросила:

— Чем я могу помочь, мисс Фостер?

— Ты слушала наши разговоры в последние дни? — спросила Софи, гордясь собой за то, что ее голос прозвучал небрежно, хотя мысли немного помутились от разговора с гномом-карликом. Это было все равно что болтать с кротом размером с ребенка.

— Да, — подтвердила Набити, изучая свои руки, на которых было множество длинных острых когтей для рытья. — Ты хочешь спросить меня об угрозе моему городу.

— Ого, так вы, ребята, действительно можете так ясно подслушивать? — спросил Уайли, наклонив голову, чтобы рассмотреть Набити под другим углом.

— Ваши голоса проникают гораздо глубже в землю, чем ты думаешь, — сообщила ему Набити. — Слушать не представляет проблемы… хотя понимание может быть более трудным. Ваш вид беспокоится о таких ненужных вещах.

— Значит ли это, что ты не думаешь, что Лоамнор в опасности? — удивилась Софи.

— Нет. — Голос Набити звучал гораздо спокойнее, чем Софи, когда маленькая карлица присела на корточки и провела когтями по холодному комковатому песку. — Угроза так же реальна, как и беспокойство, которое ты носишь, а решение так же неуловимо, как твои сны. Наш король сделал все, что может, но он не может вернуть то, что было потеряно, не найдя его, и нет никакого следа для нас, который является истинной тайной.

— Кто-нибудь еще запутался? — прошептал Декс.

— Да, — согласилась Биана, и Софи заметила, что они все еще держатся за руки.

Но она заставила себя сосредоточиться на том, что говорила Набити.

— Я тоже немного запуталась, — призналась она. — Что было потеряно?

Набити зачерпнула пригоршню свежего песка и выудила тонкий кусочек синего морского стекла.

— Ты уже знаешь, что некоторые представители моего вида покинули свой народ и заключили союз с этими Невидимками из твоего мира. Я не претендую на то, что понимаю их мотивацию, и не могу угадать их план. Но прежде чем покинуть Лоамнор, они… изменили магсидиан.

Последнее слово было произнесено шепотом, и все же казалось, что оно все еще разносится по пещере, отражаясь эхом от теней.

Магсидиан был редким, похожим на Оникс камнем, который только гномы были способны добывать, поэтому эльфы использовали его для безопасности в Изгнании. Гномы-стражники могли чувствовать присутствие камня и знать, есть ли у посетителя разрешение находиться там, так как только они давали кусочки камня Совету.

Черный Лебедь также приобрел, по крайней мере, один, который они когда-то дали Софи, чтобы она нашла их.

Магсидиан менял свойства в зависимости от того, как он был сформирован и огранен.

— Мы специально расставили камни по всему городу, — продолжала Набити, пряча осколок морского стекла между косматыми прядями своего меха, — чтобы они служили многим нуждам. И некоторые из этих камней были изменены до того, как дезертиры ушли… что не является новой информацией. Ваш Совет хорошо осведомлен, как и твой отец, мисс Фостер. На измененном магсидиане было произведено множество проверок… а также множество ремонтных работ. Но ни один камень не может быть прежним после изменения. Каждый новый аспект вызывает постоянное изменение. Таким образом, мы остались с сетью, которая может достичь ту же цель, но это не то же самое.

— Ты это имела в виду, говоря «потерялись»? — спросила Софи, пытаясь собрать воедино то, что говорила Набити.

Набити покачала головой.

— Я имела в виду потерянные осколки магсидиана, — сказала она, наклоняясь, чтобы зачерпнуть еще горсть песка.

— Осколки? — Софи посмотрела на друзей, надеясь, что некоторые из них следят за происходящим лучше, чем она.

— Ты имеешь в виду куски, которые дезертиры вырезали, когда переделывали магсидиан в Лоамноре?

— Да. Они вырезали, по меньшей мере, дюжину осколков, некоторые не больше кусочка, некоторые похожи на этот. — Набити выудила из песка второй кусочек морского стекла… на этот раз зеленого, размером с маленький конструктор Лего. — И никто не знает, на что способны эти камни, — предупредила Набити, пряча зеленое стекло под мех. — Это новые формы, новые размеры… и по какой-то причине мы не можем почувствовать их, как бы тщательно ни искали.

— Звучит не очень хорошо, — пробормотал Декс.

— Так и есть. Особенно учитывая то, что я теперь подозреваю, что это источник камня, после прослушивания ваших разговоров. — Она подошла к стене пещеры, проводя когтями по зазубренным краям скалы. — Какой-то камень идет из земли. Другой камень падает с неба. Магсидиан — это смесь того и другого… нечто новое, созданное темным столкновением.

— Ты имеешь в виду метеорит? — спросила Софи.

— И да, и нет. Это был не обычный камень, который падал и сливался со всем, к чему прикасался. Ни у кого из моих людей нет названия для этого, потому что никто из нас не был свидетелем удара. Но камень рассказывает свою собственную историю. Из теней и энергии. Та, которая чувствуется первородной.

Она оставила слово висеть там, ожидая, что кто-то схватит его и установит связь, которая навсегда поднимет ставки того, с чем они имели дело.

И как лидер команды Доблесть, Софи знала, что это была ее работа, чтобы подойти к этой задаче. Поэтому она прошептала:

— Ты думаешь, что магсидиан сделан из теневого потока.

Глава 14

— Мог ли магсидиан ослабить способности Тама, если бы его разрезали правильно? — предложила Биана, заработав бурное согласие остальных товарищей по команде, когда Софи добавила вопрос к списку, который они составляли.

Набити прорыла туннель обратно в песок вскоре после того, как привела их к откровению магсидиана — теневого потока, и они решили, что встреча с Леди Зиллой теперь должна быть их главным приоритетом. Стина связалась с Наставником Тенью, как только они вернулись к дереву Панакес Каллы, и Леди Зилла, как всегда, была напряженной и несговорчивой. Но она согласилась на «короткий разговор» со Стиной и Уайли на следующий день, если они встретятся в ее офисе в Мистериуме ровно в полдень. И она подчеркнула, что встреча будет недолгой. Это означало, что Уайли и Стина должны быть готовы к тому, чтобы максимально использовать свое ограниченное время. Поэтому Софи бросилась в свою комнату за блокнотом, и они все собрались под раскачивающимися ветвями, когда проводили мозговой штурм… с Винн и Луной, бегающими вокруг и вызывающими множество отвлекающих факторов.

Но выяснить, о чем спрашивать, оказалось сложнее, чем ожидала Софи.

Проблема была в том, что все, что они обнаружили, казалось таким абстрактным.

Итак… магсидиан был сделан из теневого потока… по крайней мере частично. А гномы, присоединившиеся к Невидимкам, перед уходом украли несколько кусков редкого камня. И по какой-то причине остальные гномы не могли почувствовать никаких следов этих осколков, как могли бы с другим магсидианом, поэтому у них не было никакого способа найти или вернуть их.

Но что все это на самом деле значило?

И какое это имело отношение к Таму?

Набити, казалось, ничего не знала, и ей очень не хотелось говорить об этом больше, чем она уже сказала.

И поскольку не было никакой гарантии, что Леди Зилла тоже будет много знать, они пытались придумать смесь конкретных и широких вопросов, надеясь, что-то поможет им понять, что делать с этой новой информацией.

В итоге у них сформировались следующие вопросы:

Знала ли Леди Зилла о связи между теневым потоком и магсидианом?

Существуют ли какие-либо другие физические проявления теневого потока, о которых они должны знать?

Что произойдет, если магсидиан войдет в контакт с теневым потоком?

Будут ли какие-либо из навыков Тени, которым научился Там, более опасными рядом с магсидианом?

Может ли магсидиан ослабить способность Тама, если его правильно разрезать?

— Как думаете, нам следует попросить Совет или гномов дать Леди Зилле кусочек магсидиана для экспериментов? — спросил Уайли, когда Софи закончила читать список вслух.

— Возможно, — ответила Софи. — Но я не знаю, принесет ли это толк. Она много знает о теневом потоке, но не может вызвать его или контролировать самостоятельно.

И все же именно поэтому Софи уже нашла время поговорить с Грэйди и Членом Совета Оралье и попросить Флори рассказать мистеру Форклу о том, что они узнали от Набити. И все они задавались тем же вопросом, что и Софи — единственным вопросом, который ей удалось задать Набити, прежде чем та снова скрылась под землей: почему Набити так долго ждала, чтобы рассказать кому-нибудь об этом?

Очевидно, это было решение короля Энки.

Набити установила связь между магсидианом и теневым потоком всего пару дней назад, когда подслушала, как мистер Форкл делился с Софи своими опасениями насчет Тама и города гномов-карликов. И она отправилась прямо к своему королю, чтобы узнать, чего он от нее хочет. Но он не соглашался с тем, что есть хоть какая-то причина для беспокойства. Он чувствовал, что надрезы, которые они сделали, чтобы исправить ущерб в существующей магсидианской сети, не только исправили саботаж, но и улучшили общую безопасность настолько хорошо, что это больше, чем устраняло любые потенциальные угрозы, которые могли возникнуть от происхождения камня. Поэтому меньше всего ему хотелось, чтобы эльфы требовали объяснений, как работает система. Он предпочитал держать эту информацию в секрете.

Он фактически приказал Набити не делиться своими теориями ни с кем в Затерянных городах. И она изо всех сил старалась следовать этому приказу… но ее также беспокоило, что король Энки слишком долго провел под землей, вдали от опасностей, процветающих на поверхности планеты, и сильно недооценивал своих врагов. Поэтому она решила, что если кто-нибудь из эльфов обратится к ней, она выведет их на нужную информацию. Таким образом, она не ослушалась, но все еще передавала предупреждение на случай, если связь между теневым потоком и магсидианом была существенной. И хотя Набити не просила Софи прикрывать ее всякий раз, когда она и ее друзья встречались с королем Энки, она испытала неизмеримое облегчение, когда Софи пообещала сделать так, чтобы все выглядело так, будто они сделали это открытие сами… поскольку, в некотором смысле, так оно и было.

— У кого-нибудь есть еще что добавить? — спросила Софи, снова просматривая список и желая, чтобы он был длиннее.

— Думаю, это все объясняет, — заверил ее Декс. — Тем более что ее ответы в ходе разговора, вероятно, заставят их придумать дополнительные вопросы.

— А ты не думаешь, что нам всем стоит пойти? — Софи пришлось просить.

Когда они решили разделиться для встречи, разговор уже не казался таким важным.

— Фу, не надо сейчас говорить «я должна быть частью всего», — проворчала Стина.

— Дело не во мне, — настаивала Софи. — Я просто думаю, что было бы хорошо, если бы все мы были там, так как любой из нас мог бы поймать что-то, чего не поймают другие.

— Э, думаю, это выведет леди Зиллу из себя, — возразила Стина. — Ты слышала ее… она уже говорила очень подозрительно. И я не могу винить ее за это. Должно быть странно, что твое единственное чудо работает с врагом…

— Там с ними не работает, — перебила Биана. — По сути, он их пленник.

Стина пожала плечами.

— То, что он делает это не по своей воле, не означает, что он все еще не помогает им. И эй… я не осуждаю. Я бы, наверное, приняла такое же решение, если бы Невидимки угрожали моим родителям. Но это не меняет того факта, что каждый раз, когда он сотрудничает, он технически вносит свой вклад в их планы. И уверена, леди Зилла не в восторге от того, что материал, которому она научила Тама, может быть использован, чтобы причинить кому-то боль… или многим другим, в зависимости от того, к чему готовятся Невидимки. Держу пари, она немного нервничает, отвечая на вопросы об уроках Тама. И если мы впятером появимся, когда она согласилась встретиться только с двумя, думаю, она взбесится и откажется сотрудничать.

— Стина права, — согласилась Биана, сморщив нос, как будто эти слова причинили ей боль. — Думаю, мы должны позволить ей и Уайли разобраться с этим. Если мы почувствуем, что они что-то упустили, то всегда можем попросить о другой встрече… и если леди Зилла не согласится, мы просто появимся в ее офисе и не уйдем, пока она не ответит на наши вопросы.

— Наверное. — Софи еще раз изучила вопросы, чтобы убедиться, что ее фотографическая память полностью запечатлела их, прежде чем вырвать страницу из блокнота и предложить ее Уайли. — В полдень у вас короткая встреча с леди Зиллой, верно? А потом я свяжусь с тобой, чтобы узнать последние новости, и я хочу знать все, что она расскажет. Делайте заметки, если вы не думаете, что сможете все запомнить.

Она не отпускала лист, пока он не кивнул… даже когда Стина пробормотала что-то о властных Слюнявках.

— Предполагаю, что после этого ты сообщишь Дексу и мне? — спросила Биана.

— Конечно, — пообещала Софи.

— Хорошо. А я свяжусь Бронте, как только вернусь домой, чтобы узнать, смогу ли я организовать встречу, но сомневаюсь, что он сразу же согласится на что-нибудь. И я, вероятно, должна сообщить отцу о некоторых вопросах и посмотреть, есть ли у него какие-либо мысли или советы… или, подождите, мне разрешено это делать? Вся информация о нашей команде засекречена?

— От общего населения — да. Но Олден — Эмиссар с самым высоким уровнем допуска, так что это не будет проблемой, — сказал Грэйди, заставив всех подпрыгнуть… и заставив Софи задаться вопросом, как долго он подслушивал.

Видимо, достаточно долго, чтобы Грэйди тоже догадался спросить:

— Зачем вам понадобилась встреча с Членом Совета Бронте?

Взгляд Бианы метнулся к Софи, и та едва заметно покачала головой.

Грэйди и Эделайн отнеслись к поискам ее биологических родителей гораздо холоднее, чем ожидала Софи. Но у нее было предчувствие, что теория с Бронте может быть слишком… взрывоопасной, учитывая последствия. Так что было бы лучше подождать, пока она не получит подтверждение, прежде чем поразит их такой бомбой.

Плюс… она действительно не хотела больше переживать разговоры, связанные с Бронте. У нее их уже было достаточно, чтобы хватило на две жизни.

— Я хотела узнать, знает ли он, когда мы объявим о своем назначении Регентами, — сказала Биана Грэйди, и это прозвучало для Софи вполне законным объяснением.

Но Грэйди не выглядел убежденным.

Софи уже приготовилась к тому, что он продолжит, когда влез Декс.

— Значит ли это, что я не могу рассказать родителям о том, над чем мы работаем? — спросил он. — Раз они не Эмиссары?

— Если бы ты был нормальным Регентом, ответ был бы «да», — признался Грэйди. — Но твой возраст может все изменить. Твоя семья может иметь право знать хотя бы немного о том, что ты расследуешь, на случай, если это подвергнет тебя опасности. Так что тебе, наверное, стоит еще раз проверить в Совете.

— А как насчет Черного Лебедя? — поинтересовался Уайли. — Совет должен предполагать, что я расскажу Тиергану.

— Наверное. Но не повредит проверить, — предложил Грэйди. — Возможно, они захотят, чтобы вся связь с Черным Лебедем проходила через мистера Форкла.

— Думаю, я могу спросить, — сказал Уайли, запихивая несколько цветков Панакес в карман, когда он встал и вытащил свой домашний кристалл. Стина и Биана сделали то же самое, вплоть до сбора некоторых целебных цветов… что было разумно, учитывая, сколько жизней спасли цветы Панакес.

Но Декс остался сидеть на мягкой траве, и было ясно, что он задержался не просто так.

Софи понятия не имела, что ему нужно, но впервые за долгое время она не испытывала неловкого беспокойства по этому поводу. Даже когда Биана заметила это… и слегка нахмурилась… Софи просто улыбнулась и попросила передать Фитцу, что она позвонит ему, как только разберется с другими делами.

И как только Биана ушла… а Грэйди отправился помогать гномам кормить горгодона… Софи почти захотелось снова обнять Декса, чтобы они могли поразмышлять о том, как далеко зашла их дружба.

Но это, наверное, было бы немного странно.

Кроме того, она не хотела отвлекать его от того, что он собирался ей рассказать.

— Так в чем дело? — спросила она, когда Декс встал и протянул руку.

— Сегодня утром я связался с Кифом, — сказал он, помогая ей подняться на ноги, — чтобы выяснить, когда он хочет отправиться в Запретные города, чтобы я мог установить камеры наблюдения за тем парнем, которого он помнил. Но Ро начала кричать на заднем плане о том, чтобы приковать его к качелям на крыльце. Поэтому он сказал, что мне нужно поговорить с тобой, а потом пустился в длинную речь о том, что нам обоим нужно принести ему кучу печенья, чтобы извиниться за то, что я его бросил… по крайней мере, я так думаю. Было много разговоров о «Джемми Доджерс», «Бисквитах Яффа» и «Дижестивс»… понятия не имею, что это такое. Но он сказал, что ты должна знать, а если нет, то мне нужно сказать тебе, чтобы ты постыдилась.

— Ну, кроме того, что я выросла в Америке, а не в Англии, — возразила Софи, хотя на самом деле слышала о нескольких таких печеньях… печеньках, как бы она их ни называла. Но она сомневалась, что Декса волнуют человеческие варианты закусок. Поэтому сосредоточилась на самом важном предмете.

— Когда ты хочешь пойти?

Он пожал плечами.

— Полностью зависит от тебя. Знаю, что у нас тут куча дел.

— Это да. Но пропавшие воспоминания Кифа тоже очень важны. Так что, когда ты будешь готов, мы должны двигаться.

— Я готов, — заверил ее Декс. — Я точно знаю, что мне нужно сделать. Мне просто нужно туда попасть. Мы могли бы пойти сейчас, если ты хочешь.

— Сейчас? — повторила Софи. — Тебе не нужны никакие инструменты или…

— Нет, у меня здесь есть все необходимые инструменты. — Он протянул руки, шевеля пальцами с гордой усмешкой. — И это не займет много времени. Максимум пять-десять минут.

— Я собираюсь прервать вас прямо здесь, — сказал Сандор, подходя и сжимая в руке меч. — Потому что я знаю, о чем ты думаешь. И нет.

— Я не… — попыталась возразить Софи, но Сандор покачал головой.

— Да, думаешь. И я повторяю: нет.

— Согласна, — добавила Ловиз. — Сейчас никто не собирается в Запретные города. Даже не думай об этом.

Софи не думала… по крайней мере, всерьез.

Но… теперь, когда они действительно заставили ее задуматься, она должна была спросить:

— Почему бы и нет?

Солнце еще не село, так что у них было время до того, как ей придется лечь спать.

И у нее не было никаких срочных дел… что могло оказаться не так на следующий день или послезавтра. Все быстро менялось, когда дело доходило до Невидимок, Совета и всех проектов, которыми они жонглировали.

Если бы у них действительно была свободная минута, они, вероятно, воспользовались бы ею.

— Тебе нужно больше времени, чтобы подготовиться, — сказал Сандор, хватая ее за плечи и прижимая к себе, будто боясь, что она может попытаться левитировать в любую секунду.

— А мы разве не готовы? — возразила она. — Ты же слышал Декса… ему нужно всего пять-десять минут. И наша одежда не такая уж эльфийская.

Она указала на свой наряд: синяя шелковая туника с вышитыми фиолетовыми цветами вдоль талии, черные перчатки, черные леггинсы и черные сапоги до колен.

Возможно, это не было «модно» в человеческом мире… а может, и было. Она отсутствовала достаточно долго, чтобы даже не подозревать… что ее когда-либо действительно волновали подобные вещи. Но в любом случае, она знала, что никто не подумает, что на ней надето что-то странное.

А серая куртка Декса придавала ему такой вид, словно он был одет в жилет, который, вероятно, очень хорошо сочетался в Лондоне. Разве их бизнесмены не носят жилеты?

Софи также определенно видела достаточно фотографий Лондона, чтобы телепортировать их туда… хотя и не была уверена, в какую часть города направиться. Они должны были бы пойти куда-то с большим количеством камер безопасности, так что…

Может быть, Биг Бен?

Или Тауэрский мост?

Или это большое Колесо Обозрения, как оно называется? Лондонский Глаз?

— Перестань думать об этом, Софи, — приказал Сандор. — Этого не будет.

— А если я скажу, что ты можешь пойти с нами? — возразила она.

Привести в Лондон серого гоблина ростом в семь футов было бы не идеально. Но если это заставит Сандора сотрудничать…

— Уверена, что у Грэйди есть Темнитель, который можно одолжить, — сказала она ему. — И ты можешь надеть один из его плащей с капюшоном, просто на всякий случай. Это Лондон — там будет туман и дождь, и ты сразу же смешаешься с толпой. Но только ты, — добавила она, взглянув на Бо. Привести огра в человеческий город было бы ужасной идеей. — Это будет такое быстрое путешествие, что мне понадобится только один телохранитель.

— Вот именно, — влез Декс.

— Ты никуда не пойдешь без меня, — сказала ему Ловиз, схватив его за руку и притянув к себе.

— Хорошо, — сказал ей Декс, — мы возьмем и тебе плащ, хотя это действительно смешно. Все это будет очень быстро. Держу пари, если бы мы уже ушли, а не стояли здесь и спорили об этом, то уже бы вернулись.

— Продолжительность поездки — не проблема! — огрызнулась Ловиз. — Чтобы нанести смертельный удар или похитить заложника, нужны секунды. Вам нужна правильная подготовка! Мы не можем отправиться на такую экскурсию без разведки местности, планирования путей отхода, сбора необходимого оружия…

— Э, ты забываешь о силе спонтанности, — прервал Декс. — Это самый простой способ опередить врагов: ничего не планировать. Просто делать все, что нужно сделать в тот момент, когда нужно, и стараться изо всех сил, чтобы не отставать.

Взгляд, который бросила на него Ловиз, ясно дал понять, что она не любительница быть спонтанной.

— Декс прав, — настаивала Софи.

— У меня есть кое-что получше, — сказал Сандор, скрестив руки на груди и выпрямившись во весь рост. — Я могу покончить с этим прямо сейчас, позвав твоего отца и спросив, что он думает об этом плане. Ты хочешь, чтобы я сделал это?

— Нет необходимости, — сказал Грэйди позади них, и все обернулись, чтобы увидеть его стоящим с пучком вкусняшек… а Винн и Луна прыгали вокруг него, выпрашивая угощение.

Его взгляд встретился с Софи, и по глубоким морщинам на лбу и твердому подбородку девушка поняла, что Сандор собирается быть очень самодовольным.

Но после того, как Грэйди испустил тяжкий вздох, он пробормотал:

— Не могу поверить, что говорю это… тем более, что только что уловил кусочки и части того, почему это должно произойти, но… думаю, хорошая причина, они могут уйти сейчас. Они Регенты, так что Совет не накажет их за посещение Запретного города. А у Декса есть пунктик насчет спонтанности. Невидимки определенно ожидают, что мы рассчитаем такой визит на несколько дней… или, по крайней мере, часов. Идти так внезапно… особенно в течение такого короткого промежутка времени… вероятно, самый безопасный способ сделать это. А что касается людей, — он бросил веточку умоляющему малышу аликорну и полез в один из многочисленных карманов брюк, выуживая оттуда маленький черный шар, — то я научился держать под рукой Темнитель, так как никогда не знаю, когда вам, ребята, он может понадобиться в спешке.

— Ты серьезно не против этого? — спросила Софи, когда он протянул устройство Дексу.

— «Не против» — неподходящее слово, — сказал он ей. — Скорее… я смиряюсь с тем, что среди множества менее, чем идеальных вариантов этот может оказаться не совсем ужасным. Но я бы посоветовал поскорее уйти, пока не передумал.

Софи пришлось пару раз моргнуть, чтобы убедиться, что она действительно проснулась и переживает этот редкий момент сотрудничества.

— Я доверяю тебе, — сказал Грэйди, удерживая ее взгляд, прежде чем переключить внимание на Декса, и добавил: — И я доверяю тебе. И я верю, что Сандор сохранит вас обоих в безопасности. И я надеюсь, что все трое вернутся через десять минут. А не одиннадцать. И не двенадцать. Определенно не тринадцать. Десять… максимум. А это значит, что девять и меньше — прекрасно.

Он расстегнул свой темно-синий плащ и протянул его Сандору, который выглядел далеко не обрадованным, когда накинул его на плечи. Ткань едва доходила ему до бедер, но когда он наклонился, то стал похож на старого сгорбленного человека… по крайней мере, с первого взгляда.

— И Ловиз понадобится это, — сказала Эделайн позади них, заставляя всех снова обернуться. Она щелкнула пальцами, чтобы вызвать пучок плотной черной ткани, и передала его телохранителю Декса, прежде чем встать рядом с Грэйди. — Это самый длинный плащ, который у меня есть. Вам все равно придется пригибаться, но это займет всего десять минут, верно?

Последний вопрос она адресовала Софи, улыбнувшись, когда та кивнула. И Софи была поражена такой ошеломляющей смесью потрясения, благодарности и любви к своим приемным родителям, что чуть не отступила на шаг.

Грэйди и Эделайн пережили столько страданий, и все же они приняли ее в свою семью, любя ее, несмотря на все стрессы и опасности, которые она принесла в их жизнь. И каким-то образом они дошли до того, что доверяли ей достаточно, чтобы поддержать такой безумный план?

Это заставило ее вспомнить слова Бианы о том, что Грэйди и Эделайн — семья, которая имеет значение. И она обнаружила, что подбегает к ним и сжимает в объятиях.

Грэйди рассмеялся.

— Не будь такой уж благодарной, малышка. Помни, я даю тебе всего десять минут. Потом я включаю трекеры, которые Сандор вшил в твою одежду, и посылаю Бо за тобой.

Бо сверкнул довольно зловещей улыбкой с острыми зубами, и Софи обнаружила, что ей нужно поговорить с Дексом.

— Ты действительно можешь сделать это так быстро, да?

Он выглядел немного менее уверенным, чем несколько минут назад… но расправил плечи и сказал ей:

— Я справлюсь.

— Да, — согласилась она.

— Мы справимся, — поправил он, протягивая руку.

Софи еще раз обняла родителей, прежде чем отстранилась и потянулась к Дексу, ведя его через пастбища к воротам на скале.

Она решила, что на этот раз они тоже могут прыгнуть. Сделать это настоящим прыжком веры.

И хотя Сандор и Ловиз были явно не в восторге от такого развития событий, они больше не протестовали… даже когда их небольшая группа подошла к краю утеса.

Внизу шумели волны, и холодный соленый бриз трепал волосы Софи, пока она собиралась с мыслями и представляла, куда они направляются.

— Ладно, — сказала она, хватая Сандора за руку, в то время как Ловиз прижималась к Дексу. — В Лондон!

* * *

— Что это за место? — спросил Декс, прищурившись сквозь прутья железно-золотых ворот, на большое каменное строение за ними, которое выглядело…

Немного некрасиво, если Софи была честна.

Конечно, там были замысловатые колонны. И ряды окон. И очень узнаваемый балкон. И Софи была уверена, что если она войдет внутрь, то увидит множество люстр, гобеленов, антиквариата и картин… не говоря уже о безупречно чистых цветочных клумбах и нетронутой лужайке позади них, а также огромный причудливый фонтан.

Но… после жизни в мире украшенных драгоценными камнями городов и хрустальных замков, там просто не было так много блеска, как должно быть… особенно учитывая, где они находились.

Она планировала отвезти Декса в Вестминстерское Аббатство, но когда они пробирались сквозь пустоту, она поняла, что если они ищут место в Лондоне с большим количеством камер наблюдения, то Букингемский Дворец, вероятно, лучшее место.

— Это резиденция королевы в Лондоне, — сказала она Дексу, пытаясь найти менее людное место, чтобы встать, хотя никто, казалось, не обращал на них никакого внимания.

Декс покосился на дворец.

— Их королева — седовласая леди, верно? Думаю, я видел несколько ее фотографий, когда исследовал камеры.

— Да, Королева Елизавета, — ответила Софи. — Я мало что о ней знаю. Только то, что она любит маленьких собачек и носит много шляп. И думаю, что этот флаг означает, что она на самом деле здесь прямо сейчас. — Она указала на красный, золотой и синий штандарт, свисающий с шеста в центре дворца, а не на британский «Юнион Джек». — То же самое с тем фактом, что этих парней четверо, а не двое.

Она ткнула подбородком в сторону четырех членов королевской гвардии, неподвижно стоявших в узких голубых домах. Лица солдат казались пустыми, но Софи не сомневалась, что их глаза видят все, и это заставляло ее надеяться, что Темнитель скрывает их… особенно когда она заметила оружие гвардейцев.

— Так погоди-ка, эти придурковатые парни в красных куртках и больших меховых шапках важные шишки? — спросил Декс, прикрывая рот рукой, чтобы не захихикать. — И у тебя хватило наглости пожаловаться на нашу форму Ложносвета!

— Эй… мне никогда не приходилось носить ничего подобного. Это чисто британские солдатские штучки!

— Солдатские? — повторил Декс, хмуро глядя на охранников. — Так… эта форма должна быть пугающей? Потому что я чувствую, что если бы чувак подошел к армии огров, одетый в это, они бы в основном смеялись.

— Гоблины определенно не смогли бы подавить хихиканье, — заметил Сандор, его губы дернулись в улыбке.

— Думаю, это традиция, — сказала Софи, пожимая плечами. — Понятия не имею. Как уже говорила, я выросла в США, где солдаты носят камуфляж.

Декс покачал головой.

— Для меня так странно то, как люди делят свой собственный вид. Разве они не понимают, что будут сильнее, как большая, объединенная группа?

— Не думаю, что им есть до этого дело, — призналась Софи. — Они не знают, что им нужно быть сильнее, понимаешь? Они понятия не имеют, что есть эльфы, гоблины, огры, тролли, гномы или гномы-карлики, о которых можно думать.

И в этот момент Софи была поражена тем, насколько по-настоящему другой она себя чувствовала, стоя там, наблюдая за толпами туристов, позирующих для селфи за пределами дворца, с автобусами и автомобилями, проезжающими мимо, и легким моросящим дождем на коже… и это было не только потому, что Лондон был таким отличным местом от Сан-Диего, где она выросла.

Воздух казался слишком тяжелым в ее легких… густым от всех загрязнений. От запаха химикатов и выхлопных газов у нее скрутило живот.

И этот шум.

Даже с ее разумом, защищенным от бомбардировки ревущих человеческих мыслей, все было по-прежнему очень громко. Кричали обрывки разговоров. Сирены и автомобильные гудки. Постоянный стук с какого-то соседнего строительного объекта.

Это заставило ее по-настоящему оценить, насколько мирными и спокойными всегда казались Затерянные города, несмотря на проблемы, с которыми она сталкивалась.

И все же, даже с этой мыслью, грохочущей в голове, она не могла не взглянуть еще раз на людей вокруг нее. И все, что она могла видеть — это улыбки, объятия и смех.

Люди определенно представляли собой проблему.

Но… они стоили того, чтобы их защищать.

Сандор прочистил горло, вырывая ее из странных раздумий, когда предупредил их:

— Вы уже потратили одну минуту и тридцать секунд из десяти минут, которые дал вам отец. Так что я предлагаю приступить к работе.

Декс кивнул, ведя их группу вдоль периметра дворца, изучая несколько черных камер, прежде чем остановиться на одной, которая выступала из стены на крючковатой черной дуге.

— Можешь меня поднять? — спросил он Ловиз, которая не выглядела взволнованной идеей поднять Декса на плечи, чтобы он мог легче дотянуться до камеры… и Софи тоже не была в восторге от этой позиции, в основном потому, что это привлекло бы к ним все виды внимания, если бы Темнитель перестал работать.

Сандор продолжал сжимать меч одной рукой, осматривая толпу в поисках признаков угрозы.

А Софи стояла и делала…

Ничего.

— Нужна помощь? — спросила она Декса, вытягивая шею, чтобы посмотреть, что он задумал.

Он прижал кончики пальцев к камере, бормоча что-то себе под нос, чего она не могла расслышать. И что бы он ни делал, камера мигала.

В течение одной мучительной секунды Софи была уверена, что их заметят. Но потом Декс отпустил камеру и велел Ловиз опустить его на землю.

— Ладно, все готово! — объявил он, указывая на паническое кольцо, которое всегда носил. — Теперь я получу предупреждение в любое время, когда их сеть камер зафиксирует любого, кто похож на парня с рисунка Кифа. Надеюсь, понадобится всего несколько дней, чтобы он появился в системе. Я позову тебя, как только что-нибудь услышу. И посмотри на это… у нас еще есть, по крайней мере, пять минут в запасе! Чувак, я в порядке! Ну же, Сандор, ты можешь сказать это. Кто Лорд Удивительный?

Сандор стиснул зубы.

— Я приберегу комплименты до того момента, когда мы благополучно вернемся в Хевенфилд на пять минут раньше.

Что определенно было бы самым умным поступком для них.

Но Софи заметила захламленную лавку и решила, что подбодрить Кифа… лучшее использование этого дополнительного времени. Поэтому с помощью Декса в ближайшем банкомате она смогла сделать очень творческий вывод средств из своего эльфийского фонда рождения и использовала эти деньги, чтобы купить все странные британские печенья, которые просил Киф, плюс некоторые под названием «Хобнобс», и пару под названием «Кастард Кримз», и несколько плиток шоколада «Кэдбери», и несколько коробок настоящего английского чая.

И когда они помчались домой (с тридцатью секундами в запасе), она не могла поверить, как это было легко.

Может быть, Декс что-то напутал со всей этой «спонтанностью».

Но она должна была знать, что Вселенная никогда не позволит ей закончить день с чем-то таким легким.

Мистер Форкл ждал ее на Хевенфилдских пастбищах, вместе с Грэйди и Эделайн, и помятая линия на траве ясно давала понять, что все трое расхаживали туда-сюда.

— Что случилось? — спросила Софи, роняя сумку с печеньем.

— Ничего, — ответил мистер Форкл, протискиваясь вперед и поднимая ее закуски своими распухшими от раклберри руками.

— Тогда почему ты здесь? — возразила она, бросив взгляд через его плечо на Грэйди и Эделайн, которые выглядели… уставшими.

Или, может быть, «настороженными» было словом лучше.

Мистер Форкл передал Дексу ее сумку и снова принялся расхаживать, его раздутые ноги двигались медленнее, чем обычно.

Софи предположила, что он собирается потребовать много ответов о том, почему они были в Лондоне.

— Я здесь потому, что никогда не ожидал решения Совета назначить тебя Регентом. И насколько я знаю, мой брат тоже не знал. Это заставляет меня желать, чтобы он был здесь, чтобы мы могли обсудить последствия вместе. Но это… невозможно. — Он прочистил горло. — Так что, по-видимому, лучший вариант — позволить тебе самой принять решение, даже если это будет непростой выбор.

— Какое решение? — спросила Софи, подпрыгнув, когда Декс обнял ее за плечи.

Она не замечала, как дрожат ее ноги, пока не нашла кого-то, кто помог бы ей лучше держать равновесие.

— Оно многогранно, — сказал ей мистер Форкл, — поэтому я думаю, что будет лучше отвести тебя туда, где преимущества и последствия будут ощущаться гораздо более реальными, чем когда-либо, стоя здесь, в окружении солнечного света и пасущихся животных.

— Закатного света, — поправил Грэйди.

— Грэйди прав, — сказала Эделайн. — Если это будет долгий, затяжной процесс, не лучше ли подождать до утра?

— Я задавался тем же вопросом, прежде чем отправиться туда, — признался мистер Форкл. — Но… боюсь, я и так уже слишком долго ждал.

Он повернулся к Софи и протянул ей правую руку, а левой поднес к свету кристалл.

Голубой кристалл.

Из тех, что ведут только в Запретные города.

— Пойдем со мной, мисс Фостер, если думаешь, что готова, — тихо сказал он.

— Готова к чему? — спросила Софи, когда Сандор прыгнул перед ней, а Декс крепче сжал ее руку.

— Ты можешь пойти с нами, — сказал мистер Форкл Сандору, с неожиданным проворством обходя вокруг него. — Ты — нет, мистер Дизней. Этот момент лучше держать между мной и мисс Фостер.

Декс удивленно взглянул на Софи, явно сомневаясь, хочет ли она, чтобы он отпускал ее.

Софи чувствовала себя так же неуверенно, так как это означало, что, вероятно, не имело никакого отношения к тому, где они только что были.

— Готова к чему? — повторила она.

Мистер Форкл подошел ближе и снова протянул руку. Его глаза никогда не выглядели более древними… или более отчаянно желающими, чтобы она выслушала его… когда он сказал:

— Готовой встретиться лицом к лицу с правдой, скрывающейся за одной из твоих сил.

Глава 15

Софи узнала элегантное поместье в тюдоровском стиле с окнами из граненого стекла и ярко-зеленой лужайкой еще до того, как мир полностью сфокусировался. И осознание того, где она находится, заставило ее улыбнуться и почувствовать себя так, будто земля ушла у нее из-под ног.

— Это дом моей человеческой семьи, — прошептала она, нуждаясь в произнесении вслух, чтобы заставить мозг принять это.

По мере того, как понимание этого занимало ее мысли, ледяная паника исчезала.

— Они в опасности?

— Они в полной безопасности, — заверил мистер Форкл, крепче сжимая ее руку, чтобы она не бросилась бежать по подъездной дорожке и не распахнула входную дверь.

Сандор все равно вытащил меч, принюхиваясь к воздуху и осматривая каждое дерево, куст и тень.

— Можешь расслабиться, — сказал ему мистер Форкл. — Я принял множество мер предосторожности, чтобы убедиться, что наш сегодняшний визит не представляет опасности для семьи мисс Фостер… или для нас самих. В том числе я взял это. — Он достал из кармана Темнитель. — Что подумают соседи, если увидят воина-гоблина, размахивающего мечом? — его улыбка исчезла, когда он снова перевел взгляд на Софи. — После того, что случилось с Весперой в Наступлении Ночи, у меня вошло в привычку проверять твою семью каждый божий день. Большую часть времени я просто наблюдаю за ними через шар-шпион. Но иногда связываюсь с твоей сестрой, чтобы задать несколько вопросов или…

— Связываешься? — Софи пришлось вмешаться.

Она не могла решить, была ли она тронута, нервничала или действительно, правда ревновала, когда он кивнул.

— Это лучший способ оценить их положение, — объяснил мистер Форкл. — Хотя иногда я также перемещаюсь сюда, чтобы прогуляться по территории и поискать признаки беды… кстати, я никогда не находил никаких следов. И все это не имеет никакого отношения к тому, зачем я привел тебя сюда. Я просто хотел, чтобы ты знала, что твоя человеческая семья находится под тщательным наблюдением и защитой. — Он нахмурился сильнее, чем от ягод раклберри. — Это я втянул их во все это без их ведома и разрешения, так что даю слово, сделаю все, что в моих силах, чтобы с ними больше никогда не случилось ничего плохого.

— Тогда зачем мы здесь? — спросила Софи.

Мистер Форкл повернулся лицом к солнцу, до заката которого, как поняла Софи, оставалось еще несколько часов.

Ее мозг начал вычислять, что это значит, относительно часовых поясов между тем местом, где она жила в Хевенфилде, и тем, где они были, пока он не сказал ей:

— Я привел тебя сюда, чтобы вернуть твое пропавшее воспоминание.

Софи замерла, когда что-то темное и похороненное, но никогда не исчезающее, шевельнулось глубоко внутри нее, и пара испуганных зеленых глаз вспыхнули в ее сознании вместе с пронзительным криком.

Софи, пожалуйста… остановись!

Она отшатнулась, врезавшись в стену, которая была одновременно бугристой и твердой, и каким-то образом двигалась, девушка не понимала, что это Сандор, пока он не развернул ее, взял за плечи и мягко не встряхнул.

— Тебе нужно, чтобы мы отвезли тебя обратно к Флори? — спросил он еще более скрипучим от волнения голосом. — Ты побледнела, как всегда, когда слышишь эхо.

— Нет, — ответила Софи, отказываясь снова давать тьме такой контроль.

Она закрыла глаза, представляя ментальную силу в виде светящейся сферы, позволяя ей расти все больше и больше, пока она не смогла превратить ее во что-то более полезное. Она выбрала гигантский молоток мультяшного размера, затем представила, как он колотит по черным нитям, которые скручивались в слишком знакомую когтистую форму — Бах! Бах! Бах! — пока темнота не стала не более чем пятном тени.

Она смыла остатки черного, прокручивая в памяти самые счастливые воспоминания.

Силвени уткнулась носом в своих крошечных детенышей после того, как они благополучно выбрались из импровизированного улья.

Фитц кружил ее.

Декс обнял без всякой неловкости.

Киф вцепился в ее руку, словно она была единственным, что удерживало его.

Грэйди и Эделайн говорили, что любят ее.

— Хорошо, — прошептала она. — Теперь все под контролем.

— Я все же думаю, что мы должны отвести тебя домой и дать отдохнуть, — сказал Сандор, поворачиваясь к мистеру Форклу. — Конечно, вы согласны.

Мистер Форкл провел руками по лицу.

— Я… я должен был взять с собой Флори. Это вылетело у меня из головы, как и многое другое, теперь, когда осталась только половина меня. Хотя, честно говоря, весь этот процесс, кажется, полон решимости быть чреватым проблемами. Я никогда не пойму, почему одна неудача кажется такой готовой приковать себя к другой и еще одной. Но так было с той минуты, как это воспоминание стало частью нашей истории. И каждая новая беда, кажется, превосходит все остальные… хотя полагаю, что ничего не было хуже, чем тот момент в больнице.

— Ты имеешь в виду, когда аллергия чуть не убила меня? — уточнила Софи, отстраняясь от Сандора, чтобы доказать, что может стоять сама.

— Определенно, этот момент я больше не хотел бы переживать снова, — прошептал мистер Форкл. — И все же это неизбежно…

— Хм, что это значит? — спросила Софи, отступая на шаг, будто мистер Форкл собирался броситься на нее с огромным шприцем, полным лимбиума.

Он несколько раз прочистил горло, затем выпрямился и пригладил волосы.

— Все будет хорошо, мисс Фостер. По одной проблеме за раз.

— Ладно, теперь я тоже хочу знать, что это значит, — заметила Софи.

— Я тоже, — согласился Сандор, становясь между Софи и мистером Форклом.

Смех мистера Форкла был в основном хриплым.

— Полагаю, не могу винить тебя за такую реакцию. Но уверяю, этот визит целиком посвящен возвращению воспоминания мисс Фостер.

В голове Софи снова раздался призрачный крик.

— Вот, видишь? — сказал Сандор, когда Софи представила себе еще один гигантский светящийся молоток, разбивающий вдребезги новые тени. — Ты не готова к этому. Мы должны забрать тебя…

— Нет, — перебила Софи, отходя от всех, чтобы подышать свежим воздухом.

Она потратила годы, пытаясь выпросить, подкупить, обмануть или украсть свое пропавшее воспоминание, а потом несколько недель убегала от него после того, как ей удалось восстановить этот ужасный фрагмент.

Но… незнание ничего не меняло.

Что бы ни случилось, ни произошло, помнит она об этом или нет.

Софи, пожалуйста… остановись!

— Я буду в порядке, — сказала она, делая медленные, ровные вдохи, закрывая глаза и прокручивая в голове новые счастливые воспоминания.

— Не думаю, что нужно это делать, — тихо сказал Сандор. — По крайней мере, подожди, пока мы не окажемся там, где Флори сможет помочь…

— Всегда, — сказал им приглушенный голос, когда земля расступилась перед ближайшим деревом и из переплетенных корней появилась Флори. Она вытряхнула грязь и камешки из своих заплетенных в косы волос и пропела несколько тихих песен, чтобы туннель закрылся за ней, каждая травинка идеально встала на место, как будто дыры никогда и не было.

— Как ты… — начала Софи.

Флори сверкнула зелеными зубами в улыбке.

— Мы с Набити недавно обнаружили, что язык Земли связан с языком всего, что растет внутри нее. Я не могу понять каждое слово, которое она говорит, но могу уловить основы, и это делает ее способной немедленно связаться со мной… и то же самое верно, когда мне нужно связаться с ней.

Мистер Форкл нахмурился.

Софи чувствовала, что его мозг наводнен таким же количеством вопросов, как и ее. Но он просто дважды топнул ногой и крикнул «Спасибо» в сторону земли, прежде чем повторить то же самое Флори.

Флори кивнула, уже напевая свою исцеляющую песню, когда подошла к Софи и взяла ее за руки, раскачиваясь назад и вперед. Софи закрыла глаза, не в силах отрицать, как ей помогало ощущение мягких звуков, проникающих под кожу, как бальзам Элвина. А когда Флори закончила, ей пришлось обнять крошечного гнома.

— На этот раз я тебе не понадобилась, — прошептала Флори, проводя пальцами по плечам Софи. — С каждым светлым днем ты становишься все сильнее и сильнее. Но я по-прежнему рада облегчить твою борьбу, чтобы ты могла сохранить энергию для более крупных сражений.

Софи крепче прижала ее к себе, вдыхая землистый запах Флори, который так сильно напоминал ей Каллу, что на сердце становилось и легче, и тяжелее. И когда она впитала все возможные капли силы, то отпустила ее и встала лицом к лицу с мистером Форклом.

— Ладно. Если ты хочешь вернуть мне воспоминание, я готова. Но… не понимаю, зачем ты привел меня сюда.

Он повернулся к величественному особняку, его взгляд сосредоточился на одном из верхних окон.

— Ты не единственная, кому нужно вернуть воспоминание.

— Что? — выпалила Софи, тряся головой так сильно, что у нее заболела шея. — Нет. Мы не будем этого делать. Эми не…

Ее голос затих, когда крики сестры затопили ее сознание.

Софи, пожалуйста… остановись!

— Нет, — повторила она, когда Флори снова начала напевать.

Мистер Форкл сжал край своего плаща.

— Как много ты вспомнила?

— Не очень, — призналась Софи. — Просто… я как-то обидела Эми. Она умоляла меня остановиться. — Ее голос дрогнул, и она отвернулась, вытирая глаза. — Что я с ней сделала?

— Ответ на этот вопрос лучше показать, — произнес мистер Форкл, медленно обходя ее.

Софи снова встала перед ним.

— Может, и так… но ты только показываешь его мне. Ей не нужно этого знать.

Он снова проскользнул мимо нее, его шаги стали более решительными.

— Она не согласна.

Слова заняли пару секунд, чтобы дойти до нее.

— Погоди. Эми знает об этом?

— Конечно. Сегодня утром мы долго разговаривали. Заметь, я не дал ей больше подробностей, чем тебе. Но дал ясно понять, что это был трудный момент для вас обеих, и я думаю, что будет лучше, если вы столкнетесь с этими сложными истинами вместе. И она согласилась. Она гораздо сильнее, чем ты думаешь. Она… — его шаги на мгновение замедлились, а голос стал хриплым, когда он добавил: — Она — то, чего я никогда не ожидал. Я знал, что буду помогать твоим родителям в рождении одного ребенка, и что, возможно, у них потом будут свои дети. Но, признаюсь, когда твоя мать сказала мне, что снова забеременела, я больше всего беспокоился о том, как это все усложнит для тебя. Твои отличия от людей были бы более заметны с другим ребенком, обеспечивающим постоянное прямое сравнение… и сестра без проблем дразнила тебя, когда она становилась старше, что иногда создавало проблему, как это было в твоем потерянном воспоминании. Но… было что-то особенное в той связи, которую вы создали. И эту связь нельзя игнорировать, особенно когда ты стоишь перед таким решением.

— И что же это за решение? — спросила Софи.

— По одной проблеме за раз, — сказал он ей. — Во-первых, мы должны сообщить тебе все факты.

— Но…

Громкий лай оборвал ее.

Они подошли достаточно близко к дому, чтобы бигль Ватсон понял, что они здесь, и переключился в режим сторожевой собаки.

— Все в порядке, — пообещал мистер Форкл, когда Софи, Сандор и Флори замерли. — Как я уже сказал, Эми знает, что мы идем. И на случай, если вам интересно, я попросил ее убрать ваших родителей. Она сказала, что придумает срочное поручение, чтобы отослать их.

Наверное, так даже лучше… мысль о встрече с родителями теперь, когда девушка была так тщательно стерта из их памяти, была бы для нее особым несчастьем.

И все же та часть сердца Софи, которая никогда не забудет, каково это, когда они укладывают ее спать, целуют в щеки и называют «Соей», чувствовалась так, словно ее кололи острой булавкой за упущенную возможность. Поэтому ей пришлось спросить:

— Почему они не могут быть здесь? Я думала, что видеть меня больше не может ничего вызвать, теперь, когда я… ну, ты знаешь… ушла.

— Совершенно верно, — сказал мистер Форкл, положив руку ей на плечо. — Но было бы очень трудно объяснить, почему незнакомый взрослый мужчина находится в их доме, прося провести время наедине с их дочерью и другой молодой девушкой, не так ли?

Софи поморщилась.

— Да… они наверняка вызовут полицию.

— Как и следовало бы ожидать, — согласился мистер Форкл. — И именно поэтому мы должны прекратить тянуть время. Сомневаюсь, что твоя сестра смогла купить нам больше, чем пару часов… и хотя возвращение самого воспоминания не займет много времени, вам двоим понадобится время, чтобы все обдумать и обсудить. Поэтому я еще раз спрашиваю: ты готова?

Он снова протянул ей руку, и Софи неохотно приняла ее, позволив ему проводить ее до конца дорожки, ведущей к короткой каменной лестнице, ведущей к входной двери.

Лай Ватсона становился все более отчаянным, его лапы царапали другую сторону двери, но Софи была слишком занята, чтобы обращать на это внимание. С тех пор как она была здесь в последний раз, в доме появился новый коврик, на котором большими жирными буквами было написано «вытирай лапы», окруженный отпечатками собачьих лап. У стены стояли три пары потрепанных кроссовок и несколько горшков с колючими суккулентами. Но что действительно привлекло внимание Софи, так это музыка ветра.

Свисая с самого высокого карниза, колокольчики сверкали серебром вперемежку с нитями свисающих кристаллов, и они были такими блестящими и причудливыми, что казалось, будто они принадлежат Затерянным городам.

На самом деле…

— Это перемещающие кристаллы? — Софи пришлось просить.

— Нет, но они выглядят именно так, не так ли? — раздался знакомый голос Эми, и сердце Софи так сильно сжалось, что она чуть не задохнулась, когда повернулась к открытой двери и посмотрела на младшую сестру.

Эми застенчиво улыбалась, ее зеленые глаза слезились и метались между ее ногами и Ватсоном, которого она крепко держала за ошейник… хотя бигль теперь, оказавшись лицом к лицу с воином-гоблином, совсем затих.

— Вот почему я попросила маму и папу купить их, — добавила Эми, с трудом сглотнув и переведя взгляд на колокольчики. — Мне казалось, что здесь должно быть что-то, что символизирует… все. Понимаешь?

Софи кивнула, ее голос не работал, когда она изучала сестру более внимательно.

Волосы Эми были длиннее и прямее, с несколькими мягкими локонами, обрамляющими лицо. И кожа покрылась целой россыпью веснушек. Каким-то образом это сочетание делало ее намного старше, чем Софи хотела, чтобы она была, и слишком молодой для того, для чего они были здесь, все одновременно.

Она все еще не могла найти слов, поэтому обняла Эми и прижала ее к себе так крепко, как только могла.

— Я так понимаю, ты скучала по мне? — проворчала Эми, когда Ватсон вырвался из ее хватки и принялся колотить Софи виляющим хвостом.

Софи откашлялась, понимая, что ей нужно взять себя в руки.

Она должна быть сильной… и она знала, что должна сказать что-то веселое и дразнящее… поддерживать легкое настроение, учитывая тяжесть, которую они обе испытывали. Но она выпалила:

— Я должна была сказать тебе, что не буду звонить каждый день.

Дрожь сотрясла плечи Эми, и ее голос звучал сдавленно, когда она прошептала:

— Я тоже.

Им было приказано не выходить на связь, если только это не было абсолютно срочно… часть сделки, которую они заключили с Советом, чтобы Эми сохранила свои воспоминания о Затерянных городах.

И кстати о воспоминаниях…

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросила Софи, отстраняясь, чтобы встретиться взглядом с сестрой… впервые с тех пор, как она приехала сюда, они по-настоящему смотрели друг другу в глаза. — Что бы ни случилось между нами в тот день, кажется… все было очень плохо.

Эми закусила губу и снова уставилась на колокольчики.

— Плохо, как то… что случилось с мамой и папой?

— Нет, — заверил ее мистер Форкл. — То, что произошло, было несчастным случаем. Ничего больше.

Эми кивнула, снова сосредоточившись на Софи.

— Тогда я хочу знать. Я хочу знать все. Хорошее и плохое. Ты моя сестра, и… вот как это работает с семьей.

Она сделала ударение на последнем слове, и это чуть не лишило Софи самообладания.

Несколько слезинок вытекло из ее глаз, но она с трудом моргнула, чтобы сдержать остальные.

— У тебя действительно все хорошо? — прошептала она, заправляя волосы Эми за уши. — Это не слишком сложно, скрывать все?

Эми пожала плечами.

— Я имею в виду… Иногда мне хочется немного меллоумелт, но…

— Я принесу тебе немного, — пообещала Софи, не заботясь о том, сколько правил ей придется нарушить, чтобы это произошло.

— А ты как? — спросила Эми, изучая Софи, будто проверяя ее на наличие травм. И почему-то, хотя на правой руке Софи не было видно новых шрамов, внимание Эми задержалось там.

— О, ты же знаешь, как это бывает, — сказала Софи, заставляя себя улыбнуться. — Много предсмертных переживаний. Но ничего такого, с чем бы я не справилась.

Эми не выглядела убежденной. Но она сменила тему.

— А как насчет милых мальчиков? Все еще пытаешься решить, какой из них заставляет твое сердце трепетать сильнее всего? Кстати, я не изменила свой голос, если тебе интересно.

Мистер Форкл откашлялся.

— Я понимаю, что вам двоим нужно многое наверстать. Но сейчас действительно не время. Предполагаю, ваши родители скоро будут дома.

Эми вздохнула.

— Я убедила их пойти на скучный фермерский рынок, на котором они всегда проводят часы, поскольку, по-видимому, смотреть на прилавки с авокадо, помидорами и свежевыжатым маслом очень интересно, когда стареешь. Но я точно не знаю, когда они вернутся.

— Тогда нам пора начинать, — мягко сказал мистер Форкл, поворачиваясь к Флори и прося ее и Набити понаблюдать за возвращением родителей.

Эми и Софи обменялись долгим взглядами… и Эми, казалось, нервничала ничуть не меньше, чем Софи. Но ее решимость была ясна.

— Мы делаем это? — спросила она Софи.

Софи боролась с желанием подергать себя за ресницы.

— Да, наверное, так и есть.

Эми кивнула и взяла Софи за руку.

И они прижались друг к другу, когда Эми открыла входную дверь пошире, и они отошли в сторону, чтобы пропустить мистера Форкла вперед.

Глава 16

— Должен предупредить, процесс будет болезненным, — сказал мистер Форкл, его хриплый голос прорезал тишину полутемной спальни Эми.

Софи вскочила с кровати, где лежала рядом с сестрой, пытаясь расслабиться.

— Почему? Мне не было больно, когда ты вернул мое второе воспоминание.

— Да, но в тот момент не было такого уровня боли, — напомнил ей мистер Форкл. — И я не могу отделить визуальные эффекты от ощущений, которые идут с ними. Все это возвращается вместе… хотя вы испытаете только тень того, что пережили в первый раз, поскольку наш мозг имеет способ фильтровать травму, чтобы помочь нам преодолеть ее. И боль исчезнет, как только воспоминание займет правильное место в ментальной временной шкале и больше не будет ощущаться присутствие. Но вам обеим нужно подготовиться к сильному дискомфорту. Особенно тебе, Эми.

— О, хорошо, — пробормотала Эми. — Знаешь, ты пропустил эту часть, когда объяснял мне это.

— То же самое, — сказала Софи, прищурившись и глядя на Мистера Форкла.

Сандор добавил смертоносный взгляд гоблина из дверного проема.

Мистер Форкл поднял руки, давая им всем универсальный жест «что?».

— Это что-нибудь меняет?

Софи и Сандор сказали «да» одновременно с «нет» Эми.

— Серьезно? — спросила ее Софи.

Эми выглядела такой же ошеломленной ответом Софи.

— Ты действительно больше не хочешь, чтобы к тебе вернулось воспоминание?

— Я не имела в виду, что это что-то меняет для меня, — пояснила Софи, чем заслужила протестующее фырканье Сандора. — Мне все еще нужно знать, что произошло. Но для тебя… и если это вызовет сильную боль, зачем тебе проходить через это?

Эми села лицом к ней, вероятно, пытаясь выглядеть сильной и уверенной, и сказала Софи:

— Мы уже это обсуждали.

Но то, как она скрестила ноги, превратило ее в маленькую девочку.

— Пожалуйста, Эми, — прошептала Софи. — Не будь такой упрямой. Просто отпусти меня и…

— Нет! — Эми схватила Софи за запястье прежде, чем та успела вытащить домашний кристалл, распахнуть шторы, которые они задернули, чтобы комната казалась более уединенной, и перенестись далеко-далеко. — Я могу выдержать несколько минут боли, Софи.

— Откуда ты знаешь? — возразила Софи.

Эми пожала плечами.

— Я ведь прошла через это в первый раз, не так ли?

— Не обязательно, — возразил Сандор. — Черный Лебедь забрал это воспоминание не просто так.

— Боль тут ни при чем, — настаивал мистер Форкл. — Избавление вас обеих от травмы было бонусом, а не необходимостью.

— А что это была за «необходимость»? — спросил Сандор.

— Это станет очевидно, как только я верну воспоминание, — сказал ему мистер Форкл, заработав еще один злобный взгляд гоблина.

— Видишь? — сказала Эми Софи, будто они каким-то образом все решили.

Софи покачала головой, пытаясь — и безуспешно — высвободить запястье из мертвой хватки Эми.

— Не понимаю, почему ты хочешь помнить, как я причинила тебе боль.

— Потому что эта часть не имеет значения. Это был несчастный случай, — напомнила ей Эми.

— Не совсем так. — Новые слезы жгли глаза Софи, когда она подбирала слова для своего признания. — У меня было одно воспоминание того момента, и… это было то, как ты умоляла меня прекратить то, что я делала. Предполагаю, что это означает, что у меня был некоторый контроль над тем, что происходило.

— Ошибаешься, — сказал ей мистер Форкл. — Это была… непредвиденная цепная реакция.

— Да, ну, эта цепная реакция заставила меня устроить так, чтобы шестилетний ребенок кричал от боли, — огрызнулась Софи, выкручивая руку в другую сторону и задаваясь вопросом, поняла ли ее сестра, как направить силу, когда жила с эльфами, потому что серьезно… как она была такой сильной? — Все это понимают, верно? Эми была всего лишь ребенком.

— И ты тоже, — заметил мистер Форкл. — Ты была напуганной девятилетней девочкой, которая понятия не имела, что происходит и как это остановить. На самом деле, ты не могла этого остановить. Так что никакой вины в этой ситуации не было. Просто несчастный случай, который я хотел бы предвидеть. Честно говоря, если кто и виноват, то это я, потому что не был готов или не заметил, что происходит, пока не стало слишком поздно. Так что, пожалуйста, перестань брать на себя эту ответственность, мисс Фостер. Ты знаешь, какие опасности таит в себе чувство вины.

Софи вздрогнула, вспомнив бледное, безжизненное лицо Олдена после того, как его разум разрушился от сожалений о Прентисе.

— Тебе не в чем себя винить, — заверил ее мистер Форкл. — И мне нужно, чтобы ты начала верить в это, иначе мы не сможем двигаться дальше… и тебе понадобится информация в этом воспоминании для решения, которое ты должна принять.

— Какого решения? — спросила Эми.

— Пока не могу объяснить, — ответил мистер Форкл. — Нет, пока твоя сестра не окажется в нужном положении.

— Но ведь это новая сила, верно? — догадалась Софи, удивляясь тому, как спокойно она задала этот вопрос.

Но это было единственное объяснение, которое имело хоть какой-то смысл.

На самом деле…

— Предполагаю, что в тот день я проявила еще одну странную способность и использовала силу, чтобы причинить боль Эми, — призналась она, когда кусочки тошнотворной теории соединились вместе. — Итак, вы с Ливви решили перегрузить мой мозг лимбиумом, а потом обнаружили, что у меня аллергия на него, и мне пришлось срочно ехать в больницу, чтобы человеческие врачи могли спасти меня. А потом ты забрал воспоминание, чтобы я не знала, на что способна, и чтобы Эми не догадалась, что я не человек. А теперь ты заставишь меня пережить все это снова, чтобы попросить меня позволить тебе почти убить меня снова, чтобы снова включить эту жуткую способность.

За этой вспышкой последовало ошеломленное молчание. И Софи попыталась использовать этот шок, чтобы, наконец, вырвать свое запястье из мертвой хватки сестры… но Эми держалась крепко, когда она повернулась к мистеру Форклу и спросила:

— Так будет?

— Ну… отчасти, — признался он, отчего тошнота Софи усилилась. — Но это все еще неправильно в нескольких существенных аспектах. Поэтому я призываю тебя быть непредвзятой, мисс Фостер. Могу сказать, ты думаешь, что уже знаешь, каким будет твое решение, как только выбор будет представлен… но уверяю, это не так просто, как ты себе представляешь…

— Ну, это если ты собираешься сделать что-то, что может убить ее, — перебила Эми, тряся Софи за руку, пока та не посмотрела на нее. — Ты ведь не собираешься согласиться на это, не так ли?

— Лучше бы ей этого не делать, — проворчал Сандор.

— Вот почему я возвращаю ваши воспоминания, — сказал им мистер Форкл, — чтобы избежать подобных поспешных выводов. Для протокола, никто не будет просить кого-либо подвергать свою жизнь серьезной опасности, так что, пожалуйста, мы можем сосредоточиться на том, для чего мы здесь?

Софи всматривалась в его лицо, пытаясь найти хоть какой-то намек на то, что сейчас произойдет, но из-за ягод его невозможно было прочесть.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Но я все равно не согласна с тем, что ты втягиваешь в это Эми. Разве мы не заставили ее достаточно всего пережить?

— Ты ни во что меня не втягиваешь, — возразила Эми. — Я серьезно, Софи. Я никогда не буду винить тебя за то, что случилось.

— Даже если это правда, — пробормотала Софи, разрываясь между желанием поверить ей и осознанием того, что Эми не сможет сдержать свое обещание, — я уверена, что это станет твоим самым ярким воспоминанием обо мне, и я ненавижу это, потому что у тебя не так уж много хороших воспоминаний, чтобы компенсировать это.

— Э-э, ты шутишь? — спросила Эми. — У меня куча хороших воспоминаний! Как ты думаешь, почему я так упорно боролась, чтобы сохранить их? И я имею в виду не только о Затерянных городах… хотя все эти полеты с аликорном довольно трудно превзойти. Но есть еще и это. — Она откинула одеяло с кровати, открыв что-то белое и пушистое.

— Это что, Бан-Бан? — спросила Софи, чувствуя тяжесть в груди, когда Эми подняла любимого плюшевого кролика.

Бан-Бан был для Эми версией Эллы с тех пор, как Эми исполнилось четыре года, и Софи не могла поверить, что ее сестре было позволено держать его во всех переездах и изменениях личности. Его лохматый мех не был таким белым, как раньше, и он выглядел спутанным в нескольких местах… но это делало его более совершенным, так как доказывало, что он был настоящей, оригинальной плюшевой игрушкой.

— Ты знаешь, почему Бан-Бан — мой любимый? — тихо спросила Эми, заставляя его уши болтаться из стороны в сторону.

Софи пожала плечами.

— Я думала, тебе нравится, какой он мягкий.

— Ну, я знаю. Но настоящая причина — из-за тебя. — Она поднесла Бан-Бан поближе к лицу Софи и сжала его шею, чтобы он немного наклонил голову, повышая голос и пискляво приговаривая: — Привет, мисс Софи. Кто хочет поиграть?

И вдруг Софи снова было семь лет, и она заставляла Бан-Бан разговаривать с Эми точно так.

Эми откашлялась, отодвигая Бан-Бан назад и глядя в его блестящие черные глаза.

— Я не говорила этого часто, но… ты была хорошей сестрой. До сих пор, даже если мы не видимся. Я всегда знаю, что ты где-то там, идешь на риск, на который лучше бы не ходить. Будучи Мисс Супергерой Эльф.

— Ха, я совсем не супергерой, — поправила Софи, сосредоточившись на шутке, чтобы снова не расплакаться.

— Пожалуйста… ты даже носишь плащ! — поддразнила Эми в ответ. Однако ее улыбка исчезла так же быстро. — Обещай мне, что будешь осторожна, хорошо? Особенно с тем выбором, который он тебе предложит.

Софи подавила комок в горле.

— Только если ты пообещаешь, что если пропавшее воспоминание окажется более травмирующим, чем ты ожидала, ты попросишь мистера Форкла стереть снова его.

— Мне это не понадобится, — возразила Эми.

— Все равно обещай, — настаивала Софи.

Эми закатила глаза.

— Лаааааадно. Обещаю. Тьфу. Такая властная.

Они обменялись улыбками… но одновременно счастливыми и грустными. И Эми первой прервала зрительный контакт, вернувшись к изучению Бан-Бан.

— Помнишь песню, которую ты сочинила для него? — спросила она. — А маленький танец Хоппи?

— Пожалуйста, продемонстрируй и то, и другое, — вмешался Сандор. — Наряду со всем прочим, что могло бы стать хорошим шантажом.

— В другой раз, — сказал мистер Форкл, выглядывая из-за занавески ближайшего окна, вероятно, проверяя, нет ли признаков человеческих родителей Софи. — Мы не можем больше терять время. Вы двое, наконец, готовы?

— Да, — немедленно ответила Эми.

Софи закусила губу, еще раз оглядывая спальню Эми.

Ничто не делало пропасть между их жизнями шире.

Комната была не маленькой… но совсем не такой огромной, как у Софи в Хевенфилде. И она была не простой, выкрашенные в синий цвет стены и потертые деревянные полы определенно не были похожи на стеклянный потолок, увешанный свисающими хрустальными звездами, или цветы, вплетенные в ковер, или окна с потрясающим видом на океан. Двуспальная кровать выглядела как обувная коробка по сравнению с широкой кроватью Софи под балдахином, а шкаф, вероятно, мог вместить только одну десятую часть одежды и обуви Софи.

И все же в комнате Эми были все те крошечные личные штрихи, которые Софи все еще пыталась добавить к себе.

Самое печальное, что Софи не узнала ни одно из этих дополнений.

Кроме Бан-Бан, все мягкие игрушки и безделушки были новыми. И все улыбающиеся друзья на фотографиях были незнакомцами. Софи также никогда не слышала о мальчиках-музыкантах, которых на дверях висело множество фотографий и плакатов… хотя их прически немного напоминали ей прически Тама.

И что-то в этом расстоянии между ними заставило ее прошептать:

— Пожалуйста, не ненавидь меня за то, что случилось в тот день, хорошо?

Эми притянула ее ближе, предлагая обнять Бан-Бан.

— Тебе не стоит беспокоиться об этом, Софи. Я любила тебя, даже когда не помнила, кто ты. Иногда у меня начиналась эта странная боль, прямо здесь. — Она прижала кулак к груди. — Я не знала, как это объяснить, но чувствовала, что… чего-то не хватает. А потом ты появилась, и мои воспоминания сработали, и это было похоже на «О-о-о, вот, что я искала». Вот почему я не хочу больше никаких пробелов в своем прошлом. Я просто хочу знать, что моя жизнь снова полна, если это имеет смысл.

— Так и есть, — заверил ее мистер Форкл слегка охрипшим голосом. — И это очень зрелая причина.

Софи знала, почему он делает ударение на этом слове, и ненавидела его за то, что он был прав.

Эми уже не была той капризной девятилетней девочкой, которую Софи оставила, когда переехала в Затерянные города. И она не была испуганной шестилетней девочкой, умоляющей Софи прекратить то, что она делает.

Она была девочкой, которая видела, как похищают ее родителей, и сумела сохранить достаточно ясную голову, чтобы спрятаться от Невидимок.

Девочкой, которая узнала, что все, что ей рассказывали о ее жизни — и мире — не было реальным, а затем должна была провести месяцы, скрываясь с незнакомцами в секретном подводном городе, в то время как каждый день беспокоилась о людях, которых любила.

И теперь она была девушкой, которая решила лгать всем, чтобы сохранить секреты, которые узнала о своем прошлом и Затерянных городах.

Если воспоминания так много значили для нее, она, вероятно, справится с этим.

Поэтому Софи взяла Бан-Бан и медленно легла рядом с Эми на узкую двуспальную кровать.

Эми легла рядом с ней, а Софи втиснула между ними Бан-Бан.

— Готовы? — спросил мистер Форкл, подходя ближе.

Сестры потянулись друг к другу, переплели пальцы и кивнули.

Мистер Форкл хлопнул в ладоши.

— Отлично. Тогда давайте начнем. Имейте в виду, воспоминание займет некоторое время, чтобы зафиксироваться в вашем сознании после того, как я верну его. И как только это произойдет, вы почувствуете себя отстраненными… как будто наблюдаете за тем, что происходит с кем-то другим. Постарайтесь не думать слишком много во время этого первоначального замешательства, так как оно только замедлит ваш ум от создания связей… и как только эти связи сформируются, ощущения возьмут верх. Я бы посоветовал сжать челюсти, чтобы вы не прикусили языки, когда начнется боль. Эта часть должна пройти в течение нескольких минут. Если нет, у меня есть успокоительные…

— Никаких успокоительных, — перебила Софи.

— Да, мисс Фостер, я так и думал, что ты это скажешь. Но я все же хотел, чтобы вы обе знали, что этот вариант доступен. И Флори прямо снаружи, если ты почувствуешь, как эхо шевелится.

— Эхо? — спросила Эми.

— Длиииииная история, — сказала ей Софи.

— А сейчас не время, — заметил мистер Форкл. — Прямо сейчас мне нужно, чтобы вы обе сосредоточились на медленных, глубоких вдохах, делая каждый из них дольше, чем предыдущий.

Их дыхание быстро стало синхронным, и было что-то успокаивающее в ровном ритме совпадающих вдохов и выдохов.

— Также важно отметить, что некоторые из ваших воспоминаний будут казаться очень абстрактными, — тихо добавил мистер Форкл, — учитывая то психическое состояние, в котором вы находились, когда все произошло. И у вас все еще будут пробелы, которые вам нужно будет заполнить, так как довольно много произошло после того, как я отключил вас обеих. И хотя я сделаю все возможное, чтобы ответить на ваши вопросы, пожалуйста, имейте в виду, что есть некоторые вещи, которые я не смогу объяснить… не потому, что что-то скрываю, а потому, что есть части, которые даже я не полностью понимаю. На самом деле, я надеюсь, что вы двое сможете выдать некоторые дополнительные идеи. Скоро мы это увидим. А пока продолжайте дышать. Меееееееедленно и спокооооооооооооойно.

Каждая из них сделала еще десять вдохов, когда он попросил их закрыть глаза и задержать дыхание. И когда Софи сделала, как он просил, она почувствовала, как его дрожащие пальцы прижались к ее виску.

— Поехали, — прошептал он. — Три… два… один.

Последнее слово прозвучало так холодно, словно кто-то налил ей в голову стакан ледяной воды, и Софи стиснула зубы, чтобы они не стучали.

Озноб парализовал ее мысли, в голове стало тише, чем когда-либо прежде, и она впитывала тишину, наслаждаясь каждой секундой… до тех пор, пока шум не взял верх.

Ощущение было такое, будто кто-то включил кинопроектор на полную скорость и на полную громкость. И изображения были слишком нервными, чтобы иметь какой-либо смысл.

Но с каждым новым вдохом Софи все больше сосредотачивалась, пока не узнала двух маленьких девочек — блондинку и брюнетку, окруженных темно-зеленым цветом.

Они начали разговаривать. Но разговор перешел в поддразнивание. И поддразнивание перешло в насмешку, а голоса становились все громче и громче.

Все злее и злее.

Софи не могла разобрать ни одного слова.

Но она чувствовала, как они проникают все глубже и глубже.

Погружаясь в чувствительные места.

Первобытные места.

Опасные.

Тыкая, толкаясь и пульсируя.

Обнажая новые мощные нервы, от которых по телу пробегали мурашки.

Ее руки горели… кончики пальцев гудели от странной, зудящей энергии.

И ее голова…

Так оно и было. Много. Давления.

Слишком.

Оно кипело и клокотало внутри ее черепа, становясь все темнее и темнее… и Софи ахнула, когда ее сознание полностью погрузилось в этот момент, ощущения полностью захватили ее.

Ее желудок скрутило.

Руки и ноги дергались.

Мозг бурлил, бурлил, бурлил от эмоций, таких сильных, что казалось, будто они рвутся, царапаются… а может быть, так оно и было, потому что что-то глубоко внутри ее разума, казалось, распуталось, оставив… отверстие.

Новый путь.

И темнота хлынула вперед.

Становясь все жарче.

Все более дикой.

Она почувствовала, что вскрикнула в тот же самый момент, когда ее ярость сменилась с черной на красную и хлынула из головы.

Нацеленная на единственную цель.

Софи, пожалуйста… остановись!

Крики Эми рвались у Софи из ушей, и она не могла сказать, были ли они из памяти или из реальности. Границы между ними размылись, и она была охвачена безумием.

За пределами тела.

За пределами мира.

Ничего, кроме чистой, необузданной силы.

Мощной.

Неудержимой.

— Софи!

Новый голос требовал внимания… в чем-то знакомый, в чем-то неожиданный. И с этой мыслью Софи почувствовала, как ее разум разделился.

Часть ее цеплялась за ту девушку, которой она является.

Часть осталась в ловушке с девушкой, которой она была раньше.

И каждая «Софи» была напугана, бесстрашна и разъярена.

Но Настоящая Софи чувствовала себя яснее. Она слышала отчаяние в голосе мистера Форкла, когда он снова и снова звал ее по имени, и понимала, что должна прислушаться.

Прошлая Софи не слышала ничего, кроме призрака в темноте.

Его мольбы были потеряны.

Она была потеряна.

Погребена под вновь обретенной силой, которая поглощала все, к чему прикасалась.

Она не поняла, что это было за теплое давление в ладонях.

Но Настоящая Софи знала, и она знала, что мистер Форкл цепляется за нее. Она слышала, как он ахнул, когда покалывающее тепло потекло между их телами, его хватка усилилась, а голос обрел новую силу.

Софи, ОСТАНОВИСЬ!

Его команда была достаточно громкой, чтобы долететь даже до Софи, но она не знала, как подчиниться.

ОСТАНОВИСЬ! повторил он, наполняя ее сознание счастливыми мыслями.

Красная ярость быстро выжгла их.

ОСТАНОВИСЬ!

ОСТАНОВИСЬ!

ОСТАНОВИСЬ!

Я не могу! она попыталась сказать ему, но слова были там и исчезли слишком быстро.

Ее ладони снова обдало жаром, и в следующий раз, когда мистер Форкл заговорил, его голос был полон радости.

И надежды.

И счастья.

И любви.

Каждая эмоция наполняла ее разум теплом и светом, растапливая черное и красное, пока не осталось ничего, кроме мягкого золотого мерцания, как идеальный восход солнца.

Пробуждение.

Прошлая Софи слишком устала, чтобы смотреть на него… и не сопротивлялась липкой сладости, которая текла по ее языку.

Настоящая Софи задохнулась от воспоминания о приторном успокоительном, которое, должно быть, дал ей мистер Форкл.

И когда Прошлая Софи счастливо плыла в тумане, слишком усталая, чтобы задумываться о том, что она сделала, Настоящая Софи знала, что будут последствия.

Софи вцепилась в это слово, и мысль вызвала удивительную волну информации, когда две части ее тела слились в одну, а воспоминание спряталось… погребенное под всей этой неожиданной правдой.

Все, что она видела, чувствовала и узнала, теперь прочно вошло в ее прошлое.

Но новые вопросы тянулись в будущее, пока разум Софи переводил смутные, расплывчатые чувства и складывал воедино то, что произошло на самом деле.

Она причинила боль своей сестре в тот день… потеряла контроль во время драки и вызвала бурю боли.

Но не это открытие заставило ее вздрогнуть и задрожать.

Нет, она дрожала, потому что мистер Форкл не мог вывести ее из этого безумия, пока не коснулся ее рук.

А потом она усилила его.

И он причинил ей.

Глава 17

Ты.

Это было единственное слово, которое Софи смогла вытянуть из пульсирующего хаоса в своем мозгу.

Вопрос.

Обвинение.

Откровение.

— Да, — ответил мистер Форкл хриплым голосом, как будто он кричал в настоящем, а не только в прошлом.

Был и еще один звук, от которого Софи захотелось шлепнуть себя, когда она узнала его, потому что где были ее приоритеты?

— Эми? — спросила она, покачиваясь от резкого движения головой, когда выпрямилась.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд, а потом она увидела свою сестру, свернувшуюся в тугой клубок и раскачивающуюся вперед-назад, когда из нее вырывались всхлипы.

Ее лицо было напряжено.

Лоб вспотел.

Кожа стала тревожного зеленовато-серого оттенка.

— Через минуту-другую она будет в порядке, — пообещал мистер Форкл, и с каждым болезненным звуком, который издавала Эми, это звучало все более невыносимо. — Честное слово, мисс Фостер. Ее воспоминание о том, что произошло, просто длиннее твоего, потому что в тот день я впервые дал тебе успокоительное, чтобы ты не потеряла контроль снова. И твоя сестра тоже пришла в себя очень быстро после того, как Ливви приехала помочь, так что ей нужно пережить дополнительные моменты. Но ее разум успокоится прямо сейчас. Видишь?

Тело Эми замерло, и ее стоны смолкли… но она все еще выглядела слишком больной, чтобы произвести впечатление на Софи.

Софи поперхнулась желчью, покрывавшей горло, хотя кислота осталась, когда сестра не пошевелилась.

— Она без сознания?

— Она где-то между бодрствованием и сном, находит свой путь обратно к реальности. — Мистер Форкл прижал два пальца к вискам Эми и закрыл глаза, кивая на то, что он видел в ее голове. — Такие вещи люди воспринимают гораздо дольше. Но не волнуйся… боль прошла. Ее разум просто пытается понять, что успокоительное, которое она ощущает, было на самом деле в ее организме много лет назад, а не сейчас, хотя думаю, что было бы проще дать ей немного сейчас и дать ей отдохнуть. Она выглядит более измученной, чем я надеялся.

— Вот что бывает, когда помогаешь кому-то пережить пытки, — пробормотала Софи. — Но… я не думаю, что мы должны давать ей успокоительное, пока она сама не попросит. Уверена, что мои — ее — родители взбесятся, если она не проснется, когда они придут домой.

— Полагаю, в этом есть смысл, — согласился мистер Форкл, протягивая руку к запястью Эми, чтобы пощупать пульс. Он сосчитал про себя и кивнул. — На самом деле, ее жизненные показатели прекрасно восстанавливаются. Через несколько минут она должна прийти в себя. И до сих пор нет никаких признаков возвращения ее семьи? — спросил он Сандора, который подошел к одному из окон, чтобы посмотреть сквозь занавески.

— Флори дала сигнал, что все чисто… на данный момент, — сообщил ему Сандор, топая обратно на свой пост в дверях. — Но чем скорее мы уедем, тем лучше.

— Согласен, — сказал мистер Форкл.

— Мы никуда не уйдем, пока Эми не проснется, и мы не убедимся, что с ней все в порядке, и не ответим на ее вопросы, — напомнила им Софи.

— Таков план, — поправил мистер Форкл, — но нам придется его скорректировать, если вернутся ее родители, поэтому я и попытался начать этот процесс, как только мы сюда прибыли.

— Прости меня за то, что я пыталась спасти свою сестру от этого. — Она указала на Эми, чьи глаза были так сильно зажмурены, что казались сердитыми морщинками.

Софи протянула руку, откинула со лба мокрые от пота пряди волос Эми и заправила их за уши, набравшись смелости спросить:

— Насколько сильно я ранила ее в тот день? Мое воспоминание… не было совсем ясным.

— Нет, не было, — тихо ответил мистер Форкл. — Тем более ты не можешь винить себя в том, что случилось. Ты понятия не имела, что происходит.

— Я не знала, — согласилась Софи, удерживаясь от того, чтобы не упомянуть все, что она знала, теперь, когда у нее было преимущество ретроспективного взгляда, чтобы перевести то, что произошло между ней и ним.

У нее было много вопросов.

Может быть, даже несколько обвинений.

Но она не собиралась позволить ему увести ее в сторону.

— Ты не ответил на мой вопрос. Как сильно я ранила ее в тот день?

Мистер Форкл еще раз проверил мысли Эми, прежде чем ответить.

— Причинение — все в уме, поэтому она перенесла ноль физических травм. Как ты думаешь, почему я не взял с собой сегодня Элвина или Ливви?

Софи чувствовала, что Элвин и Ливви категорически не согласились бы с этим решением… и Софи тоже не была в восторге, учитывая зеленоватую бледность кожи сестры.

Но мистер Форкл снова сменил тему разговора.

— Мы оба знаем, что боль так же реальна, как и настоящая рана, — настаивала Софи. — Возможно, даже хуже.

Мистер Форкл вздохнул.

— Может быть, да. И не буду лгать, то, что твоя сестра испытала в тот день… и сейчас, в меньшей степени… было… давай просто назовем это неописуемым и оставим, хорошо?

Софи откинула назад еще одну прядь липких волос сестры.

Разве она не обязана была узнать все подробности того, что пережила Эми?

— Иногда знание — это просто знание, — сказал мистер Форкл, догадываясь, о чем она думала. — Мы с братом делились всеми воспоминаниями на протяжении всей нашей жизни, кроме одного. Он скрывал детали боли, которую он испытал от своей последней травмы, и я уверен, что он сделал это, потому что знал, что я бы переживал это снова и снова, пытаясь загладить тот факт, что я продолжаю жить, а он нет. И из того, что я знаю о твоей сестре, не сомневаюсь, что она хотела бы того же для тебя… так же, как ты хотела бы для нее, если бы ситуация была обратной.

— Может быть, — призналась Софи, моргая изо всех сил, чтобы сдержать слезы. — Просто… я все еще слышу ее крики.

— И уверен, так будет всегда, — тихо сказал он. — Но… думаю, мы должны также признать тот факт, что ты только что упомянула их, не нуждаясь в том, чтобы Флори успокаивала песней эхо — это огромная победа, мисс Фостер. Ту, которую не стоит подвергать опасности… особенно ради знания, которое не принесет никакой реальной пользы.

Софи вздохнула.

— Наверное… если только Эми не захочет поговорить о том, что случилось. Если она захочет, я позволю ей поделиться каждой ужасной деталью.

Ей было все равно, вернет ли это Теневого Монстра в полную силу… она сделает все, что нужно Эми, чтобы помочь ей оправиться от этого кошмара.

— Вполне справедливо, — сказал ей мистер Форкл. — Хотя, думаю, ты упускаешь из виду и очень важный аспект того, что произошло. Крики твоей сестры были вызваны не только болью. Она также была свидетелем чего-то, что ее мозг не мог понять… и она была в ужасе, что красный свет убивает тебя.

Софи нахмурилась.

— Красный свет?

Он кивнул.

— Твое Причинение в тот день действовало совсем по-другому. Оно работало так, как мы его спроектировали… или в основном, во всяком случае… и эмоции были направлены из твоего разума в один, направленный красный луч, который вспыхнул и ударил, как молния.

Софи попыталась представить себе это, но единственное, что она смогла придумать, было нечто среднее между инопланетным трюком с разумом и экзорцизмом… и она действительно не хотела представлять себя такой.

И снова ее голова наполнилась вопросами о том, что же на самом деле произошло между ней и мистером Форклом в те ужасные минуты.

Но она должна была сосредоточиться на самой важной информации.

— Это большой выбор, не так ли? — спросила она. — Ты хочешь перезагрузить мой мозг, чтобы мое причинение работало по-другому.

— Значит, все будет работать как надо, — поправил мистер Форкл, что было не менее страшно. — Твоя способность была рассчитана на то, чтобы нацелиться на кого-то или что-то, что тебе угрожало, вместо того, чтобы уничтожать всех в округе, как ты делаешь сейчас. Это сделало бы силу намного более эффективной, не так ли?

— Наверное, — медленно проговорила Софи. — Но что случилось со всем этим обещанием «никто никого не будет просить подвергать свою жизнь серьезной опасности», которое ты дал ранее?

— Я собирался напомнить ему о том же, — проворчал Сандор.

— Я сказал — серьезной опасности, — возразил мистер Форкл. — На этот раз процедура будет гораздо более незначительной. Нам не нужно перезагружать весь мозг мисс Фостер, как Ливви сделала с ней в тот день… или как я сделал в тот день, когда исцелял ее способности. Нам нужно только сбросить ее причинение, для чего потребуется значительно меньшая доза лимбиума.

— Хорошо, но… у меня все еще смертельная аллергия на него, даже в небольшой дозе, — заметила Софи, удивленная, что ей вообще пришлось это сказать. — В эликсире, который дал мне Декс, была только капля, и он все равно заставил Баллхорна лечь рядом со мной, а Элвин едва смог вернуть меня обратно.

— Я не говорю, что не будет риска, — осторожно сказал мистер Форкл. — Но на этот раз риск все равно будет менее опасным, чем твой предыдущий опыт, как из-за гораздо более ограниченной проблемы, которую мы решаем, так и из-за наших возросших знаний и практики. Ливви и я изучали аллергию в течение нескольких месяцев, желая быть готовыми к тому, что этот день когда-нибудь настанет. И я очень сильно чувствую, что теперь мы усовершенствовали наше средство.

— Значит ли это, что тебе не придется пользоваться иглами? — спросила Софи.

— Хотелось бы. — Он потянулся к ее руке, оттягивая ткань перчатки, пока не обнажил звездообразный шрам, который случайно оставил, когда исцелял способности. — На этот раз я знаю, что нужно сделать укол в ногу, так что я не должен оставлять еще одну такую отметину. Но… это все равно должна быть инъекция. Это самый быстрый способ доставки, а при аллергии каждая секунда на счету.

Софи очень хотелось поспорить.

Но она чувствовала, как близко все было в другие разы, когда они вызывали у нее аллергию.

Погрешность была нулевой.

— На всякий случай я возьму с собой Элвина и Ливви, — пообещал мистер Форкл, возвращая перчатку на место и отпуская ее руку. — И думаю, что было бы разумно пригласить туда также мистера Сенсена и мистера Васкера, поскольку у них обоих есть способы держать твои мысли и эмоции в постоянном состоянии. А если есть кто-то еще, чьего присутствия ты бы хотела — родителей, например? — это можно устроить. Но знай: несмотря ни на что, я сохраню тебя в безопасности. Это моя работа.

— Нет, это моя работа, — поправил Сандор. — И если ты думаешь, что я позволю тебе…

— Это решение мисс Фостер, — перебил мистер Форкл.

Софи фыркнула.

— Верно. Так же, как это было мое решение в тот день, когда ты обнулил мои способности. Я могла либо остаться неисправной, либо рисковать жизнью, чтобы все исправить… и бонус: это был единственный способ, которым я могла исцелить Прентиса и Олдена. Не такой уж большой выбор, не так ли?

— Так и есть, — настаивал мистер Форкл. — И на этот раз даже больше. Ты прекрасно справлялась с тем, как в настоящее время работает твое причинение.

— Неужели? — спросила Софи, думая о тех временах, когда ее зрение прояснялось, и она видела своих друзей, корчащихся от боли или без сознания вокруг.

Невидимки даже начали рассчитывать на это, когда планировали свои засады, позволив ей убирать телохранителей для них… хотя это поднимало другой вопрос.

— Стоит ли эта способность того? — спросила она почти шепотом. — Невидимки всегда носят эти шапки, чтобы блокировать меня.

— На самом деле, это было бы одним из самых больших преимуществ для восстановления твоей способности, — поправил мистер Форкл. — Красный Луч нацелен на сердце, а не на голову. У Невидимок не было бы способа защититься от такого рода атак, и удар был бы бесконечно сильнее, потому что эмоции там гораздо более грубые и уязвимые.

Софи вздохнула.

Это было бы значительным улучшением по сравнению с тем, что она могла делать в настоящее время.

— Мне очень жаль, — сказал мистер Форкл, прочищая горло. — Понимаю, что это, вероятно, последнее, что ты хочешь вынести. Я не забыл, через что ты уже прошла. Это тоже моя вина. То, что мы с Ливви сделали, чтобы перезагрузить твой мозг, явно пошло наперекосяк.

— Ясно, — пробормотала Софи, — учитывая, что я чуть не умерла.

— Да, это так. Мне до сих пор иногда снятся кошмары об этом. — Он уставился на руки, сгибая и разгибая пальцы. — В тот день с тобой был я, если тебе интересно. А не брат-близнец. Именно поэтому я был выбран, чтобы быть тем, кто перезагрузит твои способности во второй раз… все чувствовали, что у меня был «опыт» с ситуацией… хотя, честно говоря, оба раза я никогда не чувствовал себя так из-за глубины или ужаса за всю жизнь. — Он снова прочистил горло. — В тот первый раз, когда я услышал крики и увидел, что происходит, я немедленно позвал Ливви на помощь. Потом я отнес тебя и твою сестру в свой дом, надеясь, что никто из соседей ничего не заметил. К тому времени, когда Ливви добралась туда, я уже стер оба твоих воспоминания… но, конечно, мне пришлось стереть еще одно у твоей сестры, когда ее успокоительное закончилось вскоре после прихода Ливви. Я не хотел переусердствовать с тем, сколько я ей дал, учитывая, что она была такой маленькой и только что пережила такую изнуряющую травму. Но я явно недооценил… первую из многих ошибок, которые совершил в тот день.

— Полагаю, вторая ошибка произошла, когда ты дал мне лимбиум? — догадалась Софи.

— Вообще-то, это была третья. Вторая была до того, как Ливви пришла в голову идея с лимбиумом. Я стал нетерпеливым и дал тебе полдюжины других лекарств, которые, как думал, могли бы помочь, и в конечном итоге, тебя тошнило.

Софи съежилась.

— Все становится лучше и лучше.

— У меня была такая же мысль. А потом мы дали тебе лимбиум, и мне пришлось выяснить, насколько ужасными могут быть вещи на самом деле. Ты начала издавать ужасные звуки, когда твои дыхательные пути закрылись, это было не похоже ни на что, что я когда-либо слышал раньше, а потом все твое тело забилось в конвульсиях, и я просто… замер. Если бы там не было Ливви, не знаю, что бы случилось. Я мог потерять тебя. Именно она поддерживала твое дыхание и предложила отвезти тебя в ближайшую человеческую больницу. Ее рассуждения были ошибочны… хотя в то время мы этого не знали. Она подозревала, что наше лечение отрицательно реагирует на какой-то человеческий токсин или вирус, которому ты подверглась, что звучало достаточно логично. И это привело тебя к месту, которое спасло твою жизнь, и это было все, что имело значение. А потом Ливви пришлось уйти, чтобы никто не удивлялся, кто она такая и откуда тебя знает, и пришли твои человеческие родители, а я просто сидел и смотрел, как тебя подключают к этим ужасным машинам, надеясь, что ничего непоправимого не случилось. А когда ты проснулась…

Его голос прервался, и он провел рукой по лицу, задержавшись на глазах.

Она не могла понять, означало ли это, что он плакал.

Какая-то часть ее радовалась… но ее мир становился намного более осмысленным, когда мистер Форкл был сильным, надежным человеком, даже если его упрямство временами сводило ее с ума.

— Когда ты проснулась, — продолжил мистер Форкл, на этот раз более спокойным голосом, — это было похоже на одно из тех «чудес», о которых люди всегда говорят. Ты была собой. Твое причинение было отключено, и все остальное казалось прекрасным. И ты, и твоя сестра понятия не имели, что произошло между вами.

— Подожди, — прервала его Софи. — Разве не ты всегда говоришь, что способности нельзя отключить, как только они активированы?

— Для обычных эльфов — да, — согласился мистер Форкл.

Софи застонала, понимая, что это приведет к очередной речи типа «позволь мне объяснить, какая ты странная».

И, конечно же, он сказал ей:

— В твоем случае я сделал твои гены немного более гибкими в некоторых отношениях. Таким образом, если бы что-то, что мы планировали, нуждалось в корректировке, у нас была бы возможность сделать это… что было и преимуществом, и недостатком. Я часто задаюсь вопросом, не является ли эта гибкость причиной того, что мы должны были перезагрузить твой разум.

Он наклонил голову и вздохнул так, словно хотел сказать:

— Это так сложно… экспериментировать на ком-то. — Что определенно помогло Софи подавить все неясные чувства, с которыми она боролась, когда думала, что он плачет.

— В любом случае, — сказал мистер Форкл, возвращая разговор к тому, что они обсуждали. — Я поклялся, что с этого момента буду в тысячу раз бдительнее следить за тем, чтобы с тобой никогда больше не случилось ничего подобного, и все же мне каким-то образом удавалось не понимать той роли, которую лимбиум сыграл в твоей аллергии, пока это не случилось снова. И я не предвидел никаких проблем, когда вызвал твое причинение. Так что представь себе мой ужас, когда я услышал отчет мистера Дизнея о том, как твое причинение действовало в Париже, и понял, что наши улучшения способности каким-то образом были отключены. Я надеялся, что проблема была связана со всеми другими глюками, которые ты испытывала, и что, как только я сброшу твои способности, все вернется к тому, как мы изначально проектировали. Но она не восстановилась так, как другие твои способности. И вот мы здесь.

— Лааааааааадно, — сказала она, стараясь не утонуть в потоке информации. У Софи было такое чувство, что она будет пробираться через все это еще много недель. Но в данный момент у нее был один очень важный вопрос. — Зачем снова сбрасывать способность и что-то менять? Мы уже знаем, что это не помогло…

— Это не точная наука, — перебил ее мистер Форкл. — Лимбиум также не влияет на все равномерно. Я был так сосредоточен на твоей телепатии в тот день… и на пробелах в твоей ментальной блокировке… что не уделил твоему причинению должного внимания. Я также не смог понять, что твое причинение работает неправильно еще до того, как ты исчезла, и поэтому нуждается в гораздо более фундаментальной корректировке. На этот раз способность будет полностью в моем фокусе, и я буду нацелен на нее по-другому.

— Но ты все равно не можешь гарантировать, что это сработает, верно? — настаивала Софи.

— Здесь нет никаких гарантий, — напомнил ей мистер Форкл. — Это все теоретически, пока мы не реализуем лечение и не посмотрим, что произойдет.

— Отлично. Так что… в общем, ты просишь меня доверить тебе мою жизнь — снова — и в то же время признаешь, что на самом деле не знаешь, что делаешь, — пришлось указать Софи. — Потрясающе.

— Я не виню тебя за эти чувства, но…

— Хорошо, потому что это правда! — вмешалась Софи. — Я почти уверена, что так будет лучше…

Ее язвительный комментарий был прерван тихим стоном сестры, которая разогнула ноги и перекатилась на спину.

— Эми? — спросила Софи, съежившись, когда сестра открыла глаза, и Софи увидела, какие они красные и опухшие.

Голос Эми звучал как крошащийся гравий, когда она прошептала:

— Софи? Ты все еще здесь?

— Ну конечно же. А где еще мне быть? — она протянула Эми бутылку Молодости, которую только что вручил ей мистер Форкл, и помогла ей сесть.

— Не знаю, — призналась Эми, осушив половину бутылки. — Наверное, я думала… — она отвела взгляд, и слезы потекли по ее щекам. — То, что я тебе сказала…

— Я этого даже не помню, — заверила ее Софи. — Серьезно. В памяти это была просто куча шума. Я не могла разобрать слов… и не хочу знать, — добавила она, когда Эми открыла рот, словно собираясь все повторить. — Что бы ты ни сказала, это не имеет значения, если только тебе не нужно поговорить об этом, — добавила она, вспомнив свою предыдущую клятву.

Эми подтянула колени к груди, обхватив их дрожащими руками.

— Мне так жаль, Софи. Я не могу поверить, что была такой кошмарной.

— Тебе было шесть лет, — напомнила Софи. — Я почти уверена, что в шесть лет все становятся кошмарными.

— Да, но это все равно не оправдывает того, что я сказала, — пробормотала Эми.

— И то, что ты сказала, не оправдывает моей реакции, — возразила Софи. — Ничто не оправдывает того, что я сделала с тобой.

— Это не то, что ты сделала, — поправил мистер Форкл. — Это то, что случилось. Тебе нужно начать понимать это различие. Причинение — это невероятно изменчивая способность. И она проявилась в тебе очень рано и очень внезапно, в разгар ситуации, когда темперамент уже был слишком высок… и ты не знала, что с тобой происходит. Любой бы потерял контроль в таких обстоятельствах.

— Думаю, ты знаешь, — заметила Софи, наконец-то выпалив огромное откровение, с которым она не знала, что делать.

Честно говоря, она не хотела знать, что с этим делать, потому что это наверняка приведет к другим разговорам, на которые у нее не было сил.

Но ей пришлось спросить:

— Почему ты не сказал мне, что ты — Причинитель?

Эми и Сандор резко вздохнули.

— Нет, — тихо ответил мистер Форкл, вставая и направляясь в другой конец комнаты.

— Я знаю, что чувствовала, — возразила Софи. — Причинение — это единственный способ, которым ты мог затопить мой разум подобными эмоциями.

— Да, — согласился мистер Форкл, покосившись на фотографии Эми.

— Это тоже не было обычным причинением, — настаивала Софи. — Ты послал мне положительные эмоции. Даже Бронте не может этого делать.

Она поморщилась, услышав это имя, решив оставить вопросы, которые сопровождали его, на потом.

— Это не делает меня Причинителем, — настаивал мистер Форкл.

— Я совершенно уверен, что делает, — заметил Сандор.

— Да, разве не так у вас работают таланты? — спросила Эми. — Если ты можешь это делать, значит, у тебя есть способность? Если не можешь, значит, нет?

— Только не в этом случае. — Мистер Форкл повернулся к самому большому окну комнаты, раздвинул шторы и оглядел двор. — Все, что у меня есть — это горстка дремлющих генов Причинителя, которые я никогда не должен был использовать. Они были просто частью теста.

— Теста, — повторила Софи, не понимая, почему от этого слова у нее так скрутило живот, пока она не поняла, — ты говоришь о проекте Мунларк.

— Так и есть. — Мистер Форкл повернулся к ней лицом. — Несмотря на обилие тестов, большая часть нашей генетической работы была чисто теоретической… и я не собирался внедрять эти теории в невинного ребенка и рисковать, что что-то может пойти серьезно не так… даже с той гибкостью, которую мы разрабатывали. Каждое изменение, запланированное для твоих генов, должно было быть должным образом проверено, прежде чем я позволил ему быть добавленным к твоему генетическому коду. А поскольку я не желал рисковать чьей-либо безопасностью, это означало, что я сам должен был играть роль подопытного. Мы с братом разделили — он проверил твои гены полиглота, а я проверил твое причинение. Таким образом, мы могли бы исследовать эффекты в изоляции.

— А как насчет ее телепортации? — спросила Эми. — И той, другой… как она там называется?

— Да, — сказал мистер Форкл, опередив Софи. — Обе эти способности были «незапланированными побочными эффектами» других наших генетических модификаций, поэтому мы не знали, что нам нужно их проверить. На самом деле, мы не знали о телепортации, пока мисс Фостер не обнаружила ее, пытаясь избежать попытки Невидимок захватить Силвени. И то, что я обнаружил во время этого инцидента.

— Потому что это сработало в то же время, что и мое причинение, — предположила Софи.

Улыбка мистера Форкла была в равной степени удивленной и сдержанной.

— Мне было интересно, заметишь ли ты эту часть воспоминания, когда вокруг творится весь этот хаос.

— Да, — ответила Софи. — И предполагаю, что это как-то связано с твоим причинением, поскольку ты смог сделать это только после того, как коснулся моих рук.

— Это и мое предположение тоже… и это определенно было сюрпризом, если тебе интересно, а также истинным свидетельством силы твоей способности усиливать, учитывая смехотворно незначительное количество ДНК Причинителя во мне. — Он приподнял край своей туники, чтобы показать круглое пятно размером с ладонь на бедре, где кожа была такой бледной, что казалась почти прозрачной. И когда свет упал на пятно, его кожа замерцала крошечными вспышками всех цветов спектра.

Эми ахнула.

— Тебе было больно?

— Конечно, — ответил мистер Форкл, опуская рубашку на место. — Определенно одна из десяти самых болезненных вещей, которые я когда-либо испытывал. Но это была цена, которую я был готов заплатить, чтобы гарантировать, что все, что мы планировали для твоей сестры, будет безопасным и эффективным. — Он перевел взгляд на Софи. — Я знаю, ты расстроена догадками, которые иногда вступают в игру с твоими способностями, и я хотел бы знать способ полностью устранить это. Когда-нибудь мы, надеюсь, доберемся туда. А пока, надеюсь, это хотя бы докажет, как далеко мы готовы зайти, чтобы обеспечить твою безопасность.

Так оно и было, и не было.

Что бы он ни сделал с собой — на какой бы риск ни пошел — это все равно не избавило ее от еще одного решения «это может убить тебя».

— Не понимаю, — сказала она, придерживаясь более безопасного ответа на данный момент. — Как может твоя ДНК отличаться там?

— Точно так же, как ДНК человека может отличаться в том месте, где он подвергся интенсивному облучению, — объяснил мистер Форкл.

Эми втянула воздух.

— Но такая радиация убивает.

— Да, — согласился мистер Форкл. — Или, по крайней мере, она, безусловно, делает меня очень, очень больным. Вот почему наша команда должна была разработать гораздо более безопасный метод для наших тестов. Калла была единственной, кто понял, что свет был ответом, но нам нужно было что-то более сильное, чем любой из источников сам по себе… или даже любой из источников вместе взятых. Что-то элементарное.

— Ты использовал квинтэссенцию, — поняла Софи, вздрогнув, когда ее ладони вспомнили ожоги, которые она получила после того, как случайно разлила часть Пятого элемента во время школьного задания. — Подожди, это значит, что ДНК у меня в руках…

— Нет, — вмешался мистер Форкл. — Эти ожоги были от воздействия экстремального холода Элементины, а не от воздействия самой Квинтэссенции. Я также должен был подготовить образец моей измененной ДНК и применить его к коже, прежде чем мы добавим Квинтэссенцию, чтобы воздействие имело какой-либо длительный эффект на мою генетику. Кроме того, Элементина слишком агрессивна, чтобы использовать ее для такой деликатной задачи. Слияние удалось только тогда, когда мы использовали Квинтэссенцию из Фосфориена.

— Э-э, есть разные виды Квинтэссенции? — спросила Софи, пытаясь задержаться на той части его объяснения, которая не была похожа на что-то прямо из научно-фантастического фильма ужасов.

— Конечно. Каждая из неотмеченных звезд порождает различные вариации. Я думал, ты это знаешь. — Мистер Форкл нахмурился, когда она покачала головой. — А зачем еще держать в секрете расположение этих пяти звезд? Квинтэссенция от Элементин является наименее стабильной, но и наиболее мощной, что делает ее чрезвычайно ценной для создания веществ, которые должны быть несколько взрывоопасными или всепоглощающими… как фриссин. Квинтэссенция от Маркезиры невероятно абразивна, что делает ее лучшим выбором, когда что-то нужно разбить на клеточном уровне… и все же ее обилие мерцания также делает ее отражающей, что позволяет ей быть самой универсальной из всех итераций Пятого элемента. Гарантирую, мы только поцарапали поверхность многих применений Маркезир. Квинтэссенция от Луциллиант — самая холодная и темная, но и самая сбалансированная, что делает ее особенно ценной, когда что-то нужно сохранить. Квинтэссенция от Кандесии — самая слабая, почти дымчатая и вялая в природе, но также самая безопасная форма, к которой можно обратиться, и лучше всего подходит для тонких сдвигов и изменений. А Фосфориен — самая яркая, полная жизни и энергии, что и сделало ее оптимальной для наших ДНК-тестов.

Он снова приподнял тунику, и вспышка цветов напомнила Софи о неоновом сиянии, которое, как она помнила, было у Фосфориена.

— Разве ты не заметила, как разнообразны перемещения, когда мы посылали тебя с мистером Сенсеном в это довольно запутанное путешествие? — спросил мистер Форкл. — Когда мы пытались выяснить, как Невидимки следили за тобой?

— Я заметила, но подумала, что это просто банки со светом, — призналась Софи. — Ну, по крайней мере, четыре. Я думала, что квинтэссенция исходит только от Элементин.

Он нахмурился еще сильнее.

— Странно. Я вложил детали всего этого в твой разум много лет назад… в то же самое время, когда дал тебе расположение ненанесенных на карту звезд и формулу для фриссина. Странно, что это не сработало со всем остальным… и еще более странно, что это не срабатывает прямо сейчас, учитывая, что мы активно обсуждаем это.

— Отлично, — пробормотала Софи, падая на кровать. — Еще одна моя ошибка.

— Любая ошибка будет с моей стороны, а не с твоей, — заверил ее мистер Форкл. — Нет идеального метода для имплантации воспоминаний в чей-то разум… и я был очень обеспокоен тем, что информация срабатывает слишком рано, особенно потому, что знал, что ты будешь подвергнута стольким человеческим учениям во время обучения в школе, и я не был достаточно знаком с их учебным планом, чтобы знать, каких слов избегать. Должно быть, я слишком хорошо скрыл некоторые вещи.

Эми придвинулась ближе и нежно сжала руку Софи.

— Ты в порядке?

— О, конечно. — Софи не могла понять, отчего у нее сдавило грудь… от слез, которые она сдерживала, или от смеха. — Просто еще один типичный день в моей жизни в качестве Мунларка. Это всегда приключение… и, очевидно, я не единственная здесь, кто знает, каково это — быть экспериментом.

— Это не так, — произнес мистер Форкл, рассеянно потирая бедро.

Софи хотелось продолжать дуться… но у нее было слишком много важных тем для обсуждения. Поэтому она заставила себя выпрямиться и спросить:

— Значит ли это, что если я причиню тебе прямо сейчас, ты снова сможешь причинить мне?

— Я в этом сильно сомневаюсь. Как ты, вероятно, заметила из воспоминания, эта способность активировалась для меня только тогда, когда я не мог достучаться до тебя. Поэтому предполагаю, что адреналин и отчаяние были факторами. Плюс…

— Плюс..? — спросила Софи, когда он не закончил фразу.

— Ну, — сказал он, снова поворачиваясь к окну. — Это моя личная теория, так что отнеситесь к ней с недоверием… как любят говорить люди. Но мне давно было любопытно, повлияло ли на твое развитие также все, что произошло с твоими способностями в тот день. Это трудно понять, так как мы не делали никаких собственных настроек для силы… и это прекрасно работало. Просто… должно быть, потребовалось огромное количество силы, чтобы временно вызвать способность, скрытую в таком безумно малом проценте моей ДНК. И я не могу не задаться вопросом, означает ли это, что ты можешь дать больше, и что этот новый сброс, если ты на него решишься, повысит твое Усиление до этого уровня.

— Новый сброс, — повторила Эми, дергая Софи за руку, чтобы та посмотрела на нее. — Думаю, что пропустила ту часть, когда еще не оправилась от воспоминаний. Это так опасно, как кажется?

— Еще хуже, — сказал ей Сандор, бросив на мистера Форкла сердитый взгляд, чтобы дать понять, что он все еще огорчен тем, что его возражения были заглушены ранее.

— Значит, ты не собираешься этого делать, не так ли? — спросила Эми.

— У меня действительно нет выбора, — призналась Софи. — Если я не позволю им сбросить меня, то застряну с нарушенной способностью… или двумя нарушенными способностями, по-видимому.

— Это всего лишь теория, — напомнил ей мистер Форкл. — И ни одна из способностей не нарушена.

— Верно. Они просто не делают того, что должны, — возразила Софи, и мрачный смех вырвался из ее груди. Она снова повернулась к сестре. — Помнишь папину синюю машину? Ту, которая так часто была в автосервисе, что он называл ее своим Лимономобилем? Это… я. Все любят дразнить меня по поводу того, как часто я оказываюсь в Лечебном центре… и иногда в этом виноваты Невидимки. Но клянусь, остальное происходит от того, что я в основном неполноценна.

— Нет, это не так! — рявкнул мистер Форкл, подходя ближе с такой силой, что Софи отпрянула, опираясь на сестру. — Я понимаю твое разочарование, мисс Фостер. И не собираюсь говорить, что ты чувствуешь. Но надеюсь, что ты также помнишь, по крайней мере, некоторые из невероятных вещей, которые ты — и только ты — можешь сделать, а также огромные вещи, которые ты совершила благодаря этим силам. Я понимаю, что нелегко быть единственной в своем роде. Я также понимаю, насколько естественно зацикливаться на негативе, особенно в такой момент, когда ты сталкиваешься с очередным осложнением. И не буду отрицать, что мы столкнулись с неожиданными проблемами. Но ничто из этого не делает тебя неполноценной. Ты… мой самый большой успех. — Он подошел ближе и взял ее за руки. — Никогда не забывай о том, какая ты особенная, Софи. Ты уникальна в том смысле, как никто другой никогда не сможет или не будет… и только часть этого происходит из наших экспериментов, кстати. Остальное исходит от тебя. От яркой, смелой, блестящей девушки, которой ты, естественно, являешься. И надеюсь, ты знаешь, что в том, что касается всех нас, вовлеченных в твое творение, ты превосходишь наши ожидания каждый день.

Эти слова были одними из самых удивительных, которые кто-либо когда-либо говорил Софи.

Но по какой-то причине они только разжигали ее гнев.

Может быть, она устала, была расстроена от того, что ею манипулируют.

А может, ей просто нужны были ответы.

В любом случае, она наконец-то ответила на вопрос, которого избегала.

— Это относится и к Члену Совета Бронте?

Мистер Форкл нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Люди, связанные с моим творением, — пояснила Софи. — Это относится и к Бронте, верно?

— С чего бы? — спросил мистер Форкл.

Софи закатила глаза.

— Ты действительно заставишь меня сказать это? — когда он замолчал, она выпрямилась, выдержав его взгляд, и сказала: — Хорошо. Я знаю, что Бронте должен быть моим биологическим отцом.

Эми втянула воздух.

— Это тот остроухий парень, с которым мы катались на аликорнах, верно? Тот, кто позволил мне сохранить мои воспоминания?

Софи кивнула, не сводя глаз с мистера Форкла, выражение лица которого было по-прежнему непроницаемым.

— Ну и что? — подсказала она. — Ты можешь что-нибудь сказать на это?

Он прочистил горло.

— Полагаю, мне следовало догадаться, что ты придешь к такому выводу, учитывая редкость его способностей. И не буду отрицать, что изучал его ДНК, когда разрабатывал хитрости, которые сделал для твоего причинения. Но это все его участие в проекте Мунларк… и он даже не подозревает, что был источником вдохновения. Я собрал образец его ДНК без его разрешения и провел все свои исследования без его ведома.

— И я должна просто поверить в это? — возразила Софи.

— Я бы очень на это надеялся, поскольку это правда. — Он отвернулся, качая головой. — Ты также встречалась с Бронте и видела, как он обращался с тобой и нашим орденом. Можешь ли ты честно представить, что он согласится быть частью проекта Мунларк?

— Не знаю, может быть, он таким образом пытался скрыть свое участие, — возразила Софи.

Мистер Форкл вздохнул и стал потирать свои виски. И я скажу это еще раз, мисс Фостер: Член Совета Бронте не является твоим биологическим отцом. Поэтому мне нужно, чтобы ты выбросила эту мысль из головы… и прекратила любые расследования, которые ты и твои друзья могли бы начать… прежде чем ты начнешь слухи, которые могут вызвать кошмар драмы и головную боль.

— Если ты не хочешь, чтобы мы расследовали это дело, то должен сказать мне, кто мои генетические родители, — сказала ему Софи. — Это единственный способ остановить все это.

— Я же сказал тебе… я не могу этого сделать.

— А почему нет? — спросила Эми, когда Софи перестала беспокоиться.

— Этого я тоже не могу вам сказать, — произнес мистер Форкл, и Софи повторила его ответ одними губами, подбирая слова и интонации. — Я не могу, — добавил он, заметив мимику Софи.

— Может быть, и нет, — тихо сказала Софи. — Но я тоже не могу все бросить. И… я не могу доверять тому, кто что-то скрывает от меня.

— Я прячу их по уважительной причине, — заверил ее мистер Форкл.

— Даже если это правда, — сказала Софи, — ты все равно просишь меня доверить тебе свою жизнь. Попросишь меня проглотить то, на что у меня смертельная аллергия, и поверить, что любое лекарство, которое ты мне дашь… кстати, с помощью еще одной огромной иглы… остановит реакцию, прежде чем я умру. Я должна все это сделать, а ты даже не доверяешь мне настолько, чтобы рассказать простую правду о моей жизни, которую я заслуживаю знать.

Мистер Форкл отвернулся и зашагал по комнате.

— Так вот что это такое? — спросил он зловеще низким голосом. — «Скажи мне, кто мои биологические родители, или я не позволю тебе восстановить мое Причинение»?

Софи и не подозревала об этом, пока он не произнес это по буквам.

— Да, — тихо ответила она.

— Это… прискорбно, — процедил он сквозь зубы, отступая в другую сторону.

— Да, — согласилась Софи, стараясь не думать о том, что она упряма или эгоистична.

Она приняла на себя все риски, о которых когда-либо просил ее Черный Лебедь… и еще десятки других.

И они отплатили ей тем, что скрыли единственный секрет, который она когда-либо требовала взамен.

Последовала тишина… ничего, кроме шаркающих шагов мистера Форкла и стука сердца Софи в течение тридцати семи секунд.

Потом он сказал ей:

— Ну, если это твое решение, думаю, мы закончили.

Софи кивнула, гордясь тем, что ее ноги не дрожат, когда она вытащила свой домашний кристалл и встала лицом к нему. Когда Сандор подошел к ней, она пообещала Эми, что свяжется с ней позже.

— Думаю, мы закончили, — сказала Софи мистеру Форклу, не сводя с него глаз и поднимая кристалл к свету.

И она, не колеблясь, перенеслась.

Глава 18

— Тааак… это разочаровывает. — Киф откусил второй кусок от круглого печенья Дижестив и сморщил нос. — Они, должно быть, высосали всю слюну изо рта и превратили ее в пасту? Это что-то вроде того, что люди находят вкусным?

— Может быть, ты хочешь окунуть их в молоко? — предложила Софи, стараясь не рассеивать крошки, пытаясь проглотить кусочек, который откусила. Они действительно выиграли приз за Самое-Сухое-Печенье в мире. — Вообще-то, думаю, ты должен есть их с чаем.

— Думаешь? — спросил Киф, качая головой и запихивая в рот остатки печеньки. — Ты подводишь меня своими человеческими знаниями, Фостер.

— В тысячный раз повторяю, я выросла в США, а не в Великобритании! — напомнила она ему. — У нас были чипсы Ахой! и Ореос, и Э. Л. Фадж!

— Хм. Это действительно звучит веселее, чем Дижестив, — признал Киф.

— Уверена, что тебе особенно понравятся Э. Л. Фадж, — сказала ему Софи. — Они похожи на крошечных эльфов.

Киф уронил пакет с Яффскими пирожными, который только что открывал, и оглядел пляж перед ними.

— Хорошо, а где ближайший Утес? Вам нужно телепортировать меня куда-нибудь, чтобы получить парочку немедленно.

— Конечно, нет, — поправил Сандор, стоя в дверном проеме, соединявшем патио, на котором они находились, с остальными Берегами Утешения.

Софи не могла понять, выбрал ли он это место, чтобы следить и за домом, и за береговой линией, или чтобы держать лорда Кассиуса подальше от них. В любом случае, она была рада, что Сандор не стал с ней спорить — слишком сильно — из-за этого визита.

— Да ладно тебе, Гигантор! — заскулил Киф. — Мы говорим о печенье в форме эльфа! Мне это нужно!

— И мне тоже! — добавила Ро. — Ты хоть представляешь, с каким удовольствием я бы их раскрошила?

Софи рассмеялась, а Киф откинулся на подлокотник большого мягкого кресла, на котором они сидели, наблюдая, как солнце медленно опускается к океану.

— Вот улыбка, которую я так долго ждал! Самое время, Фостер! Я не был уверен, сколько еще печенья смогу переварить. Имею в виду, что они были не так уж плохи, — он взял Джемми Доджерс из стопки пакетов, сложенных между ними, — но заметь себе: в следующий раз, когда Фостер появится внезапно, явно расстроенная из-за чего-то, о чем она беспокоилась весь день и все же откажется говорить, придерживайся меллоумелт для процесса подбадривания.

Взгляд Софи упал на упаковку крема, которую они так и не открыли.

— Меня не нужно было подбадривать. И я ни о чем не беспокоюсь.

— Э-э, мне действительно нужно напоминать тебе, что я — Эмпат? — спросил он. — Или я могу просто забросать тебя остальными печеньками Дижестив? Это было бы намного лучше, чем есть их.

Он не ошибся ни в чем из того, что только что сказал, но Софи по-прежнему придерживалась более безопасной темы.

— Я не чувствую большой благодарности от тебя за все усилия, которые я приложила, чтобы принести тебе покупки по списку… плюс бонусные угощения, — заметила она.

— Ты имеешь в виду, что Дизней вытянул немного денег из твоего фонда рождения, а потом зашел в магазин на пару минут? — спросил Киф. — Да, Декс рассказал мне все о том, как это было не утомительно прошлой ночью, когда он связался, чтобы рассказать мне, как все прошло для вас двоих в Лондоне, в то время как кто-то делал что-то с мистером Форклом, что было явно разочаровывающим и интенсивным… как и большинство вещей с Форклом.

— Эй, я все еще думала о тебе! — возразила Софи, игнорируя очевидный подталкивающий толчок, который он придал разговору. — Это кое-что значит.

— Это действительно так, Фостер, — тихо сказал Киф, возясь с очередным печеньем. — Это действительно так.

Последовала пауза, прежде чем он прочистил горло и добавил:

— Но ты действительно думаешь, что сможешь уйти отсюда, не сказав мне, что случилось с Форкленатором? Если ты это сделаешь, то будешь очень, очень разочарована… и покрыта крошками печенья.

— Не волнуйся, она пришла сюда, чтобы поговорить с тобой об этом, — вмешалась Ро. — Печенье было только поводом. Ты будешь это отрицать? — спросила она, когда Софи повернулась и сердито посмотрела на нее.

Софи определенно этого хотела.

Но… Ро была права.

Софи провела весь день, избегая вопросов Грэйди и Эделайн о том, куда отвел ее мистер Форкл… и игнорируя тех, кто продолжал пытаться связаться с ней. И через несколько часов ее спальня стала казаться все меньше и меньше. Она уже была готова умолять Силвени отвезти ее куда-нибудь подальше, когда заметила пакет с печеньем на полу, и следующее, что она поняла, это то, что она снова телепортировалась к Берегам Утешения и утверждала, что хотела принести Кифу его Лондонское печенье, пока оно не зачерствело.

— Дело в том, — сказала она, отодвигаясь на качелях так далеко, как только могла, потому что в этот момент пространство казалось ей важным, — что вчера я приняла решение… и, возможно, это было неправильное решение, или умное решение, но я все равно приняла его, потому что… просто должна была. И уверена, что смогу передумать, если захочу, но… я не хочу. И я подумала, что ты можешь понять это лучше, чем многие другие люди.

— Тааак, ты хочешь сказать, что считаешь меня королем плохих решений, — сказал Киф, смеясь, когда Софи попыталась извиниться. — Расслабься… я знаю, что ты имела в виду. Просто ставлю в трудное положение. И в этом есть смысл. Я не обязательно хорошо делаю то, что должен делать, и даю людям то, что они хотят. И я обычно не жалею об этом.

— Не забывай о самосаботаже! — добавила Ро. — Я могу с радостью привести множество примеров. — Она пригнулась, когда Киф швырнул в нее пакет с печеньками. — Это все, что у тебя есть, Печенюшка?

Киф закатил глаза и снова повернулся к Софи.

— В любом случае… чем я могу помочь?

Софи снова опустила взгляд на пачки печенья и провела пальцами в перчатках по логотипу Хобнобс.

— Наверное, я просто хотела поговорить с кем-то, кто не осудит меня за то, что я решила, поскольку уверена, что большинство людей скажут, что я сделала неправильный выбор, и они, вероятно, правы. Знаю, что самое умное сделать. Я просто так устала от того, что всегда была хорошим маленьким Мунларком, понимаешь?

— Вроде того? — сказал Киф, ожидая, что она посмотрит на него. — Я имею в виду, ты пришла в нужное место… это определенно зона, свободная от суждений. Но поможет, если ты скажешь мне, какое решение на самом деле было. Просто, знаешь, для ясности.

Софи поддалась искушению подергать свои зудящие ресницы, объясняя, что произошло в ее отсутствующем воспоминании, и как мистер Форкл хотел восстановить ее Причинение и Усиление, и почему она отказалась и ушла.

— Итак… ты решила не позволять Черному Лебедю почти убить тебя снова, — сказал Киф, когда она закончила. — И ты думаешь, что люди будут осуждать тебя за это?

— Так и должно быть, — пробормотала Софи. — У меня есть шанс получить способность… или, может быть, две способности, которые действительно помогут нам уничтожить Невидимок. И я лучше, чем кто-либо, знаю, как сильно нам понадобится такая сила.

— Да, но ты также лучше других знаешь, каково это — почти умереть от сильной аллергической реакции, — возразил Киф.

— Да, — согласилась Софи.

Ее сестра сказала почти то же самое, когда Софи связалась с ней, чтобы проверить, как она там, после того как вернулась в Хевенфилд. Эми была твердо настроена на команду «Не смей позволять им убеждать тебя снова рисковать своей жизнью».

Но… Эми была всего лишь человеком.

Она действительно не понимала гигантских проблем, с которыми столкнулась вся планета, или как они угрожали безопасности каждого отдельного вида.

— Дело в том, — тихо призналась Софи, — что я вовсе не поэтому ответила «нет» на вопрос мистера Форкла. Я привыкла к боли. Мне это не нравится… но не похоже, что это нарушает условия сделки или что-то в этом роде. И я не очень беспокоюсь о выживании, так как почти уверена, что мистер Форкл, Элвин и Ливви найдут способ меня вытащить. Я даже знаю, насколько ценными могут быть эти способности. Просто… мне надоело, что все говорят мне доверять им, когда они явно не доверяют мне. И я действительно устала от того, что никто не заботится о том, чего я хочу, когда дело доходит до… почти всего. Имею в виду, было бы так трудно для кого-то сказать: «Эй, Софи, мы понимаем, как это тяжело для тебя, и мы хотим сделать что-то, чтобы сделать твою жизнь немного легче»? Неужели это такое неразумное желание? Тем более, что все, о чем я прошу — это немного личной информации?

— В этом есть стопроцентный смысл, — заверил Киф, и Софи почувствовала, как ее плечи немного расслабились, пока он не добавил: — Но должен спросить, почему я чувствую столько вины, исходящей от тебя, когда ты это говоришь. И да, это определенно вина… не пытайся отрицать. То же самое, что может разрушить твое здравомыслие, если ты позволишь выйти из-под контроля, так что… нам нужно придумать, как остановить тебя от этого чувства, хорошо?

Софи подтянула колени к груди, сосредоточившись на легком покачивании качелей на прохладном океанском ветру. Ей было легче сказать:

— Наверное, это потому, что я эгоистка. И я должна быть лучше.

— Потому что ты Мунларк? — спросил Киф.

Она кивнула.

— Я существую только для того, чтобы использовать свои способности, чтобы остановить Невидимок. У меня не было родителей, которые любили бы меня и хотели иметь ребенка, чтобы добавить к своей семье…

— Я тоже, — заметил Киф. — Я здесь из-за своего «Наследия».

— Знаю, — сказала Софи, ненавидя Кифа за то, что ему приходится жить с этим. — Но… по крайней мере, для тебя, поступать правильно означает игнорировать все их планы. Для меня все наоборот. Я была создана, чтобы делать свою работу. Довольно важную, насколько могу судить. И вот я здесь, отказываюсь делать это просто потому, что пытаюсь найти способ сделать свою жизнь немного более нормальной. И это просто… очень эгоистично и глупо с моей стороны. Это похоже на то, что я говорю за импартер «Эй, мне надоело, что ты все время указываешь мне, с кем говорить… я больше не буду этого делать, пока ты не скажешь мне, почему я — квадратный!».

— Э-э, но ты не импартер, Фостер… хотя я ценю тот тоненький голосок, который ты только что сделала, чтобы действительно показать персонажа, — поддразнил Киф. — Но если говорить серьезно… я понимаю, что ты хочешь сказать. Дело в том, что, однако, Черный Лебедь не сделал устройство. Они создали человека. Так что им придется смириться с тем фактом, что у тебя есть собственный разум… и чертовски умный. Иногда нормально — доверять себе. Если что-то кажется тебе неправильным, это, вероятно, неправильно. И если тебе кажется, что кто-то использует тебя в своих интересах, то так оно и есть.

— Наверное. — Софи вздохнула, крепче обняв колени. — Но… я продолжаю думать о том, что буду чувствовать, если кто-то пострадает в следующий раз, когда мы столкнемся с Невидимками, и мне придется задуматься, смогла бы я остановить это, если бы не была так упряма и не согласилась исправить Причинение.

— Но ты не должна этого делать. — Киф потянулся к ней, и на секунду ей показалось, что он собирается взять ее за руку… но вместо этого он схватил Джемми Доджерс. — Знаю, ты не поверишь, когда я скажу, но я все равно скажу, потому что тебе явно нужно это услышать… и думаю, что это может быть даже причиной того, что ты пришла сюда, чтобы поговорить со мной. Так что… слушай внимательно: это не твоя работа — защищать кого-то, Софи. Независимо от того, что ты думаешь… или сколько у тебя способностей… или какие планы были у Черного Лебедя, когда они создали проект Мунларк. Единственная твоя работа — быть Софи Фостер. И тебе решать, кто такая Софи Фостер.

— Да, наверное, ты прав, — сказала Софи, снова поворачиваясь к закату. Грустная улыбка появилась на ее губах, когда она добавила, — я тебе не верю. Но… спасибо.

— В любое время. — Киф хрустнул еще одним печеньем, и Софи закрыла глаза, позволив всему, что он сказал, еще несколько секунд кружиться в ее голове.

Было бы здорово, если бы ее жизнь действительно была такой простой.

Но мир был слишком, слишком сложным.

— Итак… как проходит поиск воспоминаний? — спросила она, желая заполнить тишину.

Он пожал плечами.

— Пока ничего нового… и приятная смена темы. Не думай, что я не заметил.

Софи выхватила у него Джемми Доджерс и вытащила еще одно печенье, медленно раскручивая половинки взад и вперед, решив найти способ разделить их.

— А как насчет другого нашего проекта?

Брови Кифа взлетели вверх.

— Если ты имеешь в виду поиски биомамы и папы, я… не был уверен, что ты будешь в настроении говорить об этом после вчерашнего.

Софи еще раз осторожно покрутила печенье, наконец, почувствовав, что упрямое варенье отделилось. Она торжествующе подняла обе половинки и слизнула малину с пальцев.

— Не знаю… я чувствую себя более решительной, чем когда-либо, чтобы выяснить, что скрывает от меня мистер Форкл.

Киф сверкнул своей самой широкой улыбкой, откинулся назад и несколько раз медленно и гордо хлопнул ее по плечу.

— Ты слышишь, Ро? Наш милый маленький Фостер идет в бой на Форкленатора.

— Мне нравится! — согласилась Ро. — Вот если бы она только поняла…

— Ну и что ты думаешь? — вмешался Киф, прежде чем Ро успел закончить фразу. — Форкл говорил правду о Бронте? Или солгал, чтобы сбить тебя с толку?

— Понятия не имею, — призналась Софи. — Я имею в виду… он был очень удивлен, когда я это сказала. Но думаю, что это нам ни о чем не говорит.

— Значит ли это, что ты все еще хочешь продолжить выполнение плана «удивительный эмпат получает все ответы»? — спросил он.

— Так вот как мы это называем? — удивилась Софи.

Киф ухмыльнулся.

— А еще я могу называть его Киф На Выручку!.. но это относится ко многим вещам, понимаешь? Кроме того, тогда мне нужно, чтобы ты начала называть меня своим героем и иногда падала в обморок в моем присутствии.

Софи швырнула в него половинкой печенья, и малиновая сторона шлепнулась ему на щеку, продолжая стекать.

— О, ты хочешь начать бисквитную войну, Фостер? — спросил Киф, даже не потрудившись убрать с лица Джемми Доджерс, когда схватил коробку с пирожными Яффе и разорвал ее. — Потому что я могу поучаствовать.

Софи поддалась искушению.

Драка с печеньем звучала куда веселее, чем обсуждение теорий биологических родителей.

Но она уже потеряла большую часть дня из-за того, что злилась, дулась и избегала всех подряд.

Поэтому она положила вторую половину своего покрытого джемом оружия в качестве сдачи и поймала Кифа на том, что она обсуждала с остальными своими товарищами по команде… как она согласилась позволить Биане и Стине помочь, а также теорию Стины о леди Каденс.

Киф присвистнул, услышав это последнее откровение.

— Вау, в этом есть немного смысла. Я не знаю, как скучал по ней, когда составлял свой список… и если она твоя биологическая мама, пожалуйста, скажи мне, что мы можем вывалить ей на голову кучу стынькорней за то, что она солгала тебе.

— Я бы не возражала, — сказала Софи, которой потребовалась лишняя секунда, чтобы набраться храбрости и спросить: — Так… у тебя есть список?

— Короткий, да. — Он немного поколебался, прежде чем предложил: — Хочешь, я схожу за ним?

Софи закусила губу.

— Может быть, для начала назовешь мне одно из имен?

— Конечно, хотя ты никого из них не знаешь, так что я не уверен, что это будет много значить. Но один из вариантов генетической мамы — Леди Пемберли. Она блондинка и Телепат, так что, кажется, стоит посмотреть. Но она также замужем и у нее есть ребенок, но я чувствую, что мы ищем кого-то, кто живет один, так как они подвергают свою семью опасности, участвуя во всем этом.

— Имеет смысл. — Софи велела себе оставить вопрос, но почему-то все равно спросила: — Значит… у нее есть ребенок?

Киф кивнул.

— Сын. Вообще-то, я думаю, ты с ним знакома… его зовут Демпси. Он был на шестом уровне, когда ты — на втором, и я помню, как однажды ты показала ему, кто тут главный, в матче по Заляпыванию.

— Звучит знакомо, — согласилась Софи.

Она не помнила, чтобы он был таким уж милым… хотя только что победила его на глазах у всей школы и забрызгала его лицо ярко-оранжевой слизью.

— Хочешь, я посмотрю, сможем ли мы с Бианой договориться о встрече для леди Пемберли? — предложил Киф.

— Не знаю, — призналась Софи. — Думаю, нам нужно быть осторожными с тем, сколько людей узнают, что мы ищем. Чем чаще мы ошибаемся, тем больше рискуем, что поползут слухи, и мои биологические родители уйдут в подполье… или, по крайней мере, будут готовы солгать, если мы столкнемся с ними.

Кроме того, это могло бы вызвать еще больше слухов о ее статусе подбора пары, но Софи была не в настроении напоминать ему об этом.

— Я тоже об этом думал, — сказал Киф, наконец-то снимая с лица варенье. — Нам может понадобиться новая стратегия.

— Например, какая? — спросила Софи.

Он сунул печенье в рот, облизал большой палец и принялся за работу, удаляя липкие остатки джема, оставшиеся на щеке.

— Все еще работаю над этим. Возможно, придется проявить немного творчества.

— Мне нравится творчество! — согласилась Ро.

Сандор пробормотал что-то неразборчивое, хотя Софи была уверена, что уловила слово «смешно».

— А пока, — сказал Киф, смахивая с лица остатки малинового мазка, — ты все еще не ответила на сверхсупер-пупер-важный вопрос, Фостер.

— И какой же? — спросила Софи.

Он сделал ей знак наклониться ближе, как будто боялся, что отец может подслушивать.

— Вопрос в том, — его взгляд встретились с ее, — когда ты возьмешь меня, чтобы я достал эти волшебные штуковины с помадкой? Потому что они официально нужны, Фостер. Мне нууууууууужно печенье в форме крошечных эльфов. Не могу поверить, что ты никогда не приносила мне их раньше! На самом деле, я чувствую, что это предательство нашей дружбы!

Вопрос был настолько неожиданным, что Софи не смогла сдержать громкий фыркающий смех, за которым, конечно же, последовал приступ смущенного хихиканья.

— Тебе должно быть не до смеха, Мисс Ф.! — предупредил ее Киф. — Я ожидаю еще одну доставку печенья как можно скорее… и на этот раз там должны быть все те виды, которые ты упомянула, плюс что-нибудь еще в форме эльфа. И тебе лучше ответить на все мои вопросы о них и не давать мне никаких оправданий по поводу…

— По поводу чего? — спросила Софи, когда его голос затих… прямо перед тем, как она поняла, что его глаза были сосредоточены на чем-то за ее плечом.

Или кем-то.

Софи никогда не думала, что когда-нибудь повернется и увидит лорда Кассиуса, стоящего там и наблюдающего за ней, но она определенно предпочла бы его красивому зеленоглазому парню со скрещенными руками и нахмуренным лбом.

— Эй, Фитци здесь! — сказал Киф, бросив быстрый взгляд на Сандора… хотя это была не совсем вина Сандора.

Фитц вошел не через дверь, которую охранял Сандор, а через боковой вход в патио, который Софи даже не заметила. Гризель стояла в нескольких шагах позади него, а лорд Кассиус маячил в нескольких шагах позади нее, прячась в тени сводчатого дверного проема, как будто он намеренно протащил Фитца во внутренний дворик.

С другой стороны, это не объясняло, почему Ро и Сандор не предупредили их о том, что у них гости… разве что потому, что никто не нуждался в предупреждении.

Софи снова пришлось напомнить себе, что они с Кифом не делают ничего плохого.

Киф попросил печенье.

Она принесла ему печенье.

Потом они немного поговорили… потому что были друзьями.

И Фитц знал, что они были друзьями.

— Ты должен принять в этом участие, Фитци, — сказал Киф, поднимая коробку с пирожными Яффе. — Фостер и Дизней доказали, что они сделают все, о чем я их попрошу, — он издал драматический, злой смешок, — и принесли мне кучу человеческих печений. Они в основном разочаровывают, не буду врать. Но! Есть еще несколько, которые мы не пробовали, и кто знает? Они могут быть теми, что меняют жизнь. И ты можешь помочь мне убедить Фостер принести нам эти эльфийские печенья, о которых я только что узнал… хотя я также думаю, что она должна извиниться перед нами за то, что не рассказала нам об эльфийских печеньях раньше, не так ли? И думаю, ей нужно чаще использовать свой способ телепортации. Думаю, мы должны дать ей еженедельный список Запретных городов. Может быть, тогда я, наконец, смогу попробовать Динг-Донги. Не знаю, что это такое, но я читал кое-что о них в своих исследованиях, и имею в виду, что они называются Динг-Донги, поэтому я здесь для этого. Ты со мной?

Он поднял руку, как будто надеялся, что Фитц подойдет и даст ему пять.

Фитц этого не сделал.

— Похоже, у тебя сегодня интересный день, — сказала Гризель, ее голос стал еще более хриплым, когда она подошла к Сандору.

— Ты даже не представляешь, — пискляво пробормотал Сандор. — И я почти уверен, что скоро станет еще хуже.

Софи испытала то же самое чувство, особенно когда заставила себя посмотреть Фитцу в глаза и не удостоилась ни одной из его прекрасных улыбок.

— Ты пытался связаться со мной сегодня? — спросила она, очень, очень, очень надеясь, что он этого не делал.

— Три раза, — сказал он ей.

Даже Киф вздрогнул от этого.

Ладно, может быть, поэтому Софи так плохо себя чувствовала.

— Прости, — сказала она, вставая с качелей и поворачиваясь к нему лицом. — Это был довольно тяжелый день… но думаю, что это не очень хорошее оправдание.

— Это не так, — согласился Фитц.

Молчание, и Софи пожелала, чтобы Киф захотел нарушить его еще одной тирадой о печенье.

Но он был слишком занят, глядя на отца, в то время как Лорд Кассиус поднял одну бровь в ответ.

Она откашлялась и сделала несколько шагов в сторону Фитца… остановившись, прежде чем по-настоящему приблизиться к нему.

— Как ты узнал, что я здесь?

— Я не знал, — признался он, — хотя, может быть, мне следовало догадаться?

— Да, мы работали над… — она взглянула на лорда Кассиуса и поправила остальную часть фразы, — над проектом, в котором Киф помогает мне… пытаясь придумать альтернативную стратегию на случай, если нам придется действовать немного тоньше. — И поскольку она не хотела, чтобы он думал, что она что-то скрывает от него, она добавила: — Мы также обсудили еще пару вещей, о которых я должна тебе рассказать.

— Как ты здесь очутился, Фитци? — спросил Киф, подскочив прежде, чем Фитц успел задать более сложные вопросы, например, когда Софи собиралась рассказать ему об этих вещах, или почему она не пришла к нему первому. — Наконец-то готов к ежевичному матчу-реваншу? Если это так, я говорю, что проигравший должен съесть остальные Дижестив. — Он указал на слегка помятый пакет, который бросил Ро ранее.

— Вообще-то Фитц здесь, чтобы помочь мне, — вмешался лорд Кассиус, приглаживая волосы по бокам.

Киф прищурился, глядя на отца.

— Помочь с чем?

— С моим собственным новым проектом. — Лорд Кассиус внимательно изучил свои кутикулы и добавил: — Мне не кажется странным, Киф, что ты так нудно рисуешь в последнее время, потому что пытаешься разобраться в своих воспоминаниях, ища фрагменты того, что твоя мать могла стереть. Я не понимаю, почему ты работаешь вручную, когда было бы намного эффективнее, если бы Телепат помог тебе с задачей… и, очевидно, мисс Фостер была бы более чем готова. Но независимо от твоих глупых планов, твоя маленькая миссия заставила меня задуматься, осмелилась ли твоя мать стереть что-нибудь из моей памяти за эти годы.

— Держу пари, что да, — предупредил его Киф. — Похоже, у нее был Стиратель наготове на случай, если мы что-нибудь увидим или услышим, чего она не хотела.

— Да, я тоже пришел к такому выводу, — заметил лорд Кассиус, и его глаза и голос потемнели, когда он произнес: — я и раньше работал с Телепатами, искал улики, которые твоя мать могла бы спрятать от меня. Но мы не проверяли, не украли ли что-нибудь. Итак, юный мистер Васкер согласился помочь мне еще раз проверить мои воспоминания. И на этот раз мы посмотрим, смогу ли я найти то, что твоя мать пыталась скрыть от меня.

Глава 19

— Ты собираешься покопаться в воспоминаниях моего отца? — спросил Киф, качая головой, когда Фитц кивнул. — Почему же?

Пожав плечами, Фитц не выглядел вполне столь же небрежно, как, наверное, хотел.

— Кому-то надо.

— Ладно, но почему ты? — Когда Фитц не ответил, Киф повернулся к отцу. — Почему бы тебе не попросить того, с кем ты работал в прошлый раз? Или Кинлина Сондена? Или Олден? Или Тиерган? Или даже меня?

Лорд Кассиус снова пригладил волосы.

— Юный мистер Васкер доказал, что он не менее могуществен, чем любой из них. Возможно, даже сильнее. И у него гораздо более гибкий график.

— Да, но ты выбрал его не поэтому, — возразил Киф.

— Это не так, — согласился лорд Кассиус, и его глаза вспыхнули таким ликованием, что Софи догадалась о его скрытых мотивах.

Он выбрал лучшего друга своего сына, зная, что это поставит Кифа в неловкое положение… вероятно, в наказание за все те случаи, когда Киф бунтовал.

— Имей в виду, идеальным кандидатом была бы юная мисс Фостер, — добавил Лорд Кассиус, — но она всегда так занята тобой.

Прежде чем Софи успела сформулировать ответ… или хотя бы понять, на что намекает лорд Кассиус… Ро похлопала себя по нагруднику и сказала:

— Похоже, пришло время вытащить моих новых приятелей-бактерий. Будь готов потерять много жидкости в организме, лорд Понтовашка.

— Нет, прибереги их до того момента, когда это действительно будет стоить того, — сказал Киф, подходя к отцу и наклоняя голову. — Ты хочешь поделиться всеми нашими семейными секретами с Фицстером… так и делай. Мне нечего скрывать.

— Мне тоже, — лорд Кассиус сверкнул особенно маслянистой улыбкой, прежде чем снова обратить свое внимание на Фитца. — Полагаю, ты хотел бы поболтать с друзьями пару минут… будь моим гостем. Но не заставляй меня ждать слишком долго. Я буду в своем кабинете.

Киф присвистнул, когда лорд Кассиус ушел тем же путем, каким пришел.

— Ничего себе. Повеселись с этим, Фитци.

Он говорил так спокойно и небрежно, что Софи почти поверила, но она знала его гораздо лучше. Она видела испуганную, сломленную версию Кифа, спрятанную за маской язвительности и безразличия. И она не могла винить его за то, что он был обеспокоен этим.

Киф не пытался скрыть жестокое обращение, которому подвергся… но он определенно не был открытой книгой об этом. И теперь Фитц собирался прочитать расширенную, аннотированную версию, дополненную звуковыми и визуальными эффектами.

— Я бы хотела отметить и дать понять, что с самого начала была против этой идеи, — сообщила всем Гризель.

Фитц закатил глаза, и Софи шагнула ближе к нему, понизив голос, когда спросила:

— Почему ты согласился на это, не сказав нам?

— Э-э, может быть, я пытался сказать тебе, но кто-то проигнорировал меня… хотя ты обещала больше этого не делать? — огрызнулся он в ответ.

Софи ничего не могла сказать на это, кроме:

— Прости.

— Да, и ты меня. — Фитц отвел взгляд. — И чтобы ты знала, я согласился сделать это, чтобы помочь Кифу. Если леди Гизела пыталась что-то скрыть от лорда Кассиуса, мы должны это найти. И я подумал, что Киф предпочел бы, чтобы кто-то, кому он доверяет, рылся в воспоминаниях его отца… тот, кого он знает, и кто никому не расскажет о том, что найдет.

— За исключением того, что ни один из тех людей, о которых говорил Киф, не был незнакомцем, — не удержалась Софи. — И с некоторыми из них он даже работал раньше.

— Ладно, все, расслабьтесь! Все нормально! — Киф плюхнулся обратно на качели и схватил коробку с заварным кремом. — Это определенно не стоит того, чтобы вы двое впервые поссорились из-за этого с Фитцфи. Серьезно. Проводи с моим отцом столько времени, сколько захочешь, Фитци… и если тебе захочется рассказать людям о том, как это весело, я не против. Если дражайший папочка не против, чтобы ты точно знал, как здорово с ним жить, во что бы то ни стало, распространи этот сентиментальный позор! — Он открыл коробку и выудил оттуда одно печенье. — Ооо, эти фантазии! Зацени!

Он поднял один из прямоугольных бутербродов и указал на кружащийся филигранный узор на верхушке.

— Выглядит многообещающе, не так ли? Но есть только один способ узнать.

Бледно-желтые крошки посыпались на его тунику после того, как он откусил огромный кусок, и он закрыл глаза, пока жевал.

— Хм. Все еще немного на мягкой стороне… но кремовый центр действительно помогает. Определенно лучшие до сих пор. Вам, ребята, стоит поучаствовать в этом.

— Фу, кажется, я перегружена печеньем, — призналась Софи.

— Тогда лучше остановиться, — сказал Киф. — Мы не хотим, чтобы ты разбрасывала печенье, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Он выглядел очень гордым своей игрой слов, поэтому Софи позволила ему наслаждаться ею.

— А как насчет тебя, Фитци? — спросил Киф, встряхивая упаковку с заварным кремом. — Тебе еще предстоит испытать чудо британского печенья. И поверь мне, если ты собираешься часами копаться в мозгах моего отца, тебе не помешает хорошая сахарная лихорадка.

Фитц провел рукой по волосам, потянулся за печеньем и…

Киф схватил Фитца за запястье.

— Я так и знал!

— Знал что? — крикнул Фитц, пытаясь вырвать руку.

Киф усилил хватку.

— Ш-ш-ш, пусть Эмпат работает.

— Тьфу, немного поможешь? — спросил Фитц у Гризель, которая разговаривала с Сандором, почти не обращая на него внимания.

— Нет, это твой бардак! — крикнула Гризель через плечо. — Ты сам можешь выбраться из этого!

— Расслабься, Фитци, не надо вымещать свое разочарование на бедном невинном печенье! — сказал ему Киф, когда Фитц в очередной раз попытался сбежать, и остатки крема чуть не полетели на пол. — Я отпущу тебя через секунду. Сначала о главном. Это похоже на… Да! Определенно, есть еще одна причина, по которой ты записался быть личным мальчиком воспоминаний моего отца. Что-то, чего ты стесняешься и очень злишься, так что… я полагаю, это связано с твоим братом?

Фитц пробормотал что-то про Эмпатов, когда перестал сопротивляться.

— Я так понимаю, это значит «да»? — подтвердил Киф.

Фитц кивнул.

— Твой отец сказал, что знает, как найти Альвара, и предложил разыскать его для меня, если я помогу с этим делом.

Киф отпустил запястье Фитца.

— Звучит примерно так. И ладно, три вещи. — Он поднял правую руку, чтобы отсчитать их. — Первое: возьмите заварной крем. Серьезно. — Он подождал, пока Фитц не схватил одно из печений, прежде чем продолжить. — Второе, ты же знаешь, что мой отец потребует все, чтобы получить то, что хочет, верно? Я имею в виду, не говорю, что ты сделал плохой выбор… надеюсь, ты также найдешь некоторые сочные секреты, которые моя мама пыталась скрыть. Но просто… приготовься к разочарованию, хорошо? Скорее всего, отец знает только одну крошечную, бесполезную вещь о твоем брате… если это так… ты захочешь ударить его.

— И если это так, — вмешалась Ро, — то бей сюда!

— О, не волнуйся, я так и сделаю, — заверила ее Гризель.

— Я тоже, — Фитц осторожно откусил кусочек заварного крема. — Ничего себе, человеческое печенье сухое, не так ли?

— Если ты думаешь, что это плохо, попробуй Дижестив, — сказал ему Киф.

— Да, э-э, я пас. — Фитц все равно доел печенье с заварным кремом… и потянулся за другим, заметила Софи, когда он сказал Кифу: — Я знаю, что узнать что-нибудь полезное от твоего отца — это большой риск. Но я не делаю никакого прогресса самостоятельно, так что…

— Понимаю, — пообещал Киф. — Знаю. Но чего я не понимаю, так это третьего. — Он пересчитал их на пальцах и спросил: — Почему ты сразу не сказал мне, что это связано с Альваром? Неужели ты действительно думал, что я не пойму?

— Честно? — Фитц запихнул в рот остатки второго печенья, разбрызгивая крошки, когда сказал: — Я не знаю.

Киф медленно кивнул, взял еще одно печенье с заварным кремом и раздвинул две половинки.

— Жизнь… усложняется, да?

— Да, — согласился Фитц, разглядывая Джемми Доджерс так, словно в нем хранились тайны Вселенной.

— Клянусь, наблюдать за мальчиками, пытающимися общаться, все равно что наблюдать за амебами, — сказала Ро Софи во время последовавшего долгого молчания. — Ты просто смотришь на их пухлые маленькие тела и думаешь «как эти штуки вообще функционируют?».

— Эй, кого ты называешь амебами? — пожаловался Киф, оттягивая рукава туники и напрягая мускулы рук, что было довольно впечатляюще… хотя Софи никогда не говорила ему об этом.

Ро фыркнула.

— Вы, эльфы, такие восхитительно тщедушные.

— А разве нет? — спросила Гризель. — Клянусь, у меня есть мечи, которые весят больше, чем некоторые из них.

— Хм, простите, я каждый день выполняю твой тренировочный режим, — напомнил ей Фитц, — даже с моей заживающей ногой.

— Да, — согласилась Гризель, прежде чем повернуться к Ро и театрально прошептать: — Ты думаешь, я должна сказать ему, что это та тренировка, с которой наши малыши начинают в Гилдингхеме?

Фитц нахмурился.

Киф ухмыльнулся.

— Думаю, мораль этого разговора в том, что женщины жестоки.

— Они могут быть, — тихо сказал Фитц.

Говоря это, он не смотрел на Софи, но оттого, что не смотрел на нее, стало еще хуже.

И Софи была совершенно уверена, что еще одно извинение не поможет ей выбраться из этой новой неразберихи, которую она сама же и создала, но ей все равно пришлось быстро передать:

Мне очень жаль.

Я знаю, передал Фитц в ответ. Мы… поговорим позже.

Конечно, подумала она, сожалея о каждом съеденном бисквите.

Весь сахар и углеводы скрутились у нее в животе, когда Фитц прочистил горло и сказал Кифу:

— Думаю, мне не следует заставлять твоего отца ждать.

— Ты не должен… и не будь с ним слишком снисходителен, — предупредил Киф. — Ты никогда не найдешь ничего, что спрятала мама, если позволишь ему помыкать тобой.

— О, не волнуйся, у меня большие планы, чтобы сделать это как можно более несчастным для него, — заверил Фитц.

Киф усмехнулся.

— Вот это мне и нравится слышать! Если тебе нужны указатели для максимального раздражения, ты знаешь, где меня найти.

— Да, — согласился Фитц.

— Ничего себе, они только что договорились? — спросил Ро.

— Уверен, что да! — Киф сказал ей. — Это то, что делают лучшие друзья, верно, Фитци?

Кивок Фитца не обязательно можно было назвать «восторженным».

Но он все равно сделал этот жест.

Даже слегка улыбнулся Кифу, когда Фитц повернулся, чтобы идти по коридору.

— Фу, в тот единственный раз, когда я рассчитывала, что ты разозлишь Фитца и заставишь его сбежать, чтобы мне не пришлось стоять на страже рядом с твоим отцом, — проворчала Гризель Кифу, — ты решил быть взрослым.

— Что я могу сказать? Мне нравится держать людей в напряжении. Печенье, чтобы облегчить боль? — Киф протянул пачку Джемми Доджерс.

Гризель схватила печенье и потопала вслед за Фитцем.

— О, но Фитци? — крикнул Киф, когда Фитц достиг поворота коридора. — Я хочу знать все воспоминания, которые ты увидишь, хорошо? Не потому, что… неважно. Вполне возможно, что в его голове есть что-то такое, что выбьет что-то из меня, понимаешь?

Фитц показал ему большой палец.

— Мальчики, — сказала Ро Софи. — Действительно высокоэффективные амебы.

— Хорошо, что мы такие милые, правда? — возразил Киф.

Когда Ро не согласилась, Киф пустился в долгие размышления о том, считает ли Ро Бо «здоровенным огром», и Софи решила бежать, пока бактерии не начали летать.

Но она не могла уйти, не убедившись, что с Кифом все в порядке.

Он заверил ее, что так и будет, и в третий раз его слова прозвучали почти убедительно.

Он также пообещал, что постарается придумать более утонченный план для изучения имен в его списке возможных биологических родителей. Но Софи не питала особых надежд на этот счет.

«Утонченный» на самом деле не подходило к слову «Киф Сенсен».

— Еще раз спасибо за печенье, — сказал он, когда она достала свой домашний кристалл. — И не думай, что я забуду о том, что ты мне должна.

Софи не сомневалась, что будет слышать о них бесконечно.

— Я найду способ достать тебе немного, — пообещала она, не обращая внимания на протесты Сандора, хотя они были не такими энергичными, как обычно.

Она гадала, означает ли это, что Сандор уже смирился с тем фактом, что печенье в форме эльфа должно было произойти.

И Софи уже собиралась переместиться, когда поняла, что хочет сказать ему еще кое-что.

— Спасибо, что выслушал, Киф. Это… действительно помогло.

Улыбка Кифа была медленнее, чем обычно, но она осветила все его лицо.

— В любое время, Фостер. И я имел в виду то, что сказал. Ты не делаешь ничего плохого. Но если передумаешь и решишься на сброс? Я буду рядом, чтобы убедиться, что с тобой все будет хорошо.

Софи кивнула. И только она утащила Сандора на свет, Киф крикнул ей вслед:

— О, и не беспокойся о Фитцстере. Я поговорю с ним.

Множество огрских проклятий наполнило воздух, когда стремительное тепло унесло Софи прочь.

Вернувшись в Хевенфилд, Софи продержалась в своей спальне минут десять, прежде чем стены сомкнулись. И она должна была отдать должное Грэйди и Эделайн. Когда они увидели ее, спотыкающуюся на лестнице с одеялом, подушками и Эллой, все, что они сказали, было:

— Что-нибудь еще тебе нужно?

Даже Сандор и Бо не стали спорить с планом Софи. Они просто принялись за работу, перестраивая ночные патрули, чтобы лучше прикрыть дерево Панакес Каллы. И благодаря Эделайн, потребовалось всего несколько минут, чтобы получить здоровенную гору подушек и одеял, аккуратно разложенных под раскачивающимися ветвями.

Винн и Луна, казалось, думали, что ночевка на улице была самой крутой идеей, которая когда-либо была у Софи, и уютно устроились в ее импровизированной кровати еще до того, как Софи добавила последние подушки.

Игги тоже не возражал. Он храпел, как мусоровоз, примерно через тридцать секунд после того, как Грэйди поставил его клетку рядом с корнями Каллы.

— Так… это будет обычным делом? — спросила Эделайн, когда они с Грэйди помогли Софи проползти мимо переплетения ног аликорна и забраться под одеяло.

— Не знаю, — призналась Софи. — Я просто… не могла дышать сегодня.

— Мне знакомо это чувство, — сказала Эделайн, целуя Софи в лоб.

— И я не пытаюсь быть любопытным, малышка, — добавил Грэйди. — Но… я должен спросить, имеет ли это какое-то отношение к твоей встрече с королем Энки.

— У меня встреча с королем Энки? — спросила Софи.

Грэйди кивнул.

— Совет заберет тебя, меня и твою команду в Лоамнор через два дня… и поскольку ты явно не знала этого, думаю, это ответ на мой вопрос.

— Да, — сказала Софи, чувствуя, как в ее мозгу накапливается целый набор новых тревог. — Ничего себе. Я… становлюсь очень плохой в этом.

— Плохой в чем? — спросила Эделайн, опускаясь на траву и поглаживая блестящий зад Луны.

— Жонглирование, — призналась Софи. — Раньше я гораздо лучше отслеживала все, на чем мне нужно было сосредоточиться. Но теперь…

Она почти не думала о гномах.

Или о Команде Доблесть.

Или о Таме.

Последнее било сильнее всего.

Особенно если учесть, сколько времени она потратила, сосредоточившись на себе, борясь за исцеление своих способностей. Она постоянно переживала из-за всяких мальчишеских штучек, подбора пары и биологических родителей.

— Почему так трудно вспомнить, что действительно важно? — тихо спросила она, глядя на звезды.

— Потому что все это имеет значение, — сказала Эделайн, беря Софи за руку. — И для протокола, думаю, ты делаешь довольно удивительную работу, жонглируя всем.

— Спасибо, — пробормотала Софи.

Но ей все еще нужно было исправиться.

И она это сделает.

Когда Грэйди и Эделайн закончили укладывать ее спать, она мысленно составила длинный список дел. И похоронила все эти глупые, эгоистичные вещи на дне.

Она поставила команду Доблесть на первое место, так как не проверяла Уайли и Стину и их встречу с леди Зиллой. И хотя она боялась этого, ей нужно было связаться с Бронте и Оралье… узнать, когда Совет объявит о назначении их Регентами.

Приоритеты, сказала она себе. Все дело в приоритетах.

Она повторяла это снова и снова — вместе с клятвой не позволять себе снова отвлекаться — закрывая глаза. И пока она спала, ей казалось, что дерево Каллы подбадривает ее.

Поет о совершенном балансе леса.

Как каждое дерево имеет свое место.

И Софи проснулась с восходом солнца, готовая начать новый день с чистого листа.

Глава 20

ДРУГ! ДРУГ! ДРУГ! ДРУГ! ДРУГ!

Нет… это точно не твой друг! Софи передала сообщение, должно быть, в двадцатый раз.

И снова Винн тут же ответил очередным взрывом дружеских ДРУГ! ДРУГ! ДРУГ! ДРУГ! ДРУГ!

Софи потянулась, чтобы потереть виски.

Клочки сорванной травы осыпали ее колени, и она не хотела знать, сколько еще было запутано в ее волосах. Вероятно, половина пастбища стояла, благодаря тому, что она каталась, пока схватила двух маленьких аликорнов и утащила их из загона горгодона.

Сандор предложил свою помощь, но она хотела справиться с этим сама. После всего, что она пережила с Силвени и Грейфеллом, Винн и Луна чувствовались — странным образом — как новые несносные младшие брат и сестра.

Софи хотела доказать, что может о них позаботиться.

Она просто хотела, чтобы они немного сотрудничали.

В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ПОВТОРЯЮ, передала она, стараясь не думать о том, как ей будет больно на следующий день, и насколько грязна ее одежда, ГОРГОДОН НЕ ДРУГ!

Винн посмотрел на свою сестру-близнеца… какая-то тайная мысль мелькнула между ними, прежде чем они оба наполнили голову Софи новым хором ДРУГ! ДРУГ! ДРУГ! ДРУГ! ДРУГ!

Софи застонала, гадая, действительно ли ее мозг может взорваться от огромного объема их передач.

Или, может быть, от собственного разочарования.

Она думала, что иметь дело с Силвени утомительно, благодаря требовательной стороне мамы-аликорна и ее склонности передавать почти все в блоках по три. Но это было ничто по сравнению с интенсивностью одновременного мысленного крика двух маленьких аликорнов — нарушителей спокойствия.

И они не выказывали ни малейшего желания остановиться или раскаяния в том, как сильно напугали ее.

На самом деле, они, казалось, давили, их песнопения становились все быстрее и громче. Более пронзительными.

ХВАТИТ! огрызнулась Софи вслед тридцать первому ДРУГ! врезавшему ей в голову.

Она вскочила на ноги, нависая над сверкающими крылатыми лошадьми и одаривая каждого из них самым суровым взглядом.

Она пыталась рассуждать здраво.

Пробовала просить.

Все, что у нее осталось, это угрозы.

Если ты не пообещаешь держаться подальше от горгодона, предупредила она, то я расскажу твоим родителям, где я тебя сегодня нашла, и пусть они решают, как тебя наказывать!

К сожалению, эти слова не произвели на Винна такого впечатления, как надеялась Софи.

Вообще никакого.

Поток ДРУГ! был устойчивым, и Софи испытывала искушение позволить Сандору попробовать вселить в них страх. Или, может быть, она позовет Бо оттуда, где он патрулировал, и позволит им сразиться с разъяренным воином-огром.

Вместо этого она зашагала прочь через пастбища, давая понять, что готова выполнить свою угрозу.

И Винн с Луной радостно поскакали за ней, как будто они собирались вместе отправиться на поиски приключений.

Не помогало и то, что Софи понятия не имела, где на самом деле искать Силвени и Грейфелла, и продолжала угадывать места, которые оказывались пустыми. Аликорны не были заперты, как другие животные, потому что для них было безопаснее иметь возможность телепортироваться… хотя ей, возможно, придется сказать Грэйди и Эделайн, чтобы они пересмотрели это соглашение, если Винн и Луна не преодолеют свою необъяснимую одержимость горгодоном.

Софи действительно не понимала, почему это существо так обращается к упрямому малышу аликорну. Конечно, иногда ей было немного жаль этого неуправляемого зверя, так как он был последним в своем роде и пережил некоторые особенно ужасные вещи. Но он был также уродлив и зол и, казалось, полон решимости уничтожить всех и вся просто потому, что мог.

Определенно не идеальный товарищ для игр.

И все же Винн и Луна были убеждены, что горгодон — их ДРУГ!

Казалось, никакой барьер не мог удержать их на расстоянии.

Софи до сих пор не могла понять, как близнецы проскользнули мимо проволоки, которую Грэйди и гномы тщательно обмотали вокруг вольера после того, как Винн в последний раз нанес визит горгодону. Она проверила все вокруг на наличие щели, или места, где провод свободно бы болтался, или какого-то туннеля рядом с вольером… все, что она могла использовать, чтобы вытащить Винн и Луну оттуда.

Но там ничего не было.

Даже гномы, которые бросились туда, когда поняли, что происходит, не могли понять этого, и Сандор был вынужден прорубить новое отверстие мечом, чтобы использовать его в качестве точки извлечения.

И все это время горгодон нападал на Винн и Луну своим ядовитым, скорпионоподобным хвостом, приближаясь так близко к смертельным ударам, что Софи приходилось постоянно закрывать глаза, не в силах смотреть на ужас, который, казалось, вот-вот развернется.

Но, так или иначе, каждый раз Винну и Луне удавалось продолжать полет.

И когда гномы, наконец, выманили их из загона с помощью абсурдного количества пряных палочек, на них не было даже царапины… вот почему Софи не чувствовала себя виноватой, направляя всю умственную силу на детские аликорновые ножки и таща их далеко за эти неуклюжие маленькие ножки.

Она изо всех сил пыталась заставить их понять, как им повезло, что она была снаружи и поняла, что происходит, имея достаточно времени, чтобы увести их от смертоносного зверя, прежде чем что-то серьезно трагическое произошло. Но ничего из этого не дошло до упрямых близнецов.

Так что пришло время позволить родителям взять верх… и когда Софи, наконец. обнаружила Силвени и Грейфелла, пасущихся возле вольера с птеродактилями, она приготовилась к эпической панике.

Но мама и папа аликорнов продолжали жевать, пока Софи рассказывала им эту историю.

И когда Софи закончила, Силвени даже не потрудилась поднять голову, когда сказала:

РЕБЕНОК В ПОРЯДКЕ! РЕБЕНОК В ПОРЯДКЕ!

Это был не вопрос.

Это было утешение.

Как будто она хотела, чтобы Софи знала, что она зря беспокоилась.

Софи взглянула на Грейфелла, надеясь, что он возьмет на себя роль чрезмерно заботливого папочки. Но он только тряхнул гривой и проглотил еще один кусок травы.

Не думаю, что вы понимаете, сказала Софи, гадая, не затерялась ли опасность в переводе между их языками. Или, может быть, они не понимали, насколько это было плохо, потому что она не позволяла себе кричать, пока все это происходило, пытаясь не обострять ситуацию.

Поэтому она поделилась своими реальными воспоминаниями с самого утра, позволив Силвени и Грейфеллу увидеть, как близко они подошли к тому, чтобы потерять одного или обоих своих детей.

И все же Силвени просто уткнулась носом в плечо Софи и передала:

РЕБЕНОК СИЛЬНЫЙ! РЕБЕНОК СИЛЬНЫЙ!

Затем Грейфелл велел Винн и Луне бежать и играть.

— Ничего не понимаю, — проворчала Софи, входя в дом и снова пересказывая всю эту душераздирающую историю. Эделайн определенно выглядела потрясенной, и Грэйди выбежал наружу, чтобы проверить, как там гномы в вольере горгодона… именно такую реакцию она должна была получить от Силвени и Грейфелла. — Как они могут не волноваться? Они были так чрезмерно заботливы, когда Силвени была беременна… не должны ли они быть еще более заботливыми сейчас?

— Не думаю, что это имеет какое-то отношение к безразличию, — заверила ее Эделайн. — Ты же видела, как они оба обожают Винна и Луну. Думаю… они просто доверяют детям управлять собой. Как сказала Силвени: «РЕБЕНОК СИЛЬНЫЙ!».

— Но Винн и Луна чуть не погибли! — возразила Софи.

— Знаю. И, очевидно, я не могу говорить за принятие решений Силвени… или Грейфелла, если уж на то пошло. Но мы все знаем, что они оба прошли через некоторые довольно трудные вещи, прежде чем переехали жить к нам. И даже с нашей защитой, они все еще пережили несколько покушений на их жизнь. Мир небезопасен для блестящих летающих лошадей. Так что, возможно, они пытаются подготовить своих детей к этой реальности, зная, что Винн и Луна должны быть сильными, быстрыми и храбрыми, если хотят выжить. Это борьба, с которой сталкиваются все родители, когда их дети растут. Поверь мне, мы все хотим запереть наших детей в пузыре и никогда никого и ничего не подпускать к ним…

— И я с удовольствием это устрою, — вмешался Сандор.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказала Эделайн с дразнящей улыбкой. — Но мы и не собираемся этого делать. Потому что жизнь устроена не так. Если бы родители так поступали, наши дети были бы несчастны… и они неизбежно когда-нибудь войдут в реальность, хотим мы этого или нет. Поэтому самое лучшее, что мы можем сделать, это научить их навыкам, необходимым для выживания, даже если это означает, что они могут пойти на большой риск.

— Верно, но… Силвени и Грейфелл сегодня ничему их не учили, — возразила Софи. — Они даже не следили за ними!

— Это не значит, что они не занимались подготовкой Винн и Луны в другие моменты, — напомнила ей Эделайн. — Или, насколько тебе известно, они могли иметь открытую телепатическую связь все то время, что Винн и Луна были с горгодоном, направляя их.

Софи вздохнула.

— Наверное. Винн и Луна просто кажутся такими маленькими и крохотными, чтобы так рисковать.

— Ну, с животными все по-другому, — заметила Эделайн. — Но еще забавно, что ты так говоришь, потому что я думаю об этом каждый раз, когда мне приходится отпускать тебя и позволять тебе и твоим друзьям с головой окунуться в один из каких-то новых планов. Какой бы храброй и взрослой ты ни стала, ты всегда будешь слишком маленькой и крошечной для пугающих вещей, которые Черный Лебедь просит тебя сделать.

Софи с большим интересом принялась соскребать засохшую грязь с перчаток.

Эделайн накрыла ладонью руку Софи, ожидая, пока их глаза встретятся.

— Знаю, что мистер Форкл просил тебя сделать что-то опасное. Он не сказал нам, что именно, но учитывая послужной список Черного Лебедя, я предполагаю, что ставки будут очень высоки. Итак… я пытаюсь взять несколько советов у Силвени и сказать себе: СОФИ СИЛЬНАЯ! СОФИ СИЛЬНАЯ!

Софи отвела взгляд.

— Этого… может и не случиться.

— Неужели? — В голосе Эделайн сквозила надежда, и она прочистила горло, прежде чем спросила, — Есть какая-то особая причина?

— Я все еще пытаюсь решить, хочу ли я этого, — призналась Софи.

Эделайн крепче сжала руку Софи.

— Ну, тогда, я очень горжусь тобой. Требуется много мужества, чтобы помнить, что у тебя действительно есть выбор во всем этом.

Софи задумалась, будет ли Эделайн так горда, если узнает, почему Софи взбунтовалась.

— Если тебе нужно поговорить… — добавила Эделайн.

— Знаю, — ответила Софи.

Последовало молчание, пока Эделайн снова не прокашлялась.

— Видишь, что я имею в виду, говоря о том, чтобы быть родителем? И вот я здесь, не требую от тебя — или Сандора — дополнительной информации, хотя мы все знаем, что я хочу этого. И я говорю это не для того, чтобы намекнуть или заставить тебя поделиться. Могу поспорить на что угодно, что Силвени была далеко не так спокойна, как казалась, когда ты с ней разговаривала. И уверена, что ее голова была полна вещей, которые она не хотела говорить, потому что позволила Винну и Луне действовать самостоятельно, зная, что это лучшая вещь для них в долгосрочной перспективе.

— Наверное, — сказала Софи, — но… зачем ради всего переживать этот стресс? Не похоже, что они столкнутся с большим количеством горгодонов в дикой природе.

— Нет, — согласилась Эделайн. — Но уверена, что причина есть.

— Значит… ты не против, что Винн и Луна болтаются в вольере горгодона? — Софи пришлось просить.

— Ни в коем случае! — сказал Грэйди позади них, и Софи стало интересно, как долго он пробыл там. — Пока мы говорим, гномы оборачивают клетку вторым слоем проволоки, следуя новой схеме, чтобы покрыть различные пространства и промежутки. И когда они закончат с этим, я попросил их добавить третий слой в третий шаблон, который должен закрыть то слабое место, которое близнецы использовали, чтобы проскользнуть сегодня. Но на всякий случай я также попросил Бо и Флори присматривать за окрестностями, чтобы убедиться, что мы ничего не упустили. Силвени и Грейфелл могут быть такими снисходительными, как хотят… но я не позволю, чтобы что-то случилось с этими детьми в мое дежурство.

Софи определенно согласилась.

Именно поэтому она вытащила себя наружу и провела остаток первой половины дня, пытаясь заставить Винн и Луну завести нового друга с одним из других, более безопасных существ, живущих на пастбищах Хевенфилда.

Они не интересовались верминионами, за что Софи не могла их винить. Гигантские фиолетовые грызуны были особенно злы… и имели очень большие клыки.

А мамонты и мастодонты слишком легко могли растоптать крошечных аликорнов, поэтому Софи отвела их подальше от них.

Она также не познакомила их ни с одним из жутких гигантских насекомых, так как они вызывали у нее мурашки.

Что действительно оставляло ей только один выбор: Верди — постоянный житель Хевенфилда. Конечно, неоново-зеленый пушистый Тираннозавр время от времени боролся со своей вегетарианской диетой. Но Верди и Софи уже достаточно пережили вместе, и Софи знала, что Верди подчинится ее приказу не причинять вреда аликорнам. А Винн и Луна, казалось, наслаждались тем, что кружили вокруг головы Верди, пока та не издала один из своих могучих рыков.

Но как только Софи оставила их одних играть, Винн и Луна помчались прочь, направляясь прямо к вольеру горгодона.

— Я знаю этот взгляд, — раздался знакомый голос Мареллы откуда-то слева от Софи. — Это твой взгляд «я хочу задушить кого-нибудь».

— Ты не ошиблась, — признала Софи, поворачиваясь лицом к своей бледной, похожей на пикси подруге, которая стояла и ухмылялась, играя с парой косичек, рассыпанных по ее длинным светлым волосам.

И Марелла была не одна.

Линн была с ней, выглядя более свирепой, чем обычно, в облегающей оранжевой тунике, с блестящими черными волосами, собранными в строгий пучок. Она обернула пряди таким образом, что ее фирменные серебряные кончики веером легли вокруг основания шеи. И ее глаза с серебряными крапинками были обведены темной подводкой, которая поднималась вверх по углам.

Но была и третья девушка, которую Софи действительно не ожидала увидеть.

В последний раз, когда она видела Маруку, ее темные волосы были распущены. Но теперь они висели длинными, великолепными дредами, половина которых была стянута в сложный узел на макушке. У нее все еще была голубая полоска посередине, которая заставляла ее бирюзовые глаза выпучиваться… хотя она также выровняла их мерцающей золотой подводкой, которая идеально светилась на ее роскошной коричневой коже. А полные губы были выкрашены в тот же глубокий цвет фуксии, что и шелковая туника.

Но Марука не улыбнулась, когда встретилась взглядом с Софи, вместо этого ее челюсти сжались с такой решимостью, что Софи попыталась придумать что-то еще… где-то еще… где ей нужно быть прямо сейчас.

Софи не забыла о своем обещании Уайли не пускать его кузину в Черный Лебедь.

Она просто не была достаточно умна, чтобы планировать то, что она скажет, когда Марука появится, чтобы попросить.

— У тебя есть минутка поговорить? — спросила Марука, тоном и дружеским, и формальным.

— Конечно, есть, — ответила Марелла, прежде чем Софи успела произнести, хлопая огромными ледяными голубыми глазами. — Софи, может быть, и не проводит с нами столько времени, сколько с другими своими друзьями, но она никогда не игнорирует нас, особенно когда мы пытаемся заглянуть к ней в гости.

— Я бы не стала, — согласилась Софи, приподняв брови так, что Марелле стало ясно, что она не шутит. — Итак… что вам нужно, девчонки?

— О, Линн и я здесь только для того, чтобы Марука не унывала, — сказала ей Марелла, закатывая рукава своей белой кружевной туники, которая была гораздо более хрустящей, чем ожидала Софи. Все, что носила Марелла, выглядело так, будто она провела значительное количество времени на полу.

— А мы хотели приласкать малышей аликорнов! — добавила Линн, ее щеки приобрели свой обычный нежно-розовый оттенок, когда взгляд переместился в ту сторону, куда убежали Винн и Луна.

— Не обманывайся их привлекательностью, — предупредила Софи. — Это маленькие, блестящие, летающие монстры.

— Так вот почему ты выглядишь так, будто последние несколько часов получала пинок под зад в ежевичном марафоне? — спросила Марелла, и лицо Софи вспыхнуло, когда она поняла, что все еще была покрыта травой и грязью, и кто знает, чем еще, благодаря ее занятию борьбой с Винн и Луной… что действительно было несправедливо, учитывая, как прекрасно Марелла, Линн и Марука выглядели.

— Давай просто скажем, что нянчиться с близнецами аликорнами не так весело, как кажется, — сказала Софи, делая несколько нерешительных стряхиваний грязи со своей тунике. Там действительно не было много комков… душ и переодевание будут единственным правильным решением. Лучшее, что она могла сделать — это расчесать пальцами самые запутанные пряди волос.

— Ну что ж, тогда ты заслужила передышку! — сказала ей Линн. — Я поищу их! — Она, крича имена Винна и Луны, побежала искать их.

— Эта девушка очень любит животных, — сказала Марелла, качая головой и глядя, как Линн исчезает за поворотом. — Я поймала ее на днях, когда она разговаривала со своим муркотом… не типа: «ты голодна, Принцесса Пуррифинс?», что я вроде как могла бы понять. Это было похоже на полноценный разговор.

— Хм. Погоди. Она назвала своего муркота Принцессой Пуррифинс? — Софи пришлось просить.

— Даже не начинай, — проворчала Марелла. — Хотя я почти уверена, что она сделала это для того, чтобы Там регулярно повторял слова «Принцесса Пуррифинс», и я определенно «за» это.

Софи попыталась улыбнуться. Но этот прикол не только напомнил ей о том, что она должна гораздо больше сосредоточиться на том, чтобы вернуть Тама… он также ясно дал понять, насколько она пренебрегала своей дружбой с Линн.

Марелла вздохнула.

— Знаю, я умею доставлять тебе неприятности за то, что ты не общаешься со всеми одинаково. Но… я понимаю, с чем ты имеешь дело, и как тяжело это все выдерживать, иногда спать, есть и видеться со своим парнем.

Просто чудо, что Софи не съежилась на последнем слове.

Несмотря на то, что Фитц сказал, что они «поговорят позже», она… ничего не слышала от него.

И она была слишком большой тряпкой, чтобы протянуть руку.

Она была почти уверена, что это делало ее худшей девушкой в мире… если она вообще была его девушкой.

С каждым днем это ощущение становилось все менее и менее ясным.

— С Линн все в порядке, — пообещала Марелла, вероятно, полагая, что вздох, сорвавшийся с губ Софи, был вызван чем-то менее эгоистичным. — Мы тренируемся вместе каждый день… и это очень удобно… иметь кого-то, кто контролирует воду, когда я встречаюсь с Финтаном.

Софи выпрямилась во весь рост.

— Линн ходит на твои уроки с Финтаном?

Марелла кивнула.

— Мистер Форкл решил, что так будет безопаснее, поскольку она может затушить любое пламя. До сих пор она ходила только один раз, но урок прошел намного лучше, когда она была там. Думаю, Финтан впечатлен ею.

Абсолютно все это не было похоже на хорошие новости.

Сандор, должно быть, согласился, потому что пробормотал себе под нос несколько гоблинских ругательств.

— Ну… ух ты, — пробормотала Софи, чувствуя себя далеко позади. — Что-нибудь, что мне нужно знать о ваших уроках… или о том, над чем вы с Линн работаете?

— Наверное. Но мы пришли сюда не для того, чтобы об этом говорить. — Марелла бросила многозначительный взгляд на Маруку, которая стояла так тихо, что Софи почти забыла о ее присутствии. — И я должна пойти убедиться, что Линн не переименовал аликорнов в принца Шиммерноза и принцессу Спарклфезерс или что-то в этом роде. Клянусь, если она и Киф когда-нибудь будут вместе, мне будет очень жаль их ребенка.

— Ей нравится Киф? — выпалила Софи… и ее лицо вспыхнуло на миллион градусов, когда она поняла, насколько любопытна. — Неважно. Мне не следовало спрашивать об этом.

— Наверное, нет, — согласилась Марелла. — Но, может быть, не по той причине, о которой ты думаешь? И на этой бомбе… я ухожу! Желаю вам хорошо поболтать! Скучайте по мне!

Марелла дразняще отсалютовала, прежде чем уйти в том же направлении, куда ушла Линн, оставив Софи с легким непониманием, пока та пыталась понять, что должно было означать это последнее замечание.

— Должно быть, нравится, насколько она непримиримо честна, а? — спросила Марука, нарушая молчание. — Я пытаюсь стать лучше, делая то же самое… сказать это, как будто это немного больше.

Софи прочистила горло.

— Да… и мне кажется, я знаю, что ты хочешь мне сказать.

— Знаю, — сказала Марука, отбрасывая назад пару дредов. — Точно так же, как я знаю, что Уайли говорил с тобой.

— Знаешь?

— Конечно. Он хочет мне добра, и я люблю его. Но он также параноик, и мне хочется его ударить.

— Он не параноик, — мягко поправила Софи. — Действительно плохие вещи могут случиться с каждым, кто будет вовлечен в это. Посмотри, где сейчас Там.

— Знаю. — Марука шагнула ближе, явно не отступая. — Но я хорошо отношусь к таким рискам. Знаю, Уайли этого не хочет… и это очень мило с его стороны. Я ценю. Но это не значит, что он может диктовать мне как жить. И поскольку я уверена, что у тебя была своя доля людей, пытающихся принимать решения за тебя, потому что они думают, что знают лучше, чем ты, я надеюсь, что ты хотя бы выслушаешь меня.

Софи вздохнула и жестом пригласила Маруку следовать за ней в тень дерева Панакес Каллы.

— Полное разоблачение, — сказала Софи, опускаясь на траву, — мне потребовались годы, чтобы наконец поладить с твоим кузеном, и я действительно не хочу, чтобы он снова на меня злился.

— Понимаю, — согласилась Марука, заметно не присаживаясь. — Точно так же, как я уверена, что следующее, что ты мне скажешь, это то, что ты не отвечаешь за то, кто присоединится к Черному Лебедю, а кто нет.

— Ну… так и есть, — вынуждена была произнести Софи.

— Может, и нет. Но давай… почти все новые члены были твоими друзьями, — возразила Марука. — Даже не пытайся сказать, что здесь нет никакой связи.

— Ну, во-первых, у нас с мистером Форклом сейчас не очень хорошие отношения, так что я не уверена, что я лучший союзник, — призналась Софи. — Но даже если и так, ты же понимаешь, что мне не очень-то нравится то, что втянула людей в это, верно? Если бы я никогда не подружилась с Тамом и Линн в Эксиллиуме, он не был бы сейчас в ловушке с Невидимками.

— А если бы ты этого не сделала, Атлантида была бы уничтожена, а вы, ребята, попали бы в плен в Равагоге, и кто знает, каких еще историй я не слышала? — возразила Марука.

— Знаю, — тихо сказала Софи. — И не говорю, что обязательно пожалею об этом. Но… если с кем-то из вас что-то случится, буду винить себя. И с тобой будет очень тяжело, потому что Уайли заставил меня пообещать, что я не впутаю тебя в это. Так что… много вины… и ты знаешь, как это опасно.

— Знаю. — Плечи Маруки поникли, и она уставилась на свои руки. — Как ты думаешь, почему я здесь? Я не хочу рисковать твоей жизнью, или волновать маму, или Уайли, или кого-то еще. Но вы, ребята, нуждаетесь во мне. Я могу защитить вас.

— Каким образом? — хором спросили Софи и Сандор.

Марука удивленно взглянула на Софи.

— Я так понимаю, Уайли тебе ничего не сказал?

— О твоих способностях? — уточнила Софи. — Он сказал мне, что ты проявилась, и он сказал это так, будто ты можешь сделать что-то очень сильное. Но он не сказал мне, что именно.

— Это потому, что он знает, что это все меняет, — сказала Марука, отбрасывая назад свои дреды. — Доверься мне. Как только ты поймешь, на что я способна, ты захочешь, чтобы я была с тобой везде, куда бы ты ни пошла.

У Софи было предчувствие, что она пожалеет об этом, но теперь она определенно должна была знать.

— Хорошо, покажи мне, — сказала она, прислонившись спиной к стволу Панакеса и скрестив руки на груди.

Марука кивнула, выглядя одновременно гордой и взволнованной, когда подняла руку, ее пальцы были готовы сломаться.

Софи предположила, что это означает, что она вот-вот раскроет себя в качестве Вспышки.

Но свет, вспыхнувший вокруг Маруки, был ослепительной белой кривой, которая изгибалась в купол.

Силовое поле.

— Ты — Псионипат, — выдохнула Софи, спотыкаясь и поднимаясь на ноги.

— Так и есть. — Марука снова щелкнула пальцами, образуя еще одно совершенное силовое поле, на этот раз вокруг Софи, от чего Сандор, похоже, был не в восторге, учитывая, что оно отделяло его от его подопечного. — Я видела, как важен был Псионипат Невидимок во время битвы при Эверглене. Он охранял своих людей и контролировал всех вас. И я могу делать то же самое.

Она щелкнула пальцами в третий раз, заставляя исчезнуть оба силовых поля, а затем снова щелкнула, образуя единый светящийся купол вокруг всего дерева Панакес Каллы, заключая ее, Софи и Сандора в стену энергии, которая становилась все толще и толще, пока почти не загудела.

— Я — Псионипат, — подчеркнула Марука. — Я — та часть, которую ты упустила. И если ты позволишь мне сражаться на твоей стороне, я смогу повернуть эту игру в нашу пользу.

Глава 21

— Дело в том, что… — Софи знала, что сейчас она будет говорить как один из скучных взрослых, на которых она так часто закатывала глаза за последние несколько лет. Но ей нужно было быть предельно ясной и не слишком поражаться сияющему силовому полю вокруг них, даже если ее мозг кричал: «Марука — Псионипат — это меняет все!».

Она пообещала Уайли уберечь его кузину от Черного Лебедя… по крайней мере, она должна была попытаться выполнить свою часть сделки.

— Это не игра, — предупредила она Маруку. — Я тоже называла ее так раньше, потому что так легче думать. Но это не так. Это война. Не глобальная, многовидовая битва, к которой, по мнению мистера Форкла, мы готовимся… пока что. Но все же. Война.

Марука даже не вздрогнула при этом слове.

Но она моргнула.

Как и ее силовое поле.

Белый свет на пару секунд погас, а потом снова вспыхнул, как старая флуоресцентная лампочка.

— Видишь? — спросила Софи, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучало торжество. Дело было не в том, чтобы быть правой… а в том, чтобы заставить Маруку понять ставки. — Это все, что нужно. Один момент отвлечения внимания. Одна секунда, когда ты теряешь фокус или бдительность. Я видела это снова и снова… и я делала это сама, так что я определенно не осуждаю тебя за это, обещаю. Такое иногда случается. Но когда это происходит, люди страдают. Или умирают.

Марука с трудом сглотнула.

— Знаю. Но я проявилась всего несколько недель назад. Я все еще учусь контролировать свои способности. Я еще даже не сказала об этом магнату Лето, и мне не назначили Наставника. Как только я начну брать уроки, то смогу делать намного больше.

— Не сомневаюсь, — согласилась Софи. — Но… может быть, тебе стоит подождать с Черным Лебедем, пока ты не окрепнешь, и у тебя не будет времени попрактиковаться. Потому что как только Невидимки узнают, на что ты способна, ты станешь их самой большой мишенью. И ты столкнешься лицом к лицу с Руи, который годами тренировался как Псионипат… не говоря уже о тоннах боевого опыта. Он быстр и силен, и он знает все виды сумасшедших трюков. И прямо сейчас у тебя не будет ни единого шанса против него.

— Не обязательно, — отозвалась Линн откуда-то из-за плеча Маруки.

Софи потребовалась секунда, чтобы заметить Линн, шагающую к ним вместе с Мареллой, Винном и Луной, которые бежали впереди и с любопытством принюхивались к силовому полю.

— Я увидела свет, — объяснила Линн, — и поняла, что мы понадобимся Маруке для следующей части.

— Следующая часть? — спросила Софи.

Марука позволила силовому полю исчезнуть, чтобы Линн и Марелла могли подойти ближе.

— Возможно, у нас была еще одна причина прийти сюда сегодня, — призналась Марелла, присоединяясь к Софи и Маруке в тени. — Линн… думает, что Руи изменился.

— Изменился, — повторила Софи, не зная, что делать с этим словом. — Как изменился?

— Разве ты не помнишь? — Глаза Линн остекленели, как будто ее мысли были сосредоточены на воспоминаниях, а не на настоящем. — В ночь праздника, когда мы столкнулись в Эверглене, мой брат связал запястья Руи теневым потоком, и тьма просочилась под кожу Руи. Пальцы почернели и…

— Руи не смог создать еще одно силовое поле, — закончила Софи, вздрогнув, когда вспомнила, как поток теней хлынул из ладоней Тама… а это означало, что он хранил часть этого ужасного вещества внутри себя.

И теневой поток, казалось, был более чем счастлив выполнить его приказ.

— Вот почему Невидимки сбежали, — сказала Марелла, напомнив Софи, чтобы та обратила на них внимание. — Они уже не были такими храбрыми, когда не могли больше прятаться за удобными маленькими щитами Руи.

Софи прижала руки к бокам, борясь с желанием дотянуться до ресниц.

— Значит… ты думаешь, что бы Там ни сделал с Руи, это навсегда изменило его?

— А ты нет? — спросила Линн.

Софи покачала головой.

— Я решила, что это просто рана, от которой он оправится после битвы.

Она даже не знала, что способности могут быть изменены.

Хотя… возможно, «повреждены» было бы лучшим словом для этого.

И разве не это случилось с ней… дважды?

Разве не поэтому мистеру Форклу нужно было восстановить ее способность причинять… и почему ей уже приходилось восстанавливать свои другие способности?

С другой стороны, она была единственной с «гибкими» генами, по-видимому.

Она также была очень близка к смерти оба раза, когда ее способности менялись… а Руи почти не выглядел расстроенным тем, что Там сделал в Эверглене.

— Я разговаривала с леди Зиллой, — сказала Линн, наклоняясь так, чтобы быть на уровне глаз с Луной, когда гладила серебристую гриву, — и я описала то, что видела, и спросила, знает ли она, какое умение Там использовал на Руи в тот момент. Но она сказала, что теневой поток так не работает. Думаю, что как только Там позовет его, он может сказать ему делать почти все, что хочет, пока достаточно силен, чтобы заставить его повиноваться. Так что нет никакого способа точно узнать, какую команду он дал теневому потоку. Но… он не хотел, чтобы Руи мог больше защищать Гезена и Весперу… это я точно знаю. Он говорил что-то о том, что новорожденные тролли пойдут за Невидимками вместо нас, помнишь? Кроме того, леди Зилла всегда говорит, что теневой поток меняет все, к чему прикасается, так что вопрос не в том, изменил ли он его. А как именно изменил. И Невидимки в последнее время притихли…

— Они всегда так делают после одного из своих больших нападений, — напомнила ей Софи. — Вот как они действуют. Они появляются, вызывают какую-то огромную катастрофу, а затем исчезают, пока перегруппировываются и настраиваются для следующего плана.

— Возможно. Но… они также забрали моего брата. — Голос Линн сорвался на последнем слове, и она положила голову на шею Луны, обнимая малышку аликорна. — Они должны быть уверены, что мы попытаемся вернуть его, несмотря на все предупреждения, которые они нам дали. Так что можно подумать, что они делают что-то, чтобы отпугнуть нас или держать слишком занятыми, чтобы планировать спасение… как они сделали, когда напали на тебя и Фитца, чтобы не дать тебе сосредоточиться на Альваре. Они теперь также знают, что мистер Форкл — магнат Лето — и все еще жив — и они не предприняли никаких шагов против него. Или Тиергана. Или Джулина. И они знают, что ты Усилитель — и что дети аликорнов вышли из улья и свободно бегают в Хевенфилде — и они тоже ничего не попытались с этим поделать. Тебе это не кажется странным?

Софи заметила, что Марука не выглядела удивленной ни одним из этих откровений… и Марелла тоже, когда она сказала Линн:

— Не обязательно. Прошло не так уж много времени с тех пор, как похитили Тама.

На самом деле это было не так… даже если казалось, что прошла вечность.

— Совет также не выглядел обеспокоенным тем, что Невидимки владеют всей этой информацией и еще не сделали ни одного шага, — добавила Софи, все еще пытаясь убедить себя, что она права, не беспокоясь, хотя слышала, как Сандор бормотал о необходимости поговорить с Бо, Флори и Набити об улучшении безопасности.

— У Совета не самый лучший послужной список, чтобы знать, на чем сосредоточиться, — заметила Марелла.

Что, безусловно, было верным доводом.

Но Софи не хотела признаваться в этом, потому что у нее было чувство, что этот разговор ведет в опасное русло, и она должна была держать себя в руках.

— Я просто знаю, что Невидимки — стратеги. Они делают большие ходы, а не маленькие. И они планируют их и не торопятся. Так что тот факт, что они не ударили снова, не так красноречив, как ты думаешь.

— Может быть, — согласилась Линн, уткнувшись носом в мерцающий мех Луны. — Но ты должна признать, что это также может означать, что сейчас у них нет своего удобного Псионипата. Особенно, если подумать о том, как сильно теневой поток повлиял на тебя и Фитца. Ты все еще чувствуешь его иногда, не так ли?

Софи согнула пальцы на правой руке, желая, чтобы они были не слабее, чем должны быть.

— Лишь немного. Сейчас мне в основном лучше.

— В основном, — подчеркнула Марелла. — И это спустя сколько времени? Вы с Фитцем пробыли в лечебном центре несколько недель… а с тех пор, как вы оттуда вышли, прошло еще больше времени. Так что, даже если это не навсегда, есть большой шанс, что Руи в данный момент не в счет, а Невидимки залегли на дно, потому что знают, что они слишком уязвимы без него, а это значит, что если мы сделаем шаг сейчас, то поймаем их в самом слабом месте.

— Возможно, нам даже удастся увести от них моего брата.

Линн произнесла эти слова так тихо, что Софи даже подумала, не померещилось ли ей… пока не увидела надежду, сияющую в глазах Линн.

— Лаааааааааааадно, — пробормотала Софи, пытаясь сообразить, что нужно сказать. — Кажется, будто… ты обмозговывала это уже какое-то время, если говорила об этом с леди Зиллой. Так почему же ты ждала до сих пор, чтобы предложить это?

— Потому что я знала, что это все еще слишком опасно, — сказала Линн, подзывая Винна к себе с другой стороны, так что она оказалась зажатой между двумя малышами аликорнами. — Даже без Руи Невидимки сильны, и я отказываюсь ставить кого-либо в ситуацию, когда они могут пострадать… или еще хуже. Но… потом Марука остановилась и показала нам, на что она способна, и… план начал складываться. Мне просто нужно было еще немного подумать.

— Я сказала им пару дней назад, — объяснила Марука, — после того, как Уайли сказал, что говорил с тобой, и ты на его стороне. Я подумала, что это могло бы помочь, если бы у меня тоже была какая-то поддержка. А потом Линн рассказала мне обо всем этом, и… кажется, это было как раз вовремя. Поэтому я пообещала ей, что она может рассчитывать на меня во всем, что ей нужно.

— Ничто с Невидимками никогда не будет идеальным, — предупредила Софи.

— Может быть, и нет, — согласилась Марелла, — но способности Маруки меняют правила игры…

— Или войны, — вставила Марука и поправила: — если ты хочешь, чтобы мы так это называли.

Марелла пожала плечами.

— Конечно. Неважно. Я хочу сказать, ты знаешь, как важны ее способности, Софи. Особенно сейчас, когда Невидимки даже не знают, что она — Псионипат, или что она работает с нами…

— Она не работает с нами, — Софи почувствовала необходимость указать на это. — И технически, ты тоже. Ты иногда помогаешь, но не присягала на верность.

— Нет? — спросила Марелла, выуживая из-под туники очень знакомое ожерелье — черный металлический лебедь, изгибающийся вокруг гладкого стеклянного монокля.

Софи и ее друзьям подарили по одному кулону после того, как они официально присоединились к Черному Лебедю.

— Когда это случилось? — спросила Софи, чувствуя себя еще более не в своей тарелке.

Марелла засунула кулон обратно.

— Форкл предложил это после того, как я согласилась регулярно брать уроки у Финтана. Он утверждал, что поскольку Пирокинез может быть настолько всепоглощающим, мне было бы полезно почувствовать, что я официально являюсь частью чего-то большего, чем мои способности, но уверена, что он в основном просто хотел запереть меня на вашей стороне на случай, если Финтан попытается завербовать меня.

— И тебя это устроило? — Софи нужно было спросить, несмотря на то, что ответ уже висел у Мареллы на шее. В начале их дружбы Марелла переживала из-за того, что Софи оставила ее в стороне от всех этих дел, связанных с Черным Лебедем, но потом Марелла поняла, насколько все это опасно, и больше не проявляла ни малейшего желания присоединиться.

Марелла пожала плечами.

— Чувствовала, что это как-то неизбежно. Кроме того, Совет может прийти за мной в любой день и попытаться прервать мое обучение способностям, поэтому я решила, что было бы неплохо иметь на своей стороне несколько влиятельных людей, которые без проблем нарушают правила, когда им это нужно.

— И я стану частью ордена, как только поговорю с Коллективом, — добавила Марука, вызывающе вздернув подбородок. — Мы все знаем, что как только я покажу им, на что способна, они позволят мне присоединиться… даже если ты скажешь им не делать этого, Софи. Но я надеюсь, что ты этого не сделаешь. На самом деле, я надеюсь, что ты замолвишь за меня словечко и ускоришь процесс. Я знаю, ты дала обещание моему кузену… но Уайли переживет. Я позабочусь об этом. Он должен понять, что если он хочет защитить меня, это не значит, что он может контролировать мою жизнь. Я не маленький ребенок. Я сама выбираю, как использовать свои способности. И я решаю бороться. Поэтому, если он хочет защитить меня, он может сражаться рядом со мной… или убраться с моего пути. А если нет? Я сброшу его в кучу мастодонтовых какашек и установлю вокруг него силовое поле, чтобы он мог провести некоторое время со всей этой вонью.

Софи не могла решить, напугана она или впечатлена.

Наверное, и то, и то.

— Видишь, почему она — наше секретное оружие? — спросила Марелла с широкой улыбкой. — Она с этим справится. И мы тоже сможем. Но мы должны ударить сейчас, пока Невидимки слабы, не готовы и ничего не ожидают.

— Ну да… — сказала Софи, снова останавливаясь, пытаясь найти хороший способ выразить свой следующий аргумент. — Я имею в виду, не хочу быть занудой, но… думаю, ты забываешь, что мы на самом деле не знаем, где сейчас находятся Невидимки.

Линн встала, и Винн и Луна бросились врассыпную.

— Пока нет. Но я могу их найти.

— Каким образом? — спросил Сандор, опередив Софи.

— Через Тама, — ответила Линн. — Если Софи поможет мне связаться с ним.

Ладони Софи вспотели под перчатками.

— Ты же знаешь, что Гезен услышит все, что ты скажешь Таму.

— Но он этого не поймет, — настаивала Линн. — У нас с Тамом есть код. Ничего особенного, просто две фразы «Я в беде» — одна для меня, другая для него — плюс несколько слов, которым мы придали другие значения, на случай, если нам нужно будет сообщить что-то вне опасности. И я думаю, что придумала способ использовать этот код, чтобы узнать, где он находится, так, чтобы никто не знал.

Софи проигнорировала менее чем обнадеживающее «я думаю» в этом заявлении и сосредоточилась на более серьезной проблеме.

— Хорошо, но… Там не знает, где он.

— Уверена, что нет, — согласилась Линн. — Но ему и не нужно этого делать. Я попрошу его послать сигнал, который приведет меня к нему.

— Какой сигнал? — спросил Сандор, когда Софи начала представлять себе катастрофические идеи, похожие на сверхразличные клубы дыма.

— Это действительно трудно объяснить, — тихо сказала Линн, — и мне понадобится помощь Софи, чтобы все получилось. Но… думаю, что смогу найти его через воду.

Софи посмотрела на Мареллу и Маруку, удивляясь тому, как охотно обе кивают, словно то, что только что сказала Линн, имело смысл.

— Какую воду?

— Любую. — Линн подняла руку и сжала пальцы, образуя из влаги в воздухе шар размером с теннисный мяч.

— Да… дело в том, что… когда я в последний раз разговаривала с ним, мне показалось, что Там был в какой-то сухой пещере в пустыне, — с ненавистью сказала Софи.

— Даже если и так, вода есть везде. — Линн пошевелила пальцами, позволяя сфере, которую она сформировала, расплыться с мягким всплеском. — Я понимаю, это не будет иметь для тебя особого смысла, но… когда ты усилила меня в Атлантиде, я стала очень внимательной. Мне казалось, что я соединяюсь с водой на совершенно другом уровне… как будто я была ее частью, и она была частью меня, и мое сознание не имело ни начала, ни конца, потому что вода была везде и во всем. И думаю, если ты снова улучшишь меня, я смогу использовать это осознание, чтобы найти Тама. Мне просто нужно, чтобы он позволил своей тени коснуться воды, пока я слушаю… и чтобы сказать ему это, мне нужно, чтобы ты связалась с ним телепатически.

— Я и не говорю, что не буду, — сказала Софи, не обращая внимания на протесты Сандора. — Но… ты же знаешь, что общение с ним подвергает его опасности, верно? Неважно, что ты ему скажешь, или как много Невидимки поймут, они все равно узнают, что мы вышли на связь, и как-то накажут его?

— Как ты думаешь, почему я не просила тебя раньше? — Линн махнула рукой, стряхивая слезы с глаз и позволяя им блестеть перед ней крошечными бриллиантами, прежде чем щелкнула пальцами, и они исчезли в тумане. — Я бы не стала подвергать риску брата — или любого из вас — если бы действительно не верила, что это сработает. Я найду его, и мы благополучно доставим его домой.

Сандор открыл было рот, но Софи перебила его:

— Все, о чем она сейчас просит — это телепатический разговор.

— Да, но если этот замысловатый план сработает, я хочу, чтобы ты поняла, что никуда не пойдешь — никто из вас, — сообщил им Сандор. — Конец дискуссии. Я позволю вам попытаться собрать информацию, если она окажется полезной для тех, кто может безопасно провести засаду, которую вы описываете, хотя я также, кажется, помню ваш последний разговор с Тамом, вызвавший эхо, — напомнил он Софи.

— Тогда Флори снова сможет петь для меня, — сказала она ему. — Но сомневаюсь, что она мне понадобится. Теперь я сильнее. Особенно здесь, под деревом Каллы. — Она закрыла глаза, вдыхая сладкий цветочный аромат и впитывая свежую мелодию, прежде чем повернуться к Линн, изучая ее решительное лицо. — Ты знаешь, что лучше для твоего брата, гораздо лучше меня. И ты знаешь свои способности. И ты явно много думала об этом. Так что если ты хочешь попробовать…

Линн кивнула, опустилась на траву и скрестила ноги, когда Софи села напротив нее.

— Есть ли что-нибудь, что я должна сделать прямо сейчас? — спросила Марука.

— Или я? — добавила Марелла.

— Вы можете присмотреть за Винном и Луной, — сказала Софи. — Очевидно, у них очень плохой вкус на друзей. Так что если они попытаются приблизиться к горгодону… остановите их.

Марелла вздрогнула.

— Фу, я и забыла, что здесь живет этот жуткий зверь. Я имею в виду, знаю, мы должны защищать животных и все такое, но… это неестественно. Не могу поверить, что Совет не приказал его уничтожить.

— И я не могу поверить, что Совет снова не вернет временную шкалу к исчезновению, — рассеянно сказала Линн, собирая капли росы с опавших лепестков Панакеса и позволяя им парить вокруг нее, как мерцающим звездам.

— А зачем им это? — удивилась Софи.

— Потому что горгодон — последний в своем роде, — напомнила ей Линн. — Как только он исчезнет, вид вымрет.

— Да, но это не настоящий вид, — возразила Марелла.

Линн позволила своим водянистым звездам испариться.

— Создание не делает его менее реальным. Посмотри на Софи.

Софи определенно не была уверена, что делать с этим сравнением… или с точкой зрения Линн о горгодоне. Но в любом случае ей нужно было сосредоточиться не на этом.

— А теперь я должна тебя усилить? — спросила она.

Линн покачала головой.

— Нет, пока Там не будет готов послать сигнал. Как только я подключусь к воде, она станет всепоглощающей, и мне нужно сосредоточиться на отправке сообщения в первую очередь.

Софи все равно стянула перчатки, так как у нее все еще были приспособления для ногтей, чтобы блокировать способность, и она сомневалась, что Линн хотела, чтобы вся эта корка грязи была рядом с ее лицом. Но она колебалась, прежде чем дотронуться до висков Линн.

— Я могла бы открыть ментальный канал между нами тремя, чтобы вы, ребята, могли общаться напрямую. Я никогда не пробовала делать это на таком большом расстоянии, поэтому не знаю, сработает ли это. Но мы можем выяснить, если хочешь.

На глаза Линн навернулись новые слезы.

— Я смогу услышать его голос?

— Именно на это я и надеюсь, но… никаких гарантий, ясно?

Линн кивнула. Но у нее был такой душераздирающий вид, что Софи почти пожалела, что упомянула об этом, пока не узнала, возможно ли это.

— Мне также нужно разрешение, чтобы открыть свое сознание для твоего, — сказала она, закрывая глаза и собираясь с мыслями.

— Конечно, — прошептала Линн, и Софи прижала пальцы к вискам девушки и протянула свое сознание, представляя, как оно обволакивает ее и Линн подобно прозрачному занавесу.

Мысли Линн медленно вливались в ее сознание, и мир становился все тише.

Мягче.

Реальность мягко уплывала прочь.

Софи потребовалась секунда, чтобы осознать, что это ощущение напоминает ей пребывание под водой.

Ты всегда так ощущаешь мысли? спросила Софи, пытаясь вспомнить, замечала ли она это в те разы, когда телепатически общалась с Линн.

Немного. Но теперь сильнее, когда я пытаюсь сосредоточиться. Слова колыхались, как волны. Я думаю лучше, когда позволяю воде наполнить мой разум, если это имеет смысл.

Не совсем, призналась Софи. Но я не Гидрокинетик. И так легче сосредоточиться.

Когда остальная часть мира была заглушена, Софи могла чувствовать каждую из мыслей по отдельности, растягивая их в нити, которые она использовала, чтобы привязать разум Линн к своему.

Посмотрим, выдержит ли это, передала Софи, позволяя своей ментальной энергии собраться между ними, теплый гул становился все сильнее и сильнее. Если это произойдет, вы с Тамом сможете услышать друг друга… при условии, что я смогу установить контакт.

Спасибо за это, сказала Линн.

Ты не должна благодарить меня, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе и брату… надеюсь, ты это знаешь.

Знаю. И я хочу, чтобы ты знала, это мой выбор… то, что ты делаешь прямо сейчас, и что я прошу тебя сделать, если это сработает. Если что-то из этого выйдет не так, я не буду винить тебя.

Будем надеяться, что нам не придется думать об этом, сказала Софи, крепче зажмурившись, когда гудение в ее мозгу стало трескучим, как статика… или, возможно, лучшей аналогией была бы волна, разбивающаяся о берег. Она чувствовала, как ее сознание подхватывает инерция, устремляясь вперед, вперед, вперед…

Держись! предупредила она. Следующая часть будет громкой.

Линн кивнула, и они обе втянули воздух, когда Софи выбросила энергию из своего сознания в ревущую передачу.

ТАМ! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ИГНОРИРУЙ МЕНЯ!

ПОЖАЛУЙСТА!

ПОЖАЛУЙСТА!

ПОЖАЛУЙСТА!

Она повторяла зов снова и снова, каждая передача была похожа на мысленную реку, несущую ее мольбу вместе с потоком, бурлящим все дальше, дальше, дальше. Но как бы далеко ни текли слова, за ними следовала лишь тишина.

Как ты думаешь, поможет, если я позову его? предложила Линн.

Он не сможет услышать тебя, пока не позволит мне соединиться с его разумом. Если…

Если только что? спросила Линн, когда Софи не закончила мысль.

У меня есть странная идея… и я не знаю, сработает ли она, но… ты можешь вспомнить его имя на минуту? Только его имя… и отдай ему всю свою концентрацию, как будто это единственная твердая вещь в твоей голове.

Линн сделала так, как просила Софи, и девушка собрала звук, обернув вокруг него свое сознание, пока не почувствовала образование герметичного свертка, а голос Линн мягко отзывался внутри.

Своего рода мысленный пузырь.

Что ж пора, сказала она Линн, позволив своему странному мысленному творению выплыть из ее сознания, как послание в бутылке, плывущее через пространство между ней и Тамом, плывущее через огромное ничто.

ТЫ СЛЫШИШЬ, С КЕМ Я? передала она, толкая мольбу Линн все дальше и дальше. ЛИНН ХОЧЕТ ПОГОВОРИТЬ С ТОБОЙ. ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО.

Еще больше тишины окружило их, и разочарование Линн было почти осязаемым, когда Софи попыталась отодвинуть свое сознание от головной боли, нависшей впереди… мысленного водопада, который утащит их обеих в боль, если она не разорвет связь до того, как достигнет ее.

ПОЖАЛУЙСТА, ТАМ… РИСКНИ.

ТАМ!

ТАМ!

ТАМ!

ТАМ!

ТА…

Какая-то тень омрачила сознание Софи… порыв одновременно ледяной и жуткий.

Линн схватила Софи за запястья.

Там?

ТЫ ХОТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, НАСКОЛЬКО ЭТО ОПАСНО??? крикнул Там.

Слова были холодными черными камнями.

Погружающимися в сознание Софи.

Врезавшимися в темноту, задержавшуюся внизу.

Но Софи сосредоточилась на смехе Линн, не позволяя эху шевельнуться.

Я тоже рада тебя слышать, сказала Линн брату. Приятно знать, что ты все такой же упрямый и угрюмый, как всегда.

Мысли Тама, казалось, спотыкались сами по себе… ошеломленные звуком голоса сестры.

Но он быстро пришел в себя, его сознание запуталось в другой темной буре, которая бушевала вокруг их общих умов, когда он подумал:

СЕРЬЕЗНО, ЛИНН… МЫ НЕ МОЖЕМ ТАК РАЗГОВАРИВАТЬ! ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ДЕЛАЕШЬ.

Вообще-то знаю, заверила она его. Я знаю, что это риск. Но я должна была поговорить с тобой… и мне нужно, чтобы ты внимательно выслушал. Мне нужно, чтобы ты сказал мне, безопасно ли плавать в океане.

В ОКЕАНЕ? повторил Там… хотя Софи чувствовала, как его мысли роятся вокруг каждого слова Линн, помимо этих немногих. И несколько секунд спустя он спросил — очень осторожно: — Откуда мне знать?

Линн выпрямилась.

Ты не можешь окунуть свой палец в воду для меня?

Слова повисли в воздухе, и Софи затаила дыхание, чувствуя, что Линн делает то же самое.

И на мгновение холодные тени стали теплее и светлее.

Но чернота вернулась прежде, чем Там наконец ответил. И он просто сказал ей: НЕТ.

Там, ты…

НЕТ! крик Тама был громче грома, и он заглушал каждый слог аргументации Линн. ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ ОТ ВОДЫ.

Я не могу, сказала она ему. Ты же знаешь, что я не могу.

НУ, ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ ЭТО СДЕЛАТЬ.

Там…

НЕТ, ЛИНН. ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ. МНЕ ЗДЕСЬ НРАВИТСЯ. ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ? МНЕ. ЗДЕСЬ. НРАВИТСЯ.

По плечам Линн пробежала дрожь, словно ее ударили физически.

Ты не это имеешь в виду.

ЭТО, заверил он ее. ИМЕННО, ТОЛЬКО ЭТО. Я ДАЖЕ ЗАВОЖУ ДРУЗЕЙ. ТАК ЧТО ЗАБУДЬ О СВОИХ ПЛАНАХ И КОДАХ. ОНИ МНЕ НЕ НУЖНЫ. МНЕ ОНИ ДАЖЕ НЕ НУЖНЫ.

Но…

Нет! Когда-нибудь ты поймешь, сказал он ей.

Я правда, правда не пойму, возразила Линн, и Софи подумала, что она намеренно повторяет его фразировку.

НУ… ЭТО НЕ МОЯ ПРОБЛЕМА! настаивал Там, и его слова образовали стену, отгородившись от всего остального, что Линн пытался ему сказать. Оставив его разум таким горьким, болезненно холодным, что Софи поняла, что они больше не могут оставаться.

Ну же, Линн, подумала Софи, позволяя своему сознанию медленно угаснуть.

Нет! Линн сформировала свою следующую мысль в виде приливной волны и швырнула ее в темноту. Что же мне делать без тебя?

Софи не ожидала, что Там ответит.

Но он сказал Линн:

ВОЗВРАЩАЙСЯ В ХОРАЛМЕР.

Там…

ВОЗВРАЩАЙСЯ В ХОРАЛМЕР И ОСТАВАЙСЯ ТАМ, прогремел он. И НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ СВЯЗЫВАЙСЯ СО МНОЙ.

Затем тени исчезли, и разум Софи просветлел, и в него хлынуло тепло, как лучи рассвета, растаявшие в ночи… заглушив тревожное эхо и оставив ее мысли неподвижными, спокойными и безмолвными.

— Он ушел, — громко сказала Софи, обрывая последние нити связи на случай, если Гезен каким-то образом нашел способ подслушать этот мысленный разговор.

— Знаю. — Голос Линн звучал одновременно слабо и неуверенно, и когда Софи сфокусировала взгляд, она увидела, что Марелла и Марука обнимают Линн.

— Ты в порядке? — спросила Софи, понимая, что это бессмысленный вопрос. — Уверена, Там сказал это только потому, что пытался защитить тебя. Он сделал то же самое в прошлый раз…

— Нет, он не шутил. — Слезы потекли по щекам Линн, и она позволила им упасть, когда добавила: — Я не представляла, как тяжело будет слышать его в таком состоянии.

— В каком? — спросила Марелла.

— Таком… упрямом и безнадежном.

— Безнадежном? — повторила Софи.

Линн уставилась в небо.

— Думаю, он сдается.

Марука крепче обняла ее.

— Разве он не понял, что ты готова его спасти?

— Понял. Но… он этого не хотел. Он сказал мне «держаться подальше от воды», что не было частью нашего кода, но это то, что он говорил много раз, когда я впервые проявилась, и он знал, что я все испорчу.

Она вытерла слезы рукавом, но их тут же сменили другие.

— Ты все не испортила, — попыталась успокоить ее Софи.

Линн просто отвернулась.

— Мы не можем снова связаться с ним. Он не ответит… и никогда не будет сотрудничать. Он не хочет, чтобы я его нашла.

Софи опустила лицо, пытаясь скрыть облегчение.

Даже с силовыми полями Маруки она не могла представить, как любая попытка спасения может закончиться чем-то иным, кроме катастрофы, и не могла представить себе ни одного возможного сценария, в котором Сандор позволил бы им попытаться.

— Зачем ему понадобилось, чтобы ты поехала в Хоралмер? — удивилась Софи, узнав название поместья семьи Сонг.

У Тама было почти столько же проблем с мамой и папой, как и у Кифа, и он всегда был против того, чтобы давать родителям хоть одну секунду их времени, теперь, когда они с Линн были свободны от них.

Линн с трудом поднялась на ноги, вытирая размазанную подводку.

— Он не хочет, таков был код.

— Код для тех случаев, когда он в опасности? — спросила Марелла.

Линн покачала головой.

— Нет. Код для того, когда в опасности я.

Глава 22

— Думаешь, Там просто хотел тебя напугать? — спросила Софи, наблюдая, как Линн расхаживает вокруг дерева Каллы, делая медленные, аккуратные шаги… будто Линн пытается сопоставить ее предыдущие следы с каждым оборотом. — И тогда ты откажешься от своего плана спасения ради него? Или чтобы убедиться, что ты не рискнешь снова связаться с ним?

— Или, может быть, именно поэтому он думает, что ты в опасности? — предложила Марука. — И он пытался сказать тебе, чтобы ты успокоилась, чтобы снова была в безопасности.

Линн проигнорировала Винн и Луну, когда те подбежали к ней… даже когда они издали несколько действительно очаровательных писклявых ржаний.

— Если бы все это было рассуждением Тама, он бы просто напомнил мне об угрозах Невидимок. Использование кода означает, что он не хочет, чтобы Невидимки знали, что он предупреждает меня. Так что я почти уверена, это означает, что они действительно планируют прийти за мной, либо убить меня, либо захватить в плен… или, возможно, ранить меня так же, как они сделали это с тобой и Фитцем.

Она произнесла это так буднично, что Софи не могла решить, следует ли ей восхищаться храбростью Линн или волноваться, что ее подруга в шоке.

Шок, казалось, был ответом, когда Линн небрежно добавила:

— Я просто надеюсь, что они не пошлют Тама, чтобы сделать это.

Софи бросилась к ней, преграждая путь.

— Там никогда бы не сделал ничего подобного.

— Знаю. — Линн запрокинула голову, чтобы посмотреть на небо. — И было бы намного хуже… видеть, как они его наказывают.

— До этого никогда не дойдет, — пообещала Софи. — Я этого не допущу.

— И я тоже, — добавила Марелла.

— И я, — согласилась Марука.

Глаза Линн наполнились слезами, и она отвернулась.

— Думаю, посмотрим, как пойдет, — сказала она, разрывая свой узор следов, чтобы обойти Софи.

— Мы еще поборемся! — крикнула ей вслед Софи. — И прямо сейчас нам нужен план, чтобы защитить тебя.

— Я не нуждаюсь в защите! — Линн протянула руку и вытащила шпильку из волос, позволив длинным прядям с серебряными кончиками свободно развеваться на полуденном ветру. — Мне нужно вернуться в Хоралмер.

Софи взглянула на Мареллу и Маруку, обрадовавшись, что они так же смущены этим заявлением.

— Почему же? — спросила Марука за них всех.

— Да, похоже, это последнее место, куда тебе следует идти, — добавила Марелла. — Разве это не единственное место, где Невидимки знают, где тебя искать?

Линн пожала плечами, сгибая застежку своей шпильки взад и вперед.

— Я же не прячусь прямо сейчас… или когда вернусь домой к Тиергану.

— Нет, но тебе следовало бы, — возразила Софи, — теперь, когда Там предупредил нас об этом. Уверена, Черный Лебедь или Совет могут найти что-нибудь…

— Мне нужно идти в Хоралмер, — прервала Линн. — Иначе Невидимки заподозрят, что слова Тама имели другой смысл, и это подвергнет его еще большей опасности. — Ее голос стал хриплым, когда она встретилась взглядом с Софи и добавила: — Я должна была послушать тебя. Ты предупреждала меня, что связываться с ним слишком опасно.

— Мы должны были попробовать, — сказала Софи.

Линн не могла перестать задаваться вопросом, не упустили ли они свой шанс спасти ее брата.

— И кстати, Там, наверное, рад, что ему, наконец, удалось передать это предупреждение, — добавила Софи. — Кто знает, как долго он носил его с собой, пытаясь найти способ добраться до тебя? Теперь нам просто нужно придумать план, как обезопасить тебя.

— В Хоралмере со мной все будет хорошо, — заверила ее Линн.

— Но ты сделаешь это? — вмешалась Марелла. — Я имею в виду, даже без того, чтобы это было суперочевидным местом для Невидимок, чтобы найти тебя, это… не похоже, что у тебя потрясающие отношения с родителями.

Линн перестала расхаживать.

— Я могу справиться с родителями.

Софи, Марелла и Марука обменялись еще одним взглядом.

— Хорошо, но… — начала было Софи, но Линн оборвала ее.

— Я иду в Хоралмер! — Она топнула ногой для большей убедительности, затем повернулась лицом к ветру и закрыла глаза. — И я собираюсь оставаться там, как и хотел Там.

— Значит… ты возвращаешься домой? — Софи пришлось уточнить.

Линн кивнула.

— Это лучшее, что я могу сделать для Тама. Пожалуйста, не пытайся отговорить меня от этого.

— Не буду, — пообещала Софи, не зная, что еще сказать.

Марелла и Марука тоже выглядели довольно озадаченными.

Но Сандор подошел ближе, возвышаясь над Линн, и сказал ей:

— Если это твое решение, тебе понадобится защита.

— У меня есть телохранители гномы-карлики, — напомнила ему Линн.

— Я в курсе. — Сандор посмотрел на землю, слегка скептически, что гномы действительно были там. — Но думаю, что более заметный сдерживающий фактор может быть лучше, учитывая угрозу, с которой ты сейчас сталкиваешься. Мне нужно время, чтобы организовать что-то более постоянное, но в данный момент я уверен, что Бо будет готов сопровождать тебя, если мисс Фостер согласится остаться здесь, где она вряд ли будет нуждаться в его защите.

— Или я могла бы пойти с Бо и Линн, — возразила Софи, — помочь ей устроиться и…

— Я ценю твое предложение, — прервала Линн. — Но будет лучше, если я пойду одна. Сомневаюсь, что родители знают, что Тама похитили… я, конечно, им не говорила. И этот разговор пройдет более гладко без осложнения в виде аудитории.

— Линн…

— Со мной все будет в порядке, Софи, — настаивала Линн. — Я знаю, как быть с родителями.

Сандор откашлялся, когда Софи замолчала.

— Очень может быть. Но это еще одна причина, по которой я настаиваю, чтобы ты взяла с собой Бо.

— Я не против, — согласилась Линн, — пока он не нужен Софи.

— Не нужен, — заверил ее Сандор, — потому что она останется здесь с Флори, Набити и мной, верно?

Софи кивнула, и Сандор отправился искать Бо и объяснять ему новый порядок действий.

— Моему отцу не понравится огр, патрулирующий территорию, — тихо сказала Линн, — так что, по крайней мере, это будет весело.

— Ты уверена насчет… — попыталась спросить Софи.

Но Линн снова прервала ее:

— Уверена.

— Да, ну… мне не нравится этот план, — сказала Марелла, пожимая плечами, когда Линн повернулась к ней. — Кто-то должен был это сказать.

— Согласна, — добавила Марука. — Может быть, мне стоит пойти с тобой… так я смогу защитить тебя, если что-нибудь случится.

— Со мной все будет в порядке, — повторила Линн в миллионный раз, и усталость в ее голосе заставила Софи оставить все, как есть.

В конце концов, Линн начала свой день с мысли, что нашла способ спасти брата. И вместо этого она теперь застряла, возвращаясь к людям, которые снова и снова подводили ее, потому что им было стыдно, что она — близнец. К тому же у нее появилось множество новых забот из-за себя и из-за Тама.

— Мы вернем его, — пообещала Софи, заключая Линн в объятия, которые Марука и Марелла быстро превратили в групповое.

Линн кивнула у плеча Софи.

Но в глазах Линн стояли слезы, когда она разорвала объятия, и девушка не смотрела ни на кого, выуживая маленький круглый домашний кристалл, о существовании которого Софи даже не подозревала.

Никто не нарушал тягостного молчания, пока Бо не подошел к Линн и не рявкнул кучу приказов о том, чтобы позволить ему взять на себя инициативу и держаться рядом с ним. И Софи попыталась придумать что-нибудь ободряющее, когда Линн поднесла кристалл к солнцу.

Но каждое обещание звучало так пусто. Поэтому она произнесла для Линн то же, что и тогда, когда узнала, что Там ушел с Невидимками.

— Там может сам о себе позаботиться.

— Надеюсь, — прошептала Линн, позволяя свету унести ее и Бо прочь.

Марелла и Марука ушли вскоре после этого… хотя не раньше, чем Марука дала понять, что будет говорить с Коллективом о вступлении в орден. И Софи не пыталась ее остановить.

Если предупреждение Тама что-то и доказывало, так это то, что они нуждались во всей возможной защите.

Хотя это не кошмары о закутанных фигурах, приходящих за Линн — или приходящих за кем-то из друзей Софи — которые заставили девушку построить еще одну импровизированную кровать под Панакесом Каллы той ночью.

Это был голос Тама, звучавший у нее в голове.

Кричащий снова и снова, МНЕ ЗДЕСЬ НРАВИТСЯ. Я ДАЖЕ ЗАВОЖУ ДРУЗЕЙ.

* * *

— Нам нужно серьезно обсудить ваши лидерские качества, мисс Фостер, — пролаял резкий голос Бронте на следующее утро, выводя Софи из оцепенелого, полусонного состояния, в котором она пребывала с самого рассвета.

— И, возможно, о твоем странном выборе места для ночлега.

Какая-то часть мозга говорила, что ей нужно встать и подготовиться к большому дню сверхважных вещей.

Другая часть решила, что все это может подождать еще немного.

А потом еще чуть-чуть после этого.

И еще немного после.

Как будто она нашла какую-то странную мысленную кнопку повтора… которую была счастлива нажимать до тех пор, пока та позволяла ей оставаться в окружении маленьких аликорнов и успокаивающих песен Каллы вместо того, чтобы смотреть в лицо реальности.

И теперь весь мозг твердил ей, что лучшим выходом из сложившейся ситуации было натянуть одеяло на голову и ждать, пока Бронте уйдет.

Единственная проблема заключалась в том, что Бронте был прав.

Часть того, что ей предстояло сделать в тот день, была довольно важной задачей — отправиться в Лоамнор с Грэйди и остальными членами Команды Доблесть, чтобы встретиться с королем Энки и проверить безопасность гномов-карликов. А накануне она собиралась встретиться с Дексом, Бианой, Уайли и Стиной, чтобы убедиться, что они готовы.

Но потом был хаос с Винн, Луной и горгодоном… и Марука, Марелла и Линн объявились со своим рискованным планом, и была вся эта драма с Тамом и горгодоном.…

Это совершенно вылетело у нее из головы.

Кроме того, она все еще не договорилась с Уайли и Стиной об их встрече с леди Зиллой… несмотря на ее клятву не отвлекаться снова.

И она даже не могла поспорить, что они должны были связаться с ней, потому что она проигнорировала кучу звонков по импартеру после ее противостояния с мистером Форклом, и был хороший шанс, что некоторые из них были от ее товарищей по команде.

Она также была уверена, что на самом деле не давала Дексу задания для работы.

А Биана…

Софи перестала дышать, когда поняла, с кем Биана пыталась договориться о встрече и почему.

С тем же человеком, который снова произнес.

— Мисс Фостер, я знаю, что вы проснулись.

Софи застыла на месте, гадая, есть ли какой-нибудь способ обмануть ее разум и заставить играть роль опоссума. Погружение в вегетативное состояние на несколько часов казалось единственным жизнеспособным вариантом в тот момент.

До тех пор, пока другой голос не сказал:

— Может быть, мы должны дать ей отдохнуть немного побольше, — и глаза Софи распахнулись…. как будто ее мозг решил, что можно игнорировать сварливого Члена Совета, но не хорошего.

И Оралье наградила ее теплой, ободряющей улыбкой.

Но затем взгляд Софи проследил за движением на периферии ее сознания, и прежде чем она смогла остановить себя, она сосредоточилась на Члене Совета Бронте.

И было что-то еще тревожное в его взгляде.

Настороженность в выражении его лица, которую она никогда раньше не видела. Смешанная с…

Была ли это жалость?

Может быть, даже немного любопытства?

Все это слилось в тошнотворную реальность.

Он знает.

Биана, должно быть, выполнила свой план, спросив его, был ли он биологическим отцом Софи… и если у Софи были какие-то сомнения, тот факт, что Бронте прервал зрительный контакт первым, определенно решил это.

Но он откашлялся, как всегда невозмутимый надсмотрщик, и спросил ее:

— Ты хочешь, чтобы мы объяснили, почему мы не удовлетворены твоими лидерскими качествами?

— Удовлетворение тут ни при чем, — поправила Оралье. — Мы понимаем, что тебе потребуется некоторое время, чтобы полностью приспособиться к новым обязанностям, и мы просто хотим, чтобы ты знала, что мы здесь, чтобы помочь тебе организовать и расставить приоритеты. Думаю, было бы разумно, если бы мы придумали для тебя расписание занятий на каждое утро и на каждый вечер, пока это не станет привычкой. Например…

Софи пыталась слушать, как Оралье перечисляет то, что, несомненно, было большим количеством полезных предложений руководства.

Но ее мозг был слишком занят другими, гораздо более эгоистичными вопросами, такими как, был ли Бронте ее отцом или нет?

И хотела ли она вообще это знать?

Мистер Форкл уже утверждал, что Бронте не был ее родителем, но… это не обязательно было правдой.

— Софи? — спросила Оралье, и Софи моргнула, возвращаясь к правильному фокусу, понимая, что это был не первый раз, когда Член Совета позвала ее по имени.

— Ты в порядке? — спросила Оралье, потянувшись ко лбу Софи, словно проверяя, нет ли у нее жара. — Может, позвать Элвина?

Софи покачала головой и заставила себя сесть… что оказалось ошибкой. Ошеломляющая головная боль поглотила мир, и она рухнула бы обратно на подушку, если бы Оралье не схватила ее за плечи.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я позвала Элвина? — проверила Оралье. — Или хотя бы твоих родителей?

На последнем слове Софи съежилась.

И Оралье нахмурилась, проводя пальцами по рукам Софи… что заставило Софи осознать две вещи.

Первую: она все еще была в пижаме, которая состояла из пушистых шорт и прыгающих шакалопов на майке…

И вторую: Оралье читала ее эмоции.

— Ты чувствуешь себя очень… странно, — тихо сказала Оралье, закрывая глаза и наклоняя голову. — Беспокойство, я понимаю… хотя у тебя нет никаких проблем, несмотря на то, что Бронте, возможно, хочет, чтобы ты доверяла. Но есть такое нежелание, и страх, и…

Софи отдернула руки, прежде чем Оралье успела добавить что-то еще к этому списку чувств.

— Я в порядке, — пообещала она, с облегчением услышав, что ее голос работает. — Я просто…

Ей нужно было закончить это предложение.

Но ее мозг исчерпал все полезные слова.

Бронте вздохнул и подошел к краю Панакеса, отодвинув завесу ветвей плакучей ивы, чтобы посмотреть на пастбища.

— Должен ли я предположить, что это означает, что ты не общалась за юной мисс Васкер с тех пор, как она говорила со мной?

Софи удалось кивнуть.

Бронте покачал головой.

— Замечательно, так что мне придется пережить этот разговор во второй раз.

— Какой разговор? — спросила Оралье.

«Не говори этого», мысленно взмолилась Софи.

Возможно, она даже передала просьбу.

Но если и так, Бронте проигнорировал ее… и это превратилось в один из тех сюрреалистических моментов, когда все, казалось, переключилось в замедленное движение, когда он повернулся к ней лицом.

В ушах у нее звенело так громко, что она не смогла разобрать ни одного из первых слов, которые слетели с его губ, но затем ее мозг снова заработал, и она смогла услышать самую важную часть.

— К твоему сведению, мисс Фостер, я, конечно же, нет.

— Не кто? — удивилась Оралье, когда тело Софи онемело и стало похожим на лапшу.

Она плюхнулась обратно на подушку, когда Бронте издал звук, который был наполовину рычанием, наполовину стоном.

— Если хочешь знать, — сказал он Оралье, — я не ее биологический отец.

Даже со своего горизонтального наблюдательного пункта Софи видела, как у Оралье отвисла челюсть.

— С чего бы это?.. — Оралье вскочила на ноги, обхватив себя руками за талию. — Я не понимаю.

— Я тоже, — признался Бронте, проводя пальцами по коротко остриженным волосам. — Очевидно, мисс Фостер решила проигнорировать мою настоятельную рекомендацию сосредоточиться на более насущных задачах и вместо этого завербовала своих товарищей по команде, чтобы они помогли ей в плохо продуманном поиске ее биологических родителей. И благодаря несчастному совпадению, что у нас с ней есть одна редкая способность, они зациклились на мне. Так что на днях мне пришлось пережить довольно нелепую встречу с мисс Васкер, когда она обвинила меня в участии в проекте Мунларк и попросила мисс Хекс проверить правдивость моего ответа. — Он прищурился, глядя на Софи. — Именно поэтому я чувствую необходимость сказать еще раз для официального отчета… или настолько официального, насколько это возможно в данных обстоятельствах: я не твой генетический отец, мисс Фостер. Увы. И если тебе нужно убедиться, что я говорю правду, спроси Члена Совета Оралье.

Орали отшатнулась от них обоих, тряся головой так сильно, что спутала несколько своих локонов.

— Я не хочу быть замешана в этом деле.

— Я тоже, — заметил Бронте. — И все же я здесь.

Румяные щеки Оралье стали очень, очень бледными.

— Если кто-нибудь узнает…

— Не узнают, — заверил Бронте, — потому что там нечего искать. Не так ли, мисс Фостер? Вся эта запутанная теория была просто диким воображением нескольких глупых подростков. И теперь, когда они увидели ее абсурдность, они собираются отпустить ее. Разве нет?

Его губы изогнулись в едва заметной улыбке, когда Софи кивнула.

— Отлично.

— Да, — согласилась Софи, чувствуя, как ее гнев возвращается, когда шок наконец-то прошел. Она выдержала взгляд Бронте и сказала ему:

— Это огромное облегчение.

На самом деле, ее мысли стали легче, чем когда-либо за последние дни.

Минус двадцать фунтов беспокойства.

— Хорошо, — сказал ей Бронте, и его знакомый хмурый взгляд вернулся. — Потому что это конец нашего разговора. Понятно? Я хочу, чтобы ты дала слово, что больше никому об этом не скажешь. Ни мне. Ни своим друзьям или семье. Конечно, ни кому-то новому. — Он подошел ближе, нависая над ней. — И я также хочу, чтобы ты пообещала мне, что на этот раз ты выслушаешь меня и прекратишь этот глупый поиск, прежде чем нанесешь непоправимый ущерб… и я не имею в виду никаких проблем, которые ты создашь для эльфов, которые на самом деле являются твоими генетическими родителями, хотя ты, скорее всего, уничтожишь их скандалом. Подумай о том, сколькими важными задачами ты уже пренебрегла, потому что позволила себе так отвлечься… и прежде чем ты попытаешься отрицать это, имей в виду, что я получил от мисс Хекс обновленную информацию о ее встрече с леди Зиллой, как только мы отошли от нелепого обвинения. И мало того, что она и Уайли получили несколько частей информации, которые могли оказаться жизненно важными при нашем сегодняшнем визите в Лоамнор, но она также упомянула, что ты не удосужилась связаться с ними. И ты не ответила, когда они обратились к тебе. И такое небрежное руководство не может продолжаться, мисс Фостер. Член Совета Оралье и я рады помочь тебе установить некоторые системы сдерживания и противовесов… но ни одна из них не будет иметь значения, если ты решишь отвлечься. Тебе пора сосредоточиться, пока кто-нибудь не пострадал.

Он был абсолютно прав.

И Софи ненавидела его за это.

Она также ненавидела себя за то, что ненавидела его за это… и за то, что в последнее время так сильно во всем лажала.

Все то время, что она провела в стрессе и одержимости своими генетическими родителями и подбором пары… и что в итоге у нее было?

Еще одна опровергнутая теория о ее биологическом отце и парень, которым она пренебрегла так сильно, что он, возможно, даже больше не был ее парнем.

И все же, несмотря на все это, она все еще не была готова обещать то, что хотел Бронте.

Поэтому она сказала ему:

— Обещаю, что изменю приоритеты и сосредоточусь на более серьезных проблемах.

— Не думай, что я не замечаю, что ты делаешь, мисс Фостер, — возразил Бронте.

— Не сомневаюсь, — согласилась она. — Но разве ты не хочешь, чтобы я была честна с тобой?

Он сделал глубокий вдох.

— Наверное. При условии, что ты также готова более серьезно отнестись к своему положению Регента.

Она уставилась на колени, теребя дурацкие оборки на шортах, что, вероятно, мешало ему поверить ей, когда она сказала:

— Готова.

— Хорошо, — сказал ей Бронте, хмурясь, когда он взглянул на Оралье, которая все еще стояла в нескольких шагах от него, устремив взгляд на горизонт. — Тогда иди в дом и приготовься. Чтобы играть роль, сначала нужно выглядеть соответственно… не так ли, Оралье?

Оралье не ответила.

Бронте откашлялся и снова повернулся к Софи.

— Остальные твои товарищи по команде должны быть здесь в течение часа, так что предлагаю поторопиться. Нам нужно многое обсудить до их прихода. А потом нам всем вместе нужно будет обсудить протокол встречи с королем Энки, а также некоторые основы того, чего ожидать в Лоамноре. Во многих отношениях город не похож ни на одно место, где ты бывала раньше. На самом деле, он может быть совершенно дезориентирующим. Так что чем сильнее ты подготовишься заранее, тем лучше.

Софи кивнула, понимая, что это, вероятно, не помогло Бронте обрести уверенность, когда она собрала одеяла, подушки и Эллу и, спотыкаясь, направилась к дому с гигантским свертком, несколько раз запнувшись по дороге.

Но она не чувствовала себя вправе оставлять все это снаружи.

И ей вовсе не нужно было производить на него впечатление.

Он не был ее отцом.

Никогда еще эти слова не были такими счастливыми, и она повторяла их с каждым шагом, чувствуя, как улыбка становится все шире и шире.

Но она исчезла, когда Бронте крикнул ей вслед:

— Помни, кто ты теперь, мисс Фостер. А когда вернешься, убедись, что на тебе венец.

Глава 23

— Кто-нибудь еще действительно ненавидит это? — спросила Стина, морщась и осторожно ступая на мокрую землю перед собой. Грязь засосала ее ногу, она вскрикнула и отскочила назад, чуть не упав, когда ботинок застрял в грязи. — Серьезно, — проворчала Стина, используя телекинез, чтобы поднять свою покрытую липкой слизью туфлю. — Это отвратительно.

Софи определенно не собиралась спорить с оценкой ситуации Стиной… особенно когда сделала еще один шаг в болото, и вязкая земля ушла у нее из-под ног, оставив с густой, вонючей грязью, которая теперь доходила ей до колен. Она чувствовала ее свернувшуюся текстуру сквозь тонкую ткань леггинсов и не хотела, чтобы та же самая гадость попала прямо на ее кожу. Ее перчатки заканчивались на запястьях, а синяя туника, к сожалению, была без рукавов, оставляя много открытой кожи… и Софи даже не хотела думать о том, что ей придется окунуть лицо и голову…

Пустыня тоже была ослепительно яркой и раздражающе ветреной, и температура должна была быть не меньше миллиона градусов… даже в маленьком оазисе, куда они добрались после нескольких долгих минут пешего похода. Зеленое и голубое пятно казалось таким таинственным и манящим, когда Софи впервые заметила его среди бесконечного моря покрытых рябью дюн… место, где она могла бы найти волшебный ковер. Или лампу джинна.

Но, конечно же, Бронте и Грэйди провели их мимо прохладной мерцающей лагуны, даже не остановившись, чтобы окунуть в нее палец ноги. Они также проигнорировали столь необходимую тень, образованную зарослями кружевных пальм, вместо этого направляясь прямо к грязно-коричневой трясине на дальней стороне оазиса, окаймленной тощей травой.

Местность выглядела так, словно ее использовали как место для верблюжьего туалета… и это вполне могло быть так.

Софи изо всех сил старалась не думать об этом, когда следующий шаг погрузил ее еще глубже в грязь.

Но она не могла удержаться и с тоской посмотрела на Сандора, который сумел найти место, где было хорошо затенено и немного прохладно, чтобы стоять на страже, пока они шли без него. Гоблинам не разрешалось входить в город гномов-карликов, поэтому Сандор был ограничен охраной входа в Лоамнор… а Волцеру и Ловиз вообще было запрещено к ним присоединяться.

Сандор энергично жаловался на запрет… вплоть до тех пор, пока не увидел трясину дымящейся грязи, в которой им всем пришлось тонуть.

Тогда он стал гораздо более сговорчивым.

— Вы уверены, что это единственный способ добраться до Лоамнора? — спросила Стина, заработав несколько глубоких вздохов Грэйди и Бронте.

Когда они покинули Хевенфилд, Оралье решила остаться, и поначалу Софи это показалось немного странным. Но теперь, когда она испытала на себе пропитанный грязью способ проникновения в город карликов, Софи была почти уверена, что понимает, почему хорошенькая Член Совета решила пропустить визит к королю Энки.

— В пятый и последний раз повторяю, мисс Хекс, да, это наш путь, — отрезал Бронте, шагая в грязь во всем своем украшенном драгоценными камнями наряде. Через три шага он по талию оказался в грязи. — Неужели ты всерьез думаешь, что я воспользовался бы этим, если бы существовала какая-то альтернатива?

— Ну, должна же быть альтернатива, — пробормотала Стина, топая сапогом, чтобы стряхнуть как можно больше грязи.

Очевидно, она отрицала то грязное веселье, которое ей еще предстояло пережить.

— Все будет хорошо, — пообещала Софи. — Нам с Олденом пришлось тонуть в зыбучих песках у ворот Изгнания, и это было не так уж и противно.

Хотя, она не смогла сдержать легкую дрожь, когда ее мысли вернулись к тому шершавому, удушливому падению.

— Карлики, похоже, любят грязные входы, — заметил Декс, двигаясь во главе их чумазой группы. Он даже ухмыльнулся, как будто действительно наслаждался путешествием по грязи.

— Дело не в том, что нам нравится, — поправила Набити, когда ее мохнатая мордашка высунулась из-за ближайшего клочка песка, и Софи была почти уверена, что ее телохранитель-карлик ухмыляется им всем за то, что они визжат, как школьники… но это было трудно сказать из-за прищуренных глаз Набити. — Дело в том, что ваш вид бесполезен в туннелях, поэтому нам пришлось проявить изобретательность, чтобы дать вам доступ в наш мир.

— Или ты можешь просто выкопать туннель, — возразила Стина. — Вырезать что-нибудь из тех вещей, которые называются «лестницами»… может быть, ты слышала о них?

— Такой туннель сильно подорвет безопасность Лоамнора, — возразила Набити.

— Да, но тогда не было бы мерзко! — огрызнулась в ответ Стина. — И погоди-ка… Там и Линн какое-то время жили в Лоамноре, не так ли? Так как же они возвращались из Затерянных городов после школы и всего такого? Даже не пытайся сказать мне, что они все время ныряли в лужи грязи. Не может быть, чтобы было так.

— Это правда, — поняла Софи, — мистер Форкл подарил им особые магсидиановые подвески, которые он получил от короля Энки.

— Отлично… а где я возьму такую штуку? — спросила Стина.

— Это не так работает, — поправила Набити. — Доступ к резиденции отличается от доступа к городу в целом. Каждая резиденция имеет свою собственную уникальную безопасность… и некоторая из них гораздо более гибка, чем другая, например, место, где останавливались ваши друзья. И прежде чем ты спросишь, нет, доступ к резиденции не означает, что можно получить доступ к главному городу, точно так же, как посещение одного из поместий не приводит ни к одному из ваших городов.

— Верно, но наши дома разбросаны по всей планете, — напомнила ей Стина, — и наши города тоже, так что это совсем другое дело. Я видела карты Лоамнора… ваши резиденции прямо там.

— Это не значит, что эльф может переходить от одной к другой, — настаивала Набити.

Стина закатила глаза.

— Ну, так должно быть. Серьезно, это самая нелепая договоренность, о которой я когда-либо слышала!

— Эй, мы заставляем всех прыгать в гигантский водоворот, чтобы добраться до Атлантиды, — напомнила Биана, ее голос звучал удивительно бодро для девушки, которая обычно была одержима своими волосами и макияжем и в настоящее время была по колено в грязи цвета какашек. — Фитц все еще говорит о том, как перепугалась Софи, когда ей пришлось попробовать это в первый раз. Он сказал, что у него оставалось около трех секунд до того, чтобы столкнуть ее через край, потому что она застыла на месте.

При звуке имени Фитца сердце Софи затрепетало и стало тяжелее, но она отбросила все эти чувства в сторону.

В тот день она не позволяла никаким заботам о мальчишках отвлекать ее.

Но она могла сказать, что Биана наблюдала за ней, ожидая какой-то реакции. Поэтому Софи объявила всем:

— Я бы взяла Фитца с собой, если бы он захотел.

Угроза могла бы показаться более зловещей, если бы она не потеряла равновесие на следующем шаге… и Софи бы упала лицом в грязь, если бы Уайли не попытался схватить ее за плечи. В награду за свой героизм бедняга провалился до самой груди.

— Спасибо, — пробормотала Софи, стараясь не встречаться взглядом с Уайли.

Она не нашла подходящего момента, чтобы спросить, говорил ли он с Марукой, но у нее было чувство, что если говорил, то позволил бы ей съесть немного вонючей грязи… и она, вероятно, заслужила бы это.

Но о проблеме Уайли и Маруки она побеспокоится позже. Если лекция Бронте и Оралье и научила ее чему-то в то утро, так это тому, что она должна была постоянно думать о самых насущных проблемах. И учитывая, что в настоящее время они совершали довольно отвратительное путешествие к встрече, к которой она определенно не была готова, ей нужно было сосредоточиться на том, что она собиралась сказать королю Энки.

— Должна признаться, — сказала Софи, когда грязная коричневая масса достигла груди, закрывая серебряную застежку лунного света, прикрепленную к золотой накидке солнечного света. — Я действительно не понимаю, почему ты заставил нас надеть все модные регентские аксессуары, если знал, что мы будем грязными монстрами к тому времени, как доберемся.

— Грязь завершает ансамбль, — поддразнил ее Грэйди, подмигивая с середины болотистого бассейна, где он стоял по плечи, ожидая, пока все его догонят.

— Или, может быть, я потеряю этот дурацкий венец, когда меня засосет, — пробормотала Софи себе под нос.

Скользкий опыт может того стоить.

Она заставила команду снова надеть сияющие короны звездного света, так как они казались наиболее подходящим выбором для посещения подземного города. Но Софи чувствовала себя гораздо больше глупой маленькой девочкой, играющей в переодевание, когда надела венец.

— Не стесняйтесь поторопиться, ребята! — крикнул Декс с того места, где теперь стоял рядом с Грэйди, грязь доходила ему до подбородка… и ползла все выше.

— Да, но мы не можем, — сказал Бронте. — Потому что ваш бесстрашный лидер позволяет одному из товарищей по команде отстать.

Софи оглянулась через плечо и нахмурилась, увидев, что Стина все еще там, где они ее оставили… и ей очень хотелось, чтобы она заметила это раньше, чем Бронте указал.

— Это просто грязь, Стина! — сказала Софи, закатывая глаза и поворачиваясь лицом к девушке. — Ты сможешь принять душ позже.

— Да, но, может быть, я не хочу принимать душ позже, — возразила Стина, отступая подальше от грязи. — Думаю, я просто подожду здесь с Сандором.

— Не вариант, — ответила Софи, пытаясь мыслить как лидер.

Совет не просто так включил Стину в команду Доблесть. Кроме того, она была их единственным Эмпатом. И она многое знала о магсидиане и теневом потоке, благодаря встрече с леди Зиллой.

— У тебя есть два варианта, — решила Софи, подбоченившись, хотя большая часть ее торса была в грязи, так что эффект был несколько приглушен. — Ты можешь пробираться сама. Или я могу попросить Сандора подхватить тебя и бросить сюда.

— Все голосуют за вариант Б, верно? — спросил Декс.

Хор «да» был определенно единодушен.

— Я ненавижу вас всех, — сообщила им Стина, когда Сандор подошел к ней с улыбкой, которая выглядела откровенно радостной. — Ладно. Я сделаю это сама… отвали!

Она снова подошла к краю грязи.

А потом она просто стояла там.

— Десять секунд, — предупредила Софи. — Значит, пришло время Сандора! Десять… девять… восемь…

Биана, Декс и Уайли присоединились к отсчету, когда Стина издала звук, который был наполовину рычанием, наполовину стоном кита.

— Четыре… три…

Стина пробормотала несколько слов, которыми Ро могла бы гордиться.

Затем она зашаркала по грязи, стараясь двигаться медленно и осторожно. Но через два шага она потеряла равновесие и упала…

БУЛЬК!

— Для протокола, — сказал Декс, когда Стина всплыла на поверхность, выглядя как грязный зверь и крича как баньши, — это может быть величайший момент в моей жизни.

— Ах да? — спросила Стина, соскребая с лица грязные кудри и бросаясь к Дексу с довольно внушительной скоростью, несмотря на сопротивление, вызванное грязью.

— Лучше? — спросила Софи у Бронте, когда Декс получил основательное погружение из-за Стины, а Биана вскарабкалась и схватила ее.

— Не совсем то, что я себе представлял, — заметил Бронте, уворачиваясь от нескольких брызг летящей грязи. — Но полагаю, что метод все равно подействовал.

— Да, — согласилась Софи.

— Не сомневаюсь, что ты можешь быть превосходным лидером, мисс Фостер, — сказал Бронте чуть тише. — Тебе просто нужно поверить в это и действительно стать.

Это не было большим комплиментом… но от Бронте он был довольно огромным.

— Я стараюсь, — пообещала она, не уверенная, что он слышит ее за всеми этими визгами, шлепаньем и хлюпаньем.

Стина, Биана и Декс столько раз окунали друг друга в грязь, что теперь невозможно было различить их фигуры.

— Есть ли определенное место, где мы должны позволить силе затащить нас под воду? — спросила Софи у Бронте. Она предполагала, что это произойдет естественно, как только их головы погрузятся. Но Декс, Биана и Стина теперь были в грязи с головы до ног и все еще находились на поверхности.

— Как только вы достигнете середины бассейна, — объяснила Набити, снова выныривая из песка, — вам захочется закрыть рот и глаза и отдаться гравитации. Мы сделаем все остальное.

«Мы» в этом заявлении звучало странно зловеще…

— Предполагаю, что есть какой-то трюк, как нам дышать, когда придется оставаться под водой? — спросил Уайли у Набити.

— Никакого секрета, — ответил Бронте. — Просто задержи дыхание. И доверься ловушке.

Софи вздрогнула, услышав знакомые слова.

Ей дали те же инструкции в тот день, когда они с Олденом отправились в Изгнание, и, учитывая, как ужасно прошла эта поездка, ей пришлось напомнить себе, что на этот раз все будет по-другому.

На этот раз они направлялись не в самую безопасную тюрьму планеты, чтобы встретиться с убийцей-Пирокинетиком.

И она не будет делать никаких ужасных разрывов памяти… и не будет никаких неожиданных ментальных срывов или потрясений сознания.

На этот раз ее способности тоже работали нормально.

Ну… в основном.

— Ты не хочешь этого делать? — спросил Грэйди, вероятно, не понимая, почему она хмурилась. — Тебе и не нужно этого делать.

— Э, нужно! — угрюмое коричневое существо, похожее на Стину, настаивало на своем, направляясь к Софи, но два других грязевых монстра оттащили ее назад, даже после того, как Стина вцепилась в Уайли, увлекая его за собой, когда все четверо превратились в клубок бьющихся конечностей и летящей грязи в центре грязевого бассейна.

— Увидимся на другой стороне! — раздался голос Бианы из хаоса, и Декс добавил:

— КОМАНДА ДОБЛЕСТЬ ПОБЕДИТ! Затем раздались резкие вдохи и какие-то странные булькающие звуки, когда все четверо товарищей по команде погрузились в грязь.

— Они собираются войти в Лоамнор, — сказал Грэйди… и его улыбка исчезла, когда Софи едва засмеялась. — Ты уверена, что все в порядке?

— Конечно. — Она махнула грязной рукой на всю эту мерзость вокруг себя. — Как же мне не быть? — Но шутка явно не зашла в качестве ответа. Поэтому она призналась: — Я просто… нервничаю. Я собиралась провести дополнительные исследования, прежде чем мы приедем сюда, но там было так много всего, что этот визит подкрался ко мне.

Она взглянула на Бронте, гадая, не будет ли он распинать ее за то, что она слишком сосредоточилась на поисках своих биологических родителей. Но он старательно изучал свои грязные ногти.

Грэйди подошел поближе к Софи, обняв ее за плечи грязной рукой.

— Я открою тебе один секрет, малыш. Ты могла бы провести последнюю неделю, репетируя этот визит каждый божий день, и все равно нервничала бы… и в этом нет ничего плохого. Я нервничаю, а я бывал в Лоамноре много раз! Такого рода задания пугают. Так что не будь слишком строга к себе, ладно? Ты отлично справляешься. — Он поцеловал ее в щеку, оставив грязный отпечаток подбородка на ее шее, и прошептал: — И помни, у тебя много поддержки. Твои друзья могут быть тупицами, но они также талантливы и бесстрашны. И ты знаешь, что я никогда не позволю, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

— Спасибо, — сказала Софи, поворачиваясь, чтобы по-настоящему обнять его. — Наверное, нам стоит догнать остальных, а?

— Я почти уверен, что если мы этого не сделаем, они найдут способ уничтожить что-нибудь, — согласился Грэйди.

Софи предполагала, что Бронте пойдет следующим, но он задержался, поэтому Грэйди пошел, сказав ей:

— Покажи пальцы ног, когда настанет твоя очередь… так будет быстрее. И держи рот на замке… поверь мне.

— Обязательно, — пообещала она, сжимая губы, чтобы доказать это.

Потом Грэйди исчез… его засосало в грязевую яму, оставив Софи наедине с Бронте, и она выпрямилась, готовясь к очередной лекции.

— Вспомни, что я говорил тебе о короле Энки, — сказал он, когда она последовала за ним к центру грязного бассейна.

Бронте и Оралье дали Софи длинный урок в то утро, как только она приняла душ и переоделась, перебирая все виды утомительных протоколов.

Когда кланяться.

Куда смотреть… и куда не смотреть.

Правильные ответы на различные фразы, которые мог бы сказать король.

Важность использования титулов… и наличие хорошей осанки.

Но прежде всего они подчеркивали две вещи.

Авторитет и уверенность.

Если она хочет, чтобы король воспринимал ее всерьез, ей нужно продемонстрировать изобилие и того, и другого.

И Софи чувствовала себя довольно обескураженной всем этим, когда у нее были только что уложенные волосы и тонна сверкающих бриллиантов на тунике.

Она не была уверена, как это сделать в роли Леди Грязевого Монстра.

Но… она найдет способ.

— Ты готова? — спросил Бронте.

Софи старалась говорить серьезно, когда кивнула. Но ей пришлось добавить:

— Я постараюсь ничего не испортить.

— Достойная цель, — сказал ей Бронте. — Но думаю, ты должна целиться выше. Я имел в виду то, что сказал раньше. Не сомневаюсь, ты станешь невероятным лидером, если перестанешь сомневаться в себе и примешь на себя обязательства.

Софи отвела взгляд, не зная, что делать с комплиментом, кроме как быстро пробормотать:

— Спасибо.

Он кивнул и занял позицию. Но прежде чем грязь утащила его под воду, он прочистил горло и добавил:

— Для протокола, мисс Фостер, теперь, когда остались только ты и я… или, полагаю, я должен сказать, ты, я и телохранители… я… возможно… не твой биологический отец и никогда не хотел участвовать в подобных экспериментах. Но… если бы ты была моей дочерью, я бы очень гордился.

Его голова исчезла в грязи, когда он закончил последнее слово, оставив Софи смотреть на грязные пузырьки воздуха, которые оставил после себя, задаваясь вопросом, не показалось ли ей то, что он сказал, и, пытаясь понять, что делать с этой информацией.

Шок остался с ней, когда она, спотыкаясь, добралась до середины и дернула пальцами ног, ее разум едва уловил легкое движение лодыжек, когда грязь тащила ее ниже, ниже, ниже, гораздо дальше, чем она ожидала.

И все же она ничего не чувствовала.

Ни о чем не думала.

Просто затаила дыхание и погрузилась в темноту, ожидая, что твердая почва снова поддержит ее.

И когда она нашла ее, вместе со свежим воздухом и достаточно мягким мерцающим светом, она…

Не знала, как описать происходящее.

Было слишком много криков и смеха.

Но в основном слишком много брызг.

Так.

Много.

Брызг.

Крошечные коричневые частички летали повсюду… вроде как пыльная буря, но влажнее и липче, и все почему-то падало вверх, а не вниз.

И чем дольше Софи стояла там, тем легче, мягче и спокойнее она себя чувствовала, пока воздух не прояснился, и ее взгляд не сфокусировался, и… она не знала, куда смотреть, или что думать, или как, или почему, или…

Чисто.

Для начала ей показалось, что это хорошее слово.

Потому что так оно и было.

Ее кожа была гладкой. Волосы — упругими и блестящими. А одежда — совершенно безупречной.

Не было абсолютно никаких следов грязи.

А Декс, Стина, Уайли и Биана выглядели так же безупречно… как Грэйди и Бронте.

Это вернуло мысли Софи к тому, как… и она, должно быть, произнесла это вслух, потому что Набити выскочила из песчаного пола, указала на один из призматических черных камней, установленных в пещероподобном потолке комнаты, и сказала ей:

— Магсидиан.

— Магсидиан, — повторила Софи, чувствуя, как руки покрываются мурашками.

Набити кивнула.

— Эти особые осколки вырезаны, чтобы притягивать к себе землю. Так мы вычищаем наших посетителей… и так мы укрепляем пещеру после чьего-то прибытия.

Софи еще пристальнее вгляделась в изогнутый потолок, и действительно, казалось, что он покрыт свежим слоем утрамбованной земли.

— Это…

Она знала, что, вероятно, должна сказать «потрясающе», но теперь, когда она знала, из чего сделан магсидиан, то поймала себя на том, что говорит «странно».

И то, что она действительно хотела сказать, было… «немного страшно».

— Так где же мы? — спросила она, изучая остальную часть пузырчатой комнаты, в которой, честно говоря, было не на что смотреть. Пол был сделан из плотного мерцающего песка, потолок — из гладкой темной грязи, а стены — из серого мраморного камня, отполированного до блеска. Через каждые несколько футов в скале были вырезаны арочные углы — ниже, чем привыкла Софи, благодаря более низкому росту гномов — где тонкие стеклянные банки мерцали языками бледно-оранжевого огня, обеспечивая достаточно света, чтобы показать два коридора впереди.

Один из них был узким, но достаточно ярким, чтобы заметить, что он изгибается влево.

Другой представлял собой широкую черную пустоту небытия.

— Мы называем это нашим центром для посетителей, — объяснила Набити. — Те, у кого есть разрешение войти в город, идут туда, — она указала на тропинку, на которую Софи очень надеялась, — а те, кто здесь для короля Энки, идут сюда.

— Я думал, мы начнем с экскурсии по городу, — вмешался Грэйди, когда Набити повернулась и повела их по темной тропинке.

— Король Энки сказал мне сегодня утром, что я должна сначала привести вас к нему, — объяснила Набити, и Софи определенно не пропустила взгляд, который прошел между Бронте и Грэйди.

Декс, должно быть, тоже это уловил, потому что спросил:

— Это плохо?

— Нет, — ответил Бронте неубедительным тоном. — Но король редко меняет свои планы.

— Да, — согласилась Набити, не утруждая себя подробностями, и жестом пригласила их следовать за ней в тень.

Грэйди вздохнул и потянулся к руке Софи, которая не чувствовала себя так странно, пока Бронте не схватил ее за другую руку.

— Лучше поддерживать контакт, — объяснил Бронте. — Путь короля… тревожен.

— Более тревожен, чем тонуть в болоте? — спросила Стина, потянувшись к Биане, которая уже прижималась к Дексу.

Уайли завершил их цепочку, когда Грэйди сказал им:

— К сожалению, да.

Декс вздохнул.

— Почему же?

Белый блеск в тени привлек внимание Софи, и ей потребовалась секунда, чтобы понять, что это улыбка Набити, когда крошечный карлик сказала им:

— Мы должны были убедиться, что путь к нашему Королю — это путешествие, которое не хочет совершать ни один незваный гость.

— А как насчет званных гостей? — спросила Софи.

Улыбка Набити погасла.

— Для короля Энки — это одно и то же.

Глава 24

— Ладно, вернемся к милому «тревожному» описанию, которое ты нам дал, — сказала Биана Бронте, когда их группа уставилась на темную тропу впереди, и никто из них, казалось, не горел желанием сделать первый шаг. — Что именно это значит для нас? Крутые перепады? Жуткие звуки? Ползучие твари?

— Очень надеюсь, не последнее, — пробормотал Уайли.

Софи определенно согласилась.

— Если это поможет, — крикнула Набити откуда-то из тени, и весь этот бестелесный голос не придал ее следующим словам уверенности, — все, что ты сейчас испытаешь, будет жить только в твоих мыслях. Ничто из этого не будет реальным.

— Ничтоо из чего? — спросил Декс.

— У всех по-разному, — сказал ему Грэйди, крепче сжимая руку Софи. — Я не совсем понимаю этот феномен, но что-то в сенсорной депривации заставляет нас видеть, слышать, а иногда даже чувствовать то, чего на самом деле нет.

— И я предполагаю, что это не будут, например, красивые цветы и летающие аликорны и радужные дожди из блесток? — спросила Биана.

— Для некоторых, — признался Бронте. — И эти виды галлюцинаций создают свои собственные проблемы. Но большинство из нас обнаружат, что полное отсутствие света оставляет нас лицом к лицу с нашими худшими кошмарами.

— Замечательно, — пробормотал Декс.

— Подождите… полное отсутствие света? — уточнил Уайли.

Софи нахмурилась, когда Бронте кивнул.

— Я думала, что всегда есть какой-то свет, — возразила она, — и что мы просто должны найти способ заставить наш разум сконцентрироваться на нем, чтобы увидеть его.

Именно этому ее учили на уроках навыков, когда она пыталась улучшить свое Ночное Видение.

— Не на пути короля, — поправил Грэйди. — Как только мы отойдем достаточно далеко от этой комнаты, не будет никакого света, пока мы не достигнем Большого зала.

— Как такое возможно? — поинтересовался Уайли.

Софи могла бы догадаться об ответе Набити.

— Магсидиан. Камни, установленные вдоль Королевского пути, были вырезаны, чтобы поглощать каждую частицу света, которая приближается к ним, что заставляет людей моего вида терять ориентацию, если им не дали что-то конкретное, чтобы направлять их. Но у вас, эльфов, реакция гораздо сильнее. Эффект наступит не сразу, и когда он наступит, я буду здесь, чтобы помочь вам двигаться. Но вы все должны рассчитывать на то, что будете очень дезориентированы. И те из вас, кто уже побывал на пути короля, должны знать, что наша безопасность изменилась за последние месяцы. Магсидиан был изменен, и это, в свою очередь, изменило эффект пути. Нет единого мнения о том, лучше или хуже этот опыт, но все согласны с тем, что он совершенно другой, и многие боролись, потому что они думали, что знают, чего ожидать. Так что попытайтесь войти с умонастроением, что то, что вы собираетесь пережить, будет отличаться от всего, что вы пережили раньше.

Софи не была поклонницей слова «пережить» во всем этом.

Или «выжить».

Но она старалась быть хорошим лидером и сосредоточиться на самом важном.

— Значит ли это, что путь короля лежит там, где гномы, присоединившиеся к Невидимкам, испортили магсидиан перед тем, как уйти? — спросила она.

— Это одно из нескольких мест, — согласилась Набити, и ее голос прозвучал гораздо более небрежно, чем ожидала Софи, учитывая тот факт, что они обсуждали нарушение безопасности на пути к ее королю.

— А где были другие места? — хотела знать Стина.

— Я покажу во время экскурсии, — пообещала Набити. — Прямо сейчас мне нужно, чтобы вы начали двигаться. У вас еще будет несколько минут до того, как начнется дезориентация, если вам нужно будет задать какие-то последние вопросы. Но заставлять короля Энки ждать было бы очень неразумным способом начать этот визит.

— Да, — согласился Бронте. — Особенно учитывая изменение планов.

Софи почувствовала, что быстрое пожатие его руки не имело ничего общего с заверением, а было связано с тем, что она должна была взять инициативу на себя.

Поэтому она позволила себе один долгий вдох, чтобы собраться с духом.

Затем потащила всех на темную, тревожную тропу.

Они сделали всего три шага, прежде чем люменитный венец Софи погас… вместе с венцами Декса, Уайли, Стины и Бианы… и Софи не поняла, насколько белый свет помогал ей, пока он не исчез.

— В течение следующей минуты вы больше не сможете видеть, — предупредила Набити, внезапно приблизившись, — и когда это произойдет, я хочу, чтобы вы знали три вещи. Во-первых: путь ровный и верный, поэтому нет необходимости искать стены для равновесия. Вы можете быть уверены, что ноги не подведут… даже тех из вас, кто иногда считается неуклюжим. Второе: мой голос — ваш проводник, и вы сможете следовать за ним, независимо от того, насколько глубоко вы потеряетесь. И третье: чем дольше вы медлите, тем хуже становится эффект. Поэтому, если вы сможете держаться за одну истину, то вы должны продолжать идти, несмотря ни на что.

— Звучит все лучше и лучше, — проворчала Стина.

— Если тебе это не нравится, — сказала Набити, — советую поторопиться.

Софи ускорила шаг для всех них.

— Сколько у нас еще времени до начала галлюцинаций? — спросил Декс.

— Это зависит от человека, — сказал ему Бронте. — Я видел, как некоторые теряют себя почти мгновенно, а другие делают это через значительную часть путешествия.

— В среднем примерно десять минут с того момента, как вы попали в темноту, — добавил Грэйди, — что для нас должно быть… примерно… сейчас.

Софи не нуждалась в словесном намеке… она поняла это в ту же секунду, как свет покинул их.

Тени сдвинулись, становясь все чернее и гуще.

Стирая все.

Верх. Низ. Лево. Право. Они больше не имели никакого значения.

Она даже не чувствовала дыхания в груди или земли под ногами.

Десять минут до безумия, подумала она, решив, что так будет дольше. Она отсчитывала секунды, надеясь, что сосредоточенная работа поможет ей сохранить ясную голову.

Сколько секунд было в пятнадцати минутах?

Или двадцати?

Работа с математикой заставила ее сбиться со счета, и она начала все сначала, дойдя до восьмидесяти одного, прежде чем темнота снова изменилась, ударившись о нее жутким холодом, который проник сквозь одежду, кожу и кости.

В сердце каждой клетки.

Сковывая насквозь.

Но ее тело не дрожало.

Оно потело.

И струйка по спине казалась ледяными пальцами… они теребили ее волосы, кожу, одежду…

Нет! Стоп! Внимание!

Никто ее не трогал.

Больше с ней никого не было, кроме Набити, Бронте и Декса…

Их было больше.

Почему она их не помнит?

А что, если там был кто-то еще… кто-то, кого она не знала?

Набити никогда не говорила, что они будут одни, когда пойдут по этой тропинке.

А гномы могли выскочить из-под земли в любое время и в любом месте, их когтистые руки метались по песку, зубы сверкали…

— Что это было?

Софи не узнала голос, который задал этот вопрос.

Она также не могла понять, что вопрос означает.

Было слишком темно. Слишком холодно. Слишком пусто. Тоже…

— Подожди, что это было?

На этот раз голос принадлежал ей, хотя и звучал пронзительнее.

Дрожаще.

Разбитый тяжелым дыханием.

Но это было потому, что на этот раз она что-то уловила.

Мелькнуло движение.

Более темный оттенок черного.

Там кто-то был.

Что это было? Что это было? Что это было?

Так много вспышек вокруг нее, обжигающих глаза, заставляющих слезиться. Но она, должно быть, прошла сквозь темноту, потому что снова могла видеть.

Перед ней бесконечно тянулся коридор.

И он был пуст.

Никого.

Никого.

Никого.

Теперь ее руки чувствовались странно.

Разве она не держалась за что-то?

И разве она не должна была быть с..?

Она не могла вспомнить их имен.

Софи.

Нет… не то.

Ей потребовалось несколько ударов сердца, чтобы понять, что это ее имя. И она попыталась сказать голосу, что это бесполезно, но он просто повторял ее имя снова и снова… звук эхом отдавался в темном, пустом коридоре перед ней.

Подталкивая вперед.

Она медленно следовала за ним.

Считая шаги. Дыхание. Камни под ногами.

Что-нибудь.

Все что угодно.

Миллионы вещей.

Миллиарды.

Как долго она там пробыла, если считала так долго?

Сколько жизней прошло с тех пор?

Нет… это не может быть правдой.

Она покачала головой, пытаясь прояснить ее и…

С ушами у нее было что-то странное.

Они были длиннее.

Острее.

Древнее.

— Нет! — закричала она, пытаясь дотянуться до лица, но не могла его почувствовать, не могла найти.

— Да, Софи, — раздался голос позади нее. — Мы зашли так далеко. И это всегда было то, куда мы направлялись.

Она резко обернулась и…

Там.

Там в центре зала.

Высокая фигура в черном плаще с капюшоном и сверкающими белыми глазами на рукавах.

При виде этого Софи захотелось брыкаться, дергаться и выворачивать желудок на пол… но она не чувствовала своего тела достаточно, чтобы сделать хоть что-то из этого.

— Не пора ли прекратить борьбу? — спросила фигура, поднимая руки… но не для удара.

Объятия.

— Это всегда был конец игры, — сказал он ей уже не в один голос.

Голос из четырех.

Гезен.

Веспера.

Леди Гизела.

Четвертый она не могла… не хотела… позволить себе узнать.

Но это не означало, что его там не было.

И это был единственный тон, который она могла услышать, когда фигура сказала ей:

— Это наше наследие.

— НИКОГДА!

Она выкрикнула это слово так громко, что у нее перехватило горло, боль пронзила ее, когда она повернулась, чтобы бежать, бежать и бежать… но повсюду были фигуры в плащах.

Сотни.

Тысячи.

Целая жизнь врагов.

Ближе.

Приветствующих ее дома.

— Софи. Софи. Софи.

НИКОГДА! НИКОГДА! НИКОГДА!

— Никогда — это очень долго… но недостаточно долго, — говорили ей все фигуры, и это был тот же самый голос.

Тот, кого она ненавидела, но не ненавидела.

— Уходи, уходи, уходи, — взмолилась она, сворачиваясь калачиком, когда фигуры сомкнулись вокруг нее… черная ткань текла, трепетала и хлопала.

— Это мое наследие, — сказали они ей. — Наше наследие. Твое наследие.

Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

Паника и ярость затопили ее разум… гуще и чернее, чем темнота.

Как яд.

Как оружие.

— Я могу остановить вас, — сказала Софи.

— Мы бы хотели посмотреть, как ты попробуешь! — они бросили вызов.

И она им покажет.

Она всем покажет.

— Софи!

Голос был новым и не новым.

Знакомым, но странным.

И очень, очень далеким отсюда.

Но он все равно звал ее, повторял ее имя снова и снова.

Все более отчаиваясь.

— Не слушай! — закричали ее враги. — Послушай нас! Мы — твой Эндшпиль! И ты никогда не сможешь остановить нас!

— ВЫ ОШИБАЕТЕСЬ! — закричала Софи. — Я — МУНЛАРК!

Она нырнула в свое сознание, позволяя ядовитой тьме кипеть, пузыриться и гореть вокруг нее.

Но этого было бы недостаточно.

Ей нужно было стать намного сильнее.

Поэтому она потянулась глубже.

Погрузилась еще глубже.

Через стены вокруг ее сердца.

К запасам внутри.

Эмоции были настолько чистыми, настолько сильными, что уже не было ни хорошего, ни плохого.

Только бесконечная сила.

Софи. Софи. Софи.

Нет, она больше не Софи.

Она была ненавистью.

И любовь.

И победой.

И поражением.

И она заканчивала это… раз и навсегда.

Красный цвет окаймлял края ее сознания, и тьма поднималась все выше и выше, давя на ее разум, царапая его, как монстр и…

— СОФИ, ОСТАНОВИСЬ!

Голос прозвучал как пощечина.

Или, может быть, ее действительно ударили.

Ее щека горела, дыхание было тяжелым и прерывистым…

— Подождите, где я? — спросила Софи, чувствуя себя так, словно ее бросили в чужое новое тело, и только часть его работала.

Она ничего не видела.

И в ушах звенело.

И ноги у нее были такие, такие трясущиеся.

И голова…

Ее голова была слишком тяжелой.

Она позволила ей упасть вперед, и затем каждая ее частичка последовала за головой… падая, падая, падая… пока что-то не сжало ее руки и не заставило выпрямиться.

— Мы все еще на пути короля, — сказал голос, — поэтому мне нужно, чтобы ты собралась.

Резкость тона дала Софи тот кусочек, которого не хватало ее мозгу.

Стина.

Она разговаривала со Стиной.

А это…

Это была реальность.

Все остальное…

— Что происходит? — спросила Софи, отодвигая затянувшиеся обрывки кошмара на задворки сознания и пытаясь найти что-нибудь, хоть что-нибудь, чтобы хоть как-то сосредоточиться.

Но там была только густая, бесконечная чернота, и чем больше она вглядывалась в нее, тем больше та смотрела в ответ.

Нависая над ней.

Готовясь сожрать.

— Ничего такого! — огрызнулась Стина, когда что-то снова сжало руки Софи.

Руки, поняла она.

Руки, которые ее трясли.

— Прекрати! — заскулила она.

— Тогда не спи! — приказала Стина. — Не думаю, что смогу помешать тебе снова Причинить.

— Причинить? — это слово было ударом в самое сердце. — Разве я это сделала…

— Почти, — поправила Стина. — Боль выбила меня из странного сна, который мне снился. Что-то о единорогах и келпи… и… я действительно не знаю. Они преследовали меня, и… это не имеет значения. — Раздался шорох, словно Стина трясла головой. — Потом я поняла, что происходит, и каким-то образом заставила свои ноги двигаться, следуя за чувством, пока не нашла тебя и не попыталась вытащить. Я стащила с тебя перчатки, но ты все еще была в этих штуковинах, и я не знала, как с ними справиться. Так что я попробовала тебя ударить…

— Я так и знала, — пробормотала Софи, протягивая руку, чтобы пощупать щеку, удивляясь тому, что рука и ладонь были готовы это сделать. Ей все еще казалось, что она живет в чужом теле… марионетка с десятью миллионами нитей, и она не знала, как ими пользоваться. — Но… ты вовремя остановила меня?

— Думаю, да. Я ничего не вижу, но не чувствую, что кому-то больно или что-то еще.

Софи со вздохом опустилась на пол, и Стине снова пришлось поддерживать ее.

— Серьезно, Софи, мне и так тяжело…

— Вы двое не должны быть в сознании, — прервал ее другой голос откуда-то рядом, и Софи подумала, что ее сердце навсегда застрянет в горле от шока.

Но толчок принес новый уровень ясности в ее мозг.

— Набити? — прошептала она.

— А кто же еще? — спросил голос… Набити.

И теперь она была достаточно близко, чтобы Софи могла чувствовать дыхание Набити на своих щеках, как будто ее телохранитель-карлик наклонилась, изучая ее сквозь черноту.

— Ты слышала, как я тебя вела, — тихо сказала она Софи. — Но ты ничего не делала, как бы я ни старалась.

Стина фыркнула.

— Большой сюрприз, что-то в Софи идет не так, как должно.

— Наверное, мне следовало ожидать, что ее реакция будет нетипичной, — признала Набити. — Но это не объясняет, почему ты действуешь так четко. — Голос Набити дрогнул, как будто она собиралась осмотреть Стину. — Как ты очнулась?

— Понятия не имею, — призналась Стина. — Полагаю, это Эмпатия. Я чувствовала, как эмоции Софи выплескиваются отовсюду, и они тащили меня назад… и радуйся, что они это сделали, потому что ты бы сейчас корчилась от боли на полу, если бы я этого не сделала. Уверена, что вашему королю это понравилось бы. И, погоди-ка, почему вдруг стало так легко думать? Сначала мне пришлось так сильно бороться.

— И мне тоже, — добавила Софи, и эта мысль словно растянула ее мозг, пробудив мышцы, которыми она не пользовалась.

— Я ношу кусок магсидиана, который держит мою мысли ясными, так что я могу вести вас по тропе, — объяснила Набити. — Ты, должно быть, получаешь выгоду от близости к нему.

— Так подожди… у всех остальных сейчас все еще галлюцинации? — спросила Софи, резко обернувшись, когда Набити сказала ей:

— Да.

Она должна найти их… помочь.

Но было слишком темно.

И ее тело так устало.

И она еще не знала, как дергать за все ниточки и заставлять все работать.

— С ними все в порядке, — заверила ее Набити. — Все это у них в голове.

— Это не делает это менее травматичным, — огрызнулась Софи, зажмурив глаза, пытаясь блокировать любые воспоминания о своих жутких видениях.

Когда-нибудь ей придется встретиться с ними лицом к лицу… проанализировать, что говорят галлюцинации о ее глубочайших страхах.

Но на данный момент их было более чем достаточно.

— Для людей это ужасно! — сказала она Набити. — Как ты можешь просто стоять и смотреть, как они страдают?

— Потому что так мы защищаем нашего короля! Мой народ невелик. И очень мал. Кто будет нас бояться, если мы не дадим им повода?

— Я почти уверена, что все, что вам нужно сделать, это показать им тот трюк, который вы, ребята, делаете с топотом и открытием огромных трещин в земле, — напомнила ей Софи.

— Это не трюк, — фыркнула Набити, — и он требует гораздо больше энергии, чем ты думаешь. Так-то лучше. И безопаснее. Ни один враг не представляет реальной опасности, если они даже не могут найти короля Энки, и если они слишком напуганы и устали, чтобы сопротивляться захвату. Кроме того, единственное оружие, которое мы используем — это темнота. Как это может быть жестоко?

Софи пожалела, что у нее нет хорошего ответа, потому что замечания Набити были справедливы.

Но путь все равно был невероятно ужасен.

Набити вздохнула.

— Каждый момент, когда мы стоим здесь и спорим — еще один момент, когда остальная часть вашей группы должна терпеть свои заблуждения. Так почему бы вам не взять меня за руки и не позволить вывести нас из лабиринта?

— Значит, путь короля — тоже лабиринт? — спросила Стина.

— Конечно. Между темнотой и бесконечными извилистыми коридорами никто не сможет пройти, если мы сами этого не захотим. Никто, — подчеркнула она. — В том-то и дело. Чтобы сохранить наш Большой Зал как безопасное убежище. Знаю, вы сомневаетесь в нашей безопасности…

— А разве нет? — перебила Софи. — Разве не поэтому ты рассказала нам о магсидиане?

— Я беспокоюсь о некоторых местах, — призналась Набити. — Но не о пути короля. Вот почему я планировала ваш визит начать с экскурсии по городу, чтобы вы почувствовали разницу. Путь — наш шедевр. Даже ты, со всеми твоими талантами Мунларка, не смогла бы отважиться на это.

— Стина вроде тоже, — заметила Софи.

— Не совсем, — призналась Стина. — Я имею в виду, что сделала это гораздо лучше тебя. Ты была настоящей катастрофой. Но… если бы твое причинение не вырвало меня из этого состояния, я бы все еще думала, что меня преследуют келпи и единороги. Может быть, там был говорящий Муркот, а может, и стая бубри? Я не знаю… это было очень странно и действительно ошеломляюще.

— Вот именно, — сказала Набити. — И нам нужно двигаться дальше. Уверена, король Энки все больше расстраивается из-за нашего опоздания, и ты не должна рассказывать ему о своей странной реакции на темноту. Он сочтет это оскорблением.

— Разве это оскорбление? — поинтересовалась Стина.

— Потому что он так говорит, — ответила Набити, как будто это было все, что имело значение.

И Софи готова была поспорить, но… может быть, именно так все и происходит у королей.

Они были не просто выше закона.

Они создавали закон.

— Пора поторапливаться, — сказала Набити, обнимая Софи за плечи и таща ее вперед, в то время как Стина отчаянно пыталась удержать ее за другую руку.

— А как насчет остальных членов нашей группы? — спросила Софи, жалея, что не может разглядеть их следы в темноте.

Но нет.

Кулон Набити, возможно, и прояснил ее мысли, но не осветил бесконечную, подавляющую черноту.

— Они последуют за моим голосом, — заверила ее Набити, — СЮДА! — и Софи подумала, что, возможно, услышала звук шаркающих за ними ног.

Шаги были вялыми.

Спотыкающимися.

Как зомби, охотящиеся на плоть.

Она тряхнула головой, чтобы побороть новую волну паники.

— Здесь плохое место для живого воображения.

— Да, — только и сказала Набити, а потом крикнула: — Не отставайте! — и еще больше увеличивая темп.

Софи считала шаги, радуясь, что может сосредоточиться на цифрах.

Сто.

Две сотни.

Три.

Четыре.

Пять.

На пятьсот двадцать третьем шаге загорелся свет.

Блаженный, славный свет.

Только проблеск… и все же он горел, горел и горел.

Обжигая роговицы Софи.

Обжигая мозг.

И ей было все равно, потому что мысли были ясны, а тело принадлежало ей, и она могла видеть, как остальные члены группы вокруг нее потягиваются и моргают, выходя из оцепенения.

Ей хотелось обнять их всех, но это, наверное, было бы плохой идеей. Потому что, вернувшись в реальность, она еще раз огляделась вокруг и поняла, что они остановились перед очень большой, очень причудливой, очень пугающей дверью, сделанной из тысяч кусочков всевозможного металла, искусно сваренных вместе.

Дверь, которая, несомненно, вела в Большой зал короля гномов-карликов.

Тем не менее, она не могла слушать последние инструкции Набити, ей нужно было использовать эти короткие моменты, чтобы установить зрительный контакт со всеми, чтобы убедиться, что с ними все в порядке.

Они определенно выглядели усталыми и измученными. Но они слегка улыбнулись ей… и она ответила им тем же, чтобы они знали, что о ней тоже можно не беспокоиться.

А потом раздался сотрясающий землю лязг и скрип, и Набити повела их в другую полутемную круглую комнату… на этот раз огромную. И гораздо элегантнее.

Плотный белый песок, покрывавший пол, мерцал, как залитая лунным светом береговая линия, а земляной потолок был усыпан серебристыми минералами, похожими на звезды. Люстра, образованная из переплетенных колец свисающих, наполненных пламенем стеклянных банок, отбрасывала мерцающий оранжевый свет на все вокруг. А мраморные стены украшала великолепная резьба, инкрустированная золотом, серебром, медью, люменитом и другими металлами, которые сияли зеленым, черным и пурпурным. В мрамор вокруг завитков были вставлены драгоценные камни: изумруды, рубины, топазы, сапфиры и ониксы… хотя Софи чувствовала, что некоторые из черных камней были магсидиановыми.

А в центре всего этого на сверкающем черном троне восседало маленькое лысое существо в белых меховых штанах и короне, вырезанной из цельного куска изогнутой опалесцирующей раковины.

Король Энки.

Он фыркнул при их появлении. И его скрипучий голос звучал особенно хрипло, когда он произнес:

— Я не люблю, когда меня заставляют ждать.

Глава 25

— Я никогда не видела карлика без меха, — прошептала Стина…хотя слова все еще звучали слишком громко в гулкой комнате. — Это… странно.

Так оно и было.

Но это не помешало Софи ткнуть Стину локтем в ребра… и пожалеть, что не может сделать то же самое с Дексом за то, что он позволил себе издать один приглушенный смешок.

Очевидно, она должна была предупредить остальных своих товарищей по команде о необычном появлении короля Энки заранее, чтобы они были готовы к сюрпризу.

Она должна была бы добавить это к списку способов, которыми она точно не убивала себя как лидера команды.

Король Энки мог быть очень похож на ощипанного цыпленка с пятнистой персиковой, коричневой и черной кожей. Но для гномов восковая эпиляция была свидетельством могущества и силы их короля.

Софи не понимала, как король, лишенный меха, сообщал об этом, но это не имело значения.

Ей и ее друзьям не нужно было этого понимать.

Им просто нужно было проявить уважение… тем более что они уже опоздали и забыли поклониться, когда вошли, что Софи поняла только после того, как кто-то прочистил горло рядом с ней.

Затем она обернулась и увидела, что Грэйди опустился на одно колено, а Бронте стоял, согнувшись… каждая поза отражала их титулы Эмиссара и Члена Совета.

Как Регенты, Софи и ее друзья должны были упасть на оба колена… что они немедленно и сделали.

Декс, Стина, Уайли и Биана также должны были опустить головы.

Но Софи пришлось держать голову высоко поднятой, чтобы показать свою власть. Поэтому было гораздо труднее не вздрогнуть, когда взгляд короля сфокусировался на ней.

— Мои охранники сказали мне, что вы столкнулись с некоторыми трудностями на пути сюда, мисс Фостер, — произнес он, заставив Софи вздрогнуть. И хотя между ними было довольно большое расстояние, Софи слышала, как его когти стучат по подлокотникам трона.

Стук. Стук. Стук.

Ей хотелось бы обратиться за советом к Набити, поскольку она не забыла предупреждение телохранителя о том, что король Энки сочтет ее борьбу на пути оскорбительной. Но она заставила себя вспомнить, чему ее учили Бронте и Оралье.

— Леди Фостер, — поправила она, стараясь передать спокойную уверенность Кифа и выдерживая пристальный взгляд короля. — Лидер Команды Доблесть. И да, ваша безопасность определенно представляла проблему. Ясно, что она была блестяще разработана.

Авторитет и почтение.

Именно это подчеркивали Бронте и Оралье.

Ей нужно было говорить убедительно.

Требуя признания.

Но также подчиняться власти короля… и воздавать хвалу любому шансу, который она найдет.

Краем глаза она заметила, как Бронте и Набити одобрительно кивнули.

Но ее облегчение было недолгим.

— Если вы находите нашу охрану столь впечатляющей, — сказал Король Энки, постукивая пальцами по столу, — то я удивляюсь, почему вы потребовали этой встречи, чтобы осмотреть ее.

— Вы прекрасно знаете, зачем мы здесь, — вмешался Бронте, выпрямляясь.

— Неужели?

Стук. Стук. Стук.

— Да, — настаивал Бронте.

Король Энки наклонил голову, отчего на гладком опалесцирующем круге его короны блеснул огонек… вероятно, это был бы впечатляющий аксессуар, если бы Софи не была так хорошо знакома с жутким гигантским песчаным крабом, из которого была сделана раковина. Она помнила слишком много тонких, вертлявых ног, чтобы когда-нибудь найти их красивыми.

— Я думал, что понимал цель этой встречи, — сказал Король Энки, и Софи снова заморгала, — вплоть до вчерашнего дня, когда обнаружил, что принимаю у себя кого-то из Черного Лебедя.

— Черного Лебедя? — повторил Грэйди, а Софи выпалила:

— Вчера? — и Биана, и Декс одновременно спросили Бронте:

— Ты знал об этом?

— Мы… не знали об этой встрече, — сказал Бронте королю Энки после некоторого молчания.

— Очевидно. — Стук. Стук. Стук. — Что кажется мне особенно странным, поскольку мне сказали, что многие из вас, стоящие передо мной на коленях, являются членами ордена.

— Да, — согласилась Софи, надеясь, что это нормально — снова встать. На коленях у нее появились синяки… песчаный пол был гораздо тверже, чем казался на первый взгляд.

Она не знала, как остальные ее товарищи по команде умудряются оставаться такими неподвижными.

— Ну, тогда вы, конечно, можете понять, почему я нахожу неприятным и подозрительным то, что эти встречи не были объединены, — сообщил ей король Энки.

Стук. Стук. Стук.

— Либо ты зря тратишь мое время, — добавил он, — либо Совет преувеличивает свои якобы улучшившиеся отношения с Черным Лебедем.

— Как вы думаете, мисс Фостер была бы с нами? — возразил Бронте. — И как Регент, не меньше? Лидер жизненно важного нового механизма в нашей знати?

— Именно это я и пытаюсь выяснить. — Король Энки протянул ладонь и сжал пальцы — жест, который, как говорили Софи, означал, что она должна подойти к трону.

Она не осмеливалась взглянуть на своих друзей, зная, что беспокойство в их глазах разрушит ее и без того измотанную уверенность. И двадцать семь шагов, которые она сделала, чтобы пересечь комнату, показались ей двадцатью семью милями. Ей пришлось сложить руки по швам, чтобы не ерзать, когда король Энки наклонился ближе, принюхиваясь к воздуху между ними.

— Так много страха, — пробормотал он.

— Вы можете винить меня? — спросила она, надеясь, что этот вопрос заработает ей очки, как честность и тонкий комплимент.

— Нет, пожалуй, не могу.

Стук. Стук. Стук.

— Итак… у Мунларка теперь есть корона, — сказал он, снова откидываясь на спинку трона. — И она дистанцировалась от своих создателей.

— Я не… — Софи осеклась, понимая, что спор с королем Энки только ухудшит ситуацию.

Вместо этого она выпрямилась, разгладила свой золотой плащ и поправила украшенный драгоценными камнями край туники, прежде чем сказала ему:

— Я все еще их Мунларк.

— И что именно это означает? — спросил он.

— Честно? Понятия не имею, — призналась Софи, затаив дыхание в тишине, последовавшей за признанием.

И она съежилась от резкого звука, который, в конце концов, издал Король Энки… пока не поняла, что это был один-единственный лающий смех.

— Думаю, я смогу насладиться вашим обществом, Леди Фостер, — сказал он ей, выглядя еще более удивленным этим чувством, чем она сама. — Если бы только ты не была здесь, чтобы критиковать мой город.

По спине Софи струился пот, и она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Я…

— Нет нужды отрицать это, — прервал Король Энки. — И может быть несправедливо обвинять тебя в этом. Это не твоя вина, что твой Совет решил использовать тебя таким образом… отправляя тебя ко мне, надеясь, что я буду менее склонен к оскорблениям, если критика исходит от симпатичного маленького ребенка. — Его взгляд переместился на кого-то за плечом Софи, когда он крикнул: — по крайней мере, у Черного Лебедя хватило мужества встретиться со мной лицом к лицу, когда они давали свои ненужные предупреждения!

— Софи — лидер, — отозвался Бронте.

— Да, и какой впечатляющей командой ты ее подкрепил, — усмехнулся Король Энки. — Трое детей и один, которого трудно назвать взрослым. Все еще слишком напуганы — или невежественны — чтобы понять, что они могут стоять.

— Мы не боимся! — крикнула в ответ Биана, и Софи постаралась не вздрогнуть… или не запаниковать, что эта вспышка приведет Биану в тюрьму гномов. — И мы также не невежды, — добавила Биана. — Мы просто… по-видимому, очень плохо умеем кланяться.

Губы короля Энки дрогнули — то ли в улыбке, то ли в усмешке.

— Какая смелость, — сказал он, снова поворачиваясь к Софи.

Стук. Стук. Стук.

— Может, мы и молоды, — тихо, но не робко сказала Софи. — Но мы пережили больше, чем можно было ожидать. И мы здесь не для того, чтобы критиковать. Мы пытаемся помочь. Невидимки…

— Да, один из ваших создателей уже вчера рассказал мне всю историю, — перебил Король Энки. — Я слышал всееееееееееее о том, что мой народ станет следующей мишенью для этих злодеев, которых ты все никак не можешь победить. Так же, как я слышал все ваши тревоги о тенях, теневом потоке и магсидиане.

На последнем слове он перевел взгляд на Набити, и Софи подумала, не означает ли это, что он понял, что Набити нашла лазейку, чтобы бросить ему вызов.

Стук. Стук. Стук.

Глаза Софи проследили за звуком, и она поняла, что весь его трон был одним резным блоком из магсидиана.

— Впечатляет, не правда ли? — спросил король Энки, проводя пальцами по камню. — Это самый большой кусок, который мы когда-либо находили. Высшее место силы.

— Как красиво, — пробормотала Софи.

Так оно и было.

Стиль трона был более грубым, чем другие богато украшенные стулья, обычно используемые королями и лидерами… но было что-то очень элегантное в его грубой простоте. Он выглядел так, как будто гномы пытались вырезать минимальное количество граней в магсидиане… как будто они хотели, чтобы люди знали, что это все, что нужно их королю.

Что заставило Софи задуматься о том, что эти вырезы и резьба заставили трон показывать.

Справедливость?

Честность?

Она не спрашивала.

Вместо этого она поделилась тем, чему ее научили Стина и Уайли прямо перед отъездом в Лоамнор, когда они, наконец, рассказали ей о своем разговоре с леди Зиллой.

— А вы знаете, что некоторые верят, что теневой поток был первым элементом, существующим задолго до всего остального? — спросила она.

— Полагаю, эта теория имеет смысл. Темнота — это естественное состояние вещей. Мы должны работать, чтобы добавить света.

Стук. Стук. Стук.

— Тебе не нравится это слышать, не так ли? — спросил он. — Учитывая одержимость вашего вида всем, что светится.

Софи пожала плечами, надеясь, что этот жест не был слишком небрежным.

— Лично я всегда была поклонником и того, и другого. Думаю, что свет и тьма имеют свое место, и фокус в том, чтобы сохранить правильный баланс.

Он склонил голову набок.

Стук. Стук. Стук.

— Был ли смысл в той мелочи, которой ты только что поделилась? — спросил он.

— Я иду к сути, — пообещала Софи, осмеливаясь оглянуться.

Освещение было слишком тусклым, чтобы она могла прочитать выражение лиц Стины и Уайли. Но они не размахивали руками, пытаясь остановить ее.

Поэтому она сказала королю Энки:

— Некоторые люди также считают, что, поскольку теневой поток был первым, его влияние можно ощутить во всем. Это сделало бы его самым могущественным из всех элементов… это сила, которая никогда не может быть действительно сдержана, даже когда мы думаем, что это так.

Она указала на его магсидиановый трон.

— На что ты намекаешь? — спросил король Энки.

— Не знаю, — призналась Софи. — Все в теневом потоке чувствуется таким абстрактным для меня. Все, что я знаю наверняка, это то, что он жесток. И в отличие от всего, что я испытала. И он меняет все, к чему прикасается.

Стук. Стук. Стук.

— Черный Лебедь, по сути, сказал мне вчера то же самое. Но я все еще не понимаю, какое отношение эта информация имеет к моим людям. Я не боюсь нескольких мятежных эльфов… или нескольких предателей из моего собственного рода. Наша безопасность сильнее, чем когда-либо была.

— Надеюсь, вы правы, — сказала Софи. — Но разве не безопаснее перепроверить?

— Черный Лебедь действительно проверял. Я позволил им искать целый час.

— Ладно… тогда тройная проверка тоже не повредит, не так ли? — настаивала Софи. — Мне бы хотелось, чтобы мистер Форкл…

— Это был не он, — снова прервал Король Энки, наклоняясь ближе, чтобы понюхать воздух между ними. — Вы действительно не знали о вчерашней встрече, не так ли?

Софи покачала головой.

— С кем вы встречались?

Стук. Стук. Стук.

Она подумала, что он не собирается отвечать. Но, в конце концов, он сказал:

— С каменным.

— С Гранитом? — уточнила она.

Король Энки кивнул.

— Он часто является нашей точкой соприкосновения. Но продолжай. Ты говорила что-то, что хотела сказать о Черном Лебеде.

Так оно и было, но она потеряла ход своих мыслей, пытаясь понять, почему Тиерган отправился в Лоамнор, не сказав ей… или Уайли.

— Хорошо, — сказала она, пытаясь сосредоточиться. — Я просто хотела сказать, что… жаль, что Черный Лебедь не предупредил нас встрече с вами. Они хорошо умеют хранить секреты… которые вы, вероятно, знаете после стольких лет работы с ними.

Король Энки часто становился на сторону Черного Лебедя в Совете.

— И мне жаль, если вы считаете, что мы тратим ваше время или сомневаемся в вашей силе или безопасности, — добавила Софи. — Я надеюсь, что Лоамнор не является целью, а если это так, то я надеюсь, что Невидимки в конечном итоге будут корчиться и рыдать на пути короля от своих галлюцинаций. Не стесняйтесь оставлять их там, если это произойдет.

Это вызвало у короля нервную улыбку.

— Но я видела, как Невидимки побеждают снова и снова, — тихо добавила она. — И они обычно попадают в те места, которые мы считаем наиболее безопасными. Вы были там, когда пала Люменария… и вы помогли нам восстановить другие наши павшие города. Вы когда-нибудь представляли себе, что такое разрушение произойдет?

Стук. Стук. Стук.

— Прекрасно, — сказал он ей после того, что, возможно, длилось целую вечность. — Продолжайте свои ненужные поиски. Набити проведет вас, ответит на любые ваши вопросы. Но мне нужен отчет, прежде чем вы уйдете. И если ты ничего не найдешь, это последнее, что я хочу услышать об этом, — добавил он, переводя взгляд на Бронте.

— Спасибо, — поблагодарила его Софи, желая, чтобы ее ноги не дрожали так сильно, и сделала полный реверанс.

И она могла сказать, что Грэйди хотел обнять ее, когда она, спотыкаясь, вернулась к своей группе — и она хотела зарыться в его объятия — но им обоим пришлось довольствоваться похлопыванием по плечу и «молодец».

— Звучит забавно, — пробормотал Декс.

— Не сейчас, — сказала ему Набити. — Он все еще может передумать, и я хочу показать вам, где произошли другие изменения в системе безопасности.

— Подожди! — сказала Биана, когда Набити топнула ногой и показала им новый туннель. — Разве мы не будем искать здесь?

— В Большом Зале? — Набити покачала головой. — В этом нет необходимости.

— Но мы же здесь, — возразила Биана. — И это было довольно ужасное путешествие. И мы знаем, что безопасность была изменена…

— Вообще-то нет, — перебила Набити. — В этой комнате нечего менять. Большой зал защищен Королевским путем и королевской бригадой — нашими сильнейшими воинами, которые всегда готовы нанести удар, когда это необходимо. — Она указала на землю, и Софи постаралась не представлять себе армию карликов, вырывающихся из песка… это было слишком близко к ее галлюцинациям.

— Я все же думаю, что нам следует осмотреться, прежде чем мы уйдем, — настаивала Биана.

— Согласен, — вмешался Декс. — Просто на случай, если мы что-то упустили, особенно потому, что я почти уверен, что никто из нас не хочет возвращаться сюда снова.

Казалось, все вокруг стали зелеными.

— Не понимаю, как быстрый взгляд может навредить, — сказал Грэйди Набити. — Тем более что король Энки сказал, что мы можем искать, где угодно.

Набити тяжело вздохнула.

— Делайте то, что должны. Но поторопись. И тихо. И не подходите близко к трону. Я объясню королю Энки, что происходит, чтобы он не вызвал свою охрану… и если он прикажет нам уйти, мы уйдем, понятно?

— Я пойду с тобой, — предложила Бронте. — Мне все равно нужно перекинуться парой слов с королем.

Набити не выглядела взволнованной этой информацией, но она жестом пригласила Бронте присоединиться к ней, направляясь к трону.

— Давайте разделимся, — сказала Софи друзьям. — Декс, вы с Бианой начинайте вон там, — она указала на дальнюю часть комнаты, — а ты, Стина, оставайся с Грэйди и начинай здесь, в дверях. Мы с Уайли займем середину.

Поразительно, но никто не спорил и не шутил о Леди Фос-Босс, когда они принялись обыскивать стены и пол.

Если бы только Софи знала, что им следует искать.

— Ты знаешь, что Тиерган вчера встречался с королем Энки? — прошептала она Уайли.

— Нет, и ты можешь поспорить, что я свяжусь ему по этому поводу, — заверил ее Уайли. Он оглянулся через плечо туда, где Бронте и король Энки отошли в тень, чтобы поговорить напряженным шепотом. — Я думал, нас вот-вот выгонят отсюда.

— Я тоже, — призналась Софи, проводя рукой по одной из завитушек золотой резьбы, которая вилась вокруг сверкающего черного камня. — Это магсидиан?

— Нет, — сказала Набити позади нее, заставляя подпрыгнуть. — Это оникс, для украшения. Единственный магсидиан в этой комнате — трон.

— Ты уверена? — Софи вытянула шею, чтобы лучше видеть обилие черных камней, инкрустированных в стены.

— Везде оникс, — настаивала Набити. — Магсидиан помешает притяжению трона.

— И все-таки разумно убедиться, — решил Уайли. — Я имею в виду, мы же здесь, верно?

Он щелкнул пальцами, и крошечная сфера бледного белого света зависла над его ладонью.

— Вашим световым трюкам нет места в нашем мире! — крикнул ему король Энки.

— Это займет всего секунду, — отозвался Уайли, прежде чем повернуться к Набити. — Оникс будет мерцать, когда на него попадет свет. Магсидиан станет… кто знает?

Набити вздохнула.

— Ты зря теряешь время.

— Может быть, — согласился Уайли. — Думаю, мы это выясним.

И, несмотря на все свое упрямство, Набити выглядела слегка любопытствующей, когда Уайли взмахнул запястьем и направил светящуюся белую сферу к основанию стены, направляя ее широкими, медленными кругами по комнате и поднимаясь все выше с каждым поворотом.

Софи была почти уверена, что все смотрят, как она задерживается у каждого черного камня, ожидая предательского мерцания оникса. И с каждым новым подтверждением Набити становилась все больше и больше самодовольной.

— Я же сказала тебе, что нет никакого магси…

Ее слова были заглушены потрескивающим жужжанием, когда белая сфера исчезла с дождем искр в камне, который проверял Уайли.

— Ух, что было…

Это было все, что успела сказать Софи, прежде чем свет вспыхнул снова, когда вспышка белой молнии, направленная на камень, прошла прямо через комнату, который поглотил свет точно так же… потрескивая и искрясь, прежде чем свет выстрелил в третий камень, который рикошетом отскочил к потолку, направленный прямо на нее…

— В УКРЫТИЕ! — закричала Набити, таща Софи и Уайли на пол, когда разряд ударил в люстру и заставил взорваться каждую банку пламени.

Глава 26

— Как нам остановить это?

Это был первый вопрос, который все закричали, когда ливень пламени и зазубренного стекла превратился в полноценное пламя… рвущееся по полу большого зала, подпитываемое пролитым маслом из люстры.

И, казалось, не было никакого ответа… кроме как немедленно эвакуироваться… до тех пор, пока огонь не приблизился к трону короля Энки и…

Пламя исчезло.

Софи никогда не видела ничего подобного.

Секунду назад был удушливый дым и обжигающий жар, и ее мозг кричал: ТОЛЬКО НЕ ОПЯТЬ! ТОЛЬКО НЕ ОПЯТЬ! ТОЛЬКО НЕ ОПЯТЬ!

И затем…

Ничего.

Ни искры.

Или струйки дыма.

Или даже след от ожога, чтобы доказать, что пламя было здесь с самого начала.

Король Энки казался таким же ошеломленным, как и они. Он даже обжег руку о магсидиан, когда осматривал трон… что также чудесным образом оказалось самой большой травмой, которую кто-либо получил в тот день.

Все остальное было лишь порезами и царапинами от разбитого стекла и крошечными волдырями от разбрызганного масла.

И если не считать разбитой люстры, в Большом зале не было заметно никаких признаков реального повреждения… хотя Софи подумала, что они найдут еще, когда комната снова станет лучше освещаться.

Король Энки, по понятным причинам, не хотел больше приносить кувшины с мерцающим оранжевым пламенем, пока не разберется, что же на самом деле произошло с люстрой. Так что единственным источником света были светящиеся венцы Софи и ее команды.

Набити даже пришлось позаимствовать корону Софи, когда она ползла вверх по стене, чтобы осмотреть камни, которые Уайли случайно запустил. И она смогла подтвердить, что камни определенно были скрытыми кусочками магсидиана… вырезанными с рисунком граней, которые она никогда раньше не видела.

Но не было никакой возможности сказать, как долго магсидиан находился там.

Камни могли быть частью какого-то хитроумного саботажа, спланированного карликами, которые перешли на сторону Невидимок.

Или же, как тут же напомнил им король Энки, камни могли быть давно забытой защитой со времен древнего короля.

Или что-нибудь между.

Все, что они сейчас знали наверняка — это то, что камни никуда не денутся.

Набити попыталась вырвать их… сначала когтями, а потом специальным инструментом… и ничего не вышло. Поэтому ей пришлось довольствоваться тем, что она покрыла камни цементной пастой, чтобы не пропускать свет.

Что привело группу Софи к гораздо более сложной части разговора: той части, где король Энки взял назад свое предложение позволить им обыскать другие места в Лоамноре, убежденный, что их странные эльфийские трюки вызовут более неожиданные бедствия.

Ничто не заставило бы его передумать.

Они пытались пообещать не использовать свои способности… или навыки. Не то, чтобы король Энки понимал разницу.

Они попытались указать, что если они не найдут проблему первыми — а Невидимки стояли за ней — то теперь они точно видели, как легко враги могут нанести серьезный урон Лоамнору.

Но лучшее, что им удалось — это убедить короля Энки позволить Набити провести собственное расследование без них, что не было ужасным компромиссом. Но это означало, что Набити придется хотя бы на несколько дней отвлечься от своих обязанностей телохранителя Софи.

Наверное, дольше.

— Работай столько, сколько тебе нужно, — сказала Софи, когда Набити вернула ей венец. — Это гораздо важнее. — Она задумалась на секунду, прежде чем добавила себе под нос: — Не думаю, что эти камни из прошлого.

Набити выглядела как-то меньше, когда прошептала:

— Я не хотела спорить с моим королем. Но… грани, вырезанные на магсидиане, были настолько остры и точны, что их пришлось вырезать современными инструментами.

Внутренности Софи запутались сильнее, чем ее старые человеческие наушники.

— Держи меня в курсе, — попросила она. — И дай мне знать, если мы сможем чем-то помочь.

Набити кивнула и схватила Софи за руку, прежде чем та повернулась к друзьям.

— Знаешь, что меня не перестает удивлять? — спросила Набити, подходя ближе, чтобы слышала только Софи. — Мы видели, как эти камни реагируют на свет… но как они будут реагировать на тени?

— Я тоже об этом подумала, — призналась Софи. И грубая честность Набити заставила Софи наклониться, чтобы поделиться своим столь же леденящим душу вопросом. — Но знаешь, что меня действительно пугает? — прошептала она прямо в ухо Набити. — Если безопасность на пути короля зависит от темноты, чтобы защитить короля Энки от незваных гостей, что произойдет, если у незваных гостей будет Тень?

* * *

— Три телохранителя — это прекрасно, — сказала Софи Сандору, пока он расхаживал взад-вперед по гостиной Хевенфилда.

— Сейчас их только двое, — напомнил он ей. — Я все еще обдумываю другие варианты для Линн.

— Тогда два — тоже хорошо, — настаивала Софи, радуясь тому, что Линн все еще под защитой. — Честно говоря, иногда кажется, что их слишком много.

Она надеялась, что Сандор улыбнется ее поддразниванию. Но хмурый взгляд воина-гоблина не смягчился… особенно после того, как группа Софи воспользовалась специальным магсидиановым кулоном, чтобы переместиться туда, где он стоял на страже в оазисе, и девушка рассказала ему об ужасающих галлюцинациях и почти адском пламени, и о том, как Набити осталась, чтобы провести обыск, который им больше не разрешали делать.

Затем они вернулись в Хевенфилд, Бронте и Грэйди сразу же схватились за импартеры, а Сандор отправился за Флори, и примерно через пять минут главная комната внизу была заполнена до отказа.

Все, кто ходили в Лоамнор, все еще были там.

Плюс Эделайн, Сандор и Флори.

И весь остальной Совет.

И Элвин… который усердно трудился, обрабатывая все их порезы и ожоги различными мазями и припарками.

Единственным человеком, которого не хватало, был мистер Форкл.

Учитывая тайную встречу Черного Лебедя с королем Энки накануне, Бронте и Грэйди решили не включать его — или кого-либо из членов Коллектива — в их текущий разговор, который начался как длинный, жестокий отчет обо всем, что произошло в Лоамноре, сопровождаемый множеством панических предположений, и теперь каким-то образом растворился в другом раунде «как мы защитим Софи?».

Но на этот раз Софи не беспокоила их чрезмерная забота.

В каком-то смысле она ей понадобится.

Всю обратную дорогу до Хевенфилда она прокручивала в голове вопрос, который они выкрикнули, когда вокруг них вспыхнул пожар.

Как нам остановить это?

Похоже, это был подходящий способ подвести итог их нынешней невиданной ситуации.

И, к сожалению, она понятия не имела какой.

Но Софи знала, что если бы не своевременная пощечина Стины на пути короля, Софи сорвала бы их миссию в Лоамноре, что означало бы, что они никогда бы не обнаружили эти магсидиановые осколки… не говоря уже о том, что она причинила бы всем мучительную боль, в то время как они уже боролись с ужасными галлюцинациями.

Если она нуждалась в доказательстве того, что ее причинение было проблемой… вот оно.

Тем более, что Бронте и близко не подходил к тому, чтобы на всех наброситься.

Она была не просто неисправна.

Она становилась обузой.

И учитывая то, с чем они столкнулись, им нужна была вся сила, которую они могли получить.

Стук в дверь прервал размышления, и Софи быстро дернула себя за ресницы, когда Грэйди спросил:

— Кто бы это мог быть?

Софи уже знала.

Она окликнула хриплую, морщинистую фигуру, которая шаркающей походкой вошла в комнату, выглядя особенно неуютно… но был ли его дискомфорт от вздутого живота, вызванного ягодами раклберри, или от взглядов, которые все бросали на него, оставалось только гадать.

— Я думал, мы договорились держать Черного Лебедя подальше от этого разговора, — проворчал Бронте, изучая каждое лицо, как будто искал виновного.

— Да, — ответила Софи, гордясь тем, как уверенно она держится. — Я пригласила его по другой причине.

Ее взгляд встретился с глазами Мистера Форкла, и она добавила:

— Я готова позволить тебе восстановить мои способности.

Глава 27

Софи заранее спланировала ответы на вопросы «Что?», «Почему?» и «Как?», которые знала, будут после того, как она сбросит бомбу «сброса способности» на всех, но не была готова к тому, как быстро разговор перешел на простое: «хорошо».

— Ладно, — сказала она, вторя каждому, изучая множество лиц, смотрящих на нее. Двадцать два, если быть точными: друзья, семья, телохранители и Члены Совета… что делало их быстрое единодушное согласие еще более беспрецедентным. — Значит ли это, что вы не будете пытаться отговорить меня?

— Мы можем, если это сработает, — предложил Грэйди, заработав удар локтем под ребра от Эделайн.

— Твой постоянно чересчур заботливый отец хотел сказать, — поправила Эделайн, — что ты, очевидно, много думала над этим решением… и это также то, что ты испытывала раньше, и это означает, что ты лучше любого из нас понимаешь, насколько опасным и болезненным будет сброс. И если ты решила, что это стоит риска, у тебя должны быть веские причины. Так что… мы доверяем твоему мнению.

— Даже если нам оно и не нравится, — тихо добавил Грэйди… и Сандор, Декс, Биана и Уайли фыркнули в знак согласия.

— Ну… — сказала Софи, все еще пытаясь переварить это неожиданное сотрудничество. — Спасибо.

И, как ни удивительно, это, казалось, решило дело.

Никаких споров.

Никаких драм.

Это было почти слишком просто… и Софи забеспокоилась, что она упустила какой-то трюк или лазейку.

— Ты сделаешь это сейчас? — спросила Эделайн мистера Форкла, и голос ее прозвучал гораздо спокойнее, чем ожидала Софи… хотя Эделайн, похоже, довольно сильно заламывала руки.

— Да, если мисс Фостер действительно готова, — согласился он. И было что-то вызывающее в том, как он посмотрел на Софи… как будто напоминал ей, что ее упрямая потребность в информации была причиной того, что они еще не восстановили ее способности, и что технически ничего на этом фронте не изменилось.

— Мне нужно привести себя в порядок, — сказала она, выдержав его взгляд. — Это мой приоритет номер один. Так что да — я готова. Остальное мы выясним позже.

Она добавила к последним словам свой собственный взгляд… способ бросить ему вызов в ответ. Пусть он знает, что они еще не закончили, но это гораздо важнее.

Затем она подошла к нему, надеясь, что никто не заметит, как дрожат ее колени при каждом шаге.

— Нам нужно идти в лечебный центр, или..?

— Твоя комната здесь вполне подойдет, — сказал ей мистер Форкл. — Наверное, тебе лучше быть там, где ты расслабишься, и тебе будет удобно. Я позову Ливви и попрошу ее принести припасы.

— Надеюсь, это не означает, что ты собираешься делать это без меня, — предупредил Элвин, вставая перед мистером Форклом, что было бы гораздо более пугающим, если бы туника Элвина не была разрисована розовыми пушистыми динозаврами.

— Совсем наоборот, — заверил его мистер Форкл, доставая импартер и постукивая по серебряному экрану. — Я планировал, что ты будешь рядом в качестве подкрепления…

— Подкрепление, — усмехнулся Элвин, проводя пальцами по растрепанным волосам.

— Уверяю, это не оскорбление, — пообещал мистер Форкл. — Ливви изучала и совершенствовала метод лечения, который мы собираемся использовать в течение последних нескольких месяцев, так что, естественно, она возьмет на себя инициативу. Но она будет нуждаться в твоей поддержке на протяжении всего пути. Вот почему я рад, что ты уже здесь и на борту с возможностью сброса. Это избавляет меня и от поручений и долгих дискуссий. И если… — его голос затих, когда он повернулся к более многочисленной группе. — Вообще-то, это мне напомнило. Я правильно расслышал, что все вы решили исключить меня из собрания, которое я прервал?

Член Совета Эмери скрестил руки на груди.

— Мы решили не вмешивать в дискуссию членов Черного Лебедя.

Мистер Форкл нахмурился еще сильнее.

— Я думал, мы уже прошли через все эти ссоры.

— Ссоры? — повторил Бронте. — Это ты так пытаешься опошлить наши заботы? Как будто у нас не может быть обоснованной жалобы на твой орден?

— Нет, это мой способ напомнить вам, что вы можете прийти ко мне или к любому другому члену Коллектива и в любое время высказать свои жалобы, и мы сделаем все возможное, чтобы решить их… так же, как поступают ответственные взрослые, когда хотят решить проблему, — поправил мистер Форкл. — Проведение тайных встреч — это ребячество.

— Забавно, что ты так говоришь, — заметил Бронте, — учитывая, что мы собрались здесь, чтобы обсудить проблемы, вызванные тайной встречей Гранита с королем Энки вчера.

Мистер Форкл выпрямился.

— А, так ты думал, что мы не знаем о твоей уловке? — спросил Член Совета Эмери.

— Не было никакой уловки, — настаивал Мистер Форкл. — Мы совершенно ясно дали понять, что в данный момент сосредоточены на гномах и что организуем встречу с королем Энки как можно скорее.

— И все же вы не удосужились сообщить нам, что у вас действительно назначена встреча, — возразил Бронте, — которая чуть не сорвала наш визит. Король Энки обвинил нас в том, что мы зря тратим его время и искажаем наши рабочие отношения с Черным Лебедем, поскольку вы явно не информировали нас. Казалось, он готов был изгнать нас из Лоамнора, и единственная причина, по которой он этого не сделал, заключалась в том, что мисс Фостер удалось его успокоить.

Как бы то ни было, мистер Форкл выглядел достаточно огорченным.

— Ну. Полагаю, было бы разумно, если бы мы лучше координировали наши расследования.

— Да, это так, — согласился Член Совета Эмери. — И следует отметить, что мы приложили все усилия, чтобы быть откровенными…

— Все усилия, — перебил его мистер Форкл. — Странно. Я не помню, чтобы вы заранее сообщили нам, что назначаете Регентами нескольких наших членов, включая мисс Фостер.

— Ты не знал об этом? — спросила Софи, не зная, что и думать, когда он покачал головой.

Она полагала, что Черный Лебедь полностью осведомлен о том, что Совет предлагает ей этот титул, поскольку Совет назначил ее сразу после того, как она встретилась с мистером Форклом в его кабинете… и ее первое назначение накладывалось на вещи, которые они обсуждали вдвоем. Кроме того, Тиерган был с ними в Резиденции Превосходства, когда они согласились стать Командой Доблесть.

Но… теперь, когда она подумала об этом, никто не сказал, что Черный Лебедь знал, что она станет Регентом. И Тиерган был сбит с толку тем, почему он и Уайли получили неопределенный вызов, чтобы быть там.

Все это наводило на другой вопрос… тот, который Софи, вероятно, следовало бы задать, когда мистер Форкл несколько дней назад признался, что Черный Лебедь никогда не ожидал ее назначения в дворянство.

— Разве ты не хочешь, чтобы мы стали Регентами? — спросила она.

Мистер Форкл провел рукой по лицу.

— У меня нет никаких проблем ни с тем, что кто-то из вас имеет титул, ни с тем, что вы объединяетесь с Советом. Но… это все усложняет. Особенно потому, что делегирование заданий тебе и твоим друзьям было не легким для некоторых из нас в Коллективе… и я понимаю, что в это трудно поверить, учитывая то, как мы втягивали тебя в наши планы с самых первых дней в Затерянных городах. Но… тот факт, что ты всегда была разочарована тем, как мало было в наших записях и насколько они были далеки от истины, должен доказать, насколько методично мы пытаемся все делать… как тщательно исследуем все варианты, прежде чем решаем привлечь вас. И Совет не настолько дотошен… что не должно быть критикой, — добавил он, когда несколько Членов Совета издали насмешливые звуки. — Это просто другой метод работы. Вы Двенадцать — как и многие ваши предшественники — тысячелетиями раздавали задания Регентам и Эмиссарам. Это ваша вторая натура. И я понимаю почему, ведь это единственный способ, которым такой сложный мир, как наш, может нормально функционировать. Но Черному Лебедю приходилось действовать в тени большую часть нашего существования, и наша цель всегда заключалась в том, чтобы привлечь как можно меньше людей, чтобы избежать обнаружения… плюс, мы хорошо знаем об опасности, связанной с нашими заданиями, и предпочитаем держать риски при себе. Поэтому, когда я рассказывал тебе о встрече с королем Энки, мисс Фостер, я исходил из того, что встреча будет организована так, как мы всегда организуем все, во что тебя вовлекаем… с кем-то из нашего ордена, кто будет заниматься всеми предварительными расследованиями и устранять как можно больше потенциальных ловушек, прежде чем мы привезем тебя и твоих друзей в Лоамнор. И хотя я знал, что Совет работает в другом темпе, мне не пришло в голову, что они могут организовать встречу с королем Энки так быстро, поскольку ваше назначение и существование вашей команды еще не объявлено.

— Отсутствие у общественности знаний о Команде Доблесть не является причиной для того, чтобы мы воздерживались от использования соглашения, — сообщил ему Член Совета Эмери. — Особенно с такой важной встречей, как эта, которая все равно была бы засекречена. Но… я понимаю, как ты мог подумать иначе. Тем более что теперь я понимаю, что мы не упомянули ни дату, ни время нашей встречи с королем Энки. Полагаю, мы предполагали, что мисс Фостер передаст нам эту информацию.

Это… Софи, вероятно, и сделала бы, если бы не ссорилась с мистером Форклом из-за своих биологических родителей…

Еще один способ, которым ее эгоистичный фокус возвращался, чтобы преследовать ее.

— В интересах улучшения нашего общения, — добавил Член Совета Эмери, — ты должен знать, что мы планируем объявить о назначении Регентов на следующей неделе. Мы все еще выясняем точную дату, время и место. Если ты хочешь получить информацию, как только мы решим…

— Я бы хотел, — ответил мистер Форкл. — И… как бы то ни было, я прошу прощения за то, что не сообщил вам о встрече Гранита с королем Энки… и я рад слышать, что мисс Фостер смогла спасти ситуацию. — Он повернулся к Софи, и она была немного удивлена уровнем гордости, излучаемой его выражением лица… как отец, чей ребенок только что выиграл первый приз. — Значит ли это, что вы готовы поделиться тем, что узнали, пока были в Лоамноре?

— Если ты готов поделиться с нами тем, что узнал Гранит, — возразил Бронте.

— Но не сейчас, — вмешалась Софи, когда все закивали.

Мистер Форкл вздохнул.

— Да, полагаю, что отвлекся от причины, по которой ты позвала меня сюда, не так ли? Тогда почему бы тебе не устроиться в постели, пока я позову Ливви и дам ей знать, что происходит. Я также хотел бы видеть здесь мистера Васкера и мистера Сенсена… если это не причинит тебе неудобств.

Во рту у Софи стало суше, чем в пустыне, по которой они шли раньше.

Но она прохрипела:

— Конечно, не причинит! — Хотя она была совершенно уверена, что встреча с Фитцем не пройдет гладко.

Но опять же… он не мог злиться на нее, когда она снова была близка к смерти, не так ли?

Может быть, она, наконец, нашла способ избавиться от своей аллергии!

— Я могу связаться с братом, если хочешь, — предложила Биана.

— А я могу набрать Кифа, — добавил Декс.

— Отлично, — сказал им мистер Форкл, хлопая в ладоши и поворачиваясь к Совету. — Я полагаю, вы планируете остаться?

— Да? — выпалила Софи, когда Член Совета Эмери согласился.

Она и не подозревала, что будет почти умирать перед такой огромной аудиторией.

— Мы хотим убедиться, что с тобой все в порядке, — сказала ей Оралье таким искренним тоном, что паника Софи немного растаяла.

Или это было так, пока Бронте не добавил:

— И давайте будем честными, нам всем интересно посмотреть, как это работает… мне в частности, учитывая, что способность Причинять… это то, что мы с мисс Фостер разделяем.

— Если ты предпочитаешь уединение, Софи, — вмешалась Эделайн, бросив на Бронте сердитый взгляд медведицы, — я уверена, что Члены Совета поймут.

— Нет, все в порядке, — решила Софи.

Учитывая длительную дискуссию, которую мистер Форкл и Совет только что провели по поводу совместной работы, не казалось хорошей идеей выгонять Членов Совета.

И кто знает? Может быть, они оценят ее немного больше, когда сами увидят, через что она прошла, чтобы быть полезной.

— Только имейте в виду, — предупредил Декс Совет, — что если все пойдет как в тот раз, когда я случайно дал ей лимбиум, то будет много рвоты. Так что, это может быть блева-фест, ребята, все может стать очень грязным очень быстро.

— Вообще-то, я думаю, что у меня есть эликсир, который поможет с этим, — сказал ему Элвин. — Я возьму немного, когда вернусь за баллхорном.

— Ты приведешь сюда баньши? — спросил Грэйди.

Элвин кивнул.

— В последний раз, когда я работал над аллергией Софи, это был единственный способ узнать, помогает что-то или нет.

Точно.

Потому что баньши могли сказать, когда кто-то был близок к смерти… или очень, очень, очень близок к смерти.

— Должен сказать, что сейчас быть Мунларком не так уж и весело, — пробормотал Стина. — И это тоже не очень здорово.

Она развеяла воздух рукой перед своим лицом, как всегда делал Киф.

— Погоди. Ты чувствуешь мои эмоции прямо сейчас? — спросила Софи. — Без физического контакта?

— Да, некоторые из них. — Стина обхватила себя руками за живот. — И это довольно неприятный опыт, так что думаю, это может быть доказательством того, что общение с тобой разрушает мою жизнь.

Последнюю часть она произнесла дружелюбным, дразнящим тоном, который Софи никак не ожидала услышать от Стины.

И у Софи не нашлось слов для ответа.

— Скорее всего, ты извлекаешь выгоду из остаточного усиления, которое дает присутствие Усилителя, — объяснил мистер Форкл. — Это очень тонкий эффект… ничего похожего на хватание Софи за руки. Но все еще может вызывать небольшие улучшения в способностях всех вокруг нее.

— Хм… — сказала Стина… что также подытожило мысли Софи на эту тему.

Она вспомнила, что мистер Форкл упоминал что-то об этом, когда впервые вызвал ее Усиление, но тогда она была так занята, привыкая к перчаткам, что забыла об этом… особенно потому, что никто из ее друзей не заметил разницы.

Она удивилась, почему Стина ощутила…

— Пойдем, — сказала Эделайн, пересекая комнату и обнимая Софи за плечи. — Давай уложим тебя в постель.

Софи кивнула, позволяя Эделайн вести ее вверх по лестнице. Но на полпути к своей комнате, она передумала.

— Думаю, мы должны сделать это под деревом Панакес Каллы, — решила Софи. — Там я чувствую себя гораздо спокойнее. И это, вероятно, не плохая идея… быть так близко ко всем этим целебным цветам.

Кроме того, Калла была частью проекта Мунларк… и хотя Софи знала, что технически сознание Каллы исчезло, мысль о том, что она будет окружена шепчущими песнями Панакес, в то время как лимбиум будет прожигать ее организм, заставляла весь процесс звучать немного менее ужасно.

— Думаю, это отличная идея, — сказала Эделайн, щелкнув пальцами несколько раз. — Я только что отправила туда одеяла и подушки… я помогу тебе устроиться. Почему бы тебе не переодеться в свежую одежду, пока я это делаю? Выбери что-то очень мягкое и уютное, когда будешь…

Она отвернулась, и Софи заключила ее в объятия.

— Со мной все будет в порядке, — пообещала Софи.

— Знаю. — Эделайн крепче сжала Софи. — Но я все равно буду волноваться. Это моя работа как мамы… и я очень хорошо справляюсь с ней.

— Ты хорошо справляешься со всеми материнскими обязанностями, — заверила ее Софи, и Эделайн нашла способ обнять ее еще крепче.

Они стояли так некоторое время, не желая отпускать друг друга.

— Ладно, я уже достаточно тебя душила, — наконец сказала Эделайн, вытирая глаза и отступая назад. — Ты иди, переоденься. Я подготовлю для тебя самую удобную подушка-кровать на свете.

Софи схватила Эделайн за руку, когда та повернулась, чтобы уйти.

— Со мной действительно все будет хорошо, мам.

— Так и будет, — согласилась Эделайн. И это действительно звучало так, будто она верила в это. — Ты мой храбрый, блестящий, прекрасный боец.

Теперь Софи пришлось отвернуться и вытереть глаза.

— Я люблю тебя.

Эделайн наклонилась и поцеловала ее в щеку.

— Я тоже тебя люблю. Так что иди, одевайся. Чем скорее мы это сделаем, тем скорее ты сможешь немного отдохнуть. У тебя был долгий день.

Так и было.

И Софи не сказала этого, но у нее было кислое, угнетающее чувство, что впереди у нее еще очень долгая ночь.

Софи последовала совету Эделайн и надела свои самые мягкие леггинсы. Но вместо рубашки она надела розовую тунику «Счастливые Теневые Мысли», которую Линн сшила для нее, когда Софи приходила в себя после нападения Невидимок в Лечебном Центре.

Софи не прикасалась к рубашке с тех пор, как забрали Тама, потому что это вызывало слишком много противоречивых чувств.

Но… сейчас самое время напомнить себе, зачем она это делает.

Если бы ее Причинение могло сработать так, как должно было, возможно, Невидимки не смогли бы снова причинить ей боль.

И, возможно, она будет достаточно сильной, чтобы увести Тама подальше от их врага.

Предполагая, что он хотел, чтобы она это сделала…

Нет.

Софи подавила беспокойство.

Она не собиралась так сомневаться в Таме.

Она собиралась сосредоточиться на Счастливых Теневых Мыслях.

И на том, чтобы привести себя в порядок.

Члены Совета и мистер Форкл допрашивали Уайли о том, что случилось с шаром света, который он сделал в Лоамноре, когда Софи спустилась вниз, и часть ее хотела остаться и послушать. Но она знала, что у нее не хватит душевной энергии для такого разговора. Она должна была довериться им, чтобы сообщить ей обо всем, что они собрали вместе, как только она оправится от сброса способности. На данный момент ей нужно было прояснить голову.

Эделайн не ждала ее у дерева Каллы, когда Софи подошла к нему. Но там была Стина.

— Какой у тебя интересный наряд, Фостер, — бросила она через плечо, добавляя еще одно одеяло к горе подушек, которую собирала.

— Нет, это потрясающий наряд, — поправила Биана, появляясь из воздуха рядом с Софи и почти заставляя ее описаться.

Ванишеры.

Биана бросила в кучу еще одну подушку.

— Мне действительно нужно купить одну из этих туник, когда…

Она не закончила фразу… и Софи подумала, не означает ли это, что Биана разделяет некоторые ее опасения по поводу Тама.

— А где Эделайн? — вместо этого спросила Софи, осматривая близлежащие пастбища и надеясь, что Винн и Луна не были где-то поблизости от загона горгодона.

— Она работает с Дексом, чтобы выяснить, как удержать баллхорна в этой зоне, — сказала Биана, взяв еще одну подушку.

— Ничего себе, это превращается в огромное фиаско, да? — пробормотала Софи… а потом заблокировала Биане доступ к подушке.

Если они сделают ее кровать-гору еще выше, ей понадобятся крюк с веревкой, чтобы забраться наверх.

— Ну… я имею в виду… это очень важно, — напомнила ей Биана. — Ты уверена, что готова к этому после того дня, который у тебя был? Сначала Путь короля. Потом взрыв люстры. А теперь вот это.

— Не забудь про грязь, — добавила Стина. — И поход с пескоструйной обработкой.

Софи пожала плечами.

— Никогда не бывает подходящего времени, чтобы чуть не умереть.

— Ладно, кто-то должен немедленно вышить это на тунике для нашей таинственной леди Ф. - крикнул Киф, и когда Софи обернулась, то увидела, что он шагает по тропинке вместе с Ро.

Его глаза метнулись к блестящим серебряным буквам, мерцающим на ее тунике, и она поняла, что он хочет сделать какой-то язвительный комментарий.

Но он сдержался, как будто не чувствовал себя вправе делать какие-то пинки в сторону Тама в данный момент.

Вместо этого он повернулся к Биане и сказал:

— Я слышал что-то о взрывающейся люстре… потому что это история, которую я должен услышать.

— Ну, да! — добавила Ро.

Биана коротко пересказала все, и Киф ухмыльнулся Софи.

— Звучит так, будто наша прекрасная леди Ф. не может никуда без того, чтобы она не попыталась что-нибудь взорвать.

— Э-э, простите, взрыв был делом рук Уайли, а не моих, — возразила Софи. — И именно Биана предложила нам обыскать Большой зал.

— И хорошо, что я так поступила! — заметила Биана.

— Да, — согласилась Софи. — Завтра мы должны связаться с Набити и узнать, не нашла ли она что-нибудь еще.

— Нет, завтра мы должны встретиться с Набити, — поправила Биана, указывая на себя и Стину. — Ты будешь много отдыхать.

Софи закатила глаза.

— Со мной все будет в порядке. Я уже делала это раньше, помнишь?

— Э-э, да, и как человек, который был там в последний раз, когда ты делала это, и видел, как ты трясешься вся в поту, слегка зеленая, и почти уверен, что тебе нужно немного остыть, мисс Иди-и-Возьми, — вмешался Киф. — Тем более, что они, вероятно, не позволят тебе принимать обезболивающие в течение первых двадцати четырех часов.

— Я и забыла об этом, — призналась Софи, с большим интересом пиная ногой пару упавших цветков Панакес. — Почему почти смерть — это самое страшное?

— Я уверена, что ответ кроется в названии, — мягко сказала Биана.

— Так давайте переименуем! — предложил Киф, подходя к Софи и обнимая ее за плечи. — Отныне каждый раз, когда случится катастрофа, мы будем говорить: «Ух ты, мы почти Фостернулись!».

Софи закатила глаза.

— Я серьезно, — настаивал Киф. — Мы сделаем это твоим большим притязанием на славу!

— Итак, когда ты вызвал короля Димитара на спарринг-матч, и он нанес тебе огромную рану под ребрами… — с вызовом произнесла Софи.

— Я полностью Фостернулся! — Киф закончил, не сбившись с ритма. — И когда сегодня тебя вырвет на всех Членов Совета, ты жестко Фостернешься…

— И некоторые из нас с нетерпением ждут этого, между прочим! — вмешалась Ро. — Я просто жалею, что не догадалась принести закуски.

— Не могу поверить, что ты шутишь об этом, — раздался знакомый голос с акцентом позади них, и Киф опустил руку и попятился, когда Софи медленно повернулась и…

Там был Фитц.

Или, скорее, там были туфли Фитца — прямо рядом с большими гоблинскими ногами Гризель — потому что это было все, на что Софи хватило смелости посмотреть в данный момент.

Последовало тягостное молчание.

Затем ноги Фитца придвинулись ближе, и Софи заметила, что ноги Гризель остались на месте, а все остальные ноги вокруг нее тихо зашаркали прочь, оставляя ее ноги и ноги Фитца наедине.

Она затаила дыхание, пытаясь приготовиться к тому, что скажет Фитц.

Но он ничего не сказал.

Он просто обнял ее… нежно.

А потом еще крепче.

Как будто он боялся отпустить ее… а может, и боялся. Потому что его голос заполнил голову Софи, его сознание скользнуло мимо всех ее барьеров:

Знаю, ты пытаешься остановить себя от слишком большого беспокойства… но я не могу смеяться над этим, Софи. Это серьезно.

Знаю, сказала она ему, еще глубже зарываясь головой ему в шею и понимая, как сильно скучала по нему… и как ей повезло, что он все еще хочет обнимать ее после всего того времени, что она провела, пренебрегая им. Но все будет хорошо. Мистер Форкл сказал, что они с Ливви уже некоторое время изучают лечение. И они дадут мне гораздо меньше лимбиума, чем в прошлый раз.

Я все же не хочу, чтобы ты делала это, сказал он ей.

Я тоже. Но… я не могу продолжать притворяться, что все в порядке, когда одна из моих способностей сломана.

Она не СЛОМАНА, возразил он. Мистер Форкл сказал мне, что он просто пытался сделать ее более причудливой, такой, какой они ее спроектировали или что-то в этом роде.

Это часть… но… я почти уничтожила всех в Лоамноре сегодня, потому что защита гномов заставила меня впасть в ярость… и подумай о том, сколько еще раз я все испортила своим Причинением. Как в тот день в тренировочном лагере Гризель… если бы не я…

НЕТ, прервал Фитц. Не смей винить себя за это… ты же знаешь, какой сильной была Умбра. Она бы убрала Сандора и Гризель, если бы ты этого не сделала, и, вероятно, причинила бы им гораздо большую боль.

Возможно, согласилась Софи. Но… я все равно должна это сделать. Невидимки никогда не будут ожидать такой способности к переменам… и мы не можем упустить шанс застать их врасплох.

Он тяжело вздохнул.

Знаю. Вот почему я здесь. Что бы тебе ни понадобилось… чего бы это ни стоило, я помогу тебе пройти через это, хорошо?

Она кивнула, и он слегка подвинулся, чтобы притянуть ее еще ближе, одной рукой запутавшись в ее волосах, а другой погладив по щеке.

— Ладно, все уже достигли точки перегрузки Фитцфи? — спросила Ро. — Потому что я точно. Кроме того, доктор-леди здесь, так что разве мы не должны перейти к части рвоты прямо сейчас?

— Ливви здесь? — спросила Софи, отстраняясь от Фитца, чтобы проверить.

И, конечно же, там была врач Черного Лебедя, которая больше не утруждала себя ношением маски или использованием кодового имени.

— Хм, — сказала Ливви, откидывая назад заплетенные в косу волосы и улыбаясь Софи и Фитцу. — Похоже, кое-что изменилось с тех пор, как я видела вас в последний раз, и должна сказать, что вы очень красивая пара.

— Да, — согласился Фитц, и Софи почувствовала такое облегчение, что он все еще думал о них как о паре, что ей потребовалась секунда, чтобы осознать, что он также назвал ее красивой… и она, вероятно, растаяла бы лужей, если бы Фитц снова не обнял ее.

На этот раз в жесте чувствовалась защита, и его голос был резким, когда он сказал Ливви:

— Если ты позволишь, чтобы с ней что-нибудь случилось…

— Поняла, — перебила Ливви, снова взмахнув косами, и Софи заметила, что они сверкают крошечными желтыми драгоценностями, которые соответствовали солнечному блеску, который Ливви провела по смуглой коже. — И ты можешь успокоиться, Красавчик. Я не позволю, чтобы с твоей милой девочкой случилось что-нибудь плохое.

— Ты все еще собираешься дать ей что-то, на что у нее смертельная аллергия, да? — спросил Фитц.

Улыбка Ливви погасла.

— Ладно, думаю, должна сказать, что я только позволю временным плохим вещам случиться с твоей милой девочкой… а потом я все исправлю и сделаю ее в тысячу раз лучше. Так что не стоит беспокоиться, хотя понимаю, что вы все собираетесь. И пока мы будем честны здесь, я скажу то, что только что сказала тревожно-взрослой бригаде внутри: моменты этого определенно не будут красивыми. Так что если вы не хотите на это смотреть, то лучше уйти.

— Я остаюсь, — почти одновременно сказали Фитц и Киф, а через полсекунды за ними последовала Биана.

— А как же ты? — спросила Ливви у Стины. — Ты новенькая.

— Да, — согласилась Стина. И в ее голосе не было ни капли сопливости, когда она сказала: — И я остаюсь.

После этого все, казалось, ускорилось, поскольку остальная аудитория Софи подошла, и Ливви переместила всех на позиции. Софи забралась на свою гору подушек и одеял и попыталась сосредоточиться на шепчущих мелодиях, доносящихся с дерева Каллы, в то время как Ливви посадила Фитца слева от Софи, а Кифа справа, чтобы каждый мальчик мог держать ее за руку во время перезагрузки… Киф, чтобы контролировать ее эмоции, а Фитц, чтобы следить за сознанием. Потом Грэйди, Эделайн и мистер Форкл выстроились прямо за ними, вместе с Сандором и Флори, и Флори добавила свое собственное тихое жужжание к мелодиям Панакес, когда все остальные образовали полукруг вокруг дерева… за исключением Элвина.

Элвин положил баллхорна на подушку рядом с Софи и подошел к Ливви… и Софи попыталась сосредоточиться на всех серьезных медицинских вещах, которые они обсуждали с ней. Но она не хотела видеть иглу.

Девушка знала, что игла там.

Она успела заметить стеклянный шприц, наполненный густой синей жидкостью, когда Ливви протянула его Элвину.

И она знала, что именно лечение, в конце концов, спасет ей жизнь.

Но это не мешало ей думать: «Игла, Игла, Игла».

Она попыталась отвлечься, глядя в фиолетовые глаза-бусинки баллхорна, молча умоляя его не пугать всех так сильно, как в прошлый раз.

— Со мной все будет в порядке, — прошептала она ему.

Баллхорн фыркнул.

И ее мозг подумал: «Игла. Игла. Игла».

— Все будет хорошо, — заверила ее Ливви. — Независимо от того, что ты выберешь, хорошо?

Софи кивнула… и тут ее мозг уловил то, что только что сказала Ливви.

— Что значит «независимо от того, что я выберу»?

— Я имею в виду, тебе нужно принять еще одно решение, прежде чем мы начнем. — Она села рядом с Софи на гору подушек и протянула к ней руки, сжатые в кулаки. — Дело в том, что, когда я собирала это исправление, то поняла, что есть два способа сделать это. Мы можем стать маленькими, — она разжала левый кулак, показывая крошечную молочно-белую таблетку, — или мы можем стать большими, — она разжала правый кулак, показывая большую таблетку, которая мерцала изумрудно-зеленым цветом. — Любая из них вызовет реакцию, которая обнулит твое Причинение.

— Так в чем же разница? — спросила Софи, когда Сандор и Грэйди уже начали говорить, чтобы она выбрала белую таблетку.

— Разница в том, что в белой таблетке содержится четверть унции лимбиума, — объяснила Ливви, — плюс еще кое-что, предназначенное для поражающих частей твоего мозга. И в зеленой таблетке есть пол-унции лимбиума, то же самое вещество, которое нацелено на причиняющие боль части твоего мозга, плюс некоторые вещества, которые нацелены на одно другое место.

— Куда же? — спросил Грэйди, прежде чем Софи успела спросить.

Ливви закусила губу.

— Сердце.

Софи потянулась к груди, прижав пальцы к ребрам.

— Сердце.

Ливви кивнула.

— Сила большинства способностей исходит из нашего мозга… но все, что я читала о Причинении, говорит о том, что оно работает немного по-другому. Твой мозг включает эту способность, но настоящая сила исходит отсюда, — она стукнула кулаком, сжимающим зеленую таблетку по груди, — потому что Причинение — это все, что нужно для того, чтобы направить свои эмоции в мир. А эмоции здесь, — она снова стукнула себя в грудь, — гораздо чище. Поэтому, если мы действительно хотим увидеть, насколько сильна твоя сила, мы должны сбросить оба места — голову и сердце. Но мы также абсолютно не обязаны. Я хочу, чтобы все было предельно ясно. Все, что мы пытаемся исправить, будет покрыто этим. — Она подняла белую таблетку. — Это позволит твоему мозгу управлять эмоциями так, как мы это спроектировали, и позволит направлять их гораздо более целенаправленным образом. Это абсолютно правильное решение.

— Но зеленая таблетка лучше, — настаивала Софи.

— «Лучше», возможно, не совсем подходящее слово, — сказала ей Ливви, — потому что она также увеличивает риск, и, вероятно, время восстановления тоже, так как она остановит сердце на несколько секунд, и это будет иметь последствия.

Теперь было гораздо больше людей, призывающих ее принять белую таблетку.

Включая Фитца.

И это действительно выглядело намного проще.

Маленькая. Ласковая. Скучная.

Зеленая была намного более яркой.

Цвета жизни.

Но также и цвета, который эльфы носили на похоронах.

— Ты думаешь, мне стоит принять зеленую таблетку, не так ли? — спросила Софи у Ливви.

— Думаю, это твое решение, — поправила Ливви.

— Но ты же сама приготовила зеленую, — напомнила Софи. — Ты могла бы остановиться на белой, но ты знала, что, возможно, могла бы сделать лучше, поэтому продолжила, верно?

Ливви вздохнула.

— Я — ученый, Софи. Мне нравится раздвигать границы и решать головоломки. И твоя генетика — это в основном игровая площадка для меня. Последняя перезагрузка, которую мы сделали с тобой, была полностью ментальной, поэтому часть меня хочет знать, что произойдет, если мы заблудимся на неизведанной территории и подправим несколько других вещей с твоим сердцем. Вот почему я сделала зеленую таблетку. И я сделала все, что в моих силах, чтобы убедиться, что она все еще безопасна для тебя. Но «безопасность» в такой ситуации оставляет место для большой боли… и потенциал для побочных эффектов. Так что белая таблетка действительно может быть лучшим вариантом. Это зависит от тебя и от того, как сильно ты хочешь бороться.

Ливви снова протянула обе таблетки, а Элвин протянул Софи бутылку Молодости.

И это звучало так, будто почти все хотели, чтобы она приняла белую таблетку.

Она не слышала ни единого призыва к зеленой.

Но в этом крике определенно не хватало нескольких голосов.

Друзей, которые позволяли ей решать.

Но, вероятно, они пошли бы на больший риск.

И песни, шепчущие в воздухе, превратились в мелодии смелости и отваги. О крошечных корнях, которые находят в себе силы пробиться сквозь твердый камень.

— Просто прими белую таблетку, Софи, — взмолился Фитц. — Ты уже достаточно рисковала.

Да, так и было.

Снова, снова и снова.

И она устала от этого.

Но бой еще не закончился.

И какой смысл бороться, если она не собирается вкладывать в это все свое сердце?

— Это наша девочка, — тихо сказал Киф, когда Софи схватила зеленую таблетку и проглотила ее, прежде чем успела передумать. — Я знал, что она выберет Фостернуться.

Глава 28

Сначала мир стал зудеть.

Каждый нерв болел и покалывал, когда миллион жужжащих существ пробудились к жизни под кожей Софи, и ей хотелось биться, царапаться и чесаться, пока они не вырвутся на свободу и не уползут прочь.

Но ее прижали к стене.

Схватили.

А потом пришла боль.

Время остановилось, когда молния сверкнула в ее венах, и кровь загорелась, и миллионы иголок, гвоздей и шипов вонзились в ее мозг.

И в сердце…

Что-то сжималось.

Рвалось.

Закрывалось.

Она не могла дышать.

Не могла думать.

Не могла действовать.

Все замирало, замирало, замирало, пока ее внутренности извивались и корчились.

Сопротивлялись.

Отклонялись.

Ее тело хотело вздохнуть — хотело очиститься — но что-то холодное пробежало сквозь нее, онемевшее, успокаивающее и подслащивающее кислое, достаточное, чтобы подавить желание.

Ей хотелось, чтобы это облегчило другую боль, которая нарастала с каждым сдавленным вздохом, стучала с каждым остановившимся стуком сердца, разрывалась с каждым покалыванием и сжатием.

Но агония продолжалась… все сильнее и сильнее, пока что-то не разорвалось внутри нее.

Новая рана, которая, как она знала, никогда не заживет.

И тьма, которую она несла — пряталась — заползла внутрь.

Расположилась в глубине.

Чувствуя себя как дома.

Это был уже не монстр.

Это было частью ее.

И с этой мыслью из нее вырвался крик… гортанный и первобытный.

Заглушая другие звуки… другие голоса.

Отдаленные звуки на краю всего, что было слишком далеко, чтобы быть чем-то на самом деле.

Люди звали ее по имени.

Предлагая обещания и просьбы.

Ни один из них не имел значения.

Ничто не могло до нее добраться.

Даже убаюкивающие мелодии, которые скользили под ее кожей.

Ее мозг был слишком занят, говоря: отступай, отступай, отступай.

А сердце…

Оно все еще не работало.

А потом что-то мягкое и пушистое проскользнуло внутрь.

Прохладный зеленый ветерок.

Плывущий и трепещущий в ее сознании.

Кружащийся вокруг ее сердца.

Успокойся, успокойся, успокойся.

Несмотря на боль.

И панику.

И наказание, которое выносило ее тело.

Даже тьма стала сонной.

Прячась сама по себе.

Прячась на потом.

А Софи продолжала дрейфовать, дрейфовать, дрейфовать, позволяя зеленым сгусткам энергии прочно удерживать ее на месте, хотя все вокруг таяло, таяло, таяло.

Ускользая так далеко.

Может быть, слишком далеко?

Она…

Жестокая, пронзительная агония вернула ее к реальности, и она почувствовала, что снова кричит, а мир становится все громче и громче.

Холоднее и жестче.

Но было и тепло.

И сила.

И воздух.

Блаженный, прекрасный воздух.

И с каждым восхитительным вздохом время медленно возвращалось к жизни.

Ровное, как пульс.

Следуя мощному новому ритму.

Голоса стали ближе… какие-то крики, какой-то шепот. Все говорили одно и то же.

А теперь спи, Софи.

Не сопротивляйся.

Уступи. Уступи. Уступи.

Сладость покрыла ее язык, когда еще один зеленый ветерок подул, и она позволила сознанию последовать за ним в сладкое, мягкое, успокаивающее забытье.

Осознание возвращалось поэтапно.

Сначала боль.

Потом кошмары.

И, наконец, туманная фрагментарная реальность, в которой Софи не могла полностью сказать, как много видели ее затуманенные глаза, и что еще было в ее голове.

— Где я? — спросила она, слова были липкими, искаженными и гораздо более утомительными, чем должны были быть.

— В комнате.

Расплывчатая фигура склонилась над ней, и мозгу Софи потребовалась секунда, чтобы преобразовать цвета в форму, соответствующую голосу.

— Мама?

— Да, — прошептала Эделайн, наклоняясь, чтобы поцеловать Софи в щеку.

Софи с трудом моргнула, стараясь сфокусировать зрение, когда Эделайн отстранилась, чтобы лучше рассмотреть выражение ее лица.

— Ого, неужели все так плохо? — спросила Софи, ненавидя то, как опухли, потемнели и покраснели глаза Эделайн.

— Уверена, что для тебя это было гораздо хуже, чем для нас. — Эделайн провела рукой по мокрым от пота волосам на лбу Софи, но они, похоже, прилипли. — Как много ты помнишь?

— Не знаю, — призналась Софи. — Это как-то сюрреалистично, так что мне трудно связать это с чем-то физическим, если имеет смысл. К тому же, моя голова все еще в тумане.

Эделайн кивнула.

— Это, наверное, от успокоительного.

— Успокоительного? — Софи хотела вскочить с кровати в знак протеста, но ей показалось, что на груди у нее стоит шерстистый мамонт… и, может быть, этот мамонт растоптал ее, прежде чем она успокоилась, потому что у нее болели все кости, мышцы и нервы. — В прошлый раз я не могла принять успокоительное…

— В прошлый раз все было по-другому, — перебила Эделайн. — И в голосе послышалась заметная дрожь, когда она добавила: — По крайней мере, я так слышала, поскольку меня там не было. Но в прошлый раз им не пришлось делать компрессию грудной клетки, пока твое сердце не начало биться снова.

— Компрессию грудной клетки? — Софи знала, что ей нужно перестать повторять одно и то же, но… сдавливание грудной клетки не соответствовало ее рассеянным воспоминаниям.

Но оно соответствовало боли в ребрах.

— Я этого не помню, — призналась Софи.

— Ну… думаю, это хорошо.

Что-то в тоне Эделайн заставило Софи задуматься, не хотела бы она тоже забыть этот момент.

Но у Софи были другие вопросы — вопросы получше. Самое главное:

— Сработало?

Эделайн вздохнула.

— Они так думают. Но мы не будем знать наверняка, пока ты не Причинишь… и тебе нужно восстановить силы, прежде чем мы сможем попробовать это. Что может быть медленным процессом. Не таким медленным, как было с Эхом, обещаю. Просто Элвин и Ливви не думают, что мы должны давать тебе какие-то эликсиры прямо сейчас. Вот почему ты не принимаешь никаких обезболивающих.

— Тогда почему мне дали успокоительное? — удивилась Софи.

— Они дали тебе только часть дозы, чтобы пульс оставался ровным, пока последний лимбиум не покинет твой организм, — объяснила Эделайн. — Они боялись, что в противном случае твое сердце снова остановится. Но если они нуждались в доказательстве того, что твое тело не может справиться с чем-то лишним прямо сейчас, тот факт, что ты оказалась в отключке в течение трех дней, кажется довольно красноречивым.

— Три дня? — Софи хотелось сбросить одеяло и выпрыгнуть из постели, но шерстистый мамонт, придавивший ее к земле, не хотел этого делать. — Как я могла потерять столько времени?

— Это называется почти смерть, — мягко сказала Эделайн.

— Вообще-то, теперь это называется Фостернуть, — поправил Киф, и Софи потребовалась секунда, чтобы увидеть, как он ухмыляется ей из-за стола, где его тетради и художественные принадлежности были разбросаны по всей клетке Игги.

Волосы Кифа выглядели такими же взъерошенными, как и одежда, и Софи подумала, сколько же часов он провел здесь.

Или сколько дней.

— Клянусь, я не смотрел, как ты спишь или что-то в этом роде, — пообещал он, вероятно, не понимая смены ее настроения. — Элвину и Ливви пришлось переделать некоторые процедуры, которые они планировали для тебя, и они не хотели оставлять тебя одну… но они также не хотели устраивать здесь алхимическую лабораторию. Поэтому все начали бороться за то, кто будет следить за тобой… потому что все хотели, а не потому, что не хотели, — пояснил он. — И Фитц определенно был готов, на случай, если тебе интересно, или ты волнуешься, или… он часто бывал здесь, ясно? Единственная причина, по которой он ушел прямо сейчас, это то, что обещал моему отцу, что они будут работать с большим количеством воспоминаний, и ты знаешь, каков мой отец… он добивается своего, несмотря ни на что. И Декс, Биана, Стина и Уайли тоже были в группе, но у них была какая-то Команда Будем Удивительными! для того, что Совет должен был сделать с Грэйди сегодня. А Флори и Сандор реорганизуют охрану теперь, когда Набити нет. И Эделайн сейчас здесь, но на ней также все животные, о которых нужно заботиться. Между тем, мне в принципе нечего делать, благодаря предупреждению Мальчика Тамми… не то, чтобы меня здесь не было, даже если бы у меня были дела… я просто… мы решили, что ты не захочешь, чтобы кто-то сидел здесь, когда они могут быть заняты расследованием… а я могу рисовать где угодно, так что… это казалось самым логичным решением.

— Глааааааааадко, Офигенноолосый, — сказала ему Ро. — Правда, правда глаааааааааадко.

Судя по звуку, Ро находилась в гардеробной Софи, но девушка не была достаточно приподнята, чтобы сказать наверняка… и если она была права, то Софи могла только догадываться, какой хаос может вызвать там принцесса-огр.

Она надеялась, что это включало в себя порванные некоторые из ее смехотворно вычурных платьев.

— Значит, ты здесь уже три дня? — спросила Софи, переводя взгляд с Кифа на Эделайн, и оба кивнули, хотя Киф выглядел еще более взволнованным.

— Один раз мы уходили, — призналась Ро, — но только потому, что я заставила Офигенноволосого принять душ и переодеться. Клянусь, от него исходило такое зловоние, что цветы на твоем ковре засыхали.

— Это не так! — возразил Киф. И Софи никогда не видела, чтобы он так краснел. — Я не виноват, — пробормотал он. — Элвин и Ливви сделали здесь очень жарко, потому что это должно было быть полезно для твоего исцеления или чего-то еще. Так что, конечно же, я был весь грязный и потный.

— Как и все мы, — добавила Эделайн, безуспешно пытаясь снова вытереть волосы, прилипшие ко лбу Софи, что заставило ее понять, что она, вероятно, не хочет знать, как выглядит в этот момент.

Или как пахнет…

— Но это не отменяет того факта, что никто не мог подойти к Офигенноволосому без тошноты! — крикнула Ро из гардеробной.

Киф стиснул зубы, и Софи пришлось рассмеяться… а затем всхлипнуть, когда боль наказала ее за то, что она осмелилась использовать мышцы груди.

— Я в порядке, — пообещала она, но Эделайн уже была на ногах, направляясь к двери.

— Мне нужно сообщить Элвину и Ливви, что ты проснулась, чтобы они могли проверить тебя, — бросила Эделайн через плечо. — Постарайся не двигаться слишком много, ладно?

Софи кивнула.

Но она все равно попыталась сесть… и тут же пожалела об этом, когда по рукам и ногам побежали мурашки.

Киф фыркнул и бросился на помощь.

— Ты слушаешь почти так же хорошо, как и я, знаешь это, Фостер? Вот.

Он осторожно поднял ее за плечи и усадил в сидячее положение, подперев спину и руки дополнительными подушками.

— Лучше?

Она кивнула, ей потребовалась секунда, чтобы перевести дыхание.

— Определенно не возражаю, если Элвин и Ливви разрешат мне принять обезболивающее.

— Да. Я тоже. — Он покачал руками, отступая назад, и она поняла, что Эмпатия заставляла его страдать от всего, что она чувствовала… и она только усугубила это для него, будучи упрямой.

Она откашлялась, собираясь сказать: «Прости». Но в последнюю секунду сменила тему на:

— Спасибо.

— За что? — спросил Киф.

— За то, что помог мне сесть. И за то, что пробыл здесь столько дней. И… за все, что ты сделал, чтобы помочь мне пройти через сброс. — Ее воспоминания были беспорядочным хаосом, но она определенно помнила одну вещь. — Ты послал мне зеленый бриз, не так ли?

Взгляд Кифа переместился на его руки, которые теребили развязанные шнурки куртки.

— Я имею в виду, я не всегда могу видеть цвет эмоций… и, честно говоря, иногда я даже не уверен, какие эмоции посылаю. Мои способности становятся немного абстрактными, когда ты усиливаешь меня, поэтому я не всегда знаю, что делаю. Но я знаю, что хотел, чтобы ты почувствовала, что все, что происходит, новое начало, так чтобы это не было бы так страшно для тебя, так как твой страх был даже хуже, чем боль.

— Новое начало, — повторила Софи, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. — Думаю, это лучший способ взглянуть на это, чем исправить мою сломанную способность, чтобы я не была бесполезна или не разрушила что-нибудь еще.

Киф присвистнул.

— Просто смешно, как ты строга к себе.

Софи пожала плечами… и тут же пожалела об этом, когда они оба вздрогнули от ощущения разрыва, пронзившего мышцы ее плеча.

— Я должна быть строга к себе, — сказала она ему. — На меня многие рассчитывают.

— Знаю. И понимаю. Но только… не забудь, что я уже говорил. Единственное, кем ты должна быть — это Софи Фостер. Этого более чем достаточно.

— Оууууууууу… хорошо, Офигенноволосый! — крикнула Ро, испортив момент… не то, чтобы это был момент или что-то в этом роде. — Семимильными шагами к исправлению!

Софи откашлялась, пытаясь преодолеть нависшее над ними облако неловкости.

— Итак… Декс, Биана, Стина и Уайли работают командой Доблесть вместе с Грэйди? Они сказали, что делают?

— Не совсем так. Я не в команде, так что… не знаю секретов.

Аааааааааааа, неловкость стала намного хуже.

— Но уверен, что это как-то связано с гномами-карликами, — тихо добавил Киф. — И Декс просил передать тебе, что они зайдут завтра утром, чтобы проверить, не спишь ли ты, так что я уверен, что они расскажут тебе обо всем. В конце концов, ты их бесстрашная Леди Фос-Босс.

Софи вздохнула.

— Больше похоже на несостоявшуюся Леди Фос-Босс. Нет, правда, — добавила она, когда он открыл рот, чтобы возразить. — Я совершенно забыла связаться с Уайли и Стиной после того, как они сделали… кое-что, о чем мне, возможно, не разрешат говорить. И я забыла дать Дексу и Биане что-нибудь важное, пока Стина и Уайли работали над этим. И я почти всех их убила в Лоамноре… а потом мне пришлось восстановить свои способности, и в итоге я потеряла сознание на три дня. И кто знает, сколько еще буду торчать в постели.

— Видишь ли, но я, кажется, помню Бронте… Бронте! (Чувак, который пытался изгнать тебя столько же, столько Дама Алина пыталась меня). Значит, знаешь ли, он не просто любезничал, говоря, что именно из-за тебя Король Энки не вышвырнул вас из Лоамнора. И кстати, король Энки был зол, потому что Совет и Черный лебедь полностью испортили все с расписанием. Твои ошибки тут ни при чем… а ты новичок в этом деле. Плюс… я имею в виду… быть лидером на самом деле довольно сложно.

— Да, — призналась Софи, глядя на свои руки и понимая, что на ней нет перчаток. Она также заметила новый синяк, такого же размера, как и звездообразный шрам рядом с ним, который она получила в последний раз, когда восстанавливала способности. — Тут они ввели средство от аллергии?

Киф покачал головой.

— Главный укол попал тебе в ногу. Но потом, когда Элвину пришлось начать делать компрессию грудной клетки, Ливви достала гораздо меньший шприц с зеленой жидкостью и воткнула его тебе в руку. Болит?

— Все болит. — Софи сунула руку под одеяло, чтобы не пялиться на то место, которое наверняка станет новым шрамом.

Им нужно было срочно сменить тему разговора.

— Значит, Фитц сейчас в Берегах Утешения? — спросила она.

— Да… и он этому не рад. Он не хотел оставлять тебя. Я слышал, как он кричал на моего отца перед уходом, говоря, что все это пустая трата времени. Но мой отец все равно добился своего… он всегда добивается своего. Когда-нибудь мне нужно будет выяснить, как он это делает.

— Я так понимаю, они не нашли ничего полезного? — спросила Софи.

— Именно это я и предполагаю. И я не удивлен. Уверен, что отец очень упрям, и контролирует, и скрывает кучу вещей, и в основном саботирует процесс. — Киф плюхнулся обратно на стул и положил ноги на ее стол. — К тому же… не пойми меня неправильно. Ты же знаешь, Фитци — мой лучший чувак…

— Лучший чувак? — перебила Софи. — Ты действительно так его теперь называешь?

Киф кивнул.

— Пока я не убедил его, что нам следует называть себя Кифитцинаторами. В любом случае, я не говорю, что наш Фитци не суперсильный Телепат. Он просто… лучше справляется с основными вещами, когда работает один, понимаешь? А поиск разрушенных воспоминаний, кажется, это может быть слишком необычно для него. Тем более что мой отец хорошо умеет уворачиваться от Телепатов.

Софи закусила губу.

— Если ты хочешь, чтобы я…

— Не-а, — оборвал Киф, прежде чем она успела сделать свое предложение.

— А почему нет? — спросила она.

— Ну, во-первых, ты видела себя? — спросил он. — Не хотелось бы расстраивать тебя, мисс Ф., но тебе нужен серьезный постельный режим.

— Я имела в виду, когда мне станет лучше, — пробормотала Софи, дергая себя за волосы, которые не прилипли ко лбу, и, пытаясь, спрятаться за жирными прядями.

— О, я знаю, но когда ты поправишься, у тебя будет гораздо более важная работа, чем копаться в жутких воспоминаниях моего отца, — настаивал Киф. — Кроме того, мы даже не знаем наверняка, найдем ли что-нибудь.

— Верно, но…

— Серьезно, Фостер. Оно того не стоит.

Он не смотрел на нее, когда говорил это. И у Софи возникло ощущение, что есть более веская причина, по которой он отпускает ее с крючка.

И если она была права, то решила не настаивать.

Но у них заканчивались смены темы.

Все, что у нее осталось, это:

— Ну как, с твоими воспоминаниями все в порядке?

— Хотелось бы. — Он схватил золотой блокнот с ее стола и сунул его в карман плаща, прежде чем взять серебряный и медленно пролистать. — Я записал еще кучу всякой всячины. Но ничего полезного. И Декс сказал мне вчера, что он до сих пор не получил никаких совпадений от Лондонских камер, так что… не знаю. Может быть, рисунок, который я ему дал, был недостаточно хорош для распознавания лиц.

— А может, парень переехал, — неохотно призналась Софи. — Люди делают это чаще, чем эльфы.

— Знаю. Я думал об этом. Но… Лондон — единственная ниточка, которая у меня есть, так что… — он еще ниже опустился на стул.

— Ну… прошло не так уж много времени с тех пор, как Декс установил камеры, — сказала Софи, пытаясь быть уверенной. — И мужчина мог быть в отпуске. Или боролся с гриппом и не выходил из дома или что-то в этом роде. То, что мы его еще не нашли, еще не значит, что мы его не найдем.

Киф выглядел таким же убежденным в этих предположениях, как и она сама.

Софи хотела бы придумать какое-нибудь блестящее решение, но… человек, которого помнил Киф, мог быть буквально в любой точке планеты, а у них были камеры только в одном городе.

Если бы только они могли подключиться, например… к человеческому спутнику-шпиону или что-то в этом роде. Тогда они могли бы, по крайней мере, покрыть гораздо больше территории. Но она сомневалась, что навыки Технопата Декса простирались до самого космоса… и даже если бы они это сделали, все равно было бы много мест, которые спутник не покрывал, потому что человеческие технологии не были настолько мощными. А эльфы такого не делали…

— Подожди, — сказала Софи, морщась и выпрямляясь. — Мистер Форкл все еще здесь?

— Может быть, и так, — сказал Киф. — А что?

— Иди, проверь, — сказала Софи, жалея, что не подумала об этом раньше. — Если так, скажи ему, что мне нужно поговорить с ним прямо сейчас.

— Насчет чего? — спросил мистер Форкл с порога, и Софи дернулась… а потом вздрогнула.

— Что бы это ни было, оно может подождать, — вмешалась Ливви, отталкивая мистера Форкла в сторону и направляясь к Софи, а Элвин следовал за ней по пятам.

Эделайн тоже была с ними, и она держала Софи за руку все время, пока Элвин и Ливви делали свою проверку… которая в основном был вопросом Ливви: «Тут больно?» — прежде чем ткнуть Софи куда-нибудь, пока Элвин обводил тело Софи разноцветными шариками и изучал ее сквозь свои забавные очки.

Ответ, к сожалению, всегда был: «О, да».

И окончательный вердикт гласил, что все идет по правильному пути… но Софи предстоял еще долгий путь. Они также не думали, что она будет принимать какие-либо эликсиры, по крайней мере, еще один день.

В том числе и обезболивающее.

— Почему на этот раз все гораздо хуже? — спросила Софи, втягивая воздух сквозь зубы, когда Ливви заставила ее снова лечь на спину, и мышцы наказали ее за это движение. — Я имею в виду, знаю, что ты немного испортила мое сердце, но в прошлый раз ты дала мне вдвое больше лимбиума, так что…

— Сердце гораздо более чувствительно, чем люди думают, — мягко сказала Ливви. — И гораздо более уязвимо. Оно не может защитить себя так, как это делает разум… и я не имею в виду физически, — добавила она, заметив, что Софи нахмурилась. — С физической точки зрения они оба жизненно важные органы, и любой серьезный удар будет окончательным. Но с эмоциональной точки зрения мозг может думать через чувства и говорить нам в них или из них.

— Расскажи мне об этом, — пробормотала Ро из гардеробной Софи.

— Видишь? — сказала Ливви. — Принцесса огров знает, о чем я говорю. Это защитный механизм, которого у сердца просто нет. Сердце чувствует то, что чувствует, хотим мы того или нет. Так что возня с ним, как я делала, требует гораздо больших затрат, даже на физическом уровне. Это не идеальная метафора, но… попробуй подумать об этом так, будто я ткнула в осиное гнездо. И тебя ужалили. И мне очень жаль.

— Мне тоже, — сказал Элвин.

Эделайн сжала руку Софи.

— Хорошая новость, — сказал ей мистер Форкл, — заключается в том, что ты приняла правильное решение с помощью выбранной таблетки. Я уже чувствую, как твое сердце и разум общаются так, как никогда раньше.

Глаза Софи расширились.

— Ты сейчас читаешь мои мысли?

— Не так, как ты предполагаешь, — заверил ее мистер Форкл. — Понимаю, ты не давала мне разрешения. Так что тебе придется рассказать мне, что именно тебе нужно обсудить… если только ты не хочешь, чтобы я сам нашел ответ.

— Нет, все в порядке, — сказала Софи, посмотрев на Ливви и Элвина и решив, что это не имеет значения, если они услышат. — Мне нужно, чтобы ты сделал мне одолжение.

Мистер Форкл вздохнул.

— Если это имеет отношение к делу…

— Нет, — перебила Софи. — Я не сосредотачиваюсь на этом прямо сейчас… хотя тот факт, что я снова доверила тебе свою жизнь, когда ты все еще не доверяешь мне эту информацию…

— Какую информацию? — перебила Ливви.

— Это не имеет значения, — настаивал мистер Форкл.

Софи решила, что да. Поэтому она сказала Ливви и Элвину:

— Он не говорит, кто мои биологические родители. Хотя я и заслуживаю знать.

— Ты определенно заслуживаешь этого, — согласился Элвин, прищурено глядя на мистера Форкла.

— Некоторые секреты надо хранить, даже от тех, кто этого заслуживает, — возразил мистер Форкл.

Ливви застонала.

— Я говорю это не для того, чтобы заставить кого-то сказать мне прямо сейчас, — подчеркнула Софи, поворачиваясь к мистеру Форклу. — Но мне нужно кое-что еще… и поскольку я только что пошла на огромный риск ради тебя, а ты все еще не даешь мне другую информацию, в которой я действительно нуждаюсь, не думаю, что тебе следует отказывать в этом. Тем более что это очень разумная просьба.

Мистер Форкл поджал губы, выглядя одновременно настороженным и удивленным ее напористостью.

— Это очень удачный рекламный ход, мисс Фостер. Но ты понимаешь, что тебе придется сказать мне, чего ты хочешь, прежде чем я смогу решить, смогу ли я помочь тебе, верно?

Софи взглянула на Кифа и сказала:

— Покажи ему рисунок.

Киф с удивлением глянул на Софи, но не стал спорить или задавать вопросы. И пока он листал нужную страницу в серебряном блокноте, Софи рассказала о разрушенном воспоминании Кифа и их плане найти парня с помощью камер видеонаблюдения.

— Так вот почему вы с мистером Дизнеем пребывали в Лондоне? — спросил мистер Форкл, забирая блокнот у Кифа, чтобы получше рассмотреть лицо. Когда она кивнула, он спросил: — С чем тебе нужна моя помощь?

— Ну… пока что ни одна из лондонских камер не нашла этого парня. И я начинаю беспокоиться, что это может быть потому, что он больше не живет в Лондоне. Прошло уже несколько лет, и люди перемещаются.

— Это так, — согласился мистер Форкл, поворачиваясь, чтобы рассмотреть рисунок под другим углом.

Она ждала, пока он снова посмотрит на нее, надеясь, что ее взгляд ясно дал понять, что то, что она собиралась потребовать, не было необязательным.

— Вот почему я хочу, чтобы ты отвел Декса в Сторожевую Пустошь.

— А что такое Сторожевая Пустошь? — спросил Киф.

— Секретный офис Форкла, — ответила Софи. — Или, по крайней мере, один из них. Он привел меня туда несколько дней назад и показал, как тот дает ему доступ к тысячам и тысячам камер… и это именно то, что нам нужно. Так что теперь мистер Форкл отведет Декса туда, и пусть Декс занимается своими Технопатическими штучками. И если наш парень где-то на этой планете… мы его найдем.

Глава 29

— Если я соглашусь на то, о чем ты просишь, — сказал мистер Форкл, медленно переводя взгляд с Софи на Кифа, — и давайте проясним, что я имею в виду, если я позволю мистеру Дизнею делать его «Технопатические штучки», как ты выразилась, с камерами, войдя в мой личный кабинет, надеюсь, что с этого момента буду полностью в курсе хода этого проекта… и я имею в виду не только это конкретное воспоминание. Я имею в виду все воспоминания, которые вы решили исследовать в будущем.

Он выдержал пристальный взгляд Кифа и медленно перелистнул на следующую страницу серебряной тетради, словно проверяя, не попытается ли Киф остановить его.

— Смотри все, что хочешь… мне нечего скрывать, — сказал Киф, откидываясь на спинку стула. — Но я должен предупредить, что это также означает, что там нет ничего интересного. Дорогая мамочка сделала все возможное, чтобы я не смог восстановить эти воспоминания. Как ты думаешь, почему Фостер так сильно давит на тебя из-за этого?

— А как насчет воспоминаний в них? — спросил мистер Форкл, указывая на зеленые и коричневые блокноты, все еще лежавшие на столе Софи.

Киф сгреб их в охапку и протянул.

— Я имею в виду… если ты ищешь особенно вдохновенное визуальное воссоздание Великого инцидента с Гилоном, то будешь очень взволнован. В противном случае, не так много. О, и если ты перевернешь страницы с нужной скоростью, то можешь наблюдать момент, когда газ извергается.

Губы мистера Форкла дрогнули в улыбке, когда он взял блокноты.

— А я-то думал, что ты не имеешь никакого отношения к этому событию.

Киф ухмыльнулся.

— Я этого и не говорил.

Софи не стала утруждать себя расспросами. Она годами пыталась заставить кого-нибудь рассказать ей, что произошло во время Великого Инцидента с Гилоном, но так и не получила прямого ответа.

И сейчас определенно не время отвлекаться от разговора.

Особенно когда мистер Форкл указал на грудь Кифа и спросил:

— А как насчет записной книжки, спрятанной в кармане твоего плаща? Ты собираешься показать мне воспоминания, или тебе все-таки есть что скрывать?

Киф выпрямился и положил руку на карман, словно боялся, что мистер Форкл попытается вырвать у него золотой блокнот.

— Откуда ты знаешь?

— У меня очень острый глаз. Гораздо острее, чем ты и твои друзья понимаете. — Он вернул Кифу серебряные, коричневые и зеленые блокноты, не перелистывая их. — По правде говоря, мистер Сенсен, я не хочу и не нуждаюсь в том, чтобы видеть твою полную историю жизни. Мне просто нужно верить, что ты придешь ко мне, когда и если найдешь что-то подходящее. Учитывая то, что произошло с Советом и встречей с королем Энки, я понимаю, что пришло время для всех нас стремиться к более высокому уровню прозрачности.

— Сказал парень, который до сих пор не говорит мне, кто мои биологические родители, — Софи почувствовала необходимость указать на это.

— Ох, она тебя уела! — добавила Ливви.

— Таки есть, — сказал мистер Форкл, делая очень долгий вздох. — Но это, к сожалению, не меняет нашего отношения к этому конкретному вопросу. Иногда тайна должна оставаться неразгаданной. — Его глаза встретились с глазами Софи, — и когда-нибудь ты поймешь, почему я должен хранить эту тайну. А пока я готов удовлетворить твою просьбу. Я приведу мистера Дизнея в Сторожевую Пустошь при первой же возможности и позволю ему запрограммировать камеры на поиск человека, изображенного на рисунке мистера Сенсена.

— И ты обещаешь, что дашь нам знать, как только найдешь его? — возразила Софи. — Не скрывать информацию, пока будешь проводить собственное расследование?

— Ну, я подозреваю, что мистер Дизней запрограммирует каналы, чтобы уведомлять его о любых совпадениях задолго до того, как что-нибудь предупредит меня, так что это, вероятно, спорный вопрос. Но даю слово, если камеры засекут этого таинственного человека, и я первым получу эту информацию, то немедленно передам ее тебе и мистеру Сенсену… но обрати внимание на то, что я употребил слово «если», мисс Фостер. Боюсь, ты слишком уверена в успехе этого плана и забываешь, что нет никакой гарантии, что мы сможем найти этого человека. Сторожевая Пустошь — это беспрецедентная система мониторинга… но и она не лишена пробелов. Этот человек, возможно, также существенно изменил свою внешность с тех пор, как мистер Сенсен увидел его в этом воспоминании… изменил прическу. Добавил бороду или усы. Набрал или потерял вес. Даже простые неизбежности старения человека, такие как морщины и выпадение волос, могут быть достаточно значительными, чтобы заставить камеры игнорировать его как жизнеспособную пару.

Эти слова с таким же успехом могли быть гигантскими ножницами, перерезающими нити возбуждения, которые связывали вновь обретенную надежду Софи.

Она жила с эльфами достаточно долго, чтобы забыть, насколько быстрее люди меняются, чем эльфы. Все в Затерянных городах оставались в основном статичными, когда достигали зрелости. Эльф в тридцать лет выглядел точно так же, как и в сто тридцать, триста тридцать, тысячу тридцать и так далее. Единственным заметным отличием были кончики их ушей или то, как они решили подстричься или уложить волосы.

Может быть, именно поэтому Лондонские камеры не нашли мужчину.

— Не надо так расстраиваться, — сказал ей мистер Форкл. — Я помогу мистеру Дизнею создать некоторые базовые алгоритмы, которые позволят камерам предсказывать наиболее вероятные изменения внешнего вида и искать их. Конечно, все еще будет возможность для ошибки, но…

— Ты это сделаешь? — перебила Софи.

— Ну конечно! Это не должно тебя удивлять, мисс Фостер, — упрекнул он. — Боюсь, ты потеряла меня из виду. Допустила, что тот факт, что я не могу поделиться информацией о твоих генетических родителях, станет огромной пропастью между нами. Когда реальность намного проще. Мы все еще на одной стороне. Мы по-прежнему преследуем одни и те же цели. Все еще жаждем тех же ответов. Итак, как насчет того, чтобы мы попытались сосредоточиться на этих сходствах с этого момента?

Он протянул руку для рукопожатия, и, бросив быстрый взгляд на Кифа, Софи приняла ее.

— Отлично, — сказал мистер Форкл. — Я все объясню мистеру Дизнею, как только он вернется из Лоамнора сегодня вечером, чтобы он успел сделать все необходимые приготовления, прежде чем я приведу его в свой кабинет.

— Почему он в Лоамноре? — спросила Софи.

Мистер Форкл отпустил ее руку.

— Это секретная информация.

— Точно. А я — лидер Команды Доблесть, — напомнила ему Софи.

— Так и есть. Но никто другой в этой комнате не имеет необходимого допуска. И будет лучше, если ты не будешь использовать свою Телепатию прямо сейчас.

— Будет лучше, если ты сейчас ничего не будешь делать, — добавил Элвин, прежде чем Софи успела предложить всем убраться из комнаты, — только выпей бутылку Молодости и бульона. и постарайся уснуть. Дай нам, по крайней мере, остаток сегодняшнего дня, чтобы ты немного окрепла, прежде чем начнешь погружаться во все стрессовые разговоры. Сохрани обновления и беспокойся о завтрашнем дне.

— Элвин прав, — согласилась Ливви, протягивая Софи бутылку Молодости, в то время как Эделайн переместила ей миску бледно-фиолетового бульона. — Знаю, тебе не терпится вернуться к работе… и я это понимаю. Поверь. Но прямо сейчас твое внимание должно быть сосредоточено на восстановлении, или ты замедлишь процесс. И хорошая новость в том, что твои друзья блестящие и талантливые, и так же решительно настроены, как и ты, так что не нужно беспокоиться, что ничего не будет сделано. Они там прямо сейчас работают и записывают имена. А ты должна быть здесь. Так что сделай так, чтобы оно того стоило. Отдохни как можно больше.

Софи вздохнула и заставила себя сделать глоток бульона, который был немного сладковатым и немного соленым.

— Что это такое?

— Цветы Панакес, пропитанные кое-какими травами, рекомендованными Флори, — объяснила Эделайн. — Она думает, что это ускорит твое выздоровление.

Софи прикончила всю миску, и это немного облегчило боль в конечностях, отчего ей еще больше захотелось выбраться из постели.

— Постарайся уснуть, — сказал Элвин, возвращая одеяло на место, когда она отбросила его в сторону.

— Но я проспала целых три дня! — напомнила она ему.

— Это не был спокойный сон, — настаивал Элвин.

— Наверное, потому что я не устала, — возразила Софи.

— Я могу это исправить, — предложила Флори с порога. Она подошла к кровати, напевая колыбельную о размашистых ветвях, танцующих в совершенной гармонии с ритмом ветра, и цветы на балдахине Софи наполнили воздух своим сладким, успокаивающим ароматом.

— Это нечестно, — проворчала Софи сквозь зевок.

— Да, ничего себе, — сказал Киф, протирая глаза и поднимаясь на ноги. — Если я сейчас не уйду, то буду пускать слюни на твой стол… если только ты не хочешь, чтобы я остался.

Софи не могла понять, спрашивает он ее или врачей. В любом случае, она сказала ему:

— Иди домой, Киф. Ты застрял здесь достаточно надолго.

Он покачал головой, изучая ее сонными глазами.

— Я никогда не застреваю с тобой, Фостер. Когда-нибудь я заставлю тебя увидеть это.

— Похоже, мне лучше вернуться домой, — сказала Ро, выходя из гардеробной Софи в шелковом розовом платье, которое почему-то выглядело одновременно правильным и неправильным с ее броней, прикрепленной сверху. — Мне было скучно, — добавила Ро, заметив, как все смотрят на нее, словно это объясняло ее новые модные предпочтения. — Я привезу платье завтра.

— Оставь себе, — сказала Софи. — Ты… выглядишь очень хорошо.

Ро опустила взгляд, скользнув руками по мерцающей юбке, затем закатила глаза и пробормотала что-то о блестках, которые ударили ей в голову.

* * *

— Ты выглядишь лучше, — сказала Биана Софи на следующее утро, взглянув на Стину. — Разве она не выглядит лучше?

— А она знает? — спросила Стина со своей фирменной жестокой честностью. — Я имею в виду, что она уже не такая зеленая, но все еще ужасно бледная.

— Все в порядке, — сказала Софи Биане, прежде чем та успела возразить. Эделайн принесла зеркало, когда Софи настояла на том, чтобы самой вымыться губкой, так что ей была хорошо знакома ее бледная кожа, затененные глаза и общая сероватая бледность.

Ей определенно нужно было еще кое-что сделать, чтобы прийти в себя.

Хорошей новостью было то, что Элвин и Ливви наконец-то решили, что Софи можно дать обезболивающее, так что она действительно могла двигаться, не испытывая постоянного желания сказать «Ой».

Киф также был достаточно милым, оставаясь в Берегах Утешения этим утром, чтобы она могла устроить все «секретные» разговоры со своей командой.

И мистер Форкл сдержал свое обещание: повел Декса смотреть на пустошь. Они должны были пробыть там весь день, так как Дексу нужно было настроить много каналов. Но это был прогресс, и Софи, по крайней мере, чувствовала, что сыграла какую-то маленькую роль в его достижении.

Новости из Лоамнора были менее обнадеживающими.

Набити нашла еще десять магсидиановых камней, спрятанных в тех же коридорах, где дезертиры устраивали диверсии, прежде чем покинуть город. И хотя ни один из камней не имел точно таких же граней, все они были одинакового размера и формы, и их разрезы следовали одинаковому рисунку… достаточно близко, чтобы было ясно, что один и тот же человек или группа сделали все десять новых камней, а также три, которые они нашли в Большом зале.

И все камни были спрятаны в местах, где магсидиан не должен был находиться.

И все было невозможно убрать.

И никто, казалось, не был уверен, что замазка, которой их покрыла Набити, решит проблему.

Уайли все еще был в городе гномов, работая с Набити, чтобы узнать, есть ли способ определить, как камни реагируют на свет, не разжигая еще один пожар.

— Но это не та информация, которая нам нужна, — поняла Софи, когда Биана закончила обновление. — Невидимки не собираются атаковать светом. Они собираются атаковать тенями.

— Ты говоришь так, словно это факт, — заметила Стина. — Но на самом деле мы не знаем, правда ли это. То, как эти камни в Большом зале реагировали на свет, не могло быть случайностью. Кто-то спланировал это… выстроил их так, чтобы лучи рикошетили идеально. Так что свет тоже должен быть важен.

— Знаю, — ответила Софи. — Но никто никогда не говорил, что магсидиан нельзя разрезать для нескольких целей. Думаю, нам нужно использовать Тень и посмотреть, что получится.

Стина вздохнула.

— Я боялась, что ты это скажешь… и потому говорю «только не это», потому что именно я буду убеждать леди Зиллу отправиться туда. Она… напрягает.

— Я почти уверена, что с ней должен говорить Совет, — сообразила Софи, — так как им придется договариваться о визите к королю Энки. Но кто-то должен сказать Совету… и дать им понять, что даже если король Энки не хочет сотрудничать, мы должны знать, что Тень может сделать в Лоамноре, как с этими камнями, так и на пути короля.

— Я поговорю со своими Членами Совета, — пообещала Биана.

— А я позову Оралье и Бронте чуть позже, — решила Софи. — Есть еще что-нибудь, что мне нужно знать?

Стина и Биана обменялись взглядами.

— Опять плохие вести? — догадалась Софи, приподнимаясь чуть выше, чтобы приготовиться к этому. — Ничего не случилось с Линн, верно?

— Нет, — пообещала Биана, снова взглянув на Стину. — Просто… у нас со Стиной наконец-то появилась возможность встретиться с леди Каденс.

Софи перестала дышать.

— Ты ее спрашивала?

Биана кивнула, переводя взгляд на ноги.

Стина стала выше ростом.

— Она определенно не твоя биологическая мать.

— Не она, — повторила Софи, набрав в легкие остатки воздуха, все еще не готовая снова дышать.

Не она.

Не она.

Не она.

— Это хорошая новость, верно? — спросила Стина. — Ты же не хотела, чтобы она была твоей биологической мамой, не так ли?

— Да, — ответила Софи, заставляя себя втянуть немного воздуха и вызывая сильный кашель, который, к сожалению, заставил ее осознать все места, где ей все еще было очень больно от почти смерти, даже с обезболивающим лекарством. Так что было несколько секунд, наполненных кашлем и «ой», прежде чем Софи успела выдавить из себя, — я определенно рада, что генетически не связана с ней. Но… хочу ли я знать, что она сказала после того, как ты спросила ее? Наверное, нет, или да?

— Все было не так уж плохо, — пообещала Биана, и это «так уж» сказало Софи все, что ей нужно было знать.

Она подняла руки, прежде чем Биана смогла продолжить.

— Неважно. Всякий раз, когда Ложносвет вернется к урокам, мне придется тренироваться с ней каждую неделю, и я уверена, что единственный способ, которым я смогу сделать это, не сбросив стынь-корни ей на голову, если я не позволю тебе закончить это предложение.

— Все было не так уж плохо, — снова заверила ее Биана. — Но… да, наверное, ты права.

— Но она сказала одну интересную вещь, — заметила Стина. — Она сказала, что Черный Лебедь слишком умен, чтобы способности твоих биологических родителей совпадали с твоими. Это было бы слишком большой выдачей… особенно учитывая, что твои способности так редки. В этом есть смысл, тебе не кажется? Например, как Бронте не является твоим биологическим отцом, хотя он единственный Причинитель? Поэтому я думаю, что когда мы найдем больше имен, мы должны попытаться выбрать людей, которые не имеют твоих способностей.

— Отлично, значит, это может быть кто угодно, — проворчала Софи.

— Неправда, — возразила Биана. — У тебя много способностей. И это исключает все из них.

— Да, но у меня по-прежнему гораздо больше способностей, чем у тебя, — возразила Софи, потирая виски. — Но все в порядке, — сказала она, пытаясь убедить не только их, но и саму себя. — Сейчас это не имеет значения. Мы приостанавливаем поиск биологических родителей.

— Да? — спросила Стина.

Софи кивнула, чувствуя себя на десять фунтов легче оттого, что так решила.

— Просто сейчас не самое подходящее время. Слишком много всего происходит, и я не могу позволить этому быть отвлекающим фактором. Мы всегда можем возобновить поиски, как только все успокоится.

— Наверное, это так, — пробормотала Биана. — Но… как насчет всего этого несопоставимого?

Софи вздохнула.

— Я просто… разберусь с этим. К счастью, большинство людей еще не знают, и это не будет действительно заметно, пока наш класс не начнет собирать списки, это все еще немного далеко. Надеюсь, я разберусь с этим раньше. Но… даже если нет, это не меняет того факта, что прямо сейчас мы должны сосредоточиться на гномах-карликах, и отсутствующем воспоминании Кифа, и на том, что еще планируют Невидимки. И мне нужно выбраться из этой дурацкой кровати.

Она попыталась сбросить с себя одеяло и пожалела об этом, когда от ног поднялась волна боли.

— Хочешь, чтобы мы позвали Элвина, Ливви или Эделайн? — предложила Биана.

— Нет, все в порядке, — сказала Софи, ненавидя следующие слова, которые ей пришлось произнести. — Думаю… мне просто нужно немного отдохнуть.

— Думаю, это хорошая идея, — согласилась Стина. — Серьезно, Софи. Нет ничего плохого в том, чтобы потратить время, необходимое для выздоровления.

— Стина права, — добавила Биана, выглядя менее смущенной этими словами, чем обычно. — Вот почему у тебя есть мы. Есть еще что-нибудь, над чем мы должны поработать?

— Я ничего не могу придумать, — призналась Софи, хотя чувствовала, что заданий должно быть десятки и десятки.

Неужели у них действительно так мало проектов и зацепок?

Она пыталась убедить себя, что это не имеет значения, что они определенно на правильном пути с магсидиановыми камнями, которые обнаружили, и это даст им реальное преимущество. Но ей все еще хотелось придумать что-нибудь получше, чем:

— Просто убедись, что поговоришь с Советом о том, как доставить леди Зиллу в Лоамнор. И, может быть, проверить Линн в Хоралмере?

— Обязательно, — пообещали обе девушки, и Софи на секунду поразилась тому, как хорошо они все работают вместе… даже если командовать ими все еще было очень странно.

После этого Стина переместилась, чтобы связаться с одним из назначенных ей Членов Совета. Но Биана медлила, и Софи подозревала, что у нее есть более веская причина, чем просто помочь поправить подушку и одеяло.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я продолжала работать над проблемой биологических родителей? — в конце концов, спросила Биана, опуская руку. — Клянусь, я могу сделать это, не отвлекаясь! Я имею в виду, что мне удалось проверить Бронте и леди Каденс и справиться со всеми другими своими обязанностями.

Это доказывало, что Биана определенно лучше справлялась с многозадачностью, чем Софи.

Но это не заставило Софи передумать.

— Я уверена, — сказала она Биане. — Сейчас все становится слишком реальным. Мне начинает казаться, что это всегда кажется правильным, прежде чем произойдет что-то действительно большое и ужасное. И если я права, то не хочу задаваться вопросом, были бы мы лучше подготовлены, если бы я не тратила время на эгоистичные, незначительные вещи.

— Это не такие уж и незначительные вещи, — возразила Биана.

— Нет. Но они и не срочные, — напомнила ей Софи. — Это может подождать.

— Наверное, — ответила Биана, и по тому, как она прикусила губу, Софи поняла, что Биана задает себе тот же вопрос, что и она.

Будет ли Фитц ждать?

Глава 30

— Эй, ты уже встала! — крикнул Фитц через пастбище, направляясь туда, и Софи мысленно поблагодарила Вселенную за то, что она решила причесаться и переодеть пижаму, прежде чем выйти на улицу подышать свежим воздухом и потискаться с малышами аликорнами.

Это был не первый раз, когда она встала с постели после того, как ее способности были восстановлены… она справилась с этим днем раньше, но пробыла внизу всего минуту, когда голова слегка закружилась, а ноги слегка подкосились, и Сандор настоял на том, чтобы отнести ее обратно в комнату.

Так что проделать весь этот путь до красивого тенистого места под деревом Панакес Каллы было огромной победой.

Если бы только ей не потребовалось шесть дней, чтобы добраться до этой точки.

И если бы только она не сидела на траве, уткнувшись лбом в колени, пытаясь справиться с приступом головокружения, когда Фитц нашел ее.

Тревожная складка между бровями казалась особенно глубокой.

— Я встала! — подчеркнула она, предлагая ему свою лучшую «серьезно-я-в порядке» улыбку и желая, чтобы трепет в ее сердце был немного больше похож на волнение и немного меньше на нервы.

В конце концов, ее парень был здесь, чтобы навестить ее.

И он был очень, очень милым.

Приталенная серая туника Фитца делала его плечи особенно широкими, а темные волосы были как раз подходящей смесью уложенных и взъерошенных. И когда его великолепные бирюзовые глаза встретились с ее, и он сверкнул своей достойной кинозвезды улыбкой, ее мозг определенно превратился в жидкую кашу.

Возможно, именно поэтому она не могла придумать ничего лучшего, чем сказать:

— Я… не знала, что ты придешь.

— Знаю, я хотел, чтобы это был сюрприз. — Он сел напротив нее на траву, изучая в течение нескольких бесконечных секунд, прежде чем его улыбка исчезла. — Ты все еще выглядишь не в своей тарелке.

Софи позволила волосам упасть вперед, давая белокурую завесу, за которой можно было спрятаться.

— Да, мне Вертина тоже так сказала.

— Вертина?

— Это такая раздражающая «девочка», запрограммированная в старом зеркале Джоли. И она обычно пытается заставить меня сделать что-нибудь с моими волосами, или наложить макияж, или носить более причудливую одежду или что-то еще. Но сегодня она была такая: «Вау, ты выглядишь ужасно… почему ты не в постели?».

— Ну, я вроде как с ней согласен по поводу «почему ты не в постели», — признался Фитц. — Но. — Он протянул руку, чтобы заправить ей волосы за ухо. — А еще я думаю, ты очень красивая.

Этими словами, он набрал все очки бойфренда.

Но Софи все еще не знала, что делать с комплиментом… разве что ее стошнит. И она действительно не хотела делать это снова.

Поэтому она прислонилась спиной к стволу дерева, давая себе немного передышки, когда ответила на первую часть того, что он сказал.

— Я больше не могла валяться без дела. Мне нужно было двигаться.

— Да, я помню то же чувство, когда мы были на постельном режиме в Лечебном Центре. — Он придвинулся ближе к ней, и Софи не могла не заметить, что его выздоравливающая нога все еще двигалась более неуклюже, чем другая. — Я просто не хочу, чтобы ты переусердствовала и отступила, — тихо добавил он.

— Я стараюсь этого не делать, — пообещала она. — Честно говоря, солнечный свет очень помогает. И приятно, когда тебя что-то отвлекает.

Она указала подбородком на пастбище слева от них, где Луна скакала галопом с торчащим изо рта стебельком шиповника, а Винн мчался догонять ее, вероятно, пытаясь украсть стебелек.

— Они довольно милые, — заметил Фитц. — Хотя, если ты ищешь милых развлечений, я более чем счастлив предложить свои услуги по обжиманию.

Он сверкнул дразнящей улыбкой, протянул руку и похлопал ее по плечу, приглашая прислониться к нему.

Они оба притворились, что не заметили, как долго она не могла принять приглашение.

И вовсе не потому, что ей этого не хотелось.

Парень все еще был таким… новым.

И она не могла удержаться, чтобы не пробежать мысленный контрольный список риска унижения, пытаясь понять, сможет ли он сказать, что она только принимала губчатые ванны в течение последних нескольких дней, или почувствовать, как нервный пот скапливается у нее на пояснице.

— Успокойся, Софи, — прошептал Фитц. — Я просто подумал, что это поможет тебе немного наклонить голову.

Это действительно помогло.

И это определенно отвлекало… чувствовать его руку на себе и слышать стук его сердца.

Но она не могла расслабиться.

— А Ливви или Элвин не говорили, сколько времени, по их мнению, пройдет, прежде чем ты восстановишься на сто процентов? — спросил он, небрежно играя пальцами с прядью ее волос.

— Не совсем, — призналась Софи. — Но думаю, что, по крайней мере, еще неделя, так как они все еще пытаются ограничить количество лекарств, которые я принимаю. Они также думают, что это отбросит меня назад, когда я впервые проверю свое Причинение.

Его рука крепче обняла ее.

— Когда ты это сделаешь?

— Понятия не имею. Думаю, как только Элвин и Ливви скажут, что я готова, хотя, если они будут продолжать нянчиться со мной, я могу потерять самообладание, и тогда никто не сможет меня остановить.

Она попыталась добавить злой смех к концу этого заявления, но шутка казалась очень натянутой. И она снова поймала себя на том, что скучает по тем дням, когда проводить время с Фитцем не было так мучительно неловко.

Конечно, он всегда заставлял ее нервничать… но большинство этих тревог были связаны с опасением, что он поймет, что нравится ей, и не будет чувствовать того же.

Ей больше не нужно было об этом беспокоиться.

В конце концов, он пришел повидаться с ней.

Они прижимались друг к другу.

И все же…

И все же…

Она не могла успокоить голос в глубине сознания, который постоянно напоминал ей, как важен подбор пары для Фитца.

И как скоро он может начать собирать свои списки.

И как прямо сейчас, не было никакого способа, чтобы ее имя появилось в них.

Она также не знала, сколько времени ей понадобится, чтобы исправить ситуацию, и как Фитц будет себя чувствовать в это время.

Что, вероятно, означало, что им нужно было провести долгий разговор… положить все эти страхи и сомнения «там» и посмотреть, где они.

Это был бы зрелый, ответственный способ справиться с ситуацией.

Но… Софи никак не могла заставить себя произнести эти слова.

Или любые другие слова.

Поэтому она просто сидела, и молчание растягивалось между ними, заставляя Фитца чувствовать себя все дальше и дальше, хотя технически они никогда не были так близки.

Фитц, наконец, положил конец ее страданиям, прочистив горло и пробормотав:

— Итак… я принес тебе подарок. Ну, вообще-то, два подарка.

— Да?

Софи повернула голову так, чтобы видеть его лицо, и снова увидела его идеальную улыбку и дразнящий блеск в глазах.

— Не надо так удивляться, — сказал он ей. — Я все время приносил тебе подарки!

Так и было.

Это была одна из ее любимых вещей.

Не из-за самих подарков, которые обычно были просто глупыми безделушками. Просто это доказывало, что он думал о ней.

Софи всегда было так легко убедить себя, что такой парень, как Фитц Васкер, никогда не заинтересуется кем-то настолько странным, как она. Но каждый раз, когда он приносил ей какой-нибудь милый, заботливый подарок, который доказывал, как хорошо он ее знает, она думала… может быть, он мог бы.

— В любом случае, — сказал он, и она поняла, что, вероятно, должна была ответить на его другое заявление. — Извини, что в последнее время уронил мяч на раздачу подарков.

— Тебе не нужно извиняться…

— Но я хочу, — настаивал он, мягко помогая ей сесть так, чтобы они могли смотреть друг на друга. — Я совершенно точно собирался принести тебе кое-что вчера, после объявления Регентов Советом. Но мама запланировала весь этот ужин для Бианы, и отец Кифа уговаривал меня приехать и поработать над новыми воспоминаниями, а потом я боялся, что будет слишком поздно, и ты будешь спать, и…

— Все в порядке, — заверила его Софи. — Ничего особенного в этом не было.

Или, по крайней мере, так она говорила себе с тех пор, как пропустила важное объявление.

Она пыталась уйти… вот почему она потащилась вниз. Но как бы ей ни было неприятно это признавать, Сандор был прав, затащив ее обратно в постель. Она определенно не могла стоять в причудливом платье с короной на голове и слушать, как Совет отвечает на все вопросы о договоренности.

Она бы точно потеряла сознание.

Так что вместо этого она была таинственно отсутствующим руководителем группы.

Той, о которой все, наверное, гадали. Шептались…

— Вот, — сказал Фитц, отвлекая ее взгляд крошечной серебряной коробочкой, перевязанной шелковой бирюзовой лентой. — Это то, что я хотел принести вчера.

Софи надеялась, что он не заметил, как дрожали ее руки, когда она развязывала бант и открывала крышку…

— У тебя ведь есть браслет-оберег? — спросил Фитц, когда Софи взяла в руки замысловатый серебряный амулет — воющий страшный волк, совсем как ее регентская нашивка.

— Есть. — Она носила его не очень часто, потому что Грэйди и Эделайн купили его после того, как ее похитили, когда они думали, что распространят свою ежегодную традицию амулетиков на другую потерянную дочь.

Но это не делало его менее продуманным и удивительным подарком.

Это было прекрасно.

Прямо как Фитц…

— Мне нравится, — сказала она ему, надежно запихивая крошечного волка обратно в коробку и желая придумать что-нибудь более значимое, чем: — Большое спасибо.

Но она не была идеальна… особенно когда дело касалось романтических жестов.

К счастью, Фитц, казалось, ничего не заметил.

— Не благодари меня пока! Есть еще один подарок… и особенный. Таким особенным он становится от речи. — Фитц нежно обнял ее за плечи, ожидая, что она встретится с ним взглядом. — Знаю, что эти отношения между парнем и девушкой даются тебе нелегко. Не качай головой… мы оба это знаем. И это нормально. Я понимаю. И уверен, что ты помнишь, как я говорил тебе, что мы пойдем в твоем темпе. Я просил тебя доверять мне. А потом… не знаю, как-то все стало намного сложнее, и я почувствовал, что больше не знаю, что делать. И знаю, что это, вероятно, еще больше усложнило твое доверие ко мне, поэтому я хочу, чтобы ты знала, что для меня ничего не изменилось, хорошо? Ничего. По-прежнему никакого давления. Все еще нет ограничения по времени. Все еще твой темп. И я пытался придумать, как это доказать, и… это лучшее, что я смог придумать…

Он отпустил ее плечи и полез в карман плаща, доставая что-то широкое, как книга, но гораздо тоньше, покрытое блестящей бирюзовой бумагой.

И когда Софи развернула…

— Ого, — выдохнула она, ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать то, что она видела.

Это была фотография ее и Фитца, сидящих под деревом Каллы Панакес, как и тогда. Только сцена была темнее. А он сидел еще ближе, прижимая руку к ее щеке и прижимая к себе…

— Это воспоминание, — поняла она.

Его воспоминание.

О том вечере, о котором он только что говорил… когда обещал подождать, пока она будет готова ко всем отношениям.

Он даже заметил слезы, которые текли по ее щекам, пока они разговаривали, и Софи почувствовала, как новые слезы жгут ей глаза.

— Как ты..? — спросила она, все еще пытаясь понять, что же видит.

Подарок больше походил на картину… но Фитц ведь не рисовал, правда?

И стиль выглядел знакомым…

— Киф помог мне, — признался Фитц, прежде чем Софи успела опомниться. — Я начал проецировать воспоминание… но… оно выглядело не совсем правильно, потому что у меня нет фотографической памяти, как у некоторых людей. Так что одни детали отсутствовали, а другие были немного расплывчатыми. Поэтому я заплатил Кифу, чтобы он нарисовал его и добавил все то, что не укладывалось у меня в голове.

— Подожди, ты заплатил Кифу? — спросила Софи, сама не понимая, почему именно на этом зациклился ее разум.

Фитц кивнул.

— В противном случае это его подарок… а это не так. Он от меня. Так же, как те слова, которые написал на обороте.

Софи даже не подумала перевернуть. Но она сделала это, и там, аккуратным почерком Фитца, была написана его простая просьба:

Доверьтесь мне.

— Да, — пообещала она, чувствуя, как слезы текут по щекам. — Я просто…

— Знаю, — перебил он, беря ее за руку и переплетая ее пальцы в перчатках со своими. — Понимаю. Несопоставимость… она сбила нас обоих с толку. И мне действительно жаль, что я не справился с этим лучше. Я должен был сделать все, что мог, чтобы дать понять, что для меня это ничего не меняет. Я все еще здесь, все еще жду, когда ты задашь темп. И я знаю, все получится, Софи. Мы будем работать вместе. Просто доверься мне, хорошо? Поговори со мной. Обопрись на меня. Не прячься, не убегай, не сдавайся и не… эй.

— Эй? — повторила Софи, не зная, что и думать о том, как Фитц смотрел на их руки.

— На тебе перчатки, — сказал он.

— Да… — согласилась Софи. — Разве это проблема?

— А как насчет твоих приспособлений для ногтей? — спросил он, игнорируя вопрос. — Они включены?

Софи кивнула.

— Я всегда держу их включенными. Это просто имеет больше смысла. А что?

Фитц, наконец, посмотрел на нее, и его глаза были широко раскрыты… и немного остекленели… когда он пробормотал:

— Похоже, твое причинение было не единственной способностью, затронутой перезагрузкой. Прямо сейчас, даже со всем этими блокировками, я чувствую, что ты усиливаешь меня.

Глава 31

Фитц был прав.

Усиление Софи было определенно сильнее.

На самом деле, потребовалось четыре слоя перчаток и ее маникюрные приспособления, чтобы блокировать воздействие способности на него.

И когда она попыталась взять его за руку без каких-либо барьеров между ними, это было похоже на удар молнии в каждую из их ладоней. Фитцу пришлось отпустить ее через несколько секунд, так что они не смогли понять, что именно дополнительный импульс позволял ему сделать с Телепатией. Но Фитц сказал, что это дает его разуму уровень ясности, которого он никогда не испытывал раньше.

Самое странное, однако, было то, что они обнаружили в течение дня, проверив способность на ком-то еще, кого они могли собрать: у каждого был свой порог… и в этом не было никакой логики.

Эделайн, Элвин, Ливви, Биана, Декс и Уайли почувствовали, что возбуждение исчезло, как только Софи добавила вторую пару перчаток.

Но Стина нуждалась в третьей паре… и чувствовала заметный толчок даже без физического контакта.

Кифу понадобилось шесть слоев перчаток… и даже тогда он все еще чувствовал слабый гул ее чувств. Но Софи не могла надеть седьмую перчатку поверх остальных, чтобы посмотреть, поможет ли это.

Она ожидала, что Киф будет очень самодовольным в том, насколько сильной была его Эмпатия… или, по крайней мере, устроит обилие шуток о том, как приятно держать его за руку. Но Киф на самом деле казался… немного потрясенным.

Не таким потрясенным, как Грэйди… хотя для Софи это не было полной неожиданностью.

В тот единственный раз, когда она улучшила Грэйди, он сказал ей потом:

— Никогда больше не позволяй мне этого делать.

Но Софи возненавидела расстояние, внезапно возникшее между ними.

Грэйди не хотел рисковать, подвергаясь воздействию силы, поэтому он сдержался, чтобы не обнять Софи или не дотянуться до ее руки… или даже не встать слишком близко. И при мысли о том, что это ее «новая нормальность», Софи почувствовала себя настолько плохо, что обратилась к мистеру Форклу и потребовала, чтобы он немедленно прибыл в Хевенфилд.

— Я не понимаю, — сказала она после того, как они обнаружили, что мистеру Форклу понадобилось, чтобы она надела четыре слоя перчаток, чтобы полностью блокировать усиление, и он испытал тот же толчок, что и Фитц, когда вошел в прямой контакт с ее пальцами. — Почему вчера все было не так?

— Потому что твои способности, как и тело, все еще восстанавливаются после перезагрузки, — объяснил мистер Форкл. — Когда ты становишься сильнее, они тоже становятся сильнее.

Софи уставилась на свои пальцы, которые под всеми слоями ткани выглядели как большие зефирки.

— Значит… вот как это будет теперь? Я застряла с опухшими пальцами, и люди боятся прикоснуться ко мне?

— Нет, — заверил он ее. — Ты просто вступила в новый период адаптации. Постарайся не паниковать, мисс Фостер. Всегда есть решение. И хотя может быть трудно увидеть его в данный момент, это хорошая новость. Теперь ты стала намного, намного могущественнее врагов.

— Нет, любой, кто прикоснется ко мне, станет сильнее, — поправила Софи, — так что на самом деле я гораздо более уязвима.

Воображение радостно рисовало ей новый кошмар.

Мунларк в клетке.

Вынужденная наделять силой любого, кто просунет руку сквозь решетку.

И по-настоящему ужасающим было то, как легко ее похитители менялись в сознании, от Невидимок к Совету… даже к Черному Лебедю.

В конце концов, кто бы не хотел использовать такой ресурс?

— Мы бы этого не сделали, — заверил ее мистер Форкл, и она не была уверена, прочитал ли он ее мысли или просто заметил, как подозрительно сузились ее глаза. — Мы никогда не будем использовать тебя против воли, мисс Фостер. У тебя всегда есть выбор.

— Каким образом? — Она подняла свои зефирные руки. — Эта способность действует автоматически.

— Я вообще-то сомневаюсь, что это правда, — пробормотал он, почесывая подбородок. — С такой мощной силой и таким блестящим умом, как у тебя, не удивлюсь, если тебе еще предстоит открыть какой-то внутренний триггер, который позволит обуздать эту способность с помощью концентрации или чистой силы воли.

Софи моргнула.

— Если бы он существовал… как бы я его нашла?

— Это тебе определять, он сказал ей. — Путешествия самопознания должны предприниматься в одиночку.

— Отлично, — проворчала Софи, даже не пытаясь скрыть закатившиеся глаза. — Ты ведь понимаешь, что на самом деле это не ответ?

— Это… это не тот ответ, который ты ищешь, — возразил мистер Форкл. — Ты хочешь готового решения, а я не могу тебе его дать. Но могу заверить, что если ты станешь более внимательной, когда будешь использовать эту способность… более осведомленной о крошечных сдвигах и связях, происходящих внутри тебя, когда она работает… то, вероятно, откроешь для себя целые новые миры силы и контроля. Помни, эту способность мы не выбирали для тебя… она была продиктована твоей генетикой. Что, вероятно, означает, что генетика дала тебе возможность управлять ей самостоятельно.

Софи вздохнула.

— Это все равно не помогает.

— Поможет, — настаивал он. — Тебе просто нужно дать себе шанс все обдумать.

— Ну, а пока я застряла с восемью миллионами пар перчаток и стараниями не подпускать к себе врагов. С таким же успехом можно запереть меня в комнате.

— Согласен с этим планом, — вмешался Сандор. — Я с радостью постою на страже у двери.

Мистер Форкл улыбнулся.

— В этом нет необходимости. Мисс Фостер просто нужно не забывать полагаться на своих друзей.

Он подозвал Декса и заставил его держать в одной руке одно из маникюрных устройств Софи, позволяя ей полностью усилить его.

— Ого, — выдохнул Декс, его колени подогнулись в ту же секунду, как ее пальцы коснулись его кожи… и чудесным образом никто не пошутил о том, что Софи сбила мальчика с ног, когда Стина и Биана бросились, чтобы поддержать Декса. Никто не упомянул, сколько еще раз Декс прошептал «Вау», прежде чем высвободил руку и опустился на траву, глядя в небо.

— Как думаешь, сможешь внести некоторые коррективы в дизайн Тинкер? — спросил мистер Форкл через несколько секунд. — Создать более мощный щит для способности мисс Фостер, пока она не научится управлять ей разумом?

— Думаю, да, — пробормотал Декс, сопровождаемый кучей технических слов, которые звучали как тарабарщина.

— Я отведу его внутрь, — вызвалась Биана, обнимая Декса за плечи и поднимая его на дрожащие ноги. — Ему понадобится блокнот, чтобы записать все это и сделать несколько набросков.

— Видишь? — сказал мистер Форкл, поворачиваясь к Софи. — Твои товарищи по команде уже работают над техническим решением. И пока они это делают, я хочу, чтобы ты немного отдохнула… и провела завтра весь день в постели, если сможешь. Постарайся очистить свой разум от всех других забот и начать это мысленное путешествие.

— Каким образом? — спросила Софи.

Мистер Форкл улыбнулся.

— Это зависит от тебя. Но первый шаг — это сон.

* * *

Как оказалось, мысленные путешествия были такими же бессмысленными и раздражающими, как и ожидала Софи… а также удивительно утомительными.

Ее разум не хотел «проясняться».

Сосредоточенность на дыхании просто заставляла ее тратить часы на подсчет.

И когда она попыталась прислушаться к телу, все, что оно сказало ей, было то, что она была беспокойна. И голодна. И действительно ненавидела носить так много пар перчаток.

Так что Софи буквально обняла Декса на следующий день, когда он появился вместе с Ловиз и мистером Форклом, чтобы доставить ей новые устройства для ногтей.

На этот раз устройства были прозрачными, и их приходилось носить на каждом пальце, а последовательность нажатий, чтобы активировать и деактивировать их, была намного сложнее. Но как только устройства были на месте и активны, они, казалось, делали свою работу отлично, блокируя ее усиление как для Декса, так и для мистера Форкла.

— Возможно, тебе стоит проверить их на Кифе, — предложил Декс, — поскольку он был даже более чувствителен к твоим способностям, чем мы. И я все же рекомендую носить двойные перчатки… и держать пару лишних пар в карманах.

Мистер Форкл щелкнул языком.

— Неужели ты так мало веришь в свой талант, мистер Дизней?

— Нет. Я просто также знаю, что технология не совершенна. Она ломается. Или другие вещи взаимодействуют с ней. Так что хорошо иметь запасной план.

Софи кивнула и снова обняла Декса, испытывая облегчение от того, что между ними все еще не было ничего странного.

— Спасибо, — сказала она ему. — Ты спас меня от того, чтобы быть леди Зефирные Руки.

Декс усмехнулся, сверкнув ямочками на щеках.

— Видишь ли, теперь я вроде как хочу забрать свои устройства.

— Даже не думай об этом, — предупредила Софи.

— О, я думаю об этом, леди Зефирные Руки, — возразил Декс.

Мистер Форкл откашлялся.

— Со всей серьезностью, мисс Фостер, я все еще надеюсь, что ты продолжишь искать внутри себя, потому что чувствую, что тебе есть что открыть. На самом деле, я сожалею, что никогда не делал саморефлексию и медитацию привычными для тебя, когда ты была моложе. Я должен был подумать, что уникальность твоих способностей потребует глубокого самоанализа, поскольку только ты можешь по-настоящему понять работу разума.

Софи хотелось закатить глаза и сказать ему, как бессмысленно все, что она делала накануне. Но проще было просто сказать:

— Я сделаю все, что в моих силах, — и сменить тему.

— Над чем ты сегодня работаешь? — спросила она Декса.

— Я попросил Форкла отвезти меня обратно в Сторожевую Пустошь, потому что у меня было несколько мыслей о камерах, пока ты меня усиливала. Настройки, которые я сделал, уже стабильны… но они медленные, потому что существует так много разных камер. И думаю, что придумал способ заставить все это работать намного быстрее. Ну. Хорошо, что тебе удалось восстановить свои способности. Я знаю, что ты лежишь здесь и жалеешь об этом.

На самом деле так оно и было… хотя она даже себе в этом не признавалась.

Она только что потеряла столько дней.

А теперь ее жизнь стала намного сложнее.

И она все еще не могла использовать причинение… все еще не знала, работает ли оно лучше, чем раньше.

— Это был правильный выбор, Софи, — заверил ее Декс. — Просто дай себе время привыкнуть.

— Мистер Дизней очень мудр, — сказал ей мистер Форкл. — И я хотел добавить еще кое-что. Думаю, это говорит о том, что и мистер Сенсен, и мистер Васкер были гораздо более чувствительны к твоей работе.

— Фитцу нужно было столько же перчаток, сколько и тебе, — напомнила Софи.

— Да, но моя Телепатия гораздо более отточена, чем у него, так что для него быть на моем уровне очень увлекательно. И понимаю, что у тебя всегда были сильные связи с обоими мальчиками по-разному. Но мне интересно, если бы они помогли во время сброса, усилили эти связи. Думаю, это стоит изучить. Я бы рекомендовал работать с ними обоими в тандеме, чтобы увидеть, что ты обнаружишь. Возможно, выполнить несколько упражнений на доверие.

Декс фыркнул.

— Ты хочешь, чтобы Софи, Фитц и Киф вместе делали упражнения на доверие.

— Думаю, это было бы очень поучительно, — согласился мистер Форкл.

— О, это точно будет так, — сказал Декс с особенно широкой улыбкой. — Могу я, э-э, поприсутствовать там, когда ты это сделаешь? — спросил он Софи.

— Нет, лучше всего, если их будет только трое, — ответил мистер Форкл. — Попробуй сегодня, если хочешь, — посоветовал он Софи. — А если нет, то надеюсь, ты будешь больше работать над саморефлексией.

Софи не могла решить, что звучит более жалко.

Но.

Она уже знала, что саморефлексия — это полный провал.

Так что, несмотря на то, что она могла определенно признать возможность катастрофы с предложением мистера Форкла, она связалась с Кифом и Фитцем после того, как мистер Форкл и Декс ушли, и пригласила их работать вместе. И оба мальчика неохотно согласились встретиться с ней на пастбищах Хевенфилда через несколько часов.

Они начали с малого… втроем сидели в тени дерева Панакес Каллы, тестируя новые устройства Софи, блокирующие усиление, чтобы убедиться, что дизайн Декса работает на них обоих. И так оно и было… хотя Киф сказал, что все еще ощущает ту же самую крошечную дополнительную ясность, которую он начал получать, просто находясь рядом с Софи. Но они решили, что это, должно быть, дело рук Эмпата, так как Стина уже некоторое время чувствовала подобный толчок.

А потом… пришло время выбрать упражнение на доверие.

— Мы могли бы сыграть что-то вроде две правды и ложь? — предложила Софи… и тут же отказалась, увидев, как взволнована Ро этой идеей.

Но любое другое упражнение на доверие, которое она делала с Фитцем, было бы намного хуже с Кифом как частью этого.

На.

Много.

Хуже.

По правде говоря, Софи уже начала думать, что лучше всего было бы притвориться уставшей, убежать в свою спальню и спрятаться под одеялом, пока мальчики и их телохранители не уйдут.

Но затем Киф встал, прошелся мимо Софи несколько раз, прежде чем спросил:

— Это для Причинения, верно?

— Что ты имеешь в виду? — спросила Софи.

— Я имею в виду, именно поэтому ты прошла через все это, не так ли? И эта способность исходит как из головы, так и из сердца, не так ли?

Софи кивнула.

— Ладно, тогда забудь про упражнения на доверие! — решил Киф. — Фитци может прикрыть голову, я — сердце, а ты займешься своими тряпичными штучками и начнешь чувствовать свои блестящие, улучшенные способности.

— Я не знаю, что все это значит, — сказал Фитц, взглянув на Софи, и та разделила его недоумение.

Киф провел рукой по лицу.

— Я говорю, что мы сосредоточимся на том, чтобы позволить Фостер практиковаться в Причинении. Мы с тобой будем здесь, чтобы убедиться, что она ничего не потеряет. Но ведь это самое главное, верно?

— Но Элвин и Ливви думают, что это помешает ее выздоровлению, — напомнил ему Фитц.

— Верно… но… если это все равно произойдет, то почему бы не проверить, позволить ей регрессировать, и тогда она сможет сосредоточиться на восстановлении? — возразил Киф.

— Не думаю, что это работает таким образом, — настаивал Фитц.

— И я не знаю, как просто… причинить, — добавила Софи. — Я должна злиться и бояться…

— Значит, мы тебя разозлим и напугаем, — перебил Киф. — Я имею в виду, что если и есть что-то, в чем мы с Фитци преуспели, так это то, что ты злишься.

— Я могу помочь тебе со страхом! — Ро вызвалась добровольцем.

— Нет, не можешь! — предупредил Сандор.

— Вообще-то, это может быть хорошей идеей, — сказала ему Гризель, останавливая Сандора от того, чтобы вытащить меч.

— Ты не можешь говорить серьезно, — огрызнулся Сандор.

— А почему бы и нет? — спросила Гризель. — Мы все будем здесь, чтобы защитить ее.

— Как это может быть безопасно, если нет врачей, чтобы следить за ней? — возразил Сандор. — А почему бы нам не посмотреть, что скажут ее родители?

Они шли круг за кругом, и Софи, честно говоря, не знала, на чьей она стороне, но это не имело значения, потому что кто-то прочистил горло позади них, и они обернулись, чтобы увидеть мистера Форкла, стоящего на тропинке и наблюдающего за ними. И он, казалось,…

Нервничал.

Казалось, он хочет поднять кристалл и переместиться, прежде чем кто-нибудь из них успеет спросить, зачем он здесь.

И, возможно, это было потому, что он знал, что Киф спросит:

— Ты нашел его, не так ли? Парня с моего рисунка?

— Да, — согласился мистер Форкл. — Последние изменения мистера Дизнея дали нам скорость, необходимую для поиска в архиве, начиная с того года, когда, по нашим оценкам, ты впервые увидел этого человека, так как мы знали, что его внешность наиболее полно соответствует этому моменту.

— У тебя есть архив? — Софи пришлось просить.

— Очень основательный, — согласился мистер Форкл. — И… там мы его и нашли. Видео не сообщило нам его местонахождение, но дало имя, которое мистер Дизней и я смогли найти в нескольких человеческих базах данных.

— У тебя есть доступ к человеческим базам данных? — выпалила Софи, хотя ей, вероятно, не следовало так удивляться… и ей определенно следовало перестать перебивать мистера Форкла, потому что Киф, казалось, готов был взорваться от нетерпения.

— Да, — согласился мистер Форкл, — и… я дал вам слово, что немедленно сообщу обо всем, что мы найдем. Так что… даже если это противоречит моему здравому смыслу… вашего таинственного человека звали Итан Бенедикт Райт Второй.

— Итан Бенедикт Райт Второй, — повторили Фитц и Киф.

Но Софи застряла на другом слове… на том, на которое она почти не хотела указывать, поскольку Киф явно не заметил, что мистер Форкл употребил его, и ей не хотелось заглушать торжество и энтузиазм, которые она видела в глазах Кифа.

Тем не менее, она заставила себя спросить:

— Звали?

И сердце ее глухо застучало в животе, когда мистер Форкл вздрогнул.

— Что значит «звали»? — спросил ее Киф.

— Именно об этом я его и спрашиваю, — мягко сказала Софи. — Мистер Форкл сказал, что его так звали. Ты ошибочно изменил время глагола? — спросила она мистера Форкла, пытаясь дать Кифу хоть какую-то надежду.

Мистер Форкл вздохнул.

— Нет. Я сказал, потому что нашел это. — Он сунул руку в карман плаща и вытащил что-то похожее на смятую распечатку газетной вырезки.

А вверху большими черными буквами было написано: «Некрологи».

Глава 32

— Он мертв.

Софи не могла понять, кто это сказал.

В ушах у нее слишком громко шумело от холодного океанского ветра, бешеного пульса и прерывистого дыхания, которое она заставляла себя делать.

Но она точно знала, что Киф собирается сказать дальше.

Он выглядел так, будто никак не мог решить, то ли убежать и затеять драку с горгодоном, то ли расшвырять всю свою обувь, когда говорил им:

— Моя мама имеет к этому какое-то отношение.

Не вопрос.

Факт.

— Ты этого не знаешь, — возразила Софи, выхватывая некролог из рук мистера Форкла прежде, чем Киф успел до него добраться.

Ее перегруженному мозгу потребовалось три попытки, прежде чем до нее дошли крохотные черно-белые слова.

— Хорошо, — сказала она, желая, чтобы три коротких абзаца дали немного больше информации. — Здесь говорится, что Итан Бенедикт Райт Второй… — ее желудок скрутило, — его десятилетняя дочь Элеонора Оливия Райт были сбиты автобусом возле Британской библиотеки и мгновенно погибли. — Она приказала себе не представлять этого. Но видела достаточно фотографий знаменитых лондонских красных двухэтажных автобусов, чтобы нарисовать довольно жуткую мысленную картину. — Это… ужасно, — прошептала она, прочищая горло. — Но это был несчастный случай, Киф. То ли водитель автобуса отвлекся, то ли Итан и Элеонора забыли посмотреть в обе стороны, прежде чем перейти улицу, а может быть…

— Или, может быть, моя мама имеет к этому какое-то отношение! — закончил за нее Киф, отворачиваясь и проводя руками по волосам. — Да ладно тебе, Фостер. Ты же не думаешь, что моя мама не могла сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай? Это нетрудно. Один быстрый ментальный толчок телекинезом или порыв ветра от Ветродуя и…

Софи крепко зажмурилась, пытаясь отгородиться от новых кошмарных образов.

— В Запретных городах постоянно происходят несчастные случаи, — настаивала она. — Люди полагаются на тонны сверхопасных вещей, и они просто идут по жизни, предполагая, что с ними ничего плохого не случится… пока это не произойдет.

— Так и есть, — согласился Фитц. — Я был ошеломлен этим в первые несколько раз, когда посещал Запретные города. Я не мог поверить, что они не были в постоянном состоянии паники.

Киф вздохнул.

— Так вы, ребята, действительно думаете, что это совпадение, что тот же самый человек, который получил письмо от моей мамы… письмо, которое она заставила меня незаконно принести в Запретные города, а затем пошла на довольно радикальные меры, чтобы стереть все мои воспоминания… просто умер в том же году? Держу пари, если бы я точно знал, в какой день мама дала мне это письмо, мы бы увидели, что этот «несчастный случай» произошел примерно в одно и то же время.

Софи вздохнула.

— Хорошо, но зачем твоей маме убивать его и его дочь? Финтан произнес это так, будто она пыталась завербовать парня…. э… э, мистера Райта, — поправила она, понимая, что ей, вероятно, следует начать использовать его имя и попытаться быть немного более уважительной к мертвым.

— И Финтан также сказал, что вербовка не удалась, — заметил Киф. — А этот парень — мистер Райт — наверняка знал о планах мамы, так что ей пришлось бы избавиться от него, чтобы защитить свои секреты. И дочь либо встала у нее на пути, либо мама решила, что будет проще убрать всю семью. Кто знает?

— Но зачем рисковать своим рассудком из-за двух убийств, если вместо этого она могла стереть им воспоминания? — возразила Софи. — Мы уже знаем, что у нее рядом был Стиратель наготове.

— Да, но…

— Позвольте мне вмешаться, — сказал мистер Форкл, прежде чем Киф успел привести следующий аргумент. — Я решил, что разговор пойдет именно так, как только я дам тебе этот некролог. И это такая дискуссия, которая никогда никуда не ведет, потому что слишком много спекуляций и слишком мало фактов. Кроме того, это именно тот вид всепоглощающего отвлечения, который никому из нас не нужен, когда есть так много неотложных дел, требующих нашего внимания. Поэтому, имея это в виду, я провел небольшое исследование, прежде чем прийти сюда, чтобы увидеть, смогу ли я заполнить некоторые неизвестные и облегчить некоторые из забот.

— Мне показалось, ты сказал, что пришел сюда сразу же, — напомнил ему Фитц.

— Я сразу же пришел сюда из Сторожевой Пустоши, — настаивал мистер Форкл, — но перед отъездом я также провел кое-какие исследования. И вы должны быть благодарны, что я это сделал… и еще больше благодарны, что я готов поделиться тем, что обнаружил, потому что мне это не нужно. Это никогда не было частью нашего соглашения. И мои инстинкты даже предостерегают меня от того, чтобы делиться, утверждая, что никто из вас не готов к такого рода откровениям. Поэтому мне нужно ваше слово, что вы будете оставаться спокойным и рациональным и избегать любого безрассудного поведения, независимо от того, насколько вы будете шокированы и потрясены.

— Шокированы и потрясены? — повторила Ро, направляясь к Кифу. — Ух ты, ну и шумиха, Форкл.

— Мне нужно, чтобы все были должным образом подготовлены, — объяснил мистер Форкл. — И это касается и телохранителей. Вы должны быть готовы к тому, чтобы ваши подопечные не принимали поспешных решений.

— Мы всегда, — заверил его Сандор.

— Просто скажи! — потребовал Киф.

Мистер Форкл покачал головой.

— Не без вашего слова… и вы должны это понимать. Мне нужно знать, что трезвые мысли будет преобладать.

— Трезвые мысли, — пробормотал Киф себе под нос. — Ладно. Что угодно.

— Никакого «что угодно», — сообщил ему мистер Форкл. — И нет никакого способа обойти это. Я больше ничего не скажу, пока ты не дашь мне слово.

Киф закатил глаза.

— Ладно. Даю тебе слово. Фу, это не первый раз, когда я узнаю жуткие новости о дорогой мамочке.

— Это не так, — согласился мистер Форкл. — И именно поэтому мне нужно услышать от тебя, что ты не будешь безрассудным.

На секунду Софи задумалась, не собирается ли Киф заняться мистером Форклом.

Но он, должно быть, понял, что мистер Форкл говорит серьезно, потому что стиснул зубы и сказал:

— Ладно, я не буду безрассудным.

Софи и Фитц произнесли ту же клятву с гораздо меньшим ядом… но это не остановило Сандора и Гризель от того, чтобы отойти в сторону. Сандор даже обнял Софи за плечи, чтобы она не прыгнула и не телепортировалась без него.

— Очень хорошо, — сказал мистер Форкл, выглядя скорее настороженным, чем удовлетворенным. — Полагаю, вы достаточно подготовлены.

Он повернулся, чтобы идти, и с каждым шагом Софи почти чувствовала, как терпение Кифа улетучивается.

Но Киф почему-то не разжимал челюстей и ждал.

И подождал еще немного.

— Я знал, что ты будешь бояться, что твоя мать — или кто-то из Невидимок — причастны к этим смертям. Поэтому я попросил мистера Дизнея установить очень специфический набор критериев поиска для архива. Мы проверили все записи за неделю до аварии, а также записи за неделю после аварии, ища фигуры в черных плащах, а также лица Финтана, Бранта, Гезена, леди Гизелы и Альвара.

Фитц резко втянул воздух, услышав последнее имя.

— Это сделал мой брат…

— Нет, — пообещал мистер Форкл. — Хотя полагаю, что он использовал свою способность исчезать, чтобы спрятаться от моих камер. Но у меня нет никаких записей о том, что он был в Лондоне в течение этого периода времени.

— А как же я? — Спросил Киф. — Ты проверил, был ли я там?

— Я так и сделал, — признался мистер Форкл, сделав несколько мучительно медленных шагов, прежде чем добавить: — и не нашел никаких следов тебя ни в одной из записей.

Киф глубоко вздохнул, наклонился и положил руки на колени.

Но его облегчение длилось всего секунду, прежде чем он требовал:

— Так кто там был? Очевидно, ты кого-то нашел.

— Да. — Мистер Форкл взглянул на небо, и Софи подумала, уж не сейчас ли он жалеет, что рядом нет брата, который помог бы ему принять правильное решение.

Но это был всего лишь он.

Он сунул руку в карман плаща и вытащил оттуда свернутый листок бумаги.

Киф выжидательно протянул руку, но мистер Форкл отдал листок Софи, и она отодвинулась от Кифа, разглаживая страницу.

— Я чувствую эту панику, Фостер, — сказал Киф, пока она изучала изображение, которое дал ей мистер Форкл.

Кадр с видеокамеры — слишком темный в одних местах и слишком яркий в других.

Но нельзя было ошибиться в том, что она смотрела на Биг-Бен — самую заметную достопримечательность Лондона.

А перед ним… в черном плаще с откинутым назад капюшоном, словно ветер только что сбил его с головы… стояла леди Гизела.

Мать Кифа.

Глава 33

— Не заставляй меня вырывать эту бумагу из твоих рук, Фостер, — сказал Киф, и Софи моргнула, гадая, как долго она смотрела на ужасающую фотографию. — Я сделаю это, — предупредил Киф. — Мне это не понравится, но я сделаю.

— Ты постараешься, — поправил Сандор. — И тебе не понравится то, что произойдет… но мне это очень понравится.

— Хм, сложная дилемма, — заметила Ро. — Было бы забавно посмотреть, как моего мальчика избивают гоблины. Но я должна защищать его… и если я это сделаю, то мне придется ударить гоблина, так что… решения, решения. — Она руками изобразила движение чаш весов.

— Никто никого не избивает, — сказала Софи, делая осторожный шаг к Кифу, пытаясь придумать лучший способ провести его через этот последний кошмар.

Его мир уже столько раз вырывали из-под ног…

Но может быть, что бы сделать это проще.

— Ты знаешь, что я тебе покажу, — осторожно сказала она. — Ты догадался с самого начала.

Киф с трудом сглотнул.

— Маму?

Софи кивнула.

Его колени сильно дрожали, и Софи бросилась к нему, чтобы поддержать, пока не поняла…

— Все в порядке, — сказал Фитц, когда она оглянулась через плечо, надеясь, что он не заметит, что она на мгновение забыла о его присутствии.

Киф нуждается в тебе прямо сейчас, передал он.

Ему понадобимся мы оба, поправила Софи.

Может быть, согласился он. Но ты лучше справляешься с этой частью.

Софи не была так уверена в этом, но она сократила расстояние между собой и Кифом, прижимая фотографию к груди и обнимая Кифа за плечи.

— Покажи мне, — сказал он ей, и в его словах было больше мольбы, чем приказа.

Софи притянула его к себе так близко, как только могла, и подняла фотографию.

Киф опустился на траву, не в силах больше стоять, и Софи опустилась рядом с ним, держа фотографию так, чтобы он мог ее видеть.

И он смотрел на нее.

И смотрел.

И смотрел.

Ро выглянула из-за плеча Кифа.

— Ничего себе. Кажется, дорогая мамочка только что сделала так, чтобы лорд Драные Штанишки казался хорошим родителем.

— Она действительно убила парня, — прошептал Киф. — И его дочь… сколько ей было, десять?

— Да, — пробормотала Софи, радуясь, что в некрологе не было фотографии.

— Я имею в виду… я так и знал, — сказал Киф, обращаясь в основном к самому себе. — Но это совсем не то, чтобы знать, понимаешь?

Софи прикусила губу, пытаясь решить, станет ли то, что она хотела сказать, лучше или хуже.

Однако, сосредоточившись на правде и фактах, она напомнила ему:

— Технически мы все еще не знаем, что она убила их. Я знаю, что в совпадения трудно поверить, но они случаются. Вполне возможно, что она пошла и навестила парня, а затем через несколько часов он попал под автобус… или что он попал под автобус перед их встречей, и она пыталась выяснить, что произошло.

— Эта фотография сделана после аварии, — вмешался мистер Форкл. — Там есть временная отметка.

Софи понадобилась секунда, чтобы разглядеть цепочку крошечных белых цифр, спрятанных в углу, и если она правильно читала отметку времени, то леди Гизела стояла перед Биг-Беном в 8:14 вечера.

В некрологе сказано, что авария произошла в 7:09 вечера.

— Кто-нибудь знает, как близко Биг-Бен находится от Британской библиотеки? — спросила Софи, понимая, насколько глупым был вопрос, как только она его произнесла.

Она разговаривала с эльфами, гоблинами и огром.

И все же мистер Форкл сказал ей:

— Я посмотрел на карте, прежде чем покинуть кабинет. Чтобы дойти от одного до другого, требуется в среднем пятьдесят минут… и значительно меньше времени, если использовать то, что они называют «метро».

— Это их подземная железнодорожная система, — сказала Софи, потому что думать об этом было гораздо легче, чем о том, что у леди Гизелы определенно было достаточно времени, чтобы убить Итана Бенедикта Райта Второго и Элеонору Оливию Райт, а затем прогуляться — или прокатиться на метро — до Биг-Бена, чтобы немного осмотреть достопримечательности, прежде чем уйти.

— Видишь? — спросил Киф, явно уловив перемену в ее настроении. — Она их убила.

Он все больше и больше смотрел в том направлении.

Но…

— Мы все еще ничего не доказали технически, — заметила она. — Если бы это было дело об убийстве человека, и единственным доказательством обвинения была бы эта фотография, было бы много разумных сомнений. На ней видно, что твоей мамы нет рядом с местом аварии… и предполагаю, что ее тоже нет на записи аварии, иначе мистер Форкл не принес бы это.

Она взглянула на мистера Форкла, чтобы убедиться в этом.

— На самом деле, нет никаких записей аварии, — сообщил он им.

— Ни одной? — спросил Фитц.

Мистер Форкл покачал головой.

— Как я уже сказал, система в Сторожевой Пустоши беспрецедентна. Но не без пробелов.

— Ну… это… удобно, — медленно произнес Фитц. — Значит, несчастный случай произошел в одном из редких промежутков в наблюдении Черного Лебедя? Никто больше не считает это странным?

— О, я думаю, это очень странно, — сказал ему мистер Форкл.

— И я думаю, это доказывает, что это сделала моя мама, — добавил Киф с каким-то пустым авторитетом. — Брось, Фостер, даже ты должна признать, что тут слишком много совпадений.

Софи вздохнула.

— Я просто… хотела бы понять, почему она так поступила.

— Потому что она жуткая психопатка! — Киф скомкал фотографию и отшвырнул ее так далеко, как только мог… что оказалось не так уж далеко благодаря ветру.

— Киф, — позвала Софи, когда он встал и направился к ограде ближайшего пастбища. Он проигнорировал ее, прислонившись к перилам спиной ко всем.

— Дай ему минуту, — сказал мистер Форкл Фитцу, когда тот двинулся следом.

Софи снова вздохнула и с помощью телекинеза извлекла скомканную фотографию, положив ее на траву, чтобы попытаться разгладить заломы.

— Как ты думаешь, на что она смотрит? — спросил Фитц, присаживаясь рядом с ней на корточки.

— Не знаю… разве это имеет значение? — удивилась Софи. — Она на оживленной городской улице. Она, наверное, пытается избежать столкновения с машиной или пешеходом.

— Но она не двигается, — сказал Фитц. — Видишь? Ее ноги расставлены. И голова повернута вправо, глаза сфокусированы на чем-то более высоком, чем она сама.

Он провел невидимым взглядом леди Гизелы по фотографии, затем вверх и вниз по бумаге, до какой-то точки за рамкой.

— Ну… может быть, там есть еще одно здание? — догадалась Софи. — Или рекламный щит?

— Как ты думаешь, на что она смотрит? — спросил мистер Форкл, когда Фитц нахмурился.

— Не знаю, — признался он, прищурившись и склонив голову набок. — Думаю, это не важно.

— Я бы так не сказал, — поправил мистер Форкл. — А ты знаешь, что за все пять минут и сорок три секунды, что я смотрел на леди Гизелу, она ни разу не отвела взгляда от этого места? Даже когда ветер откинул ее капюшон… именно этот момент запечатлен на этом неподвижном снимке… ее глаза остаются прикованными к этой единственной точке.

— Ты знаешь, на что она смотрит? — спросила Софи.

— У меня есть свои теории, — только и сказал мистер Форкл. — Но это всего лишь теории. Я проверил данные с каждой соседней камеры и не смог получить вид на эту часть улицы, чтобы подтвердить.

— Ну, это… тоже удобно, — сказал Фитц, протягивая руку, чтобы провести по волосам. — Похоже, она знает, где находятся камеры.

— Похоже, так оно и есть, — сказал мистер Форкл, глядя в небо. — И это не так уж удивительно, учитывая, как редко мне доводилось снимать членов Невидимок. Я просто надеялся, что это потому, что они оставались в основном под землей или в своих убежищах. Но, похоже, они точно знают, как избежать обнаружения. Что особенно тревожно, если учесть, сколько камер я спрятал.

— Они всегда опережают нас, — пробормотала Софи, поддавшись соблазну дернуть ресницу.

— Я бы не сказал, что всегда, — сказал мистер Форкл. — Они…

— Что произошло через пять минут и сорок три секунды? — перебил Киф, выкрикивая слова через плечо, не оборачиваясь.

— Прошу прощения? — прокричал в ответ мистер Форкл.

— Ты сказал, что у тебя есть только пять минут и сорок три секунды, — уточнил Киф, по-прежнему ни на кого не глядя. — Думаю, это начнется, когда она появится. Но что происходит в конце?

— Она просто исчезла, — сказал ему Мистер Форкл.

— Значит, она переместилась по свету? — спросил Фитц.

— Именно это я и предполагаю, — сказал мистер Форкл. — Но у меня нет никаких записей о том, как она подняла кристалл, так что если она действительно прыгнула, то, должно быть, воспользовалась одной из скрытых троп Невидимок… кстати, именно на нее она и смотрит, спрятавшись в той небольшой части улицы, которая защищена от всех моих камер.

— Ты имеешь в виду кристалл, который мы с Дексом нашли на одном из фонарей в Париже? — спросила Софи. Когда он кивнул, она вынуждена была признать: — я никогда не понимала, почему он был там. Зачем так напрягаться, чтобы спрятать кристалл в Запретном городе, когда можно просто воспользоваться домашним кристаллом или следопытом, чтобы переместиться?

— Потому что они могут быть потеряны или повреждены, — напомнил ей мистер Форкл, — а до Затерянных городов можно добраться только по специально проложенным тропам. Это один из многих способов, которыми мы прячемся от людей… и почему все наши подвески реестра имеют кристалл. Это безотказный способ, на случай, если что-то неожиданное отделит нас от всех остальных путей. Но для Невидимок… и, по общему признанию, для Черного Лебедя тоже… у нас есть моменты, когда наши подвески должны быть удалены, чтобы избежать слежки Совета. И мы чаще всего рискуем, посещая Запретные города. Поэтому обе наши группы приложили усилия, чтобы скрыть несколько аварийных путей, чтобы убедиться, что мы никогда не окажемся без средств добраться домой.

— Так… ты хочешь сказать, что один из секретных прыгающих кристаллов Невидимок спрятан в Лондоне рядом с этими гигантскими часами? — спросил Киф. — На той части улицы, где они знают, что Черный Лебедь их не видит?

— Я тоже так думаю, — согласился мистер Форкл. — И я знаю, что ты собираешься сказать…

— Я предлагаю пойти и найти его, — перебил Киф.

Мистер Форкл вздохнул.

— Да, я так и знал, что ты это скажешь. И думаю, ты не понимаешь, что скрытые пути не предназначены для того, чтобы идти куда-то в тайное или значительное, потому что они оставлены без охраны. Все кристаллы, спрятанные Коллективом, переносят в самые безобидные места, о которых мы могли бы подумать… места, где мы могли бы смешаться, если бы прибыли неожиданно, но которые также имеют нулевую связь с нашим орденом на случай, если наши враги найдут их.

— Хорошо, но только потому, что вы, ребята, достаточно умны, чтобы думать об этом, не означает, что Невидимки такие же, — возразил Киф. — И даже если ты прав, разве не стоит перепроверить?

— Конечно, — согласился мистер Форкл. — Я планирую отправиться туда в предрассветные часы, как только улицы опустеют. И нет… вас не приглашаю пойти со мной. По многим причинам, но самая большая из них заключается в том, что там, куда вы идете, также идут огр и несколько гоблинов и многие из ваших друзей, все из которых создают слишком много зрелища для такой простой задачи… даже в этот ранний час.

— Огру и гоблинам не обязательно идти с нами, — напомнил Киф.

— Нет, обязательно! — Сандор подошел к Софи и снова схватил ее за руку, чтобы удержать рядом с собой.

— Ты думаешь, что Фостер не сможет нокаутировать тебя прямо сейчас, если захочет? — спросил Киф с резким, горьким смешком.

Очень не-Кифовский смех.

Мистер Форкл, должно быть, тоже заметил это, потому что сказал ему:

— Вот почему я взял с тебя обещание оставаться спокойным и рассудительным и избегать любого безрассудного поведения.

— Ну, тогда ты доказал, что моя мама-убийца, так что извини меня за то, что я немного испугался, — отрезал Киф, проводя рукой по волосам.

Мистер Форкл прищурил глаза.

— А если я пообещаю доложить обо всем, что найду, это поможет?

— Нет, потому что я не хочу знать, что ты найдешь. Я хочу знать, что я найду. Я был в Лондоне. Я ходил по некоторым из этих улиц… и кто знает? Может быть, я даже пользовался той тропинкой, по которой уходила моя мама. Я не могу этого вспомнить, потому что ОНА СТЕРЛА МОИ ВОСПОМИНАНИЯ, ЧТОБЫ Я НЕ ПОНЯЛ, ЧТО ОНА УБИВАЕТ ЛЮДЕЙ!

Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание.

Мистер Форкл покачал головой.

— Если бы Биг-Бен имел для тебя хоть какое-то значение, одна только фотография вызвала бы воспоминания.

— Это неправда, и ты это знаешь! Воспоминания вызываются не только изображением. Звук тоже играет свою роль. Запах. Вкус. Прикосновение. Даже эмоции. Так что мы все знаем, мой лучший шанс восстановить воспоминания — это снова ходить по этим улицам. И мне нужно их вернуть. — Его голос сорвался, и он отвернулся, продолжая рвать на себе волосы. — Этот парень мертв, Форкл. И его дочь. Она убила их. И я, возможно, знаю, почему. Я мог бы…

Он не закончил фразу, но Софи заметила беспокойство в его глазах.

Безмолвный страх, что он отчасти виноват, потому что доставил это письмо.

Или, может быть, что он сыграл еще большую роль и все еще не собрал эти части воедино.

— Меня сейчас не волнуют безопасность и разумность, — тихо добавил Киф. — Я забочусь о том, чтобы найти правду. Просто дай мне пройтись по этим улицам. Это все, о чем я прошу.

Мистер Форкл провел рукой по лицу.

— Ладно. Дай мне несколько дней, чтобы как следует подготовиться, и я отвезу тебя в Лондон, и…

— Я не вижу никакого преимущества в том, чтобы ждать, — перебил Киф.

— А как насчет спонтанности? — добавила Софи, понимая, как близок Киф к разгадке. — Это сработало отлично, когда Декс и я пошли, и…

— Это была совсем другая ситуация, — вмешался мистер Форкл. — Ты шла куда-то совершенно случайно и уходила в считанные минуты… не направляясь в место с проверенной связью с Невидимками и планируя провести там неисчислимые минуты. Кроме того, я чувствую необходимость указать, что только потому, что несколько опрометчивое решение сработало один раз, не означает, что вы можете использовать это в качестве стандарта для всех подобных ситуаций.

Руки Кифа сжались в кулаки. Но именно тревога и паника притупили его ледяные голубые глаза… смешавшись с чем-то гораздо более темным… и Софи передала:

Я могу тайком прокрасться в Лондон сегодня вечером… но тебе нужно прекратить борьбу, иначе Ро будет слишком пристально следить за тобой.

Она открыла свой разум его мыслям, чтобы он мог спросить:

Ты серьезно?

Удивительно, но так оно и было.

Она верила в силу спонтанности.

Но чаще всего она видела Кифа таким и раньше… висящим на очень, очень тонкой ниточке. Слишком велик был риск, что ниточка порвется, и он убежит без нее.

Ты можешь ускользнуть от Ро? спросила она.

ТЫ можешь ускользнуть от Сандора? возразил он.

Я так думаю. Встретимся на качелях у тебя дома в полночь?

Слишком поздно, возразил Киф. Мы не знаем, что Форкл имеет в виду под «ранним утром», и нам нужно убраться оттуда до того, как он появится.

Ладно, как насчет одиннадцати часов?

Он пожевал губу и взглянул на Фитца, который ясно видел, что они общаются телепатически.

А это означало, что мистер Форкл тоже мог это сказать.

И телохранители тоже.

— Спасибо, — произнесла Софи вслух, пытаясь прикрыть. Она быстро кивнула Кифу, а потом повернулась к мистеру Форклу и сказала: — Он сказал, что подождет два дня, а потом поедет туда один. Мне кажется, это довольно справедливый компромисс.

Мистер Форкл наморщил лоб, и Софи не могла понять, было ли это вызвано подозрением или недовольством тем, что им командуют. Все, что он сказал, было:

— Я все устрою.

Софи кивнула, стараясь не смотреть на Кифа, когда получала от него сообщение.

Ты уверена, что готова к телепортации после перезагрузки способностей? он снова задумался.

Я в порядке. Просто сохраняй спокойствие до одиннадцати часов… но не настолько, чтобы Ро заподозрила неладное.

Его мысленный голос звучал немного неуверенно, когда он сказал ей:

Спасибо.

Да, хорошо, помни это чувство благодарности, когда тебе придется иметь дело с тем, как Ро будет наказывать тебя. Я почти уверена, что в этом будут замешаны плотоядные бактерии.

Наверное, согласился он. Но оно того стоит.

Он снова поблагодарил ее. И как раз в тот момент, когда она собиралась разорвать связь между ними, он добавил:

Убедись, что возьмешь Фитца с собой.

Глава 34

— Ты сбежал от Ро? — прошептала Софи, и эти слова прозвучали едва ли громче тихого вздоха волн, плещущихся о залитый лунным светом берег.

— Вроде того, — прошептал Киф откуда-то из темноты. Она не могла видеть его, но слышала шаги в патио, приближающиеся… что на самом деле казалось зловещим, учитывая странные, движущиеся тени, отбрасываемые качелями. — Я… может быть, подмешал ей в ужин амеб, которых она разводила, чтобы наказать моего отца, когда он был особенно весел, и с тех пор она не может выйти из моей ванной. Я также забаррикадировал свою комнату прооооооооосто на всякий случай.

У Софи отвисла челюсть, и ей потребовалась целая минута, чтобы снова начать шевелить губами.

— Хм, ты ведь понимаешь, что она убьет тебя завтра? Как будто… тебе законно нужно бояться за свою жизнь.

— О, я знаю. В смысле, у меня есть план, как загладить свою вину перед ней. Но у меня также есть готовый путь к отступлению. — Намек на блеск поблизости привлек ее внимание, и она поняла, что он сверкнул улыбкой… то, что она не ожидала увидеть, наблюдая, как близко он подошел к срыву ранее.

Это было похоже на доказательство того, что она поступала правильно… даже если существовал очень хороший шанс, что это была феноменально плохая идея улизнуть без их телохранителей.

Мы действуем спонтанно, сказала она себе.

Раньше это работало с Дексом.

Спонтанно. Спонтанно. Спонтанно.

— А как же ты? Как тебе удалось сбежать от Сандора? — спросил Киф.

— Честно? Понятия не имею, — призналась она. — Я снова поставила свою кровать на улице…

— Ты спала на улице? — перебил Киф. — Это было не просто что-то, что ты сделала для перезагрузки?

Софи покачала головой… но тут же поняла, что он, скорее всего, этого не видит.

— Знаю, это смешно, потому что моя комната огромна, но… мне все время кажется, что стены смыкаются. И я решила, что сегодня ночью будет намного легче улизнуть, если я уже буду снаружи. Поэтому я оставила калитку на скале незапертой, накинула поверх одежды халат и стала ждать, пока Сандор зайдет к Флори. А потом я сбросила халат, натянула сапоги и побежала за ним… но, клянусь, Сандор, должно быть, догадался, что я задумала, потому что он догнал меня так быстро. Я абсолютно уверена, что все закончилось. Но я направила все, что могла, на спринт и… не знаю. В одну секунду скалы казались очень далекими, и Сандор был прямо позади меня, а в следующую я оказалась на краю скалы, и Сандор был слишком далеко, чтобы сделать что-нибудь, кроме как выкрикнуть кучу угроз, когда я прыгнула.

— Может быть, сброс способности усилил и некоторые из твоих навыков? — предложил Киф. — И теперь твое каналирование сильнее?

— Может быть, — согласилась Софи, не уверенная, нравится ли ей эта идея.

Очевидно, чем сильнее она была, тем лучше, но…

Она начинала чувствовать, что теряет контроль над собственным телом, между новыми усиливающими устройствами и дополнительными слоями перчаток… и карманами, полными еще большего количества резервных перчаток… и тем фактом, что она все еще не знала, как работает ее Причинение.

— Не волнуйся за Сандора, — сказал Киф, вероятно, не поняв, как изменилось ее настроение. — В отличие от моего телохранителя, он не жаждет мести. Просто у тебя впереди много лекций.

— Возможно, — ответила Софи, стараясь не думать о последнем крике Сандора перед тем, как она расколола небо и ускользнула в пустоту.

— Если что-нибудь случится с тобой или твоими друзьями, тебе придется жить с этим!

— В любом случае, — сказала она, давясь желчью на языке, — нам пора уходить.

С ними все будет в порядке.

Это была просто короткая поездка.

Они действовали спонтанно.

Спонтанно. Спонтанно. Спонтанно.

— Уверена, Сандор уже догадался, куда я иду, и разбудил Грэйди и Эделайн, — добавила она, щурясь на темный силуэт Берегов Утешения, почти ожидая, что в любую секунду вспыхнут огни и раздадутся крики.

— А как насчет Фитца? — спросил Киф, и Софи чуть не ударила себя.

Неужели она снова забыла о своем парне?

— Я здесь, — прошептал голос Фитца с акцентом откуда-то из-за песка, и Софи была рада, что темнота скрыла от него ее смущение. — Извините, немного опоздал.

— Проблемы с прохождением мимо Гризель? — спросил Киф.

— Нет, с ней было легко. Я произнес это так, как будто собирался улизнуть, чтобы поговорить с Софи о чем-то, и она согласилась, что мы могли бы использовать немного времени, чтобы пообжиматься.

Казалось, никто не знал, что на это ответить.

Фитц откашлялся.

— Это Биана меня задержала. Она загнала меня в угол миллиардом вопросов, и я, честно говоря, не удивлюсь, если она вот-вот появится с «ТА-ДА! Я пошла за тобой!».

Но нет.

— Ну, это хорошо, — сказал Фитц. — Значит ли это, что мы готовы?

— Думаю, да. — Софи сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. — Ты сможешь пролевитировать, Фитц?

Она не была уверена, как долго продержится ее энергия, поэтому ей нужно было сохранить ее. Плюс, после странностей с ее каналированием, был шанс, что она взорвет их до самой точки чистоты или что-то в этом роде.

— Конечно, — сказал он ей. — Счастлив быть нужным.

В его тоне не было никакого подтекста упрека, но Софи все еще чувствовала, как горят ее щеки, когда она думала о том, как мало она полагалась на Фитца в последнее время.

— Спасибо, — прошептала она, взяв его за руку и задержав дыхание на несколько секунд, задаваясь вопросом, сделают ли устройства Декса — и три пары перчаток, которые были на ней — свою работу.

Они сделали ее для Фитца.

Не так много для Кифа… хотя он заверил ее, что эффект не был проблемой.

— Как ты думаешь, мистер Форкл прав? — спросила она, когда Фитц оторвал их троих от земли, так быстро, чтобы у нее скрутило живот. — Тот зеленый бриз, что ты послал мне во время перезагрузки, изменил нашу связь, и именно поэтому ты так чувствителен к моему усилению сейчас?

— Думаю, это возможно, — согласился Киф.

— Какой зеленый бриз? — спросил Фитц.

— Просто эмпатический трюк, — ответил Киф. — Ничего особенного.

Софи была почти уверена, что это было что-то особенное, но она удержалась, чтобы не сказать этого. Потому что Фитц тоже помог ей в тот день. И хотя она не могла вспомнить ничего конкретного, она знала, что он сделал все возможное, чтобы помочь ей пройти через это.

— Но я думаю, что Форкл прав насчет того, что ты можешь контролировать эту способность, — тихо добавил Киф. — Я имею в виду, уверен, что все его «путешествия самопознания» заставили тебя хотеть бросать вещи в его голову…

— Ага, — согласилась Софи.

— Но не думаю, что ты должна быть такой глубокой и причудливой. Бьюсь об заклад, если ты отнесешься к этому как к разгадке еще одной тайны Фостер, то все поймешь.

— Хорошо, но как? — возразила Софи.

— Думаю, главное — найти источник, — сказал ей Фитц. — Следуй за силой в кончиках пальцев к резервам, из которых она исходит, и создавай своего рода… внутренний барьер, который можешь поднимать и опускать, когда захочешь. Устанавливай границы для себя, если это имеет смысл.

— И да, и нет, — уклончиво ответила Софи.

Несколько долгих секунд прошло, прежде чем Киф сказал ей:

— Видишь, думаю, это проще. Думаю, границы уже есть, и тебе просто нужно начать командовать своими способностями. Подумай об этом, как… о команде Удивительных!

— Команде Доблесть, — поправила Софи.

— Нет, теперь я официально называю твои способности командой Удивительных, — решил Киф. — И тебе пора показать им, что ты их леди Фос-Босс.

Софи закатила глаза.

— Нельзя командовать своими способностями.

— О, я думаю, что ты можешь.

— Понятия не имею, что это значит, — ответила Софи.

— Я тоже, — согласился Фитц. — Но что еще важнее, я почти уверен, что мы уже достаточно высоко, и не так-то просто держать нас на плаву при таком ветре, так что… как думаешь, мы сможем добраться до телепортационной части этого путешествия?

Софи смотрела на отблески лунного света, отражающиеся от океана далеко внизу, понимая, что это был один из тех поворотных моментов, которые слишком легко могут закончиться тем, что они оглянутся назад и подумают, вот где все пошло не так.

— Прежде чем мы это сделаем, — сказала она, прочищая горло, — мне нужно, чтобы ты пообещал мне, Киф, что будешь помнить, зачем мы здесь. Я везу тебя в Лондон, чтобы посмотреть, не пробудит ли это твои воспоминания — не для того, чтобы отправиться на охоту за Невидимками. Так что если мы найдем кристалл, ведущий к скрытому пути, мы им не воспользуемся.

— Но…

— Мы им не воспользуемся, — повторила Софи. — Мы действуем спонтанно… а не безумно. Обещай мне, что ты это понимаешь.

Стало очень, очень тихо.

— Если это имеет значение, — пробормотал Фитц, — я понимаю. И я обещаю.

Снова тишина.

— Я серьезно, Киф, — сказала Софи. — Сегодня главное — провести расследование… а не идти на опасный риск. Если ты не пообещаешь этого… и не будешь делать этого всерьез… тогда я попрошу Фитца вернуть нас обратно.

Киф вздохнул.

— Хорошо, я обещаю.

— И не шутишь, — подчеркнула Софи. — Убеди меня, что я могу доверять тебе.

— Ты можешь доверять мне, Фостер, — заверил ее Киф, крепче сжимая руку. — Я знаю, что совершал огромные ошибки в прошлом, но я пытаюсь учиться на них, и последнее, что я хочу сделать, это подвести тебя. Ладно?

Ничто из того, что они делали, больше не казалось нормальным.

Но… она поверила ему.

И они зашли так далеко.

Пожалуйста, пусть это не будет ошибкой, подумала Софи, посылая мольбу каждой звезде, мерцающей вокруг них, прежде чем сказать Фитцу:

— Бросай нас! — и они рухнули в пустоту.

* * *

Время на Биг-Бене показывало 11:11 вечера, что, вероятно, означало, что Лондон каким-то образом находился в том же часовом поясе, что и Затерянные города… что-то, о чем Софи придется подумать позже.

В данный момент ее внимание было сосредоточено на том, чтобы оставаться вне поля зрения.

Лондон оказался более оживленным, чем она ожидала в столь поздний час… непрерывный поток машин и автобусов на дорогах, пешеходы, блуждающие по каждому затененному тротуару… и хотя Софи удалось стащить у Грэйди темнитель, прежде чем уйти, их маленькая группа все еще чувствовала себя очень уязвимой.

Не помогло и то, что их одежда выделялась гораздо больше, чем хотелось бы Софи. Она старалась изо всех сил… ее пурпурный жакет и белая туника с оборками не слишком отличались от пальто и рубашек, которые носили некоторые из людей, и она заправила поверх леггинсов разные носки, чтобы сделать многослойные перчатки на руках похожими на заявление моды, но решила надеть накидку, полагая, что ее тепло может пригодиться, учитывая репутацию Лондона как города с холодной и туманной погодой. А Фитц и Киф выглядели как принцы-мальчики в своих накидках и расшитых камзолах.

— Мы должны держаться вместе, — напомнила Софи Кифу, притягивая его к себе, когда он попытался направиться к тому, что могло быть Вестминстерским аббатством… она не была уверена. Софи все еще пыталась сориентироваться, пытаясь сопоставить знаменитые достопримечательности перед ней, каждая из которых освещалась теплым золотистым светом на фоне ночного неба, с изображениями, которые она видела в человеческих книгах, и фотографией мамы Кифа, которую они видели.

— Тогда пойдем со мной, — сказал Киф. — Смысл в том, чтобы я побродил вокруг, верно?

— Да, но я не знала, что здесь будет так людно, так что нам нужно выработать стратегию, — предупредила Софи. — Не так-то просто будет двигаться втроем, ни на кого не натыкаясь, и не выходи на улицу, пока я не скажу тебе, что это безопасно, — добавила она, резко останавливая его, когда он двинулся к пешеходному переходу. — Существуют всевозможные правила о том, когда твоя очередь, а когда нет, и если ты не следуешь им…

Она больше ничего не сказала, уверенная, что он помнит некролог Итана и Элеоноры.

— Хорошо, но мы можем двигаться дальше? — спросил Киф, и яростные нотки в его голосе заставили его звучать гораздо более похоже на то, что он говорил раньше. Он провел рукой по железной ограде и прищурился, словно пытаясь сосредоточиться на ощущении металла. Или, может быть, он вбирал в себя все близлежащие звуки. — Здесь нет ничего знакомого. Мне нужно найти что-то знакомое.

— Ты идешь не в ту сторону, — сказал ему Фитц, вытаскивая что-то скомканное из кармана.

Софи потребовалась секунда, чтобы понять, что он принес фотографию леди Гизелы… и было трудно не обнять его за эту мысль.

Он указал на здание парламента.

— Это то, перед чем стояла твоя мама. Просто трудно сказать, какая часть здания конкретно, так как все это выглядит одинаково… и часы настолько огромны, что можно увидеть их с разных углов. Хм.

Он поднял фотографию и помахал ею, словно пытаясь сложить из кусочков мозаику.

— Хорошо, но ничего из этого не вызывает никаких воспоминаний. Даже запах не знакомый. — Киф сделал глубокий вдох через нос, кашляя при этом.

— Да, воздух здесь действительно густой, — сказал Фитц, сморщив нос, — между туманом и загрязнением и этим странным влажным запахом. Мы возле реки?

— Темза, — согласилась Софи, указывая на огни на мосту впереди, который оказался в том же направлении, куда смотрела мама Кифа на фотографии. — Это может быть неплохой путь, — сказала она Кифу, — потому что с реки можно многое увидеть, например, Лондонский глаз, Тауэрский мост, Лондонский Тауэр и многое другое…

— Река не кажется мне знакомой, — прервал Киф. — А как насчет библиотеки? В какую сторону мы пойдем, чтобы найти ее?

— Я… не знаю, — призналась Софи. — Никогда не бывала там раньше и не видела картин.

И она не удосужилась посмотреть их перед отъездом, потому что не собиралась идти так далеко.

Пятьдесят минут.

Ночью.

Только они втроем.

Это было бы слишком спонтанно.

И они не могли воспользоваться метро. Не одетые так… и не зная, на какой остановке им нужно выйти. Кроме того, у них не было денег, чтобы купить билеты, или удобного Технопата, чтобы помочь им сделать вывод средств из Фонда Рождения.

Но что гораздо важнее…

Что будет, если она привезет Кифа на место аварии, и что-то в этом покажется ему знакомым?

Это была своего рода истина, от которой не будет пути назад.

Она не думала об этом, когда предлагала привезти Кифа в Лондон… не понимала, что этот маленький визит может все изменить. Многое. Сделать хуже для него самого.

— Думаешь, мы можем спросить у кого-нибудь дорогу? — поинтересовался Киф.

Софи слишком энергично покачала головой.

— Мы не можем позволить никому увидеть нас.

— А почему бы и нет? — возразил Киф. — Ты купила мороженое во Флоренции! И ты купила эти суперсухие бисквиты с Дексом!

— Знаю, но… — она попыталась придумать хорошее оправдание, и лучшее, что она смогла придумать, было: — мы и так достаточно рискуем. Никаких телохранителей. Эльфийская одежда. Нулевая подготовка. Темные улицы со слишком большим количеством теней… и мы знаем, что Невидимки приходят сюда. Я не думаю, что мы должны добавить что-то еще к смеси.

— Прекрасно, — сказал Киф, проводя рукой по лицу. — Мы просто… пойдем и будем надеяться, что увидим знак или что-то в этом роде.

— Думаю, мы должны начать с того, что выясним, на что смотрела твоя мама, — сказал ему Фитц, сжимая колени, чтобы Киф не мог тащить их группу вперед. — Если мы начнем блуждать, то, возможно, никогда не найдем дорогу сюда.

— Согласна, — сказала Софи, хватаясь за любой предлог, чтобы удержать Кифа подальше от библиотеки. — Нам нужно знать, есть ли здесь скрытый путь.

— Почему же? — спросил Киф. — Ты уже сказала, что мы не собираемся следовать по нему. А Форкл обследует его позже. И давай не будем забывать, что есть шанс, что Сандор дал ему знать, что мы улизнули… и если он это сделал, уверен, Форкл догадается, что мы пошли сюда. Поэтому мы хотим уйти как можно дальше от этого места, чтобы он не смог вернуть нас домой, пока мы не будем готовы.

— Но что если это не скрытый путь? — возразил Фитц, волоча Кифа и Софи по тротуару. — Знание может оказаться важным. Пойдем… найти — займет всего несколько минут.

Но им потребовалось десять минут, чтобы найти то самое место, где стояла леди Гизела.

Затем началась настоящая работа.

И с каждой минутой Киф становился все больше и больше беспокойным.

— Трудно сказать, — ответил Фитц, покосившись в ту же сторону, куда смотрела леди Гизела на фотографии. — Думаю, это может быть как-то связано с тем знаком метро, но… не знаю.

— Может быть, — согласилась Софи. — Они, вероятно, могли бы довольно легко спрятать что-нибудь во всем этом кованом железе. Хотя… неужели луч света действительно сможет дотянуться до нее отсюда? Похоже, кристалл должен быть ближе, не так ли?

— Вероятно, это правда, — согласился Фитц, — если только кристалл не поднят высоко и не наклонен так, чтобы попасть в довольно сильный солнечный луч.

— Наверное, — ответила Софи. — Но это же Лондон. Тут не бывает много ярких солнечных дней, поэтому кажется, что у них было бы много раз, когда их путь не был полезен.

Киф расхаживал по ограниченному пространству, покрытому их темнителем.

— Почему мы все еще здесь? Ничего из этого мне не знакомо.

— Но ведь это хорошо, правда? — спросила Софи, стараясь говорить как можно бодрее. — Если ты никогда здесь не был, тогда…

— Тогда я все еще понятия не имею, куда на самом деле ходил, — вмешался Киф, — или что делал. Я думал, что именно поэтому мы пришли сюда… ты сказала, чтобы вызвать мои воспоминания.

— Знаю. Просто… дай нам еще несколько минут, — взмолилась Софи. Было уже 11:39. Если бы она могла задержать блуждание немного дольше… например, до 11:45… у них определенно не было времени, чтобы приблизиться к библиотеке, потому что она планировала использовать полночь как «нам нужно вернуться домой и столкнуться с последствиями наших действий», но Киф все равно получит пятнадцать минут времени для изучения. — Обещаю, мы…

— Подожди, — прервал Фитц, положив руку на плечо Софи. — Что-то сверкнуло в этом металлическом куске под лампочкой уличного фонаря?

Софи проследила за его взглядом, который действительно был похож на наклон головы леди Гизелы на фотографии.

И там, куда он показывал, действительно что-то блестело, но было трудно сказать, потому что было так темно.

— Думаю, было бы разумно построить дорожку в уличном фонаре, — поняла она. — Таким образом, он все еще пригоден для использования в дождливый день. Может быть, поэтому они и выбрали фонарь в Париже.

— О, это правда, — сказал Фитц. — Я об этом не подумал. Пролевитирую туда и проверю.

Софи крепче сжала его руку.

— У нас только один темнитель… и люди обязательно заметят симпатичного парня в плаще, взлетающего на самый верх уличного фонаря.

— То есть ты хочешь сказать, что… считаешь меня симпатичным, — с усмешкой заметил Фитц.

Киф застонал.

— Если вы, ребята, прямо сейчас наброситесь на меня, клянусь, я затащу нас всех в реку.

— Или как насчет того, чтобы я поднял нас на вершину фонаря, и мы проверили, нет ли там спрятанного кристалла? — возразил Фитц.

— В этом нет необходимости, — сообщил им знакомый голос, от которого Софи захотелось закричать, спрятаться или найти что-нибудь по-настоящему острое.

Но она не сделала ничего из этого.

Ни Киф, ни Фитц тоже.

Они просто смотрели в зачарованном ужасе на фигуру в черном плаще, шагающую по середине улицы, заставляя все машины гудеть и сворачивать вокруг нее.

— Поздравляю! — крикнула леди Гизела, откидывая капюшон. Сеть серебряных бусин покрывала ее безупречную белокурую прическу — вероятно, какое-то приспособление, предназначенное для блокирования способностей — и ее ледяные голубые глаза изучали сына со странной смесью восторга и презрения, когда она добавила: — Вы нашли то, что искали!

Глава 35

Тысячи мыслей пронеслись в голове Софи.

Стратегия.

Проблемы.

Решения.

Но одно слово вырвалось на передний план хаоса.

Причинение.

Вот почему она сбросила свои способности.

То, к чему леди Гизела не была готова.

Их шанс на спасение… на победу!

Причинение. Причинение. Причинение.

Но когда Софи погрузилась в свой гнев и ужас, тьма не вскипела.

Она оставалась глубоко в ее сознании, кипя и завариваясь… ожидая… чего-то.

Искры для растопки.

Взрыва энергии.

Команды, которую Софи не знала и не могла понять.

Ей хотелось выть, биться и сжимать свой мозг, пока он не сдастся… но у нее не было времени ни на что из этого.

— Похоже, Мунларк научился сдерживаться, — сказала леди Гизела, выходя на тротуар в нескольких шагах от них.

Ее лицо выглядело очень бледным в свете уличного фонаря, становясь совершенно призрачным, когда ее щеки растягивались в кривую улыбку. После предательства Финтана леди Гизела была покрыта кривыми шрамами… но теперь они исчезли, сменившись кожей, слишком туго натянутой на костях.

— Как ты можешь видеть нас? — удивилась Софи, пятясь назад и становясь между Фитцем и Кифом.

Прохожие вокруг них, казалось, все еще не могли понять, что они были там… и никто, казалось, больше не видел маму Кифа. Несколько человек что-то кричали друг другу, недоумевая, куда подевалась «чокнутая леди». Другие сновали в ночи, доверяя своим инстинктам, а не глазам.

Софи хотелось сказать им, чтобы они бежали быстрее.

Но они ее не услышат.

— Темнители легко обнаружить и контролировать, — объяснила ей леди Гизела, — и убери оружие, Киф, — приказала она.

Сердце Софи замерло, когда она обернулась и увидела гоблинскую метательную звезду, зажатую в правой руке Кифа… и ненавистную решимость в его глазах.

Мама погрозила ему пальцем, как будто он был непослушным ребенком.

— Ничего подобного. Мы собираемся быстро поговорить… и мы собираемся быть свободными от летающего оружия, так как они могут поразить любого из этих милых, невинных людей, пытающихся быть храбрыми и придерживаться своих путей. Ты же не хочешь причинить вред кому-то еще, не так ли?

— Что значит «еще»? — Киф сплюнул сквозь стиснутые зубы, так легко попавшись на ее удочку.

Его мама улыбнулась еще шире.

— Ты прекрасно знаешь, кого я имею в виду. Иначе, зачем бы мы здесь оказались?

Удар был точно нацелен, и Киф отшатнулся назад, его тело сотрясалось, сотрясалось, сотрясалось.

Софи попыталась дотянуться до него, но он отодвинулся слишком далеко.

— Ты можешь бросить нож, Фитц, — добавила Леди Гизела, и Софи резко обернулась, уставившись на кинжал длиной в палец, который она не заметила в руке Фитца.

Очевидно, она была единственной, кто был слишком наивен, чтобы взять с собой оружие.

— Если что-то случится с тобой или твоими друзьями, — предупреждал ее Сандор, — тебе придется с этим жить!

Но ее способности должны были защитить ее.

И это должен был быть быстрый визит.

Спонтанный визит.

— Как ты узнала, что мы здесь? — прошептала она, хотя, вероятно, догадывалась об ответе леди Гизелы.

— В отличие от Черного Лебедя, мы внимательно следим за нашими путями, — сказала леди Гизела. — Это особенно важно, поскольку я знала, что путешествие моего сына скоро приведет тебя сюда. На самом деле тебе потребовалось больше времени, чем я ожидала, чтобы собрать все воедино. Это было несколько разочаровывающее… хотя полагаю, ты была занята, играя роль талисмана Совета. Посмотри на себя, носишь их блестящую регентскую булавку на своем плаще, даже когда бунтуешь. Такие смешанные сигналы. Такая бравада. И я не шучу, Фитц… опусти кинжал.

— Или что? — возразил Фитц, поднимая клинок и прищуривая один глаз, чтобы прицелиться. — Ты продолжаешь отдавать приказы, но я вижу только Полиглота в уродливом плаще, который умеет манипулировать эмоциями сына. Без одного из силовых полей Руи, чтобы защитить тебя, я не понимаю, почему я не могу покончить с тобой прямо здесь, прямо сейчас.

Леди Гизела наклонила голову.

— Знаешь, я верю, что ты действительно сделаешь это. Темная сторона у тебя оказалась. Особенно иронично, учитывая, как сильно ты осуждаешь брата… и все же я вижу больше насилия в твоих глазах, чем когда-либо видела в его.

Фитц крепче сжал кинжал.

— У меня нет проблем покончить с врагом. Моя совесть будет чиста.

— А будет ли? — спросила леди Гизела, приподняв одну бровь, когда Фитц кивнул. — Знаешь, я почти хочу позволить тебе сделать это. Всегда интересно наблюдать за глупостью высокомерия. Но я еще не закончила с нашей Тенью. Поэтому позволь мне показать, почему ты не будешь бросать в меня оружие… и мой сын тоже. Вот почему вы собираетесь сотрудничать до конца этого разговора.

Она отступила на шаг, одарив его своей самой широкой улыбкой, и скомандовала:

— Покажись.

И тени перед ней поредели и поблекли… как будто кто-то откидывал одну за другой ряд темных вуалей, открывая вторую фигуру в черном плаще с распростертыми руками, стоящую как живой щит перед леди Гизелой.

И Софи знала — понимала — кто эта фигура.

Она схватилась за живот, пытаясь взять себя в руки, когда леди Гизела откинула капюшон, открывая знакомое лицо, наполовину скрытое темной челкой с серебряными кончиками.

И в его серебристых глазах был неподдельный страх, когда Софи прошептала:

— Там?

Глава 36

Смех вывел Софи из оцепенения.

Безрадостный, истерический смех, который продолжался и продолжался, пока Киф не схватился за бока и не вытер слезы со щек.

— Хватит театральщины, — сказала ему леди Гизела.

Киф фыркнул.

— Ты жалуешься на мою театральность? Разве это не эпическая схватка, которую ты планировала, когда приказал Мальчику-Тамми убить меня? Кстати, спасибо за предупреждение, — сказал он Таму. — Как ты можешь видеть, сработало очень хорошо.

Глаза леди Гизелы сузились, изучая Тама так, словно она видела его впервые… и давая понять, что она понятия не имела, что он передавал какие-то сообщения.

Что делало угрозу Кифу еще более ужасающей.

Софи встала перед ним.

— Расслабься, — сказала ей леди Гизела. — Как я уже сказала, я здесь только для короткой беседы.

— О, но обстановка такая идеальная! — возразил Киф. — Туманный воздух. Темная улица. Странные человеческие звуки — это сирены? Кажется, это потрясающий момент, чтобы убить своего единственного сына, не так ли?

Леди Гизела вздохнула.

— Неужели для тебя все должно быть шуткой?

Киф задумался на секунду, прежде чем сказать:

— Я хочу сказать «да», но знаешь, что мне не кажется смешным? Я действительно не фанат того, что ты думаешь, что можешь напугать меня.

— Я действительно пугаю тебя, Киф. Я тебя пугаю. И только отчасти из-за того, что ты думаешь, что знаешь обо мне. — Она сделала шаг ближе. — Мы оба знаем, что на самом деле тебя пугает то, как мы похожи.

— Мы совсем не похожи, — прорычал Киф, снова поднимая метательную звезду.

— Продолжай, — сказала ему леди Гизела. — Я гарантирую, что ты ударишь только Тама.

— Ух ты, посмотри на себя… прячешься за своей маленькой Тенью, — огрызнулся Киф.

— Если бы ты знал, насколько силен Там, ты бы тоже съежился, — настаивала леди Гизела. — Но я пришла сюда не для того, чтобы сказать тебе об этом. Пора сосредоточиться, Киф. Время слушать. Пора перестать бороться с тем, кто ты есть и что должен делать. Я старалась быть терпеливой. Я пыталась подтолкнуть тебя, испытать и подготовить так, как только могла. Но ты все еще не готов, и мы очень близки к тому дню, когда ты должен сделать шаг вперед и принять свое наследие.

Киф снова расхохотался.

— Да, я займусь этим прямо сейчас.

— Надеюсь, что так, — сказала ему леди Гизела. — Потому что на самом деле у тебя нет выбора. Либо ты примешь это изменение, либо оно уничтожит тебя.

— Что это значит? — спросила Софи.

Леди Гизела улыбнулась.

— Увидишь.

Софи взглянула на Тама… и ужас в его глазах подсказал ей, насколько серьезно она должна отнестись к этим угрозам.

Зловещая музыка наполнила воздух, как будто жизнь Софи превратилась в кульминацию фильма ужасов… и это было только после первого БОМа!.. Софи поняла, что звуки исходят от Биг-Бена.

Пробило полночь.

Говоря им, что пора уходить.

БОМ!

БОМ!

БОМ!

— Почему ты не бежишь? — крикнул Фитц Таму через следующий Звон! — Она просто Полиглот… а ты намного сильнее ее. И мы сможем защитить Линн.

— Ну вот, опять ты со своим высокомерием! — крикнула в ответ леди Гизела.

БОМ!

— Клянусь, Там — единственный умный человек во всей вашей группе, — добавила она. — Единственный, кто точно знает, что случится со всеми, кто ему дорог, если он бросит мне вызов. — БОМ! — Единственный, кто не лжет себе о своих слабостях. — БОМ! — Но на всякий случай, если у него возникнет минутная глупость, покажи им, Там.

Еще один БОМ! Там поднял руки, и Софи приготовилась к атаке, жалея, что рядом нет Маруки, которая могла бы защитить их.

Но ни одна тень не сдвинулась с места, и ни одна тьма не выплеснулась из его кожи.

Вместо этого рукава его плаща сползли до локтей, открывая почти ослепительное свечение.

БОМ!

Глаза Софи горели, когда она пыталась сфокусировать взгляд на запястьях Тама, но все, что она могла сказать, это то, что свет имел странное твердое качество, обвиваясь вокруг, как браслеты.

Или веревки.

БОМ!

И в его взгляде был такой стыд.

Но и такая сила.

И такая гордость.

И Софи знала, что независимо от того, что это был за свет, и как Невидимки пытались контролировать его, Там все еще сопротивлялся им всеми возможными способами.

Так что, когда его тень метнулась к ней во время финального БОМа! и наполнила разум одним-единственным словом, она знала, что он имел это в виду… знала, это было последнее предупреждение, которое она получит, прежде чем все станет действительно, действительно ужасно.

Уходи! сказал он ей.

И у Софи было достаточно времени, чтобы схватить руки Фитца и Кифа и поднять их достаточно высоко, чтобы телепортироваться.

Но она уже устала убегать.

И с этим приливом абсолютной уверенности что-то щелкнуло внутри нее.

Вся темная ярость и ужас, кипевшие в ее голове, раскалились докрасна и были готовы взорваться.

И она хотела высвободить все это.

Хотелось, чтобы все закипело и сгорело.

Но что-то зеленое оставалось в уголках ее сознания, охлаждая мысли достаточно, чтобы напомнить ей, что истинный секрет ее силы — это контроль.

Поэтому одним плавным движением она стянула перчатки и постучала пальцами, потянувшись к двум людям в ее жизни, которые всегда держали ее на якоре. И она вцепилась в них изо всех сил, чувствуя жар и удар молнии сквозь их ладони, когда ее ноги оторвались от земли, и гнев обрел новый вид ясности.

Новый уровень концентрации.

Одиночную цель.

Она должна была сделать так, чтобы это считалось, поэтому она потянулась к своему сердцу, собирая все эмоции, скопившиеся там же, пурпурно-голубые волны, которые смешивались с красными — горячим и холодным, огнем и льдом, яростью и любовью, страхом и храбростью, вырывающимися из ее сознания именно там, где она хотела.

Она не могла остановить безумие, как только оно началось.

Пришлось позволить каждой капле вылиться из нее.

И когда жар спал, а ноги снова опустились на твердую землю, она высвободила руки и принялась изучать то, что натворила.

Леди Гизела лежала, ее конечности дергались, глаза закатились… в агонии, но она все еще была жива.

И глаза Кифа были устремлены на Софи, а не на его маму. Чистая тревога была запечатлена между его бровями, когда он спросил:

— Ты в порядке?

— Да, — пообещала она, удивляясь тому, как уверенно держится на ногах.

Как ясна была ее голова.

Сколько энергии прошло через ее тело, несмотря на то, что она только что взорвалась.

Фитц откашлялся.

— Так… это было что-то новенькое. Так вот как ты сейчас действуешь?

— Думаю, что это возможно. — Но им нужно было сосредоточиться на более важных вещах. — Кто-нибудь, хватайте ее, — приказала она. — Я не знаю, как долго продлится это безумие, и нам нужно доставить ее туда, где мы сможем ее как следует обуздать.

Там был ближе всех, и его глаза выглядели ошеломленными, когда он присел на корточки и взвалил маму Кифа на плечо.

— Я же сказал тебе бежать, — пробормотал он.

— Я знаю, но разве это не лучше? — спросила Софи. — Теперь мы можем сорвать это устройство с ее головы и исследовать разум на предмет всех секретов. — Она повернулась к Кифу. — Все, что мы хотим знать. Твои пропавшие воспоминания. Твое наследие. Мы можем найти все это.

Киф моргнул.

— Все… почти закончилось.

— Но это не так, — предупредил Там, с трудом поднимаясь на ноги, его колени чуть не подогнулись под тяжестью леди Гизелы. — Существует так много всего, о чем вы не знаете. Наследие Кифа — это всего лишь один крошечный кусочек.

— С остальным мы разберемся, — пообещала Софи.

Там выглядел таким убитым горем, когда покачал головой.

— Нет. Вот почему я должен сделать это.

Смысл его слов прозвучал на секунду позже, чем следовало.

Как раз хватило времени, чтобы Софи крикнула:

— Не надо! — и Там, встретившись взглядом с Кифом, сказал ему: — Держись от меня подальше!

Затем тьма хлынула из его рук, несмотря на светящиеся путы вокруг запястий, и густая чернильно-черная лужа растеклась по земле.

— Держись от меня подальше, — повторил Там, шагнув в темноту и исчезнув в тени вместе с леди Гизелой.

Глава 37

— Они ушли.

Софи, Фитц и Киф произнесли эти слова одновременно, но их интонации были совершенно разными.

Софи была потрясена.

В голосе Фитца звучала ярость.

А Киф…

… сломлен.

Он начал трястись сразу после этого, и Софи и Фитц обменялись взглядами, которые, казалось, говорили: «нам обоим придется помочь ему пройти через это», и ни одному из них не нужно было передавать слова.

Поэтому они объединили сознания вместе и обернули тепло вокруг своего дрожащего, рассыпающегося друга, прежде чем переместиться втроем обратно в безопасность Затерянных городов.

Несмотря на поздний час, на пастбищах Хевенфилда их ждала большая толпа, поскольку Сандор действительно разбудил Грэйди и Эделайн с новостями о безрассудном поведении Софи… и слух, должно быть, распространился оттуда довольно быстро, потому что теперь они оказались лицом к лицу с Флори. И Олденом. И Деллой. И Гризель. И Бианой. И Волцером. И Лордом Кассиусом. И мистером Форклом. И Тиерганом. И всеми Двенадцатью Членами Совета. И остальной командой Доблесть. И Ловиз. И Элвином. И Ливви.

Даже Марелла и Марука объявились, так как у Мареллы был способ узнать обо всем.

Единственными пропавшими без вести были Ро… которая все еще переживала войну между своим желудком и амебами… и Бо с Линн, что было огромным облегчением, так как Софи понятия не имела, как рассказать Линн о предательстве Тама, да и следовало ли вообще так это называть.

Киф, что неудивительно, не был столь противоречив.

Как только его шок прошел, раздалось много криков.

И ударов ногами по земле.

Он находил вещи, чтобы бросить так сильно, как только мог.

Был даже один короткий момент, когда Софи была уверена, что он плакал.

Именно тогда она подвела его к дереву Каллы и усадила на груду подушек, завернув в одно из одеял, чтобы унять дрожь.

Тихие мелодии шептались в листве, и Софи подпевала, чтобы помочь ему найти ритм.

— Знаю, ты не понимаешь слов, — тихо сказала она, — но это действительно мирная песня о смене времен года и о том, что лес становится сильнее с каждым днем. Закрой глаза и постарайся слушать.

Он вздохнул.

— Все почти закончилось, Фостер. Она была у нас.

— Знаю. — Она обняла его так крепко, как только могла, не заботясь о том, кто за ней наблюдает. Конечно, никто не осудит ее за то, что она была хорошим другом после того, что только что пережил Киф.

— Она была у нас, — повторил Киф. — И Там был бы свободен, если бы просто пошел с нами.

А может, и нет.

Софи едва удержалась, чтобы не произнести эти слова вслух.

Точно так же, как она удержалась от напоминания Кифу, что когда он был с Невидимками, был момент, когда он решил помочь Альвару сбежать, вместо того чтобы бежать с ней и ее друзьями.

Они поговорят об этом позже. Как только Киф успокоится. И как только у нее будет больше времени, чтобы обдумать случившееся… потому что даже если у Тама действительно была веская причина для того, что он сделал, это все равно может закончиться ошибкой, за которую они все заплатят.

— Просто попытайся отдохнуть прямо сейчас, — сказала она Кифу, подзывая Винн и Луну, чтобы прижаться к нему. — Мне нужно ответить еще на несколько вопросов.

Киф тупо кивнул.

— Она была у нас, Фостер.

— Да, — согласилась она. — И мы снова возьмем ее… на этот раз навсегда.

Она мысленно повторила эту клятву, вставая, чтобы вернуться к группе.

И, возможно, Киф подумал, что она уже не слышит его, когда уходит.

Или, может быть, это было слишком большое беспокойство, чтобы держать его при себе.

Но когда он потянулся за одеялом, она услышала, как он пробормотал:

— Иначе мне придется столкнуться с моим наследием.

Бедняга Фитц выглядел весьма потрясенным той бомбардировкой вопросов, которую ему пришлось выдержать, пока Софи устраивала Кифа.

И Софи не винила никого за то, что они расстроились… или требовали ответов.

Она также чувствовала себя ужасно из-за того, как сильно они всех побеспокоили.

Но когда пришло время обсудить вопрос о надлежащем наказании, ей нужно было сначала кое-что сказать.

— Знаю, то, что я сделала, было опасно…

— То, что мы сделали, — поправил Фитц, потянувшись к ее руке, которая снова была скрыта под несколькими слоями перчаток.

— Это была моя идея, — возразила Софи.

— Не имеет значения, — настаивал Фитц. — Я решил пойти с тобой и сделаю это снова.

— Я тоже, — призналась Софи, переплела их пальцы и повернулась лицом к остальным. — Именно это я и хотела сказать. Знаю, это было опасно. И знаю, что вы все напряжены и злы на меня из-за этого… особенно ты, Сандор. И понимаю, почему. Точно так же, как понимаю, как мне повезло, что мы все трое вернулись целыми и невредимыми. Но… я не жалею, что пошла. И если бы мне пришлось делать это снова, я бы все равно улизнула.

— Даже несмотря на то, что вы не достигли ничего, что намеревались сделать, отправившись туда? — спросил Мистер Форкл.

— Мы кое-что сделали, — возразила Софи.

— Да, мы нашли их скрытый путь, — добавил Фитц.

И если верить леди Гизеле, они также получили ответ на вопрос, причастен ли Киф к тому, что случилось с несчастным случаем, хотя Софи все еще надеялась, что его мама в тот момент играла в одну из своих интеллектуальных игр.

— Мы также узнали, что леди Гизела планирует что-то для Кифа в ближайшее время, — добавила Софи. — И это предупреждение Тама о том, что она хочет, чтобы он сделал, вероятно, правда. И мы видели эти странные светящиеся браслеты, которые они используют, чтобы держать Тама в узде…

— Да, насчет них, — перебил его Элвин, — когда у тебя будет свободная минутка, я хотел бы посмотреть проекцию того, как они выглядели.

— Я тоже, — согласился Уайли. — Я не понимаю, как свет может управлять тенью.

— У меня есть несколько теорий, — сказал Элвин, обращаясь в основном к самому себе.

— Есть ли среди этих теорий квинтэссенция? — спросил мистер Форкл, и у Софи все внутри сжалось от этого слова.

— Вообще-то, во всех, — признался Элвин, и это не помогло Софи избавиться от скованности.

— Тогда, похоже, нам с тобой нужно поговорить подольше, — сказал мистер Форкл, потирая виски. — Я спроецирую несколько изображений веревок… которые я уже видел воспоминания мисс Фостер и мистера Васкера о них.

— Да? — хором спросили Софи и Фитц.

— Да. Когда вы убегаете посреди ночи, посылая всех, кто вам дорог, в панику… а затем появляетесь с историями о случайных разборках с нашими врагами, вы теряете право настаивать, чтобы я следовал правилам телепатии. Хотя, для протокола, я обыскивал только лондонские воспоминания.

Глаза Софи сузились.

— Я уверена, что ты не будешь в порядке с этой логикой, если мы попытаемся использовать ее на тебе, — огрызнулась она в ответ, но сейчас было не время для большой драки. — В следующий раз попробуй спросить. И… по крайней мере, мы узнали что-то полезное, верно?

— Скрытие тоже не было случайностью, — поправил Фитц. — Леди Гизела сказала, что Невидимки следили за этой тропой, ожидая, когда мы появимся. Она просто не рассчитывала на то, что Софи нанесет такой сильный удар.

— И это самое важное, что произошло сегодня вечером, — вмешалась Софи. — Мы доказали, что я могу справиться с проблемами самостоятельно.

— Похоже, ты лучше всего справляешься с ними, когда находишься с мистером Сенсеном и мистером Васкером, — заметил Бронте.

— Они действительно помогли, — согласилась Софи. — Так что они, вероятно, должны быть частью команды Доблесть… но мы можем поспорить об этом позже. А сейчас я хочу сказать, — она повернулась к мистеру Форклу, — что вы, ребята, сделали свою работу. Теперь, когда мои способности работают правильно, я могу сказать, что я… довольно сильна. И у меня есть куча безумно сильных друзей… и я могу улучшить их, чтобы сделать еще более удивительными, если мне нужно. Так что теперь… я думаю, вам, ребята, нужно понять, что иногда вам придется верить, что мы будем в порядке без вас… и да, я включаю в это и тебя, Сандор. Для меня большая честь, что ты готов рисковать своей жизнью, чтобы защищать меня… и большую часть времени я счастлива, что ты рядом…

— Счастлива? — повторил Декс. — Не знаю… я слышал, как ты ворчала на телохранителей.

— Я тоже, — согласилась Биана.

— Как и я, — подчеркнул Сандор.

— Вы правы, — признала Софи, встретившись взглядом с Сандором. — И мне не следовало этого делать. Меня бы сейчас не было в живых, если бы не ты… и я не говорю, что мне больше не нужна твоя помощь. Я просто говорю… Иногда мне нужно, чтобы ты доверял мне делать все самой… и хотя я знаю, что это будет нелегко для тебя, по крайней мере, сегодня вечером я смогла защитить себя.

Сандор сжал меч, и Софи приготовилась к его обычному решительному заявлению: «я иду туда, куда идешь ты».

Вместо этого в разговор вмешался мистер Форкл.

— Мы знаем, мисс Фостер.

— Ты знаешь? — спросил Фитц, указывая на остальных телохранителей в их группе, которые скрежетали зубами. — А они знают? Потому что на самом деле это не похоже.

— Они недовольны, — признался мистер Форкл, — и это доказывает, как нам повезло, что они нас защищают. Мало того, что они добросовестно защищают своих подопечных, но они также позволяют вам защищать других… что действительно замечательно, если подумать об этом. Но есть причина, по которой я не бросился в Лондон и не потащил вас всех домой за уши… и уверяю, это не потому, что я не подумал об этом, или потому, что ваши семьи и телохранители не хотели, чтобы я это сделал. На самом деле, были моменты, когда я подозревал, что Сандор подумывает о том, чтобы снести мне голову.

— Был момент, — ответил Сандор, и его скрипучий голос прозвучал глубже, чем обычно.

Смертельно серьезно.

Мистер Форкл ухмыльнулся.

— Опять такая поразительная преданность. И все же, несмотря на это давление, я предпочел оставить вас троих наедине, чтобы вы сами о себе заботились… и не потому, что мне нравится позволять вам рисковать своими жизнями больше, чем кому-либо другому, стоящим перед вами. Не ожидал я и спокойного вечера. И все же я оставил вас в покое, потому что боюсь, что по мере того, как эти проблемы будут обостряться, наши враги будут нацеливаться на каждого из вас в отдельности. И чем лучше вы подготовлены к этим моментам, тем больше шансов, что вы их переживете.

Декс откашлялся.

— Ну, теперь я чувствую себя таким теплым и пушистым.

— Ты и не должен, — сообщил ему мистер Форкл. — Ты должен отнестись к этому очень, очень серьезно. Ставки никогда не были выше… и боюсь, что мы все еще далеки от вершины. Поэтому, если ты хочешь, чтобы мы тебе доверяли, то должна доказать, на что ты способна и готова. А это значит, мисс Фостер, что в следующий раз, когда ты решишься на миссию без телохранителей, обсуди этот план до того, как начнешь претворять его в жизнь.

— Я могу это сделать, — согласилась Софи, — если только это не превратится в долгие часы споров.

— Не превратится, — заверил ее мистер Форкл. — Если ты сумеешь сформулировать веские доводы в пользу того, что задача будет иметь больше шансов на успех с меньшей группой, и наметить краткий план действий, твои родители и телохранители заверят меня, что они согласятся. Ты также не столкнешься ни с какими проблемами в Черном Лебеде… или в Совете.

— Неужели? — спросила Софи, изучая двенадцать устрашающих лиц, которые она изо всех сил старалась игнорировать до этого момента.

— Доверие — могущественная вещь, не так ли? — спросил Член Совета Эмери.

— Но им нельзя злоупотреблять, — добавил Тиерган.

— Этого не будет, — пообещала всем Софи.

— Надеюсь, что нет, — сказал им мистер Форкл, — потому что я также убедил ваших родителей и телохранителей не наказывать вас за то, что вы сбежали сегодня вечером.

— Я пыталась сказать маме и папе, чтобы они не слушали, но они скучные, — сказала Биана Фитцу, — так что, надеюсь, они запомнят это в следующий раз, когда я устрою кучу драмы.

— Или ты можешь не устраивать никаких драм, — предложил Олден, выглядя немного более усталым, чем привыкла Софи.

Но это была середина ночи.

— Следует отметить, — сказал лорд Кассиус, — что телохранитель моего сына не явилась сюда для того, чтобы уступить этому соглашению, а учитывая то состояние, в котором я видел ее в последний раз, и ее общий темперамент, Кифу лучше было бы не возвращаться домой сегодня вечером. Пока у меня не будет возможности обсудить все это с принцессой-огром.

Софи не могла представить себе ни одного сценария, при котором этот разговор закончился бы хорошо. Но когда она посмотрела туда, где оставила Кифа, он уже крепко спал, уютно устроившись на подушках. Поэтому не было ничего странного в том, чтобы сказать:

— Он может остаться здесь, — пока Стина, Декс, Биана и Грэйди не уставились на нее так, словно она предложила обнять горгодона.

— Я имела в виду, что он может остаться там, — объяснила она и быстро добавила: — А я, очевидно, останусь в своей комнате на ночь. Я просто…

— В этом есть смысл, — вмешался Фитц. — Если он действительно заснул, мы не должны будить его.

И это прозвучало так, словно он говорил искренне, что Софи захотелось обнять его и сказать, что он самый лучший, самый понимающий парень на свете.

Но она также заработала странные взгляды.

Поэтому она держала рот на замке, радуясь, когда Эделайн нарушила молчание, зевнув и предложив им всем на этом закончить.

Никто не спорил. Даже когда Софи сказала товарищам по команде, что зайдет к ним на следующий день, и сказала мистеру Форклу и Элвину, что хотела бы знать, что они обсуждали о сияющих наручниках Тама.

— Спасибо, — сказала она Фитцу, когда он притянул ее к себе, чтобы обнять на прощание, прежде чем переместиться.

— За что? — спросил он.

— За то, что доверился мне, — прошептала она. И когда он одарил ее одной из своих прекрасных улыбок, ей очень, очень, очень захотелось поцеловать его.

Но это был очень долгий день.

И время все еще казалось неподходящим… особенно после всего, что случилось в Лондоне.

Поэтому она снова обняла его и сказала:

— Спокойной ночи.

* * *

— Понимаю, почему ты спишь здесь, — крикнул Киф, не оборачиваясь, чтобы посмотреть на Софи, когда она шла к нему на следующий день. — Я серьезно не могу вспомнить, когда в последний раз спал так долго.

Было уже немного за полдень.

Но никто не хотел будить его раньше.

Даже Грэйди неохотно признал, что после эмоционального потрясения вчерашнего дня Кифу, вероятно, нужно было все остальное, что он мог получить.

— Думаю, это песни Каллы, — сказала Софи, стараясь не улыбаться, когда заметила волосы Кифа, которые выглядели так, словно их жевали маленькие аликорны. — Но Винн и Луна тоже помогают.

— Так и есть. — Он похлопал по одной из подушек, сложенных рядом с ним, и Софи приняла его приглашение, немного поерзав, когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Итак.

— Итак, — повторила она, не зная, что еще сказать на это.

— Полагаю, ты мало спала, раз позволила мне занять твое место, а? — спросил он.

— На самом деле, я спала. Правда, — добавила она, когда он приподнял одну бровь. — Силвени помогла мне заснуть, и это было очень мило, потому что она давно этого не делала.

— Оу. Неужели мама Блестящая Задница ошеломлена близнецами? Я понимаю, почему. Я проснулся около часа назад и наблюдал, как они сеют хаос по всему пастбищу. Та телепортация, которую они делают — это безумие.

Софи нахмурилась.

— Телепортация?

— Думаю, так оно и есть. Эта штука, где они проскальзывают и исчезают из виду?

Софи покачала головой.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Неужели? — Он вытянул шею, пытаясь найти Винн и Луну… но их нигде поблизости не было. — Они делают это только тогда, когда бегут очень быстро. Сначала я подумал, что они исчезают или что-то в этом роде, но потом Луна нырнула в вольер птеродактиля, а вы, ребята, держите его запертым, верно? Поэтому я не вижу, как она могла бы это сделать, если только она не скользит в пустоту и не выходит из нее.

Софи нахмурилась еще сильнее.

Теория Кифа должна была раскрыть тайну того, как Винн и Луна продолжали пробираться в загон горгодона.

— Но… ты должен свободно падать, чтобы телепортироваться, — сказала она, не уверенная, спорит ли она с ним или с собой.

— Я тоже так думал, — признался Киф. — Но знаешь, что мне это напомнило? Помнишь то время в Эверглене, вскоре после того, как ты и Декс были спасены? Мы играли в базовый квест, и ты проделала ту удивительную процедуру полета Фостер, и мы все удивлялись, когда ты научилась моргать? Разве это не было до того, как ты поняла, что можешь телепортироваться?

— Так и было, — сказала Софи, пока ее мозг медленно копался в воспоминаниях. Она не вспоминала об этом моменте уже много месяцев. — Позже я действительно поняла, что некоторые вещи, которые я почувствовала, когда это произошло, были вещами, которые напомнили мне телепортацию.

— Видишь? — сказал Киф. — Может быть, это то, что делают все маленькие аликорны, когда учатся управлять своей силой.

— Э-э, только я не была ребенком аликорном… и я буду очень осторожна с твоей следующей шуткой, ухмыляющийся мальчик, — предупредила Софи, — потому что если в ней есть слова «лошадиная девочка», я не дам тебе подарок.

— У тебя есть для меня подарок? — спросил Киф, приподняв брови, когда она похлопала по сумке, висевшей у нее на плече.

— Да. Пришлось совершить очень особенную поездку, чтобы получить его для тебя… и заручиться небольшой помощью, чтобы это произошло. Так что ты собирался сказать?

— Я… я не знаю. — Он протянул руку, чтобы провести рукой по волосам, и, казалось, впервые осознал, что его теперешняя прическа вполне может послужить гнездом для мелких животных… и его щеки стали очень, очень красными. Он прочистил горло. — Значит ли это, что я получу свой подарок?

— Вероятно, — сказала Софи, испытывая искушение сначала подразнить его еще больше, поскольку он был так явно сбит с толку ее игрой. Но она открыла сумку и вытащила сморщенный желто-коричневый пакет, гордо положив его ему на колени.

— Ты… принесла мне Э. Л. Фадж? — спросил Киф, делая восхитительный двойной взгляд между ней и печеньем.

Софи гордо кивнула.

— Ну, формально моя сестра украла их из кладовки родителей, чтобы мне не пришлось тратить время на то, чтобы превращать фонд в доллары, искать продуктовый магазин и все такое. Было достаточно трудно убедить Грэйди и Эделайн позволить мне телепортироваться, чтобы увидеть Эми без всего этого. Так что парочка печений пропала, но Эми сказала, что они вскрыли упаковку вчера вечером и они все еще свежие. Кроме того, мы все знаем, что тебя действительно волнует…

— То, что они имеют форму крошечных эльфов! — сказал Киф, хлопая в ладоши, прежде чем указал на этикетку. — Погоди-ка… они называют их «эльфвичами»?

— Так и есть, Киф. Так и есть. И это даже не самая лучшая часть.

— А-А-А, ПОСМОТРИТЕ НА ИХ МАЛЕНЬКИЕ ЛИЦА! — крикнул Киф, откидывая пластиковую крышку. — ЭТО САМОЕ ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЕ, ЧТО Я КОГДА-ЛИБО ВИДЕЛ!

— Больше, чем когда ты обнаружил, что Фитц спал с мистером Обнимашкиным? — Софи пришлось спросить.

— Хм. Да. У них есть имена, Фостер. Имена! — Он поднял одно из печений и указал на табличку с именем, которую держал маленький эльф. — А это Эрни! А ЭТОТ — БЫСТРЫЙ ЭДДИ! — сказал он, хватая другое печенье. — А это Баскетс! И Элвуд! Я не знаю, кто назвал этих парней, но кто бы они ни были, они гении, говорю тебе… гении. Кроме того, думаю, что Элвуд немного похож на меня, не так ли?

Он поднес печенье к лицу и помахал другой рукой, точно в позе Элвуда, и Софи не смогла сдержать смешка.

— У него твоя ухмылка, — согласилась она.

— Да, он симпатичный эльф-печеню-ю-ха. И подожди-ка… на обороте есть надпись. — Он перевернул печенье. — Что значит «Из дупла дерева»?

— Именно там эльфы Киблера делают свое печенье.

Киф фыркнул.

— Конечно, делают… почему я об этом не подумал? Люди — мои любимцы. Хотя, тут написано «необыкновенно хорошо», а тут «необыкновенно сделано»… так что похоже, что чувак решил, что у этого материала заканчиваются слова, не так ли? Но как бы там ни было, он дал нам Быстрого Эдди, так что я прощу его. И подожди-ка, почему тут написано «окунуть голову сначала»?

— Печенье вкуснее всего макать в молоко, поэтому тут написано, сначала окунуть голову, прежде чем съесть.

Он моргнул, перевернул печенье обратно и уставился на маленького эльфа.

— Уууууууууууу, стало темно. Бедный Баскетс. Я действительно не думал о том, как странно это будет, есть еду с маленьким лицом на нем, смотрящим на меня… особенно с маленьким эльфийским лицом. Посмотри на его маленькие ушки! А маленькую шляпку! Люди жестоки. Но вот мы… Извини, Баскетс, чувак… знаю, что твоя жертва была ради благородного дела. — Он поднес печенье ко рту и в последнюю секунду перевернул его, откусив ноги вместо головы. — Не знаю, почему это показалось мне менее жестоким, ведь теперь у него совсем нет ног. Но в данный момент это имело смысл… и что более важно… Эх.

— А? — спросила Софи.

— Я имею в виду… не пойми меня неправильно. Это намного лучше, чем те бисквитные штуки, которые ты принесла мне в прошлый раз. Но оно все еще довольно сухо и скучно.

Софи пришлось согласиться. И все же она взяла себе печенье, каждый кусочек которого был похож на вкус детства.

— Кстати, спасибо, — сказал он, аккуратно складывая в контейнер оставшиеся печенья. — Это было действительно потрясающе, Фостер. Нет, я серьезно… не пытайся отмахнуться. Это… самая приятная вещь, которую кто-либо когда-либо делал для меня.

— Ну… думаю, это в основном потому, что твои родители поставили очень низкую планку.

— Да, — согласился Киф, и когда его улыбка погасла, Софи пожалела, что не может взять свои слова обратно.

Но она купила ему помадки, потому что знала, что они ему понадобятся.

— Я больше не волнуюсь, — сказал он ей, явно уловив ее беспокойство. — Я имею в виду… в следующий раз, когда я увижу Мальчика-Челку, я пну его куда-нибудь в очень чувствительное место. Но до тех пор… я ничего не могу сделать, верно? Моя мама все еще там, все еще планирует мое великое «Наследие», которое, по-видимому, включает убийство парня и его десятилетней дочери…

— Ты этого не знаешь, — перебила Софи. — Это легко могло быть еще одной ложью твоей мамы. И я подумала о том, что мы можем сделать, что может помочь нам немного приблизиться к истине… или найти какие-то другие подсказки о том, что она планирует.

— Хм. Звучало как хорошая новость… пока твои эмоции не поразили меня, и это очень много обреченности и беспокойства, поэтому предполагаю, что мне не понравится эта новая тактика?

— Уверена, это не будет твоим любимым, но… я также думаю, что оно того стоит. — Она доела последнее печенье, пытаясь избавиться от кислого привкуса на языке. Но ничто не могло остановить новый всплеск желчи, который пришел с необходимостью сказать Кифу: — Фитц ничего не добился с его поиском воспоминаний твоего отца. И я начинаю думать, что ты прав. Такого рода поиски могут оказаться не по силам его телепатии. Так…

— Ты хочешь сделать это работой для Фитцфи? — догадался Киф… чего ей, вероятно, следовало ожидать, поскольку вся эта Когнатская связь обычно делала их сильнее вместе.

Но…

— Вообще-то, я думаю, что твой отец стал слишком хорошо подталкивать Фитца, — сказала она ему. — И лучший способ найти то, что нам нужно — это встретиться с ним один на один.

Киф закрыл глаза, выглядя таким же зеленым, как дерево на упаковке с помадкой.

— Я справлюсь с ним, — пообещала она.

— Знаю, — пробормотал он. — И уверен, что ты, вероятно, права. Я просто… у меня такое чувство, что это именно то, чего он хотел.

— Я думала об этом, — согласилась Софи.

Она не забыла, как Лорд Кассиус сказал:

— Идеальным кандидатом была бы юная мисс Фостер, — в тот день, когда он впервые сообщил им, что Фитц помогает ему с проектом.

Но это заставило ее губы изогнуться в улыбке.

И губы Кифа дернулись в легчайшем намеке на ухмылку, когда она сказала ему:

— Так что, возможно, пришло время твоему отцу узнать, что он должен следить за своими желаниями.

Глава 38

Кабинет лорда Кассиуса был таким же безупречным и элегантным, как Софи привыкла ожидать от комнат на Берегах Утешения, с широкими окнами с видом на океан и пляжным декором. На массивном серебряном столе не было ни единого отпечатка пальца, притупляющего его блеск. А перламутровые книжные полки были заполнены книгами точно такой же высоты и ширины, с такими же синими корешками, как у моряка, как будто все они были избраны, чтобы соответствовать… или куплены сотни таких же томов исключительно для эстетики. Жесткие белые кресла, стоявшие в центре комнаты, выглядели так, словно в них никогда не сидели, а мраморный пол был так тщательно отполирован, что Софи чувствовала, что скользила ногами.

Но один угол был другим. Рядом с маленьким мерцающим камином стояло темно-синее кресло, такое потертое и такое любимое, что оно казалось комковатым. Именно там лорд Кассиус и сидел в ожидании, рядом с маленьким столиком, заваленным свитками и записными книжками, и окном, из которого открывался прекрасный вид на скрытую бухту, заполненную темными скалами, прибрежной травой и гладким белым песком.

— Ты, кажется, удивлена, — заметил он, когда Софи и Киф подошли к нему.

Сандор решил стоять на страже у входа в офис, в основном потому, что они ожидали от Ро какой-нибудь эпической мести, и он хотел убедиться, что Софи не попадет под перекрестный огонь.

Софи пожала плечами.

— Полагаю, я ожидала, что твой офис будет больше похож на личную святыню.

Она слышала множество историй о его статуе в натуральную величину, а также о целой комнате, демонстрирующей его достижения.

— В Кендлшейде — да, — ответил лорд Кассиус, и его взгляд стал несколько отстраненным, когда он добавил: — Но не в этом кабинете. Это место не должно быть замечено никем, кроме меня.

— Ну, тогда нам повезло, — сказал Киф, подтаскивая одно из никогда не использовавшихся кресел поближе к отцу с презрительным визгом. — Присаживайтесь, Фостер… ты, вероятно, пробудешь здесь некоторое время.

Лорд Кассиус вздохнул.

— У Фитца не было проблем с тем, чтобы остаться.

— Да, ну, Фитци приходил сюда в надежде, что ты скормишь ему какую-нибудь крошечную информацию о его брате… чего, я полагаю, ты еще не сделал, потому что это удерживает его от всех тех вещей, которые ты не хочешь, чтобы он делал, например, купил себе дурацкий стул. — Он придвинул второе кресло с еще более громким визгом и плюхнулся на него, положив ноги на захламленный стол отца. — Но нам ничего не нужно, тааак… мы будем делать то, что хотим.

— Если это правда, — тихо сказал лорд Кассиус, — я удивляюсь, зачем ты вообще этим занимаешься.

Киф пожал плечами.

— Просто пытаюсь заключить пари. Многие ставят на то, как быстро Фостер опозорит навыки бедного Фитци.

— Мы оба знаем, что это неправда. — Глаза лорда Кассиуса сосредоточились на его руках, и он изучал свои ногти, когда спросил: — Что твоя мать сказала тебе вчера… конкретно? Я слышал резюме, но не ее настоящие слова.

— А почему тебя это волнует? — возразил Киф.

— Потому что твоя мать-мастер говорить одно, а иметь в виду другое, и ты всегда слишком боялся ее, чтобы научиться правильно говорить на ее языке.

Киф фыркнул.

— Я ее не боялся. Я имею в виду, наверное, я должен был, так как она тайком убивала людей, но…

— Ты был в ужасе, — настаивал лорд Кассиус. — Потому что она дала тебе достаточно любви, чтобы показать, как это было бы замечательно, если бы она действительно заботилась о тебе… а затем небрежно отказывала тебе в остальном, оставив тебя гадать, где ты ошибся, и пытаться понять, как это исправить, и постоянно бояться, что ты потеряешь то немногое, что у тебя было.

Миг мучительного молчания прошел, когда Киф неловко заерзал на стуле.

— Ты говоришь так, будто хорошо знаешь это чувство.

Настала очередь лорда Кассиуса пожать плечами.

— Как отец, так и сын.

Софи так ясно представляла себе все это… жалкую динамику, с которой Киф рос в холодной, показной башне своих родителей. И все, что она хотела сделать, это втиснуться в его кресло, чтобы обнять и доказать, что кому-то не все равно.

Но она дала Кифу два обещания, прежде чем он привел ее сюда.

Первое: она сделает все возможное, чтобы избежать воспоминаний, которые, как она знала, он, вероятно, не захочет, чтобы она видела.

И второе: что бы она ни увидела, она никогда не пожалеет его.

То, что она чувствовала в тот момент, определенно не было жалостью… но Киф, вероятно, не увидел бы этого таким образом.

— Хорошо, — сказала она, усаживаясь в кресло, которое Киф притащил для нее, и, любуясь тем, как сжались челюсти лорда Кассиуса, когда она согнула колени и положила ноги на чистую белую ткань. — Я почти уверена, что мы все согласны в том, что никто из нас не хочет, чтобы это заняло больше времени, чем нужно. И ты уже знаешь, как это работает, раз уж ты занимаешься этим с Фитцем, так что тебе не нужно ничего объяснять, верно?

— Значит ли это, что не будет никаких причудливых трюков Мунларка, чтобы поразить меня чудесами телепатии? — спросил лорд Кассиус.

Софи ответила ему такой же самодовольной улыбкой.

— Мне не нужны фокусы, чтобы поразить тебя. Это произойдет естественно, когда я проломлю каждую стену, которую ты воздвигнешь, и найду все то, что ты сможешь скрыть от меня.

Киф присвистнул.

— Ладно, я не знаю, откуда берется вся эта уверенность Фостер, но я здесь для этого!

Щеки Софи слегка потеплели… но не настолько.

Потому что она чувствовала себя уверенно.

Может быть, ее голова все еще гудела от необузданной силы причинения.

А может, потому, что она была Телепатом с пяти лет.

Как бы то ни было, она знала, что ее разум обладает огромной силой.

А лорд Кассиус, несмотря на всю свою браваду, был очень, очень слаб.

Она дважды проверила свои маникюрные приспособления… и четыре слоя перчаток… прежде чем потянуться к вискам лорда Кассиуса, поскольку он был Эмпатом и его чувствительность к ее прикосновениям, вероятно, была бы сильнее.

— Воспоминания, которые я хочу, чтобы ты проигнорировала, окрашены в фиолетовый цвет, — сказал он ей.

Софи покачала головой.

— Это не так работает. Ты не можешь решить, что останется тайной.

С этими словами она прижала свои затянутые в перчатки пальцы к его коже… с облегчением, когда между ними не вспыхнуло тепла… и втолкнула свое сознание в его разум, не потрудившись спросить разрешения.

Его ментальные барьеры рассыпались, как бумага, и она врезалась в центр его мыслей, где все было…

Тихо.

И аккуратно.

И все же…

Обычно сознание представляло собой поток цвета, движения, звука и энергии… как будто его окружали тысячи мерцающих голограмм, каждая из которых транслировала свой собственный вибрирующий саундтрек.

Но голова Лорда Кассиуса была похожа на огромную, нетронутую библиотеку… управляемую тем типом чрезмерно усердного библиотекаря, который кричал на людей за то, что они передвигают книги, и получал огромное удовольствие, заставляя замолчать любого, кто производил малейший шум.

Воспоминания целой жизни маячили вокруг Софи десятью ненадежно расположенными стопками. Карточные домики тонировали красным, синим, зеленым, оранжевым, золотым, серебряным, розовым, белым, черным и фиолетовым… как будто Лорд Кассиус классифицировал каждую из своих мыслей и переживаний, прежде чем тщательно спрятать их.

Софи не была уверена, что означают другие цвета… но знала, что он хочет, чтобы она держалась подальше от фиолетового, поэтому…

Ты так похожа на моего сына, подумал лорд Кассиус, когда Софи сосредоточилась на шаткой башне фиолетовых воспоминаний, гадая, что произойдет, если она ударится об нее своим сознанием.

Неужели все это рухнет?

Как только ты узнаешь, что что-то запрещено, — сказал он ей, — это все, что тебе нужно. Я часто задаюсь вопросом, является ли это частью призыва к…

Софи не потрудилась дослушать конец фразы, слишком погруженная в фиолетовые воспоминания, на которых она сосредоточилась. Сцена была слегка выцветшей и размытой, так как лорд Кассиус не обладал фотографической памятью, но Софи все еще могла легко сказать, что она наблюдала, как его более молодая версия извлекает книги из своего шкафчика в атриуме первого уровня в Ложносвете.

Он был так похож на своего сына в этом возрасте, что Софи подумала бы, что она наблюдает за Кифом, если бы не знала, что Киф пропустил именно этот уровень.

Впрочем, лорду Кассиусу тоже недоставало легкой развязности Кифа.

На самом деле, когда она присмотрелась, то поняла, что его движения были торопливыми и напряженными, а выражение его лица было… нервным?

«Испуганным» — на самом деле, возможно, было бы лучшим словом для этого.

Она поняла почему через несколько вдохов, когда группа гораздо более высоких, гораздо более уверенных в себе учеников Третьего Уровня подошла к нему, выбивая книги из его рук и запутывая его волосы.

Лорд Кассиус ничего не ответил.

Ничего не сделал.

Но внутренне он поклялся, что все изменится.

Когда-нибудь он будет лучше всех… и тогда он покажет им всем.

На этом воспоминания заканчивались… но что-то в их внезапности было намеренным. Как будто лорд Кассиус отрезал все остальное, чтобы либо рассортировать где-то в другом месте, либо спрятать эту часть.

Итак… я предполагаю, что ты сказал о фиолетовых воспоминаниях, чтобы отвлечь меня от реальных вещей, которые ты не хочешь, чтобы я видела? догадалась Софи.

Или мне не нравится, когда кто-то видит мои моменты слабости, возразил Лорд Кассиус, что могло бы быть правдоподобным объяснением, если бы у него не было готового ответа.

Твои игры разума на меня не подействуют, сказала она ему. И я действительно не понимаю, зачем ты их играешь. Поиск в воспоминаниях был твоей идеей… ты хотел выяснить, есть ли что-то, что леди Гизела скрывала от тебя.

Да, я в курсе. Но это не значит, что я позволю кому-то вторгаться в мою личную жизнь… и, конечно же, ты поняла, что то, что украла моя жена, не будет окрашено в фиолетовый, красный, синий, зеленый или любой другой цвет, поскольку это означает, что я знаю об этом.

На самом деле, это был правильный момент.

Эта часть его разума была так организована… так контролировалась… что все пропущенное или неуместное было бы совершенно очевидно.

Ей нужно было найти остальное.

Части, которые он не мог сложить в сомнительное повествование, которое хотел показать миру.

Части, которые он пытался похоронить.

Это тоже не поможет, предупредил он, но Софи уже тыкалась в углы и тени… тесные укромные уголки, холодные, пустые участки и…

Там.

Крошечная трещина.

Изъян в его хорошо отточенной ментальной броне.

Все, что ей нужно было сделать это проскользнуть и…

… вниз, вниз, вниз катилась она сквозь темную, одинокую пустоту.

Мчась к морю кошмаров.

Но затем ее падение, казалось, замедлилось, и воздух вокруг нее сгустился, подталкивая ее обратно, пока она не увидела размытую серую дорожку.

Все в ней взывало к девушке.

Приветствуя ее.

Направляя ее.

Как будто лорд Кассиус предоставил ей возможность сбежать, чтобы избавить ее от теней.

Но это был еще один трюк.

Еще одна защита.

И Софи не боялась темноты.

Поэтому она оттолкнулась от барьера и нырнула прямо в трясину. Прошла мимо проблесков сомнения и страха. Пробилась сквозь волны отчаяния и безнадежности. Пока не прорвалась на другую сторону, приземлившись во взрыве света, цвета и звука.

Настоящий лорд Кассиус.

Не та жесткая конструкция, которую он любил представлять.

Это тебе не поможет, настаивал он, когда она сосредоточилась на ярких воспоминаниях, беспорядочно сваленных вокруг нее, как будто кто-то их выбросил. Мне может не понравиться эта часть меня самого. Но я все еще чувствую присутствие.

Почему тебе не нравится эта часть тебя самого? спросила Софи, пытаясь осмыслить увиденное.

Большинство воспоминаний были краткими вспышками — обрывками и кусочками, вырезанными из более длинных моментов.

И во многих из них фигурировал Киф.

Его улыбки и смех.

Его шалости, шутки и искусство.

Те же самые вещи, которые лорд Кассиус всегда пытался заставить Кифа изменить в себе.

И на секунду Софи пришла в ярость.

Как он смеет мысленно редактировать своего сына?

Кто он такой, чтобы отрицать реальность?

Но потом… она заметила тепло.

Оно не было сильным.

И не утешало.

Но оно было там… обернутое вокруг каждого отредактированного момента.

И она знала: ты любишь своего сына.

Конечно, люблю.

Эти слова прозвучали усталым вздохом, и гнев Софи вернулся.

ЗАЧЕМ ТЕБЕ ЭТО ХОРОНИТЬ?

Далеко-далеко она почувствовала, как Киф нежно, успокаивающе сжал ее плечо, что только усилило ее ярость.

Он заслуживает гораздо большего.

Ты понятия не имеешь, чего он заслуживает, возразил лорд Кассиус, и Софи не была уверена, передала ли она ему эту мысль, или он прочел ее эмоции. Все, что я скрываю — для его же блага. Любовь… все запутывает. Если бы твои создатели сделали тебя Эмпатом, возможно, ты бы поняла это… хотя это странно. Твой разум фокусируется на чувствах гораздо больше, чем любой Телепат, с которым я когда-либо сталкивался. То, как ты сейчас восприняла эту эмоцию… это было почти слияние наших способностей. Я не могу сказать, было ли это преподано тебе, или это как-то присуще или…

Он мысленно перебирал все возможные варианты, и на секунду Софи оказалась рядом с ним, гадая, научил ли мистер Форкл ее мозг работать иначе, чем у других, или это потому, что она была так молода и выросла среди людей, или это результат какой-то маленькой хитрости в ее генетике.

И тут она поняла…

Ты не будешь меня отвлекать, сказала она ему. Что ты подразумеваешь под «любовью, которая все запутывает»?

Темный гул сотряс все вокруг нее.

Я имею в виду именно это. И если ты мне не веришь… Задай вопрос, который все шепчут с тех пор, как Гизела показала себя миру.

Софи потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он имел в виду.

Ты имеешь в виду: Как ты не знал, что она была частью Невидимок?

Именно так. Как мог Эмпат — два эмпата, считая моего сына — не понять, что среди них есть предатель? Мы должны были почувствовать каждую ложь, каждый трюк. Но мы пропустили их всех. И хотя я хочу верить, что ты найдешь какой-то запас поврежденных воспоминаний, на которые я могу указать и обвинить в том, как она ввела меня в заблуждение, я боюсь, что реальность такова, что хотя для кого-то почти невозможно лгать Эмпату, для нас слишком легко лгать самим себе. Наши эмоции сильнее. Чище. Гораздо более ошеломляющим. И мы не чувствуем своих собственных телодвижений.

Своих собственных? повторила Софи.

Еще один темный грохот.

Я удивлен, что мой сын никогда не упоминал об этом. На самом деле, нет, я совсем не удивлен. Я уверен, что это последнее знание, которое он хочет, чтобы ты получила.

Что это значит?

Это значит, что моему сыну есть что скрывать. И все Эмпаты знают, когда мы пытаемся солгать. Это инстинктивно. Неизбежно. Часть того, кто мы есть. На самом деле, я сильно подозреваю, что именно поэтому твои создатели не выбрали Эмпатию в качестве одной из способностей. Какой смысл давать их Мунларку непроницаемый разум, если сердце будет выдавать ее каждый раз?

Я все еще не понимаю, о чем ты говоришь, сказала ему Софи.

Да, уверен, что не понимаешь. И на секунду он заколебался… обдумывая, должен ли он поделиться.

Ты же понимаешь, что я могу вырвать тайну из твоего разума одной мыслью, верно? напомнила ему Софи.

Полагаю, что это обоснованная точка зрения. И не похоже, что это секрет. Просто это тоже не очень хорошо известно. У Эмпатов есть физическая реакция, когда мы лжем. Нужно читать наш пульс, чтобы почувствовать это, но оно всегда там. Наши сердца пропускают три удара. Один от чувства вины. Один от страха. И один как будто затаил дыхание, ожидая, не поймает ли нас кто-нибудь. Это совершенно непроизвольно… мы даже не чувствуем этого в себе. Поэтому нашим сердцам так легко ввести нас в заблуждение. Как еще, по-твоему, я мог жениться на убийце?

Последнее слово было неожиданным толчком, отвлекшим Софи от всей этой странной новой информации.

И она поймала себя на том, что спрашивает:

Ты действительно любил ее?

Она честно не могла представить, что лорд Кассиус любит кого-то, кроме себя.

Ты почти ничего обо мне не знаешь, сказал он ей. Или то, что я способен чувствовать.

Правда, Софи пропустила. Но знаешь, что я сейчас понимаю? Я была в твоей голове все это время, и я не видела ни одного воспоминания с ней. Даже здесь, в вещах, которые ты пытаешься спрятать.

Наверняка ты слышала о механизмах преодоления. Конечно, ты можешь понять, почему я провел последние несколько месяцев, старательно вырезая ее из своего сознания. Мне все равно пришлось перебирать свои воспоминания, пытаясь самостоятельно найти какие-то пробелы или несоответствия. И после того, как я заканчивал осмотр мгновения, я разрывал любые части с ней и отбрасывал их… самое близкое, что я мог сделать, чтобы стереть ее из своей жизни.

Хорошо, но где эти части сейчас?

Это не имеет значения. Я уже проверил их.

Это не значит, что они не вызовут то, что ты ищешь.

И снова он заколебался.

И ей снова пришлось напомнить ему, что она найдет все сама… и кто знает, что еще она обнаружит по пути?

Это пустая трата времени, настаивал он.

Но его разум все еще двигался и дребезжал, как будто он открывал какой-то внутренний ментальный барьер, открывая новый свет впереди… тусклый, ледяной свет, который определенно не был приглашающим.

Софи все равно последовала за ним, в холодный закуток, спрятанный в самой темной части его сознания, где тысячи воспоминаний мерцали в тени.

Тысячи мельканий леди Гизелы.

Улыбки.

Хмурый вид.

Сияния.

Смех.

Хотя что-то в ней всегда выглядело немного… расчетливым. Особенно когда она смотрела на сына.

Ты тоже это видишь, заметил Лорд Кассиус, и Софи поняла, что передала ему это замечание.

Это казалось таким… очевидным.

Оглядываясь назад, видно странную ясность, не так ли? спросил ее лорд Кассиус. Так легко ненавидеть себя за то, что упустил что-то столь вопиющее. Но каждый момент имеет оттенки смысла, и то, как мы интерпретируем его, сводится к знанию, которое мы имеем в данном случае. Вот, например, как сейчас… ты сидишь и кипишь от отвращения ко мне, убежденная, что я жесток и бессердечен, потому что у тебя есть такая информация. Точно так же, как я видел жену и мать, которая была так же решительно настроена, как и я, помочь сыну найти успех и достичь его максимального потенциала… который, я полагаю, все еще является тем, кем она была. Видимо, у нее было совсем другое видение его будущего.

Кислый страх смешался с другими эмоциями Софи, и она не могла сказать, исходил ли он от нее или от лорда Кассиуса.

И я полагаю, ты понятия не имеешь, что она имеет в виду, когда говорит о наследии Кифа? спросила она.

Я не знаю… и хотел бы знать.

Она могла сказать, что он не шутил. Вот почему она решила ответить, когда он снова спросил о конкретных словах леди Гизелы, сказанных Кифу в Лондоне… и она не просто сказала ему. Она заполнила его сознание воспоминаниями о том разговоре, позволив ему самому наблюдать за происходящим.

И когда они дошли до той части, где леди Гизела сказала Кифу:

— Прими перемену, иначе она тебя погубит, — что-то снова изменилось в его сознании.

Мягкая дрожь, которая становилась все сильнее и сильнее.

Ментальное землетрясение, которое пробило глубокую трещину в его сознании.

И появились три новых воспоминания, каждое потрескавшееся и поцарапанное, как будто смотришь проекцию разрушенного куска пленки… точно так же выглядело восстановленное воспоминание Кифа. Звук то затихал, то исчезал, а сцены иногда проигрывались слишком быстро или медленно, а то и вовсе пропадали. Но Софи впитывала каждую деталь, которую могла извлечь из повреждения.

В первом воспоминании лорд Кассиус обнаружил свою жену почти бьющейся в конвульсиях на кровати… с пятью пустыми пузырьками, разбросанными по полу. Ее губы странно светились, когда она снова и снова бормотала себе под нос: «Прими перемену», а лорд Кассиус подхватил ее на руки и помчался к вортинатору Кендлшейда, чтобы отвезти к врачу. Сцена исчезла после этого, и снова исчезла, когда он стоял под Прыжок-Мастером, а леди Гизела умоляла его отнести ее обратно… дать ей отдохнуть… клянясь, что ему не нужно беспокоиться ни о чем. Она сказала ему, что это было лечение, которое ее тело принимало несколько минут. И он почувствовал, как сильно она хотела сказать эти слова… как отчаянно она хотела остаться одна… поэтому он вернул ее в постель.

Вторую сцену смотреть было гораздо труднее.

На прикроватном столике снова стояли пять пузырьков, на этот раз мерцающих и светящихся. А лорд Кассиус сидел рядом со своей женой на краю кровати, пока она пыталась убедить его выпить их.

Воспоминание исказило большую часть их разговора, но лорд Кассиус, похоже, не нашел ничего знакомого в том, что она предлагала, так что его другое воспоминание, должно быть, уже было занято. И звуки снова заострились, когда леди Гизела пообещала: «Это лечение сделает тебя могущественным так, как ты даже не можешь себе представить. Ты просто должен принять изменения».

Она прошептала что-то еще, чего Софи не расслышала, но что бы это ни было, это убедило лорда Кассиуса проглотить каждый из пузырьков.

А потом появилась боль.

Обжигающая, леденящая, колющая, рвущая, сокрушающая, скручивающая и извивающаяся.

Бесконечная.

Невозможная.

Но каким-то образом он это сделал.

Каким-то образом, когда он перестал бороться с этим, он стал болью.

А потом все погрузилось в черное, лишенное сновидений забытье.

Третье воспоминание было самым коротким.

Леди Гизела наклонилась и лизнула серебряную панель на сверкающей хрустальной стене, и открылось маленькое отделение с двумя крошечными бутылочками внутри. Стекло было чернее всего, что Софи когда-либо видела… словно бутылки были вырезаны из пустоты… и леди Гизела, казалось, давала лорду Кассиусу длинный список жизненно важных инструкций.

Воспоминание сохранило только три разрозненных фрагмента того, что она сказала.

— Когда будет подходящее время.

— Прими перемены.

— Это начало нашего наследия.

Глава 39

— Оооооооо… я предполагаю, что сумасшедший эмоциональный всплеск, который я только что почувствовал, означает, что у вас, ребята, был прорыв, — сказал Киф, когда разум Софи вернулся в настоящее. — И я также предполагаю, что это не было хорошей новостью, учитывая, что Фостер теперь такая же белая, как кресла, а Папуля напоминает мне, как Ро выглядела после того, как съела этих амеб. На самом деле, мы могли бы дать ему немного места, чтобы не оказаться в зоне брызг, если он пойдет метать снаряды, как она.

— Если ты думаешь, что мы готовы шутить на эту тему, — крикнул Ро с порога, — то глубоко, глубоко ошибаешься, Офигенноволосый. Но ты можешь расслабиться, Блондиночка, — добавила она, когда Софи вскочила на ноги. — Я не считаю тебя ответственной за крайне неудачный жизненный выбор Кифстера. Как ты думаешь, почему твой телохранитель впустил меня?

Сандор наклонил голову и кивнул, когда Ро подошла ближе, отбрасывая свои косички, которые теперь были ярко-красными, как у пожарной машины, когда она наклонилась над креслом Кифа и ущипнула его за подбородок своими красными когтистыми пальцами, сминая его губы в рыбью морду.

— Ты тоже можешь расслабиться, мой глупый, глупый мальчик. Потому что когда я расплачусь с тобой? Ты никогда этого не увидишь. Рассчитывай на это.

— Обязательно, — заверил ее Киф, его голос был искажен рыбьей мордой.

— Хорошо. — Ро держала его так еще секунду, сжимая лицо еще крепче, прежде чем она опустила руку и повернулась к Софи. — Итак, что это я слышу о прорыве?

— И не пытайся приукрасить, Фостер, — добавил Киф, потирая подбородок, на котором теперь виднелись крошечные вмятины от когтей Ро. — Я согласился на это, потому что доверил тебе рассказать мне все.

Софи потянулась к ресницам.

— Знаю, но…

— Мы оба знаем, что мое воображение, вероятно, в пятьдесят раз хуже реальности, — вмешался Киф.

Что, вероятно, было правдой. Но она все равно должна была предупредить его:

— Там слишком много, чтобы справиться.

— Да, ну… что еще нового? — Он выдавил из себя довольно грустную улыбку. — Я серьезно, Фостер. Мне все равно, если это много. Я просто хочу знать правду.

Софи долго смотрела на него, прежде чем кивнуть.

— Будет легче, если я покажу тебе то, что мы видели.

— Ты собираешься показать ему весь наш разговор? — вмешался лорд Кассиус.

Предупреждение в его глазах соблазнило Софи сказать «да». Но… Кифу не нужны были извращенные взгляды отца на любовь, отвлекающие его от этих новых откровений.

Однако лорд Кассиус заслужил немного пота, поэтому она ответила туманно.

— Я собираюсь показать Кифу все, что считаю важным.

— Вперед, — ответил Киф, откидываясь на спинку кресла. — Порази меня всеми этими жуткими семейными штучками, которые тебе нужны… это не будет сюрпризом.

Софи возненавидела, насколько это было правдой, и потянулась к его лбу, чтобы убедиться, что ей позволено открыть ему свои мысли, прежде чем прижать пальцы в перчатках к его вискам.

Я справлюсь, Фостер, пообещал он, когда его мысленный голос затопил ее сознание.

Ты должен, сказала она ему. Доверие здесь работает в обоих направлениях. Ты веришь, что я не буду нянчиться с тобой, а я верю, что ты положишься на своих друзей и позволишь нам помочь тебе пройти через это.

Его разум стал намного спокойнее, когда он спросил:

Все так плохо, да?

Софи уже собиралась сказать «да», но тут же взглянула на мелькающие вокруг мысли. И Киф был прав: его воображение было хуже реальности. В голове у него крутился кошмарный спектакль из теорий, которые очень напоминали доктора Джекила и мистера Хайда, а Киф превращался в какое-то злобное, кровожадное чудовище по первому зову леди Гизелы.

Твоя мама сказала нам, что не трогала твою ДНК, напомнила ему Софи.

Да, и моя мама лжет, возразил Киф.

Знаю, но… ты ведь уже не в том возрасте, да? И у тебя все еще есть только одна способность.

Верно, но я также должен «принять изменения»… помнишь?

Софи почувствовала, как ее передернуло от этих слов, и глубоко вздохнула, нуждаясь в этой лишней секунде, чтобы набраться храбрости и сказать ему:

Именно эти слова привели в действие осколки стертых воспоминаний твоего отца, которые мы нашли. Ты уверен, что хочешь их увидеть?

Тоненький голосок в глубине его сознания сказал:

Нет.

Но все остальное говорило ей:

Давай, Фостер.

Когда она все еще колебалась, он добавил:

Я не могу от этого спрятаться.

Так и было.

Неважно, как сильно она хотела, чтобы она могла защитить его.

Ладно, поехали, предупредила она, заполняя его голову воспоминаниями, одним за другим, делясь ими в том же порядке, в каком она видела их с лордом Кассиусом.

Она не стала ничего комментировать, предоставив Кифу самому все обдумывать. И он повторил каждое из этих воспоминаний три раза, прежде чем его мозг смог сформировать какие-либо связные слова… большинство из которых были такими, что, вероятно, он попал бы в неприятности из-за того, что произнес их.

Пожалуйста, скажи мне, что не было ошибкой — показать тебе это, умоляла Софи, когда его мозг начал четвертое воспроизведение воспоминаний.

Это не так, заверил он ее. Я в порядке.

Нет, это не так. Софи убрала одну руку с его виска и потянулась к нему, переплетая их пальцы.

Он не стал спорить. Просто прижался к ней так крепко, как только мог, пока они вместе смотрели пятый повтор.

Три вещи, сказала ему Софи, когда теории Кифа о докторе Джекиле отошли назад с удвоенной силой.

Во-первых, твоя мама говорит, что это их наследие, а не твое. Так что, возможно, это не имеет к тебе никакого отношения… и я знаю, что ты будешь спорить со мной по этому поводу, но ты должен признать, что это, по крайней мере, возможно. Второе: что бы это ни было… с твоими родителями все в порядке. Я имею в виду, они довольно ужасные люди… но они были такими до всего этого. Так что не похоже на то, что это изменило их каким-либо заметным образом. И третье, и самое главное: это не вызывает у тебя никаких новых воспоминаний, верно?

Она проверила его ближайшие мысли на наличие вспышек боли или проблесков светящихся пузырьков.

Нет, признался он, но это может означать, что моя мама лучше справилась с прятками.

Я не знаю, поспорила Софи. Не думаю, что можно спрятать что-то настолько травмирующее… особенно когда тебе дают такой ясный, прямой триггер. Ты должен был почувствовать, как быстро это подействовало на твоего отца… и все, что ему потребовалось, это чтобы я поделилась воспоминаниями из Лондона о твоей маме, которая сказала тебе «прими перемены». Как только он услышал эти слова, это вызвало, как бы, ментальное землетрясение, и его сознание действительно треснуло, когда эти воспоминания прорвались. Так что… если бы в твоем прошлом было что-то подобное, я чувствую, что ты бы уже вернул хотя бы поврежденные части. А этого все еще не происходит.

Чем больше она думала об этом, тем легче ей становилось дышать.

Но Киф, похоже, не был так убежден.

Его ладонь дрожала в ее руке, и его мысли метались в стольких направлениях, что она не могла поспевать за ними… кроме одной.

Одна часть его сознания осталась зацикленной на этих жутких черных бутылках в последнем воспоминании.

Их было только две, заметила она, добавив это к своему списку заверений.

Да, но…

— Ты когда-нибудь вернешь меня к этому разговору? — перебил лорд Кассиус. — Учитывая, что это мои воспоминания, мне кажется, что я должен быть частью обсуждения.

— Не знаю… у тебя есть что-нибудь полезное, чтобы добавить? — спросил Киф, когда Софи разорвала их мысленную связь и снова сосредоточилась на настоящем. — Я имею в виду, если у тебя есть хоть малейшее представление о том, что это было за «лечение»… или что было в любой из этих пробирок… не стесняйся поделиться, — сказал Киф отцу. — Иначе я не знаю, зачем ты нам нужен.

— Э-э… звучит не очень хорошо, — заметила Ро. — Может, кто-нибудь подскажет телохранителям, как войти?

— О, конечно, — ответил Киф. — В общем, похоже, что моя дорогая мамочка определенно ставила на мне эксперименты.

— Нет… она ставила опыты на мне! — закричал лорд Кассиус, вскакивая на ноги и направляясь к сыну. — Ты не можешь все это делать для себя.

— Да, но ты же не можешь все это делать для себя! — огрызнулся Киф в ответ. — Потому что у меня довольно сильное предчувствие, что все это случилось примерно в то время, когда мама забеременела мной, верно?

Лорд Кассиус неохотно кивнул.

— Ты уверен? — Софи пришлось спросить. Оба родителя Кифа выглядели точно так же в воспоминаниях, как и сейчас… и это не было похоже на календарь на заднем плане.

— Я уверен, — тихо согласился лорд Кассиус. — Комната в первых двух воспоминаниях — это комната, которую мы делили только краткое время. Как только Гизела обнаружила, что беременна, мы разошлись.

По тому, как он сжал челюсти, было ясно, что больше никаких разговоров на эту тему не будет… и Софи это определенно устраивало.

Киф провел рукой по лицу.

— Полагаю, ты не знаешь, где была комната в третьем воспоминании?

Лорд Кассиус покачал головой.

— Только то, что она была где-то в Кендлшейде.

— Отлично, — пробормотал Киф.

— Если тебе нужно, чтобы я вернулась и разбила еще что-нибудь, с радостью, — великодушно предложил Ро.

— Разбить — это плохо, — сказал Киф. — Мы не хотим разбивать эти пузырьки.

— Ты думаешь, они все еще там? — спросила Софи.

— Понятия не имею. Возможно. Мама сказала: «Когда придет время» — а я еще не исполнил свое наследие или что-то еще.

— Но речь шла не о твоем наследие, — напомнил ему лорд Кассиус. — Она сказала «наше» — ее и мое.

Ро застонала.

— Теперь у тебя есть отдельное наследие? Кто-нибудь еще действительно устал от этого слова? Потому что, клянусь, каждый раз, когда я это слышу, мне хочется что-нибудь заколоть.

— Прямо здесь, с тобой, — тихо согласился Сандор.

— О, я тоже там, — согласился Киф, проводя руками по волосам. — Хорошая новость в том, что я почти уверен, что все наследия одинаковы. Подумай об этом… она говорила об их наследии как раз в то время, когда они зачали меня, так что…

— Подожди, — сказала Софи, наклоняясь вперед в своем кресле. — Ты хочешь сказать, что эти методы лечения были, для… — она даже не знала, как это выразить, и очень надеялась, что ошиблась, когда закончила, — эльфийской фертильности?

— Нет, думаю, что они были связаны с будущим ребенком, — поправил Киф.

Но лорд Кассиус покачал головой.

— Вообще-то, я думаю, Софи что-то напутала. Твоя мать очень переживала из-за беременности. Она заранее ходила к нескольким врачам, и я никогда не понимал, почему, потому что это, казалось, происходило довольно быстро и легко… но, может быть, именно поэтому. Может быть, это показалось мне быстрым, потому что она стерла эти воспоминания.

— К твоему сведению, я действительно не хочу слышать о сотворении лорда Офигенноволосого, — заныла Ро.

— Значит, нас двое, — добавил Сандор.

И Софи ждала, что Киф согласится.

Но он просто откинул голову на спинку кресла и уставился в потолок.

— Похоже, мне нужно поговорить с некоторыми врачами, — решил лорд Кассиус. — Посмотрим, слышал ли кто-нибудь из них о подобном лечении.

— Ты должен начать с Элвина, — сказала ему Софи. — Эти флаконы почти казались наполненными светом… что не имеет смысла, так как нельзя пить свет, но…

Ее голос затих, когда ей в голову пришла новая тошнотворная мысль.

— Думаю, они могли бы быть квинтэссенцией, — прошептала она, решив отбросить эту теорию.

Разговор не мог стать еще более странным.

— Я имею в виду… флаконы выглядели немного иначе, чем флаконы квинтэссенции, которые я видела раньше, — тихо добавила она. — Но… их было пять. И существует пять ненанесенных на карту звезд. И каждый флакон был особенным. И боль, которую они причинили…

Лорд Кассиус обхватил себя руками.

— Я свяжусь с Элвином и узнаю, где он.

— И ты расскажешь нам, что он выдаст, — сказал Киф, вставая, давая понять, что это не просьба. — Похоже, сейчас самое время перестать хранить секреты друг от друга, не так ли?

Софи нахмурилась, когда лорд Кассиус согласился.

— Ты не хочешь быть там, когда он будет говорить с Элвином? — прошептала она.

Киф покачал головой.

— Я собираюсь в Кендлшейд, чтобы посмотреть, смогу ли я найти эту комнату.

— О. — Софи встала, чтобы присоединиться к нему, стараясь поддержать его, и сказала себе радоваться, что его план был чем-то безопасным. Но ей все равно пришлось напомнить ему: — Кендлшейд… огромен… и в воспоминании не осталось ничего узнаваемого об этой стене, не так ли?

— Только не стене, — сказал Киф. — Но было… какое-то чувство. Ты, наверное, не заметила этого, так как ты не Эмпат. Но каждый раз, когда я прокручиваю это воспоминание, я получаю какое-то колючее чувство прямо здесь, — он провел ладонями вниз по рукам, — и я думаю, что это вызвано тем, что находится в этих пробирках. Так что если я буду искать это чувство в Кендлшейде, я смогу последовать за ним в эту комнату.

— Если предположить, что флаконы все еще там, — заметил лорд Кассиус.

Киф пожал плечами.

— Стоит проверить, не так ли?

— Хм, просто чтобы мне было ясно, — вмешалась Ро, когда Киф вытащил из кармана плаща старый домашний кристалл, — твой план состоит в том, чтобы пройти комнату за комнатой в двухсотэтажной башне, ища какое-нибудь случайное эльфийское чувство, которого там может и не быть, потому что вещь, вызывающая его, может быть, давно исчезла?

— Либо так, либо иди с отцом и слушать, как они с Элвином болтают о фертильности, — напомнил ей Киф.

Ро снова застонала.

— Ладно. Но я добавляю это к списку вещей, за которые я тебе отплачу.

— Ты это сделаешь, — сказал Киф, и это, казалось, решило дело.

Сандор вздохнул, когда Софи потянулась к руке Кифа, и проворчал что-то о необходимости терпения, когда присоединился к перемещающейся цепочке.

И она, честно говоря, не была счастливее от предстоящего проекта.

Но Киф не должен оставаться один после всего, что они обнаружили. Слишком велик был риск, что он передумает и убежит куда-нибудь в более опасное место.

И он вытерпел ради нее ужасно много скучных, нудных вещей.

— Напомни мне попозже связаться с Дексом, Бианой, Стиной и Уайли, — сказала она Сандору, вспомнив, что обещала товарищам по команде проверить их в тот же день.

— Если у тебя есть другие дела… — попытался объяснить Киф.

Но Софи покачала головой, поглядывая на Сандора, когда сказала ему:

— Я иду туда, куда идешь ты.

* * *

Кендлшейд был почему-то даже больше, чем помнила Софи.

Сверкающий хрустальный небоскреб практически заслонял солнце.

И, боже, это было удручающе.

Дом Кифа всегда казался холодным и неприветливым… но теперь некогда мерцающие комнаты были покрыты пылью и грязью и находились в полном хаосе от всех поспешных предыдущих поисков. Было также довольно много разбитых вещей, которые, казалось, говорили: Ро была здесь.

Если Кифа и беспокоил беспорядок, то он хорошо это скрывал. Но, вероятно, помогло то, что его поиски требовали полной сосредоточенности.

Комната за комнатой он закрывал глаза, пытаясь нащупать что-нибудь в этом воспоминании, прежде чем покачать головой и двинуться дальше.

И Софи старалась не вздыхать, не шаркать ногами и не считать, насколько бесконечными будут поиски.

Ро делала это за всех.

Но к тому времени, как они добрались до пятого этажа, Софи должна была хотя бы озвучить новую теорию, которую никак не могла выбросить из головы.

— Так что… если я права, — тихо сказала она, желая, чтобы ее голос не звучал так гулко, — и в тех флаконах, которые взяли твои родители, была какая-то форма квинтэссенции, это, вероятно, означает, что темные флаконы…

— Теневой поток? — закончил за нее Киф. — Здесь я тебя опередил, Фостер. Почему ты думаешь, что я беспокоюсь об этом? Если это теневой поток, мы наконец-то на пути к выяснению того, как она планирует получить от Мальчика-Челки.

— Так и есть? — спросила Софи, на самом деле не видя связи.

Если у леди Гизелы уже были бутылки с теневым потоком, зачем ей понадобился Там?

И если она уже выпила бутылки и нуждалась в большем, разве Умбра не могла обеспечить это давным-давно?

— Да, хорошо, — сказал Киф, — я слышу твой скептицизм громко и ясно, Фостер. И понимаю, что даже если мы найдем черные бутылки, они вызовут гораздо больше вопросов, чем дадут ответов. Но, по крайней мере, это был бы прогресс, понимаешь? Настоящая подсказка, которая напрямую связана с теневыми вещами мальчика-Тамми?

— Верно, — согласилась Софи, стараясь сохранять спокойствие.

Но после пяти этажей позитив казался невозможным.

Они пробыли там не меньше часа… и им еще предстояло преодолеть сто девяносто этажей.

— Если мы не ускорим этот процесс, я начну колотить вещи, — предупредила Ро, когда они добрались до тринадцатого этажа, и Софи пришлось прикусить язык, чтобы не согласиться.

Сандор не испытывал таких угрызений совести… и, очевидно, работал над математикой в своей голове… и точно определил, сколько часов у них впереди, если они продолжат в том же темпе.

— Ни за что! — проинформировала их Ро. — Я серьезно убью кого-нибудь задолго до этого. Ты хочешь сказать, что у нашей хорошенькой блондиночки нет какой-то эльфийской способности, чтобы сделать это быстрее?

Софи остановилась.

— Не могу поверить, что не подумала об этом. Мы должны использовать мое усиление!

— Ты уверена, что готова к этому? — спросил Киф, когда Софи сняла перчатки. — Ты вроде как много сделала со своими способностями за последние несколько дней, и ты все еще восстанавливаешься после перезагрузки.

— Это мне ничего не даст, — пообещала она, постукивая пальцами, чтобы выключить устройства Декса. — Это происходит автоматически, помнишь? Кроме того, это не может быть более утомительным, чем потратить десять миллионов часов, обыскивая это место комнату за комнатой. Держу пари, ты сможешь обыскать два или три этажа за раз, если я помогу.

— Пожалуйста, пусть это будет правдой! — взмолилась Ро, когда Софи протянула ему руку. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Софи мысленно сделала то же самое, когда Киф потянулся к ней.

И как только ее пальцы коснулись его кожи, толчок чуть не сбил их обоих с ног.

Ро и Сандору удалось поддержать их… но Киф не мог унять дрожь.

— Ты в порядке? — спросила Софи, когда он закрыл глаза.

— Да, я просто… вау, — выдохнул он. — Я даже не знаю, как это описать. Клянусь, я чувствую всю башню.

— Я никогда никого так не любила, как тебя сейчас, Блондиночка, — сказала Ро Софи, наклонившись и чмокнув девушку в щеку. — Это почти компенсирует тот факт, что ты не подумала об этом в тот момент, когда мы пришли сюда. Почти.

Киф шикнул на Ро, крепче сжимая руку Софи.

— Думаю… на сто тридцать седьмом этаже что-то есть.

— На сто тридцать седьмом этаже? — повторила Ро. — Хм, твоя девчонка только что спасла тебе жизнь. Держу пари, что на двадцать пятом этаже я бы выбросила тебя из окна.

Киф проигнорировал ее, цепляясь за Софи, пока они ковыляли к вортинатору.

Софи приготовилась к эпической волне тошноты от подъема черед столько этажей. Но либо она уже привыкла к вращению, либо Киф разделял его уравновешенность. Какова бы ни была причина, она добралась до сто тридцать седьмого этажа с ясной головой и спокойным желудком.

Киф, спотыкаясь, направился к ближайшей комнате, которая, похоже, была одной из многочисленных гостевых комнат Кендлшейда… той, которую, должно быть, пощадили во время предыдущих обысков, потому что она все еще была чистой и организованной, и ничего не было разбито.

— В какой стороне? — спросила Софи, изучая ближайшую стену в поисках какого-нибудь шва в кристалле.

— Туда, — сказал Киф, указывая налево. — Там что-то есть.

— Ты уверен? — спросила Софи, нахмурившись, когда он кивнул.

Он показывал на окно, а ящик явно находился в стене! Но может быть…

— СТОЙ! — крикнул Сандор, прыгая перед Софи и выхватывая меч, принюхиваясь.

— Что за… — начал было Киф, но Ро выхватила два кинжала и крикнула:

— ПОКАЖИСЬ, ИЛИ Я ВОСПОЛЬЗУЮСЬ ИМИ!

— Я не понимаю, — пробормотала Софи. — Что происходит?..

— У ТЕБЯ ЕСТЬ ТРИ СЕКУНДЫ! — проревел над ней Сандор. — РАЗ…

— ДВА… — присоединилась Ро, направляя один из своих кинжалов на стекло. — ВОЗМОЖНО, Я НЕ МОГУ ВИДЕТЬ ТЕБЯ… НО ПОВЕРЬ МНЕ, Я ТОЧНО ЗНАЮ, КУДА БРОСИТЬ ЭТО.

— ТРИ…

— ХОРОШО! — крикнул новый голос… и Софи узнала его еще до того, как рядом с окном мелькнула бледная, съежившаяся фигура.

Вместе они с Кифом прошептали:

— Альвар?

Глава 40

На Альвара было трудно смотреть.

Не потому, что он то появлялся, то пропадал из виду… хотя и мелькал, как будто все еще надеялся выбраться из своего нынешнего затруднительного положения.

И вовсе не из-за глубоких шрамов, портивших его некогда красивое лицо, хотя они определенно вызывали отвращение. И еще больше выглядывало из-под его свободной, помятой одежды.

Но нет… Софи было трудно встретиться взглядом с Альваром, потому что она видела выражение его широко раскрытых испуганных глаз в сочетании с темными впалыми скулами и дрожащим подбородком.

Он выглядел точно так же, как испуганный, раскаивающийся парень, которым был все время, когда у него была амнезия.

— Ты можешь перестать притворяться, — сказала Софи Альвару, когда он крепче прижал свои костлявые колени к груди. — Я больше на это не куплюсь.

— Нет никакого представления, — тихо сказал Альвар, заработав фырканье от всех. — Я серьезно. Я сделал свой выбор, и я стою за него… я не собираюсь больше притворяться. Но не обращайся со мной, будто я еще с Невидимками. Больше нет.

— Полагаю, это было их решение? — спросил Киф. — Дай угадаю… их не впечатлило все то время, что ты потратил на создание самого глупого в мире плана по открытию ворот?

Альвар сжал челюсти, и на секунду его прежнее высокомерие заставило его выпрямиться.

Но приступ кашля заставил снова свернуться калачиком.

— Нет, — прохрипел он, когда кашель почти прекратился. — На самом деле они обвиняли меня в том, что я чуть было не открыл ворота. И как долго я колебался. И за то, что случилось с Умброй и Руи.

— Руи? — повторила Софи. — Значит… Линн была права? Там разрушил его способности?

— Я ничего не знаю об этом, — поправил Альвар, его тело напряглось сильнее, когда он попытался размять ноги. — Но он был на постельном режиме, когда я его видел. И Гезен казался встревоженным.

— Как давно это было? — спросил Сандор, рубанув мечом, чтобы Альвар снова поджал ноги.

Альвар повернулся к окну и дрожащей рукой провел по темным, сальным волосам. И когда свет упал на его лицо, Софи поняла, как глубоко запали его глаза, и как вспотела его бледная кожа.

— Не знаю, — пробормотал он. — Здесь трудно следить за временем. Я выхожу из башни только тогда, когда мне нужно найти еду, так что дни сливаются воедино. Но… это было давно. Я погнался за ними, как только выбралась из Эверглена… и Веспера прогнала меня, как только увидела. Как я уже сказал, Невидимки винят меня в том, что произошло, поскольку именно я подтолкнул их к разоблачению наследия моей семьи.

— О, хорошо, опять это слово, — проворчал Ро, закатывая огромные глаза.

Софи проигнорировала ее, заставив себя встретить усталый взгляд Альвара, когда он снова повернулся к ней.

— И все это действительно нужно было сделать? — спросила она. — Улей Лузии и эксперименты, проводимые там… вот что ты имел в виду, когда говорил о наследии Васкеров?

Альвар пожал плечами, а затем поморщился от этого движения, которое вызвало новый хриплый кашель.

— Это все, что мне удалось выяснить в ходе расследования. Но ты действительно думаешь, что это единственное, что скрывает моя семья? Со всей их властью, со всеми их благородными должностями, со всей этой историей?

— А почему тебя это волнует? — поинтересовался Киф. — То, что они сделали, не имеет никакого отношения к твоей жизни. И ты должен пожинать плоды того, что ты — Васкер.

— Нет, я вырос, утопая в нереалистичных ожиданиях, только чтобы все это исчезло, когда у моих родителей появился еще один сын… как будто это было неким подтверждением того, что я не могу и никогда не буду соответствовать, — огрызнулся Альвар.

— Уууууууууууууу, так это все из-за того, что твой брат круче и красивее тебя? — спросила Ро. — «Все они меня не ценят, так что я их всех уничтожу!» Так? — Она присвистнула. — Вот это уже жалко.

— Это было нечто большее, — выплюнул Альвар, прежде чем снова закашляться, и Софи не могла решить, действительно ли он болен или притворяется, чтобы его недооценивали.

— Меня не волнуют остальные Васкеры, — сказал ему Киф, — или какие жуткие вещи, по-твоему, они делали или не делали… у тебя были родители, которые любили тебя! Я почти уверен, что они все еще любят тебя, даже после всех ужасных вещей, которые ты сделал. И ты отбросил это, чтобы присоединиться к группе, которая даже не может решить, кто главный, или чего они хотят, или почему они пытаются уничтожить мир… группе, которая бросила тебя, когда они бежали из Эверглена, и оставила Умбру умирать, и…

— Ты хочешь поговорить о том, кого оставили умирать? — Альвар рванулся вперед, но Сандор и Ро перехватили его клинками. — Я остался плавать в оранжевой жижице, а мои брат и сестра стояли и смотрели! Тот самый брат, который угрожал зарезать меня ножом в тот вечер! Брат, который перестал нажимать на кнопки, чтобы попытаться спасти меня, когда капсула заполнилась… он сказал тебе это? Он позволил баку наполниться, ожидая, что я утону. Он не знал, что я задерживаю дыхание и контролирую температуру тела, а если бы и знал, то наверняка нашел бы способ прикончить меня. Но он продолжает вести себя как золотой ребенок, и я понимаю это. — Он показал на себя… каким болезненным, тощим и ужасным он выглядел. — Он прячется за Черным Лебедем и их Мунларком и делает вид, что это делает нас другими…

— Ты совсем другой! — крикнула Софи. — Фитц сделал все это только для того, чтобы ты не причинил никому вреда!

— Продолжай твердить себе это, — сказал Альвар, кашляя так сильно, что ему пришлось прислониться к окну. — Но вот что я тебе скажу: если кто-то и собирается добавить что-то к печально известному наследию Васкеров, то это Фитц. Просто подожди и увидишь.

— Ну, как бы это ни было забавно, — сказала Ро, нарушая последовавшее за этим бурное молчание, — мы должны доставить этого очаровательного пленника к Черному Лебедю или в Совет, или кому там еще мы хотим его передать.

Альвар хрипло рассмеялся.

— Ты никому меня не отдашь.

Ро показала ему все свои острые зубы.

— Хочешь поспорить, Плакса? Кстати, именно так я тебя теперь и буду называть, потому что это все, что я от тебя слышала. Ва-ва-ва, никто меня не ценит…

— Они и не ценят! — перебил Альвар. — И это всегда ошибка. Ты делаешь это прямо сейчас. Ты должна заключить сделку со мной. — Его глаза встретились с Кифом, и он добавил: — Я кое-что знаю.

Киф медленно зааплодировал.

— Ничего себе, это был самый отчаянный блеф, который я когда-либо видел.

— Так ли это? — спросил Альвар. — Тогда откуда я знаю, зачем ты здесь? Я также знаю, что было в этих маленьких черных бутылочках, которые ты никогда не найдешь, потому что они исчезли в течение многих лет.

— Как ты… — начала было Софи.

— Я слышал тебя, — сказал Альвар.

— Со сто тридцать седьмого этажа, — скептически заметил Киф. — Это и есть та история, которой ты придерживаешься? Нужно ли напоминать тебе, что я жил здесь… я знаю, насколько звуконепроницаемо это место? И не пытайся притворяться, что ты следил за нами… я чувствовал тебя здесь. И если бы ты каким-то образом оказался на этом этаже раньше нас, мы бы услышали, как ты используешь вортинатор.

Альвар снова закашлялся.

— Тот факт, что ты не можешь понять, как я это сделал, только доказывает мою ценность.

— Видишь ли, и я почти уверен, что это действительно доказывает, что когда дело доходит до разочарования членов семьи, я всегда выигрываю, — пробормотал Киф, подходя ближе… и на секунду Софи подумала, что он собирается ударить Альвара. Вместо этого, он наклонился так близко, когда осмелился и спросил:

— Какую сделку ты заключил с моим отцом?

— Что? — спросила Софи, но Киф не сводил глаз с Альвара.

— Мой отец связался с тобой, чтобы предупредить, что мы идем сюда, не так ли? — спросил Киф. — Он знает, что ты прячешься именно здесь… поэтому и предложил Фитци информацию о том, где тебя найти.

Софи втянула воздух, чувствуя себя в равной степени ошеломленной тем, как быстро Киф собрал все это воедино, и стыдясь за то, что полностью это упустила.

— Итак, — тихо и зловеще произнес Киф. — Какую сделку ты заключил с моим отцом?

Альвар, к его чести, выдержал пристальный взгляд Кифа.

— Как я и сказал. Я кое-что знаю. И ты не единственный, у кого есть вопросы о прошлом. Я предложил ответить о прошлом твоего отца, когда он нашел меня здесь и разрешил остаться. И вот ты здесь… отчаянно ищешь две давно исчезнувшие черные бутылки. И вот я здесь, единственный, кто может рассказать тебе о них. Я даже немного знаю о твоем наследии. И готов поделиться. Но это будет стоить тебе моей свободы… и если ты думаешь, что сможешь вырвать информацию из моей головы, Софи, помни, я вырос с Телепатом вместо отца. Я умею хранить секреты. Вот почему у меня есть девять фальшивых историй, запутанных с правдой, и ты потратишь месяцы, пытаясь выяснить, какая из них настоящая. Или ты можешь притвориться, что никогда меня не видела, и я расскажу тебе все, что знаю, когда буду уходить. Твой выбор.

— Никакой сделки, — тут же решил Киф. — Если мы тебя отпустим, следующий человек, которому ты причинишь боль, будет на нашей стороне…

— Посмотри на меня! — прервал Альвар, прежде чем снова закашляться. — Разве я выгляжу способным причинить кому-нибудь боль? Я еле держусь на ногах! — Он оттянул назад свои сморщенные рукава, показывая им, что его руки… не более чем кожа, натянутая на кости. То же самое было и с его ногами, когда он подтянул штаны до икр. — Возможно, я и сбежал из этой капсулы… но то, что было в оранжевом растворе, все равно убило меня. Это просто медленная, мучительная смерть… я уверен, что мой брат одобрил бы ее.

— Это не значит, что ты не попытаешься взять кого-нибудь с собой, когда уйдешь, — возразил Киф. — Например, эй, может быть, Фитца, поскольку у тебя, похоже, есть несколько проблем с братом.

Альвар мрачно рассмеялся.

— Поверь мне, я думал об этом. И если бы был какой-то способ… — он покачал головой. — Правда в том, что если я пойду за Фитцем, он убьет меня. И единственное, что мне осталось — это выбрать, как и где я умру. И… я просто хочу быть где-нибудь в тихом месте.

— В тюрьмах тихо, — заметил Сандор.

Альвар снова рассмеялся, и этот звук сменился очередным приступом кашля.

— Я не вернусь в эту жалкую тюрьму. И не собираюсь проходить через новые суды или позволять Совету выставлять меня напоказ, как свой маленький трофей.

— Ты заслуживаешь худшего, — сказала ему Софи.

— ЭТО ЕЩЕ ХУЖЕ! — крикнул Альвар. — Ты что, не понимаешь? Ты уже победила меня! Все, о чем я прошу сейчас… это шанса умереть на моих собственных условиях, и я готов рассказать, что вы хотите, чтобы получить это… как вы можете отказываться?

— Запросто, — ответил Киф. — Зная тебя, ты просто скормишь нам ложь…

— А я-то думал, что у Эмпатов есть удобный способ сделать так, чтобы этого не случилось, — перебил Альвар, убирая волосы с глаз. — Я позволю тебе держать меня за руку, пока буду делиться тем, что знаю, чтобы ты почувствовал, лгу я или нет. И когда ты увидишь, что я говорю правду, ты отпустишь меня, и я войду в луч света и найду другое место, чтобы спрятаться, сколько бы времени мне ни оставалось.

— У тебя хватит сил на световой прыжок? — Софи пришлось просить.

Альвар кашлянул.

— Это моя проблема, а не твоя, и я готов рискнуть.

— Откуда ты знаешь, что я не буду держаться за тебя, даже если ты говоришь правду? — возразил Киф. — Уверен, что у тебя не хватит сил вытащить руку.

— Я также готов рискнуть, — тихо сказал Альвар. — Потому что твоя мама так тщательно все спланировала… но я сразу понял, что ты никогда не станешь тем, кем она хочет тебя видеть. Запомни это, ладно? Считай это моим прощальным подарком, потому что ты всегда нравился мне больше, чем мой настоящий младший брат.

Киф отвернулся, и Софи пожалела, что не надела перчатки, чтобы дотянуться до его руки, зная, как сильно эти слова, должно быть, задели его.

Было время, когда Киф тоже думал об Альваре как о брате.

Смотрел на него снизу вверх… хотел быть им.

А теперь…

— Что бы ни случилось дальше, ты все равно останешься собой, — пообещал Альвар Кифу. — Но тебе, вероятно, придется сражаться гораздо сильнее.

— Что это значит? — спросила Софи.

Альвар покачал головой.

— Это все, что ты получаешь бесплатно. Если ты хочешь передохнуть, ты должна отпустить меня.

Он скрестил руки на груди и сжал потрескавшиеся губы. И Киф открыл рот, явно готовый сказать Альвару, куда он может засунуть свою сделку… но Софи встала перед Кифом, чтобы он мог видеть выражение ее глаз, когда она сказала ему:

— Думаю, тебе стоит согласиться на сделку.

Киф моргнул.

— Знаю, — пробормотала она, сама не веря своим словам. Но это не помешало ей повторить: — Ты должен согласиться на сделку. Подумай сам… что мы выиграем, если схватим его?

— Э-э, мы позаботимся, чтобы он больше не доставлял неприятностей? — напомнил ей Киф.

— Знаю, но… посмотри на него, — возразила она. — Он действительно выглядит как угроза? И это может быть наш последний шанс узнать что-то о планах твоей мамы, прежде чем она сделает следующий шаг.

— Но…

— Я отпустила Бранта, — напомнила ему Софи. — У него была информация о засаде на горе Эверест, и я позволила ему забрать ее… и не жалею об этом, даже несмотря на все ужасные вещи, которые он сделал потом. Иногда, когда нет лучшего выбора, ты заключаешь сделку, которая дает то, что нужно знать прямо тогда… и если мы решим выследить Альвара после этого, уверена, мы сможем найти его снова.

Киф так сильно прикусил нижнюю губу, что от зубов остались маленькие вмятины.

— Ладно… но… если Фитц узнает…

— Знаю, — перебила Софи.

Существовал неплохой шанс, что Фитц возненавидит ее за это навсегда… и если он это сделает, ей придется смириться с этим.

Но знание этого ничего не меняло.

— Это все равно правильное решение, — пообещала она. — Даже с учетом осадка.

— Я согласна с Блонди, — вмешалась Ро.

Сандор испустил скрипучий вздох.

— Не могу поверить, что говорю это, но… и я «за». Альвар не уйдет далеко в таком состоянии. И я не вижу, чтобы он причинил много вреда.

— Он ведь ничего не делал все это время, пока прятался здесь, верно? — Софи напомнила Кифу.

Альвар устало улыбнулся.

— Похоже, большинство высказалось. Итак, мы готовы сделать это?

Киф снова украдкой взглянул на Софи.

— Я уверена, — сказала она ему, прежде чем он успел спросить.

— Хорошо, — сказал Киф, проводя рукой по волосам. — Я… думаю, да.

— И еще одно, — сказала Ро Альвару, медленно поднимающемуся на ноги. — Если ты сделаешь что-нибудь… а я имею в виду что угодно… что заставит моего мальчика или нашу хорошенькую блондиночку почувствовать себя виноватыми за то, что согласились на это, я найду тебя и с огромным удовольствием сделаю твои последние дни как можно более мучительными.

— Я верю тебе, — сказал Альвар, кашляя и вытаскивая кристалл из своей мятой туники… кристалл, который выглядел так, словно его случайно вырвали из Прыжок-Мастера.

Киф схватил Альвара за руку, прежде чем тот успел поднести кристалл к свету.

— Сначала секреты… а потом ты сможешь проложить свой маленький путь к спасению.

— Ты действительно думаешь, что я могу убежать? — Альвар снова закашлялся, чуть не опрокинувшись при этом.

— Просто расскажи нам, что знаешь, — потребовал Киф, крепче сжимая запястье Альвара.

Альвар прочистил горло, ему потребовалось несколько судорожных вдохов, прежде чем он сказал:

— Твоя мама очень точно определила ребенка, которого она хотела. Она хотела сына… и хотела, чтобы у него были уникальные способности. Но ей претила сама мысль экспериментировать на собственном ребенке, как это сделал Черный Лебедь в проекте Мунларк. Значит, она что-то сделала с собой… и с твоим отцом… прежде чем забеременеть. Она никогда не говорила, что именно, но я знаю, что это как-то связано со стихиями.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Софи.

Альвар пожал плечами.

— Я — Ванишер. Я знаю, как подкрадываться и подслушивать… и я подумал, что было бы неплохо иметь немного грязи на леди Гизелу, если бы она мне понадобилась. Очевидно, я был прав.

— И это все? — спросил Киф, смеясь, когда Альвар кивнул. — Это и есть большая тайна моего наследия? Что моя дорогая мамочка прошла через эту суперболезненную вещь, и она полностью провалилась?

— Откуда ты знаешь, что она провалилась? — спросил Альвар.

— Потому что я — Эмпат, — напомнил Киф. — В этом нет ничего уникального!

— А ты уверен, что это твоя единственная способность? — возразил Альвар. — Твоя мать — Полиглот, так что ее генетика запрограммирована на проявление дважды.

— Но она этого не сделала, — возразил Киф. — У моей мамы есть только одна способность.

— А это так? Или она просто хочет, чтобы все так думали? — Альвар позволил этому заявлению улечься, прежде чем добавил: — А откуда ты знаешь, что она не ждет, когда ты снова проявишься?

— Если так, она может и дальше ждать, — сказал Киф. — Я уже вышел из возраста проявления.

— Если только она не попытается вызвать способность, — пробормотала Софи.

Прими перемены.

— Именно так я и думал, — согласился Альвар. — Для протокола, я понятия не имею, что это за способность. Но знаю, что она называла это «изменением игры». А в другой раз я слышал, как она говорила, что это основа всего ее плана. Звучит как настоящее наследие, не так ли?

— Осторожнее, Плакса, — предупредила Ро, указывая кинжалом на его самодовольную ухмылку. — Я могу сделать так, что тебе придется заползти в свой маленький световой луч.

Улыбка Альвара погасла.

— Это все, что я знаю, — сказал он Кифу. — И ты не обвиняешь меня во лжи, так что, очевидно, ты мне веришь. Что означает, это та часть, где ты меня отпускаешь.

— Я… не знаю, что делать с этой информацией, — пробормотал Киф, отпуская руку Альвара.

— Уверен, ты скоро все поймешь, — сказал Альвар, ковыляя к свету, и добавил: — помни, что я сказал, — и исчез в потоке искр.

— Это же смешно, правда? — спросил Киф Софи в наступившей тишине. — Я не…

Было миллион способов закончить это предложение.

Но Софи была уверена, что он собирался сказать: «не ты».

И он не был… он не был частью какого-то огромного генетического проекта.

Но, может быть, он и не должен был быть.

— Я не проявлю другой способности, — сказал Киф, как будто это было решение, которое он контролировал. — Мне все равно, что она пытается сделать… это не сработает.

Софи пришлось сдержаться, чтобы не напомнить ему, что сумеречный поток меняет все, к чему прикасается, поэтому у нее была гораздо более ужасная мысль, которую она не была готова разделить с ним:

Леди Гизела… возилась с вещами, которых не понимала.

И Там действительно понимал их.

И Там знал, что она хочет, чтобы он сделал с Кифом.

И он был уверен, что это убьет его.

Глава 41

— Ладно, — сказал Киф, хлопая в ладоши. — Так… это случилось.

— Киф…

— Я в порядке, Фостер, — перебил он писклявым голосом, который звучал весьма странно. — Серьезно! А почему бы и нет? Я имею в виду… конечно, мы просто отпустили предателя, чтобы узнать о том, как моя мама сделала какую-то странную вещь с фертильностью для себя и моего отца, чтобы у них был ребенок с какой-то странной способностью к тайне. Но… ты понимаешь, что это значит?

— Что ты и наш симпатичный белокурый Мунларк, вероятно, понимаете друг друга лучше, чем кто-либо другой? — предположила Ро, моргая, когда он повернулся и хмуро посмотрел на нее. — Что? Я просто говорю! Это ужасно уникальная вещь, чтобы иметь что-то общее!

— Да, — вынуждена была согласиться Софи.

Киф покачал головой.

— Нет… это две совершенно разные вещи. Фостер была… спланирована, исследована, проверена, спрятана, под контролем, ее направляли и защищали. Я имею в виду, говори, что хочешь об эльфах, которые подписались быть твоими тайными генетическими родителями, — сказал он Софи, — но что касается Черного Лебедя, они очень старались сделать все правильно для тебя. Между тем, моя мама, по-видимому, говорила: «Давай выпьем эту дрянь, которая почти убьет нас, и посмотрим, что будет с нашим ребенком!». А потом это не сработало, и она сказала: «Я знаю! Давай заставим Тень сделать какой-нибудь глупый трюк, когда мой сын уже давно вышел из возраста проявления, и посмотрим, исправит ли это его!». А потом ее Тень умерла, и она сказала: «Не волнуйся, я похищу этого угрюмого парня с уродливой челкой и заставлю его взять верх!». Итак… очевидно, ее навыки планирования нуждаются в небольшой помощи… но думаю, мы уже знали это, потому что много раз планы Невидимок были просто, как бы, странными.

— Киф, — повторила Софи.

Но он продолжал шагать по пустой спальне, говоря ей:

— Чем больше ты думаешь об этом, тем больше в этом нет никакого смысла, не так ли? Как… я знаю, мы шутили о том, что я твой заклятый враг раньше, но…

— Ты не мой заклятый враг, — заверила его Софи.

— Да, — согласился он. — Во-первых, я старше тебя. Но… в любом случае… это выглядит как… я не знаю… но знаешь, что я знаю? Как я пытался сказать, прежде чем меня так грубо прервал мой телохранитель… это означает, что теперь у меня есть совершенно эпический новый способ разочаровать дорогую мамочку! И…

— Киф! — Софи подскочила к нему и схватила за плечи… оба они вздрогнули от ее прикосновения. — Извини, — сказала она, опуская руки. — Я забыла, что на мне нет перчаток. И не мог бы ты сделать глубокий вдох и выслушать меня на секунду? — Она подождала, пока он кивнет, прежде чем сказать: — Хорошо, во-первых: я определенно согласна, что план твоей мамы звучит довольно смешно, но это может быть потому, что у нас нет всей информации. Или это может быть потому, что кусочки, которые мы получили, пришли из поврежденных воспоминаний и от Альвара. Или это действительно может быть так безумно. В любом случае… ты не можешь позволить этому заставить тебя относиться ко всему менее серьезно…

— О, я отношусь к этому серьезно, — заверил ее Киф. — И гарантирую, Фостер… что ни в коем случае не позволю маме активировать эту способность.

— Хорошо, потому что это мое «во-вторых», — сказала Софи. — Помнишь, что ты должен держаться подальше от Невидимок и всего, что может быть с ними связано? Последние несколько дней я не обращала на это внимания, чтобы мы могли немного продвинуться в твоих пропавших воспоминаниях… и в итоге у нас была большая разборка с твоей мамой и стычка с Альваром, так что нам очень повезло, что ничего ужасного не случилось. И теперь у нас есть гораздо более четкое представление об опасных странностях, которые планирует твоя мама, так что…

Киф отступил на шаг, качая головой.

— Э-э-э, Фостер. Ты же не заставляешь меня, сидеть сложа руки.

— Нет, это моя работа, — поправила Ро. — Помнишь пари, которое ты проиграл?

— Да, но…

— Никаких «но»! — перебила Ро. — И если ты даже подумаешь о бунте, имей в виду, что я все еще должна тебе крупную расплату за ту выходку с амебами, так ты действительно хочешь узнать, что произойдет, если мы добавим «нарушение священных условий нашего пари» к наказанию, которое я планирую? Ты же знаешь, какой креативной я могу быть, Офигенноволосый. Ты же знаешь, я позабочусь о том, чтобы ты никогда не стал прежним.

Киф вздохнул и опустился на кровать, положив локти на колени и опустив голову на руки.

— Ну и… что? Я просто должен вернуться к рисованию в своих маленьких блокнотах, пока ты разбираешься со всем этим?

— И как же мне со всем этим разобраться? — спросила Софи, плюхаясь на кровать рядом с ним. — Ты говоришь так, будто у нас есть реальный план… и ты знаешь, что это не так работает! Мы застрянем, пытаясь разгадать все эти случайные куски информации, кто знает, как долго. Ты ничего не упустишь, кроме того, что будешь смотреть, как я эпически проваливаюсь, будучи лидером команды Доблесть и девушкой Фитца.

— Ты не потерпишь неудачу ни в одной из этих вещей, — спокойно заверил ее Киф.

— О, точно, — пробормотала Софи, стуча каблуками по кровати. — Я все еще не связалась сегодня со своими товарищами по команде, хотя сказала им, что сделаю это. И я просто позволила Альвару сбежать… и ты знаешь, как сильно Фитц будет рад это услышать.

Она уставилась на зеленые кольца на своих больших пальцах, проводя пальцем по выгравированным инициалам — СЭФ и ФЭВ. Они были подарком Фица — символом их Когнатской связи. И ей редко удавалось увидеть их теперь, когда она всегда была в перчатках… что было похоже на метафору. Она просто не могла понять, что это значит.

Киф вздохнул.

— Ну… по крайней мере, эти две проблемы легко решить. Мы закончили здесь, и все еще достаточно рано, чтобы ты связалась с товарищами по команде, как только вернешься домой, верно?

Софи выглянула в окно, отметив, что до захода солнца оставалось еще несколько часов.

Но она была уверена, что к тому времени, как она закончит разговор с Фитцем, уже стемнеет.

— Позволь мне разобраться с Фитци, — сказал Киф, явно чувствуя, как меняется ее настроение.

Софи начала качать головой, но он протянул руку и нежно взял ее за подбородок.

— Знаю, что ты собираешься сказать, — сказал он ей, игнорируя громкие вздохи, которые издавала Ро. — И отпустить Альвара было не только твоей идеей. Кроме того, я единственный, кто извлек из этого выгоду.

— Но…

— Позволь мне разобраться с Фитци, — повторил Киф. — Он мой лучший друг, а я — Эмпат. Я знаю, как достучаться до него лучше, чем кто-либо другой.

Киф, похоже, умел помочь Фитцу держать себя в руках. Но…

— Я соглашусь на это, только если ты пообещаешь мне одну вещь, — сказала Софи, когда он убрал руку с ее подбородка. — Ты должен сказать Фитцу, что я была частью того, что случилось с его братом. Не бери всю вину на себя. Я серьезно, — добавила она, когда Киф начал спорить. — Обещай мне это, или я пойду с тобой, когда ты будешь говорить с ним.

Киф медленно кивнул.

— Хорошо, Фостер, я обещаю, что не буду тебя прикрывать.

— Ты обещаешь, что снова сосредоточишься на своих воспоминаниях? — настаивала она, и Киф плюхнулся обратно на кровать. — И что ты сделаешь все возможное, чтобы держаться подальше от Невидимок?

Он явно был не в восторге от этого. Но сказал ей:

— Да. Я буду продолжать прятаться от своего наследия.

И они оба пытались поверить, что его мама позволит этому быть таким легким.

Софи не была уверена, насколько Киф хотел, чтобы она делилась своими недавними открытиями, когда связывалась со Стиной, Дексом, Уайли и Бианой. Но она решила, что ее товарищи по команде должны знать хотя бы некоторые детали, чтобы понять, с чем они столкнулись.

Она опустила все эти странные методы лечения бесплодия и сосредоточилась на том факте, что мама Кифа, вероятно, заставит Тама попробовать использовать теневой поток, чтобы вызвать какую-то дополнительную способность в Кифе.

И она напомнила им, что Там считает этот процесс фатальным.

— Может, Марука останется с Кифом? — спросила Стина. — Так, она может создать вокруг него силовое поле, если его мама появится в доме или что-то в этом роде?

— Там может пробиваться сквозь силовые поля, — напомнила Софи, жалея, что Тени так сильны. Потому что Кифу, вероятно, понадобится дополнительная защита. И Софи понятия не имела, что на самом деле сможет остановить Тама.

— Ты что-нибудь рассказывала об этом Линн? — спросил Уайли, и Софи, подавив чувство вины, покачала головой.

— Я скажу ей, — предложил он.

— А я вернусь к леди Зилле, — добавила Стина, — и посмотрю, есть ли у нее какие-нибудь идеи о том, как теневой поток может вызвать способность… или как остановить его, или… я не знаю. Кажется, стоит проверить.

— Да, — согласилась Софи, жалея, что сама не додумалась до этой идеи.

Самое лучшее, что она придумала, это сказать Дексу:

— Не думаю, что ты можешь построить устройство…

— Которое блокирует поток теней? — закончил за нее Декс. — Сомневаюсь, потому что не очень понимаю, как это работает. Но я все равно проведу мозговой штурм.

— Если тебе снова понадобится моя помощь, дай знать, — предложила она и почти закончила разговор.

Но…

Биана заслуживала того, чтобы знать об Альваре.

Новость прошла не очень хорошо… особенно та часть, где говорилось, что Альвар, скорее всего, умирает.

А когда Софи спросила:

— Ты злишься на меня за то, что я его отпустила? — наступило бесконечное молчание.

Но Биана действительно говорила так, когда, в конце концов, сказала Софи:

— Нет.

Вот и все.

Только одно это слово.

Но этого было достаточно, чтобы дать Софи слабую надежду на то, что разговор Кифа с Фитцем не так уж плох, как она опасалась.

Часть ее хотела сидеть там, глядя на импартер еще долго после того, как ее товарищи по команде ушли, ожидая, что Киф или Фитц свяжутся с ней. Но она все больше забывала о необходимости сосредоточиться на более серьезных, менее личных проблемах.

Сандор сообщал Флори обо всем, чтобы та могла передать сообщение мистеру Форклу. Но Совет, вероятно, тоже должен знать… и не только основные пункты, как Софи дала товарищам по команде.

Совет должен знать всю историю.

И поскольку идея обсудить лечение бесплодия с Бронте звучала примерно так же весело, как если бы ее голову пожевал Тираннозавр, Софи велела импартеру связаться с Членом Совета Оралье.

Выражение лица хорошенькой белокурой Члена Совета было невозможно прочесть, пока Софи рассказывала ей обо всем. Единственной заметной реакцией было легкое вздрагивание, когда Софи описала, как болезненно было «лечение» леди Гизелы.

— Спасибо, что рассказала мне, — сказала Оралье, когда Софи закончила. — Признаюсь, я не совсем уверена, что делать с этой информацией.

— Я тоже, — сказала Софи. — Но я все равно думала, что ты должна знать.

— Мы должны, — согласилась Оралье. — И на самом деле… это помогло мне принять решение о том, что я обсуждала. Мистер Форкл сказал мне, что сила твоего усиления значительно возросла с тех пор, как способности были сброшены, и что теперь он надеется, что ты сможешь найти в себе средства для включения и выключения, чтобы никто не воспользовался этим. Предполагаю, тебе не очень повезло с этим начинанием?

— Да, — согласилась Софи. — Оказывается, я не сильна в путешествиях самопознания.

— Немногие из нас могут, — заверила ее Оралье. — И честно говоря, думаю, «путешествие» — это неправильный взгляд. Думаю, это больше о том, чтобы осознавать себя и осознавать свою силу и сосредоточиться на том, чтобы полностью понять, как все внутри работает в каждый момент.

— Ладно, — сказала Софи, прикусив язык, чтобы удержаться от замечания, что это звучит еще более неопределенно и запутанно, чем предположения мистера Форкла.

Оралье рассмеялась.

— Понимаю, это, вероятно, кажется очень абстрактным. Вот почему я с удовольствием проведу тебя через упражнение, которое может оказаться полезным. Это то, что используется в обучении Эмпатии, но так как моя способность также связана с осязанием, думаю, что это можно легко применить к усилению.

— Я в деле, — сказала Софи, радуясь любой помощи, которую могла получить. — Ты хочешь попробовать сейчас, или..?

— Полагаю, было бы разумно избежать задержки, — согласилась Оралье, — особенно учитывая, что проблемы, с которыми мы сталкиваемся, похоже, набирают обороты. Ты можешь зайти ко мне в офис?

— О, ты хочешь сделать это лично? — спросила Софи.

— Упражнение работает лучше всего, если мы можем находиться в физическом контакте, — объяснила Оралье. — Но я только сейчас поняла, что уже поздно и у тебя был тяжелый день, так что если ты устала, мы можем выбрать другое время.

Было уже поздно.

И Софи очень устала.

И часть ее все еще хотела сидеть и ждать, не услышит ли она что-нибудь от Фитца или Кифа.

Но разум напомнил ей о зловещих словах, которые только что произнесла Оралье.

Набирают обороты. Набирают обороты. Набирают обороты.

— Просто позволь мне сказать родителям, куда я направляюсь, — решила Софи.

Оралье кивнула.

— Я буду ждать.

Глава 42

— Итак… как мы это сделаем? — спросила Софи, приказывая себе расслабиться и оглядывая ромбовидную гостиную, в которую ее привела Оралье. Но ее сердце по-прежнему билось гораздо быстрее и громче, чем следовало бы, что было просто смешно.

Оралье была хорошим Членом Совета.

Надежным Членом Совета.

Членом Совета, который всегда был на стороне Софи и много раз помогал ей.

Она была назначенным Софи контактным лицом для команды Доблесть.

Она даже делала Софи макияж!

И Софи уже однажды была в той самой гостиной, и ничего страшного не случилось… и, конечно же, ничего страшного не могло случиться в комнате, которая была такой блестящей, красивой и… розовой.

Розовые кресла.

Розовые оттоманки с драгоценными камнями.

Розовые люстры.

Розовые камни, вставленные в сверкающие стены в замысловатых цветочных узорах.

Это было в основном пространство мечты Бианы.

И самым страшным кошмаром Ро.

Но у Совета была строгая политика «никаких телохранителей в кабинетах Членов Совета», так что принцессе-огров никогда не придется терпеть сверкающую розовую перегрузку.

Даже Сандор был вынужден занять пост снаружи массивного хрустального замка… а это означало, что среди всего этого розового мерцания стояли только Софи и Оралье. И это чувствовалось…

… неловко.

И подавляюще.

И пугающе.

Не помогало и то, что Софи забыла сделать реверанс, когда Оралье открыла дверь. Или что Софи не подумала переодеться перед тем, как отправиться туда, так что она все еще была одета в простую белую тунику и серые леггинсы. Между тем идеальные белокурые локоны Оралье были увенчаны розово-турмалиновым венцом, а розовое платье было сшито из тюля разной длины, будто юбка была создана из огромных, отделанных жемчугом лепестков роз.

— Пожалуй, будет лучше, если мы сядем, — предложила Оралье, и Софи послушно опустилась в одно из кресел размером с трон.

Как только она уселась, еще один стул оторвался от пола и подплыл гораздо ближе, прежде чем мягко опуститься обратно.

— Тебя удивляет мой телекинез? — спросила Оралье, усаживаясь на стул, который теперь стоял прямо напротив Софи, с такой царственной осанкой, что Софи почувствовала себя горгодоном.

Софи выпрямилась, сложила руки в перчатках и аккуратно положила их на колени.

— Я знаю, что так не должно быть, я просто не вижу, чтобы люди использовали его очень часто.

Она часто забывала об этом сама… что было глупо, так как это сделало бы тонну вещей намного легче.

Оралье разгладила рукава платья.

— Признаюсь, я все больше и больше задаюсь вопросом, какую цену мы платим за то, что ставим умения выше навыков. Насколько сильнее был бы наш мир, если бы мы приняли силы, которые объединяют нас, вместо того, чтобы сузить внимание до того, что отличает нас друг от друга?

— Я… не знаю, — пробормотала Софи, поняв, что Оралье ждет ответа.

— Извини, — сказала ей Оралье, — я отклонилась от темы, не так ли? Я привела тебя сюда, чтобы провести через упражнение обратного отсчета.

— Обратного отсчета? — повторила Софи, когда ее мозг начал представлять себе множество вещей, которые взрывались!

— Это безболезненно, я обещаю, — заверила ее Оралье. — Думай об этом как о способе направить ум к другому виду осознания… без давления или осуждения. Метод признания того, что ты испытываешь и позволяешь себе чувствовать это. Эти упражнения необходимы для тренировки Эмпатии, поскольку Эмпаты должны научиться отделять наши собственные эмоции от тех, которые мы читаем, а не судить, осуждать или вмешиваться в любое из этих чувств. Но, как я уже говорила ранее, думаю, что с помощью нескольких настроек это упражнение также может быть очень полезно для того, чтобы помочь тебе изучить, как каждая из способностей функционирует, и лучше контролировать их… особенно усиление, так как это еще одна сенсорная сила. Знаешь ли ты, что Эмпаты должны приучать себя не читать автоматически эмоции каждого, с кем соприкасаются наши руки?

Софи покачала головой.

— Я всегда думала, что это похоже на мою телепатию, и тебе нужно сосредоточиться, чтобы читать… по крайней мере, эльфов вокруг.

Человеческие мысли проникали прямо в мозг Софи, как радиопередачи, если только она не защищала разум, и Киф говорил так, будто человеческие эмоции были столь же бомбардирующими.

— Мы должны сосредоточиться, если хотим перевести то, что чувствуем, — поправила Оралье, — но основной акт восприятия эмоций — нечто вроде второй натуры, и требуются практика и тренировка, чтобы научиться оставлять чувства там, где они есть, а не поднимать их.

— Поднимать их? — эхом отозвалась Софи.

— Это часть техники визуализации, которую мы используем. Это похоже на то, — она потянулась ко лбу, проводя пальцами по нескольким розовым турмалинам, — как я касаюсь этого венца прямо сейчас… но это не значит, что я должна это делать. — Она сняла диадему с головы и положила ее на инкрустированный драгоценными камнями столик рядом с собой.

— А улавливание эмоций отличается от их перевода? — спросила Софи.

— Так и есть. Мы можем чувствовать, не понимая. Но гораздо лучше оставить чувства там, где они есть, особенно если они интенсивны или негативны. Эмпатам нужно устанавливать границы, чтобы уберечь себя от эмоциональной перегрузки, которую мы испытывали бы, если бы нам постоянно приходилось чувствовать все от всех людей… но я снова отвлеклась, не так ли? — спросила она, и ее щеки покраснели еще сильнее, чем платье. — Извини, я просто хочу, чтобы ты поняла, что у всего этого есть метод — и доказанный успех — поскольку, когда мы будем работать над этим, могут возникнуть моменты, когда ты задашься вопросом, в чем смысл всего этого.

— Все в порядке, — заверила ее Софи. — Я доверяю тебе.

Губы Оралье растянулись в улыбке, и ее румянец сменился более розовым, когда она пробормотала:

— Рада это слышать.

— И погоди-ка… значит ли это, что Киф может не замечать моих эмоций в воздухе? — удивилась Софи.

— Этого я не знаю, — призналась Оралье. — Особенно учитывая то, что мы теперь знаем об уникальном происхождении способностей Кифа. Чутье подсказывает, что есть способ взять это под контроль… но это может быть потому, что я предпочитаю верить, что ничто не находится вне нашей досягаемости. Вот почему я очень рада попробовать это упражнение с тобой. Честно говоря, меня всегда беспокоило, что усиление рассматривается как такая непослушная, автоматическая вещь. Я бы с удовольствием опровергла это предположение.

— Я тоже, — призналась Софи, подняв руки и пошевелив пальцами, которые выглядели особенно зефирными из-за всех слоев перчаток.

— Ты должна снять их, прежде чем мы начнем, — сказала ей Оралье. — И убери устройства, которые Декс разработал. Ты можешь положить их здесь, чтобы они вообще не контактировали с тобой… просто на случай, если у них есть какой-то скрытый эффект.

Она щелкнула запястьем, заставляя инкрустированный драгоценными камнями стол опуститься на место рядом с Софи, и когда девушка сложила туда перчатки и приспособления для ногтей, она заметила, что Оралье не потрудилась надеть свой венец.

— Я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно, когда мы будем работать над этим, — объяснила Оралье, прежде чем Софи успела спросить, — и я подумала, что могло бы помочь, если бы я не была так похожа на Члена Совета.

— Но ты же Член Совета, — напомнила Софи.

— Да, — согласилась Оралье. — Но сейчас просто думай обо мне как о Наставнике. И попытайся увидеть в этом не что иное, как еще один из твоих многочисленных уроков способности в Ложносвете.

— Думаю, я смогу это сделать, — согласилась Софи, решив не указывать на то, как часто ее уроки способностей были стрессовыми катастрофами… особенно та, тоже с Членом Совета.

— Постарайся расслабиться, — сказала Оралье, протягивая руки.

Софи наклонилась вперед, чтобы принять их… но тут же отдернула руки, прежде чем их пальцы соприкоснулись.

— Мои способности для Эмпатов очень сильны, — предупредила она, — так что я не знаю, будет ли это слишком отвлекать.

Оралье нахмурилась.

— Только для Эмпатов?

— И Телепатов тоже, — поправила Софи. — Есть идеи, почему?

— Не обязательно… — это был не совсем ответ, но Софи решила не указывать и на это. — Уверена, что справлюсь, но, может быть, будет лучше, если мы будем держать друг друга за запястья. Таким образом, наши ладони и кончики пальцев не будут соединены напрямую, так как именно там наши способности наиболее чувствительны.

Оралье протянула руки чуть дальше, и Софи затаила дыхание, схватившись за запястья Оралье одновременно с тем, как та схватила ее… и обе они вздрогнули от удара искр, вспыхнувших в их руках.

— Извини, — пробормотала Софи, пытаясь высвободить руки.

Оралье крепче сжала.

— Все в порядке, Софи. Вообще-то… думаю, это может быть полезно. Это совершенно другой мир ясности. — Она наклонила голову, изучая Софи так, словно видела ее впервые. — Ты такая храбрая. Такая решительная. Я чувствую это сейчас больше, чем когда-либо. Но я чувствую твои нервы… и хотя понимаю, но хочу, чтобы ты признала свою нервозность, а затем отпустила ее. Как я уже сказала, это просто упражнение. Постарайся не переусердствовать.

— Постараюсь. — Софи медленно и глубоко вздохнула. Потом еще раз. И еще. — Должна тебя предупредить: я не очень хорошо умею очищать мысли.

Оралье улыбнулась.

— Мне знакомо это чувство. Но хорошая новость в том, что смысл этого упражнения… стать более осознанной, а не менее. И я буду направлять тебя к правильному виду фокуса. Готова начать?

— Наверное, — уклончиво ответила Софи, сделав еще один глубокий вдох и закрыв глаза. — Что же мне делать?

Оралье прочистила горло.

— Я собираюсь провести тебя через своего рода обратный отсчет, который фокусируется на каждой из твоих способностей… начиная с телепатии, затем причинение, затем телепортация, затем талант полиглота и, наконец, усиление. Итак, для начала я хочу, чтобы ты подумала о том, каково это… быть Телепатом… и я не собираюсь использовать эту способность сейчас. Тогда тебе будет слишком трудно сосредоточиться. К счастью, у тебя фотографическая память, так что ты должна быть в состоянии вспомнить опыт ярко. Так что вспомни, когда ты в последний раз открывала свой разум кому-то другому и обыскивала его мысли. И когда ты визуализируешь это, я хочу, чтобы ты дала мне пять слов — пять ощущений — которые определяют, как работает твоя телепатия. Каково это — открыть свой разум для чужого сознания? И не то, что ты слышишь, видишь или узнаешь. Как ты себя чувствуешь?

— Хм…

У Софи было предчувствие, что она будет очень плоха в этом, но она крепче зажмурилась и попыталась сделать так, как велела Оралье.

Технически, последний разум, который она обыскивала, принадлежал лорду Кассиусу… и ей не хотелось вновь переживать этот чудесный опыт. Поэтому она представила себе мысленный разговор с Кифом, который все еще не был приятным, так как ей пришлось показать Кифу эти ужасные воспоминания. Но… всегда было что-то настолько естественное в использовании ее телепатии с Кифом. Ей едва ли нужно было пытаться позволить своему сознанию дотянуться до него и…

— Думаю, обычно возникает ощущение растяжения, — тихо сказала Софи, — когда я тянусь к мыслям другого человека. Это то чувство, которое ты ищешь?

— Прекрасное начало, — заверила ее Оралье. — Но думаю, что для целей этого упражнения, возможно, было бы лучше сосредоточиться на более эмоциональном ощущении, а не на таком физическом.

— Хорошо, но… я не знаю, что бы это могло быть, — пробормотала Софи.

— Ничего страшного. Что ж. Я не Телепат, но можно ли сказать, что ты формируешь связи, когда используешь эту способность?

Софи кивнула.

— Идеально. Итак, давай сделаем первое слово «объединение». Это поможет тебе понять, какого рода ощущения мы ищем?

— Может быть, — сказала Софи.

Оралье улыбнулась.

— У тебя получится, обещаю. Просто попытайся по-настоящему визуализировать этот опыт.

Софи вздохнула.

— Ну… Телепатия обычно немного утомляет меня к концу.

— Ладно… и почему она тебя утомляет? — спросила Оралье.

— Э-э… думаю, что весь этот процесс как-то истощает? Например, я чувствую, как моя ментальная сила выливается из меня, чем дольше я остаюсь на связи.

— Хорошо, — сказала ей Оралье. — Значит, «объединение», «истощение» — что еще? Нам нужны еще три.

С таким же успехом она могла бы попросить миллион.

И они все еще должны были сделать это с четырьмя другими способностями?

— Подумай хорошенько, — сказала ей Оралье. — Прими свои воспоминания об этом опыте, не пытаясь превратить их в ответы, которые, как ты думаешь, я хочу услышать.

Софи тяжело вздохнула

— Эм, ладно, хорошо… это будет звучать так, будто я противоречу себе, но… использование моей телепатии также немного возбуждает.

— Вот и хорошо! Это вовсе не противоречие. Опыт — это никогда не одно и то же. Физические упражнения одновременно бодрят и утомляют, не так ли?

— Верно, — согласилась Софи.

— Хорошо, «объединение», «истощение», «заряд энергией» — что еще захватывает ощущение того, что ты — Телепат?

— Ну, это как-то… вдохновляет, — сказала Софи, чувствуя, как ее щеки горят от признания. — У людей в голове происходит гораздо больше, чем мы думаем.

— Уверена, что так оно и есть. Кстати, то же самое можно сказать и об эмоциях, но это к делу не относится. Отлично! «Объединение», «истощение», «заряд энергией», «вдохновение» — тебе просто нужно еще одно.

В голове Софи всплыл ответ, но он не был похож на правильное слово.

— Просто скажи, — сказала ей Оралье, нежно сжимая запястья Софи. — Я вижу, ты что-то придумала.

— Да, но слово «страх» звучит так отрицательно.

— Здесь нет ни негатива, ни позитива. Только правда твоего опыта. И разве не страшно блуждать в чьем-то сознании? — настаивала Оралье.

— Это… возможно.

Что-то в том, чтобы признать это вслух и осознать ощущения, заставило сердце Софи немного успокоиться, а голову наполнить приливом новой энергии, которая заставила ее разум почувствовать себя сильнее и острее.

— Видишь? — спросила Оралье. — Есть сила, которая приходит с признанием истинности того, что мы испытываем, не оценивая это как хорошее или плохое, положительное или отрицательное. Это просто то, что есть. А для тебя Телепатия объединяет, истощает, заряжает энергией, вдохновляет и пугает.

— Да, наверное, так оно и есть. — Софи выпрямилась, чувствуя себя гораздо менее испуганной, когда сказала: — Ладно, что дальше?

Но потом она вспомнила, дальше ее причинение.

— Знаю, это не твоя любимая способность, — сказала ей Оралье. — И я размышляла, должна ли я сделать ее четвертой в обратном отсчете или третьей. Но, учитывая твой новообретенный контроль и неисчислимые глубины этой силы, думаю, что лучше всего дать ей это дополнительное открытие. Так что расслабься, сделай глубокий вдох и дай мне четыре слова, которые суммируют чувство причинения… и опять же, не пытайся подвергать их цензуре или формировать. Будь честна о своем опыте.

Софи прикусила губу, прокручивая в памяти тот ошеломляющий момент рядом с Биг Беном.

И она поняла, что уже нашла свое первое слово.

— «Непреодолимая».

Она добавила «придающая силу» сразу после этого, что было немного странно признать, учитывая, что это была такая темная способность, но… она придавала силы, зная, что девушка может встретиться со своими врагами и больше не прятаться или съеживаться.

— А что еще? — спросила Оралье, и Софи потребовалось гораздо больше эмоционального копания, чтобы понять, что ее причинение было одновременно тревожным и освежающим… но это было так. Обладание темными чувствами внутри себя никогда не было бы удобным процессом… но очищение их всех ощущалось как перезагрузка.

И когда она повторила все четыре слова вслух — «подавление», «вдохновение», «тревога», «свежесть» — она почувствовала, что ее сердце снова стало легче, вместе с другим гулом энергии, который затопил ее разум и грудь.

Еще один всплеск силы, прямо в сердцевине способности.

То же самое произошло после того, как она решила, что телепортация освобождает, удивляет и тревожит.

И снова, когда она поняла, что быть полиглотом — это одновременно и унижение, и возвышение.

— Вот и подошли к усилению, — мягко сказала Оралье, — и хотя уверена, что есть много слов, чтобы описать этот опыт, я хочу, чтобы ты выбрала то слово, которое кажется тебе наиболее определяющим… и помни, что это должно быть о твоем опыте со способностью, а не о том, как она влияет на кого-то еще.

В голове Софи тут же всплыло одно слово, но…

— Нет, — сказала Оралье, прежде чем Софи успела закончить мысль, и еще раз нежно сжала ее запястья. — Не редактируй себя. О каком слове ты только что подумала?

Софи покачала головой.

— Это было не то слово.

— Откуда ты знаешь? — возразила Оралье. — Скажи мне, и посмотрим, что произойдет.

Софи вздохнула.

— Я подумала о «разочаровании», потому что не могу ее контролировать… но именно поэтому мы делаем это, так что…

— Так и есть. Но ты на правильном пути. Как эта способность заставляет тебя чувствовать себя? Как ты относишься к перчаткам и приборам для ногтей и тому факту, что кто-то может использовать эту способность против тебя?

— Я… ненавижу это, — прошептала Софи. — Это так ограничивает.

Как только это слово слетело с ее губ, она почувствовала, как ее сердце дрогнуло… и не просто стало легче. Это было больше похоже…

Как будто оно заняло немного новое положение.

Правильное положение.

Раскрывая маленькую, тонкую нить под ним.

Натянутый нерв.

Еще один прилив энергии загудел вокруг него, и Софи позволила ему впитаться, чувствуя, как нервы скручиваются и напрягаются, пока не почувствовала, что…

Струну на скрипке… и когда она позволила своей воле скользнуть по ней, то почувствовала легчайший толчок в груди, спускающийся вниз по рукам, вплоть до кончиков пальцев, где…

… мерцало ее усиление.

— Ого, — выдохнула Софи, моргая, чтобы сфокусировать взгляд на Оралье, которая сверкала самой яркой, самой очаровательной улыбкой, которую Софи когда-либо видела. — Не могу поверить, что это сработало. Как это работает?

— Честно говоря, это немного абстрактно даже для меня, — призналась Оралье. — Но думаю, что это сводится к грубой честности упражнения. Ты отделила себя от всех предвзятых представлений о том, какими бы ты хотела видеть свои способности, или какими ты думала, они должны быть, и нашла чистую, простую истину… что для каждого преимущества, которое они приносят, они также несут в себе осложнение. И ты можешь принять вызов этого, не пугаясь, потому что ответственность за каждую способность — это то, для чего ты была создана: нести, контролировать, подавлять.

— Думаю, в этом есть смысл, — пробормотала Софи, опуская одно из запястий Оралье, чтобы потереть грудную клетку. — Если только я не выключила свое усиление навсегда.

Оралье покачала головой.

— Попробуй включить его снова… без страха и сомнений. Включите его снова, потому что ты хочешь ее включить.

Софи не была уверена, что это значит, но она закрыла глаза и ощупала тот же самый хрупкий нерв, думая обо всех хороших вещах, которые принесла ей жизнь, и когда ее сердце забилось сильнее, она позволила этому ритму скользнуть вниз по этому новому нервному окончанию и…

Еще один мягкий рывок заставил ее пальцы зажужжать с достаточной энергией, чтобы запястье Оралье дрогнуло в ее руке.

— Извини, я должна отпустить тебя? — спросила она, но Оралье крепче сжала ее руку.

— Нет, — пробормотала она, — это так увлекательно… чувствовать эмоциональные сдвиги, которые ты испытываешь. Такая уверенность, удивление, смятение и гордость. Я сильно подозреваю, что чем больше ты будешь сосредотачиваться на том, что делаешь, чтобы повлиять на силу, тем больше будешь замечать тонкости, которые позволят тебе даже решить, насколько ты хочешь улучшить кого-то, так что это больше не способность «все или ничего».

— Неужели? — спросила Софи, снова потирая грудь.

— Это оттуда тянет управление? — спросила Оралье, указывая на руку Софи, где ее пальцы массировали место ближе к центру ребер, как раз справа от сердца.

— Думаю, да. — Софи снова выключила усиление, чтобы проверить. — Да, именно там я чувствую тягу.

Оралье улыбнулась.

— Я знала, что нужно полагаться на ту же внутреннюю силу, что и при эмпатии! Это многое объясняет!

— Да? — спросила Софи.

— Ну… это, по крайней мере, объясняет, почему твоя сила так сильна на Эмпатах.

— Верно, — согласилась Софи. — Хотя мои способности к телепатии тоже сильные, но это может быть из-за того, что сказал лорд Кассиус. Он сказал, что то, как я использую свою телепатию, напоминает ему об Эмпате, — объяснила она, увидев замешательство Оралье. — Думаю, я улавливаю эмоции своими мыслями, не находясь в эмоциональном центре. Ты когда-нибудь слышала, чтобы кто-то так делал?

— Нет, — призналась Оралье, поворачивая голову и изучая Софи. — Но учитывая твою уникальную историю, я не могу сказать, что удивлена.

— Да, я тоже, — призналась Софи. — Хотя это заставляет меня задуматься…

— О чем? — настаивала Оралье, когда Софи не договорила.

Софи покачала головой.

— Я не должна думать об этом прямо сейчас.

— Ну, я не знаю, что ты имеешь в виду, но это явно расстраивает тебя. — Она провела большим пальцем по запястью Софи, чтобы напомнить ей, что она может чувствовать все, что Софи чувствует сейчас. — Может быть, стоит хотя бы поговорить об этом.

Софи вздохнула и потянулась, чтобы вытащить зудящую ресницу.

— Я как раз думала о том, что леди Каденс рассказала Биане и Стине. Она сказала, что, по ее мнению, Черный Лебедь не наделил бы меня такими же способностями, как у моих биологических родителей, потому что тогда людям было бы слишком легко понять, кто они такие. И если она права… их генетика, вероятно, все еще влияет на меня определенным образом, понимаешь? И так много вещей во мне похожи на Эмпатов, так что… может быть, это и есть один из моих родителей.

Оралье замолчала.

— Не волнуйся, я не собираюсь отвлекаться на все это, как раньше, — пообещала Софи. — Я сказала Стине, Биане и Кифу, чтобы они перестали придумывать теории и расспрашивать людей о том, являются ли они моими биологическими родителями, пока все не уляжется с гномами-карликами.

Оралье нахмурилась.

— Подожди… это значит… ты думала, что леди Каденс — твоя мать?

Щеки Софи вспыхнули, когда она кивнула.

— Не то чтобы я хотела быть с ней в родстве или что-то в этом роде. Но… она — Полиглот, так что, казалось, стоит посмотреть… но Биана и Стина были довольно убеждены, что она говорит правду, когда она сказала, что это не так. И если она также права в своей теории, то способности на самом деле ничего мне не говорят… если только я не права в том, что способности все еще влияют на меня определенным образом. В этом есть смысл, не так ли? Особенно если это Эмпатия?

— Нет, — ответила ей Оралье… так твердо и сразу, что Софи должна была бы разочароваться.

Но.

Но.

Она… также почувствовала небольшое изменение в пульсе Оралье.

Три пропущенных удара.

И у самой Софи сердце екнуло, когда она вспомнила, что это значит.

— Итак… — медленно произнесла Софи, желая убедиться, что ей не померещилось, — ты не думаешь, что один из моих биологических родителей может быть Эмпатом?

— Честно говоря, я не придала бы этому большого значения, — сказала ей Оралье, освобождая запястье.

Но прежде, чем она это сделала, Софи снова почувствовала это.

Три пропущенных удара.

Оралье могла солгать по любому поводу.

Но… Софи не могла заставить себя не думать о том, что Оралье — Эмпат.

Светловолосый Эмпат.

Который всегда поддерживал Черного Лебедя.

И тот факт, что она была членом Совета, определенно объяснял, почему ее личность должна была храниться в секрете.

И чем больше эти мысли крутились в голове Софи, тем более прочными они становились.

Тем более оседлыми.

Окончательными.

Реальными.

Поэтому, прежде чем она успела подумать или передумать, Софи бросилась вперед, схватила Оралье за запястье и выпалила:

— Ты — моя мама… да?

И когда Оралье сказала:

— Нет! — было еще три пропущенных удара.

Глава 43

— Да, — выдохнула Софи, все еще не отпуская запястье Оралье. — Ты… моя биологическая мать.

Оралье встретилась с ней взглядом, и Софи осмотрела лицо Оралье… ее черты… хоть какое-то сходство.

Какое-то окончательное подтверждение.

Но оказалось, что Софи в этом не нуждалась.

Потому что на этот раз Оралье сказала ей:

— Да.

И не было никаких пропущенных ударов сердца.

Просто пульс бился так же громко, быстро и беспорядочно, как у Софи.

И долгое время они просто смотрели друг на друга.

И смотрели.

И смотрели.

Пока Оралье не сказала:

— Софи, я…

И Софи ждала, когда она закончит фразу.

И ждала.

И ждала.

И ждала.

Но все, что она получила в конце, Оралье сказала ей:

— Я… не могу этого сделать.

— Мне все равно! — крикнула Софи, крепче сжимая руку Оралье.

Оралье могла бы тащить ее по полу, если бы захотела… но она не могла убежать от этого разговора.

Только не после…

Софи мысленно перебирала каждую улыбку, которую Оралье дарила ей все эти годы.

Каждое доброе слово, которое она когда-либо говорила.

Раньше они так много значили.

Но теперь их никогда не будет достаточно.

Слишком много было лжи.

Горы лжи… громоздились в голове Софи.

Душа ее.

Давя ее.

— Знаю, ты сердишься, — пробормотала Оралье… и Софи невольно рассмеялась.

— Ты сама это поняла? — спросила она. — Или потому, что ты — Эмпат?

Эмпат. Эмпат. Эмпат.

Ее биологическая мама была Эмпатом.

Ее биологической мамой была Оралье.

ЧЛЕНОМ СОВЕТА Оралье.

И с этим словом пришла еще одна лавина осознаний.

Обвинений.

— Ты позволила Совету угрожать изгнать меня! — огрызнулась Софи. — И ты позволила им навязать мне ограничитель способностей Декса! И ты позволила им изгнать меня! И…

— У меня один голос, Софи, — перебила ее Оралье. — Один. Голос. Из двенадцати. Я сделала все, что могла… но я могла сделать только это.

— Верно, — тихо сказала Софи. — Ты должна была убедиться, что никто никогда не узнает правду, потому что если бы они узнали, то…

Голос покинул ее, когда она осознала всю реальность своего положения.

Никто никогда не мог узнать.

Это было то же самое осознание, которое она испытала, когда думала, что ее отец был Член Совета Бронте… только намного хуже.

Потому что Оралье была любима народом.

Жизненно важна для Черного Лебедя.

Крайне важна для Совета.

Она была единственной, кто мог держать всех честными.

Несмотря на то, что она лгала, лгала и лгала.

И если Софи расскажет кому-нибудь правду… если Оралье вышвырнут из Совета…

Потеря.

Хаос.

Этого не могло произойти.

Даже если это означало…

Оралье вздохнула.

И мягкий звук был хуже пощечины.

— Это, должно быть, так утомительно для тебя, — сказала Софи. — Тебе пришлось встречаться с дочерью лицом к лицу и признавать, как сильно ты портила ее жизнь.

— Портила? — повторила Оралье.

Ее тон был ровным.

Бесстрастным.

И несправедливым.

Она никак не могла успокоиться по этому поводу.

— Я несопоставима! — выкрикнула Софи, нуждаясь в чем-то, что можно было бы бросить или пнуть…

Украшенный драгоценными камнями стол.

Свободной рукой она перевернула его, и все, что на нем было, с грохотом покатилось по полу.

Ее перчатки.

Устройства Декса.

Диадема Оралье.

Она приземлилась у ног Софи, и ей захотелось наступить на него всем своим весом, прыгать вверх и вниз, пока металл не превратится в гнутый клубок, а драгоценности не превратятся в крошечные блестки.

Но потом Оралье сказала ей:

— Продолжай.

И гнев переменился.

— Ты не имеешь права указывать мне, что делать! — сказала Софи, пиная венец через всю комнату, чтобы больше не поддаваться искушению. — Ты не должна притворяться, что тебе не все равно…

— Мне не все равно! — настаивала Оралье.

Софи рассмеялась.

— Ты позволила мне участвовать в эксперименте! Оставила меня с людьми на двенадцать лет! Игнорировала меня так сильно, как только могла, когда Фитц привез меня сюда…

— Я никогда не игнорировала тебя! — поспорила Оралье.

— Неужели? — возразила Софи. — Тогда где ты была, когда Грэйди и Эделайн взбесились и отменили мое удочерение?

Оралье вздрогнула.

— Олден и Делла…

— Олден и Делла вмешались и предложили вырастить твою дочь, — вмешалась Софи. — И ты просто собиралась позволить им это.

— Софи, я не могла…

— Нет, я понимаю, — сказала Софи. — Ты не могла никому рассказать. Так же, как ты не можешь позволить никому узнать об этом сейчас, даже если я застряну, будучи несопоставимой…

— Софи…

— Точно так же, как ты не смогла заступиться за Прентиса! — добавила Софи… и Оралье почему-то побледнела еще больше.

Призрак ее прелестного розового «я».

— Я не знала, что Прентис прячет тебя, — прошептала она. — Когда я узнала… мне еще никогда не было так больно.

— Но ты же знала, что он был частью Черного Лебедя, — возразила Софи. — И я предполагаю, что ты знала, что они были хорошими парнями, так как ты добровольно предложила своего будущего ребенка для проекта Мунларк.

— Ты не думаешь, что в Черном Лебеде может быть предатель? — спросила Оралье. — Тогда все было очень мрачно. Насколько можно было судить, между Черным Лебедем и Невидимками не было четкой границы. Некоторые люди даже не верили, что существуют две группы. И мне дали нулевую информацию…

— Должно быть, тебе что-то сказали, если ты была готова отдать им свою ДНК! — настаивала Софи.

— Да, мне сказали, что я могу помочь им что-то создать…

— Что-то, — перебила Софи.

— Призыв к действию, — уточнила Оралье. — Силу перемен и добра, которая заставит наш мир обратить на себя внимание так, как никто другой никогда не смог бы. Заставить людей видеть вещи такими, какие они есть, а не такими, какими мы их считали.

— И ты подумала: «похоже, это идеальная работа для моего ребенка».

— Нет, — сказала Оралье, поворачиваясь к одному из окон и глядя на звезды. — Я подумала, что это звучало как единственный способ, чтобы у меня когда-либо был ребенок.

Она оставила слова там, ожидая, что Софи с ними сделает.

Но Софи не могла заставить себя думать об этом.

— Итак, теперь я несопоставима… а Прентис должен был провести годы в Изгнании с разбитым разумом… потому что ты хотела иметь ребенка.

Оралье покачала головой.

— Прентис провел годы в Изгнании из-за дюжины различных недоразумений. А ты…

Софи снова подождала, пока Оралье закончит фразу.

И ждала.

И ждала.

И ждала.

Пока она наконец не спросила:

— И это все?

— Я… не знаю, что еще ты хочешь от меня услышать, — призналась Оралье.

Софи хотела сказать ей, как насчет «прости»? Или как насчет «я все исправлю»? Или как насчет «я люблю…»

Но она подавила эти мысли.

Если Оралье не могла додуматься произнести их сама, то они все равно не стоили того, чтобы их слышать.

Так что Софи оставалось только сказать:

— Уже поздно. Грэйди и Эделайн, наверное, начинают волноваться.

Оралье кивнула, все еще глядя на звезды.

— Они хорошие родители, Софи. Гораздо лучше, чем я когда-либо могла бы быть.

— Да, — согласилась Софи. — Но ты не можешь приписывать себе их заслуги.

— А разве нет? — Оралье немного поколебалась, прежде чем напомнить Софи, — Олден и Делла пытались усыновить тебя после того, как Фитц привез тебя сюда. И я убедила Бронте подтолкнуть остальных членов Совета отклонить их просьбу и назначить тебя Грэйди и Эделайн. Я не знала, что они на мгновение заблудятся, но… я знала, что вы нужны друг другу.

— Мы нужны, — сказала ей Софи. — Но это все равно не имеет к тебе никакого отношения.

— Нет, пожалуй, нет, — пробормотала Оралье.

Секунды тикали, пока Софи, наконец, не отпустила запястье Оралье.

Ее пальцы давно уже онемели. И больше ей не о чем было спрашивать… ни лжи, ни оправданий, которые она хотела услышать.

Она встала и, спотыкаясь, направилась к двери, чтобы найти Сандора.

Оралье осталась там, где стояла.

Но перед уходом она задала Софи один вопрос.

В этот момент Оралье могла сказать дочери все, что угодно. И все, что она хотела знать, было:

— Ты собираешься кому-нибудь рассказать?

— Возможно, — сказала Софи, потому что ей хотелось оставить Оралье в тревоге и боли.

Но Оралье была Эмпатом.

Конечно, она услышала ложь в этом слове.

Глава 44

Сандор бросил один взгляд на выражение лица Софи, когда она вышла из хрустального замка Оралье и спросил:

— Мне нужно что-нибудь знать?

И он был достаточно мудр, чтобы отпустить ее, когда Софи сказала ему:

— Просто был… очень долгий день, — когда вытащила домашний кристалл.

Это был долгий день.

На самом деле Софи не могла поверить, что только сегодня утром она заскочила в дом сестры, чтобы забрать печенье для Кифа, прежде чем отправиться с ним на Берега Утешения, чтобы исследовать воспоминания лорда Кассиуса.

Ей хотелось плюхнуться в постель и проспать целую неделю.

Может быть, месяц.

Возможно, год.

Но пастбища не были пусты, когда Софи и Сандор вернулись в Хевенфилд, и Софи пришлось подавить вздох, который, вероятно, сделал ее ужасной личностью, учитывая, что высокая красивая фигура, расхаживающая взад и вперед по залитой лунным светом дорожке, была ее парнем.

Но была только одна причина, по которой Фитц ждал ее так поздно.

И она действительно не была уверена, что у нее хватит сил на этот разговор.

У нее, похоже, тоже не было особого выбора.

— Я могу настоять на том, чтобы ты отдохнула, — шепнул Сандор, и Софи не могла решить, доказало ли непрошеное предложение, что ее телохранитель оказался гораздо более проницательным, чем она предполагала, или же ее отсутствие энтузиазма было настолько очевидным.

На случай, если это было последнее, она выпрямилась и заставила губы сложиться в то, что, как она надеялась, было убедительной улыбкой, когда сказала ему:

— Может быть, вы с Гризель дадите нам немного пространства?

— Только немного, — подчеркнул Сандор, прежде чем направиться туда, где телохранитель Фитца только что вышла из тени.

Он предложил Гризель свою руку, и та бросила быстрый взгляд на своего подопечного, прежде чем обхватить локоть Сандора с широкой улыбкой. И когда два гоблина рука об руку побрели к одному из ближайших пастбищ, Софи не могла не позавидовать их непринужденности.

Они заставили идею «счастливой пары» казаться намного проще, чем это казалось на самом деле.

Софи надеялась, что когда-нибудь у нее будет то же самое.

Но в данный момент лучшее, что она могла сделать — улыбнуться, направляясь туда, где ее ждал Фитц.

— Прости… ты давно здесь? — спросила она. — Я была…

Она попыталась придумать что-нибудь, что могло бы спасти ее от необходимости использовать имя, которое она определенно еще не была готова использовать.

Прежде чем она смогла, Фитц сказал ей:

— Грэйди сказал мне, что ты отправилась на встречу с Членом Совета Оралье. Что она сказала?

— Сказала? — повторила Софи, понимая, как много существует способов ответить на этот вопрос.

— Об Альваре, — уточнил он, и оба слова сочились таким ядом, что Софи удивилась, почему трава вокруг них не вянет.

— О… — она запнулась, пытаясь вспомнить точные слова Оралье. — Она сказала… что не знает, что делать с этой информацией.

Фитц издал горький смешок, отвернулся и провел рукой по волосам.

— Неужели только я понимаю, насколько он опасен?

— Был, — мягко поправила Софи. — Видел бы ты его, Фитц…

— Да, я должен был, — резко произнес он, без капли грусти или сочувствия к болезненному состоянию брата. — Но вы с Кифом, очевидно, решили не включать меня в проект, над которым я работал.

Софи закрыла глаза, на секунду напомнив себе, что Фитц имеет полное право расстраиваться.

Но по какой-то причине в это трудно было поверить в данный момент.

— Знаешь что? — сказала она, обхватив себя руками. — Мы можем не делать этого прямо сейчас? Уже поздно. Это был очень длинный день. Ты явно расстроен…

— КОНЕЧНО, Я РАССТРОЕН… ТЫ ОТПУСТИЛА АЛЬВАРА! — крикнул Фитц, и где-то в тени Сандор откашлялся.

Софи покачала головой в этом направлении, пытаясь сказать Сандору: «Я в порядке, пожалуйста, не вмешивайся». И, к счастью, никто из телохранителей не набросился на них.

— Лаааааааааааадно, — сказала Софи, отказываясь от всего плана «жди завтра». Она жестом пригласила Фитца следовать за ней к дереву Каллы, надеясь, что тихие мелодии прояснят их головы. — Полагаю, Киф рассказал тебе, почему мы решили заключить сделку с твоим братом.

— Он так и сделал. И это могло бы иметь смысл, если бы ты не была Телепатом… и да, я знаю, Альвар утверждал, что он так хорошо скрывает вещи. Но ладно, Софи. Это куча мусора… и я бы сказал тебе об этом, если бы был там! И, эй, мы могли бы взять его в качестве Когнатов! Ты действительно думаешь, что мы не смогли бы найти эту тайну и затащить Альвара обратно в тюрьму?

— Не знаю, — призналась Софи, потирая виски. — Дело в том, Фитц, что я ничего такого не планировала. Все это просто случилось. Я не знала, что мы окажемся в Кендлшейде, и я определенно не знала, что твой брат будет прятаться там, и… я просто пыталась принять лучшее решение, которое могла, в данный момент… и если бы ты видел, как ужасно выглядел Альвар…

— Я все равно потащил бы его в тюрьму! — настаивал Фитц, снова проводя руками по волосам и делая несколько шагов в сторону от нее. — И дело в том, Софи… ладно, ладно, может быть, ты не знала, как все будет сегодня. Но ты знала, что отправляешься туда, чтобы проверить воспоминания лорда Кассиуса. И ты знала, что я уже работал над этим, и…

— Вот именно, — вмешалась Софи. — Он уже придумал, как от тебя что-то скрывать.

Фитц издал еще один горький смешок.

— Ладно. Так вот что ты думаешь, а? Я такой жалкий слабый Телепат, что даже папаша-придурок Кифа может от меня спрятаться?

— Конечно, нет! — заверила Софи, придвигаясь ближе. — Я никогда этого не говорила, Фитц. Я просто… знаю, отец Кифа хорош в общении с Телепатами. И ты еще ничего не нашел, так что…

— Значит, ты думала, что Мунларк должен был напасть и захватить власть? Лидер команды Доблесть? Леди Софи Фостер?

— Ух ты, — сказала Софи, желая двинуть ему за этот дерзкий сарказм.

Но она сделала глубокий вдох и напомнила себе, откуда он исходит.

— Прости, — сказала она, беря его за руку. — Если бы я могла вернуться и сделать все это снова…

Она должна была закончить это предложение словами «я бы взяла тебя с собой».

Но… она не была уверена, что это действительно так.

И она не хотела лгать.

Поэтому она просто оставила пустоту там, чтобы Фитц заполнил ее, затаив дыхание, надеясь, надеясь, что этого будет достаточно.

Их пальцы переплелись, и она почувствовала, как расслабились ее плечи.

— Я просто… хочу, чтобы мы снова были на одной волне, — тихо сказал он.

— Я тоже, — серьезно ответила Софи. — Я не знаю, почему это так трудно, но…

— Подожди, где твои перчатки? — спросил Фитц, поднимая ее руку, чтобы изучить.

— О. Наверное, я оставила их в Этерналии, — поняла она, все еще избегая имени, о котором не хотела думать.

Ее перчатки были разбросаны по мерцающему полу вместе с приборами для ногтей. Так что, по-видимому, было хорошо, что она оставила усиление выключенным.

— Я сошел с ума, или устройства Декса тоже пропали? — спросил он, щурясь на ее ногти.

— Они… да, — сказала Софи. — Я… теперь могу контролировать свое состояние.

— Серьезно? — он крепче сжал ее в объятиях, словно хотел проверить. — Это потрясающе! Как ты это делаешь?

— Это… трудно объяснить. Было… упражнение, и… — против воли она вспомнила выражение лица Оралье в тот момент, когда они обе поняли, что это был успех. Она выглядела такой искренне счастливой и гордой, и…

— Эй, ты в порядке? — спросил Фитц, подходя ближе и поворачиваясь вместе с Софи, когда она попыталась отвернуться.

— Я в порядке! — сказала она с заметным скрипом в голосе, сильно моргая… но недостаточно сильно, чтобы сдержать все слезы.

— Нет, ты не в порядке, — сказал Фитц, обнимая ее и притягивая к себе. — Что случилось?

— Ничего. Просто это был очень длинный день.

— Да, — согласился он, нежно проводя рукой по ее спине. — Но я хочу, чтобы ты рассказала мне, что произошло. Такое чувство, что это больше, чем просто то, что сказал мне Киф.

— Я в порядке, — настаивала Софи, сопя в паре с очень «нехорошим» сопением.

— Что-то случилось с Членом Совета Оралье? — догадался Фитц… и Софи невольно вздрогнула. — Я так понимаю, это значит «да»?

— Нет, это… — Софи снова не знала, как закончить фразу.

И на этот раз Фитц не стал заполнять за нее пробелы.

— Что? — спросил он, откинувшись назад и изучая ее лицо. — Я знаю, что-то есть, Софи. Почему ты не хочешь мне сказать? Ты можешь рассказать мне все, что угодно.

Она покачала головой.

— Не это.

— Почему?

Фитц выдохнул, когда она замолчала, и Софи поняла, что ей придется дать ему что-то.

— Дело в том… — сказала она, отступая на шаг, чтобы прояснить голову.

Было слишком тяжело думать, когда он обнимал ее.

— Дело в том, — повторила она, — что я действительно не могу тебе этого сказать. Я не могу никому рассказать. Ты бы понял почему, если бы знал, но…

Фитц фыркнул.

— Ты ведь знаешь, на кого ты похожа, верно? Разве это не та чушь, которую Форкл постоянно твердит тебе, когда ты спрашиваешь о своих биологических родителях?

Софи снова вздрогнула.

И это ее выдало.

— Подожди, — сказал Фитц, его глаза расширились, когда он изучал ее. — Так вот в чем дело?

Софи резко тряхнула головой, пытаясь остановить его от дальнейших размышлений.

Но Фитц уже принял решение.

— Ты узнала, кто твои родители… вот почему ты так расстроена! И я понимаю, Софи. — Он снова взял ее за руки, мягко притягивая ближе. — Это, должно быть, невозможно переварить. Понимаю, почему ты еще не готова говорить об этом… так что не волнуйся, я не собираюсь давить на тебя. И я не буду спрашивать, кто они такие.

— Хорошо, — сказала Софи, удивленная резкостью тона.

Но Фитц…

Фитц улыбался.

Не огромная глупая ухмылка или что-то в этом роде, но…

Он выглядел таким довольным.

И как бы сильно она это ни ненавидела, ей нужно было, чтобы он понял…

— Я не могу сказать тебе, кто они, Фитц, — сказала она, убирая руки. — Не сейчас и ни когда-либо потом. Хотя, для протокола, я вычислила только одного из них. Каждый из них не знает, кто другой, помнишь?

Брови Фитца сошлись на переносице.

— Значит ли это, что ты разговаривала с одним из них?

Прежде чем она смогла найти способ уклониться от этого вопроса, он сделал вывод, что она действительно надеялась, что он этого не сделает.

— Погоди. Это Член Совета Оралье?

Софи снова покачала головой, ненавидя эту ложь… но она должна была прекратить это.

— Я же сказала, что ничего не могу тебе сказать… А ты, кажется, только что сказал, что не будешь спрашивать.

В ее голосе снова послышалась резкость… на этот раз еще более резкая… и Фитц определенно это заметил.

Его челюсти даже сжались на секунду, а лицо было сплошь покрыто резкими тенями и углами.

Но он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем произнести:

— Извиняюсь. Ты скажешь мне, когда будешь готова.

Софи не удержалась от смеха.

Уродливого, сопливого хихиканья.

Потому что он просто… не слушал.

— Нет, не скажу, Фитц. Я же сказала тебе… я никому не могу рассказать. Как ты думаешь, почему я так расстроена? Я не могу никому рассказать… и мне придется смириться с тем, что это значит.

Фитц моргнул, обдумывая это, и, казалось, не заметил слез, набежавших на ее глаза.

Казалось, что он смотрит прямо сквозь нее, когда решил:

— Это определенно Член Совета Оралье.

И Софи не знала, хочется ли ей кричать, рыдать или трясти его изо всех сил, пока он, наконец, не услышит то, что она пыталась ему сказать.

Но она слишком устала для всего этого.

Новые слезы потекли по ее лицу, когда она умоляла:

— Пожалуйста, перестань гадать, Фитц. Пожалуйста. Это будет ужасно. Только, пожалуйста. Пожалуйста, отпусти это. Пожалуйста.

— Хорошо, — пообещал он, сокращая расстояние между ними и заключая ее в объятия. — Я оставлю это.

— Спасибо, — прошептала Софи, погружаясь в его объятия.

И в эту одну спокойную секунду все было хорошо.

Или настолько хорошо, насколько возможно.

А потом Фитц спросил:

— Но… как насчет подбора пары?

И Софи откинулась назад, встретившись с ним взглядом, пытаясь найти в себе силы произнести слова, которые он, несомненно, уже знал.

Но после того дня, который у нее был, у нее ничего не оставалось.

Фитц медленно кивнул, и его лицо снова стало похожим на морщины и тени.

— Так… значит, таков план? Ты просто собираешься держать все это в большом секрете и жить с последствиями… и ты не думала, что должна сначала обсудить это со мной?

— Обсудить это с тобой? — повторила Софи.

— Хм, да… ты не единственная, на кого это влияет!

И вот она.

Правда, вокруг которой они танцевали, наконец, заставила их взглянуть правде в глаза.

— Ты… не хочешь, чтобы я была несопоставимой, — пробормотала Софи.

— Конечно, нет! Никто этого не хочет, Софи, что бы тебе ни говорили. И ты тоже этого не хочешь… ты же знаешь, что не хочешь.

— Не знаю, — согласилась Софи. — Но у меня нет выбора.

— Неужели? Потому что мне это кажется довольно простым. У тебя пятьдесят процентов пути туда, чтобы все исправить.

Звук, который она издала, был чем-то средним между вздохом и усталым смехом.

— Вовсе нет, Фитц. Сколько раз я должна повторять? Я не могу рассказать. Никому.

— Значит… ты действительно хочешь сказать, что защита этой тайны важнее твоего будущего?

— Вроде того? — сказала Софи, желая рассердиться, но вместо этого чувствуя себя очень, очень грустной.

Ей не хотелось объяснять следующую часть, но она выдавила из себя эти слова.

— У меня все еще есть будущее, Фитц. Это будет немного сложнее, но… что еще нового?

Она знала, что в этот момент в основном пыталась убедить себя.

Но ей было очень, очень, очень нужно, чтобы Фитц согласился с ней.

— Я… не думаю, что ты все продумала. Но, конечно же, ты этого не сделала. У тебя был долгий день с большим количеством огромных вещей. Итак… мы можем просто согласиться не принимать никаких решений прямо сейчас?

— Мы? — повторила Софи.

— Ну, да. Как я уже сказал — это касается нас обоих, не так ли? Разве мы не должны решить это вместе?

Он действительно произнес эти слова довольно сладко.

Нежно.

Может быть, даже немного нежно.

Но они все равно ошибались.

— Нет, Фитц… это моя жизнь. Я принимаю решение.

Фитц выпрямился.

— Вот так просто.

Она кивнула.

— И ты больше не будешь об этом думать, — настаивал он. — Ты только что приняла решение, и все… все улажено?

Софи снова кивнула.

— Если бы ты понял, почему…

— НУ, Я НЕ ПОНИМАЮ! — перебил Фитц. — Потому что ты мне не скажешь! И, по-видимому, я даже не должен догадываться… и я просто должен быть супер в ладу с этим тоже! Как будто это не собирается также разрушить все для меня.

И это было все.

Прямо там.

Это была холодная, жесткая реальность, которую они оба пытались скрыть.

Было что-то жутковато успокаивающее в этом.

Как будто с них сняли какое-то гигантское ядовитое облако, очистив голову Софи настолько, чтобы она могла сказать:

— Так что… я думаю, это ставит нас в никуда, не так ли?

И на секунду она затаила дыхание, надеясь, что ошиблась.

Но Фитц вздохнул и сказал:

— Думаю, да.

И его глаза были душераздирающе печальны, когда он поднес свой домашний кристалл к лунному свету и медленно исчез.

Глава 45

— Софи? — спросила Эделайн, медленно опускаясь на холодную влажную траву. — Что случилось?

Софи ужасно хотелось заверить ее, что все в порядке.

Но сейчас она не знала, как быть храброй.

Она упала на колени после ухода Фитца и с тех пор сидела там, наблюдая, как трепещущие цветы Панакеса падают вокруг нее, спрашивая себя, как долго ей придется оставаться там, пока она не будет полностью похоронена под цветами.

Что касается жизненных целей, то полное погружение в лепестки казалось ей лучшим вариантом… и это было определенно лучше, чем признаться самой себе, что какая-то маленькая часть ее осталась, надеясь, что Фитц вернется.

Она не нуждалась в больших, драматических извинениях… хотя и не возражала бы немного получить.

Но ей было бы хорошо от простой фразы: «у нас обоих были трудные дни… мы можем начать все сначала завтра?».

Вместо этого… они действительно расстались… что было так странно, ведь они почти не были вместе.

Она все еще привыкала думать о нем как о своем парне.

Они даже не поцеловались!

А теперь…

Теперь впереди будет так много уродливых, болезненных, неловких, беспорядочных моментов и разговоров.

Она может даже потерять нескольких друзей.

И она просто не могла с этим смириться.

— Ты не обязана рассказывать мне, что случилось, — пообещала Эделайн, обнимая Софи за плечи. — Но мне бы очень хотелось, чтобы ты ответила на один вопрос, хорошо? Просто мне нужно некоторое представление о том, в каком направлении сосредоточить свое беспокойство.

При последнем слове у Софи заныл живот, и она поняла, как скрутило ее внутренности. Казалось, что все это — один большой клубок, и она никогда не распутает его полностью.

Она не хотела, чтобы Эделайн чувствовала то же самое.

Поэтому она заставила себя кивнуть, а Эделайн притянула ее чуть ближе и прошептала:

— Что-то произошло между тобой и Фитцем? Или с Членом Совета Оралье?

Правильный ответ был и то, и то.

И губы Софи начали складываться в слово, но…

Она не могла сказать Эделайн правду.

И она подумала, что, может быть, именно поэтому мистер Форкл не хотел, чтобы она изучала своих биологических родителей.

Он знал, какая ноша придет вместе с этим.

Роль, которую ей придется играть.

Ложь, которую ей придется повторять снова и снова.

И она ненавидела это странным образом, ее разрыв был хорошей вещью.

Это означало, что она могла сказать Эделайн: «Фитц», и у нее было прекрасное оправдание для слез, которые текли по щекам.

Одна уродливая правда скрывала все, что она прятала.

— О, дорогая, мне так жаль, — сказала Эделайн, придвигаясь к Софи и заключая ее в объятия.

И пока Софи рыдала, уткнувшись Эделайн в плечо, какой-то крошечный кусочек ее смятого сердца снова разглаживался.

Потому что, как бы сильно она не ненавидела ложь, которая не заслуживала упоминания, она также знала — с абсолютной уверенностью — что не нуждается в ней.

Эта мать подарила ей жизнь.

Эта мать дарила ей свою любовь.

Как и ее отец.

И ее человеческие родители когда-то делали то же самое.

И это было все, что имело значение.

Она официально рассталась со своими биологическими родителями.

На самом деле она надеялась, что никогда не узнает, кто ее отец.

— Ты снова хочешь спать здесь? — спросила Эделайн, щелкнув пальцами, чтобы вызвать гигантскую груду подушек и одеял, когда Софи кивнула. За рекордно короткое время Эделайн соорудила для Софи огромную кровать и даже перенесла Эллу, пока Софи устраивалась под одеялом.

— Ты останешься со мной? — прошептала Софи, когда Эделайн поцеловала ее на прощание. И ей было все равно, прозвучит ли эта просьба глупо или по-детски.

Она хотела свою маму.

И Эделайн, не колеблясь, легла рядом с ней, накрыв их обеих дополнительным одеялом.

Винн и Луна уютно устроились у их ног, и песни Каллы наполнили воздух мелодиями о том, как семена пускают корни и становятся сильнее с каждым днем, а Силвени затопила сознание Софи образами их двоих, парящих все выше и выше… оставляющих все позади.

И хотя слезы все еще жгли глаза Софи, и она была почти уверена, что узлы внутри нее никогда полностью не распутаются, когда Эделайн прошептала:

— Все будет хорошо, — Софи поверила ей.

И Софи прошептала:

— Я люблю тебя, мама.

— Я тоже люблю тебя, Софи, больше всего на свете.

* * *

— Нам нужно поговорить, — раздался хриплый голос мистера Форкла за спиной Софи, и она гордилась собой за то, что не подпрыгнула.

У нее было предчувствие, что он зайдет. Вот почему она осталась на пастбищах, предпочитая сидеть рядом с горгодоном, где, как она знала, их никто не подслушает. Кроме того, это дало ей шанс увидеть, что Киф был прав: Винн и Луна использовали свой странный телепортационный стиль, чтобы проникнуть в клетку злобного зверя, что сделало немного менее страшным наблюдать за «игрой» трех существ.

Но только немного.

— Ты думаешь, Винн и Луну тянет к горгодону, потому что он последний в своем роде, и они вроде как знают, каково это? — спросила она, не оборачиваясь к мистеру Форклу.

— Полагаю, такое возможно, — сказал он, и она услышала, как его шаги приближаются, все ближе и ближе. — Но ты также можешь воздать двум упрямым малышам аликорнам больше чести, чем они того заслуживают. Дети не любят, когда что-то запрещено. Это заставляет их хотеть этого еще больше.

Это замечание прозвучало как удар в спину, и Софи отказалась признавать его правоту.

Вместо этого она решила взять разговор под свой контроль.

— Я знаю, о чем ты хочешь поговорить, — сказала она ему. — И я действительно не в настроении. Итак, вот что тебе нужно знать: я закончила поиски своих биологических родителей. И я не собираюсь никому рассказывать о том, что знаю, хотя это уже портит мне жизнь. Так что ты можешь пропустить лекцию или бодрую речь, или все, что ты планировал. Ты уже получаешь то, что хочешь. Я буду хорошим маленьким Мунларком.

Мистер Форкл вздохнул и сел на траву рядом с ней… что выглядело довольно неудобным процессом, учитывая, как он распух из-за ракклберри.

— Справедливо, — тихо сказал он. — И за то, что это стоит… спасибо.

Софи выпрямилась.

Она не была уверена, что это был первый раз, когда он использовал эти слова с ней, но в любом случае, это было… по-другому.

Настоящее признание того, что она сама принимает решение… даже если у нее все еще не было большого выбора в этом вопросе.

— Вообще-то я пришел сообщить тебе последние новости, — добавил мистер Форкл через несколько секунд. — Набити прислала сообщение из Лоамнора… и это хорошая новость. Она придумала, как убрать куски магсидиана. Поэтому, хотя было бы неразумно ослаблять нашу бдительность, это выглядит довольно многообещающе, что нам, возможно, удалось сорвать план Невидимок, прежде чем они смогли полностью воплотить его в жизнь.

Софи не смогла ответить на его улыбку.

— Это… не может быть так просто.

— Это не так. По-видимому, удаление камней — довольно опасный процесс, поэтому потребуется, по крайней мере, неделя, чтобы убрать все из них. И учитывая вчерашние откровения, существует большая вероятность, то, что планировалось в Лоамноре, не имеет ничего общего с планами леди Гизелы относительно наследия мистера Сенсена. Так что предстоит еще много работы. Но все равно это позитивный прогресс. Я уже сообщил Совету… надеюсь, ты позаботишься о своих товарищах по команде?

Софи кивнула, удивляясь, почему сама мысль об этом вызывает у нее такую тошноту.

Пока не поняла…

Связаться с ее командой означало связаться с Бианой. И был очень хороший шанс, что Биана знала о разрыве… и, возможно, уже рассказала остальным членам команды.

Внезапно Софи показалось совершенно необходимым помочь Грэйди и Эделайн накормить всех животных. В конце концов, ей нужно было показать им, что у нее все в порядке… она постоянно занята, а не сидит и не хандрит из-за проблем с мальчиками.

Уборка ее комнаты казалась не менее важной.

И ей определенно нужно было разобраться со всеми своими перчатками, так как она решила, что будет носить их каждый день, пока включение и выключение без перчаток не станет второй натурой.

Она также решила отполировать все предметы своего Регентства… хотя это было ошибкой и заставило ее вспомнить о том дне, когда она их получила, и о том, как Член Совета Не-ее-мама расчесывала ей волосы и аккуратно наносила макияж, и притворилась, что так возмущена, когда Бронте обсуждал реальность того, что она может быть несопоставимой. Она даже сидела там так спокойно, пока Бронте говорил Софи не пытаться найти генетических родителей… и она, конечно, могла чувствовать все, что чувствовала Софи.

Но она ничего не сказала.

Ничего не сделала.

Просто лгала, лгала и лгала.

И Софи не могла не задаться вопросом, что произойдет, если она попросит новый контакт в Совете.

Конечно, она и Член Совета Не-ее-мама не смогут работать вместе.

Следующие несколько часов она потратила на то, чтобы придумать ничего не подозревающий предлог для переназначения, когда поняла…

Настал закат.

И она потратила целый день из-за личной драмы.

И было слишком много важных вещей, чтобы она позволила этому случиться.

Поэтому она схватила импартер, давая себе три секунды на панику из-за предстоящего неловкого разговора. Затем позвала товарищей по команде, чтобы поделиться открытием Набити.

И было странно…

Ничто не чувствовалось другим.

Биана была дружелюбна.

Разговор по-прежнему был сосредоточен на карликах, на удалении магсидиановых камней и на том, следует ли им попытаться получить разрешение короля Энки еще раз обыскать Лоамнор, чтобы убедиться, что они ничего не упустили. Они также пытались придумать теории о том, что леди Гизела может планировать для Кифа… но на самом деле ничего не получилось. И Декс признал, что он не очень продвинулся в создании устройства, чтобы защитить Кифа.

Так что у них еще оставалось много дел.

И Софи постаралась сосредоточиться.

Но крошечная часть ее мозга продолжала думать: Фитц никому не сказал.

И она попыталась убедить себя, что он, несомненно, скоро это сделает… попыталась приказать своему мозгу ничего не думать.

Но…

Она все еще чувствовала слабый проблеск надежды.

Это была даже не полная искра… и она сделала все возможное, чтобы задушить ее.

Но она все еще была там.

Проблеск возможности.

Слабый шепот, который, может быть… может быть, когда гордость угасла, а темперамент остыл…

Нет, она не могла позволить себе пойти туда.

Прежде чем лечь в постель, она даже заставила себя собрать все крошечные подарки, которые он ей подарил, а также заставила себя спать в своей комнате.

Ей нужно было найти свою новую норму… цепляться за нее изо всех сил.

Но лицо Фитца все еще не выходило у нее из головы.

И когда на следующее утро Софи спустилась на пастбище и заметила бирюзовые ленты, обвязанные вокруг шей Винна и Луны, ее сердце сделало около пятидесяти обратных сальто, а затем еще пятьдесят, когда она увидела крошечные сложенные записки, свисающие с каждого банта.

Ее руки дрожали, когда она развязывала их, и ей нужно было глубоко вздохнуть, прежде чем она прочитала их… а потом мир закружился, и ее зрение затуманилось, и ей пришлось упасть на колени, чтобы не потерять сознание.

Потому что записки были написаны не похожим на Фитца почерком.

В одной записке — особенно петлявые, красивые буквы… так не вязавшиеся с резкими, угрожающими словами:

Думаешь, ты в безопасности.

И думаешь, что сорвала наши планы.

Но ты ошибаешься.

Мы можем уничтожить все, что тебе дорого.

Мы можем прикончить твоего друга.

И это будет только начало.

Или ты можешь встретиться с нами в Лоамноре завтра,

В 10 часов вечера на главной рыночной площади.

Не опаздывай.

Вторая записка была почему-то еще хуже.

На ней был оттиснут тот же символ, который Софи видела на письме, доставленном Кифом в Лондон: два полумесяца, образующие свободный круг вокруг светящейся звезды.

А на другой стороне знакомым почерком Леди Гизелы было написано:

Приведи Кифа.

— XOXO^1

Глава 46

— Как это случилось?

Именно этот вопрос все продолжали задавать после того, как Софи передала Сандору записки Невидимок и вызвала ураган паники и смятения.

Как это случилось?

Как Невидимкам удалось пройти мимо многочисленной охраны Сандора?

Но Софи хотела знать, что они будут с этим делать.

Ответа ни у кого не было.

И они должны были найти его… и быстро.

Поэтому она связалась со всеми своими товарищами по команде и велела им прибыть в Хевенфилд. В том числе с Линн, Мареллой и Марукой. И Кифом, поскольку, к сожалению, не похоже, что они смогут полностью удержать его от этого.

Единственным человеком, с которым она не связалась, был Фитц… но в этом не было необходимости, потому что она сказала Биане позаботиться об этом.

Вот как она собиралась пережить этот разрыв.

Делегирование полномочий!

Избегание зрительного контакта!

Прятки!

Все это было особенно легко сделать позже в тот день, учитывая размер толпы, которая набилась в гостиную Хевенфилда, как только все направились туда, чтобы поспорить о следующем шаге: Грэйди и Эделайн, мистер Форкл и Тиерган, лорд Кассиус, многочисленные телохранители, все друзья Софи… и, конечно же, все двенадцать Членов Совета.

И к счастью, Член Совета, который не заслуживал времени Софи, казалось, использовал свои собственные стратегии избегания: держа голову опущенной, пряча лицо за локонами и стоя в центре всех остальных Членов Совета.

Софи сделала вид, что не заметила ее.

Она также сделала вид, что не заметила, что Фитц предпочел встать на противоположной стороне комнаты от того места, где она пряталась в тени лестницы.

— Все в порядке? — спросил Киф, и Софи подпрыгнула, гадая, как долго он там пробыл.

Конечно, достаточно долго, чтобы понять ее настроение, поэтому она сказала ему:

— Эм, Невидимки только что предъявили нам ультиматум… и они обвязали его вокруг шеи Винна и Луны.

— Да, и их записки даже не рифмовались! — добавил он, прищелкнув языком. — Я имею в виду, серьезно, насколько трудно превратить угрозу в умное двустишие или два?

Он толкнул ее локтем, когда она не засмеялась, и вздохнул, когда она посмотрела на него.

— Со всей серьезностью, — сказал он ей, — тебе не о чем беспокоиться. Я не позволю маме никому причинить вред.

— Видишь ли, я больше беспокоюсь о том, что она причинит боль тебе, — возразила Софи.

— Нет. Она нуждается во мне. Помни: у меня есть Наследие. На самом деле, я, вероятно, должен дать себе титул в этот момент… но Наслединатор не совсем то, не так ли? А как же лорд Наследие? Я видел, это вышитое на тунике.

Софи покачала головой.

— Ты не заставишь меня смеяться над этим.

— Вызов принят!

Киф сказал что-то еще, но это было заглушено спором, который, казалось, достиг совершенно нового децибела. Софи не обратила внимания, так как это был в основном тот же самый разговор, который они вели перед Небесным Фестивалем… в той же самой комнате, не меньше… когда все сражались за то, кто должен и не должен идти, и пытались предугадать, что планируют Невидимки.

У них были столь же долгие дебаты перед их затеей в Наступлении Ночи… и перед Мирным Саммитом огров в Люменарии. И до того, как они направились в Равагог. И до того, как они попытались устроить засаду Невидимкам на горе Эверест.

Даже в ту ночь, когда Софи отправилась на лечение своих способностей, все это вызывало самые разные дискуссии.

Вот что они делали.

Анализировали детали.

Переподготавливались.

И это никогда не срабатывало.

Мы не можем продолжать это делать.

Слова начинались как помехи в глубине сознания Софи, но чем больше они повторялись, тем громче и громче становились, пока она не услышала их звон в комнате и не поняла, что действительно произнесла их.

Все головы повернулись в ее сторону, и Софи вздернула подбородок, пытаясь выглядеть уверенной, когда повторила:

— Мы не можем продолжать это делать.

— Делать что? — спросил мистер Форкл.

— Это. — Она замахала на всех руками. — Все эти изнурительные интриги. Это никогда не работает. Невидимки всегда что-то замышляют, а потом все рушится.

— Так всегда бывает, — мягко напомнил ей мистер Форкл. — На каждое движение есть ответный ход.

— Но это же не игра! — огрызнулась Софи. — Это сражение в более длительной войне.

— Здесь действует тот же принцип, — заметил мистер Форкл.

— Да… ну… я устала гадать и реагировать, — сообщила ему Софи. — Должен быть способ получше.

— Например, какой? — поинтересовался Член Совета Эмери.

Это был очень хороший вопрос… и Софи уже собиралась признаться, что понятия не имеет, когда поняла… что знает.

— Думаю, пришло время занять позицию, — сказала она всем. — Пора показать Невидимкам, что они здесь не главные, как они явно думают, и отправиться в Лоамнор на наших условиях.

— И каковы же будут эти условия? — мистер Форкл хотел знать.

— Ну. — Софи мысленно представила себе записки Невидимок. — Во-первых… мы расположимся в Большом зале, а не на главной рыночной площади, и заставим Невидимок прийти к нам. Таким образом, они не будут полагаться на любую ловушку, которую заложили… поскольку мы все знаем, что она должна быть… и вместо этого мы заставим их прийти в самое безопасное, самое труднодоступное место во всем городе.

— Хм… но разве это не значит, что нам всем придется снова пройти путь короля? — спросила Биана, слегка побледнев.

— Уверена, что как только мы расскажем Набити о том, что происходит, она сможет достать нам достаточно магсидиана, чтобы мы могли пройти через него без помех, — сказала Софи. — Тем более что пребывание в Большом зале ставит нас в лучшее положение для защиты короля Энки.

— Неужели? — спросила Марелла. — Похоже, мы поведем Невидимок прямо к нему.

— Если они вообще пойдут за нами, — добавила Стина. — А может, и нет.

— Так и будет, — заверила всех Софи. — Я не знаю почему, но им явно нужны мы в Лоамноре… иначе они не стали бы так напрягаться, чтобы привлечь наше внимание. И уверена, что они планировали это все время, поэтому мы должны предположить, что у них есть путь мимо всей безопасности города… даже через Путь короля… и что они выбрали главный рынок по какой-то причине. Поэтому мы приходим туда пораньше и устраиваемся в Большом зале, давая понять, что именно там мы и находимся. Если король Энки хочет быть в более безопасном месте, это его дело. Но мы стоим на своем и говорим «Вы хотите нас? Идите и возьмите».

— А что потом? — спросил Уайли.

— Потом… не знаю, — призналась Софи. — Наверное, какая-нибудь драка.

— О, и это все? — проворчал Грэйди и замолчал, когда Эделайн положила руку ему на плечо.

— Знаю, это звучит пугающе. Но теперь я могу контролировать причинение, — напомнила Софи. — И у них может не быть Руи… а Марука сможет защитить нас всех и…

Уайли прервал ее ворчливым звуком.

Марука закатила глаза.

— Что бы ты ни собирался сказать, прекрати, — сказала она, отбрасывая дреды. — Это происходит. Я помогаю. И ты нуждаешься во мне, сильно.

— Да, нуждаемся, — согласилась Софи.

— Вам также нужны телохранители, — сообщил ей Сандор.

— Возможно, — сказала Софи, — но гоблинов не пускают в Лоамнор.

— О, я думаю, что смогу убедить короля Энки сделать несколько исключений, — вмешалась Член Совета Алина.

— Тогда лучше включить сюда и огра, — добавила Ро.

— Я сделаю все, что в моих силах, — сказала Алина с загадочной улыбкой, которая заставила Софи задуматься, не собирается ли она использовать свое обольщение против короля гномов-карликов.

— Значит ли это, что ты поддерживаешь этот план? — спросил Член Совета Бронте у Алины.

Алина пожала плечами, приглаживая волосы.

— Должна признать, это звучит более многообещающе, чем все остальное, что мы обсуждали. Софи права… мы никогда не сможем предугадать все, что задумали Невидимки. Так что, может быть, лучше просто сказать: «забудь об этом… вот что мы делаем». Уверена, король Энки наверняка оценит силу, которую мы демонстрирует, вместо того, чтобы позволять ему увидеть, как мы капитулируем перед требованиями Невидимок.

Член Совета Эмери обменялся взглядом с другими.

— Наверное.

— И все же я не понимаю, зачем Невидимкам приходить к нам, если они устроили на рынке нечто грандиозное, — настаивала Стина.

— Ну… у нас будет Киф, — напомнила ей Биана.

Киф хлопнул в ладоши.

— О боже, я буду приманкой! Мы должны сделать это более драматично и попросить вас, ребята, связать меня или что-то в этом роде?

Софи покачала головой.

— Нет. Потому что тебя там не будет.

— Э-э… ты видела записку, — медленно произнес Киф. — Я единственный, кого пригласили по имени.

— Что кажется довольно отчаянным, не так ли? — возразила Софи. — И если мы займем позицию, то займем позицию. — Она повернулась к группе, встретившись с большинством их взглядов, прежде чем добавила: — Там предупредил нас, что произойдет, если мы позволим Кифу приблизиться к Невидимкам. И я видела, как отреагировала леди Гизела, когда поняла, что он это сделал. Мы должны серьезно отнестись к этому предупреждению. Так что Киф и близко не подойдет к городу карликов. А если Невидимкам это не нравится… жестко. В этом-то и весь смысл. Показать им, что они больше не командуют, и доказать, что мы сильнее и умнее их.

— Ты всерьез считаешь, что это хорошая идея — появиться в неподходящем месте в неподходящее время — без человека, которого Невидимки велели нам привести… и надеяться, что они сразу же не выполнят все угрозы, которые сделали в своей записке? — спросил Фитц, и тяжелый скептицизм в его тоне ранил больше, чем все, что он сказал Софи накануне вечером.

Очевидно, она не просто потеряла своего парня.

Она потеряла своего друга… и даже веру Фитца в нее.

От этого у нее защипало глаза, и запылал нос, и она сказала себе: «Дыши, дыши, дыши», — потому что права, и если она начнет плакать, то потеряет весь свой авторитет.

Но слезы все равно хлынули, размывая все вокруг, и…

— Хорошо, — тихо сказал Киф, и Софи повернулась к нему.

— Хорошо? — спросила она.

Он кивнул, обхватил ее руку своей и переплел ее пальцы в перчатках со своими.

И Софи почти начала улыбаться… до тех пор, пока спина Кифа не выпрямилась, и он сказал:

— Ого, я совсем не чувствую, как ты сейчас усиливаешь.

Перемена, вероятно, удивила его… но что-то было не так в его тоне.

Именно тогда Софи заметила взгляд, который Фитц направил на ее и Кифа руки… и она не могла поверить, что он смотрит на них так…

Она этого не знала.

Но он ошибался.

И она не хотела, чтобы Киф чувствовал себя неловко. Поэтому она отдернула руку и сказала ему:

— Да… я научилась контролировать это.

Это, конечно, напомнило ей о другом человеке в комнате, которого она так старалась избегать.

— Ну, — сказал Киф, слегка нахмурившись, когда ее настроение резко упало, — я знал, что ты сможешь это сделать.

Ее щеки вспыхнули.

— Спасибо.

— Что значит «хорошо»? — спросил Фитц, не давая им сменить тему. — Что значит «хорошо», Киф?

Киф резко выдохнул.

— Я говорил, что все в порядке, думаю, Фостер права. Если я там, то моя мама уже выполнила, по крайней мере, половину своего плана, и я не очень-то люблю облегчать ей задачу. Если она хочет заставить меня взглянуть в лицо моему Наследию, то должна, по крайней мере, прийти и забрать меня, верно? К тому же… я обещал Фостер держаться подальше от Невидимок. И не думаю, что записка изменит это.

— Серьезно? — Глаза Фитца сузились, когда Киф кивнул. — Ого, ты действительно так ненавидишь Тама? Потому что он тот, кто заплатит цену, если тебя там не будет… ты же понимаешь, да?

— А еще он велел Кифу держаться подальше, — возразила Софи. — Дважды.

— Да, но… если он готов пожертвовать собой, это не значит, что мы должны позволить ему это, — возразил Фитц. — К тому же, кто знает? Может быть, они накажут Тама и навредят Линн. Кто-нибудь думал об этом?

Все взгляды обратились к безмолвному Гидрокинетику, и Линн, отпустив руки Маруки и Мареллы, притянула к себе влагу воздуха, сгибая ее в маленькую плавающую сферу.

— В последние дни вода стала совсем другой, — пробормотала она, закрывая глаза. — Темнее, почему-то. И… я думаю, что это мой брат. Думаю, он хочет, чтобы я увидела, насколько он силен, чтобы я была готова доверять ему. И если это то, чего он хочет…

Казалось, никто не знал, что на это ответить.

А может, и Софи тоже.

— Он также может предупредить тебя, чтобы ты держалась подальше… и даже если это не так… это может быть действительно умная идея.

— Она права, — сказала Марелла Линн. — Если ты там будешь, Невидимки могут использовать тебя, чтобы контролировать Тама.

Линн уставился на кружащийся шар воды.

— Но если будет драка, я вам понадоблюсь. Я тебе понадоблюсь, — обратилась она к Марелле.

— Вообще-то, не думаю, что подземный город — лучшее место для запуска Пирокинетика, — признался Бронте. — Особенно после пожара, который мы уже начали в прошлый раз.

— Добро пожаловать в команду «Слишком крут для Лоамнора»! — сказал Киф Марелле и Линн. — Мы все согласны, что они должны привезти нам сувениры?

— Я бы предпочла, чтобы они вернули моего брата, — сказала Линн, ее голос был едва громче шепота, что определенно принесло полную реальность того, с чем они собирались столкнуться.

— Если это вообще возможно, — пообещала Софи.

Линн кивнула.

Мистер Форкл откашлялся.

— Значит, это и есть наш план? Мистер Сенсен, мисс Редек и мисс Линн останутся здесь, а остальные отправятся в Большой зал?

— Для протокола, — сказал Член Совета Эмери, прежде чем кто-либо успел ответить, — мы, — он указал на других Членов Совета, — считаем неразумным полностью игнорировать главный рынок гномов. И учитывая, что нас так много, конечно, было бы разумнее разделить и отправить кого-то в каждое место?

Никто не мог придумать причину, чтобы спорить с этим.

— Кроме того, — добавил Член Совета Эмери, — мы хотели бы прояснить две вещи. Во-первых, мы хотим, чтобы король Энки увидел, что Совет поддерживает его народ. Итак, шестеро из нас отправятся с вами, по трое в каждое место, в то время как остальные шестеро останутся в Этерналии. И второе: мы бы предпочли, чтобы любой член Коллектива находился здесь, чтобы добавить большую важность присутствию членов Совета.

Тиерган поднял брови.

— Если кто-то из вас пострадает или погибнет…

— Значит, мы не так сильны, как должны быть, — вмешался Бронте.

Грэйди начал настаивать на себе, но Софи умоляла его и Эделайн остаться в Хевенфилде, чтобы защитить Силвени, Грейфелла, Винна и Луну. Ее не волновало, что аликорны могут телепортироваться. Она хотела, чтобы кто-то присматривал за ними… и если это сохранит ее родителей в безопасности, тем лучше.

Что оставило их с вопросом, кто куда пойдет… и Софи сказала всем:

— Я буду в Большом зале… и давайте не будем тратить слишком много времени на споры об этом.

Фитц немедленно вызвался быть на главной рыночной площади.

Он попытался скрыть это… попытался заявить, что это даст двум командам возможность телепатически общаться через него и Софи. И все, казалось, купились на это.

Кроме Эделайн.

И Кифа.

— Что я должен знать, Фостер? — прошептал Киф, наклоняясь вперед и хмуря брови.

Софи кивнула.

— Ты должен знать, что я очень благодарна тебе за то, что ты согласился остаться в стороне, так что мне не нужно было, чтобы Ро связывала тебя где-то.

— Хотя я готова к этому, если ты передумаешь! — влезла Ро.

Едва заметная усмешка тронула губы Кифа.

— Ладно. Избегай моего вопроса. Но знай, что я тебя раскусил, Фостер. И также знай, что мое сотрудничество связано с одним требованием.

— Сейчас? — спросила Софи. — И что же это?

Он ждал, пока она встретится с ним взглядом.

— Ты должна взять Ро с собой… вам, ребята, она понадобится больше, чем мне. И не смотри на меня так, будто все это — часть моего коварного плана проникнуть в Лоамнор. Это ведь я вызвался остаться, верно?

— Я присмотрю за своим сыном, — предложил лорд Кассиус, заставив Софи и Кифа съежиться. — И я позабочусь, чтобы он оставался там, где должен.

— Как удобно, это означает, что тебе тоже не придется рисковать жизнью, — заметил Киф.

Лорд Кассиус пожал плечами.

— Я бы предпочел избежать физической конфронтации с твоей матерью.

Софи не могла винить его за это.

И каким-то чудом не заняло много времени, чтобы поделить группы.

Декс, Стина, Фитц и Биана отправятся вместе с Членом Совета Бронте, Членом Совета Дареком и Членом Совета Зариной на главный рынок карликов вместе с Волцером, Ловиз и Гризель.

А Софи, Марука и Уайли вместе с Членом Совета Ноландом, Членом Совета Лиорой и Членом Совета Оралье отправятся в Большой зал вместе с Ро, Сандором и Флори. У них будет на одного человека меньше… но у них также будет Псионипат, за что Софи чувствовала себя немного виноватой, так как другая команда, скорее всего, направлялась прямо в ловушку.

С другой стороны, она также не была уверена, что наличие Членов Совета, которые были Крикуном, Фокусником и Эмпатом, принесет ее группе много пользы… и она действительно хотела бы придумать ничего не подозревающий способ обменять Член Совета Кудряшку-Врушку на другую группу.

— Хорошо, — сказал мистер Форкл, а затем, казалось, понял, что формально он не был частью миссии… и определенно не был ответственным… прежде чем повернулся к Члену Совета Бронте.

— Все должны пойти переодеться, собрать оружие и попрощаться, — сказал им Бронте, как обычно поднимая настроение. — Мы сообщим Элвину, чтобы он был наготове в лечебном центре, а через час встретимся здесь и отправимся в Лоамнор. Это позволит нам занять позицию примерно за час до истечения срока, установленного Невидимками.

— И мы сообщим королю Энки о том, что происходит, — добавил Эмери.

С этими словами все разошлись, чтобы сделать то, что предложил Бронте.

И все это казалось очень реальным, когда Софи переоделась в один из нарядов, которые Флори придумала для нее перед их последней схваткой с врагами, со всеми дополнительными карманами, чтобы держать гоблинские метательные звезды и крошечные кинжалы.

Она также надела свои Регентские вещи… даже корону.

Настало время показать Невидимкам, что она была лидером.

И свет люменита пригодился бы в темноте.

Киф все еще ждал Софи, когда она спустилась вниз, его глаза расширились, когда он изучил ее наряд. Но вместо того, чтобы прокомментировать это, он спросил:

— Итак, что происходит между тобой и Фитци?

— Серьезно? — спросила она, желая, чтобы не чувствовала столько тепла, пока пылает ее лицо. — Это может быть — потенциально — последний раз, когда ты меня видишь, и ты хочешь, чтобы это были твои последние слова?

— Я могу придумать много вещей, которые он предпочел бы сказать, — предложила Ро, сидя на нижней ступеньке лестницы. — В особенности одно.

Киф закатил глаза и сказал Софи:

— Это не последний раз, когда я вижу тебя, Фостер. Даже не говори так!

— Согласен, — сказал Грэйди от двери, где он стоял с Эделайн, прежде чем подойти ближе и заключить Софи в удушающие объятия. — Ты благополучно вернешься домой.

— Я сделаю все, что в моих силах, — сказала она ему, желая придерживаться обещаний, которые действительно могла сдержать.

Эделайн присоединилась к их объятиям, шепча, как она горда и знает, что Софи может справиться с чем угодно.

Потом они ушли, и снова остались только Софи и Киф. Одни… ну, если они не обращать внимания на Сандора и Ро.

И Киф предпочел спросить:

— Серьезно, что у вас с Фитци?

А может быть, потому, что это действительно был последний раз, когда они разговаривали друг с другом, но Софи не хотела лгать или уклоняться от ответа.

Она просто не могла заставить себя произнести эти слова.

Поэтому она схватила его руку и прижала ее к своей ключице… так близко, как только могла, чтобы не было неловко… и сказала:

— Ты мне скажи.

Киф закрыл глаза, и его лоб покрылся морщинами.

И он прошептал:

— Прости.

Она пожала плечами, не в силах говорить… но гордясь тем, что не плачет.

Их глаза встретились, и она увидела, что он не задает тревожных вопросов.

Но все, что он сказал, было:

— Сосредоточься, Фостер. Не позволяй этому отвлечь тебя.

— Не позволю, — пообещала она, отпуская его руку и отступая на шаг.

— А когда увидишь дорогую мамочку, — добавил он, и глаза его потемнели, — скажи ей, что в следующий раз я буду командовать.

Софи кивнула.

Но если все пойдет так, как она надеялась, следующего раза не будет.

— Похоже, все собрались снаружи, — объявила Ро. — Так что нам, наверное, стоит присоединиться к ним… и ого, у всех Членов Совета волосы зачесаны назад, и они одеты в эти серебряные костюмы, которые делают их всех похожими друг на друга. Это меня немного пугает.

— Они иногда так делают, — сказала Софи. — А их булавки для плаща имеют форму светящихся золотых ключей?

— Да, мне нравится, что вы, эльфы, всегда должны быть сияющими или блестящими… даже когда идете в бой.

Это слово было ледяным всплеском реальности.

Но Софи также находила это несколько утешительным, зная, что Совет, должно быть, посетил Пик Чистоты по пути сюда, чтобы напомнить себе, что существуют более крупные, яркие силы, обладающие гораздо большей силой, чем любое земное существо.

Если бы только они не направлялись куда-то в такую тьму и далеко-далеко от этих Источников.

Сандор и Ро направились к двери, и Софи с трудом подавила желание повернуться и обнять Кифа на прощание.

Вместо этого она сказала ему:

— Будь осторожен.

— Буду, если ты хочешь, — согласился он. — О, и Фостер? Упорно борись. Не надо ничего сдерживать. И мы скоро увидимся.

Глава 47

— Ладно, кто бы ни придумал всю эту идею «давайте заставим эльфов провалиться сквозь вонючее болото, чтобы добраться до Лоамнора», ему нужен хороший, жесткий шлепок, — проворчала Марука, встряхивая дредами, чтобы убедиться, что грязь действительно исчезла… или Софи предположила, что Марука это делает.

Трудно было сказать наверняка, так как все, что Софи могла видеть сквозь тусклый мерцающий свет, это слабые силуэты ее группы после того, как они рассеялись по разным местам в пузырчатой комнате. В Большом зале было намного темнее и холоднее, чем во время последнего визита Софи, и она все пыталась позволить своему ночному зрению взять верх… но у нее было слишком много забот, разрушающих фокусировку. Поэтому единственной отчетливой структурой, которую она могла различить, был магсидиановый трон короля Энки… мерцающая тень в центре. В данный момент пустой, поскольку король настоял на том, чтобы пройтись по периметру с двумя охранниками.

Король Энки, очевидно, решил, что будет неразумно заменить разрушенную люстру, пока не уберут все странные магсидиановые камни в стенах. А у Набити еще не было шанса извлечь их… и Софи надеялась, что они не вернутся, чтобы преследовать их.

Гномы, перешедшие на сторону врага, скорее всего, подбросили эти камни… и теперь Софи приглашала Невидимок прийти в комнату для выяснения отношений. Но к тому времени, когда она осознала свою оплошность, было уже слишком поздно менять планы.

По крайней мере, они знали об этой уязвимости.

И они определенно привыкли импровизировать.

Но король Энки также запретил Уайли использовать его способности на случай, если свет вызовет другую реакцию. И Софи сомневалась, что он был бы в восторге, если бы Марука тоже создала какие-нибудь светящиеся силовые поля. Так что им придется приберечь эти фокусы на крайний случай.

Единственный свет, который король Энки допускал в Большой зал, исходил от двух крошечных мерцающих бра по обе стороны массивной двери… хотя он разрешил Членам Совета оставить свои светящиеся накидки и позволил Софи и Уайли носить свои люменитные венцы. Его собственная корона тоже светилась и была самой яркой точкой в комнате — вспыхивая серебристым блеском, от которого у Софи слезились глаза каждый раз, когда он проходил мимо выбранного ею места, которое находилось на равном расстоянии от трона и двери.

— Я и не подозревала, что раковина треджона так светится, — призналась Софи, удивленная тем, что король гномов-карликов захотел видеть что-то столь яркое рядом со своими чувствительными глазами.

— Это моя боевая корона, — сказал ей король Энки. И когда протянул руку, чтобы провести пальцами по гладкому простому браслету, Софи поняла, что этот свет напомнил ей наручники, которые она видела на запястьях Тама в Лондоне, хотя у Тама они светились гораздо ярче.

— Корона сделана из люменита? — удивилась Софи.

Король Энки фыркнул.

— Я бы никогда не надел корону, сделанную из чего-то столь обычного.

Софи проигнорировала оскорбление… но, возможно, позволила себе полуулыбку, когда Ро кашлянула что-то вроде «ужасно самодовольный для маленького безволосого чувака» откуда-то, где принцесса-огр пряталась в тени.

— А из чего же тогда сделана корона? — спросила Софи у короля Энки.

Он не ответил… но Набити выползла из песчаной земли в центре дверного проема и сказала ей:

— Этертин. Он почти так же редок, как магсидиан, но гораздо менее полезен и, следовательно, гораздо менее ценен.

Это звучало как странный выбор в качестве материала для боевого украшения короля… но… его другая корона была сделана из экзоскелета гигантского песчаного краба, так что у гномов был очень отличный вкус от эльфов.

— Я никогда не слышал об этертине, — сказал Член Совета Ноланд, его голос гремел даже с поста в противоположном конце комнаты.

— Я слышала, — сообщила им Член Совета, которого Софи не хотела видеть, находясь гораздо ближе к Софи, чем той хотелось бы. — Полагаю, что он образуется, когда молния каким-то образом соединяется со звездным светом, не так ли?

— Что-то вроде того, — уклончиво ответил король Энки.

— Этертин, — повторила Софи, позволив этому слову вертеться у нее в голове. — А что он делает?

— Интересно, с чего ты взяла, что имеешь право задавать мне столько вопросов? — огрызнулся король Энки. — Разве я не король? Может быть, сейчас я и не нахожусь на троне, но это не умаляет моей власти! И разве не достаточно того, что я дал стольким из вашего рода свободу действий в моем городе… и предоставил своих стражей, чтобы защитить вас? Я даже позволил тебе наполнить мои залы зловонием огрского пота, дыхания гоблинов и гномьих ног!

— Ладно, — сказала Ро, выходя в мерцающий свет около двери и размахивая двумя кинжалами.

Металлическое шипение обнаженного меча раздалось в воздухе на другом конце комнаты, и Софи последовала за этим звуком к массивной фигуре, которая, должно быть, была Сандором.

— Прибереги свое оружие для врага, — приказала Набити. — Здесь вы найдете только союзников.

— И сейчас? — возразил король Энки, направляясь к Набити, когда еще два гнома-охранника выскочили из земли, чтобы обойти его с фланга. — Я не помню, чтобы давал тебе разрешение говорить за меня.

Даже в тусклом свете Софи видела, как Набити стиснула зубы. Но она послушно склонилась в глубоком поклоне и сказала королю Энки:

— Я не хотела вас обидеть.

— Надеюсь, что нет, — сказал он ей, склонив голову набок, чтобы усмехнуться над ее распростертой позой, прежде чем снова повернуться и направиться прочь.

Набити продолжала кланяться, пока король Энки не завершил пять полных кругов по комнате.

— Мы можем быть благодарны за их присутствие еще до того, как этот день закончится.

— Я нахожу это крайне маловероятным, — фыркнул король Энки, останавливаясь, чтобы рассмотреть силуэты вокруг себя, которые он, вероятно, мог ясно видеть. — Но если это то, что нужно, чтобы защитить мой город… так тому и быть.

— Скоро все закончится, — сказала ему Набити, медленно поднимаясь на мохнатые лапы.

Король Энки снова принялся расхаживать по комнате.

— Будем надеяться, что это так.

Софи не могла не согласиться.

Она уже не помнила, как долго они ждали в этой дрожащей, темной комнате, но ноги у нее подкашивались, руки подергивались, и она была готова к тому, что сейчас произойдет.

— Твой король всегда такой милый? — спросила Ро Набити… громче, чем следовало бы.

Король Энки рассмеялся.

— О, уверяю, я далеко не милый.

Он топнул ногой, и по комнате разнесся низкий гул, сопровождаемый звуком осыпающейся земли.

Было слишком темно, чтобы разглядеть трещину, ведущую к Ро, пока земля под ее ногами уже не отвалилась… но каким-то образом принцесса-огр сумела отпрыгнуть в безопасное место, упав в тень и остановившись с болезненным ворчанием, сопровождаемым множеством плевков и кашля.

— Кто-нибудь еще хочет что-то сказать? — бросил вызов король Энки.

Член Совета Лиора шагнула к нему, и свет от ее руки осветил лицо, показывая напряжение в выражении, когда она склонила голову в поклоне и сказала королю карликов:

— Только если вы позволите мне полностью выразить нашу благодарность за ваше гостеприимство.

Король Энки на долгую секунду наклонил голову, и Софи поймала себя на том, что затаила дыхание, пока он не сказал:

— Разрешаю.

Лиора снова опустила подбородок и пустилась в список таких преувеличенно великодушных похвал, что Софи удивилась, как Лиоре удалось произнести все это с невозмутимым видом.

— Прости, — прошептала Набити, внезапно оказавшись рядом с Софи. Голос крошечного гнома был едва слышен, когда она добавила: — Мой король сегодня в очень странном настроении. Подозреваю, что корона влияет на его характер.

— Этертин может так делать? — спросила Софи, осторожно, чтобы ее голос не громыхал.

Набити кивнула.

— Известно, что он усиливает эмоции и притупляет торможение… по крайней мере, у представителей моего вида. Что-то в том, как свет влияет на наши глаза… вот почему некоторые предпочитают украшать себя им в битве… хотя я никогда раньше не видела своего короля с этой короной. Должно быть, он очень переживает за наших людей.

Ничто из этого не было хорошей новостью.

Но Софи постаралась отбросить страх и сосредоточиться на полезной информации.

— Значит, этертин влияет на каждый вид по-разному?

— Мы все уникальные существа, не так ли? — возразила Набити.

Так и было.

И это могло означать, что Софи была права насчет теории, медленно складывающейся в ее мозгу… но она также звучала настолько абсурдно, что ей нужно было глубоко вздохнуть, прежде чем она прошептала:

— Как ты думаешь, на эльфе этертин может работать как… контроль сознания?

Набити медленно провела ногой по песку.

— Ваш вид очень чувствителен к свету… более чувствителен, чем любой другой. И ваши умы известны своей силой. Так что… все возможно.

Так и было…

— И этертин действительно сделан из звездного света и молнии? — спросила Софи.

— Это одна из самых распространенных историй, — сказала ей Набити. — Но если бы это было правдой, каждая гроза с разрывом облаков создавала бы больше, а этертин невероятно редок. Поэтому я думаю, что он должен требовать особого вида звездного света.

— Ты имеешь в виду квинтэссенцию, — догадалась Софи.

— Это всегда было моим предположением… тем более теперь, когда я лучше понимаю происхождение магсидиана.

— Итак… этертин из квинтэссенции и магсидиан из теневого потока, — сказала Софи, обращаясь в основном к самой себе.

А если леди Гизела захочет контролировать тень…

— Я собираюсь проверить другую группу, — сказала Набити, пока Софи перебирала в уме возможные варианты. — Я буду двигаться между вами назад и вперед по мере необходимости. Надеюсь, вы никогда не окажетесь в отчаянном положении одновременно…

— Надеюсь, они никогда не окажутся в отчаянном положении… и точка, — поправила Флори откуда-то из ближайших теней.

— Конечно. — Но мрачный тон Набити ясно дал понять, как мало она на это надеется. — Топай, как обычно, если у тебя будут неприятности, пока меня не будет, — сказала она Софи. — Я вернусь, как только смогу.

Она нырнула обратно в землю и исчезла, не сказав ни слова.

А потом наступила тишина.

Беспокойная, бесконечная тишина.

Она тянулась так долго, что Софи поняла, что они наверняка уже миновали крайний срок, установленный Невидимками.

И все же там ничего не было… и Софи подумала, не стоит ли ей обратиться к Фитцу телепатически, чтобы узнать, не видела ли что-то его группа, не узнала ли она что-нибудь.

Но мысль о том, что она услышит его голос в своей голове, заставила ее сердце стать слишком тяжелым.

— Думаешь, Невидимки играют с нами? — произнесла Марука из темноты еще через несколько мучительно долгих минут.

— О, уверен, так оно и есть, — пробормотал Уайли, и сияние его венца слегка покачнулось, как будто он качал головой. — Интересно, стоит ли нам…

Ревущие сирены оборвали его… и пронзительные вопли вонзились в уши Софи, как крошечные иголки.

— Что это такое? — крикнул Член Совета Ноланд, когда трое королевских гвардейцев сомкнули руки в тусклом свете у двери, образуя пушистую баррикаду.

Сандор и Ро появились позади них, их клинки сверкали в мерцающем свете.

— Это сигнализация, которую Набити установила у главного входа на рынок, — объяснил король Энки. И он казался таким спокойным — слишком спокойным — когда стоял перед своим троном, а сияние его короны заставляло магсидиан мерцать все сильнее.

Он даже не вздрогнул, когда вторая сирена присоединилась к другой, добавляя пронзительные, визгливые звуки к вызывающему головную боль шуму.

— А это сигнализация, которую Набити установила у задних ворот рынка, — сообщил им король Энки.

— Значит ли это, что мы не в том месте? — крикнула Марука Софи.

— Или это значит, что они придут за нами в следующий раз, — напомнил ей Уайли.

— В укрытие! — приказал Сандор… но Софи никак не могла спрятаться.

Она вытащила из кармана две метательные звезды и направила их на дверь.

Ожидая. Ожидая. Ожидая.

Но дверь оставалась надежно забаррикадированной.

Даже стука с другой стороны не было слышно.

И третья сирена ожила с серией болезненных воплей.

— Дополнительная тревога в самом сердце рынка, — сказал им король Энки.

И все равно в Большом зале ничего не происходило.

— Разве мы не должны пойти и помочь им? — спросила Марука, озвучивая вопрос, о котором Софи была уверена, что они все думали.

И Софи понятия не имела… она была так уверена, что Невидимки придут и найдут их, что даже не подумала о запасном плане.

— Я думаю, нам пора идти! — решила Марука, и ее силуэт метнулся к двери.

— Подожди! — скомандовал Сандор, размахивая мечом, чтобы заблокировать ее, и принюхиваясь. — Что-то… изменилось.

— Ты чувствуешь? — спросила Ро, пригибаясь и направляя кинжалы в темноту.

— Это тени, — добавила Флори… и Софи проследила за ее голосом до места позади трона короля Энки. Огромные серые глаза Флори блеснули в темноте, и она сказала с такой душераздирающей грустью:

— Я должна была это увидеть.

Затем сигнализация умолкла.

И все тени сдвинулись… вся комната осветилась.

Засияла.

Перед троном стояли три фигуры в черных плащах.

— Наконец-то, — сказала леди Гизела, откидывая капюшон и холодно улыбаясь, когда ее глаза встретились с глазами Софи, — я думала, сколько времени тебе понадобится, чтобы заметить нас. А теперь, где мой сын?

Глава 48

— Вы, ребята, можете остаться здесь! — крикнула Марука Невидимкам, и Софи зажмурилась, когда ослепительная белая вспышка разорвала темноту.

Она затаила дыхание, считая следующие несколько секунд… ожидая, ожидая, ожидая увидеть, вызовет ли свет реакцию магсидиана.

И когда она добралась до десяти без огненных взрывов, то открыла глаза, и…

Было безопасно.

Это было странное слово, учитывая их нынешнюю ситуацию… но оно в основном выражало то, что почувствовала Софи, когда увидела, как леди Гизела и обе другие фигуры в плащах оказались в ловушке силового поля Маруки.

Ей просто хотелось, чтобы леди Гизела выглядела немного более расстроенной из-за этого.

Вместо этого леди Гизела хлопнула в ладоши и сказала:

— Вот это сюрприз! И еще раз, браво за твою блестящую вербовку, Софи. Ты нашла себе Псионипата… их очень трудно найти! Я знала… я искала. Может быть, когда-нибудь я возьму…

Улыбка Маруки сверкнула в свете силового поля, когда она сказала леди Гизеле:

— Попробуй.

Но глаза Софи встретились с глазами Уайли, и она поняла, что он испытывает тот же тошнотворный страх, что и она.

Особенно после того, как леди Гизела сказала Маруке:

— Может быть, я так и сделаю, — и снова повернулась к двум закутанным в плащи фигурам, запертым вместе с ней под светящимся куполом. — С другой стороны, ты, возможно, слишком неопытна для меня.

— Э-э, я поймала тебя, не так ли? — возразила Марука.

— Неужели? Я в ловушке? — поинтересовалась леди Гизела. — Или я просто наслаждаюсь какой-то довольно удобной защитой от причинения Софи?

— Мне это не нравится, — прошептала Ро на ухо Софи, и Софи едва удержалась, чтобы не завизжать, удивляясь, когда принцесса-огр подкралась к ней. — Она слишком счастлива, чтобы находиться под этим маленьким щитом, — добавила Ро. — Поэтому я скажу, чтобы ты велела своей девушке сбросить силовое поле и позволила мне и Сандору убрать их. Мы должны уложить их на землю в считанные секунды… и если что-то пойдет не так, ты сделаешь свою девичью ярость. В любом случае, мы оставим все разговорчивые разговоры, на этот раз леди Жуть заперта в клетке.

На самом деле это был умный план.

Но прежде чем Софи успела сделать Маруке предложение, леди Гизела крикнула:

— Что бы вы там с принцессой ни замышляли, Софи, я бы не советовала этого делать. Очевидно, ты не заметила, насколько далека цель твоего Псионипата.

— Фх, моя цель была идеальной! — огрызнулась Марука в ответ.

— Да, — согласилась леди Гизела. — Для меня. Ты заманила нас сюда с очень удобными заложниками. Покажи им, Там.

Софи слишком зациклилась на слове «заложники», чтобы ощутить полное воздействие этого имени… пока Тени внутри силового поля не сдвинулись, открывая реальность их положения. Потом ее желудок сжался, сердце остановилось, а в голове стучало, стучало, стучало… и Софи не хотела знать, кто из этих людей в черном плаще ее друг.

Потому что фигура слева от леди Гизелы прижимала кинжал к горлу короля Энки.

И фигура справа от леди Гизелы держала кинжал у Флори.

— Думаю, теперь мы все понимаем ситуацию немного лучше, не так ли? — спросила леди Гизела, когда Софи попыталась напомнить себе, что Там находится под контролем.

Это не он сделал эту ужасную вещь.

Должно быть, это был этертин.

У него не было выбора… даже если другая часть ее мозга кричала, ВСЕГДА ЕСТЬ ВЫБОР!

— А-а-а, — сказала Леди Гизела, когда Марука подняла руки. — Не убирай мое драгоценное силовое поле… если только ты не хочешь, чтобы карлики остались без своего короля, или Софи жила без своего любимого маленького гнома. Так работают заложники… на случай, если ты не поняла. Теперь ты должна делать то, что я тебе скажу, или… — она кивнула на фигуры в плащах, и они еще глубже прижали клинки к коже короля Энки и Флори.

Руки Маруки сжались в кулаки, а глаза были полны такой паники, ярости и сожаления, что Софи улучила секунду, чтобы передать ей:

Это не твоя вина. Несчастные случаи происходят. Ты пыталась помочь, и никто тебя не винит. Просто постарайся успокоиться, ладно?

У нее не было времени посмотреть, кивнула ли Марука, потому что леди Гизела говорила Уайли:

— Никаких трюков Вспышки. И не смотри так опустошенно, Софи… это действительно хорошо для всех. Я представляла себе, что мы застрянем в большой раздражающей битве, пока все вы не будете достаточно подавлены. Это была такая экономия времени! И если ты чувствуешь, что твоя ярость нарастает, возможно, тебе следует напомнить себе, что прямо сейчас никто не пострадал… и ты можешь сохранить это, если будешь сотрудничать.

— Как сотрудничать? — выплюнула Софи в ответ, встретившись взглядом с Флори и мысленно пообещав вытащить ее отсюда.

Леди Гизела прищелкнула языком.

— Это не похоже на тон человека, готового вести себя хорошо. Так что давай сделаем быстрое «покажи и расскажи», чтобы убедиться, что ты полностью понимаешь ставки… особенно вы трое в серебре! — Она помахала трем Членам Совета, прежде чем топнуть ногой в очень специфическом порядке.

Пять гномов выскочили из пола у входа в Большой зал. И когда они топали ногами, трещины змеились во все стороны, пока комната не превратилась в лабиринт смертельных ям и уступов.

— Вам достаточно ясно? — спросила леди Гизела, указывая на глубокую выемку перед Софи, которая заканчивалась всего в нескольких дюймах от ее пальцев. — Готовы ли мы к приятному, спокойному разговору о том, что я дала вам одно очень ясное, очень простое указание, и вы подумали, что будет забавно ослушаться меня?

— Видишь ли, мне почти нечего сказать, — сказала Софи, чувствуя, как к ней возвращается уверенность, потому что именно поэтому она не позволила Кифу пойти с ними.

Именно это всегда происходило, когда они сталкивались с Невидимками.

Они совершали ошибку или небольшой просчет, и Невидимки пользовались преимуществом.

Но там не было ничего, чтобы захватить.

Леди Гизела могла делать все, что ей заблагорассудится, устраивать весь этот спектакль. И Веспера тоже была желанной гостьей. Или Гезен. Они могут устроить большое воссоединение Невидимок.

И ничто не изменит того факта, что Кифа там не было.

Софи мысленно повторила это напоминание, постукивая ногой, стараясь быть незаметной.

Она понятия не имела, что происходит на рынке, и в какой опасности находится та группа. Но, конечно, если Набити занята, есть и другие гномы, которых она могла бы прислать в качестве подкрепления.

Леди Гизела вздохнула.

— Я не понимаю, почему ты так боишься Наследия моего сына, Софи. Я пытаюсь дать ему лучшую жизнь, лучший мир, который только могу. Это то, что делают родители. Мы тянемся к звездам ради наших детей.

Софи фыркнула.

— Дело не в Кифе… а в тебе! Ты так отчаянно пытаешься быть правой в том, что планируешь, что сделаешь все, чтобы это продолжалось. Неважно, как сильно это ранит твоего сына… или как ясно он дает понять, что не хочет иметь с тобой ничего общего.

— Он не знает, чему сопротивляется! — возразила леди Гизела.

— Это потому, что ты все время отказываешься говорить ему! — огрызнулась Софи в ответ. — Как будто знаешь, что он все равно отвергнет это… и отвергнет тебя.

— К какому странному выводу пришел Мунларк, — пробормотала леди Гизела. — Ты никогда не отвергала своих создателей, не так ли? И они сделали тебя своим экспериментом.

Софи не удержалась от смеха.

— Ты любишь быть высокомерной и властной, когда говоришь, что ты не похожа на Черного Лебедя. Но, по крайней мере, Черный Лебедь дает мне право выбора в том, что со мной происходит! Да, и, кстати… то лечение, которое ты сделала с собой и лордом Кассиусом? Это полностью считается экспериментом. И я уверена, что то, что ты собираешься делать дальше, еще хуже. Так что можешь перестать обманывать себя. Ты экспериментировала на своем сыне всю его жизнь.

Леди Гизела покачала головой.

— Поверь мне, это не иллюзия. Проект Мунларк исказил и подправил твою генетику, пока ты не стала чем-то другим. И Черный Лебедь может быть в порядке с этим… но я никогда не сделаю этого с моим ребенком. Все, что делает стелларлун — это использует природные силы в нашем мире, чтобы раскрыть чей-то полный потенциал!

— Стелларлун? — повторила Софи, стараясь сосредоточиться… стараясь не смотреть на белокурого Член Совета в кольчугах, сидевшего в другом конце комнаты, чтобы увидеть, как она реагирует на все это.

Леди Гизела улыбнулась.

— Я вижу, что ты делаешь, Софи. Тормозишь. Заставляя меня говорить. Надеясь, что я скажу слишком много, все это время ожидая, что другие на рынке придут спасти тебя. Но уверяю, Веспера держит их очень занятыми. Ее планы всегда гораздо более запутанны, чем мои.

— Правильно, потому что это не запутанно, — пробормотал Уайли, размахивая руками по комнате. — И мне нравится, как ты полностью игнорируешь тот факт, что твоего мальчика здесь нет.

— Это не так. — Леди Гизела повернулась и посмотрела на Софи. — И очевидно, ты очень гордишься своей позицией.

— Да, — согласилась Софи.

— И все же, несмотря на все твое бахвальство, ты не учла, что я тоже могу тянуть время. И ты забыла самую важную истину. — Леди Гизела подошла к краю силового поля и добавила: — Я знаю своего сына гораздо лучше, чем ты. Вот почему я оставила ему его собственное сообщение.

Ро застонала и пробормотала несколько слов, которые, казалось, покрывали все когда-либо созданные людоедами оскорбления.

— Я убью его.

— Уверена, ты попытаешься, — сказала ей леди Гизела, снова топнув ногой, заставляя еще двух гномов выползти из пола.

И с ними был покрытый песчаной коркой, взъерошенный блондин, который явно не был связан или сдержан каким-либо образом.

Киф несколько раз кашлянул и стряхнул грязь с волос, прежде чем бросил быстрый взгляд на Софи. И его улыбка выглядела скорее грустной, чем застенчивой, когда он пожал плечами и сказал ей:

— Я не мог позволить тебе веселиться без меня.

Глава 49

— ТЫ ЖЕ ОБЕЩАЛ! — закричала Софи, а Ро закричал:

— МЫ ЖЕ ДОГОВОРИЛИСЬ!

— Знаю. — Киф пошаркал ногами, постукивая носком ботинка по полу, когда гномы, которые тащили его туда, исчезли в песке. — Мне очень жаль.

— И это все? — Софи взглянула на Ро, гадая, кто из них больше жаждет запустить кинжал в голову Кифа.

— И это все, что ты можешь сказать? — добавила Ро.

И леди Гизела, должно быть, увидела убийство в их глазах, потому что она хлопнула в ладоши и крикнула:

— Давайте не будем забывать, что тут заложники! Так что держите оружие подальше. И мне не нравится, как некоторые из вас пытаются двигаться прямо сейчас… особенно вы трое. — Она указала на Членов Совета, которые, молча, обходили Большой зал по периметру, направляясь к двери. — Жалеете, что не можете снова забиться в свои хрустальные замки?

— В отличие от того, чтобы прятаться за силовым полем? — крикнул в ответ Член Совета Ноланд.

— Погоди, какие заложники? — спросил Киф.

А потом его глаза, казалось, впервые заметили кинжалы, приставленные к горлу Флори и короля Энки… и он отшатнулся, качая головой.

Софи решила, что он борется с той же смесью разочарования, ужаса и отвращения, что и она.

Но Киф сосредоточился на том, что она пропустила.

— Ты держишь КОРОЛЯ карликов в заложниках? — закричал он на мать. — В центре ЕГО города? Прямо у ЕГО трона?

Леди Гизела пожала плечами.

— Все будет хорошо, если ты станешь сотрудничать.

Киф присвистнул.

— Да, продолжай говорить себе это. Ты в гораздо большем беспорядке, чем мы.

Софи пришлось согласиться… но она не могла разделить самодовольство Кифа.

Невидимки редко ошибались, а когда ошибались, то это становилось катастрофой.

Злобные, кровожадные новорожденные катастрофы на уровне троллей.

А теперь они держали короля гномов-карликов на острие ножа.

И в то время как король Энки был потрясающе тихим и покорным на данный момент… конечно, это был только вопрос времени, прежде чем его стража пойдет в атаку.

Что, если они обвинят ее и ее друзей, поскольку один из них создал силовое поле, которое первым поймало его в ловушку?

Смогут ли Члены Совета сгладить столь чреватую ситуацию?

— О, прекрати эту паническую возню, вытаращив глаза, — сказала ей леди Гизела. — Ты выглядишь так же жалко, как и твои маленькие друзья, прячущиеся за гоблином… который должен защищать тебя, не так ли?

— Не беспокойся обо мне, — сказала Софи, радуясь, что Сандор встал между Уайли и Марукой, поскольку рядом с ней была Ро. — Это тебе предстоит сразиться с армией разъяренных карликов. Неужели все это действительно стоит того? — Она обвела руками поврежденный тронный зал, представляя себе глубину ярости короля Энки. — Что бы ты там ни задумала, это безумие…

— В этом нет ничего сумасшедшего! — поправила леди Гизела. — Хотя тех, кто возглавляет атаку, часто считают таковыми. И я буду терпеть презрение, и риск, и жертву, и работу, потому что я строю нечто долговечное. Я строю…

— Если ты сейчас скажешь «наследие», — перебила Ро, — меня серьезно стошнит… и это будет плохо пахнуть, так что другие последуют за тобой, и это будет большой праздник блевотины. И обычно я полностью за это! Но… ты прижала нож к шее моего милого маленького друга-гнома, так что я бы предпочла, чтобы мы все сосредоточились, хорошо? По крайней мере, пока сюда не доберется армия разъяренных гномов.

— Это не должно быть слишком долго! — добавил Киф.

Леди Гизела улыбнулась.

— О, но так и будет, потому что эта армия сейчас очень, очень занята на главной рыночной площади, благодаря хитроумному плану Весперы. Ее стиль немного преувеличен. Хотя у нее и есть настоящая склонность к драматизму… но ты ведь это уже знаешь, не так ли, Софи? Признаюсь, я немного удивлена, что ты даже не спросила о других своих друзьях. Тебе действительно стоит больше волноваться.

— Они могут постоять за себя, — заверила Софи, подавляя крошечный укол вины.

Леди Гизела ухмыльнулась.

— Ты имеешь в виду свою группу? Ты продержалась? Тридцать секунд? Достаточно долго, чтобы сформировать одно очень глупое силовое поле и закончить все еще до того, как оно началось? — Ее улыбка стала шире, когда Марука опустила голову. — И вот мы здесь, я полностью контролирую ситуацию и…

— Я бы не назвал это полным контролем, — поправил Киф, — потому что, знаешь, как только ты скажешь Мальчику-Тамми, чтобы он опустил силовое поле, тебе придется столкнуться с гневом Фостер, который, к сожалению для тебя, еще сильнее, когда я здесь. Как ты думаешь, почему я решил зайти?

— Вот почему? — спросила Софи, поворачиваясь к нему. — Серьезно?

— Как бы мне ни хотелось понаблюдать за тем, как мой сын пытается выкопать себе дорогу, — вмешалась леди Гизела, — он здесь не из-за этого и не из-за какой-то угрозы, которую, как ты думаешь, я написала в записке, которую оставила ему. Или в какие еще игры разума я, по-твоему, играла. Простая истина заключается в том, что мой сын здесь, потому что в глубине души он хочет выполнить свое наследие. Он хочет стать всем, для чего он был создан.

— Ого, ты так хорошо меня знаешь, — невозмутимо произнес Киф. — Пожалуйста, расскажи мне больше о моих надеждах и мечтах.

— Давай, прячься за своим сарказмом и поведением, — сказала ему леди Гизела. — Я вижу в тебе правду, Киф. Я всегда видела. Ты же художник. Провидец. И ты знаешь, что будущее, которое я создала для тебя — это твой шанс оказаться на правильной стороне истории.

Киф моргал секунду, его рот сформировал несколько разных слов, прежде чем он подавил смех.

— Провидец. Конечно… именно поэтому я здесь.

— Тогда почему ты здесь? — снова спросила Софи. — Почему ты не мог просто сдержать свое обещание?

Киф вздохнул и зашаркал ногами.

— Я… все думал о том, что ты сказала… о желании прийти в Лоамнор на наших условиях. И я понял, что во всех твоих разговорах о том, чтобы занять позицию, ты никогда ничего не говорила о стратегии отхода. Так что я подумал, что принесу тебе один выход на всякий случай… и… похоже, он нам понадобится. Хорошо, что у Линн есть телохранители-карлики.

Эти слова все еще звучали в голове Софи, когда он снова постучал пальцем ноги, и она, наконец, поняла, что он делает.

Карлики-телохранители.

Сигнал.

И действительно, пол загрохотал, и два гнома ворвались в комнату… прямо под силовым полем Маруки… и прежде чем Леди Гизела успела закончить кричать. Новые гномы схватили своего короля и Флори и нырнули обратно в песок.

В безопасность.

— А вот и твои заложники! — усмехнулся Киф, в то время как леди Гизела повернулась к фигуре в плаще слева от нее и сказала:

— ДАВАЙ!

Потом все потемнело.

Силовое поле.

Венцы Софи и Уайли.

Булавки для плаща Членов Совета.

Бра у двери.

Это сбивало с толку.

Непреодолимо.

И Софи захотелось убежать, спрятаться, но это был ее шанс.

Сосредоточься, сказала она себе, открывая разум, ища мысли леди Гизелы.

Если бы она могла найти ее, она могла бы нанести удар, и все было бы кончено.

Но темнота была такой густой, что проникла в ее сознание.

Что делало ее глаза тяжелыми.

Ее мысли туманились.

— И это все, что у тебя есть? — спросил новый голос, который показался знакомым, но затуманенный мозг Софи не мог вспомнить его, пока пылающий оранжевый шар не вспыхнул, обжигая глаза Софи и наполняя комнату теплом и светом от мерцающего огненного шара, парящего над руками девушки, которой не должно было быть там.

— Разве я не упоминал? — крикнул Киф откуда-то из тени. — Я привел с собой друзей.

— И огонь побеждает тьму… каждый раз, — добавила Марелла, ее улыбка блеснула в свете пламени.

— Неужели? — позвала леди Гизела… и Софи попыталась уловить звук голоса, когда в голове у нее прояснилось.

Но огонь был потушен, и сонливость улеглась, и…

Другой новый голос крикнул:

— Прекрати, Там!

Софи была уверена, что каждый человек думает об одном и том же.

Но единственный голос, который шептал это вслух, был темным и призрачным.

Призрак в тени.

— Линн?

Темнота поредела, и фигура в черном плаще вышла из тени, откинув капюшон, когда он шагнул вперед, и еще один огненный шар вспыхнул, на этот раз голубой, и бросил достаточно широкий свет, чтобы показать Линн, стоящую рядом с Мареллой, все еще вытряхивая песок из волос.

— Как ты здесь оказалась? — прошептал он, и его серебристые глаза остекленели.

— Наши телохранители, — сказала она ему, протягивая руку, чтобы собрать его слезы, позволяя им сиять в воздухе вокруг них. — И Киф.

В комнате снова потемнело.

Марелла сделала свой огненный шар ярче, и Линн схватила брата за руку, не давая ему исчезнуть.

— Ты не должна быть здесь, — пробормотал он. — Я же сказал тебе не приходить сюда.

— Знаю, — сказала Линн, добавляя свои свежие слезы к остальным. Окружая их своим собственным видом звездного света. — Но я здесь. Потому что вместе мы сильнее.

— Для протокола, Офигенноволосый, — крикнула Ро откуда-то из-за спины Софи, — это был ответ, который ты должен был дать.

— И как бы мне не хотелось нарушать этот трогательный момент братско-сестринской связи, — добавила леди Гизела, ее голос эхом разнесся по комнате — везде и нигде: — НЕЙТРАЛИЗОВАТЬ ГИДРОКИНЕТИКА!

Там выпрямился, его тело стало жестким, как у солдата, а глаза затуманились, когда он поднял руки, открывая рот, но…

Он покачал головой и попятился назад, крича от боли, обхватив себя руками и дрожа, дрожа, дрожа.

Линн рванула к нему, но Там снова поднял руки, на этот раз как знак «Стоп».

— Не подходи! Это небезопасно! Я не могу!

Он опустил рукава, обнажив светящиеся путы на запястьях, которые определенно были ярче, чем корона короля Энки.

Софи едва могла смотреть на них.

И каждый раз, когда она пыталась, это казалось неправильным.

— Думаешь, есть какой-нибудь способ, которым Вспышка может сломать эти штуки? — спросила Софи у Уайли, который уже подходил ближе… с Марукой и Сандором прямо за ним.

— Я постараюсь, — пообещал Уайли.

— Это никогда не сработает, — сказал ему незнакомый женский голос. — Только тот, кто запечатал узы, может их снять.

— И я предполагаю, что это была ты? — крикнул Киф в темноту.

— Так оно и было, — согласился голос, который должен был принадлежать другому члену Невидимок, который явно был тем человеком, который им нужен.

Еще огня. Софи передала Марелле, и та увеличила свой голубой огненный шар вдвое.

Тепло лизнуло щеки Софи, когда она осмотрела светлое пространство, радуясь, что наконец-то увидела всех своих друзей.

Но там все еще было слишком много теней, трещин и щелей.

Продолжай говорить, передала Софи Кифу, открывая свой разум.

Она найдет эту девушку… сейчас.

И она заставит ее освободить Тама.

— Тебя это не беспокоило? Обращаться с кем-то подобным? — крикнул Киф девушке, повинуясь просьбе Софи. — А тебе не приходило в голову, что они сделают с тобой, если захотели сделать это с ним?

— Ты зря теряешь время, — сказала ему леди Гизела. — Мерцание более предана нашему делу, чем кто-либо, кого я когда-либо встречала.

— Мерцание, — повторил Киф. — Уууууу. Тогда ладно. Как ты выбрала это имя?

— Неужели только мне интересно, что мы все еще здесь делаем? — прошептал кто-то на ухо Софи… возможно, это был последний голос, который Софи хотела услышать. — Сейчас мы в тупике, — сообщила ей биологическая мать, — и наша сторона, похоже, не в состоянии двигаться, а король Энки наверняка собирает войска. Нам нужно выбираться отсюда.

— Каким образом? — прошептала Софи в ответ. — Там не может уйти с этими штуками на запястьях, а Линн не собирается бросать брата, и я никого не оставлю. И даже если бы мы все это исправили, как нам выбраться из города?

Киф был прав… у них не было стратегии выхода.

И его план не сработал.

И это было странно.

Он втянул в опасность еще больше их друзей… он не сделал бы этого, если бы они не были необходимы для его плана.

И все, что сделала Марелла — это развела пару огоньков.

А Линн всего лишь поздоровалась с Тамом.

Неужели это все, что должно было случиться?

Именно тогда она заметила, как Киф шаркает ногами, пытаясь завязать разговор.

Очень преднамеренная, повторяющаяся картина… как будто он призывал больше гномов, и ничего не происходило.

Что заставило ее задуматься, насколько плохо было на главной рыночной площади.

Что делала Веспера?

Это должно было быть что-то огромное, раз король Энки так долго ждал, чтобы прийти за эльфами, которые прижали нож к его горлу.

Желчь скисла на языке Софи, и она подумала, не было ли ошибкой то, что она не обратилась к Фитцу… но разве они должны были это сделать, если дела пойдут плохо?

Она закрыла глаза, решив, что так будет лучше.

Но когда она сосредоточилась… то услышала это.

Низкий, слышимый гул в земле.

— Думаю, это значит, пришло время, — сказала леди Гизела, ее голос эхом отдавался повсюду, когда земля дрожала под их ногами.

— Пора выяснить, что происходит, когда ты берешь в заложники короля, — сказала ей Член Совета Лиора. — Не жди, что мы будем говорить в твою защиту.

— О, не буду, — заверила ее леди Гизела, когда дюжина гномов выскочила из-под пола… и еще дюжина после этого.

И Софи крикнула друзьям:

— Поднимите руки!

Как это делали люди, когда сталкивались с полицией, чтобы было ясно, что они не представляют никакой угрозы.

Все будет хорошо, сказала она себе. Киф — тот, кто помог его спасти.

Конечно, это только между ним и Невидимками.

Но когда она взглянула на короля карликов, который теперь стоял, загораживая дверь… его глаза были прикованы к ней.

И они не были дружелюбны.

Он выдержал ее пристальный взгляд, когда поднял ногу и топнул достаточно сильно, чтобы расколоть пол…

А потом начался хаос.

И Софи понимала, почему люди любят говорить «все это было как в тумане», потому что ее мозг никак не мог переварить случившееся.

Крики, вздохи, хрипы и боль… но только за несколько ударов сердца… а потом Софи поняла, что лежит на полу со связанными руками и ногами, а на спине у нее что-то тяжелое.

И она была не единственной.

Она почти не могла повернуть голову, но видела Кифа, Маруку, Уайли, Сандора и Ро.

Только Киф был в сознании.

И Софи мысленно сосредоточилась на «как»… как карлики могли нанести удар так быстро, так верно, и уничтожить их группу в считанные секунды.

Но когда она обрела голос, то отбросила эти вопросы, сосредоточившись на том, что ей нужно было знать короля Энки.

— Мы не были частью этого.

Она ожидала, что он начнет спорить.

Но он сказал ей:

— Я знаю.

— Тогда зачем? — спросила Софи, все еще пытаясь понять это недоразумение, когда король Энки присел перед ней на корточки.

— Твой Совет и твой Черный Лебедь приходили в мой город много раз, говоря мне доверять им и никому другому. Умоляя о помощи. Моей вере. Моей верности. Предлагая свою помощь взамен, как будто я не замечал, сколько раз они терпели неудачу. Как будто мой народ не помогал им восстанавливаться снова и снова после их поражений. Как будто я не задавался вопросом, была ли у них когда-нибудь победа. А потом они снова пришли ко мне и сказали, что теперь они союзники. Сильнее. Умнее. И они сказали мне, что следующая атака будет в моем городе. Обещая остановить это. Сказали мне доверять. Но у них не было никакого плана. И они прислали мне детей. Так что я знал, чем все закончится. И я заключил свой собственный союз. С теми, кто победит.

У Софи пересохло во рту.

И ее сердце колотилось все сильнее, сильнее, сильнее, пока она напрягала шею, выискивая среди распростертых фигур какие-нибудь признаки черного плаща.

— Не сопротивляйся, — сказал ей король Энки, когда она попыталась высвободиться, пытаясь найти силу в своем сердце. — И не смей использовать свои способности. Твои друзья сейчас без сознания… но я могу легко прикончить их, начав с твоего гоблина, огра и гнома.

Киф издал злобный смешок.

— Ты всерьез связался с теми, кто приставил нож к твоему горлу несколько минут назад, а не с теми, кто помог тебе сбежать?

Король Энки подошел к тому месту, где лежал Киф, борясь с гномом, который держал его.

— Если ты думаешь, что я не мог сбить Тень на землю и заколоть его же оружием… или просто прорыть туннель… то ты еще больший дурак, чем я себе представлял.

— Тогда почему..? — начала спрашивать Софи.

Но это было нетрудно выяснить.

По крайней мере, оглядываясь назад.

— Тебе нужно было дождаться прихода Кифа, — сказала Софи, уверенная, что леди Гизела слушает ее. — Значит, ты позволила королю Энки играть роль заложника.

— Это была не самая умная моя импровизация… но она сделала свое дело, — согласилась она. — Хотя король Энки должен мне еще кое-что.

Король Энки вздохнул.

— Если ты откажешься от своего слова…

— Не откажусь, — заверила леди Гизела.

— Пусть будет так, — сказал король Энки, и Софи начала извиваться и бороться, но это не имело значения. Она могла только наблюдать, как он подтащил Кифа к своему трону и опустил его на сиденье, а затем надел корону на голову Кифа.

Киф выглядел так, словно пытался брыкаться и лягаться, но его тело не хотело… не могло… двигаться.

— Это магсидиан, — сказал ему король Энки. — Сегодня утром я вырезал новые грани на троне, чтобы он притягивал тепло тела. Ты не сможешь сопротивляться этому притяжению. Так что я бы поберег энергию. Похоже, тебе это понадобится.

С этими словами он выпрямился во весь рост, повернулся к леди Гизеле и сказал:

— Мой долг исполнен… соверши свою церемонию.

— Это не церемония, — поправила леди Гизела. — Это трансформация. Начало блестящего нового наследия. И оно начинается сейчас.

Глава 50

— Итак… мое наследие — король гномов-карликов? — спросил Киф, пытаясь изобразить ухмылку… но это было слишком похоже на гримасу. — Должен признать, я ожидал не этого!

И где-то вне поля зрения Софи раздался очень громкий вздох.

— Ты и в самом деле из всего сделаешь шутку, правда? — спросила леди Гизела с того же направления.

— Хм, ты только что приказала королю Энки посадить меня на трон и короновать… что еще я должен думать? — возразил Киф. — Кстати, где он? Я чувствую, что он должен мне поклон… и как пожелаете, Король Киф!

Он попытался вытянуть шею, чтобы осмотреть темный Большой зал, но притяжение измененного магсидианского трона, должно быть, было слишком сильным, чтобы позволить ему сделать это движение.

Софи не намного больше повезло с ее собственной способностью двигаться.

Карлик, прижимавший ее к шершавому песчаному полу, был сверхбдителен… никогда не ослаблял давления на спину и плечи, даже когда Софи начинала кашлять. А веревки, связывающие ее руки и ноги, были так туго натянуты, что даже малейшее подергивание заставляло их врезаться в кожу.

Какая-то часть ее все равно хотела взбрыкнуть.

Она могла справиться с болью.

Но… она была единственной из их группы — кроме Кифа — кто все еще был в сознании. И хотя она была уверена, что это не несчастный случай, ей не хотелось давать матери Кифа повода передумать.

Поэтому она лежала неподвижно.

Проглотив вопросы.

Думая, думая, думая.

Пытаясь найти выход из этой ситуации.

— Король ушел, — сказала леди Гизела Кифу. — Сказал что-то о нежелании быть свидетелем дальнейшего осквернения королевской реликвии и нырнул в пол… и полагаю, не могу винить его. Это прекрасный трон. Но мне нужен магсидиан. И этертин в твоей короне. Кстати, я заказала его специально для тебя. Только ради этого. И это было нелегко. Еще труднее было убедить короля Энки носить его как свой собственный, чтобы никто не стал слишком подозрительным. Но оно того стоило… все сходилось, несмотря на редкие спотыкания, которые случались у нас по пути.

— Я должен сказать тебе спасибо? — поинтересовался Киф.

— Да, Киф, ты должен это сделать. И когда-нибудь сделаешь. А пока можешь продолжать ненавидеть меня.

— Не думал, что мне нужно твое разрешение на это, но ладно. Отлично!

Еще один вздох.

— Я давно смирился с ролью «плохой», Киф. Это несправедливо. И неточно. Но если именно так ты хочешь видеть меня, чтобы понять, что сейчас произойдет… так тому и быть.

— Э-э, дело не в том, что мне нужно. Как… ты видишь эту ситуацию? Ты напала на всех моих друзей. Оставила их всех там без сознания…

— Не всех, — поправила леди Гизела. — Софи еще не в отключке… пока что. На случай, если она нам понадобится.

Сердце Софи замерло при звуке ее имени.

И больше не было необходимости молчать, поэтому она спросила:

— Для чего?

— Чтобы обеспечить сотрудничество моего сына.

В этих словах была какая-то темная грань, которая ясно давала понять, что это будет не подбадривание.

— Теперь, когда мы поняли друг друга, — твердо сказала леди Гизела, — нам пора начинать. Сделка, которую я заключила с королем Энки, только покупает мне его терпение.

— А что ты ему должна была дать? — спросил Киф.

— Ничего такого, о чем тебе стоило бы беспокоиться.

— Ой, да ладно тебе… мне любопытно! Например, какова цена предательства в наши дни? И было ли «разрушение жизни сына» частью гонорара… или это был просто забавный бонус?

Она почти идеально поняла шутку, но Софи все равно уловила боль, пронизавшую ее.

И она удивлялась, как мать могла так легко отвергнуть его.

Но леди Гизела подошла ближе… наконец-то оказавшись в поле зрения Софи… и руки девушки сжались в кулаки от того, как она нависла над сыном.

— В последний раз повторяю, я ничего не уничтожаю. Я позволяю тебе стать чем-то жизненно важным. И мне нужно, чтобы ты принял это, потому что чем сильнее ты будешь бороться с тем, что должно произойти, тем больше будешь страдать.

— Тооооооооооочно, — сказал Киф, и самодовольство в его тоне заставило Софи задуматься, не сидел ли он, опираясь на ноги, на троне, если бы был способен двигаться в этот момент. — Я должен… как ты выразилась? «Принять перемены?» Дааааааааааааааа. Не хочу тебя расстраивать, но… я не очень хорошо себя чувствую. Хотя, спасибо за игру!

Леди Гизела покачала головой, схватила его за подбородок и ущипнула, повернув его лицо к себе.

— Это не шутка, Киф. И тебе пора перестать думать, что ты можешь контролировать то, что сейчас произойдет. Ты знаешь, из этого ничего не выйдет. Ты не можешь остановить это. И препятствовать не можешь.

Она оглянулась через плечо на кого-то, кого Софи не могла видеть… но Софи слишком хорошо узнала глубокий усталый голос, когда Там сказал Леди Гизеле:

— Я и раньше сопротивлялся этим узам.

— Не для этого приказа… но давай также не будем забывать, что твоя сестра прямо там. — Она резко указала в сторону Софи. — Она сейчас без сознания. Но я могу разбудить ее, если тебе нужна мотивация. Или, может быть, лучше сделать так, чтобы она никогда больше не проснулась… и ты можешь прямо сейчас опустить эти руки, — добавила она, качая головой, перевела взгляд на Софи и крикнула: — неужели все мальчики такие упрямые и злые?

— Совершенно уверена, что это так, когда ты держишь их в плену и угрожаешь пытать их друзей и семью, — огрызнулась Софи.

Леди Гизела снова покачала головой.

— Ты что, не понимаешь? Это подарок. Свобода не всегда так прекрасна, как нам хочется верить. Выбор приходит с ответственностью. С последствиями. С чувством вины. Я избавляю вас всех от этого… да, даже тебя, Софи. Как ты думаешь, почему я пошла на такие нелепые меры, чтобы оставить тебя совершенно беспомощной? Ты хоть понимаешь, как это сложно? У тебя пять способностей! Честно говоря, если бы ты не настаивала на работе с друзьями, я бы никогда не смогла помешать тебе. Но все эти движущиеся фигуры и переменные дают мне возможность играть. Это все еще требует времени… этот момент был месяцами в процессе создания. А ты лежишь и ненавидишь меня. Конечно, все еще пытаясь найти какой-то способ противостоять мне… которого, кстати, не существует… полностью упуская тот факт, что благодаря моей тяжелой работе, ты сможешь вернуться домой сегодня вечером, прекрасно осознавая, что действительно старалась изо всех сил, и что это была просто невозможная ситуация. Пожалуйста.

Киф горько рассмеялся.

— Совершенно верно, леди и джентльмены. Дорогая мамочка хочет, чтобы мы поблагодарили ее за то, что она такая злая!

Леди Гизела закатила глаза.

— Неважно. Пора сосредоточиться.

Она махнула Таму, чтобы тот подошел поближе, и когда он оказался в поле зрения Софи, было невозможно не смотреть на его сияющие путы.

Софи знала, каково это — чувствовать себя беспомощной, но она не могла себе представить, насколько хуже быть под контролем кого.

И не просто кто-то.

А леди Гизелы.

У Софи все внутри сжалось при одной мысли об этом. И еще она гадала, во сколько обошлось Таму это предупреждение о Кифе.

Как отчаянно он пытался избежать той ситуации, в которой они оказались сейчас.

Прости, Там, передала она. Это не твоя вина. Надеюсь, ты это знаешь. Никто не собирается винить тебя.

Он отвернулся, но Софи все еще видела, как сильно он моргает.

Она хотела сказать еще что-то, но леди Гизела хлопнула в ладоши, требуя внимания.

— То, что сейчас произойдет, не может быть проще. По моей команде, Там, ты запустишь луч теневого потока в камень в стене, который я показывала тебе ранее. Ты не должен делать ничего другого, но так как это все непроверенно… и я предполагаю, ты предпочел бы, чтобы мой сын пережил это…

— Э-э, я не уверен, что это верное предположение, — перебил Киф. — Мальчик-Челка и я не совсем друзья. Кроме того, «непроверенный» — супер прекрасное слово.

Софи застряла на том же самом слове.

— Все еще пытаешься убедить себя, что это не эксперимент? — выплюнула она.

— Предполагая, что ты предпочтешь, чтобы мой сын выжил, — повторила леди Гизела Таму, игнорируя Софи и Кифа, — ты будешь следить за реакцией и вмешиваться по мере необходимости. Приказ, который я тебе дам — положись на свои инстинкты…

— А потом ты меня отпустишь? — вмешался Там. — Именно это ты мне и сказала. Я тренируюсь с тобой. Я выслушаю тебя обо всех твоих причинах. Я это делаю. А потом я закончу, и моя сестра будет в безопасности, и мои друзья будут в безопасности, и они уйдут, — он похлопал по связям на своих запястьях, — и зависит от меня, захочу ли я вернуться.

Сказав это, он украдкой взглянул на Софи, словно опасаясь, что она возненавидит его за то, что он торгуется.

Какой у тебя еще выбор? попыталась она успокоить его.

И Софи затаила дыхание, выдохнув его как вздох облегчения, когда леди Гизела сказала ему:

— Да, Там. Такова сделка.

— И ты только что сказал «Я это делаю»? — влез Киф.

— А как еще я могу это назвать? — возразил Там.

Киф на секунду задумался.

— Вполне справедливо.

— Да, ну, пока Там «делает свое дело», — сказала леди Гизела, закатив глаза, — Мерцание пошлет луч света в корону, чтобы активировать этертин, уравновешивая реакцию.

— Так вот для чего нужна корона? — спросила Софи.

Она не собиралась выпаливать этот вопрос… и леди Гизела, должно быть, догадалась, почему она спрашивает, потому что сказала ей:

— Этертин влияет только на Тени, как ты думаешь.

И на душе у Софи слегка полегчало.

Все было по-прежнему ужасно.

Это все еще происходило.

Но, по крайней мере, ей не придется гадать, повлияет ли эта корона на сознание Кифа.

— Вернемся к тому, что я говорила, — добавила леди Гизела. — После того, как Мерцание добавит свет к реакции, это игра ожидания… не спрашивай, как долго, потому что я не знаю. И Киф: ты уже знаешь свою работу. Ты должен принять изменение. Не сопротивляйся. Не бойся. Даже когда будет боль. Думай о ней, как о закаливании в огне.

— Кто сейчас завидует моей жизни? — поинтересовался Киф.

Паника, скрытая за этой шуткой, чуть не разбила Софи сердце… но она также заставила ее понять…

Даже если она не сможет спасти Кифа от этого…

Может быть, ей удастся их протащить.

Поэтому, когда леди Гизела показала Таму, где стоять, Софи вытянула шею, чтобы убедиться, что Киф разрешил ей проникнуть в его сознание.

Я буду с тобой все время, пообещала она. Я не позволю, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое.

Почти уверен, что ты не сможешь контролировать это, но…

Могу. Я имею в виду… я не могу остановить боль… я хотела бы, но… я была в сломанных умах и потерянных умах, умах огров и гномов, и таком множестве других типов умов… и я делала исцеления и зондирования, и все виды причудливых телепатических вещей, которые будут звучать очень скучно, поэтому я остановлюсь на этом. И единственное, что я видела снова и снова, это то, что у всех нас есть… внутреннее чувство себя. Я, наверное, не очень хорошо это объясняю, но просто… когда мне приходилось лечить людей, именно так я это и делала. Я просто нахожу эту истинную часть себя и возвращаю ее, и это делает их снова ими. Так что, когда все закончится, я буду рядом с тобой. И я не позволю тебе потерять себя. Доверься Телепату. Мои другие способности могут иногда подводить меня, но эта всегда работает.

Они смотрели друг на друга через всю комнату, и сердце Софи сжалось, когда он позволил своим стенам опуститься, показывая ей весь страх, ярость, сомнение, беспокойство и ненависть, которые чувствовал в этот момент из-за того, что должно было произойти.

Доверься Телепату, повторила она.

Я доверяю. И она чувствовала, как сильно он хотел сказать эти слова. Я… очень рад, что встретил тебя, Софи.

Я тоже, сказала она ему, надеясь, что он почувствует, как много она имеет в виду.

— Мы готовы? — спросила леди Гизела, снова хлопая в ладоши и возвращая Софи в холодную, мрачную реальность этой мрачной, убогой комнаты.

Но она все еще чувствовала теплое гудение мысленной связи между Кифом и ней. Как будто их разумы держались за руки… что, возможно, было самой глупой, самой счастливой мыслью в ее жизни. Но это помогло ей почувствовать себя немного менее опустошенной, видя Кифа в одиночестве на этом жестоком троне, который был приспособлен, чтобы заманить его туда, как липучку, увенчанную ответственностью, которую он никогда не должен был нести.

Она была прикована, связана и слишком далеко, чтобы дотянуться до него.

Но они оба еще могли держаться.

Держись, сказала она Кифу, на случай, если ему тоже понадобится напоминание. Я здесь, добавила она, когда Там занял позицию. Мы пройдем через это. Как я уже сказала: доверься Телепату.

Обязательно, снова пообещал Киф.

И поскольку он был Кифом, его губы растянулись в ухмылке, когда он сосредоточился на настороженной Тени, стоящей напротив него, и сказал:

— Только ты и я в этом эпическом противостоянии, мы всегда знали, что это произойдет. Мальчик-Челка против Кифстера.

Там не улыбнулся.

И его голос был хриплым — почти рваным — когда он сказал Кифу:

— Я пытался тебя предупредить.

— Знаю, — ответил Киф. — И я пытался слушать.

— Знаю, — тихо сказал Там. — И… вот мы здесь.

— Я почти уверен, что это было неизбежно, — согласился Киф. — Итак, я хочу, чтобы ты знал три вещи, хорошо? Самые правдивые вещи, которые когда-либо услышишь. — Он подождал, пока Там кивнет, и только потом сказал: — Во-первых, ты мне все еще не нравишься. — Губы Тама дернулись, но он промолчал, а Киф добавил: — Во-вторых, я всегда буду смеяться над твоей челкой. — Этим Киф заслужил настоящую улыбку. — И третье: я не виню тебя, ладно? Я понял. Ты должен это сделать. И я должен взглянуть в лицо своему Наследию. Так что давай перестанем злиться и покончим с этим.

Там отвел взгляд, его глаза встретились с глазами Софи, и выражение его лица было одновременно извинением и признанием. Но ему не нужно было давать ни того, ни другого.

— Просто… сделай это, Там, — сказала она ему.

Иногда выход был только один… и она проведет их через это.

Она должна была это сделать.

Должна. Должна. Должна.

Там кивнул и поднял руки… затем повернулся к леди Гизеле и напомнил ей:

— Мы договорились.

— Да, — согласилась она. — Но ты все равно должен выполнить свой долг.

Он снова кивнул.

Затем глубоко вздохнул, потянул себя за челку — сильно — и сказал Кифу:

— Мне очень, очень жаль, — когда нити теневого потока хлынули из его рук.

Там скрутил их в стрелу, дважды проверив прицел, прежде чем запустить ее в магсидиановый камень высоко на стене, вызвав вспышку жуткой черной молнии.

Рикошеты случались даже быстрее, чем с шаром света Уайли… темная энергия превращала воздух в мерцание, когда он расплывался от камня к камню, осыпая Кифа черными искрами, которые, к счастью, не причиняли ему вреда.

Так же, как и последний вихревой луч, который ворвался в трон, сотрясая комнату — мир — когда он погрузился внутрь.

В первую секунду ничего не произошло, и Софи поняла, что Киф собирается спросить, так ли это.

А потом трон…

«Растаял» — не совсем подходящее слово… но Софи не могла придумать ничего лучшего. Она никогда не видела ничего похожего на вязкий черный сироп, который почему-то тек вверх, а не вниз.

Киф выпустил несколько творческих слов, когда тот скользнул вокруг него, покрывая ноги.

Торс.

Грудь.

К тому времени его тело должно было рухнуть на пол, но жидкая тьма удерживала его в подвешенном состоянии, медленно вращая вокруг своей оси и покрывая каждый дюйм тела.

Собираясь все гуще и гуще, как липкий кокон.

— Прими перемену, — сказала леди Гизела, когда чернильное масло потекло ему в лицо.

Я здесь, передала Софи. И она могла сказать, что Кифу хотелось закричать, но он не хотел, чтобы блестящая грязь попала ему в рот. Поэтому он крепко сжал губы и зажмурился, когда его красивое лицо исчезло в слизи.

— Мерцание, сейчас! — приказала леди Гизела, и другая фигура в черном плаще шагнула вперед, взорвав корону Кифа кружащимся лучом радужного света.

Металл расплавился в ослепительный серебристый сироп, который тонкими струйками стекал по лицу Кифа, покрывая темноту тонкими нитями.

Это выглядит так же странно, как я предполагаю, верно? подумал Киф… и Софи захотелось смеяться и плакать над доказательством того, что он все еще был самим собой.

Определенно, признала она. Я покажу тебе свои воспоминания позже. Это не больно?

Пока нет. Просто очень холодно и странно липко, и буду принимать душ в течение года после этого, но…

Мысль оборвалась, когда темнота погрузилась в него, исчезая под кожей, заставляя его конечности дергаться и дергаться, и в его голове Софи увидела, как агония берет верх.

Его сознание пыталось убежать от боли… и она понимала почему.

Но она осталась с ним.

Прячься, если нужно, сказала она ему. Но я здесь.

Я здесь. Я здесь. Я здесь.

Так и было.

Каждый раз, когда он отступал, ее мысли следовали за ним, посылая ему тепло и силу, напоминая, что все это скоро закончится.

Скоро. Скоро. Скоро.

Я здесь. Я здесь. Я здесь.

И она была там в тот момент, когда тьма достигла самой глубокой части его сознания. Сырое, неровное пространство, которое он пытался отгородить стеной.

Прими перемену, Киф, сказала она ему. Я не позволю тебе потерять себя.

И она не позволила.

Она цеплялась за нити его тела, когда тени вливались внутрь, заполняя каждую щель и трещину.

Чтобы все было гладко.

По-новому.

И ослепительная вспышка света запечатала это.

Не уходи, взмолилась Софи, когда сознание Кифа померкло… она боялась, что может потерять его после всего этого.

Я устал, сказал он ей.

И она была в этом уверена.

Но она не хотела отпускать его.

Устал, повторил он. Устал. Устал. Устал.

И его голова стала пушистой и теплой.

Ладно, сказала она ему. А теперь спи. Я все еще буду здесь.

Спи, повторил он.

И его разум погрузился в молчание.

Глава 51

— Как он? — спросила леди Гизела, когда Софи, моргнув, вернулась к призрачному настоящему и увидела склонившуюся над ней маму Кифа… определенно не ту, которую она хотела видеть. — Не пытайся отрицать это, Софи… я знала, что ты используешь телепатию, чтобы оставаться на связи с ним во время трансформации. Как ты думаешь, почему я оставила тебя в сознании?

— Я думала, ты будешь пытать меня, если он откажется сотрудничать, — огрызнулась Софи.

— Ну… я же не сказала, что это единственная причина, не так ли? — возразила леди Гизела с такой улыбкой, что у Софи мурашки побежали по коже. — Я хотела сказать, ты предсказуема. Я знала, что ты будешь следить за мыслями Кифа сегодня. Точно так же, как знала, что ты устроишь противостояние в этой комнате… именно там, где мне это было нужно. Все, что мне нужно сделать — это не предлагать тебе что-то, и я могу рассчитывать, что ты спланируешь это для меня, так как мы с тобой думаем одинаково. Итак, я спрошу тебя еще раз: как мой сын?

На секунду мозг Софи застрял на всем этом «жуткий убийца говорит, что мы думаем одинаково», и не мог решить, было ли это абсурдно весело или совершенно ужасно.

Но потом она поняла гораздо более важную деталь: у нее наконец-то появился козырь.

— Развяжи меня, и я скажу, — предложила Софи.

Леди Гизела поджала губы.

— Хорошая попытка. Я уже испытала чудо твоего причинения… не заинтересована в повторении.

Софи задумалась.

— А что, если я пообещаю, что не причиню? Я серьезно, — добавила она, когда леди Гизела подняла бровь. — Подумай об этом: что хорошего может принести мне причинение? Даже если я уберу тебя, мне все равно придется иметь дело с Мерцанием, не так ли? И сколько здесь гномов-карликов… кроме того, от одного мне действительно тошно, который сейчас меня прижимает? Предполагаю, что, по крайней мере, пара… и больше могут выскочить из земли в любое время. Не говоря уже о том, что я застряла в центре города, управляемого королем, который уже предал меня, так что…

Ее желудок скрутило, когда она поняла, насколько все это было ужасно правдиво.

Это должно было победить в худшем беспорядке, в котором она когда-либо была, не так ли?

Но об этом она побеспокоится позже.

Это был определенно момент для одной проблемы за раз.

И прямо сейчас она хотела, чтобы этот глупый карлик слез с ее спины… и она хотела пошевелить руками и ногами и встать с этой колючей земли, чтобы проверить Кифа вблизи.

И леди Гизела выглядела так, словно все еще не была готова согласиться с этим, поэтому Софи добавила:

— Нужно ли мне напоминать тебе, что все мои друзья сейчас связаны и без сознания, и я ни за что не оставлю их здесь? А Киф сейчас даже светового прыжка не выдержит, и…

— Не выдержит? — перебила леди Гизела.

Софи покачала головой.

— Ты только что наполнила его тело безумным количеством причудливой тьмы и странного света… ты действительно думаешь, что его тело не может сломаться и исчезнуть?

— Наверное, да… — пробормотала леди Гизела. И когда кровь отхлынула от ее лица, Софи поняла, что только что обрела свое первое настоящее преимущество.

У леди Гизелы был изъян в стратегии ухода.

Довольно массивный.

Это также подтверждало, что леди Гизела планировала взять Кифа с собой… и Софи никак не могла позволить этому случиться.

Все больше причин для необходимости оказаться на ногах.

— Итак, видишь? — сказала она. — Тебе не нужно беспокоиться о том, что я причиню. И если ты развяжешь меня и снимешь этого карлика с моей спины, я расскажу тебе, что видела в голове Кифа во время твоего жуткого эксперимента.

— Это был не эксперимент! — поправила леди Гизела. — Это была трансформация.

— Да, ну, я чуть не потеряла его во время этой трансформации… несколько раз. И когда теневой поток погрузился внутрь…

— Да? — подсказала леди Гизела, когда Софи не договорила.

Софи снова покачала головой.

— Развяжи меня, и я расскажу. Иначе забудь об этом.

Леди Гизела тяжело вздохнула.

Она посмотрела туда, где раньше стоял трон, и Софи проследила за ее взглядом, чувствуя, как у нее упало сердце, когда она увидела тело Кифа на полу.

Мама оставила его там… согнутые и скрюченные конечности. Кожа бледная и потная.

И глаза…

— Что случилось? — спросила леди Гизела.

Но Софи не могла ответить. Ее мозг был слишком занят воспроизведением последних слов Кифа, сказанных ей перед тем, как его разум успокоился.

Устал.

Спать.

Но он определенно не спал.

Его глаза были широко открыты и немигающе смотрели в никуда.

И даже в тусклом свете Софи видела, что он дышит слишком часто для того, кто бы спал.

— Что случилось? — потребовала леди Гизела.

— Не знаю, — призналась Софи, потому что это уже не было просто разменной монетой. — Ты должна отвезти его к врачу… и тебе понадобится моя помощь, потому что я единственная, кто может телепортироваться.

Леди Гизела резко рассмеялась.

— Неужели я действительно выгляжу так глупо?

— Ты действительно хочешь, чтобы я ответила на этот вопрос? — огрызнулась Софи в ответ. — Ты думаешь, мне тоже нравится эта идея? Неужели ты думаешь, что я хочу оставить своих друзей связанными и без сознания?

Леди Гизела стиснула зубы.

— Я не могу позволить тебе телепортироваться вместе с моим сыном…

— Посмотри на своего сына! — перебила Софи. — По-твоему, с ним все в порядке?

— Нет, — согласился новый голос, когда леди Гизела замолчала.

Софи потребовалась секунда, чтобы понять, что это Мерцание. И Софи понятия не имела, как к этому относиться. Особенно когда Мерцание добавила:

— Думаю, ты должна ее выслушать.

— Я тоже, — согласился Там, и Софи захотелось отшлепать себя за то, что забыла о нем.

В конце концов, она была не совсем одна в этом кошмаре.

Там доказал, насколько это было правдой, когда сказал ей:

— Не волнуйся, я могу держать всех здесь в безопасности, пока они не проснутся. Ты просто сосредоточься на том, чтобы доставить Кифа к Элвину.

— Мне нужно выбраться на поверхность, чтобы телепортироваться, — поняла Софи. А без Набити она понятия не имела, как пройти по пути короля.

— Ты должна идти тем же путем, что и мы, — сказала Мерцание на удивление искренне. — Король Энки показал его нам… это прямой путь, как только спустишься на один уровень. Уверена, что карлик убьет тебя.

— Нет, он этого не сделает, — сообщила им леди Гизела. И в ее голосе звучали странные нотки.

Может быть, горечь?

Разочарование?

— А почему бы и нет? — спросила Мерцание, опередив Софи в вопросе.

Леди Гизела провела рукой по лицу.

— Потому что это не входит в нашу сделку.

— В вашу сделку, — повторила Софи, понимая, что леди Гизела будет говорить только об одном человеке. — Ты согласилась оставить пленников у короля Энки, если он поможет тебе заманить Кифа на трон.

— Да, это было частью сделки, — признала леди Гизела. — И он особенно ясно дал понять, что хочет убедиться, что ты среди них. Так что этот гном ни за что не позволит мне развязать твои путы.

— Определенно, нет, — согласилась жестокая маленькая тварь, сильнее вдавливая плечи Софи в песок.

— Но если ты объяснишь королю Энки, что я единственная, кто может забрать Кифа… — Софи остановилась, не уверенная, что сможет заставить себя возразить, что леди Гизела должна поторговаться за свободу Софи и оставить остальных ее друзей в плену.

И дело было не только в ее друзьях.

Рядом с ней на полу лежали трое Членов Совета, связанных, без сознания… и, возможно, еще трое лежали посередине главной рыночной площади.

И еще больше ее друзей. Кого она до сих пор не проверила… даже не подумала об этом.

И теперь она думает о том, чтобы бросить их?

Но что еще ей оставалось делать… если только они не смогут помочь?

Она могла бы телепатически связаться с Фитцем, объяснить, что происходит, и…

Что?

Ждать, что они придут спасти положение?

Это была прекрасная, замечательная мысль.

Но не особенно реалистичная.

Если бы ее друзья были в состоянии помочь, они бы уже были там.

К тому же, если она и ее группа были одолены так легко, шансы были невелики…

— Мы так не договаривались! — огрызнулся Там, спасая Софи от завершения этой разрушительной мысли.

— Расслабься, — сказала ему леди Гизела. — Я сделала исключение для твоей сестры. Ты и она будете свободны пойти со мной и…

— Мы так не договаривались! — снова настаивал Там. — Ты сказала, что мои друзья будут в безопасности.

— Ну да, формально так оно и есть. Насколько я знаю, король Энки не собирается убивать их… ну, может быть, Членов Совета, но… — она пожала плечами. — Ты не можешь спасти всех, Там.

— Может быть, и нет, — признался он, когда в комнате медленно потемнело. — Но это не значит, что перестану пытаться.

Карлик, прижимавший Софи, переместил свой вес, готовясь к новой угрозе… и Софи задалась вопросом, означает ли это, что Там уже освободился от пут.

Но она должна была знать, что леди Гизела никогда не откажется от контроля, пока ей это не понадобится.

— Сейчас не время связываться со мной, — предупредила леди Гизела, подходя ближе к тому месту, где, должно быть, стоял Там. — Я пытаюсь найти способ помочь сыну… у меня нет времени на очередные твои истерики. Так что позволь мне быть предельно ясной. Если ты сделаешь еще один шаг против меня — один. Больше. Не двигайся… я отменю нашу сделку и буду держать тебя в качестве моего удобного маленького теневого питомца столько, сколько захочу.

Последовала тишина… та, что становилась все тяжелее и тяжелее, пока не стало казаться, что вся комната задыхается.

Потом кто-то спросил:

— Теневого питомца?

Но это был не Там.

Мерцание.

Она также была той, кто спросил:

— Ты серьезно откажешься от своего слова?

— Конечно, — вмешался Там. — Именно это я тебе и говорю.

— Знаю. Но… я хочу услышать это от нее, — сказала Мерцание… и карлик, прижавший Софи, снова переместил свой вес.

Софи воспользовалась шансом скользнуть вперед и повернуться… всего на пару дюймов. Но этого было достаточно, чтобы она ясно увидела, где стоял Там, сжав руки в кулаки. Свет его оков мерцал от тряски, как будто Там использовал каждую каплю сдержанности, чтобы не наброситься на леди Гизелу, которая стояла в нескольких футах от него, подбоченившись.

Мерцание стояла между ними, все еще прячась за плащом и капюшоном, сложив руки на груди и обращаясь к леди Гизеле:

— Ты серьезно откажешься от своего слова?

Софи попыталась угадать, как ответит леди Гизела… но это был непростой вопрос.

«Нет» отменяло ее угрозу.

Но «да» разозлило бы Тама еще больше.

— Быть лидером движения, — в конце концов, сказала леди Гизела Мерцанию, — значит быть готовым на все, чтобы продвигать дело. Создавать альянсы. Заключать сделки. Эти вещи работают только до тех пор, пока они полезны. Как только нет… нужно вносить необходимые коррективы.

Последовало еще одно тяжелое молчание.

И на этот раз Там был тем, кто его нарушил.

— Теперь понимаешь, что я имею в виду? — спросил он Мерцание.

Мерцание кивнула.

— Да, думаю, понимаю…

Леди Гизела глубоко вздохнула и покачала головой.

— Я разберусь с вами позже.

И на этом, похоже, все закончилось, когда леди Гизела отвернулась и принялась расхаживать по комнате.

Пока Мерцание не крикнула ей вслед:

— Дело в том… я не думаю, что ты это сделаешь.

Леди Гизела резко обернулась, но Мерцание уже схватила Тама за запястья, и ее ладони вспыхнули таким ярким золотым светом, что Софи пришлось зажмуриться изо всех сил.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы ее зрение сфокусировалось, а затем…

Там.

Зубы сжаты.

Руки подняты.

Запястья обнажены.

Путы валялись у ног… и карлик, прижимавший Софи, бросился на него.

Мерцание метнула шар ослепительного голубого света в сторону гнома, и зверь зарылся в землю, чтобы прикрыть глаза.

А леди Гизела рылась в карманах, вероятно, в поисках оружия… но в грудь ей ударила молния теней, и она снова и снова падала головой вниз, пока не ударилась лицом о стену.

— Это было за тебя, Киф, — сказал Там, поворачиваясь к Кифу, который все еще лежал на полу. — А это за меня.

Все потемнело.

А потом остался только звук.

Хруст и треск.

Рык, метание и шуршание.

Ворчание, пыхтение и шаги.

А Софи оставалось только лежать, извиваясь в своих путах, и беспокоться, что каждый звук поблизости… это карлик, который пришел, чтобы утащить ее.

— Вот, — сказала Мерцание, заставив Софи вскрикнуть, когда она сверкнула серебряным шаром и появилась рядом с ней, держа кинжал.

Она потянулась к путам девушки, и Софи пришлось напомнить себе, чтобы паниковать: это та самая девушка, которая освободила Тама.

Но… это была также девушка, которая превратила Тама в маленького питомца леди Гизелы.

И кинжал, который использовала Мерцание, был, вероятно, тем же самым, которым она угрожала Флори…

Поэтому Софи почувствовала себя намного лучше, когда веревки исчезли, и нож был надежно спрятан.

— Спасибо, — пробормотала она, жалея, что не может откинуть капюшон Мерцания и посмотреть, с кем имеет дело. Насколько она понимала, это мог быть еще один трюк… еще одна ловушка. Кто-то притворяется верным и полезным и настраивает их на будущее предательство. Но ее возможности были ограничены. Единственным выходом сейчас было рискнуть и надеяться, что это не взорвется у них перед носом, потому что важнее всего было другое: — мне нужно вытащить Кифа отсюда.

Мерцание кивнула.

— Там следит, чтобы его не унесли карлики. И я могу помочь тебе подобраться ближе. Но без помощи карлика я не знаю, как вывести тебя на тропу, которой мы пользовались.

— Ну… думаю, мне придется провести его по королевской тропе, — решила Софи. — И бежать очень, очень быстро.

И найти свой путь через лабиринт без кого-либо, чтобы направлять ее…

И бороться через кошмары и галлюцинации, не теряя себя…

— Пожалуй, это единственный выход, — согласилась Мерцание, и голос ее звучал еще менее оптимистично, чем Софи пыталась изобразить.

Мерцание щелкнула пальцами, и ее серебряный шар поплыл к Софи, паря над ее плечом, как личная луна.

— Следуй за моим светом, и он укажет тебе самый безопасный путь.

— Ты не пойдешь со мной? — спросила ее Софи.

Мерцание покачала головой.

— Я останусь здесь и буду охранять твоих друзей, пока они не придут в сознание.

Софи вздрогнула, жалея, что забыла, как много других людей нуждаются в ней.

И ей не нравилась идея оставить безопасность друзей в руках незнакомки, одетой в плащ Невидимок.

Но Софи постоянно сталкивалась с одной проблемой, а Киф был ее текущим проектом.

Поэтому она последовала за мерцающим светом по потрескавшемуся полу, едва не задев нескольких гномов, которые пытались схватить ее по пути. А когда добралась до Тама, он уже взвалил Кифа на плечо.

— Мы устроим встречу друзей со слезами позже, — сказал он ей, передавая Кифа, и Софи потребовалось несколько попыток, чтобы найти лучшее положение, чтобы удержать его и направить дополнительную силу в мышцы.

— Собираешься пробовать путь короля? — спросил Там.

— Если только у тебя нет идеи получше, — сказала Софи, подавая последнюю надежду.

Но Там покачал головой.

— Хотелось бы, но нет. Тем более что я почти уверен, что король Энки ждет по ту сторону двери. Я все время слышу стук… не так ли?

Она не замечала этого раньше, со всем остальным хаосом, но теперь, когда он упомянул об этом…

Раздался заметный СТУК!

— Отлично, — пробормотала Софи. — Ну… я попробую левитировать над ними.

— Это может сработать, — согласился Там, ни один из них не хотел признавать, насколько невозможен этот план. — А если он тебя поймает, мы можем попытаться обменять тебя на Леди Гизелу. Может быть, он согласится, раз уж она дала ему другие обещания.

— Значит, мама Кифа все еще..? — она начала спрашивать, не зная, как это выразить словами.

— Она жива, — сказал ей Там. — Пока.

И на это действительно нечего было ответить.

СТУК!

— Ладно, — сказала Софи, — пора сразиться с армией разъяренных гномов! Этот день становится все лучше и лучше.

— Мерцание взорвет их светом, когда ты откроешь дверь. Это должно ослепить их на несколько секунд. И да, ты можешь доверять ей, — добавил он, прежде чем она успела спросить.

Софи кивнула, радуясь, что он готов признать, насколько шатким был их союз.

— Полагаю, ты знаешь о ней больше? Например… почему она была с Невидимками?

И почему леди Гизела сказала, что Мерцание была более предана их делу, чем кто-либо, кого она когда-либо встречала…

— Да, — согласился Там. — Я расскажу тебе все позже. А пока я постараюсь держать всех карликов подальше от тебя, когда ты направишься к двери.

— Спасибо. — Софи взглянула на бледного, потерявшего сознание парня в ее руках, напоминая себе, почему они придерживались этого катастрофического плана.

Глаза Кифа по-прежнему были открыты и смотрели в никуда.

Его грудь все еще поднималась и опускалась слишком быстро.

БАМ!

— Ладно, поехали! — сказала она и направилась к двери, стараясь держать себя в руках, зная, что ей предстоит долгий путь.

И первым вызовом оказалась сама дверь.

Она была огромна. И тяжела. И девушка нигде не видела ручки. И…

Она была так сосредоточена на двери, что не заметила ползущего к ней карлика, пока тот не бросился на нее… а с дополнительным весом Кифа увернуться было невозможно.

Удар заставил их кувыркаться, кувыркаться, кувыркаться — путаница ног, рук и меха — и Софи попыталась сопротивляться, но не смогла отпустить Кифа, а потом ее придавило, и она упала…

— Все в порядке, Софи! — крикнул карлик. — Это я. Набити!

— Набити, — повторила Софи, нуждаясь в еще одной секунде, чтобы успокоить панику и адреналин.

Набити. Набити. Набити.

Но…

— Я на твоей стороне! — пообещала Набити, когда почувствовала, как Софи напряглась. — Я знаю, что сделал с тобой король Энки… если он вообще заслуживает титула короля… и я попыталась… спрятаться!

Она схватила Софи за плечи, едва успев откатить их спутанную группу в сторону, прежде чем что-то черное пронеслось над их головами и взорвалось в ливне темного дыма.

— ОНА НА НАШЕЙ СТОРОНЕ! — Софи окликнула Тама. — ВСЕ В ПОРЯДКЕ. НЕ АТАКУЙ!

— Подожди, он на твоей стороне? — спросила Набити, когда поняла, кому кричит Софи.

— Так и есть. Так же как и Вспышка в плаще невидимок. Или, она говорит, что да, и… я пытаюсь доверять ей. Это она разорвала путы Тама, чтобы он мог взять на себя леди Гизелу.

Набити вздохнула, когда встала.

— Похоже, мы обе неправильно поняли ситуацию.

БАМ!

Софи снова напряглась… и Там с Мерцанием вернулись на свои места.

Набити покачала головой.

— Это не то, что ты думаешь. В этом и заключается проблема боя… ты теряешь правильное общение и…

Ее взгляд сфокусировался на Кифе, и голос затих.

— Мне нужно отвезти его к Элвину, — сказала Софи, не утруждая себя тем, чтобы вдаваться во всю эту грязную историю, потому что она поняла кое-что гораздо более важное. — Ты можешь вывести меня на лучший путь! Мерцание сказала, что они использовали тот, который идет прямо отсюда на поверхность, но мне нужен карлик, чтобы спуститься на уровень и использовать его. И так как все карлики здесь пытались убить нас, я не думала, что у нас был этот вариант, но теперь ты здесь! Пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь, о чем я говорю.

— Знаю, — сказала Набити, наклоняясь ближе к Кифу и размахивая рукой перед его открытыми глазами.

Он и глазом не моргнул.

— Я могу вывести тебя на эту тропу, — медленно произнесла Набити. — И я могу отвлечь охранников, которые патрулируют ее. Но тебе нужно будет бежать очень быстро… и ты будешь нести…

— Я справлюсь, — пообещала Софи, отказываясь разделять беспокойство Набити.

Ей только что дали гораздо лучший шанс доставить Кифа к Элвину, и она не собиралась терять его из-за сомнений.

— Я буду бежать быстрее, чем когда-либо раньше, — добавила она, произнося слова вслух, чтобы сделать их реальными. — Я отнесу Кифа в лечебный центр.

СТУК!

— Ах да, — сказала Набити, — я должна впустить их до того, как ты уйдешь… пусть знают, что эта территория охраняется.

— Их? — спросила Софи, с трудом поднимая Кифа на руки и перенося его вес на максимальную скорость бега.

И она предположила, что Набити собирается рассказать ей о преданном отряде гномов, с которыми она сражалась.

Но когда Набити открыла дверь, это был один из тех моментов фильма, когда все герои возвращаются друг к другу, и они не могут решить, хотят ли они смеяться или плакать или сделать самую большую группу объятий когда-либо.

Потому что там, в дверном проеме, с таким видом, будто они определенно сражались в каких-то эпических битвах, но выигрывали их, стояли Член Совета Бронте, и Член Совета Дарек, и Член Совета Зарина, и Волцер, и Ловиз, и Гризель.

И Декс.

И Биана.

И Стина.

И Фитц.

Фитц.

Его взгляд задержался на ней лишь на секунду… но Софи было достаточно увидеть, что он жив, и она с радостью приняла его.

И она попыталась придумать, что сказать всем своим друзьям… какое-то торжество и извинение за то, что забыла их проведать.

Но потом она поняла…

Никто из них не улыбался.

Никто из них даже не смотрел на нее… вместо этого они сосредоточились на бледном, без сознания, пустом мальчике в ее руках.

И опустошение на их лицах было одновременно ударом в живот и толчком энергии. Потому что это напомнило Софи о том, на чем ей нужно сосредоточиться.

Она прибережет объятия и истории на потом.

Прямо сейчас…

— Извините, мне надо идти, — пробормотала она. — Дела… шли не очень хорошо… хотя была одна действительно хорошая вещь. Но я позволю Таму рассказать вам об этом.

— Таму? — спросила Биана, обводя взглядом комнату и ловя на себе все бессознательные формы, разбросанные по полу.

— Там все объяснит, — пообещала Софи. — И расскажет, кто такая Мерцание. Я должна идти. Извините.

Она избегала их взглядов, когда Набити присела на корточки, чтобы выкопать яму в песчаном полу.

Но прямо перед тем, как Набити втащила ее внутрь, голос с акцентом Фитца заполнил голову Софи.

Тебе не нужно извиняться, передал он. Ты поступаешь правильно. Позаботься о нем, а мы позаботимся обо всем остальном, с чем нам придется иметь дело.

Спасибо, ответила Софи, когда песок поглотил ее целиком, царапая и царапая кожу, в то время как легкие горели и горели, отчаянно нуждаясь в свежем глотке воздуха.

Но она едва заметила дискомфорт, потому что Фитц послал ей еще одну передачу.

Я рад, что ты в порядке. И… я действительно скучал по тебе. Все намного сложнее без тебя.

Я чувствую то же самое, согласилась Софи.

Она хотела сказать еще что-то, но песок выплюнул ее обратно, и она глотнула свежий воздух, выкашливая кусочки песчинок из легких.

— Честно говоря, думаю, лучше тонуть в грязи, — сказала она Набити, встряхивая ногами, пытаясь стряхнуть песок с ботинок, а затем понизила голос до шепота, изучая длинный пустой коридор, протянувшийся в обе стороны. — Это и есть тот самый путь?

Набити кивнула, указывая налево.

— Он выведет тебя на поверхность. Я пойду в другую сторону и посмотрю, смогу ли привлечь к себе охрану.

— Тогда ладно, — сказала Софи, не желая тратить время и силы на беспокойство.

Пришло время просто… начать.

Она посмотрела в немигающие глаза Кифа и сказала:

Оставайся со мной. Я отвезу тебя к Элвину.

— Беги быстрее, Софи, — прошептала Набити, когда Софи взвалила Кифа на плечо и побежала по коридору, начиная с бега трусцой, давая своим ногам немного времени, чтобы найти ритм, прежде чем заставит их идти быстрее.

Быстрее.

Быстрее.

Быстрее.

Она не думала ни о том, что может быть позади нее, ни о том, сколько еще впереди. Она просто сосредоточилась на одной ноге перед другой.

Идти.

Идти.

Идти.

Мускулы ее пульсировали, грудь вздымалась, а по залу разносилось эхо от шума, шипения и криков… но она не обращала на это внимания.

Оставайся со мной, Киф.

Оставайся со мной.

Оставайся со мной.

Почти на месте.

И они были там.

Тропинка изгибалась достаточно, чтобы показать ей выход… все еще бесконечно далеко. Но она могла это сделать.

Идти.

Быстрее.

Оставайся со мной, Киф.

Мы почти выбрались.

Но кто-то из стражников короля Энки явно поджидал ее, выскочив из тени.

Топая своими мохнатыми лапками.

И земля тяжело загрохотала, чуть не сбив Софи с ног, когда трещины прорезали дорогу впереди, пытаясь заставить ее обернуться.

Но она зашла слишком далеко.

Слишком далеко.

Быстрее.

Быстрее.

Быстрее.

Если понадобится, она перепрыгнет через трещины.

Или пролевитирует.

Или…

Она не закончила мысль, потому что инстинкты взяли верх.

Сосредоточившись на трении ног.

Стремительности бега.

Трепета от скорости.

Это было похоже на полет.

Нет.

Это было похоже на падение.

И с этой мыслью теплая, покалывающая энергия вырвалась из ее сознания, распутывая крошечную нить в пространстве перед ней, щель, достаточно широкую, чтобы она могла прорваться, и…

Она не знала, как это описать.

Каким-то образом она просто… сбежала.

В одну секунду трещины были там.

В следующую секунду они уже были позади нее.

И когда она выталкивала больше энергии из своего разума…

Она снова перемещалась.

И еще раз.

Дальше с каждым разом.

Энергия, восполняющая себя силой ее спринта.

И она поняла, что больше не находится в Лоамноре.

Она добралась до пустыни, поднимая на бегу облака песка.

Это означало, что пришло время левитировать, но…

Может, ей и не нужно было этого делать.

Свежий прилив теплой энергии затопил ее мозг. Подпитываясь торжеством свободы и бега. И она выкинула это из головы, сказав Кифу:

«Оставайся со мной, оставайся со мной, оставайся со мной», когда трещина расколола пространство перед ней, и она бросилась в пустоту.

Глава 52

— Хорошая новость в том, что он жив, — сказал Элвин, щелкая пальцами, чтобы сформировать шар фиолетового света вокруг туловища Кифа. — И его жизненные показатели сильны.

Это была хорошая новость.

И Софи была благодарна за каждое биение сердца, за каждый подъем и падение грудной клетки Кифа… даже если и то, и другое было слишком быстрым в данный момент.

Она была также чрезвычайно счастлива, что Баллхорн не обращал на них никакого внимания. Он едва успел поднять свою маленькую головку Банши, когда Софи, спотыкаясь, вошла в лечебный центр и передала Кифа Элвину.

Но.

— А что за плохие новости? — спросила она, обхватив руками колени и свернувшись калачиком.

Элвин заставил ее лечь на койку рядом с Кифом, когда увидел, как она шатается после безумного бега. И, конечно же, он настоял на том, чтобы проверить ее на наличие травм.

Но она была в порядке.

Не о чем беспокоиться.

Кроме того факта, что Киф все еще тупо смотрел в никуда. И когда она попыталась прислушаться к его мыслям, его разум был серым и безмолвным.

— Плохая новость, — сказал Элвин, проводя рукой по лицу, прежде чем поправить радужные очки, — заключается в том, что я понятия не имею, что происходит. Я никогда не слышал о лечении, которое ты описала. Я имею в виду… очевидно, леди Гизела играла со стихиями, пытаясь повлиять на способности. И предполагаю, что причина, по которой она использовала магсидиан и этертин вместо чистого теневого потока и квинтэссенции, заключается в том, что элементы были более… я думаю, «органическими» — это слово, которое я ищу, поскольку они слились с землей, когда были сформированы камни. И думаю, что это был, вероятно, умно, кстати. Думаю, именно поэтому я не вижу никакого эха.

— Ни одного? — спросила Софи, садясь.

Восстановление после собственного эха было одной из самых трудных вещей, которые она когда-либо делала. Так что если Кифу не придется это терпеть…

— Видишь? — Сказал Элвин. — Это одна хорошая новость.

— Да. — И она попыталась улыбнуться.

Но она все равно заметила, как хмурился Элвин каждый раз, когда он высвечивал очередной шар света и щурился сквозь очки.

Сначала синий.

Потом красный.

Оранжевый.

Желтый.

Зеленый.

А Киф просто продолжал смотреть в никуда.

— Он что, в коме? — она должна была спросить.

Элвин покачал головой.

— Думаю, это нечто большее, его сознание спрятано прямо сейчас, потому что остальная часть его находится в очень большом потоке.

— Потоке? — повторила Софи, ненавидя это слово.

— Ну… судя по всем переменам, которые я вижу в его клетках, я почти уверен, что он переживает своего рода… трансформацию.

— Отлично, — пробормотала Софи, ненавидя это слово еще больше.

И она не могла перестать вспоминать кошмары, которые видела в голове Кифа… сцены, которые слишком сильно напоминали ей доктора Джекила и мистера Хайда.

— Успокойся, мисс Драма. Для протокола — я вижу такие же сдвиги всякий раз, когда кто-то проявляет себя. Так что предполагаю, что Киф получает совершенно новую способность.

Это… звучало не так страшно… и соответствовало тому, что говорил им Альвар.

Но…

— Какую способность? — спросила она.

— Думаю, мы узнаем, когда он проснется.

Софи вздохнула, приказывая себе не плакать… но слезные протоки не слушались.

— Ненавижу, что его мама так меняет его.

Элвин сел рядом с ней на койку и протянул мягкий носовой платок.

— Ладно, обычно я не тот, кто должен говорить все умные, бодрые вещи. Так что потерпи немного, ладно? Ты должна помнить, что… все меняет нас. Каждый день, что мы живем. Каждый человек, которого мы встречаем. Каждый опыт, хороший или плохой. Вот, что делает нас теми, кто мы есть. То, что формирует наши мысли — наши решения. И изменения всегда работают на двух уровнях: что произошло, и как мы реагируем. Так что, да, это… изменит Кифа… так же, как это изменит тебя и меня, и всех остальных, кто заботится о нашем любимом Лорде Офигенноволосом. Но… именно это и произошло. Мы все еще должны решить, как будем реагировать. И если я знаю Кифа, он найдет способ стать еще более потрясающим. Поверь мне, Софи. Ничто и никогда не помешает Кифу Сенсену стать Кифом Сенсеном. Подумай о том, как много вещей уже пробовали.

И это… пожалуй, было самое лучшее, что он сказал.

Киф пережил огромные предательства и годы игр разума и насилия.

И он все еще был похож на себя, пока его разум не затих.

Просто устал.

Что заставило ее задуматься.

— Может, дать ему успокоительное?

Элвин схватил ее, развернул к себе и посветил оранжевым светом вокруг ее головы.

— Ладно, кто ты такая, и что сделала с ненавидящей снотворное Софи Фостер?

— Я говорила не о себе, — напомнила Софи. — Я просто знаю, что Киф действительно хотел спать, когда все было кончено. А это не похоже на сон.

— Это своего рода спокойное бодрствование… и да, я понимаю, что это похоже на противоположные вещи. Но это единственный способ, которым я могу это описать. И поскольку я так мало знаю о том, что с ним происходит, мне немного не хочется связываться с этим. Думаю, что лучше очень внимательно следить за ним, и пусть все идет своим чередом.

— Погоди, ты не дашь ему никаких лекарств? — спросила Софи. — Даже болеутоляющего?

— Я не чувствую никакой боли. И как я уже сказал, не хочу вмешиваться.

Софи выскользнула из его объятий и снова свернулась в клубок.

— Значит… я привела его сюда просто так.

Элвин фыркнул.

— Ну и дела, спасибо.

— Прости. Просто… я оставила всех в Лоамноре, потому что думала, что помогаю Кифу…

— Ты действительно помогла Кифу.

— Да, но… недостаточно, чтобы компенсировать то, что я оставила друзей сражаться с армией разъяренных карликов без меня… не то, чтобы я была большим помощником, честно говоря. Или вообще помогала. — Она покачала головой, борясь с желанием ударить кулаком по подушке… это никогда не приносило ей такого удовлетворения, как хотелось бы. — Я ничего не понимаю. Иногда я бываю такой могущественной… как в Лондоне, когда причинила. Или когда бежала сюда и придумала этот новый способ телепортации…

— Ты что сделала? — перебил Элвин.

Она пожала плечами.

— Думаю, именно это и произошло. Я должна буду проверить позже… но, так… как же я могу это делать… когда в другие разы, в основном, бесполезна? Мои планы проваливаются… или, по-видимому, «предсказуемы». Или меня одолевают карлики. Или я отвлекаюсь на неправильные вещи, или…

— Ладно, я чувствую, ты можешь продолжать эту трепку Софи еще довольно долго, поэтому, думаю, лучше остановить прямо сейчас. И первое: я должен сказать, мне нравится, что в том же разговоре ты можешь сказать мне, что придумала новый способ телепортироваться, даже не пытаясь, а затем укорить себя за то, что недостаточно сильна. Похоже, чьи-то ожидания себя могут быть немного завышены.

— Но… я же Мунларк!

— Знаешь что, Софи? Я собираюсь сказать тебе кое-что, что, по-моему, люди говорят тебе недостаточно, даже если это означает, что мне снова придется быть умным и бодрым. Ты — Мунларк. Но ты еще и Софи Фостер. Реальный человек с реальными недостатками и реальными ограничениями… и это не плохо! Честно говоря, если бы ты постоянно делала все правильно, ты бы, наверное, была немного раздражающей. — Он усмехнулся, когда увидел ее удивленное лицо. — Ты же знаешь, ЧТО ЭТО ПРАВДА. Никто не любит показуху. А знаешь, кем бы ты еще была, если бы все время делала все идеально? Скучной. И ты знаешь, ЧТО ЭТО ТОЖЕ ПРАВДА. Просто посмотри на друзей, которых ты выбрала. Есть ли среди них идеальные?

Она хотела сказать, что Фитц иногда казался очень близким.

Но она не была уверена, что они все еще друзья.

В тот момент, когда она уходила… то, что он сказал…

Она не была уверена, что этого достаточно, чтобы исправить их отношения.

И она никак не могла решить, что чувствует по этому поводу.

Она также не понимала, почему отношения между ними всегда были такими хрупкими.

И она определенно не могла поверить, что была одержима этим, когда Фитц, вероятно, все еще находился в Лоамноре, сражаясь с карликами-предателями.

У нее действительно не было сил для бесконечного разговора со всеми этими ужасными играми. Но она должна была знать одно.

Ты в безопасности?

Она передавала слова снова и снова, задаваясь вопросом, дойдут ли они до него. Она не хотела отвлекать его, если он все еще был в центре событий.

Но Фитц услышал ее.

И он, должно быть, был так же измотан, как и она, потому что он ответил:

Все в безопасности. Пожалуйста, не волнуйся. Мы скоро поговорим.

— Что ж, — сказал Элвин, вставая и потягиваясь, — я должен связаться с твоими родителями и сообщить им, что ты здесь… и в безопасности. Сказать им, что ты останешься здесь на ночь?

— Это нормально? — спросила Софи.

Она знала, что определенно избегает реальности, и всех этих разговоров «что случилось», после которых все будут спрашивать ее — «что теперь?».

Но она также обещала Кифу, что будет рядом с ним во время всего этого. И она еще не закончила.

Поэтому, заверив родителей, что с ней все в порядке, что она в безопасности, что ей жаль, но она не вернется домой и расскажет им обо всем позже… и, конечно же, что она их любит… она открыла крошечный канал между своим сознанием и сознанием Кифа.

Я здесь, сказала она ему.

Он не ответил.

Но ей это было не нужно.

Она просто хотела, чтобы он знал, что она здесь.

И она рассказала ему о своей новой телепортации.

О ее разговоре с Элвином.

И как она боялась за него… но и как гордилась им… и что не имеет значения, если что-то в нем изменится.

Он всегда будет ее другом.

Всегда будь Кифом Сенсеном.

И когда она больше не могла бодрствовать, то закрыла глаза. И в этом последнем проблеске своего видения она увидела, что глаза Кифа тоже закрылись.

Киф проспал весь следующий день… и Софи решила остаться с ним в лечебном центре.

И все остальные в Затерянных городах проснулись в навсегда изменившемся мире.

Конечно, не каждый день король карликов сталкивался с многовидовым трибуналом в Этерналии, где все двенадцать Членов Совета, а также лидеры четырех разумных рас, пострадавших от его преступлений, единогласно проголосовали за то, чтобы его изгнали за государственную измену и приговорили к Сомнаториуму.

А поскольку именно Набити захватила и свергла короля Энки по законам карликов, она унаследовала корону гномов-карликов.

Королева Набити.

Название звучало очень мило… хотя Софи не была уверена, что хочет представлять своего бывшего телохранителя бритой наголо.

И первой задачей королевы Набити было выследить всех гномов, поддержавших восстание короля Энки, и проследить, чтобы они были должным образом наказаны за свое предательство. Скорее всего, оставшиеся предатели уже бежали к Невидимкам. Но когда Эделайн пришла проведать Софи после трибунала, она сказала, что Набити произнесла вдохновляющую речь, поклявшись доказать, что Лоамнор — это рай для правосудия и страстный союзник всех остальных миров.

И Софи была уверена, что Набити сделает все, что в ее силах, чтобы сдержать это обещание.

Но пройдет еще много времени, прежде чем Софи захочет вернуться в Лоамнор.

И, тем не менее, Черный Лебедь и Совет, по-видимому, последовали за трибуналом с собственной зажигательной речью, стоя вместе перед толпой и заявляя о событиях в Лоамноре как о победе… что, возможно, заставило Софи бросить свою бутылку молодости через лечебный центр, когда Грэйди впервые сказал ей.

Победа?

Неужели им все равно, что случилось с Кифом?

Или тот факт, что все Невидимки снова сбежали… за исключением Мерцания, которая не считалась, потому что решила дезертировать?

А как насчет того факта, что, по крайней мере, в группе Софи, Члены Совета практически ничего не делали, а Коллектив даже не присутствовал?

Но потом Эделайн мягко напомнила Софи, что ее группа вернула Тама, и что все, кто отправился на задание, тоже вернулись домой живыми.

И Софи неохотно признала, что эти вещи действительно что-то значат.

К тому же, когда Декс, Стина и Биана остались, чтобы поделиться своим рассказом о том, что произошло на главном рынке, это действительно звучало как довольно явная победа для их группы… хотя помогло, что Гезен и Веспера почти сразу ушли.

Стина и Декс были убеждены, что их успех был обусловлен «безумными боевыми навыками и суперудивительными устройствами».

Но у Бианы была другая, гораздо более интересная теория.

Биана подумала, что Веспера хочет, чтобы ее план провалился… хотя бы немного.

В конце концов, леди Гизела вынудила Весперу вступить с ними в Союз, и Веспера ясно дала понять, что у них противоположные взгляды. Так что, возможно, Веспера решила, что идеальный момент для того, чтобы взять власть в свои руки — это когда леди Гизела отвлекается на все свои грандиозные планы по наследию сына. Это объяснило бы, почему появились Веспера и Гезен, подняли тревогу в городе, сказали кучу полуправд, чтобы разозлить всех, а затем сбежали, оставив карликов сражаться за них… что определенно не имело зрелища и чутья обычных схем Весперы. И это дало группе Бианы время закончить бой и отправиться в качестве прикрытия против леди Гизелы.

И если Биана была права… Веспера почти получила то, что хотела.

Там вырубил леди Гизелу… и связал ее узами теневого потока.

Но каким-то образом леди Гизела все-таки ускользнула.

Там чувствовал себя ответственным, потому что он только связал ей руки, думая, что заставляет ее чувствовать то, что она сделала с ним, и не подумал, что, оставив ее ноги свободными, даст ей шанс уйти, если она придет в сознание.

Но Софи не могла не задаться вопросом, имеет ли к этому отношение Мерцание… и Софи была не единственной, кто так думал.

На самом деле, после разговора со всеми ее друзьями, звучало так, будто они хотели узнать намного больше о таинственной Вспышке, прежде чем будут готовы доверять ей… а Мерцание была ужасно скрытной.

— Она даже плащ не снимает! — сказала на следующее утро Линн, когда зашла в лечебный центр, чтобы проверить, как там дела: — Она ушла от Невидимок два дня назад и даже капюшон не опустила. Я готова сорвать его приливной волной.

Софи улыбнулась, глядя, как Линн расхаживает вперед-назад.

— Напомни мне никогда не задевать твою плохую сторону.

Но она определенно понимала, почему Линн так защищала ее.

Она только что вернула своего брата.

А Мерцание даже не назвала им своего настоящего имени.

К тому же… Софи поняла кое-что еще… кое-что, на что она решила не указывать, пока у нее не будет времени задать Мерцанию еще несколько вопросов.

Но… у Мерцания не было веревок на запястьях, которые заставляли бы ее что-то делать.

И все же она нисколько не колебалась, прежде чем взорвать этертиновую корону на голове Кифа.

— Я ей не доверяю, — пробормотала Линн, собирая воду в воздухе и превращая ее в птицу, заставляя летать по комнате. — И Там считает, что мы должны пригласить ее жить с нами.

Софи выпрямилась.

— Ты ведь не позволишь ей, правда?

Водяная птица опустилась на плечо Линн.

— Я сказала ему, что если он попробует, то дождевая туча будет преследовать ее повсюду. Это не такая уж страшная угроза, но… я не знала, как разозлить Тама. Его… сейчас трудно понять. — Она снова отправила водяную птицу в полет.

— Он через многое прошел, — сказала Софи, что Линн уже знала, но Софи не могла придумать, что еще сказать. — Как у него дела? — тихо добавила она. — Честно?

Линн вздохнула.

— Он… другой.

Это слово заставило их обоих повернуться к Кифу, который все еще не проснулся и даже не пошевелился.

— Как у него дела? — тихо спросила Линн.

Софи вздохнула.

— Элвин говорит, что все его жизненные показатели в норме, и нам просто нужно набраться терпения. И когда я проверила его сны, там было что-то про армию печений в форме эльфов… не спрашивай, — добавила она, когда брови Линн поднялись.

— Ну… это звучит как очень хороший сон, — решила Линн.

— Да, — согласилась Софи. — Но… я хочу, чтобы он проснулся.

Он не проснулся и на следующий день — на третий — даже после того, как Софи решила снова и снова повторять свою просьбу.

Проснись! Проснись! Проснись!

Киф! Киф! Киф!

Когда это не сработало, она попыталась торговаться.

Потом угрожать.

Ро даже остановилась и закричала ему прямо в лицо.

— Он просто пытается избежать наказания, — решила принцесса-огр, — потому что знает, что я должна ему за амеб и нарушение нашего пари.

Она начала перечислять возможности… громко.

Пытаясь напугать Кифа, чтобы он проснулся.

— Для протокола, я голосую за все, что включает бритую голову, — сказал Фитц с порога.

И Софи издала звук, который был чем-то средним между вздохом и писком.

Но она ничего не могла с собой поделать.

Это был первый раз, когда она увидела его после Лоамнора.

Он несколько раз проверял телепатически… но только быстрые вопросы и односложные ответы.

И вот теперь он был здесь.

Выглядел великолепно, идеально и… нервно.

И она выглядела как человек, который бежал прямо из Лоамнора в лечебный центр и не покидал его в течение трех дней, полагаясь на поспешные обтирания губкой и одалживая цветастой пижамы Элвина.

Конечно, пижама, которая была на ней в данный момент, была покрыта крошечными аардволками.

— Сейчас не время? — спросил Фитц, когда Софи ничего не ответила, и его взгляд метнулся к Ро.

— Дай угадаю, — проворчала Ро. — Вы двое хотите побыть наедине?

— Мы будем не одни, — напомнила Софи, указывая на Кифа.

К тому же Сандор был с Элвином в соседней комнате.

— ТЫ СЛЫШИШЬ, ОФИГЕННОВОЛОСЫЙ? — крикнула Ро. — ТЫ БУДЕШЬ ЕДИНСТВЕННОЙ КОМПАНЬОНКОЙ ФИТЦФИ. ТЕБЕ НЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ДЛЯ ЭТОГО НАДО ПРОСНУТЬСЯ?

К сожалению, Киф до сих пор никак не отреагировал.

Но Софи и Фитц определенно съежились.

Ро наклонила голову, чтобы рассмотреть их, и ее губы растянулись в улыбке.

— Ладно, пожалуй, я оставлю вас наедине, чтобы вы могли поговорить. Веселитесь!

Потом она исчезла, и все, чего не хватало — это звукового сопровождения стрекочущих сверчков.

— Извини, что не зашел раньше, — наконец сказал Фитц, проводя рукой по волосам. — Я пытался найти Альвара.

Софи откинулась на подушку.

— Если ты пришел сюда, чтобы…

— Нет! — прервал Фитц, протягивая руки. — Извини, я не хотел, чтобы это прозвучало так. Я просто имел в виду… я подумал, что Альвар может знать немного больше об этой трансформации или что-то еще… что-то, что поможет нам узнать, должен ли Киф уже проснуться или нет.

— Мне кажется, что так и должно быть, не так ли? — тихо спросила Софи.

Фитц кивнул.

— Но… я почти уверен, что был без сознания гораздо дольше, после того как подвергся воздействию теневого потока.

— Так и было, — согласилась Софи. — Но… Элвин также давал тебе успокоительное.

— Да. Верно. — Он снова провел рукой по волосам.

И снова воцарилась тишина. Пока Софи не сказала:

— Думаю, ты не смог найти Альвара.

Он покачал головой, и она ждала, что он скажет, что если бы она не отпустила Альвара, им не пришлось бы его искать.

Но он просто сказал:

— Пока нет. Но я продолжу поиски. Обещаю. Я имею в виду… знаю, что Киф будет в порядке. Знаю, что он проснется, и у него будет какая-то действительно классная новая способность, которая сведет нас всех с ума. Но… ждать тяжело.

— Да, — согласилась Софи, подергивая ресницы.

Она начала загадывать желания на них каждый раз, когда какая-то вырывалась.

Пожалуйста, проснись, Киф.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— Но это помогает не терять времени, — тихо добавил Фитц. — Именно поэтому я здесь. Знаю, ты не хотела оставлять Кифа одного. Но… думаю, ты умираешь от желания пойти домой и принять душ, переодеться…

— Ты хочешь сказать, что от меня плохо пахнет? — перебила Софи, улыбнувшись, когда глаза Фитца расширились. — Я шучу. Знаю, это не то, что ты имел в виду.

— Знаю, — сказал Фитц, глядя себе под ноги. — Я просто… не был уверен, что ты когда-нибудь снова будешь поддразнивать меня.

У Софи перехватило дыхание.

Фитц прошел в другой конец комнаты, проводя рукой по лицу с такой силой, что черты его лица вытянулись.

— Дело в том, Софи… я знаю, что сейчас неподходящее время и место для этого… и знаю, это я все испортил. Но… я просто… я хочу, чтобы ты знала, что я скучаю по тебе, хорошо? Я скучаю по своей девушке. Так что если я могу что-нибудь сделать, чтобы исправить это… дай мне знать. Даже если все, что ты хочешь — быть друзьями, я бы согласился. Я просто… скучаю по тебе. И я хотел, чтобы ты это знала. И теперь я не могу перестать болтать, и это делает все очень неловко.

Так и было.

Но это также было мило.

И когда их глаза встретились, Софи почувствовала знакомый трепет в груди.

Но.

— Я тоже по тебе скучаю, Фитц. Ты даже не представляешь. И я сделаю все, чтобы мы снова стали друзьями. Но… просто друзьями. По крайней мере, сейчас. Просто… слишком много всего происходит. И это было намного сложнее, чем я думала, и не знаю, означает ли это, что я не готова или… я просто знаю, что не могу справиться с парнем прямо сейчас. Но я бы очень хотела, чтобы мой друг вернулся. Мы можем это сделать?

Фитц подошел к Софи, схватив ее за руку и мягко сжав.

Дружеское пожатие.

— Да, мы можем это сделать.

Софи сжала его руку в ответ.

— Спасибо тебе.

Они стояли так несколько секунд, и что действительно удивительно?

Это не было неловко.

Ни капельки.

Даже когда Фитц встретился с ней взглядом и сказал:

— Ну тогда, как твой друг — и лучший друг Кифа, кстати — как насчет того, чтобы принять мое предложение? Даже если ты уйдешь всего на несколько часов, чтобы принять душ и переодеться…

— Вернемся к намекам на душ, — прервала его Софи. — Ты действительно думаешь, что от меня плохо пахнет.

— Нет. Думаю, тебе просто нужен перерыв, — поправил Фитц. — Это все.

Перерыв.

Возможно, он был прав.

— Ладно, — решила она, вытягивая ноги и медленно выбираясь из постели. — Я вернусь через несколько часов.

Фитц плюхнулся на одну из пустых коек.

— И я буду здесь. Возможно, он будет болтать без умолку, но эй… может разбудить его.

Софи рассмеялась, радуясь тому, как легко они снова начали шутить друг с другом.

— Спасибо, — поблагодарила его Софи.

Фитц сверкнул одной из своих идеальных улыбок.

— В любое время, Софи. В любое время.

Глава 53

— Эделайн сказала, что я найду тебя здесь, — произнес знакомый голос позади Софи, и девушка прижала колени к груди, слишком уставшая, чтобы бежать к скалам и телепортироваться.

Кроме того, она слишком устала, чтобы еще несколько секунд осознавать, что ей больше не нужны скалы для телепортации.

И она определенно слишком устала, чтобы рассказать Силвени о том, что теперь она могла телепортироваться, как Винн и Луна, и выяснить, есть ли что-то, что ей нужно знать об этом.

Таков был ее план, когда она вышла на улицу и устроилась под раскачивающимися ветвями Панакес Каллы… она собиралась мило поболтать с буйной мамой аликорн и отвлечься от всего этого.

Но от мысли о том, чтобы услышать, как Силвени поет, «КИФ! КИФ! КИФ!», желудок Софи наполнился бурлящей лавой.

Так что она просто сидела, наблюдая, как падают лепестки, и пыталась подобрать слова к какой-нибудь из дрейфующих мелодий… но в ее мозгу было слишком много шума.

Слишком много вопросов без ответа.

Слишком много забот.

Слишком много истин, которые она хотела бы забыть.

И шум только усилился, когда человек позади нее сказал:

— Нам действительно нужно поговорить, Софи.

Очевидно, игнорирование этого человека не заставит ее уйти.

Отказ от использования имени тоже не очень хорошо сработал.

Поэтому Софи глубоко вздохнула, успокаивающе потянула ресницы и заставила себя посмотреть в лицо своей биологической матери.

Конечно, Оралье выглядела такой же красивой и безупречной, как всегда, от развевающегося розового платья до блестящего розового блеска на губах. Должно быть, она так расстраивалась каждый раз, когда видела скучные туники своей дочери и отсутствие макияжа… что на самом деле заставляло Софи чувствовать себя немного лучше из-за всего этого беспорядка.

До тех пор, пока она не позволила себе задаться вопросом, чувствовал ли Киф то же самое каждый раз, когда бросал вызов своим родителям… и если тот же самый трепет сыграл свою роль в том, почему он отправился в Лоамнор после того, как пообещал держаться подальше.

Грань между дерзким и разрушительным была острием бритвы.

— Чего ты хочешь? — спросила Софи, желая поскорее закончить этот разговор.

Оралье опустилась на траву и развернула платье веером, как диснеевская принцесса.

— Я понимаю, почему тебе нравится проводить здесь время. Тут действительно замечательно.

— Чего ты хочешь? — повторила Софи.

Оралье вздохнула, ее взгляд стал отстраненным, когда она протянула руку, ловя один из падающих цветов.

— Я так многого хочу, Софи. Это всегда было моей проблемой.

Софи закатила глаза.

— Да, я действительно не готова к разговору «вот моя печальная предыстория»…

— Знаю, — сказала ей Оралье, возвращаясь в настоящее. — Это не то, что кажется. Я здесь, потому что мне нужна твоя помощь.

Софи покачала головой.

— Это очень плохая идея. Я уверена, что кто-то из команды Доблесть…

— Речь идет о наследии Кифа, — перебила Оралье.

Софи замерла, гадая, сможет ли она когда-нибудь услышать это слово, не испытывая тошноты.

Она сомневалась в этом.

Но ее челюсти тоже напряглись.

— Если это какая-то уловка…

— Нет, — заверила ее Оралье. — Я… думаю, что знаю, как узнать больше о том, что леди Гизела планирует для него… и что она с ним сделала.

— Думаешь, — подчеркнула Софи. — Да… забудь об этом… я покончила с теориями и догадками.

Оралье схватила Софи за руку, чтобы остановить ее, когда та попыталась встать.

— Я тоже, не забывай… я тоже была в Лоамноре.

— Да, ничего не делая, — пробормотала Софи.

Оралье вздрогнула.

— Ты права. Я сделала недостаточно. Никто из нас в Совете ничего не сделал… и не только в тот день. Во все предыдущие дни. Измена короля Энки произошла не в одночасье. И если мы не изменим то, как мы все делаем, это может произойти снова. Мы должны начать сталкиваться с темными истинами нашего мира, а не смывать их. Вот почему я здесь. — Она секунду смотрела на небо, а потом перевела взгляд на Софи. — В Лоамноре леди Гизела сказала «стелларлун», и я не могу выбросить этот звук из головы. Он кажется знакомым, но незнакомым, как будто он должен быть связан с чем-то… но этого чего-то больше нет.

Софи застонала, падая на траву с такой силой, что лепестки Панакес разлетелись в разные стороны.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не думаешь, что леди Гизела испортила твои воспоминания.

Оралье покачала головой, заставляя свой венок мерцать на солнце.

— Это не она, а я. Или… они это сделали… кто бы они ни были.

— Понятия не имею, что это значит, — ответила Софи.

— Разве? — Оралье вытянула руку и щелкнула пальцами, отчего в центре ее ладони появилась крошечная стеклянная сфера размером с мрамор.

Тайник.

Сердце Софи изменило ритм.

— Ты хочешь сказать, что стелларлун — это забытая тайна.

— По крайней мере, часть одной из них. Вот этой. — Она подняла тайник на уровень глаз Софи… и когда свет упал на стекло, он поймал крошечный синий кристалл, вставленный в середину.

Единственный внутренний кристалл.

— У тебя есть только одна забытая тайна? — Софи пришлось просить.

В тайнике Кенрика поблескивали семь.

— Эмпаты разрушаются легче, поэтому Совет должен быть очень избирательным в отношении того, как часто они вовлекают меня в свои более опасные ситуации. И единственный вызов, который они когда-либо решали, был достаточно отчаянным, чтобы нуждаться в моей помощи, был этот. — Она наклонила руку, позволив тайнику медленно перекатиться по ее ладони. — И… это как-то связано со стелларлуном. Так что я готова помочь тебе получить доступ к воспоминанию… но только если ты пообещаешь, что мы встретимся с этой правдой вместе.

Софи выхватила тайник из ладони Оралье, наблюдая за изменением света в крошечном внутреннем кристалле, который был скорее бледно-голубым, чем темно-синим.

— Если это твоя идея о связи матери и дочери…

— Нет… речь идет о доверии. Если я покажу тебе, что находится в этом тайнике, я нарушу некоторые из самых фундаментальных клятв, которые я дала как член Совета. И ты единственный человек, ради которого я готова пойти на такой риск.

Софи фыркнула.

— Верно, потому что само мое существование нарушает еще тонну клятв, которые ты дала.

Оралье вздохнула, но призналась:

— И это тоже.

В ее голосе не было ни тепла, ни сожаления.

Но… может быть, Софи и не нужно было этого делать.

Ей не нужна была другая мать.

Ей нужны были ответы.

Вот что предлагала ей Оралье.

По крайней мере, один.

Одну истину, которая была стерта.

И Софи хотела этого.

Нуждалась в этом.

И Киф, возможно, никогда не проснется без нее.

Но совесть все равно заставляла ее произнести:

— Я думала, что забытые тайны могут повредить твоему рассудку, если ты их вспомнишь.

— Так и есть. Это еще один риск, на который я готова пойти. Вопрос в том, готова ли ты? — Она позволила вопросу повиснуть на секунду, прежде чем добавила: — Это будет ужасно, Софи. И я не могу гарантировать твою безопасность… или мою. Все, что я могу предложить… это правду… и я готова начать. Если ты готова мне доверять.

Она протянула руку, прося о своем тайнике.

И Софи колебалась лишь секунду, прежде чем осторожно вложить его в ладонь Оралье, прижав к ней свою руку, чтобы скрепить их сделку.

Ей не нужно было взвешивать варианты, обдумывать последствия, сомневаться в себе, испытывать стресс или панику.

Это она сможет сделать позже, когда будет пробиваться через все.

Сейчас имело значение только одно.

— Я готова, — сказала Софи Оралье, изо всех сил стараясь ощутить уверенность Кифа, и добавила: — Вперед.

Бонус

Там

Первый День

Ни с кем не разговаривай.

Никого не слушай.

Не заводи друзей.

Не позволяй им сломать тебя.

Это были слова, которые Там повторял себе каждое утро перед тем, как отправиться с Линн в Эксиллиум.

Правила, которым он заставлял себя следовать.

Единственный способ выжить.

И они собирались помочь ему пройти через это.

Надеясь, что он также узнает что-нибудь полезное.

Там изучал свою крошечную, душную комнату, ухмыляясь нелепым штрихам, которые кто-то добавил… как будто они думали, что он посмотрит на вышитые подушки и украшенные драгоценными камнями лунные кувшины и подумает: «О, думаю, я не пленник, потому что они дали мне зеркальный поднос с…»

Это блестящая статуя кошки?

Он закатил глаза и попытался решить, что лучше: собрать все это барахло и засунуть под кровать, чтобы показать им, что именно он о нем думает, или оставить на месте.

На самом деле ему хотелось разорвать подушки в клочья, швырнуть лунные банки в стены и разбить эту глупую блестящую кошку.

Но это была долгая игра.

Лучше начать медленно. Проверить воду.

— Как ты спал? — спросила леди Гизела у него за спиной, и Там пнул себя за то, что вздрогнул, но не услышал, как открылась дверь.

— Потрясающе, — сказал он ей. — Ничто так не подготавливает к сладким снам, как сотрясение мозга. Тебе стоит как-нибудь попробовать. Я был бы счастлив нокаутировать тебя.

Леди Гизела вздохнула.

— Тебе будет гораздо легче, если станешь сотрудничать.

— Уверен, тебе будет легче, — возразил Там, поворачиваясь к ней лицом.

Ее волосы были стянуты назад в этот супертугой пучок, который выглядел так, будто у нее должна была болеть голова, а кожа на ее лице имела этот странный, растянутый вид. Казалось, ей было больно, когда она шевелила губами.

Там очень на это надеялся.

— Знаю, как обращаться с упрямыми, язвительными мальчиками, — сказала ему леди Гизела.

— Понятно. Спасибо за статуэтку кота!

Ее глаза сузились, и Там понял, что ему следует немного успокоиться. Это был только первый день. Ему нужно было выяснить границы, прежде чем он начнет бить по ним.

— Я не враг, Там, — сказала она ему, и было очень, очень трудно не рассмеяться, пока она не добавила: — Но я могу быть врагом, если ты настаиваешь на том, чтобы все усложнить. Ты здесь из-за одной задачи, и я позабочусь, чтобы ты ее выполнил.

— Отлично. С нетерпением жду этого.

— Так и должно быть. А теперь пошли. Гезен ждет.

Желудок Там ухнул вниз.

— Гезен?

— Наш Телепат. — Улыбка леди Гизелы стала еще шире. — Он очень хочет провести этот день с тобой.

— Не сомневаюсь, — пробормотал Там, следуя за ней по темному узкому коридору, стараясь держать спину прямо, а голову высоко поднятой.

Но целый день с Телепатом…

Там не смог бы многое скрыть.

И эта история с пленником-невидимкой только что стала намного сложнее.

После Предупреждения

— Так что заключи пари за меня, — сказал один из них, опускаясь в кресло напротив Тама в маленьком кабинете убежища.

Там так крепко сжал книгу, что корешок хрустнул.

Ее лицо было спрятано под капюшон плаща. Но он узнал голос.

Это была та, кто надела путы на его запястья.

Та, которая сказала ему: «так будет легче, обещаю», потому что превратила его в маленького питомца леди Гизелы.

Вспышка, которая называла себя «Мерцание».

Очевидно, она думала, что ему все равно, что с ним произошло, потому что она указала на его лоб и спросила:

— Итак, тот факт, что ты никогда не носишь капюшон… это протест? Или потому что ты хочешь, чтобы все видели твою потрясающую челку?

Там вернулся к чтению.

— Ты не очень-то разговорчив, да? — когда он все еще не ответил, она вздохнула, а затем наклонилась ближе и прошептала: — Гезен злится на тебя.

Там снова схватил книгу.

Конечно, Гезен злился на него.

Он не мог скрыть весь свой разговор с Софи… он понял это в ту же секунду, как впустил ее в свои мысли.

Но он надеялся, что скрыл ту часть, которая имела значение.

И, надеялся, что Софи ему поверила.

— Будь осторожен, Там, — сказала ему Мерцание, вставая. — Не думаю, что ты понимаешь, что делаешь.

Нет. Он точно знал, что делает.

Не позволяй им сломать тебя.

После Линн

— Серьезно, не понимаю, как ты можешь извлечь хоть какой-то смысл из этого дневника, — сказала Мерцание, садясь напротив Тама и бросая книгу о теории света на стол в кабинете. — Тени странные.

Она часто сидела за его столом, либо игнорируя его, либо пытаясь обманом заставить говорить с ней.

Поэтому Там пытался убедить себя, что в этом нет ничего необычного.

Не о чем беспокоиться.

Никто ничего не знал.

Он окутал свой разговор с Линн сотнями слоев теней. Гезен никак не мог найти это воспоминание.

И все же Мерцание наклонилась ближе и сказала:

— Я знаю, что что-то не так.

Там не сводил глаз с четкого почерка Умбры.

— Я слышала, как ты плакал прошлой ночью, — добавила Мерцание, и ее голос смягчился, напомнив ему о сестре.

И это заставило его нарушить свое правило и заговорить.

— Чего ты хочешь? — спросил он, стараясь говорить тихо… и резко.

— Я просто… не понимаю, почему ты такой упрямый, — сказала она ему. — Тебе не обязательно быть здесь совсем одному. У тебя могут быть друзья.

Не заводи друзей.

Не то чтобы он нуждался в напоминании. Он фыркнул и поднял руки вверх, показывая ей путы, которые она устроила.

— Ты думаешь, мы можем быть друзьями.

Ее голова наклонилась вниз, отчего плащ упал еще ниже.

— Мне кажется, ты многого не понимаешь, — пробормотала она.

— И я думаю, что ты многого не понимаешь, — возразил Там. Он понизил голос. Став зловещим. — Какие бы причины ни были у тебя здесь, они ошибочны. И все, что ты думаешь, что знаешь об этих людях, тоже неверно. Они заботятся только о себе, и когда придет время, они предадут тебя. — Он снова указал на свои путы и сказал ей: — точно так же, как они заставили тебя заманить меня в ловушку.

Между ними воцарилось молчание.

Затем Мерцание схватила свою книгу и зашагала прочь.

После Лондона

— Что случилось? — спросила Мерцание, протискиваясь в комнату Тама и закрывая за собой дверь, прижимаясь к ней спиной, как будто она пыталась удержать всех снаружи. — Куда вы ходили? Почему леди Гизела без сознания?

Там еще плотнее свернулся калачиком на кровати.

Он не мог говорить.

Не мог думать.

Не мог перестать трястись, трястись, трястись.

Мерцание присела рядом с ним, и ее капюшон сдвинулся в процессе, давая Таму возможность увидеть ее длинные черные волосы.

Впрочем, это не имело значения.

Ничто не имело значения.

Только не после того, что он только что сделал.

— Что случилось? — снова спросил Мерцание. — Ты можешь мне сказать.

Ни с кем не разговаривай.

— Ты можешь мне доверять, — добавила она.

Не слушай никого.

— Я — твой друг, — пообещала она.

Не заводи друзей.

И тут до Тама дошла абсолютная абсурдность его положения.

Друг.

Именно из-за нее он только что помог Леди Гизеле сбежать!

При этом напоминании из него вырвался смех… холодные, беспорядочные брызги.

И когда безумие прошло, он сказал ей:

— Ты мне не друг.

Комната потускнела от этих слов.

— Возможно, — тихо ответила Мерцание. — Я продолжаю пытаться.

— Почему же? — потребовал Там.

Мерцание пожала плечами, взяла с прикроватной тумбочки крошечную статуэтку кошки и провела пальцем по ее изогнутому хвосту.

— Здесь становится одиноко.

— ТОГДА УБИРАЙСЯ ОТСЮДА! — крикнул он. — Серьезно, Мерцание. Увидь этих людей такими, какие они есть на самом деле.

— Я вижу! — настаивала она, протягивая руку, чтобы поправить капюшон. Прикрывая несколько выбившихся прядей волос.

Там покачал головой.

— Тогда, по крайней мере… просто убирайся из моей комнаты.

Мерцание забрала статуэтку кота с собой.

Последняя Ночь

— Так… вот оно, — сказала Мерцание, прислонившись к дверному косяку Тама. — Еще одна вещь, и… тогда ты уйдешь отсюда.

Там мрачно рассмеялся.

— Еще одна вещь.

— А как еще я могу это назвать? — возразила Мерцание.

И это было правдой.

Не было слов для того ужаса, который леди Гизела собиралась заставить его сделать.

Или попытаться заставить.

Пожалуйста, не позволяйте Кифу быть там.

Пожалуйста, пусть Киф хоть РАЗ сделает то, что ему скажут.

Еще один мрачный, горький смешок сорвался с его губ, когда он прикинул шансы на это.

И пожалуйста, не позволяйте Линн быть там.

Не позволяй ей видеть меня таким.

— Ух ты, ты и правда всегда такой мрачный, да? — спросила Мерцание, скрестив руки на груди. — Я думала, ты, по крайней мере, обрадуешься, что все почти закончилось.

Там покачал головой, пытаясь решить, действительно ли Мерцание может быть такой наивной, или она следует какому-то сценарию, который дала ей леди Гизела, чтобы он не терял надежды и уступчивости.

— Ты действительно думаешь, что она отпустит меня после того, как я «сделаю это», или как ты там это называешь.

Мерцание кивнула без малейшего колебания

— Вы, ребята, договорились. Как только ты выполнишь свою часть, она выполнит свою.

— Ого, ты действительно в это веришь, да? — задумался Там.

— Конечно. Только это справедливо.

— Справедливо, — повторил Там, удивляясь, почему он все еще говорит. Но это не имело значения.

Не заводи друзей.

Но он должен был знать.

— Хорошо, тогда скажи мне вот что, — медленно произнес он, подходя ближе. — Если я прав, если леди Гизела откажется от своего слова, ты что-нибудь предпримешь?

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, — он поднял запястья, показывая ей свои путы, — только ты можешь освободить меня. И ты думаешь, что наша сделка справедлива. Итак, если я выполню свою часть… а Леди Гизела не выполняет свою… ты вмешаешься и отпустишь меня?

Мерцание отступила на шаг.

— Я… я не знаю.

Там фыркнул.

— Так я и думал.

— Эй… ты спрашиваешь, предам ли я тебя?..

— Кто-то, кто просто предал бы меня, — закончил за нее Там. — Я спрашиваю, предашь ли ты предателя, чтобы поступить правильно.

— Я… я не знаю, — повторила Мерцание.

— Ну, — медленно произнес Там, опуская рукава, чтобы прикрыть путы. — Может, тебе стоит это выяснить?

Он накинул капюшон на голову, закрывая лицо.

Пора уходить.

Не позволяй им сломать тебя.

Заметки

[

←1

]

— XOXO — американцы ставят в конце письма, что означает «целую, обнимаю».

Content

Шеннон Мессенджер
Хранители Затерянных Городов
Наследие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Бонус Там