Шеннон Мессенджер

Хранители Затерянных Городов

Глава 1

— Мисс Фостер! — Мистер Суини гнусавым голосом прокричал сквозь громкую музыку Софи и дернул ее наушники за шнур. — Вы считаете, что и так слишком умны, чтобы обращать внимание на эту информацию?

Софи постаралась открыть глаза. Она постаралась не вздрогнуть, когда яркий, флуоресцентный свет, отражающийся от голубых стен музея, усилил ее пульсирующую головную боль, которую она скрывала.

— Нет, мистер Суини, — пробормотала она, сжимаясь под ярким светом и пристальными взглядами одноклассников.

Она поправила светлые, длинной до плеч волосы вокруг ее лица, желая скрыться за ними. Это был тот самый вид внимания, которого она пыталась избежать. Поэтому она носила унылого цвета одежду и держалась позади, прячась за другими детьми, которые были по крайней мере на фут выше нее. Это был единственный способ выжить двенадцатилетнему подростку в старшей средней школе.

— Тогда возможно вы объясните, почему слушали музыку вместо того, чтобы следовать за нами? — Мистер Суини приподнял наушники, словно они были доказательством преступления. Хотя судя по его словам, все так и было. Он привел класс Софи в музей древней истории в парке Бальбоа, предполагая, что его ученики будут в восторге от подобной экскурсии. Он, казалось, не понимал, что пока гигантский динозавр не оживет и не начнет есть людей, это никого не заинтересует.

Софи по привычке быстро захлопала ресницами и уставилась на ногти. У нее не было возможности объяснить мистеру Суини, почему ей так нужна музыка для блокировки шума. Он даже не мог слышать шум.

Голоса десяти туристов эхом отразились от картонных стен и растворились в замысловатой форме комнаты. Но их мысли были настоящей проблемой.

Изменчивые, несвязные отрывки мыслей проникали прямо в голову, словно Софи находилась в комнате с сотней телевизоров, показывающих разные телешоу. Они прорезали ее сознание, оставляя острую головную боль.

Она была уродом.

Это был ее секрет, ее бремя, с тех пор, как она в пять лет она упала и ударилась головой. Она пыталась блокировать шум. Пробовала игнорировать его. Но ничего не помогало. Она никогда не могла никому рассказать. Они бы просто ее не поняли.

— Судя по ранее проведенной лекции, чем он отличается от других? — спросил мистер Суини, указывая на огромного оранжевого динозавра с носом утки стоящего в центре комнаты. — Объясните классу, чем ламбеосазавр отличается от других динозавров, которых мы изучили.

Софи вздохнула и вспомнила об информационном дисплее. Она смотрела на него, когда они вошли в музей, и ее фотографическая память записала каждую деталь. Когда она начала пересказывать информацию лицо мистера Суини исказила недовольная гримаса, и она услышала мысли своих одноклассников, которые становились все более негативными. Они явно не были фанатами своей одноклассницы вундеркинда. И называли ее Темной Лошадкой.

Она закончила свой ответ, и мистер Суини проворчал что-то типа «ну конечно все знает» и пошел в соседний выставочный зал. Софи не пошла за ним. Тонкие стены разделяющие две комнаты не могли удержать шум, однако достаточно приглушали его. Поэтому она остановилась, наслаждаясь хоть небольшим облегчением.

— Отличная работа, суперфрик, — Гарвин Ченг, парень в футболке с надписью «Прочь! Я собираюсь пукнуть», протиснулся мимо нее, чтобы присоединиться к их одноклассникам. — Возможно, они напишут статью о тебе «Вундеркинд рассказывает классу о хромом динозавре».

Гарвин все еще горевал из-за того, что Йельский университет не предложил ему полную стипендию. Письмо с отказом пришло пару недель назад.

Не то, чтобы Софи не отпускали.

Ее родители просто считали, что к ней будет слишком много внимания и слишком большое давление, а она еще слишком мала. Вот и все обсуждение.

Поэтому в следующем году она поступит в более близкий и скромный колледж в Сан-Диего, что репортеры посчитали достаточно интересным для того, чтобы напечатать в местной газете статью «ВУНДЕРКИНД ВЫБИРАЕТ МЕСТНЫЙ КОЛЛЕДЖ ВМЕСТО ЛИГИ ПЛЮЩА» в комплекте с ее не самым лучшим фото. Ее родители были в шоке, когда это увидели. «Бешенство» не было даже подходящим словом. Больше половины их правил были направлены на то, чтобы помочь Софи избежать лишнего внимания. Статья на первой странице газеты для них явно была самым ужасным кошмаром. Они даже обращались с жалобами в газету.

Редактор, кажется, был огорчен наравне с ними. Эта история была выпущена вместо статьи про терроризирующего город поджигателя… и они все еще пытаются понять, как могла произойти такая ошибка. Странные пожары с раскаленным пламенем и дымом, которые пахли словно жженый сахар, имели приоритет над всем. Особенно над рассказом о маленькой девочке, на который большинство людей предпочли не обращать внимания.

Или же они попросту уже привыкли.

Около музея Софи заметила высокого, темноволосого мальчика, читающего вчерашнюю газету со смущающей черно-белой фотографией на первой странице. Затем он поднял взгляд и посмотрел прямо на нее.

Она никогда не видела прежде глаза с таким специфическим оттенком синего, зеленовато-голубой, как гладкий кусок морского стекла, который она нашла на берегу, и они были настолько яркими и блестели. Что-то промелькнуло на его лице, когда он поймал ее пристальный взгляд. Разочарование?

Прежде, чем она приняла решения о том, как это расценивать, он оттолкнулся от экспозиции, на которую опирался, и сократил расстояние между ними.

Загоревшаяся на его лице улыбка напоминала кадр из фильма, и сердце Софи забилось, словно сумасшедшее.

— Это ты? — спросил он, указывая на фотографию.

Софи кивнула, чувствуя, что не может шевелить языком. Ему, вероятно, было пятнадцать, и, безусловно, он был самым симпатичным мальчиком, которого она когда-либо видела. Почему он заговорил с ней?

— Я думаю, да, — он искоса посмотрел на фотографию, затем снова на нее. — Я не понимал, что твои глаза карие.

— Мм… да, — произнесла она, не зная, что сказать. — Почему?

Он пожал плечами.

— Без причин.

Что-то в разговоре чувствовалось не так, но она не могла понять, что это было. И она не могла распознать его акцент. Какой-то вид британского, но все-таки другой. Более четкий? Он обеспокоил ее… но она не знала почему.

— Ты из этого класса? — спросила она, желая забрать свои слова обратно, как только они слетели с губ. Конечно же, он не из ее класса. Она никогда его раньше не видела. Она не имела привычки болтать с мальчиками, особенно с милыми мальчиками, и это делало ее разум немного сентиментальным.

Идеальная улыбка вернулась, когда он заговорил:

— Нет.

Затем он указал на неуклюжий зеленоватый рисунок, перед которым они стояли. Альбертозавр, во всей своей гигантской славе огромной рептилии.

— Скажи-ка мне кое-что. Ты, правда, думаешь, что они выглядели именно так? Немного абсурдно, не так ли?

— Не совсем так, — сказала Софи, пытаясь разглядеть то, что он увидел. Существо было похоже на небольшого ти-рекса: большой рот, острые зубы, смехотворно короткие лапы. Ей это казалось подходящим.

— Почему? По-твоему они выглядели иначе?

Он рассмеялся.

— Забудь. Я позволю тебе вернуться на занятия. Был рад знакомству, Софи.

Он развернулся, чтобы уйти как раз в тот момент, когда две группы детсадовцев решили посетить выставку окаменелостей. Давящих волн кричащих голосов было достаточно, чтобы Софи отступила. Но их мысленные голоса были из совсем других пределов боли.

Мысли детей причиняли острую боль, пронзая разум иглами… и этого всего было так много, словно разъяренный дикобраз атаковал ее. Софи закрыла глаза в тот момент, когда руки потянулись к голове, потирали виски для облегчения режущей головной боли. Затем она вспомнила, что не одна.

Она осмотрелась, проверяя, заметил ли кто-то ее реакцию, и встретилась глазами с тем парнем. Его руки покоились на лбу, а его лицо имело то же страдальческое выражение, которое, как она думала, было у нее всего несколько секунд назад.

— Ты… что-то слышала только что? — спросил он, его голос стал тише.

Она почувствовала, как кровь хлынула от лица.

Он не мог иметь в виду…

Должно быть, речь шла о кричащих детях. Они сами по себе создавали множество испытаний. Вопли, визг, хихиканье плюс шестьдесят или около того человеческих голосов раздавались где-то в отдалении.

Голоса.

Он ахнул и отступил еще на один шаг, пока его разум справлялся с ее недавней проблемой.

Она могла слышать мысли всех в этой комнате. Но она не слышала отчетливого, с явным акцентом голоса, за исключением моментов, когда он что-то говорил.

Его ум целиком и полностью хранил молчание.

Она не знала что это возможно.

— Кто ты? — прошептала она.

Его глаза расширились.

— Ты… не ты? — он придвинулся ближе, перейдя на шепот, — Ты — Телепат?

Она вздрогнула. Это слово заставляло ее кожу чесаться.

И ее реакция выдала ее.

— Ты! Я не могу поверить в это, — прошептал он.

Софи попятилась к выходу. Она не собиралась раскрывать свою тайну какому-то незнакомцу.

— Все хорошо, — сказал он, вытягивая руки вперед и придвигаясь ближе, словно она была своего рода диким животным, которое он пытался успокоить, — Ты не должна пугаться. Я тоже.

Софи застыла.

— Меня зовут Фитц, — добавил он, подступая еще ближе.

Фитц? Что за имя такое: Фитц?

Она изучала его лицо, ища какой-то признак того, что это все было частью шутки.

— Я не шучу, — сказал он, словно мог точно знать, о чем она думает.

Может быть, он и на самом деле мог.

Ее колени подогнулись.

Она провела последние семь лет желая найти кого-то еще, такого как она, кого-то, кто умел то же, что и она. Теперь, когда она его нашла, ей думалось, что мир перевернулся.

Он схватил ее руки в попытки успокоить.

— Все хорошо, Софи. Я здесь, чтобы помочь тебе. Мы искали тебя в течении двенадцати лет.

Двенадцать лет? И что он имел в виду под «мы»?

Или, вопрос получше: чего он хочет от нее?

Стены стали ближе, а комната начала вращаться.

Воздух.

Ей нужен воздух.

Она отпрянула и понеслась сквозь двери, спотыкаясь, пока ее дрожащие ноги искали свой ритм.

Она сделала два глубоких вдоха, когда спускалась по лестнице в передней части музея. Дым от огня выжигал ее легкие, а белые крошки пепла летели прямо в лицо, но она не обращала внимания. Она хотела увеличить расстояние между собой и тем незнакомым мальчиком настолько, насколько было возможно.

— Софи, вернись! — крикнул Фитц позади нее.

Она набрала темп, когда мчалась через внутренний двор к основанию лестницы мимо большого фонтана и по травянистым холмикам к тротуару. Ей никто не встретился: все были в помещении из-за плохого качества воздуха. Но она все еще могла слышать его шаги, догоняющие ее.

— Подожди, — крикнул Фитц. — Ты не должна бояться.

Она не обратила на него внимания, вкладывая всю свою энергию в скорость и борясь с желанием обернуться, чтобы увидеть насколько он близко. Она сделала это посередине пешеходного перехода, прежде чем визг шин напомнил ей, что она должна смотреть куда идет.

Она развернулась и встретилась глазами с ошарашенным водителем, старающимся изо всех сил остановить машину прежде, чем произойдет столкновение.

Она собиралась умереть.

Глава 2

Следующий момент был размыт в памяти.

Автомобиль свернул вправо, пройдя от Софи в нескольких дюймах, затем перескочил через обочину и бортом влетел в уличный фонарь.

Нет!

Она думала только о том, чтобы ее инстинкты взяли верх над ней.

Она вскинула руку в воздух, ее разум потянул силу откуда-то из глубин ее тела и отправил ее через кончики пальцев. Она чувствовала, как сила столкнулась с падающим фонарем, крепко держа его, как будто она была продолжением ее руки.

Когда пыль улеглась, она посмотрела и ахнула.

Ярко-синий фонарь находился над ней, он каким-то образом держался над ее головой. Она даже не чувствовала вес, хотя была уверенна, что он весил тонну.

— Опусти его вниз, — предупредил ее знакомый голос, в котором слышался акцент, и это вывело ее из транса.

Она вскрикнула и опустила руку, не задумываясь. Светофор летел к ним.

— Осторожно! — закричал Фитц, забирая ее с траектории движения светофора за долю секунды до того, как тот разбился о землю. Сила удара сбила их, и они упали на тротуар. Тело Фитца сделало ее падение мягче, ведь она приземлилась на его грудь.

Казалось, время остановилось.

Она посмотрела в его глаза, глаза, которые теперь были распахнуты на грани возможного, пытаясь разобраться в суматохе мыслей и вопросов, вертевшихся в ее голове, чтобы найти что-то связное.

— Как ты сделала это? — прошептал он.

— Понятия не имею, — она села, проигрывая в голове последние несколько секунд. Ничего не имело смысла.

— Нам нужно уходить отсюда, — предупредил Фитц, указывая на водителя, который таращился на них, словно стал свидетелем чуда.

— Он видел, — выдохнула она, чувствуя, как ее грудь сжала паника.

Фитц поднял ее на ноги, когда вставал сам.

— Пошли, давай скроемся из виду.

Она была слишком потрясена, чтобы выяснять его планы относительно нее, так что она не сопротивлялась, когда он потащил ее вниз по улице.

— В какую сторону? — спросил он, когда они достигли первого перекрестка.

Она не хотела быть с ним наедине, поэтому выбрала путь на север, в сторону зоопарка Сан-Диего, где обязательно будет толпа, даже в огненную бурю.

Они перешли на бег, хотя за ними никто не следовал, и впервые в ее жизни, Софи не слышала чужих мыслей. Она понятия не имела, чего хочет Фитц… и это все меняло. Ее разум пробежался по ужасающим сценариям, в большинстве из которых участвовали государственные агенты, бросающие ее в темные фургоны, чтобы проводить над ней эксперименты. Она смотрела на дорогу, готовая спастись бегством при первых признаках чего-то подозрительного.

Они достигли массивной парковки зоопарка, и Софи расслабилась, когда увидела людей, слоняющихся около своих автомобилей. Ничего не случится в месте, где столько свидетелей. Она замедлила шаг, перейдя на прогулочный темп.

— Чего ты хочешь? — спросила она, затаив дыхание.

— Я здесь, чтобы помочь тебе, обещаю.

Его голос звучал искренне. Хотя и не делал легче верить ему.

— Почему ты искал меня? — она стряхнула упавшую ресницу, очень боясь ответа.

Он открыл рот, затем заколебался.

— Я не уверен, что должен сказать тебе.

— Как я должна доверять тебе, если ты не будешь отвечать на мои вопросы?

Он размышлял в течении секунды.

— Окей. Хорошо… Но я знаю не так много. Мой отец отправил меня на твои поиски. Мы искали особенную девушку твоих лет, а я должен был наблюдать и докладывать ему, как всегда делаю. Я не должен был говорить с тобой, — он нахмурился, словно был разочарован собой, — Я просто не мог понять тебя. В тебе не было смысла.

— И что это значит?

— Это значит, что ты… отличаешься от того, что я ждал. Твои глаза действительно сбили меня с толку.

— Что не так с моими глазами? — она коснулась века, неожиданно легко смутившись.

— У всех нас голубые глаза. Так что когда я увидел их, то решил, что мы снова нашли не ту девушку. Но это не так, — он посмотрел на нее с чем-то, похожим на благоговение, — Ты на самом деле одна из нас.

Он остановилась и подняла руки.

— Стой! Погоди! Что ты имеешь в виду под «одна из нас»?

Он оглянулся через плечо, нахмурившись, когда увидел толпу туристов с поясными сумками в пределах слышимости. Он потянул ее к заброшенному углу стоянки, нырнув за темно-зеленый автобус.

— Окей… объяснить это не просто, поэтому я хочу просто сказать тебе. Мы не люди, Софи.

В течение секунды она была слишком потрясена, чтобы говорить. Затем с ее губ сорвался истерический смешок.

— Не люди, — повторила она, качая головой. — В то-о-о-о-очку!

— Куда ты идешь? — спросил он, когда она двинулась к тротуару.

— Ты сошел с ума… и я сошла с ума, раз доверяю тебе, — она шаркнула ногой по асфальту, когда потопала прочь.

— Я сказал правду, — сказал он. — Просто задумайся на минуту, Софи.

Последнее, чего она хотела — это слушать слова, которые он еще скажет, но мольба в его голосе заставила ее остановиться и повернуться к нему.

— Люди умеют такое?

Он закрыл глаза и исчез. Он покинул ее только секунду назад, но этого стало достаточно, чтобы позволить ей отступить. Она прислонилась к машине, чувствуя, как все вокруг нее вращается.

— Но я-то не умею, — возразила она, сделав глубокий вдох, чтобы очистить голову.

— Ты даже представить не можешь, что будешь уметь, когда отпустишь свой разум. Подумай о том, что ты сделала с этим столбом несколько минут назад.

Он казался таким уверенным… и это почти приобрело смысл.

Но как такое может быть?

И если она не человек… то кто она?

Глава 3

— И… что? — удалось сказать Софи, когда она наконец обрела дар речи. — Ты говоришь, что я… пришелец?

Она затаила дыхание.

Фитц разразился смехом.

Ее щеки пылали, но также она испытала облегчение. Она не хотела быть пришельцем.

— Нет, — сказал он, когда ему удалось остановиться. — Я говорю, что ты — эльф.

Эльф.

Слово повисло в воздухе между ними… как инородное тело, никому не принадлежавшее.

— Эльф, — повторила она. Представляя маленьких человечков в трико с заостренными ушами, танцующих в ее мозге, и она не могла не захихикать.

— Ты мне не веришь.

— Ты действительно ждешь, что я поверю?

— Думаю, нет. — Он провел руками по волосам, заставляя пряди торчать волнистыми шипами… отчасти как у рок-звезды.

Мог ли кто-то, кто выглядел хорошим, быть сумасшедшим?

— Я говорю тебе правду, Софи. Я не знаю, что еще сказать.

— Хорошо, — согласилась она. Если он отказывался быть серьезным, то она тоже. — Прекрасно. Я — эльф. Я, как предполагается, помогаю Фродо уничтожить кольцо и спасти Средиземье? Или я должна делать игрушки на Северном полюсе?

Он вздохнул… но улыбка скрывалась в уголках его губ.

— Помогло бы, если бы я показал тебе?

— О, конечно… это должно быть хорошо.

Она сложила руки, когда он вытащил тонкую серебряную палочку с запутанными резными фигурками, запечатленными по бокам. На конце был маленький круглый кристалл, искрившийся в солнечном свете.

— Это твоя волшебная палочка? — она не удержалась и спросила.

Он закатил глаза.

— Фактически, это — следопыт. — Он повернул кристалл и закрепил его на место серебряной защелкой. — Теперь это может быть опасно. Ты обещаешь, что сделаете точно то, что я говорю тебе делать?

Ее улыбка исчезла.

— Это зависит от того, что я должна делать?

— Ты должна взять меня за руку и сконцентрироваться на том, как удержаться. И сконцентрироваться — я подразумеваю, что ты не можешь думать ни о чем больше… независимо от того, что происходит. Ты можешь сделать это?

— Почему?

— Хочешь доказательство или нет?

Она хотела сказать нет… он ничего не мог фактически доказать. Что он собирался сделать, перенести ее далеко в какую-то волшебную землю эльфов?

Но ей было любопытно…

И, действительно, какой вред мог быть от того, чтобы держать чью-то руку?

Она пожелала, чтобы ее ладони не вспотели, когда их пальцы переплелись друг с другом. Ее сердце сделало ту глупую порхающую вещь снова, и ее рука покалывала везде, где соприкасалась их кожа.

Он обернулся через плечо, снова просматривая автостоянку.

— Хорошо, мы одни. Идем на счет три. Ты готова?

— Что случится на счет три?

Он бросил в нее предупреждающий взгляд, и она нахмурилась. Но она прикусила свой язык и сконцентрировалась на удерживании его руки, игнорируя свое стучащее сердце. Серьезно… когда она стала одной из тех глупых девочек?

— Раз, — считал он, поднимая палочку. Солнечный свет поразил грань кристалла, и яркий луч преломился к земле.

— Два. — Он сжал свою руку. Софи закрыла глаза.

— Три.

Фитц дернул ее вперед, и теплое покалывание в ее руке прошло сквозь тело, подобно миллиону перьев выраставших под ее кожей и щекотавших ее изнутри. Она перестала бороться и сконцентрировалась на Фитце… но где же он? Она знала, что цеплялась за него, но ее тело похоже погружалось во что-то липкое, и только теплое одеяло, обернутое вокруг нее, удерживало ее от липкой грязи. Потом тепло исчезло в мгновение ока, и она открыла глаза.

Ее рот приоткрылся, когда она пыталась понять все это. Она даже запищала.

Она остановилась на краю зеркальной реки, вдоль которой выстроились невероятно высокие деревья, широкий веер их изумрудных листьев был среди надутых белых облаков. Через реку ряд кристальных замков сверкал на солнце так, что по сравнению с ним волшебное королевство Уолта Диснея было скалой. Справа от нее золотая дорожка вела в раскинувшийся город, где сложные куполообразные здания, казалось, были построены из драгоценных кирпичей, каждое здание отличалось по цвету. Заснеженные горы окружали сочные долины, а прохладный воздух пах корицей, шоколадом и солнцем.

Это прекрасное место не должно было существовать, и тем более не должно было появиться из воздуха.

— Ты можешь отпустить мою руку.

Софи подпрыгнула. Она забыла о Фитце.

Перестав держать его руку, она почувствовала, как кончики ее пальцев начали покалывать, и поняла, насколько сильно она сжимала ее. Она осмотрелась, не в силах понять увиденное. Башни замка были будто сделаны из сахара, и что-то в этом всем было ей знакомым, но она не могла понять что.

— Где мы?

— Наша столица. Мы называем ее Вечностью, но ты могла слышать о ней, как о Шангри-ла.

— Шангри-ла, — повторила она, качая головой. — Шангри-ла на самом деле существует?

— Все Потерянные Города существуют… но не так, как ты себе их представляешь, я уверен. Человеческие рассказы редко имеют что-то общее с правдой… подумай только обо всех смешных вещах, что ты слышала об эльфах.

Она рассмеялась, и резкий звук эхом отразился на деревьях. Тут было настолько тихо, что только слабый ветерок касался ее лица, и было слышно слабое журчание реки. Никакого движения, треска, шума, несказанных мыслей. Ей нравилось быть в тишине. Но это было и немного странным. Будто она что-то потеряла.

— Где все? — спросила она, поднимаясь на цыпочки, чтобы видеть город лучше. Улицы были будто мертвыми.

Фитц указал на здание с куполами, что возвышалось над другими. Зеленые камни стены выглядели, как гигантские изумруды, но почему-то это здание сверкало меньше, чем другие. Оно выглядело, как серьезное место для важных дел.

— Видишь, синее знамя летает? Это значит, что трибунал сейчас работает. Все смотрят за процессом.

— Трибунал?

— Когда Совет, в основном наша власть, собирает собрание, чтобы разобраться нарушил ли кто-то закон. Если это происходит, значит, произошло что-то очень важное.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Законы редко нарушаются.

Ну, это было не так. Люди все время нарушали законы.

Она потрясла головой. Она действительно думала о людях, как о чем-то ином?

Но как еще она объяснит то место, где очутилась?

Она попыталась опутать свой ум этой идеей, попыталась заставить его найти в этом смысл.

— Так это… — сказала она, съежившись от смехотворности ее следующего вопроса, — … магия?

Фитц засмеялся, трясясь всем телом, словно это была самая забавная вещь, которую он когда-либо слышал.

Она бросила на него свирепый взгляд. Это не могло быть настолько смешно.

— Нет, — сказал он, когда восстановил контроль, — Магия — глупая идея людей, придуманная в попытке объяснить что-то, что они не могут понять.

— Ладно, — сказала она, пытаясь цепляться за оставшиеся кусочки реальности, — Тогда как мы можем быть здесь, когда пять минут назад мы были в Сан-Диего?

Он держал следопыт поднятым к солнцу, отбрасывающим луч света на руку.

— Световой прыжок. Мы поймали попутный луч, который направлялся именно сюда.

— Это невозможно.

— Это?

— Да. Тебе нужна несметная энергия для путешествия со светом. Разве ты не слышал о теории относительности?

Она думала, что поставит его в тупик, но он просто снова рассмеялся.

— Это самая глупая вещь, которую я слышал. Кто это придумал?

— О, Альберт Эйнштейн.

— Ха. Никогда не слышал о нем. Но он был неправ.

Он никогда не слышал об Альберте Эйнштейне? Теория относительности была глупой?

Она не была уверена в том, как это оспорить. Он казался таким до смехотворности уверенным, это нервировало.

— Сосредоточься получше в этот раз, — сказал он, снова схватив ее руку.

Она закрыла глаза в ожидании ощущения касания теплых перышек. Но на этот раз ей казалось, будто кто-то включил фен, и перышки разлетелись в миллион направлений, пока какая-то сила вокруг нее не собрала их все вместе снова, будто гигантская резинка. Мгновение спустя, она вздрогнула от холодного океанского бриза, который путал ее волосы.

Фитц указал на массивный замок перед ними, который светился так, словно его камни были высечены из лунного света.

— Как ты думаешь, как мы здесь оказались?

Ей не удалось ничего сказать. Ей казалось, что свет, который прошел сквозь нее, тянул ее за собой. Она не могла собраться, чтобы сказать это, потому что если это было правдой, то во всех научных книгах, что она читала, не было ни капли правды.

— Ты выглядишь смущенной, — отметил он.

— Ну, это из-за того, что ты заявляешь: «Эй, Софи, возьми все, что ты когда-либо изучала обо всем и отправь подальше».

— На самом деле это не то, что я говорю, — он сверкнул самодовольной ухмылкой, — Люди делают лучшее из того, что могут, но их умы не могут начать постигать сложности реальности.

— И что, разум эльфов лучше?

— Конечно. Ты думаешь, почему ты так далеко ушла от своего класса? Медленный эльф может перегнать славного человеческого парня… даже если у него нет надлежащего образования.

Ее плечи опустились, когда до нее дошел смысл слов Фитца.

Если он был прав, то она была просто какой-то глупой девочкой, не знающей ничего.

Нет, не девочкой.

Эльфом.

Глава 4

Пейзаж сделался размытым, но было ли это от слез или от паники, Софи не знала.

Все, что она знала, было ошибочным. Вся ее жизнь была ложью.

Фитц подтолкнул ее руку.

— Эй. Это не твоя вина. Ты верила в то, чему они учили тебя… я уверен, что сделал бы тоже самое. Но пора тебе знать правду. Так в действительности устроен мир. Это не магия. Все так и есть.

В замке зазвонили колокола, и Фитц дернул ее за большой камень, когда открылись ворота. Появились два эльфа в бархатных накидках до пола? накинутых на черные туники, а за ними по каменистой тропе следовали идущие военным строем десятки странных существ. Они были, по меньшей мере, семь футов высотой, и только в черные брюки оставляли их толстые мышцы отображаться на видном месте. С их плоскими носами и грубой серой кожей, которая утопала в складках, они выглядели отчасти как чужестранцы, отчасти как броненосцы.

— Гоблины, — прошептал Фитц. — Наверное, самые опасные создания из тех, что ты когда-либо встретишь, и именно поэтому очень хорошо, что они подписали договор.

— Тогда почему мы прячемся? — она ненавидела свой дрожащий голос.

— Мы одеты как люди. Люди запрещены в Потерянных Городах, особенно здесь, в Люминарии. Люминария — место, где пересекаются все миры. Гномы, дварфы, орки, гоблины, тролли.

Она была слишком поражена, чтобы задумываться над тем, о каких существах он говорил, поэтому она сосредоточилась на другом вопросе:

— Почему люди запрещены?

Он жестом показал ей, чтобы она на корточках следовала дальше за ним за камень.

— Они предали нас. Древние Советники предложили им такой же договор, который они заключили со всеми разумными существами, и они согласились. Затем они решили, что хотят правит миром, как будто бы это работало, и они начали планировать войну. Древние не хотели насилия, поэтому они исчезли и запретили любые контакты с людьми, предоставив их самим себе. Как видишь, у них это хорошо получилось.

Софи уже хотела сказать что-то в защиту своей расы, но она вдруг поняла точку зрения Фитца. Войны, преступность, голод — у человечества было очень много проблем.

К тому же, все, что он сказал — правда, она не была человеком. От осознания этого ей стало холоднее, чем от ветра, что касался ее щек.

— Рассказы людей, что знали нас, звучали невероятными после того, как мы исчезли, и в конечном итоге они превратились в сумасшедшие мифы, что ты слышала. Но это правда, Софи, — Фитц указал на окружающий их мир. — Это то, кто ты есть. Это то место, которому ты принадлежишь.

Которому ты принадлежишь.

Она ждала этих трех слов всю свою жизнь.

— Я правда эльф? — прошептала она.

— Да.

Софи взглянула из-за камней на светящийся замок — место, которое не должно было существовать, но оно было прямо перед ней. Все, что он рассказывал ей, было безумным. Но она знала, что это правда, она чувствовала это. Как будто подавляющая часть ее личности знала, что все встало на свои места.

— Хорошо, — решила она, ее голова кружилась. — Я тебе верю.

Раздался громкий лязг, когда закрылись другие ворота. Фитц вышел из тени и вытащил другую палочку — нет, следопыт — гладкий и черный кристалл с синим кобальтом.

— Готова домой?

Домой.

Ее буквально толкнуло обратно в реальность. Мистер Суини позвонил ее маме, когда она садилась в автобус. Она должна была уже вернуться домой, ее мама была в шоке.

Ее сердце немного сжалось.

Реальность казалась такой невыразительной и скучной после того, что она видела. Тем не менее, она взяла его за руку и в последний раз взглянула на этот невероятный вид, перед тем как ослепительный свет унес ее прочь.

Дым жалил ее легкие после хрустящего свежего воздуха Люминарии. Софи огляделась вокруг, удивляясь, она узнавала обычные квадратные дома на узкой, засаженной деревьями улице. Они были в одном квартале от ее дома. Она решила не спрашивать, как он узнал, где она живет.

Фитц кашлянул и пристально посмотрел на небо.

— Ты думаешь, что люди смогут потушить несколько пожаров, прежде, чем дым от них загрязнит всю планету.

— Они работают над этим, — сказала она, чувствуя странную необходимость защитить свой дом. — Кроме того, это необычные пожары. Поджигатель использовал какое-то химическое вещество при поджоге, поэтому они раскалялись до бела, а дым был душист.

Обычно из-за пожаров город пахнет, как барбекю. В этот раз аромат был больше похож на расплавленную сахарную вату… что отчасти было даже хорошо, если бы не жжение в глазах и дождь из пепла.

— Поджигатели, — покачал головой Фитц, — Зачем кому-то смотреть, как сгорает мир?

— Я не знаю, — призналась она. Она задавала себе тот же вопрос, и не была уверена, что ответ действительно существует.

Фитц вытащил серебряный следопыт из кармана.

— Ты уходишь? — спросила она, надеясь, что он не заметил ее натянутый голос.

— Я должен выяснить, что мой отец собирается делать теперь… если он знает, что делать. Ни один из нас не думал, что ты окажешься девушкой.

Девушка. Будто она была кем-то важным.

Если бы она могла услышать его мысли, то узнала бы, что он имеет в виду. Но его разум все еще был безмолвной загадкой. И она все еще не имела представления почему.

— Он не обрадуется, узнав, что я показал тебе наши города, — добавил он, — Хотя я был достаточно осторожен, чтобы никто нас не увидел. Поэтому, пожалуйста, не говори никому о том, что я показал тебе сегодня.

— Обещаю, не буду, — она выдержала его взгляд, поэтому он знал, что она имела в виду именно то, что сказала.

Он испустил вздох, который раньше сдерживал.

— Спасибо. И убедись, что ведешь себя нормально, чтобы твоя семья ничего не заподозрила.

Она кивнула… но она должна была задать еще один вопрос, пока он не ушел.

— Фитц? — она расправила плечи, чтобы выглядеть смелее, — Почему я не слышу твои мысли?

Вопрос остановил его посреди шага.

— Я все еще не могу поверить, что ты — Телепат.

— Разве не все эльфы — Телепаты?

— Нет. Это особая способность. Одна из самых редких. И тебе всего лишь двенадцать, так?

— Через шесть месяцев мне будет тринадцать, — поправила она, не испытывая симпатии к тому, как он сказал «всего лишь».

— На самом деле это очень мало. Они сказали, что я был самым юным, среди тех, у кого проявилась способность, но даже я начал читать мысли не раньше тринадцати.

Она нахмурилась.

— Но… Я слышу мысли с тех пор, как мне исполнилось пять.

— Пять? — сказал он настолько громко, что его голос эхом отразился от домов, и они оба посмотрели по сторонам, чтобы убедится в том, что рядом никого не было.

— Ты уверенна? — прошептал он.

— Абсолютно.

Пробуждение в больнице после того, как она ударилась головой — не тот момент, который она могла забыть. Она была подключена ко всем этим сумасшедшим машинам, родители плыли над ней и кричали что-то, что она едва могла отделить от голосов в своей голове. Все, что она могла сделать — плакать и пытаться объяснить то, что происходило со взрослыми, которые ничего не понимали, которые никогда не поймут. Никто не мог заставить звуки исчезнуть, и с тех пор голоса преследовали ее.

— Что не так? — спросила она, тревожно смотря на складку, что залегла меж его бровей.

— Понятия не имею.

Его глаза сузились, будто он пытался заглянуть в ее мысли.

— Что ты делаешь?

— Ты меня блокируешь? — спросил он, игнорируя вопрос.

— Я даже не знаю что это.

Она сделала шаг назад, желая, чтобы дополнительное пространство могло остановить его от чтения ее личных мыслей.

— Это способ дать Телепатам отпор. Будто ты строишь стену вокруг своих мыслей.

— Это то, из-за чего я тебя не слышу?

— Может быть. Ты можешь сказать, о чем я сейчас думаю?

— Я уже говорила тебе, что не слышу твои мысли так, как у других людей.

— Это потому что у людей слабые умы, но это не то, что я имею в виду. Ты можешь меня слышать, когда прислушиваешься?

— Я… не знаю. Я никогда не пыталась прочесть чьи-то мысли.

— Просто доверяй своим инстинктам. Сосредоточься. Ты будешь знать, что делать. Попытайся.

Она ненавидела, когда ей раздавали распоряжения, тем более он не отвечал на ее вопросы. С другой стороны, то, что он хотел, чтобы она сделала, может быть единственным способом понять, почему он выглядит таким обеспокоенным. Она просто должна выяснить, что он имел в виду под «слышать».

Ей не пришлось прислушиваться… это получилось само собой. Но прослушивание начинало действовать. Она должна сосредоточиться. Может быть чтение мыслей работает так же как… сверхвосприятие.

Она сосредоточилась на лбу, воображая, что протягивает свои мысли, словно ментальные тени, нащупывающие его мысли. Через секунду голос Фитца промчался внутри ее головы. Он не был резким или же громким, как людские мысли, скорее походил на легкий шепот, легко коснувшийся ее разума.

— Ты никогда не встречался с таким тихим разумом, как мой? — выпалила она.

— Ты меня слышишь?

Он побледнел.

— Я не должна?

— Никто больше не может.

Ей требовалось несколько секунд, чтобы обдумать это.

— А ты можешь читать мои мысли?

Он покачал головой.

— Нет, даже если пытаюсь изо всех сил.

Целый новый мир переживаний давил на нее грузом. Она не хотела отличатся от других эльфов.

— Почему?

— Представления не имею. Но если взять в расчет твои глаза и место жительства… — он остановился, словно испугался сказать слишком много, а затем завозился с кристаллом своего следопыта, — Мне нужно спросить отца.

— Подожди, ты не можешь уйти сейчас. — Не тогда, когда у нее вопросов было больше, чем ответов.

— Я должен. Я и так тут уже лишком долго, да и тебе нужно домой.

Она знала, что он был прав. Она не хотела попасть в неприятности. Но ее колени все еще дрожали, когда он поднял кристалл к солнечному свету. Он был ее единственной связью с самым удивительным миром, который ей довелось видеть… единственным доказательство того, что она не фантазировала себе все это.

— Я тебя еще увижу? — прошептала она.

— Конечно. Я вернусь завтра.

— Как я найду тебя снова?

Его губы растянулись в небольшой улыбке.

— Не волнуйся. Я найду тебя.

Глава 5

— Вот ты где! — закричала мама. Ее панические мысли пробили себе путь в голову Софи, когда она вошла в гостиную и обнаружила, что мама все еще говорит по телефону. — Да, она дома, — сказала она в трубку. — Не волнуйся, ее ждет очень долгий разговор со мной.

Сердце Софи сжалось.

Ее мама повесила телефонную трубку и, покачиваясь, приблизилась. Ее большие зеленые глаза метали кинжалы.

— Мистер Суини звонил, потому что не смог найти тебя в музее. О чем ты думала, уходя вот так… особенно сейчас, когда пожары заставляют всех нас нервничать? Ты хоть представляешь, как я беспокоилась? А мистер Суини собирался звонить в полицию!

— Я… Мне жаль, — запинаясь, проговорила Софи, пытаясь найти убедительную ложь. Она была ужасной лгуньей, — Я… испугалась.

Гнев матери сменился на заботу, и она нервно одернула свои вьющиеся каштановые волосы.

— Испугалась чего? Что-то случилось?

— Я видела этого парня, — сказала София, понимая, что лучше та ложь, которая основана на правде. — У него была статья обо мне. Он начал задавать все эти вопросы, и это чертовски напугало меня, поэтому я убежала от него. А затем я испугалась возвращаться, поэтому я подошла к столу на колесиках и взяла билет до дома.

— Почему ты не сказала учителю или охраннику в музее… или не вызвала полицию?

— Я не подумала об этом. Я просто хотела уйти оттуда. — Она выдернула ресницу.

— Ох… перестань это делать, — пожаловалась мама, закрывая глаза и качая головой. Она глубоко вздохнула. — Хорошо, надеюсь, самое важное это то, что с тобой все хорошо. Но если что-нибудь подобное случится снова, я хочу, чтобы ты сразу бежала к взрослому, ты понимаешь?

Софи кивнула.

— Хорошо. — Она потерла морщинку между бровями, которая всегда появлялась, когда она была в стрессовой ситуации. — Вот почему мы с отцом были расстроены этой статьей. Это не безопасно — выделяться в этом мире… ты никогда не узнаешь, что какой-то извращенец соберется сделать, как только он узнает, где тебя можно найти.

Никто лучше не понимал опасности выделиться, чем Софи. Ее дразнили, мучили и издевались над ней всю жизнь.

— Я в порядке, мам. Ладно?

Ее мама, казалось, выдавила тяжелый вздох.

— Я знаю, я всего лишь прошу…

Она замолчала, и Софи закрыла глаза, надеясь, что она может предотвратить оставшуюся часть мысли.

Ты могла бы быть нормальной, как твоя сестра.

Эти слова слились в крошечную боль в сердце Софи. Это была невыносимая часть ее жизни будучи Телепатом — слышать, что ее родители думали на самом деле.

Она знала, что ее мать не имела этого в виду. Но слышать это, все равно было больно.

Ее мама крепко обняла Софи.

— Только будь осторожна. Я не знаю, что я буду делать, если что-нибудь с тобой случится.

— Знаю, мам. Я постараюсь.

Отец зашел через дверь напротив, и мама отпустила Софи.

— Добро пожаловать домой, дорогой! Ужин будет готов в десять, — сказал она ему. — И, Эми! — добавила она, повышая голос так, чтобы было слышно наверху. — Время спускаться!

Софи последовала за матерью на кухню, чувствуя, как неловкость ворочается в ее животе. Изношенный линолеум, пастельные стены, дешевые безделушки — все это казалось таким обычным, после блестящих городов, которые ей показал Фитц. Могла ли она одна действительно принадлежать этому месту?

Действительно ли она принадлежала этому месту?

Отец Софи поцеловал ее в щеку, когда она поставила свой потертый портфель на кухонный стул.

— И как поживает моя Соя? — спросил он, подмигивая.

Софи нахмурилась. Он звал ее так с младенческих лет, видимо, тогда ей было сложно произносить свое имя, и она просила его сотни, нет, тысячи раз остановиться. Он и слушать не хотел.

Ее мама открыла крышку одной из кастрюль, и запах чеснока и сливок распространился по всей комнате. Она дала Софии столовые приборы.

— Твоя очередь накрывать на стол.

— Да, Соя. Давай, накрывай, — сказала ее сестра, когда влетела в комнату и шлепнулась на свой стул.

К девяти годам Эми уже отлично справлялась с ролью раздражающей младшей сестры.

Эми была противоположностью Софи во всем, от вьющихся каштановых волос и зеленых глаз до низких оценок и невероятной популярности. Никто не понимал, как она и Софи могли быть сестрами… особенно Софи. Даже их родители обдумывали это в своих мыслях.

Столовое серебро ускользнуло сквозь пальцы Софи.

— Что-то случилось? — спросила мама.

— Ничего. — Она опустилась на свой стул.

Как она и Эми могли быть сестрами? Эми определенно была человеком. Ее родители тоже были людьми, она слышала достаточно их мыслей, чтобы знать, что они не скрывали секретных сил. А если она была эльфом…

Комната вращалась, и она опустила голову на руки. Она попыталась сконцентрироваться на дыхании: Вдох… выдох… и повторить.

— Ты в порядке, Соя? — спросил отец.

На этот раз ее не волновало прозвище.

— У меня немного кружится голова… должно быть от дыма, — добавила она, пытаясь сделать так, чтобы они ничего не заподозрили. — Можно я пойду, прилягу?

— Думаю, что для начала ты должна что-нибудь съесть, — сказала мама, и Софи знала, что не могла спорить. Пропустить обед определенно не было нормальным действием… особенно, что это был вечер феттучини[1]. Это было ее любимое блюдо, но даже богатый соус не помогал ее внезапной тошноте. Ни что не помогало от того, как ее семья уставилась на нее.

Софи проигнорировала их мысленное беспокойство, пытаясь не выдергивать ресницы, когда она прожевывала каждый кусочек и вынуждала себя глотать. Наконец, ее папа опустил вилку, официальный конец обеда в доме Фостеров, и Софи вскочила на ноги.

— Спасибо, мама, было очень вкусно. Мне нужно сделать кое-какую домашнюю работу. — Она покинула кухню и убежала вверх по лестнице, прежде чем они могли сказать что-то, чтобы остановить ее.

Она промчалась в свою комнату и закрыла за собой дверь, падая на кровать. Громкое шипение нарушило тишину.

— Прости, Марти, — прошептала она, сердце громко стучало в ушах.

Ее пушистый серый кот впился в нее взглядом, помахивая хвостом. Но она протянула руку, и он потерся об нее, запрыгнув на колени. Нежное мурлыканье Марти наполнило тишину и дало ей храбрость, чтобы противостоять пониманию, которое пришло к ней внизу.

Ее семья не может быть не ее семьей.

Она глубоко вздохнула и позволила действительности улечься.

Странная вещь до некоторой степени имела смысл. Это объясняло, почему она всегда чувствовала себя настолько неуместной рядом с ними… стройная блондинка среди полной семьи брюнетов.

Однако они были единственной семьей, которую она знала.

И если они не ее семья… кто ею был?

Паника сжала ее грудь, а легкие просили капельку воздуха. Но другая боль пробиралась глубже, когда что-то внутри рвалось на части.

Ее глаза горели от слез, но она сморгнула их. Это должно было быть ошибкой. Как она могла быть не связана со своей семьей? Она слышала их мысли в течение семи лет… как она могла не знать этого? И даже если это как-то и было возможно, что она была не связана с ними, ничего, это ничего не меняло, не так ли? Многих детей усыновляли, и они были частью своей новой семьи.

Ее мама выглянула из-за двери.

— Я принесла тебе немного E.L Fudges[2]. — Она принесла полную тарелку любимого печенья Софии и стакан молока, а затем нахмурилась. — Ты выглядишь бледной, Софи. Ты заболеваешь? — Она приложила свою ладонь ко лбу Софи. — Это не простуда.

— Я в порядке. Просто… устала, — она потянулась за печеньем, но замерла, когда увидела, что оно было сделано в виде крошечного эльфийского личика. — Мне нужно отдохнуть.

Мама оставила ее одну, таким образом, она могла переодеться. Она прошла через заученные действия и заползала под одеяло, закутываясь так сильно, как это было возможно. Марти занял свое место на ее подушке, рядом с головой.

— Сладких снов, Соя, — сказал ее отец, целуя в лоб. Родители всегда поправляли ей одеяло… еще одна традиция семьи Фостер.

— И тебе, пап, — она попыталась улыбнуться, но едва могла дышать.

Мама поцеловала Софи в щеку.

— Ты взяла с собой Эллу?

— Да.

Она показала ей синего слона, зажатого подмышкой. Вероятно, она была слишком взрослой, чтобы все еще брать мягкие игрушки с собой в постель, но она не могла уснуть без Эллы. Этой ночью она нужна ей как никогда раньше.

Ее мама погасила свет, и тьма дала Софи то мужество, в котором она так нуждалась.

— Эм, могу я у вас кое-что спросить?

— Конечно, — сказал ее отец. — В чем дело?

Она покрепче обняла Эллу.

— Я приемная?

Мама засмеялась, в ее разуме мелькнули двадцать часов болезненных родовых мук, которые она пережила.

— Нет, Софи. Почему ты спрашиваешь об этом?

— Меня могли подменить при рождении?

— Нет. Конечно, нет!

— Вы уверены?

— Да… Думаю, я смогу узнать свою дочь. — В разуме ее матери не было сомнения. — Что все это значит?

— Ничего. Мне просто было интересно.

Папа засмеялся.

— Извини, Соя, но мы — твои родители… нравится тебе это или нет.

— Хорошо, — согласилась она.

Но она не была так в этом уверена.

Глава 6

Этой ночью Софи снились «Киблер-эльфы»[3], держащие ее в заложниках, пока она не довела до совершенства все свои рецепты печенья. Затем она сказала им, что ей больше понравились «Ориос»[4], и они попытались утопить ее в гигантском чане для стряпни. Она проснулась в холодном поту и решила, что сон был полон преувеличений.

Когда наступило утро, она приняла быстрый душ и надела свои лучшие джинсы и рубашку, которую никогда бы не надела, маслянисто-желтая с коричневыми полосками. Это единственная вещь в ее шкафу, которая не была серой, и она всегда была слишком стеснительной, чтобы ее носить. Но цвет подчеркивал золотые крапинки в ее глазах, и сегодня она снова увидит Фитца. Как бы сильно она ненавидела признавать это, но она хотела хорошо выглядеть. Она даже заколола часть волос назад и поиграла с идеей блеска для губ… но сочла, что это слишком. Затем она пробралась вниз, чтобы проверить, не пришел ли он.

Она вылезла в передний двор, моргая, чтобы не дать падающему пеплу попасть в ее глаза. Дым был настолько толстым, что он оседал на ее коже. Серьезно, когда они собирались тушить пожары?

— Ищешь кого-то? — спросил сосед, стоя посреди своего газона. Мистера Форкла всегда можно было там найти, переставляющего сотни садовых гномов в продуманную картину.

— Нет, — сказала она, ненавидя, насколько любопытным он был. — Я проверяла, рассеялся ли немного дым. Думаю, что нет. — Она закашлялась для дополнительного эффекта.

Его голубые глаза бусинки впились в нее, и она могла прочитать его мысли — он не поверил ей.

— Вы, детишки, — проворчал он. — Всегда что-то замышляете.

Мистер Форкл любил начинать предложения со слов «вы, детишки». Он был пожилым человеком, с плохо пахнущими ногами, и всегда жаловался на что-то. Но он был тем, кто вызвал 911, когда она упала и разбила голову, поэтому она была обязана быть с ним милой.

Он подвинул гнома на долю дюйма влево.

— Тебе следует вернуться внутрь до того, как из-за дыма у тебя начнется еще одна из тех головных болей, которые обычно на тебя нападают.

Громкое тявканье прервало его, и шар меха с ногами прокатился по тротуару, лая крошечной головой. Белокурый парень в беговых обтягивающих шортах гнался за шаром.

— Не могли бы вы поймать ее? — крикнул он Софи, когда собака побежала по ее лужайке.

— Попробую. — Собака была быстрой, но Софи удалось наступить на поводок с неуклюжим выпадом. Она встала на колени, поглаживая задыхающееся существо с дикими глазами, чтобы успокоить его.

— Большое спасибо, — сказал парень. Как только он приблизился, собака зарычала и, натянув, поводок начала лаять как сумасшедшая.

— Это собака моей сестры, — прокричал он сквозь шум. — Она ненавидит меня. Не моя сестра — собака, — добавил он. Он протянул руку, показывая несколько укусов, в форме полумесяца, свежие, до сих пор кровоточили. Один из них был настолько глубок, что определенно останется шрам.

Софи подняла дрожащую собаку и обняла. Почему она так напугана?

— Могу предположить, что вы не готовы отнести ее обратно в дом моей сестры. Это несколько кварталов отсюда, кажется, вы ей нравитесь больше, чем я. — Он подмигнул голубым пронзительным глазом.

— Конечно же, она не сделает этого, — прокричал мистер Форкл, прежде чем она успела что-то сказать. — Софи, иди в дом. А ты… — он указал на бегуна, — убирайся отсюда, или я позвоню в полицию.

Глаза парня сузились.

— Я вас не спрашивал…

— Меня это не волнует, — перебил мистер Форкл. — Отойди от нее сейчас же.

Гавканье становилось громче, в то время как парень двигался в направлении Софи. Она едва могла думать в таком хаосе, но было что-то в его выражении лица, что заставило ее насторожиться, что он планировал схватить ее и убежать. И вот тогда он ударил ее.

Она не могла слышать его мысли. Даже с лаем собаки… ей следовало бы слышать что-нибудь.

Фитц стал бы отправлять кого-нибудь вместо себя?

Но даже если так, почему тогда бегун не сказал ей этого? Почему он пытается обмануть ее?

До того как она смогла среагировать, мистер Форкл шагнул между ними, останавливая бегуна на пути. Мистер Форкл, может быть, уже стар, но он был высоким человеком, и когда он выпрямился во весь рост, он принял довольно грозный вид.

Они смотрели друг на друга в течение нескольких минут. Затем бегун покачал головой и отступил назад.

— Софи, отпусти собаку, — приказал мистер Форкл. Она сделала это, как только он сказал, и собака убежала прочь. Бегун сердито посмотрел на них обоих, до того как он последовал за животным.

Софи выдохнула.

— С тобой все будет хорошо, — пообещал мистер Форкл. — Если я снова его увижу, я позвоню в полицию.

Она кивнула, пытаясь восстановить свой голос.

— Э, спасибо.

Мистер Форкл фыркнул, покачал головой и что-то начал ворчать типа «вы еще дети», и тут же вернулся к своим газонным гномам.

— Будет лучше пойти в дом.

— Точно, — согласилась она, поднимаясь вверх на дрожащих ногах.

Как только входная дверь закрылась, она прислонилась к ней, пытаясь разобрать вопросы, крутящиеся в ее голове.

Почему тот парень пытался схватить ее? Мог ли он быть другим эльфом? Фитцу придется объясниться… не важно, когда он в следующий раз соберется появиться.

Все еще не было никаких сигналов от Фитца, когда он пришла в школу, и сейчас она не была уверенна, что делать. Он мог ждать, когда она будет одна, прежде чем появиться, но после инцидента с собакой, ей хотелось иметь несколько свидетелей. За исключением того, что Фитц специально послал бегуна, чтобы забрать ее…

Все это раздражало и смущало.

Она направилась в класс, когда прозвенел звонок, отставая на несколько шагов позади других учеников.

Ее схватили за руку и потащили ее в тень между зданиями. Софи задушила свой крик только тогда, когда поняла, что это Фитц.

— Где ты был? — спросила она, немного повышенным тоном. Несколько голов повернулись в их сторону. — Ты представляешь, через что мне пришлось пройти?

— Скучала по мне, а? — прошептал он, блеснув самоуверенной улыбкой.

Она почувствовала прилив крови к лицу и отвела взгляд, чтобы скрыть румянец.

— Более того, ты оставил меня одну с тонной вопросов без ответов и без единого пути, чтобы отыскать тебя, а затем появляется этот парень и пытается схватить меня, и…

— Стоп, погоди. Что за парень?

— Я не знаю, — сказала она. — Какой-то жуткий блондин пытался обмануть меня и увести с собой, а когда я не пошла, это выглядело так, будто он пытался насильно забрать меня, но я не была уверенна, потому что я не могла слышать его мысли, и я думаю, он мог быть другим эльфом.

— Хорошо, сбавь обороты. — Фитц убрал ее волосы назад. — Никто еще не знает, что ты здесь. Только мой отец, и он отправил меня забрать тебя.

— Так почему я не смогла услышать его мысли?

— Я не знаю, — признался он. — Ты уверенна, что не смогла?

Она переиграла сцену, пытаясь вспомнить. Там было много гавканья и рычания. Она слышала свое сердце. Она не могла даже вспомнить голос мистера Форкла, сейчас она думала об этом, и она всегда могла слышать его.

— Может быть, и нет, — сказала она спокойно.

— Думаю, что он был человеком, и возможно его разум немного тише, чем у других. Но мы с отцом это проверим. Было бы лучше, если бы мы двигались. — Он указал на учителя, который смотрел на них, когда она думала о надвигающемся зле. — Мы не можем находиться рядом с людьми.

— Находиться? — пропищала она, когда он потянул ее за здание, где шли уроки английского. — Я не могу прогуливать уроки, Фитц. Они позвонят моим родителям… а после вчерашнего, думаю, моя мама могла бы придушить меня.

— Это важно, Софи. Ты должна пойти со мной.

— Зачем?

— Просто доверься мне.

Она сгруппировалась, поэтому он не мог тащить ее дальше. Она не могла исчезать все время. Эльф или нет, у нее была жизнь здесь, она могла не справиться с уроками, и родители могли сровнять ее с землей.

— Как я могу доверять тебе, когда ты мне ничего не рассказываешь?

— Ты можешь доверять мне, потому что я здесь для того, чтобы помочь тебе.

Это не есть хорошо. Если он не скажет ей, что происходит, она знала, как это выяснить.

Это было странно охотно использовать ее телепатию, после стольких лет попыток блокировать это. Но это был единственный путь выяснить то, что он скрывает. Поэтому она закрыла глаза и потянулась к его мыслям так, как она делала это днем ранее. Ветер прошелся в ее голове, нашептывая отдельные части информации… однако, ничего, что ей было нужно. Но когда она копнула глубже, она выяснила, что он скрывает.

— Проверка? — выкрикнула она. — На что ты меня проверяешь?

— Ты читаешь мои мысли? — Он отвел ее дальше в тень, качая головой. Сильно качая. — Ты не можешь делать это, Софи. Ты не можешь слушать чьи-то мысли в любое время, когда ты хочешь знать что-то. Таковы правила.

— Ты пытался читать мои мысли без разрешения.

— Это разные вещи. Я на задании.

— Что бы это могло значить?

Фитц пробежался руками по волосам, казалось, это он делает, когда расстраивается.

— Это не имеет значения. А что имеет значение для тебя, ты могла попасть в большую беду, вмешиваясь в чужой разум, как сейчас. Это серьезное преступление.

То как он сказал «серьезное», заставило все внутри ее сжаться.

— Правда? — тихо спросила она.

— Да. Поэтому не делай так снова.

Она начала кивать, но маленькое движение на рядом стоящем дубе привлекло ее внимание, и она застыла, ее сердце застучало так сильно, что заглушало все остальное. Это было только на секунду… но она могла поклясться, что видела лицо бегуна.

— Он здесь, — прошептала она. — Парень, который пытался схватить меня.

— Где? — Фитц осмотрел кампус.

Она указала на дерево, но рядом никого не было. Даже ни единой мысли рядом.

Придумала ли она это?

Фитц вытащил серебряный следопыт из кармана и отрегулировал кристалл.

— Я никого не вижу… но давай уйдем отсюда. Мы не должны заставлять всех ждать, в любом случае.

— Кого это всех?

— Моих родителей и комитет из наших помощников. Это часть проверки, и ты слышала мои мысли, когда ворвалась в мой разум. — Он бросил на нее косой взгляд, и она почувствовала, как ее щеки покраснели.

— Извини, — пробормотала она.

До этого она никогда раньше не думала о телепатии как о «взломе», но она могла понять его формулировку. Его мысли не заполняли автоматически ее разум, способом, который использовали люди. Она пошла, а затем схватила его. Она была бы в ярости, если бы кто-нибудь сделал это с ней.

Она не совершит снова такую ошибку.

Это не было так, будто она могла когда-либо наслаждаться телепатией, в любом случае. Чтение мыслей всегда причиняло ей больше проблем, чем решений.

Фитц взял ее за руку и вывел на солнечный свет.

— Готова? — спросил он, как только достал следопыт.

Она кивнула, надеясь, что он не мог почувствовать, как дрожит ее рука.

— Ты можете сказать мне, что определяет тест?

Он усмехнулся и посмотрел ей в глаза.

— Твое будущее.

Глава 7

Софи прикрыла лицо, осматриваясь на новом месте. Огромные металлические врата перед ними сверкали также ярко, как и солнечный свет, почти ослепляя ее.

— Добро пожаловать в Эверглен, — сказал Фитц, ведя ее в сторону дверей. — Что думаешь?

— Очень светло.

Он рассмеялся.

— Да. Врата поглощают весь свет, так что никто не может заскочить внутрь. Мой отец работает в Совете, поэтому так любит домашнее уединение.

— Предполагаю. — После ее напряженного утра было хорошо знать, что она будет в безопасности, но она не могла сдержать удивление, что они пытались кого-то не пускать. Она сомневалась, что Кинг Конг мог вынести эти крупные двери.

Раздался слабый щелчок и ворота распахнулись. Поразительная фигура стояла на небольшой, травяной полянке, окруженной такими же огромными деревьями, которые она видела у реки в столице. Темно-синий плащ до полу был пристегнут через плечи застежкой так, что он выглядел парой желтых, инкрустированных алмазами крыльев. Мужчина был высоким и худым, с теми же яркими бирюзовыми глаза и темными волнистыми волосами… невозможно было не заметить семейное сходство.

— Софи, это Олден, мой отец, — представил Фитц.

Она не знала, что она должна сделать: поклониться, сделать реверанс или пожать руку. Как ей следует приветствовать эльфа? Она робка помахала.

— Приятно встретиться с вами, Софи, — сказал Олден с акцентом более заметным, чем у Фитца. — Я вижу, Фитц не шутил про карие глаза. Весьма необычно.

Она почувствовала, как ее щеки покраснели.

— О-о. Э. Да.

Олден улыбнулся.

— Здесь нечего стесняться. Я считаю, цвет довольно красив. Не правда ли, Фитц?

Она не взглянула на Фитца, когда он согласился. Ее лицо практически пылало.

— Ты кому-нибудь еще говорил, где находится Софи? — спросил Фитц.

— Только Совету. В чем дело?

— Софи сообщила, что утром кто-то пытался схватить ее.

Глаза Олдена расширились.

— Вы в порядке? — спросил он, осматривая Софи на наличие травм.

— Да. Он не подобрался достаточно близко. Но выглядел, будто хотел.

— Люди, — пробурчал Олден.

— На самом деле, Софи подумала, что он мог быть эльфом, — сказал ему Фитц.

Отец и сын переглянулись. Затем Олден потряс головой.

— Похищение детей — человеческое преступление. Я никогда не слышал об эльфах с учетом всех вещей, мало кто пытается. С чего ты взяла, что он один из нас?

— Возможно, я неправа, — ответила она, чувствую себя глупой и параноидальной. — Не могу вспомнить, услышала ли я его мысли… как это было с Фитцем. А сейчас и с вами.

— Да, Фитц рассказал мне о вашей телепатии. — Он потянулся, чтобы коснуться ее лба. — Не возражаете?

— Эм. — Она не хотела быть грубой, но не смогла не сделать шаг назад.

— Я вас уверяю, что не причиню вам вреда. Мне бы хотелось увидеть воспоминания о похитителе, вы не против?

Она была удивлена тем, что он спросил у нее разрешения. Фитц действительно был прав о правилах для телепатов. Но это не означало, что ей нравилась идея копания в ее воспоминаниях.

Софи взглянула на Фитца, и он кивнул, пытаясь успокоить ее, но именно доброта в глазах Олдена заставила ее согласиться.

Олден мягко прижал два пальца к ее вискам и закрыл глаза. Она попыталась успокоиться и не думать, как хорошо выглядел Фитц в темном жакете… но шли секунды, и колени начали трястись.

— Хорошо, — убрав руки, произнес Олден. — Вы и в самом деле очаровательная девушка.

— Так ты не смог услышать ее? — торжествующе спросил Фитц.

— Нет. — Олден взял обе ее руки. — Итак, я взгляну, что произошло этим утром, но я уверен, что нет причин для беспокойства. Сейчас ты здесь, и в нашем мире совершенно безопасно.

Он нахмурился и резко повернул голову к Фитцу.

— Я же ясно дал понять тебе, не прыгать с ней без явной необходимости.

— Извини, я забыл. Софи показалось, что она увидела парня, который пытался схватить ее, поэтому нам пришлось уйти оттуда по-быстрому. Но мы в порядке. Я прикрыл нас.

— Это уже не важно. — Олден убрал руку, в то время как Фитц достал из кармана куртки тонкий черный браслет и передал его отцу. Олден в свою очередь сжал браслет на правой руке Софи, зафиксировав его до ее размера. — Так нормально?

Она кивнула, рассматривая свой новый аксессуар. На широком браслете прямо в центре был сине-зеленый драгоценный камень, с боку находился узкий серый прямоугольник, а повсюду, со всех сторон были выгравированы какие-то непонятные символы. Она зажмурилась, когда, наконец, поняла, что это были письма. Письма, которые были написаны на непонятном языке. Странный обычай украшать браслеты. Но что может быть странным для этого мира?

Олден снова покрутил браслет и тот, в конце концов, щелкнул.

— Ну вот. Сидит неплохо.

— Эм. Что это такое?

— Меры безопасности. Твое тело должно рваться на крошечные частицы, чтобы нести свет, а нексус держит эти частицы вместе, пока твоя концентрация не достаточно сильна, чтобы сделать это. Фитц никогда не должен был позволять тебе прыгать без одного такого браслета… даже с напряженными обстоятельствами.

— Но у Фитца нет браслета. — Софи указала на его голое запястье.

— Я снял свой чуть раньше. Моей концентрации хватит на трех людей… вот, почему мы чувствуем себя хорошо. Софи никогда не исчезнет, и ты знаешь это.

— Только дураки преувеличивают свой практический опыт, сын. Ты никогда не видел тех, кто постепенно исчезает. Возможно, если бы ты увидел, ты был бы более осторожным.

Взгляд Фитца упал на землю.

— Что значит, постепенно исчезают? — тихо спросила Софи.

Прошло немного времени, прежде чем Олден ответил, он выглядел так, будто погружался в воспоминания.

— Это что-то похоже на то, когда ты теряешь большую часть себя во время прыжка. Твое тело не способно восстановиться в полной мере, и, в конце концов, свет убивает всякий покой внутри тебя, и ты исчезаешь навсегда.

Софи почувствовала, как мурашки пробежали по ее телу.

Олден откашлялся.

— Это происходило всего несколько раз, и мы предпочли, чтобы это не повторялось. — Он осуждающе взглянул на Фитца.

Фитц пожал плечами.

— Отлично. В следующий раз, когда ты пошлешь меня на секретное задание забрать давно потерянного эльфа, я, несомненно, надену нексус, прежде чем перенесу ее сюда.

Олден выглядел так, будто вот-вот засмеется, он сказал Софи и Фитцу следовать за ним вниз по дорожке.

— Мы же не должны заставлять наших гостей ждать.

Софи вытерла ладони о джинсы и сделала глубокий вдох, прежде чем последовать за ним по узкой тропинке, окруженной по бокам деревьями, цветущими голубым, красным, розовыми и пурпурным — всеми цветами радуги. Воздух был наполнен ароматом их цветения, и от этого запаха практически чувствовалось головокружение, что же, прекрасная замена едкому домашнему воздуху.

— Как же может этот тест решить мое будущее?

— Они проверят тебя и увидят, достойна ли ты Ложносвета. — Фитц остановился, словно это должно было что-то означать.

— Разве это не светящийся грибок? — спросила она.

Олден хохотнул.

Фитц выглядел немного оскорбленно.

— Это наша самая престижная академия.

— Вы назвали самую престижную академию в честь грибка?

— Она является лучиком света в темном царстве.

— Но… свет исходит от грибков.

Фитц закатил глаза.

— Ты не могла бы прекратить говорить слово «грибки»? Только те, у кого самые лучшие таланты могут обучаться в этой академии, и если ты не поступишь туда, можешь сказать своему будущему «Прощай».

Олден положил руку ей на плечо.

— Не обижайся на моего сына. Он очень гордится тем, что посещает Ложносвет… и поверь, это действительно достижение. Но не позволяй ему обижать тебя. Первые уровни больше направлены на проверку основ, чтобы определить тех, у кого есть способности, и распределить их на дальнейшую учебу.

Идея о том, чтобы поступить в академию эльфов заставила ее голову кружиться. Сможет ли она убегать в нее каждый день? Она никогда не видела, как это могло работать, но она сомневалась, что родители сознательно позволят ей совершать световые прыжки в секретную эльфийскую школу.

Если бы они действительно были ее родителями…

Холодная дрожь смешалась с внезапной тошноты, так как беспокойство откровения прошлой ночи бросилось обратно, но она отпихнула тошнотворную мысль в темный угол своего сознания.

По одной проблеме за раз.

— А трудно поступить в Ложносвет?

— На члена совета Бронте будет тяжело произвести впечатление, — признался Олден. — Он чувствует твое воспитание, и нехватка должного образования может дисквалифицировать тебя. Плюс ко всему, ему не нравятся сюрпризы. Совет понятие не имеет, где ты жила до этого времени, и он, честно говоря, разъярен по этому поводу. Но тебе нужно набрать всего два или три голоса. Только покажи самое лучшее, на что ты способна.

Совет не знал? Тогда почему Фитц сказал, что они следили за ней в течение двенадцати лет?

Прежде чем она смогла спросить, они прибыли на другую поляну, и все ее связные мысли исчезли.

Десятки приземистых существ с коричневой кожей и огромными серыми глазами ухаживали за садом, который был как из сказки. Пышные растения тянулись вверх и вниз, по бокам и наискось. Одно из существ, шаркая ногами, несло корзину, наполненную мерцающими фиолетовыми фруктами.

— Что? — Это было единственное слово, которое пришло Софи на ум.

— Я полагаю, вы совсем не так представляете себе гномов? — поинтересовался Олден.

— Хм, нет. — Они определенно не были маленькими старичками в остроконечных шляпах, подобно газонным статуям мистера Форкла. — Так… гномы у вас в качестве слуг?

Олден остановился, чтобы посмотреть на нее.

— У нас никогда не было слуг. Гномы принимают решение жить с нами, потому что здесь наиболее безопасно в нашем мире. И они помогают в наших садах, потому что они наслаждаются этим. То, что они у нас — большая привилегия. Вы впервые попробуешь вкус гномьей продукции во время обеда, и вы получите настоящее удовольствие.

Она смотрела, как гном копает слизистые желтые клубни, которые выглядели как гигантские слизни из земли. Девочка надеялась, что ничего из этого не будет в меню.

Она оторвала взгляд от странной сцены только тогда, когда Олден привел ее из сада на луг с домом в центре, настолько большим, настолько элегантным, что она не могла поверить, что кто-то называет это строение «домом». Частично замок, частично усадьба, он почти целиком был сделан из причудливо граненого кристалла, и среди многочисленных башенок и фронтонов высилась башня, напоминавшая маяк.

Они прошли через две массивные двери, сделанные из плетеного серебра, и вошли в круглое фойе, которое переливалось словно призма под солнечными лучами.

— Сюда, — сказал Олден, беря ее за руку и ведя вниз в самую широкую прихожую, украшенную фонтанами, которые извергали потоки цветной воды над их головами. Зал мертво заканчивался парой дверей, которые были инкрустированы драгоценной мозаикой, два алмазных единорога мчались через поле цветов из аметиста. Софи не могла сдержать удивление, насколько богатой должна быть семья Фитца, раз они живут в таком месте. Хотя все, что она видела в мире эльфов, говорило о богатстве. Это чувствовалось очень пугающим.

Олден сжал ее руку.

— Вам нечего бояться.

Она попыталась заставить себя верить ему, когда Фитц потянул двери, открывая их, и привел всех в формальную столовую. Чистые шелковые занавески покрывали стеклянные стены, заставляя взгляд подниматься к огромной люстре — водопад длинных, мерцающих кристаллов — которая нависла над набором круглых столов с куполообразными блюдами и необычными кубками. Три фигуры в инкрустированных драгоценными камнями кружках поднялись с плюшевых, похожих на троны, стульев, стоящих вокруг стола.

Секунду спустя София поняла, что она должна сделать реверанс… но она понятия не имела, как он делается.

Она уставилась на серебряные накидки, закрепленные у основания их шей зажимами, которые были похожи на пылающие, золотые ключи, и почувствовала себя ужасно скромно одетой. У всех были драгоценности и пышные ткани кроме нее и Фитца… и он был в «маскировке».

— Члены совета, это Софи Фостер, — сказал Олден, быстро поклонившись. — Софи, это Кенрик, Оралье и Бронте.

Кенрик был похож на футболиста, с потрясающими рыжими волосами и большой зубастой улыбкой. Оралье выглядела как волшебная принцесса — розовые щеки и длинные золотистые локоны. Ну а следующий был Бронте.

Когда София встретилась с его пристальным взглядом, то смогла понять, что имел в виду Олден, когда говорил, что Бронте будет тяжело впечатлить. Он был самым мелким из этих трех, с подрезанными коричневыми волосами и острыми чертами лица. В принципе, он выглядел неплохо, но было что-то странное в его внешности, и она не могла сообразить, что же именно.

Она ахнула, поняв, что это было.

— Что? — сердито спросил Бронте.

Пять пар голубых глаз сфокусировались на ней, а она уставилась на пол и пробормотала:

— Извините. Я удивилась вашим ушам.

— Моим ушам? — озадаченно переспросил Бронте.

Все тело Фитца содрогалось от смеха. Софи скорчилась, когда все один за другим присоединились к нему. Бронте не выглядел так, будто ему нравилось, что он упустил шутку.

— Я думаю, она удивлена тем, что наши уши… заостренные, — наконец, объяснил Олден. — Наши уши меняют форму, поскольку мы стареем. В конце концов, это произойдет со всеми нами.

— У меня будут острые уши? — ее руки метнулись к голове, будто они уже превратились.

— Но через несколько тысяч лет, — пообещал Олден. — Сомневаюсь, что к тому времени вы будете против.

Софи опустилась в кресло, едва заметив, что Фитц уселся рядом с ней. Ее мозг повторял: тысячи лет, тысячи лет, тысячи лет.

— Как долго живут эльфы? — спросила она. Все выглядели молодыми и энергичными… даже Бронте.

— Мы не знаем, — сказал Кенрик, пододвинув свой стул ближе к стулу Оралье, как будто действительно нуждался в этом. — Никто из нас еще не умирал от старости.

Софи потерла лоб. Для ее разума понять это — было довольно болезненно.

— Так вы говорите, эльфы… бессмертны?

— Нет. — С грустью сказал Олден. — Мы можем умереть. Но наши тела перестают стареть с наступлением совершеннолетия. У нас не появляются морщины, и нет седых волос. Мы просто становимся старше. — Он улыбнулся Бронте, который в ответ посмотрел на него сердито. — Бронте входит в группу, которую мы называем «Древние», и вот почему его уши так поменяли форму. Пожалуйста, не стесняйтесь, — добавил он, указав на стоящую перед каждым гостем тарелку.

Софи открыла свою тарелку и попыталась скрыть отвращение. Черные полосы и пурпурно-пористая жижа определенно не взывали «Съешь меня». Она заставила себя попробовать немного, и была ошеломлена тем, что пурпурная вязкая масса на вкус была как сочный чизбургер.

— А что это такое?

— Это смесь корня карниссы. Черные полосы — это темно-коричневые листья, — объяснил Олден.

Софи откусила от полоски темно-коричневого листа.

— На вкус как курица.

— Ты ешь животных? — спросил Фитц таким тоном, будто она сказала, что ест токсичные отходы.

Софи кивнула, морщась, когда Фитц скривился.

— Ничего себе, эльфы — вегетарианцы.

Все кивнули.

Она сделала еще один укус, чтобы скрыть свой ужас. Не то, чтобы она любила есть животных, но Софи не могла себе представить жизнь на одних овощах. Конечно, не так уж плохо, если овощи на вкус как чизбургеры.

— Итак, Софи. — Бронте насмешливо произнес ее имя, словно оно ему надоело. — Олден говорил мне, что ты — телепат.

Она сглотнула все, что было во рту, и это упало в ее желудок с глухим стуком. Это чувствовалось неправильным — обсуждать ее тайну так открыто.

— Да. Она читает умы с тех пор, как ей исполнилось пять. Разве не так, Софи? — спросил Олден, когда она не ответила.

Она кивнула.

У Кенрика и Оралье упали челюсти.

— Это самая абсурдная вещь, которую я когда-либо слышал, — заявил Бронте.

— Это необычно, — поправил его Олден.

Бронте закатил глаза и повернулся к Софи.

— Давай посмотрим, насколько ты хороша. Скажи мне, о чем я думаю.

Во рту Софи пересохло. Все замолчали. В ожидании ее ответа.

Она взглянула на Фитца, вспоминая его предупреждения о правилах телепатии.

— Он дал тебе разрешение, — сказал ей Фитц.

Она кивнула, глубоко вздохнув, чтобы остаться спокойной.

Видимо, тест начался.

Глава 8

Софи должна была пройти это испытание. Она хотела получить надлежащее образование, которое упомянул Фитц. Она хотела изучить, как в действительности работал мир. Таким образом, она закрыла глаза, пытаясь расслабиться достаточно, чтобы сконцентрироваться.

Она потянулась своим умом, как делала днем ранее. Ум Бронте чувствовался отличным от ума Фитца… он был глубже, так или иначе, когда она тянула свою умственную тень гораздо дальше. И когда она, наконец, почувствовала его мысли, они больше походили на ледяной порыв, чем на слабый ветер.

— Вы думаете, что у вас единственного за этим столом преобладает здравый смысл, — объявила она. — И вы устали смотреть, как Кенрик таращится на Оралье.

У Бронте отвисла челюсть, и лицо Кенрика стало таким же красным, как и его волосы. Оралье уставилась в свою тарелку, и ее щеки стали нежно розового оттенка.

— Я так понимаю, это правда? — спросил Олден, спрятав улыбку рукой.

Бронте кивнул, выглядя одновременно и разъяренным, и расстроенным, и скептическим.

— Как такое может быть? Древний разум практически непроницаем.

— Ключевое слово в этом предложении — «практически», — напомнил ему Олден. — Не расстраивайся… она к тому же нарушила блокировку Фитца.

Она почувствовала осуждение совести, когда увидела, как быстро покраснел Фитц. Особенно, когда Бронте оскалил зубы и сказал.

— Звучит так, будто золотой мальчишка Олдена не такой уж и безгрешный, как все думали.

— Больше похоже на то, что Софи исключительно особенная, — поправил Олден. — Фитц также видел, как она вчера подняла вес больше своего в десять раз с помощью телекинеза.

— Шутишь! — ахнул Кенрик, оправившись от своего смущения. — В ее возрасте? Теперь, я должен это увидеть.

Софи вжалась в свое кресло.

— Но… Я не знаю, как сделала это. Так просто получилось.

— Просто расслабься, Софи. Почему бы тебе не попробовать что-то поменьше? — Олден указал на хрустальный бокал перед ней.

Это звучало не так уж и сложно… и, возможно, это было похоже на ее телепатию. Другой смысл, который она должна была узнать, как использовать.

Она переиграла несчастный случай, вспоминая, как она нашла силу глубоко внутри себя и выставила ее через пальцы. Она могла сделать это снова?

Она подняла руку и представила, как невидимая рука поднимает кубок. Секунду ничего не происходило, и ее ладони начали потеть. Потом что-то потянуло у нее в животе, и бокал воспарил над столом.

Софи с удивлением уставилась на бокал.

— Я сделала это.

— И это все? — издевался невпечатленный Бронте.

— Ему нужно большее? Серьезно?

— Дайте ей второй шанс. Она все еще привыкает к своим способностям. — Олден положил руку ей на плечо. — Сделай глубокий вдох… расслабься… затем посмотрим, что ты еще можешь сделать. И помни, твой ум не имеет ограничений, в отличие от твоего физического тела.

Спокойная уверенность Олдена дал ей смелости попытаться усерднее. Она старалась думать о подсказке, которую он ей дал. Нет ограничений. Что это значит?

Может быть, она могла поднять сразу несколько вещей. Она выдохнула, представила, что у нее появилось пять воображаемых рук. Рывок в ее животе чувствовался острее, но оно того стоило, когда остальные пять кубков поднялись, как и кристаллические летающие тарелки.

Кенрик зааплодировал.

— Отличный контроль.

Ее щеки покраснели от похвалы.

— Спасибо.

Бронте фыркнул.

— Это несколько кубков. Я думал, она должна уметь поднимать вес, в десять раз превышающий ее собственный.

Софи прикусила губу. Она не была уверена, сколько еще она могла выдержать, но она была полна решимости произвести впечатление на Бронте.

Она должна быть более сильной, чем она понимала… как еще она могла остановить фонарь? Она сделала еще один глубокий вздох и пихнула каждую унцию силы, которую она могла чувствовать в своем центре к свободному стулу, стоящему следом за Бронте.

В воздухе прозвучал всеобщий вздох, когда три стула поплыли над землей, включая тот, на котором сидел Бронте.

— Невероятно, — выдохнул Олден.

У Софи не было времени праздновать. Ее живот, сжатый от напряжения и ее хватки, расслабился. Она вскрикнула, когда кубки упали на стол, а стулья потерпели на пол, сбивая Бронте с ног на спину с громовым столкновением.

На секунду все умолкли; они просто-напросто уставились с открытыми от шока ртами. Но когда Бронте крикнул, чтобы кто-нибудь помог ему, все разразились хохотом.

Кроме Софи. Она уронила одного из Членов Совета. Она была вполне уверена, она поставило клеймо на свое будущее этой ошибкой.

Кенрик хлопнул ее по спине, вытягивая ее из ее раздумий.

— Я никогда не видел такого природного таланта. Ты даже легко говоришь на нашем языке. Твой акцент прекрасен. Почти столь же прекрасен, как у этих парней. — Он указал на Олдена и Фитца.

— Прошу прощения, что? — спросила она, предполагая, что услышала его неправильно.

Фитц рассмеялся.

— Ты говоришь на Просвещенном Языке, с тех пор как мы прыгнули сюда… точно так же, как и вчера.

Она говорит с акцентом на другом языке?

— Наш язык — инстинктивный, — объяснил Олден. — Мы говорим с рождения… я уверен, люди думали, что ты была интересным ребенком. Хотя для людей наш язык похож на бормотание.

Ее родители всегда дразнили ее тем, каким шумным ребенком она была. Софи схватилась за стол.

— В нем есть слово, которое на английском означает «соя»?

— Соя? — переспросил Олден.

— Малышом я повторяла его. Мои родители думали, что я пытаюсь сказать свое имя и коверкаю его. Они даже превратили его в прозвище — что очень раздражает. — Она покраснела, когда Фитц хихикнул рядом с ней.

Кенрик пожал плечами.

— Я не могу придумать, что это может быть.

Фитц и Оралье кивнули. Но Олден побледнел.

— Что такое? — спросил его Бронте, отряхнув плащ от пыли после падения.

Олден отмахнулся от вопроса.

— Вероятно, ничего.

— Я решу, если ничего, — настаивал Бронте.

Олден вздохнул.

— Это… вероятно, она хотела сказать салдрин… но это преувеличение.

Губы Бронте сжались в жесткую линию.

— Что такое салдрин? — спросил Бронте.

Олден колебался, прежде чем ответить.

— Это истинное название редкого вида птиц — лунного жаворонка.

— И это плохо, потому что? — Она ненавидела, как все смотрели на нее, будто она — головоломка, которую невозможно решить. Взрослые всегда смотрели на нее так, но обычно она могла услышать их мысли и узнать, чем они обеспокоены. Сейчас она скучала по этому.

— Это не плохо. Просто интересно, — тихо ответил Олден.

Бронте фыркнул.

— Это настораживает.

— Почему настораживает? — спросила Софи.

— Это было бы неприятное совпадение. Но, скорее всего, ты пыталась произнести свое имя. Ты слышала его постоянно, естественно, попыталась повторить, — Олден пытался убедить скорее себя, нежели ее.

— Ну, думаю, что услышал достаточно, чтобы принять решение, — рявкнул Бронте, выбросив из головы все мысли о лунном жаворонке. — Я голосую против, и вам не убедить меня в обратном.

Софи не удивилась, но не смогла побороть панику. Она провалилась?

Кенрик покачал головой.

— Не говори глупостей, Бронте. Я голосую «за»… и тебе не убедить меня в обратном.

Она задержала дыхание, так как все глаза устремились к Оралье за окончательным голосом. Оралье не произнесла ни слова все это время, таким образом, Софи понятия не имела, что она думала.

— Дай мне свою руку, Софи, — сказала Оралье голосом, столь же хрупким и прекрасным как ее лицо.

— Оралье — эмпат, — объяснил Фитц. — Она может почувствовать твои эмоции.

Рука Софи дрожала, когда она протянула ее. Оралье схватила ее мягким прикосновением.

— Я чувствую много страха и смятения, — прошептала Оралье. — Но я никогда не чувствовала такой искренности. И есть что-то еще…. Я не уверена, что могу описать это. — Она открыла огромные, голубые глаза и уставилась на Софи. — Я голосую за тебя.

Олден хлопнул в ладоши и широко улыбнулся.

— Это все решает.

— Пока что, — поправил его Бронте. — Оно будет пересмотрено. Я об этом позабочусь.

Улыбка Олдена увяла.

— Когда?

— Мы должны подождать до конца года. Дадим Софи время приспособиться, — объявил Кенрик.

— Отлично, — согласился Олден.

— Глупцы, — проворчал Бронте. — Я призываю мое право, как Старшего Члена Совета потребовать исследование.

Олден поднялся с поклоном.

— Я тоже это планировал. Я договорился привести ее к Кинлин, как только мы закончим здесь.

Софи знала, что должна, вероятно, праздновать, но она была слишком занята, пытаясь расшифровать слово «исследование». Это не звучало весело.

— Что такое исследование? — просила она Фитца, когда Олден выпроводил всех остальных из комнаты.

Фитц откинулся назад на своем стуле.

— Просто еще один способ прочитать твои мысли. Это не грандиозное дело. Происходит все время, когда ты находишься на обучении телепатии… которое похоже ты будешь проходить. Я не могу поверить, что ты прошла. Это выглядело сомнительным всего минуту.

— Знаю. — Она вздохнула. — Почему Бронте потребовал исследование?

— Потому что он огорчен. Ну, это и я думаю, что он беспокоится, что мой папа не смог прочитать твои мысли.

— Беспокоится?

— Думаю, возможно, «беспокоится» — лучшее слово. Мой папа действительно хорош. И я тоже. — Он сверкнул дерзкой улыбкой. — Поэтому, если мы не можем прочитать твои мысли, они вроде того, а кто может?

— Ладно, — согласилась она, пытаясь разобрать, что он сказал. — Но почему он заботится об этом, если никто не может прочитать мой разум?

— Наверное, из-за твоего воспитания.

Она сделала глубокий вдох прежде, чем неохотно произнести следующие слова:

— Ты имеешь в виду, моя семья — люди. А я — нет.

Прошла секунда, прежде чем он кивнул.

Внутри нее разлилась пустота. Так это не было ошибкой. Она действительно не связана с семьей… и Фитц знал это. Он не смотрел на нее, и Софи могла бы сказать, что ему неловко.

Она с трудом проглотила боль, сохраняя ее на потом, когда она будет в состоянии разобраться с ней один на один. Она откашлялась, пытаясь казаться нормальной.

— Почему это касается его?

— Потому что такого никогда прежде не случалось.

Теплая, светлая комната стала холоднее.

— Никогда?

— Да.

Это крошечное слово, но последствия его были огромными.

Почему она живет с людьми?

Прежде чем она могла спросить, Олден пронесся обратно в комнату.

— Софи, почему бы тебе не пойти со мной, мы найдем, во что тебе переодеться. Ты тоже должен сменить одежду, Фитц.

Софи колебалась. Вероятно, ей следовало вернуться домой. Ее родители должны знать, что она бросила школу.

С другой стороны она уже была в беде… могло ли наказание стать еще хуже. Плюс, пока она не была готова пойти домой. Ей было нужно больше ответов.

— Куда мы идем? — спросила она, следуя за Олденом в комнату.

Олден улыбнулся.

— Ты бы хотела увидеть Атлантиду?

Глава 9

— Это Атлантида? — Софи не смогла полностью скрыть свое разочарование.

Они были посреди нигде на пяточке темных скал, окруженных белыми гребнями волн. Единственными признаками жизни были несколько чаек, и все, что они делали — визжали и кормились. Вряд ли это был Затерянный континент, который она ожидала.

— Так мы добираемся до Атлантиды, — поправил Олден, когда он ступил в бассейн потока у треугольной скалы. — Атлантида под нами, там, куда не доходит свет. Мы не можем прыгнуть туда.

Было трудно не поскользнуться на гладкой горной породе, когда она следовала за Фитцем, особенно в красных туфлях, по настоятельной просьбе Олдена она также надела длинную мантию. Она умоляла его, чтобы надеть брюки, но вероятно носить мантию было признаком хорошего положения для девочки, особенно в Атлантиде, которая по объяснениям Олдена была благородным городом, что подразумевало то, что дворянство занимало в нем весомое место. В платье с ампирным поясом и вырезом, украшенный бисером, она чувствовала себя как в костюме.

Странно было видеть Фитца в эльфийской одежде: длинная голубая туника с замысловатой вышивкой по краям и небольшими карманами, вшитыми в манжеты, точно подходящими по размеру под его следопыт. Черные брюки с карманами на лодыжках, так, он объяснил, что не должен садиться на материал, который он носил, и в завершение черные сапоги. Ни малейшего намека, что они узкие или заостренные, слава Богу, но сейчас он был больше похож на эльфа, что делало все намного реальнее.

Камень под ее ногами поехал вниз, и она упала прямо в руки Фитца.

— Прости, — прошептала она, понимая, что ее лицо становится таким же красным как и ее платье.

Фитц пожал плечами.

— Я привык к этому. Моя сестра Биана такая же неуклюжая.

Она не была уверена, понравилось ли ей такое сравнение.

— Итак, Атланта действительно была затоплена? — спросила она, меняя тему разговора и следуя за ним по, выступающему над водой, рифу.

— Древние спроектировали катастрофу, — ответил Олден. Он открыл секретное отделение в странном камне, показывая сотни крошечных стеклянных бутылок, схватил одну и присоединился к ним на выступе. — Как еще люди бы думали, что мы исчезли?

Софи бросила взгляд на этикетку бутылки.

«ВОДОВОРОТ. ОТКРЫВАТЬ БЕРЕЖНО.»

— Отойдите назад. — Олден откупорил пробку и резко бросил бутылку в океан. Гигантский струя воздуха хлестнула в их лица, и рокот крутящейся воды заполнил воздух.

— Леди вперед, — прокричал Олден, указывая на край водоворота.

— Простите… что?

— Наверное, папа, тебе придется идти первым, — предположил Фитц.

Олден кивнул головой, поймал быструю волну и прыгнул. Софи пронзительно закричала.

Фитц засмеялся рядом с ней.

— Твоя очередь. — Он потащил ее навстречу воронке.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь. — Она умоляла, как могла, и вырывалась, но и это не помогло.

— Это не так страшно как выглядит, — пообещал он.

Он сглотнула, смотря на водоворот, крутящийся под ней. Холодная, соленая вода брызгала ей в лицо.

— Ты действительно думаешь, что я прыгну?

— Я могу толкнуть тебя, если хочешь.

— Даже не думай об этом!

— Тогда давай прыгай. Я буду считать до пяти. — Он встал напротив нее. — Раз.

— Хорошо, хорошо. — Она хотела сохранить то немногое чувство достоинства, которое у нее осталось.

Она сделала медленный, глубокий вдох, закрыла глаза и шагнула с края, крича на всем протяжении пути вниз. У нее заняло секунду, чтобы осознать, что она не тонет, и еще одну для того, что прекратить молотить вокруг себя, как идиотка. Она открыла глаза и ахнула.

Водоворот сформировал тоннель воздуха, опускаясь и переплетаясь через темную воду как самая сумасшедшая горка. Софи фактически начинала наслаждаться поездкой, когда она вылетела из вихря на огромную губку. Это было похоже, как будто ее облизали с головы до пят стая котят, только без кошачьего дыхания, а затем губка убралась, оставив ее на гигантской подушке.

Ее руки застыли, когда она разгладила платье.

— Я не мокрая.

— Губка поглощает воду, когда ты приземляешься. Вперед! — Олден выдернул ее с пути, когда Фитц влетел на губку, прямо туда, где она стояла.

Она спрыгнула с губки на немного мягкую землю. Она была похоже на упакованный влажный песок.

— Вот это и есть Атлантида. — Олден показал на сверкающий мегаполис впереди них.

Софи чувствовала, что ее глазам нужно было широко распахнуться, чтобы принять все это. Город находился под куполом воздуха, который исчезал в океане. Искривленные кристаллические башни взлетали в горизонт, купая серебристый город в мягком синем жаре, исходящем от их резких шпилей. Здания выстроились у запутанной сети каналов, связанных арочными мостами. Это напомнило ей о картинах, которые она видела, о Венеции, но все было гладко, современно и чисто. Несмотря на то, что город находился у основания океана, воздух был бодрящим и свежим. Единственной подсказкой, что они были под водой, был приглушенным гул на заднем плане, звук, который она слышала, когда она прикладывала морскую ракушку к уху.

— Вы, парни, много строите из кристаллов, — отметила Софи, когда следовала за Олденом в город.

Олден улыбнулся.

— Кристалл хранит энергию, которую мы используем для поддержания всего, и он преломляет свет, позволяя использовать его в нужном количестве. Конечно, мы должны были внести некоторые изменения, когда переместили Атлантиду под воду. Мы покрыли здания серебром, таким образом, они отражают яркий свет, который мы создали в шпилях, и помогают освещать город.

— Почему вы затопили Атлантиду, а другие города нет?

— Мы построили Атлантиду для людей. Вот почему ты знаешь настоящее название города. Давным-давно люди ходили по этим самым улочкам.

Софи осмотрелась вокруг. Эльфы бродили по магазинам, выглядя молодыми и изящными. Мужчины носили тяжелые бархатные накидки, как будто они находились на ярмарке Ренессанса[5], а некоторые женские платья меняли цвет, когда они двигались. Знаки рекламировали особенный алкогольный напиток, два по цене одного, или быстрое одобрение в приложении «Шар-шпион». Паренек прогуливался мимо со своего рода гибридом курицы и ящерицы на поводке. Неудивительно, что люди изобрели сумасшедшие мифы после того, как эльфы исчезли.

Они достигли главного канала, и Олден окликнул один из экипажей, плывущих по воде — серебряная, миндалевидная лодка с двумя рядами скамеек с высокими спинками. Лодочник в длинной по локоть зеленой накидке сидел на передней скамье, натягивая узды у какого-то коричневого существа, просматривающегося под поверхностью волн.

Софи вскрикнула, когда восьмифутовый скорпион со смертоносными клешнями поднялся под поводьями. Хвост свернулся, как будто готовясь ужалить.

— Что это такое?

— Эвриптерид[6], — объяснил Олден. — Морской скорпион.

— Ты ведь не боишься? — спросил Фитц.

Она двинулась дальше.

— Что это с девочками? — Фитц наклонил и погладил солнечную коричневую раковину вдоль спины эвриптерида. Софи ждала, что клещи разрежут его пополам, но существо держалось неподвижно, испуская низкий шипящий звук, как будто ему нравилось. — Видишь? Он безобидный.

Фитц запрыгнул в экипаж.

Олден последовал за ним, держа дверь открытой для нее.

— Кинлин ждет, Софи. Пришло время узнать, что находится в твоем непроницаемом разуме.

Глава 10

Всеми фибрами души Софи хотела убежать куда подальше от мутантного смертельного насекомого, особенно с того времени, как ее взяли на исследование. Но она стиснула зубы и влетела в экипаж, прижимаясь спиной к скамейке, чтобы быть как можно дальше от отвратительного морского скорпиона.

— Куда? — со смехом спросил водитель Олдена.

— Пожалуйста, офис Кинлина Сондена.

Водитель дернул поводья, и гигантский скорпион стал лупить хвостом по воде, таща их вперед.

— Так, кто этот Кинлин? — спросила Софи.

Олден улыбнулся.

— Он — лучший исследователь, которого я знаю. Если кто-то и может проскользнуть в твой мозг, то это он.

Что-то в слове «проскользнуть» дало ей ощущение неловкости. Она попыталась думать о чем-то еще, чтобы оставаться спокойной.

— Почему он работает здесь? — Атлантида не была плохим местом, но она предположила, что поездка на работу станет раздражающей через некоторое время.

— Атлантида — наш самый безопасный город. Никому и ничему не нужна здесь дополнительная защита. Включая твое досье.

— У меня есть досье?

— Строго засекреченное.

— Что в нем?

— Увидишь, достаточно скоро.

Она открыла рот, чтобы задать еще вопрос, но Олден покачал головой и указал на водителя. Она должна была подождать, пока они не останутся одни.

Экипаж въехал в своего рода деловой район. Улицы были заполнены эльфами и серебряными зданиями. Все эльфы были в длинных черных накидках, а серебряные здания с круглыми окнами стояли выше других. На их сторонах пылали написанные названия. КАЗНАЧЕЙСТВО. РЕГИСТРАТУРА. СВЯЗИ С ОБЩЕСТВЕННОСТЬЮ. Но половина знаков была нечитаемой.

— Что за случайные строки из писем? — спросила она, указывая на здание с тарабарскими знаками.

Олден попытался последовать за ее пристальным взглядом.

— Руны?

— Что это такое? — Она протянула ему руку, водя пальцами вдоль чуши, написанной рядами.

Олден кивнул.

— Это наш древний алфавит.

— Ты не можешь прочитать их? — Голос Фитца звучал удивленней, чем ей хотелось. Быть невежественной становилось плохо… быстро.

Олден почесал свой подбородок.

— Но ты можешь сказать, что они написаны?

— Да, но это просто большой беспорядок. Это будет проблема для школы? — Она задержала дыхание. Что могли подумать другие дети, если она даже не могла читать?

— Ха, они редко используются, — сказал Фитц, и она могла снова дышать. — Только, когда они хотят быть необычными или что-то вроде того.

Она колебалась, снова ненавидя, что она должна была задать свой следующий вопрос.

— Это неправильно, что я не могу прочитать их?

— Чтение должно быть инстинктивным, — признал Олден. — Но, возможно, твое человеческое образование затронуло твое восприятие, так или иначе. У нас никогда не было никого с таким воспитанием, как у тебя, таким образом, трудно говорить.

Снова появилось то слово. «Воспитание». Этот гигантский разрыв между ней и всеми остальными.

Как она, когда-либо предполагалось, впишется, если она была единственным ребенком, который возвращался домой к своим человеческим родителям каждую ночь? Но что, если другого варианта не было? Ее родители не позволили бы ей перемещаться сюда ежедневно. Они даже не позволяли ей разъезжать по всей стране, чтобы поступить в институт.

— Как… — начала она спрашивать, но Олден прервал ее.

— Нет причин для беспокойства, Софи. Уверен, мы что-нибудь придумаем с дальнейшими испытаниями.

Это не то, о чем она собиралась спросить, но мысль о более странных эльфийских тестах заставила ее забыть свои другие проблемы. Она надеялась, что пройдет через следующий тест, не унижая члена Совета.

Они повернули в узкий, тихий канал, украшенный фиолетовыми деревьями с толстыми, широкими, как водоросли, листьями. Вода заканчивалась у единственного серебряного здания с квадратной башней без окон или украшений, кроме маленького знака с точными белыми буквами, которые гласили: КИНЛИН СОНДЕН: ГЛАВНЫЙ МЕНТАЛИСТ. Все признаки жизни исчезли, а маленькая черная дверь была плотно закрыта. Но морской скорпион медленно остановился, и Олден достал маленький зеленый кубик из кармана. Водитель считал куб через манжету над локтем и вернул его Олдену после того, как манжета издала крошечный перезвон.

Ноги Софи дрожали, когда она следовала за Олденом к двери. Несмотря на более ранние заверения Фитца, она не могла сдержать желание знать, будет ли исследование болезненным. Или хуже того, вдруг Кинлин найдет что-то оскорбительное в ее воспоминаниях.

Олден обошел регистратора в тусклом холле и направился в единственный офис в конце холла. В небольшой квадратной комнате пахло сыростью, а половина пространства была занята массивным каменным столом. Высокий, темнокожий эльф с темными волосами до подбородка вскочил со своего места и изящно поклонился.

— Пожалуйста, не нужно церемоний, мой друг, — сказал Олден, подмигивая.

— Конечно. — Кинлин посмотрел на Софи. — Карие глаза?

— Безусловно, уникально, — согласился Олден.

— Это преуменьшение. — Он смотрел на Софи достаточно долго, чтобы заставить ее поежиться. — Вы действительно нашли ее… после всех этих лет?

И они все еще не объяснили, почему они искали ее.

— Ты скажи мне, — сказал Олден Кинлину. — У тебя есть ее досье?

— Прямо здесь. — Кинлин подержал небольшой серебряный квадрат прежде, чем передать его Софи.

— Лизни его, — объяснил Фитц. — Им нужна твоя ДНК.

Она попыталась не думать о том, насколько антисанитарно это было, когда она немного лизнула квадрат. Металл стал теплым, и Софи почти уронила его, когда голограмма вспыхнула из центра: две спирали ДНК вращались в воздухе с неземным сиянием. Слово «СОВПАДЕНИЕ» вспыхнуло через них ярко-зеленым.

Софи потребовалась секунда, чтобы понять, что она перестала дышать.

Ее ДНК совпало. Она действительно была из этого мира.

— Так вот почему Прентис пожертвовал всем, — выдохнул Кинлин, уставившись на светящиеся двойные спирали, как будто видя в них давно потерянного ребенка.

Прентис? Это было имя?

И чем он пожертвовал?

Олден ответил, прежде чем она могла спросить.

— У него определенно были свои причины. Ты увидишь, когда попробуешь исследование.

Софи подскочила, когда Олден сжал ее плечи. Он, вероятно, хотел успокоить ее, но это не помогло, когда Кинлин потянулся к ней.

— Это не такое большое дело, — пообещал Фитц.

— Это займет не больше минуты, — добавил Кинлин.

Она проглотила свои страхи и кивнула.

Два холодных, тонких пальца, прижались к ее вискам, и Кинлин закрыл глаза. Софи считала секунды, когда они проходили. Двести семьдесят восемь секунд прошли, прежде чем он отстранился… так это называется меньше минуты?

У Кинлина отвисла челюсть.

— Это то, что я думал, — пробормотал Олден, словно про себя. Он повернулся и начал шагать.

— Вы тоже ничего не услышали? — спросила Софи. Часть ее испытала облегчение… она ненавидела саму мысль о вторжении в ее частные мысли. Но ей не нравился взгляд на лице Кинлина, как будто из него выкачали весь воздух.

— Что это значит? — спросил Кинлин спокойно.

— Это значит, что она будет самой великой Хранительницей, которую мы когда-либо знали, как только подрастет, — сказал Олден через вздох.

Кинлин фыркнул.

— Если она уже не является таковой.

Олден замер на полушаге. Когда он повернулся к ней, то выглядел побледневшим.

— Что такое Хранитель? — спросила Софи.

Прошла секунда, прежде чем Олден ответил.

— Некоторая информация слишком важна, чтобы записывать ее. Таким образом, мы делимся ей с Хранителями, отлично обученными Телепатами, и оставляем их отвечать за защиту тайны.

— Тогда почему я уже должна быть одной из них?

— Кинлин пошутил об этом. — Улыбка Олдена не коснулась глаз, поэтому ему было тяжело поверить.

С другой стороны единственная тайна, которую она в настоящее время скрывала, была тем, где она спрятала игру караоке своей сестры, таким образом, ей больше не приходилось слушать, как Эми все время фальшивит. Как она могла быть Хранительницей?

— Возможно, нам следует поговорить наверху. — Олден указал на холл, где сидел регистратор, делая какие-то заметки. Явно подслушивая.

Кинлин повел их в дальний конец небольшого офиса. Он лизнул серебряную полоску на стене, открылась узкая дверь, показав винтовую лестницу. Они поднялись в пустой овальный зал с живой видеозаписью кадров пожаров, проецируемых на стены.

Жуткий холод поселился внутри Софи, когда она узнала город.

— Почему вы наблюдаете за пожарами в Сан-Диего? — Она указала на вид южной Калифорнии с воздуха. Белые линии огня образовывали почти идеальный полукруг вокруг Сан-Диего.

— Ты знаешь эту область? — спросил Кинлин.

— Да, я там живу.

Вздох Кинлина устроил звон в ее ушах.

Тонкие линии оставили след на лбу Олдена, когда он уставился на изображения.

— Почему ты не сказал мне, что были пожары? — спросил он Фитца.

— Я не знал, что это важно.

— Я не просил, чтобы ты говорил мне, что является важным. Я просил тебя говорить мне все. — Олден повернулся к Кинлину. — Почему ты смотришь за пожарами?

— Они горят белым жаром… против ветра. Как будто их создал кто-то, кто знал то, что они делали. Плюс… разве это не похоже на знак?

Софи понятия не имела, что это был за «знак», но ей не понравилось то, как на лбу Олдена появились линии. Небольшие долины беспокойства.

— Предполагаю, что это то, что ты нашел в статье, которую прислал мне, — пробормотал Олден. — Я задумался, почему ты смотрел там. Мы установили эту область несколько лет назад.

— В статье? — спросил Кинлин.

— Та, о вундеркинде в Сан-Диего. Она привела меня прямо к Софи.

Отблески пылающего огня заставили Кинлина выглядеть еще более загнанным, когда он переместил свой вес.

— Я не посылал тебе статей. Там было сообщение от меня?

Олден нахмурился.

— Нет. Но ты был единственным, кто знал, чем я занимался.

— Не единственным, — сказал Кинлин спокойно.

— Что происходит? — спросила Софи. Ее не волновало, что она их перебила… или то, что Фитц предупреждающе махал ей руками. — Что за знак? Что не так с пожарами? Мне нужно просить семью переехать оттуда?

Оказывалось, что запрет на чтение мыслей был более печальным, чем она когда-либо представляла. Ответы, в которых она нуждалась, были тут… в пределах ее досягаемости. Но что произошло бы, если они поймали ее на этом?

Она не хотела знать.

— Нет причин для волнения, Софи, — пообещал Олден. — Я знаю, что для тебя все это кажется очень странным, но я уверяю тебя, у нас все под контролем.

Спокойный тон в его голосе заставил ее щеки окраситься румянцем. Возможно, она слишком остро реагировала.

— Простите. Просто это был странный день. Между парнем, пытающимся схватить меня этим утром и…

— Что? — перебил Кинлин, глядя сначала на Софи, потом на Олдена и обратно. — Он был..?

— Эльфом? — закончил Олден. — Я сомневаюсь в этом.

— Как вы можете быть уверены? — спросил Кинлин.

Олден повернулся к Софи.

— Почему он не забрал тебя?

Она вздрогнула, вспомнив отчаянный взгляд в глазах похитителя, прежде чем мистер Форлк шагнул к нему.

— Мой сосед угрожал вызвать полицию.

— Видишь? — сказал Олден Кинлину. — Они никогда не отступили бы так легко.

— Они? — Софи не нравилась мысль, что подразумевало это слово… безымянные, безликие лица, которые хотят получить ее.

Олден улыбнулся.

— Я имел в виду эльфов… любых эльфов. Ты видела, как быстро мы можем совершить световой прыжок. Если бы один из нас действительно должен был забрать тебя, никакой человек, угрожающий вызвать властей, не остановил бы его. Они просто схватили бы тебя и прыгнули подальше.

Она вздрогнула от этой мысли.

— Но что насчет пожаров? Почему они белые?

— Поджигатель, вероятно, использовал химический катализатор. Люди действительно так любят свои химикаты. Я изучу это, — пообещал Олден. — Я исследую подозрительную активность все время, и они никогда ничего не составляют. Люди всегда делают сумасшедшие, опасные вещи. Если они не освещают что-то огнем, они проливают нефть в океане или взрывают что-то. Каждый раз, когда они делают это, я занимаюсь расследованиями, чтобы удостовериться, что вещи не выходят из-под контроля… но не покидаю эту комнату. Официальная позиция Совета по этому вопросу — оставить людей с их собственными устройствами. Еще одна причина, по которой Кинлин работает здесь — Совет редко торопится, чтобы посетить и узнать то, что мы делаем.

— У Бронте есть своя приходящая нянька, сидящая возле моего офиса весь день, делающая заметки, — проворчал Кинлин. — Он мог, по крайней мере, выбрать какого-нибудь достойного регистратора.

Олден закатил глаза. Потом его улыбка вернулась.

— По крайней мере, она также плоха и в шпионаже. Ты должен был видеть лицо Бронте, когда он узнал о Софи. Я думал, что пар повалит у него из ушей.

Кинлин рассмеялся.

— Хранить секрет двенадцать лет, это должно было быть записано.

— Почему Совет не знал, что вы искали меня? — Софи должна была спросить. Почему все в тайне?

— Бронте определенно приказал, чтобы мы игнорировали доказательства, которые мы нашли о твоем существовании, — объяснил Олден. — Он думал, что ДНК, которую мы обнаружили, была обманом, и что мой поиск был пустой тратой времени. Вот почему он так был строг с тобой сегодня. Ему не нравится ошибаться. И ему действительно не нравится знать, что я работал за его спиной. Таким образом, я могу доверять вам, чтобы сохранить это в тайне? — Олден ждал кивка от Софи и Фитца.

Софи не могла не чувствовать себя так, будто она что-то упускала, таким образом, она была не совсем готова согласиться.

— Неужели ты обещаешь, что не будешь скрывать от меня сообщения о пожарах?

Олден вздохнул.

— Хорошо, если будет что-то важное. Согласна?

Софи кивнула, пытаясь понять части, которые она уже изучила. Почему ее ДНК была обманом? Откуда у них была ее ДНК?

Олден повернулся к Кинлину.

— Пошли мне все, что у тебя есть о пожарах. Я должен вернуть Софи обратно домой.

— Информация будет ждать вас, — пообещал Кинлин с легким поклоном.

— Спасибо. Рад был повидаться, мой друг.

Темп Олдена чувствовался торопливым, когда он провел Фитца и Софи вниз, минуя регистратора небольшим кивком. Он помахал другому экипажу с морским скорпионом, но на сей раз Софи была слишком отвлечена, чтобы волноваться о зло выглядящем существе, когда он потянул их через каналы.

Случайные факты проносились в ее сознании. Прентис. Совпадение ДНК. Хранители. Белый жар пожаров, обхватывающий город, в котором она жила. Кинлин сказал «Знак». Знак чего? И почему никто не мог читать ее мысли?

Она не приблизилась к ответу, когда экипаж остановился. Они достигли маленькой синей лагуны, находящейся недалеко от города, оттуда серебряные шпили казались ни чем иным, как крошечной вспышкой на расстоянии. Мерцающие белые дюны окружили небольшое озеро, а на западном берегу возвышалась странная черная статуя — узкая круглая основа была, по крайней мере, два этажа в высоту, увенчанная широким полым кругом. Переливающаяся дымка мерцала в центре петли, заставляя весь аппарат напомнить гигантский пузырь на палочке.

— Держись крепче, — сказал Олден, когда он встал между Софи и Фитцем и взял их за руки.

Прежде чем Софи могла спросить зачем, ноги Олдена оторвались от земли, его сильные руки потянули ее и Фитца за собой, когда он вылетел из вагона. Она цеплялась за его руку со всей силой, которую она имела, крича, когда земля становилась все более и более далекой.

Она покраснела, когда Фитц хихикнул. Ей нужно было лучше держать себя в руках.

Но теперь эльфы могли левитировать?

Что они не могли делать?

— Я хочу знать, что мы делаем? — спросила она, когда Олден направился с ними к статуе.

— Увидишь, — сказал ей Фитц.

Они прошли через центр петли, и радужная дымка растянулась вокруг них, образуя гигантский пузырь.

Софи не могла удержаться от того, чтобы не потрогать сторону пузыря, которая была теплой и влажной, как внутренняя часть ее щеки. Но низкий грохот, исходивший из-под них, потребовал ее внимание.

Она мельком взглянула вниз, как раз вовремя, чтобы увидеть, как гигантский гейзер поднимается из лагуны и запускает их пузырь вверх из Атлантиды.

Глава 11

— Эльфы ничего никогда не делают нормально? — спросила Софи, когда посмотрела на волны, бьющиеся под ними. Их пузырь качался на ветре, высоко в облаках.

— Что в этом веселого? — Улыбка Олдена сняла беспокойство, которое лежало у нее на душе с тех пор, как они покинули офис Кинлина. Если он мог расслабиться, возможно, все было не так страшно, как казалось. Плюс, было трудно чувствовать что-то кроме чистой радости, когда она летела над миром в гигантском пузыре.

Особенно, когда Фитц снова взял ее за руку.

— Готова пойти домой? — спросил он, держа следопыт в солнечном свете.

У нее было время, только чтобы согласиться. Пузырь топнул, и она едва успела издать полкрика, прежде чем теплый порыв унес их.

Софи щурилась от ослепительного света.

— Я думала, ты имел в виду мой дом, — сказала она, снова глядя на огромные ворота Эверглена.

На самом деле она почувствовала облегчение. Они все еще не объяснили, что, как предполагалось, она скажет своей семье обо всем этом. Фактически, было довольно много вещей, которые они не объяснили. Ее мозг чувствовался готовым взорваться от всех оставшихся без ответа вопросов.

— Таким образом, что, как предполагается, я…

Ее вопрос был прерван вспышкой света, который заставил всех прикрыть свои лица. Когда Софи открыла глаза, высокий эльф в простой черной тунике шагнул к ним. Его оливковая кожа резко контрастировала с бледными светлыми волосами, и в то же время его лицо молодо выглядело, но что-то древнее сияло в его темных голубых глазах.

— У вас есть некоторое нахальство, чтобы вызывать меня, — прокричал он, ступая прямо в личное пространство Олдена. Он был на пару дюймов ниже Олдена, но его казалось нисколько не пугала разница в росте. — Я бы скорее отправился в ссылку, чем стал учить кого угодно в твоей семье.

Уголком глаза Софи увидела, как Фитц сжал руки в кулаки. Олден только моргнул. Он сделал маленький шаг назад и улыбнулся.

— Да, Таерген… Я хорошо знаю твое мнение обо мне. Могу заверить тебя, что я не вызвал бы тебя, если бы не был убежден, что так бы хотел Прентис.

Жестокое выражение лица Таергена растаяло. Он отступил, скрестив руки на груди.

— С каких это пор ты стал экспертом по тому, что хотел Прентис?

— Кто такой Прентис? — Софи должна была спросить.

Таерген повернулся к ней, его глаза быстро осмотрели ее, расширившись, когда остановились на ее глазах.

— Да, — сказал Олден, когда Таерген ахнул. — Не важно, что ты думаешь, да. Таерген, хочу познакомить тебя с Софи Фостер. Новейшее чудо Ложносвета, которому, как случилось, нужен Наставник в Телепатии.

Таерген несколько раз сглотнул прежде, чем заговорил.

— Это она, не так ли? Та, которую скрывал Прентис?

— Да, — согласился Олден. — Она жила с людьми в течение прошлых двенадцати лет.

— Ладно, серьезно, — перебила Софи. То, как Таерген уставился на нее, официально выбило Софи из колеи, будто кто-то убил его любимого щенка. — Кто такой этот Прентис, и какое отношение он имеет ко мне?

— Прости, это секретные данные, Софи, — сказал Олден спокойно.

— Но это касается меня. — Она посмотрела на Фитца, ища помощи, но он пожал плечами, будто ничего не мог поделать.

— Если тебе будет необходимо это узнать, то я расскажу, — пообещал Олден. — На данный момент все, что любой должен знать, это то, что ты — самый невероятный Телепат, которого я когда-либо видел, и тебе нужен Наставник. Как раз таки именно поэтому я вызвал тебя, — добавил он, повернувшись к Таергену. — Софи уже прорвалась через блокировку Фитца и Бронте без обучения. Ей нужен лучший Наставник, которого мы можем предоставить. Я знаю, что ты в отставке, но я думал, что при данных обстоятельствах, ты мог бы вернуться в Ложносвет.

Гнев и негодование танцевали по чертам лица Таергена, таким образом, последнее, что Софи от него ожидала, это кивка.

— Ты это сделаешь? — спросил Олден, в его голосе слышалось удивление и облегчение.

— Да. Но только на этот год. Этого будет более чем достаточно, чтобы отточить ее способности. Потом ты оставишь меня в покое и никогда снова не будешь просить меня о помощи.

— Это более чем разумно, — согласился Олден.

— Подождите, — перебила Софи. — У меня есть право голоса в этом вопросе?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Олден.

Ей нужно было глубоко вздохнуть, прежде чем ответить.

— Я не уверена, что хочу стать лучше в телепатии. — Она всегда очень не хотела читать мысли, и это было до того, как ей пришлось волноваться о серьезных правилах и ограничениях. И Таерген не казался таким, будто он хотел ее учить. Возможно, было лучше просто притвориться, что она вообще не была Телепатом.

— Ты сошла с ума? — спросил Фитц. — Ты хоть представляешь, какие возможности это…

Таерген поднял руку, заставляя его замолчать. Он подошел ближе к Софи, ожидая, когда она посмотрит ему в глаза.

— Быть Телепатом среди людей является настоящим бременем. Могу поспорить, что ты страдала от ужасных головных болей и слышала все виды вещей, которые не хотела слышать. Верно?

Она кивнула, ошеломленная его внезапным изменением в настроении. Его голос звучал почти… добрым.

Он нахмурился и отвернулся, бормоча что-то, что она в основном не понимала. Но она подумала, что уловила слово «безответственно».

— Так не должно быть, — сказал он через секунду. — После надлежащего обучения ты будешь управлять своей способностью. Но у тебя действительно есть выбор. Всегда должен быть выбор. — Он сказал, что последняя часть громче, как будто это было для блага Олдена. — Если ты не хочешь учиться телепатии, то ты не должна ей учиться.

Софи могла почувствовать на себе вес общих пристальных взглядов. Она знала, что Олден и Фитц хотели, чтобы она сказала. И было бы хорошо управлять ее способностью.

— Думаю, что могу попробовать.

— Думает она, — фыркнул Фитц, так низко, наверное, он думал, что она не могла услышать его.

Таерген уставился на него, и Фитц отвел взгляд, его щеки вспыхнули розовым.

Олден откашлялся.

— Ну, тогда, все улажено. Я уведомлю даму Алину, что ты возвращаешься в Ложносвет. Но название твоего чуда будет держаться в секрете. Совет не хочет, что кто-нибудь узнал о Телепатии Софи, пока она не станет старше.

— Почему я должна скрывать это? — спросила она. Его слова коснулись надлома. Она думала, что закончила скрывать свои способности.

— Ты не всегда должна будешь это скрывать, — сказал Олден мягко. — Просто ненадолго, чтобы дать всем время приспособиться к тебе. Тем временем в учебный семестр будет внесен список корректирующих уроков для твоего расписания.

Приспособиться. Как будто она была проблемой, к которой они должны будут привыкнуть. И почему они не назвали это Эльфийскими Уроками для Чайников, в то время когда это они и были?

— Знаю, что это все очень путает, Софи, но я приложу все усилия, чтобы объяснить все, когда мы попадем внутрь, хорошо? — спросил Олден.

Она кивнула. Какой у нее был выбор?

— Хорошо. — Он повернулся к Таергену, который отступил на расстояние в несколько шагов от всех. — Предполагаю, ты не хочешь входить.

— Наконец, правильное предположение. — Голос Таергена был холодным, но он потеплел, когда он посмотрел на Софи. — Мы увидимся с тобой во вторник. — Затем он поднял следопыт к свету и исчез в блестящей вспышке.

Олден рассмеялся.

— Ну, это прошло лучше, чем ожидалось. — Он лизнул панель на огромных воротах, беря Софи за руку, когда они открылись внутрь. — Пошли, Софи. Давай посмотрим, смогу ли я ответить на некоторые из тех вопросов, которые я уверен, крутятся в твоей голове.

Он повел ее через обширный сад Эверглена, объясняя, что ее новый школьный график будет состоять из двух занятий в день плюс ланч и обучение в зале. Она была «чудом» — это было их слово для обозначения студента — и она будет изучать восемь предметов, большинство из которых преподавалось один на один с Наставником, который был представителем знати. Нервы Софи покалывали от мысли о встречах один на один с таким высокопоставленным человеком. Не говоря о давлении, чтобы преуспеть.

Не упоминая уже о том, настолько она отставала. Учебный год уже был в разгаре, а она начнет со Второго Уровня, где надлежит обучаться студентам ее возраста. Таким образом, она начнет с начала, повторно изучив все, что ей когда-либо преподавали, но при этом будет последней. Это был длинный путь, чтобы попасть из лучших в классе в конец списка.

Неуверенность в себе давила на ее плечи все тяжелее с каждым шагом, но она боролась с этим. Она принадлежала этому месту. Она должна была верить в это. Ее жизнь была раздроблена, а теперь, наконец, соединялась.

Ну… почти.

— А что, как предполагается, я скажу своей семье? — спросила она Олдена. — Они не позволят мне исчезать каждый день без объяснений.

Олден прикусил губу, когда он открыл двери Эверглена и отошел, чтобы пропустить ее и Фитца.

— Об этом, Софи. Нам с тобой нужно поговорить.

Печаль в его глазах заставила ее почувствовать себя так, будто она проглотила что-то склизкое. Ясно, это был неприятный разговор.

— Мой кабинет в той стороне, — сказал Олден, ведя ее через другой мерцающий зал. — Мы можем поговорить там. Нам нужно многое обсу…

Звук спора оборвал его, и когда они вошли в широкую гостиную, заполненную мягкими креслами и изящными статуями, они обнаружили темноволосую девочку возраста Софи, которая, казалось, кричала сама на себя.

Женщина, одетая в изящное фиолетовое платье, появилась из ниоткуда рядом с девочкой и сказала:

— Вот вы и дома.

Софи взвизгнула. Фитц хихикнул. Так нужно держать себя в руках.

— Софи, это моя жена, Делла. — Олден надувал щеки… будто пытался не рассмеяться. — И моя дочь, Биана, — добавил он, указывая на девушку. — Дорогая, не думаю, что наша гостья привыкла к Ванишарам.

— Прости, — сказала Делла, улыбаясь Софи. У нее был мелодичный голос с небольшим намеком на акцент, который был у Олдена и Фитца. — Ты в порядке?

— Да, — пробормотала Софи, пытаясь не пялиться. Красота Деллы была похожей на силу, приковывая к себе все взгляды, когда она откидывала длинные, шоколадные каштановые волосы и поджимала губы в форме сердца. А у Бианы были все лучшие черты ее родителей, сочетаемые наилучшим образом. Было трудно не почувствовать себя каким-то неуклюжим троллем, особенно когда Биана нахмурилась и спросила:

— Это мое платье?

— Да, — заступился Олден. — Софи пришлось одолжить его, чтобы выполнить несколько поручений.

— Я могу переодеться, — предложила Софи.

— Нет, все нормально, — сказала Биана, отводя взгляд. — Можешь оставить его. Оно вроде как устарело.

— О… спасибо.

— Кинлин прислал файлы, которые ты просил, — сказала Делла Олдену. — Я отнесла их в твой офис. — Ее улыбка исчезла. — И Совет отказал в нашей просьбе. Но они действительно одобрили Грэйди и Эделайн.

Олден провел рукой по волосам… тот же жест использовал Фитц, когда он был расстроен.

— В таком случае я должен позвонить. — Он повернулся к Софи. — Потом мы с тобой поговорим, хорошо?

Она кивнула, немного невпопад, когда он направился через холл. У нее было такое чувство, что она знала, что он собирался сказать… и она была не готова это услышать. Но она не была уверена, что говорить Делле или Биане. Она могла чувствовать, что они уставились на нее.

— Совет послал их тебе, — сказала Делла с сияющей улыбкой. Она протягивала два небольших свертка, завернутых в толстую белую бумагу, когда шла к Софи, мигая с каждым шагом, словно вспышки света.

— Она не понимает, что делает это, — объяснил Фитц, когда Софи широко распахнула глаза. — Ванишеры позволяют свету проходить через их тела, таким образом, они могут становиться невидимыми, даже когда они двигаются.

Делла развернула свертки.

— Приподними, свои белокурые волосы, ладно?

Софи сделала, как она попросила, и Делла сжала толстый серебряный шнур вокруг ее шеи. Это было похоже на тесную одежду с одним кулоном, выгравированная серебряная петля с небольшим прозрачным кристаллом в центре. Ее регистрирующий кулон, объяснила Делла. Все должны были носиться один такой, таким образом, их легко могли найти. Отчасти он был симпатичный. Но главным образом это была еще одна эльфийская вещь, которую она должна будет объяснить своей семье.

Делла вручила Софи крошечный зеленый куб.

— Каждый раз, когда ты должна будешь заплатить за что-либо, просто дай им это. Фонд, созданный в день твоего рождения, был активирован.

Потребовалась минута для того, чтобы осознать слова «Фонд, созданный в день рождения».

— У меня есть деньги?

Делла кивнула.

— Стандартные пять миллионов.

— Долларов?

— Ластеров, — поправил Фитц, смеясь. — Один ластер, вероятно, стоит миллион долларов.

— Что такое доллар? — перебила Биана.

— Человеческие деньги.

Она поморщила свой маленький совершенный носик.

— Фу.

Софи проигнорировала оскорбление. Как эльфы могли позволить себе отдавать так много денег?

— Здесь мы делаем вещи по-другому, — объяснила Делла. — Деньги — это то, что у нас есть, но это не то, в чем мы нуждаемся. Никто никогда не должен ходить без них.

Софи не могла поверить в это.

— Но… зачем тогда кому-то работать… если у них уже есть деньги?

— А что еще нам делать с нашим временем?

— Я не знаю. Что-нибудь веселое?

— Работа — это весело, — поправила Делла. — Помни… мы не ограничены семьюдесятью или восьмьюдесятью годами. Как только ты привыкнешь к этой идее, думаю, ты найдешь в нашем пути намного больше смысла.

— Возможно, — согласилась она, все еще уложить эти мысли в моей голове.

— Все готово? — спросил Олден, возвращаясь в комнату.

Делла кивнула.

— Ты мог бы поменять свое мнение?

Олден покачал головой, и лицо Деллы вытянулось. Фактически, все выглядели… печально… кроме Бианы, у которой на лице читалось облегчение.

— Что происходит? — просила Софи, пытаясь игнорировать панику, поднимающуюся в ее груди.

Олден медленно, тяжело выдохнул.

— Пошли, Софи. Нам нужно поговорить.

Глава 12

Целую стену в офисе Олдена занимало окно с изогнутым стеклом. Из него открывался прекрасный вид на серебристую гладь озера. Оставшуюся часть комнаты занимал аквариум от пола до потолка. Софи ждала, сидя в огромном кресле, смотря на Олдена, который сидел за черным столом, заваленным книгами и свитками. Ее охватило тревожное чувство, будто она тонет.

Софи вздохнула и напомнила себе, что не тонет, а затем перевела взгляд на газеты, сваленные в кучу у кресла. Заголовки статей были обведены красным и перечеркнуты.

— Интересуешься новостями?

— Ищу тебя. — Он достал еще одну газету из ящика стола и показал статью с обведенной фотографией ее самой.

— Не знаешь, кто прислал это тебе? — спросила она.

— У меня есть несколько догадок. Не стоит беспокоиться.

— Снова эта фраза.

Нотка раздражения слышалась в ее словах.

— Потому что это правда.

Она вздохнула.

— Ладно, если ты знаешь это, то может, скажешь, как репортер узнал обо мне? Мои родители были очень расстроены из-за этого.

Ее сердце бешено забилось, когда лицо Олдена стало расстроенным.

— Догадываюсь, что ты хочешь мне сказать, — сказала она, едва он успел открыть рот. Она должна была сказать это первой. Это был единственный способ пережить это. — Ты хочешь сказать, что я не связана родственными узами с моей семьей. — Она ощутила толчок в груди, будто слова, сказанные ею, забрали с собой часть ее.

— Да, я хотел это обсудить. — Тень промелькнула на его лице. — Но что мы действительно должны обсудить, это то, почему ты больше не можешь жить с ними.

Слова плавали в голове, отказываясь пониматься.

Олден подошел к ней, прислонился к стулу и взял ее за руку.

— Мне так жаль, Софи. Мы никогда не сталкивались ни с чем подобным, и нет никакого прекрасного решения. Ты не можешь постоянно скрывать свои способности… тем более что они становятся все сильнее. Рано или поздно кто-нибудь станет подозревать, что ты — какая-то другая, и мы не можем допустить, чтобы это произошло, ради твоей безопасности и нашей. Теперь, когда Совет знает, что ты существуешь, они приказали, чтобы ты переехала сюда. Полностью и незамедлительно.

Она почувствовала, как кровь отлила от лица, когда его слова впитались.

— Ох.

Слишком простое слово, чтобы передать все эмоции внутри нее, но это лучше, чем ничего. Часть ее отказывалась верить ему, отказывалась принимать те невозможные вещи, о которых он говорил. Другая часть хотела топать ногами, кричать и плакать до тех пор, пока он не вернет ее домой, к семье.

Но тоненький голосок разума не давал ей этого сделать.

Глубоко-глубоко в душе, под страхом, обидой и болью, она знала, что он был прав.

Каждый день, с тех пор как ей исполнилось пять лет, она проживала в страхе, что ее раскроют. Она не знала, как долго сможет скрывать это. Головные боли от телепатии были практически невыносимы, и если бы они усилились…

Не говоря уже об одиночестве. Она никогда не чувствовала себя частью той семьи. У нее никогда не было друзей. Она не принадлежала к миру людей, и она устала притворяться обычным человеком.

Но осознание того, что он был прав, не уменьшало боли, не делало все происходящее менее пугающим.

— Я смогу навещать свою семью? — спросила она, ища что-нибудь, за что можно ухватиться, чтобы страх окончательно не овладел ею.

Олден не смотрел на нее, когда качал головой.

— Извини. Боюсь, это невозможно. Мы не без причины называем места, где живут люди, «Запретными городами». Доступ строго воспрещен. К тому же, они будут думать, что ты мертва.

Она даже не заметила, как оказалась на ногах.

— Вы собираетесь похоронить меня?

— Пока твоя семья и остальные люди убеждены, что ты… да.

Она была слишком потрясена, чтобы вымолвить хоть слово. Ее разум был заполнен ужасающими картинами ее надгробия с надписью «Здесь покоится Софи Фостер». Но одна картинка была хуже всех остальных.

Она закрыла глаза, отчаянно пытаясь прогнать это изображение, но оно становилось более отчетливым: ее родители, склонившиеся над могилой с дорожками от слез на щеках.

— Ты не можешь так поступить с моими родителями, — прошептала она, сдерживая собственные слезы.

— Мы должны. Если ты исчезнешь, они никогда не остановятся, пытаясь найти тебя. Это привлечет слишком много внимания ко всему.

— Но разве ты не знаешь, как это отразится на них?

— Я хочу, чтобы было по-другому.

Она отказывалась признавать это. Эльфы могли путешествовать по лучу света, читать эмоции и проникать в разум. Должен быть способ, чтобы ее семья не страдала.

Ее поразила отвратительная мысль:

— Ты можешь заставить их забыть меня? Сделать так, будто меня никогда не существовало?

— Это сложнее, — закусил губу Олден, — но может быть сделано. Действительно ли так будет лучше? Их переселят. Они потеряют свои работы, свой дом, всех друзей…

— Так лучше, чем считать свою дочь мертвой.

Ее слова, казалось, ударили его, и он отвернулся, уставившись вглубь аквариума.

— А как же ты? — спросил он после затянувшегося молчания. — Это люди, которых ты любишь, Софи. Если мы сотрем тебя, они не будут скучать по тебе, они даже не будут знать о твоем существовании. Разве это не было бы слишком больно?

Вниз по ее щеке скользнула одинокая слеза.

— Да. Но только для меня. Для них… — Она решительно расправила плечи и сжала челюсти. — Так лучше для них.

Прошли секунды, прежде чем Олден повернулся к ней с заметной болью в глазах.

— Если это то, чего ты хочешь, мы поступим таким образом.

— Спасибо, — прошептала она, с трудом веря, что говорила. Казалось, ее мозг отключался, слишком перегруженный, чтобы думать.

Она на самом деле согласилась стереть всю свою жизнь?

Она откинулась в огромном кресле. Слезы потекли по ее щекам, и она смахнула их прочь.

— Я могу попрощаться?

Олден покачал головой.

— Совет особенно запретил мне брать тебя обратно.

Комната стала вращаться, и маленький всхлип слетел с ее губ. Ей никогда не приходило в голову, что, когда она пошла в школу, это был последний раз, когда она видела свою семью… то есть она больше никогда не увидит ее. Это было чересчур.

— Пожалуйста. Я должна попрощаться.

Олден изучал ее лицо в течение долгой минуты, прежде чем кивнул.

— Я не могу взять тебя с собой, не рискуя попасть под трибунал, но я могу дать тебе двадцать минут до того, как извещу Совет об изменении планов и позволю Фитцу взять тебя с собой. Ты должна будешь переодеться, прежде чем пойдешь туда и выберешься оттуда, прежде чем кто-нибудь увидит тебя, или это будет очень плохо для него. Ты сможешь это сделать?

Она кивнула, утирая слезы.

— Спасибо.

Олден быстро направился к двери и позвал Фитца. Фитца. Софи не могла сосредоточиться, пока Олден объяснял всем, что происходило. Она была слишком занята, пытаясь выяснить то, что она скажет своим родителям.

Как она может попрощаться с семьей?

Глава 13

— Где ты была? — прокричал папа, когда Софи вошла в дверь. Его круглое лицо, обычно такое спокойное, было перекошенным и строгим.

Ее мама потирала виски.

— Мы почти позвонили в полицию.

Глаза Софи горели от непролитых слеза. Ее родители, ее дом, вся ее жизнь за прошедшие двенадцать лет… все это будет прошлым, когда она будет видеть кого-то из них. Это было слишком, слишком много для ее мозга, чтобы обработать, таким образом, она сделала единственное, что могла. Она промчалась через комнату, раскинула руки и обняла настолько сильно, насколько могла.

— Софи, что-то случилось? — спросил ее папа через минуту. — Из школы звонили, сказали, что ты рано ушла. — В его голове промелькнули невысказанные ужасы.

Софи сжалась от его мыслей.

— Ничего страшного не произошло. Это просто был странный день. — Она спрятала лицо у мамы на груди. — Я люблю вас.

— Мы тоже тебя любим, — прошептала ее мама, совершенно сбитая с толку.

— Что происходит, Соя? — спросил ее папа.

Софи вздрогнула от прозвища… доказательства того, что он на самом деле не принадлежала своей семье.

— Она просто пытается выкрутиться из неприятностей, — сказала Эми, влетая в комнату. Она любила наблюдать, как Софи ругают.

— Эми, сколько раз я говорила тебе не подслушивать? — спросила ее мама.

Эми пожала плечами.

— Насколько она под домашним арестом?

— На три месяца, — ответил ее папа.

Эми бросила на Софи торжествующий взгляд.

— Это не имеет значения, — сказала Софи, все еще обнимая родителей. — Простите, что заставила вас поволноваться. Я больше так не буду, обещаю. — На этот раз она могла сдержать свое слово.

— Ну, возможно два месяца, — решила ее мама, погладив Софи по спине.

Эми надулась, и Софи не смогла удержаться от улыбки на ее мелочность.

Она была ошеломлена, когда осознала в тот момент, что будет скучать по Эми. Ее своевольной, противной, занозе в заднице — младшей сестре. Несомненно, они все время боролись, но воевать с ней было… забавно. Почему она никогда это прежде не понимала?

Она подошла и обняла Эми.

Ее родители ахнули.

— Тьфу, что ты делаешь? — спросила Эми, корчась в крепком объятии Софи.

Софи проигнорировала ее борьбу.

— Я знаю, что мы не всегда ладили, Эми, но ты моя сестра, и я люблю тебя.

Эми дернулась прочь.

— Почему ты такая странная?

— Я не странная. Просто хотела сказать вам, что люблю вас. Я люблю вас всех. — Она повернулась к родителям, которые напряженно наблюдали за странной сценой, разыгрывающейся между их дочерьми с открытыми ртами. — Я не могла просить лучшей семьи.

— Что с тобой случилось? — спросила Эми.

— Ничего. — Она отвернулась, чтобы сморгнуть слезы. — Я пойду к себе в комнату.

Ее папа откашлялся, придя в себя.

— Ты еще не сорвалась с крючка, Соя. Мы все еще должны поговорить о том, что произошло сегодня.

— Мы поговорим, — согласилась она, отчаянно пытаясь выбраться оттуда. Фитц стоял на вахте снаружи, и ей нужно было поторопиться. — Позже.

Она влетела в комнату и стала упаковывать вещи, как будто в тумане. Она брала не многое. Все чувствовалось так, будто принадлежало кому-то другому… к какой-то другой жизни.

Когда она закончила, то позволила себе минуту, чтобы запомнить каждую деталь ее старой комнаты: бледно-голубые стены, пыльные стопки книг, разложенных на каждой доступной поверхности, сине-желтое одеяло, которое мама сделала для нее, когда она была ребенком. Теперь ее комната выглядела пустой. Может быть, это было потому, что она чувствовала себя пустой.

Затем она глубоко вздохнула, выключила свет и закрыла дверь.

Она споткнулась о пушистое тело Марти в коридоре.

— Прости, малыш, — прошептала она, приседая рядом с ним. Она погладила его мягкий мех, пытаясь не плакать. Он был ее единственным другом… но она не могла взять его с собой. Он был нужен ее семье.

— Эми будет заботиться о тебе, — пообещала она, когда выпрямилась.

Его розовый рот открылся, выпустив одно крошечное, жалостное мяуканье.

— Я тоже буду по тебе скучать.

Фитц дал ей диск с усыпляющим газом, если ей не удастся выбраться. Она надеялась, что ей не придется использовать его, мысль о том, что усыпить свою семью, причиняла физическую боль, но они ждали у основания лестницы.

— Куда, как ты думаешь, ты собираешься? — потребовал ее папа, впиваясь взглядом в рюкзак, переброшенный через ее плечо.

Эми хихикала.

— Разве тебе уже не достаточно проблем?

— Софи Элизабет Фостер, ты прямо сейчас говоришь нам, что происходит! — завопила ее мама.

Софи смотрела на них, сжимая усыпляющий газ, слишком напуганная, чтобы использовать его.

— Мне жаль, — успела произнести она. — Я ухожу.

Ее папа встал между ней и дверью.

— Ты никуда не идешь.

— Это от меня не зависит.

— Сядь, — потребовал он, указывая на диван в гостиной.

Очевидно, они не собирались позволять ей уйти, а время выходило.

— Отлично. Я обещаю, что все объясню, если вы просто сядете и выслушаете меня.

Она съежилась от лжи, ненавидя себя за то, что произносила это. Но это сработало. Они перешли к дивану и ждали, что она начнет говорить.

Она потрогал диск, приказывая своим рукам запустить его так, как показал ей Фитц. Но она не могла… она не могла позволить, чтобы последние слова, которые она сказала им, были ложью.

— Пожалуйста, пожалуйста, знайте, что я люблю вас. Я не могу в полной мере отблагодарить вас за все, что вы сделали для меня. Теперь я должна уйти, но я никогда не забуду вас.

Слезы застилали глаза, когда она затаила дыхание и зажала диск между ладонями. Воздух ринулся мимо ее пальцев, когда засочился газ, а она опустила руку и попятилась.

Так или иначе, ей удалось досчитать до тридцати, чтобы дать прозрачному газу подействовать, прежде чем она задышала. Затем она рухнула на пол, пряча лицо в руках.

— Все хорошо, Софи. Все будет хорошо.

Ей потребовалась секунда, чтобы узнать, что голос принадлежал Фитцу. Она села на полу, держась за его плечо. Какая-то часть ее мозга знала, что ей должно быть неловко из-за размазывания слез, слюней и соплей по всей его куртке, но она не могла взять себя в руки.

— Я накачала свою семью, — прошептала она.

— Ты все сделала правильно.

Это не чувствуется правильным.

Он сжал ее крепче, когда очередной раунд рыданий накрыл ее.

— Посмотри, Софи, я чувствую себя придурком, что говорю это, но мы должны убираться отсюда. Уборщики могут появиться здесь в любую секунду, и они не должны найти нас здесь.

— Уборщики?

— Специально обученные Телепаты для стирания воспоминаний. Я уверен, что Совет послал их.

Она заставила себя отпустить его и вытерла заплаканное лицо о свою же рубашку.

— Просто дай мне секундочку.

— Я пойду, заберу твои сумки. Они наверху?

Она указала на свой поношенный фиолетовый рюкзак.

— Это все, что я беру.

— Это все?

— Что, как предполагается, мне брать? Что мне понадобится?

— Сейчас или никогда, Софи. Не оставляй ничего, о чем можешь потом пожалеть.

— Нет, ничего нет… — Она остановилась, когда поняла, что это было. Было кое-что, что она решила оставить, потому что она была слишком смущена, чтобы взять это с собой. Кое-что, что она внезапно не могла оставить.

— Элла, — прошептала она. Произнесение имени заставило это чувствоваться чуточку лучше. — Я не спала без нее с тех пор, как мне было пять. Я подумала, что должна оставить ее, но… — Она не могла закончить.

— Где она?

— Наверху, в моей постели. Она — ярко-синий слон, одетый в Гавайскую рубашку. — Она покраснела, но он не засмеялся. Как-то он, кажется, понял.

— Я сейчас вернусь, — пообещал он.

Она закрыла глаза, чтобы не видеть обмякшие тела семьи, и стала считать секунды, пока не вернулся Фитц. Когда он вручил ей потертого синего слона, она была удивлена тем, насколько лучше она себя чувствовала. Теперь у нее было что-то, за что можно было держаться. Одна вещь, которую она любила, отправлялась с ней.

— Я готова уйти, — сказала она с внезапной решимостью.

Фитц помог ей встать на ноги и повел ее к двери. Большая ее часть требовала оглянуться назад на один последний раз, но она смотрела только вперед. Затем, сжимая Эллу одной рукой, а Фитца другой, она сделала два самых твердых шага, которые когда-либо делала… из прошлого, в будущее.

Глава 14

Олден и Делла ждали снаружи в зареве от огромных ворот Эверглена. Как только двери распахнулись, Делла сильно обняла Софи, гладя ее волосы и шепча, что все будет хорошо. Софи ждала слез, но она уже все выплакала.

— Нас никто не видел, — заверил Фитц Олдена, отдавая черный следопыт.

— Спасибо, Фитц. Дорогая, возможно, ты, захочешь дать девочке просто дышать, — сказал он Делле.

Делла выпустила Софи из тисков, и та судорожно вздохнула.

— Ты в порядке? — спросил Олден, глубокие тени залегли у него на лице.

— Нет, — признала она.

Он кивнул.

— Здесь будет легче.

— Надеюсь на это. — Она сжала Эллу. — Что теперь?

— Мы с Деллой лично будем наблюдать за переселением твоей семьи. Фитц поможет тебе устроиться здесь, пока нас не будет.

— Здесь? Я буду жить здесь? — Надежда вспыхнула. Жить с Олденом и Деллой будет удивительно.

Делла заламывала руки.

— О, Софи, мы бы с радостью… мы даже предлагали. Но Совет захотел, чтобы ты разместилась с другими опекунами.

Опекунами? Слово казалось холодным и формальным.

— Я лично их выбирал, — заверил ее Олден. — Они — наши хорошие друзья. Они тебе понравятся.

— Ладно, — согласилась она без особого энтузиазма. Было трудно не волноваться о жизни с чужими людьми, но она слишком устала, чтобы об этом думать.

— Мы поговорим об этом завтра, — сказал Олден. — Прямо сейчас нам нужно идти. Фитц, Элвин ждет, чтобы увидеться с Софи.

Фитц кивнул.

Делла еще раз обняла Софи перед тем, как перейти и встать рядом с Олденом. Он держал следопыт с синим кристаллом в луче света.

— Куда вы перевозите мою семью? — Софи должна была спросить.

Олден вздохнул.

— Мне жаль, Софи. Но я не могу сказать тебе этого.

Ей потребовалась секунда, чтобы понять почему.

— Ты боишься, что я попытаюсь с ними увидеться.

— Искушению может быть трудно сопротивляться.

Дрожь прошла через нее, когда реальность угнездилась в ее костях. Она больше никогда не увидит свою семью. Она стала сиротой.

— Почему бы тебе не проводить Софи внутрь, Фитц? — предложил Олден спокойно. — Элвин ждет ее в зимнем саду.

Фитц попытался увести ее, но Софи повернулась к Олдену.

— Моя семья всегда хотела дом с большим задним двором, таким образом, они могли бы взять собаку.

— Это можно организовать, — пообещал Олден.

— Мы хорошо позаботимся о них, — добавила Делла. — У них будут деньги, безопасность, все, кроме того, что они когда-либо могли хотеть, ну, кроме…

Она не закончила мысль.

Любое сомнение, которое, возможно, было у Софи, когда она решила быть стертой, исчезло в тот момент. Знание, что она спасла свою семью от пульсирующей боли, которую она испытывала, заставило это того стоить. Ее последний подарок им был благодарностью за все, что они сделали для нее. Их не просили воспитывать эльфа как свою дочь… и это, конечно, это было нелегко.

Это заставило ее удивиться… почему они?

Как два обычных человека закончили тем, что воспитывали эльфа… не зная этого?

И что более важно, почему?

Она посмотрела Олдену в глаза и уже была готова сформировать вопрос, но остановилась в последнее мгновение. Она не была готова услышать о семье, которая удочерила ее. Независимо от того, какой была их история, она сомневалась, что она была хорошей. На нее сегодня свалились, в значительной степени, все дурные вести, которые она могла воспринять в течение одной ночи. Таким образом, она позволила Фитцу увести себя, решив не смотреть, как Олден и Делла исчезли, чтобы стереть все следы ее существования.

* * *

— Кто такой Элвин? — спросила Софи, когда Фитц повел ее через другой длинный, блестящий коридор.

— Он — целитель. Он собирается быстро осмотреть тебя.

Она застыла, когда иглы и другие медицинские ужасы промелькнула в ее уме.

— Что случилось?

— Ненавижу врачей. — Она знала, что должна была сделать храбрый вид перед Фитцем, но она не могла. У нее все еще были постоянные ночные кошмары о ее кратких пребываниях в больнице.

— С тобой все будет хорошо, обещаю. — Она взял ее за руку и потянул вперед, смеясь, когда она изо всех сил пыталась сопротивляться. Он, казалось, не заметил то, как она дрожала.

— Что ты делаешь? — спросила Биана из-за них.

— Ничего, — ответил ей Фитц, таща Софи еще несколько шагов в правильном направлении.

— Где вы были? Я спрашивала папу, но он не сказал.

— Это потому, что это не твое дело, — сказал Фитц.

— Ты мне потом расскажешь?

— Перестань, ладно? Прямо сейчас я немного занят.

— Я вижу, — проворчала Биана, впиваясь взглядом в их руки.

Софи попыталась вырваться на свободу, не уверенная, что ей понравилось то, что подразумевала Биана.

Фитц сжал руку.

— Даже не думай об этом. Я отведу тебя к Элвину, и ты увидишь, что это не такое уж и большее дело.

Она потеряла желание сопротивляться под жарким взглядом Бианы, таким образом, она позволила ему потянуть себя к арочной, золотой двери в конце коридора.

Фитц встал за ней, блокируя любой шанс на возможное спасение.

— Я отнесу твои вещи в комнату. Почему бы тебе не взять Эллу? — прошептал он. — Может, она поможет.

— Спасибо, — пробормотала она.

Она передала свой рюкзак, но не сделала движения, чтобы открыть дверь.

Фитц наклонился к ней.

— Я вот что скажу тебе. Если что-нибудь плохое произойдет там, то я позволю тебе ударить меня кулаком в живот настолько сильно, насколько ты сможешь. Звучит справедливо?

Она кивнула.

Она снова заметила, как Биана впилась в них взглядом, когда Фитц открыл дверь и втолкнул ее внутрь, но она была слишком испугана, чтобы волноваться по этому поводу.

* * *

Стеклянные стены оранжереи купали все в мягком лунном свете, а огромные растения росли из пылающих горшков вокруг комнаты. Некоторые гигантские цветы, было похоже, что могли съесть ее, но Софи едва заметила их. Она не спускала глаз с человека, эльфа, склонившегося над низкой, уютной раскладушкой, готового в любую секунду вонзить в нее шприц.

— Это пойдет гораздо быстрее, если ты не будет шевелиться, — сказал Элвин, когда он поправлял ей подушку.

Она кивнула и попыталась не волноваться, но с его дикими темными волосами и огромными, переливающимися очками, он слишком напомнил ей в большей степени сумасшедшего ученого.

Он поднял ее правую руку.

— Что вы делаете?

Он щелкнул пальцами, и шар зеленого света сформировался вокруг ее локтя.

— Видишь? Это не больно.

Она уставилась на пылающий шар.

— Как вы это сделали?

— Я — Вспышка. Я могу управлять светом так, как хочу… хотя я не такой опытный, как Орем Васкер. Ты сможешь увидеть его световое шоу на следующем полном затмении. Это одно из наших самых больших торжеств.

Было странно думать, что у эльфов были свои собственные традиции, но это также имело смысл. Эльфы жили в своем собственном мире, и она должна была узнать о нем больше… и быстрее… таким образом, она ей не придется все время походить на дурочку.

— Ничего себе, тут какое-то серьезное повреждение. Оно не постоянное, — добавил он, когда она напряглась. — Это не твоя вина. Токсичная едва, токсичная вода, токсичный воздух. Какой был шанс у твоих бедных клеток?

— Вы можете видеть мои клетки?

— Конечно. Думаешь, я потому ношу очки, что они заставляют меня выглядеть лихим?

Она улыбнулась.

— А что они делают?

— Что угодно в зависимости от того, какой цвет я использую.

Он щелкнул еще раз, синий, фиолетовый и красный шары света замигали вокруг ее тела, и он прищурился сквозь очки. Затем он их снял, и Софи с облегчением увидела, у него уже не было столь ошеломляюще прекрасного вида, как у других эльфов, которых она встречала. Его глаза были скорее серыми, чем голубыми, а рот был слишком мал для его широкой челюсти. Но когда он улыбнулся, его лицо засветилось.

— Теперь ты можешь сесть, — сказал он ей, держа небольшой серебряный квадрат перед ее глазами, когда она садилась. Он нахмурился.

— Что? Просто скажите мне. Я смогу перенести.

Он рассмеялся.

— Ты так драматизируешь. Я ожидал, что цвет твоих глаз был таким из-за токсинов. Но твои глаза совершенны. Они просто… карие.

— Они всегда были такими. Даже когда я была маленькой. Вы знаете почему? — Последний вопрос слетел с ее губ шепотом.

— Без понятия. Я уверен, что есть причина, но я должен провести кое-какое исследование. Это будет большое тематическое исследование для книг, как только я разберусь.

— Что? Нет… вы не можете! — Как предполагалось, она впишется, если они будут проводить большое тематическое исследование?

— Все верно, все верно. Расслабься. Я не буду.

Софи выпустила задержанное дыхание.

— Спасибо.

— Нет проблем. — Элвин рассмеялся. Он пошарил в сумке, висевшей у него через плечо, и вытащил крошечные пузырьки с цветными жидкостями. — Сейчас, постарайся не беспокоиться, но твой организм нуждается в серьезной детоксикации. Мы начнем с этих.

Софи готовилась к горькому ожогу от медикаментов, но бутылки были наполнены сладкими сиропами, будто нектаром неизвестных фруктов. Они принесли покалывание и тепло внутри.

— Хорошая девочка, — сказал Элвин, когда убрал пустые пузырьки. Он поставил большую, прозрачную бутылку перед ней. — Все мы выпиваем по одной из них каждый день, но я хочу, чтобы ты пила по две некоторое время, наверстывала упущенное.

— Молодость в Бутылке, — прочитала она ярлычок. — Как фонтан молодости?

— Думаю, оттуда идут легенды, — согласился он. — В этом есть несколько ферментов, которые необходимы для нашего здоровья.

Вода была холодной и немного сладкой, и так или иначе, более освежающей, чем то, что она пробовала раньше. Она выпила содержимое залпом и вернула ему пустую бутылку. Он дал ей другую, и она выпила ее так же быстро.

— У меня нет нескольких лекарств, которые тебе нужны, но я передам Олдену список. Я хочу, чтобы ты приходила на осмотр ко мне пару недель для наблюдения.

Ее лицо стало угрюмым прежде, чем она успела остановить себя.

Элвин рассмеялся.

— Это не будет настолько плохо… просто быстрая проверка. Я работаю в Ложносвете, таким образом, ты сможешь зайти в любое время.

Упоминание о ее новой школе, заставило ее потянуть себя за реснички.

— Что ты делаешь?

— Простите. Нервная привычка.

— Ты вырываешь свои реснички?

— Это не больно.

— Все равно.

— Вы похожи на мою маму. — Тепло лекарств исчезло, когда все, что произошло, в реальности нахлынуло на нее. — Ну, думаю, что она была моей мамой.

Он сел рядом с ней на раскладушку.

— Олден рассказал мне об этом. Хочешь поговорить?

— Не совсем. — Она уставилась на Эллу, сильнее ее обняв.

Он свистнул.

— Ты — довольно храбрый ребенок, ты знаешь это?

Она пожала плечами.

— Иногда приходится быть храброй.

— Верно, — согласился он, смеясь.

— Что?

— Просто это кажется забавным, когда слышишь это от кого-то, обнимающего плюшевого слона.

Она покраснела.

— Я знаю, это не правильно, но…

— Я дразнюсь. Лично я не могу спасть без Вонючего Стегозавра[7]… ничего постыдного в этом нет. — Он рассмеялся. — Так или иначе, ты должна немного поспать. У тебя был трудный день. Мы увидимся с тобой через несколько недель.

* * *

— Так ты собираешься ударить меня? — спросил Фитц, когда показывал ей ее комнату.

— Думаю, нет, — пробормотала она, чувствуя себя испуганной большим осмотром, который она прошла. Он, должно быть, думал, что она была ужасной слабачкой.

Фитц усмехнулся.

— Что это за фобия докторов? Ты боялась Элвина больше, чем прыгнуть в водоворот.

— Думаю, тебе никогда не втыкали в руку иглу, и не прикрепляли к куче машин.

— Ты права. — Он вздрогнул, и она почувствовала себя немного лучше. Сейчас он немного понял ее страх. — Почему они это делают?

— Уколы были из-за того, что у меня была аллергическая реакция пару лет назад. — Она потерла руку, вспоминая синяк, который появился из-за иголок. — А машины были нужны из-за того, что я ударилась головой, когда мне было пять лет.

— Как ты это сделала?

— Думаю, я упала и ударилась головой о бетон… я не помню. Все, что я знаю, я проснулась в больнице, и мои родители чертовски ругались, говоря, что наш сосед позвонил в девять-один-один, и что я была без сознания в течение многих часов.

— Это случилось, когда тебе было пять?

Она кивнула.

— Это произошло до или после того как началась твоя телепатия?

— В этот миг. Я начала читать мысли в больнице. Я всегда думала, что с моим мозгом что-то случилось, но думаю, тут ноги растут из моих эльфийских генов.

Он ничего не ответил.

— Что?

— Просто… телепатия не открывается в таком возрасте. Что-то вызвало ее.

— Как это — вызвало?

— Не знаю. Немного вещей вызывает особые способности… и ни одна из существующих в Затерянных городах. Мой отец посмотрит.

Она подавила вздох. У Олдена много чего нужно было изучать благодаря ей.

Фитц остановился перед спальней, подходящей самой принцессе — огромная кровать с балдахином, хрустальные люстры и стеклянные стены с видом на озеро.

— Это твоя комната. Если тебе что-то понадобится, моя комната дальше по коридору.

Ее сердце странно запорхало, когда их глаза встретились, и она должна была отвести взгляд, чтобы ясно говорить.

— Спасибо за твою помощь сегодня. Не думаю, что я могла бы пройти через все это без тебя.

Он прочистил горло.

— Я не заслуживаю твоей благодарности.

— Почему?

Он пнул комок земли.

— Потому что я знал, что произойдет и не сказал тебе, потому что заставил пойти со мной. Я никогда не понимал, как для тебя трудно перемещаться здесь — пока не нашел тебя на полу. Чувствую, я погубил твою жизнь.

— Фитц. — Она замолчала, чтобы найти правильные слова, чтобы объяснить те сумасшедшие эмоции, вращающиеся в ней. — Сегодня был тяжелый день. Но ты был прав в том, что сказал вчера. Это то место, которому я принадлежу.

Фитц выпрямился, будто сбросил с плеч груз.

— Правда?

— Правда. Не беспокойся обо мне. Я буду в порядке.

Она выдавливала слова, чтобы они были правдой, повторяла их как мантру, когда заперлась в своей комнате и переоделась в пижаму.

Однако, одна в темноте, без кого-то, кто заправит ей одеяло, и без Марти на ее подушке, она больше не могла делать храброе лицо. Она сжалась в комок и заплакала обо всем, что потеряла. Но когда она заснула, ей снилась жизнь, наполненная друзьями, радостью и, наконец, чувством принадлежности к чему-то.

Глава 15

— Она живая! — поддразнил Фитц, когда Софи вползла в гостиную на следующий день. Он сидел в мягком кресле, читая книгу под названием «Двадцать пять Способов Поймать Ветер». — Ты действительно понимаешь, что проспала завтрак и ланч, верно?

— Я проспала? — Софи огляделась, чтобы найти часы, но везде лежала странная одежда, как в магазине костюмов, все было разложено по комнате. — Прости. Думаю, я просто устала.

— Вчера у нас был тяжелый день. Плюс, твоему телу нужен был отдых, пока шла детоксикация, — сказала Делла, проявившись в центре комнаты.

Софи схватилась за сердце. Она не могла понять, как человек мог привыкнуть к призрачным появлениям Ванишеров.

Делла нахмурилась, когда она встретила взгляд Софи.

— Как у тебя дела?

Софи пожала плечами. Она не знала, как ответить.

— Ну, ты выглядишь отлично. Не то, чтобы раньше ты была не симпатичной, но думаю детоксикация сделала свое дело. Ты должна увидеть, насколько блестящими стали твои волосы, а твои глаза такие… экзотичные. Ты будешь разбивать сердца, когда подрастешь.

— Кто? — Биана шагнула в комнату в подогнанном платье с затейливой золотой вышивкой, переливающейся при каждом шаге. Она выглядела более гламурной, чем любой двенадцатилетний имел право выглядеть.

— Софи, — сказала Делла, улыбнувшись Софи. — Разве она не выглядит симпатичной сегодня?

Возможно, были вещи, которые менее смущали, чем тот момент, но Софи не могла ни о чем другом думать. Особенно, когда Биана пожала плечами и спросила:

— Это тоже платье, которое было на тебе вчера?

— Вся моя другая одежда была… — начала она объяснять, но Делла подняла руку.

— Прости. Я должна была прислать кое-что тебе. Я делала покупки все утро. — Она махнула руками в сторону взрыва одежды. — Вот. Твой новый гардероб.

— Это все для меня? — Она будет носить пять нарядов в день?

Делла подмигнула:

— Я взяла для тебя все, что тебе понадобится, плюс несколько дополнительных предметов. Единственное, что я не купила, это новый нексус. Я подумала, что ты захочешь выбрать его сама. Если конечно не хочешь оставить старый, потрепанный нексус Фитца.

Софи уставилась на манжету на запястье.

— Он был твоим? — спросила она Фитца.

Он кивнул.

Ей нравился нексус… больше, чем она хотела признавать. Она теребила блестящий камень, который был точно такого же цвета как его глаза.

— Хочешь забрать его обратно?

— Мне он больше не нужен. Он твой, если хочешь.

Она очень удивилась, узнав, что все наблюдали за ней, таким образом, она очень постаралась, чтобы голос звучал непринужденно, когда произнесла:

— Могу пока подержать его у себя, таким образом, он не будет пропадать зря.

— Если это то, чего ты хочешь, — согласилась Делла с улыбкой. — Я должна упаковать все это через несколько минут, а затем я принесу тебе ланч.

— Упаковать? — Ее сердце упало, когда Олден вошел в комнату, держа ее рюкзак и Эллу. — Вы выгоняете меня?

Она пыталась изобразить это шуткой, но легкая боли просочилась в ее словах.

Делла поспешила взять ее за руки.

— Конечно, нет. Мы думали, что ты захочешь поскорее переехать в твой новый дом. Если ты хочешь подождать несколько дней, мы распакуем твои вещи прямо сейчас.

Софи сглотнула, чтобы успокоить ее голос.

— Нет, все в порядке. Фактически, я на самом деле не хочу есть. Я не голодна. — Ее живот так сильно завязался внутри от нервов, что там не было никакого места для еды.

Делла печально улыбнулась.

— Тебе понравятся Грэйди и Эделайн.

Ее ладони вспотели от незнакомых имен.

— Какие они?

— Они отличные, — пообещал Олден. — Они управляют заповедником в Хевенфилде, таким образом, у них всегда происходят интересные вещи.

— У них есть дети?

Делла посмотрела на Олдена.

Он отвел взгляд.

— Грэйди и Эделайн потеряли их единственную дочь приблизительно пятнадцать лет назад. Ее звали Джоли. Ей было двадцать лет, когда она умерла. Это был…. ужасный несчастный случай.

Делла зажала рот рукой.

Олден покачал головой.

— Я не уверен, упомянут ли они об этом, таким образом, ты могла бы захотеть подождать, чтобы увидеть, поднимут ли они эту тему. То есть ты будешь знать, что они готовы говорить об этом. И, пожалуйста, не позволяй себе нервничать из-за этого и из-за встречи с ними. Я не буду отрицать, что потеря затронула их, но они — все еще двое самых замечательных людей, которых я знаю. Ты полюбишь их. — Он предложил ей свою руку. — Вперед. Пойдем, встретимся с твоими новыми опекунами.

* * *

— Для каких животных это заповедник? — спросила Софи, когда быстро развивающийся рев встряхнул землю. Огражденные обширные пастбища шли настолько далеко, насколько она видела, они были наполнены существами, которые были похожи на мутантов, перемешенную версию животных. Элла, в своей ярко-синем великолепии, внезапно выглядела нормальной.

— Хевенфилд — один из центров восстановления нашего Святилища, — объяснил Олден. — Животные привезены сюда сначала для обучения, прежде чем мы выпустим их в охраняемые дома… и их не так легко поймать. Мы до сих пор пытаемся поймать Несси. Она довольно красиво исчезает.

— Эти существа живут рядом с людьми?

— Откуда, ты думаешь, появляются легенды? Именно поэтому они там не в безопасности. Мы должны были забрать даже вымирающие виды — горилл, львов, мамонтов…

— Мамонты вымерли, — перебила она.

— Скажи это процветающему стаду, которое есть у нас в Святилище.

— У вас есть стадо мамонтов? — В это было как-то труднее поверить, чем в гоблинов и огров.

— У нас есть колонии всего. Мамонты, саблезубые тигры, динозавры. — Он рассмеялся, когда у нее отвисла челюсть. — Каждый вид существует по причине, и позволить ему вымереть, отняло бы у планеты уникальную красоту и качества, которые обеспечивает вид. Таким образом, мы удостоверяемся, что они все продолжают процветать. Грэйди и Эделайн обучают животных быть вегетарианцами, кормят их продукцией похожей на продукцию гномов; так они не будут охотиться друг на друга, как только их перемещают в Святилище.

Другой рев прервал их разговор. Независимо от того, на что это было похоже, кто-то был не доволен своей новой диетой.

Их путь проходил через ущелье, часть которого представляла собой извилистые, отвесные скалы, идущие до каменистого пляжа, покрытого темными пещерами. Все равно, этот путь выглядел гораздо менее страшным, чем широкая, украшенная цветами дорожка, на которую они вышли, чтобы встретиться с ее новыми опекунами.

Дорожка привела к широкому лугу, где гномы, используя толстые веревки, ловили арканом то, что было похоже на гигантскую ящерицу, покрытую неоновыми зелеными перьями. Животное билось в знак протеста.

— О, прекрати устраивать королевскую драму, — скомандовал хриплый мужской голос откуда-то среди веревок и перьев.

Р-Р-Р-Р!

— Хорошо. Здесь ничего не получается, — прокричал он.

Гномы тянули изо всех сил, притягивая шею животного достаточно низко для белокурого эльфа, чтобы тот запрыгнул на нее… не просто подвиг, учитывая, что животное было в два раза больше слона.

Р-Я-Я-Я-В-К!

— Я пытаюсь помочь, глупая девочка, — завопил он, когда животное сопротивлялось и крутилось.

Софи съежилась, надеясь, что ей не придется смотреть, как ее новый опекун становится кормом для ящерицы.

— Нужна помощь, Грэйди? — позвал Олден.

— Ха. Почти получилось. — Он рванулся и схватил какой-то черный клубок перьев. Тот сжимался и извивался, но Грэйди дернул его, почти потеряв равновесие в процессе. Пушистая ящерица перестала сопротивляться, когда Грэйди бросил черную вещь одному из гномов и скользнул вниз, на спину зверя. — Прости, — сказал он Олдену, когда снова оказался на земле.

— Без проблем, друг мой. Верди снова устраивает тебе неприятности?

— Вот почему она наш постоянный житель.

— Софи, ты бы хотела познакомиться с тираннозавром? — предложил Олден.

Она широко распахнула глаза на название. Так динозавры действительно не были вымершими. Идея была настолько невероятно крутой. И они выглядели не так, как думали люди. Теперь она знала, что Фитц имел в виду своими самодовольными комментариями в музее.

— Это безопасно? — спросила она, когда последовала вперед за Олденом. Она не была уверена, была ли она больше взволнована смертельно опасным динозавром или встречей с Грэйди.

— Сейчас да, когда я снял якула у нее с шеи. Это крылатая змея, которая питается кровью.

Она сжала Эллу для поддержки и передвинулась в другую сторону от Олдена, подальше от гнома, изо всех сил пытающегося удержать кровососущую змею.

— Полегче, Верди, — сказал Олден, когда гигантское животное опустило свою голову к нему и Софи.

Верди была устрашающе близко с огромными желтыми глазами, острыми когтями и заостренной мордой. Софи старалась не дрожать, когда Верди наклонилась перед ней, опустив огромную голову к Софи. Ряды острых клыков сверкнули слюной динозавра в солнечном свете.

— Ты удивлена тем, как в действительности выглядели динозавры? — сказал Олден, кивая ей подойти ближе.

— Я не ожидала неоновых перьев, — признала она, ее ноги отказывались делать еще шаг вперед.

Грэйди рассмеялся около нее, и она резко повернулась, чтобы осмотреть ее нового, ездящего на динозавре опекуна. С его точеными чертами лица и покрытой перьями туникой, она не могла решить, напоминал ли он ей больше Джеймса Бонда или Робина Гуда — что чувствовалось неправильно. Он был так непохож на ее полного, лысеющего папу, она не была уверена, как к нему относиться.

На его красивом лице заиграла улыбка.

— А ты должно быть Софи.

Она пожала перистую руку, которую он предложил, и сильнее сжала Эллу. Он не выглядел страшным… но ее коленки дрожали, так или иначе.

— Хочешь погладить Верди? — спросил Грэйди.

Она действительно не хотела подходить ближе к тем смертельно выглядящим зубам, но она не хотела, чтобы Грэйди думал, что она была трусихой. Таким образом, она глубоко вздохнула и подошла ближе, чтобы погладить по щеке ти-рекса. Верди осталась послушной, наблюдая за Софи своим немигающим желтым глазом. Софи потерялась в пристальном взгляде.

— Ей все еще больно, — сказала она, не полностью уверенная, откуда она это знала.

— Больно? — Грэйди разделил перья на шее Верди. — Рана довольно глубокая. Возможно, я должен осмотреть ее.

Софи отстранилась и зажала нос, когда Грэйди размазывал вонючую коричневую слизь по ране. Она пахла смертью, гнилью и тунцом… не слишком хорошая комбинация.

— Экскременты келпи, — пояснил Олден. — Снижают остроту большинства укусов.

Она надеялась, что не должна будет касаться никаких экскрементов, живя там.

Грэйди закрыл вонючую флягу и вытер руки о ткань, которую гном вручил ему.

— Думаю, что ты была права, Софи. Теперь она кажется более расслабленной. Ты, должно быть, хорошо чувствуешь животных.

— Я могу… нормально общаться с животными, по крайней мере. — Она бросила еще взгляд на гигантскую перистую ящерицу. Верди все еще наблюдала за ней, и возможно она была сумасшедшей, но она могла поклясться, что та пыталась отблагодарить ее.

— Ну, пошли, вероятно Эделайн ждет. — Голос Грэйди звучал настороженным, и его шаги были почти неохотными, как и шаги Софи, когда он повел их в дом с видом на океан. Дом был маленьким по сравнению с роскошным поместьем Олдена и Деллы, но по человеческим стандартам это был особняк. Дом был высоким, чем широким с золотыми колоннами и стеклянными стенами, сверкающий купол возвышался над центром крыши.

Не было никакой причудливой лестничной площадки как в Эверглене, просто огромная комната с прозрачными стенами с видом на океан, и расставленная мебель по всему пространству. Широкая центральная лестница изгибалась к верхним этажам, люстра с запутанными плетеными кристаллами лилась каскадом с куполообразного потолка. Здесь было просто, но изящно, и очень, очень чисто. Настолько чисто, что выглядело так, будто здесь никто не жил.

Эделайн влетела в комнату в бледно-синем платье, сделанном из тонкой ткани, которое колебалось вокруг нее, когда она двигалась. У нее были мягкие розовые щеки, большие бирюзовые глаза и янтарные волосы, которые ниспадали по плечам мягкими локонами. Не считая Деллу, она была самой красивой женщиной, которую Софи когда-либо видела… за исключением фиолетовых теней под глазами. У человеческой мамы Софи иногда бывали темные круги, но только когда она волновалась.

Она задумалась, о чем Эделайн волновалась. Она надеялась, что не о том, что Софи будет жить с ними.

Эделайн нахмурилась, когда она увидела Грэйди.

— Ты весь в пухе динозавра! Прошу прощения, я говорила ему быть презентабельным, — сказала он Олдену.

Олден рассмеялся.

— Я пока не видел ни одного, кто проехал на ти-рексе и не оказался в перьях.

— Ты никогда не видел Эделайн в действии, — поправил Грэйди с улыбкой.

Софи попыталась представить кого-то столь деликатного после родео с динозавром. Нет, она не могла вообразить это.

— Я собираюсь помыть руки, — сказал Грэйди, взбегая по лестнице.

Эделайн кивнула. Затем она глубоко вздохнула и повернулась к Софи.

— Добро пожаловать в наш дом. — Ее голос дрожал и казался более нервным, чем Софи, что фактически заставило Софи чувствовать себя лучше. По крайней мере, Эделайн тоже думала, что этот процесс был страшным.

— Спасибо, что приняли меня. — Она не знала, что еще сказать.

Эделайн улыбнулась, но печаль задержалась в ее глазах.

— Надеюсь, что ты можешь остаться на чай, — сказала она Олдену. — Есть меллоу-мелт[8].

Лицо Олдена озарилось.

— Если ты настаиваешь.

Меллоу-мелт, оказалось, было клейким пирогом, который на вкус был, как только что испеченное шоколадное печенье с мороженным и покрытый глазурью и ирисками. Он таял на языке и был лучшей вещью в жизнь, которую когда-либо пробовала Софи. Она хихикнула, когда Олден слопал три куска. Грэйди присоединился к ним несколько минут спустя, с его волос все еще капало после быстрого душа, и он слопал четыре куска.

Чай подавался в укромном уголке на кухне, и даже при том, что Софи видела, как оранжевые, перистые динозавры паслись снаружи на одном из пастбищ, это немного напомнило ей дом. Возможно, это были пастельные скатерти на столе, или запутанные цветы нарисованные на фарфоре… но впервые за весь день она не чувствовала пустую, тоскующую боль по дому, с которой она проснулась.

— Хочешь ягодного сока? — предложила Эделайн Софи.

— Э, конечно.

Эделайн щелкнула пальцами. Раздались крошечный хлопок и вспышка света, и ярко-зеленая бутылка появилась на столе.

Софи резко отодвинулась, будто бутылка была одержимой.

Грэйди рассмеялся.

— Дай угадаю, ты никогда раньше не видела Фокусника в действии.

— Кого? — спросила она, когда ее рот снова мог формировать слова.

Эделайн улыбнулась, реально на сей раз, и эта улыбка осветила ее лицо.

— Если я знаю, где что лежит, я могу перенести это сюда силой разума. Отчасти это похоже на телепортацию, но с объектами.

Это было в значительной степени самой классной способностью когда-либо.

— Что вы можете делать? — спросила Софи Грэйди.

Его улыбка исчезла.

— Ничего, это почти также весело, поверь мне.

Она ждала, что он уточнит, но он отвел взгляд.

Олден поднялся.

— Я, к сожалению, должен идти. — Он достал тонкую газету из своего кармана и вручил ее Эделайн. — Элвин хочет, чтобы она принимала эти лекарства в течение следующих нескольких недель. Вам необходимо найти их в «Хлебни и Рыгни».

Весь цвет сошел с лица Эделайн.

— Я предполагаю, что возьму ее завтра. Есть ли что-то еще, что ей нужно?

— Делла позаботилась об остальном. Ты знаешь ее, когда дело доходит до покупок.

— Знаю. В свое время я совершила ошибку, разрешив ей помочь мне с покупкой подарка для… подруги нашей дочери. Четыре часа спустя у меня был совершенно новый платяной шкаф и никакого подарка.

Грэйди взял Эделайн за руку, и она отвернулась, глядя из окна.

Сердце Софи болело за них. Она знала их боль… она потеряла всю семью. Возможно, это было то, почему Олден соединил их. Они все знали то, на что похоже горе. Но она не испытывала желание говорить об этом, таким образом, она сохранила спокойствие.

Олден достал тонкий кристаллический квадрат из своего кармана и вручил его Софи.

— Это — импартер. Он позволит тебе общаться с любым в нашем мире. Таким образом, если тебе что-нибудь нужно, или ты просто захочешь поговорить, произнеси мое имя у экрана, и свяжешься со мной. Хорошо?

— Хорошо. — Она сжала Эллу, когда сердце застучало в ушах. Не то, чтобы ей не нравились Грэйди и Эделайн… но будет странно остаться с ними одной. О чем им говорить?

Олден наклонился ближе, таким образом, он мог прошептать.

— Все будет хорошо, Софи. Если тебе что-нибудь понадобиться… в любой время… я здесь. Воспользуйся импартером.

Она кивнула.

— Хорошо. — Он махнул Грэйди и Эделайн, и еще раз заверяюще улыбнулся Софи, когда он взял своей следопыт и исчез во вспышке света.

Тишина, которую он оставил позади, была оглушительной.

Грэйди нарушил ее первым. Он вскочил на ноги и подтолкнул Софи.

— Давай покажем тебе твою новую комнату.

* * *

— Это действительно все мое? — Ее спальня занимала весь третий этаж.

Звездообразные кристаллы свисали с потолка на блестящих шнурах, синие и фиолетовые цветы, сотканные ковром, наполняли комнату своим сладким ароматом. Гигантская кровать с пологом занимала центр комнаты, а огромный шкаф и одежда — всю стену. Книжные полки, полные толстых, ярких цветных томов, заполняли другие стены. У нее даже была своя собственная ванная комната, вместе с душем-водопадом и ванной размером с бассейн.

— Надеюсь, это нормально, — сказала Эделайн, прикусывая губу.

Она шутила?

— Это удивительно, — сказала Софи, уже чувствуя себя взволнованной от ее нового дома. Она опустила свой рюкзак, но решила держать Эллу в руках. Держаться за что-то помогало.

Половиной второго этажа была спальня Грэйди и Эделайн, а другой половиной был длинный зал с тремя закрытыми дверями. Две комнаты — их личные офисы. Одна — они не объяснили, но Софи предположила, что это была комната Джоли. Они не запрещали ей ходить в той части дома, но также они не провели ей экскурсию, и по тому, как их голоса напрягались, когда они говорили об этом, она решила, что будет лучше избегать этого.

После того неловкого, но восхитительного ужина из жидкой огородной зелени, которая являлась на вкус как пицца, Грэйди и Эделайн оставили Софи в покое, чтобы распаковать вещи… что, как оказалось, было хорошей идеей.

Распаковка сделала все реальным.

Сейчас она жила здесь, в этом странном, слишком идеальном мире, где все, что она знала, оказалось ложью, а из вещей у нее за последние двенадцать лет своей жизни был рюкзак, набитый мятой одеждой, которую она никогда не носила, незаряженный iPod и альбом, полный воспоминаниями, стертыми у всех, кроме нее.

По крайней мере, она знала, что ее семья не скучает по ней, в то время как ей их не хватает. Их новая жизнь — где бы то ни было — будет лучше без нее. Олден и Делла были в этом уверены.

Она отложила остатки своей человеческой жизни подальше, и из ее глаз хлынули слезы. Она свернулась калачиком на кровати с Эллой и позволила себе последний раз выплакаться.

Когда ее глаза, наконец, высохли, она пообещала себе больше не оглядываться назад.

Грэйди и Эделайн не были ее родителями, а Хевенфилд не был ее старым домом… но может это и к лучшему. Может быть, будет легче, если они разные. И может быть, со временем, она почувствует себя как дома.

Глава 16

Софи проснулась с удивительным восходом солнца… розовые, фиолетовые и оранжевые полосы смешивались в океане и небе в зеркальных отображениях. Она наслаждалась видом, но должна будет выяснить способ затемнять ее стеклянные стены. Восход солнца был слишком ранним, чтобы просыпаться так каждый день.

Грэйди и Эделайн были на кухне, заканчивали завтрак, когда она спустилась вниз. Софи застыла в дверном проеме, не уверенная, должна ли она прерывать их.

— Или ты ранняя пташка, — сказал Грэйди, когда переместил свитки, которые читал, чтобы создать место для нее, — или ты не затуманила стекла.

Она опустилась на стул рядом с ним.

— А как мне это сделать?

— Просто хлопни дважды в ладоши.

— Как насчет завтрака? — спросила Эделайн. Ее голос казался усталым, а тени вокруг глаз были настолько темными, что были похожи на синяки. Кивнув Софи, она призвала миску оранжевой бурды и ложку. Каждый кусочек, который Софи пробовала, был как теплый, масляный банановый хлеб, и она захотела попросить добавки в течение многих секунд, но не хотела наглеть.

Она не знала, как говорить с ними, таким образом, она уставилась на свитки Грэйди. Неаккуратный почерк было невозможно прочитать вверх тормашками, но она действительно заметила символ в углу: крючковатая птичья шея с клювом, указывающим вниз. Изображение щекотало ее ум, будто она должна знать то, что это означало, но она не могла найти воспоминание, чтобы понять этот символ.

Грэйди поймал ее взгляд и свернул их.

— Скучный материал давным-давно минувших дней. — Он сказал это с улыбкой, но было очевидно, что он не хотел, чтобы она видела свитки, что только подогрело ее любопытство. Особенно, когда она определила линию рун, бегущих вдоль основания, и на сей раз они имели смысл.

— Проект Мунларк, — выпалила она, прежде чем смогла как следует обдумать.

— Ты можешь это прочитать? — спросил Грэйди.

Софи кивнула, немного отодвигаясь, когда она увидела взгляд в его глазах. Гнев, беспокойство… и страх.

— Обычно я не могу, но на сей раз смогла. Что такое Проект Мунларк? — прошептала она.

Грэйди поджал губы.

— Ты ничего не должна об этом знать.

Но Олден сказал слово, которое она раньше лепетала, которое ребенок мог бы иметь в виду «мунларк». Это не могло быть совпадением. Она выдернула ресницу.

Грэйди провел рукой по лицу и глубоко вздохнул.

— Прошу прощения. Я не хотел пугать тебя. Это просто, это чрезвычайно классифицированные документы, и те руны — это шифр. Никто, как не предполагается, не может прочитать их, если им не дадут ключ.

Она сглотнула, пытаясь получить достаточно слюны на языке, чтобы заставить его работать.

— Почему тогда я могу прочесть их.

— Понятия не имею. — Он отвел взгляд от Эделайн. — Возможно то, как тебя учили читать или писать люди, заставило твой ум видеть вещи немного по-другому.

Это было такое же оправдание, которое дал Олден тому, почему она не могла читать нормальные руны. Это не выглядело правдоподобно, но она ни о чем больше не могла думать. Она была вполне уверена, что она не забыла бы, если бы ее научили читать шифрованные руны.

— Если ты готова идти, то мы должны купить те лекарства, которые указал Элвин, — прервала Эделайн, вставая. Каждое слово было вытянуто так, будто целое предложение было одним длинным вздохом, что точно не делало Софи стремящейся пойти. Но она не могла сказать «нет», таким образом, она поднялась, суетливо расправляя фиолетовое платье, которое она надела. Это было самое простое платье, которое купила для нее Делла, но она все еще чувствовала себя смешной. Эльфы имели что-то против джинсов?

Грэйди кивнул.

— Передавай привет Кеслеру от меня.

Эделайн простонала.

— Это будет интересно.

Софи посмотрела на Грэйди, надеясь, что он не злился из-за свитков. Он немного улыбнулся ей. Затем Эделайн взяла ее за руку, и они, ярко сверкнув, ушли.

* * *

Они переместились на остров под названием Мистериум. Небольшие, одинаковые здания выстроились вдоль узких улочек, будто они были вырезаны из литейной формы. Уличные торговцы наполняли воздух ароматом пряностей и сладостей, а разговоры гудели на переполненных тротуарах. Платья Софи и Эделайн выделялись среди простых туник и штанов других эльфов.

— Эй, почему они не наряжаются? — пожаловалась Софи.

— Мистериум — рабочий город.

— О. Но подождите… разве не все получают одинаковые суммы денег в своем фонде рождения?

Эделайн кивнула.

— Деньги не имеют никакого отношения к социальному разряду. Наш мир основывается на «талантах». Это люди с более простыми способностями, они работают на более простых рабочих местах… и они одеваются соответственно.

— Это отчасти кажется несправедливым, — пробормотала Софи. — Нельзя же выбрать, с каким талантом родиться. Почему они должны жить менее престижной жизнью?

— Их жизни не менее престижны. У них есть дома, такие же прекрасные как дом Олден или наш. Но когда они прибывают в работу, они едут в другой тип города. В город, разработанный специально для их вида работы. — Рука Эделайн сжалась на руке Софи, когда несколько человек помахало ей.

— Вы в порядке? — спросила Софи.

— Да, я просто не привыкла к такому количеству людей. — Она держала голову опущенной, когда вела Софи через оживленную деревню, избегая других эльфов, мимо которых они пробегали. Все, казалось, узнавали Эделайн, хотя, шепот преследовал их, куда бы они ни шли.

— Смотрите, это Эделайн Руан… вы можете поверить?

— Я думал, что она никогда не покидает свой дом.

— Она и не покидает.

Эделайн делала вид, что не замечает, и они не замедляли свой темп, пока не достигли единственного здания, которое отличалось: магазин был разрисован двадцатью различными цветами с кривыми стенами и изогнутой крышей… казалось, что он появился из какого-то детского стихотворения.

ХЛЕБНИ И РЫГНИ: ВАШ ВЕСЕЛЫЙ АПТЕКАРЬ.

Дверь рыгнула, когда они вошли.

Магазин был лабиринтом полок, наполненных цветными бутылками, жидкостями и таблетками. Эделайн прошла с прямой спиной в лабораторию с мензурками, стоящими над радужным огнем горелок. Стройный человек в длинном белом халате склонился над экспериментом с тощим мальчиком, стоящим около него… вероятно, это был его сын, так как у них обоих были одинаковые взъерошенные земляничные светлые волосы и глаза цвета барвинка[9].

— Я займусь вами через минуту, — пообещал он, когда добавил каплю оранжевой слизи в одну из пробирок. — Будь готов добавить амараллитин, Декс.

Мальчик использовал длинные щипцы, чтобы взять пылающий желтый пузырек и поднять его над экспериментом с безопасного расстояния.

— Готов?

— Еще нет. — Он надел пару толстых черных очков. — Хорошо. Давай!

Он отскочил назад, когда мальчик влил содержимое пузырька. Мензурка загорелась и выпустила огромное облако дыма, наполнив комнату запахом грязных ног. Софи зажала нос и надеялась, что смеси не было в списке Элвина.

Мужчина высунулся из-за спины мальчика и снял свои очки.

— Первая за весь день, которая не взорвалась. Эделайн! — воскликнул он, наконец, поднимая голову. — Это действительно ты?

— Привет, Кеслер.

— Привет, Кеслер, — повторил он, убедительно имитируя ее мягкий голос. — Это все, что ты собираешься сказать? Подойди сюда и дай мне обнять тебя!

Эделайн пересекла комнату, будто это был ил, но он, так или иначе, по-медвежьи обнял ее.

— Ты хорошо выглядишь, Эда… но что ты здесь делаешь? Ты никогда не приезжаешь в город.

— Я знаю. — Она вручила ему мятый клочок бумаги. — Элвин сказал, что я должна получить это для Софи.

Кеслер за полсекунды просмотрел листок, прежде чем вскинуть голову.

— Софи? — Он нашел Софи глазами, и его челюсть немного отвисла. — Я…. что-то пропустил?

— Да. — Эделайн глубоко вздохнула. — Софи теперь живет с нами.

Взгляд Кеслера метался между Софи и Эделайн, будто он не мог решить, кто был более захватывающим.

— С каких это пор?

— Со вчерашнего дня… это долгая история. — Она жестом показала Софи присоединиться к ним. — Софи, это мой шурин, Кеслер, и мой племянник Декс.

— Здрасьте, — пробормотала Софи, слишком нервничая, чтобы смотреть ему в глаза, тем более что они были семьей Эделайн. Она практически могла почувствовать их пристальные взгляды.

— Софи начнет обучение в Ложносвете в понедельник, — объяснила Эделайн.

— Круто, — воскликнул Декс. — На каком уровне ты будешь?

— На втором.

— Я тоже! Ты знаешь свое расписание… ничего себе! — Он наклонился ближе к ее лицу и указал на ее глаза. — Как ты это сделала? Иногда я могу сделать свои глаза красными, полностью шокируя всех, но я раньше никогда не видел карих глаз. Мне нравится.

Она могла почувствовать, что ее щеки покраснели.

— У меня на самом деле просто карие глаза.

— Правда? Отлично. Ты видишь их, папа?

— Вижу. — Кеслер изучал ее, будто она была одним из его экспериментов. — Откуда именно ты, Софи?

— Я… э… — Она не была уверена, разрешили ли ей говорить правду.

— Софи жила в одном из Запрещенных Городов до нескольких прошлых дней, — ответила за нее Эделайн.

Софи съежилась, когда Кеслер переспросил:

— Что?

В то же время Декс закричал:

— Это самая крутая вещь, которую я когда-либо слышал! Это действительно удивительно? Могу поспорить, что это удивительно. Эй, ты человек? Поэтому у тебя карие глаза?

— Я не человек. Они меня просто воспитали. — Слова вышли, но чувствовались неправильными на ее языке.

— Декс, думаю, ты ставишь Софи в неудобное положение, — произнесла Эделайн, прежде чем он смог задать еще вопрос.

— Я? Прости. Я не хотел.

Софи пожала плечами.

— Ничего страшного. Я знаю, что я — странная.

Декс улыбнулся, показав глубокие ямочки.

— Мне нравятся странности. Эй, а у тебя…

Дверь снова рыгнула.

— Вы! — Высокая женщина в темно-зеленом плаще влетела в магазин, проталкиваясь мимо Софи и Эделайн. Тощая девочка в розовом плаще с капюшоном тащилась за ней.

— Вика, что случилось на сей раз? — спросил Кеслер с очевидным раздражением.

— Спроси своего сына. Это его рук дело. — Она скинула капюшон с головы девочки, обнажая сияющий лысый череп.

Эделайн, Софи и Кеслер одновременно ахнули. Декс, между тем, казалось, с трудом пытался не улыбнуться.

— Привет, Стина. Ты что-то изменила? Потому что сегодня ты выглядишь по-другому. Подожди, не говори мне…

— Мама! — прорычала Стина.

Щеки Кеслера дергались, когда он боролся со смехом.

— Мы не продаем здесь решений для облысения, Вика.

— Просто потому что ты не продаешь их, это не означает, что ты их не делаешь, — настаивала она.

Кеслер поглядел на Декса.

— Ты тоже знаешь, как их делать, — напомнил ему Декс.

— Я знаю, что это был ты, ты — глупый снежный человек! — завопила Стина.

Декс закатил глаза и указал на пятно у нее за ухом.

— Ты знала, что у тебя есть вмятина на черепе, вот тут?

Софи сдержала смешок, когда Стина сделала выпад к нему вихрем костлявых конечностей.

— Все, довольно! — прокричал Кеслер, разнимая их. — Вика, контролируй свою дочь.

— Почему я должна это делать? Не похоже, что ты контролируешь своих детей.

Кеслер выглядел так, будто хотел придушить ее, но вместо этого он стиснул зубы и сказал:

— У нас есть пряди со стероидами. Возьми немного домой, и у нее отрастут волосы через неделю.

— Через неделю? — завопила Стина. — Я не могу ходить в школу, выглядя как… как…

— Как огр? — предложил Декс, зло усмехаясь.

Стина завопила.

— Если моя дочь пропустит какие-то школьные дни из-за твоего сына, то я удостоверюсь, что он ответит за это, — завопила Вика.

— Вы ничего не сможете доказать, — проворчал Декс.

— Мне и не нужно будет. Они не ожидали бы ничего меньшего от плохой пары!

Дружелюбное лицо Кеслера перекосило от очевидного гнева, и ему понадобились несколько глубоких вздохов, прежде чем он заговорил. Софи не знала, что такое «плохая пара», но, должно быть, это было тяжелое оскорбление.

— Хорошо, вот что мы сделаем, — практически выплюнул Кеслер. — Вы обе уберетесь, и когда я закончу помогать этим клиентам, я посмотрю, смогу ли я сделать стероидные пряди более мощными. Если не смогу, будешь носить шляпу.

Вика смутилась, но он не дрогнул.

— Думаю, у нас нет выбора. Не похоже, что есть кто-то еще, кто впустую тратил бы свою жизнь, делая нелепые лекарства в бесполезном магазине.

— Если магазин бесполезный, почему ты все еще ходить ко мне за покупками? — возразил Кеслер.

Вика, могло показаться, не нашла что возразить. Таким образом, она накинула капюшон на голову Стины и потянула ее к двери.

— Я отомщу тебе, — пообещала Стина Дексу.

— Ой-ой-ой, боюсь-боюсь.

Озлобленные глаза Стины сфокусировались на Софи.

— На что уставилась?

Софи отвела взгляд.

— Ни на что.

Дверь снова рыгнула, а затем захлопнулась.

Кеслер ударил кулаком по столу, заставив всех подскочить.

— Я хочу знать то, что это все было, Декс?

— Наверное ничего.

Кеслер вздохнул.

— Ты должен быть более осторожным, Декс. Ты знаешь, что некоторые люди чувствуют к нашей семье… особенно Вика и Тимкин Логнеры.

— Ну, — сказала Эделайн спокойно, — этот магазин едва помогает ситуации. Возможно, если ты сделал бы его более традиционным…

— Конечно же нет, — прервал Кеслер. — Ничто не приносит мне большей радости, видеть, как все эти душные дворяне корчатся здесь.

— Точно также ничто не делает меня счастливее, чем блестящая лысина Стины, — добавил Декс, усмехаясь.

Кеслер не мог удержаться от смеха.

— Ну, Декс, так как ты устроил весь этот беспорядок, ты должен нащипать стероидных прядей. Я должен помочь Эделайн со списком Элвина.

Декс нахмурился и поплелся прочь, чтобы собрать поставки в задней комнате. Он вернулся несколько секунд спустя с охапкой пузырьков и расставил их по рабочему столу с подленькой улыбкой.

— Это заставит ее волосы расти быстрее, — прошептал он Софи. — Но также даст ей бороду.

Софи хихикнула и напомнила себе никогда не ссориться с Дексом.

— Что та девочка тебе делала?

— Она просто злая, — сказал он, когда перемалывал черные листья ступкой и пестиком. — Поверь мне.

* * *

Эделайн исчезла в своей комнате, когда они вернулись в Хевенфилд, и Грэйди пытался научить Софи, как сделать прыжок в одиночку. Она никогда не была так ужасна ни в чем в ее жизни.

Первые двадцать раз она пробовала, но не могла почувствовать теплые перья… независимо от того, сколько раз Грэйди говорил ей концентрировать на покалывании в клетках. После этого она не могла продержаться достаточно долго, чтобы сделать что-то кроме того, как вспыхнуть потом от жары.

С пятьдесят седьмой попытки она, наконец, совершила сольный прыжок на другую сторону дома. Она сделала еще пять раз подряд и почувствовала, что готова свернуть горы, так ей хотелось плакать от облегчения, когда Грэйди объявил, что на сегодня достаточно практики. Но когда он проверил ее нексус, то нахмурился.

Он указал на серый прямоугольник, который показывал только капельку синего цвета.

— Это значит, что твоя концентрация на десяти процентах. У ребят твоего возраста, к настоящему времени концентрация равна, по крайней мере, тридцати процентам.

Да, они легко прыгали всю свою жизнь… но она приняла решение не указывать на это. Она не хотела, чтобы Грэйди думал, что ей было тяжело.

— Я стараюсь настолько, насколько могу.

— Я знаю, — сказал Грэйди, расправляя край своей туники руками. — Но я не думаю, что ты понимаешь, чему ты противостоишь. Олден сказал мне, что Бронте не хочет, чтобы ты была в Ложносвете, что означает, что он будет наблюдать за тобой, как ястреб. Он будет проверять твоих Наставников. Он будет контролировать твои тесты. И при первом же признаке слабости, он выступит и попытается отослать тебя. Я не удивлюсь, если он будет стремиться отправить тебя в Эксилиум… и позволь заметить, что туда тебе не захочется идти.

Она кивнула, сглатывая полный рот желчи. Если она до этого момента не боялась учебы в Ложносвете, то теперь была в ужасе.

Как она должна была справиться со всем, если она так сильно отставала?

Грэйди выдавил улыбку.

— Я знаю, что ты изо всех сил пытаешься приспособиться, и тебе еще тонну всего нужно выучить, но тебе нужно заставлять себя делать все сильнее, чем ты можешь. И я обещаю, что помогу тебе всеми путями, какими смогу. Эделайн тоже.

Вспышка света вытащила ее из приступа тревоги, и два человека появились в нескольких шагах от них. Она узнала Декса из «Хлебни и Рыгни» и женщину, которая напоминала Эделайн, за исключением того, что ее волосы были грязными, а ее желтое платье мятым и простым.

— Решила пребыть лично, Джулиен? — спросил Грэйди.

— Мне позволено видеть собственную сестру? — спросила она, ее взгляд был прикован к Софи.

Грэйди рассмеялся.

— А где остальные члены семьи?

— Дома с Кеслером. Я не хотела разорить тебя.

— И возможно ты хотела посплетничать без перебиваний? — поддразнил Грэйди. — Софи, почему бы тебе не показать Дексу свою комнату? У меня такое чувство, что девочкам о многом нужно поболтать.

* * *

Софи понятия не имела, что сделать с Дексом. Раньше у нее никогда не было друга, а особенно друга-мальчика, и, конечно же, не было друга-эльфа. Дексу, казалось, было довольно удобно. Он бродил по ее комнате, касаясь всего, что привлекало его интерес. Он думал, что ее человеческая одежда была интересной, и еще больше был взволнован, когда нашел альбом с вырезками, который она спрятала на книжной полке.

— Эй, это ты? — спросил он, указав на фотографию, приделанную на обложке.

Глаза Софи ужалили слезы, когда она посмотрела на фотографию. Ее папа и сестра махали в камеру, в то время как она играла на заднем плане, строя замок из песка. — Да. Это было прошлым летом.

— Это твой папа?

— Да. Ну… гм… этот тот парень, который воспитал меня, — поправила она, смаргивая слезы, которые нахлынули. Было трудно привыкнуть к произнесению этого. Но она должна была. Она не была его дочерью. Он даже больше не знал, что она существовала.

Декс нахмурился.

— Что с ними произошло?

— Мне не разрешено знать. — Она не смогла сдержать грусть в ее голосе. Так же, как она не хотела, чтобы это имело значение, было трудно не знать, где они находились, и что они делали.

— Прости. — Он пошаркал ногами. — Хочешь поговорить об этом?

— Не очень. — Она не была уверена, что была готова просмотреть альбом с вырезками, но Декс уже держал его в руках, открывая и пролистывая страницы. Она надеялась, что там не было никаких голых детских фотографий.

— Почему ты сделала фотографию с парнем в гигантском костюме мыши? Фактически… лучше вопрос: Зачем кому-то носить гигантский костюм мыши?

— Мы в Диснейленде.

Он вскинул голову.

— У меня есть своя собственная земля?

— Что?

— Моя фамилия — Дизней.

Она рассмеялась.

— Я вполне уверена, что это совпадение.

Он прищурился на изображение.

— Ты нацепила крылья фейри?

— Ладно, думаю, мы достаточно развлеклись с фотографиями. — Она забрала у него альбом, прежде чем он нашел что-то еще и высмеял.

— Прости. Я просто не могу справиться с этим. Я имею в виду, я никогда не видел человека в реальной жизни. А ты жила с ними. — Он покачал головой. — Почему ты живешь у Грэйди и Эделайн? Как ты связана с ними?

Она сжала челюсти.

— Я ни с кем не связана.

— Ты живая. У тебя должны быть родители.

Она покачала головой.

— Мои настоящие родители не хотели, чтобы я знала, кем они были, поэтому насколько я понимаю, они не существуют.

Декс, казалось, не знал, что сказать на это. Честно, она тоже не знала.

— Эй, это одна из тех музыкальных вещей, — сказал он, беря ее iPod.

— Да. Откуда ты знаешь?

— У моей мамы есть человеческие фильмы. У нее не много фильмов, но в одном из них была эта штука, и я всегда хотел увидеть ее. У нас нет ничего подобного.

— Правда? Почему нет?

— Эльфы на самом деле не музыкальны… не как гномы. У них есть немного удивительной музыки. — Он провел пальцами по экрану. — Он мертвый.

— Здесь нет розеток. Его никак нельзя зарядить.

Декс перевернул его.

— Я не многое знаю о человеческих технологиях, но могу поспорить, что могу зарядить его солнечной силой.

— Правда?

— Ну, я могу попытаться. — Он сунул его в свой карман и переместился к столу, заваленному учебниками для Ложносвета. Он посмотрел ее расписание. — Сэр Конли — прикольный, как я слышал. Но вот с Леди Гэлвин понадобиться удача. С ней больше всего проваливаются у любого Наставника. Я вполне уверен, она подвела свое последнее чудо несколько недель назад.

Сердце Софи забилось так сильно, что она была удивлена, что оно не пробило ее грудь. Они пытались заставить ее провалиться? Она могла поставить что угодно, что Бронте составлял ее расписание.

Но… это была школа. Она всегда была сильна в школе.

Она сделала глубокий, успокаивающий вздох.

— Эй, я завтра мог бы помочь тебе найти путь, — предложил Декс.

Облегчение затопило ее. Она не должна будет делать этого в одиночестве. Кроме того…

— Ты не против общаться со странной новой девочкой со странными карими глазами и странным человеческим прошлым?

— Ты шутишь? Я не могу дождаться, чтобы рассказать всем, что ты мой друг.

Она улыбнулась.

— Мы — друзья?

— Думаю, да. Если ты хочешь.

— Конечно!

Декс улыбнулся, сверкая ямочками.

— Круто. Увидимся завтра утром.

Глава 17

Софи все еще пыталась выяснить, какое из странных устройств от Деллы было для школы, когда зазвенели колокольчики. Они с Дексом договорились, что встретятся в Хевенфилде, таким образом, ей не придется идти одной в Ложносвет.

Она рассмеялась, когда впустила его в дом.

— А я думала, что у меня была плохая униформа.

Она не могла поверить, что ее увидят в синей плиссированной юбке с черными леггинсами и рубашке-жилетке-плаще. И все же Декс выглядел хуже. Синяя шнурованная безрукавка на черной рубашке с длинными рукавами и синие слаксы с карманами на лодыжках, они не были так плохи. Но накидка длиной до талии заставила его быть похожим на действительно увечного супергероя… Капитан Черника спешит на помощь!

— Что это за накидки? — спросила она.

— Я знаю, они глупые, верно? Но они — признак статуса, поэтому мы должны носить их.

— Накидки?

— Да, разве ты не заметила, что они есть только у дворянства? Ложносвет — единственная школа для знати… а значит, что ты должна пойти туда, чтобы быть в дворянстве… таким образом, мы носим полунакидки, чтобы продемонстрировать это. По крайней мере, в следующем году мы избавляемся от мелких зимородков. — Он заколол накидку синей, украшенной драгоценными камнями птицей у своей шеи. — Мы будем мастодонтами.

Он рассмеялся, когда заметил ее растерянное выражение.

— У каждого года обучения есть талисман. У Второго Уровня — это зимородок, это немые птицы, которые могут ощутить приближение бури. Но у Третьего Уровня — мастодонт, таким образом, на церемонии открытия в первый школьный день мы встанем, чтобы одеться в эти классные слоновьи костюмы. Радуйся, что тебе не пришлось носить костюм зимородка. Мы были похожи на идиотов.

Быть одетой как слон, тоже не казалось столь привлекательным, но Декс, казалось, думал иначе, но она волновалась о следующем годе. Предполагая, что ей разрешат остаться в Ложносвете.

По одной проблеме за раз, напомнила она себе.

— Эй, ты носишь герб Руан, — сказал Декс, указав на треугольник, вышитый на ее накидке над сердцем: алый орел, взлетающий с белой розой в когтях. Его герб был квадратным и похожим на кучу химического оборудования, обвивающего дерево. — Мы носим герб семьи на нашей униформе. Если Грэйди и Эделайн позволяют тебе носить его, они должны быть серьезны. Они удочерили тебя?

— Я не знаю. — Она никогда не думала об удочерении… она все еще привыкала к идее быть сиротой.

Что если они удочерили ее?

Все в ее жизни было таким временным. Ее зачисление в Ложносвет. Ее дом. Было похоже на то, что в любую секунду, все могло все быть вырвано от нее.

— В любом случае, где они? — спросил Декс, оглядываясь.

— Во время завтрака прибежал гном и прокричал что-то о мантикоре, жалящей стегозавра, и они оба убежали.

— А люди говорят, что мои родители странные.

— Здесь довольно сумасшедше. Но они кажутся достаточно хорошими.

— Грэйди и Эделайн? О да, они отличные. Они держат многое в себе из-за того, что произошло с Джоли. Я никогда не знал их, до того как это случилось, но моя мама сказала, что раньше они устраивали эти огромные вечеринки, которых все с нетерпением ждали весь год. Теперь они никогда не покидают дом. Это так странно.

Софи пожала плечами.

— Многие люди никогда не приходят в себя после того, как тот, кого они любили, умирает.

— Правда?

— Да. — Она начала спрашивать себя, почему он казался удивленным, но затем вспомнила, что Олден объяснил ей об эльфийской продолжительности жизни. Смерть была, вероятно, редкой вещью в этом мире. Что должно сделать это еще тяжелее для некоторых эльфов, которые должны были справиться с этим.

— Моя мама думает, что для них будет хорошо, если ты будешь рядом, — сказал ей Декс. — Возможно, они справятся с этим.

Она не была уверена, что они когда-либо справятся с этим, но его слова успокоили ее панику. Если им будет с ней хорошо, то возможно они захотят, чтоб она осталась. Она действительно понимала, что они чувствовали… возможно лучше, чем большинство других эльфов.

— Эй, подожди минуту, — сказала она, хмурясь. — Откуда вы знаете об усыновлении? Я предполагаю, что у вас здесь не много сирот.

— У нас и нет сирот, — согласился Декс. — У нас случилась большая драма несколько лет назад… один ребенок по имени Уайли, папа которого был сослан, сделал так, чтобы его мама тоже умерла. Что-то нарушило ее концентрацию, в то время как она прыгала, и она исчезла, я думаю. Я многого не знаю, только то, что Сэр Тиерган усыновил его и ушел из Ложносвета.

— Сэр Тиерган… Наставник телепатии?

— Да. Подожди… откуда ты о нем знаешь?

— Мм, Олден упоминал о нем, — пробормотала она, пытаясь прийти в себя. Она забыла притворяться, что не знала Тиергана.

— О, да, он ненавидит Олдена. Он винил его в ссылки отца или что-то в этом роде. Но я могу ошибаться. Уайли старше меня на несколько лет, таким образом, я с ним не встречался. Ты готова идти?

Она перекинула ремень сумки через голову.

— Да. Как мы туда доберемся?

Он привел ее к куполу и указал на сотни кристаллов, висящих на круглой люстре.

— Прыжокмастер 500. Тебе повезло. Мои родители не из дворянства, таким образом, им разрешено иметь только 250… а он пропускает кучу классных мест. Ложносвет! — прокричал Декс.

Кристаллы завращались до тех пор, пока один не опустился, бросая луч света в сторону земли.

— Готова? — спросил он.

Она не была готова, но выдавила улыбку, глубоко вздохнула и позволила теплым перьям пройти через нее и утянуть в первый день в Ложносвете.

* * *

— Это школа? — спросила Софи, пытаясь разобраться в странной структуре, распростертой перед ними.

Пятиэтажная стеклянная пирамида возвышалась над всем, с того места, куда они прибыли. А прибыли они в центр широкого каменного внутреннего двора. Главный корпус огибал пирамиду резкой угловатой буквой «У» и был создан полностью из витражей. Шесть башен, все разного цвета, разделяли части здания, а седьмая башня, еще один Прыжокмастер, находилась в центре, выше других.

Слева находился куполообразный амфитеатр и два здания меньшего размера, все построенные из таких же пылающих камней, как и замок, который показал ей Фитц Люменарии. Справа, две гигантских башни, одна золотая, а другая серебряная, закручивались вокруг друг друга. В сочетании с обширными полями фиолетовой травы, это место больше было похоже на небольшой город, чем на школу, и Софи старалась не представлять, как безнадежно она будет здесь теряться.

Декс привел ее на нижний этаж стеклянной пирамиды, которая была наполнена чудами в униформе цветов шести башен. Вся надежда, чтобы найти здесь Фитца исчезла, когда она увидела хаос, и Софи нырнула за Декса, надеясь, что никто ее не заметит.

— Что мы здесь делаем? — наклонилась она и прошептала.

— Каждое утро начинается с ориентации. Это не грандиозное событие. Дама Алина, наш директор, просто зачитывает какие-нибудь объявления, в то время пока все собираются.

— Как они проверяют посещаемость с таким количеством людей?

Он вытащил свой регистрирующий кулон из-под воротника.

— Они отслеживают нас с помощью этого.

Тысячи колоколов зазвенели замысловатым перезвоном, и все столпились у дальней стены, которая теперь показывала крупный план Дамы Алины, сногсшибательной красавицы с фарфоровой кожей и хрупкими чертами лица.

Она пригладила волосы цвета карамели и скривила губы.

— Доброе утро, чудеса. Прежде всего, кто бы ни поместил бомбу вонючку в мой стол за выходные, он будет… Это не смешно! — отрезала она, когда все стали болтать. Она сузила глаза. — Попомните мои слова… кто бы это ни был, он будет наказан в полной мере моих сил и способностей.

Она позволила угрозе повиснуть, прежде чем продолжила.

— На прошлой неделе мы обнаружили особые способности у четырнадцати чуд… новый рекорд. — Она захлопала, и все к ней присоединились. — И… наконец, что не менее важно… где она?… Ах, вот!

Прожектор сфокусировался на Софи.

— Все, пожалуйста, поприветствуйте Софи Фостер… Уровень чуда — Два, это ее первый день в Ложносвете.

Все повернулись, чтобы посмотреть на Софи. Ее имя с шипением разошлось по комнате, как по гнезду гадюки.

— Ссссссссссофи.

Дама Алина откашлялась.

— Разве так мы приветствуем?

Секунда тишины прошла, прежде чем все захлопали. Софи оглянулась в поисках дыры, в которую она могла заползти.

— Так-то лучше, — произнесла Дама Алина. — Это завершает сегодняшние объявления. Хорошего дня!

Все зааплодировали, когда дама Алина ослепительно улыбнулась и исчезла с экрана. Затем все взгляды вернулись к Софи. Снова поднялся шепот.

— Уведи меня отсюда, — попросила она Декса.

Он рассмеялся и повел ее к самому близкому выходу.

— Я не могу поверить, что только что произошло.

— Это не имеет большого значения.

— Она заставила их всех хлопать, Декс. — Она спрятала лицо в руки.

— Все просто были удивлены. У нас никогда не было чуда в середине года.

Она застонала. Почему она должна была быть исключением во всем?

— Просто расслабься. Все будет хорошо. Пошли.

Он привел ее в главное здание, которое было разделено на шесть различных частей башнями, по одному крылу для каждого уровня. Стены крыла Второго Уровня были такими же синими как ее униформа, а на баннерах был нарисован зимородок в середине полета.

Декс пересекал залы так много раз, что Софи потеряла счет, и она полностью запуталась, когда они вошли в огромный двор с блестящими кристаллическими деревьями, разбросанными по всей комнате. Статуя зимородка стояла в центре, искрясь так, будто она была вырезана из сапфира вместо камня. Чудо болтали, когда они ставили книги и товары в узкие дверные проемы, вырезанные в стенах, но все притихли, когда они заметили Софи.

— Хорошо, это атриум, — объяснил Декс, игнорируя зрелище, которое они создавали. Он проверил ее расписание и привел ее к дальней стене, к дверце, отмеченной руной, которую она не могла прочитать. — Это твой шкафчик. Видишь ту серебряную полосу? — Он указал на солнечный зеркальный прямоугольник под символом. — Лизни его. Замок использует твое ДНК.

— Отвратительно.

— Но приятно на вкус.

Она сомневалась в этом, но могла почувствовать, что все наблюдали за ней, таким образом, она лизнула серебряный прямоугольник.

— Меллоу-мелт?

— Можно выбирать ароматы. Они меняются каждый день… но не упускают выбор Элвина. На прошлой неделе это был перец. Он заставил всех чихать как сумасшедших.

Шкафчик Декса был всего через две дверцы вниз, и он громко квакнул, когда тот открыл дверцу. Декс взвизгнул и с хлопком закрыл его, но вся комната наполнилась зловонием тухлых яиц, смешанных с утренним дыханием и немного грязным подгузником.

— Она положила маског в мой шкафчик! — прокричал он.

Высокое, хрипящее хихиканье разразилось позади них.

Они обернулись, чтобы оказаться лицом к лицу с девочкой, возвышающейся над ними, как гигантское насекомое. Голова девочки была покрыта массой вьющихся каштановых локонов, таким образом, у Софи заняло минуту, чтобы узнать в ней ту лысую девочку из «Хлебни и Рыгни». Две девочки стояли рядом с ней, гогоча, как злые ведьмы.

— Как ты попала в мой шкафчик? — потребовал Декс, напирая на высокое тело Стины. Его голова едва доходила до ее плеча.

— Ты оставил его открытым, идиот. Думаю, для сына плохой пары слишком трудно запомнить это.

Декс заскрипел зубами. Затем его глаза засветились, и он указал на ряд корявых волосков вдоль линии ее челюсти.

— У тебя растет отличная борода. Надеюсь, ты знаешь, как бриться.

Стина коснулась подбородка и завопила. Она схватила Декс за рубашку.

— Ты, маленький…

— Достаточно, мисс Хекс! — приказала стройная женщина в темно-синем платье и накидке, когда она прошла через стену и растащила их. — Что здесь происходит? И что это за запах?

— Она положила маског в мой шкафчик! — сказал ей Декс.

— Он влил лысеющую сыворотку с мой ягодный сок в Пятницу! — парировала Стина.

Женщина покачала головой, ее длинные черные волосы со свистом развевались позади нее.

— Такое поведение… и перед нашим новым чудом. — Ее миндалевидные глаза уставились на Софи. — Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, моя дорогая.

— Вы просто прошли через стену. — Это было все, что Софи могла придумать, чтобы сказать.

— Фазовращатели иногда так делают. — Она вернулась к Дексу и Стине. — Вам двоим должно быть стыдно. Извинитесь.

Декс нахмурился. Стина засветилась. Но они оба пробормотали:

— Прости.

— Вам двоим, очевидно, нужно время, чтобы свыкнуться, таким образом, вы сможете провести всю неделю вместе за ланчем в наказание.

— Но, Леди Алексин…

— Я не хочу ничего слышать. Декс, убери маског отсюда до того, как провоняет все помещение. И Стина? У тебя, кажется, какие-то странные волосы на подбородке. Ты могла бы захотеть, чтобы Элвин проверил их.

Декс хрюкнул, а Стина стала красной как свекла. Она прикрыла бороду рукой и пошла прочь, сопровождаемая своими фаворитами. Леди Алексин пронеслась через атриум, исчезнув в дальней стене.

— Видишь, что я имею в виду? — спросил Декс, когда он пнул свой шкафчик. — Она злая.

Софи кивнула.

— Что такое маског?

— Это отчасти похоже на лягушку, но изрыгает вонючий газ, когда боится. Таким образом, вероятно, тебе лучше уйти отсюда… если не хочешь пахнуть как парочка маског весь день.

Он не должен был говорить ей дважды. Она уже была странной новой девочкой. Она не должна была быть вонючей, странной новой девочкой.

— Эй, ты — чудо, о котором Дама Алина говорила нам, верно? Новенькая? — спросил маленький мальчик, догнав ее, когда она шла через зал. Он был на несколько дюймов ниже ее с грязными каштановыми волосами и очень круглым лицом.

— Софи, — поправила она.

— Я — Дженси… ничего себе… у тебя действительно странные глаза… круто… в любом случае… итак… все хотят поговорить с тобой… но они боятся… поэтому я решил показать им, как это сделать.

— Э… спасибо, — сказала она, изо всех сил пытаясь не отставать от его скоропалительной речи. Он говорил как, будто слопал ведро сахара на завтрак.

— Видите, я говорил вам, она — милая, — прокричал он, заставив несколько детей около них в свою очередь покраснеть. Щеки Софи, наверное, были еще краснее.

— Я никогда раньше о тебе не слышал… а я знаю в значительной степени всех… так где ты была все это время? — спросил Дженси.

Она надеялась, что никто не задаст тот вопрос. Олден приказал ей быть честной.

— Я жила с людьми, — прошептала она.

— С людьми!

Все затихли. Софи кивнула.

— Ну… это странно… но круто… ты будешь «Человеческой Девчонкой»… это будет удивительно!

Она съежилась.

— Как насчет просто «Софи»?

— Если это то, чего ты хочешь.

— Спасибо. — Они прошли развилку в коридоре, и она пошла по правому коридору.

Дженси последовал за ней.

— Куда мы идем?

— Элементализм. — Она не упустила тот факт, что он использовал слово «мы».

Он рассмеялся.

— Подруга, ты идешь не туда. Пошли. Я отведу тебя.

Часть ее требовала сбежать от оскорбительного мальчика, который привлекал к ней слишком много внимания. Но она действительно нуждалась в помощи, таким образом, она проглотила свою гордость.

Они направились обратно, много раз поворачивая, и Софи должна была признать, что никогда не смогла бы справиться без него. Наконец, они вошли в узкий зал, который пах грозой, прямо до того, как упали первые капли дождя.

Дженси указал на деформированную деревянную дверь.

— Твой урок там… о… будь осторожна… мне бы не хотелось, чтобы тебя поджарили в первый же день!

— Ладно… подожди! — добавила она, когда поняла его слова. — Что ты имеешь в виду под «поджарили»?

Дженси уже ушел. Она уставилась на дверь, задавшись вопросом, шутил ли он. Это была школа. Они не позволили бы ничего опасного рядом с чудом, не так ли?

Она глубоко вздохнула, чтобы успокоить нервы, расправила плечи и открыла дверь. Громкий раскат грома встряхнул пол, и вспышка молнии выстрелила из потолка, сбив ее с ног.

Глава 18

Как прошел первый урок? — спросил Декс, когда вручил ей поднос и создал место для нее в очереди за ланчем.

— О, отлично… кроме того, что меня практически казнили на электрическом стуле. — Она попыталась не допустить дрожь в свой голос. Сэр Конли мешал молнии, посылая их в нее, ловя крошечным рифленым пузырьком в последнюю секунду. Но волосы на ее руках все еще стояли дыбом. Тем более что она также испортила классное задание и поймала сэра Конли, делающего об этом заметки. Он пошлет их Бронте?

— Это элементализм для тебя, — сказал Декс. — Подожди, пока они не заставят тебя собрать свой первый торнадо. Их нелегко поймать.

Конечно же, нелегко. Это же были торнадо!

— Зачем нам изучать, как разливать такое по бутылкам?

— Освоение всех элементов является одним из шагов к становлению дворянами.

— Зачем?

— Без понятия. Ни один из моих родителей не дворянин, поэтому я не много об этом знаю.

Верно. Его родители были «плохой парой»… не важно, что это значит.

— Эй, что ты здесь делаешь? Я думала, что тебя наказали?

— Я все еще должен есть, — проворчал он, наполняя свой поднос яркими цветными продуктами.

Линия раздачи проходила через серию киосков, как в ресторанном дворике в торговом центре. Ни одна из еды не была узнаваемой, таким образом, Софи схватила ту же, которую взял Декс.

— Прости, что я получил наказание в твой первый день. Ты справишься без меня?

— Конечно. — Она всю свою жизни обедала одна… что значил еще один день?

Кроме того, что в кафетерии, который занимал весь второй этаж пирамиды, не было пустых столов. Софи огляделась в поисках Фитца, но все, что она видела, это незнакомцев, большинство которых отводило взгляд, будто они пытались сказать ей не присоединяться к ним.

Она была на грани паники, когда пара синевато-зеленых глаз привлекли ее внимание. К сожалению, они были на прекрасном лице Бианы.

Биана посмотрела ей в глаза и покачала головой, едва заметно, но сообщение прозвучало громко и ясно: даже не думай здесь садиться.

Софи проигнорировала укол оскорбления, сосредотачиваясь на большей проблеме. Биана сидела за Фитцем. Куда ей, как предполагается, теперь идти?

Дженси помчался к ней.

— Эй, у нас с друзьями есть стол, там только парни, и большинство из них довольно отстойные, но ты можешь сесть с нами.

Она, возможно, обняла бы его, если бы ее руки не были заняты.

— Спасибо, Дженси.

Если бы друзья Дженси были людьми, то они были бы тощими с прыщами и скобками на зубах. Но так как они были эльфами, они были довольно хороши на вид… или они могли бы быть хороши на вид, если бы не зализанные в сальные конские хвостики волосы. Они уставились на нее, будто прежде никогда не видели девочку вблизи. Один из них даже пускал слюни.

— Прости, — пробормотал Дженси, громко ставя свой поднос. — Да, ладно, ребята. Я же сказал, будьте клевыми!

— Извини, чувак, — сказали они одновременно и снова уставились на Софи.

Дженси вздохнул.

— Как было на Э?

— На Э?

— На элементализме? — пояснил один из конских хвостиков. — Подруга, ты не знаешь, как мы называем это?

— Конечно она не знает. Она жила с людьми, — объяснил Дженси до того, как она смогла что-либо сказать. Он усмехнулся, будто сделал ей огромное одолжение. Но ей пришлось бороться с желанием спрятаться под стол. Особенно, когда все его друзья откинулись назад на их стульях и произнесли:

— Ничего себе.

Она едва сдержала вздох.

— На элементализме было хорошо. Меня не поджарили.

— Ну, ха, — радостно произнес один из парней. — Вся твоя одежда была бы опалена, если бы в тебя попала молния.

Дженси закатил глаза.

— Не важно… что у тебя дальше?

— Вселенная. — Одно только название казалось пугающим.

— Ты имеешь в виду В? — подколол один, преувеличенно подмигивая. Другие парни захихикали.

Дженси окинул их убийственным взглядом.

— Мы не так его называем. Прекратите ее путать.

— Прости, чувак, — пробормотали они.

— Хватит уже чувака… вы, парни, уже достали с этим!

— Прости, чувак.

Дженси выглядел готовым взорваться. Софи скрыла свой смех кашлем.

— Спасибо, что позаботились о ней, парни, но я заберу ее отсюда, — прервал их девичий голос.

Все сальные конские хвостики посмотрели и снова стали пускать слюни, когда похожая на эльфийку девочка схватила поднос Софи и жестом пригласила ее последовать за ней.

— Что ты делаешь? — прошипела Софи.

— Спасаю тебя, — прошептала она, отбрасывая светлые волосы.

Неуверенная, что делать, Софи пробормотала быстрое до свидания и догнала девочку.

— Можешь отплатить мне позже, — сказала та, не поворачивая головы. Она была чрезвычайно миниатюрной, и ее униформа выглядела так, будто провалялась всю ночь на полу, но она все равно выглядела симпатично. Возможно, это было из-за того, как были заплетены ее волосы, в кучу разных косичек, или из-за ее огромных льдисто-голубых глаз.

— Сесть с теми парнями — это социальное самоубийство, — пояснила она.

— Дженси не такой уж плохой, — поспорила Софи. Конечно, он был немного чрезмерным, но он пришел к ней на помощь уже дважды.

— Да, он ничего, но другие парни… — Она вздрогнула. — Меня зовут Марелла. Не Маре[10]. Не Элла. Никаких прозвищ. — Она привела Софи к своему столику и поставила поднос рядом с ее. — Большинство людей здесь не стоит моего времени. Но я помогу любому, кто заставил Стину ненавидеть себя меньше, чем за день, это моя девчонка. Садись.

По некоторым причинам Софи повиновалась.

— Стина ненавидит меня?

— О, да. Но ты лучше. Она злая.

— Это я постоянно слышу. — Она не была уверена, что это была хорошая идея заводить врагов. Бронте использовал бы это против нее, если бы узнал?

— В любом случае, я увидела тебя с этими тупыми мальчишками и почувствовала к тебе жалость, поэтому я подумала, что попытаюсь завести подружку. — То, как она произнесла это, было похоже, что Софи должна была чувствовать себя достойной этой чести. — Ты собираешься это есть или что?

— О, верно. — Софи немного откусила от небольшого зеленого пышного шара, и скривила губы. На вкус он был кислым, будто лакрица, вымоченная в лимонном соке. — Ты обычно сидишь одна? — спросила она, когда снова смогла двигать лицом.

— Иногда я разрешаю малькам садиться со мной, но я не поклонница девочек. Девочки раздражают. — Она предупреждающе глянула на Софи, будто приказывая, чтобы она не была неприятной. — Будто Принцессы Милые-Штанишки. — Она указала на Биану и закатила глаза. — Я лучше бы болтала с группой гоблинов.

Софи усмехнулась. Она не могла понять, как такая сварливая зануда может быть связана с Олденом и Деллой… или Фитцем.

— Хотя ее братец милый, — сказала Марелла, ее голос звучал мечтательно. — Я бы отдала…

У Софи заняло всю силу воли, чтобы не согласиться. Она откусила еще кусочек от зеленого шарика.

Марелла улыбнулась, когда она поежилась.

— Слишком кисло?

— Да. Думаю, нужно скопировать Декса. — Она сделала глоток ягодного сока, чтобы смыть вкус.

— Декса… земляничный блондин с вьющимися волосами и ямочками, верно? Он милый. Его семья немного… — Она покрутила пальцем у виска… — но это не его вина.

— Его родители казались нормальными, когда я встретилась с ними, — сказала Софи, защищая друга.

— Дизнеи милые, но они странные. Я имею в виду, что у них трое детей!

— А трое детей это… плохо?

— Да. Я имею в виду, я не знаю, как принято в Запретных Городах, но здесь у нас в семье — один ребенок. Таким образом, трое детей — это странно. Моя мама говорит, что это потому, что его родители были плохой парой.

Софи напряглась на оскорбление.

— А что такое «плохая пара»?

— Пара, которая генетически несовместима. Обычно это означает, что их дети будут низшими… если ты встретить тройняшек, то поверишь мне. Ни один из этих детей не будет нормальным. — Она пожала плечами. — Даже его тетя и дядя суперстранные.

— Грэйди и Эделайн?

Она кивнула.

— Они раньше были знаменитостями… даже более знаменитыми, чем Васкеры.

— Кто?

Марелла бросила на нее предупреждающий взгляд.

— Фитц и Биана. Их папа — суперважный… вся их семья — суперважная. Но Грэйди даже был важнее их, потому что него есть такая редкая специальная способность. Когда их дочь умерла, они были в шоке и отрезали себя ото всех.

Софи не была уверена, что ей понравился тон Мареллы. В нем не было даже намека на сочувствие.

— Вы, ребята, действительно не понимаете, насколько тяжело пережить чужую смерть, не так ли?

— А ты?

Она кивнула.

— Моя бабушка умерла, когда мне было восемь, и моя мама неделю плакала.

Она слышала все убитые горем мысли мамы, и ничего не могла сказать, чтобы ей было легче… или вернуть бабушку. Это было самым беспомощным, что она когда-либо чувствовала.

— Странно. — Это было все, что сказала на это Марелла. — В любом случае, Декс кажется нормальным. Я знаю, что некоторые люди думают, что он закончит в Эксилиуме, но я в этом сомневаюсь.

Лед пробежал по венам Софи от названия.

— Что такое Эксилиум?

— Это школа, куда они посылают безнадежные случаи. В значительной степени это гарантия, что ты закончишь тем, что будешь выгребать дерьмо мамонтов в Святилище, когда подрастешь… и это будет только в том случае, если тебе повезет.

Софи не могла скрыть свою дрожь. Она должна была преуспеть на уроках. Не было никакого пути, при котором она окажется в том ужасном месте. Она сделает все, что для этого потребуется.

* * *

Ее послеполуденным уроком был урок Вселенной, и он был столь пугающим, как она боялась. Каждая звезда. Каждая планета. Каждый возможный астрономический объект… она должна была выучить их все.

Но сэр Остин, бледно-белокурый эльф с мягким, шепчущим голосом, сказал, что она была естественной. Очевидно, он никогда не учил чудо с фотографической памятью, достаточно сильной, чтобы помнить сложные карты звездного неба, которые он проектировал на стены темного планетария. Софи понятия не имела, почему это было настолько легко для нее, но она не жаловалась. По крайней мере, у нее был один урок, в котором она выделилась. Она надеялась, что сэр Остин отправил Бронте сообщение об этом.

Каждый день обучения заканчивался в зале на первом этаже пирамиды с остальной частью школы. Декс махнул ей, указывая на место, которое он припас для нее.

— Ты выжила, — сказал он, когда она шлепнулась рядом с ним.

— Пока что. — Она улыбнулась, когда достала свою домашнюю работу по Вселенной.

— Вот ты где, — сказал Фитц, приближаясь к их столу. Его зеленая форма Четвертого уровня так или иначе выглядела лучше на нем, чем на ком-либо еще… даже накидка выглядела хорошо, особенно с зеленым зажимом драконом. — Почему ты не села за нами с ланчем?

Она приняла решение не рассказывать ему о ненавистном ярком взгляде Бианы.

— Дженси пригласил меня сесть с ним, и я не хотела задеть его самолюбие.

— Э. Ну, возможно тогда завтра. О, и… — Он вручил ей, свернутый листок бумаги, — папа попросил, чтобы я передал тебе это.

В записке были два коротких предложения, написанных точными буквами:

Пожары в Сан-Диего погашены. Нет причин для волнения.

Софи улыбнулась. Ее семья больше там не жила, но все-таки было облегчение, что пожары погасили. Все вернулось в норму.

Декс откашлялся.

— О, прошу прощения. Вы, ребята, знакомы? — спросила она, убирая записку в свой ранец.

Декс произнес:

— Да.

В то же время Фитц сказал:

— Нет.

— Ну, — произнесла она, пытаясь заполнить тишину. — Это Декс.

— Рад познакомиться.

— Конечно, — пробормотал Декс.

— Что?

— Очевидно ничего.

Фитц нахмурился. Декс ярко улыбнулся. Софи смотрела на них, пытаясь понять враждебность.

— Я должен заняться своей домашней работой, — сказал Фитц через секунду. Он улыбнулся, и ее сердце снова сделало ту глупую порхающую вещь. — Я просто хотел проверить тебя. Увидимся завтра?

— Конечно.

— О, и хм, рад был познакомиться с тобой, Дек, — добавил он с поспешным кивком, когда уходил.

— Я — Декс, — пробормотал тот.

— Что с тобой? — пробормотала она.

— Со мной? «Рад был познакомиться с тобой, Дек», — повторил он, странно передразнивая акцент Фитца.

Она боролась со своей улыбкой.

— Я уверена, что это была невинная ошибка.

— Ну да, конечно. Я вижу его все время… его Королевское Высочество не утруждает себя запоминать. Но он помнить тебя. К чему бы это, кстати… почему он передал тебе записку от своего папы?

— Я останавливалась с его семьей в свою первую ночь здесь, и Олден обещал сообщить мне кое-что. О моей старой жизни. Я, как предполагается, не должна говорить об этом.

— Как всегда.

— Что?

— Ничего. Я просто ненавижу эту семью. Все думают, что они так классные и талантливые. Но они полностью переоценены. «Дек», — пробормотал он.

— Возможно, Фитц просто неправильно меня услышал.

— Да, конечно. Послушай, как ты защищаешь его. Ты такая же, как и остальные девчонки, знаешь это? Я видел, что ты сделала, когда он тебе улыбнулся. Ты засияла.

— Неправда!

— Правда, ты это сделала. Ты засияла.

Засияла? Фитц тоже это видел?

— Не сияла, — поспорила она.

Декс закатил глаза.

— Девчонки.

Глава 19

Во всех школах была физкультура, каждый вторник и четверг утром… единственный урок, который шел не один на один. Софи была так возбуждена, она даже не могла думать о завтраке. Она всегда была ходячей катастрофой в чем-то физическом. Ее цель состояла в том, чтобы скрыться в задних рядах и надеяться, что ее Наставник не заметит ее.

Раздевалки были снаружи, зажатые между огромным полем фиолетовой травы и амфитеатром, который был похож на куполообразный Колизей. Как только она прошла через дверь, сотни девочек прекратили говорить, чтобы уставиться на нее.

Софи опустила голову и помчалась к тому, что она приняла за свой шкафчик. Вместо этого дверь привела к личной изменяющейся комнате, вместе с душем и туалетным столиком. Ее униформа свисала с крюка около двери: синяя туника, черные леггинсы, черные кроссовки… наконец что-то без накидок. Она быстро переоделась, убрала волосы в свободный конский хвостик и вышла в главную комнату, когда Стина и ее приспешницы вплыли, будто они владели этим местом.

Стина рассмеялась, когда нашла ее.

— Я ставлю на то, что новая девочка продержится шесть месяцев до того, как они отправят ее в Эксилиум, — сказала она достаточно громко для того, чтобы услышали все.

Слово «Эксилиум» чувствовалось пощечиной. Софи не могла думать об ответе.

Голос Мареллы пронесся по комнате.

— Столько продержался твой папаша, не так ли? — Она прошла и оказала лицом к лицу со Стиной. — На самом деле, я сомневаюсь, что он столько продержался.

— Ты хочешь сравнить родителей, Ридек? — прошипела Стина.

Марелла была такой крошечной, а Стина выглядела так, будто могла раздавить ее… но та не дрогнула.

— Моя семья может и не из дворянства, но, по крайней мере, мы не пытаемся обмануть кого-то… в отличие от некоторых людей в этой комнате.

— Забери свои слова обратно, — потребовала Стина.

— Заберу, когда это перестанет быть правдой. — Марелла потянула Софи наружу и в амфитеатр, когда Стина выкрикивала пустые угрозы.

Все чудеса стояли по уровням, и Марелла привела ее к толпе Второго Уровня.

— Прости, что тебе пришлось влезть в это, — пробормотала Софи.

— Мне и не приходилось. Я хотела. Она топчется здесь, как особенная только потому, что ее мама Эмпат из дворянства. Между тем ее папа никогда не проявлялся, и у нее шанс пятьдесят на пятьдесят проявить себя. Я не могу дождаться, чтобы увидеть, как ты поставишь ее на место.

— Подожди… Я собираюсь поставить ее на место? Я?

— Конечно ты. Ты — новая девочка с таинственным прошлым, у которой, вероятно, есть странные силы. Я имею в виду, просто посмотри на свои глаза.

Софи переминалась с ноги на ногу. Замечание Мареллы приблизило ее к тому, что она была обязана держать в секрете. — Я не особенная, Марелла. Поверь мне.

— Не важно. Таково мое мнение, ни один из нас не мог подвинуть Стину, даже принцесса Милые-Штанишки Биана. Ты — новая переменная… что-то, чего никто не ожидал… так что ты покончишь с господством ужаса Стины. Все этого ждут.

— Что ты имеешь в виду под «все»? — Она была ошеломлена, когда заметила, что несколько чуд наблюдали за ней. Они ведь правда не думали, что она изменит что-нибудь, не так ли?

— Ты готова к этому? — перебил Декс, подпрыгивая… и получая внушительную высоту. Он схватил Софи за плечи, словно хотел встряхнуть энтузиазм в ней.

Прежде чем она могла ответить, двенадцать Наставников вошли в комнату в темно-серых накидках. У каждого из шести лет обучения было по два Наставника для контроля, один для мальчиков и один для девочек. Леди Алексин, Наставник, которая наказала Декса и Стину накануне, и сэр Кетон, с мышцами, как у Титана, они сообщили Второму Уровню, что они будут работать над каналированием.

— Это сосредоточение концентрации, — объяснил Декс. — Следи за вопросами. Не волнуйся. Это суперлегко.

Но это было не так.

Софи, как предполагалось, направляла силу своего ума к различным частям ее тела: скачок к супер высотам, бег на супер скоростях, крушение вещей супер силой. Но независимо от того как сильно она пробовала, или насколько леди Алексин помогла ей, она ничего не могла сделать лучше, чем обычно делала, что было ужасно невпечатляюще. Она могла представить вид отчета, который получит Бронте.

После нескольких неудачных попыток она заметила, что несколько чуд наблюдали за ней. Потом еще несколько присоединились, а потом еще, пока весь Второй Уровень не смотрел на нее… и несколько ребят из Третьего Уровня. Она не должна была читать их мысли, чтобы знать то, что они думали.

Если у нее и было сомнение, то оно ушло в раздевалке. Стина толкнула ее в стену и заявила:

— Беру свои слова обратно. Она не продержится и шести недель.

На сей раз никто не встал на защиту Софи.

* * *

Слишком смущенная, чтобы идти в кафе после занятий, она потеряла аппетит, так или иначе, Софи использовала свой обеденный перерыв, чтобы найти свой следующий урок.

Обучение телепатии проходило в специальной комнате в крыле Четвертого Уровня. Ее ярко-синяя униформа сияла, привлекая внимание в изумрудно-зеленых залах обучения, таким образом, она была рада, что нашла комнату перед концом ланча.

— Простите, я слишком рано, сэр Тиерган? — спросила она, когда он встал.

Он одернул за край выцветшую черную накидку.

— Конечно, нет. Но, пожалуйста, просто зови меня Тиерган. Я не член дворянства… Наставник я или нет.

— Хм… хорошо, — согласилась она, не уверенная, что на это сказать. Она осмотрела круглую зеленую комнату. Кроме двух серебряных стульев, которые, было похоже, принесли с космического корабля, помещение было голым и обыкновенным.

Она ждала, что Тиерган скажет ей, что сделать, но он просто стоял там, суперпристально изучая ее, будто он что-то искал.

— Мм, мне сесть? — наконец спросила она.

Он покачал головой, выныривая из своего изумления.

— На самом деле, я предпочитаю исследовать мысли стоя. Я лучше думаю, когда стою.

Она напряглась, когда он двинулся к ней, грубая ткань его накидки прошлась по полу. Фитц сказал, что исследование ее будет частью обучения телепатии, но это понятие все еще волновало ее.

Их глаза встретились, когда он коснулся ее лба, и он, должно быть, заметил страх в ее глазах, потому что он колебался.

— Я знаю, что этот процесс тревожит, Софи, учитывая твое образование. Но решающий шаг к обучению телепатии должен установить связь между Наставником и чудом.

Она кивнула, вынудив себя стоять на месте, когда он поместил руки на ее виски и закрыл глаза. Колокола зазвенели, объявляя конец ланча. Она насчитала еще восемьдесят семь секунд до того, как он открыл глаза, и морщина залегла на его лбу.

— Я так понимаю, что вы тоже не смогли ничего услышать, — пробормотала она.

— Если бы ты не была так очевидно жива, то я предположил бы, что исследовал мертвый ум.

Ну, это была веселая мысль. Она копила храбрость, чтобы задать свой следующий вопрос.

— Это означает, что со мной что-то не так?

Он нахмурился, когда его мысли снова стали блуждать где-то в другом месте.

— Я не сомневаюсь, что ты — именно та, кем тебе предназначено быть.

Она слышала, как люди использовали это выражение прежде, и оно обычно обнадеживало. Но то, как он сказал это, заставило волосы на ее руках встать. Особенно, когда она заметила, как его руки начали дрожать.

— Ты можешь сказать, о чем я сейчас думаю? — спросил он спокойно.

Она протянула свое сознание, нащупав его мысли.

— Вы задаетесь вопросом, как обучить меня, если вы не можете исследовать мой ум.

Весь цвет вытек из его лица, и он отвернулся, направившись к одному из стульев.

— В этом случае предлагаю, присесть. У нас будет очень долгий разговор об этике.

* * *

Грэйди был снаружи, когда Софи прыгнула домой в Хевенфилд, он держал толстый шнур, который плавал в небе и, казалось, ни к чему не крепился. Она прищурилась на облака, а затем на Грэйди.

— Гм, что вы делаете?

— Заставляю меганевру[11] упражняться.

Она не хотела раздражать его, таким образом, решила не спрашивать, что это было.

Грэйди беспокойно поерзал и поглядел на нее краем глаза, когда она тихо стояла на месте.

— Как прошел второй день? — спросил он в конечном итоге.

— Отлично.

— Просто отлично? — Он поднял голову и посмотрел на нее, будто видел прямо через нее. — Хочешь поговорить?

В тот момент он так был похож на ее человеческого папу, что было такое чувство, что ее сердце оказалось в животе.

— Ну…

Громкое жужжание перебило ее.

— Назад! — Грэйди расставил ноги, когда что-то большое и зеленое с переливающимися крыльями закружилось над ними, а затем нырнуло прямо вниз. Софи закричала и отпрыгнула за секунды до того, как насекомое размером со стервятника приземлилось там, где она стояла.

— Не говори, что ты боишься стрекоз, — сказал Грэйди, когда похлопывал по спине причудливо выглядящего жука.

— Я не возражаю против них, когда они нормального размера. — Увеличенные до гигантских размеров — совсем другая история. Глаза были самой жуткой вещью, которую она когда-либо видела… как дискошары по бокам головы.

— Это нормальный размер меганевры. Ну, это еще малыш. Он, вероятно, будет вдвое больше, когда полностью вырастет.

Софи вздрогнула. Грэйди хрюкнул и показал ей следовать за ним, когда он повел насекомое-монстра в его корпус.

— Так, что ты собиралась сказать?

— На самом деле ничего. Я была ужасна на физкультуре, а телепатия была… интенсивной.

— Предполагаю, Тиерган прочел тебе лекцию по этике.

Она кивнула.

Быть Телепатом имело серьезные ограничения. Она, как предполагалось, не должна была блокировать мысли, особенно от эльфийских властей, что было проблемой, с учетом того, что она не знала, как делала это, и еще меньше, как выключить это. Она также, как предполагалось, не должна была читать мысли, если кто-то не давал ей разрешения… тоже самое сказал ей Фитц. Если это не была чрезвычайная ситуация, или ей не приказал Совет.

И эта была самая странная часть: Телепаты пользовались повышенным спросом. Как только она окажется заслуживающей доверия, она получит назначение от Совета. Но Тиерган предупредил ее, что ее непроницаемый ум сделает для любого трудным доверять ей… она слишком легко могла что-нибудь скрыть. Что заставило ее задуматься о «шутке» Кинлина, что она была Хранителем. Совет не думал, что она скрывала что-то, не так ли?

— Подождите, — сказала она, когда слова Грэйди добрались до нее. — А вы — Телепат?

— Нет. Почему ты так решила?

— Откуда вам еще знать о лекции по этике?

— Всем читают лекции по этике, когда дело доходит до их таланта. Проявление особенной способности идет с большой ответственностью. Не у каждого она есть, ты знаешь.

Она действительно знала. Она уже узнала, что наличие особенной способности было грандиозным событием. Фактически, пока она была на своих уроках телепатии, Декс, и все другие чудеса, кто не проявил себя, занимались обнаружением способностей, надеясь найти талант. Если чудо не проявилось до Четвертого Уровня, оно могло быть выслано… и даже если бы оно осталось в Ложносвете, то его не могли взять на элитные уровни, что означало, что оно никогда станет дворянином. Большинство заканчивали рабочим классом.

И опять же от ее внимания не укрылось, что Грэйди ушел от ответа на ее вопрос, какая у него была способность. Это не могло быть что-то плохое.

Или могло?

Глава 20

— Он — Месмер, — сказала ей Марелла на следующий день за ланчем. — А что?

— Я не знаю. Странно, что он не говорит мне, да? — спросила Софи.

— Это же Грэйди и Эделайн… они странные. Я все еще не могу поверить, что ты живешь у них. Они удочеряют тебя?

— Я… я не знаю. А что такое Месмер? — спросила она, сменив тему на то, что вызывало у нее меньше отвращения.

— Ничего себе, ты правда не знаешь, да?

— Не важно.

— Я просто пошутила… Боже. Месмер может поместить тебя в транс и заставить делать все, что он захочет, пока ты находишься в нем. Это редкость. Не такая, конечно, как навязывание, но близко.

Она действительно не хотела задавать другой глупый вопрос, но любопытство победило.

— А навязывание — это…?

— Когда кто-то заставляет тебя чувствовать. Заставляет тебя смеяться, заставляет плакать, причиняет невероятную боль в зависимости от того, что они хотят. Это чрезвычайно редко. Я только знаю одного такого человека, и он находится в Совете. Но мог быть и другой. Твой Наставник по истории знает.

Софи съежилась от слова «по истории». У нее был первый урок с леди Дарой тем утром, и это было… странно.

Невозможные картинки вспыхивали на стенах во время всей лекции: эльфы, использующие телекинез, чтобы помочь людям строить пирамиды; приливная волна, поглощающая Атлантиду; армия волосатых, смуглых карликов выдалбливающих тоннели в Гималаях, чтобы построить Святилище. Но самой странной частью была леди Дара. Она продолжала терять ход мыслей каждый раз, когда смотрела на Софи. Затем она бормотала что-то об «истории в процессе создания» и возвращалась к лекции. Это полностью пугало Софи.

— Эй, ты слышала? — перебила Марелла. — Сэр Тиерган вернулся.

— А кто это? — спросила она, радуясь, что вспомнила, что ей нужно было соврать.

— Самый известный Наставник телепатии. Он удалился, когда его друга Прентиса отправили в изгнание… это было как протест или что-то в этом роде.

— Прентиса? — Она попыталась не казаться слишком заинтересованной, но до смерти хотела знать о нем больше, так как Олден сказал ей, что информация была засекречена.

— Да. Он был суперталантливым Телепатом, но его изгнали двенадцать лет назад.

— А как становятся изгнанниками?

— Нужно нарушить фундаментальный закон. Совет проводит трибунал, и если тебя признают виновным, то они запирают тебя глубоко под землей на веки вечные. — Марелла пожала плечами. — Я не знаю, что он сделал, но думаю, что это имело отношение к тому, что он был Хранителем. Это должно было быть очень плохим для Совета, раз они решили разрушить его жизнь. Тем более что это также разрушило жизнь его семьи. Его жена умерла от несчастного случая немного позже, когда она прыгала, его сына, Уайли, усыновил Тиерган.

Ланч Софи взболтался в животе, когда слова Кинлина пронеслись в ее голове.

Таким образом, вот почему Прентис пожертвовал всем.

Кинлин тоже думал, что она была Хранителем. А раз Прентис был Хранителем, это могло означать, то они были… связаны между собой?

Мог ли он быть ее отцом?

Картинка складывалась. Отказ от ребенка был незаконен у людей… она сомневалась, что это меньшее здесь преступление. И если Прентис был талантливым Телепатом, возможно он был Уборщиком. Возможно, он мог изменить умы двух человеческих родителей и заставить их считать, что она была их ребенком.

Но почему? Он не избавился от Уайли… так, почему он выкинул ее? С ней было что-то не так?

Если это было из-за цвета ее глаз. Или из-за того, как работал ее мозг…

— Ты знаешь Уайли? — спросила Софи спокойно. Она сомневалась, что наберется достаточной храбрости, чтобы встретиться с кем-то, кто мог быть ее братом, но ей все еще было любопытно.

Марелла покачала головой.

— Он находится на элитных уровнях, таким образом, он изолирован от остальных элитными башнями. Нам не разрешают ходить туда и прерывать их исследования.

Софи не могла решить, была ли она разочарована или успокоена. Скорее всего, он ничего не знал. Казалось, никто ничего не знал. Кроме Олдена… а он не говорил. Она должна была понять все самостоятельно.

Она мысленно перебирала перемешанные части информации в своей голове. Ища подсказки, которые, наконец, соединили бы все части.

— Ты в порядке? — спросила Марелла, напомнив, что Софи была не одна.

— Да. Прости. — Она постаралась, чтобы голос звучал непринужденно, когда задала свой следующий вопрос. — Ты когда-нибудь слышала что-нибудь о проекте Мунларк?

Марелла нахмурилась.

— Это попытка в Святилище спасти мунларков?

— Понятия не имею. Я слышала это где-то и не поняла, что это было. Я подумала, что ты могла знать. — Она попыталась узнать больше, но Грэйди больше никогда не доставал свитки снова… и она слишком боялась обыскивать дом. Что если бы они поймали ее? Они бы выгнали ее?

— Нет, никогда об этом не слышала. Но я сомневаюсь, что это что-то интересное. Я знаю, что все прикольное происходит здесь. — Марелла открыла банку с клубничным ароматом и сделала глубокий вдох розового дымка, который кружился около нее. Она облизала губы. — Хочешь чуть-чуть?

Софи покачала головой, решив спрятать тревожащие ее вопросы в темный угол разума, куда она запихнула все остальное, о чем было слишком больно думать. У нее уже было достаточно всего, с чем нужно было разобраться.

— Волнуешься по поводу твоего следующего урока? — спросила Марелла.

Софи кивнула. Декс предупредил, напугав ее, о провалах чудес Леди Гэлвин. Не помогло и то, что Марелла ухмыльнулась и заявила:

— Ну да, удачи.

— Все так плохо?

— Э, да. Леди Гэлвин только называется Наставником. Наличие способности к алхимии не является тем же, как иметь особенную способность, поэтому если она и хотела создать что-то сумасшедше аптекарское, как Дизней, то нужно было быть Наставником. Она это ненавидит… и она вымещает это на своих чудах. Но кто знает? Возможно, ты станешь ее новой звездной ученицей.

Слова были бы ободрительными, если бы Марелла не стала истерически смеяться прямо после этих слов. Она все еще хохотала, когда колокола зазвенели запутанной мелодией.

Может быть, Софи показалось, но их тон звучал зловеще.

* * *

Большая, круглая комната алхимии пахла горящими волосами, а на стенах висели кривые полки. Половина была наполнена крошечными горшочками с ингредиентами, а другая — тем, что подумала Софи, было трофеями, но, приблизившись, она поняла, что они были просто случайными позолоченными вещами. Шляпы. Книги. Кусочки фруктов. Пара изогнутых туфель с заостренными носами, они подозрительно были похожа на те туфли, которые Софи думала, что носили эльфы. Здесь складывалось такое ощущение, будто король Мидас вошел сюда и обратил все, к чему он прикоснулся в золото.

В центре комнаты находились два пустых лабораторных стола, один мерцал серебром, а другой — гладким и черным, это был самый странный эксперимент, который когда-либо видела Софи. Леди Гэлвин там не было, таким образом, она разложила свои вещи на столе и бросила взгляд на ближайший гигантский пузырь, зависшей над кольцом огня на полу. Молочного цвета жидкость наполняла пузырь, танцуя вверх и вниз с ритмом огня.

— Назад! — закричала Леди Гэлвин, мчась шелестом ткани. Она одернула Софи. — Ты вообще представляешь, что это? — Она оглядела Софи сверху донизу и закатила глаза. — Нет, думаю, не представляешь.

Леди Гэлвин была стройной, у нее были красно-каштановые волосы, закрученные в прическу, так сильно и с наворотами, что у Софи болела голова даже просто от того, что она смотрела не нее. Ее накидка была охотничьего зеленого цвета, сделанная из шелковой ткани, украшенная изумрудами, сшитыми тщательно продуманным рисунком. Она со свистом колыхалась при малейшим движении.

— Это алкахест, — объявила она. — Универсальный растворитель. Он может храниться только в собственном пузыре, потому что он разъедает все остальное. Древесину. Сталь. Плоть.

Софи попятилась еще дальше.

— Это мы будем делать сегодня?

Леди Гэлвин вздохнула так, как обычно делал папа Софи, считая налоги.

— Это второе самое трудное для создания вещество у алхимика. Разве ты ничего не знаешь об алхимии?

— Думаю, нет, — призналась она. И, вероятно, ей не нужно было спрашивать, какое вещество было сделать сложнее всего… даже при том, что ей было любопытно.

— Все, что я прошу — это достойное чудо… и что я получаю? — Леди Гэлвин прошла через комнату к одной из полок. — Я должна учить мастеров превращать живую материю в золото, а не маленьких девочек, которые не знают различия между настойкой и припаркой. Дама Алина, вероятно, думает, что это забавно, вынуждать меня учить простым сывороткам. Ну, я этого делать не буду.

Она достала пожелтевшую карту из маленькой коробки, схватила пустую колбу, несколько бутылочек с ингредиентами и длинную искривленную серебряную ложку с полки и вернулась к Софи.

— Эта сыворотка — первый шаг, чтобы превратить стекло в железо. Я научу тебя преобразовывать металлы, если мне придется пройти через это. Шаг. За. Шагом.

Софи поглядела на рецепт. Химическая формула не выглядела слишком сложной. Компоненты не были знакомы, но баночки были подписаны, и было только две простых инструкции.

Леди Гэлвин играла со своей накидкой и закатывала глаза, Софи проверяла и перепроверяла каждый ингредиент, чтобы быть уверенной, что она не делала никаких ошибок. Когда она была уверена, что все сделала правильно, она вылила все в колбу. Затем погрузила туда ложку и помешала жидкость так, как она училась взбивать сливки.

— Стой! — прокричала Леди Гэлвин, мчась вперед, чтобы остановить ее… но было слишком поздно.

Жидкость зашипела и заурчала.

Софи отпрыгнула, когда липкое серое желе взорвалось и облепило всю изящную накидку леди Гэлвин.

Софи в ужасе смотрела, как ил растворял роскошную ткань.

— Мне так жаль, простите. — Она потянулась к поврежденной накидке, чтобы посмотреть, было ли что-нибудь, что она могла сделать, чтобы спасти ее, но леди Гэлвин схватила ее за руку, чтобы остановить. Именно тогда она заметила красный след на запястье Софи, куда попала часть слизи.

Она вздохнула.

— Лучше иди в Лечебный Центр.

— Да, мэм. — Софи не стремилась встречаться с другим доктором, но Леди Гэлвин выглядела так, будто была готова кого-нибудь убить. Софи подхватила свой ранец. — Я должна вернуться сюда после?

— Нет!

Софи вылетела за дверь.

— Хорошо. Увидимся на следующей неделе?

Лицо Леди Гэлвин помрачнело, и она что-то шепотом пробормотала о некомпетентности.

* * *

Софи плелась через залы, паника не давала рассуждать здраво. Леди Гэлвин завалит ее? Она должна использовать импартер, чтобы позвонить Олдену и посмотреть, мог ли он помочь?

— Ты, наверное, заблудилась.

Низкий голос мальчика вывел ее из транса. У него была зеленая униформа Четвертого Уровня, он растянулся поперек скамьи, наблюдая за ней с любопытством ледяными голубыми глазами.

Она заморгала, заметив, что коридоры теперь были совершенно белыми.

— Откуда ты узнал?

Он ухмыльнулся.

— Сейчас середина урока. Или ты потерялась, или прогуливаешь… и ты явно не прогуливаешь.

— Почему я не могу прогуливать? — спросила она, не очень уверенная, зачем она спорила.

— А ты прогуливаешь?

— Нет, — призналась она.

Его губы сложились в кривую ухмылку.

— Ты — новая девочка, не так ли?

Она вздохнула и кивнула.

— Я — Киф.

— Софи… но я уверена, что ты уже знаешь это.

Он рассмеялся.

— Ты, возможно, самая большая новость академии со времен Великого Происшествия с Гилон, которое произошло три года назад… к которому я, кстати, не имел никакого отношения. — Он вспыхнул слегка злой усмешкой. — Но это не плохо. Лично мне всегда нравилось быть в центре внимания.

Она не сомневалась относительно этого. С растрепанными волосами, закатанными рукавами и не заправленной рубашкой, она могла сказать… что он был классным. Вероятно даже популярным. Так почему он говорил с ней? Она почти спросила его, но остановила себя в последнюю секунду.

— А где ты должен быть?

— На Вселенной. Я каждый раз прогуливаю, когда могу. Леди Белва ужасно влюблена в меня. Я имею в виду, я на самом деле не могу винить ее, — он жестом показал на себя, — но тем не менее, это неудобно, знаешь ли?

Она была на 90 процентов уверена, что он шутил, но судя по нему, такое могло быть. Она была уверена, что, по крайней мере, половина девочек в школе были влюблены в него без памяти.

— И теперь я собираюсь познакомиться с таинственной новой девочкой, — добавил он. — Таким образом, я бы сказал, что мой прогул вполне прилично окупился.

Она почувствовала, что краснеет и надеялась, что он не заметил.

— Вряд ли я таинственная.

— Я не знаю. Ты не сказала мне, почему ты не на уроке. Не думай, что я не заметил.

Она уставилась на ноги.

— Это потому, что я слишком стесняюсь.

— Я люблю смущающихся! — Он рассмеялся, когда она промолчала. — А ты, как предполагается, где должна быть?

Она вздохнула.

— На алхимии с леди Гэлвин.

— Уф, она хуже всех. У меня она была на Третьем Уровне… и она возненавидела меня, вероятно потому что я сделал ее лабораторный стол серебряным. Но она сказала, что хотела, чтобы я произвел на нее впечатление. — Он моргнул. — И все-таки, на твоем месте, я не стал бы упоминать, что мы — друзья.

Друзья?

С каких это пор классные, симпатичные мальчики хотят быть ее друзьями? Не то, чтобы она жаловалась…

— Так, что, леди Гэлвин выгнала тебя или что? — спросил он.

— Что-то вроде того.

— Вот это я и должен был услышать.

— Ты будешь смеяться надо мной.

— Вероятно, — согласился он.

Он явно не собирался уходить от темы, таким образом, она не отводила глаз от пола.

— Я случайно взорвала сыворотку, которую делала.

Прямо в тот момент, когда она говорила это, он начал хохотать.

— Ты навредила ей?

— Только ее накидке…

— Ого-го-го. Ничего себе. Ты представляешь, насколько это эпично? Эта ее накидка — ее гордость и радость! Она отправила тебя в офис Дамы Алины?

— Нет, она отправила меня в Лечебный Центр. Немного сыворотки попало мне на руку. — Она впилась взглядом в уродливый красный след.

Он изучал ее мгновение, затем покачал головой.

— Ничего себе, большинство девочек плакало бы из-за такой раны… большинство парней тоже. Даже я играл бы на сочувствии и прочем.

— Это должно быть выглядит хуже, чем есть на самом деле.

— Однако разве ты не думаешь, что рану стоит осмотреть?

— Думаю, да.

Он снова рассмеялся.

— Ты стала белее, чем эти стены. Что случилось?

— Ничего. — Она ни за что, не стала бы рассказывать о своей боязни врачей… или она никогда больше его не услышит.

— Тогда пошли. Я отведу тебя в Лечебный Центр, чтобы ты снова не заблудилась. — Он взял ее под руку и потащил прочь, прежде чем она смогла сопротивляться.

* * *

Лечебный Центр состоял из трех комнат: одна для лечения с четырьмя пустыми кроватями, вторая — огромная лаборатория, где готовились странные эксперименты по алхимии, и третья — личный офис врача, где сидел человек со знакомым лицом за огромным столом, зарывшись в документы.

— Софи? — спросил Элвин. — Я думал, что мне придется силком тащить тебя, чтобы проверить.

— Я знаю, — сказала она, очень хорошо понимая, как Киф повернул голову в ее сторону. — У меня небольшой ожог, который нужно вылечить… не такой уж и серьезный.

— Ну, давай, я проверю его. — Когда он встал, гибкое серое существо зашипело и пронеслось по полу. — Не возражаешь против Балхорна, — сказал Элвин, когда Софи вжалась в дверь. — Он безвреден.

Балхорн был похож на сумасшедшего хорька с фиолетовыми глазами-бусинками.

— Что это такое?

— Банши. Восхитительно, не так ли?

— Э, конечно. — Балхорн огрызался у ее лодыжек. Киф рассмеялся.

— Что привело тебя сюда сегодня, Киф? — спросил Элвин.

— Просто помогаю такому же чуду, как я, сэр.

Элвин усмехнулся.

— Смотрю, ты должен был пропустить свой урок, чтобы сделать это.

— Я знаю. Такой позор. — Он театрально вздохнул. — Но Софи была нужна помощь, что же я мог поделать?

— Что, правда? Предполагаю, что ты хочешь, чтобы эта помощь, извинила твой прогул.

— Какая хорошая идея.

— Ты всегда умел воспользоваться случаем. — Элвин вручил Кифу листок бумаги. — Урок закончится только через полчаса, так что на твоем месте, я шел бы медленнее.

— О, я еще не могу уйти… только когда удостоверюсь, что с Софи все будет хорошо.

— М-м-м. Так, где ожог? — спросил он Софи.

Она хотела быть храброй перед Кифом, но ее рука все еще дрожала, когда Элвин надел свои забавные очки и создал синий шар света вокруг ее руки.

Элвин нахмурился.

— Это похоже на кислотный ожог. Как ты его получила?

— Эм… небольшой несчастный случай на моем уроке алхимии.

Кис сымитировал огромный взрыв со звуковыми эффектами.

— Накидка Гэлвин уничтожена.

Элвин опустил ее руку, похлопывая.

— Хотел бы я видеть это! Прости, — добавил он, когда поймал ее угрюмый взгляд. — Сядь, так я смогу осмотреть ожог.

Софи села на одну из кроватей, а он взял маленькую колбочку с одной из полок. Она попыталась остаться спокойной, когда он втирал фиолетовый бальзам в ожог, но Киф видел, что она вздрогнула.

— Из любопытства, — спросил Элвин. — Как ты взорвала сыворотку?

— Я не уверена. Я дважды все проверила и смешала все по инструкции, но когда я перемешала все, оно взорвалось.

— Перемешала? — перебил Киф.

— Да. Сначала я подумала, что там было сказано «мрин», но я подумала, что неправильно прочитала, таким образом, я его перемешала.

Элвин и Киф взорвались истерическим смехом.

— «Мрин» означает «мой руки и наблюдай», — Кифу удалось объяснить сквозь смех.

Ох.

Она официально была идиоткой. Почему она не попросила разъяснения?

Элвин откашлялся.

— Это обычная ошибка. Она могла произойти с кем угодно.

Не могла. Она произошла именно с ней. Она знала, что не сможет загладить это в ближайшее время.

— Это будет эпопеей! — сказал Киф, подтверждая ее страх. — Не могу дождаться завтрашнего дня!

Она вздохнула. По крайней мере, хотя бы один из них.

Глава 21

Весьма приукрашенная версия о великом уничтожении накидки разнеслась по школе быстрее, чем белые пожары в ее старом городе, и Софи знала, что Киф приложил к этому руку. Даже ее Наставники слышали об этом.

Сэр Конли шутил, что они должны будут научиться на уроках элементализма хранить в бутылках огонь, таким образом, она не сожжет школу дотла. Леди Анвен сказала ей на уроке исследования видов, что она никогда так сильно не смеялась за 324 года. А сэр Фэксон должен был отменить свою лекцию метафизики, потому что он залил ягодным соком всю свою одежду.

Снова Софи могла чувствовать, как все наблюдали за ней, когда она бродила по залам… только в этот раз они хотели узнать ее. Дети приглашали ее сесть с ними во время ланча. Они представились во время ориентации, между уроками. Они хвалили ее глаза. На следующей неделе Декс сказал ей, что они получили заказы на карие глаза в «Хлебни и Рыгни». Он был в процессе попытки создать их.

Софи не могла в это поверить. За ночь она, так или иначе, стала… популярной.

Грэйди выдохнул, когда она рассказала ему. Чем больше она принадлежала Ложносвету, тем сложнее будет Бронте выгнать ее.

Но она отказалась считать что-то самим собой разумеющимся. Она все еще сидела с Мареллой во время ланча. Декс присоединился к ним, когда его наказание кончилось, и Дженси проскользнул к ним несколько дней спустя… но он потянулся к ней в ее первый день, таким образом, ему разрешили сидеть с ними.

Плюс ее уроки были невероятно сложными. Леди Гэлвин не подводила ее, но она делала свою работу у противоположной стороны комнаты, что, как оказалось, было мудрым решением. Пожары и взрывы возникали регулярно. Проблема была в том, что Софи должна была только учиться, она должна была забыть целую жизнь человеческих знаний, где такие вещи, как алкахест, не существовали. Все законы, которые она учила по химии, были неправильными и сбивали ее с толку.

У нее была та же проблема с частью других уроков. Левитация, как предполагалось, была невозможной. Так же, как ловля ветра во фляги и разлитие радуги по бутылкам. Она постоянно должна была напоминать себе, не доверять инстинктам, потому что они были неправильными, и даже когда она пыталась сильнее, она все портила.

Именно поэтому ее уроки телепатии стали изюминкой недели. Каждый навык шел без усилий, и она была поражена тем, что могла делать своим разумом. Тиерган учил ее, как оградить мозг от нежелательных человеческих мыслей… в случае, если она снова когда-нибудь окажется среди людей… и как передать свои мысли в чей-то ум. Она даже научилась тому, как проектировать умственные изображения на специальную бумагу… как экстрасенсорная фотография.

Впервые в ее жизни, она не возражала быть Телепатом. На самом деле это было довольно классно… и никто не сможет отрицать ее талант. Даже Бронте не сможет.

Слишком плохо было то, она должна была держать это в секрете. Было бы забавно затыкать Стину каждый раз, когда она дразнила Софи необходимостью в корректирующих исследованиях. Стина все еще не проявила особенную способность, таким образом, ее убьет на месте новость, что Софи была Телепатом… и ее то, что учил самый великий Наставник телепатии. Но она должна быть терпеливой. Стина узнает правду, в конечном итоге.

Плюс, у нее были другие проблемы. Биана избегала ее как чумы, и у Софи было сильнейшее подозрение, что она удерживала Фитца подальше от нее. Прошло два месяца с тех пор, как она переехала в Хевенфилд, и за исключением пары волн через зал, она не видела и не говорила с ним. Она скучала по нему… больше, чем хотела признавать.

На следующей неделе Софи, наконец, увидела, что Биана ждала у Прыжокмастера без ее сопливой подруги Маруки, еще одного члена Клуба «Я ненавижу Софи Фостер», и решила попытаться достучаться до нее.

Биана увидела ее и шагнула в линию, прыгая домой до того, как Софи успела дотянуться до нее.

Вздох, который исторгла Софи, больше походил на рычание.

— Что не так? — спросил Декс, догнав ее.

— Биана. Я не знаю, в чем у нее проблема, но я действительно устаю от нее.

— Она просто ревнует. Она привыкла быть самой симпатичной девочкой в школе. — Как только слова вылетели у него изо рта, он стал ярко-красным.

Софи знала, что ее лицо должно было быть краснее его.

Ни один из них, казалось, не знал, что сказать после этого, таким образом, она помахала на прощание и прыгнула обратно в Хевенфилд, ничего не говоря.

* * *

Она пришла домой в полный бедлам. Грэйди и Эделайн изо всех сил пытались подчинить очень сердитого шерстистого мамонта, а гномы бегали за маленькой стаей кроликов с рогами.

— Ты как раз во время, — прокричал ей Грэйди, когда нырнул под качающимся стволом. Он указал на кусок дрожащего фиолетового меха. — Ты можешь загнать верминиона в загон?

— Э… конечно.

— Спасибо. — Грэйди закинул Эделайн на спину мамонта. Огромный, волосатый слон трубил в знак протеста… эпохальный визг оставил звон в ушах Софи.

Софи подползла к фиолетовому куску меха, надеясь, что верминион был таким робким, как он выглядел. Ветка хрустнула под ее ногой.

Ххххххшшшшшш!

Существо распрямилось, показав гигантскую морду грызуна с гладкими черными глазами, заостренными клыками и выпуклыми щеками. Она всегда думала, что хомяки были довольно милыми, но это животное размером с ротвейлера было Хомякозиллой и выглядело готовым, растоптать ее как японский город.

— Хороший хомяк… верминион… что-то такое, — ворковала она, делая шаг ближе.

РРРРРРР!

Хомякозилла был не впечатлен.

— Ты должна заставить его бежать за тобой в загон, Софи, — прокричала Эделайн, когда пыталась направить своего мамонта его пушистыми ушами.

— Как мне это сделать?

Грэйди толкался за Эделайн.

— Разозли его.

— Но… а что если он поймает меня?

— Не поймает, — пообещала Эделайн.

— На всякий случай, лучше бежать действительно быстро, — добавил Грэйди.

Софи знала, что вероятно это будет последним в топ-списке пятидесяти самых глупых вещей, которые она делала, но она взяла огромный комок грязи и швырнула его в живот верминиона.

Р-Я-Я-Я-В-К!!!!!

Она поняла намек и двинулась в сторону ближайшего загона, только чтобы понять, у плана Грэйди был роковой недостаток. Верминион перекрыл единственный выход, и он, казалось, знал это. Она могла поклясться, что его глаза-бусинки смеялись над ней.

— А как насчет немного помочь? — прокричала она, когда хомяк мутант приблизился.

— Уже! — Гномы оказывали помощь Эделайн, а Грэйди мчался по двору, прыгая на верминиона и придавливая его. Фиолетовый мех дергался, как зверь, пытаясь сбежать.

Грэйди проворчал.

— Хорошо, Софи. Я хочу, чтобы ты положила руки на его щеки и сдавила так сильно, как можешь.

После нескольких попыток… и небольшого рычания… ей удалось сделать так, чтобы руки оказались в нужном положении, и она надавила. Челюсти верминиона разжались, и ассортимент мертвых пушистых существ был извергнут на землю.

— Фу, — пожаловалась она.

— Я знаю, — согласился Грэйди. — В сарае есть куча пакетов и каких-то перчаток, ими ты сможешь все убрать.

Она уставилась на холмик из плоти и меха.

— Мы можем поменяться рабочими местами, — предложил Грэйди. Верминион снова зарычал.

Софи вздохнула, когда она потащилась в сарай, надела перчатки больше обычного размера и вернулась обратно к куче.

— После этого мне придется помыться.

Она бросала мертвых белок, крыс и существ, которых она не могла определить, в тяжелый холщевый мешок. Один их тех существ задвигался в ее руке, и она завизжала, отскакивая назад.

— Что?

— Это не мертвое!

— Тогда тебе лучше отнести это Эделайн, посмотрим, сможет ли она что-нибудь с этим поделать.

Софи уставилась на дрожащий шар серого меха, боясь снова его коснуться.

— Софи, у меня тут устают руки.

Р-Р-Р-Р! добавил Верминион.

Она закалила свои нервы и бросила остальную часть мертвых существ в мешок. Потом она забрала живое существо, пытаясь не вопить, когда он дрожал в ее руках.

Он был размером с ее ладонь с огромными зелеными глазами, пушистыми ушами и как у летучей мыши крыльями. Его крошечная грудная клетка поднималась, когда он изо всех сил пытался дышать.

Софи помчалась через пастбища к сараю.

— Эделайн! Мне нужна ваша помощь.

Эделайн помчалась к ней, стряхивая гигантскую шерсть с туники.

Софи протянула страдающее существо.

— Вы думаете, что сможете его спасти?

Нежные пальцы Эделайн прощупывали существо через мех.

— У него небольшие глубокие царапины, а нога выглядит сломанной… но мы можем попробовать.

Софи последовала за Эделайн в одну из каменных служебных построек. За полками с аккуратно разложенными поставками было пространство, устроенное как офис ветеринара. Эделайн положила существо на спину на стерильном столе, раскрыв его конечности и крылья. Она размазала желтый бальзам по ранам, затем поправила ногу и призвала пипетку и бутылку с Молодостью. Она капнула одну каплю жидкости на его пушистые губы. Софи сжала руку Эделайн, когда крошечный фиолетовый язык высунулся и слизал каплю воды.

Эделайн смотрела туда, где рука Софи коснулась ее. Ее взгляд стал остекленевшим.

Софи убрала руку.

— Простите.

— Нет, просто… — Она прочистила горло. — Ты можешь понаблюдать за ним, пока я помогу Грэйди?

— Конечно. — Она подождала, пока Эделайн уйдет, затем поместила еще одну каплю на губы существа. — Не умирай, малыш, — прошептала она, наблюдая, как его язык тянет воду в рот. Двенадцать капель спустя, его дыхание выровнялось. Он сжался в крошечный комок.

— Хороший мальчик, — ворковала Софи, поглаживая мех вдоль его спины. Он вознаградил ее писклявым грохотом, идущим из груди. Она улыбнулась, вспоминая хрустящее мурлыканье Марти.

— Как пациент? — спросил Грэйди из дверного проема. Он стоял рядом с Эделайн, они оба наблюдали за Софи, слегка улыбаясь.

— Думаю, что ему лучше. Он выпил воду, теперь он спит.

Эделайн кивнула.

— Это хороший знак. Хочешь помыть руки и пообедать?

— Можно мне взять его с собой? Я не хочу оставлять его одного.

Грэйди схватил маленькую клетку с одной из полок и наполнил ее пухом динозавра из соседней коробки прежде, чем вручить ее Софи.

— Хорошая работа, Софи. Ты спасла ему жизнь.

Она принесла клетку внутрь и после невероятно горячего и мыльного душа спустилась на ужин к Грэйди и Эделайн. Она держала клетку рядом с собой за столом, чтобы следить за существом. Он перекатился на спину с открытым ртом и болтающимся языком. Если бы не храп, как визг циркулярной пилы, и не вибрирующая грудная клетка, она, возможно, стала бы волноваться, что он был мертв.

— Что он такое? — спросила она с полным ртом браттеил, это был клубень, похожий по вкусу на колбасу.

— Это имп, — пробормотал Грэйди. — Они — проблема. Когда я был ребенком, один проник в мой домик на дереве. Я никогда не видел такой катастрофы.

— Ты хочешь оставить его, не так ли? — предположила Эделайн.

Софи пожала плечами.

— Возможно.

Эделайн улыбнулась.

— Ты ведь не всерьез думаешь об этом, Эда? Ты была раньше рядом с импом?

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не боишься шестидюймового шарика меха, — поддразнила Эделайн.

— Тебе нужно было увидеть мой домик на дереве. Плюс, они кусаются… ты это знаешь? И их укус ядовит. Он не убьет, но ужалит… сильно.

Софи смотрела на крошечное храпящее тело и попыталась увидеть, того порочного монстра, которого описывал Грэйди. Все, что она нашла, было милым небольшим комком меха, жизнь которого она спасла.

— Грэйди, мы приручаем динозавров и йетти. Мы сможем справиться с импом, — проспорила Эделайн.

Грэйди рассмеялся.

— Я вижу, что меня превзошли тут численностью. Но не говорите, что я не предупреждал.

Софи и Эделайн улыбнулись друг другу. Потом Эделайн помогла ей отнести клетку в комнату. Софи выбрала стол у окна, таким образом, у малыша днем будет свет, и ей не нужно будет приседать, чтобы проверить его. Он все еще спал, храпя как деревоперерабатывающая машина.

— Как ты хочешь назвать его? — спросила Эделайн.

Софи покраснела.

— Я знаю, что это глупо, но хочу его назвать Игги.

— Имп Игги. Мне нравится. — Она положила руку Софи на плечо, Софи выпрямилась. — Прости, ты не возражаешь?

— Нет… это мило, — прошептала Софи. Это был первый раз, когда Эделайн коснулась ее.

Эделайн задержала дыхание, когда она другой рукой убрала прядь волос со щеки Софи.

Софи закрыла глаза и наклонилась к руке Эделайн. Ее сердце, казалось, раздулось в груди, заполняя пустое место, которое, она почти забыла, было там. Ее человеческие родители были щедры на объятия и прикосновения, и она не понимала, насколько ей были нужны эти жесты. Она стояла, боясь сделать что угодно, чтобы разрушить момент.

Эделайн провела рукой по лбу Софи и вздохнула.

— Пора ложиться спать. — Ее пальцы скользнули по щеке Софи, когда она отошла.

Софи моргнула и кивнула.

— Я подготовлюсь ко сну.

— Хорошо. — Эделайн улыбнулась, ее глаза заблестели от слез. — Надеюсь, что ты будешь хорошо спать, — добавила она, сомнительно глядя на шумную клетку.

— Я тоже. — Щека Софи все еще покалывала, где пальцы Эделайн оставили крошечные следы тепла. — Эделайн? — спросила она, когда та повернулась, чтобы уйти.

Эделайн посмотрела ей в глаза.

— Спасибо.

Потребовалась секунда, чтобы Эделайн ответила.

— Всегда пожалуйста. Спокойной ночи, Софи.

— Спокойной ночи.

Когда Софи забралась в кровать, несколько минут спустя она, наконец, почувствовала, что это место стало похоже на дом.

Глава 22

Жить в комнате с Игги отчасти было похоже на жизнь с шумным соседом, но Софи не возражала. Ей было тепло и уютно от ощущения дома, и даже бессонная ночь не могла этого испортить.

Грэйди и Эделайн обещали проверить Игги в течение дня, чтобы удостовериться, что он был в порядке, и Софи отправилась в Ложносвет, даже не волнуясь, что сегодня был четверг, и впереди ее ждал новый оскорбляющий урок физкультуры.

— Кто готов к Последнему Чемпионату по Заляпыванию? — спросил Сэр Кетон, когда Наставники вошли в амфитеатр, неся огромные мешки крошечных, ярко цветных шаров.

Все ликовали.

— Что за Последний Чемпионат по Заляпыванию? — спросила Софи Декса.

— Телекинез, — пробормотал Декс. — Я отстоен в телекинезе.

Она попыталась выглядеть сочувствующей, но тайно она праздновала. Наконец… что-то она знала, как делать! Ну, почти… но это было лучше, чем ничего.

— Как это работает? — спросила она, поскольку все разделились на пары. Естественно, она пошла к Дексу.

— Мы толкаем шары друг другу умами, — объяснил он, — Кого заляпали, тот проиграл. Победители играют друг с другом до тех пор, пока не остается только один, кто остался, тот и выиграл.

— Все по местам, — приказал Сэр Кетон, когда Леди Алексин вручила Дексу ярко-розовый шар. — Приготовились!

Декс бросил шар Софи.

— Лови.

Тот почти оказался на полу, но в последнюю секунду ей удалось поймать его умом.

— Извини, я забыл, что ты хуже в этом, чем я, — сказал Декс самодовольно. — По крайней мере, я выиграю одно состязание на сей раз.

Она закатила глаза. Ему не следовало списывать ее со счетов.

Она глубоко вздохнула, сосредоточившись на силе, которая, она знала, была глубоко в ее ядре. Она могла почти чувствовать, как сила циркулировала вокруг, как теплый гул в животе.

— Пятнай!

Софи протянула тепло через пальцы и послала ее к шару.

Шлеп!

Ошеломленный Декс уставился на Софи с ярко-розовой слизью, стекающей по его подбородку. Она прямо выбила его самодовольную небольшую усмешку.

— Прости, — сказала она, не совсем способная скрыть улыбку в углах ее рта.

— Все в порядке, — сказал он со вздохом. — Думаю, что заслужил это.

— Отлично, Софи! — перебил Сэр Кетон, представляясь более удивленным, чем ей хотелось. — Вперед и иди в победители. Декс может присоединиться к тем красочным чудесам там. — Он указал на формирующуюся группу с левой стороны от них.

Декс нахмурился.

— Так какой приз за этот конкурс, а? — спросила Софи до того, как Декс отошел.

— Обычно выигрыш — это прощение от одного наказания… но не буди свои надежды. Фитц всегда побеждает… не то, чтобы Чудо-мальчик делает что-то, что нужно простить. — Он имитировал тошноту. — Так или иначе, я надеюсь, что ты выиграешь еще несколько раундов.

— Спасибо.

Марелла вышла победителем. Также как Биана и Марука. Даже Дженси. К сожалению, Стина тоже выиграла.

— Даже маског мог обыграть Декса, — глумилась Стина. — Давай посмотрим, как ты справишься с настоящим противником. — Она бросила ярко-синий шар в голову Софи.

Софи поймала его своим умом, пустив в пространство между ними. Она проигнорировала узлы в животе. Она не отступала.

— Я собираюсь насладиться этим, — глумилась Стина. — Я буду метить тебе в глаза… наконец-то сделаю их голубыми.

Софи стиснула зубы. Ей было все равно, как она сделает это, но она заткнет Стину за пояс.

— Приготовились! — прокричал Сэр Кетон. — Пятнай!

Софи вскинула руки, вытаскивая больший взрыв силы из живота, когда она толкнула шар.

Шлеп!

— Ай! — завопила Стина, потирая свою испачканную слизью синюю щеку.

— Прости, — сказала Софи, широко распахнув глаза. Она толкнула слишком сильно?

— Не за что извиняться Софи, — поправила Леди Алексис. — Молодец, Софи. Долгое время я не видела такой сырой телекинетической силы.

Софи вспыхнула. Это был первый комплимент от Леди Алексин, который она когда-либо давала ей.

— Но она сделала мне больно! — заспорила Стина. — Это дисквалифицирует ее, разве нет?

— Я не имела в виду… — начала объяснять Софи, но Леди Алексин подняла вверх ее руку.

— Ты не сделала ничего плохого. Если вам больно, Мисс Хекс, идите в Лечебный Центр. Так или иначе, Софи победила честно и справедливо.

Марелла перехватила ее взгляд и подняла руку в знак победы. Софи почувствовала, что покраснела. Особенно, когда она заметила, что другие чудеса стали ее приветствовать. Они думали, что она фактически побила Стину?

— Что касается вас, мисс Фостер, — добавила леди Алексин, — Думаю, что это могла бы быть хорошая идея, поставить вас с Третьим Уровнем, таким образом, ваши противники могут соответствовать вашей умственной силе.

Так, ей понадобиться вся умственная сила, чтобы помериться ей с детьми старшего возраста с намного большей подготовкой и опытом? Она опережала людей, конечно, но здесь она чувствовала себя так, будто плелась в хвосте, это даже не было забавно. Она начинала нагонять?

Казалось, что да. Она прошла Третий Уровень, одного за другим, и до того как она поняла, что произошло, еще девять чуд ушли.

— Второй Уровень выставил лучшую десятку, — сказал Киф, стоя за ней. Он лукаво улыбнулся. — А ты говорила, что ты — не таинственная.

Она уставилась на ноги, чтобы скрыть свой румянец.

— Должно быть, новичкам везет.

Киф фыркнул.

— Или, возможно, у тебя есть талант, о котором мы не знаем.

Он не мог знать о ее телепатии, не так ли?

— Смотрите-ка… кто-то снова побледнел. Интересно… — пробормотал он.

Она открыла рот, чтобы оправдаться, но он перебил ее.

— У меня такое чувство, что ты подвинешь могущественного Фитца.

Софи замерла. Она не была удивлена, что Фитц все еще участвовал в соревновании, особенно после более раннего ворчания Декса, но ей не приходило в голову, что ей, возможно, придется бороться против него. Ее ладони вспотели, но она отбросила эту мысль подальше. Каковы были шансы, что она сможет побить кучку старших, намного более опытных чуд?

Очевидно, шансы были хорошими.

Достаточно скоро она оказалась в финальной четверке: она, Фитц и двое с Шестого Уровня по имени Трелла и Демпси. Все казались столь удивленными, что она была четвертой… даже Наставники.

Сэр Кетон поставил Фитца против Треллы, и Софи подумала, что идея поставить ее с Демпси была ничего… таким образом ей не придется сталкиваться лицом к лицу с Фитцем. Затем она поймала обнадеживающий взгляд на лице Стины и нашла новый стимул победить.

— Пятнай!

Демпси был быстр, и шар оказался у ее лица, прежде чем она остановила его. Она сжала челюсти и резко подняла руки, двигая шар каждой частью силы, которую она могла собрать. Ее живот свело судорогой, и шар брызнул так сильно, что Демпси отступил на шаг назад.

— Больно! — Он потер щеку, размазывая оранжевую липкую субстанцию.

Она помчалась к нему.

— Прости, ты в порядке?

Он вздрогнул, не выглядя счастливым, что побившая его девчонка пытается ему помочь. Софи отстранилась.

— Победитель, — объявила Леди Алексин, и Софи обернулась. Фитц махал приветствующей толпе, прежде чем он повернулся и встретился с ней взглядом. Ее сердце трепетало.

— Кажется, что мы дошли до нашего заключительного сражения, — объявил сэр Кетон. — Думаю, что безопаснее сказать, что это самый необычный матч за всю историю Ложносвета. Конкуренты готовы?

Фитц шагнул к Софи с самодовольной улыбкой.

— Я готов.

— Э, я тоже. — Ее голос дрожал, выдавая нервы.

— Вперед, Фитц! — прокричала Биана. Ее голос скрывал то, что заставило Софи задуматься, Биана сильнее хотела, чтобы она проиграла, чем чтобы ее брат победил. Она не была удивлена этим.

— Надери ему задницу, Софи! — поощрил Киф. — Самое время кому-то подвинуть Фитца.

— Какому-то лучшему другу, — прокричал Фитц. Но он сказал это с улыбкой.

— Есть какое-либо предпочтение в цвете шара? — спросил Сэр Кетон.

— Розовый! Розовый! Розовый! Сделай Фитца милашкой в розовом! — Все присоединились к скандированию Кифа.

Софи посмотрела на Фитца, пытаясь прочитать его выражение лица.

Он усмехнулся.

— Выбор дамы.

— Розовый, — решила она, чтобы порадовать Кифа. И отчасти будет забавно шлепнуть его розовым… не то, чтобы она ожидала победить его. Декс сказал, что Фитц всегда побеждал.

— А вот и розовый. — Сэр Кетон бросил шар, и Софи и Фитц заставили его плавать в пространстве между ними.

— На старт!

Софи сжала руки в кулаки. Если она собиралась побить Фитца, ей нужно было дать ему все, что у нее было… а затем еще.

Адреналин поднялся по ее венам. Ропот аудитории исчез, и она узнала другое гудение позади своего ума, как резервный бассейн энергии, которую она никогда прежде не замечала. Эта энергия чувствовалась сильнее другой. Она могла потянуть ее оттуда?

— Приготовились… Пятнай!

Софи вскинула руки, продвигаясь к шару своим умом. Ее мозг, казалось, растягивался, будто кто-то натягивал круглую резинку, в ушах звенело, но она не нарушала свою концентрацию.

Шар взорвался, когда ее сила встретилась с силой Фитца, и Софи почувствовала, что энергия отскочила. Следующее, что она знала, что летела назад через комнату. Она поймала удивленный взгляд в глазах Фитца, поскольку то же самое явление произошло и с ним.

В течение долгой секунды она была невесома, потом ее спина столкнулась со стеной, и воздух был выбит из нее. Почти одновременное падение сказало ей, что Фитц встретил ту же самую судьбу.

Боль прошла через ее тело, и она отключилась. Последнее, что она видела, был Фитц, скрючившийся на полу. Затем все почернело.

Глава 23

— С возвращением, — сказал Элвин, кладя прохладный компресс ей на лоб. — Знаешь, для девочки, которая не любит докторов, ты, такое ощущение, не можешь удержаться от посещения Лечебного Центра.

Она села, вздрогнув, когда боль прошла через каждую мышцу.

— Полегче. Ты была в отключке почти десять минут. — Элвин создал шар желтого света вокруг нее и надел очки.

— Десять минут? Что случилось?

— Понятия не имею. Я никогда не слышал ни о ком, кто серьезно пострадал во время турнира по Заляпыванию. Оставляю это за тобой. — Он хихикнул.

На нее нахлынули воспоминания. Заляпывание. Полет назад через комнату. Сжавшееся тело Фитца.

— Где Фитц? Он в порядке?

— Он в порядке. — Элвин указал слева от нее, где на кровати лежал Фитц с закрытыми глазами.

— Он без сознания!

— Он очнется в любую минуту. — Элвин положил холодный компресс на лоб Фитца, и тот открыл глаза.

— Где-что-произошло? — пробормотал он, закрывая глаза.

Элвин хихикнул.

— Должно быть, был кое-какой матч по заляпыванию.

— Он будет в порядке?

— Конечно. Если бы что-то было не так, Балхорн психовал бы прямо сейчас… или хуже: лежал рядом с ним. — Он указал на гибкое серое существо, свернувшееся в углу. — Банши могут ощутить, когда кто-то находится в смертельной опасности. Фитц ударился головой немного сильнее, чем ты, поэтому ему нужно чуть больше времени, чтобы усвоить медикаменты.

— Это все моя вина, — простонала Софи. Она не была уверена, было ли это верно, но похоже, что это было вероятнее всего.

— Что ты делала во время матча? — спросил Элвин.

— Я не знаю.

Фитц пошевелился, и глаза выглядели более ясными, когда он их открыл.

— Как твое самочувствие? — спросил его Элвин.

— Бывало и лучше, но жить буду. — Фитц вздрогнул, когда сел. — Ты в порядке? — спросил он Софи, потерев затылок.

Она кивнула, чувствуя себя застенчиво. Она действительно не говорила с ним с первого дня в школе.

Элвин вручил каждому из них по синему пузырьку.

— Это ослабит боль. Завтра вам все еще будет тяжело, но я не могу ничего с этим поделать.

Гланды за языком сжались, когда Софи проглотила кислую микстуру, но боль в спине исчезла.

— Кто-нибудь из вас помнит, что произошло? — спросил Элвин, когда забирал пустые бутылки.

— Не совсем, — признался Фитц. — Я помню, как подвинул шар, но потом произошло это, будто он отскочил или что-то в этом роде.

— Отскочил?

— Да. Я почувствовал, что моя сила ударила в ее и отскочила обратно в меня.

— Я почувствовала тоже самое, — согласилась Софи.

Глаза Элвина широко распахнулись. Потом он покачал головой.

— Ха. Не может быть.

— Не может быть что? — спросила Софи с ужасным чувством, что он собирался сказать ей, что это действительно была ее вина.

— Это похоже на то, что происходит, когда кто-то делает мозговой толчок… используя умственную энергию для телекинеза вместо энергии ядра. Но мозговой толчок — узкоспециализированное умение, только Древние могут делать это.

Сердце Софи гулко застучало в ее ушах. Она вытащила энергию из своего ума на турнире… это был мозговой толчок?

— Телекинез не всегда использует умственную энергию?

— Он использует умственный контроль, — объяснил Элвин. — Твоя концентрация управляет использованием энергии… куда ты посылаешь ее, в каком количестве. Но фактическая энергия и сила идут из твоего ядра. Разве ты не чувствуешь напряжение в животе, когда привлекаешь ее?

Она чувствовала.

— Но почему мозговой толчок отправил бы нас в полет через комнату?

— Умственная энергия не смешивается с энергией ядра, таким образом, они бы отскочили.

Это соответствовало тому, что она чувствовала. Но как это могло быть?

— Это можно сделать случайно?

— Ни в коем случае. Это менее обременительный способ перемещения вещей, но требуются годы и годы мозговых тренировок, чтобы сохранить так энергию. К тому же это занимает целую жизнь практики, чтобы использовать эту умственную силу. Должно быть просто случилось следующее, вы с Фитцем применили равную силу. Что является еще более странным… не пойми меня превратно. Вы ужасно молоды, чтобы иметь такую силу. Но я не слишком бы об этом волновался, Софи. С другой стороны, Фитц может захотеть поволноваться о нокауте от Второго Уровня.

Элвин засмеялся, и Софи вспыхнула. Она слишком боялась смотреть на Фитца, чтобы увидеть, обеспокоило ли его это поддразнивание. Плюс, она не могла сдержать удивление, что если Элвин был неправ, если она сделала мозговой толчок. Но… она сделала это почти легко. Если бы это был мозговой толчок, разве ей не пришлось бы делать это намного труднее?

— Вы двое свободны, чтобы вернуться к урокам, — объявил Элвин, прервав ее мысли. — Но я хочу, чтобы вы сидели в стороне. И не напрягались оставшуюся часть дня.

— Спасибо Элвин, — Фитц встал, шатаясь, и на секунду облокотился на кровать.

Софи рывком встала, шатаясь, когда кровь помчалась к ее голове.

— Не напрягайтесь, — повторил Элвин, когда они поплелись к двери. — О, и, Софи? — Он улыбнулся, когда она посмотрела ему в глаза. — Я уверен, мы с тобой скоро увидимся.

* * *

Фитц молчал, когда они шли обратно к аудитории.

Софи закусила губу. Он обижался на нее? Только она набралась смелости, чтобы спросить его, когда они дошли до амфитеатра, как аплодисменты заглушили вопрос.

— Да, да, добро пожаловать обратно, Фитц и Софи. Рад видеть, что вам лучше, — произнес Сэр Кетон, выглядя немного раздраженным тем, что его прервали. Он попытался перекричать всех, но Декс, Марелла, Биана и Киф нарушили строй и рванули к ним.

Биана стала первой и обвила руками Фитца, обняв его так сильно, что он вздрогнул. Это был бы трогательный момент, если бы Киф не скопировал ее и не схватил Фитца, симулируя, что плачет. Фитц отпихнул их обоих, краснея.

— Побит Вторым Уровнем, — сказал Киф, толкнув Фитца локтем в ребра.

— Это была ничья, — запротестовала Софи.

Ким фыркнул.

— Я тебя умоляю. Ты полностью посадила его на задницу.

— Полностью, — согласился Декс. — Он влетел в стену сильнее, чем ты. Между прочим, это был самый большой подарок, который ты могла когда-либо сделать мне, — прошептал он.

Софи покачала головой. Он был безнадежен.

— Даже Наставники объявили тебя победительницей, — добавил Киф, приобнимая ее руками за плечи. — Если ты не думаешь, что тебе нужно просить прощение, я буду рад взять его из твоих рук…

— Киф! Декс! Марелла! Биана! Я должен напомнить вам, что вы не освобождены от урока? — прокричал Сэр Кетон.

— Подумай об этом, — сказал Киф, затем побежал и присоединился к своему классу.

Фитц сел рядом с Софи, наблюдая как все тренируются в телекинезе с оставшимися шарами. Она попыталась не волноваться, но не могла сдержаться и поглядывала на него краем глаза, думая, почему он все еще ничего ей не сказал.

— Почему вы с Бианой не друзья? — спросил он через минуту. — Кажется, что вы, девчонки, могли поладить. У тебя с ней много общего.

Она не была уверена, что хотела иметь общие черты с кем-то, кто вел себя, как такой зануда.

— Я не думаю, что у нее есть на это время. Она всегда занята с Марукой.

Он нахмурился.

Прежде чем она смогла придумать чем-либо еще, чтобы сказать, леди Алексин поставила приз, маленький золотой квадрат с изогнутой «П» на вершине.

— Любой ученик Второго Уровня, кто выстоял против Фитца, является безусловным победителем, — объяснила она. — Поздравляю, Софи.

— Спасибо. — Она посмотрела на Фитца, чтобы узнать, выглядел ли он обеспокоенным.

Он улыбнулся.

— Не могу не согласиться. — Но его улыбка исчезла после того, как Леди Алексин ушла. — Ты правда не знаешь, что произошло во время поединка?

— Я… не знаю. Я помню давление какой-то энергии в моем уме, — прошептала она, боясь смотреть на него. — Но это не могло быть мозговым толчком, не так ли?

Фитц понятия не имел, насколько ей было нужно, чтобы он сказал ей, что это не мог быть мозговой толчок. Вместо этого он произнес:

— Я должен буду спросить у папы.

Она попыталась улыбнуться, но не могла отделаться от ощущения, что она, так или иначе, сделала что-то не так. Беспокойство в глазах Фитца, казалось, подтвердило ее страхи.

Таким образом, позже тем днем она собрала всю храбрость, чтобы спросить Грэйди о мозговых толчках, в то время как она помогала ему купать Верди.

— Почему? — поинтересовался он.

Софи сосредоточилась на пене на перьях Верди, когда она рассказывала ему то, что произошло на физкультуре. Грэйди и Эделайн знали о ее телепатии и ее молчаливом уме, но она очень не хотела напоминать им, насколько отличающейся она была на самом деле. Кто захотел бы удочерить фрика в качестве своей дочери?

Она выдернула три ресницы, прежде чем он, наконец, заговорил.

— Это действительно похоже на мозговой толчок. — Его голос звучал шепотом. — Когда ты жила среди людей, кто-нибудь обучал тебя, как использовать свои способности?

— Никто не знал о моих способностях… даже мои родители. А что?

Верди пошевелилась, раздражаясь из-за ее отвлекшихся купальщиков. Грэйди ждал, пока мокрый динозавр успокоиться, прежде чем ответить.

— То, как ты используешь свой ум, Софи… кто-то должен был учить тебя. Невозможно, что ты просто инстинктивно знаешь эти навыки.

— Но… меня никто ничему не учил. Я бы запомнила это.

— Запомнила?

А как она могла такое не запомнить?

— Кроме того, как человек мог знать, как меня учить моим способностям? Не похоже, что они могут делать то, что можем делать мы.

Грэйди посмотрел вдаль.

— Нет, ты права. Тебя мог учить только эльф.

— Но первый эльф, которого я встретила — это Фитц, — добавила она, напомнив не столько ему, сколько себе. Ей не нравились линии беспокойства, которые залегли у него на лбу.

Она еще никогда не встречала эльфа, не зная об этом, не так ли?

Нет. Она больше никогда не встречала никого с молчаливым умом. За исключением того бегуна в тот день. Но она едва говорила с ним в течение пяти минут. Он не мог с ней что-нибудь сделать, не так ли?

Разве она что-нибудь не почувствовала бы?

И зачем ему делать это?

Плюс, Фитц сказала, что они искали ее двенадцать лет. Даже Совет не знал, где она была. Не было никакого варианта, что она могла встретить любых других эльфов.

Но если ее учили не люди и не эльфы… то кто?

Она искала свои воспоминания остальную часть ночи, но когда легла спать, она не приблизилась к решению. Столько вещей в ее прошлом вызывало еще больше вопросов, чем было ответов… этого было достаточно, чтобы свести ее с ума.

Она должна была отпустить их. У нее было достаточно того, о чем нужно было волноваться: об ее удочерении, о Бронте, о том, чтобы получить разрешение от Совета остаться в Ложносвете. Как только у нее будет улаженное будущее, она сможет искать свое прошлое. До тех пор она попытается выбросить все остальное из головы.

Глава 24

— Доброе утро, чудеса, — ворковала Дама Алина во время ориентации следующим утром. — Все готовы к следующему захватывающему дню?

— Эй, проверьте, — прошептал Декс Софи. Он указал на счетчик своего простого синего нексуса. — Я, наконец, прошел срединную отметку.

— Правда? — Она попыталась порадоваться за него, но она даже не достигла отметки «одна треть».

— Да. Но это не очень далеко, пока я не получу свой личный Следопыт. Возможно, я даже сниму нексус раньше Фитца… ух, это будет круто! Хочу увидеть лицо Чудо-мальчика, когда Дизней побьет его драгоценный рекорд.

Она собралась защитить Фитца, когда дама Алина привлекла ее внимание.

— Сейчас мы на расстоянии в четыре недели от промежуточного тестирования. Для тех, кто волнуется, что не сможет набрать необходимые семьдесят процентов, чтобы пройти, я рекомендую посетить Леди Ниссу в Центре Обучения.

— Возможно, тебе стоит подписаться на обучение алхимии, — прошептала Марелла. — Не уверена, что ты пройдешь без него.

Тон Мареллы был поддразнивающим, но слова задели за живое. Софи едва справлялась с алхимией, и это было с Леди Гэлвин, кричащей инструкции через комнату. Она не могла представить, как трудно это будет делать самостоятельно. А ее будет оценивать Бронте. Он, вероятно, ждал ее, чтобы провести промежуточные итоги.

Все в ней сжалось от мысли о том, что ей нужен наставник. Она не привыкла к борьбе с оценками. Это чувствовалось настолько унизительным.

Не настолько унизительным, как исключение из школы…

— На сегодня все. Всем упорно трудиться, — закончила Дама Алина, откинув волосы, прежде чем ее изображение исчезло.

* * *

— Э, что это? — Софи подавилась и посмотрела на серебряную полоску на ее шкафчике.

Декс выглядел немного позеленевшим.

— Думаю, это рикрод. Должно быть, сегодня Элвин выбирал вкус.

— Напомни мне накричать на него в следующий раз, когда я его увижу.

— Планируешь еще одно посещение в Лечебный Центр? — спросила Марелла. — Собираешься делать это ежедневной привычкой?

— Очень смешно.

Марелла слегка лизнула ее шкафчик и пожала плечами.

— Он делал и хуже.

— Да, ну, теперь я ношу все мои книги с собой, — сказала Софи.

— О-о-о… умно, — согласился Декс, забирая остальную часть своих книг. Он схватил маленькую серебряную коробку и рывком открыл ее. — Вот. Возьми Болтушку, чтобы избавиться от вкуса.

Для каждого у Декса была вкусная конфетка. Она была сладкой и тягучей, как карамель, смешанная с арахисовым маслом и кремом.

— Какой у тебя значок? — спросила Марелла, когда он вытащил маленький бархатный мешочек, как приз из Крекеров Джека.

Декс достал крошечную серебряную лошадь с блестящей черной гривой.

Марелла ахнула.

— Единорог Преттльза? Пожалуйста, скажите мне, что ты хочешь поменяться.

— Может быть. — Он глянул на Софи. — Если только ты не захочешь его?

— Мне не на что меняться.

Глаза Мареллы стали такими большими, насколько было возможно.

— У тебя нет значков Преттльза?

Софи уставилась на ноги, ненавидя, насколько потерявшейся она все еще была.

— Думаю, у Софи один должен быть. — Декс положил значок в ее руку до того, как она успела согласиться.

Марелла фыркнула.

— Ну конечно.

— Что? Ей нужно с чего-то начинать коллекцию.

— Как скажешь.

Декс покраснел, и Софи сделала вид, что не заметила. Она изучила небольшую лошадь, поразившись деталям. На спине был крошечный цифровой экран, на котором было написано: № 122 из 185.

— Что это за номер?

— Есть один значок для каждого существа, живущего на планете, о котором мы знаем. Прямо сейчас существует только сто восемьдесят пять единорогов… так что такой значок — суперредкий. — Очевидная горечь просочилась в голосе Мареллы.

— Эй, Софи? — спросил смутно знакомый голос за ее спиной. — Можно с тобой поговорить?

Софи обернулась и замерла, когда увидела Биану.

— Мм, конечно, — сказала она, когда ее мозг изо всех сил пытался вычислить это неожиданное развитие.

Биана посмотрела на Декса и Мареллу.

— Мы можем пойти куда-нибудь в более приватное место?

Софи колебалась полсекунды, затем пожала плечами ее друзьям и последовала за Бианой к пустынному углу атриума.

— Гм, что происходит?

— Я подумала, не хотела бы ты прийти ко мне в гости сегодня после школы?

Софи ждала концовку, но Биана казалась серьезной.

— Зачем?

Биана смотрела на свои руки, сжимая пальцы.

— Я не знаю. Я подумала, что было бы неплохо, если бы мы могли… попытаться стать друзьями. — Последние слова вышли едва громче шепота.

— Друзьями? — Слово было похоже на иностранное, когда Биана произнесла его. Софи сузила глаза. — Тебя попросил об этом Фитц?

— Нет! Зачем Фитцу делать это, только если… — Софи глубоко вздохнула. — Он не просил меня об этом.

— Но… я подумала, что не нравлюсь тебе.

— Я никогда этого не говорила.

— Тебе и не нужно было. Это было довольно очевидно.

— Ну, прости, если ты так почувствовала. Думаю, что я не умею знакомиться с новыми людьми.

Ничего себе, заявление века. Софи была бы не прочь сказать ей, что ей не была нужна ее слишком маленькая, последняя оливковая ветвь. Но… она была сестрой Фитца. Было бы легче, если бы они ужились.

— Хорошо.

— Правда?

— Конечно. Думаю, можно попробовать.

Они обе стояли там, не глядя друг другу в глаза.

— Так… во сколько я должна прийти? — наконец спросила Софи.

— Эм, почему бы тебе не сходить домой и не переодеться, а потом прийти? Ты знаешь, как добраться туда, верно?

— Да. Я бывала там раньше.

Какая-то эмоция ярко вспыхнула на лице Бианы, но быстро сменилась неудобной улыбкой.

— Ну, хорошо. Думаю, тогда и увидимся.

Софи наблюдала, как Биана уходила, переигрывая разговор в своем уме, пытаясь понять его.

— Ты собираешься рассказать нам, о чем вы говорили? — спросил Декс, оказываясь рядом с ней. Он и Марелла должно быть побежали к ней, как только Биана повернулась спиной.

— Она пригласила меня к себе в гости сегодня после школы.

— Что? — спросили они одновременно.

— Она сказала, что хочет, чтобы мы были друзьями.

— Зачем? — спросили она вместе.

Софи пожала плечами.

— Она не сказала.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты сказали ей идти, нюхать галон, — попросил Декс.

Софи отвела взгляд, неспособная встретиться с ним взглядом.

— Эй, да ты что!

— Я не знала, что еще сказать.

— Ты могла сказать ей, что она застряла в снобизме, и ты не хочешь быть ее подругой, — предложила Марелла.

— Послушайте, я знаю, что вам, ребята, это не нравится, но моя жизнь стала бы легче, если бы мы с Бианой подружились. Если это не удастся, то я потратила впустую один день своей жизни. Ну и что?

— Откуда ты знаешь, что это не ловушка? — спросила Марелла. — Пригласила тебя к себе, затем оскорбила. Ты можешь попасть в засаду.

— Это не то, чем кажется.

— Что? Ты думаешь, что она не способна на это? — глумился Декс.

— Нет, но она никогда не делала бы этого в своем доме. Не при Фитце.

— Верно. Я забыл. Ты с Чудо-мальчиком друзья.

Софи выдохнула.

— Разве вам ребята ни капельки не любопытно, что она замышляет?

Она отвлекла их.

— Хочу потом детали, — согласилась Марелла.

— И лучше тебе ничего не пропустить, — добавил Декс.

Глава 25

— Привет, — сказала Биана, когда открывала ворота Эверглена, чтобы впустить Софи. — Ты пришла.

— Да. — Софи выдавила полуулыбку. Несмотря на ее более ранний энтузиазм, у нее были долгие размышления.

Ворота лязгнули и закрылись. Где-то вдалеке стрекотал сверчок.

Софи подтянула рукава своей бледно-желтой туники, радуясь, что Биана тоже была одета в обычную одежду… хотя на бирюзовой тунике Бианы были розовые, украшенные бисером цветы, вышитые по краям и розовый атласный пояс.

— Так, чем мы собираемся заняться?

Биана уставилась на землю, когда пожимала плечами.

Ладно…

— Твоя семья дома?

Биана сузила глаза.

— Я знала, что ты это спросишь.

— Что?

— Я знаю, что тебе нравится мой брат.

— Что?

— Пожалуйста. Это очевидно.

— Он — мой друг. — Конечно, он ей нравился. Но она не нравилась ему. — Это была плохая идея.

Биана схватила ее за руку, чтобы помешать ей уйти.

— Подожди. Извини. Все верно… девочки всегда используют меня, чтобы добраться до моего брата. Предполагаю, что я ожидаю чего-то такого.

Софи могла представить, как это раздражало… но все же.

— Это не то, что я делаю… и ты пригласила меня, помнишь?

— Я знаю. — Биана уставилась на свои руки, переплетая пальцы так сильно, что это выглядело болезненным.

— Начнем сначала?

Софи прикусила губу.

— Думаю, можем попробовать.

Биана выдохнула, будто с ее плеч свалился груз.

— Хорошо. — Ее глаза заискрились. — Я знаю. Мы можем сделать друг другу макияж. У меня есть все сыворотки, чтобы изменить наш цвет волос, и мы можем примерить часть платьев моей мамы.

Бороться с верминионом, казалось, было забавнее, но Софи не могла придумать, как мягко сказать это. К счастью, ей не пришлось.

— Макияж? — усмехнулся Киф позади них. — Вы, девчонки, конечно знаете, как веселиться. Может вам заплести друг другу волосы и похихикать о мальчиках, пока мы веселимся.

Софи обернулась, чтобы оказать лицом к нему, и она почувствовала, как ее сердце затрепетало, когда она заметила Фитца, стоящего рядом с ним.

Киф усмехнулся.

— Вообще-то, возможно последняя часть — это хорошая идея. Мы могли бы получить компромат на Фостер, выяснить, какие парни заставляют ее сердце стучать сильнее.

— Э, такого нет, — настаивала Софи, надеясь, что ее лицо не было столь красным, как она чувствовала.

— Э, все они так говорят. Но в глубине души у девочек всегда есть один парень, от которого они не могут отвести взгляд… разве не так, Фитц?

— Почему мы говорим об этом? — пожаловался Фитц.

Киф пожал плечами.

— Просто говорим.

— Что вы, парни, тут делаете? — спросила Биана, бросив на Фитца резкий взгляд.

— Мы пришли, чтобы посмотреть, не хотели бы вы сыграть в базовый квест, — ответил Киф за него.

— Что такое базовый квест? — спросила Софи, благодарная за смену темы.

— Просто самая удивительная игра на свете. Я зову Фостер в свою команду, — объявил Киф.

Ревность вспыхнула в глазах Бианы, когда Киф закинул руку Софи на плечо. Софи пожала плечами, отворачиваясь от него.

— Как насчет того, что мы играем мальчики против девочек?

Фитц объяснил правила. Одна команда охраняла свою базу, в то время как другая команда совершала набег. Если участник добрался до базы, без получения метки, его команда победила.

— Световые прыжки не разрешаются, но особенные способности использовать можно, — добавил Фитц, глядя прямо на Софи, будто он говорил это специально для нее.

— Так не честно. У нас с Софи нет… — Биана затихла, когда Фитц бросил на нее предупреждающий взгляд. — Отлично. Но вы, парни, ищете первыми.

Софи приняла решение быть часовым на ярком красном дереве, которое они выбрали своей базой. Ей не нравилось быть последней обороной, особенно с учетом того, что Фитц и Киф могли быстро бежать, но она не знала территорию, таким образом, имело больше смысла дать Биане попытаться выследить их. Плюс, если было разрешено пользоваться способностями, она знала, как выследить мальчишек.

Тиерган учил ее отслеживать то, откуда шли мысли. Большинство Телепатов могли только изолировать общую область, но Софи могла выявить точное место. Она никогда не пробовала этого при двигающихся целях, но это стоило того, чтобы попытаться. Таким образом, как только Биана убежала, она открыла свой ум и стала слушать.

Мысли Фитца были мягче, чем когда-либо… должно быть он пытался заблокировать ее… но Киф был громким и ясным. Он думал об озере, таким образом, Софи послушала в том направлении и немедленно почувствовала их присутствие. Она не могла думать о лучшем способе объяснить это… даже Тиерган не понимал. Ее ум, так или иначе, коснулся их через воздух, точно говоря ей, где они были.

Ей была нужна огромная концентрация, чтобы удерживать связь, когда они крались через луг, но она не теряла их, даже когда они мчались по лесу, чтобы проскользнуть мимо Бианы. Ее голова болела, но она держалась, следуя за ними по деревьям. Когда их мысли сосредоточились на базе, ее сердце бешено стучало. Они приближались.

Она прыгнула, не уверенная, видела ли она своими глазами или их, когда она скользила по деревьям. Она не знала, где была, или сколько времени она бежала, или чувствовала что-нибудь… пока ее руки не схватились за кожу, а зрение не прояснилось.

Фитц и Киф уставились на нее широко распахнутыми глазами. Она схватила их за руки.

— Как ты это сделала? — спросил Киф. — Ты сразу побежала к нам, будто знала, где мы были.

— Я… — Она ломала голову в поисках вероятного оправдания, — услышала вас.

— Как услышала нас? — Киф дернул головой, глянув на ее руку на своей, затем снова на нее. — Скрываешь что-то, Фостер?

— Она, вероятно, слышала, как ты ломишься через кустарники как снежный человек, — сказал Фитц, придя к ней на помощь. — Думаю, что весь мир слышал.

— Нет, не думаю, что это так.

— Ты просто бесишься, что проиграл, — поддразнила Биана, догоняя их. — Не могу поверить, что Софи сама поймала вас обоих… она может быть в моей команде в любое время. — Она усмехнулась, и Софи не могла не улыбнуться в ответ.

Она на самом деле весело проводила время… с Бианой, и со всеми. Кто бы мог подумать?

— Неужели мои глаза обманывают меня, или это Софи Фостер? — спросил Олден позади них.

— Мы скучали здесь по тебе, — добавила Делла, бросаясь вперед и обнимая Софи.

Софи окунулась в объятие, глотая эмоции, поднимающиеся в ее груди. Она не видела ни Олдена, ни Деллу, с тех пор как переехала в Хевенфилд, и она не понимала, как сильно скучала по ним. Она глубоко вздохнула, чтобы очистить голову, и у нее в носу закололо.

— Стоп, вы пахнете дымом. Там пожар?

Делла глянула на Олдена и прервала объятие, отступая на несколько шагов.

Олден откашлялся.

— Просто мы кое-что изучаем. Не причин для волнения.

Софи подавила вздох. «Нет причин для волнения», казалось, что это были любимые слова Олдена.

С другой стороны он ничего никогда не считал подозрительным в пожарах в Сан-Диего… а если и считал, то это было достаточно важным, чтобы не создавать сплетни. Софи была уверена, что Марелла услышит что-нибудь.

— Так, чем занимаетесь, ребята? — спросила Делла.

— Играем в базовый квест, — проворчал Киф. — Вы должны были это видеть… Софи нашла нас, будто знала, где мы были.

Олден посмотрел на Фитца, который немного кивнул, прежде чем усмехнулся Кифу.

— Звучит так, будто кто-то расстроился из-за проигрыша.

— Я просто хотел бы знать, как она это сделала, но она настаивает на том, чтобы оставаться таинственной. — Киф прищурился на Софи. — Она до сих пор не объяснила, как вчера отшвырнула Фитца в стену.

Софи вспыхнула, и когда встретила взгляд Олдена, она ясно увидела его беспокойство.

— Фитц сказал, что собирался рассказать вам об этом, — сказала она спокойно. — Есть какие-либо теории?

— Ни одной, которая имела бы смысл, — признался Олден.

Повисла небольшая пауза. Затем Делла пришла на помощь.

— Кроме того, девочки никогда не раскрывают своих секретов. Как еще нам держать мальчиков у своих ног? Так, кто останется на ужин? — Она уставилась на Софи.

— Простите. Я обещала Эделайн, что буду дома. Может, в следующий раз. — Она вспыхнула, когда поняла, что пригласила себя к себе же.

Но Биана улыбнулась.

— Хорошо звучит.

— Тебе нужно воспользоваться Прыжокмастером? — спросил Олден.

— Нет, Грэйди и Эделайн дали мне домашний кристалл. — Она показала длинную серебряную цепь, которая висела у нее на талии. У кристаллического кулона было только одно назначение, перенести ее в Хевенфилд. Они дали его тем утром, извиняясь за то, что не дали его раньше.

Она действительно чувствовала себя как дома.

— Не избегай нас слишком долго, — сказал ей Олден. — Мы скучаем по тебе.

— Я тоже скучаю по вам. До скорой встречи.

* * *

В понедельник Биана, Киф и Фитц за ланчем сели с Софи.

Дженси и Марелла продолжали хихикать и пялиться на их гостей… особенно Марелла. Декс потратил весь ланч, дуясь в свой поднос.

— Эй, Декс, — сказала Софи, пытаясь вытянуть его из хандры. — Ты можешь прийти ко мне сегодня после школы?

Он впился взглядом в Фитца, прежде чем посмотрел на нее.

— У тебя нет других планов?

Она проигнорировала его укол.

— Я надеялась, что ты поучишь меня алхимии. Мне понадобиться помощь перед промежуточной аттестацией, и ты — лучший алхимик, которого я знаю.

Декс выпрямился на комплимент.

— Конечно, если я действительно тебе нужен.

Киф пригрозил Софи пальцем.

— Эй, не налаживай свою алхимию, Фостер. На кого мы еще можем надеяться, чтобы уничтожить накидку Леди Гэлвин?

— Не волнуйся, я не думаю, что Софи когда-либо сможет улучшить свою алхимию, — сказала ему Марелла. — Ты хотя бы представляешь, сколько вещей она взорвала?

— Были и другие взрывы? — Он высветил Софи злую усмешку. — Я должен это услышать.

Софи вздохнула, Марелла рассказывала каждому о ее почти еженедельных взрывах. Теперь у нее была причина, помимо Бронте, чтобы улучшить алхимию. Если Киф будет сидеть с ними постоянно, то никогда не будет конца шуткам.

Киф получил наказание неделю спустя, таким образом, она слезла с крючка насмешек. Но это был счастливый случай, потому что даже с опытными инструкциями Декса, она не могла разобраться с алхимией. Она почти дважды спалила свою комнату, прежде чем Декс перенес их практические эксперименты в пещеры, которые выстроились вдоль моря в скалах Хевенфилда. Камни не могли гореть, и океан был рядом, если понадобится. А он им был нужен. Очень. Она даже подожгла тунику Декса.

Возможно, это было, потому что правила алхимии бросали вызов каждому правилу химии, которое она когда-либо учила, или возможно это было потому, что компоненты были чужеродными, но оказавшись всего в двух неделях от экзаменов, она запаниковала. Ее единственный шанс сдать их был в том, если бы она узнала то, что будет в тесте, таким образом, она могла попрактиковаться до тех пор, пока не разобралась бы в этом. Было слишком плохо, что леди Гэлвин отказывалась давать ей учебник. Софи была вполне уверена, она даже надеялась, что потерпит неудачу, так она сможет избавиться от нее.

Конечно, Софи всегда могла прочитать ее мысли.

Эта мысль была такой ужасной, что ей было стыдно, что она просто подумала об этом.

Но…

Никто не узнает.

И ей все равно придется выполнить задание теста без какой-либо помощи. Выбрать, что учить, было не так неправильно, правда ведь? Плюс, если она провалится, Бронте получит то, что ему нужно, чтобы ее исключить, может быть, даже изгнать…

Она отказалась заканчивать ужасающую мысль. Страх накрыл ее разум.

На следующем уроке алхимии она уронила свои книги, и, приблизившись к леди Гэлвин, нагнулась, чтобы поднять их, и прежде чем струсить, закрыла глаза и сконцентрировалась на ее мыслях.

Это было легче, чем она планировала. У леди Гэлвин был экзамен на уме, таким образом, Софи не должна была идти глубже в ее воспоминания. Она решала между тем, чтобы заставить Софи превратить розу в железо или латунь в медь… самые сложные из базовых превращений. Софи убрала обе идеи, затем закрыла свой разум и подобрала книги, будто ничто не произошло.

Она ожидала почувствовать себя победителем. Теперь у нее был шанс. Плюс, она была права. Леди Гэлвин давала ей самые трудные задания, чтобы Софи не могла справиться с ними, и ее план был сорван. Так, почему она чувствовала себя так, будто съела огромную миску слизи?

Расстроено и с чувством неудобства, она пролила гашрум, и вся комната моментально провоняла сгнившими грибами.

На самоподготовке было хуже. Все корпели над своими записями, пока Софи сидела, не шевелясь, боясь открыть свои книги. К тому времени, когда она вернулась домой, она была на грани слез. Она не могла притронуться к ужину, не могла вынести заинтересованные взгляды на лицах Грэйди и Эделайн. Она не заслуживала сочувствия. Она ничего не заслуживала. Она пряталась в своей комнате всю оставшуюся ночь.

Сон не шел.

Одна в темноте с храпящим импом, нарушающем тишину и с Эллой в руках, она вынудила себя признать правду.

Она нарушила правила Телепатов.

Даже хуже: она обманула.

Просто мысли об этом слове заставили ее кожу покрыться мурашками. Отныне все, чего она достигнет в Ложносвете было только потому, что она обманула на своем экзамене по алхимии. Она действительно могла с этим жить?

Нет.

Но что она могла сделать?

Как она могла учиться, не сосредотачиваясь на этих вещах? И, если бы она не выучила их, то она, несомненно, потерпела бы неудачу. Не было похоже, что она могла сказать леди Гэлвин, что произошло. Ей не разрешали никому говорить о ее телепатии. Теперь ей придется обманывать… другого пути не было.

Кроме как…

Ее сердце замерло, когда ей пришел на ум другой вариант. Он был далек от идеала, но это был ее единственный выход… и он был лучше, чем жить с виной оставшуюся часть жизни.

Страх тяготил ее, когда она вылезла из кровати и достала импартер, который Олден дал ей. Но она должна была сделать это сейчас, прежде чем передумает.

Она откашлялась, глубоко вздохнула и вынудила себя произнести три слова, которых боялась.

— Покажи мне Олдена.

Глава 26

Офис Дамы Алины был треугольной комнатой со стеклянными стенами и высоким, острым потолком на вершине пирамиды Ложносвета. Утренний солнечный свет тек через ясные окна, но все стекла были зеркальными, наклоненными под удобным углом, чтобы показать отражение дамы Алины, когда она сидела за своим зеркальным столом, изучая свои волосы со всех сторон.

Софи не спускала глаз с рук, когда она призналась в своем преступлении. Она не хотела видеть разочарование на лице Олдена или Тиергана или размышления Дамы Алины, впивающиеся в нее со всех сторон. Это было намного сложнее, чем рассказать все Грэйди и Эделайн, прежде чем она ушла в школу. Они только кивнули, простили ее и понадеялись, что она не попадет в слишком большую беду.

— Дама Алина, что вы думаете? — спросил Олден, когда Софи закончила. Его голос был нейтральным. Не сердитым, но и не нежным.

Дама Алина поджала губы.

— Она нарушила этические нормы телепатии.

— Да уж, — пробормотал Тиерган. — И я уверен, что некоторые считают, что она должна быть сослана за это. — Он уставился на Олдена.

Софи застыла. Совет изгонит ее? И теперь все ее мысли свелись к изгнанию.

Олден вздохнул.

— Никто ничего такого не предлагает.

Софи выпустила воздух, который задерживала.

— Верно, — проворчал Тиерган, — потому что абсурдно высылать невинную девочку. Но человеку с семьей сложно волноваться…

— Я больше не буду использовать тот аргумент, Тиерган. Это было решение Совета. У меня не было выбора, кроме как повиноваться.

— Всегда есть выбор, — спокойно настоял Тиерган.

Софи знала, что они говорили о Прентисе, и она знала, что это должно быть любопытно. Но с тех пор, как она поняла, что он был тем, кто оставил ее, она не хотела интересоваться тем, что произошло с ним. Слишком больно было думать об этом.

— Хватит, хватит, мальчики, — сказала Дама Алина, элегантно поднимаясь со стула. Она разгладила волосы в десятках своих отражений. — Разве мы не можем играть по правилам?

Никто ничего не сказал.

Дама Алина вздохнула. Затем она повернулась к Олдену, широко улыбнувшись.

— Каким, ты думаешь, должно быть наказание?

Тиерган фыркнул.

— Да, давайте оставим это ему. Зачем беспокоиться и спрашивать ее Наставника телепатии, какое она должна получить наказание за нарушение правил телепатии?

— Он — тот, кто отчитывается перед Советом по поводу нее, — поспорила Дама Алина.

Софи пришлось задушить свой вздох. Олден тоже делал по ней отчет? Насколько тесно Совет наблюдал за ней?

— Да, каждый знает, что он хорош в этом, — прорычал Тиерган.

Олден вздохнул, но ничего не сказал.

— Не забывайте свое место, сэр Тиерган, — сказала Дама Алина ледяным тоном. — Пока вы — Наставник, вы будете уважать мою власть. И я хотела бы знать, что посоветует Олден.

— Конечно, хотите, — сказал он шепотом. — Все знают, как вы относитесь к нему.

— Прошу прощения? — прошипела Дама Алина.

Олден закрыл глаза, качая головой. Но Тиерган расправил плечи, будто он не отступал.

— Это не тайна, что вы пытались расстроить его свадьбу с Деллой.

— Правда? — выпалила Софи, прежде чем успела остановиться.

Дама Алина вспыхнула, и ее рот открывался и закрывался несколько раз, будто она хотела сказать, но не могла заставить язык работать.

Олден провел руками по волосам.

— Сейчас для этого не место и не время.

— Разве? — спросил Тиерган. — Весь этот процесс бессмыслен. Софи выиграла прощение в турнире по заляпыванию. Она не может использовать его и посчитать наказание исчерпанным?

— И разрешить ей думать, что можно обманывать? — выдохнула Дама Алина, все еще изо всех сил пытаясь вернуть свое достоинство. — Конечно нет.

— Но она фактически не обманывала, — указал Тиерган.

— И на самом деле то, что мы здесь, говорит нам о том, что она сожалеет. Она не должна была признаваться, — добавил Олден.

Тиерган уставился на него на мгновение, будто он не мог поверить, что они были на одной стороне.

— Она должна оставаться после уроков, как минимум, — настаивала Дама Алина.

— Это смешно, — поспорил Тиерган.

— Я могу кое-что сказать? — спросила Софи, ошеломленная своей внезапной храбростью. У нее пересохло во рту, когда они все повернулись и уставились на нее. — Я согласна оставаться после уроков.

Видеть, что она разочаровала всех, было плохо. Она не заслуживала легкого избавления. И улыбка, скрывающаяся в уголках рта Олдена, сказала ей, что она приняла верное решение.

Дама Алина кивнула.

— Хорошо. Тогда я назначаю тебе оставаться после уроков до конца промежуточного тестирования, и ты не должна никому называть причину наказания, ясно?

— Что вы скажете Леди Гэлвин? — спросила Софи.

— Я объясню ей ситуацию. Нет причин для волнения. — Тепло в голосе Олдена расплавило отвратительную вину в ее животе. Это не было замечательное решение, но, по крайней мере, она снова сможет спать ночью. Хорошо… как только она прекратит волноваться о ее промежуточном тестировании. И Бронте.

По одной проблеме за раз.

Это становилось темой ее жизни.

* * *

— Куда ты идешь? — спросил Декс, когда Софи повернула в противоположную сторону от кафетерия. Таков был ее план ускользнуть незамеченной.

Она уставилась на ноги.

— Сегодня я не могу с вами посидеть, ребята. У меня наказание.

— Наказание? — повторили они достаточно громко, что несколько человек повернули головы.

— И на сколько? — спросил Декс.

— До конца промежуточного тестирования, — пробормотала она.

— До конца промежуточного тестирования!

Дженси присвистнул.

— Чувиха. Что ты сделала?

— Я не хочу об этом говорить. — Она улыбнулась и убежала, прежде чем они смогли задать больше вопросов.

Зал наказаний находился в стеклянной пирамиде, на один этаж ниже офиса дамы Алины. Потолок был низким, а окна блокировали больше света, чем впускали, создавая в комнате мрачную атмосферу. Софи попыталась прокрасться не замеченной приблизительно с двадцатью другими детьми, но Сэр Конли узнал ее из-за их уроков элементализма.

— Добро пожаловать, мисс Фостер, — объявил он, и все головы повернулись в ее сторону. Он провел рукой по длинным темным волосам и махнул на ряды неудобных столов. — Присаживайтесь и устраивайтесь. Я подготовил настоящее удовольствие для всех сегодня.

Она проигнорировала взгляды, когда опустилась на первый свободный стул. Она поймала взгляд Кифа от стола в углу. Он усмехнулся и показал ей большие пальцы.

— Готовы к песне сирен? — спросил Сэр Конли.

Все застонали.

— У вас нет чувства вкуса в искусстве и природе, — пробормотал он, хлопнув в ладоши. Оглушительный, пронзительный вой прошел через комнату, он был похож на песню кита, царапанье гвоздей по классной доске и детский плач. — Откройте уши… я расширяю ваш кругозор, и вы услышите каждую ноту!

Все впились в него взглядом, когда опускали руки.

— За что тебя? — спросил Киф с кривой улыбкой. Каким-то образом он пробрался за пустой стол позади нее.

— Не твое дело, — прошептала она.

Он рассмеялся.

— И ты продолжаешь утверждать, что ты не таинственная, но кого ты обманываешь?

Она вздохнула.

— Что ты здесь делаешь?

— Помнишь тот рикрод, который кто-то запихнул в офис Дамы Алины несколько месяцев назад?

— Это был ты?

— Конечно. Заняло достаточно времени, чтобы отследить его до меня. — Он рассмеялся, нисколько не смущаясь. — Ты, по крайней мере, скажешь мне, сколько времени я буду наслаждаться твоей компанией здесь?

Она прикусила губу.

— До конца промежуточного тестирования.

— Звучит так, будто мисс Фостер сделала что-то очень плохое. В будущем ты должна оставить мне нарушение правил.

Софи поежилась, когда пронзительное хныканье зазвенело в воздухе.

— Всегда так громко?

— О, нет. Только у Сэра Конли. Завтра будет Леди Белва.

— Какая у нее пытка?

— Увидишь.

* * *

Бальные танцы… Это было наказание от Леди Белвы. Учитывая выбор, Софи была согласна слушать визжащих сирен в любой день.

Парты были отодвинуты в сторону, таким образом, они могли танцевать по линиям, как на Эдвардских балах. Киф попытался схватить ее в качестве партнерши, но Леди Белва заграбастала его себе, а Софи поставила в пару с Велином, одним из сальных друзей Дженси с конским хвостиком. Его ладони были холодными и липкими, и капля слюны собиралась в уголке рта и не уходила. Киф хихикал каждый раз, когда наступала ее очередь проходить через других танцоров, держась за потную руку Велина. Она никогда не была так рада слышать звон колоколов, извещающих о конце ланча.

— Надеюсь, что ты знаешь, что теперь Велин в тебя влюблен, — поддразнил Киф, когда догнал ее в зале.

— И ты это знаешь, потому что..?

— Я тебя умоляю. Ты видела звезды в его глазах, сияющие через всю комнату. Они искрились ярче, чем та капля слюны на его губах.

Она не могла удержаться от смеха.

— Ты ужасен.

— Я знаю. — Он злобно усмехнулся. — Но я серьезно. Я коснулся его руки, когда выходил, и он был полностью серьезен. В Фан Клубе Софи Фостер появился новый слюнявый участник.

Она открыла рот, чтобы возразить, но вдруг поняла, что он сказал.

— Погоди… ты — Эмпат?

Он моргнул, потянувшись к ее руке.

— Хочешь, чтобы я сказал, что ты чувствуешь?

Она резко убрала руку.

— Спасибо, я пасс.

— Слишком плохо я могу прочитать то, что ты чувствуешь даже без физического контакта. — Его голос переместился на несколько октав, когда он втягивал воздух. — Я надеюсь, что Киф прав в том, что нравлюсь Велину. Парни, которые пускают слюни, такие милые.

— Ты можешь говорить тише? — прошипела она, оглядываясь, чтобы удостовериться, что никто не мог их услышать.

Киф рассмеялся. Он снова втянул воздух.

— Хм. Теперь я могу сказать, что ты смущена. И немного раздражена.

— Ты неправ. Я просто раздражена.

— Ха. Ты польщена. — Он отбежал до того, как она смогла толкнуть его.

Они шли, молча пару минут, прежде чем Софи посмотрела на свои ноги.

— Ты действительно мог почувствовать, что я была раздражена, или ты просто предположил?

— Ты выглядишь взволнованно… тебе же нечего скрывать, не так ли? Может, тайную влюбленность?

— Не бери в голову. Забудь, о чем я спросила.

Он лопался от смеха.

— Тебя так легко вывести из себя, ты знаешь это?

Она вздохнула.

— О, ладно. Если хочешь знать, да, твои эмоции немного сильнее, чем у других. Я не могу полностью понять какие они, но я могу почувствовать их… и нет, я не знаю почему, если вдруг ты собираешься спросить это. Это удивило и моего Наставника по Эмпатии, когда я рассказал ему.

Она не была совершенно уверена, что на это сказать, таким образом, они, молча, шли, пока коридор не разветвился, и она пошла налево в то же время, как Киф двинулся направо.

— Увидимся завтра в зале наказаний, — сказал он с ухмылкой. — Там будет Леди Гэлвин. Надеюсь, ты умеешь гладить. Вероятно, будет не очень хорошо, если ты прожжешь на ее накидках дыры.

Он ушел, прежде чем она могла спросить его, шутит ли он.

* * *

Киф не шутил. Леди Гэлвин принесла огромную стопку накидок для наказанных чудес, чтобы те погладили их и развесили в качестве наказания. Софи не допустили до них, поэтому она была вынуждена сидеть одна в углу, в то время как Киф подмигивал ей, а Велин смотрел и пускал слюни. Она не была уверена, что было хуже.

Она провела большую часть времени, глядя на уровень нексуса, который все еще не увеличился, несмотря на прыжки с Грэйди. Он продолжал говорить ей дать своему мозгу время, чтобы привыкнуть к этому, так как она изучала полностью иной способ заставить свой ум работать, но это все еще раздражало.

Она перевернула нексус, таким образом, чтобы она больше не могла видеть показатель, и ее взгляд сфокусировался на блестящем зеленовато-голубом камне. Ее мысли автоматически направились к Фитцу.

Кто-то прочистил горло.

Софи глянула на Кифа. Она отвернулась, когда он выгнул бровь. Это было совпадение, сказала она себе. Не было никакого способа, при котором он мог полностью чувствовать через комнату то, что чувствовала она. Ни один из Эмпатов не был настолько силен.

Однако она сконцентрировала свои мысли на мирских вещах, пока не зазвенели колокола.

— О, Мисс Фостер, — позвала Леди Гэлвин, когда Софи направлялась к двери. — Как продвигается ваша учеба?

Во рту у Софи пересохло.

— Хорошо.

— Рада слышать. Вам нужно учиться.

Софи кивнула и повернулась, чтобы уйти.

— Вы могли бы захотеть повторить железную очистку, — добавила она спокойно.

Софи развернулась.

— Железную очистку?

— В случае если вы задумывались о том, что учить. Ваш экзамен будет в таком духе. Даже вы должны быть в состоянии справиться с этим.

Леди Гэлвин махнула рукой, чтобы Софи в изумлении покинула комнату.

Она действительно сказала ей, что будет на тесте?

Она действительно выбрала железную очистку… самое легкое превращение в алхимии?

— Как прошло наказание? — спросил Декс, когда она нашла его у шкафчиков.

— Хорошо, — сказала она, все еще изо всех сил пытаясь понять то, что произошло. Фактически, это было лучше, чем хорошо, но он смотрел на нее так, будто она была помешанной, таким образом, она не уточнила, когда меняла свои книги. — Эй, Декс?

— Да?

— Думаешь, ты можешь помочь мне попрактиковаться в железной очистке в эти выходные?

Глава 27

— Все взволнованы промежуточными испытаниями? — прощебетала проекция Дамы Алины.

Софи сжала колени вместе, чтобы не дать им стучать, в то время как дама Алина продолжила своим раздражающе веселым голосом.

— Ваши шапочки, блокирующие мысли, находятся в ваших шкафчиках, и помните, тот, кого поймают без шапочки, будет дисквалифицирован за обман… ясно? — Она подождала, пока все кивнули. — Хорошо. Желаю весело провести время на промежуточных испытаниях.

Хор стонов разносился по воздуху, когда Дама Алина со вспышкой ушла, и все окунулись в экзамены. Софи замерла, слишком испуганная, чтобы двигаться.

Декс потянул ее к атриуму.

— Ты расслабишься? Мы практиковались без остановок в течение недели. Ты готова.

Она кивнула, боясь, что, если заговорит, то ее голос будет дрожать.

Ее руки дрожали, когда она достала шапочку, блокирующую мысли, из своего шкафчика. Белая ткань обернулась вокруг ее головы и повисла. Она впилась взглядом в свое отражение.

— Я похожа на Смурфа.

Густая ткань состояла из смеси металлов, сделанных для унылых телепатических способностей, и чтобы сохраните целостность экзаменов. Но сконцентрировавшись, она могла чувствовать, что голос Декса мчался через ее ум как взрыв воздуха, таким образом, было ясно, что с ней шапочка не работала. Она не была удивлена.

— Ну… вроде ничего особенного. — Она заставила себя улыбнуться, до того как направилась через зал на подкашивающихся ногах.

Она написала большое эссе о человеческом предательстве в эльфийской истории, назвала больше ста звезд во Вселенной и выиграла дискуссию «Разум выше материи» с сэром Фексоном в метафизике. Тиерган так был поражен, что шапочка, блокирующая мысли, не имела на нее никакого эффекта, он дал ей автоматически 100 баллов.

Но трудные экзамены были после ланча, сначала шла алхимия. Мысли об этом заставили ее живот сжаться так, что не могло быть естественным.

Леди Алексин отменила наказание в последнюю минуту, таким образом, Софи проводила время, мысленно повторяя подсказки Декса по очищению.

— Ты дрожишь? — прошептал Киф. Он помахал рукой в воздухе, словно пытался убрать ее отрицательную энергетику. — Ты начинаешь нервировать меня.

— Разве ты не нервничаешь?

— Ха, я бесподобен в тестах. Фотографическая память.

Глаза Софи округлились.

— У тебя тоже?

— У тебя же фотографическая память? Тогда чего ты волнуешься?

— Потому что это не настолько помогает, насколько ты думаешь.

— Конечно, настолько. Как еще ты думаешь, я попал на год вперед? Это точно не моя работа с этикой.

— Ты перескочил один год? — Она бы никогда не поняла, что он был моложе Фитца на год.

— Да. Это моя большая заявка на славу. Я перескочил Первый Уровень. Как и ты.

— Я не перескакивала его. Я его пропустила.

— То же самое.

Это было не так, но у нее не было времени спорить. Колокола прозвонили конец ланча.

В течение секунды она не была уверена, сможет ли она встать.

Киф поднял ее на ноги.

— Это означает, что пора идти, в случае, если ты не поняла. Серьезно, Фостер, ты должна расслабиться. Иначе у тебя будет приступ тошноты.

— Я чувствую его, — призналась она, колеблясь.

Он отдернулся.

— Спасибо за предупреждение. Не нужно делиться этим чувством. Послушай, я не очень хорош в серьезной поддержке… но поверь мне, у тебя все будет хорошо.

— Откуда ты знаешь?

Он усмехнулся.

— У меня есть такое ощущение, что ты можешь сделать все, что придумает твой разум. Поэтому перестань сомневаться в себе и идти, докажи, что я прав. Ты знаешь, так я смогу похвастаться этим.

Она не могла удержаться от улыбки.

— Спасибо. — Она сделала глубокий, успокаивающий вдох, расправила плечи и приказала ногам двигаться. К счастью, они повиновались.

Леди Гэлвин все еще настраивалась, когда она вошла в комнату. Сердце Софи остановилось, когда она увидела темно-пурпурные ягоды и ржавый железный ключ. Леди Гэлвин могла дать Софи самую легкую дисциплину, но она, конечно, не выбрала легкий проект.

— Шапочка работает даже с тобой? — спросила Леди Гэлвин, скучающе глядя на Софи.

Софи покачала головой, недостаточно смелая, чтобы произнести хоть слово.

— Значит, ты будешь вытаскивать тайны из моего мозга?

Она снова покачала головой.

— Почему я должна тебе верить?

Она откашлялась и заставила свой рот работать.

— Я хочу пройти сама.

Леди Гэлвин уставилась на нее на мгновение, прежде чем моргнуть.

— Ты должна очистить железный ключ используя только раклбери. У тебя есть пятьдесят пять минут. Думаю, тебе лучше начать.

Раклбери были противными, вонючими небольшими ягодами, которые вычищали примеси с поверхности металла. Также они заставляли кожу сморщиться как у пожилого человека, если сок попадал на нее… и весь день приходилось пахнуть вонючими ногами… таким образом, большинство алхимиков использовало другие методы, чтобы очистить металл. Но это было задание. У Софи не было выбора, кроме как погрузиться в него и приложить все усилия.

Ее ладони были настолько потными, что было трудно держать нож, когда она проткнула первую ягоду и нанесла сок на ключ. Она попыталась работать медленно и осторожно, но несколько капель все же попали на ее мизинец, заставив его выглядеть сморщенным и измученным, и ледниковый темп заставил ее время выйти. Только три четверти ключа стали мерцающего черного цвета, к которому она стремилась, но она надеялась, что этого было достаточно. Лицо леди Гэлвин было невозможно прочитать, когда Софи повернулась, и она впилась взглядом в морщинистый мизинец. Было ясно, что балы были вычтены.

Софи закончила день достойным эссе по людоедам для изучения видов и посредственной работой на ее последних двух экзаменах. Ее канналирование на физкультуре проходило хорошо… пока леди Алексин не стала бегать назад и вперед через стены и ломать ее концентрацию. И ей удалось разлить в бутылки три разных облака по элементализму, но потребовалось четыре попытки, чтобы разлить по бутылкам вихрь, и бутылка треснула от давления. Сэр Конли не выглядел впечатленным, когда она вручила ему ее.

Совершенно истощенная, она плелась обратно к атриуму, чтобы встретиться с Дексом.

— Ну, это было зверским, — пожаловался он, захлопывая шкафчик. — Как прошло у тебя?

Она бессильно прислонилась к стене.

— Я сделала все, что могла.

— Думаю, что нельзя просить большего. — Он попытался пригладить дикие волосы под шляпой. — Ты останешься дома сегодня вечером?

— Нет. Грэйди и Эделайн ведут меня по магазинам.

— Ничего себе. Это будет первый раз, когда они выйдут на публику вместе с тех пор… ты знаешь.

Она действительно знала. Грэйди и Эделайн не покидали дом вместе, с тех пор как умерла Джоли. Софи сказала им, что они не должны, но Грэйди настоял. Традиция Ложносвета гласила, что в конце промежуточного тестирования все чудеса переворачивали свои шапочки, блокирующие мысли, и цепляли их на шкафчики. На следующий день все наполняли шапки друг друга подарками и открывали их, в то время как их родители встречались с Наставниками, чтобы узнать их оценки. Ноги Софи подкашивались просто от мыслей об этом.

Ей понравилась идея с подарками и болтовней с друзьями, но то, что Грэйди и Эделайн узнают, что она провалилась раньше нее, посылал холод вниз по ее позвоночнику. Почему эльфы не могли отослать табели успеваемости, как делали человеческие школы?

— Собираешься вечером за покупками? — спросила она Декса.

— Нет. Мои родители думают, что с этим слишком много хлопот, чтобы взять нас, всех четырех, и они никогда не смогут найти приходящую няню для тройняшек. — Горечь показалась в его голосе. — Но не волнуйся, — Он подтолкнул ее руку, — Я уже приготовил тебе подарок.

— Ты приготовил для меня подарок? — Сначала она была тронута, но затем обдумала это. — Подожди, это не какое-нибудь решение, делающее мои волосы зеленого цвета, не так ли?

Декс улыбнулся слегка зловещей усмешкой.

— Думаю, что тебе придется подождать и увидеть.

* * *

Грэйди и Эделайн взяли Софи в Атлантиду. Последний раз она была там с Олденом и Фитцем… в день, когда закончилась ее человеческая жизнь… и она все еще не выяснила, что ей чувствовать по этому поводу. Она была у эльфов чуть больше трех месяцев и проделала длинный путь. Но ей все еще оставалось пройти столько же, если не больше.

Пройти промежуточную аттестацию было самым большим препятствием.

Она впилась взглядом в свой морщинистый мизинец. Сколько пунктов она проиграла из-за ошибки? И сколько еще не набрала?

Грэйди сжал ее плечо, когда поймал ее за выдергиванием ресниц.

— Попытайся прекратить паниковать, Софи. Мы должны здесь весело провести время, не волнуясь об оценках.

Она испытывала желание указать на то, что Грэйди и Эделайн выглядели более паникующими, чем она. Их плечи были напряженными, а челюсти сжаты, и у Эделайн залегли глубокие тени под глазами. Но они приносили огромную жертву ради нее. Наименьшее, что она могла сделать, было, насладится прогулкой.

Потребовалось семь магазинов, чтобы найти подходящие подарки для всех ее друзей, и с каждым магазином Грэйди и Эделайн выглядели все более напряженными. Худшим был ювелирный магазин. Женщина, которая управляла магазином, помнила их. Очевидно, они раньше приходили все время, чтобы купить новые подвески на браслет… который, очевидно, принадлежал Джоли.

Софи взяла Эделайн за руку.

Эделайн подскочила. Затем из ее глаза хлынули слезы, и она сжала руку Софи и не отпускала. Грэйди взял Софи за другую руку, и они так ходили оставшуюся часть вечера.

Когда они вернулись домой, Грэйди остановил ее на пути в комнату.

— Я рад, что ты пришла и поселилась с нами, Софи. Это… — Он сформировал слово, затем изменил его на другое. — Это хорошо.

— Я тоже рада, что живу здесь, — прошептала она.

Он откашлялся.

— Завтра большой день. Лучше пойти спать.

— Спокойной ночи, Грэйди.

Даже при том что она была испугана своими оценках за экзамен, она заснула, считая, что все было хорошо.

Глава 28

Ложносвет было практически не узнать. Серебряный серпантин украшал каждое дерево, каждый куст, каждую башню… будто школа была туалетом, оклеенным мишурой. Конфетти и цветы покрывали пол, а гигантские пузыри, наполненные призами, плыли по залам. Чудеса игнорировали своих родителей, когда они бегали вокруг, распихивая, столько подарков, сколько могли.

Грэйди и Эделайн были поражены толпой, таким образом, они пошли прямо туда, где должны были встретиться с первым Наставником, и они оставили Софи праздновать самостоятельно. Она пробилась в крыло Четвертого Уровня, решив положить подарки Фитцу и Кифу прежде, чем встретиться с друзьями.

Крошечная частичка ее надеялась, что она найдет Фитца у шкафчика, но все, что она нашла, было длинной очередью девочек с Четвертого Уровня, все они впились в нее взглядом, когда она добавила свой маленький, завернутый бирюзовый пакет к его почти полной шляпе. Явное стало еще более уродливым, когда она добавила ярко-зеленую коробку к коллекции Кифа.

Девчонки.

Она шла с опущенной головой, быстрее пытаясь вернуться в свое крыло. Именно поэтому она врезалась прямо в Сэра Тиергана.

— Простите, — воскликнула она, когда он изо всех сил пытался удержать равновесие. Он двигался быстро, и они упали бы достаточно сильно. Она потерла лоб, где он врезался в его локоть.

— Софи! — Он огляделся, тонкие линии прошли через его лоб. — Что ты здесь делаешь?

— Я просто пришла, чтобы положить кое-какие подарки. А что? Все хорошо?

Он улыбнулся, но это выглядело вынужденно.

— Конечно. Я просто не ожидал столкнуться с тобой здесь. Особенно так буквально. — Его улыбка стала настоящей от шутки.

— Ну, ну, кто к нам пришел?

Сердце Софи пропустило удар, когда она обернулась, ожидая найти Кифа с большим количеством надоедливых вопросов и одной из его фирменных ухмылок. И он стоял там. Но без улыбки, и говорил не он.

Высокий, стройный человек в темно-голубой накидке, инкрустированной сапфирами, стоял рядом с Кифом, пристально изучая Софи. Семейное сходство было поразительным, хотя взъерошенная прическа Кифа и незаправленная рубашка резко контрастировали с приглаженными светлыми волосами его отца и чистой туникой.

— Это должно быть девочка, которая была воспитана людьми, — сказал он, намного громче, чем Софи понравилось. — Как любопытно найти ее в крыле Четвертого Уровня, говорящую с самым позорным Наставником Ложносвета.

— Позорным? — Софи не смогла удержаться от вопроса. Она уставилась на Кифа, но он смотрел на пол. Было странно видеть его таким… опущенным. Будто он поник в присутствии своего отца.

Отец Кифа усмехнулся масляной улыбкой, которая сочилась неискренностью.

— Немногие Наставники ушли в отставку, затем вернулись несколько лет спустя, внезапно, чтобы обучать таинственное чудо. — Он подмигнул на последние два слова, будто знал точно, кто был этим чудом.

Софи почувствовала, что покраснела, и стала искать спасительную ложь. Но Тиерган перебил ее.

— Интересная теория, Кассиус…

— Лорд Кассиус, — исправил тот.

Тиерган сжал челюсти.

— Лорд Кассиус. Но вы действительно думаете, что я мог соблазниться вернуться из-за маленькой девочки? Особенно ради той, которая не отличается на занятиях?

Она знала, что он не имел в виду это. Тиерган просто пытался скрыть ее телепатию. Но слова все-таки жалили. Сильно.

— Перестань, папа, — сказал Киф, глядя на Софи, а не на отца. В его глазах читалось извинение, которое он не мог произнести. — Я уверен, что Фос… э… Софи нужно куда-нибудь идти.

Кассиус впился взглядом в своего сына.

— Да, конечно. И я должен встретиться с твоими Наставниками. Посмотрим, насколько неутешительными будут твои оценки на сей раз.

Киф закатил глаза, когда его отец повернулся к Софи с еще одной поддельной улыбкой.

— Был рад встрече с тобой. Очень хочу посмотреть, что ты сможешь сделать.

Софи кивнула и пошла через зал, не прощаясь. Она плохо себя чувствовала, оставляя Кифа и Тиергана там, но она должна была убежать от того человека. Это не потому, что он был пугающим… хотя он определенно был таким. Она чувствовала жалость к Кифу, что ему каждый день приходилось идти домой к холодному, критически настроенному отцу.

Но что ей действительно не понравилось так то, как Кассиус смотрел на нее, будто пытался видеть сквозь нее. И последнее, что он сказал: «Очень хочу посмотреть, что ты сможешь сделать». Почти как будто он знал что-то, чего не знала она. Это было жутко.

Это было облегчение достигнуть безопасного крыла Второго Уровня, там везде сновали чудеса, бегая и лопая заполненные подарками пузыри. Она ткнула пузырь, плавающий у ее шкафчика, и коробка Праттла прыгнула в ее руки.

— Хороший улов, — сказал Декс, подбегая к ней. Он подпрыгнул к пузырю, но не дотянулся до него. До того как он снова смог попробовать, Стина оттолкнула его, протянула свою костлявую руку и лопнула пузырь.

Она махнула бутылкой ягодного сока у лица Декса.

— Должно быть ты разочарован, что короче среднего карлика.

Софи фыркнула.

— Это говорит та, которая похожа на гигантский леденец на палочке. Если твоя голова станет немного больше, то ты свалишься.

Декс разразился смехом.

— Ужасно храбрые слова от девочки, которая собирается вылететь отсюда сегодня, — прорычала Стина.

Софи открыла рот, но не могла найти мгновенный ответ. Стина могла быть права, и Софи очень сильно пыталась не думать об этом. Особенно после комментария Тиергана.

Стина захихикала.

— Наслаждайся своим последним днем в Ложносвете, неудачница. — Она ткнула Софи в стену и прошагала прочь.

— Не позволяй ей достать тебя… и если Леди Гэлвин засыпет тебя, то я организую протест. — Декс указал на ее шапочку, блокирующую мысли, которая была наполнена подарками. — Посмотри, сколько людей здесь волнуются о тебе. — Он, нахмурившись, глядел на свою собственную, полупустую шапку.

Софи подтолкнула его руку и вынула пакет из ранца, часы из Диснейленда, которые она носила, когда переехала в Потерянный Город. Она подумала, что ему будет приятно… и вложила часы ему в руку.

Он улыбнулся, показав ямочки на щеках.

— Я оставил твой подарок здесь до того, как ты пришла. — Он уставился на свои ноги. — Надеюсь, тебе он понравится.

— Я буду обожать его. Просто дай мне положить подарок Биане, и мы пойдем в кафетерий.

— Уф… зачем ты купила Биане подарок?

— Она — моя подруга.

— Да, а всего пару месяцев назад вы обе ненавидели друг друга.

— Это было недоразумение.

— Да, ну… я не доверяю ей. И думаю, что ты тоже не должна доверять ей. Почему бы ей не обратиться к тебе за…

Софи приложила палец к губам, когда Биана вошла в Атриум со следующей за ней по пятам Марукой. Они выглядели так, будто разговаривали, но когда Софи подошла ближе она поняла, что они спорили.

Биана прикусила губу.

— О, привет, Софи.

Марука уставилась на Биану.

Софи откашлялась.

— Прости. Я просто хотела положить это. — Она вручила Биане розовую коробку, подвеску для браслета, которую она купила ей, и повернулась, чтобы уйти.

— Подожди. — Биана вытащила тонкий фиолетовый пакет и вручила его Софи. — Ты придешь на ужин сегодня вечером, верно?

— Конечно. Не могу дождаться! Хорошо… Увидимся, — сказала Софи, задумавшись, почему Марука впилась в нее взглядом. Да и Декс с другой стороны тоже. — Что? — спросила она, как только они были вне пределов слышимости.

— Ты идешь туда на ужин? — сказал он и что-то еще, но звенящие колокола заглушили его.

Софи замерла.

Колокола сигнализировали о начале конференций родителей с Наставниками. Что означало, что Грэйди и Эделайн узнавали прямо сейчас, собиралась ли она остаться в Ложносвете.

* * *

Декс тащил ее на праздничный банкет в кафетерии, но Софи не могла расслабиться… даже в кругу друзей.

Колокола звонили каждые двадцать минут. Они уже прозвенели четыре раза, что означало, что через двадцать минут Грэйди и Эделайн будут знать, провалила ли она алхимию. Ее ладони были такими влажными, когда она изо всех сил пыталась развернуть свои подарки.

— Что у нас тут? — спросил Киф, хватая красную коробку из ее шапочки. Он определенно вернулся к своему прежнему состоянию без отца рядом. Он взглянул на записку и разразился смехом. — Дорогая Софи. Я действительно наслаждался нашим танцем и надеюсь, что мы снова сможем сделать это когда-нибудь. С любовью, Велин.

Она вспыхнула, когда все за столом засмеялись… даже Фитц.

— Кто такой Велин? — спросил Декс.

— Вице-президент Фан Клуба Софи Фостер. Не волнуйся, я — президент, поэтому присмотрю за ней. — Он подмигнул, когда бросил подарок обратно ей. — Вперед. Открывай.

Казалось, не было способа избежать этого, таким образом, она разорвала бумагу, жалея, что не могла исчезнуть, когда развернула браслет с небольшим сердечком подвеской.

Киф снова расхохотался.

— Э, у Фостер появился бойфренд.

— Нет, это не так! — рявкнул Декс. — Ведь правда?

Она закачала головой так сильно, что мозг застучал о черепную коробку.

— Я просто дразнюсь… Ха. — Киф подтолкнул руку Декса, затем улыбнулся Софи. — Интересно.

— Что? — спросил Декс.

— Какой твой подарок, Декс? — прервала Софи. Она не должна была быть телепатом, чтобы знать, чем Киф собирался дразнить Декса.

Декс впился взглядом в Кифа, когда он схватил небольшой пакет, обернутый в простую белую бумагу, и вручил его Софи.

— Извини, у нас не было ленты.

— Пожалуйста, я все еще не могу поверить, что ты приготовил что-то для меня. — Она открыла бумагу и ахнула. — Мой iPod. — Она коснулась экрана, и устройство ожило.

— Да. — Он указал на зеленый прямоугольник размером с ноготок, прикрепленный сзади к корпусу. — Он теперь заряжается солнечной энергией, и у него есть спикер в случае, если ты не захочешь использовать те наушники.

Она уставилась на Декса на мгновение, настолько пораженная, что хотела обнять его. Она знала, что Киф будет развлекаться целый день, таким образом, она поборола это желание.

— Это удивительно, Декс. Как ты это сделал?

Он пожал плечами и залился румянцем.

— Ну, спасибо. Это. Самый. Лучший. Подарок.

— Я не уверен, — перебил Киф. — Ты еще не открыла мой.

Она прикусила губу, немного боясь того, что Киф мог ей подарить.

— Который из них твой?

— Твоя шапка была переполнена, поэтому я положил его в твой шкафчик.

— Как ты попал в мой шкафчик?

— У меня есть свои методы.

Она недоверчиво покачала головой, когда Марелла пихнула ей в руки коробку, обернутую изогнутой зеленой бумагой.

— Открывай мой следующим.

Марелла подарила пакет с ароматным воздухом, плюс она получила тонну леденцов от чудес, которых она едва знала. Биана подарила ей кучу съедобных блесков для губ, а Дженси подарил пестрое растение, питающееся пауками. Было очевидно, что он не знал, что покупать девочкам.

Единственным реальным разочарованием был подарок Фитца. Он подарил ей риддлер, ручку, которая писала слова загадки, пока кто-то не напишет правильный ответ. Отчасти это было круто, кроме того, что он подарил такие же ручки остальным. Она потратила впустую попытку найти ему что-то личное, а именно миниатюрную фигурку Альбертозавра на подставке, покрытую темно-фиолетовыми перьями. Она знала, что это было глупо, но фигурка напомнила ей о дне, когда они встретились, и в записке она написала благодарность за то, что он показал ей, как действительно выглядели динозавры.

Фитц подарил ей красивую ручку… именно такую же ручку, как и все остальным… это выглядело так, будто он вообще не думал о ней. Но, возможно, он о ней и не думал. Он едва взглянул на ее подарок, когда открыл его, слишком отвлекшись на тунику, которую Киф подарил ему, с надписью на груди «Я знаю, о чем ты думаешь… и тебе должно быть стыдно». Она попыталась не дать этому обеспокоить ее.

Двери распахнулись, и вошли родители. Софи не могла дышать, когда она разглядывала лица, отчаянно пытаясь найти Грэйди и Эделайн.

Декс сжал ее плечо и сказал, что все будет хорошо несмотря ни на что, но она едва слышала его. Она нашла Грэйди и Эделайн, на их лицах ничего нельзя было прочесть, когда они осматривали комнату, не видя ее, когда она пропихивалась к ним. Она была на полпути, прежде чем встретила взгляд Грэйди. Огромная улыбка высветилась на его лице.

— Ты прошла, — прокричал он через толпу.

Истеричный смех вырвался от нее, когда она прошла оставшийся путь и обняла их. Когда ее мозг осознал все, она задумалась, не пересекла ли она черту, но они обняли ее в ответ, и когда они отпустили ее, их глаза были затуманены слезами.

— Я правда сдала? — спросила она, нуждаясь, чтобы услышать это снова. — Даже алхимию?

— Ты получила семьдесят девять баллов за очистку. Все еще есть пространство для улучшения, но в пределах проходного диапазона.

Она взвизгнула, снова обнимая их.

Грэйди усмехнулся.

— Я ощущаю, что ты довольна этим.

Она рассмеялась, так сильно, что слезы потекли по ее лицу, но ей было все равно. Она прошла! Она могла остаться в Ложносвете. Конечно, она все еще должна была встретиться с Бронте и Советом через пять месяцев для постоянного зачисления, но прямо сейчас она собиралась праздновать.

Она помчалась обратно к столу и обняла Декса.

— Я, возможно, не сделала бы этого без тебя. — Он покраснел как помидор, когда она отпустила его, и, не удержавшись, она захихикала.

Все поздравляли ее… кроме Кифа, который наклонился и прошептал, когда его папа не смотрел:

— Я же говорил.

Все ее друзья сдали экзамены. Фактически, было похоже, что большая часть школы сдала. Несколько родителей должны были успокаивать рыдающие чуда, но все остальные бросали конфетти и праздновали. К сожалению, праздновала и Стина.

Ее лицо насмешливо перекосилось, когда она заметила празднующую Софи. Затем она закатила глаза и отвернулась. Софи захихикала.

Она хотела остаться на вечеринку, но могла сказать, что Грэйди и Эделайн были немного поражены. Она побежала к атриуму, чтобы взять подарок Кифа, таким образом, она будет готова пойти домой. В своем шкафчике она нашла гигантскую коробку с леденцами настроения, маленький черный куб и записку:

Для таинственной мисс Ф.

Если ты не расслабишься, то этот леденец всегда будет иметь горький вкус… поэтому заканчивай! И попытайся не попадать под наказания! К.

Конфета была на вкус как леденец, и в черном кубе она нашла круглый серебряный кулон с кобальтово-синим кристаллом в центре.

Леденец становился кислым.

С каких это пор Киф дарил ей драгоценности?

Она не нравилась ему…

Она не закончила мысль. Было невозможно, чтобы парень как Киф, мог когда-нибудь… почему она думала об этом? Сумасшествие Мареллы по мальчикам должно быть перешло на нее.

Это было просто ожерелье. Он, вероятно, дарил их всем девочкам.

Она не знала, что с этим делать, таким образом, она просто запихнула кулон обратно в шкафчик, радуясь, что она не увиделась с Кифом до того, как ушла. Она должна была выяснить, как благодарить его за такой странный подарок.

* * *

К счастью Киф не поднял этот вопрос на ужине тем вечером. Он больше интересовался поддразниванием ее о Велине или поддразниванием Фитца обо всех девочках, которые подарили ему манжеты-браслеты, с вышитыми на них их именами, надеясь, что он наденет их и покажет всей школе, что они ему нравились. Софи не могла решить, что было более раздражающе.

На полпути через праздник эпических пропорций, темноволосый парень влетел в комнату и плюхнулся на пустой стул. Он был Ванишером, мигающим с каждым шагом.

— Прости, я опоздал, мама, — сказал он, когда Делла принесла ему тарелку еды. — Я застрял на Таможне.

Мама? У Фитца и Бианы был старший брат? Почему она этого не знала?

Такие же волнистые волосы, такая же квадратная челюсть… но у него были бледные глаза Деллы. Он также смехотворно хорошо выглядел, но было ясно, что он упорно работал, чтобы хорошо выглядеть. Каждый волосок был совершенно залачен, он выглядел так, будто ходил в спортзал два раза в день, и его роскошная накидка была безупречной. Не такая чрезмерная как у леди Гэлвин, но в том направлении.

— Ты, должно быть, известная Софи Фостер, — сказал он, улыбнувшись ей. — Я — Альвар.

Она проигнорировала Кифа, когда он захихикал от известного слова.

— Я не знала, что был еще один брат.

— Вижу, семья много говорит обо мне.

— Нет… прости. Я…

— Все нормально. Вот что я получаю за переезд. С глаз долой — из сердца вон. — Он подмигнул Делле. — Думаю, что должен заходить на ужин чаще.

— Мы знаем, что ты занят, — сказала ему Делла, приведя в беспорядок его волосы, когда она принесла ему стакан ягодного вина.

— Да, занят жонглированием двумя подругами, — прервал Киф.

Альвар усмехнулся.

— Тремя.

— Тремя? — Голос Деллы прозвучал так же испуганно, как было ее выражение лица. — Альвар, это ужасно.

— Вы шутите? Это удивительно! — поправил Киф. — Ты — мой герой.

Альвар просиял, и Делла впилась взглядом в них обоих.

— Как дела с людоедами? — спросил Олден Альвара, сменив тему.

— Драма. Они не довольны дымом… будто это наша ошибка, что люди не могут потушить свои пустячные маленькие костерки. Я не могу поверить, что они еще не научились делать быстрое тушение.

— Что за пожары? — спросила Софи, не пропуская то, как Олден напрягся на ее вопрос.

— Просто какие-то пожары, — ответил Олден через секунду.

— Да, — добавил Альвар, залпом проглатывая свое вино. — И конечно, им не стоит посылать Эмиссаров расследовать это. — Он бросил на Олдена резкий взгляд.

У Софи перехватило дыхание. Олден говорил ей, что его посылали исследовать подозрительные вещи. — Они снова горят белым?

— Да. Откуда ты знаешь? — спросил Альвар, хмурясь.

— Неважно, — прервал Олден. — И почему ты следил за мной? — спросил он Альвара.

— Я склонен делать это, когда слышу, как мой отец преследует воображаемых врагов. Пожалуйста, скажи мне, что ты не купился на теорию заговора.

— Конечно, не без доказательств. — Голос Олдена был тверд. — Но ты был бы дураком, если бы поверил, в невозможность этого.

— Ты действительно думаешь, что Черный Лебедь существует?

— Да. Я сам видел дело их рук.

Софи видела, что они смутили друг друга, жалея, что ей не разрешили читать их мысли. Что-то в «Черном лебеде» чувствовалось знакомым…

Альвар покачал головой.

— Ну, я не куплюсь на это.

— Вот что это был за символ! — сказала Софи, когда собрала свои воспоминания по крупицам.

— Символ? — спросил Олден.

Софи вспыхнула, когда поняла, что привлекла всеобщее внимание.

— Просто этот символ я видела на некоторых свитках Грэйди. Там была шея лебедя в основании.

Альвар фыркнул.

— Э, да… знак лебедя. Какая чушь.

Олден сказал что-то, но мчащееся сердце Софи заглушило его слова.

Знак.

Кривая шеи лебедя соответствовала образцу пожаров, которые охватили Сан-Диего. Кинлин даже назвал их «знаком».

Это означало, что пожары имели какое-то отношение к Черному лебедю… независимо от того, что это было.

— Что такое Проект Мунларк? — спросила она спокойно.

Олден уронил вилку.

— Откуда ты знаешь этот термин?

— Это было на тех свитках. Грэйди был удивлен, что я смогла прочитать их. Он сказал, что слова были написаны шифрованными рунами.

Тишина чувствовалась настолько тяжелой, что она давила на ее плечи, но Софи смотрела Олдену в глаза, ожидая его ответа.

— Это секретная информация, — наконец ответил он.

Софи вздохнула. Она уставала от важных секретных вещей.

— Это просто обман, — добавил Альвар. — Но что это за шифр? И почему у Грэйди есть свитки о Черном Лебеде?

Софи задавалась тем же самым вопросом.

— Грэйди раньше изучал определенные вещи, когда он был активным членом дворянства, — объяснил Олден.

— Так почему они все еще у него? — надавил Альвар.

И почему он читал их так недавно? Задумалась Софи.

— Достаточно, Альвар. Этот разговор закончен. И все, что было тут сказано — секретная информация… это понятно? — Олден ждал, когда все за столом кивнут. Потом он посмотрел на Софи. — Я знаю, что ты считаешь все это очень интересным, Софи, но ты должна понять… любое несанкционированное расследование поставит тебя в глубокую проблему с Советом. Так еще какие-нибудь вопросы, а?

Софи кивнула, ее голова гудела от страха и расстройства. Она не могла вытряхнуть чувство, что все это имело какое-то отношение к ней… возможно даже к тому, как странно работал ее мозг. Но у нее было слишком много вещей, чтобы потерять их, слишком много вещей, которых Совет мог лишить ее, если бы она расстроила их. Таким образом, она глубоко вздохнула и сосредоточилась на своей тарелке.

Киф толкнул ее.

— Земля вызывает Фостер… Делла спросила тебя, что ты делаешь на каникулах.

— Простите. — Она покачала головой, пытаясь вернуться в настоящее. — Я еще не уверена.

— Я надеюсь, что ты проведешь некоторое время здесь. — Олден поглядел на Биану.

Биана кивнула.

— В любое время, когда она захочет.

— Тогда я буду здесь столько, сколько смогу, — сказала Софи, радуясь оправданию. Ей нельзя разрешать себе изучать это, независимо от того, что происходило. И ей нельзя разрешать себе читать мысли Олдена. Но возможно она могла узнать что-то, только если бы была рядом.

Это был лучший план, который у нее был.

Глава 29

Декс отказался иметь что-либо общее с Фитцем и Бианой, таким образом, Софи должна была чередовать свое время препровождение между Хевенфилдом и Эвергленом. Олден и Делла часто уходили и обычно приходили домой, пропахнув дымом. Они никогда не говорили об этом, и Софи слишком боялась задавать вопросы после предупреждения Олдена… но она не сдавалась.

Если она не могла получить новую информацию, возможно, она могла понять части, которые уже у нее были. Она попыталась состыковать подсказки воедино.

Проект Мунларк должен был иметь какое-то отношение к Черному Лебедю… независимо от того, что это было. И они должны были стоять за пожарами. Но… почему создавали пожары… особенно у людей? К чему это все?

Пожары поглощали ее мысли, вползая в сны. Яркие кошмары, как ее человеческая семья была поймана в ловушку в их старом доме, окруженном огнем. Она знала, что это не было реально, но она все еще просыпалась каждую ночь, дрожа. Это становилось настолько плохо, что она спала с Игги на ее подушке, таким образом, она не была одна.

Довольно скоро она стала считать дни до начала школьных занятий. В школе было безопасно. Она сдала экзамены. Как только школа начнется, ей не о чем будет волноваться.

* * *

— Поздравляю всех, кто прошел промежуточные испытания, — сказала Дама Алина во время их первой ориентации. — Надеюсь, что вы наслаждались своим шестинедельным отпуском, потому что пора стать серьезными. Любой, кто набрал ниже восьмидесяти пяти процентов на промежуточном тестировании, должен увеличить их, или вы не дойдете до конца.

Софи вздохнула. Кроме семидесяти девяти баллов в алхимии, она получила восемьдесят одни по элементализму и восемьдесят три по физкультуре.

— Ваши Наставники также говорят мне, что сто девять человек на Третьем Уровне не проявили свои способности, и вдвое больше людей не проявили себя на Втором Уровне… что недопустимо. Будьте готовы работать намного сильнее с обнаружением способностей с сегодняшнего мгновения.

Со всех сторон раздались стоны.

На следующей неделе все выглядели потными и поникшими, когда они тащились в зал для занятий после обнаружения способностей. Даже пышные волосы Мареллы признали себя побежденным и свисали прядями.

— Что они делали с вами, ребята? — спросила Софи.

— Они засунули нас в духовку и жарили в течение двух часов, пытаясь выяснить, были ли мы Замораживателями, — пробормотал Декс.

— Никто из нас не оказался, потому что заморозка — это глупый талант, которого нет почти ни у кого, — добавила Марелла. Она опустилась на стул. — Что ты делала на коррективных исследованиях?

— Те же старые скучные вещи.

Фактически, у нее был прорыв. Тиерган проверял ее возможность передавать мысли на расстоянии, и это было за гранью. У Фитца почти случился сердечный приступ, когда она передала мысль в его ум через всю школу. Она не могла винить его в удивлении… даже Тиерган не знал, что это было возможно… но она никогда не забудет то, как на самом деле дернулся его ум, когда она дотянулась до него. Она надеялась, что он не обмочил штаны.

Она боролась со своей улыбкой, чувствуя себя виноватой за то, что все остальные страдали в то время, как ей было весело.

— Что такое «Замораживатели»?

Декс положил свою щеку на стол.

— Криокинетики. Они замораживают вещи, управляя ледяными частицами в воздухе. Это полностью бесполезно. Я не знаю, почему они даже проверяют нас на это.

— Они должны проверить нас на все, — напомнил ему Дженси.

— Это не верно. Они не проверяют нас на пирокинез, — поспорил Декс.

— Да, потому что это запрещенный талант, — сказала Марелла.

— Есть запрещенные таланты? — спросила Софи.

— Только один, — сказал ей Декс. — Месмеры и Навязыватели тщательно контролируются, но Пирокинетики запрещены.

— Почему?

— Слишком опасно.

— Как это может быть опаснее, чем кто-то, кто может причинить боль?

— Потому что огонь слишком непредсказуем. Никто не может действительно управлять им.

— Плюс, погибли люди, — добавила Марелла.

— Кто? — спросил Декс.

Марелла пожала плечами.

— Я не знаю. Я слышала, что пять человек умерли, и вот почему это теперь запрещено.

— Но как они могут запретить что-то такое? — спросила Софи. — Это вроде того, как запрещать дышать?

— Ха. — Некоторые таланты выходят самостоятельно, когда ты становишься старше, как телепатия и эмпатия. О других ты никогда не узнаешь, если что-то не вызовет их.

Софи покачала головой.

— Это все еще кажется неправильным. Будто им не позволяют быть теми, кто они есть.

— О, расслабься. Пока тебе двенадцать — ничего страшного.

— Наверное. — Она действительно больше не слушала, потому что вспомнила, что сказал Альвар о пожарах.

Теория заговора.

Пирокинетик мог быть частью этого?

Это было интересной идеей, и она обдумывала это остальную часть самоподготовки, но ей было нужно больше информации. Она направилась в библиотеку, чтобы посмотреть, были ли у них какие-либо книги по данной теме. Конечно, Олден бы не стал возражать против ее небольшого невинного исследования в школе, верно?

В библиотеке Второго Уровня не было книг по Пирокинезу. И у Третьего Уровня. На Шестом Уровне библиотекарь, наконец, сказала ей, что большинство книг по этой теме, были запрещены, но она записала имя Софи и пообещала проверить архивы и направить, что найдет, к шкафчику Софи. Тем временем Софи задумалась, были ли у Грэйди и Эделайн какие-либо книги в библиотеке в Хевенфилде.

Главная библиотека внизу была в полном хаосе, но у Грэйди и Эделайн должны были быть личные библиотеки в их офисах на втором этаже. Они казались прекрасным местом, чтобы скрывать запрещенные книги. Только была одна проблема: даже после того, как она прожила у них около пяти месяцев, Софи не была уверена, что ей разрешили находиться в той части дома, и она не знала, как бы они отреагировали, если бы поймали ее… особенно после предупреждения Олдена.

Но она не могла отказаться от этой идеи. Таким образом, она подождала, пока Грэйди и Эделайн не займутся снаружи парой страшных волков, и прокралась наверх, чтобы быстро осмотреться, обещая себе, что не оставит никаких следов своего там пребывания.

Первая дверь, которую она попробовала, вела в офис Грэйди. Скатанные свитки заполняли мусорные корзины, гора документов валялась на столе, а книги была распиханы по полкам в случайном порядке. Никаких картин, никаких безделушек… ничего личного, чтобы заставило бы место чувствоваться уютным. Но были пустые места, где, возможно, раньше были эти безделушки.

Книжные полки были наполнены книгами по истории и законодательству. Вероятно, в них где-то говорилось о Пирокинетиках, но у Софи не было времени, чтобы просматривать их все. Свитки соблазняли ее, но они были свернуты слишком туго, чтобы можно было их прочитать, и она боялась, что он сможет сказать, если она развернет их. Она не была достаточно храброй, чтобы просмотреть бумаги на его столе, в случае, если они лежали в особом порядке. Она надеялась, что офис Эделайн будет более полезным.

Она предположила, что за дверью через зал был офис Эделайн, таким образом, она почти ахнула, когда вошла в тусклую спальню. Кружевные занавески блокировали большую часть солнечного света, кристаллические люстры были покрыты пылью, повсюду были разбросаны остатки брошенного детства: плюшевые единороги, значки Преттльза, приколотые на ремешки, куклы, книги. На столе в рамке стояла фотография красивой девочки.

Джоли.

Светлые волосы мягкими локонами ниспадали до самой талии, у девочки на фотографии были бирюзовые глаза Эделайн и поразительные черты Грэйди. Она была одета в белую униформу Шестого Уровня, таким образом, ей, вероятно, было лет шестнадцать, когда был сделан снимок. Рядом с ним стояла другая фотография: Грэйди, Эделайн и Джоли стояли в захватывающем дух саду, когда Джоли была возраста Софи. Они был счастливы, в дворянских накидках, до того, как их жизни омрачила трагедия. Софи могла провести целый день, упиваясь проблеском того, кем они были раньше, но она знала, что это было худшим местом, где они могли ее найти. Она поморгала и ушла.

Последняя комната, очевидно, была офисом Эделайн, но она превратилась в место, куда свалили оставшееся барахло, чтобы оно тут умерло. Стопки запертых чемоданов валялись по полу, покрытые грудами свернутых полотен, нераскрытыми подарками и случайными вещами, которые она не могла определить. Огромное мусорное ведро нераскрытых писем заблокировало большую часть дверного проема, таким образом, Софи не могла проникнуть внутрь… что было прекрасно. Книжные полки были полны толстых, пыльных томов и чего-то, что если бы она вошла, было бы слишком очевидно.

Она должна была выяснить другой способ найти книги по Пирокинезу. Возможно, Биана позволила бы ей взглянуть на библиотеку в Эверглене… но она должна будет придумать хорошее оправдание, в случае, если Олден найдет их там. Она была на темной земле, но была близко к чему-то… она могла почувствовать это. Ее разум не позволит ей отпустить это, пока она все не выяснит.

Глава 30

Софи подавилась, когда она лизнула шкафчик.

— Опять Элвин выбирал? — пожаловалась она Дексу. В течение трех недель, начиная с промежуточного тестирования, они уже пережили такие вкусы, как сожженные волосы и потные ноги. Элвин был в ударе.

Декс зажал нос, когда лизнул свою панель, но он все равно поморщился.

— Тьфу, это именно то, как я представляю на вкус пукание.

Софи хихикнула и схватила маленький свиток, ждущий ее на верхней полке… специальное назначение от Наставников по Вселенной. В каждом списке было шесть звезд, которые соответствовали своего рода узору, и каждое чудо, как предполагалось, должно было разлить в бутылки образец звездного света от каждой звезды, выяснить, что это был за узор, и выбрать седьмую звезду, которая соответствовала бы другим. У нее и Декса были планы работать вместе той ночью.

Декс привел ее на Лунную поляну: широкий, круглый луг, наполненный тысячами светлячков, мерцающих в темноте.

— Все остальные идут на Скалу Сирен, — объяснил Декс, когда он настраивал звездную сферу, которая была похожа на изогнутую, перевернутую подзорную трубу. — Но так как там многолюдно, трудно найти место для работы. Плюс, здесь лучше вид. — Он указал на небо, где миллиарды звезд искрились через чернильно-черный, затем вручил ей толстую пачку карт звездного неба. — Поиски звезд занимают вечность, поэтому давай будем помечать. Первая звезда в моем списке — Амарантис.

Софи уставилась на небо, ища линии, которые она уже запомнила.

— Вот, это тут… четвертая звезда слева от Ламбертина.

У Декса отвалилась челюсть.

— Как ты это делаешь?

— Фотографическая память. Помнишь?

— Я знаю. Но… звезды?

Она самодовольно кивнула.

— Ничего себе… ну, круто. — Он запихнул карты в сумку и приложил маленькую стеклянную бутылку к струе у широкого конца звездной сферы. — Хочешь сделать первой?

Она взяла у него сферу и поднесла к глазам.

— Как это работает?

— Это легко. Ты находишь звезду и используешь кнопки, чтобы изолировать ее. — Он встал позади нее и одну рукой выровнял сферу. Другой рукой он приобнял ее и переместил ее пальцы вниз к группе дисков. — Извини, хм, так нормально? — спросил он, когда она напряглась.

— Конечно.

Но было странно, что он находился так близко. Она могла почувствовать, что покраснела, и была рада, что было слишком темно, чтобы он увидел ее румянец.

Декс откашлялся.

— Ты нашла Амарантис?

— Да.

— Хорошо. Тогда вращай кнопки, пока не увидишь, что звезда меняет цвет, и щелкни рычагом большим пальцем. Звездная сфера сделает все остальное.

Она сделала, как он сказал, и ярко-фиолетовая вспышка наполнила бутылку. Стекло зазвенело, когда сфера запечатала свет.

Им потребовалось всего несколько минут, чтобы наполнить бутылки алым светом от Рубини, желтым — от Орроро, бледно-синим — от Асулехо, темно-оранжевым — от Кобетолы, и темно-синим — от Индигин.

Декс уставился на шесть мерцающих бутылок, почесывая голову.

— Я не вижу закономерность.

— Это цвета спектра. — Она перестроила бутылки в правильном порядке. — Красный, оранжевый, желтый, синий, индиго и фиолетовый. Чего не хватает?

— Зеленого! Ты можешь найти Зелени?

Она указала на изолированную звезду слева.

— Там.

Он налил в бутылку темно-зеленое свечение.

— Это будет первый раз, когда я все сделаю правильно. Я обычно просто выбираю случайную звезду и пытаюсь блефовать.

Софи рассмеялась и достала свой список из кармана. Ее звезды было намного труднее найти, и она должна была действительно включить свою память, но, в конечном счете, у нее были бутылки с серебряным, золотым, черным, белым, медным и зеленым светом.

— Есть какая-либо идея, какая это закономерность? — спросил Декс.

— Я не уверена. — Что-то чувствовалось знакомым, тень идеи, не сформированной достаточно, чтобы иметь смысл. Она шла через свои воспоминания, крутя сферу, ища подсказку, которую она пропускала. Кусочки сложились. — Элементин.

— Что это за образец?

— Я не знаю, но уверена, что Элементин — правильный ответ. — Она схватила звездную сферу.

— Ты уверена? Я никогда раньше о такой не слышал.

— Думаю, что знаю лучше тебя. Кроме того, почему я делаю это?

— Хорошая точка зрения.

Она следовала за странными тропами через звезды, когда шли минуты.

— Я знаю, что она там.

Она сосредоточилась на темном пространстве и поиграла с дисками.

— Я ничего не вижу, — сказал ей Декс.

— Думаю, что она просто действительно далеко.

Она еще сильнее покрутила и отрегулировала диски. Тем не менее, ничего. Декс становился беспокойным, когда она, наконец, сказала:

— Там! — И щелкнула рычагом.

Звездная сфера зажужжала, затем раскалилась добела. Софи взвизгнула, отпуская ее.

— Что случилось?

— Ой, ой, ой! — Она замахала руками, пытаясь охладить жар, но из-за боли полились слезы.

— Дай посмотрю. — Декс взял флягу с лунным светом из сумки и схватил ее запястья, подсвечивая их. — Ничего себе. Ты в порядке?

Она хотела быть смелой, но ее глаза слезились, когда она увидела фиолетовые рубцы на ладони.

— Что мне делать? — спросил перепуганный Декс.

Она попыталась думать через боль. Она могла пойти домой, но не была уверена, как Грэйди и Эделайн могли помочь. На самом деле ей был нужен врач.

Ее лицо вытянулось, когда она поняла то, что должна была сделать.

— Ты можешь достать мой импартер из ранца? — Она носила его с собой, начиная с катастрофы с обманом.

Декс копался в сумке, пока не нашел серебряный квадрат.

— Кому мы звоним?

Она вздохнула.

— Элвину.

Глава 31

— Теперь ты звонишь мне домой и вытаскиваешь меня из постели? Возможно, было лучше, когда ты боялась меня, — поддразнил Элвин. Его улыбка исчезла, когда она показала ему черновато-фиолетовые пузыри на руках. — Как ты это сделала?

— Я просто пыталась разлить в бутылки свет от Элементина.

— От Элементина? — Он вынул маленький горшок из своего ранца и размазал толстый зеленый бальзам по ожогам. — Никогда не слышал о такой звезде.

— Я же говорил тебе, что ее не существует, — сказал Декс.

— Но я нашла ее, — настаивала она, когда Элвин прыскал фиолетовый порошок поверх бальзама. — Сфера действительно стала горячей, когда я щелкнула рычагом, и обожгла меня.

Элвин обернул ее руки плотной синей тканью.

— Я никогда не слышал о такой звезде. С тобой всегда что-то приключается Софи… могу поспорить.

Раздражало то, что она не могла поспорить. Почему странные вещи продолжали происходить с ней?

— Это помогает от боли? — спросил Элвин.

— Да. Спасибо.

— Хорошо. — Он вылил бутылку Молодости на ткань, она впиталась через нее. — Ты действительно разлила свет в бутылку?

— Я не знаю. — Во всем хаосе она не потрудилась посмотреть.

— Я проверю. — Декс подошел к сфере, которая все еще лежала там, где Софи ее бросила. — Там что-то есть, но оно странное.

— Не трогай, — приказал Элвин. — Последнее, что мне нужно, это еще один пациент.

Софи наклонила голову.

— Извини, что разбудила тебя.

— Не волнуйся об этом. Это будет хорошей историей, чтобы рассказать ее завтра.

Она вздохнула. Марелла и Киф будут развлекаться с этим целый день.

Элвин открыл ее руки. Пузыри ушли, но кожа была красной и обваренной. Он почесал подбородок.

— Должно было выглядеть лучше.

— Больше не болит.

— Потому что бальзам охлаждает. Мне нужно будет сделать более сильный бальзам. Подожди прямо здесь.

Она несчастно кивнула. Куда бы она пошла?

Элвин, сверкнув, ушел, и Декс плюхнулся рядом с ней.

— Ты не должен ждать со мной.

— Как я могу оставить тебя посреди ночи одну и раненную. Каким бы я тогда был другом, а?

— Но тебе, наверное, холодно.

— Неа. Я могу регулировать свою температуру тела. Видишь? — Он коснулся ее щеки, и она была удивлена тем, насколько теплой была его кожа. — Хочешь, завтра я могу тебя научить, как это делать?

— Завтра я не могу. Я иду к Фитцу и Биане.

— Тьфу. Еще один день во дворце. Обязательно надень свою корону.

— Ты когда-нибудь прекратишь?

— Не похоже.

— Они — мои друзья. Я бы хотела, что бы ты немного лучше с этим справлялся.

— Эй, я и так много выдерживаю.

Она рассмеялась.

— Так или иначе, я сомневаюсь относительно этого.

Он вырвал горстку травы и бросил ее прочь.

— Тебе просто нравится видеться с Чудо-мальчиком. Пожалуйста, не говори мне, что ты глупо влюблена в него.

— Конечно, нет. — Она могла почувствовать, что ее щеки покраснели, и еще раз была рада темноте.

Декс вырвал еще больше травы.

— Тогда что это? Почему он тебе нравится?

— Он нашел меня. — Как только слова слетели у нее с языка, она поняла свой промах.

Декс напрягся.

— Эту историю ты мне не рассказывала.

— Знаю. — Она пыталась не говорить о своем прошлом… оно поднимало слишком много вопросов, на которые у нее не было ответов.

— Ты мне много не рассказываешь, не так ли? Твои уроки в крыле Четвертого Уровня. Это не коррекционные занятия, не так ли? — Он ждал, что она будет отрицать это.

Но она не стала.

— Что ты на самом деле там делаешь?

— Я не могу тебе этого сказать.

— А Чудо-мальчик знает?

Она вздохнула.

— Да.

Он молчал какое-то время, калеча еще больше невинных травинок.

— Ну, это воняет.

— Я не говорила ему… если это то, что ты думаешь. Он просто… участвует… таким образом, он узнает определенные вещи.

Они сидели в тишине, уничтожая траву и ожидая, что кто-нибудь заговорит первым. Декс, наконец, вздохнул.

— Прости. Я — придурок.

— Ты меня тоже прости. Я очень не хочу держать от тебя секреты. Ты — мой лучший друг.

Он вскинул голову.

— Я — твой лучший друг?

Она пожала плечами, отводя взгляд.

— Если ты хочешь им быть.

— Ты шутишь? Конечно!

Она улыбнулась.

— Думаешь, ты тогда смог бы сделать мне одолжение?

— Конечно. Что угодно.

— Ты мог бы свести подколы Фитца к минимуму?

— Уф. Что угодно кроме этого.

— Пожалуйста, Декс?

Он с негодованием смотрел на землю.

— Отлично. Но я сделаю это только из-за тебя… мне он по-прежнему не нравится.

Она улыбнулась его упорству.

— Спасибо. Это много для меня значит.

Свет вспыхнул перед ними и Элвин появился вновь, сжимая в руках горшок мази.

— Хорошо, давай снова посмотрим на твои руки.

Софи поморщилась, когда он размазал золотую слизь по ее ожогам.

— Фу, Элвин. Что это?

— Поверь мне, ты не захочешь это знать. Нужно подержать это минуту, поэтому давай посмотрим, что за свет ты налила в бутылку. — Он встал на колени рядом со звездной сферой и нахмурился.

— Что это? — спросил Декс.

— Я не знаю. — Он быстро подцепил бутылку кончиком пальца. — Холодная. Из какой звезды ты это достала?

— Элементин.

— Звучит не знакомо. Ну, ничего не делай с этим, пока не покажешь Сэру Остину. И будь осторожна. — Он мягко вытащил бутылку из сферы и вручил ее Дексу. Он обернул бутылку в одну из тряпок и запихнул ее в сумке Софи. Элвин снова проверил руки Софи, и на сей раз ожоги полностью ушли.

— Спасибо, Элвин, — пробормотала она.

— Всегда пожалуйста. Теперь, ребята, вы в порядке?

— Да. Мы пойдем домой.

— Хорошо. Софи, зайди завтра ко мне в офис. Хочу удостовериться, что я ничего не пропустил.

Она вздохнула. Он должен выделить постоянное место для нее.

— Хорошо, здесь я закончил. Осторожно добирайся домой. О, и, Софи? Мой руки лучше, например, раз двадцать.

* * *

Софи не ощущала себя так, будто вляпалась в историю, поэтому, когда Грэйди и Эделайн спросили ее, как прошла ночь, она просто пожала плечами и ответила: «Хорошо». Затем приняла самый долгий, самый горячий, самый мыльный душ в своей жизни. Утром она планировала сказать им, что сбежал один из грифонов, когда вернется домой. Возможно, к тому времени ее Наставники объяснят, что пошло не так, как надо.

Она рано отправилась в школу, чтобы осторожно зайти в офис Элвина. Он был доволен исцелением, но заставил ее выпить кислое Лекарство на всякий случай.

Она планировала спросить Сэра Конли о странном звездном свете во время элементализма, но он заставил ее хранить огонь в бутылках, и она почти спалила свою накидку… дважды. Он дал ей толстую, скучно выглядящую книгу по ловле огня, чтобы она читала ее до конца урока. Глупая накидка.

Беспокойство догнало ее в кафетерии. Казалось, что она была единственной, у кого были какие-то проблемы с назначением звездного света, что не служило хорошим предзнаменованием для ее уровня. Не помогало и то, что как только она разложила свои бутылки, сэр Остин нахмурился.

— Где твоя седьмая звезда?

Они прикусила губу. Она надеялась, что он не будет считать.

— Произошло что-то странное. Звездная сфера обожгла меня, когда я наливала свет в бутылку.

Он широко распахнул глаза, но покачал головой.

— Нет… это абсурд. Этого не может быть…

— Хотите взглянуть на бутылку? Думаю, с ней что-то не так, но вы скажете точно.

Она вытащила ее из своего ранца. Ледяной холод ужалил ее пальцы даже через плотную ткань, и она была тяжелее других бутылок, почти такая, будто внутри было что-то твердое. Жар ослеплял, когда она развернула ее.

Сэр Остин всегда был бледен, но теперь он выглядел совершенно призрачным, когда отскочил назад и закричал:

— Не двигайся!

Она застыла.

— Мне завернуть это обратно и отойти?

— Я сказала, не двигайся! Мне нужно подумать. — Он начал шагать, бессвязно бормоча.

— Ладно, пожалуйста, скажите мне, что это такое? Вы ужасно пугаете меня.

Он мрачно рассмеялся.

— Ты когда-либо слышала о Квинтэссенции?

— Пятом элементе? Я думала, что это просто миф.

— Я уверен, что ты слышала миф. Но элемент реален. Квинтэссенция — это свет в своей самой истинной, самой сильной форме. При правильных условиях эта небольшая бутылка могла взорвать все здание… или хуже.

Она сглотнула. Что было хуже, чем взрыв здания?

— Что нам делать?

— Понятия не имею! — Он всплеснул руками. — Как это произошло?

— Я не знаю. Я пыталась подогнать узор.

— Узором был металл! У звезд в списке — металлический свет. Ты должна была разлить в бутылки что-то бронзовое или медное. Не это! — Он дико махал в сторону бутылки.

Ее щеки пылали. Теперь, когда он упомянул это, образец действительно казался довольно очевидным.

— Простите. По некоторым причинам я подумала, что должна была найти Элементин.

Он застыл.

— Где ты выучила это название?

— Я не знаю. Вероятно, на одной из тех карт звездного неба, которые я запомнила.

— Нет, Софи. Я никогда не учил тебя этому названию. Никто не учил. — Его голос был тихим… еле слышным.

Это объясняло, почему Декс и Элвин никогда не слышали об этом.

— Но я должна была выучить его здесь, — настаивала она. — Откуда еще я бы это узнала?

— Понятия не имею. Элементин — одна из пяти не нанесенных на карту звезд. Только члены совета знают их точное местоположение… и никому не разрешают разливать в бутылки их свет. — Он громко сглотнул. — Ты нарушила очень серьезный закон, Софи. Будет созван трибунал, чтобы решить, как тебя наказать.

Глава 32

Слушание проходило в Этерналии, в Зале Трибунала. Синий баннер развевался под куполом, точно так же, как в первый раз, когда Фитц взял туда Софи. Но на сей раз это было из-за нее.

Софи сидела за Олденом на поднятой платформе, стоящей перед двенадцатью пустыми тронами членов совета. Позади нее сидели Грэйди и Эделайн, Декс, сэр Остин, дама Алина и Элвин… все удаленно связанные с инцидентом с Квинтэссенцией. Остальная часть огромной комнаты была пуста. Слушание было закрытым для общественности, редкая процедура для трибунала. Но Олден объяснил, что все включающее Квинтэссенцию должно держаться в секрете.

На вершине каждого трона было вырезано имя. У Оралье были бархатные подушки и сердцевидная спинка, покрытая розовым турмалином. У Кенрика был крепкий и простой трон, сделанный из полированной древесины, инкрустированный янтарем. У Бронте — простой серебряный трон, усеянный ониксом. Остальные имена она никогда не слышала: Кларетт, Велия, Терик, Лиора, Эмери, Рамира, Дарек, Ноланд, Зарина. Одни только их имена были пугающими. Она выдернула ресницу и смахнула ее.

Прошло всего два часа с тех пор, как Софи показала Сэру Остину пылающую бутылку, но было такое чувство, что все изменилось. Ложносвет был эвакуирован… впервые за свою трехтысячелетнюю историю. Специальная рабочая группа переместила Квинтэссенцию в неизвестное место. Теперь она сидела в столице… на судебном разбирательстве за нарушение основных законов. Бронте, наверное, пускал слюнки от шанса осудить ее.

Софи села прямее, когда дюжина гоблинов вошла в комнату и встала перед тронами. Она помнила их в Люменарии, но она забыла, насколько огромными они были.

— Телохранители для Членов Совета, — объяснил Олден.

Ее взгляд сосредоточился на странном, похожем на меч оружии, заткнутом за их пояса, и она не могла сдержать удивление, от чего Члены Совета нуждались в защите. Олден всегда говорил, насколько безопасным был их мир.

Громкая фанфара взорвалась через комнату, и все поднялись, когда Члены Совета появились перед своими тронами. Утопающие в драгоценностях, облаченные в мерцающие серебряные накидки и увенчанные коронами, они заставили человеческих королевских особ походить на любителей. Ланч Софи крутился в животе.

— Прошу садиться, — объявил Член Совета с темными волосами до плеч и глазами цвета сапфиров в его короне. На вершине его трона было написано «Эмери». — Спасибо за то, что прибыли в такие короткие сроки. Мы начнем с вас, мисс Фостер.

Она поднялась и изобразила самый неизящный реверанс в мире. Оралье двинулась в сторону Софи, положила одну руку на ее плечо, а другой взяла ее за руку.

— Ответь на мои вопросы честно и не будет никаких проблем, — предупредил Эмери.

Софи кивнула, страх был таким всепоглощающим, что она задумалась, будет ли больно. Она не смотрела на Бронте, зная, если она поймает его холодный пристальный взгляд, то она может потеряться.

— Откуда ты узнала о существовании и местоположении Элементин?

— Я не знаю. — Ее голос задрожал.

Эмери посмотрел на Оралье. Она кивнула.

— Что заставило тебя искать ее?

— Моя домашняя работа по Вселенной.

Сэр Остин кашлянул позади нее, будто он был недоволен ее ответом.

— Что в твоей домашней работе заставило тебя думать о ней? — спросил Эмери.

— Честно? Это просто казалось правильным.

Оралье снова кивнула, и Софи, наконец, поняла. Оралье читала ее эмоции… живой детектор лжи.

— Ты знаешь, для чего можно использовать Квинтэссенцию? — спросил Эмери. — Хорошенько обдумайте свой ответ, мисс Фостер… это крайне важно.

Она ломала голову. Там было что-то… идея, настолько нечеткая, что она не могла понять ее.

— Я не знаю.

— Оралье? — спросил Эмери, когда та нахмурилась.

— Она смущена, — сказала она своим хрупким голосом. — Но не врет.

Эмери кивнул и закрыл глаза, положив руки на виски.

Тишина тянулась бесконечно, и Софи задумалась, сказала ли она что-то неправильно. Наконец, Эмери открыл глаза.

— Благодарю, Мисс Фостер. Вы можете сесть.

Ее ноги чувствовались подобно желе, но, так или иначе, она прохромала назад к своему месту около Олдена.

— Сэр Остин, — сказал Эмери, и Сэр Остин подпрыгнул из своего кресла. Оралье вернулась на свой трон. Телепат мог читать мысли Сэра Остина, проверяя честность. Его ум не был непроницаем, как ум Софи. — Какие звезды ей были назначены?

— Они были, э… — Сэр Остин откашлялся и разволновался. — Я полагаю, что они были…

Вздох Эмери отозвался эхом от стен.

— Мисс Фостер, вы помните?

Она вскочила на ноги и сделала еще один неловкий реверанс.

— Да. Это были Арженто, Ауриферрия, Пенниси, Меркарирон, Стиггис и Акромиан.

Эмери закрыл глаза.

— Вы можете повторить их еще раз, медленнее?

Она сделала, заметив, что Кенрик отмечал звезды на карте. Он сделал вдох.

— Кто создал этот список? — спросил Эмери, глядя на Кенрика.

— Я не уверен, — признался Сэр Остин, сжавшись. — Все Наставники по Вселенной составляют их, и это не был один из списков, которые я составил.

— Удобно, — усмехнулся Бронте, Софи посмотрела на него, против своего лучшего суждения. Она вздрогнула. Он выглядел еще более пугающим, сидя на своем украшенном драгоценными камнями троне.

Эмери поднял руку, и Бронте затих.

— Кто назначил ей тот список? — Бархатные переливы его голоса звучали тверже, но лицо осталось без выражения.

— Списки назначены наугад, — Сэр Остин запнулся. — Это была чистая случайность.

Эмери закрыл глаза, потер виски.

— Вы знаете о какой-либо связи между теми звездами и Элементин?

Сэр Остин покачал головой.

— Я ничего не знаю об Элементин кроме ее названия.

— Спасибо. — Эмери жестом пригласил всех сесть. В комнате снова повисла тишина.

— Что происходит? — прошептала Софи Олдену.

— Эмери обсуждает с ними решение телепатически. Он заговорит только тогда, когда они достигнут консенсуса, чтобы Совет всегда выступал единым фронтом.

Она предположила, что это имело смысл, но она чувствовала жалость к Эмери. Было похоже, что ему понадобится парочка сильнодействующих таблеток аспирина после этого.

— Довольно! — приказал Эмери, поднимая руки, будто говоря «стоп», после того, как чувствовалось, будто прошла вечность. — Мы приняли решение. Но не единогласно, — он глянул на Бронте, — но в этой ситуации этого может не быть. Пожалуйста, встаньте, мисс Фостер.

Она оперлась на Олдена для поддержки.

— То, что вы сделали, было очень опасно… и нарушает один из наших самых фундаментальных законов. Но мы не думает, что ваши действия были намеренными, и за это вы не будете нести ответственность. Завтра вы вернетесь в Ложносвет, и без упоминаний об этом трибунале.

Софи выпустила воздух, который задерживала. Олден сжал ее руку.

Она была в безопасности. Все закончилось.

— Никто не должен знать детали этого инцидента, или участие в нем мисс Фостер, — продолжил Эмери, обращаясь к другим присутствующим в комнате. — Официальная история будет такой — было найдено подозрительное вещество, удалено и уничтожено. Никакой более подробной информации дано не будет. Это понято?

Все забормотали, соглашаясь.

— Хорошо. И, Лорд Олден?

Олден посмотрел Эмери в глаза и кивнул.

— Спасибо за вашу помощь по этому вопросу. — Эмери жестом пригласил всех встать. — На этом трибунал завершен.

* * *

— Простите, — произнесла Софи в миллионный раз Грэйди, Эделайн и Дексу, когда они встретили ее и Олдена возле Зала Трибунала. Она хотела, чтобы ей больше никогда не пришлось снова переступать порог этого здания. Но она знала, что нужно будет прийти сюда в конце года. Ее колени дрожали от этой мысли.

Декс усмехнулся.

— Ты шутишь? Это был самый клевый день! Я, наконец-то, увидел Этерналию. Ложносвет эвакуировали! Я пропустил большой инцидент с Гилон три года назад, но держу пари, то было ничто по сравнению с этим.

— А что за большой инцидент с Гилон? — спросила Софи.

Олден откашлялся.

— Может быть, мы сможем обсудить это в другой раз? Есть еще несколько вещей, которые нам с Софи нужно сделать.

Грэйди и Олден бегло переглянулись, и Грэйди кивнул.

— Мы отведем Декса домой. Что я должен сказать его семье, где он был весь день?

Взрослые прямо получили свои истории, и Декс склонился к Софи, огромная улыбка сделала ямочки на его щеках.

— Фитц узнает то, что действительно произошло сегодня?

— Вряд ли.

— Превосходно. Наконец я знаю кое-что, чего не знает Чудо-мальчик.

Она не могла не рассмеяться.

— Давай, Декс, время идти, — прервал Грэйди. Он посмотрел на Софи и улыбнулся. — Увидимся дома, детка.

Со вспышкой света все ушли, оставив Софи и Олдена наедине.

— Пойдем, Софи. Давай прогуляемся.

Глава 33

Олден повел ее вдоль берега реки, который прорезал извилистый путь в сердце Этерналии.

— Ты знаешь, как называются эти деревья? — спросил он, указывая на стволы, вокруг который паслись мамонты. Красно-коричневая кора переходила в зеленые листья, которые разветвлялись как кисти.

— Нет, — призналась Софи. Она видела их… некоторые даже были в Хевенфилде… но она никогда не думала спросить, что они такое.

— Их полное название Перфолиадж палмей, но все называют их Чистелками, потому что их листья фильтруют воздух, не пуская загрязнения или примеси. У каждого дома и города есть, по крайней мере, одно растение, чтобы держать воздух в чистоте, и так как в Этерналии много этих растений, то здесь самый свежий, самый чистый воздух в мире. — Он хмуро поглядел на небо, где оттенок серого переходил в синий. — Ну, это происходит, когда поблизости нет огня… но это не важно. Тебе интересно, почему я спрашиваю?

Она кивнула.

— Я думал, насколько странно получается, что ты не знаешь названия одного из наших наиболее распространенных деревьев… и все же знаешь название и местоположение звезды, о которой только горстка нас когда-либо слышала, и только Члены Совета знают, как ее найти.

Она уставилась на ноги.

— Я не знаю почему. Честно.

— Я знаю, Софи. Никто не думает, что то, что произошло, твоя ошибка. Но мы обеспокоены тем, что еще может храниться в твоем уме.

Она подняла голову.

— Вы думаете, что есть другая информация?

— Это возможно. Ты знала, как прочитать руны шифра на тех свитках, не так ли?

Ее кровь похолодела. Это было тем, что имел в виду Кинлин пару месяцев назад, что она была Хранителем?

— Но… как это получилось?

— Мы не знаем. — Нерешительные нотки в голосе сказали иначе и заставили ее отчаянно хотеть влезть в его мысли. Но у нее уже было достаточно проблем. И возможно она не хотела знать…

— Это то, что Эмери сказал вам в конце? — Она вспомнила быстрый кивок Олдена. — Он сказал вам что-то телепатически, не так ли?

— Ты наблюдательна, не так ли? — Он вздохнул. — Он дал мне еще одну инструкцию касательно тебя.

Ее желудок сжался.

— Это плохо?

— Конечно нет. Пойдем со мной.

Он взял ее за руку и перенес их к краю Этерналии, где в лучах заката пылал розовым и оранжевым ряд идентичных Кристаллических Замков.

— Где мы? — спросила Софи, когда он привел ее к самому дальнему.

— Это офисы членов совета. У тебя будет встреча с членом Совета Териком.

Ее ноги подкашивались от нервов, и она споткнулась на пути к двери. Олден поймал ее прежде, чем она упала.

Дверь открылась, до того как Олден постучал, и эльф с волнистыми каштановыми волосами и инкрустированной изумрудами короной с любопытством уставился на Софи кобальтово-синими глазами. Она сделала шаткий реверанс, когда Олден поклонился.

— Вы хотите, чтобы я остался? — спросил Олден.

Терик отмахнулся от него.

— Лучше работает один на один… ты это знаешь.

— Тогда я вернусь через десять минут. — Он сжал плечо Софи. — Просто расслабься, Софи. Нет причин для волнений.

Она кивнула, во рту слишком пересохло, чтобы она могла произнести хоть слово.

Терик провел ее внутрь в овальную гостиную у главного коридора. Он жестом пригласил ее присесть в одно из плюшевых кресел и сел напротив нее.

— Олден объяснил, почему ты здесь?

Она покачала головой, неспособная выдавить из себя хотя бы слово.

Он рассмеялся мягким, приятным звуком, который прозвонил по кристаллическим стенам и снял тяжелую атмосферу комнаты.

— Нет никакой нужды бояться. То, что произойдет, является настоящей честью. Родители просят меня делать это для их детей, и я отказываюсь. Причина — слишком много проблем. — Он вздохнул. — Это настоящее бремя — быть единственным Распознавателем.

Казалось, он ждет ответа, поэтому она снова кивнула.

— Ты понятия не имеешь, что это означает, не так ли?

Она помедлила секунду, прежде чем покачать головой.

— Как восхитительно освежающе. Это означает, что я могу ощутить потенциал. Таким образом, ты видишь, почему родители всегда просят меня встретиться с их детьми. Раньше я соглашался, но затем я заметил, как часто это имело неприятные последствия. Потенциал — ничто, если он не просыпается, ведь так?

Она откашлялась, поняв, что не произнесла ни слова, с тех пор как пришла.

— Да.

— Она говорит! Я начал задумываться, вдруг ты забыла, как говорить. — Он улыбнулся. — Я знаю, что ты нервничаешь, Софи, но обещаю, у тебя нет причин для волнения. Совет решил, что, учитывая сегодняшние необычные обстоятельства, могло бы быть хорошей идеей, чтобы я посмотрел, что я ощущаю от тебя. Это не больно, обещаю. Все, что я должен сделать — взять тебя за руки и сконцентрироваться. Думаешь, можешь сделать это? — Он протянул ей руки.

Она колебалась полсекунды прежде, чем взять его за руки. Крошечная часть ее боялась того, что он найдет, но также она поняла, что это не было необязательным. Она глубоко вздохнула, когда он закрыл глаза, считая секунды, чтобы оставаться спокойной.

Пятьсот тринадцать секунд прошли, прежде чем он снова открыл глаза.

— Захватывающе, — прошептал он, глядя в никуда.

Прошли еще 327 секунд, прежде чем он выпустил ее руки и встал.

— Невероятно.

— Мне разрешается знать то, что вы ощутили? — спросила она спокойно.

— Я бы сказал тебе, если бы знал, что сказать. Я что-то почувствовал… что-то сильное. Но я не могу сказать, что это было.

Она уже знала ответ, но должна была спросить.

— Такое когда-либо происходило прежде?

— Нет. Ты определенно первая. — Он пошел к двери, открывая ее, прежде чем Олден успел постучать.

Олден переводил взгляд между Териком и Софи.

— Как прошло?

— Интересно, — пробормотал Терик, его мысли блуждали далеко.

Когда он не сказал ничего больше, Олден повернулся к Софи.

— Ты готова идти домой?

Она кивнула. Терик не попрощался, и все еще стоял там, потерянный в своих собственных мыслях, когда они ушли во вспышке света.

* * *

Олден вручил ей пакет, обернутый в зеленую бумагу, когда они достигли Хевенфилда.

— Совет также настоял, чтобы у тебя был один из них.

Она развернула толстую бирюзовую бумагу и провела пальцем по серебряной птице, выгравированной на обложке. У нее были длинные ноги как у журавля, широкие перья на хвосте как у павлина и кривая шея как у лебедя.

— Красиво.

— Это журнал памяти. — Он открыл книгу на гладких белых страницах внутри. — Тиерган учил тебя, как проектировать?

Она кивнула.

— Хорошо. Совет хочет, чтобы ты отслеживала свои воспоминания… чтобы посмотреть, сможем ли мы найти воспоминания, которые не принадлежат тебе.

— Как я могу это сделать? — Они не могли ожидать, что она сделает запись каждого воспоминания, которое когда-либо было у нее. Это было невозможно.

— Просто делай записи о том, что кажется важным. И записывай все сны, которые ты запомнишь.

Она прикусила губу.

— Даже кошмары?

— У тебя были кошмары?

— Иногда. — С тех пор как началась школа, они перестали сниться каждую ночь, но, по крайней мере, хотя бы раз в неделю она просыпалась в холодном поту. — Иногда мне снится, что моя семья поймана в ловушку в горящем доме, пытается спастись. — Она вздрогнула, поскольку ужасающие изображения пронеслись в голове.

Олден помолчал мгновение, перед тем как мягко произнес:

— Твоя семья в безопасности, Софи. У тебя нет причин волноваться о них.

Она посмотрела ему в глаза.

— Вы не расскажите мне, что происходит с теми пожарами?

Он сделал шаг назад, будто ему было нужно расстояние между ней и ее вопросом.

— Пожары имеют какое-то ко мне отношение? — Она задержала дыхание, когда он, казалось, размышлял по поводу своего ответа.

— Я… не знаю, — прошептал он. — Вот почему этот журнал памяти так важен. Я буду проверять его регулярно, чтобы увидеть есть ли что-нибудь полезное. Убедись, что ты запишешь эти кошмары.

Она кивнула.

— Хорошая девочка. — Она притянул ее к себе и обнял, затем замер. — Ты ведь не рассказывала Грэйди и Эделайн об этих снах, не так ли?

— Нет. А почему?

— Джоли умерла в пожаре. Они не рассказывали тебе?

Она покачала головой.

— Они никогда не говорят о ней. Я не думаю, что они знают, что я знаю.

Печаль закралась в его лицо тонкими линиями.

— Это тяжело для них. Ты и представить не можешь насколько. Смерь — обычное дело для людей. Для нас… — Он уставился вдаль. — Дом ее жениха загорелся. Он попытался спасти ее, но не было времени. Он еле выбрался оттуда живым, и даже тогда… — Он не закончил, но что-то в его глазах сказало ей, что все не закончилось хорошо.

Софи попыталась не представлять ужас, который он описывал. Сгореть заживо… одна только мысль заставила ее содрогнуться.

— Я не упомяну сны, обещаю.

— Спасибо. — Он грустно улыбнулся и покинул ее.

Она прошла прямо в свою комнату и закрыла дверь.

Проектировать кошмары в журнал памяти — было легко. Видеть их таким яркими — было ужасно. Она вся дрожала, когда смотрела на свою испуганную семью, окруженную дымом и огнем. Она захлопнула журнал, спрятав его на книжной полке, таким образом, никто не мог найти его.

Отчаянно желая заменить те ужасные изображения, она схватила свой старый альбом и опустилась на кровать. Она не прикасалась к нему с того дня, когда его просматривал Декс.

Она никогда не рассматривала его обложку.

Эделайн нашла ее позже, все еще уставившейся на закрытый альбом.

— Все в порядке?

Софи подскочила, прижав альбом к груди.

— Все хорошо. — Ее голос, казалось, прозвучал острее, чем она хотела.

Эделайн нахмурилась.

— Ужин ждет внизу.

Мысль о еде заставила ее живот сжаться.

— Я не голодна. Но спасибо.

— О… ладно. — Эделайн села рядом с ней на кровать. — Что-то случилось с Олденом? Ты можешь рассказать мне. — Она потянулась, чтобы погладить Софи по руке, но Софи вздрогнула… испугавшись, что Эделайн могла прикоснуться к альбому.

Эделайн убрала руку, глядя куда угодно, только не на Софи.

— Простите, я не… — начала Софи.

Эделайн отмахнулась от извинения, выдавливая улыбку, когда она встала.

— Не волнуйся об этом. Ты хочешь побыть одна. Я отправлю ужин позже, в случае, если ты проголодаешься.

Софи наблюдала, как она уходит, ненавидя себя за то, что она задела чувства Эделайн. Ей нужно будет исправить это в дальнейшем. Прямо сейчас у нее были большие проблемы.

Она глубоко вздохнула и вынудила себя снова посмотреть на фотографию, приклеенную к обложке альбома, удостоверяясь, что зрение не обманывало ее.

Желчь поднялась в ее горло.

На фото была она, в одиннадцатилетнем возрасте, строила замок из песка на пляже. Но это был не воображаемый замок, как она думала тогда.

Она узнала тот замок.

Она была в нем этим днем.

Искривленные башенки. Широкие арки. Это была точная копия Кристального Замка в Этерналии.

Так, каким образом она могла построить его модель за год до того, как узнала, что он существует?

Глава 34

Совет был прав. Информация была внедрена в ее мозг.

Идея была слишком огромной, и она не могла заставить ее улечься в голове.

Ее руки дрожали, когда она вырывала фотографию из альбома. Она нарушила все, что сказал ей Олден… все, что приказал Совет… но если бы кто-нибудь узнал, то ее жизнь никогда не была бы такой же снова. Она не могла столкнуться с этим.

Она засунула фотографию в середину толстой книги и запихнула книгу среди дюжины других толстых книг на самую высокую полку. Там должно было быть безопасно. На данный момент.

Все, что она хотела сделать — это свернуться в клубок и никогда не вставать, но у нее не было времени. Кто-то зашил информацию в ее мозг, и она должна была найти те воспоминания… прежде чем они снова втянут ее в беду.

Что заставило ее думать об Элементин?

Она вытащила свои карты звездного неба и подготовила звезды в своем списке на одной странице… как она видела, делал Кенрик при трибунале. Эти шесть звезд сформировали две линии, указав прямо на Элементин.

Комната поплыла вокруг нее.

Это не мог быть несчастный случай. Тот список определенно должны были составить для нее. Это означало, что кто-то хотел, чтобы она нашла Элементин.

Но кто? И почему?

И что они хотели дальше?

Она не спала всю ночь, проецируя все, что могла вспомнить в журнал памяти, но когда взошло солнце, она не приблизилась к ответу. Все, что она знала наверняка, было тем, что она должна была держать это в секрете. Если бы Совет узнал, они никогда бы не позволили ей остаться в Ложносвете… Бронте бы убедился в этом. Они могли бы даже решить, что она была опасна, и она не хотела думать о том, что они тогда сделают.

Тем более что она не могла быть уверена, что не была опасна. Она почти взорвала школу… или даже хуже. Что, если это был план того, кто дал ей тот список?

Казалось, что нигде не было достаточно безопасно, чтобы скрыть журнал памяти, таким образом, она затолкала его в основание ранца, чтобы он всегда был с ней в любом случае. Ни один из ее друзей не заметил, насколько уставшей она была. Они привыкли к ее трудностям на физкультуре, и во время ланча они были слишком отвлечены давлением, которое испытывали на занятиях по проявлению особенных способностей. Только на телепатии, ей стало жаль, что она не осталась дома под предлогом болезни.

— Ты вообще спала этой ночью? — спросил Тиерган, когда она опустилась на свой стул.

— Нет. — Не было никакого смысла врать. Она видела свое отражение. Ее темные круги под глазами конкурировали с кругами Эделайн.

— Я такого ожидал. — Он прочистил горло. — Олден рассказал мне, что произошло вчера.

Она должна была предположить это. Это означало, что он знал о ее специальном назначении. Она схватила свой ранец, сжимая его сильнее, будто пытаясь защитить свои тайны внутри него.

— Ты начала вести журнал памяти? — спросил он, подтверждая ее страх.

Она на мгновение заколебала прежде, чем кивнула.

— Думаю, ты не хочешь его мне показывать.

Тишина повисла между ними, и Тиерган достал черный следопыт из своего кармана.

— Сконцентрируйся, — скомандовал он, и волна синего света унесла их.

Шум, стуча молотком, ворвался в ее разум, когда пейзаж сложился обратно в нормальную картину.

— Не забудь поставить щит, — прокричал Тиерган, когда она закрыла уши, пытаясь выдавить боль.

Она закрыла глаза и подавила шум в своей голове. Хаос успокоился, и она снова начала дышать. Тиерган привел ее к скамье, и она устало опустилась.

Он шлепнулся около нее.

— Добро пожаловать в Лос-Анджелес. На самом деле, я считаю, что они называют это место Голливудом.

Она была вдали от людей в течение почти шести месяцев… достаточно долго, чтобы забыть движение, грязь и мусор. Это сжало ее живот.

— Хм, разве мы не немного заметны? — Она указала на свою глупую накидку.

— Здесь? — Через улицу Человек-паук и Бэтмэн позировали для фотографий возле китайского театра «Манн».

— Нет, думаю, нет. — В любом случае, они смешивались с толпой. — Что мы здесь делаем?

— Нарушаем закон. — Он поднял следопыт, отбрасывая синие пучки света на землю. — Только синие кристаллы относят в Запрещенные Города, и только определенным членам дворянства разрешают их иметь. Мой был выдан тогда, когда я работал на Совет, и я «забыл» отдать его, когда ушел в отставку. Поэтому эта поездка — наш маленький секрет, ладно?

Она кивнула.

— Я приезжаю сюда иногда. Я не должен, но это помогает увидеть их в реальной жизни. — Он указал на людей, блуждающих по улицам, не обращающих внимание на эльфов, сидящих среди них. — Мы вырезаем себя… исчезая в свете. Так легче забыть, насколько мы похожи. Или может быть… если бы они не были так упрямы.

Он сделал паузу, будто ждал, что она что-нибудь скажет. Но она не знала, что сказать.

— Ты скучаешь по своей человеческой жизни? — спросил он.

Она подумала о головных болях, о страхе, что ее раскроют, как неуместно она всегда себя чувствовала, и открыла рот, чтобы сказать «Нет». Но, «Иногда я скучаю по своей семье», вырвалось вместо этого.

Его выражение лица смягчилось.

— Это хорошо, Софи. Ты, все люди, никогда не должны забывать, откуда они произошли. Если тебе когда-нибудь нужно напоминание, сообщи мне, и я перенесу тебя сюда.

Она кивнула.

— Ты удивляешься, почему тебя спрятали среди людей?

Ее разум неохотно метнулся к Прентису.

— Мои настоящие родители, должно быть, хотели избавиться от меня, — прошептала она.

Он закрыл глаза, и боль просочилась в его черты.

— Поверь мне, Софи… никто не хотел «избавляться» от тебя. Разве ты не знаешь, насколько ты особенная?

— Да, достаточно особенная, чтобы хранить секретную информацию в моем мозге без моего разрешения, — пробормотала она. Вот, вероятно, почему Прентис избавился от нее. Кто бы захотел иметь дочь — фрика?

Или возможно он был тем, кто внедрил информацию. Она сжала руки в кулаки.

— Это не единственная причина, по которой ты — особенная, поверь мне. — Тиерган убрал напряжение из своего голоса. — Ты вспомнила что-нибудь еще после трибунала?

Она смотрела, как муравей полз по грязному тротуару.

— Я понимаю, если ты не готова говорить об этом. Но не бойся исследовать свои воспоминания. Они могут быть единственным способом понять, кто ты на самом деле.

— А что если я — какая-то плохая? — прошептала она, помещая в слова страх, который поглотил ее со вчерашнего вечера.

— Я могу уверить тебя, что это не так, — пообещал он.

Она покачала головой, отказываясь верить ему.

— Что вы знаете о Прентисе?

Тиерган поерзал.

— Я знаю, что это секретная информация, но думаю, что имею право знать, кем он был. — Она сделала дополнительный вздох для храбрости. — Он был моим отцом, не так ли?

Тиерган втянул воздух.

— Конечно нет. С чего ты решила?

— Он был Хранителем, и он был сослан из-за меня. Не трудно соединить кусочки головоломки.

— Софи, посмотри на меня, — сказал Тиерган, ожидая, пока она сделает это. — Прентис был сослан, потому что он скрывал твое существование… не потому что он был в ответе за него.

— Что вы имеете в виду?

Он колебался, и она могла сказать, что он враждовал с самим собой, решая, сколько рассказывать.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Никто ничего не рассказывает мне о моем прошлом.

Он вздохнул и отвел взгляд. Когда он заговорил, то торопился, будто выгонял слова, прежде чем мог передумать.

— Прентис был Хранителем для группы под названием Черный Лебедь, и информация, которую он скрывал, была ты. Где найти тебя. Я предупредил Прентиса, что будут последствия из-за его помощи Черному Лебедю, но он не слушал. И когда его схватили, он пожертвовал своим здравомыслием, чтобы оставить тебя скрытой. Теперь он живет в изгнании, его ум жалкий, бесполезный беспорядок.

— Вот почему вы с Олденом так расстроены?

Он кивнул.

— Олден был тем, кто нашел его. Я умолял о милосердии от имени Прентиса, но Совет потребовал узнать то, что Прентис скрыл в своем разуме, таким образом, Олден наблюдал за чем-то называемым разрыв памяти. Это тип исследования, которое разрушает чье-то здравомыслие, чтобы получить доступ к скрытым воспоминаниям.

Софи вздрогнула. Она не могла представить Олдена, выполняющего такой приказ… если он знал, что был прав. Но почему Прентис просто не сказал им, где она была?

— Что вообще такое Черный Лебедь?

— Что-то, с чем наше общество не знает, как справиться. — Он сжал край накидки руками. — Название — метафора. Поскольку тысячи лет люди были убеждены, что не было такой вещи как Черный Лебедь. Таким образом, когда Черный Лебедь был найден, он стал символом чего-то, что не должно существовать, но существует. Небольшая группа повстанцев в нашем обществе взяла это название. Назревает восстание Черного Лебедя в обществе, где, как предполагается, восстания не существуют.

— Откуда вы о них знаете? — Она должна была это спросить.

— Ты не одна, у кого есть секреты.

Софи сглотнула, понимая, как мало она знала о своем любимом Наставнике. Он не мог быть ни во что вовлечен… не так ли?

Нет. Тиерган был одним из самых добрых людей, которых она знала. Он ни за что не мог быть плохим.

Плохим.

— Так, Черный Лебедь — плохие парни, верно? — прошептала она, уставившись на руки. — И если они имеют какое-то ко мне отношение… — Она не могла вынести дойти до конца мысли.

Тиерган взял ее за руки и подождал, пока она посмотрит ему в глаза.

— Независимо от того, что такое Черный Лебедь, он не имеет никакого отношения к тому, кто ты. Когда я смотрю на тебя, я вижу только хорошее. Ты рассказала, когда обманула… ты даже приняла решение получить наказание, когда ты его не заслуживала. Независимо от того, что находится в твоем уме, это просто информация. И независимо от того, какие секреты заключены в твоем прошлом, это не меняет того, кто ты теперь. Я не сомневаюсь, что ты будешь принимать правильные решения, каждый раз, когда будет наступать время, делать их.

Его слова чувствовались более исцеляющими, чем бальзам Элвина, который тот использовал, чтобы охладить ее ожоги.

— Спасибо, Тиерган. Я попытаюсь запомнить это.

Она не была уверена, что делать с другими вещами, которые он рассказал ей. Части и кусочки принадлежали загадке, которую она не знала, хотела ли она ее разгадать. На данный момент она отбросила их, цепляясь за надежду, что Тиерган был прав… что она была хорошей. Пока это было так, она могла пережить много чего еще.

* * *

Несмотря на поддержку Тиергана, Софи не чувствовала себя готовой рассказать ни кому о своих открытиях. Особенно Бронте.

Она носила журнал памяти с собой постоянно и едва доставала его, чтобы продолжать записывать, когда она была одна. Грэйди и Эделайн привыкли к ее практике по алхимии в пещерах, таким образом, они не сомневались, что они исчезает после школы там каждый день с Игги. Декс был так занят добавленными упражнениями по обнаружению способностей, что он не замечал, что они практически даже не общались. Единственным, кто казалось, заинтересовался, была Биана.

Она загнала Софи в угол в коридоре.

— Ты сердишься на меня?

— Что? Нет. Почему?

— Ты не приходила в гости, по крайней мере, три недели. Последний раз ты приходила до того, как школу эвакуировали.

Неужели прошло так много времени?

— Прости. Я была суперзанята.

— Хочешь приехать в эти выходные?

— Я не думаю, что могу. — Она должна была избегать Олдена, таким образом, он не попросит посмотреть ее журнал памяти.

— Что касательно следующих выходных?

— Э… конечно. — Биана казалась такой настойчивой, что она не могла всегда ей отказывать.

Биана выпрямилась, будто груз свалился с ее плеч.

— Класс. Я скажу родителям, таким образом, они будут знать, чтобы остаться дома.

— О. Хорошо. — Она была уверена, что ее улыбка больше походила на гримасу.

В глубине души она знала, что слишком остро реагировала. Кроме Элементин и фотографий замка из песка, она ничего не сочла значительным. Она пробежалась через свой альбом в поисках чего-то эльфийского и сделала запись каждого сна, но в них ничего не было такого, что можно было счесть скрытым. Возможно, Элементин была разовой вещью. Она не собиралась прекращать поиски, но возможно ей не нужно было так много подчеркивать в журнале памяти.

Таким образом, она не отменила свои планы с Бианой. Она отправилась в Эверглен. И это было, как вернуться домой.

Они играли в базовый квест, и на сей раз она была в команде Фитца. В его глазах читалась крошечная частичка зависти, когда Софи показала ему способ, которым она отслеживала мысли к точному местоположению. Она попыталась научить его, но его ум не мог справиться с этим, таким образом, она отслеживала и передавала местоположение ему так, он мог ловить Кифа и Биану. Она была так знакома с ощущением разума Фитца после всех раз, когда передавала ему мысли через кампус во время ее уроков телепатии, она только должна была сконцентрироваться, чтобы найти его.

После проигрыша трех раундов подряд, Киф отказался играть, если Софи не будет в его команде. Она согласилась сидеть на базе, а затем передавала их места укрытия Фитцу, таким образом, они проигрывали и не подозревали ее. Киф выглядел готовым взорваться, когда Фитц поймал его во второй раз, и он потратил остальную часть ночи, ворча о заговорах. Софи смеялась, пока ее бока не заболели. Она не могла подумать, что позволила страху удерживать ее от этой отличной забавы больше месяца.

Тем более что Олден никогда не просил посмотреть ее журнал памяти. Он и Делла обняли ее, сказали ей навещать их чаще и исчезли на остальную часть дня по официальному делу. На этот раз она не хотела знать, куда они пошли.

Она закончила задавать вопросы. Закончила заниматься расследованиями заговоров… не то, чтобы у нее не было никакого в этом прогресса. Она не хотела случайно вызывать больше воспоминаний. Невежество было безопаснее.

Что бы ни происходило — это было проблемой Совета, не ее. Она больше не позволит страху управлять собой.

* * *

Она прожила практически целый месяц без ненужного напряжения или беспокойства, а затем дама Алина произнесла два самых ужасных слова: «выпускные экзамены».

Один месяц до финала. И даже если бы она прошла тесты, то она все еще должна была столкнуться с еще один трибуналом, где Совет, и Бронте в том числе, решат ее будущее в Ложносвете. Она чувствовала, что падает каждый раз, когда думала об этом.

Алхимия все еще была ее худшим предметом, но она также боролась с элементализмом и физкультурой… это были все предметы, где она должна была напрягаться, а не просто учиться. Она все еще не выяснила, как выключить часть ее мозга, которая кричала, что левитация была невозможна, что молния не могла дребезжать, что закон сохранения массы был законным научным принципом… и это всегда все портило.

Декс ворчал в течение многих месяцев, чтобы она попробовала эликсир, который он изобрел под названием Ноггениз, в котором был лимбиум — редкий минерал, который, предположительно, мог очистить ее разум. Она сопротивлялась, так как не могла использовать его во время экзаменов, но возможно это было похоже на обучение езде на велосипеде. Для начала ей были нужны учебные колеса.

Декс выглядел так, будто ему прямо-таки неймется, когда она попросила у него бутылку… вероятно, потому что ее нехватка мастерства заставила их проиграть, когда она были снова в команде на физкультуре. Следующим утром он принес ей недельный запас.

Она проглотила противоестественно холодный сироп залпом, вздрогнув, когда холод побежал по ее горлу.

— Я не чувствую себя по-другому.

Декс рассмеялся.

— Дай ему шанс. Твоему телу требуется время, чтобы поглотить его.

— Тогда мне следует поменять свою униформу.

Она сделала несколько шагов по направлению к раздевалке, и ее голова закружилась. Она прислонилась к стене для поддержки.

— Я не думаю, что это работает правильно.

Она не могла описать, что происходило, но она была уверена, что это было не хорошо.

Декс подбежал к ней.

— Ты плохо выглядишь.

— Я и чувствую себя плохо. — Она закрыла глаза, расплывчатое зрение было противным, и стала рвать на себе одежду. Здесь было слишком, слишком жарко, чтобы носить накидку.

— Эй, давай я, — сказала Декс, открепляя зажим на ее накидке. — Что случилось?

— Я не знаю. — Она потянула свою жилетку. — Кожа горит.

— Ничего себе, что это? — Декс указал на огромные красные пятна, появляющиеся на ее руках.

— О, нет, — ахнула она, падая. — Аллергия…

Декс поймал ее, прежде чем она упала на землю.

— Аллергия? Что такое аллергия?

Она хотела объяснить, но грудная клетка чувствовалась так, будто ее сдавливало, и она не могла получить достаточно воздуха. Мир сильнее вращался, а зрение темнело.

— Держись. Я отведу тебя к Элвину. — Декс перебросил ее через плечо, а затем они пошли. Он был сильным, но они были одинакового роста, и она весила почти столько, сколько весил он, таким образом, их прогресс был медленным. Возможно слишком медленным. Страх гнездился в каждой мышце, заставляя ее дрожать.

Потом кто-то еще схватил ее и взял на руки. Она слышала своего рода обсуждение, возможно спор, а затем ее понесли намного быстрее. Она слишком далеко ушла, чтобы понять это. Ее живот крутило, а горло жгло, а потом ее накрыл холод.

Глава 35

— Не пытайся пока говорить, Софи, — прошептал знакомый голос, когда она пыталась открыть глаза.

Она не могла, даже если бы хотела. Ее горло чувствовалось, как наждачная бумага, а язык — как инородное тело. Ее размытое зрение сосредоточилось на голове с дикими волосами, нависающей над ней.

— Кивни, если понимаешь меня, — проинструктировал Элвин.

Она кивнула, удивленная тем, сколько энергии заняло простое движение.

— Это первые хорошие новости за сегодня. — Он улыбнулся, но это не стерло беспокойство в его глазах, когда он держал маленькую бутылку перед ее губами. — Мне нужно, чтобы ты это проглотила.

Часть пролилась на подбородок, но ей удалось проглотить максимум жидкости.

— Хорошая девочка. — Он вытер ее лицо мягкой тканью и положил холодный компресс на лоб. — Теперь просто отдыхай, хорошо?

Она снова кивнула, истощенная от усилий.

Теплая жидкость успокоила ее сухое горло и послала прохладные, покалывающие ощущения мчаться через ее тело. После нескольких минут она снова могла глотать.

— Что произошло?

— Я точно не уверен. Декс сказал, что ты сказала ему, что это была аллергия. Он думает, что это могло быть из-за лимбиума, которой он тебе дал, потому что ты никогда его раньше не принимала.

Ее нечеткие воспоминания сосредоточились.

— Где Декс?

— Я сказал ему и Фитцу подождать снаружи, пока не смогу взять все под контроль. Тут стало немного грязно для посетителей.

Фитц?

Она неопределенно помнила сильные руки, несущие ее в безопасность. Это был Фитц? Она собиралась спросить, когда поняла то, что сказал Элвин.

— Грязно?

— Не волнуйся, я вычистил всю рвоту. Но ты должна переодеть рубашку.

Она резко села.

— Меня тошнило?

— Везде. Никогда не видел ничего подобного. Такое всегда приключается с тобой, да? Но не волнуйся, я не возражаю… и Фитц тоже. Пострадала только его униформа.

Ее стошнило на Фитца?

— О, нет, — заголосила она, интересно, можно было бы умереть от смущения.

— В чем дело? Тебе больно?

— Нет, — простонала она, пытаясь заползти под одеяло и исчезнуть. Теперь она могла почувствовать рвотный запах на своей униформе, и она не могла решить, что было хуже, знать, что это было на ней или то, что это было на Фитце тоже. — Почему? Почему это случилось?

— Я не знаю много об аллергии. Никогда не видел раньше… и не могу сказать, что хотел бы увидеть еще раз. Балхорн кричал и скакал, когда тебя принести. Он до смерти напугал меня.

Она съежилась.

— Было так близко?

Он прикусил губу.

— Балхорн никогда прежде так не делал.

Они оба вздрогнули.

— Откуда ты знал, что делать? — прошептала она.

— Я не знал. Я просто взял свое лучшее средство и надеялся, что оно будет работать. Когда Балхорн оставил тебя в покое, я понял, что на правильном пути.

— Хорошо… спасибо. — Слова чувствовались банальными, учитывая, что он спас ей жизнь. Но что еще она могла сказать?

— Просто никогда не делай этого со мной снова! Я собираюсь сделать для тебя бутылочку того, что дал тебе, и хочу, чтобы ты держала ее при себе в случае, если когда-либо получишь другую такую реакцию… и избегай лимбиума.

— Я постараюсь.

Он дал ей одну из своих огромных туник и оставил ее одну, чтобы переодеться. Ее грязная униформа отправилась в воздухонепроницаемую сумку, чтобы убрать запах.

— Готова к визитерам? — спросил Элвин, когда она закончила. — Фитц и Декс не уйдут, пока не увидят, что ты в порядке.

Она еще больше зарылась под одеяло и кивнула, обдумывая, как извиняться перед кем-то, на кого тебя стошнило.

— Ребята, вы можете войти, — позвал Элвин.

Декс бросился к ней, внимательно следя за Фитцем.

Глаза Декса были красными и опухшими.

— Прости, Софи. Я понятия не имел, что ты так отреагируешь. Я никогда бы…

— Все в порядке, Декс, — перебила она. — Это была не твоя вина. И теперь я в порядке. Видишь? — Она подняла руку, показав ему кожу без пятен.

Декс тяжело выдохнул.

— Ты правда в порядке?

— Да. Только униженная. — Она копила храбрость, чтобы посмотреть на Фитца. Он был одет в облегающую белую майку, его туника для занятия физкультурой заметно отсутствовала. — Мне так жаль. Фитц. Не могу поверить, что я…

Он поднял руки и улыбнулся своей великолепной улыбкой.

— Не волнуйся по этому поводу. Это не было почти настолько же плохо как тогда, когда любимый хищник Альвара помочился на меня. Сейчас это просто было отвратительно.

Она хотела верить ему, но была абсолютно уверена, что всегда будет девочкой, которую стошнило на него. Было трудно сопротивляться желанию заползти под камень и спрятаться на десятилетие или два.

— И все-таки. Прости.

— Не нужно. Я просто рад, что ты в порядке, и я оказался там, чтобы помочь тебе.

Декс покачнулся в сторону Фитца.

— Мне не нужна была твоя помощь.

— Пожалуйста, ты никогда не успел бы во время.

— Успел! — Он повернулся к Софи, чтобы та поддержала его.

— Я… не помню. — Она хотела поберечь чувства Декса, но в глубине души знала, что Фитц был прав. Это была страшная мысль.

Декс нахмурился.

— Такое когда-либо происходило с тобой прежде? — спросил Фитц.

— Только однажды… когда мне было девять лет.

— Ты пробовала какой-нибудь лимбиум, когда это случилось? — спросил Элвин.

— Я никогда не слышала о нем до того, как рассказал Декс. У людей нет такого.

— Тогда, что вызвало это в прошлый раз?

— Врачи провели тонну тестов, но они так и не поняли причин. Таким образом, они просто накачали меня кучей лекарств и стероидов и сказали быть осторожнее. — Она вздрогнула от воспоминания об иглах.

Элвин почесал свой подбородок.

— Я честно не могу сделать гораздо лучше. Лучшее, что я могу тебе сказать, это избегай лимбиума и носи это с собой все время. — Он вручил ей крошечный сосуд, свисающий с цепочки. — Если что-нибудь такое когда-нибудь снова произойдет, выпей это немедленно и найди меня.

— Хорошо. — Она зацепила цепочку на шее. — Теперь я могу пойти на физкультуру?

— Ты сошла с ума? — спросил Элвин. — Я отправляю тебя отдыхать домой… даже не думай спорить.

Она могла сказать, что он не сдвинется с места, таким образом, она встала с кровати, закачалась, когда кровь прилила к голове. Фитц поймал и поддержал ее.

Она покраснела в его руках.

— Спасибо.

— Ты еще не должна вставать, — отругал Элвин, хватая ее руку и закидывая через его широкие плечи, чтобы поддержать ее. — Вы, парни, должны отправиться на урок. Ну, Фитц сначала, наверное, захотел бы принять душ.

Декс захихикал, и Софи опустила голову.

— Прости, — прошептала она.

Фитц улыбнулся.

— Забудь, ладно?

— Забуду, есть ты забудешь.

— Идет. — Затем Элвин шагнул в свет, и тепло забрало их.

* * *

— Элвин? — удивленно произнес Грэйди, бросая все, когда он увидел их. Он побежал к ним с Эделайн, летящей за ним по пятам. — Что происходит?

— Я привел Софи домой, чтобы она отдохнула. У нее было что-то вроде кризиса.

— Кризиса? — Эделайн казалась испуганной, когда она провожала их всех внутрь, Элвин повел Софи к дивану. — Что случилось?

Софи спрятала лицо, когда Элвин представлял им полную историю, но она посмотрела через пальцы, когда Грэйди и Эделайн ахнули на крики Балхорна.

Они оба выглядели смертельно бледными.

— Балхорн ложился около нее? — спросил Грэйди. Его голос казался пустым. Банши делали так, только когда кто-то был на смертном одре.

— Да, — спокойно признался Элвин. — Сначала он просто кричал, но затем замолчал и свернулся у нее на груди… это почти вызвало у меня сердечный приступ.

— Так… она почти умерла, — прошептала Эделайн. Она глянула на Софи широко распахнутыми глазами. — Ты почти умерла!

Софи не могла вполне скрыть свою дрожь.

Грэйди откашлялся и сжал руку Эделайн.

— Теперь она в порядке, правильно?

— Она должна быть. Она — сильная. Как еще она могла пережить столько напастей?

Грэйди и Эделайн не улыбались.

— Она выглядит такой бледной, — прошептала Эделайн. Она потянулась к Софи, но отдернула руку, прежде чем коснулась ее.

— Она просто должна отдохнуть. Она вернется в норму завтра.

— Я уже вернулась в норму, — сказала Софи, ненавидя, какими взволнованными выглядели Грэйди и Эделайн.

— Но что, если это снова произойдет? — спросила Эделайн.

— Не произойдет, — пообещала Софи.

— Это правда? — спросил Грэйди Элвина.

— Я должен буду провести кое-какие исследования. Тем временем я дал ей срочное решение, чтобы она держала его при себе. Давайте надеяться, что оно ей не понадобиться, и что сработает, если понадобится.

Они оба растерянно кивнули.

Элвин сжал руку Эделайн.

— Теперь она в порядке. Как только она отдохнет и что-нибудь съест, то вернется в норму.

— Я в норме, — настояла Софи.

Эделайн кивнула, но она не выглядела убежденной.

— Ну, — сказал Грэйди, поворачиваясь к Элвину. — Мы должны позволить тебе вернуться к работе. Спасибо за все, что ты сделал, чтобы спасти ее.

— Я просто выполнял свою работу. Софи — мой лучший пациент. — Он немного улыбнулся Софи. — Просто сделай свой следующий кризис менее драматичным, ладно?

— Возможно это моя последняя катастрофа, — пробормотала она.

Элвин рассмеялся.

— Последняя? Никогда.

Губы Грэйди напряглись, и Эделайн смотрела на пол. Было ясно, что они соглашались с Элвином. Кроме того, они, казалось, не думали, что это было забавно.

* * *

Грэйди помог ей подняться по лестнице, а Эделайн принесла ей тарелку супа в кровать, но их умы, казалось, были в другом месте. Когда Софи закончила есть, Эделайн дважды хлопнула в ладоши, и комната погрузилась во тьму. Призрачный свет заставил их обоих выглядеть уставшими и осунувшимися.

— Вы в порядке? — спросила Софи.

— Мы волнуемся о тебе, — прошептала Эделайн, глядя на пол.

Софи открыла рот, ища способ убедить их, что она действительно была в порядке, но ее мягкая кровать и утешительная темнота превратили слова в зевок.

— Поспи, — сказал Грэйди, когда он впервые заправил ее кровать с тех пор, как она переехала к ним.

Возможно, то, как он подоткнул одеяло, было экстра аккуратным. Или возможно это была Эделайн, вручающая ей Эллу. Или возможно то, что она практически умерла. Независимо от того, что это было, она сжала подушку, чувствуя себя дома, и не могла удержаться и прошептала в тишину:

— Я люблю вас, ребята.

Но ее опустошенное тело заснуло, прежде чем она услышала их ответ.

Глава 36

Пронзительный визг, как шины по тротуару или как девочки, увидевшие своего кумира, вытряхнул Софи из ее сна. Она натянула повседневную одежду и помчалась наружу, чтобы увидеть, была ли нужна Грэйди и Эделайн ее помощь.

Все еще было темно, но как только ее глаза приспособились, Софи увидела золотого размером с орла птеродактиля, пытающегося оторваться с привязи, которую держал Грэйди. Он кувыркался в небе, таща Грэйди как мертвый вес, в то время как Эделайн и гномы пытались успокоить ближайших животных.

Виииииииииииииииизг!

Софи закрыла уши.

— Как я могу помочь? — прокричала она Грэйди.

— Ты должна спать. Возвращайся в кровать, Софи. Нам не нужна помощь. — Грэйди обернул веревку вокруг ног для дополнительной стабильности, а затем дернул шнур, пытаясь остановить существо. Животное сопротивлялось, используя скорость и импульс, чтобы утянуть Грэйди туда, куда могло.

Виииииииииииииииизг!

Отчасти было похоже, что он нуждался в помощи…

Софи уставилась на птеродактиля, пытаясь выяснить, что делать. Два огромных золотых глаза захватили ее внимание, и когда она удержала его пристальный взгляд, изображение заполнило ее ум.

Огонь.

Софи не была уверена, как, но она знала, что делать. Она помчалась к сараю, схватила алхимический факел Эделайн, используемый для решений с животными, и помчалась обратно наружу. Груда высушенных листьев умбры лежала посреди пастбища, ожидая, чтобы ее выдали животным на завтрак. Софи побежала прямо к ней и подпалила насыпь, прежде чем смогла передумать.

— Что ты делаешь? — закричала Эделайн, когда Софи отскочила от огромного синего пламени, которое пахло странно как жареный цыпленок. — Кто-то хочет высушить табак.

— Просто подождите секунду, — сказала Софи, указывая на птеродактиля, который успокоился. — Я знаю, что делаю. — Она действительно надеялась, что это было правильно.

Существо сделало один круг, затем нырнуло носом в пламя. Софи не могла сдержать вопль, когда огонь охватил его золотое тело, но птеродактиль махал крыльями в огне, как птица в купальне для птиц. Софи должна была отступить, чтобы избежать летящих искр.

— О чем, спрашивается, ты думала? — спросила Эделайн, дергая Софи подальше от огня. — Что на тебя нашло?

— Было холодно. — Софи указала на птеродактиля, все еще играющего в огне.

— Холодно? — спросил Грэйди, присоединившись к ним. Он был покрыт травой и грязью.

— Да, — сказала ему Софи. — Ей был нужен огонь.

Грэйди уставился на Софи, затем на существо.

— Я думаю, ты права. Держу пари, что это флареадон. У них несгораемый мех… и они должны быть рядом с огнем, или они замерзнут до смерти. Вот почему они так редки. Но откуда ты это узнала?

— Я не уверена, но думаю… — Она попыталась переиграть момент. Это было не вызванное воспоминание… она волновалась об этом с самого начала. Это больше было похоже…

— Я думаю, что прочитала ее мысли. Это возможно?

Грэйди провел рукой по лицу.

— Я не знаю. Я прежде никогда не слышал ни о ком читающем мысли животных.

— Кому какое дело? — прервала Эделайн, ее голос звучал на октаву выше нормы. — Ты могла сгореть! Тебя могли убить! И ты, как предполагается, должна быть в постели, отдыхать от своего последнего столкновения со смертью!

Софи отступила на шаг от Эделайн с дикими глазами.

— Я просто пыталась помочь.

— Нам не нужна твоя помощь, Софи. Нам нужно, чтобы ты была внутри… в безопасности. Иди! — Она указала на дом.

Софи посмотрела на Грэйди, надеясь, что он защитит ее… она действительно решила проблему, в конце концов. Но Грэйди был слишком занят, удерживая дрожащую Эделайн. Именно тогда она все поняла.

Огонь.

Смерть.

Джоли.

— Я… я прошу прощения, — запнулась Софи, не уверенная, что сказать. — Я не хотела волновать вас.

— Все хорошо, — сказал Грэйди, даже не Софи, а Эделайн. Он повернулся к Софи. — Вернись внутрь и отдохни. Мы поговорим утром. — Он казался спокойным и тихим. Но что-то в его выражении лица предупредило ее не перечить.

— Хорошо, — пробормотала она, опуская глаза. — Думаю, увидимся, когда я проснусь.

Ни один из них ничего не сказал, когда она шла обратно к дому. Ни спокойной ночи. Конечно, никаких объятий. И когда она повернулась, чтобы помахать им, они уже отвернулись.

* * *

Все было не намного лучше за завтраком, следующим утром. Улыбки Грэйди и Эделайн выглядели натянутыми, и ни один их них много не говорил.

— Так откуда родом флареадон? — сказала Софи, пытаясь заполнить тишину.

— Она влетела на наше пастбище, визжа, и мы побежали, чтобы успокоить ее, — ответил Грэйди. — Именно тогда ты нашла нас. Это странно. Флареадоны живут около вулканов… вот почему я не догадался использовать огонь. Гилди прошла долгий путь от дома.

— Гилди?

— Мы были до конца с ней, успокаивали ее, и стало чувствоваться глупо, называть ее «флареадон». Поэтому, когда мы поняли, что это была самка, Эделайн назвала ее Гилди.

— Хорошее имя.

Эделайн улыбнулась ей и отвела взгляд.

— Ты действительно думаешь, что прочитала ее мысли? — спросил Грэйди.

— Откуда бы я узнала об огне? Думаю, я могла бы попрактиковаться с Гилди пару минут перед школой.

— Решительно нет, — отрезала Эделайн, немедленно вставая на ноги. — Ты остаешься дома отдыхать. И ты не должна подходить к тем животным. Это понято?

— Но теперь все хорошо. И я всегда помогаю вам, ребята, снаружи.

— Ну, это было ошибкой с нашей стороны… теперь я ее исправлю. Я больше не хочу, чтобы ты была снаружи на пастбищах.

Грэйди не смотрел ей в глаза.

— Это из-за прошлой ночи? — прошептала Софи.

— Это из-за многих вещей. Мы не рассматривали твою безопасность, и я пытаюсь исправить это. — Эделайн вздохнула. — Почему ты не идешь на учебу? Экзамены меньше чем через месяц.

К сожалению, Эделайн была права.

Софи потратила остальную часть выходных, пытаясь пробраться через ужасную книгу по ловле огня, которую сэр Конли поручил ей читать в день фиаско с Квинтэссенцией. У нее было чувство, что ловля огня будет на итоговом экзамене. Но книга была настолько сухой, что она продолжала делать перерывы, чтобы поэкспериментировать с Игги.

Большую часть времени она не могла расшифровать то, что он думал, но она подозревала, что это было потому, что Игги не думал, прежде чем он действовал. Как то, когда он боролся с одним из ее носков и катался по кровати или раскромсал ее домашнюю работу без каких-либо очевидных причин. Но в другое время, она действительно задавалась вопросом, могла ли она почувствовать его мысли. Это было больше неопределенная эмоция, чем конкретная мысль… что фактически имело смысл. Человеческие мысли чувствовались отличающимися от мыслей эльфов. Возможно, ум каждого существа различался. Она должна будет спросить Тиергана, чтобы знать наверняка.

* * *

— Если бы кто-либо еще рассказал мне такое, я подверг бы сомнению его здравомыслие. — Тиерган захихикал. — Но с тобой, я узнаю, что нет ничего невозможного.

Софи покраснела.

— Вы действительно никогда не слышали ни о ком читающем мысли животных?

— Нет. Я также никогда не слышал ни о ком, кто мог передавать мысли через невозможные расстояния, или имел непроницаемый ум или отслеживал точные местоположения, таким образом, я не могу сказать, что удивлен. Фактически, интересно… ты думаешь, что могла передать мысли животному? Или отследить их?

— Думаю, я могу попытаться.

Его лицо засветилось.

— Да… ты должна. И если получится, думаю, это можно будет расценить как твой итоговый экзамен.

— Вы разрешите мне пройти… вот так?

— Софи, у тебя самые большие телепатические способности, которые я когда-либо видел. Я не уверен, что мне хватает квалификации, чтобы проверять тебя. Даже если ты не сможешь сделать этого, я найду какое-нибудь другое оправдание, что ты сдала его. Это было бы неправильно.

Ее сердце засветилось от его слов. Один экзамен сдан. Осталось еще семь.

— Я поработаю над этим сегодня вечером и сообщу в четверг.

— Надеюсь на результаты.

* * *

Софи решила практиковаться с различными животными, таким образом, она выбрала для начала ти-рекса. Мысли Верди были более определенными, чем мысли Игги, но менее интенсивными, чем мысли Гилди, и когда она послала Верди изображение правой лапы много раз, Верди, наконец, поняла намек и подняла ее. Потом мысли Верди сказали ей, что она хотела, чтобы ей почесали животик в качестве вознаграждения. Софи захихикала и погладила мягкие, пушистые перья. Она могла передавать мысли животным… насколько удивительно это было?

— Что ты здесь делаешь?

Софи обернулась, отступая на шаг, когда она увидела ярость в глазах Эделайн.

— Я читаю мысли Верди для домашней работы. Думаю, что она хочет съесть верминиона, таким образом, вы могли бы хотеть держать ее отдельно от него.

Она ждала, что Эделайн засмеется… или, по крайней мере, улыбнется. Вместо этого ее глаза сузились.

— Я думала, что прояснила, что ты не должна выходить наружу.

Софи ожидала, что вещи вернуться в норму после инцидента с аллергией, но прошло уже четыре дня, и состояние Эделайн становилось хуже.

— Я должна спрашивать разрешения, чтобы выйти куда-нибудь?

— Если я говорю тебе делать что-то, то я ожидаю, что ты будешь делать это, — отрезала Эделайн.

— Но я в порядке. Вы должны прекратить действовать так, будто все пытается убить меня!

Эделайн побледнела. Она смотрела куда угодно, но не на Софи.

— Ты права. Я слишком сильно волнуюсь.

— Я обещаю быть осторожной, — сказала Софи, отчаянно нуждаясь в чем-то, что смогло бы стереть боль на лице Эделайн. — Вы не должны волноваться.

Эделайн долго молчала, прежде чем покачать головой.

— Да. Не буду. — Потом она повернулась и пошла внутрь без каких-либо слов.

* * *

Эделайн не присоединилась к ним за ужином. Софи попыталась спросить Грэйди об этом… попыталась извиниться… но он просто сказал ей не волноваться и уставился в окно.

Громкий стук в парадную дверь нарушил тишину, повисшую между ними.

Софи открыла дверь, и влетел запыхавшийся Олден. Запах дыма и огня тянулся за ним как аура.

Грэйди вскочил на ноги.

— Что произошло?

— Там было развитие. — Олден взглянул на Софи до того, как повернулся к Грэйди. — Мне нужна твоя помощь.

Они смотрели друг другу в глаза около минуты до того, как Грэйди сделал шаг назад, отстраняясь, будто он был поражен. Софи потребовалась секунда, чтобы понять, что Олден передал ему сообщение.

Грэйди облокотился на стол, тяжело дыша, его грудь ходила ходуном, когда он проводил руками по волосам.

— Я… не могу, — прошептал он.

— Ты знаешь, я не просил бы, если бы это не было необходимо.

Грэйди покачал головой.

— Прости. Попроси других.

— Ты — единственный, кому я доверяю.

Софи задержала дыхание, наблюдая за Грэйди. На лице Олдена читалось отчаяние, как если бы он волновался, что это должно было быть жизненно важно.

Грэйди опустился на стул, выглядя на тридцать лет старше. Он закрыл лицо руками.

— Прости. Я не могу.

Олден закрыл глаза. Послушать мысли Грэйди? Нарушить еще одно правило? Не так, чтобы Софи соблазнилась на инцидент с обманом, чтобы нарушить этику телепатии и узнать, что происходило. Но если бы Олден, так или иначе, поймал ее, то Бронте мог бы использовать это, чтобы изгнать ее.

Он мог поймать ее?

Она могла, вероятно, прокрасться без того, чтобы он узнал, но что она сделает с информацией? Если бы она сказала или сделала с этим что-нибудь, то он понял бы, как она узнала.

Это не стоило риска.

Олден выдохнул.

— Тогда я должен буду найти другой путь. Прошу меня извинить. — Он кивнул Софи, когда развернулся, чтобы уйти.

— Подождите. — Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что это произнесла она. Она прочистила горло, когда Олден посмотрел на нее. — Что происходит?

Олден открыл рот, но Грэйди перебил его.

— Иди спать, Софи!

— Но…

— Иди спать, живо!

Она никогда не слышала, чтобы Грэйди так злился. Даже Олден сделал шаг назад. Она моргнула… ее глаза, горели от боли и унижения… и она убежала в свою комнату.

* * *

Грэйди и Эделайн не было дома, когда Софи спустилась вниз на завтрак. Они оставили записку на столе для нее: «Мы ушли».

Никакого «Доброе утро». Никакого «С любовью, Грэйди и Эделайн». Она постаралась не дать этому взволновать ее… но не получилось.

Их все еще не было, когда она вернулась домой из школы.

Также сильно, как она хотела практиковать телепатию с Верди или Гилди, она осталась внутри и училась. Она была полна решимости сделать то, что могла, чтобы сотрудничать.

На закате гномы поделились ужином, и она поела в одиночестве в комнате, думая, должна ли она волноваться. Когда на небе появились звезды, она решила, что пришло время звонить Олдену. До того, как она успела, парадная дверь хлопнула.

Она помчалась вниз по коридору, замирая, когда услышала спокойный разговор. Она смотрела через перила, немного видя Грэйди и Эделайн.

— Это было правильное решение, — сказал Грэйди Эделайн, убирая волосы с ее лица и притягивая ее ближе. Приглушенные рыдания поднимались вверх по лестнице. — Так лучше для всех. Олден найдет кого-нибудь еще.

Эделайн заплакала сильнее, и Грэйди откашлялся.

— Пойдем, я отведу тебя наверх.

У Софи едва было время, чтобы прокрасться обратно в ее комнату. Она присела у клетки с Игги и погладила его щечки через решетки, когда Грэйди просунул голову в дверь.

— О, ты не спишь.

— Я хотела удостовериться, что вы возвратились домой в целости и сохранности, прежде чем лягу спать.

Вина появилась на его солидных чертах лица.

— Прости. Мы не хотели тебя волновать.

— Все в порядке. Где вы были?

— Отлучались по поручению.

Она уставилась на руки.

— Это имело какое-то отношение к визиту Олдена вчера вечером?

— Это не твое дело. Тебе следует лечь спать. Уже поздно.

Она не хотела расстраивать его, но она должна была знать.

— Происходит что-то плохое, да?

Вздох Грэйди отозвался эхом через тишину.

— Тебе не о чем волноваться. Хорошо?

— Хорошо, — согласилась она.

Но тогда, когда она легла в постель, все что ей оставалось — это волноваться.

Глава 37

— Я могу с тобой поговорить? — прошептала Софи Фитцу по пути в кафетерий на следующий день. — Где-нибудь в приватном месте?

Его брови поднялись на ее просьбу, но он пожал плечами и махнул ей рукой, идти за ним. Она могла почувствовать, как взгляд Декса врезался ей в затылок, когда она последовала за Фитцем по коридору.

— Что случилось? — спросил он, когда они остались наедине.

— Ты знаешь, что твой папа расследует прямо сейчас?

— А что?

Она сосредоточилась на его носе, чтобы думать немного яснее. Его глаза были способны вскружить голову.

— Он приезжал пару ночей назад, прося Грэйди помочь с чем-то. Мне показалось, что это было важно.

— Я уверен, что нет никаких причин для волнений.

Она закатила глаза. Он говорил точно так же, как его папа.

— Он выглядел действительно встревоженным, Фитц. Я никогда не видела его таким. Ты знаешь, над чем он продолжает работать?

Он заколебался.

— Это своего рода пожары… и я только знаю это, потому что он приходит домой, пропахнув дымом. Он не говорит мне об официальных вопросах.

— Но он послал тебя, чтобы найти меня, таким образом, он должен был рассказать тебе что-то.

Фитц обернулся через плечо, удостоверившись, что они все еще были одни.

— Это было исключением. Ему был нужен кто-то близкий к твоему возрасту, чтобы следовать за призраком, которого он нашел… кого-то, кто будет сочетаться. Иначе он не привлек бы меня.

Она прикусила губу, переваривая его слова.

— И ты понятия не имеешь, над чем он продолжает работать… вообще?

Что-то изменилось в его лице. Он знал больше, чем говорил… в этом она была уверена.

Ты можешь довериться мне, передала она в его разум.

Он судорожно вздохнул.

— Ничего себе… я продолжаю забывать, что ты можешь это делать.

Пожалуйста, надавила она. Она, возможно, поклялась не заниматься расследованиями после фиаско с Квинтэссенцией, но это было другое… и это терзало Грэйди и Эделайн. Я должна знать.

Он посмотрел ей в глаза, потом закрыл их.

— Я не должен делать этого.

Пожалуйста.

Он прислонил голову к стене.

— Сконцентрируйся.

Она знала, что он имел в виду. Он не мог передать мысли в ее ум… даже Тиерган не мог… таким образом, он хотел, чтобы она прочитала его мысли. Она открыла свой ум и прислушалась.

Я слышал, как он говорил с Альваром, подумал он. Это не один пожар… а сотни. Все в Запрещенных Городах. Все началось с того дня. И пожар горит… тем странным флуоресцентным желтым цветом. Совет посчитал, что это делал человеческий поджигатель, и отказался заниматься расследованиями, но мой папа думает, что Черный Лебедь причастен к этому. Альвар думает, что он сумасшедший.

Ее сердце остановилось.

Сотни человеческих пожаров? Ты знаешь, в каких городах?

Он не говорил. Но я знаю, что они — по всей планете.

Они рядом с моей семьей?

Я уверен, что они в порядке. Моему папе поручили присматривать за ними… в случае, если их воспоминания вернуться.

Олден никогда не говорил ей этого. Но было хорошо знать, что кто-то присматривал за ними.

Ты знаешь то, что собирается делать Черный Лебедь?

Понятия не имею… клянусь. И ты не можешь никому сказать то, что я рассказал это тебе. Я, как предполагается, не знаю этого.

Я никому не скажу. Обещаю.

— Ладно? Теперь мы можем пойти пообедать? — спросил он.

— Ты можешь, а мне нужно подумать.

— Не волнуйся об этом, Софи. Я уверен, это не имеет большого значения.

Она выдавила улыбку.

— Я просто хочу подумать.

Она блуждала по залам, позволяя своему уму обрабатывать новую информацию.

Почему Черный лебедь устраивает пожары у людей… и почему они на сей раз желтые? Почему Олдену была нужна помощь Грэйди? И почему Грэйди отказался?

Она шла к атриуму, таким образом, она могла взять нужные книги, прежде чем все остальные появятся там. Она была не в настроении общаться.

Книга ждала на полке в центре ее шкафчика: «Конфиденциальное руководство по пирокинезу». К ней прилагалась записка: «Надеюсь, это поможет тебе найти то, что ты ищешь».

Она улыбнулась. Она забыла обещание библиотекаря послать ей все, что она найдет по Пирокинезу. Не могло быть лучшего времени.

* * *

Алхимия была еще большим бедствием, чем обычно. Софи была слишком отвлечена, чтобы сконцентрироваться, и после того, как она случайно превратила часть своей собственной обуви в медь, леди Гэлвин отпустила ее до того, как что-нибудь могло произойти с ее накидкой. Софи использовала время, чтобы сходить в библиотеку Шестого Уровня и поблагодарить за то, что библиотекарь нашла книгу.

— Все еще ищешь книги по Пирокенезу? — спросила она, когда увидела Софи.

— Нет, той, которую вы дали мне, более чем достаточно.

— Что ты имеешь в виду?

— Конфиденциальное Руководство по Пирокинезу. — Она замерла, когда поймала полностью растерянный взгляд на лице библиотекаря. — Разве вы не посылали мне книгу?

— Я даже не слышала о ней… хотя думала, что знаю все книги.

— О. Должно быть, это был один из других библиотекарей, с которыми я говорила. — Софи выдавила из себя крошечный смешок.

— Скажи мне потом, кто это был. Хочу прочитать эту книгу, когда ты закончишь.

Софи кивнула, удерживая на лице улыбку, когда она шла через зал.

Другие библиотекари никогда не обещали прислать книгу в ее шкафчик. Возможно, одна из них и прислала ее, но у нее было дурное чувство, что книга не имела к ним никакого отношения.

Она подтвердила свои подозрения час спустя, когда оказалась одна в своей спальне. Толстое собачье ухо отметило конец главы. Она глянула туда на эльфийский рисунок, окруженный ярко-желтым огнем.

Эверблейз: вечное пламя

Книга выпала из ее рук, когда инородные воспоминания пронеслись в ее голове. Полуслепой порыв информации, она, спотыкаясь, шагнула к своему ранцу и вытащила импартер.

— Покажи мне Олдена.

Глава 38

Софи сделала глубокий вдох, чтобы справиться с ощущением, что она тонет, она всегда это чувствовала, когда находилась рядом с аквариумом в офисе Олдена. Она прижала ранец к груди.

Олден откашлялся, сидя по другую сторону своего усыпанного бумагами стола.

— О чем именно ты, Софи, хотела поговорить?

Она открыла рот. Слова не шли.

— Это не о решении Грэйди и Эделайн? — спросил он спокойно.

Она покачала головой и сглотнула, вынуждая свое горло работать.

— Нет… хотя я волнуюсь по поводу них. Они действовали странно, когда ты пришел тем вечером.

Олден отвел взгляд.

— Они не сказали тебе?

— О пожарах? Нет. Но они и не должны… я знаю, что их — сотни. Я знаю, что они среди людей. И я знаю, что вы думаете, что Черный Лебедь причастен к ним. Поэтому не говорите мне, что нет никакой причины для волнения, потому что я знаю, что что-то происходит.

— Ситуация будет под контролем достаточно скоро. Люди потушат пожары, и все вернется в норму. — Слова были уверенными, но она могла сказать по его глазам, что он не верил в это.

Она вытащила ресницу, зная, что следующие слова, которые она произнесет, изменят все.

— Нет, если это Эверблейз.

Олден поднялся, прежде чем она смогла отреагировать. Он схватил ее за плечи, вынуждая ее посмотреть на него.

— Откуда ты знаешь это слово?

Ее голос пропал. Она покопалась в своем ранце, вытаскивая книгу по пирокинезу.

Он открыл рот.

— Где ты это взяла?

— Кто-то положил ее в мой шкафчик сегодня. Глава про Эверблейз была отмечена. — Она вытащила свой журнал памяти и перелистнула к страницам, которые она заполнила после того, как позвонила Олдену. — И когда я прочитала слово «Эверблейз», то вспомнила это.

Он потер виски, когда изучил сложную формулу, которую она спроектировала.

— Ты знаешь, как это называется?

— Не совсем. Я знаю, что это называется Фриссин. — Она указала на символ, который был похож буквы «ИТ» с буквой «Х» между ними. — И он обозначает Квинтэссенцию, но я понятия не имею, что она делает. — Список компонентов и инструкций был так подробно изложен, что только мастер-алхимик мог расшифровать его.

— Фриссин — единственный способ погасить Эверблейз. Формула является строго засекреченной… я никогда не видел такого направления прежде. — Он провел рукой по волосам. — Ты знаешь, что это означает?

— Кто-то вживил секретную информацию в мой мозг. — Ее голос дрожал. Слова были таким ужасным, когда прозвучали. Она вручила ему фотографию ее на пляже с замком из песка. — Я нашла это несколько недель назад.

— Почему ты не рассказала мне? — Его голос не был сердитым, но вина заставила ее все равно покраснеть.

— Простите. Я боялась, что попаду в беду. Но также я не вспомнила ничто больше до сих пор. Вот почему я позвонила вам. — Она вынудила себя посмотреть ему в глаза. — Пожары — это Эверблейз, не так ли?

— Боюсь, что это может быть так… но я отверг это мнение.

— Отвергли?

Он стал шагать по комнате.

— Совет не считает, что это возможно. Они думают, что намного более вероятно, что у людей есть поджигатель, который играет с химикатами, и так как люди отказались от нашей помощи, когда нарушили соглашение, это не наше беспокойство. Я не могу винить Совет, что они так чувствуют. Вещи как это, как предполагается, неслыханные. Но наш мир меняется. — Он смотрел на аквариум. — Твое существование — доказательство этого.

— Что вы имеете в виду?

Нерешительность промелькнула на его лице, прежде чем он двинулся к столу, закрыл ее журнал памяти и указал на серебряную птицу, выгравированную на обложке.

— Ты знаешь, что такое мунларк?

Холод пробежал по ней, когда она покачала головой. Она только сейчас обратила внимание на обложку.

— Салдрин, — сказал Олден спокойно. — Мунларк откладывают свои яйца в океане и позволяют потоку унести их. Младенцы появляются на свет один и должен учиться выживать без семьи. Так Черный Лебедь назвал тебя. Проект Мунларк.

Она схватилась за края стула, нуждаясь в чем-то, за что можно было держаться.

— Двенадцать лет назад мы захватили члена Черного Лебедя и исследовали его разум.

— Прентиса, — перебила она.

Он кивнул.

— Прентис был Хранителем Черного Лебедя, таким образом, Совет приказал, чтобы Кинлин исследовал его воспоминания. Его ум сломался в процессе, и Кинлин только смог извлечь два сведения. Спираль твоей незарегистрированной ДНК и твое кодовое название: Мунларк. Ты была яйцом, которое они выбросили в море людей, надеясь, что ты выживешь.

Слова ужалили, как проглоченный кусок льда. Это соответствовало тому, что уже сказал ей Тиерган, но чувствовалось только хуже. Она была Проектом Мунларк?

— Таким образом, мои родители из Черного Лебедя? — спросила она.

— Вообще-то… — Он сжал пальцами накидку. — Вот какое дело, Софи, я не уверен, что у тебя есть родители… не в обычном смысле этого слова. Я думаю, что Черный Лебедь создал тебя для некоторой цели, которую я должен выяснить. Я провел кое-какое исследование, так я нашел тебя. Твои человеческие родители испытали затруднение при зачатии, таким образом, они обратились к врачу в центр по репродукции. Я полагаю, что доктор был членом Черного Лебедя… изображающим человека… и он внедрил в твою маму эмбрион, чтобы не дать нам узнать о твоем существовании.

Комната завращалась, когда она попыталась понять то, что он говорил ей.

— Почему?

— Ты совершенно особенная, Софи. Твою ДНК изменили. Вот почему твои глаза карие, а телепатические способности настолько выдающиеся. Они даже дали тебе фотографическую память, таким образом, ты можешь легко изучать и хранить информацию — как руны шифра и тайны Совета — и непроницаемый ум, чтобы не дать никому обнаружить их. Я предполагаю, что поэтому, у тебя аллергия. Лимбиум затрагивает ум, а твой ум отличается от остальных наших… не только на уровне таланта. На генетическом уровне.

Она покачала головой, желая вытряхнуть информацию.

— Таким образом, я — мутант.

— Не мутант. Аномалия.

— То же самое.

— Это не настолько плохо, как звучит.

— Да? Вы говорите, что группа сумасшедших отступников сделала меня и скрыла, будто я — их секретное оружие или что-то в этом роде.

— Я никогда не говорил, что ты была оружием. Я не знаю, почему они сделали тебя, или почему они хотели, чтобы я нашел тебя. — Он печально улыбнулся, когда ее глаза расширились. — Безопасно предположить, что они — те, кто послал мне статью о тебе. Я уверен, что они написали статью… я сомневаюсь, что это совпадение, что они использовали слово «чудо». Они даже выжгли свой знак вокруг города, где ты жила, чтобы привлечь наше внимание.

Они потерла виски. Новости звучали все хуже и хуже.

— Что это означает?

— Это означает, что ты должна быть очень осторожной. — Он указал на книгу по пирокинезу. — Ясно, что они пытаются управлять тобой. Для чего… я не знаю. Но они уже заставили тебя незаконно собрать Квинтэссенцию, и Совет может не быть настолько прощающим, если ты снова нарушишь закон. Таким образом, мне нужно, чтобы ты пообещала мне, что независимо от того, какие сообщения ты получишь, независимо от того что ты услышишь, или что вспомнишь, ты приедешь прямо ко мне… точно так же, как ты сделала сегодня… и не сделаешь ничего иного. Ты обещаешь мне это?

Страх был настолько удушающим, что она едва могла выдавить слово «да». Это было достаточно страшно, скрывать в своем мозгу тайны. Мысль, что ее создали и управляли ей, как какой-то марионеткой, заставила ее задрожать.

Не говоря уже о том, что не было никакой надежды на нормальную жизнь. Кто станет с ней дружить, когда узнает, что она была аномалией.

Олден обнял ее.

— Все будет хорошо. Мы во всем разберемся.

Она уткнулась лицом в его плащ и проглотила всхлип, рвущийся из груди. Она была сильной… и она не могла позволить себе потерять голову. Она засунула страхи подальше и сосредоточилась на более серьезной проблеме.

— А что, если пожары на самом деле Эверблейз? Она желтые… прямо как в книге?

— Многие вещи могут привести к пожару такого цвета. Я посмотрю. Пожалуйста, поверь, я смогу с этим справиться.

Еще несколько минут она обнимала его, прежде чем отодвинуться.

— Ладно.

Он вручил ей журнал памяти, и она не могла не посмотреть на серебряную птицу, теперь, когда понимала ее значение.

— Отслеживай все… и не позволяй никому увидеть то, что находится там. Эта формула совершенно секретная, но я хочу, чтобы она была у тебя на случай, если она вызовет что-то еще. Понимаешь?

— Не волнуйтесь. Я никому его не показывала… даже Грэйди и Эделайн.

Он нахмурился.

— Вы все еще злитесь на Грэйди и Эделайн за то, что отказались помочь?

— Я просто… разочарован. Но что сделано, то сделано. — Он сжал ее руки. — Все будет хорошо. Помни это… независимо от того, что происходит.

— Я постараюсь. — Она посмотрела из окна на фиолетовое сумеречное небо. — Я должна вернуться домой. Не хочу их волновать.

Олден кивнул.

Он осмотрел книгу по пирокинезу, чтобы увидеть, были ли в ней еще какие-нибудь подсказки, откуда она пришла, и удостоверился, что журнал памяти был хорошо скрыт в основании ее ранца, прежде чем он позволил ей идти.

— Тебе нужен Прыжокмастер?

— Нет. У меня есть домашний кристалл. — Она гордо показала кулон.

Олден прикусил губу.

— Хорошо. И, Софи? Каждый раз, когда тебе захочется поговорить… независимо от того, во сколько это… звони мне, хорошо?

— Хорошо, — пообещала она.

Потом она ступила в легкое, готовое тепло, чтобы успокоить холод, несущийся вниз по ее позвоночнику. Когда пейзаж заблестел и ушел, она увидела, как спокойный фасад Олдена разрушился, а затем она понеслась домой, надеясь, что ей это только показалось.

* * *

Другая записка от Грэйди и Эделайн ждала ее на столе: «Ушли по поручению. Вернемся позже». На сей раз пять слов… вдвое больше, чем в последней записке. Возможно, это был хороший знак.

Она потеряла хриплый смех Грэйди. Она потеряла нежную улыбку Эделайн. Она не была уверена, в чем была проблема, но она должна была найти способ исправить ее… прежде чем она вобьет клин между ними. Она не могла потерять еще одну семью.

Эделайн оставила для нее ужин на кухне. Софи не хотела быть одной, таким образом, она принесла Игги и какую-то домашнюю работу. Она начала читать последнюю главу книги «Ловля огня», когда в дверь позвонили.

Она помчалась к двери, боясь, что это был Олден с еще одной чрезвычайной ситуацией… но это был посыльный со свитком из Совета.

Она не поднесла его к свету, чтобы увидеть, могла ли она прочитать чернила на бумаге. Она не проверила печать, чтобы увидеть, могла ли она сломать ее, а затем вновь запечатать. Любопытство было жестоким зверем, неистовствующим в ней, но она боролась с желанием и оставила бумагу на столе. Она действительно оставалась внизу, хотя бы, таким образом, она увидит реакцию Грэйди, когда он откроет свиток. У ее силы воли были свои пределы.

Она свернулась калачиком в шезлонге в главной комнате, чтобы дочитать последнюю главу. Она главным образом скользила по строчкам… ловля огня была настолько скучной… но слово «пламя» привлекло ее внимание. Сэр Конли учил ее помещать медную бусинку в бутылки, чтобы запечатать жар пламени, но в книге было сказано, что медь только работала с ярким огнем. Неяркому огню было нужно серебро. И что-то под названием «созданное пламя» требовало золота.

Воспоминание щекотало ее разум.

Люминит.

Она не была уверена, что это означало, но она достала свой журнал памяти, чтобы сделать запись.

Она спроектировала изображение из своего ума: приземистая, круглая бутылка с пылающей, золотой печатью. Это означало, что Эверблейз были нужны золото и люминит, чтобы разлить его в бутылки? Что такое люминит? И почему бутылка была короткой и круглой? Сэр Конли вбивал в ее голову, что огонь ловили длинными, узкими бутылками. Форма была важна, чтобы поддержать высокую температуру, не сломав стекло.

Она закрыла глаза, сосредотачиваясь на воспоминании, чтобы удостовериться, что она видела его правильно. Изображение было нечетким… будто чего-то не хватало, чтобы прояснить вещи. Но она была уверена, что бутылка была круглой.

Громкий треск нарушил ее концентрацию.

— Нет, Игги! — закричала она, мчась через комнату. Она дергала свиток Грэйди из его неряшливых небольших лап.

ТРЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕСК.

Огромный кусок бумаги остался в лапах Игги, когда он понесся дальше, сжимая свое сокровище.

— Вернись сюда, сейчас же, или я скормлю тебя верминиону!

Пять минут гонок по комнате, и она все еще не приблизилась к остальной части свитка.

— Стой! — завопила она. — Остановись сейчас же. Стой!

СТОЙ!

Ее умственная просьба была настолько отчаянной, что она передала ее.

Игги замер и повернулся, чтобы посмотреть на нее… с широко распахнутыми от шока глазами.

Отпусти свиток!

Бумага с трепетом опустилась на пол, и она схватила изодранную страницу, чтобы оценить размер ущерба.

— Посмотри, — застонала она, раскладывая части на коврике, чтобы выяснить, как их склеить. — Что я скажу Грэйди? Ты хоть представляешь, сколько проблем…

Она замолчала, когда заметила свое имя.

Крошечный голос в ее уме просил прекратить читать. Но глаза уже нашли другое слово.

— Удочерение.

Она просмотрела остальную часть страницы, изо всех сил пытаясь выяснить то, что было написано в изодранном документе. И затем она нашла это.

— В соответствии с вашим запросом, процедуры удочерения Софи Фостер были отменены.

Глава 39

Слова звенели в ее ушах, колотясь с каждым ударом сердца. Отменена. Отменена. Отменена. Будто начата. Потом остановлена.

Она закрыла глаза, чтобы не дать комнате вращаться. Только когда у нее стало жечь в легких, она поняла, что прекратила дышать. Она обхватила себя руками, когда ее тело задрожало. Игги заполз на ее плечо и прижался к шее, будто знал, что ей был нужен друг. Это не помогало.

Она не могла думать. Она не могла двигаться. Она не была уверена, что когда-либо снова сможет действовать. Потом открылась парадная дверь, и, так или иначе, она встала на ноги, отряхивая руки, когда Грэйди и Эделайн вошли в комнату.

— Что случилось? — спросил Грэйди.

Она вздрагивала от всхлипывающих рыданий.

— Посыльный принес этот свиток из Этерналии, но Игги порвал его.

Грэйди ахнул и помчался к свитку, когда Софи повернулась и побежала наверх. Он звал ее, но она продолжала бежать.

Она хлопнула дверью и подтянула к ней стул для дополнительной защиты.

Грэйди стучал в дверь, прося ее впустить его, но она игнорировала его. Она рухнула на кровать и уткнулась лицом в Эллу, чтобы приглушить рыдания.

В конечном счете, стук прекратился.

Она опустила шторы и погрузилась во тьму, обернув ее вокруг себя, как одеяло страданий. Потом она сжалась в комок и плакала до тех пор, пока она не уснула.

* * *

Кошмары были невыносимы. На сей раз весь мир горел, оставляя ее одну. Ее разбудил крик, и не могла перестать дрожать.

Ее глаза были красными и опухшими, а волосы были бедствием, но у нее не было энергии волноваться по этому поводу. Вставание с кровати чувствовалось огромным достижением. Единственное усилие, которое она дала своей внешности, состояло в том, чтобы оторвать герб Руан с ее униформы. Если бы кто-нибудь спросил, то она обвинила бы Игги.

Она пошла прямо к Прыжокмастеру, но Грэйди и Эделайн ждали ее под блестящими кристаллами.

— Ложносвет, — прокричала она, отказываясь признавать их.

— Я закрыл его, — пояснил Грэйди, когда кристаллы не двинулись. Эделайн уставилась на зияющее отверстие в накидке Софи, кусая губу. — Мы действительно должны поговорить об этом.

— Тут не о чем говорить. Вы ничего мне не должны. Я не ваша дочь.

Их лица осунулись от ее слов, но она была слишком рассержена, что волноваться об этом.

— Софи… — попытался Грэйди.

— Нет, все в порядке. Я думала, что мы были семьей, но ошиблась. Я не могу заменить Джоли и думаю, что вы не хотите, чтобы так было.

Слова оставили кислый привкус на ее языке, но она проигнорировала его. Даже когда они оба отступили на шаг, будто имя Джоли ударило их физически. Она хотела, чтобы им было больно… они заслужили это.

— Вот. Мы поговорили. Теперь я могу уйти?

— Я хочу, чтобы ты после школы пришла прямо домой, — приказал Грэйди, но его голос был пустым. — Мы должны поговорить, независимо от того, что ты думаешь.

Она проигнорировала его.

— Софи, мы все еще твои опекуны. Ты должна делать то, что мы говорим.

Ее глаза сверкнули, когда она посмотрела на него.

— Прекрасно. Если вы хотите продолжать играть в шарады, то я продолжу игру. Вы хотите меня обнять, пока мы играем? Должна ли я снова сказать вам «Я люблю вас»?

Эделайн прикрыла рот, чтобы удержать всхлип.

Грэйди побледнел.

— Нет. Просто… хорошего дня в школе. — Он щелкнул пальцами, и кристаллы вернулись к жизни, повинуясь ее ранней команде.

Она отвела взгляд, но приглушенные рыдания Эделайн заставили ее живот сжаться. Даже мчащееся тепло не смогло стереть холодную пустоту, когда свет забрал ее.

* * *

— Ты выглядишь так, будто играла с Йетти, — сказал Дженси, указывая на дыру в накидке. Его улыбка исчезла, когда она не отреагировала. — Все в порядке?

— Отлично. — Она бросила книги в шкафчик. Одна срикошетила и приземлилась ей на ногу, и она пнула ее и пробормотала несколько слов, которые она, как предполагалось, не должна была говорить.

— Тогда лаааааадно, — сказал он, тихонечко отступая от нее. — Осторожнее, — прошептал он Дексу и Марелле.

Софи захлопнула шкафчик и потопала прочь, не признавая их.

Она попыталась скрыться в библиотеке во время ланча, но Декс разыскал ее.

— Как долго ты собираешься бойкотировать всех? — спросил он, даже не пытаясь использовать соответствующий библиотеке голос. Библиотекарь впилась в него взглядом.

— Я не хочу говорить об этом, — пробормотала она.

— Но я мог бы помочь.

— Никто не может. Но спасибо за попытку.

— Ты действительно хочешь, чтобы я оставил тебя одну?

Она кивнула.

Он вздохнул.

— Хорошо. Если ты передумаешь…

— Спасибо.

Она глядела ему вслед, разрываясь между облегчением, что он ушел, и чувством одиночества, таким глубоким, что оно разрывало ее грудь.

Декс, должно быть, попросил всех оставить ее в покое, потому что никто не садился с ней в зале самоподготовки. Биана все же кинула записку ей на колени, когда она прошла мимо.

— Дай мне знать, если я могу что-нибудь сделать.

Софи сморгнула слезы, когда она прочитала записку во второй и в третий раз.

У нее все еще были друзья, по крайней мере, пока они не узнают, каким фриком она была, и они помогут ей пройти через это. Как только она будет готова рассказать им.

Желчь поднялась в ее горло, когда колокола зазвонили. Она не хотела идти домой. Больше не было дома. Если они не хотели, чтобы она была с ними, какой был смысл там жить?

Возможно, Грэйди и Эделайн чувствовали то же самое.

Возможно, они хотели поговорить с ней об отъезде.

Совершенно больная, она очень медленно тащилась к своему шкафчику, чтобы проверить его в третий раз… она уже сделала все свое домашнее задание. Потом она направилась к Прыжокмастеру самым длинным путем, ее шаги отзывались эхом через пустые залы. Слишком скоро она была там. Она уставилась на кристаллы, неспособная дать команду.

— Что ты все еще здесь делаешь, Фостер? — спросил Киф, подходя к ней сзади. — Не говори мне, что ты снова должна была пойти в Лечебный Центр.

— Нет. Просто потеряла счет времени.

Он принюхался.

— Уф, это довольно сильные чувства. Не могу сказать, какие они… но они не чувствуются хорошими.

Она отвела взгляд, избегая его близкого исследования.

— Предполагаю, ты не хочешь говорить об этом.

Она уставилась на землю.

— И я сомневаюсь, что смогу угадать, таким образом, я не уверен, куда это заведет нас.

— Хевенфилд, — скомандовала она, радуясь, что ее голос был твердым.

Она увидела краем глаза, как он пожал плечами.

— Кендлшейд, — прокричал он.

Их глаза встретились, когда кристаллы наверху завращались.

— Ну… Я надеюсь, что у тебя будет хороший вечер, — сказал он, когда ступил в свой пучок света.

— Не волнуйся. Не будет.

* * *

Грэйди работал на пастбище, подстригал когти Гилди. Софи ждала, что он будет кричать на нее за то, что она опоздала, но когда он посмотрел ей в глаза, все, что она увидела, было горем.

— Вы хотите поговорить сейчас? — Она держала свой тон ледяным.

— Позволь мне для начала здесь закончить.

Она прошла внутрь, падая на кровать. Она достала свой iPod, засунула наушники и включила «сердитый» плейлист. Вопли издавали поначалу неприятный звук, она долго слушала такую музыку, но через минуту пришла знакомая нечувствительность.

Она закрыла глаза. Это было то, в чем она нуждалась. Не чувствовать. Не волноваться. Она больше никогда снова не будет ни о ком волноваться.

Кто-то схватил ее за руку, и она рывком села.

Рот Грэйди двигался, но она не могла услышать его сквозь крики и бас. Она обдумала идею позволить ему продолжать говорить — он, казалось, не понял, что она не могла его слышать — но решила быть взрослой.

Она вытащила наушники.

— Что вы сказали? — Громкая песня продолжала вырываться из крошечных наушников.

Грэйди нахмурился.

— Это… музыка?

— Правда? Вы хотите поговорить о моих музыкальных пристрастиях?

Он вздохнул.

— Нет.

Он сел на край ее кровати, и она резко отодвинулась к дальнему углу… больше пространства между ними было лучше.

— Где Эделайн?

— Она не смогла… — Он покачал головой. — Это не просто для нас, ты знаешь.

Она воздержалась от саркастичного комментария, который вертелся на кончике ее языка. Она хотела поговорить.

— Послушайте, это ваш выбор, и вы его сделали. Нет смысла объяснять.

— Но ты понимаешь, почему мы не можем?

— Мне не надо. У вас есть причины. Они — не мое дело.

Грэйди прикусил губу.

— Ну… мы просим прощения.

— Я тоже.

Он поднялся, чтобы уйти, но развернулся.

— Это не твоя вина… ты знаешь это, правда?

Она фыркнула.

— Просто скажите мне, когда я должна буду собраться.

Грэйди сказал что-то еще, но она уже быстро засунула наушники обратно.

Софи откинулась назад и позволила сердитой музыке перекрыть звуки мира. Когда плейлист кончился, снаружи было темно. Поднос еды ждал ее на столе у кровати. Она съела пару кусочков, но ее живот заурчал в знак протеста, таким образом, она отнесла поднос на кухню, надеясь, что не столкнется с Грэйди и Эделайн по пути.

Она почти вернулась в безопасность своей комнаты, когда увидела, что свет сочился из трещины под дверью в комнате Джоли. Любопытство одержало победу над гневом, и она на цыпочках прокралась по коридору, прижала ухо к гладкому дереву.

— Это только делает все хуже, — пробормотал Грэйди. — Давай ляжем спать. Тебе нужно немного отдохнуть.

— Я хочу спать здесь, — настаивала Эделайн.

— Нет. Мы договорились, что ты больше не будешь так делать.

Вздох прорезал тишину.

— Ты думаешь, что мы приняли неправильное решение? — прошептала Эделайн.

— Я… не знаю.

— Я тоже. — Ткань зашелестела. — Она выглядит так, будто ей больно. Ты думаешь, мы должны…

— Ты думаешь, что она на самом деле теперь захочет остаться с нами?

Да, Софи хотела сказать им это. Да, если вы правда хотите, чтобы я осталась с вами.

— Кроме того, я думал, что ты сказала, что тебе тяжело, когда она рядом, — добавил он тихо.

— Она действительно напоминает мне о ней. — Крошечное рыдание разрезало тишину. — Откуда она узнала о Джоли?

— Должно быть, ей сказал Олден. Или, возможно, Декс. — Ткань снова зашелестела. — Эделайн, перестань, ты не можешь спать здесь.

— Только на одну ночь, — попросила она. — Мне нужно побыть здесь.

Грэйди вздохнул.

— Только сегодня вечером. И я останусь с тобой.

Кровать заскрипела, и свет погас.

Софи постояла там, слушая приглушенные рыдания в течение длительного времени прежде, чем вернуться обратно в комнату и залезть в кровать. Она попыталась представить то, на что это было похоже для Грэйди и Эделайн. Насколько они должны скучать по Джоли. Как трудно должно быть было проводить каждый день без нее. Насколько одиноко должно быть было жить в мире, где никто больше действительно не понимал то, что они потеряли. Этого было почти достаточно, чтобы заставить ее простить их. Почти…

На данный момент было легче попытаться забыть их.

Глава 40

Следующим утром Эделайн, должно быть, перенесла ее завтрак, потому что поднос появился на столе… и Софи приняла это нормально. Единственный способ пережить оставшееся время там состоял в том, чтобы избегать Грэйди и Эделайн, как можно больше.

Декс стоял около ее шкафчика и ждал, когда она добралась до Ложносвета. Он уставился на дыру в ее накидке.

— Как поживаешь?

— Хорошо. — Она пронеслась мимо него, чтобы открыть шкафчик.

Декс откашлялся.

— Ты сердишься на меня?

— Конечно нет.

— Тогда, почему ты не расскажете мне, что происходит?

— Потому что я пока не хочу об этом говорить.

— Но я — твой лучший друг.

— Я знаю, Декс. Я просто не готова. Прости.

Он опустил плечи.

— Возможно, тогда я мог ободрить тебя. Мы можем попрактиковаться с алхимией после школы… начнем готовиться к экзамену. Ты можешь прийти ко мне, если хочешь, и я даже не рассержусь, если ты спалишь мою комнату дотла.

От этой мысли улыбка дернула ее губы, но она не была достаточно сильной, чтобы полностью сформироваться.

— Может быть в другой раз.

Он вздохнул.

— Если ты передумаешь…

— Спасибо.

Она прислонилась к своему шкафчику после того, как он ушел, пытаясь выбросить его расстроенное выражение лица из головы. Она очень не хотела задевать самолюбие Декса, но она не была готова быть «бедной, нежеланной Софи Фостер». Она выдернула свою последнюю книгу из шкафчика с таким излишним усилием, что конверт упал на пол.

Внутри она нашла вырезку из газеты с заголовком: ОГНЕННАЯ БУРЯ ПОЛУЧАЕТ ПЕРВЫЕ ЖЕРТВЫ.

Также была записка, написанная поспешными черными каракулями: «Ты должна остановить это» — и значок Преттльза. Серебряный мунларк.

Она уставилась на пылающую металлическую птицу, и так или иначе она знала, что та была сделана из люминита.

Ее руки дрожали, когда она сложила записку.

— Ты в порядке? — спросила Марелла. — Ты выглядишь действительно бледной.

Софи схватилась за сердце, делая глубокий вздох, чтобы успокоить его.

— Со мной все хорошо.

Марелла рассмеялась.

— Ты, наверное, самая плохая врушка во всем мире. Ничего себе… это мунларк? Ты хотя бы представляешь, насколько редкий это значок? Их меньше ста!

— О, правда? — Она запихнула его обратно в конверт, а конверт спрятала в сумку. — Ну… круто.

— Круто? У тебя мунларк Преттльза! Ты должна танцевать по коридорам!

Громкое восклицание Мареллы заставило несколько голов повернуться. Софи хлопнула шкафчиком, закрывая его.

— Извини, мне нужно на урок. Поговорим позже.

Марелла пробормотала что-то об «отходах», когда Софи выбежала из атриума, пытаясь мыслить ясно через слова, несущиеся в ее разуме.

Ты должна остановить это.

Она спотыкалась через залы, ища какое-нибудь изолированное место, чтобы позвонить Олдену. Наконец она нашла пустынный коридор с абсолютно белыми стенами и достала свой импартер.

Лицо Олдена появилось, прежде чем она успела закончить произносить его имя.

— Софи? Что произошло?

Она обернулась через плечо, чтобы удостовериться, что была одна.

— Я нашла еще одну записку в своем шкафчике.

Он сжал челюсти.

— Нам лучше сейчас об этом не говорить, но я хочу, чтобы ты пришла в Эверглен, как только закончатся занятия.

Она кивнула.

Его изображение вспыхнуло и исчезло, она сползла вниз по стене.

— Даже не думай о том, чтобы утверждать, что ты не загадочная, — сказал Киф, и полукрик вылетел из ее горла, прежде чем она успела остановиться. Он усмехнулся, когда вышел из тени. — Удивлена, что видишь меня здесь?

Она втягивала воздух большими глотками, чтобы успокоить панику.

— Что ты здесь делаешь?

— Это мое место для прогуливания уроков… помнишь?

Белые стены действительно выглядели неопределенно знакомыми.

— Так, ты хочешь сказать мне, почему прячешься, чтобы поговорить с Олденом о таинственных записках?

— Это не грандиозное событие, Киф.

Он поднял бровь.

— Нет, извини, я чувствую слишком много паники, чтобы поверить этому.

Эмпатам было раздражающе трудно врать.

— Я не могу рассказать тебе, Киф, поэтому не спрашивай.

— Если ты не расскажешь мне, я растреплю всем, что Велин подсовывает тебе любовные записки.

— Ты… делай то, что должен.

Он рассмеялся.

— Ничего себе. Это должно быть важно. — Когда она ничего не ответила, он пожал плечами. — Хорошо, пусть будет так. Но в конце экзаменов я хочу по-настоящему крутой подарок за мое молчание.

— Идет. — Они пожали друг другу руки, и Киф перечислил несколько предложений… но она не слушала. Мысли об экзаменационных подарках напомнили ей.

— Как ты попал в мой шкафчик после промежуточного тестирования?

— Я же говорил, у меня свои методы.

— Я серьезно. Как ты это сделал? Что это провернуть, тебе была нужна моя ДНК.

— Пожалуйста. Я никогда не раскрываю своих секретов.

— Это важно, Киф. Если ты мне не расскажешь, я скажу Олдену, и ты будешь разбираться с ним.

Он, казалось, взвесил ее решение, прежде чем вздохнул.

— Он был уже отрыт, ладно?

— Не может быть. Я никогда не оставляю шкафчик открытым.

— Ну, в этот раз оставила. Все, что я сделал, это открыл дверцу дальше и положил мой подарок.

Слабый румянец на его щеках подразумевал, что он говорил правду… но это не имело смысла.

— Ничего не пропало. И ты был единственным, кто что-то положил в него.

— Да, за что ты меня, между прочим, так и не поблагодарила. Некоторые люди такие нервные.

Он был прав. Она так и не выяснила, как поблагодарить его за необычный подарок.

— Прости. Спасибо за леденцы и ожерелье.

— Ожерелье?

— Да. Ты действительно не должен был этого делать.

— Хорошо, потому что я этого не делал.

— Что?

— Я дал тебе очень большую коробку с леденцами настроения… вот именно. Кажется, что у кого-то есть тайный поклонник. Серьезно… сколько мальчиков теперь тебя преследуют?

— Достаточно, думаю, — сказала она, надеясь, что он примет свою собственную теорию. Но у нее было дурное чувство, что мальчик не имел никакого отношения к ожерелью.

* * *

Фитц и Биана не удивились, когда она догнала их на их пути к Прыжокмастеру, чтобы сообщить им, что идет вместе с ними к ним домой.

— Я подумал, что ты захочешь, поговорить с папой, — сказал Фитц. Он поглядел на Биану.

— Да, как у тебя дела? — спросила Биана.

— Я в порядке. — Ее сердце пропустило удар… и на этот раз это не имело никакого отношения к глазам Фитца. Олден не рассказал бы им о Черном Лебеде, не так ли?

Фитц потянул ее в тихий уголок.

— Софи. Папа рассказал нам о Грэйди и Эделайн. Мне правда жаль.

— Мне тоже. — Биана потянулась и взяла ее за руку. — Есть что-нибудь, что мы можем сделать?

Софи отвела взгляд, моргая, чтобы не дать пролиться слезам, которые подступали.

— Спасибо. Я в порядке.

Одна упрямая слеза побежала вниз по щеке, и Биана обняла Софи. Фитц тоже обнял ее рукой за плечи.

— Все будет хорошо. Правда, — прошептала Биана.

— Простите. — Ее голос был достаточно острым, чтобы резать. Она освободилась от объятий и вытерла глаза. — Я не хочу говорить об этом.

— Знаю. Вот почему я ничего вчера не сказала, — произнесла Биана.

— Вы вчера знали?

Биана кивнула.

— Папа сказал нам несколько дней назад, потому что он и мама подали прошение о замене опекунов на них.

Софи вскинула голову.

— Что? В самом деле?

— Да. Я имею в виду, Совет все еще должен одобрить, но мой папа озвучил это так, будто отчасти все уже решено.

Теплое покалывание помчалось через Софи, и ей потребовалась секунда, чтобы понять, что это была надежда. Это не полностью излечивало рану от отказа Грэйди и Эделайн, но это ослабило часть страха и неуверенности.

— Я… не знаю, что сказать, — прошептала она. — Вы, ребята, не возражаете?

— Ты шутишь? Тогда я больше не буду единственной девочкой. Ты понятия не имеешь, на что похоже жить с двумя братьями.

Взгляд Софи метнулся к Фитцу, она задумалась, что он чувствовал по этому поводу. Он усмехнулся.

— Конечно, я не против. Ты уже похожа на мою младшую сестру… это просто сделало бы все официальным.

— О. Отлично. — Она знала, что он имел в виду это как комплимент, но слово «сестра» все-таки ужалило.

Биана взяла ее под руку и повела к Прыжокмастеру.

— Видишь? Все будет хорошо.

Софи хотела верить ей, но она не могла скинуть чувство, что дела станут намного хуже, прежде чем они исправятся.

* * *

Олден сидел тихо после того, как Софи поведала ему о своих недавних открытиях. Слишком тихо. Она вытащила столько ресниц, что испугалась, что там могло быть лысое пятно. Она опустила руки на колени.

Наконец, Олден откашлялся.

— Я могу посмотреть на ожерелье, которое они дали тебе?

Она резко опустила плечи.

— Я не принесла его.

— Почему?

— Я побоялась, что в нем мог быть жучок.

— Насекомое?

— О. Простите. Так люди называют крошечные устройства для записи. Я не хотела приносить его в ваш дом в случае, если это был способ шпионить за нами.

Олден улыбнулся.

— Людская технология.

Ее лицо горело.

— Но зачем тогда они дали мне ожерелье? Это просто кристаллический кулон… ничего особенного.

— В нем есть кристалл?

— Синий.

Он достал свой темный следопыт из кармана и указал на кобальтовый кристалл на конце.

— Такой был цвет?

Ее глаза расширились.

— Думаю, да. Вы думаете, что это кристалл для прыжка?

— Фактически, я думаю, что это незаконный кристалл для прыжков в Запрещенные Города. — Он встал, качая головой. — Они дали тебе это в среднесрочной перспективе?

Она кивнула.

— Я все еще не понимаю, как они могли попасть в мой шкафчик.

— Квалифицированный Ванишер мог прокрасться необнаруженным в Ложносвет, и мы уже знаем, что у них есть твоя ДНК. — Он пересек комнату назад и вперед четыре раза, прежде чем снова заговорил. — Я должен буду получить тот кулон… как можно скорее.

— Я возьму его в понедельник.

— Убедись, что его никто не увидит.

— Хорошо.

Он тяжело выдохнул.

— Хорошо. Пока ты можешь оставить у себя значок… возможно, он вызовет больше воспоминаний. Я никогда не слышал, чтобы люминит использовали для ловли огня, но думаю, это может быть возможно. Может быть, ты снова должна прочитать свой учебник, чтобы увидеть, вызовет ли он что-нибудь еще теперь, когда ты знаешь, что такое люминит.

Она кивнула, хотя боялась мысли снова читать скучную книгу.

— Что относительно записки и статьи?

— Ты ничего не можешь с этим поделать. Помни свое обещание.

— Знаю. Но вы изучите их?

— Я делаю то, что могу. Совет запретил любому приближаться к пожарам… даже тем из нас, у кого есть официальные следопыты. Таким образом, пока они не сниму это ограничение, у меня связаны руки.

— Почему они это сделали?

— Они пытаются помешать теориям заговора еще больше распространиться, чем они уже разошлись.

— Что, если это не теории? Что, если это Эверблейз? Он может уничтожить мир.

— Это никогда не зайдет настолько далеко. Как только он станет угрожать нам или одному из Потерянных Городов, они займутся расследованиями.

— Но люди умирают. — Она указала на газетную вырезку на столе Олдена.

Он вздохнул.

— Люди умирают каждый день, Софи. Это не наша работа держать их всех в безопасности.

— Это если эльф создал Эверблейз.

Он смотрел на нее в течение секунды, прежде чем ответил.

— Ты бросаешься словом «Эверблейз», не понимая, что это серьезное обвинение. Ты слышала имя Финтан?

Она закрыла глаза, когда слово укололо ее сознание.

— Бейлфаер.

— Я только что вызвал воспоминание?

— Думаю, да. Но я не знаю, что это означает.

Он снова начал шагать.

— Бейлфаер был торговой маркой Финтана. Это синее пламя, которое не требует никакого топлива. Ты видела его в Атлантиде… он запечатал его в кристаллических шпилях, чтобы осветить город. Это было тогда, когда он был одним из Членов Совета. Он удалился, когда пирокинез стал запрещен… это решение он полностью поддержал после того, что произошло.

— Марелла сказала, что погибли люди.

Олден кивнул.

— Из-за Эверблейз. Я действительно никогда не понимал концепцию, но очевидно есть способ ощутить космическую энергию в атмосфере, и если ты сплотишь достаточно силы, то это зажжет Эверблейз. Финтан назвал его «огнем солнца на Земле». Он был единственным Пирокинетиком, которому удалось зажечь его и остаться в живых. Другие, кто пробовал, сжигались своим же собственным пламенем.

Софи вздрогнула.

— После этого Совет запретил любому изучать пирокинез, и Финтан ушел из Совета, потому что он не мог служить без особенной способности. Но он остался близким другом большинства Членов Совета, и он — единственный живой эльф, который мог создать Эверблейз, таким образом, ты можешь понять, почему Членам Совета трудно решить, что он способен на это?

— Вы думаете, что он способен?

Несколько секунд прошли, прежде чем он ответил.

— Он не походит на этот тип. Плюс, кто-то разводил подозрительные пожары весь год — белые огни, которые я исследовал — и в то время как они подавали какие-то знаки, они могли быть кем-то, пытающимся зажечь Эверблейз, я никогда не находил неопровержимые доказательства. Совет убежден, что это еще один пример.

— Однако, они не должны, по крайней мере, исследовать пожары, чтобы удостовериться? Тем более что эти пожары желтые, как Эверблейз?

— Они все еще не видят нужды. Когда первые подозрительные пожары появились в Сан-Диего, я попросил, чтобы они подвергли всех пирокинетиков секретному наблюдению… включая Финтана. Не было никакого подозрительного поведения, таким образом, они уверены, что эльф не может стоять за ними.

— Почему тогда Черный Лебедь так убежден, что это Эверблейз?

— Я не уверен, что это они. Подумай об этом, Софи. Черный Лебедь — очевидно, те, кто стоит за этим, итак, зачем им прикладывать столько усилий, чтобы сказать нам, что они делают? Они разрушают свои собственные планы.

Слова врезались в ее мозг как камень.

— Но… что потом они попытаются сделать?

Олден смотрел в глубины аквариума.

— Я боюсь, что они могут попытаться сослать тебя… и поверь мне, когда я говорю, что ты не захочешь попасть туда. Это очень темное место.

— Зачем им делать так, чтобы это произошло? — прошептала она, обхватывая себя руками, будто давление могло успокоить ее мчащееся сердце.

— Я не могу даже представить, но все, что они сделали, поставило тебя под угрозу. Они дали тебе незаконный кристалл для прыжков в качестве ожерелья. Они заставили тебя собрать Квинтэссенцию. Теперь они пытаются заставить тебя предъявить очень серьезное обвинение бывшему Члену Совета… без доказательств.

Только тогда, когда Олден сжал ее плечо, она поняла, что дрожала.

— Нет никакой нужды бояться, Софи. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя, но ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы ты действовала по их указке? Эти пожары могут быть обманом, чтобы заманить тебя в ловушку… и ты не можешь позволить этому случиться.

Она глубоко вздохнула, чтобы успокоить нервы.

— Я не буду.

— Хорошая девочка. Мне так жаль, что тебя в это втянули, особенно учитывая все остальное, с чем тебе приходится иметь дело. — Он взял ее за руки. — Я так сожалею о Грэйди и Эделайн. Я думал, что это может помочь, чтобы у них снова появилась дочь. Очевидно, я ошибался.

Голос подвел ее, но ей удалось кивнуть.

— Мы с Деллой хотели бы, чтобы ты жила с нами. Я все еще жду одобрения Совета, но Кенрик уверен, что он сможет взять верх над возражениями Бронте.

— Почему Бронте возражает?

Полуулыбка появилась в уголке его рта.

— Он не доверяет мне. И он никогда не доверял тебе, учитывая твое прошлое. Так что идея того, что мы будем жить под одной крышей…

— Почему он не доверяет вам?

— Вероятно, потому что мой отец всегда гоняется за призрачными мятежниками, — сказал Альвар из дверного проема. Софи и Олден оба подскочили. — Прошу прощения. Иногда я забываю, как легко красться на людях. — Он исчез из поля зрения и вернулся, когда пересек комнату и прислонился к стене. — О чем это, ребята, вы разговариваете?

Олден откашлялся.

— Софи может переехать и жить с нами.

— Правда? Круто, думаю. — Его взгляд опустился на бирюзовую книгу на столе Олдена. — Это журнал памяти?

Олден схватил его и прижал к груди стороной с мунларком.

— Мне жаль, Альвар, ты прерываешь официальную встречу между Эмиссаром и гражданином. Все, что ты увидел или услышал — конфиденциально.

Альвар усмехнулся.

— Отметил. — Он замысловато кивнул и шагнул к двери. — Прошу прощения, что прервал.

Когда он ушел, Олден повернулся к Софи.

— Наверное, ты должна вернуться домой.

Она съежилась, но встала, достав свой домашний кристалл, когда он вручил ей журнал памяти.

— Продолжай искать свои воспоминания, Софи. Возможно твое следующее открытие, наконец, приведет нас к правде.

Глава 41

Софи не была уверена, чувствовала ли она облегчение или разочарование, когда не нашла записок в своем шкафчике в Понедельник. Она провела все выходные, пытаясь вызвать скрытые воспоминания, но ничего не нашла, поэтому она пыталась не чувствовать себя расстроенной.

Она училась в пещерах, частично чтобы избежать Грэйди и Эделайн, но главным образом, потому что стены в Хевенфилде давили… будто для нее больше не было там достаточно места. Грэйди и Эделайн оставили ее в покое, пока она возвращалась дотемна.

Ночи были самыми трудными. Она заключила себя в тюрьму в своей комнате, разобрав вещи, которые она возьмет, когда придет время переезжать. Кроме Игги, она была полна решимости оставить все, что Грэйди и Эделайн дали ей. Она не хотела воспоминаний о людях, которые выбросили ее из своей семьи.

Но она решила рассказать друзьям об этом. Мысль об общей жалости чувствовалась так, будто сердитый имп рвал внутри ее тело… но время пришло.

Декс едва глянул на нее, когда он открыл свой шкафчик, все его тело излучало напряженность.

Она прочистила горло.

— Привет, Декс.

Он не повернулся, холодно выставив плечо в ее сторону.

— Прости. Я не виню тебя за то, что ты злишься на меня. Я знаю, что немного отдалилась в последнее время.

Он резко развернулся с перекошенным от гнева лицом, что она едва узнала его.

— Ты не отдалилась от Фитца и Бианы в пятницу! Я видел, как ты обнималась с ними в зале.

— Декс… — Она не поняла, что кто-то был рядом.

— Почему ты рассказала им до меня? Я думал, мы — лучшие друзья.

— Мы и есть лучшие друзья.

— Тогда, почему ты пошли домой с ними после того, как отказала мне?

— Я все равно пошла бы туда. И я не говорила им… они уже знали. — Она глубоко вздохнула, готовясь произнести следующие слова. — Грэйди и Эделайн отменили мое удочерение.

— О. — Он уставился на свои ноги. — Ты в порядке?

Она подавила маленький всхлип. Слова ранили даже больнее, когда их произнесли вслух.

— Не совсем, — призналась она. — Но вот почему Фитц и Биана узнали до тебя. Олден сказал им, когда спрашивал, не будут ли они против, если я буду жить с ними.

— Что? — Его восклицание прозвучало настолько громко что, половиной чудес в атриуме повернулись и посмотрели на них. — Ты собираешься жить с ними?

Она наклонилась ближе, таким образом, он стал говорить тише.

— Совет все еще должен одобрить это, но я надеюсь, что да.

— Ты надеешься на это? — Он с хлопком закрыл свой шкафчик. — Ну, это просто отлично. Ты будешь Васкер. — Он произнес это так, будто их фамилия была ругательством.

— И что?

— И что? Васкеры не дружат с Дизнеями.

— Я буду… и Фитц и Биана тоже будут, если ты приложишь кое-какое усилие.

— Верно. — Он пнул землю. — Я не понимаю, почему ты хочешь жить там.

— Что-то я не вижу людей, выстроившихся в очередь, чтобы удочерить меня. — Она убрала горечь из своего голоса, прежде чем сказать что-либо еще. — Кроме того, они — мои друзья, Декс. Я продолжаю ждать, что ты справишься со своим… предубеждением… против них, но это кажется так, будто ты хочешь ненавидеть их.

— Я им не доверяю.

— Ну, а я доверяю.

— Да, потому что у тебя есть мегастрать к Фитцу.

— Нет! — кровь прилила к ее лицу. Он сказал это так громко, что все захихикали.

Декс фыркнул.

— Не важно.

— Это правда. Почему ты ведешь себя как придурок? Я говорю тебе, опекуны выгоняют меня, а ты выбираешь борьбу со мной и оскорбляешь меня перед всеми?

— Возможно, если бы ты сначала поговорила со мной… вместо того, чтобы бежать к Чудо-мальчику… я мог помочь. Но я предполагаю, что должен привыкнуть к этому. Как только ты поселишься там, ты выкинешь меня, так или иначе.

— Прямо сейчас я вроде как хочу сделать это.

— Хорошо!

— Хорошо!

Декс пнул стену и потопал прочь.

Софи прислонилась к своему шкафчику, пытаясь выяснить, что чувствовать. Боль, сожаление и гнев воевали друг с другом, но гнев побеждал. Она была посреди самого большого кризиса в жизни, и только Декс мог думать о глупом соревновании с Фитцем. Это заставило ее хотеть швырнуть что-то. Сильно. В его голову.

Вместо этого она схватила незаконное ожерелье из шкафчика, запихнула его в сумку и потопала на элементализм.

* * *

Декс избегал ее как чумы оставшуюся часть дня… что было хорошо. Она решила не говорить с ним, пока он искренне не извинится. Возможно с небольшой просьбой. И подарком.

Она планировала зайти в Эверглен, чтобы отдать ожерелье, но Биана сказала, что Олден и Делла были в Этерналии весь день на встрече с Советом. Таким образом, она вернулась в пещеры Хевенфилда и попыталась вызвать воспоминания до заката. Еще раз она ничего не нашла.

Она была в своей комнате, передавала команды Игги — ее новый, очень успешный метод обучения его — когда Грэйди постучал в ее дверь.

— Софи, — позвал он. — Ты меня слышишь?

— Да. — Это было первое слово, которое она сказала ему, начиная с того их разговора.

Он открыл дверь достаточно, чтобы просунуть голову, выглядя еще неудобнее, чем она чувствовала.

— Жаль прерывать. Для тебя прибыл пакет.

Он протянул ей маленький пакет, обернутый в коричневую бумагу. Когда она не двинулась, он положил его на пол.

— Думаю, что оставлю его здесь. Хм… спокойной ночи.

Было легко ненавидеть Грэйди за то, что он сделал, но также это было тяжело. Она действительно любила Грэйди и Эделайн, и думала, что они любили ее. Ее глаза застилали слезы, когда она разорвала оберточную бумагу и развернула серебряный шар и записку.

«Ты должна помочь им».

Дальше были написаны имена: Коннор, Кейт и Натали Фримен.

Ее руки задрожали, когда серебряный шар ожил на ее прикосновение, слово «шар-шпион» пылало в центре. Она никогда не видела такого раньше, но слышала, как ребята говорили о них. Они могли показать любого, в любое время, где угодно в мире. Нужно было запросить специальное разрешение, чтобы иметь такой шар. И она не сомневалась в том, кто послал ей его.

Однако она не могла сопротивляться и прошептала:

— Покажи мне Коннора, Кейт и Натали Фримен.

Свет вспыхнул, и шар-шпион показал трех человек, прижавшихся друг к другу.

Остальной мир исчез.

Волосы ее мамы были длиннее, папа выглядел немного худее, а Эми выглядела старше, но это определенно была ее человеческая семья. Три отголоска жизни, которым она думала, что не принадлежала. Но они любили ее… это было больше, чем у нее было здесь.

Она хотела потянуться к шару и коснуться их, но должна была согласиться на наблюдение, когда они ютились на полу переполненной комнаты.

Почему они были на полу?

Она нашла название «ЦЕНТР ЭВАКУАЦИИ» и чуть не уронила шар.

Они были эвакуированы. Что означало, что пожары были около них.

«Ты должна помочь им».

Слова из записки звучали в ее ушах, и она попыталась убрать их подальше… попыталась напомнить себе, что ей управляли. Но она не могла отвести взгляд от этих трех людей, которых она когда-то любила больше всего на свете… этих трех людей, которых она все еще любила… она устало и испуганно смотрела, как смертельный, неутолимый огонь угрожал им.

«Ты должна помочь им».

Что-то в ней щелкнуло и встало на место.

Ее семья никогда не бросила бы ее. Она не могла бросить их. Она не знала, как, и она не знала, когда, но она поможет им.

На данный момент она останется с ними в качестве стороннего наблюдателя, смотря на них издалека.

Глава 42

Софи не спала.

Она только моргала.

Шар-шпион чувствовался похожим на волшебное окно, которое могло закрыться в любой момент, и она и на секунду не хотела потерять из виду свою семью.

Даже при том, что она попыталась забыть их. Даже при том, что они больше не знали, что она существовала. Ничто не могло стереть любовь, которую она ощущала к ним. Таким образом, когда солнце окрасило небо в розовый и золотой, она спрятала шар-шпион в основание одного из ящиков стола, достала свой импартер и позвонила Олдену.

— Что произошло? — спросил он, потирая глаза от сна.

— Пожары около моей семьи, не так ли?

Он заколебался, прежде чем ответил.

— Да, но все находится под контролем. Почему ты спрашиваешь? Ты получила еще записку?

Она кивнула.

— Там было написано: «Ты должна помочь им». Я знаю, что они имели в виду мою семью. — Она не назвала имен и не рассказала о шаре-шпионе. Она не была готова бросить свою единственную связь с семьей… почти после восьми месяцев без них.

— Я не сомневаюсь, что именно это они имели в виду, но ты должна помнить, что они пытаются управлять тобой. Что может быть лучше всего для этого, чем использование людей, которых ты любишь?

— Они в опасности, Олден. Должно быть что-то, что мы можем сделать.

— Нет. Без доказательств мы не можем сделать обвинение, и пока нет обвинения, или пока пожары не угрожают нашим городам, Совет не станет проводить расследование. Эти вещи требуют времени.

— У нас нет времени.

— Нет, есть. Послушай, я знаю, что ты расстроена, но обещай мне, что ничего не будешь делать.

Она сжала челюсти.

— Обещай мне, Софи, таким образом, мне не нужно будет посылать кого-то, чтобы присматривать за тобой. Днем приезжай в Эверглен, и мы посмотрим, сможем ли мы найти решение, которое тебя удовлетворит.

Она не хотела соглашаться, но также не хотела, чтобы кто-то ходил за ней по пятам.

— Прекрасно.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Хорошая девочка. Увидимся после школы.

Она еще долго смотрела на импартер после того, как изображение Олдена исчезло.

Она знала, что он был прав. Ею определенно управляли. Но во всей истории человечества никогда не было такой огненной бури. Глобальной. Смертельной. Явно организованной. С ярко-желтым огнем.

За этим должен стоять эльф.

А это означало, что эльф должен был остановить это.

Она не собиралась бежать к Совету, как хотел Черный Лебедь, но она больше не могла сидеть, сложа руки. Кто-нибудь должен был что-нибудь сделать.

Олден сказал, что им были нужны доказательства, чтобы выдвинуть обвинение. Она найдет их. Она не знала, как, но она найдет их.

Она быстро надела униформу и помчалась вниз, чтобы взять завтрак для Игги, таким образом, она могла раньше появиться в Ложносвете. Ее план состоял в том, чтобы поискать в библиотеках книги по законам о доказательствах.

Она всегда проходила мимо парадной двери.

Еще один пакет. Еще одна записка. Еще один значок.

На сей раз сообщение было засунуто в бутылку. Ее руки дрожали, когда она вытряхнула содержимое на ладонь. Небольшой золотой значок флареадон вспыхнул на ее ладони, и она исследовала детали, пытаясь понять его значение. Записка только больше запутала ее.

— Влево три, десять вниз, вправо два. У тебя есть все, что нужно.

Есть все, что нужно для чего?

Она исследовала бутылку… ища другую подсказку, которую пропустила. Бутылка была короткой с круглым, рифленым горлышком и широким основанием. Она чуть не уронила ее, когда поняла, что спроектировала точную форму в свой журнал памяти.

Ловля огня.

Люминит и золото… с их помощью можно разлить в бутылки произведенное пламя. Это способ разлить в бутылку Эверблейз.

Значки Мунларк и Флареадон состояли из нужных металлов, и она не сомневалась, что влево, вниз, вправо — направления, которые говорили ей, как использовать ожерелье, чтобы прыгнуть туда, где были пожары. В паре с бутылкой, дары давали ей все, что нужно, чтобы собрать образец огня. Какие еще лучшие доказательства она могла представить?

Но насколько близко ей нужно было подойти, чтобы разлить в бутылки пламя, не убив себя… особенно без несгораемой одежды?

Огнестойкой.

Гилди была огнестойкой… вероятно, вот почему они дали ей значок флареадона в качестве украшения. Они, вероятно, принесли Гилди в Хевенфилд… она не пройдет мимо этого пункта. Она, как предполагалось, руководя умом Гилди, полетит через огонь и соберет образец? Это было возможно?

«У тебя есть все, что нужно».

Черный Лебедь, казалось, так думал.

Но потом, она сделает все, что они хотели от нее, нарушив несколько главных законов в процессе, и она не сможет сослаться на незнание как при фиаско с Квинтэссенцией. Это будет преднамеренным. Они накажут ее. Возможно, даже изгонят.

Огромная часть ее требовала прыгнуть в Эверглен и рассказать Олдену все, чтобы у нее не было искушений. Другая часть не могла забыть ее семью, ютящуюся на полу, цепляющуюся друг за друга. Или статью, которую Черный Лебедь прислал ей: ОГНЕННАЯ БУРЯ ПОЛУЧАЕТ ПЕРВЫЕ ЖЕРТВЫ.

Не важно, какие для нее будут последствия, было неправильно бросать людей страдать, даже не пытаясь помочь. Тиерган сказал, что она примет правильное решение, когда придет время… и это было правильное решение. Она знала это.

Прежде чем Софи смогла передумать, она схватила свой ранец и побежала к загону Гилди. Золотой птеродактиль махнула крыльями, когда Софи вошла в ее клетку.

Вииизг!

Все хорошо, передала Софи, посылая изображение пылающего огня, надеясь успокоить нервы Гилди. Гилди обосновалась на запястье Софи, когда та достала, прыгающее ожерелье из ранца. Ее рука чуть не опустилась под весом, но она держалась стойко.

Сюда никто не идет, сказала Софи Гилди, когда она внимательно пересчитывала грани, как было написано в записке. Когда кристалл встал на место, она глубоко вздохнула, схватилась за ноги Гилди и позволила кобальто-синему свету забрать ее.

* * *

Внезапный взрыв жара заставил ее покачнуться. Она едва могла видеть через густой дым, но она могла сказать, что была на травянистой равнине, и пожары были на холмах вокруг нее. Гилди визжала и махала крыльями.

Тише, сказала ей Софи, передавая успокаивающие изображения, пока Гилди не расслабилась. Все хорошо.

Она опустила Гилди на землю и сняла накидку, повязала ее, прикрыв рот и нос, чтобы отфильтровать дым… наконец-то, нашлось применение этой вещи. Она оторвала цифровые дисплеи от значков, бросила их в бутылку и создала воздушную печать так, как ее учили. Потребовалось три попытки, чтобы сделать все правильно, и печать не была столь же толстой как печать, которую делал сэр Конли, но это было лучшее, что она могла сделать.

Держи, сказала она Гилди, послав ей изображение того, как она хотела, чтобы Гилди несла бутылку между когтями. Гилди не хотела повиноваться, но Софи повторила команду много раз, пока Гилди не взмахнула крыльями, поднялась с земли и схватила бутылку, держа ее вверх тормашками, так, как попросила Софи.

Софи не была уверена, сможет ли она держать умственную связь, как только Гилди улетела, таким образом, она повторила инструкции, пока не почувствовала, что Гилди ее поняла. Потом она послала предупреждение. Опасность. Не нормальный огонь. Будь быстрой. Она передала изображения, которые могли бы объяснить угрозу, и надеялась, что инстинкты выживания Гилди будут направлять ее.

Острый порыв ветра принес дым в ее глаза, и она указала на огонь.

Иди, Гилди. Помни, что я сказала тебе… и поспеши!

Софи задержала дыхание, когда Гилди полетела к линии огня. Она пыталась смотреть, когда сверкающее тело исчезло в огне, но огонь был слишком ярким, он горел пятнами цвета на сухих глазах Софи, таким образом, она закрыла их, много раз передав инструкции Гилди.

Пролети через самую толстую часть пламени три раза и возвращайся.

Толстый, скрипучий кашель поднялся в ее груди и лишил возможности достаточно сконцентрироваться, чтобы определить местонахождение Гилди. Она не знала, сколько времени она ждала, но жар огня опалял кожу.

— Вернись, Гилди! — прокричала она.

Ветер унес ее слова.

Сколько прошло времени?

Гилди, пожалуйста, вернись!

Изменение ветра поставило ее под огонь, что означало, что, если трава продолжит гореть с ее текущей скоростью, Софи окажется в огне через несколько минут.

— Гилди, — прокричала она. Приступ кашля поставил ее на колени, делая голос бесполезным. Если Гилди не вернется через минуту или две, то ей придется оставить ее и спасаться самой.

Ужасающая мысль принесла взрыв адреналина, и она внезапно подсознательно узнала о гудящей энергии. Действительно ли она могла направить ее, когда она передавала?

Она закрыла глаза и пихнула энергию в свое умственное требование.

Гилди, вернись, сейчас же!

Она просмотрела на небо. Ничего.

Потом слабая вспышка золота засверкала через дым.

— Гилди! — завопила она, размахивая руками. — Гилди, сюда.

Золотая вспышка изменила курс и исчезла в дыме и пламени. Несколько секунд спустя мерцающий птеродактиль появился из ада, сделал один круг и приземлился у ног Софи.

Вииизг!

Софи обняла ее.

— Ой, ты горячая! — выкрикнула она, отпрыгивая назад и размахивая руками, что остудить ожог.

Грубый мех Гилди выглядел подпаленным на краях, и ее огромные глаза были мутными и водянистыми, но она, казалась, была в порядке. Ее лапы все еще сжимали бутылку, которая была наполнена крошечными желтыми бусинками искр и покрыта пылающей золотой печатью.

— Ты сделала это! — Софи передала изображения лакомств, которые она даст Гилди, когда обернула бутылку в свою накидку и спрятала ее под рукой. Потом она вытащила свой домашний кристалл, радуясь, что не отдала его Грэйди и Эделайн, и прыгнула с Гилди в безопасность.

* * *

— О чем ты думала? — спросил Грэйди, когда он расшагивал по гостиной. Эделайн осталась снаружи, леча опаленный мех Гилди. Она не могла вынести смотреть на ожоги Софи, и Софи не могла винить ее после Джоли. Она была удивлена, что Грэйди мог это выдержать.

Олден и Элвин были на пути.

Это было единственным, что она не продумала. Она знала, что должна будет признаться в том, что сделала, но она ожидала, что у нее будет в запасе некоторое время, чтобы попрактиковаться в том, что она скажет. К сожалению, Грэйди был на пастбище, купал Верди, когда они прибыли. Гилди завизжала, прежде чем она даже смогла подумать о том, чтобы спрятаться.

— Ты хоть представляешь, в какой беде ты находишься? — спросил Грэйди, проводя руками по и так растрепанным волосам.

Прежде чем она могла ответить, парадная дверь с хлопком открылась, и Олден и Элвин влетели внутрь.

— Ты обещала, — сказал Олден, его голос был более сердитым, чем она когда-либо слышала. — Только этим утром ты обещала.

— Я могу объяснить.

— О, лучше бы могла… хотя, я не уверен, что это поможет. — Гнев исчез из его голоса, оставив его плоским и пустым. Безнадежным. — Бронте созывает трибунал.

Она знала, что это будет, но ее живот все еще сжимался так, что она была очень рада, что пропустила завтрак.

Элвин откашлялся.

— Давайте лечить ожоги, а?

Он присел на корточки рядом с ней, высвечивая синий свет вокруг ее рук.

— Они не так плохи. Мне даже не придется использовать бальзам из мочи йетти.

— Из мочи йетти? — Она скривилась, когда вспомнила вонючую золотую слизь, которую он размазал по ее ожогам от звездной сферы.

— Снижает остроту самого тяжелого ожога. Всегда пожалуйста. — Он размазал густой фиолетовый бальзам по всем местам, где мех Гилди коснулся ее кожи. — Есть еще какие-нибудь ожоги, которые мне нужно осмотреть?

Она покачала головой.

Он поставил две красные бутылки с лекарством и бутылку Молодости перед ней.

— Выпей. Это уберет любой ущерб, который дым нанес твоим легким.

Она проглотила липко-сладкие сыворотки, когда Элвин вытер бальзам с ее рук, показав новую, здоровую кожу.

— Спасибо, Элвин.

Он печально ей улыбнулся.

— Э, ну, в общем, я бы сказал тебе, не попадать в неприятности, но думаю, для этого уже может быть поздно.

Она посмотрела на Олдена, и ее сердце упало, когда она увидела его мрачное выражение лица.

— Это должно позаботиться о ней, но если тебе нужно что-нибудь еще, ты знаешь, где меня найти. — Элвин окинул Софи взглядом, который, казалось, говорил «Держись». Потом со вспышкой света ушел.

Софи уставилась на колени, не уверенная, что сказать.

— О чем ты думала? — потребовал ответа Олден.

— Вы сказали, что нам были нужны доказательства, чтобы выдвинуть обвинение. Таким образом, я получила для нас доказательства. — Она указала на свою запутанную накидку. — Смотрите. Это не похоже на любой огонь, который я разливала по бутылкам на элементализме.

Было похоже, что часть его хотела продолжать кричать, но он развернул бутылку.

— Невероятно, — выдохнул он, когда увидел крошечные бусинки желтого пламени.

Грэйди снова провел руками по волосам и отвернулся.

— Когда Совет увидит это, они должны будут признать, что это Эверблейз, — сказала она.

— Это не настолько легко, Софи, — сказал ей Олден.

— Почему? Потому что Финтан их друг?

— Нет, потому что ты нарушила закон.

— Люди умирают. Теряют свои дома. Моя семья ночует в центре эвакуации прямо сейчас, борясь за их жизни.

— Они — люди, Софи. Эльфы не вмешиваются в людские дела.

Она указала на бутылку.

— Очевидно, что один вмешался. Мне все равно, что он дружит с Членами Совета. Я все сделала правильно.

— Надеюсь, что так. Потому что не никакой возможности, чтобы я защитил тебя от Совета.

— Я могу, — прервал Грэйди, бросая на всех дикий взгляд.

— Грэйди… — предупредил Олден.

— Нет… это не ее вина. А моя, — прокричал Грэйди. — Я загипнотизировал ее сделать это.

Слова прозвенели в комнате, когда все уставились на него.

— Нет, вы этого не делали, — поспорила Софи. — Я даже не видела вас утром.

— Видела. Ты просто не помнишь потому, что я приказал тебе забыть. — Отчаяние наполнило его голос, прося ее не выступать.

— Грэйди, последствия этого будут еще серьезнее, чем то, с чем столкнется Софи, — предупредил Олден.

— Это правда. Я загипнотизировал ее.

Эделайн ахнула из дверного проема, и все повернули головы, чтобы посмотреть на нее.

— Что ты делаешь, Грэйди?

Грэйди отвел взгляд.

— Я говорю Олдену, что я сделал это, так Софи не нужно будет встречаться с Трибуналом. Я причина того, что Софи нарушила закон. Я использовал свою способность и заставил ее сделать это.

— Нет, вы этого не делали! — закричала Софи, начиная вставать. — Прекратите пытаться прикрыть меня… мне не нужна ваша помощь.

— Софи, пожалуйста, позволь мне сделать это. Это наименьшее, что я могу сделать после всего.

Намек тепла и любви вернулся в его глаза, но она отвела взгляд.

— Я… я думаю, что ты должна послушать его, Софи, — запнулась Эделайн. Каждое слово, казалось, забирало ее силу, когда она произносила это. — Грэйди прав.

— Нет. Я не собираюсь позволять вам лгать Совету и рисковать быть изгнанным, потому что вы чувствуете себя виноватым, что бросили меня.

— Это не из-за вины, — прошептал Грэйди.

Нежность в его голосе заставила ее горло сжаться, но она прочистила его.

— Оралье узнает, что вы лжете.

— Я могу быть очень убедительным лгуном.

— Да. Я заметила.

Он опустился в кресло.

— Я пытаюсь сделать все правильно, Софи.

— Грэйди, это не выход, — перебил Олден. Он уставился на бутылку желтых искр. — Возможно, когда они увидят это, то решат, что ее действия были оправданы.

— Ты знаешь, что Бронте никогда не позволит этому произойти, — поспорил Грэйди.

— Ну, мы будем волноваться об этом, как только увидим, как Совет отреагирует на эти новые доказательства. Тем временем Софи будет действовать так, будто ничего не произошло. Официальная история такова — ты остаешься сегодня дома болеть, и они ждут тебя в школе завтра.

Олден вздохнул и повернулся к Софи.

— Я не уверен, как Черный Лебедь убедил тебя сделать это, Софи, но ты можешь пообещать мне, что не сделаешь больше ничего, что они попросят?

— Я обещаю.

— Попытаюсь поверить в это.

— Я действительно сожалею, Олден. Я не нарушу еще одно обещание.

— Надеюсь, что нет.

Она уставилась в пол.

— Я пойму, если вы захотите отменить свое предложение по удочерению.

Эделайн издала полузадушенный звук.

— Софи, для нас было бы честью, чтобы ты жила с нами. — Он посмотрел на Грэйди и Эделайн. — Простите, я пытался выяснить, как сказать это вам.

Грэйди посмотрел на Эделайн, потом на пол.

— Нет… это отлично. Я рад это слышать.

Эделайн пробормотала что-то неразборчивое. Возможно, она соглашалась, но это было трудно сказать. Она повернулась и убежала до того, как кто-то успел спросить ее.

Олден вздохнул и взял бутылку.

— Я должен отнести это в Совет, чтобы начать процесс. Мы будем волноваться о проблемах удочерения, если…

Он не закончил, но Софи знала, что он имел в виду.

Если ее не сошлют.

Глава 43

Проводить нормально следующий день в школе было легче, чем Софи думала. Декс все еще не разговаривал с ней, Марелла и Дженси относительно не обращали внимание, а Фитц и Биана уже знали. У нее немного сдавило горло, когда Биана обняла ее и сказала, что все будет хорошо… а Киф отпустил несколько шуток о том, что он продолжал называть ее «таинственной болезнью»… но кроме этого, все походило на обычный школьный день.

До самоподготовки.

Софи сидела одна с Бианой, игнорируя то, как Декс продолжал впиваться в нее взглядом со следующего стола, когда Стина плюхнула свое жерди подобное тело на один из свободных стульев.

— Я никогда не знала, что ты — такая хорошая актриса, — стала глумиться она.

Софи застыла.

— Ч-что ты имеешь в виду?

— Не ты, Фостер… ты ни в чем не хороша. Я имею в виду Биану. Я знаю твой секрет.

Биана уставилась на нее.

— Ооо, я так напугана.

— А следовало бы.

Что-то в уверенности Стины, казалось, дошло до Бианы, потому что она заерзала на своем стуле и глянула на Софи.

— Она ничего не знает. Она просто пытается обмануть тебя, чтобы ты в чем-нибудь призналась. — Софи схватила свои вещи и встала. — Пошли. Давай сядем где-нибудь в другом месте.

Стина хлопнула своей костлявой рукой по книгам Бианы.

— О, но я действительно кое-что знаю. Смотри, в то время пока ты игнорировала Маруку, мы с ней стали довольно близки… и у нее была парочка отличных историй. Этим утром она рассказала мне самую интересную вещь о том, почему ты и Софи стали друзьями.

Весь цвет вытек из лица Бианы.

— О чем она говорит? — спросила Софи спокойно.

Стина злобно улыбнулась Биане.

— Лучше скажи ей или хочешь, чтобы это сделала я?

— Скажешь мне что?

Биана сидела бледная и безжизненная, как статуя.

Стина захихикала.

— Это действительно довольно забавно. Она была вынуждена дружить с тобой. Ее папа захотел держать ближе причудливую человеческую девочку, которая практически убила его сына на турнире по заляпыванию, таким образом, он приказал, чтобы Биана стала твоей подругой, таким образом, ты пришла бы в их дом.

Софи увидела панику в глазах Бианы и почувствовала себя немного больной.

— Это правда?

— Конечно, это правда, — перебила Стина. — До этого она ненавидела тебя, помнишь? Ты действительно подумала, что она внезапно захотела дружить с тобой без каких-либо причин? — Она тщательно изучила лицо Софи. — Хммм. Думаю, что да. Ты даже тупее, чем я думала.

Биана вдруг ожила и потянулась к руке Софи.

Софи отдернулась.

— Не надо!

Ее мысли вращались, соединяясь так, как они должны были сделать давным-давно. Она задумалась, толкнул ли кто-то на это Биану. Она только никак не могла предположить, что это мог быть Олден.

— Софи, — умоляла Биана.

Софи покачала головой, когда предательские слезы закололи глаза. Последнее, что она видела, был вид на лице Декса «я же тебе говорил», когда она повернулась и убежала.

Она промчалась, повернула за угол и врезалась в кого-то.

— Софи? Ты в порядке? — спросил Фитц.

Конечно, она столкнулась именно с ним. И он был с Кифом… прекрасно.

— Все хорошо, — пробормотала она, сопротивляясь его помощи, когда она изо всех сил пыталась восстановить свое равновесие.

— Эй. — Он схватил ее за руки. — Что произошло? Что случилось?

Она пожала плечами в его хватке и попыталась протиснуться мимо, но он преградил ей путь.

— Дай пройти.

— Для начала скажи мне, что происходит.

— Э, Фитц. — Киф похлопал его по плечу. — Прямо сейчас я чувствую какой-то довольно серьезный гнев. Раздражать ее — вероятно не очень хорошая идея.

Она впилась в Кифа взглядом, и он сделал пару шагов подальше от нее, поднимая руки в жесте мира.

— Скажи мне, что произошло, — взмолился Фитц.

Беспокойство в его голосе поставило ее на край.

— Тьфу, — закричала она, отпихивая его. — Просто уже остановись.

— Остановить что?

— Хватит притворяться, как ты заботишься. Я знаю, что отец приказал тебе, ясно?

— Это безумие. — Киф посмотрел на Фитца, чтобы тот поддержал его.

Фитц отвел взгляд, полностью окаменев.

— Что Биана сказала тебе?

— Ничего, — прошипела она. — Ни у одного из вас не было порядочности, чтобы быть честными со мной. Мне пришлось услышать об этом от Стины.

Фитц пробормотал что-то шепотом.

— Софи, это…

— Я не хочу ничего слышать. — Ее голос раскололся.

— Лучше оставь ее в покое, — сказал Киф, потянув Фитца. Он оглянулся через плечо, когда утягивал Фитца по коридору… его глаза спрашивали, будет ли она в порядке.

Она покачала головой, вытащила свой домашний кристалл и прыгнула обратно в Хевенфилд.

* * *

— Что произошло? — прокричал ей Грэйди, когда заметил ее, но она не ответила ему. Она бросила ранец на землю и побежала прямо к пещерам.

— Софи, подожди! — позвала Эделайн.

Софи продолжала идти, но Эделайн была быстрее, чем выглядела, и за минуту она догнала ее. Она предложила маленький шерстяной комочек.

— В случае если тебе нужен друг.

Игги вспорхнул к ней на плечо, и Софи вытерла слезу.

— Спасибо.

Эделайн кивнула.

— Будь осторожна там. Похоже, грядет буря.

Софи не заметила серое небо, но оно, казалось, соответствовало ее настроению. Она спустилась по утесу и зашла глубоко в пещеру, упиваясь густой, мрачной темнотой. Она заметила камешек на земле и швырнула его в стену. Грохот, когда он разлетелся на меньшие кусочки, был странно успокаивающим.

Она бросила еще один камень и еще, смакуя лязг каждого, когда они рассыпались на части. Когда не осталось никаких камешков, она пинала край самого близкого валуна, пока ее нога не запульсировала болью. Грязная, тяжело дышащая, и с большей болью, она плюхнулась на землю, чувствуя, как слезы, которые она сдерживала, потекли. Она спрятала лицо в руках и дала себе волю, позволив сильным рыданиям трясти ее тело. Она чувствовала, что Игги дрожал рядом с ней, напуганный ее неразумным поведением, но ей было все равно.

Ее жизнь официально развалилась.

У нее не было друзей. Не было семьи. Ее могли выслать и изгнать.

Она была полностью и абсолютно одна.

В тот момент она думала, что все не могло стать немного хуже… но это произошло.

Пара рук поставила ее на ноги и задушила ее крик мясистой рукой. Она попыталась сопротивляться, но замаскированная фигура вылетела из тени и сунула ткань в ее рот и нос. Что-то отвратительно сладкое обожгло ее горло и ноздри, голову мгновенно заволокло.

Седативное.

Она задержала дыхание и пнула со всей силы, но не смогла вырваться из железной хватки и дыхание не могла больше задерживать.

— Софи, — позвал Декс, его голос отзывался эхом против стен. — Ты здесь? Фитц сказал мне, что я должен найти тебя.

Фигура, держащая ее, ругнулась, и Софи сконцентрировалась.

Беги, Декс! передала она.

Но опоздала.

Она услышала драку, но голова слишком сильно кружилась от препарата, чтобы понять. Потом руки, держащие ее, резко убрались, и она рухнула на землю, когда кто-то завизжал. Шар меха удрал.

Игги!

Должно быть, он укусил ее похитителя.

Приведи помощь! передала она, надеясь, что он понял, что она имела в виду. Он вылетел из пещеры, таким образом, она приняла это за хороший знак.

Она попыталась встать, но была слишком слаба. Одна из фигур схватила ее за руку, сжав настолько сильно, что отрезала кровообращение.

— Отпусти, — рявкнула она, удивленная тем, как препарат изменил ее голос. Декс застонал позади нее, и она повернулась на звук.

Третья фигура железной хваткой держала Декса, и было ясно, что никакая борьба не поможет ему убежать. Она посмотрела в испуганные глаза Декса, когда похитители поставил ее на ноги и накрыл ее рот рукой.

— Отключи их, сейчас же! — приказал он низким голосом.

— Обоих? — спросила фигура, держащая Декса. — Я думал, что мы хотели только девочку?

— Мы не можем оставлять каких-либо доказательств! — Он повернулся ко второй фигуре, которая уже пропитывала ткань маленьким пузырьком. — Ты сказал, что она приходит сюда одна!

— Она приходит!

Они наблюдали за ней.

Она в ужасе смотрела, как фигура прижимает ко рту и носу Декса пропитанную ткань. Он смотрел ей в глаза, когда боролся с успокоительным средством, но через минуту его голова наклонилась, а тело осело.

— Забери его кулон, — приказал тот, кто удерживал ее.

Сильным рывком регистрирующее ожерелье Декса оказалось в его руке. Потом он вернулся к Софи, прижимая ткань к ее лицу.

— Давай попробуем еще раз.

Ее нос горел, а голова кружилась, и последнее, что она почувствовала, был рывок на шее, когда ее кулон — ее единственная надежда на поиск и спасение — был сорван.

Глава 44

Софи плыла в темноте, неспособная отделить кошмар от реальности. Но боль потянула ее обратно в сознание. Холодные, толстые шнуры резались в ее запястья и лодыжки. Веревки.

Она была заложницей.

— Они создали поисково-спасательный отряд, — прошептал странный голос издалека. — Они поверили в приливную волну.

— Организовать самоубийство — было бы лучше, — прошипел кто-то еще.

— Никто бы не поверил, что они оба прыгнули.

— Знаю. Мальчик — досадное осложнение.

Двое мужчин… может, трое. Сколько точно, она не могла сказать. Она не была даже уверена, что бодрствовала. Умственный туман чувствовался настолько толстым, она едва могла думать через него.

— Что ты собираешься с ним делать? — спросил он.

— Мы здесь не для того, чтобы отвечать на твои вопросы, — прошипел новый голос. Призрачный шепот. — Просто делай свою работу и смой недавние воспоминания девочки.

Пожалуйста, подумала Софи, карабкаясь, чтобы заставить ее запутанный ум сконцентрироваться. Она передала так далеко, как могла. Меня зовут Софи Фостер. Если кто-нибудь может услышать меня, пожалуйста, пошлите за помощью.

Она прислушалась к ответу, но была только тишина, когда темнота снова поглотила ее.

* * *

Громкие голоса выдернули ее из тумана. Она хотела плакать, но у нее не было энергии. Ее тело чувствовалось одним гигантским синяком. По крайней мере, боль означала, что она все еще была жива.

— Они устраивают похороны.

— Они не волнуются, что нет тел?

— Они нашли кулоны на дне океана. Все поверили.

Нет! Закричал ее мозг. Мы не умерли. Пожалуйста, кто-нибудь слышит меня? Нам нужна помощь!

— Они решили, что делать с мальчиком?

— Они должны избавиться от него.

Пожалуйста! передала она. Пожалуйста, помогите нам. Она толкнула сообщение, так далеко, насколько оно могло пойти.

— Девочка проснулась. Я могу услышать, как она передает просьбу о помощи.

Сильная рука сжала ее руку, как тиски.

— Прекрати, Софи! Ты меня слышишь?

— Расслабься. Она не сможет никого достать отсюда.

— Мне все равно. Отключи ее.

Резкая сладость защекотал в носу, и она провалилась в темноту забвения.

* * *

Время потеряло свое значение в черноте. Каждая секунда чувствовалась похожей на следующую… пока жжение в носу не выдернуло ее в реальность. Она хотела чихнуть, но втягивала кляп с каждым вдохом.

— Ты уверен, что это необходимо? — произнес голос над ней.

— Или это, или сдаться.

Раздался очень громкий вздох.

— Надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.

Ее грудь сдавило, стал подниматься кашель… но ткань закрывала рот, удерживая кашель. Ее тело пыталось освободиться от боли.

— Ее душит кляп.

— Она будет жить, — настоял хриплый голос. — Я не хочу, чтобы она говорила.

— Так лучше, — добавил кто-то еще.

Удушье становилось сильнее, и у нее началась гипервентиляция.

— Замечательно. Ну, вперед… до того, как она задохнется.

Было такое чувство, что они оторвали ей губы, когда убирали кляп. В горле пересохло, и было больно, кислый вкус покрыл ее язык, но прохладный воздух чувствовался замечательным. Она вдыхала столько раз, сколько могла, кашляя, пока в груди не успокоилось.

— Даже не думай о том, чтобы кричать, Софи. Никто не услышит, и тебе не понравится, как мы накажем тебя. Кивни, если понимаешь.

Голова была свинцовой, но она пару раз кивнула.

— Хорошо. Теперь давай закончим.

Грубые руки прижались к ее вискам, сжав ее уже пульсирующую голову.

— Почему? — прокаркала она. Она попыталась открыть глаза, но что-то закрывало их. — Почему вы это делаете?

— Ты послужила своей цели, — прошипел призрачный шепот. — Теперь измени ее воспоминания, так мы сможем переместить ее.

Она задержала дыхание, думая, почувствует ли она, что ее воспоминания крадут… будет ли это больно. Но она ничего не почувствовала.

— Работает? — потребовал грубый голос.

Молчание, затем брюзжание.

— Нет.

Единственно слово отозвалось эхом через комнату.

Что-то тяжелое ударилось об стену. Потом сладкая ткань прижалась к ее рту, и наркотики потянули ее обратно в темноту.

* * *

— Просыпайся, Софи, — позвал кто-то через циркулирующий туман в ее разуме. В носу снова закололо. Потом поднялся кашель.

На сей раз ей не заткнули рот, но глаза были все еще завязаны, а запястья и лодыжки были прикованы к стулу.

— Кто вы? — прошептала она, изо всех сил пытаясь вылезти из тумана наркотиков.

— Это не важно, — сообщил ей призрачный шепот.

Дрожь прошла вниз по ее позвоночнику.

— Чего вы хотите?

— Я? О… многого. Ты хочешь, чтобы я все перечислил? — Его голос был полым, пустым. Ей было жаль, что она не могла узнать его, но она никогда не слышала его прежде.

— Чего вы хотите от меня?

— Э, слушай, это уже более определенно. — Он рассмеялся хриплым, жутким смехом. Это было больше похоже на хрип. — Я хочу знать, почему ты здесь.

— Вы скажите мне, — выплюнула она. — Вы схватили меня.

— О, я имел в виду не именно здесь. Я имел в виду, почему ты вообще существуешь. Зачем кому-то проходить через столько трудностей, чтобы создать такую уникальную маленькую девочку? И что они скрывают в твоем непроницаемом небольшом мозге? — Яд просочился в последние слова, когда горячие руки коснулись ее висков, оставляя следы тепла везде, где они касались. — Не думаю, что ты хочешь рассказать мне, что скрываешь там.

— Уберите от меня руки.

Еще один хриплый смех.

— А ты сообразительная… не могу не отметить это. Но ты ставишь меня в настоящее затруднительное положение.

Устойчивые шаги сказали ей, что он расхаживал.

— Самое легкое — это убить тебя и твоего маленького друга и избавиться от вас обоих. Но это никогда не легко, не так ли? Конечно… из-за твоего друга. От него избавятся достаточно скоро.

— Почему? Вы хотите меня. Почему бы вам не отпустить его?

— И бросить тень на твое исчезновение? Нет, мы не можем. Не волнуйся, он ничего не почувствует. Я не монстр, в конце концов.

— Вы хуже монстра! — прокричала она. — Вы убиваете невинных детей, и у вас даже нет мужества показать свое лицо.

— Невинных? Невинных? — Она могла почувствовать горячее дыхание на лице и давление, сжимающее руки. — Если ты такая невинная, то откуда ты узнала о местоположении Элементин? Откуда ты узнала об Эверблейз? — Он выпустил ее руки, и кровь помчалась обратно в них пульсирующей болью. — Нет, Мисс Фостер. Вы можете быть невеждой, но вы, конечно, не невинная. Черный лебедь убедился в этом.

— Подождите. Разве вы не часть Черного Лебедя?

Он рассмеялся… на сей раз громче… почти каркая. Очевидно, это был единственный ответ, который она получит.

— Таким образом, что же мне с тобой делать? — спросил он, больше себя. — Я подержу тебя здесь и посмотрю, что ты действительно можешь сделать.

— Я ничего не могу сделать, — прокричала она. — Я не особенная… Я — это просто я.

— Эх, в этом ты ошибаешься. Ты — их маленькая марионетка. Таким образом, возможно, я должен просто избавиться от тебя и убрать их драгоценную игрушку.

Паника заставила ее задрожать, не смотря на путы. Мог он убить ее теперь?

— Тебе никогда не сойдет это с рук, — прошептала она. — Я уже дала Совету образец Эверблейз. Они придут за тобой.

— Откуда они узнают, что это был я?

— Потому что ты — единственный, кто может зажечь Эверблейз.

— Я? Предполагаю, что ты думаешь, что знаешь, кто — я.

— Ты — Финтан.

Он рассмеялся.

— Думаю, тогда ты уже все выяснила. — Он бросился на нее, снова схватив ее за руки. — Скажи мне, что скрывает твой разум, и возможно я позволю тебе жить.

Она закричала, когда жжение увеличилось, и ее кожа стала плавиться.

— Пожалуйста, мне больно.

Его дыхание было горячим на ее лице.

— Это твой последний шанс.

Пожалуйста! Она попыталась сконцентрироваться, так она могла отослать одну последнюю отчаянную просьбу о помощи. Она понятия не имела, могла ли бы она дотянуться до кого-нибудь, но это была ее единственная надежда.

Ее ум гудел запасом энергии, когда она представляла Эверглен до тех пор, пока это не стало всем, что она могла видеть.

Фитц, передала она, представив его внутри, едящего ужин в столовой. Это казалось настолько реальным, что она увидела, как его красивые глаза расширились в удивлении. Пожалуйста, Фитц. Мне нужна твоя помощь. Если ты сможешь, последуй за моим голосом, пожалуйста, найди меня.

Но ты умерла, подумал он, его лицо исказилось от боли.

Я не умерла… пока еще нет. Пожалуйста, они собираются убить нас.

— Она снова передает, — предупредил чей-то голос.

Боль в ее руках стала невыносимой, она потеряла свою связь… если это даже была связь.

— Это правда? — прошипел призрачный голос, когда его руки сжались сильнее, сдирая кожу.

— Хватит, — закричала она, кривясь от боли. — Остановитесь, пожалуйста.

— Выруби ее снова. И приготовь яд… для них обоих.

— Нет, пожа… — Сладкая ткань заблокировала оставшуюся часть ее просьбы, и она погрузилась в темноту.

* * *

Ее разум плавал сквозь бассейн густой, чернильной черноты целую вечность. Иногда она могла найти ясность и представляла лицо Фитца и послала другую отчаянную просьбу о помощи, но большую часть времени она просто дрейфовала, чувствуя взлет и падение груди и задаваясь вопросом, какое дыхание будет у нее последним.

Сначала она не понимала, что двигалась. Порыв воздуха в лицо привел ее в чувство.

— Не борись, Софи, — скомандовал кто-то, когда она попыталась оттолкнуть его. — Я заберу тебя отсюда.

Спасение?

Она больше не чувствовала веревок, и сильная пара рук тащила ее куда-то.

Ее подавляющее счастье едва продлилось секунду.

— Декс, — проворчала она, ее голос был низким и хриплым.

— Я вернусь за ним.

— Нет. — Она повернулась, чтобы вырваться на свободу. Они будут оба спасены.

— Я должен забрать тебя отсюда, Софи.

— Нет. — Она пнула его и почти вырвалась из его рук.

Вздох прокатился через его тело.

— С вами, детишки, так сложно.

Что-то проникло в ее воспоминание, но у нее не было времени, чтобы понять это.

— Декс, — настаивала она, пытаясь выбраться сильнее.

Он издал звук, который, возможно, был рычанием, когда он развернул ее, толкая больше, чем, вероятно, было нужно, когда он побежал. Они остановились, он переместил свой вес и закинул тело на другое плечо. Ее сердце подпрыгнуло, когда она почувствовала теплое дыхание Декса против щеки. Он все еще, казалось, был под действием препаратов, но он был жив… и их спасали.

Все будет хорошо.

— Держитесь за меня, — произнес их спасатель. — Если я должен нести вас двоих, но вы должны взять, хотя бы, часть своего веса.

Ее мозг все еще чувствовался туманным от наркотиков, и ее тело было слабым, но не было никакого способа, которым она рискнула бросить здесь Декса. Она обернула руки вокруг шеи спасителя и держалась так, как могла.

Он шел быстро и тихо… иногда останавливаясь, чтобы отдышаться. Потом они вошли в своего рода лифт, и ее живот скрутило от внезапного скачка вверх.

— Кто вы? — прошептала она.

— Это не важно. — Его голос звучал обрезанным, не давая ей ничего, что она могла бы узнать.

— Почему вы помогаете мне?

— Это моя работа.

Его работа?

Она надеялась, что это был кто-то, кому было не все равно, но у нее не было возможности жаловаться.

— Сколько времени мы идем?

— Нам потребовалось десять дней, чтобы найти тебя.

Десять дней в наркотическом бреду? Все тело начало трясти.

Двери открылись, и взрыв свежего воздуха на ее коже помог успокоить панику. После нескольких минут он опустил ее на твердую землю, кладя Декса около нее. Грубые пальцы открыли ее рот.

— Глотай, — приказал он, вылив что-то соленое и горькое в ее горло. Она начала давиться, но зажал ей рот. — Глотай, Софи.

Она с трудом проглотила жижу. Минуту спустя она услышала, как Декс начал давиться, и поняла, что он, должно быть, получал то же лекарство.

— Хорошо, — проворчал их спаситель, вкладывая тонкую бумагу в ее руки. — У лекарства займет примерно час, чтобы сработать, а затем ты встанешь на ноги. Это лучшее, что я могу сделать. Вы, детишки, должны будет позаботиться о себе и убраться отсюда.

— Что? — Она даже не могла открыть глаза… как она позаботиться о себе? — Не уходите, — попросила она, протягивая руку, чтобы найти его.

— Я и так был здесь слишком долго. Если ты не вернешься через несколько дней, то я попытаюсь придумать что-нибудь еще, но не могу обещать этого.

Слезы закололи глаза.

— Пожалуйста, не бросайте меня, — попросила она, протягивая руку и находя только воздух.

Он ушел.

Слишком слабая и испуганная, чтобы двигаться, она прижалась ближе к Дексу и заплакала сильнее, чем когда-либо прежде.

Через минуту она почувствовала теплое покалывание в своем уме… почти как нежность. Внезапно ей снова было пять лет… до того, как проявилась ее телепатия, и ее жизнь изменилась навсегда. Тогда она была просто счастливой, нормальной девочкой. Она обернула свои мысли вокруг этого чувства, цепляясь за тепло и безопасность, пока ее утомленный ум не унесся прочь, чтобы поспать.

Глава 45

Софи понятия не имела, сколько прошло времени, прежде чем она заставила себя открыть глаза, не обращая внимания на жгучий свет. Чувство тепла, с которым она уснула, ушло, сменившись усиленным осознанием всего вокруг нее.

Возможно, это было от того, что она была связана и с кляпом во рту так долго, или от того, что наркотики ограничили ее способности, но все чувствовалось похожим на сенсорную перегрузку. Это было не вполне так же плохо как, когда она проснулась в больнице в первый раз, когда проснулась ее телепатия, но близко. Она схватилась за голову и застонала, жалея, что у нее не было сил, чтобы оградить шквал звука.

Они были в каком-то городе — человеческом, этот вывод Софи сделала из-за шума и сигаретных окурках на земле — в пустынном переулке. Здания выглядели так, будто они принадлежали к другому веку, и все было каменным, даже улица. Декс зашевелился около нее, и она прижалась ближе, ей было нужно почувствовать его тепло. Пока он был жив, все будет хорошо.

— Декс, — прошептала она.

Его глаза затрепетали, и он стонал, когда свет потревожил его. Потом он резко сел с диком лицом.

— Софи?

Их глаза встретились, и она задержала дыхание, надеясь, что он не ненавидел ее за то, что его втянули в это.

Он обхватил ее руками, обнимая настолько сильно, что это выбило дыхание у нее из легких.

— Я думал, что никогда не увижу тебя снова.

Она спрятала лицо у него на плече.

— Мне так жаль, Декс. Это все моя вина.

Они цеплялись друг за друга мгновение, прежде чем Декс отделился, вытерев глаза.

— Я просто рад, что ты в порядке. И мне так жаль, что я так вел себя…

— Пожалуйста. Это не имеет значения. Давай сосредоточимся на более важных вещах, например, как остаться в живых.

Он кивнул, обозревая окрестности.

— Где мы?

— Где-то у людей… но я не знаю где.

— Зачем нам быть в Запрещенных Городах?

— Должно быть здесь их укрытие. Парень, который спас нас, не прыгал, таким образом, они могут быть не далеко.

Она проверила руки и запястья на наличие ран, но кожа была гладкой и новой. Никаких симптомов ожогов, которые она чувствовала во время допроса. Ее нексус тоже пропал. Она не была удивлена, что похитители взяли его, но почему спаситель не дал ей один? Как они могли вернуться домой? А что если, именно это он сунул в ее руку, прежде чем ушел…

— Что ты делаешь? — спросил Декс, когда она обыскивала землю, ища что-то, что выглядело немного эльфийским.

— Он дал мне что-то, чтобы помочь нам, и я не могу найти это.

Декс помог ей искать, но все, что они нашли — это клочок бумаги с написанными словами «Александр, Фонарь, Сконцентрируйся». Дальше было написано еще одно слово: «Торопись».

— Ну, это помогло! — Она смяла бумажку, готовая закричать. Четыре неопределенных, не связанных между собой слова. Это все, что они дали ей?

Она ощупала шею в надежде, что ее домашний кристалл все еще будет там. Но похитители украли и его. Даже ее бутылка с лекарством от аллергии пропала. У нее ничего не осталось кроме одежды… и это была глупая, синяя униформа Ложносвета, с которой для них будет тяжелее спрятаться среди людей.

— Я не понимаю, — сказал Декс, прервав ее ядовитые мысли. — Почему он не отвел нас домой? Почему он бросил нас здесь?

— Потому что это была его работа, и он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что он в этом участвовал. — Шатаясь, она поднялась, здания завращались, когда кровь прилила к ее голове. — Так действует Черный Лебедь.

— Черный Лебедь?

— Я объясню по дороге. Нам нужно двигаться… в случае, если нас ищут.

Они брели по узким, пустынным улицам, и Софи, наконец, призналась во всем, что она скрыла от него: в своей телепатии, Прентисе, записках, Черном Лебеде, Финтане, Эверблейз, ее предстоящем трибунале. Декс казался слишком ошеломленным, чтобы обработать любое из этого… и она не могла его в этом винить.

Чем больше она думала об этом, тем больше была уверена, что Черный Лебедь не имел никакого отношения к ее похищению. Их маленькая марионетка — так он назвал ее. О ком еще он мог говорить помимо Черного Лебедя? Плюс, похитители, казалось, не знали, что было скрыто в ее уме, а Черный Лебедь знал бы это. Они поместили туда информацию.

Но если это был не Черный Лебедь, кто тогда это был?

И почему?

Стучащий шум прервал ее размышления. Софи споткнулась и сжала руками виски.

— Что случилось? — спросил Декс, поддерживая ее.

— Человеческие мысли. — Она закрыла глаза, делая глубокие вдохи. — Они становятся громче. Тиерган учил меня, как их ограждать, но прямо сейчас у меня нет на это энергии.

— Не могу поверить, что ты — Телепат, — пробормотал он.

— Это имеет значение?

— Нет. — Он прикусил губу. — Но… ты когда-нибудь слушала мои мысли?

— Конечно нет. Я не хочу знать чьи-то секреты. Плюс, это против правил. Однажды я сделала это и получила наказание.

— Так за это тебя наказали?

— Я украла задание на промежуточное тестирование из ума Леди Гэлвин.

Декс рассмеялся, и она не смогла удержаться и присоединилась к нему. Это чувствовалось неправильным… учитывая их текущую ситуацию. Но, ни один из них, кажется, не мог остановиться. Они все еще смеялись, когда повернули за угол, и Декс налетел на старика, подметающего тротуар перед своим магазином.

— Смотрите, куда идете! — прокричал мужчина, когда он изо всех сил пытался вернуть свое равновесие.

— Мы просим прощения, — извинилась Софи.

Он махнул им своей метлой.

— Вы должны быть более осторожными. Кто-нибудь мог пострадать.

— Будем. — Она потянула Декса прочь до того, как мужчина привлек к ним больше внимания.

— На каком языке ты говорила? — спросил Декс, когда они были вне пределов слышимости. — Было похоже, будто ты пыталась прочистить горло.

— Что ты имеешь в виду?

— Что ты имеешь в виду под тем, что я имею в виду?

— Я имею в виду… подожди… что?

— Софи, ты понимаешь, что там ты говорила на другом языке, да?

— Нет, я не говорила.

— Да. Говорила.

— О! Я говорила на Английском. Люди не говорят на Просвещенном Языке.

— Я знаю, что они не говорят на Просвещенном Языке. Но я знаю Английский, и я не понял ни слова из того, что ты сказала.

Она только наполовину слушала его, потому что увидела часть башни, возвышающуюся над крышами.

— Не может быть…

Она направилась вниз по улице. Декс побежал за ней.

Улица закончилась в широком парке, и Софи застыла. Через сто ярдов перед ней был ориентир, настолько узнаваемый, что она должна была моргнуть несколько раз, чтобы удостовериться, что она действительно ясно видела.

— Что это такое? — спросил Декс.

— Эйфелева башня. — Она изумленно уставилась на изящную структуру, которую она видела на сотнях фотографий. — Мы в Париже. Подожди… — Она повернулась к Дексу, — … мы во Франции.

— И это означает?

— Ты, должно быть, слышал, как я говорю… по-французски. — Она боролась с мыслью, но это не имело смысла. Как она могла говорить на языке, который никогда не учила?

— Ладно, — сказал Декс, прервав ее мысли. — Мы знаем, где мы. И что теперь?

— Понятия не имею. Предполагаю, что мы продолжаем двигаться.

Они последовали за толпой индийских туристов, потому что их накидки выглядели менее неуместными, окруженные сари.

— Нам понадобятся деньги, — сказала Софи, когда они прошли обмен валюты. — Но если у тебя нет желания грабить банк, нам будет нужно понять, как обойтись без них.

— Разве деньги не выходят из той машины? — спросил Декс, указав на банкомат. — Так они показывают это в фильмах, которые смотрит моя мама.

— Да, но у тебя должен быть счет и код.

— Мы можем подделать их?

— Нет. У них есть все виды мер безопасности.

Он нахмурился.

— Ну, я собираюсь проверить это. Возможно, я смогу заставить его работать.

— Как ты сможешь «заставить его работать»?

— Я хорош с устройствами.

Она прикусила губу.

— Прекрасно, но… будь осторожен. У них есть камеры и персонал.

Он отмахнулся от нее, когда встал в очередь. Софи волновалась на заднем плане, прикрывая глаза, когда он начал нажимать случайные кнопки, будто это была игра. Она ждала полицейских сирен и сигналов тревоги, но всего пару несколько минут спустя он подошел к ней.

— Тысячи хватит? — Он протянул толстую пачку радужных банкнот. — Это просто бумага, так что я не уверен.

Она ахнула, обернувшись через плечо.

— Что ты сделал?

— Я сказал ему, что нам были нужны деньги, и он мне их дал.

— Ты сказал ему? Как?

— Я не знаю. Я просто знал, какие кнопки должен был нажать. А что?

— Потому что это не нормально, Декс. Ты просто ограбил банкомат.

— Ограбил?

— Да. — Она запихнула деньги под свою накидку, таким образом, никто их не увидит. — Как ты так хорошо ладишь с машинами? Это особенная способность или что?

Он думал в течение секунды, прежде чем его плечи опустились.

— Это так. Держу пари, что я — Технопат.

— Ты говоришь так, будто это плохо.

— Это почти так же хорошо как быть Замораживателем. Но думаю, что это лучше чем ничего. Я должен буду изучить это, когда мы вернемся домой. Если мы вернемся домой. — Его голос дрогнул.

Она сжала его руку.

— Мы найдем выход. Я втянула тебя в это, и я вытащу нас.

— Как? — прошептал он.

— Я не знаю. — Она впилась взглядом в то место, где должен был быть ее нексус. — Почему он не дал нам нексус?

— Они могут отследить нексус через область, которая удерживает тебя вместе.

Софи попыталась не волноваться о том, как легко они могли быть найдены.

— Хорошо. Тогда ответ должен быть в этой записке. Мы должны провести кое-какое исследование.

— Исследование?

— Да. — Она осмотрела улицу и потянула его в интернет-кафе, она определила, что оно было через несколько кварталов.

Так как они не ели несколько дней, она купила сэндвичи, с курицей для себя и с сыром для Декса, который ужаснулся от мысли съесть некогда живое существо. Потом она купила час Интернета.

Декс хихикнул, когда уставился на квадратные черные компьютеры и на то, как она открыла веб-браузер.

— Технологии, — пробормотал он, в то время как Софи гуглила «Париж, Александр, фонарь».

— Вот оно! — выдохнула она.

Первым же результатом шел Мост Александра III, знаменитый мост через Сену. Декоративные фонари шли по обе стороны. Это должен был быть их путь домой.

Владелец магазина указал им направление, и после пятнадцати минут ходьбы известные золотые статуи на колоннах появились в поле зрения. Они ускорились, но их волнение исчезло, когда они увидели, сколько там было фонарей.

— Возможно, нам нужно разделиться, — предложила Софи.

— Что мы вообще ищем?

— Понятия не имею. Просто ищи что-нибудь, что выглядит по-эльфийски, и мы пойдем оттуда.

— Легче сказать, чем сделать, — проворчал Декс.

Он был прав. Фонари были покрыты тщательно продуманными резными фигурками и украшениями… некоторые даже со статуями. Они только прошли половину моста, когда солнце скрылось за горизонтом. Скоро им понадобиться искать место для ночлега.

Она собиралась прекратить это дело, когда нашла маленькую, изогнутую линию в основании фонаря в центре моста. Эльфийская руна… одна из тех, которую она могла прочитать.

— Декс, иди сюда, — позвала Софи. Она надавила на нее, ища край секретного отделения, но ничего не нашла.

— Ты нашла?

— Да, что-то нашла. — Она указала на руну. — Она означает «Этерналия». Это должно быть то, что записка хотела, чтобы мы нашли.

— Как это поможет нам вернуться домой?

— Понятия не имею. — Она исследовала фонарь дюйм за дюймом, наконец, сосредоточившись на конце самой высокой лампы. — Смотри, Декс… там кристалл. Ни у одного из других фонарей его нет.

— Ты уверена?

— Да. Теперь я знаю эти фонари наизусть, и только у этого есть кристалл. — Она прищурилась, улыбаясь, когда увидела, что кристалл прыгал только в одном направлении. — Это прыгающий кристалл… держу пари, что он переносит прямо в Этерналию.

— Ты сделала это! Мы можем пойти домой. — Он обхватил ее руками и закружил. Секунду спустя он отскочил, краснея с головы до пят. — Прости. Я просто счастлив.

Она пожала плечами, надеясь, что ее лицо не было столь же красным, как чувствовалось.

— Нет проблем. — Ее улыбка исчезла. — Но у нас все еще нет нексусов. Как мы сможем вернуться домой?

— Люди прыгают без них все время.

— Да, люди, которым они больше не нужны.

— Мы достаточно близки… и мы сконцентрируемся чуть сильнее, когда будет прыгать. Мы можем вернуться, немного исчезнув, но это восстановится через несколько дней.

Легко ему говорить. Его уровень составлял три полные четверти. У нее же была даже не половина. Если применять простую математику, это означало, что она потеряет больше половины себя, что могло заставить ее исчезнуть надолго.

Но это был их единственный вариант.

— Ну, мы не можем сделать этого до восхода солнца. — Она указала на угол кристалла, которому явно был нужен рассвет, чтобы создать путь. — Возможно, нам нужно найти место, где можно спать.

Декс кивнул.

— Я не могу поверить, что есть кристалл в Этерналию, скрытый в Запрещенных Городах. Ты хотя бы представляешь, насколько это незаконно?

Она нахмурилась.

— Интересно, почему он здесь.

— Таким образом, мы можем приходить и уходить, когда нам нравится, — произнес грубый голос позади них. Софи и Декс развернулись и увидели три фигуры, указывающие серебряным оружием в их головы.

Похитители нашли их.

Глава 46

— Я не стал бы кричать на вашем месте, — предупредила их фигура с оружием. — Я не побоюсь использовать мелдер, и вам это не понравится. — Он указал металлическим устройством на лоб Софи. — Несколько секунд только ошеломят вас. Больше — нанесут непоправимый вред. Понимаешь?

— Вы не станете делать этого с людьми вокруг нас, — сказала Софи, ненавидя, что ее голос дрожал. Мост не был переполнен, но было несколько человек на вечерней прогулке. Один из них заметил бы три фигуры в черных плащах с капюшонами, угрожающие детям, и вызвал бы полицию.

Все три фигуры рассмеялись, и та с оружием — которая, казалось, была лидером — сделал шаг ближе.

— Они понятия не имеют, что мы здесь. — Он вынул маленький черный шар из своего плаща. — Это Затуманиватель. Это преломляет свет и звук вокруг нас, создавая своего рода силовое поле. Все, что кто-нибудь увидит или услышит прямо сейчас — это ветер и небольшое искажение в воздухе, как при сильной жаре, исходящее от земли.

Софи взяла Декса за руку. Они были сами по себе.

— Я не знаю, как вы сбежали, — прошипел лидер, когда он вручил моток серебряной веревки одному из его головорезов. — Но вы можете быть уверенны, что этого снова не произойдет.

Софи прикусила губу, таким образом, она не закричала, когда головорез дернул ее руки за спину и сильно связал их.

— Как вы нашли нас?

— Черный Лебедь, должно быть, думал, что мы не проверяем наши пути. Пусть это будет вам уроком. Никогда не недооценивайте своего противника.

— Если вы не Черный Лебедь, кто Вы? — потребовала Софи.

— Ты не захочешь знать, — поглумился один из головорезов, когда он связывал ее лодыжки. Холодный металлический провод впился в ее кожу, но она едва чувствовала его, когда сосредоточила всю свою концентрацию на том, чтобы позвать на помощь.

Пожалуйста, Фитц, передала она, представляя его в залах Эверглена. Ее мозг гудел энергией, и она двинула свой ум дальше, чем когда-нибудь делала прежде. Мы в Париже… Мост Александра III. Нам нужна помощь. Скажи своему папе и, пожалуйста, поспеши!

Возможно, адреналин увеличил ее концентрацию… или возможно это было принятие желаемого за действительное… но сообщение казалось более сильным на сей раз, когда она фактически могла почувствовать, как оно циркулировало в уме Фитца, когда он изо всех сил пытался игнорировать его.

Пожалуйста, послушай меня. Я не умерла… но могу умереть, если ты не придешь. Пожалуйста, пошли помощь.

Сильные руки так сильно тряхнули ее за плечи, что мозг загрохотал, разъединяя связь.

— Она снова передавала, — завопил головорез. — Никогда не слышал такого громкого требования. Мы должны убираться отсюда в случае, если кто-нибудь слышал ее.

— Согласен… и не пытайся делать это снова, если не хочешь узнать, что мелдер сделает с твоим сильным маленьким умом. Поняла? — Лидер направил оружие между ее глаз.

Она сглотнула желчь, заполняющую ее рот.

— Что вы собираетесь делать с нами?

— Это не твое дело. Шагай.

Декс не сказал ни слова, с тех пор как появились похитители. Софи подумала, что он был в шоке, но он, должно быть, канналировал, потому что одним быстрым рывком он разорвал свои путы и рванул на свободу.

— Пригнись, Софи, — прокричал он.

Она упала на землю, когда луч энергии просвистел мимо нее.

Другой взрыв от мелдера попал в Декса, когда он сбил лидера на землю и выбил оружие у него из руки.

Другой громила схватил оружие и попал Дексу в грудь.

Декс полетел назад и рухнул на землю, его тело дергалось в припадке.

— Возможно, я не ясно дал тебе понять, — проворчал лидер, когда он почистил свой плащ и выхватил мелдер у своего помощника. Он указал им на грудь Декса и нанес еще один удар.

Декс бился и крутился, странные булькающие звуки раздавались из его горла.

— Остановитесь, — попросила Софи. — Мы будем сотрудничать. Просто остановитесь.

— Конечно, вы будете сотрудничать. У вас нет выбора. — Он снова ударил мелдером Декса, и на сей раз Декс больше не двигался. Его безучастные, безжизненные глаза смотрели в никуда, и Софи зажмурилась, чтобы убрать этот вид.

Он будет в порядке, сказала она себе. Он просто без сознания.

— Уберите от меня руки, — прокричала она, когда громила рывком поставил ее на ноги. Костлявая белая рука сжала ее руку, и она запомнила каждую деталь бледного шрама между его большим и указательным пальцами, таким образом, она сможет выследить и найти его. Линия была белой и сформировывала полумесяц с зубчатыми краями… почти как укус.

Слово вызвало поток воспоминаний, ярких и ясных, и на сей раз они были ее собственными воспоминаниями.

— Ты! — ахнула она, вскидывая голову, чтобы получше рассмотреть его. Глубокий капюшон плаща скрывал его лицо, но она знала, кто скрывался в тени. — Я тебя знаю.

— Ты ничего не знаешь, — проворчал он. Но линия неуверенности была в его голосе. Он пихнул ее вперед, смеясь, когда путы заставили ее споткнуться.

— Прекрати с ней играть, — прокричал лидер громиле. — Избавься от мальчишки, пока я заберу девчонку.

— Вы не можете этого сделать! — завопила Софи.

— Как ты собираешься остановить нас? — спросил лидер, когда он указал мелдером ей на лоб. Он фыркнул, когда она ничего не сказала. — Так я и думал.

Что-то внутри нее лопнуло, когда она смотрела, как громила со шрамом поднял мягкое тело Декса и закинул его на плечо, чтобы унести его и убить.

Красный цвет застилал ее глаза, но здесь не было красного. Это была жестокая, черная ненависть. Она затуманила ее разум, пока не поглотила целиком.

Весь звук исчез, а тело дрожало от безумства, которое она не понимала. Она толкнула гнев, и тьма сошла с ума, когда пыталась освободиться. Когда последняя унция ненависти ушла, ее зрение прояснилось, и все три фигуры резко упали на землю, держась за головы и корчась от боли.

Ее путы разорвались, будто были сделаны из бумаги, а мышцы укрепились странной энергией, все еще бегущей через нее. Она подбежала к Дексу.

Его тело было вялым, когда она освободила его, но она почувствовала слабый пульс. Если она сможет перенести его к Элвину, он будет в порядке. Он должен быть в порядке. Он не мог умереть из-за нее.

Она покопалась в плаще крупной фигуры и схватила его следопыт. Она вытащила кристалл, поставила его на место и зафиксировала, надеясь, что он не перенесет ее в одно из их секретных укрытий. У нее не было никаких других вариантов, таким образом, она просто должна была рискнуть. Не имело значения, куда они пойдут, главное, что там будут эльфы, чтобы помочь им.

Потом она закинула Декса на плечо, едва заметив лишний вес, глубоко вздохнула и представила, как ее концентрация окутывает Декса аурой. Держа его, она подняла следопыт и встала в свет, позволив ему забрать их.

Боль была почти невыносимой, но она держалась, отказываясь позволять прыжку бить ее. Свет был силой, бьющей ее… ее тянуло и толкало в таком количестве различных направлений, что она не могла сказать, разрывалась ли она или крошилась на части. Когда она приблизилась к своему пределу, стремительное движение замедлилось, перетягивание каната уменьшилось, и пейзаж засверкал вокруг нее.

Она сфокусировала последнюю унцию своей концентрации вокруг Декса, когда свет ушел, не позволяя ему забрать хоть что-то от Декса.

Боль исчезла, и одну великолепную секунду она думала, что они могли быть в порядке.

Затем ее ноги подкосились.

Они с силой ударились о землю, и Декс застонал.

По крайней мере, она знала, что он все еще был жив.

Она попыталась повернуться, чтобы посмотреть, очнулся ли он, но не могла двигать головой. Она не могла чувствовать свое тело. Было похоже, что ее мозг больше не был связан с телом, и у нее было подавляющее желание отпустить, уплыть с тягой слабого ветра в ее коже и последовать за той частью ее, которую вырвал свет.

Она исчезала. Она, должно быть, потеряла слишком много себя при прыжке.

На мгновение она сдалась, закрыла глаза, когда тепло окружило ее. Но она не могла бросить Декса. Она должна была держаться, пока он не окажется в безопасности.

Она призвала всю оставшуюся концентрацию и передала так далеко, как могла.

Фитц, это Софи. Декс ранен, а я слишком слаба, чтобы помочь ему. Пожалуйста, приди. Я долго не продержусь…

Она видела его своим мысленным взором в его комнате на сей раз. Это было место, которое она никогда не видела… и она не могла быть уверена, видела ли она его сейчас в реальности, или это было все в ее воображении, но когда она позвала его по имени, он повернулся и посмотрел на нее.

Пожалуйста, Фитц. Мне нужна твоя помощь.

Он отвернулся, и схватился за что-то руками. Это был крошечный фиолетовый Альбертозавр и записка, которую она дала ему с ним. Если бы она могла почувствовать свою грудь, ее сердце пропустило бы удар.

Я ходил на твои похороны, подумал он.

Я не умерла… пока. Мне нужна твоя помощь.

Ее ум становился слабым от усилия, но она боролась с усталостью, настигающей ее, и цеплялась за связь.

Пожалуйста, Фитц. Ты должен прийти. До того, как станет слишком поздно.

Ее затуманенные глаза осмотрели пейзаж, ища ориентир, который мог бы объяснить, где она была. Она успокоилась, они были на открытой местности без признаков похитителей. Но это также означало, что они были сами по себе, и если Фитц не придет…

Фитц, здесь есть дерево. На одной его части — зеленые листья, на другой — цветы, и еще на одной — снег. Оно огромное. Если ты знаешь, где оно, поспеши.

Она спроектировала ему изображение.

Я так устала. Пожалуйста, помоги нам. У нас немного времени осталось.

Она не могла видеть Декса, но могла слышать его затрудненное дыхание. Она задумалась, сколько еще он мог продержаться. Достаточно долго, чтобы кто-нибудь нашел его?

Легкий ветерок проникал в нее, и она не могла больше сопротивляться.

Мне так жаль, Декс, передала она, не уверенная был ли он в сознании. Прости, что я не достаточно сильна, чтобы спасти себя.

Тепло прошло через ее ум, и она опустилась в него, в мир слепящих, радужных искр. Никаких волнений или забот. Всего в шаге от воздуха и свободы.

Слабый звук дернул ее обратно в действительность.

Устойчивый стук приближался.

Шаги!

Кто-то шел.

Так или иначе, ей удалось открыть глаза. Мир был расплывчатым, но она видела, как ноги приближались к ней. Три пары ног, в темной одежде.

Нет!

Она не позволит похитителям снова поймать ее.

Она не вернется в то темное, ужасное место.

Прости, что не смогла дождаться тебя, Фитц. Я пыталась. Потом она выпустила последний кусочек реальности и позволила ослепительному свету забрать ее.

Глава 47

Софи плыла по теплу. Время, пространство, жизнь… они не имели значения в яркости. Но она была в покое, спокойнее, чем когда-либо. Если это была смерть, она не была настолько плохой.

Призрак звука переплетался с искрами, цветом и жаром. Она попыталась проигнорировать его, но шум продолжился, и он казался знакомым. Одно слово много раз.

Софи.

Осознание потянуло ее прочь от света, и она боролась против того, чтобы оставить свободу. Она не хотела возвращаться к темноте.

Но она не могла не обращать внимания на голос.

Софи. Софи, ты меня слышишь? Софи.

Свет стал бирюзовым и заискрился как драгоценный камень всеми цветами вокруг нее. Голос был мягким, но все еще ломким, будто у него был акцент, который она не могла понять…

Фитц!

Радужный мир потерял свою привлекательность. С приливом вновь обретенной силы, она объединила оставшуюся унцию концентрации и обернула ее вокруг звук его голоса, давая ей вытащить ее обратно в реальность. Она ахнула, когда боль ударила в голову так сильно, что она почувствовала, как ее разум треснул, и тысячи различных болей разошлись осколками по ее телу.

Она попыталась пошевелиться, но едва смогла вздрогнуть. Что-то сильное и теплое обернулось вокруг нее.

— Софи, — снова сказал Фитц, четче на сей раз, прямо рядом с ней. — Софи, ты меня слышишь? Сожми мою руку, если можешь меня слышать.

У нее не было сил, чтобы сжать руку, но ее ум был сильнее тела.

Я здесь.

Он рассмеялся — красивый звук — и тепло снова окутало ее, сильнее на сей раз.

— Все будет хорошо, — прошептал он. — Ты в безопасности теперь. Просто будь со мной, хорошо?

Я постараюсь.

Было что-то, что она должна была помнить. Случилось что-то плохое. Кто-то пострадал. Изображение землянично-светловолосого мальчика, рухнувшего на землю, высветилось в ее уме.

Декс!

— Декс в порядке, — пообещал Фитц. — Киф переместил его в Эверглен, а Биана побежала за Элвином. Мы не были уверены, можно ли тебя двигать. — Его голос надломился в конце.

Так много вопросов проносилось в ее голове, но она боялась задать любой из них.

Спасибо, что ты пришел.

— Прости, что не пришел раньше. Я не поверил, что ты все еще… я надеялся, если… — Он подавился словами. — Я, наконец, рассказал Кифу и Биане об этом, и они убедили меня прийти. Если бы я пришел раньше, возможно…

Сейчас ты здесь.

— Я просто надеюсь, что не слишком опоздал, — прошептал он.

— Где она? — рявкнул Элвин, когда бегущие шаги послышались ближе. Он ахнул. — Фитц, открой ей рот.

Мягкие пальцы открыли ее рот, а затем прохладная жидкость заскользила по ее языку.

— Попробуй сглотнуть, Софи, — приказал Элвин.

Это взяло всю ее силу, она должна была протолкнуть сладкий сироп. Лекарство помчалась через ее тело, ошеломив, когда прошло.

Нет!

Она не хотела снова оказаться под седативными. Она не хотела возвращаться в темноту.

— Все хорошо, Софи, — прошептал Фитц, его голос отдалялся.

— Не борись с лекарством, — добавил Элвин. — Твое тело не готово бодрствовать. Обещаю, что все будет хорошо.

Она боялась погружаться в черноту снова. Она не была уверена, что у нее будет сила, чтобы вернуться.

Но паника отлегла, когда голос Фитца заполнил ее разум.

С тобой все будет хорошо, пообещал он. Просто спи.

Она цеплялась за его слова, когда темнота утягивала ее.

* * *

Прохладное покалывание во лбу, потянуло ее к реальности, и Софи сделала глубокий вдох, наслаждаясь взлетом и падением ее груди. Она забыла, как замечательно было дышать.

— Это моя девочка, — прошептал кто-то. Она знала голос, но ее туманный ум не мог узнать его.

Что-то коснулось ее губ, и она открыла их, глотая прохладную жидкость, которая лилась в ее рот. Она хотела пить вечно, но жидкость остановилась, и она скривилась в знак протеста.

— Знаю, — сказал голос, — но ты должна дать своему желудку приспособиться. Он пустовал долгое время.

Она хотела поспорить, но ее желудок свело судорогой, когда холодная жидкость ударила его. Ее тело изогнулось.

— Разве ты ничего не можешь дать ей от боли? — спросил другой голос поблизости.

— Прямо сейчас мне нужно, чтобы она чувствовала, так я могу проверить ее прогресс. Потом я снова могу ее отключить.

— Нет, — попросила она, испуганным, задушенным голосом. У нее было достаточно успокоительных, чтобы проспать всю оставшуюся часть жизни. — Никаких лекарств.

— Ш-ш-ш, — прошептал он, втирая бальзам в ее сухие губы. — Я не дам тебе лекарств, обещаю. Теперь, пожалуйста, лежи неподвижно, до того как сотрешь себя сама.

— Ладно. — Она открыла глаза, прищурившись на свет. Круглое лицо с темными грязными волосами нависло над ней. Переливающиеся очки выдали его.

— Элвин, — прошептала она.

Слезы наполнили его глаза.

— Не могу сказать, как хорошо слышать, что ты говоришь это. Балхорн спал с тобой в течение двух недель. Мы начали терять надежду. Но вчера он переместился, и вот ты здесь.

Кто-то шмыгнул носом позади нее.

— Олден? — спросила она, узнавая другой голос, который слышала.

— Я здесь, — прошептал он, ступая в ее поле зрения и беря ее за руку.

— Ты готова к паре посетителей? — спросил Элвин.

— Конечно, — прошептала она. Олден поправил ее подушку, и она поняла, что была в Эверглене, в комнате, в которой она останавливалась, когда первый раз ночевала в качестве эльфа. Снаружи она могла услышать какое-то бормотание и споры из-за того, кто должен увидеть ее первый, а затем к ней влетел Фитц.

Она сглотнула слезы, когда посмотрела ему в глаза.

— Спасибо, что принес меня обратно.

Прежде чем он смог ответить, Биана влетела в комнату, обхватила ее руками и разрыдалась.

— Мне так жаль, Софи. Мой папа хотел, чтобы ты бывала у нас больше, чтобы он мог присматривать за тобой, он сказал мне подружиться с тобой… но я действительно — твой друг, а потом ты ушла и… — Ее голос прервался рыданиями.

— Все в порядке, — прошептала Софи, и она действительно имела это в виду. Если Биана настолько волновалась, что спасала ее, настолько волновалась, что плакала, этого было достаточно. — Забудь об этом, ладно. Мы все еще друзья.

Биана засопела и отпустила ее, чтобы посмотреть в глаза.

— Правда?

— Правда.

— Хорошо, хватит девчачьих драм, — сказал Киф, пропихиваясь к ним. — Я тоже участвовал в спасении, помнишь? Я узнал дерево, которое ты показала Фитцу, это было Дерево Четырех Сезонов, таким образом, если бы не я… — Он запнулся, когда понял, что говорил о ее смерти.

— Спасибо, Киф. — Она улыбнулась, чтобы показать ему, что не возражала.

Он пожал плечами.

— В любое время. И, между прочим, ты — Телепат? Думаю, что это доказывает раз и навсегда, что ты определенно Самая. Таинственная. Девочка. За всю мою жизнь. — Его лицо потемнело. — Папа был очень самодоволен, когда услышал, что тебя обучал Тиерган. Он всегда должен быть прав. И на сей раз он был.

Софи глянула на Олдена.

— Это хорошо. Тебе больше не придется это скрывать. Фактически, все, кажется, знают каждую деталь произошедшего за прошлые несколько месяцев. — Он бросил многозначительный взгляд на Кифа.

Отлично. Все знали, что она была фриком.

Хотя это было своего рода облегчение. Больше не нужно было скрываться. Больше не нужно было лгать. Ее друзья поддерживали ее… а другие? Она не была уверена, что волновалась по этому поводу.

— Все меняется, — добавил Олден. — Но мы поговорим об этом позже. Прямо сейчас, тебе нужно отдохнуть.

— Не без этого, — сказала Фитц, вручая ей ярко-синего слона.

— Элла! — Софи спрятала лицо между гибкими ушами, игнорируя хихиканье Кифа. Она прошла через слишком многое, чтобы заботиться о том, что он ее поддразнивает. Она посмотрела Фитцу в глаза, тая, когда он улыбнулся ей. — Парни, спасибо, что спасли меня.

— Просто поправляйся, ладно? — приказал Киф. — Школа не такая без тебя. Никаких взрывов или чрезвычайных ситуаций. Скучно.

— Я постараюсь, — пообещала она.

И если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, как добраться до меня, передал Фитц.

Софи ахнула.

— Как?

Фитц усмехнулся.

Понятия не имею. Я проскользнул, когда ты исчезала, и теперь это легко.

Это означает, что ты можешь читать мои мысли? спросила она, готовясь умереть со стыда, если он мог.

Он покачал головой.

Я могу только передать. Довольно круто, а?

Она кивнула, стараясь не волноваться о том, что могло произойти с ее мозгом, чтобы вызвать такое изменение.

— Эй, вы двое, никаких телепатических разговорчиков, или я буду считать, что вы, ребята, флиртуете! — Киф рассмеялся, когда они оба вспыхнули и стали смотреть куда угодно, но не друг на друга.

— Думаю, Декс взорвется, если я не впущу его, — перебил Элвин.

Декс прорвался через дверь, и у Софи перехватило дыхание. Он выглядел отлично… ни царапинки.

Увидимся, пообещал Фитц, когда потянул Кифа и Биану на выход.

Декс протопал мимо них.

— В следующий раз, когда попытаешься спасти меня, сконцентрируйся немного больше на себе, хорошо? Ты почти умерла из-за меня.

— Фактически, ты почти умер из-за меня. Дважды, — напомнила она ему, ее голос дрогнул, когда она попыталась не думать о его безучастных глазах после удара мелдера.

Он прикусил губу.

— Мы в расчете?

— Идет.

Он наклонился вперед, будто хотел обнять ее, затем заметил Олдена и Элвина и отступил. Он сжал ее руку, покраснев.

— Ты действительно в порядке?

— Да. Просто немного устала. Как у тебя дела? Мелдер тебя сильно ранил? — Она искала крошечные раны, которые она, возможно, пропустила издалека.

— Ничего такого, что не мог бы исправить Элвин. И ничего такого, что происходит, когда прыгаешь со всей своей концентрацией, обернутой вокруг кого-то другого. Ты вообще понимаешь, как глупо это было?

— А что я должна была сделать? Моя концентрация была такой слабой, и ты был слаб.

— Вообще-то, твоя концентрация совсем не слабая, — исправил Олден.

— Декс не потерял ни одной клетки при прыжке, — согласился Элвин. — Если бы ты сконцентрировала немного больше на себе, то не исчезла бы, и мне не прошлось бы проводить две недели, пытаясь вернуть цвет и жизнь к полуистощенному телу.

— Прости, — пробормотала она, съеживаясь на слово «полуистощенное». — Но… мой нексус был только на половине. Декс, ты видел это. Как моя концентрация могла быть сильной?

— Мы поговорим об этом позже, — сказал Олден. — Прямо сейчас ты должна отдыхать.

Он подтянул одеяло к ее плечам, и она прижала Эллу, задавшись вопросом, почему она была у Фитца. Она оставила Эллу в Хевенфилде.

— Грэйди и Эделайн приходили, чтобы посмотреть на меня? — прошептала она, ненавидя себя за надежду, что они приходили.

— Они не уходили с тех пор, как Фитц нашел тебя. Ты понятия не имеешь, через что они прошли за эти три с половиной недели.

— Три с половиной недели?

— Ты долго была в отключке, Софи. Они ждут снаружи, но они поймут, если ты не захочешь их видеть.

Эмоции застряли у нее в горле, и она сглотнула. Несмотря, что они ее обидели, несмотря на то, что она сердилась на них, она не могла не увидеть их… не после всего, через что она прошла.

— Вы можете привести их, — прошептала она.

Олден сжал ее плечо и повел Декса к двери. Декс помахал ей, когда две изможденные фигуры вошли в комнату.

Софи побледнела.

— Грэйди? Эделайн? — Она едва узнала их. Было похоже, что они не ели, не спали, не переодевались несколько недель.

Эделайн прикрыла рукой ее дрожащие губы и помчалась к Софи, залезла к ней на кровать, чтобы обнять ее так сильно, что почти было трудно дышать. Грэйди упал на колени на пол около них, сжав руку Софи.

— Я просто… дам вам пару минут, ребята, — сказал Элвин, убегая, когда они все начали плакать.

Грэйди откашлялся и вытер глаза.

— Прости, мы не хотим утомлять тебя. Это просто немного ошеломляет, что ты вернулась. Мы ходили на твои похороны…

Другой всхлип затряс плечи Эделайн, прежде чем она отпустила Софи и поднялась, сжав руки Софи.

— Потерять тебя — было одной из самых страшных вещей, которые я когда-либо переживала, — прошептала она, — но хуже всего было знать, что ты понятия не имела, сколько значишь для нас.

Грэйди сжал их руки.

— Мы никогда не хотели любить кого-нибудь снова после того, как мы потеряли Джоли, — прошептала Эделайн. — Но мы любим тебя, Софи. Ты — такая же наша дочь, как была она. Нам нужно, чтобы ты знала это… не потому что мы хотим, чтобы ты простила нас, а потому что ты имеешь право это знать.

— Отменить твое удочерение — было худшей ошибкой, которую мы когда-либо делали, — добавил Грэйди. — У тебя всегда будет дом с нами в Хевенфилде, но мы поймем, если ты захочешь остаться с Олденом и Деллой. Мы просто надеемся, что ты навестишь нас когда-нибудь. Дай нам быть крошечной частью твоей жизни… даже если мы этого не заслуживаем.

Софи кивнула, слишком пораженная, чтобы сказать что-либо кроме «Спасибо». Но когда Эделайн поцеловала ее в щеку, а Грэйди погладил ее по волосам, она добавила:

— Я тоже люблю вас, ребята.

Они оба улыбнулись, и даже при том, что они были все еще тонкими и уставшими, они больше становились похожи на себя. Эделайн снова поцеловала ее в щеку.

— О, я почти забыл. — Грэйди вытащил крошечный комок меха из своего кармана.

— Игги!

Игги скользнул по ее плечу, утыкаясь носом в ее щеку. Софи подавила рвотный рефлекс.

— Фу, я забыла какое у Игги дыхание. — Она почесала его голову, и его хрустящее мурлыканье заполнило комнату. — Спасибо за твою помощь в пещере, малыш.

Эделайн засопела.

— Он пришел и нашел нас. У нас заняло какое-то время, чтобы понять, что он хотел, но к тому времени, когда мы пришли к пещерам, поднялась огромная волна и… — Ее голос прервался.

Софи сжала руку.

— Я в безопасности. — Она попыталась подумать, что это было так.

Грэйди встал, когда она зевнула.

— Мы дадим тебе поспать.

Она не хотела спать после потери такого большого количества времени, но ее тело требовало этого, и к тому времени, как Грэйди поправил ее одеяло и выключил свет, она уже спала с Игги около нее, храпящим как цепная пила.

Глава 48

Сны Софи были шоу ужасов из призрачных голосов, черных фигур и огня. Она проснулась, запутавшись в одеяле, только чтобы найти огромное серое животное, возвышающееся над ней. Она закричала, когда черный страх циркулировал в ее уме, а тело дрожало.

— Софи, стой, — предупредил Олден, тряся ее за плечи. — Стой, ты делаешь ему больно.

Его голос смыл темноту, и ее зрение прояснилось. Серое животное сжалось на полу, страдая от боли.

— Сандор не сделает тебе больно, — пообещал Олден. — Совет назначил тебе гоблина-телохранителя, чтобы охранять тебя. И причинять ему боль — не очень хорошая идея.

Она сжала челюсти.

— Причинять ему боль?

Олден кивнул.

— Похоже, что ты Причинитель боли. Мелдер дает временный паралич, поэтому Декс был в полубессознательном состоянии во время вашего спасения. Он сказал мне, что ты заставила их всех корчиться от боли. Я задумался, могла ли ты причинять боль. Ты просто сделала это с Сандором, таким образом, кажется, что ты можешь это делать.

Ее глаза широко распахнулись, и она повернулась к едва сознательному гоблину на полу.

— Простите… я не хотела…

— Он будет в порядке, через минуту, — пообещал Олден. — Гоблины — сильные.

И все же она вывела из строя его… даже без попыток.

— Но… я — Телепат. Как у меня могут быть две особенные способности?

— Возможно иметь больше чем одну способность. Но это редкость. Но видя, насколько ты особенная, я бы не удивился, что у тебя будет больше способностей, которых мы еще не обнаружили.

— Что, я просто проснусь однажды и смогу проходить через стены?

— Не совсем. Большинство способностей остаются бездействующими, пока они не пробудятся… вот почему у нас есть занятия по обнаружению способностей. Кажется, что травмируемое похищение активировало некоторые твои скрытые таланты. Вот почему ты можешь причинять боль, вот почему твоя концентрация теперь сильнее… и Декс сказал, что ты — Полиглот.

— Кто?

— Ты интуитивно говоришь на других языках, просто услышав их. Это очень редкое умение. Ты порадуешься, что оно у тебя есть, когда будешь продвигаться на изучении видов.

— Наверное. — Она не была уверена, что будет когда-либо волноваться о наличие у нее более странных талантов.

— Мы запустим некоторые тесты, когда ты окрепнешь. Посмотрим, сможем ли мы узнать, что еще ты можешь делать.

Она дрожала. Она все еще могла услышать призрачный голос похитителя, говорящий что-то подобное, в то время как он допрашивал ее.

Что, если она не хотела узнавать что-либо еще?

Сандор поднялся на ноги и попятился к своему посту в тенях.

— Простите, — прошептала она.

— Все в порядке. — Мягкий голос Сандора больше подходил кролику, чем семифутовому, огромному гоблину. Он повернулся к Софи и поклонился.

— Приятно знать, что моя подопечная сможет позаботиться о себе, если я подведу ее.

Она вздрогнула.

— Я так понимаю, это означает, что вы не поймали похитителей.

Олден сжал ее руки.

— Мы больше никогда не позволим им снова забрать тебя. Дворянство работает сверхурочно, и у нас есть кое-какие выводы. — Он вручил ей журнал памяти и открыл чистую страницу. — Ты помнишь что-нибудь, что могло бы помочь?

— Все время я ничего не видела и не смогла исследовать их умы, так как была под седативными. Плюс, я экономила свою концентрацию для передачи. Но лидером был Пирокинетик, таким образом, это, должно быть, был Финтан.

— Ты уверена, что это был Пирокинетик?

Она потерла там, где его руки иссушили ее кожу.

— Полностью.

Глубокая морщина залегла между его бровями.

— Тогда у нас есть незарегистрированный Пирокинетик. Мы все еще контролируем каждое движение любых Пирокинетиков, и это не мог быть Финтан.

— Почему?

— Образец, который ты собрала, доказал, что пожары — это Эверблейз. Финтан был арестован в тот день, когда вы с Дексом исчезли, и его держали под арестом с тех пор в ожидании трибунала.

— Это на самом деле имеет смысл. Он спросил меня, знаю ли я, кто он, и когда я предположила Финтана, он рассмеялся. Потом он снова меня обжег. — Она вздрогнула.

— Прости, Софи, — прошептал Олден, задыхаясь. — Когда я думаю о том, что…

— Не думайте об этом, — перебила она, не желая видеть его расстроенным. — Все закончилось. Я в порядке. Это не ваша вина.

— Это не так. Это я объявил твою смерть и прекратил поиски. Если бы я не сделал этого, то мы, возможно, нашли тебя раньше. — Он покачал головой. — Когда они нашли ваши кулоны в океане, и явно была приливная волна в пещере, я не мог видеть это ни с какой стороны, кроме трагического несчастного случая. Я никогда не рассматривал похищение. Я никогда не думал, что Черный Лебедь опустится до такой низости.

— А они и не опустились. Я не знаю, кем были похитители, но они не были Черным Лебедем. Фактически, я думаю, что Черный Лебедь спас нас.

— Это говорил Декс. Ты уверена?

Она кивнула, пытаясь собрать свои воспоминания… они были запутанным беспорядком от наркотиков.

— Думаю, что Черный Лебедь работает против похитителей, и еще я думаю, что они отправляли мне сообщения и подсказки, потому что хотели, чтобы я остановила Эверблейз. — Она сделала паузу, не уверенная, хотела ли она знать ответ на следующий вопрос. — Вы думаете, что похитители устроили Эверблейз?

Олден порылся в своем плаще.

— Это возможно. Финтан требует признать его невиновным. Но он также не подвергнется исследованию… таким образом, он может что-нибудь скрыть. И если у нас есть незарегистрированный Пирокинетик, я не сомневаюсь, что Финтан знает что-то об этом.

— Почему Совету просто не прибегнуть к разрыву памяти?

— Они хотят дать их другу шанс увидеть его ошибку… и, возможно, эта новая информация заставит его признаваться. В противном случае они проведут его. Они просто пытаются избежать осуждать его на жизнь в безумии.

— Это его выбор, если он не признается.

— Так и есть. Но если бы ты когда-нибудь видела разрыв памяти, ты бы поняла их нежелание. — Его плечи вздрогнули. — Это ужасно.

Ее мысли метнулись к Прентису. Она не знала, как он теперь выглядел, или даже каким он был, но он дал сломать свой разум, чтобы защитить ее, возможно от тех же людей, которые забрали ее и Декса. Она не была уверена, что заслуживала той жертвы. Тем более что это также разрушило жизнь его семьи.

— Я уверен, что разрыв памяти будет сделан, — сказал Олден, нарушая тишину, которая повисла между ними. — Совет просто дает своему другу все шансы помочь себе. Плюс, они не хотят думать, что он пытался единолично уничтожить людской род. Тем временем, если есть что-нибудь еще, что ты можешь вспомнить, что могло бы помочь нам найти похитителей, сейчас самое время рассказать мне.

Там было что-то… что-то еще. Но память была вне досягаемости, подавлена травмой. Она уставилась на руки Олдена, когда он сжимал свою накидку. Его руки были бледными, белыми.

Она потянулась к журналу памяти.

— Я видела одного из них.

— Что? Когда?

— Мужчину, который пытался схватить меня в человеческом мире в день, когда Фитц перенес меня сюда. Его укусила за руку собака. У похитителя был шрам в форме полумесяца в том же самом месте.

Она спроектировала рану и шрам на страницу и вручила журнал памяти Олдену. Один шрам был новым и кровоточащим, а другой был выцветшим, но они были одного размера и формы, и были зазубрены даже в тех же самых местах.

— Смотрите? Он действительно был эльфом… и он должен был там меня забрать.

— Еще один раз, когда я не защитил тебя. — Олден покачал головой. — Ты помнишь, как он выглядел?

Она закрыла глаза и сконцентрировалась на воспоминании, ожидая, пока она не вспомнит каждую деталь, прежде чем послать его на бумагу.

Ее руки дрожали, когда она смотрела на человека, который связал ее и пичкал наркотиками… который был готов убить Декса. У него были короткие светлые волосы, проникновенные голубые глаза, точеные черты лица… это казалось неправильным, что кто-то настолько красивый был настолько злым.

Олден детально изучил изображение.

— Я не знаю его. Удивительно, что он в первый раз позволил тебе уйти только с угрожающим человеком.

— Ну, мистер Форкл мог быть…

— Мог быть кем? — спросил Олден, когда она не продолжила.

Ее мысли мчались в слишком многих направлениях, чтобы ответить. Она потерла свои виски, пытаясь думать через хаос воспоминаний. Она должна быть действительно уверена в том, что она собиралась сказать.

— Мне следует позвать Элвина? — спросил Олден, подскакивая на ноги.

Она схватила его за накидку.

— Это был он.

— Был кто?

— Мистер Форкл. — Она покачала головой, когда посмотрела ему в глаза. — Мистер Форкл спас нас. — Предположение было настолько причудливым, оно заставило ее хотеть рассмеяться. Но она знала, что это было верно.

— Мистер Форкл, — повторил Олден.

Она кивнула.

— Он начинал почти каждое предложение с «вы, детишки». Мужчина, который спас нас, тоже говорил это.

— Это может быть совпадение.

— Это был он. — Она резко отодвинулась назад, будто ей нужно было пространство, чтобы обработать эту огромную мысль. — Мистер Форкл — эльф.

Олден опустился около нее.

— Ты уверена?

Она хотела сказать да, но…

Она схватила журнал памяти и спроектировала мистера Форкла таким, каким она помнила его. Морщинистым. С избыточным весом. Это должна была быть ошибка.

Олден ахнул, когда просмотрел через ее плечо.

— Он — эльф.

— Но он старый.

— Вот так выглядят те, кто наелся ягод раклберри. Посмотри, какой натянутой выглядит его кожа? Тело — одутловатым и морщинистым, как при компрессе из ягод.

— Он действительно пах потными ногами, — вспомнила Софи. — Это могло быть от ягод.

Олден провел рукой по волосам, отбрасывая их назад, и уставился в пространство.

— Это объясняет, почему похититель отступил. Он мог понять, что твой сосед был сильнее его. Я уверен, что Черный Лебедь послал их самого квалифицированного сотрудника охранять тебя. — Он покачал головой. — Я должен был догадаться, что они не оставили бы тебя одну. Они хотели бы, чтобы кто-то был поблизости в случае, если бы что-то пошло не так, как надо.

Он был прав. Мистер Форкл всегда высматривал ее. Он позвонил в 911, когда она ударилась головой. И он всегда спрашивал ее о головных болях. Он, должно быть, знал, что она была Телепатом.

— Но… почему я могла услышать его мысли? Разве его ум не должен был быть тихим?

— Еще одна часть его маскировки. Высококвалифицированный Телепат может передать мысли так, как делают люди. Он дал тебе то, что ты должна была услышать, чтобы не подозревать его. Держу пари, что так они привили некоторые воспоминания в твой мозг. У него, конечно, было достаточно доступа к тебе, чтобы передавать подсознательные сообщения, когда ему было нужно.

Мистер Форкл? Телепат?

Она сделала вдох.

— Он был там, когда я упала и ударилась головой… несчастный случай, с которого началась моя телепатия, когда мне было пять лет. Думаете, что он сделал что-то со мной?

— Так может быть. Я не уверен, почему они хотели вызвать у тебя способности в том возрасте. Но, возможно, он и решил воспользоваться тем, что ты была в бессознательном состоянии. Возможно, телепатию так легче активировать… но я никогда ничего такого не делал. Фактически, интересно…

— Что? — спросила она, когда он не закончил.

— Интересно, является ли он причиной, благодаря которой ты развила больше способностей. Он, возможно, вызвал некоторые из них после того, как спас тебя. Это были именно те навыки, которые были необходимы тебе, чтобы выжить.

Она не помнила большую часть того, что произошло, но она действительно не забыла то чувство, будто ей снова было пять лет. Он сделал то же самое, что сделал тогда?

Она покачала головой. Это было чересчур.

Всю жизнь ее контролировали и управляли ей… и они все еще продолжали это делать.

— Почему? — спросила она, жалея, что у нее не было ничего под рукой, что можно было бы бросить. — Почему они поселили меня среди людей? К чему все эти секреты? Какой в этом смысл?

— Я не знаю, — прошептал Олден, когда поднялся и стал расхаживать по комнате. — Я всегда предполагал, что это должно было скрыть тебя от нас. Скажи мне вот что… почему ты рисковала всем, что разлить Эверблейз?

Она была удивлена его вопросом.

— Люди умирали.

— Люди умерли, — исправил он. — И никто не озаботился, чтобы остановить это. Кроме тебя. Думаю, что ты не можешь отрицать, что твое воспитание сыграло большую роль в том решении. Возможно, это то, чего все время хотел Черный Лебедь. Если ты права, и они работают против этих других мятежников, которые, кажется, хотят уничтожить людской род, тогда, возможно, они думали, что будет мудро иметь кого-то, кто будет заботиться о людях на их стороне.

— Я не на их стороне.

— Это не означает, что они не хотят, чтобы ты была. — Он сделал паузу, чтобы посмотреть из окна. — Единственные, кто будут знать все наверняка, это Черный Лебедь. В свое время, мы найдем их и спросим.

Он заставил это казаться настолько простым, будто он мог просто найти их адрес в телефонной книге.

— Они скрывались от вас в течение многих лет. Что заставляет вас думать, что вы можете найти их теперь?

Он поднял журнал памяти.

— Мы прогоним эти изображения через базу данных регистрации. Твоего соседа может быть будет трудно найти, но мы проверим каждого Телепата, пока не найдем его и не вынудим привести нас к Черному Лебедю. Тем временем мы используем другую картинку, чтобы установить личность похитителя. Как только мы поймаем его, то сможем исследовать его ум, чтобы найти остальных.

Она прижала колени к груди, качая головой.

— Я сказала ему, что узнала его. Уверена, что теперь он в бегах.

— От нас не так-то легко скрыться.

— Не в обиду, но мне не кажется, что это слишком сложно. Черный Лебедь прятал меня двенадцать лет… и вы нашли меня только тогда, когда они привели вас ко мне. Похитители скрывали нас где-то в Париже, и вы понятия не имели где. Они скрыли секретные прыгающие кристаллы среди людей, о которых никто не знал… кроме других мятежников. Думаю, что легче прятаться здесь, чем в человеческих городах. По крайней мере, у них есть камеры видеонаблюдения, детективы и полиция.

Олден вздохнул.

— Я вижу, почему ты это чувствуешь, но ты должна понять, Софи. У людей есть в распоряжении те меры, потому что у них распространены заговоры, поджоги и похищения. Здесь это неслыханно. Или должно быть.

Он покачал головой.

— В течение тысяч лет безраздельно властвовал Совет. Они были самыми мудрыми, самыми талантливыми членами нашего общества, сотрудничали для большей пользы. Никто не оспаривал их власть. Но прошлые несколько десятилетий изменили все.

— Почему?

— Люди. Они разработали оружие, достаточно мощное, чтобы разрушить планету. Таким образом, приблизительно шестьдесят лет назад в Совете появилось предложение, чтобы создать новое Прибежище специально для людей, и переместить тех на благо земли… и ради безопасности самих людей. Это решение имело большую поддержку. Некоторые очень влиятельные люди устали скрываться в тенях, в то время как люди сходили с ума по всему земному шару. Но Совет отклонил его, отказавшись заключать в тюрьму интеллектуально развитый вид. Для отчета, я был согласен с их решением.

Софи кивнула. Люди были бы опустошены, если бы их жизни были вырваны с корнем.

— Сторонники инициативы были рассержены на Совет. Некоторые призывали, чтобы члены Совета ушли в отставку… особенно Бронте, так как он больше всех выступал против идеи… а угрозы были продолжить план, так или иначе. Совет не отнесся к угрозам серьезно, но они запретили контакты с людьми любого вида и приняли на работу Телепатов, таких как я, чтобы не предвзято относились к подозрительной деятельности. Весь разговор о восстаниях исчез, и Совет был удовлетворен. Кризис был решен.

Он вздохнул.

— Я всегда подозревал, что мятежники ушли под землю… хотя я никогда не думал, что их больше чем одна группа. Боюсь, что я был почти столь же слеп как Совет. — Его плечи опустились, когда он уставился на землю.

— Даже когда я нашел твою ДНК, ни один из Членов Совета не поверил в твое существование, или в то, что ты имела какое-то отношение к восстанию. Вот почему все было обработано так плохо. Но они больше не смогут игнорировать это. Эльф попытался сжечь Запрещенные Города до основания Эверблейз. Команде алхимиков пришлось провести дни, делая Фриссин, чтобы потушить пожары во всем мире. Два ребенка были похищены незарегистрированным Пирокинетиком и удерживались в заключении, в то время как мы проводили по ним похороны. — Его голос раскололся, и на секунду он замолчал, потом откашлялся. — Совет был вынужден признать, что восстание существует, и ты можешь быть уверена, что эта угроза будет решена. У нас есть огромная сила в нашем распоряжении. Мы просто не использовали ее.

Софи потянулась к Элле и прижала ее к груди, чтобы скрыть свою дрожь.

Она хотела верить ему, но это было сложно. Мятежники были умны, и очень хорошо организованы. Если они захотят добраться до нее, она не сомневалась, что у них это получится.

Но теперь у нее был телохранитель. Он охранял ее… хотя ей не нравилась идея, что гигантский серый гоблин будет находиться рядом с ней все время.

— Я могу сказать, что ты все еще волнуешься, Софи, и я не виню тебя в этом. Но проверь мне. Теперь восстание будет искореняться очень быстро, когда Совет готов признать его. Любой вовлеченный будет отдан под суд.

— Надеюсь, что так, — прошептала она, пытаясь не думать об эльфе с призрачным голосом, который был где-то там, готовясь к мести. — Я посмотрю, смогу ли я вызвать какие-нибудь воспоминания, которые смогли бы помочь.

— Нет. — Олден сел около нее. — Я не хочу вовлекать тебя в это. Ты и так очень помогла, в тебе скрыты невероятные силы, но тебе двенадцать лет.

— Тринадцать, — исправила она, поняв, что ее день рождения прошел несколько месяцев назад. Эльфы не обращали внимания на дни рождения, с учетом их неопределенной продолжительности жизни, таким образом, она почти о нем забыла.

— Прекрасно. Тринадцать. Но ты все еще слишком молода, чтобы участвовать в заговоре. Я хочу, чтобы ты пообещала мне. — Он ждал, пока она посмотрит ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты пообещала, что просто будешь нормальной, счастливой, тринадцатилетней девочкой. Пойдешь в школу. Подружишься. Разобьешь пару мальчишеских сердец. Весело проведешь время. Не будешь больше беспокоиться о секретных сообщениях или заговорах или восстаниях. Отдай это скучным взрослым как я.

— Но я не нормальная тринадцатилетняя девочка. У меня есть способности, которые никто не понимает… и тайны, скрытые в моем мозге, из-за которых люди готовы убить меня.

— Это может быть верно, но быть особенной не означает, что у тебя не может быть нормальной жизни. У тебя есть всего семь лет, чтобы быть подростком. Насладись ими. Пообещай мне, что попробуешь.

Нормальная жизнь. Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

После всего через что она прошла, она признала, что никогда не будет полностью принадлежать спокойной жизни. Пришло время прекратить притворяться, что она могла это делать.

— Я попробую, — согласилась она, — только если вы пообещаете мне, что, если что-то еще произойдет, и я понадоблюсь вам, вы придете ко мне… даже если мне будет всего тринадцать лет.

Он смотрел ей в глаза и ждал, что она моргнет. Но она этого не сделала.

— Ты заключаешь выгодную сделку, — смягчился он. — Но идет.

— Тогда, ладно. Я обещаю.

— Совет будет рад услышать это. Это поможет на твоем Трибунале.

— На Трибунале?

Его взгляд опустился на пол.

— Бронте все еще настаивает на Трибунале из-за законов, которые ты нарушила, чтобы собрать Эверблейз. Плюс, Совет должен решить твое будущее в Ложносвете.

Она вытащила ресницу. Она забыла, насколько сомнительным все еще было ее будущее.

— Когда он будет?

— Не сразу. Они согласились подождать, пока ты окрепнешь.

— Я достаточно окрепла.

— Три дня назад рядом с тобой спал банши, и мы были напуганы, что нам придется проводить по тебе реальные похороны.

— Пожалуйста, не заставляйте меня ждать. Я не смогу выдержать незнание.

Олден долго изучал ее лицо перед ответом.

— Если ты действительно хочешь, я устрою все уже завтра.

Она кивнула.

— Хочу.

Глава 49

Софи сидела рядом с Олденом на пьедестале лицом к двенадцати Членам Совета в Зале Трибунала… и на сей раз это был переполненный зал. Друзья, Наставники, незнакомцы. Даже враги. Стина глумилась над ней, когда Бронте поднялся, чтобы зачитать обвинения.

Между законами, уставом и подуставом она вычленила пять главных нарушений и одиннадцать незначительных… новый рекорд. По крайней мере, половина из них несла возможность изгнания.

И все же, Софи не боялась.

Ее накачали наркотиками и допрашивали, она наблюдала за своим лучшим другом, подвергающимся пыткам при попытке бегства, и должна была бороться со своим исчезновением. Независимо от того, что решит Совет, это никогда не сможет быть хуже того, что она уже пережила.

Таким образом, ее ноги не дрожали, когда она вышла вперед, чтобы сказать в свою защиту, и она не дрожала под ярким взглядом Бронте. Ее реверанс был столь же неизящным как всегда… она слышала, как Стина захихикала, когда Софи потеряла равновесие в конце, но она высоко держала голову, когда оказалась лицом к лицу с Советом во всей их царственной красе.

— Мисс Фостер, — произнес Эмери, его голос был теплым. — От имени всего Совета я хотел бы выразить наше облегчение, что вы вернулись домой. Мы также хотели уверить вас, что найдем тех, кто был ответственен за ваше похищение, и заставим их лицезреть правосудие за их действия.

— Спасибо, — сказала она, гордясь силой в своем голосе.

— Однако сегодня вы стоите перед нами, обвиняемая в очень серьезных нарушениях. Что вы хотите сказать в свою защиту?

Она провела всю ночь, составляя прекрасное извинение за свои действия, но она выбросила его прежде, чем покинуть Эверглен. Она не сожалела о том, что сделала, и не собиралась притворяться. Оралье все равно узнает, если она солжет.

Софи откашлялась и обратилась ко всему Совету… даже к Бронте.

— Я никогда не хотела нарушать закон, и я не собираюсь снова это делать. Но люди теряли свои дома. Люди умирали. Я знаю, что они были людьми, но я не могла сидеть, сложа, руки и позволять этому происходить. Мне жаль, если это преступление. Я не буду спорить, если вы накажете меня за мой выбор, но я твердо считаю, что это было правильное решение. Я лучше буду наказана за то, что приняла правильное решение, чем буду жить с чувством вины всю оставшуюся жизнь, что приняла неправильное.

Бормотание и ропот заполнили комнату, пока Эмери не откашлялся. Повисла тишина, когда он закрыл глаза и поместил руки на свои виски.

Большинство Членов Совета проигнорировало ее, когда они спорили, но Терик глянул на нее и слегка подмигнул, когда их глаза встретились. Она надеялась, что это был хороший знак, но не могла быть уверена. Эмери вытянул руки, чтобы заставить замолчать аргументы, бушующие в его голове. Он посмотрел Софи в глаза, его лицо было невозможно прочитать.

— Спасибо за вашу честность, мисс Фостер. В то время как некоторые из нас — он поглядел на Бронте, — чувствуют, что Ваше отношение непочтительно и мятежно, ни один из нас не мог отрицать, что ваши действия раскрыли проблему и заговор, который мы сами пропустили, и для этого мы должны вам высказать нашу благодарность. Однако мы не можем просто проигнорировать тот факт, что законы были нарушены.

Она сделала вдох, готовясь к худшему, когда шепот и бормотание загудели в ее ушах, как статика.

— Было много споров о том, каково будет надлежащее наказание, — продолжил Эмери, еще раз косо глянув на Бронте, — но решение было принято… и оно единогласно. — Он откашлялся. — Учитывая тот факт, что мы, как ваши правители, были не в состоянии защитить вас от недавних неудачных событий, мы чувствуем, что было бы неуместно назначать вам наказание. Ваши нарушения пойдут в ваш постоянный отчет, но наказание будет отмечено, как «уже отбытое», и это будет конец вопроса. Это понятно?

Потребовалась секунда, чтобы слова улеглись в ее голове… и еще одна, чтобы понять, что он ожидал ответа.

— Да, — Софи практически пропела, когда бормотание вокруг нее превратилось в болтовню.

Наказание уже отбыто. Так действительно могло быть? Это действительно могло быть закончено?

— Что возвращает нас к вопросу вашего приема в Ложносвет, — прокричал Эмери через шум, его слова было похожи на гигантскую булавку, протыкающую пузырь, в котором она плавала.

Комната затихла. Сердце Софи бешено заколотилось в ее груди.

— Мисс Фостер, вас допустили к обучению в Ложносвете на временной основе, и вопрос должен был быть пересмотрен, как только мы рассмотрим ваше выступление на занятиях. Однако, благодаря вышеупомянутым неудачным событиям, вы пропустили все свои итоговые экзамены и в настоящее время провалили все ваши занятия. И чтобы сохранить целостность нашего процесса тестирования, мы не можем позволить вам сдать экзамены в это время. Таким образом, мы в своего рода тупике, поскольку не понятно как действовать дальше.

Бронте открыл рот, но Эмери прервал его.

— Ваше предложение было отмечено, член совета Бронте. Мы, однако, надеемся услышать несколько других предложений, прежде чем решим. Я открываю решение этого вопроса для Наставников Софи Фостер. Кто-либо из вас может предложить решение ее проблемы?

Шепот шипением прошел сквозь зрительный зал, когда все ее Наставники встали со своих мест в первом ряду и поклонились в знак уважения.

— Если я могу выдвинуть предложение, — сказала Тиерган, разглаживая свою замысловатую синюю накидку, когда он встал и поклонился. Он нарядился по этому случаю… это выглядело необычнее, чем Леди Гэлвин.

— Э, сэр Тиерган, — сказал Эмери, его голос был тверд. — Прошло много времени с того момента, с тех пор когда вы в последний раз стояли перед нами.

— Да. И на сей раз я надеюсь, что мое обращение будет более успешным, — пробормотал он.

Эмери махнул рукой, давая понять, что слово было его.

Тиерган шаркнул ногой.

— Софи — самый талантливый Телепат, с которым я когда-либо работал, и я не могу представить, что она провалится на моем экзамене по какой-то причине. Если вам нужно доказательство того, что ее навыки соответствуют тесту, ну, в общем, я не могу придумать никакого лучшего доказательства, чем тот факт, что ей удалось передать через полмира сообщение Фитцу и послать мысленное изображение, чтобы привести его к ее местоположению… в то время как ее тело исчезало. Только за это я уже дал бы ей сто процентов, если Совет примет это.

Софи сдержала желание пробежать через всю комнату и обнять его.

Была минута молчания, прежде чем Эмери кивнул.

— Мы принимаем. Но если она должна будет продолжить свои исследования в Ложносвете, то ей потребуется Наставник, а наши отчеты указывают на то, что вы не планируете возвращаться.

— Я готов продлить свое пребывание в качестве Наставника, если Софи останется моим чудом, — согласился Тиерган, глядя только на Софи.

Она кивнула, надеясь, что он знал, что она ценила его жертву. Она знала, насколько он презирал быть частью дворянства.

— Превосходно. — Эмери повернулся к другим Наставникам. — Кто-нибудь еще хочет что-нибудь добавить?

Леди Анвен вышла вперед.

— Софи знает больше о человеческих разновидностях, чем какое-либо чудо, которое я обучала, таким образом, я с удовольствием дам ей сто процентов по дисциплине «Изучение видов». Она уже проходила тестирование с честью.

Несколько Членов Совета кивнули, соглашаясь. Бронте нахмурился.

— Тот факт, что она смогла удержать себя от исчезновения, доказав, что разум выше материи, вполне красиво, — добавил сэр Фэксон. — И я определенно должен дать ей сто процентов в метафизике. — Он поклонился и уступил, чтобы позволить леди Даре выйти вперед.

Та отпустила тщательно продуманный реверанс.

— Софи не просто изучала историю, она вошла в историю. Когда-нибудь о ней будут написаны учебники, и мне придется говорить, что она получала не меньше ста процентов на моих уроках.

Надежда вспыхнула в сердце Софи, но она попыталась задавить ее. Остались еще ее самые жесткие Наставники. Она задержала дыхание, когда леди Алексин вышла вперед.

— Я думаю, что тот факт, что мисс Фостер смогла прыгнуть с травмированным другом без нексуса, и они оба выжили, чтобы рассказать об этом, более чем достаточно, чтобы дать ей сто процентов на экзамене по физкультуре.

— И она нашла не нанесенную на карту звезду, — добавил сэр Остин. — Это не упоминая уже о том, что она запомнила звезды. Она определенно заслуживает ста процентов по Вселенной.

Все Члены Совета улыбнулись этому высказыванию… кроме Бронте. Он убийственно ярко глянул на сэра Конли, когда тот поклонился и прочистил горло.

— Софи успешно разлила в бутылки образец Эверблейз… и я даже сомневаюсь, что смог бы сам это сделать. Было бы абсурдно давать ей меньше ста процентов по элементализму.

Комната, казалось, задержала дыхание, когда все взгляды обратились к Леди Гэлвин.

Она стояла позади остальных, перебирая драгоценности на ее темно-фиолетовой накидке.

— Вы хотели что-нибудь добавить? — спросил Эмери, когда она ничего не сказала.

Леди Гэлвин откашлялась.

— Это будет не популярное решение, но мисс Фостер едва прошла свой промежуточный экзамен и боролась с моими уроками весь год. Нет никакого способа, благодаря которому я могу оправданно сказать, что она сдала мой экзамен.

Тишина пульсировала через комнату, когда Эмери хмурился.

— Ничто не изменит ваше решение?

Она повернулась к Софи, когда покачала головой.

— Прости. — Казалось, что она действительно имела это в виду.

Толпа гудела ропотом недовольства, но Софи могла услышать, как кудахтанье Стины поднялось над всем этим. Прямо в тот момент она отдала бы все что угодно, чтобы быть Ванишером и исчезнуть.

— Это наиболее прискорбно, — сказал Эмери, вздыхая. Он поглядел на других Членов Совета, которые качали головами… кроме Бронте, который ухмылялся как паук, поймавший в ловушку муху. — Кажется, наши руки связаны. Мы не можем позволить мисс Фостер пройти дальше, если у нее не сдано восемь предметов. Возможно, мы можем согласиться и позволить ей пересдать экзамен за следующий год? — Он повернулся к другим Членам Совета.

Комната поплыла вокруг нее, и Софи закачалась. Пропустить год — было лучше, чем отправиться в изгнание… это точно. Но это все равно будет означать, что она разлучится с друзьями.

— Могу ли я предложить альтернативное решение? — прервал Олден, поднимаясь со своего места с изящным поклоном.

Софи задержала дыхание, когда Эмери жестом показал ему продолжить.

— Правила гласят, что она должна сдать восемь экзаменов, чтобы пройти дальше. Но она не должна пройти восемь курсов обучения. И недавние события показали, что Софи развила вторую особенную способность. — Олден сделал паузу для шума в толпе, чтобы люди в зале успокоились. — Очевидно, это квалифицирует ее к обучению ее новой способности. Поэтому, казалось бы не только практичным, но и благоразумным, заменить ее уроки алхимии, в которой у нее, очевидно, нет дальнейших карьерных перспектив, — Он улыбнулся Софи, — на уроки по Причинению боли.

Грохот аудитории, вскакивающей со своих мест, отразил внутреннюю неловкость Софи. У нее были смешанные чувства о способности причинять боль другим по собственному желанию… и она не была уверена, что хотела обучаться этому. Но если это даст ей пройти на следующий уровень в Ложносвете, то это того стоит.

Эмери погладил свой подбородок.

— Это будет логично.

— Конечно нет, — рявкнул Бронте, вена пульсировала у него на лбу. — Я отказываюсь.

— Это не ваше решение, — сообщил ему Эмери с улыбкой. — Способность, столь изменчивая, как причинение боли решается большинством голосов и — он закрыл глаза — у нас есть решение. Одиннадцать голосов «за» против одного. Это решает дело. Мисс Фостер продолжит свое обучение в Ложносвете, и уроки алхимии будут заменены уроками причинения боли.

Кто-то зааплодировал, Киф или Декс, Софи не была уверена, и вся аудитория последовала за ними, разражаясь аплодисментами и скандируя ее имя.

— Значит, я прошла? — спросила Софи Олдена, перекрикивая хаос. — Я могу остаться?

Она хотела улыбнуться, когда он кивнул, но яростный взгляд, который бросил на нее Бронте, чуть не сбил ее с ног.

Он прочистил горло, заставив комнату замолчать.

— Вы можете заставить меня стать Наставником ее способности, но ее итоговая отметка будет моим делом, и я могу гарантировать, что она не сдаст.

Поднялось сердитое бормотание, когда Софи повернулась к Олдену.

— Бронте будет моим Наставником?

Она ждала, что он скажет ей, что это была ошибка, но Олден кивнул.

— Бронте — единственный зарегистрированный Причинитель боли… помимо тебя. Это очень редкая способность.

Ее разум передернуло от ужаса. Бронте заставил леди Гэлвин казаться приятной.

— Но… он планирует засыпать меня на экзамене.

— Мы разберемся с этим, когда настанет время. А сейчас, просто порадуйся, что тебе дали еще один год в Ложносвете.

Она знала, что он был прав, но было трудно быть в восторге от года встреч с Бронте один на один… учиться, как причинять боль. Она даже не хотела представлять, как он будет преподавать что-то подобное. Следующий год будет очень интересным.

— Есть еще один вопрос, который нам нужно решить, прежде чем мы закончим, — объявил Эмери, призвав комнату к вниманию. — Это деликатное дело, однако, я думаю лучше всего остаться только непосредственным друзьям и семье. Все остальные, пожалуйста, смотрите сами. — Он подождал, пока толпа разойдется, затем повернулся к Софи. — Кажется, что у нас есть два запроса об удочерении вас, мисс Фостер. Один от Олдена и Деллы Васкер, а второй от Грэйди и Эделайн Руан. Совет считает, что это должен быть ваш выбор, таким образом, мы оставляем решение за вами.

Софи обернулась, находя глазами Грэйди и Эделайн.

Грэйди слегка ей улыбнулся.

— Это твое решение, Софи. Независимо от того, что ты решишь, мы все равно будем тебя любить.

Эделайн кивнула, соглашаясь. Ее глаза выглядели затуманенными.

Олден сжал руку Софи, и она подскочила. Она забыла, что он все еще был рядом с ней.

— Мы с Деллой хотим, чтобы ты была счастлива. Не важно, где ты решишь жить, это ничего не изменит.

Софи кивнула и сглотнула клубок эмоций, пытаясь в них разобраться.

Она повернулась к Грэйди и Эделайн, рассматривая заплаканные щеки Эделайн и темные круги под ее глазами, опухшие глаза Грэйди и сжатые челюсти.

Она знала, что должна была сделать. Что она хотела сделать.

— Тебе нужно время, чтобы решить? — спросил ее Эмери.

— Нет. Я решила. — Она глубоко вздохнула и убрала эмоции из своего голоса, когда повернулась к Совету лицом. — Я хочу остаться с Грэйди и Эделайн Руан.

Она не была уверена, кто аплодировал громче, Грэйди и Эделайн… или Декс.

Потом она сделала другой реверанс, когда Эмери завершил трибунал, и Члены Совета вспышками света стали уходить.

Олден обнял Софи большим медвежьим объятием.

— Я горжусь тобой, — прошептал он. — И думаю, что ты приняла верное решение.

— Я тоже так думаю, — сказала она, радуясь, что он понял.

Жить с Олденом и Деллой было бы удивительным, но Грэйди и Эделайн она была нужна. И они тоже ей были нужны. Она никогда не смогла бы заменить им Джоли, и они никогда не могли бы заменить ей родителей, которых она потеряла. Но они все равно могли поддерживать друг друга.

Олден повел ее наружу, где все ее друзья собрались в одной из беседок. Грэйди поднял ее, дважды покружил прежде чем опустить, так Эделайн могла задушить ее в объятиях.

— Ты не пожалеешь о своем решении, — прошептала Эделайн, целуя ее в щеку. — Обещаю.

— Знаю, что не пожалею, — прошептала Софи в ответ. — Я люблю вас, ребята.

— Мы тоже тебя любим. — Грэйди чуть не раздавил ее в объятии, и когда он отпустил ее, то его глаза были мокрыми от слез.

Софи вытерла свои слезы тыльной стороной руки.

— Для справки, я действительно рад, что они не изгнали тебя, — сказал Декс, когда неловко ее обнимал. — И я правда рад, что ты не собираешься стать Васкер, — прошептал он ей на ухо.

Софи закатила глаза, но ее губы сложились в улыбку. Некоторые вещи никогда не меняются… и она не была уверена, что это было плохо.

— Значит, ты не хочешь жить с нами? — поддразнил Фитц, толкая ее руку. — Я вижу почему.

— Я знаю, — согласился Киф. — В один день ты спасаешь девушке жизнь, а в следующий она меняет тебя как значок Преттльза.

Биана пропихнулась между ними.

— Она, вероятно, не смогла выдержать мысль, что вы, парни, постоянно будете крутиться рядом… и я не могу сказать, что виню ее в этом.

Софи захихикала.

— Вы не возражаете?

— Неа. Одна младшая сестра — это больше, чем я могу справиться, — сказал Фитц, когда уклонился от толчка Бианы. — Думаю, что должен буду согласиться на то, чтобы быть твоим другом.

— Друг — хорошо звучит, — согласилась Софи. Ее сердце затрепетало, когда они посмотрели друг другу в глаза, и она притормозила на шаг, чтобы Киф не заметил изменение в ее настроении. Друг — лучше, чем младшая сестра.

— Ты все еще останешься с нами сегодня вечером? — спросила Биана.

— На самом деле, думаю, что хотела бы спать в своей кровати… если вы не против. — Она посмотрела на Грэйди и Эделайн. Они улыбнулись и кивнули.

Делла притянула Софи для объятия.

— Просто иногда навещай нас.

— Я буду.

— Ну и молодец. Ох, у нас есть кое-что для тебя. — Делла вручила Софи маленькую бирюзовую коробку. — Поздравляем, что выжила после очередного трибунала.

Киф фыркнул.

— Оставьте это для того раз, когда Фостер пройдет трибунал через девять месяцев.

Софи проигнорировала его, когда она вынула черный нексус из коробки. Он был почти идентичен тому, который украли похитители, кроме того, что у него были крошечные завитки алмазов вместо рун.

— Спасибо, — сказала она, поглаживая блестящий бирюзовый драгоценный камень в центре.

— Я знаю, что тебе нравился твой другой, таким образом, я попыталась найти близкий к тому, но немного более женственный. Я надеюсь, что он нормальный, — сказала Делла.

— Он прекрасный.

— Твоя концентрация достаточно сильна, чтобы не нуждаться в нексусе, но Элвин не хочет, чтобы ты прыгала одна, пока не дашь телу некоторое время, чтобы прийти в себя, — объяснил Олден, когда он защелкнул нексус на ее запястье. — Его снимут, только когда Элвин решит, что ты готова, и использует специальный ключ. И это только что прибыло из регистрации. — Он вручил ей и Дексу новые кулоны регистрации. Они были более необычными, чем их старые кулоны. Маленькие медные бусинки украшали каждую сторону кристалла… который теперь был треугольным с тремя гранями… и дополнительными шнурами, вплетенными в цепь, делая ее толще в трое.

— Дополнительные меры безопасности, — объяснил Олден, когда Эделайн убрала волосы Софи назад и застегнула плотное колье на ее шее.

Софи сжала кулон, снова чувствуя себя собой. Она всегда немного будет отличаться, но по-своему, и, наконец, у нее есть место, которому она принадлежала. И с дополнительной защитой она могла почти отпустить свое беспокойство о похитителях.

Почти.

Она потянулась к Грэйди и Эделайн, чувствуя себя больше в безопасности, когда кто-то держал ее за руки. Не просто кто-то. А ее семья.

— Готова идти? — спросила Эделайн, сжимая сильнее ее руку.

— Да. Думаю, готова. — Она бросила другой взгляд на улыбчивые лица всех ее друзей. Они были в безопасности. Она была в безопасности. Все было хорошо.

Грэйди сжал свою руку, когда он достал следопыт и направил его в свет.

— Ну, тогда вперед. Пойдем домой.

Она кивнула, позволив его словам опуститься в ее сердце.

Они ступили в свет, и утешительное тепло, которое не имело никакого отношения к мчащемуся свету, накрыло Софи.

Это был долгий и трудный путь, но она, наконец, знала, какому месту она принадлежала.

Софи Фостер шла домой.

Переводчики: Foxy_Soul, Azazell, maryiv1205, lisaveta65, dinasmxl, Marticia, rasimw, nasya29, vikaaster, MURCISA, Svetik1208, dashako, Ms_librty, Obmanshik, Kottonik, Bastet, Bad Wolf

Редактор: maryiv1205

Обложка: nasya29

Примечания

1

Феттучини (fettuccine) — плоские макароны, шириной около 1 см, готовят с разными соусами, блюдо итальянской кухни.

2

E.L. Fudge Cookies — печенье, американская закуска, производимая компанией Keebler, филиалом компании Kellogg. Печенье состоит из двух песочных коржиков со вкусом сливочного масла и с кремовой помадкой.

3

Киблер-эльфы (The Keebler elves) — печенье, см. примечание 2.

4

Ориос (Oreos) — печенье-сэндвич, состоящее из двух шоколадных вафель со сладкими сливками между ними. В настоящее время продается в Соединенных Штатах, производится в Набиско отделом компании Mondelēz International. Oreo стало самой продаваемой маркой печенья в Соединенных Штатах Америки с момента своего появления в 1912 году.

5

Ярмарка Ренессанса (Renaissance fair) — в Европе существует традиция устраивать ежегодные ярмарки или фестивали Ренессанса (Renaissance fair, Renaissance faire, or Renaissance festival), что-то вроде фольклорных праздников, естественно, связанных с костюмированными действами, средневековой музыкой и т. д.

6

Эвриптерид (eurypterid) — ракоскорпионы, или морские скорпионы, или эвриптериды (лат. Eurypterida) — ископаемый отряд членистоногих. Отдельные представители достигали двух метров в длину, однако характерные размеры большинства видов не превышали 20 см. Существовали в течение всего палеозоя 510–248 млн лет назад. Ранние формы обитали на мелководье в морях. Около 325–299 млн лет назад большая часть перешла к жизни в пресной воде. На примере эволюции ракоскорпионов хорошо прослеживается переход от водного образа жизни к сухопутному.

7

Стегозавр (stegosaurus) — травоядный динозавр, существовавший 155–145 млн. лет назад. Благодаря шипам на хвосте и костяным пластинам на спине он является одними из самых узнаваемых динозавров.

8

Меллоу-мелт (Mallow Melt) — шоколадки (http://www.sweetest.co.nz/shop/mallow-melts/).

9

Барвинок — вечнозелёные или листопадные стелющиеся полукустарники или травы с прямостоячими цветущими побегами.

10

Маре (Mare) в переводе с английского — «кобыла».

11

Меганевра (meganeura) — род вымерших стрекозоподобных насекомых, живших в каменноугольном периоде. Охотились гигантские стрекозы на примитивных растительноядных насекомых, достигавших размеров современных голубей. Личинки вели наземный образ жизни и тоже были хищниками.

Content

Шеннон Мессенджер
Хранители Затерянных Городов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Примечания