Шеннон Мессенджер

Хранители Затерянных Городов

Изгнание

Предисловие

Руки Софи дрожали, когда она подняла крошечную зеленую бутылку.

Она сглотнула, держа жизнь и смерть… и не только свои.

Прентиса.

Олдена.

Ее глаза сосредоточились на прозрачной, хлюпающей жидкости, когда она вытащила кристаллическую пробку и прижала бутылку к своим губам. Все, что она должна была сделать, это опрокинуть яд в свое горло.

Но могла ли она?

Могла ли она бросить все, чтобы исправить?

Могла ли она жить с чувством вины?

На сей раз выбор был за ней.

Больше никаких записок.

Больше никаких подсказок.

Она следовала за ними до этого момента, и теперь все свелось к ней.

Она больше не была марионеткой Черного Лебедя.

Она была сломана.

Все, что ей осталось, это вера.

Глава 1

— Я до сих пор не могу поверить, что мы выслеживаем Бигфута, — прошептала Софи, когда уставилась на гигантский след в грязной почве. Каждый палец ноги практически был размером с ее руку и глубоко отпечатался в большой, противной луже.

Декс рассмеялся, сверкая двумя идеальными ямочками, когда он встал на цыпочки, чтобы изучить потертость на коре ближайшего дерева.

— Люди действительно думают, что гигантский волосатый питекантроп будет бегать вокруг, пытаясь их съесть?

Софи отвернулась, поправляя свои светлые волосы у ее лица, чтобы скрыть румянец на щеках.

— Звучит довольно сумасшедше, верно?

Почти год прошел с тех пор, как она узнала, что была эльфом и переехала в Потерянные Города, но она все еще иногда действовала и говорила как человек. Она знала, что снежный человек на самом деле был просто высоким зеленым косматым существом с глазами-бусинками и клювообразным носом… она даже работала с ними на пастбищах в Хевенфилде, огромном поместье и заповеднике животных, которое теперь она называла домом. Но целую жизнь человеческого обучения было трудно забыть. Особенно с фотографической памятью.

Гром раскололся над головой, и Софи подскочила.

— Мне не нравится это место, — пробормотал Декс, его глаза цвета барвинка[1] осматривали ряд деревьев, когда он придвинулся поближе к Софи. Влажный, тяжелый воздух заставил голубую тунику облепить его тощие руки, а серые штаны затвердели от грязи. — Давай найдем эту штуковину и уберемся отсюда.

Софи согласилась. Темный лес был настолько густым и диким. Было такое чувство, что время застыло.

Толстые папоротники перед ними зашелестели, и мускулистая серая рука схватила Софи сзади. Ее ноги повисли над землей, и она уставилась на полное лицо потного гоблина, когда ее телохранитель с обнаженным торсом пихнул Декса за себя, доставая изогнутый меч из ножен на боку и указывая им на высокого белокурого эльфа в темно-зеленой тунике, который, спотыкаясь, вышел из стены листьев.

— Полегче, Сандор, — сказал Грэйди, отступая от острия вспыхивающего черного лезвия. — Это просто я.

— Простите. — Высокий голос Сандора всегда напоминал Софи бурундука. Он немного поклонился, когда опустил свое оружие. — Я не узнал ваш запах.

— Это, наверное, потому что я только что провел двадцать минут, ползая вокруг логова снежного человека. — Грэйди понюхал рукав и закашлялся. — Оу… Эделайн не обрадуется, когда я приду домой.

Декс рассмеялся, но Софи была слишком занята, извиваясь и пытаясь избавиться от железной хватки Сандора.

— Теперь ты можешь меня отпустить! — Как только ее ноги коснулись земли, она отодвинулась подальше, впиваясь взглядом в Сандора и стараясь избавиться от неприятного ощущения, которое осталось от него. — Какие-нибудь признаки снежного человека?

— Логово пустовало некоторое время. И я предполагаю вам, ребята, не повезло взять след?

Декс указал на царапину в коре, которую он исследовал.

— Похоже, что он залез на это дерево и дальше путешествовал по ветвям. Нет никакого способа узнать, куда он направился.

Сандор нюхнул воздух его широким, плоским носом.

— Я должен отвести мисс Фостер домой. Она была на открытом воздухе слишком долго.

— Я в порядке! Мы посреди леса, и никто помимо Совета не знает, что мы здесь. Ты даже не должен был идти.

— Я иду туда, куда идешь ты, — сказал Сандор твердо, вложив меч в ножны и проводя руками вниз по карманам, поправляя свои черные штаны военного стиля, чтобы проверить другое оружие. — Я отношусь очень серьезно к поставленной задаче.

— Очевидно, — проворчала Софи. Она знала, что Сандор только пытался защитить ее, но она очень не хотела, чтобы он находился рядом. Он был семи футовым напоминанием о том, что похитители, от которых они с Дексом спаслись, все еще были где-то там, ожидая правильного времени, чтобы сделать их следующее движение…

Плюс, было унизительно, что ее постоянно сопровождал ультрапараноидальный гоблин. Она надеялась, что разберется с телохранителем к тому времени, как снова начнется школа. Но осталось чуть меньше двух недель, а Совет зашел в тупик по всем направлениям, это было похоже на то, что ее большая, немного чуждо выглядящая тень шла с ней в Ложносвет.

Она пыталась убедить Олдена, что он мог просто отслеживать ее с кристаллическим кулоном регистрации, который был обмотан вокруг ее шеи, но он напомнил ей, что у похитителей не возникло проблем при срыве его в прошлый раз. И даже при том, что у этого были дополнительные шнуры, вплетенные в колье, и несколько других мер дополнительной защиты, он отказался отдавать ее жизнь в руки неодушевленного аксессуара.

Она подавила вздох.

— Нам нужно, чтобы Софи была здесь с нами, — сказал Грэйди Сандору, когда притянул Софи и быстро ее обнял. — Ты почувствовала здесь что-нибудь? — спросил он ее.

— Не поблизости. Но я могу попытаться расширить свой диапазон. — Она отстранилась от него и закрыла глаза, опустив руки на виски, чтобы сосредоточить концентрацию.

Софи была единственным Телепатом, который мог отследить мысли их точному местоположению… и единственным, кто мог читать мысли животных. Если бы у нее получилось почувствовать мысли снежного человека, то она смогла бы последовать за ними прямо к тому месту, где он скрывался. Все, что она должна была делать — это слушать.

Ее концентрация распространилась как невидимая завеса через пейзаж, и щебетание и скрипящие звуки леса исчезли в низком гуле, когда «голоса» заполнили ее разум. Мелодичные мысли птиц на деревьях. Беззвучные мысли грызунов в земле. Дальше на небольшом лугу были спокойные мысли самки и ее оленя. А еще дальше, в более толстых частях подлеска, были тайные мысли большой пумы, преследующей добычу.

Но никаких следов тяжелых, громоподобных мыслей снежного человека.

Она переместила свое внимание к снежным горам. Растягиваясь сильнее, чем могло большинство Телепатов, но она доставала намного дальше, когда была в плену у похитителей и просила о помощи… а она была наполовину под наркотиками в то время. Таким образом, она была удивлена, когда ее тело начало дрожать от напряжения.

— Все хорошо, Софи, — сказал Грэйди, сжав ее плечо. — Мы найдем его по-другому.

Нет.

Вот почему Грэйди взял ее с собой на это спасение, несмотря на многочисленные проблемы Сандора, связанные с ее безопасностью. Грэйди уже трижды пытался поймать животное и возвращался домой с пустыми руками. Он рассчитывал на нее.

Она вытащила ресницу — ее нервная привычка — когда потянулась умом, насколько могла. Пятна света вспыхнули через ее зрение, каждое шло в паре с ударом боли, от этого у нее перехватило дыхание. Но страдание стоило того, когда она поймала самый неопределенный шепот мыслей. Нечеткое изображение реки с мшистыми зелеными камнями и белой, текущей водой. Это чувствовалось мягче, чем мысли снежного человека, которых она касалась, когда практиковалась в Хевенфилде, но мысль была определенно слишком сложной, чтобы принадлежать любому из нормальных лесных животных.

— Туда, — сказала Софи, указывая на север, прежде чем побежать через деревья. Она была рада, что надела легкую обувь вместо плоских и модных туфель, которые она обычно носила, даже с ее простой коричневой туникой и коричневыми штанами.

Декс побежал, чтобы догнать ее, и его грязные земляничные светлые волосы подпрыгивали, когда он набрал темп.

— Я все еще не понимаю, как ты это делаешь.

— Ты — не Телепат. Я понятия не имею, как ты делаешь любую из вещей, которые делают Технопаты.

— Шшшш, они тебя услышат!

Декс взял с нее обещание никому не рассказывать о его недавно открытом таланте. Дама Алина — директор Ложносвета — не позволит ему продолжать искать способность, если узнает, что он уже проявил одну, и Декс продолжал надеяться найти «лучший» талант, не смотря на то, что иметь больше одного таланта достаточно редкое явление.

— Ты задуриваешь свою голову, — сказала Софи ему. — Технопатия — это круто.

— Легко тебе говорить. Не справедливо, что ты и Телепат и Причинитель боли.

Софи поежилась от последнего слова.

Если бы это зависело от нее, то она отпустила бы опасную способность за удар сердца. Но таланты не могли быть отключены, как только они просыпались. Она проверяла. Много раз.

Мышцы Софи горели, когда земля стала более крутой, и холодный моросящий воздух ужалил ее легкие… но бег чувствовался хорошо. С момента похищения всегда кто-то был рядом с ней, пытаясь удержать ее от опасностей. Все, что это действительно означало — она была заключенной, в то время как плохие парни была на свободе.

Мысль заставила ее ноги двигаться быстрее, будто, если бы она просто толкала себя сильнее, то смогла бы убежать достаточно далеко от своих проблем и заставить их исчезнуть. Или, по крайней мере, достаточно далеко от Сандора… хотя гоблин был удивительно проворен для его большого размера. Она никогда не сможет оторваться от него, хотя за последние несколько недель она много раз пробовала это сделать.

Путь становился уже, когда они подбирались к горам, и после еще нескольких минут восхождения, он изогнулся на запад и закончился у булькающего потока. Белые клубы тумана парили над скалами, давая воде призрачное ощущение, когда она тянулась по скалистым предгорьям.

Софи сделала паузу, чтобы отдышаться, а Декс наклонился, чтобы размять ноги. Грэйди и Сандор нагнали, когда она проверяла местоположение снежного человека.

— Ты должна оставаться рядом со мной, — пожаловался Сандор.

Софи проигнорировала его, указав на снежные горы.

— Он там.

Теперь мысли чувствовались более острыми, заполняя ее разум ужасающе яркой сценой. Каждый крошечный лист на кружевных папоротниках был совершенно прозрачен, и она почти могла чувствовать, как прохладная вода плескалась против ее кожи, а бриз щекотал щеки. Но действительно странное теплое спокойствие обернулось вокруг ее сознания. Она никогда прежде не испытывала мысль как таковую чистую эмоцию… особенно от существа, которое было так далеко.

— Больше не убегай, — сказал Грэйди, когда они последовала за потоком выше в горы. — Я не знаком с этой частью леса.

Софи не была удивлена. Деревья и папоротники были настолько толстыми, что она была уверена, что никто — ни человек, ни эльф — не ступал там очень долгое время.

Мягкий зеленый мох покрывал землю, приглушая их шаги. Там было так гладко, что когда Софи в третий раз поскользнулась, Декс схватил ее за руку и не отпускал. Тепло его руки прошло через ткань ее рукава, и она почувствовала, что должна была отстраниться. Но он поддерживал ее равновесие, что облегчало концентрацию на мыслях снежного человека.

Животное, должно быть, ело, потому что удовлетворенное чувство появилось к ямке живота Софи, будто она только что слопала дополнительную порцию меллоу-мелт.

Она заспешила, боясь, что теперь, когда он поел, он пойдет вперед, и случайно наступила на упавшую ветку.

Хряяяяяяяяяяяяяяяясь!

Все ее тело покрылось гусиной кожей, и хотя она знала, что это была не ее эмоция, Софи не могла проигнорировать это. У нее не было ни одной идеи, что это означало — но у нее не было времени на размышления. Из-за изображений, вспыхивающих в ее голове, она могла сказать, что снежный человек побежал.

Она выдернула руку из руки Декса и рванула с места.

Зверь бежал так быстро, что его мысли превратились в пятна. Софи сконцентрировалась на направлении энергии от ее ядра в ноги, но даже с дополнительной силой она все еще могла чувствовать, что снежный человек убегал все дальше вперед от нее. Он уйдет… если она не найдет способ увеличить свою скорость.

Мозговой толчок.

Она не была в восторге, когда узнала, что могла выполнять невероятно редкое умение телепатии. Но когда она пихнула теплую энергию, жужжащую позади ее ума в ноги, и почувствовала, что ее мышцы выросли с огромным взрывом силы, внезапно она была благодарна за то, как странно работал ее мозг… даже если это действительно делало головную боль сильнее. Ее ноги едва касались земли, когда она уже мчалась по сырой почве, оставляя Декса, Сандора и Грэйди далеко позади.

Мысли снежного человека вновь стали ясными.

Она догоняла.

Дополнительная энергия не длилась столько времени, как она ожидала, но, тем не менее, сила высушила ее, и она поняла, что едва может сделать следующий шаг.

Все хорошо, передала она, отчаянно пихнув слова в голову существа. Я не причиню тебе вреда.

Снежный человек замер.

Его мысли были смешанным скоплением эмоций, и Софи не могла найти смысла ни в одной из них. Но она использовала в своих интересах его мгновенную неподвижность, сплотив последнюю энергию к узкому пространству в массивной стене листвы. Она могла чувствовать снежного человека с другой стороны деревьев.

Подождать других было бы более безопасным решением… но кто знал, насколько долго существо будет просто стоять там? И в данный момент существо чувствовало себя спокойно. Ему было любопытно.

Три глубоких вздоха придали ей храбрости. И тогда Софи решилась.

Глава 2

Одышка Софи отозвалась эхом от деревьев, и она заморгала, чтобы удостовериться, что ее глаза работали.

В нескольких шагах перед ней вышагивала мерцающая бледная лошадь с распахнутыми перьевыми крыльями. Это не был пегас — она знала их по книгам, которые изучала в Хевенфилде, те были меньше, с более приглушенными темно-синими пятнами и полуночно-синей гривой. У этой лошади были волнистые серебристые волосы, которые обрамляли ее шею и расходились вокруг рога, белого с кругами серебряного цвета, рог выступал из ее лба как у единорога. Но у единорогов, которых она видела, не было крыльев.

— Что ты такое? — прошептала Софи, когда посмотрела в глубокие карие глаза лошади. Обычно она думала, что карие глаза были плоскими и скучными — особенно ее собственные — но в этих были вспыхивающие пятна золота, и они вглядывались в нее так пристально, что она не могла отвести взгляд.

Лошадь тихо заржала.

— Все хорошо, я не причиню тебе вреда. — Она передала изображения себя, заботящейся о других животных.

Лошадь топнула копытом и заржала, но осталась стоять на месте, осторожно следя за Софи.

Софи сосредоточилась на ее мыслях, ища что-то, что она могла использовать, чтобы заставить ее доверять ей. Сложность ума шокировала. Она могла чувствовать быстрые наблюдения и быстрые вычисления, точно такие же, как при чтении мыслей эльфов. И эмоции были очень интенсивными. Теперь она знала, что должны чувствовать Эмпаты… и она радовалась, что не являлась одной из них. Было трудно разобраться, какие чувства принадлежали ей.

— Вот где ты! — сказал Декс, топая на поляну. Его челюсть отвисла, когда лошадь заржала и взмыла в небо.

— Все хорошо, — прокричала Софи. — Он — Друг.

Друг.

Как только она передала слово, лошадь застыла, паря над ними. Дюжины картинок вспыхивали в голове Софи. Потом ее чуть не захлестнуло новое чувство. Глаза горели, сердце болело, и ей понадобилась всего лишь секунда, чтобы перенести это.

— Ты одинока? — прошептала Софи.

— Это же не йети, — пробормотал Декс.

— Да, я заметила, — ответила ему Софи. — Ты знаешь, кто это?

— Аликорн[2], - тихо сказал Грэйди позади нее, вызывая новую волну паники у летающей лошади.

Еще один друг, передала Софи, потому что существо взлетело выше в облака.

На самом деле Грэйди был больше, чем друг. Он был ее приемным отцом. Но по какой-то причине ей было тяжело так его называть, даже сейчас, когда с ее удочерением было покончено.

Все хорошо, обещала она парящему аликорну. Никто тебе не навредит.

Аликорн заржал, его мысли сосредоточились на Сандоре и его оружии.

— Сандор, ты его пугаешь. Тебе нужно отойти назад.

Сандор не шелохнулся.

— Пожалуйста, — попросил его Грэйди. — Мы не можем упустить это создание. Ты ведь знаешь, как оно важно для нашего мира.

Сандор вздохнул и, тяжело шагая, ушел с поляны, ворча о том, что не может выполнять свою работу.

— Эта лошадь и правда так важна? — спросила Софи, прищурено глядя в небо.

— Мм, да. — Голос Декса был раздражающе самодовольным. — Они обнаружили только одного… вообще одного. Совет искал другого в течение многих веков.

— Тысячелетий, — поправил Грэйди. — Все то время, когда мы пребывали на этой планете, мы работали над тем, чтобы раскрыть все ее тайны. И затем, правда, случайно великолепный аликорн ворвался в наши жизни, доказав, что у земли все еще было несколько карт в рукаве. Мы не можем позволить ему убежать. Ты можешь подозвать его к нам, Софи?

Давление его просьбы тяжестью осело на ее плечах, когда она обещала попробовать.

Тут безопасно, передала она испуганному существу, добавив изображения ее заботы о других животных, чтобы попытаться укрепить слово. Затем она послала изображение аликорна, стоящего рядом с ней на поляне. Опускайся.

Когда аликорн не ответил, она добавила изображение того, как она будет выглядеть, если будет гладить мерцающую гриву аликорна.

Порыв одиночества снова пролился по ней… более сильный на сей раз. Ощущалась древняя боль. Затем аликорн сделал еще один круг и приземлился в пределах досягаемости Софи.

— Невероятно, — выдохнул Грэйди.

— Хорошая девочка, — прошептала Софи.

— Девочка? — спросил Декс.

Софи кивнула, задаваясь вопросом, откуда она узнала это. Почти было такое чувство, что аликорн сказала ей…

— Аликорн в Святилище — самец! — сказал Грэйди, выдергивая ее из размышлений. — Это находка всей жизни, Софи!

Софи усмехнулась, представив лицо Члена Совета Бронте, когда он услышит новости. Он презирал ее человеческое воспитание и ее связь с Черным Лебедем — секретной группой мятежников, которые, казалось, стояли за каждой тайной в прошлом Софи — и всегда пытался доказать, что она не принадлежала их миру.

— Эм… не убейте общее волнение здесь, — перебил Декс, — но как мы переправим ее домой?

Улыбка Грэйди увяла.

— Хороший вопрос. Аркан для снежного человека не подойдет… и даже если я сгоняю домой, не кажется, что аликорн подождет.

— Возможно, нам и не нужно. — Софи уставилась в немигающие глаза аликорна и снова передала слово «друг». Потом она потянулась и сделала медленный шаг вперед.

— Осторожно, — предупредил Грэйди, когда аликорн заржал.

— Тише, девочка, — прошептала Софи, не разрывая зрительный контакт, когда она сделала еще один шажок.

Спокойно.

Она направила поток изображений, как она гладит различных животных, пытаясь сообщить, что она собиралась сделать.

Аликорн переварила каждую сцену, фокусируясь на Софи, и заржала.

Софи надеялась, что это означало «Иди вперед». Она затаила дыхание и сократила последнее расстояние между ними.

Ее пальцы прошлись по гладкой, прохладной шерсти на носу аликорна. Мерцающая лошадь фыркнула, но не отступила.

— Хорошая девочка, — сказала Софи, проследив путь пальцами к рогу. Она перебирала пряди серебристой гривы, удивленная тем, насколько холодными они были, как нити льда.

Аликорн испустила то, что походило на мягкий вздох. Потом она ткнулась носом в плечо Софи. Софи хихикнула, когда влажные ноздри защекотали ее шею.

— Ты ей нравишься, — прошептал Грэйди.

— Это так, девочка? Я тебе нравлюсь?

Дрожь прошла вниз по позвоночнику Софи, когда что-то пощекотало ее сознание. Чем дольше оно крутилось в ее уме, тем больше складывалось, пока не сформировалось в отдельное слово.

Друг.

— Что случилось? — спросил Грэйди, когда Софи сделала шаг назад, тряся головой.

— Простите… я просто не привыкла к тому, насколько сильный у нее ум. — Она погладила мерцающую щеку лошади, пытаясь понять, что только что произошло.

Аликорн выучил слово от нее? Это было возможно?

— Думаешь, что она позволит мне коснуться ее? — спросил Грэйди, делая осторожный шаг вперед.

Аликорн встал на дыбы и замахал крыльями.

Грэйди отступил.

— Это будет проблемой.

Для того чтобы перенести аликорна, кто-то должен будет поддерживать физический контакт с ней, чтобы сформировать между ними связь.

— Я могу перенести ее… — предложила Софи.

— Категорически нет! — Крик Грэйди заставил аликорна заржать, и он понизил свой тон до шепота, прежде чем добавил, — Это слишком опасно.

— Я могу с этим справиться, — настаивала Софи. Волнение стерло головную боль и усталость от мозгового толчка.

— Э, помнишь, что случилось в прошлый раз? — прервал Декс.

Софи впилась в него взглядом, ошеломленная, что он принял в этом сторону Грэйди.

— Эй, не смотри на меня так. Ты почти исчезла.

Он запнулся, произнося последнюю часть, и Софи не могла не удивиться, сколько всего видел Декс в тот день. Она думала, что он был без сознания, когда она сделала почти фатальный прыжок, чтобы сбежать от похитителей. Но очевидно он наблюдал, как свет разделял ее, или, по крайней мере, это сказал ей Элвин. Она и Декс никогда не говорили о том, что произошло. Софи помнила тепло, вспыхивающие цвета и напряжение, такое непреодолимое, что она была готова последовать за ним куда угодно… и почти сделала это.

Она никогда не забывала агонию, когда пыталась собрать себя воедино. И теперь каждый раз, когда она прыгала, она чувствовала небольшое головокружение. Но головокружение длилось всего несколько секунд, и Элвин всегда проверял ее, с того времени как она выздоровела, он никогда не находил ничего плохого. Плюс, все это произошло прежде, чем она знала, как использовать свою расширенную концентрацию. До того, как она даже поняла, что ее концентрация увеличилась. Не говоря уже о том, что похитители забрали ее нексус.

Она потрогала гладкий черный браслет на запястье, перебирая блестящий бирюзовый драгоценный камень в центре, окруженный закрученными линиями алмазов. Нексус ставил силовое поле вокруг нее, не давай ей потерять даже крошечную частичку себя во время прыжка. Это означало, что она могла использовать свою концентрацию, чтобы защитить аликорна и безопасно переместить их обеих домой.

Это имело смысл в ее голове… но она не могла справиться с крошечной дрожью от мысли о еще одном рискованном прыжке.

— У нас нет никаких других вариантов, — сказала Софи, больше для себя, чем для того, чтобы убедить Грэйди и Декса. — Или я что-то упускаю?

Когда ни от кого не поступило никаких других предложений, она глубоко вздохнула и представила, как ее концентрация покрывает блестящую лошадь защитной печатью. Головная боль вернулась, и она должна была направить последнюю энергию из ядра, чтобы накрыть такое крупное существо, но она сгребла достаточно сил, чтобы ощущать себя в тисках.

Она могла сделать это.

Прежде чем Софи смогла передумать, она положила одну руку на щеку аликорна, а другой схватилась за кулон, висящий на длинной цепочке на шее. Она вытащила кристалл, и свет стал лучом, преломляющимся к земле.

— Софи, не… — Грэйди начал говорить, но опоздал.

Она шагнула в свет, позволив теплу разойтись под ее кожей тысячей щекочущих перьев, когда кипящий порыв унес ее и аликорна.

Глава 3

Пышные пастбища Хевенфилда засверкали, фокусируясь, когда тело Софи появилось на широкой, украшенной цветами дорожке, которая шла через главную территорию. Ее ноги прочно стояли на земле, но головокружение было почти подавляющим, и радужные пятна света перекрывали ее зрение, когда она смотрела на мир через калейдоскоп. Она закачалась, жалея, что ей было не за что ухватиться, поскольку аликорн закричала от ужаса и взлетела в исполосованное закатом небо.

Софи споткнулась, но едва успела сделать несколько шагов, прежде чем сильные руки схватили ее за плечи и развернули.

— О чем ты думала? — Руки Грэйди дрожали, когда он сильно сжимал ее, но Софи больше волновалась по поводу расплывчатой серой капли, вырисовывающейся позади него. Даже через циркулирующие цвета она могла разобрать разъяренный яркий взгляд Сандора.

— Я в порядке, честно, — сказала она, сглатывая и желая, чтобы слова были правдой.

Крылатая лошадь ржала, и волна паники помогла Софи сосредоточиться.

— Я должна успокоить ее, прежде чем она улетит.

Руки Грэйди на ее плечах напряглись на мгновение. Потом он покачал головой и отпустил.

— Мы продолжим этот разговор позже.

Она была уверена, что они продолжат этот разговор, но у нее не было времени, чтобы волноваться об этом. В голове, наконец, прояснилось… и как раз вовремя. Верди, их ти-рекс, постоянно проживающий в Хевенфилде, который все еще не приспособился к вегетарианской диете, ревела, когда она жаждала заполучить блестящую лошадиную закуску.

Аликорн повернула от неоново-зеленого пернатого динозавра, направляясь в Рощу, в пышный сад выпуклых, искривленных деревьев. Несколько приземистых смуглых гномов вышли из арочных зеленых дверей в стволах, их огромные серые глаза уставились на аликорна, когда она кружилась наверху.

— Помогите… мне нужно что-то, чтобы соблазнить ее вниз, — прокричала Софи, когда промчалась мимо них, хотя несколько гномов уже подлетели к ряду золотых бункеров, которые выстроились в линию у самого дальнего утеса. Гномы не были слугами, они жили с эльфами по доброй воле, и они были мастерами, когда дело касалось растений и животных. Хотелось бы надеяться, что они знали какое-нибудь лакомство, которому аликорн не сможет сопротивляться.

— Детка, ты в беде, — сказал Декс, когда догнал Софи. — Тебе повезет, если Грэйди и Эделайн позволят тебе выйти из дома, когда тебе исполнится двести пятьдесят.

— Декс, ты не помогаешь.

Пожалуйста, вернись, передала она, когда лошадь мелькала еще выше. Друг.

— Попробуй это, — сказал Грэйди позади нее, протягивая горстку искривленных, бледно-синих стеблей.

Пряный, похожий на корицу аромат защекотал нос Софи, как только она взяла их и подняла в небо.

— Спускайся, девочка, — позвала она, отправляя картинки аликорнов, лакомящихся тоненькими веточками. У меня есть угощение.

Любопытство захлестнуло чувства Софи.

Угощение! повторила Софи.

Аликорн заржала и закружилась ниже, но не приземлилась. Софи продолжала повторять свое обещание про угощение, водя им в воздухе, пока, наконец, не сделав три больших поворота, аликорн медленно не приземлилась в нескольких футах, касаясь земли своими сверкающими копытами.

Софи улыбнулась и протянула стебельки.

— Сюда, девочка.

Крылатая лошадь изучала Софи своими огромными карими глазами. Потом она сделала выпад, и ее мокрая, с квадратными зубами мордочка откусила верхушки сладостей прямо из рук Софи. Та едва успела убрать пальцы прежде, чем аликорн жадно съела остальное.

— Фу, — пожаловался Декс, зажимая нос. — Кто знал, что у блестящих лошадей такое ужасное дыхание?

— Это ничего по сравнению с дыханием Игги, — напомнила ему Софи. Ее домашний имп возможно и был клочком шерсти размером лишь с ладонь, но каждый раз, когда он открывал свой рот, было ощущение, будто стоишь рядом с горой гниющих яиц и грязных пеленок. — Думаю, этого нам понадобится больше, — добавила она, когда шершавый фиолетовый язык аликорнa начал облизывать ее ладонь.

— Уже на подходе, — Грэйди указал на гнома, ковыляющего прямо к ним c пучком синих стебельков высотой почти такой же, какой был он сам.

Гномы c их грубой, землистого цвета кожей и светло зелеными большими пальцами были больше похожи на растения, чем на животных. Софи все еще немного их побаивалась, когда видела их странные черты, поэтому она не удивилась, когда аликорн заржала и встала на дыбы. Но гном не встревожился, сверкая своей зеленозубой улыбкой, потому что он раскладывал угощения тонкой дорожкой, ведущей в вольер, который обычно они использовали для птерoдактелей. Взволнованная лошадь с подозрением посмотрела на стебли, но спустя минуту она наклонила голову и начала, жуя, продвигаться прямо в загон. Она доедала последнюю сладкую веточку, когда Грэйди закрыл заслон, запирая ее внутри маленького свода из переплетенных зеленых стеблей бамбука.

В душе Софи нарастала паника, когда аликорн пыталась и не могла расправить в загоне свои крылья.

— Это всего лишь на несколько часов, — объяснил Грэйди, когда он поймал недовольный взгляд Софи. — Гномы уже работают над тем, чтобы окружить пастбище Клиффсайд.

— Ого, правда? — Грэйди и Эделайн освободили Клиффсайд вскоре после исчезновения Софи, не желая ходить куда-то ближе к пещерам, где она якобы утонула. После того, как ее спасли, они пристроили высокую металлическую изгородь вдоль всего края утеса, чтобы закрыть все тропинки, ведущие вниз на пляж. Софи была не уверена, охранял ли этот сложный замок ее или же служил для сохранности других, но в любом случае, у нее не было проблем с тем, чтобы держаться подальше от тех пещер. У нее никогда не появлялось желания видеть их снова.

Пастбище было безупречным раздольем холмов, покрытых мягкой травой, чтобы разместить там летающую лошадь, поэтому она могла понять, почему Грэйди хотел использовать его. Но его ограждение было бы огромной задачей. Хорошо, что гномы были на удивление трудолюбивыми созданиями. Они питались энергией солнца и почти не нуждались во сне, поэтому они всегда искали способ оставаться занятыми. Если кто-то и мог работать подобно чуду, то это были они.

— Можем мы хотя бы дать побольше лакомств, чтобы поддержать ее? — Аликорн глядела на нее печальными, слезящимися глазами.

— Гномы сейчас же ей все принесут. К счастью, сегодня они добыли связку пряно-сладких трубочек.

Видишь, с тобой все будет хорошо, сказала ей Софи. Я обещаю.

Аликорн отвела взгляд.

— Теперь она меня ненавидит.

— Она простит тебя, — Грэйди положил свою руку ей на плечо, и это придало ей мужество, чтобы повернуться и посмотреть ему в лицо.

— Как на счет тебя? — спросила она тихо. — Все еще ненавидишь меня за то, что я перенесла ее сюда?

Грэйди закрыл глаза.

— Софи, ничто никогда не заставит меня чувствовать ненависть к тебе. Но то, что ты сделала, было очень опасно. Если бы с тобой что-нибудь случилось, я бы…

Софи уставилась на свои ноги.

— Прости. Я правда старалась быть осторожной.

— Знаю. Но ты не можешь всегда быть достаточно осторожной, верно?

Она кивнула, и он крепко-крепко ее обнял.

Она уловила дурной запах снежного человека и, кашляя, отстранилась.

— Ну, что с моим наказанием?

— Я хочу, чтобы Элвин проверил тебя утром и убедился, что ты правда в порядке.

К сожалению, это не было никаким сюрпризом. Она почти установила рекорд по самому большому количеству вызовов врачей на дом, подсчитывая с иронией, скольких докторов она ненавидела.

— И весь следующий месяц ты будешь купать верминиона, — добавил Грэйди.

Софи застонала. Она могла поклясться, что огромное существо похожее на хомяка-мутанта строило заговор, чтобы уничтожить ее, с тех самых пор, как она помогла поймать его, когда он прибыл в Хевенфилд.

— Это сущее наказание.

— Нет, это потрясающе, — поправил Декс.

— Рад, что ты так думаешь, — сказал ему Грэйди. — Потому что ты поможешь ей.

— Эй… Я не сделал ничего плохого!

— Я не говорил, что ты делал. Но неужели ты думаешь, что Софи позволит тебе просто стоять и смотреть на ее работу?

Он был прав. Она целиком втягивала Декса, когда ей нужна была помощь, и он приходил почти каждый день. В конце концов, они были лучшими друзьями.

Но что-то в том, как улыбался им Грэйди, заставило вспыхнуть румянцем щеки Софи. Декс должно быть тоже заметил это, потому что его лицо порозовело, когда он бормотал какие-то оправдания о том, что его родители будут беспокоиться, если вскоре он не придет домой, и быстро убежал оттуда.

Грэйди взял руку Софи, его улыбка исчезла.

— Не думаю, что нам следует говорить Эделайн о твоем маленьком приключении, что с завтрашнего дня…

— Прости, я напугала тебя.

Он одарил ее грустной улыбкой.

— Просто не делай так больше. Сейчас идем, давай смоем эту грязь снежного человека и расскажем Эделайн о нашей находке.

* * *

К тому времени, как Софи приняла душ, переоделась и дала Игги его обед, чтобы он не громил ее комнату, импы могут быть очень непослушными, если они недовольны, солнце уже село, и гномы закончили подготовку пастбища. По коже Софи пошли мурашки, когда она подошла к новому загону, и хотя она пыталась не смотреть, ее взгляд все еще бродил по утесам, где лунный свет отражался от края железных ворот.

Она заставила себя отвести взгляд, сосредотачиваясь на толстых стеблях, которые были похожи на фиолетовый бамбук, согнутый в широкую арку, возводящий паукообразный купол на шесть миль в ширину. Согнутые сильнее стебли были выстроены, как домино, создавая крытую дорожку, для безопасного перевода аликорна из одного загона в другой. Но самого аликорна нигде не было видно.

— Она слишком испугана, — объяснил Грэйди, когда Софи нашла его в загоне с птеродактилями. — Прямо сейчас гномы боятся перемещать ее. Она может покалечиться, пытаясь убежать.

— Ты не должна бояться, красавица, — прошептала Эделайн, когда приблизилась к прутьям, держа угощение. — Мы пытаемся помочь тебе.

Аликорн заржала и взбрыкнула.

Эделайн отступила, откидывая волнистые, янтарные волосы со своего лица.

— Я не знаю, что еще попробовать.

— Думаешь, ты можешь успокоить ее, Софи? — просил Грэйди.

— Возможно. — Софи шагнула ближе, и как только аликорн ее заметила, она остановилась. Лунный свет заставил ее перламутровую шкуру мерцать серебром, а темные глаза блестеть как звезды.

Друг? передала Софи.

Друг! передала аликорн в ответ, опуская морду так, чтобы Софи могла дотянуться до нее через решетки и почесать щечки.

— Удивительно, — выдохнула Эделайн, когда она впервые улыбнулась, по крайней мере, за неделю. Темные тени под ее бирюзовыми глазами тоже исчезли. — Ты можешь заставить ее перейти в новый загон?

— Я попытаюсь. — Софи передала изображение корпуса Клиффсайда, повторяя:

Это твой новый дом.

Когда это, казалось, не помогло, она добавила картину аликорна, пасущегося внутри.

Аликорн обработала изображение, затем ответила своим собственным: темное, звездное небо с блестящей серебряной лошадью, летающей на свободе.

— Не думаю, что она хочет здесь остаться, — прошептала Софи.

— Ну, она должна. Она слишком важна, — напомнил ей Грэйди. — Плюс, это единственный способ держать ее в безопасности. Подумай о том, что случится, если ее поймают люди.

Изображение аликорна, привязанного к миллиону жутких медицинских машин, пронеслось в голове, и она вздрогнула, когда передала:

Здесь безопасно.

Безопасно, повторила аликорн, но не было такого чувства, что она действительно поняла это слово. Или возможно ей было все равно.

Софи попробовала другую тактику.

Ты больше не будешь одна.

Аликорн обработала это и после нескольких секунд передала обратно:

Друг?

Друг, сказала ей Софи, снова посылая изображение загона. Безопасно. Давай, переместим тебя в новый дом.

На сей раз аликорн не спорила, и Софи кивнула Грэйди. Он дал гномам сигнал открыть ворота между пастбищами.

Спокойно, передала Софи, когда аликорн напряглась. Софи все еще чувствовала скачок паники, когда ворота заскользили и открылись, и аликорн поскакала вперед, мчась через тоннель на максимальной скорости. Софи бежала за лошадью, а Грэйди и Эделайн прямо за ней, и они все судорожно вздохнули, когда мерцающая лошадь достигла своего нового пастбища и расправила крылья, подлетая к самой высокой части купола.

— Молодец, Софи, — сказал Грэйди, сжав ее плечи. — Чтобы мы без тебя делали?

Она покраснела от похвалы.

— Ты кому-нибудь сказал, что мы нашли ее?

— Я пытался связаться с Олденом, но он был вне зоны доступа. Я попытаюсь связаться с ним утром.

Софи вздрогнула, даже при том, что ей не было холодно. Было только несколько мест, куда импартер — небольшой серебряный квадрат, который работал немного как видео телефон — не мог достать, и это были темные, запрещенные места. Она очень не хотела думать, что Олден был там, рискуя своей жизнью, пытаясь найти ее похитителей.

Аликорн заржала и приземлилась, возвращая Софи обратно в настоящее.

Софи потянулась через фиолетовые прутья, и через секунду, лошадь оказалась достаточно близко для того, чтобы Софи могла погладить ее мерцающую шею.

Хотелось бы мне знать, как тебя зовут.

Казалось неправильным называть такое захватывающее дух существо чем-то столь скучным как «аликорн». У тебя есть имя, симпотяжка?

Она фактически не ожидала ответа, но мысль, так или иначе, уколола ее разум. Чувствовалась странно теплой и мягкой, и когда она сконцентрировалась, покрутилась и сложилась в слово.

— Силвени? — прошептала Софи.

Аликорн заржала.

— Что ты сказала? — спросила Эделайн.

Софи тряхнула головой, чтобы прочистить ее.

— Думаю, ее зовут Силвени.

Силвени снова заржала.

— Подожди… ты можешь общаться с ней словами? — спросил Грэйди.

— Иногда она повторяет слова, которые я ей передаю… но это так не чувствуется. Это больше похоже на то, что она говорит со мной на своем собственном языке, и я перевожу его.

Секунду они оба просто смотрели на нее. Потом Грэйди рассмеялся.

— Чудеса с твоими талантами никогда не прекращаются.

Софи попыталась улыбнуться, но ее живот сжался.

Быть Полиглотом, а именно понимать любого и все языки, было другим талантом, который пробудился во время ее похищения. Третья особенная способность. Вероятно, она должна была гордиться, что у нее было столько навыков, но она не могла сдержать волнение по поводу того, что означали ее способности. И что она, как ожидается, сделает с ними.

Преследующий голос шептал из ее воспоминаний: Ты их маленькая марионетка.

— Ты в порядке, Софи? — спросила Эделайн, тонкая линия беспокойства залегла между ее бровями.

— Да, просто устала. — Когда слова слетели с губ, она поняла, что это была правда. Каждая часть ее болела, и остатки головной боли все еще пульсировали за глазами. — Думаю, что лягу спать.

Она могла сказать, что Грэйди и Эделайн не поверили, но они не давили на проблему. Она погладила шелковистый нос Силвени, обещая увидеться с ней утром, и направилась в свою спальню, которая занимала весь третий этаж Хевенфилда.

Ее комната была темной, освещенной только лунным светом, текущим через окна. Она задержалась в дверном проеме, щелкнула пальцами и подождала, пока кристаллические звезды, свисающие с потолка, затопят комнату светом, прежде чем прошла немного дальше.

Сандор уже произвел ночную зачистку комнаты, проверяя ее на наличие злоумышленников… но она все еще осматривала каждый укромный уголок и тень, ища любой знак, что кто-то был там помимо нее. Кроме ужасно изжеванной обуви — работа Игги — все было на своих местах. Даже лепестки цветов, которые вплетенные в ее ковер, выглядели также, будто их никто не касался.

Удовлетворенно, она закрыла дверь, переоделась в пижаму, и залезла на огромную кровать с пологом, расслабляя утомленные мышцы. Она прижалась лицом к Элле, ярко-синему плюшевому слону, без которого не могла спать, и снова щелкнула пальцами, выключая свет. Игги занял свое место на ее подушке, сжавшись в комок, и через секунду он храпел как цепная пила. Софи почесала его мягкий животик, жалея, что не могла заснуть также легко и хлопнула в ладоши, чтобы закрыть толстые ставни на окнах.

Она надеялась закрыть глаза и провалиться в сон о блестящих крылатых лошадях, летающих в ярко-синем небе. Вместо этого фигура в черной одежде преследовала ее разум, хватая ее из теней и перетаскивая в наркотический туман. Острые веревки врезались в ее запястья и лодыжки, когда кто-то выкрикивал вопросы, на которые она не знала ответов. Затем пламенные руки иссушили ее кожу, а призрачный шепот, закручиваясь, прошел через черноту.

Они найдут ее.

И она больше никогда не сможет от них сбежать.

Глава 4

Это был всего лишь сон, так попыталась сказать себе Софи, когда она вытирала холодный пот со лба. Но ее кожа пульсировала воспоминаниями о боли, и она все еще могла чувствовать запах тлетворно сладких успокоительных средств, которые обжигали ее нос. И тот голос…

Она никогда не забудет тот голос.

Она дрожала, когда вылезла из кровати, на цыпочках прошла по ковру и прижала ухо к гладкой деревянной двери. Ее колотившееся сердце немного успокоилось, когда она услышала ровное дыхание Сандора по другую сторону. В глубине души она правда была благодарна ему за защиту. Ей просто хотелось, чтобы она не нуждалась в нем.

У Декса не было телохранителя. Он просто оказался не в том месте, не в то время, и Софи по-прежнему чувствовала себя от этого ужасно. Она была одна, они пришли позже, потому что хотели увидеть, что она могла сделать.

Но… Что они думали, она могла сделать?

Этот вопрос преследовал ее больше, чем ночные кошмары, она тихонько подошла к своему столу, чтобы найти единственную вещь, которая, она знала, успокоит ее.

Шелковый узелок был надежно спрятан у дальней стеки ящичка, и она не снимала ткань, пока сама не спряталась под одеялом. Холодная серебряная сфера от ее прикосновений стала теплой, и золотыми буквами высветилась надпись «шар-шпион», излучая тусклый свет в ее маленькой пещере из постельного белья.

Софи закрыла глаза, сосредоточившись на секунду перед тем, как назвать имена, которые бережно хранила в памяти, имена, которые Совет запретил ей знать.

— Покажи мне Коннора, Кейт и Натали Фримен, — прошептала она, открывая свои глаза, потому что шар-шпион вспыхнул, и в центре шара оказались три фигуры.

Ее мама выглядела худее, сестра казалась выше, а в волосах отца появилась проседь, которую Софи не помнила, но это были они. Сидели вокруг обеденного стола в какой-то отдаленной части мира, ели феттучини[3], как идеальная счастливая семья. Даже понятия не имея, что она существует.

Это было то, чего она для них хотела, о чем она молила. Быть стертой, чтобы они не скучали по ней в их новой жизни. Но это было не просто забыть. Особенно с тех пор, как она не могла забыть их.

Она смотрела, пока ее глаза не наполнились слезами. Она смахнула их и прошептала:

— Покажи мне мистера Форкла.

Шар-шпион стал черным, и вспыхнуло слово, которое ей очень надоело:

НЕИЗВЕСТЕН.

Она с силой сжала сферу, пытаясь вынудить ее подчиниться. Она знала, это не было его настоящим именем, но частичка ее продолжала верить, что шар-шпион каким-то образом выяснит его истинную личность. Он был ее единственной связью с Черным Лебедем. Единственным, кто спас ее и Декса, когда их забрали. Единственным, кто раскрыл ее новые способности. Он даже был ее соседом, когда она жила со своей человеческой семьей, и был, возможно, единственным, кто плодил секреты в ее голове.

У него были все ответы, которые были нужны ей.

Но он не хотел быть обнаруженным.

Она завернула шар-шпион обратно в ткань и вернула его в его секретное место. В ящике выше лежала толстая бирюзовая книга, которую она положила дальше, вместе с другим шелковым узелком. Она опустилась на пол, прислонившись к боковой стенке стола, и развернула бутылку с лунным светом. Бледное свечение было достаточно ярким, но при этом не позволяло Сандору знать, что она уже проснулась.

Она провела пальцами по гравированным линиям серебряной птицы на обертке. Мунларк.

Его вид каждый раз приводил ее в дрожь.

Олден подарил ей этот журнал памяти, чтобы она могла записывать свои сны и вести учет любых воспоминаний, которые были не ее. Но с того времени, как ее украли, она использовала его, чтобы вести свое собственное расследование в отношении Черного Лебедя. Она продолжала надеяться, что они оставили зацепки в ее воспоминаниях, которые рассказали бы ей, как их найти.

Проблема была в том, что она понятия не имела, как осуществить доступ к любой секретной информации, которую они прятали. Все время у нее были лишь «вспышки», в которых было что-то, чтобы вызвать скрытое воспоминание, обычно это были либо записка, либо подарок, подкинутые ей Черным Лебедем. Не имея ничего, чтобы вернуться к прошлому, ей приходилось пробираться через воспоминания тринадцати лет, и спасибо ее фотографической памяти, у нее было много воспоминаний, в которых ей нужно было разобраться. Но она была сосредоточена на двух случаях, которые, как ей казалось, были ключом.

Первый был, когда ей было пять. Она проснулась в Приемном Покое, а врачи говорили ей, что она упала и ударилась головой, а ее сосед позвонил в 911. С того момента она могла читать мысли. Это сейчас она знала, что мистер Форкл раскрыл ее телепатическую способность в тот день. Но то, чего она не понимала — это почему. Пять лет было невероятно молодым возрастом, чтобы раскрывать особенные способности, и из-за этого таланта ей было намного труднее не выделяться среди людей. Тогда почему они раскрыли эту способность? И почему она не могла вспомнить, что случилось?

Второй случай был, когда ей было девять. Снова она очнулась в больнице, на этот раз из-за сильной аллергической реакции. Людские доктора так и не выяснили причину, но несколькими месяцами ранее она на своем тяжелом опыте узнала, что у нее была смертельная аллергия на лимбиум, особый компонент, который поражает определенные участки мозга. Ей даже пришлось носить пузырек с противоядием, который изобрел Элвин, на случай, если ей станет хуже. Только эльфы знали, как создавать лимбиум, но теперь она знала, что была знакома, по крайней мере, с одним эльфом, сама того не понимая. И к тому же симптомы обеих реакций были одинаковыми. Кто-то, должно быть, дал ей лимбиум. Но кто? И почему?

Два смазанных пятна в ее прошлом. Оба раза, когда эльфы явно вмешивались в ее жизнь. Это не могла быть просто случайность.

Похитители не смогли стереть ее воспоминания, но Черный Лебедь сделал это с ней. А у них не было проблем с распространением секретной информации в ее голове. Поэтому, не могли ли они забрать часть?

Ей нужно вернуть те воспоминания. Глубоко в ее подсознании должно было что-то остаться, зацепка, которая могла бы вызвать какой-нибудь кусочек, который они пропустили. Ей просто нужно было найти его.

Игги юркнул к ней на ноги, свернувшись калачиком у нее на коленях, когда она развернула первую пустую страницу в журнале памяти.

Давай, разум. Дай мне что-нибудь полезное в этот раз.

* * *

— Все еще проблемы со сном? — спросил Элвин, щурясь сквозь толстые радужные очки, наклоняясь к ней. Утреннее солнце пробивалось сквозь стеклянные стены гостиной, где Софи сидела на гладком белом диване. — Эти темные круги начинают напоминать синяки.

— По-моему у меня их много.

Он опустил очки, чтобы изучить ее.

— Хочешь о чем-нибудь поговорить?

Ее голову пронзил приступ головокружения, который был днем ранее, но она отвернулась и пожала плечами. Она устала от того, что ее все время проверяют, осматривают и возятся с ней. Кроме того, если с ней что-нибудь было не так, Элвин бы уже это обнаружил. Его очки могли видеть все, вплоть до ее клеток.

Элвин вздохнул, когда встал, выглядя невероятно неуместным в своей лаймово-зеленой тунике с изображениями гремлинов в изящной, чистой комнате. В Хевенфилде было несколько завалявшихся книг и устройств, оставляющих капли цвета. Но Эделайн была помешана на чистоте, пытаясь сохранять себя отвлеченной.

— Посмотри наверх, — указал Элвин, снова надев очки.

Софи послушалась, и ее глаза уловили свет от переливающихся кристаллов люстры в центре комнаты. Казалось, цветные вспышки проникали к ней в мозг, создавая пульсации в голове.

— Ты в порядке? — спросил Элвин, как только она вздрогнула.

— Почему? Ты что-нибудь видишь?

Элвин нахмурился и наклонился ближе, касаясь ее лба.

— Нет, кажется все нормально.

Она испустила вздох, не понимая, что происходит.

Все выглядело нормально.

Все было нормально.

Она просто устала от бессонной ночи.

— Тебе правда нужно отдохнуть, — сказал Элвин, повторяя ее мысли. — Возможно, тебе перед этим следует выпить чай из дремотных ягод.

— Никакого успокоительного.

— Это просто чай…

— Никакого успокоительного. — Она потеряла недели своей жизни в наркотическом тумане, пока была в заложниках. Ей ни за что не хотелось снова проходить через это.

Элвин опустился рядом с ней на плюшевый диван.

— Отлично. Мы можем позволить бессоннице пока продолжаться. Но если ты не начнешь спать, нам придется придумывать план. Понятно?

Он ждал ее кивка.

— Хорошо. И я хочу проверить тебя через несколько недель. К тому времени начнется школа, поэтому просто зайди ко мне в офис. Твоя обычная кровать уже готова.

Софи уставилась на пол. Конечно, она должна была посетить Лечебный Центр в течение первой школьной недели. Ее друзья неустанно будут дразнить ее этим… особенно Киф.

— Рад, что ты волнуешься по поводу нашей будущей встречи. — Элвин подмигнул, когда он встал и достал свой следопыт.

Она открыла рот, чтобы извиниться, но гул паники хлынул в ее разум и выбил ее слова ударом.

— Что случилось?

— Я… я не знаю. Думаю, что-то не так с Силвени. — Она встала на ноги и помчалась к арочной, золотой двери главного входа Хевенфилда.

Сандор выскочил перед ней.

— Ты должна оставаться внутри, если есть проблема.

Новый скачок ужаса пролился в ее ум, холодный и острый.

— Но я нужна Силвени.

Когда он не сдвинулся с места, она побежала к черному ходу. Сандор зарычал, став похожим на сердитого кролика, Софи не могла удержаться от улыбки, когда она ускользнула наружу и понеслась через пастбища.

Сандор бежал за ней, крича вернуться, когда она пронеслась мимо загона, заполненного трицератопсами и шерстистыми мамонтами, и одним существом, которое выглядело своего рода огромным жуком, оно, должно быть, прибыло ночью. Интенсивность паники Силвени увеличивалась с каждым шагом, и когда Софи поднялась на последний холм, ее сердце чувствовалось так, будто заскочило в ямку ее живота.

Толстый черный жгут связывал крылья сверкающей лошади, и три фигуры в темных накидках с капюшонами стояли внутри ее корпуса, утаскивая Силвени.

Глава 5

— Стойте! — закричала Софи, как только все ее тело начало трясти. Зрение затуманилось, и темнота заполонила разум, но Сандор схватил ее за руку и потянул за собой, резкое движение вырвало ее из забытья.

— Кто там идет? — настойчиво спросил Сандор.

— Я не отвечу тебе, Гоблин, — отозвалась высокая фигура сухим, высокомерным голосом.

Сандор вынул из своих карманов горстку звездообразных лезвий, немного напоминающих звезды у ниндзя, но с более длинными концами и закрученными краями.

— У тебя есть три секунды, чтобы сказать, кто ты или я воспользуюсь этим, и уверяю, моя меткость безупречна.

— Что здесь происходит? — закричал Грэйди, как только бросился к ним. Он бережно положил руку на плечо Софи и покосился на фигуры. — Вика? Тимкин? Это вы?

Одна из фигур откинула свой капюшон, смахивая волнистые каштановые волосы с глаз.

— Кто же еще это мог быть?

Последняя темнота тумана очистила разум Софи, оставляя следом головную боль.

Это были не они.

Все же Хексы были почти так же плохи. Тем более что Софи знала, кто была третья фигура даже перед тем, как та откинула свой капюшон, показывая сердитое лицо и массу вьющихся каштановых кудрей.

— Стина, — проворчала Софи, смотря на девочку, которая из кожи вон лезла, чтобы сделать паршивой ее жизнь в школе. — Что ты здесь делаешь?

Стина потянула за упряжь Силвени.

— Мы здесь, чтобы забрать аликорна, потому что она должна быть реабилитирована должным образом.

Спокойно, передала Софи, как только паника Силвени заполнила ее ум. Я не позволю ей забрать тебя.

Она была поражена, что Силвени даже позволила им подойти достаточно близко, чтобы зацепить поводья. Безусловно, ей нужно было научить сверкающую лошадь, как распознавать истинное зло.

— Меня не предупредили о том, какое решение было принято, — сказал Грэйди, крепче сжимая плечо Софи, потому что она пыталась выйти вперед.

— Пожалуйста, вы ведь не думали, что они решат, что восстанавливать здоровье аликорна будете вы? — спросил Тимкин, резко дернув поводья Силвени на себя. — Благородное создание заслуживает благородного тренера.

— В последний раз я слышал, что твоя жена была единственной, кого утвердили в дворянстве, — поправил Грэйди. — И только в качестве Регента, а не Эмиссара.

— Дайте мне время, — огрызнулся Тимкин, дергая поводья Силвени так сильно, что вытянул шею испуганной лошади.

Регент, Эмиссар, благородный, Софи это не волновало.

— Вы делаете ей больно! — крикнула она, рванув в загон.

Сандор преградил ей путь.

— Мы не делаем ничего подобного, — резко ответила Вика.

— Я могу чувствовать ее боль, — упиралась Софи.

Стина раздалась своим высоким, хриплым смехом.

— Последнее в чем я убедилась, это то, что Эмпатия не была способностью, которую дали тебе твои создатели.

— Последнее, в чем убедилась я, это в том, что ты не проявила никаких способностей вообще, — выпалила Софи сквозь стиснутые зубы. — И мне не нужна Эмпатия. Я могу чувствовать ее эмоции с помощью своего разума.

— Это невозможно, — фыркнул Тимкин.

— Если это о ком-то другом, а соглашусь с тобой, — объявил голос с акцентом. — Но ты забыл, насколько удивительна Софи.

Софи обернулась с облечением, когда увидела четыре фигуры на пастбище, все еще сверкающие от их прыжка. Олден, высокий и величественный в своей темно-синей накидке, стоял около красивой девочки возраста Софи с длинными темными волосами. По другую сторону от него находились два подростка, один с темными волосами и до невозможности бирюзовыми глазами, а другой с аккуратно взъерошенными светлыми волосами и фирменной ухмылкой.

Биана и Фитц удивленно смотрели на Силвени.

Киф усмехнулся Софи.

— Да, Фостер всегда делает сумасшедшие вещи, которые никто не может понять. Так она поддерживает свое ощущение таинственности.

— Лорд Олден, — сказал Тимкин, откидывая капюшон и темные волосы назад, когда он преувеличенно отпускал поклон. — Какая честь, как и всегда.

— Не нужно церемоний, Тимкин, — Олден повернулся к Грэйди. — Извини, что опоздал. Я надеялся добраться сюда раньше Хексов. Но Фитц, Киф и Биана настаивали на том, чтобы увидеть давно потерянного аликорна, а кое-кому понадобилось время, привести в порядок волосы.

— Эй, парень должен выглядеть лучше перед дамами, — Киф пригладил свой затылок. — Верно, Фостер?

Софи не обращала на него внимания, хотя она могла почувствовать, как ее щеки залились румянцем. Она повернулась к Олдену.

— Пожалуйста, вы не можете позволить им забрать Силвени.

— Он не ответит тебе, — произнесла Стина. — Он отвечает перед Советом, а я уверена, они велели ему отдать ее нам.

— Это входило в их план, — подтвердил Олден. — Семья Хексов имеет колоссальный успех в воспитании единорогов, используя свои эмпатические способности, бабушка Вики была той, кто воспитала аликорна в Святилище. Поэтому логично позволить им подготовить Силвени.

— Но она ненавидит их!

Силвени заржала, словно соглашалась.

— Ты действительно чувствуешь то, что чувствует она? — спросил Олден.

— Да. Прямо сейчас она напугана и зла и хочет уйти от них подальше.

— Она выдумывает это, — Вика подтянула Силвени достаточно близко, чтобы положить свою руку на мерцающую шею. — Я не чувствую ничего подобного, хотя я на самом деле Эмпат.

В разуме Софи вспыхнуло изображение, и она не могла сдержать усмешку.

— Силвени хочет укусить вашу руку.

— Ты не можешь знать это наверняка. — Но Вика в ужасе быстро отдернула свою руку на случай, если кто-то не верил.

Силвени воспользовалась ее рассеянностью, дернув свою упряжь так сильно, что Вика и Тимкин упали прямо на грязную землю загона. Они отпустили поводья, как только упали, и Силвени галопом умчалась в другой конец пастбища, таща Стину по грязи, пока та, наконец, не отпустила.

Софи помчалась к фиолетовым балкам, у нее было достаточно времени, чтобы пробраться сквозь них и отцепить застежки на упряжке Силвени прежде, чем до нее добрались другие. Великолепная лошадь расправила свои крылья и взлетела к самой высокой части своего закрытого купола.

Вика схватила запястье Софи грязной рукой.

— Ты мерзкая девчонка! Позови ее вниз сейчас же.

— Почему вам нужна моя помощь? Вы разве не эксперт?

— Ооо, отлично, Фостер! — хихикал Киф.

— Заткнись, — прошипела Вика, сильнее сжимая свою хватку.

— Отпусти ее, — прогремел Сандор, и Софи услышала скрип металла, словно Сандор обнажил меч.

Вика секунду пристально смотрела на него, затем оттолкнула Софи, отправляя ее падать в объятия Фитца.

— Ты в порядке? — спросил он, сверкая своей почтенной улыбкой кинозвезды, когда поддержал ее.

Она была уверена, что ее лицо пылало, когда она отстранилась и пробормотала:

— Да. Спасибо.

— Как именно ты общаешься с аликорном? — спросил Олден.

— Я не уверена. Иногда это просто набор изображений, мелькающих у меня в голове. Иногда она будто наполняет мою голову своими чувствами, заставляя меня тоже чувствовать их. Иногда это слово. Но оно…

— Слово? — прервал Олден.

— Вы ждете, что мы поверим в это? — Смех Тимкина был резким, противным лающим звуком.

— А как еще я узнала бы, что ее имя Силвени?

Силвени громко заржала.

— Это могло быть просто совпадение, — возражала Стина. — Бьюсь об заклад, она отзывается и на другие. Силвери. Филвени. Зилвени.

Силвени даже не взглянула на Стину.

— Силвени, — прошептал Тимкин.

Мало того, что Силвени громко ржала, она набросилась на них троих, вынуждая их упасть в грязь, чтобы избежать налета.

— Думаю, это решает все, — улыбнулся Олден.

Вика пыталась вытереть грязь с лица, но она лишь сильнее ее размазывала, потому что спотыкалась.

— Я уверена, Совет уже отдал распоряжение, чтобы мы ее забрали, Олден.

— Силвени не дадут сказать? — спросила его Софи.

— Конечно нет! — прокричал Тимкин. — Животные живут там, где мы скажем им жить. Они не разумные существа.

— Наверно, я, должно быть, ослышался, Тимкин, — тихо произнес Олден. — Никто из нас никогда бы не выразил отсутствие уважения к живым существам. Особенно некто с благородными стремлениями.

Черты лица Тимкина изогнулись в тонкие, сердитые линии, но он ничего не сказал, кроме как:

— Безусловно.

Олден кивнул.

— Тогда, я уверен, вы также согласны, что, если Силвени может передавать свои желания, нам следует уважать их. Вопрос таков: чего же она хочет?

— Она хочет остаться здесь, — произнесла Софи.

Стина закатила глаза.

— Пожалуйста, она просто выдумывает это, чтобы она смогла оставить аликорна себе.

— Думаю, полосы грязи на твоей одежде дают ясно понять, как Силвени к тебе относится, — обратил внимание Грэйди.

— Но мы воспитывали другого аликорна, — спорила Вика.

— Не лично ты. И это было до того, как у нас появилась Софи, — напомнил ей Олден. — Ее уникальные способности делают ее лучше приспособленной.

— Вы же не серьезно…

— Боюсь, что серьезно. Совет хочет, чтобы Силвени получила лучшую заботу, а Софи имеет способы общения с ней, выходящие за пределы ваших способностей, Хевенфилд — это лучший выбор.

Глаза Вики сузились, и она подошла так близко, насколько позволяла ограда загона.

— Вы можете быть уверены, Совет услышит об этом.

— Конечно, они узнают. Я отправлю им полный отчет, как только доберусь до дома. Это часть моей работы как Эмиссара. Как и вынесение окончательных решений по таким вопросам, как этот.

— Невероятно, — пробормотал Тимкин, как только вынул следопыт из своего грязного плаща и подставил тонкую серебряную палочку солнечному свету.

— Доверить это уродскому ребенку. Не удивительно, что я слышу молву о некомпетентности Совета.

Хексы исчезли раньше, чем кто-нибудь смог ответить.

Олден издал долгий, тяжелый вздох.

Софи посмотрела на землю, желая, чтобы там было отверстие, в которое она могла бы уползти, чтобы скрыться. Вместо этого она позвала Силвени спуститься и погладила ее по блестящей гриве.

Спокойно. Они ушли.

— Беспорядки становится сильнее? — спросил Грэйди у Олдена.

Софи вытаскивала ресничку, пока Олден колебался с ответом.

Преступления вроде похищения детей были неслыханны в мире эльфов, как и восстания, и подпольные группировки, и заговоры с целью сжечь человеческий мир. Драматичное спасение ее и Декса было внезапным пробуждением, которого никто не хотел, и так как шли недели, а преступники не были найдены, все больше и больше людей начали ставить под сомнение компетентность Совет в качестве лидеров.

— Мы делаем все возможное, чтобы держать все под контролем, — ответил, наконец, Олден. — Хотя, если бы у нас был другой Эмиссар…

— Ты знаешь, я не могу.

— Я знаю. А аликорн чрезвычайно поможет. Она могла разрешить все.

Силвени фыркнула, а Софи не могло не интересовать, как такое вонючее создание могло быть таким важным.

— У меня есть некоторая информация для тебя, касающаяся другого вопроса, — добавил Олден, уводя Грэйди подальше, чтобы Софи не могла догадаться, о чем они говорят. Это всегда было что-то связанное с ней.

— Ты в порядке? — спросила Биана, вставая рядом с ней. — Ты не уро… ты не такая, как они тебя назвали. Ты ведь это знаешь, верно?

Софи пожала плечами. Ее называли уродом всю ее жизнь. И меньше всего ее заботило то, что говорила Стина. Но никогда с тех пор, как ее украли, она не слышала этого от других людей тоже. Теперь все знали о ее странных способностях, и ее загадочной связи с Черным Лебедем, и никто, казалось, не знал, что делать с этой информацией.

— Биана права, — сказал Фитц, отрывая ее от мрачных мыслей. — Не позволяй тому, что они говорили задеть тебя.

Мы все считаем твои таланты потрясающими.

Софи гордилась собой, чуть ли не прыгая от радости, когда глубокий с акцентом голос Фитца заполнил ее голову.

Фитц помог ей собраться, когда она исчезала, и с тех пор он был единственным Телепатом, способным передавать ей мысли. Он по-прежнему не мог слышать, о чем она думала, и временами она была за это бесконечно благодарна. Она могла блокировать его, если хотела. Но ей не хотелось.

Тем не менее… его мысли действовали необычайно странно. Слишком сильные и слишком теплые, словно его передачи были смешаны с жужжанием фона в ее голове. Но ему, скорее всего, приходилось делать свои мысли сильнее, чтобы преодолевать ее блок, и она с удовольствием воспринимала небольшую головную боль, чтобы сохранить их тайные беседы.

Спасибо, передала она обратно. Ты правда не думаешь, что это странно, что я могу разговаривать с Силвени?

Ты шутишь? Хотелось бы мне, чтобы ты смогла научить меня делать это.

Софи улыбнулась.

Я могу попытаться.

— Эй, что я говорил вам обоим о тайных телепатических разговорах? — спросил Киф, пропихиваясь между ними. — Если вы говорите не обо мне, говорите вслух.

— Киф просто жалеет, что не может обмениваться с тобой тайными сообщениями, — посмеялся Фитц.

— Я вас умоляю, мне не нужны ваши маленькие разумные хитрости. Я способен чувствовать секреты Фостер. — Он развеял воздух вокруг нее. — И я чувствую некоторые довольно глубокие чувства прямо сейчас.

— Наверно потому что, я задаюсь вопросом, задушить ли тебя или же ударить своим ботинком!

— Ботинком было бы смешнее, — подпрыгнул Фитц.

— Возможно плохая идея, сделать это прямо перед членами дворянства, — улыбнулась Софи.

— Ха, мой папа бы разобрался. Я почти уверен, он мечтает сделать то же самое.

— Ну, давай, — ухмыльнулся Киф им обоим.

— На твоем месте, я была бы осторожна, Киф, — предупредила Биана. — Помни, Софи — Причинитель боли.

Биана произнесла это с улыбкой, но это по-прежнему вызывало у Софи желание спрятаться. Если она теряла самообладание, то могла серьезно навредить кому-нибудь, а как контролировать это она не имела ни малейшего понятия. Она почти сделала это с Хексами, когда они пытались забрать Силвени. И она случайно лишила Сандора дееспособности, когда впервые увидела его. Она никогда не забудет, как его мускулистое тело рухнуло на пол, корчась от боли.

Ни у кого не должно быть такой способности совершать подобное с кем-либо…

Странным образом успокаивающее тепло заполнило разум Софи, словно Силвени пыталась успокоить ее. Но лошади не способны делать такое, или же способны?

Софи подошла ближе к ограде, поглаживая бархатистый нос Силвени.

Спокойно, передала Силвени.

Глаза Софи широко раскрылись.

— О, я совсем забыла тебе показать, — сказала Биана, потянув ее за запястье, разрушая тем самым связь между Софи и Силвени, — Заметила что-нибудь иное?

— Ты сняла нексус?

Биана гордо кивнула.

— Он открылся вчера, после того, как я прыгнула домой из магазина с мамой. Это на пять недель раньше, чем у Фитца.

— И она не дает мне забыть это.

Фитц установил что-то вроде рекорда, когда его нексус снялся, когда ему было тринадцать. Большинству детей было пятнадцать или шестнадцать перед тем, как их уровни концентрации становились достаточно сильными, чтобы позволить им безопасно самостоятельно нести свет во время прыжка.

— По крайней мере, я по-прежнему побил Кифа, — сказал Фитц, усмехаясь над своим другом. — Он, наверно единственный в нашем классе, кто до сих пор носит его.

— Эй, только потому, что я на год впереди! — спорил Киф.

— Тем не менее, не скоро ли тебе пятнадцать? — спросил его Фитц.

Киф закатил глаза.

— Не скоро. Кроме того, давайте не будем забывать, что Фостер побила всех нас. Ее уровень достиг высшей точки с тех пор, как мы закрепили ей новый нексус.

— Да, но это не считается, потому что Элвин в любом случае заставил ее носить его, — резко возразила Биана, — Без обид, — добавила она, глядя на Софи.

Софи пожала плечами и посмотрела на заполненную шкалу на внутренней стороне своего нексуса. Биана была права, насколько бы сильно она это не ненавидела. После ее исчезновения, Элвин поправил ее застежку так, что та откроется только тогда, когда он решит, что Софи готова, и не секундой ранее.

Киф слегка толкнул ее локтем.

— Что ж, ты собираешься прокатить нас на своем новом домашнем питомце, или как?

— Думаешь, она позволит мне это сделать?

Разум Софи наполнился изображениями, как она быстро несется в небо на спине Силвени.

Полетим? передала она, отправляя Силвени такую же картину.

Полетим! передала обратно Силвени. Полетим! Полетим! Полетим!

— Есть только один способ узнать, — добавил Киф.

— Нет, — сказал Грэйди, как только он и Олден присоединились к ним снова, — Не хватало нам еще «падения с неба» в списке травм Софи.

Софи уставилась на всех, когда они засмеялись.

— Ты и правда везучая, Софи, — добавила Биана, ее глаза расширились, когда Силвени взмахнула крыльями. — Она самое красивое создание, которое я когда-либо видела.

— Она прекрасна, не так ли?

— Как же на девушек влияют блестки, — проворчал Киф.

— Блестки все делают лучше, — заявила ему Биана, и Софи пришлось согласиться.

— Она не кажется тебе великолепной? — спросила его Софи.

— Эх, дайте мне что-нибудь, что стреляет огнем каждый день.

— Или зловонным газом, — добавил Фитц, толкая его локтем. — Гилон например?

— Я определенно фанат гилонов.

Ходила легенда, что Киф был организатором того, что называли Большой Случай с Гилон, но у Софи по-прежнему понятия не имела о том, что на самом деле произошло.

— Да, ну, мы можем обсудить твой проступок в другое время, Киф, — сказал Олден, потянувшись в карман своей накидки и доставая следопыт. — Софи и Грэйди предстоит важный день.

— Ох, вы, ребята, идете в Атлантиду на гонки эвриптидов[4]? Я слышал, что они иногда прокладывают свой путь на трибуны и… — Голос Кифа затих, когда он заметил предупреждающий взгляд Олдена. — О. Точно.

Все очень заинтересовались своими ногами.

Шестнадцать лет назад, день в день, Грэйди и Эделайн потеряли их единственную дочь в трагическом пожаре. И каждый год на годовщину гибели, они навещали ее могилу.

— Я так сожалею, друг мой, — сказал Олден, придвигаясь достаточно близко, чтобы сжать плечо Грэйди.

— Я тоже, — добавил Фитц тихо, вторя Биане и Кифу.

Грэйди отвел взгляд, вытирая глаза, но Софи поглядела на своих друзей, удивляясь, что видела, какими печальными они выглядели. Смерть была таким редким явлением для эльфов, что большинство из них не понимало ее или не испытывало должное количество сочувствия. Она собиралась задуматься, что повлекло изменение, когда расплывчатое воспоминание пронеслось у нее в голове: опустошенный Фитц, держащий небольшого Альбертозавра, которого она подарила ему во время промежуточного тестирования, и сообщающий ей, что он был на ее похоронах.

Она была так сильно накачана похитителями, что понятия не имела, что из этого было реально, а что было заблуждением, которое она создала, когда отчаянно пыталась звать на помощь. Но она действительно знала, что в течение приблизительно двух недель, все думали, что они с Дексом были мертвы.

Было странно представлять ее друзей, носящих по ней траур.

Она похоронила болезненную мысль, когда Биана спросила:

— Хочешь завтра приехать?

— Я… не уверена. Я сообщу, хорошо?

Биана кивнула.

Фитц помахал, а Киф сказал ей повеселиться с блестящей лошадью, когда Олден поднял свой следопыт к свету.

— Я буду думать о тебе, мой друг, — сказал Олден Грэйди. — И, Софи? Скоро мы поговорим.

Свет утянул их прочь, прежде чем она могла спросить о чем.

Грэйди стоял там, смотря в никуда, будто он не был уверен, куда теперь идти. Или возможно он был не готов.

— Ты не должна идти сегодня, — сказал он Софи через секунду. — Это не легко сделать…

— Знаю. — Она обняла его, жалея, что не могла выдавить прочь печаль в его голосе. — Но я хочу пойти.

Грэйди обнял ее в ответ, и дополнительная секунда прошла, прежде чем он отделился, моргая, чтобы сдержать слезы. Он откашлялся и взял ее за руки.

— Ну, тогда, нам нужно подготовиться.

Глава 6

Софи дергала атласный пояс своего изумрудно-зеленого платья и задавалась вопросом в десятый раз, должна ли она переодеться. Чувствовалось неправильным посещать кладбище в чем-то другом, чем в черном, но Эделайн сказала ей, что по традиции нужно надевать зеленый — цвет жизни.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал Грэйди, когда он просунул голову через дверь в ее спальне.

Она улыбнулась.

— Ты и сам не плохо выглядишь.

— Спасибо. Но я действительно ненавижу это. — Он одернул свой зеленый бархатный плащ, когда вошел в комнату. — Тот, кто решил, что мы должны носить накидки, был идиотом.

Он не должен был говорить ей это. Она ненавидела накидки с того момента, когда увидела свою смешную школьную форму с глупым чудовищем длиной до локтей. Но накидки были отметкой принадлежности к дворянству, и даже при том, что Грэйди и Эделайн пытались отдалиться от той жизни, Совет никогда не позволит Грэйди полностью уйти в отставку. Его способность Месмера была слишком редка и важна.

— Тебе нужна помощь с твоей? — предложил Грэйди.

Софи кивнула, и он подхватил шелковую зеленую накидку оттуда, где она оставила ее, с кровати. Грэйди накинул ее на плечи и собрал кончики у шеи. Софи достала заколку в виде синего зимородка, которую она использовала для школы, но Грэйди остановил ее, протягивая орла, инкрустированного желтыми алмазами, взлетающего с рубином в когтях… идентичная заколка закрепляла его собственную накидку.

— Герб Руен, — прошептала Софи, когда Грэйди прикрепил его на тонкую ткань.

На ее униформе Ложносвета была та же печать над сердцем, определяющая ее частью семьи Грэйди и Эделайн… но то, что ей дали этот герб сейчас, в этот день, у нее перехватило от этого горло.

Грэйди откашлялся.

— Ты уверена, что хочешь…

— Уверена. — Они ходили на могилу на протяжении шестнадцати лет. И больше она не собиралась позволять им быть там в одиночку.

Кроме если…

— Ты не хочешь, что я шла с вами?

— Мы всегда хотим, чтобы ты была с нами, Софи. Я просто боюсь, что ты не понимаешь, насколько тяжело это будет.

Она потянулась к его руке, переплетая их пальцы вместе.

— Я знаю. Но теперь, мы — семья, правильно?

— Определенно, мы — семья. — Он притянул ее в объятие и, гладя по волосам, прошептал, — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. — Она думала о том, чтобы добавить «папа» в конце, но слово прилипло к языку.

— Думаю, вероятно, нам пора. Я уже сообщил Сандору, что он с нами не идет…

— Не идет?

Только эльфам разрешено посещать Уондерлингс. Даже Члены Совета оставляют своих телохранителей. Таким образом, он согласился доверить на следующие несколько часов заботу о тебе нам.

— Ничего себе… не могу поверить, что ты заставил его согласиться на это.

— Он протестовал. Очень. Но я напомнил ему о том, что могу сделать. — Серьезность его тона заставила Софи вздрогнуть.

Она редко думала о том, что быть Месмером действительно значило для Грэйди. Но полное управление сознанием было определенно сильной вещью.

— И, я согласился носить это, в случае, если потеряю фокусировку, — добавил он спокойно, показав маленькое серебряное оружие из внутреннего кармана его плаща.

Софи чувствовала, как вся кровь отлила у нее с лица.

— Откуда у тебя мелдер?

Она никогда не забудет то, как Декс упал на землю, парализованный и застывший после того, как похитители ударили его таким оружием. Глядя на устройство размером с ладонь, теперь было трудно представить, как много зла шло из гладкой, кривой ручки, соединенной с серебряным треугольником, и с единственной кнопкой в центре. Она очень не хотела видеть его в руке Грэйди.

Грэйди убрал его обратно в плащ.

— Совет настоял, чтобы я держал один в доме в качестве последнего средства. Не волнуйся, у меня нет планов использовать его.

Она надеялась на это.

С другой стороны никто никогда не планировал подвергаться нападению.

— Где Эделайн? — спросила она, сменив тему, прежде чем она снова будет переживать кошмар.

Тени залегли в его черты, и он закрыл глаза на секунду дольше, чем требовалось для моргания.

— О. Я приведу ее, — предложила Софи.

Грэйди не протестовал, когда она прошла мимо него и направилась вниз по кривой лестнице на второй этаж. Даже с солнечным светом, текущим через хрустальные стены, коридор, ведущий налево, казалось, был покрыт мраком. Софи поспешила к концу, где было три узких двери. Двери, которые всегда были закрыты.

Центральная дверь была немного приоткрытой.

— Эделайн? — прошептала Софи, не желая испугать ее, когда она на цыпочках прошла в тихую спальню.

Софи только однажды была в этой комнате за все те месяцы, пока жила там… и то тот раз был случайностью. Но комната выглядела точно так же. Она подозревала, что она не менялась в течение прошлых шестнадцати лет, хотя и чувствовалась тусклой и пыльной… будто кто-то отчаянно нуждался в том, чтобы включить хрустальные люстры или откинуть поблекшие кружевные занавески и впустить немного света.

Эделайн не ответила, когда Софи пересекла мягкий ковер и села рядом с ней на край заправленной кровати.

— Мы с Грэйди готовы, ждем тебя. — Голос Софи отозвался эхом через тихую комнату.

Эделайн сглотнула, когда она кивнула, затем повернулась лицом к Софи. Она сделала вдох, когда увидела брошь.

— Я не должна носить ее, если…

— Нет. — Эделайн помешала открепить ей ее. — Ты должна носить ее. Прости. Это просто удивило меня, так ты еще больше похожа на нее.

Слова были странными и колющими, и Софи никогда не знала, что делать, когда Эделайн произносила их. Она знала, что Эделайн имела в виду это как комплимент, но Софи не могла удержаться от сожаления, чтобы она была чьей-то тенью, или от волнения, что сходство имело какое-то отношение к тому, почему они удочерили ее.

Она проследила за взглядом Эделайн к фотографии в рамке, стоящей на столе через комнату.

Беззаботные Грэйди и Эделайн стояли, обнимая стройную белокурую девочку… Джоли, когда той было столько же лет сколько Софи.

У Джоли были светлые волосы Грэйди и ярко-бирюзовые глаза Эделайн. Она была эффектной, грациозной и улыбающейся с розовыми щеками и мерцающими белыми зубами.

Софи подошла к длинному до пола зеркалу в углу и попыталась найти сходство.

— Боже мой, у тебя странные глаза, — объявил высокий голос.

Софи резко повернулась.

— Кто это?

— Вертина. — Эделайн улыбнулась и подошла к Софи. — Думаю, ты раньше никогда не видела спектрального зеркала?

Софи вернулась к зеркалу, ахнув, когда она заметила крошечное лицо в верхнем левом углу. Девочку с блестящими черными волосами, бледной кожей и голубыми сапфировыми глазами. Похоже, что ей было около пятнадцати, и у нее было это сопливое выражение лица, я старше и спокойнее, чем ты, такое выражение лица Софи видела много раз в человеческом мире, когда она оказалась двенадцатилетней в старшей школе.

— Что это? — прошептала Софи.

— Это? — рявкнула крошечная девочка, ее симпатичное личико стало угрюмым. — Кого ты называешь «это»? Это у тебя странные глаза.

— Эй! — Софи по-прежнему не была совсем довольна быть единственным эльфом с карими глазами, но она не собиралась позволять какой-то девочке из зеркала оскорблять ее.

— Сейчас, сейчас, Вертина, — сказала Эделайн, кладя руку на плечо Софи. — Это за гранью.

— Прости. — Не казалось, что она имела это в виду.

Софи протянула руку и коснулась лица Вертины, наполовину ожидая, что оно будет чувствоваться теплой кожей. Все, что она почувствовала, это гладкое, холодное стекло.

— Убери от меня свои грязные пальцы! — сказала раздраженно Вертина, ныряя под руку Софи. — Плохо уже то, что я здесь одна все это время, собираю пыль, как какой-то кусок мебели. — Она отвернула свое крошечное личико, ее стеклянные глаза смотрели куда-то вдаль, когда она прошептала, — Я скучаю по Джоли.

— Я тоже, — ответила Эделайн, по ее щекам текли слезы.

Софи оттащила Эделайн назад, и, когда они были достаточно далеко от зеркала, чтобы их отражений не было видно, Вертина исчезла.

— Что это было?

Эделайн понадобилась секунда, чтобы ответить.

— Спектральные зеркала помогают одеваться или выбрать прическу для волос.

— Она живая?

— Интеллект лишь часть программирования. Но новинка никак не прижилась, потому что люди поняли, что не хотят, чтобы их зеркало говорило им, что они выглядят уставшими или не модно. Тем не менее, Джоли любила ее. Они стали друзьями. Она даже возвращалась из элитных башен на выходные, чтобы увидеться с Вертиной. Они были так близки. — Ее голос снова надломился.

— Идем, сказала Софи, ведя ее прямо к двери. — Грэйди ждет нас.

Эделайн вытерла глаза, бросая через плечо последний взгляд на, теперь уже тихое, зеркало прежде, чем последовать за Софи в коридор.

Они медленно поднялись по лестнице на четвертый этаж. Эделайн не торопилась туда, куда они шли, а для Софи подъем по лестнице всегда был испытанием, особенно на низких каблуках, на которых она решила попытаться ходить. Сейчас ей было тринадцать, казалось самое время перейти на более взрослую обувь. Если бы только ей хватало равновесия, чтобы справиться с ними. Она так сильно споткнулась на последней ступеньке, что упала бы, если бы не быстрая реакция Грэйди.

— Все еще учишься ходить? — поддразнил он, как только подхватил ее свободной рукой. В другой руке он держал красный мешочек, который протянул Эделайн.

— Эй, я не могу быть идеальной во всем, — возразила Софи с улыбкой.

— Это правда, — Грэйди держал ее за руку до тех пор, пока она не забралась на платформу под сверкающей люстрой в центре купола. Пятьсот замысловато ограненных кристаллов свисали с серебряных веревочек, образуя блестящую сферу. Прыжокмастер 500.

Эделайн повозилась с мешочком, который повесила через плечо, а Грэйди глядел на потолок, казалось не готовый отдать распоряжение.

Софи откашлялась.

— Куда именно мы идем?

Прошло несколько секунд прежде, чем Грэйди прошептал:

— В Уондерлинг Вудс.

Прыжокмастер ожил, вертясь, пока единственный кристалл не уменьшился достаточно для того, чтобы уловить солнечный свет, пробивающийся сквозь окна.

Никто не двинулся навстречу лучу, который преломился к земле.

Софи могла представить их стоящими так каждый год, слишком грустными, чтобы пройти вперед. Но в этом году она была здесь, чтобы помочь им.

Медленно она мягко толкнула их в свет.

Глава 7

Софи и раньше бывала в тихих местах, но она никогда не сталкивалась ни с чем подобным тишине Уондерлинг Вудс. Ни щебетания, ни чириканья. Никакого скрипа или шелеста. Было похоже, что весь звук, вся жизнь были извлечены из окружающего мира, не оставив ничего, кроме тяжелой, почти осязаемой пустоты.

Даже серебряная галька не хрустела под ногами, когда она следовала за Грэйди и Эделайн вниз по извилистой тропинке, которая, казалось, сверкала, как только она двигалась, освещая путь к узким воротам впереди. Виноградная лоза с цветами в форме звезд оплела две позолоченные колонны до верха изогнутой золотой надписи с закрученными, замысловатыми буквами, которые гласили:

«Не всякий странник забыт».[5]

— Я уже слышала это ранее, — сказала Софи главным образом себе.

Она напрягла мозг, пытаясь убедить себя, что это было ее собственное воспоминание, а вложенное в нее. Образ короткого стихотворения мелькнул в ее голове, и она остановилась.

— Это из «Властелина колец». Ну… не совсем. Но близко.

— Из «Властелина колец»? — повторила Эделайн.

— Это серия человеческих книг. И в ней есть эльфы. — Эльфы, у которых было некоторое сходство, с теми эльфами, которые существовали на самом деле, сейчас, когда она думала об этом.

— Старые книги? — спросил Грэйди.

— Думаю, Толкиен написал их в промежутке между 1930–1940 годами.

— Это было еще до того, как программа взаимодействия с людьми была закрыта, — улыбнулся Грэйди, когда ее брови поднялись от удивления. — Обычно мы посылали замаскированных членов дворянства, чтобы они попытались научить людей нашему пути. Соглашения частично распались, но мы все еще надеялись направить их, вывести их из тьмы в новую эпоху света. По правде говоря, большинство великих человеческих новшеств за последние несколько веков появились благодаря эльфийскому обучению. Электричество. Пенициллин. Шоколадный торт. Но слишком многие из наших даров работали не так, как следовало, и за несколько десятилетий проблемы дошли до такой точки, что у Совета не осталось выбора, кроме как завершить программу и прекратить все контакты с людьми.

— Какое это имеет отношение к «Властелину колец»?

— Скажем так, были некоторые личности, которые не могли удержаться от манипуляций с легендами об эльфах.

— Что ж… ты хочешь сказать Дж. Р. Р. Толкиен встречал эльфов, вот почему он выдумал какую-то там историю?

— Я бы не удивился. Хотя, я уверен, ему рассказали лишь малую часть. В книге хоть немного говорится о Уондерлингс?

— Не думаю.

— Тогда он не знал, что значит это выражение, — Грэйди жестом показал ей следовать за ним. Эделайн тихо плелась позади, они прошли под аркой и вошли в лес. — Это Уондерлингс, — прошептал Грэйди.

Здесь было не похоже ни на один лес, который когда-либо видела Софи. Светящаяся тропинка вела через море аккуратно высаженных деревьев, каждое из которых было окружено тщательно ухоженными кустами. Не было даже двух одинаковых деревьев. Некоторые были низкие и широкие. Другие высокие и стройные. Изящные ветви одних качались в безмолвном ветерке. Вторые выглядели крепкими и сильными. Листья были разной формы, размера и цвета. На каких-то были цветы. На одном даже шипы. А в основании каждого дерева лежал круглый белый камень с именем, вырезанным простыми черными буквами.

Грэйди подвел Софи к ближайшему дереву, которое напоминало ей плакучую иву, если бы у нее были красные листья, и она цвела тысячами крохотных фиолетовых цветков.

— Каждое семя в Уондерлингсе обмотано единственным волоском того, кто ушел, — объяснял он. — Когда оно дает ростки, то поглощает ДНК, забирая некоторые характерные черты жизни, которые они теперь разделяют. Позволяя ушедшему жить дальше.

«Не всякий странник забыт».

— У Сиры были прямые золотисто-каштановые волосы, — прошептала Эделайн пробегая рукой по красным качающимся листьям. — А в глазах фиолетовые крапинки.

Мягкие лиловые лепестки осыпали их, и Софи поймала столько, сколько смогла, ей была ненавистна мысль, что лепестки будут увядать на земле.

— Вы знали ее?

Грэйди смахнул немного цветков со своей накидки.

— Не так хорошо. Она была женой Прентиса.

Лепестки проскользнули сквозь пальцы Софи.

Прентис был Хранителем у Черного Лебедя, еще раньше, чем все узнали, что они работают против настоящих повстанцев. Сейчас он жил в Изгнании, его разум был раскрыт разрывом памяти по приказу Совета, для того, чтобы они могли узнать, что он скрывал. И секретом, который он отказывался раскрывать, была она.

Где они ее спрятали.

Почему они создали ее.

Кем она была.

Его жена умерла вскоре после того, как его разум был вскрыт. Каким-то образом она потеряла концентрацию во время светового скачка и исчезла прежде, чем кто-либо смог спасти ее. Оставив Уайли, их единственного сына, сиротой. Софи никогда не встречала его, он был на элитных уровнях Ложносвета и жил в уединенных элитных башнях, но иногда она спрашивала себя, знает ли он о ее существовании. И что бы он думал о ней, если бы знал.

Она подняла голову, и луч солнечного света зацепил ее глаза, проникая в мозг и пульсируя с такой головной болью, которую она все время испытывала.

— Ты в порядке? — спросил Грэйди, когда она потерла свои виски.

— Конечно, — она сосредоточила взгляд на лесе, удивляясь пониманию того, как же много здесь было деревьев. По крайней мере, должно быть, сотня раскинутых по извилистым холмам и аккуратно подстриженных кустов. Казалось бы много, но… Уондерлинг Вудс был лишь эльфийским кладбищем. В самом деле, они потеряли лишь сотню эльфов за все века, что жили?

Она потянулась к рукам Грэйди и Эделайн.

Они крепко держались за нее и медленно шли вниз по тропинке, их стеклянные глаза смотрели прямо вперед. Тропинка шла по тихому лесу, ведя их сквозь участки тени и света, пока они круто не повернули и не вошли на маленькую залитую солнцем поляну.

В горле Софи образовался ком.

Возвышаясь на небольшом пригорке, на фоне неба вырисовывалось хрупкое на вид дерево со светлой корой, темно-зелеными листьями и стройными веточками, тянущимися прямо к солнцу. Мягкая желтая листва ниспадала с кончиков каждой ветки, словно Испанский мох, придавая дереву элегантный и легкий вид. А огромные цветения такого же оттенка, что и глаза Эделайн покрывали веточки, наполняя воздух ароматом меда, ягод и сахара.

Как только они подошли, то увидели, что изящное дерево не давало пройти раннему дневному свету. Софи не могла оторвать глаз от надписи на белом камне, отмечающем могилу.

Джоли Люсин Руен.

Ничего не говоря, Эделайн открыла мешочек, который принесла с собой, и достала чистую резную бутылку, наполненную темно-фиолетовой жидкостью.

— Специальный тоник, который сделали гномы, — объяснил Грэйди.

Эделайн откупорила бутылку и разбрызгала густой сироп вдоль основания дерева. Когда остатки жидкости высохли, она ударила бутылкой по стволу дерева. Стекло разбилось на миллионы крошечных кусочков, рассыпавшись в мокрой траве. И как только блестящий сироп впитался в землю, светло-зеленые виноградные лозы выскочили из темного грунта и медленно спиралью поднялись вверх по коре дерева Джоли. Сморщенные фиолетовые цветы расцвели вдоль стебля, а каждый дюйм винограда сверкал, будто был покрыт блеском.

Грэйди широко открыл глаза, когда взял Эделайн за руку.

— Виноград пробудет лишь несколько недель, но это лучший подарок, который мы можем ей подарить.

— А еще это. — Голос Эделайн был едва слышен, когда она тихонько наклонила одну из веток, показывая серебряный браслет-оберег, спрятанный между цветениями. Она достала крошечный кристалл в форме звезды из своего кармана и приложила его к уже заполненной цепочке. — Мы подарили ей этот браслет, когда она пошла в Ложносвет, и мы покупали ей новый амулет каждый год в первый школьный день. Она носила его каждый день, но мы нашли его, когда нам отдали ее вещи из элитных башен, поэтому мы принесли его сюда и дарим ей новый амулет каждый раз, когда приходим.

Софи поджала губы, задумываясь над тем, стоило ли ей сказать что-нибудь.

Но что?

— Мне жаль, — было всем, что смогло прийти в ее голову.

— Это не твоя вина, — сказал Грэйди, сжимая ее плечо. Но что-то помрачнело в его голосе.

Эделайн задрожала от рыданий, и Грэйди притянул ее к себе, позволяя ей выплакаться у него на плече.

— Я дам вам минутку, ребята, — прошептала Софи, отдаляясь. Она думала, что могла помочь своим присутствием здесь, но ничто никогда не сделало бы это менее болезненным. А потеря Джоли была их ношей.

Она не имела к этому отношения.

Она тихонько скользила по тропинке, пытаясь вспомнить, какой путь отведет ее к входу. Она блуждала меж деревьев несколько минут прежде, чем осознала, что не узнает ни одного из них. Возвращение обратно не помогло, и, когда она развернулась еще раз и по-прежнему ничего не узнала, то была вынуждена признать, что потерялась.

И она была одна.

Софи хотела побыть в одиночестве, начиная со дня похищения… но быть там одной в жуткой тишине, это чувствовалось неправильно. Будто лес задержал дыхание, ожидая, что что-то произойдет.

Она не собиралась слоняться поблизости и узнавать, что это было.

Теперь побежав и кляня себя за то, что она надела эти глупые каблуки, Софи резко поднялась на самый близкий холм, надеясь, что там будет достаточно высоко, чтобы сориентироваться. Но два маленьких дерева, посаженные рядом друг с другом на гребне, отвлекли ее.

Молодые деревца.

Ее кровь превратилась в лед, когда она прочла имена, высеченные на белых каменных плитах.

Софи Элизабет Фостер

и

Декстер Элвин Дизней

Глава 8

Боль пронзила ее руку, когда Софи ущипнула себя за запястье, она испустила вздох, который сдерживала.

Она же не мертва.

Она не спала, хотя здесь были все признаки ночного кошмара.

Она изучила деревья, заострив внимание на одном, которое было немного выше другого. Бледный ствол был худой и слабый, но дерево по-прежнему стояло само. Золотые листья в форме звезд покрывали щуплые ветки с темно-коричневыми стручками, усеянными среди них. Ни цветов. Ни цвета. Лишь простое, примитивное дерево.

Ее дерево.

Она не могла сдержать чувство небольшого разочарования, особенно по сравнению с деревом Декса, у которого был изогнутый ствол, остроконечные, землянично-красные листья и сиреневато-голубые ягоды. В нем было что-то от сущности Декса. Даже без надписи она могла догадаться, что это была его могила.

У нее была могила.

Блеск серебра у основания самой тонкой веточки привлек ее внимание, и она потянулась трясущимися руками, чтобы расстегнуть амулет с двумя оберегами: слон, покрытый голубыми бриллиантами и какой-то медальон с выгравированными на нем замысловатыми завитками.

Все вокруг расплылось, словно мир начал быстро вращаться, а она опустилась на землю, пряча голову в коленях. Она считала каждый вдох, пытаясь не выпустить весь свой завтрак на траву. Прошло шестьдесят три вдоха прежде, чем тихий голос Грэйди нарушил безмолвие.

— Они оставили деревья.

Она резко подняла голову, но ее глаза не могли сфокусироваться на двух людях, стоящих над ней. Она думала, это был внезапный яркий свет, но потом что-то мокрое пробежало вниз по ее щеке.

Грэйди и Эделайн опустились рядом с ней, сжимая ее в объятиях. Слезы Софи насквозь промочили накидку Грэйди, когда Эделайн гладила ее по спине.

— Нам следовало предупредить тебя, — сказал он, вздыхая. — Я просто не хотел тебя расстраивать, даже если бы их здесь не было.

Софи пыталась заставить свой рот задать хоть какие-нибудь вопросы, нарастающие в ее мозгу, но все, что она могла выдавить из себя, было:

— Как они…?

Эделайн должно быть знала, что она имела в виду, потому что прошептала:

— Мы дали им волос с твоей серебряной расчески из твоей комнаты, — она убрала прядь волос со щеки Софи. — И мы посадили семя на твоих похоронах.

Софи закрыла глаза, но это не помешало ей представить их стоящими на этом холме, плачущими, когда они сажали ее семя в землю. Держась друг за друга, они застегнули ее браслет вокруг ветки, намереваясь дополнять его каждый год.

Семья Декса тоже была здесь?

Кто еще приходил?

В ее разуме промелькнул список имен, и она отбросила грустные мысли прочь. Она заставила себя сесть, вытирая мокрый нос тыльной стороной ладони.

— Но вы же знаете, что сейчас мы живы. Почему они до сих пор здесь?

Грэйди прикоснулся к хрупкому стволу ее дерева.

— Возможно потому, что в Уондерлингс живые существа. Было бы правильным убивать их просто из-за того, что мы посадили их по ошибке?

— Думаю, нет, — пробормотала она.

Это не было виной дерева, что похитители выбросили ее регистрирующее ожерелье в океан и обманом заставили всех поверить в то, что она утонула. Но осознание того, что это была ее могила, по-прежнему бросало ее в дрожь. Не какая-то могила, дерево, смешанное с ее ДНК, содержащее крошечную частичку ее, которое росло и менялось. Словно каким-то образом некая частичка ее была украдена.

Эделайн крепче сжала Софи, когда та дрожала, и прошептала:

— Мне так жаль.

Это были те же слова, что произнесла Софи у могилы Джоли. Но помогали они примерно так же. Но если Грэйди и Эделайн могли быть сильными, то могла и она.

Она сжала руки в кулаки, и что-то металлическое врезалось в ее руку.

— О, я нашла это. — Она протянула браслет. — Ничего, если я оставлю его?

Эделайн прикрыла рот рукой и отвела взгляд.

Грэйди откашлялся.

— Конечно. Мы хотели, чтобы он был у тебя. Фактически, это хорошо. Как раз ты начинаешь свой первый целый год в Ложносвете. Нам придется купить тебе новый амулет.

Софи осмотрела амулеты, которые они выбрали, улыбнувшись крошечному синему алмазному слону, который, должно быть, был вдохновлен Эллой. Медальон оказался маленьким компасом, оправленным крошечными алмазами. Сдвинутые буквы были выгравированы на внутренней части.

— «Пусть прошлое станет для тебя путеводителем», — прочла Софи вслух.

— Что это? — спросила Эделайн.

— Надпись на компасе.

— Компас? — Эделайн побледнела, когда Софи протянула амулет. — Мы не добавляли этот амулет.

Софи почувствовала, как у нее отвисла челюсть, когда Грэйди схватил браслет и, прищурившись, посмотрел на надпись.

— Все, что я вижу, это беспорядочные старые руны. Ты уверена, что видишь сообщение?

Он вернул браслет, и Софи должна была напомнить себе дышать, когда она проверила надпись, которая все еще читалась так же. Когда она приблизила медальон и присмотрелась к гравюрам, она поняла почему. Смешанный с замысловатыми завихрениями был черный завиток с резким концом, как изгиб шеи птицы, заканчивающейся клювом.

Знак лебедя.

Глава 9

— Самое время, — прошептала Софи, даже при том, что ее руки дрожали.

Она ждала контакта с Черным Лебедем с тех пор, как они показали себя при ее спасении. Возможно, они, наконец, собирались объяснить, почему они создали ее, и чего хотели от нее.

Это действительно чувствовалось странным — знать, что они все еще наблюдали за ней… по-прежнему отправляли ей сообщения и подсказки, ожидая в тенях, что она найдет их.

Она обернулась через плечо, наполовину ожидая увидеть, как лицо выглядывает из-за деревьев. Но лес был так же тих и пуст, как и всегда.

Софи снова изучила надпись, которая, должно быть, была написана специальными шифрованными рунами… единственными рунами, которые она могла прочитать благодаря тому, что Черный Лебедь подготовил к ним ее мозг.

— Я думала, что ты знаешь код Черного Лебедя? — Она видела, как Грэйди смотрел свитки с шифрованными рунами на краях.

— Только несколько разрозненных фраз. — Его голос стал мрачным. Почти злым. — Что там написано?

— Пусть прошлое станет для тебя путеводителем. — Она повертела компас в разных направлениях, и стрелка всегда указывала на север, как и предполагалось. Таким образом, подсказка должна была быть самим сообщением.

Они не могли просто сказать: «Встретимся здесь, и мы все объясним?» Неужели она просила слишком многого?

— Оставь амулет здесь, Софи, — приказал Грэйди, так громко, что она даже подпрыгнула.

— Что? Почему?

— Ты не будешь брать еще какие-то вещи от них. Если они хотят от тебя помощи, они должны предстать перед Советом, мужественно отвечая за их действия…

— Какие действия? — Грэйди странно относился к Черному Лебедю, всегда сердился или менял тему всякий раз, когда она спрашивала о них или о просьбе к Совету найти их.

— Грэйди, — сказала Эделайн, останавливая его, прежде чем он мог ответить. — Не сегодня.

Грэйди вздохнул, и боль в его глазах уколола сердце Софи.

Эделайн была права. Они были там, чтобы оплакать свою дочь, а не говорить об охоте на Черного Лебедя.

Но…

— Я оставлю амулет себе, — пробормотала она, не глядя на Грэйди.

— Это не безопасно…

— Это просто амулет, Грэйди, — прервала Эделайн. — Что они сделают, будут следить за ней через него? Они уже знают, где мы живем.

Софи рискнула взглянуть на Грэйди, было похоже, что он хотел поспорить. Вместо этого он протянул руку.

— Можно, я снова посмотрю его.

Софи колебалась, задаваясь вопросом, вернет ли он его. Она не могла представить Грэйди таким не справедливым, как сейчас, хотя она все-таки протянула амулет, и Грэйди поднес его к свету, прищурено огладывая браслет со всех сторон.

— Думаю, Эделайн права, — произнес он, вздыхая. — Амулет не опасен, но есть послание. Ты можешь делать все, что хочешь с компасом, но не вздумай позволить им управлять тобой подсказкой. Ты им не марионетка.

— Я знаю. Но они также спасли меня, — напомнила она ему то, что чувствовала в сотый раз. — Они пытались помочь. Чтобы это послание не значило, думаю, нам следует выяснить это.

Грэйди потер нос, словно разговор доставлял ему головную боль. Прошло несколько тихих секунд прежде, чем Эделайн сказала ему.

— Думаю, нам следует показать его Олдену. Узнать, что он думает о том, что мы должны делать.

— Действовать заодно со мной, — Софи встала, отчищая свое помятое платье от травы и вытаскивая свой импартер. — Нужно ли мне позвать его и позволить узнать, что мы отправляемся в Эверглен?

— Мы не можем идти прямо сейчас, — тихо произнесла Эделайн. — Нам еще нужно навестить Бранта. Но, возможно будет лучше, если ты не…

— Нет, я иду с вами, — весь избыток информации заставил ее забыть о другой ежегодной части траурной традиции Грэйди и Эделайн.

Визит к жениху Джоли.

Перед тем, как Эделайн потянулась к руке Софи, они с Грэйди переглянулись.

— Ты уверена? Визит к Бранту самая волнующая часть всего процесса.

Более волнующая, чем поход на могилу к их дочери?

— Брант еще не в себе, — сказал Грэйди, словно знал, о чем она думала. — Не легко видеть его таким… сломленным.

Выражение его лица было таким же измученным, как и его голос, а Эделайн выглядела, как изваяние.

— Я пойду туда же, куда и вы, — сказала она им, походя на Сандора, за исключением писклявого голоса. Она была не в состоянии помочь им на могиле Джоли, но также не позволит им сделать это одним. Больше нет.

Ни когда-либо снова.

* * *

— Здесь живет эльф? — не могла не спросить Софи, как только пейзаж сфокусировался.

Все, что она видела в мире эльфов, было огромным, сделанным из драгоценностей, кристаллов или стекла, с тщательно продуманной архитектурой или с золотой или серебряной отделкой.

Квадратное, безоконное каменное строение напротив них было больше похоже на принадлежащее человеку. Бедному, отчужденному человеку с ужасным вкусом.

Эделайн возилась с бархатным мешочком, зажатым в руках с побелевшими костяшками.

— Нам пришлось перевезти Бранта туда, где он чувствовал себя в безопасности.

Дом не выглядел «безопасным». Он был холодным и мрачным. Даже земля вокруг него была ничем иным, как неровными камнями и темным, пыльным грунтом.

— Сейчас Брант боится огня, я уверена, ты можешь понять, — тихо произнес Грэйди. — Он не мог спать, пока мы не нашли ему место, где ничего бы не горело. Вся его мебель огнестойкая, мы даже изготовили для него специальную одежду.

— А что на счет его семьи? Она не помогают вам заботиться о нем?

Грэйди неловко поежился, а взгляд Эделайн упал на землю.

— Это… опасно для них, не то, чтобы Брант представляет угрозу. Он едва двигается. Просто смотрит на стену, бормоча что-то про себя. Но вина… — голос Эделайн надломился, и она откашлялась перед тем, как прошептала. — Вина может сломать их.

Грэйди взял Эделайн за руку.

— Насилие и жестокость не слыханы в нашем мире, Софи. Наши умы не способны осмысливать вину, которая приходит за такими зверствами или, по крайне мере, не должны. Вот почему никто не заподозрил похищения, когда ты и Декс исчезли. Вот почему никто не хотел верить, что Эверблейз горел. Потому что, если бы одному из нас пришлось сделать что-то подобное, вина расколола бы наши умы и позволила бы тьме проникнуть сквозь трещины.

— Но почему родители Бранта чувствуют вину? — Олден сказал ей, что пожар был случайностью.

— Они не чувствуют. Но вина — это коварная штука, особенно смешанная с тяжелым горем. Она проскальзывает внутрь, подвергает сомнению, заставляя тебя спрашивать, могла ли ты сделать что-нибудь, изменилось бы что-нибудь… — Грэйди посмотрел вдаль, а Софи заинтересовал вопрос, были ли родители Бранта единственными, кто боролся с чувством вины.

— Это была не ваша ошибка, — тихо сказала она.

— Я знаю. — Злость в его голосе была очевидной, а сам он не взглянул на нее и пошел прочь. Но он прошел лишь несколько шагов, когда повернулся к ней лицом. — Перед тем, как мы зайдем внутрь, тебе придется пообещать, что ты не будешь, ни при каких обстоятельствах, пытаться читать мысли Бранта.

— Я знаю правила Телепатии. — У Телепатов были собственные законы, которым они следовали, правило номер один гласило — Никогда не читать мысли без разрешения.

— Этого более чем достаточно. Душевное равновесие Бранта было сломлено во время пожара. Наблюдать за тем, как горит дом, знать, что внутри была Джоли и, понимать, что не мог спасти ее, это слишком, — Грэйди умолк на секунду, и ему пришлось сглотнуть, чтобы продолжить. — Травма и чувство вины частично сломили его. Он не полностью бессознателен, как кто-то, чья психика разорвана. Но читать мысли Бранта чрезвычайно опасно. Обещай мне, что ты не откроешь свой разум для его мыслей.

— Обещаю.

Он посмотрел на нее сверху, словно искал правду в ее словах. Затем кивнул, повернулся прямо к серому каменному дому и поднялся по ступенькам к толстой металлической двери. Ледяной ветер обжег щеки Софи, как только она и Эделайн подошли следом. Когда они присоединились к нему, Грэйди толкнул цепочку, висевшую над ними, и низкий звон прогремел по всему дому. Вслед за нескончаемой тишиной.

Они стояли там так долго, что Софи начала думать, правда ли Брант был дома.

Затем раздался низкий голос.

— Войдите.

Глава 10

Не пялься на его шрамы.

Софи повторяла команду снова и снова, приказывая себе повиноваться. Она старалась сосредоточиться на серых стенах со светящимися голубыми кристаллами, рассеянными среди камней, или на четырех металлических креслах, единственной мебели в комнате, которые были прикреплены к земле огромными серебряными отростками. Но ее взгляд всегда возвращался к искаженным, сморщенным рубцам на щеке Бранта или к красным пятнам и тонким белым линиям, которые скручивались и переплетались на половине его щеки.

Он сухо и свистяще кашлял, прикрывая свой изуродованный рот рукой, которая была красной и в ссадинах.

— Вы привели нового человека, — прохрипел он, когда откашлялся.

Грэйди обвил рукой ее плечи, и Софи удивилась, что почувствовала, как его трясет.

— Да, это — Софи. Сейчас она живет с нами в Хевенфилде.

Брант улыбнулся, что заставило сложиться его губы пятнистым шишечкам плоти. Софи обратила свой взгляд на желто-оранжевую футболку с длинными подвернутыми рукавами и пояс, завязанный примерно на середине талии. Одежда была немного похожа на банный халат.

Брант снова закашлялся.

— Как же… неожиданно. — Прежде, чем кто-нибудь смог что-нибудь сказать, он указал на мешочек, который сжимала Эделайн у своего живота. — Это для меня?

Эделайн прошла по комнате туда, где сидел Брант, и положила мешочек ему на колени.

— Ты знаешь, я никогда не забываю.

Ткань разорвалась, как только он открыл мешок, словно маленький ребенок, разворачивающий подарок, обнажив круглую серебряную коробку.

— Заварные пышки!

— Шоколадные, из ирисок и сочных ягод. Я сделала их этим утром, — улыбнулась Эделайн.

Брант открыл крышечку, достал квадратную фиолетовую слойку, немного похожую на цветной зефир и откусил кусочек. Розовый сок капал по шрамам на подбородок, когда он облизывал свои губы и засовывал остатки в рот.

— Разве заварные пышки не самое лучшее, что вы когда-либо пробовали? — спросил он Софи, выплевывая крошки.

Софи никогда о них не слышала, но она не хотела признаваться в этом, поэтому просто сказала:

— Да.

Его улыбка сменилась хмурым видом.

— Ты никогда их не пробовала, верно?

— Нет, я, — начала было Софи, но Эделайн прервала ее.

— Я делаю их только раз в год.

Брант ничего не сказал, и он определенно не предложил ей ни одной, так как закрыл банку и засунул ее обратно в разорванный мешочек. Софи смотрела на свои ноги, считая пузырьки, выглядывающие по краям ее туфелек. Сформировались уже семь отдельных полосочек, и она была уверена, что это еще не все. Но они жалили меньше, чем осознание того, что у Эделайн было особое угощение, которым она никогда с ней не поделится.

Брант разразился очередным хрипящим кашлем, нарушая тишину.

— Ты болен? — спросила Эделайн.

— Нет, — крикнул Брант, как только она потянулась к нему, словно хотела проверить температуру по его лбу. Он притянул колени к груди и обхватил руками ноги, складываясь в непроницаемый шар. — Я в порядке.

Однако его голос звучал хрипло.

— Сядьте, — велел он, указывая на три пустых кресла. — Расскажите мне, что произошло за последний год. Ясное дело, были какие-то изменения.

Софи опустилась в пружинистое кресло, с удивлением обнаружив, что на самом деле оно было очень даже удобным. Каким-то образом, металл казался мягким, обволакивая ее тело, как подушка, но он был холодным. Или же озноб появлялся больше от бледных глаз Бранта, который вновь заострил на ней внимание. Они были скорее серыми, чем голубыми и обрамлены густыми ресницами, такими же черными, словно смола, как и его волосы. Потом она поняла, что Брант должно быть был привлекательным. Но пожар изуродовал его.

Не смотреть на его шрамы.

— Я видел тебя прежде, — пробормотал он, все еще изучая Софи.

— Видели?

Он кивнул, как только его глаза изучили каждый дюйм ее лица, остановившись, наконец, на ее шее.

Его металлическая банка заварных пышек с лязгом упала на землю, когда он рванул к ней.

Софи вскрикнула и попыталась закрыться от него, но он одной рукой пригвоздил ее плечо к креслу, а другой сорвал с нее накидку.

— Это мое! — закричал он, когда Грэйди отдернул его в сторону и отбросил к противоположной стороне комнаты.

— Что с тобой? — вскрикнул Грэйди, а Брант сжался в углу, бормоча «Мое» себе в кулак.

Эделайн бросилась к Софи, проверяя, нет ли у той травм.

— Ты в порядке?

Софи кивнула, будучи еще не в состоянии говорить. Она продолжала одним глазом смотреть на Бранта, когда поправляла одежду, и нахмурилась, когда заметила, что чего-то не хватает.

— Он украл мой семейный герб.

Брант целовал свою сжатую ладонь, а Софи заметила крошечные частички желтого блеска, выглядывающие меж его пальцев.

— Мое, — произнес он, смеясь в этот момент.

— Я… думаю, он узнал брошь Джоли, — пробормотала Эделайн, ее глаза наливались слезами.

— Брант, верни это, — приказал Грэйди, приближаясь к нему.

— Все хорошо, он может оставить ее, — сказала Софи Грэйди, когда тот схватил руку Бранта, а Брант кричал и пытался оттолкнуть его. Казалось, она сделала все только хуже, оставшись здесь, а она этого не хотела. Кроме того, Брант знал и любил Джоли так, как никогда бы не смогла она. Брошь Джоли принадлежит ему по праву больше, чем когда-либо принадлежала бы ей.

— Мое! — кричал Брант, смеясь и целуя драгоценную птицу перед тем, как опустить ее в карман своей длинной мантии. Все его тело расслабилось, когда его сокровище оказалось безопасно спрятанным, а на лице сложилась уродливая улыбка.

Эделайн выпрямилась.

— Наверно, нам пора идти…

— Нет! — вскрикнул Брант, кашляя и тряся головой. Когда он посмотрел в глаза Софи, он, казалось, снова успокоился. — Останьтесь.

— Правда, я в порядке, — пообещала Софи, и после секунды колебания, Грэйди помог Бранту сесть обратно в свое кресло и протянул ему коробку заварных пышек.

Эделайн встала рядом с Софи, играя роль телохранителя.

Брант снова закашлялся, сухо и сипло.

— Хочешь, я приготовлю тебе немного чая? — предложила Эделайн.

— Ничего горячего! — Он выплюнул последнее слово с отчаянным воплем. Затем этот вопль превратился в ломаный смех, а он покачивался взад и вперед, потирая свой изуродованный подбородок.

Грэйди с жаром пустился в долгий рассказ всего, что случилось за последний год, но Софи не могла сказать, на самом ли деле Брант слушал. По большей части он глазел на нее своим обезображенным лицом, которое вызывало желание смотреть на что-нибудь иное, но не на него, а он по-прежнему притягивал ее взгляд, будто магнит.

Наконец, Эделайн нарушила их нелепое соревнование в гляделки, когда упомянула Силвени.

Коробочка Бранта с заварными пышками опять упала на пол, а Софи приготовилась к новым нападкам, когда Эделайн прыгнула перед ней. Но он просто встал, его взгляд метался между ними троими.

— Вы нашли еще одного аликорна? Самку?

Грэйди встал рядом с Софи, беря ее за руку.

— Софи была единственной, кто уловила мысли Силвени в лесу и помогла нам привести ее домой. Также она — та, кто будет воспитывать ее.

Брант подошел к стене, разглядывая гладкие камни с выражением смотрящего в окно.

— Тогда временная шкала перезапустится. — Он резко повернулся обратно к ним, его серые глаза засверкали, когда они встретились с глазами Софи. — Это переломный момент. В нашем вечно меняющемся мире.

— Ох… конечно.

Комната погрузилась в тишину, а Софи начала смущенно ежиться, задаваясь вопросом, сколько еще им придется сидеть в этом холоде, в этой тревожно-холодной комнате, с этим беспокойным эльфом.

К счастью, Брант облегчил им задачу.

— Я устал, — пробормотал он, опускаясь на жесткий пол и сворачиваясь, как ребенок. — Мне нужно отдохнуть.

Софи ждала, что Грэйди и Эделайн помогут ему лечь в постель. Вместо этого они поднялись и присели на корточки рядом с ним, сжимая его плечо и желая ему хорошего сна.

— Увидимся в следующем году, — шептал Брант сквозь зевоту. Он погладил брошь Джоли в своем кармане, словно ему нужно было удостовериться, что она была там перед тем, как закрыл свои глаза.

К тому времени, как они подошли к двери, Брант уже храпел.

* * *

— Ты уверена, что ты в порядке? — спросил Грэйди в третий раз, как только они поднялись по ступенькам к своим спальням в Хевенфилде.

Софи выдавила улыбку, ненавидя себя за то, что отправилась с ними, доставив, тем самым, им больше беспокойства.

— Было тяжело, как ты и говорил. Но я в порядке, честно. Просто хочу спать.

— Ты ведь не собираешься туда для того, чтобы попытаться разгадать загадку Черного Лебедя? — Грэйди скрестил руки на груди.

Солнце едва село, и никто из них не обедал, но Софи была готова к тому, чтобы этот волнующий день закончился.

— Они ждали больше трех недель, чтобы связаться со мной… Они могут подождать еще ночь.

Она наклонилась к ним, чтобы обнять их и пожелать спокойной ночи, но Эделайн отстранилась. Она закрыла глаза, щелкнула пальцами и маленькая тарелочка, заполненная четырьмя розовыми, пышными квадратиками, появилась в ее руке. Софи на шаг отпрыгнула, когда Эделайн протянула ей эту тарелку. Она не была уверена, что когда-нибудь привыкнет к способности Эделайн вытаскивать вещи из ниоткуда.

— Я сделала эти шоколадно-вишневые заварные пышки для тебя. Думаю, мне следовало дать их тебе раньше…

— Спасибо, — ответила Софи, заполняя тишину, когда голос Эделайн умолк.

Она взяла кусочек и удивилась, когда почувствовала карамель, как от леденца. Но это было схоже с откусыванием сладкого липкого облачка, наполненного тягучим шоколадным кремом и вишневым сиропом. Ей пришлось отхлебнуть его, чтобы он не побежал вниз по ее подбородку.

Она думала, что ничего никогда может быть вкуснее плавленого зефира, но сейчас она уже в этом сомневалась.

Грэйди и Эделайн засмеялись, когда она собрала остатки себе в рот, набивая щеки.

— Джоли тоже их любила, — прошептала Эделайн. — Думаю по этой причине, мне не нравилось готовить их, но, если они тебе нравятся, я могу готовить их чаще.

Софи могла бы съесть целую тысячу таких, и была уверена, что будет безумно желать их каждый день. Но…

Она протянула тарелку, чтобы показать, что оставила три штучки.

— Этого достаточно.

Эделайн обвила ее руками.

— Мы видим.

Они поцеловали ее, пожелали спокойной ночи, и Софи поднялась на последний пролет лестницы, кивнув Сандору, когда дошла до двери своей комнаты.

— Все хорошо, — заверил он, как только его глаза задержались на ее плече, словно каким-то образом он мог видеть синяки, появившиеся там, где ее держал Брант.

Как только она сделала шаг в свою комнату, начала играть тихая музыка. Человеческая музыка. Старая песня, которую она слышала сотни раз, взрослея.

— Остановил Декса, — объяснил Сандор, стоя позади нее. — Он оставил что-то, чтобы поддержать тебя.

— Оу.

Частичка ее еще наделась, что Черный Лебедь снова свяжется с ней. Но когда она увидела клетку Игги, которую переставили с его маленького столика напротив стены с окнами в центр ее кровати, она забыла о причине своего разочарования.

Игги, или как она думала, что это был Игги, был теперь копной розовых вьющихся кудряшек. Декс должно накормил крошечного импа особым эликсиром для роста волос, которому Игги совсем был не против. Ему было очень весело носиться по кругу за своими розовыми локонами. Ее iPod был прислонен к клетке, и, когда песня закончилась, лицо Декса заполнило экран.

— Привет, Софи, — сказал он, сверкая своей улыбкой с ямочками. — Я подумал, наверно, тебе нужно посмеяться в завершение сегодняшнего дня, потому что уверен, он был не из легких. — Он взглянул вниз, покусывая губу перед тем, как добавил, — Моя мама сказала мне этим утром, что у нас там есть деревья. Ты видела их? Это… немного странно, ты так не думаешь? Я имею в виду, в общем, не важно. Я думаю, ты расскажешь мне, если вы видели их. И надеюсь, мое деревце получило мою привлекательную внешность. — Он снова улыбнулся, хотя улыбка была какая-то грустная. — К тому же, скоро начнется школа, мама хочет, чтобы я оставался дома немного дольше, а папе нужна помощь в магазине, поэтому я думаю, ты побудешь с верминионом одна следующие несколько дней. Постарайся не дать ему съесть тебя!

Он глупо помахал прежде, чем экран стал черным, а Софи подняла iPod, пытаясь выяснить, как он совершил этот трюк. Декс сходил с ума от мысли о том, что Технопатия — это не круто.

Она поставила свои заварные пышки на столик, чтобы доесть их позднее, переоделась в пижаму и вытащила лохматого розового импа из его клетки, располагая его на своей подушке перед тем, как устроиться в постели. Его мех был мягче, чем обычно, а когда она взъерошила его, имп начал издавать визгливый звук, который напомнил ей мурлыканье.

Игги свернулся в клубочек, когда она задернула шторы, и через несколько секунд он уже спал. Но как только она закрыла глаза, ее голову заполнил не его храп, похожий на звук моторной лодки.

Это был хриплый, навязчивый голос, повторяющийся снова и снова.

Я видел тебя прежде.

Он никогда не скажет, где именно.

Глава 11

Приди. Друг.

Странный шепот потянул Софи обратно в сознание, и она была благодарна за это. Травмированное, искривленное лица Бранта присоединилось к ее кошмарам, и она практически могла чувствовать, как он прижимал ее к стулу… но вместо того, схватить у нее заколку, он хватал ее за руку, когда смеялся и кричал:

— Моя!

По крайней мере, она выяснила, почему он сказал, что видел ее раньше. Должно быть, она напомнила ему Джоли, что чувствовалось… странно.

Приди. Друг.

Софи покачала головой, поняв, откуда пришел шепот.

Силвени?

Друг! повторила аликорн, громче на сей раз, смешав с порывом волнения.

Софи вскочила на ноги, сбив Игги на пол с испуганным писком.

— Прости, — прошептала она, когда он потряс лапками, заставляя свои розовые кудряшки подпрыгивать. Софи схватила первые попавшиеся брюки и тунику, нашла кушак, которым подвязывала тунику, но не смогла его завязать. Ее руки слишком сильно дрожали.

Как она могла услышать Силвени, если не прислушивалась к ней?

Накануне, она предположила, что эмоции Силвени были такими интенсивными, что это подсознательно заставило ее открыть свой ум. Но теперь каждое повторение загонялось в ее мозг как камень, и когда она попыталась оградить себя, все, что получилось — это приглушить шум.

Приди! Друг! Приди! Друг! Приди! Друг! Приди! Друг! Приди! Друг!

— Что случилось, мисс Фостер? — спросил Сандор, когда она пропрыгала через дверь спальни, все еще надевая другой ботинок.

— Я не знаю, — призналась она, прокладывая кратчайшее расстояние к лестнице.

Эделайн сидела за столом в слабо освещенной кухне, ее синяки под глазами выглядели так, будто она вообще не спала. Она подскочила, почти пролив чай, когда Софи промчалась к двери.

— Ты в порядке?

— Думаю, да. — Софи выскользнула наружу, мчась к пастбищу Силвени.

Сандор догнал ее, хватая за руку, чтобы остановить.

— Тебе действительно нравится делать мою работу сложной, не так ли? — спросил он, когда осмотрелся.

— Прости, я просто пытаюсь проверить Силвени.

Сандор вздохнул и достал свое оружие.

— Стой за мной.

Он двигался медленно, по-военному, когда вел ее вперед, пытаясь не спускать глаз со всего сразу. Но когда показался загон Силвени, блестящая лошадь была одна, нарезала круги у самой высокой части ее купола, передавая «Друг! Приди!» снова и снова. Как только она нашла Софи, то устремилась вниз и подбежала к прутьям, пихая нос через них и сопя.

Софи чуть не вырвало. Утреннее дыхание аликорна почти конкурировало с дыханием Игги.

— Что случилось, девочка? — спросила Софи, когда Сандор убрал свое оружие.

Холодная пустота промчалась через ее разум, погружаясь в ее сердце.

Тебе одиноко? спросила она.

Одиноко, повторила Силвени. Друг.

— Все в порядке? — прокричал Грэйди, мчась за ними. Его волосы были взъерошены, на нем было что-то на подобии халата, пальто, это заставило Софи понять, насколько было рано. Солнце только начинало полосовать фиолетовое небо оттенками оранжевого и розового цвета.

— Что-то произошло? — спросил он.

— Нет, все хорошо. Просто Силвени позвала меня. Она может передавать прямо в мой мозг… и я не могу блокировать ее. Как это возможно?

— Понятия не имею. — Он зевнул, потерев сонные глаза. — Думаю, что тебе нужно будет спросить об этом Тиергана, когда начнется учеба в Ложносвете.

Софи кивнула, пытаясь оставаться столь же спокойной как Грэйди. Но ей не нравилось чувствовать другие голоса в ее голове. Достаточно волновало, что Фитц мог делать это. Теперь и Силвени тоже могла?

Разве ее ум не был разработан, чтобы быть непроницаемым?

Как ты это делаешь? передала она, погладив бархатный нос Силвени.

Друг! Одиноко! был единственный ответ.

Софи вздохнула.

— Думаешь, мы должны переместить ее в Святилище, таким образом, она может быть с другим аликорном? Она уже на вегетарианской диете.

— Подготовка существа к переезду занимает намного больше, чем просто изменение рациона его питания. Оно должны быть хорошо приспособлено к неволе, чтобы у него не было больше желания уйти. Плюс, Святилище — очень тонкая экосистема. Ввод в нее животного слишком рано может разрушить осторожное равновесие, над сохранением которого мы так упорно работаем. Мы должны проверить ее, чтобы удостовериться, что она не является носителем каких-либо болезней, и мы должны удостовериться, что она не агрессивна с другими животными. И, самая важная часть, она должна быть готова доверять людям кроме тебя.

Грэйди подошел ближе, и Силвени поднялась на дыбы.

Софи нахмурилась. Силвени позволила Хексам подойти к ней близко… хотя это, вероятно, сделало все еще хуже, так как они связали ее тем ужасным ремнем безопасности.

— Прости, девочка, — сказала Софи, гладя щеку Силвени. — Ты должна будешь пробыть со мной немного дольше.

Новое чувство затопило ум Софи, оно заставило ее хотеть бежать.

— Думаю, она обеспокоена. Возможно, мы должны выпустить ее из загона.

Силвени заржала, будто соглашаясь.

Грэйди покачал головой.

— Мы не можем рисковать тем, что она улетит.

— Не думаю, что она улетит.

— Мы все еще не можем рисковать этим. Совет тебе доверился, доверился нам, с колоссальной ответственностью он оставил Силвени нам. Она невероятно важна для нашего мира.

Софи погладила подбородок Силвени.

— Я просто очень не хочу видеть ее взаперти.

Почти так же сильно, как она ненавидела непрерывные передачи Силвени.

Силвени, пожалуйста. Тихо. Она попыталась думать об изображении, чтобы объяснить тишину… но как картинка могла передавать отсутствие звука?

Это не имело значения. Силвени настаивала, стуча копытами и передавая команды.

— Мы должны сделать что-нибудь, чтобы успокоить ее. У меня от нее мигрень.

— Почему бы тебе не войти в ее загон?

Софи сомневалась, что этого будет достаточно, но это было лучше, чем ничего.

Угощение? спросила она Силвени, когда схватила горсть пряных стебельков из ближайшей кучи.

Она бросила стебли так далеко, как только могла, и когда Силвени потрусила вслед за ними, Грэйди открыл ворота, и она заскочила внутрь. К тому времени как отвлекшаяся лошадь поняла, что произошло, ворота снова были надежно защелкнуты.

— Что теперь? — прошептала Софи, когда Силвени следила за ней, принюхиваясь к дополнительному угощению.

— Это у тебя с ней особая связь.

Да, но наличие связи не означало, что она знала, как развлечь большую блестящую лошадь. Она не могла просто очаровать ее.

Она подозвала Силвени к себе и погладила ее мерцающий мех, пока настроение той не смягчилось.

— Это так странно, что ты можешь использовать с ней телепатию, — пробормотал Грэйди. — Я просто попытался загипнотизировать ее, и это не имело никакого эффекта вообще. Интересно, что они сделали с твоим умом, чтобы заставить его работать таким образом.

Софи сжалась.

— Прости. Я не имел в виду ничего подобного.

— Все в порядке. Я знаю, что я — урод.

— Ты не урод, Софи.

— Не нужно, все так думают.

— Кроме меня.

— Да. Конечно. — Она потянула волосы вокруг лица, жалея спрятаться.

— Я знаю, что это тяжело…

— Знаешь?

Силвени заржала на ее крик, и Софи потянулась к ней. Прости. Тише.

Тише, повторила Силвени, снова заполняя ум Софи теплотой.

— Знаю, — тихо сказал Грэйди, и печаль в его тоне заставила Софи повернуться, чтобы посмотреть на него. — Не так-то просто быть Месмером.

Теперь он привлек ее внимание. Когда она встретилась в первый раз с Грэйди, он старался изо всех сил избегать разговоров с ней о том, какой была у него способность. Но она думала, что это было потому, что Совет всегда давил на него… не потому что ему не нравилось это.

— Дети в школе не доверяли мне после того, как я проявил способность. Говорили мне, что они не хотят, чтобы я возился с их умами. Другие лгали, чтобы уйти от наказаний и говорили, что я заставил их сделать то, на чем они попались. И когда я получал премии или похвалу, они утверждали, что я использовал свою способность и обманывал. Даже родители Эделайн дразнили меня, когда мы обручились. Они говорили, что должны найти способ удостовериться, что я не загипнотизировал ее, чтобы она вышла за меня замуж. Они имели в виду это как шутку, но…

Софи чувствовала то же самое, когда люди дразнили ее тем, что она была Причинителем боли… даже когда они просто шутили.

— Сила мучает людей, Софи. Это несправедливо и причиняет боль, но разве ты не можешь понять, почему это происходит?

Она пнула землю. Она могла, но это не означало, что ей это нравилось.

— Тебе досталось огромное бремя. Поверь мне… никто не понимает это лучше меня. Мне жаль, что я не могу сделать все проще. За исключением того, что сказать тебе то же самое, что мои родители сказали мне, когда я настолько разозлился, что хотел все бросить. Они сказали: «Однажды твоя способность сослужит большую службу, и мир будет благодарен за то, что ты у нас есть».

Слова должны были быть утешительными… и они такими и были. Кроме того…

Что, если она действительно была чьей-то марионеткой? Она могла быть запрограммирована делать определенные вещи?

Плохие вещи?

— Итак, ты думаешь, Силвени позволит тебе сесть ей на спину? — спросил Грэйди.

— А?

— Если ты собираешься работать с ней, ты должна научиться ездить на ней.

У Софи было чувство, что он просто пытался отвлечь и ободрить ее… но прокатиться на аликорне будет забавно.

С другой стороны она внезапно поняла, насколько крупной была Силвени, и насколько высоко от земли была ее спина.

— Как я даже заберусь на нее?

— Ты можешь попросить ее опуститься на колени?

— Возможно.

Опустись на колени, передала она, посылая Силвени изображение положения, которое она имела в виду. Ей пришлось повторить это трижды, прежде чем Силвени опустила голову и согнула передние ноги.

— Удивительно! Теперь просто убедись, что она спокойна, и залезай.

Софи уставилась на присевшую лошадь.

— А что если я упаду?

— У нас всегда Элвин в режиме ожидания.

— Очень смешно.

— Ну, разве не ты всегда говоришь, что мы слишком много волнуемся и никогда не позволяем тебе принимать на себя какой-то риск? Ну, вот твой риск.

Было странно видеть, что Грэйди так спокойно относился к ее безопасности. Хотя, он действительно регулярно ездил на мамонтах и динозаврах, таким образом, в этом не было ничего необычно. Но она сама никогда не делала таких вещей.

Конечно, Силвени была блестящей крылатой лошадью, а не Тираннозавром. Таким образом, она сделала вдох для дополнительной храбрости, послала Силвени изображение того, что она собиралась сделать, и медленно закинула одну ногу через шею лошади. Силвени подняла голову, когда она выпрямилась, и Софи съехала вниз по ее спине, устраиваясь позади крыльев.

Летим? спросила Силвени… и прежде чем Софи смогла ответить, взволнованная лошадь замахала своими огромными крыльями и устремилась в небо.

Софи завопила, когда порыв ветра заставил ее глаза слезиться.

Грэйди кричал что-то вроде «сожми ноги» и «обхвати Силвени за шею руками»… но для все этого требовалось передвинуться.

А двигаться было невозможно.

После того, что чувствовалось часом, но вероятнее всего было парой секунд, Софи удалось вцепиться в гриву Силвени и сжать руки так, что побелели костяшки пальцев, она намотала гриву на запястья для дополнительной поддержки. Снизив панику до более приемлемого уровня, Софи поняла, что они кружились у купола загона. Силвени летала достаточно низко, чтобы не касаться фиолетовых прутьев, но Софи пригнулась, так или иначе.

— Силвени, сюда, — позвал Грэйди, вбегая в загон и протягивая горстку пряных стебельков. — Спускайся за угощением.

Силвени проигнорировала его. Очевидно, ужас от ее единственного друга был лучше закуски.

— Прикажи ей приземлиться, — прокричал Сандор.

— Я работаю над этим! — прокричала Софи в ответ.

Она глубоко вздохнула, вынуждая свой ум расслабиться, когда передавала изображения, что они стоят на земле. Вниз.

Силвени заржала. Летать.

Вниз.

Летать.

Вниз!

Летать!

ВНИЗ!

ЛЕТАТЬ!

Настроение Силвени стало легкомысленным из-за этой новой игры, и Софи задалась вопросом, сколько бы проблем она на себя навлекла, если бы она задушила надоедливую лошадь, как только они бы вернулись на твердую почву.

Силвени повернула влево, заставляя Софи крутиться вправо. Грэйди и Сандор ахнули, но прежде чем Софи упала, крыло Силвени вернуло ее на место. Когда то же самое произошло еще три раза, Софи поняла то, что Силвени пыталась сказать ей.

Ты хочешь, чтобы я доверяла тебе?

Доверяла, повторила Силвени, хотя Софи задумалась, действительно ли та уловило это понятие. Тем более что она начала летать быстрее с большим количеством изгибов и поворотов, чем на каких-либо американских горках.

Спокойнее! приказала Софи, посылая изображение прямого, медленного полета.

— Не паникуй, Софи, — прокричал Грэйди. — Я спущу тебя вниз.

Софи посмотрела вниз, где в загон вошла группа гномов и помогала Грэйди разматывать толстое серебряное лассо.

— Не надо! — прокричала Софи, представляя Силвени крутящуюся и брыкающуюся в воздухе.

— Все хорошо, я знаю, что делаю.

Так или иначе, она сомневалась относительно этого.

— Я могу заставить ее опуститься самостоятельно.

— У тебя есть еще одна минута! — прокричал он в ответ. — Потом я стяну тебя вниз.

Быть связанной по рукам и ногам с испуганным аликорном, и быть сдернутой с неба — определенно не было в Списке Текущих Дел Софи.

Силвени, пожалуйста. Опусти. Меня. Вниз.

Она передала больше изображений своего положения на земле, их все Силвени проигнорировала.

Страшно, сказала Софи, пробуя другую тактику. Но Силвени, казалось, не поняла концепции, пролетая серией петель.

— Держись, — прокричал Грэйди, и Софи услышала безошибочный свист веревки, разрезающей воздух.

Опусти нас! Передача смешалась с таким большим количеством страха и паники, что была похожа на холодный взрыв, когда она покинула ее разум.

Силвени взвизгнула, подогнула крылья и упала с неба как ракета.

Софи завизжала и приготовилась к удару. Но в последнюю секунду Силвени выровнялась и приземлилась, остановившись так резко, что Софи слетела вперед.

Каким-то чудом ей удалось приземлиться на ноги, но они дрожали, и голова кружилась настолько быстро, что она споткнулась и упала.

Прямо в груду навоза аликорна.

Глава 12

— Это та, которой мы доверили самое важное создание на нашей планете? — рявкнул резкий голос, как только Софи свалилась в вонючие отходы, которые были на удивление блестящими. Очевидно, она нашла единственную вещь, которую блестки не делали лучше.

И если ее не стошнило от дикого полета и от заглатывания вони навоза, то от звучания этого голоса это точно произошло бы.

Софи стерла блестящую частичку экскрементов со своей щеки, когда она встала лицом к лицу не только к Бронте, низенькому эльфу с короткими каштановыми волосами и чертами, такими же резкими, как и его голос, но и ко всему эльфийскому Совету в полном королевском одеянии, стоящему рядом с загоном.

Софи сделала неуклюжий реверанс и уставилась на их венцы, каждый из которых был покрыт разноцветными драгоценными камнями в соответствии с их элегантными накидками. Она пыталась вспомнить их имена, но это было трудно, когда они находились не напротив своих подписанных тронов в Зале Трибунала. Она могла узнать лишь пятерых из них.

Два гоблина телохранителя окружали группу с каждых сторон, рядом, очень близко стоял Олден, его губы дергались в улыбке, которую он старался подавить.

— Да, Бронте, — ответил Олден, предлагая Софи шелковый платочек из кармана своей темно-синей накидки. — И Софи более чем достойна этой задачи. Хотя, очевидно, что мы застали ее в середине какого-то важного момента.

Лицо Софи вспыхнуло, как только она подошла ближе и прошла сквозь фиолетовые брусья, чтобы принять платок. Вонь следовала за ней на каждом шагу, и вся шелковая тряпочка превратилась в комок грязи.

— Значит, ты можешь летать с Силвени? — спросил Олден, с намеком на трепет в его голосе.

— Несомненно, — ответил Грэйди за нее, когда вышел из загона и подошел к Членам Совета. Он склонил голову в изящном поклоне. — Чему мы обязаны такой чести?

— Я знаю, мы пришли без предупреждения, — ответил низким, громким голосом Член Совета Эмери, представитель Совета. Его глаза были такой же формы, что и сапфиры, покрывающие его корону, а волосы до плеч были почти такими же темными, как и его кожа. — Мы горели желанием увидеть это знаменательное для нас открытие.

Остальные бормотали в знак согласия, их глаза были прикованы к Силвени, которая чистила перья на своих сверкающих крыльях, и выглядела блестяще и величественно без единой капли навоза на ней. Софи начала строить план мести.

— Ты действительно можешь общаться с ней? — спросил Кенрик. Его узнать было проще всех по ярко-красным волосам и широким плечам, один из любимых членов Совета Софи, благодаря его теплой улыбке.

— Они могут не только общаться, — ответил за нее Грэйди, — этим утром Софи узнала, что Силвени способна передавать ей слова, даже когда она пытается блокировать ее.

Несколько Членов Совета ахнули.

— Очень любопытно, — нахмурился Олден.

— В самом деле, — произнес Член Совета Терик, подбирая назад свои волнистые каштановые волосы. Софи помнила его из их личной встречи несколько месяцев назад. Он был Распознавателем — тем, кто способен чувствовать и истолковывать способности, и Совет приказал ему прочесть ее. К несчастью, все, что он почувствовал, было «нечто странное» и не смог объяснить, что бы это значило.

— Как ты нашла ее? — спросил он, его кобальто-голубые глаза так пристально сосредоточились на Софи, что ей показалось, будто он снова пытался прочесть ее.

— Это была случайность, — призналась она. Софи объяснила, как она следовала за мыслями Силвени, полагая, что они шли от снежного человека.

Силвени подбежала к ней, как только Софи произнесла ее имя, но Софи притворилась, что не видит ее, не готовая простить ее за ситуацию с навозом.

— Невероятно, — вдохнул Член Совета Терик, когда Силвени слегка толкнула Софи, не согласная с тем, что ее игнорируют. — Наш давно потерянный эльф и самое разыскиваемое существо на планете пересеклись друг с другом посреди леса в Потерянных Городах. Почти невозможно поверить в то, что в игре не было других сил. Особенно если учесть уникальную связь, возникшую между вами. Кажется невероятно, что это случилось по чистой случайности.

Член Совета Эмери откашлялся.

— Вы полагаете, что кто-то назначил Софи, чтобы найти аликорна?

Казалось, его слова раздувались в голове Софи.

Она посмотрела в полные слез, карие глаза Силвени. Глаза, которые были почти такого же цвета, что и ее. Глаза, которые смотрели на нее с проницательностью и смышленостью, как никакое другое животное, с которым она когда-либо сталкивалась. Глаза, которые принадлежали животному, которое было способно прорваться сквозь ее мысленную блокировку таким образом, которым не могли даже эльфы.

Вел ли ее Черный Лебедь специально для того, чтобы найти Силвени?

— Это не возможно, — раздался слабый голос Оралье, нарушая тишину, упавшую на каждого. Светловолосая красавица в накидке и венце такого же мягко-розового цвета, что и ее румяные щеки, отрицательно помотала головой, когда вышла вперед и добавила. — Никто не может действовать с такой ловкостью. Даже Черный Лебедь.

— Оралье права, — согласился Кенрик. — Мы искали еще одного аликорна десятилетиями.

— Веками, — поправил Олден. — Даже без самого малого намека на его существование. — Полагаете ли вы, что Черный Лебедь все это время скрывал Силвени, рискуя тем, что другой аликорн исчезнет прежде, чем они смогут произвести потомство?

— Это звучит довольно нелепо, когда вы так говорите, — признался Член Совета Терик. — Но, конечно, вы можете согласиться, что это удивительное совпадение. Особенно учитывая, что временная шкала полностью перезапустится.

— Что это значит? — спросила Софи, съежившись, когда все взоры устремились на нее.

— Кто-нибудь учил этого ребенка основным устоям нашего мира? — Бронте так драматично мотал головой, что его Древние уши начали покачиваться.

Как только эльфы достигали определенного возраста, их уши становились заостренными, что выделялось выдающимися кончиками, как у Бронте, что было признаком мудрости и опыта. Но Софи они больше напоминали уши дешевого костюма, которые она обычно видела на людях, притворяющихся эльфами. Обычно в паре с трико и ботинками с колокольчиками на носах.

— Член Совета Терик говорил о Временной Шкале Исчезновения, — ответил Олден, напоминая Софи, что существовали более важные вещи, о которых следует думать, нежели заостренные уши. — С одним аликорном в нашем распоряжении, и без гарантии на то, что мы когда-нибудь найдем другого, мы столкнулись с весьма реальной возможностью, что этот величественный вид когда-нибудь исчезнет.

Он прошептал последнее слово так, словно оно было слишком ужасным, чтобы произносить его вслух. Эльфы верили, что каждое создание на земле существует по какой-то причине, и позволить умереть одному послужило бы причиной непоправимого ущерба хрупкого равновесия планеты. Вот почему они выстроили Святилище и работали так усердно, чтобы защитить и сохранить создания, которые, по мнению людей, либо стали мифами, либо вымерли.

— Но теперь все изменилось, — тихо добавил Член Совета Терик. — Все изменилось.

— Это, в самом деле, так, — согласился Член Совета Эмери. — А этого бы не могло случиться в лучшие времена. Это именно тот род открытий, который сохранит спокойствие и порядок в нашем мире. Символ надежды и непоколебимости, который мы ждали.

Силвени снова толкнула Софи, наполняя воздух своим зловонным дыханием. Софи не могла поверить, что такое вонючее, упрямое создание было так важно.

— Еще одна причина, по которой заботу об аликорне следует доверить экспертам. Взгляните на нее!

Щеки Софи вспыхнули, как только Бронте указал своим костлявым пальцем на ее сверкающую, покрытую навозом одежду.

— Мы видим, — ответил Член Совета Эмери. — Аликорн полностью ей доверяет.

— И я, и Эделайн здесь, чтобы помогать ей, — добавил Грэйди. — У нас многолетний опыт.

Бронте фыркнул.

— Двое самых скандальных неудачников нашего мира, о да, я чувствую себя намного лучше. Нужно ли мне напомнить вам, что меньше месяца назад имя Руен произносилось лишь с насмешкой и презрением? Сколько лет вы жили изолированно в этом поместье, позволяя распространяться слухам о вашем безумии, не утруждая себя опровергать их? — Он повернулся лицом к Совету. — И как можем мы забыть тот день, когда он встал перед нами и осмелился обвинять нас в небрежном правлении прежде, чем отказался от титула Эмиссара? Какое он имеет право требовать наше доверие, особенно сейчас, когда каждое наше решение будет тщательно проверяться дезориентированным населением?

В последующей глухой тишине Софи занервничала.

Она знала, что большинство эльфов считали Грэйди и Эделайн странными, она слышала множество сплетен, когда ее впервые определили жить с ними. Но они отстранились от всех в мире, где почти никто не знал, как относиться к их горю, потому, что потеряли единственную дочь, и им приходилось ухаживать за Брантом.

Способен ли Совет понять это?

— Положение вещей изменилось, Бронте, — тихо произнес Олден. — Мы все видели изменения у Грэйди и Эделайн с тех пор, как с ними живет Софи. А с…

— О, мы видели, а видели ли? — прервал Бронте. — Согласен, теперь они выходят из дома немного чаще, однако, несколько из тех разов были лишь для того, чтобы посещать Трибуналы Мисс Фостер.

От этого слова Софи сжалась.

— Но они по-прежнему избегают принимать участие в обычной общественной деятельности. И не Грэйди ли неоднократно отвергал нашу просьбу вернуться к должности Эмиссара, должности, которая в значительной мере помогла бы нашим усилиям остановить организацию, которая наносит вред члену его собственной семьи?

В очередной момент наступило неловкое молчание, и на этот раз Член Совета Эмери тер свои виски, вероятно, сдерживая телепатические дискуссии между Советниками. У Софи было чувство, будто она знала, какие вопросы они должны спрашивать. Те же самые, что она старалась задать себе в эти последние несколько недель.

Почему бы Грэйди снова не стать Эмиссаром?

Не хотел ли он помочь им поймать ее похитителя?

— Бронте поднимает интересный вопрос, Грэйди, — произнес, наконец, Член Совета Эмери. — Это сделало бы многое, чтобы вселить доверие населения к нашему решению, позволить Софи воспитывать этого аликорна, если вы восстановите ваше звание Эмиссара. Хотели бы вы принять это назначение?

Согласись, думала Софи, желая, чтобы она могла передать слова, но не смела вмешиваться. Пожалуйста, согласись.

Возможно, если бы Грэйди взглянул ей в глаза, он бы увидел надежду, которую она скрывала. Но он не смотрел на нее, ни на кого вообще, когда опустил руки и произнес слово, которое, как пощечина, ударило по сердцу Софи.

— Нет.

Глава 13

— Почему нет?

Софи понадобилась секунда, чтобы понять, что вопрос пришел от нее, и еще одна, чтобы решить, что она не жалела о нем.

Грэйди помотал головой, его взгляд молил ее бросить это. Но она так просто не могла от него отстать.

— Почему ты не хочешь помочь Совету?

— Не то, чтобы я не хочу помочь им, Софи. Просто это… сложно.

— Мне это сложным не кажется, — проворчала она.

Бронте рассмеялся резким, трескучим звуком.

— На этот раз Мисс Фостер и я пришли к соглашению. Мне бы очень хотелось знать, что такого трудного в использовании своего таланта для служения нашему миру. Разве это не обязательство тех, кто одарен особыми способностями? Использовать их, чтобы помочь во имя блага?

— Грэйди оказывает нам огромную услугу здесь в Хевенфилде, — сказал Олден, когда Грэйди не ответил. — Я должен напомнить вам о том, сколько существ он и Эделайн успешно реабилитировали?

Бронте закатил глаза.

— Пожалуйста… эту работу даже кто-то Бездарный мог делать.

— И все же, только пять минут назад вы утверждали, что сложности заботы о Силвени требуют специальных экспертных знаний, не так ли? Таким образом, у кого они есть? — Голос Олдена был спокоен, но тонкие линии закрались у него на лице, предав расстройство.

Или это было беспокойство?

— Успешная реабилитация самого редкого существа в нашем мире очень отличается, от обучения Ти-рекса есть салат. Не только, что это честь и привилегия, которая должна быть дана кому-то достойному. Я уверен, что Тимкин Хекс не стал бы смущаться поступить на службу в качестве Эмиссара, если бы мы призвали его.

— Нет, я подозреваю, что все его побуждение, прежде всего, не ради предложения своих услуг, — ответил Олден с печальной улыбкой. — Его стремление к видному месту не является секретом.

— Его побуждение к добровольной работе не более эгоистичны, чем отказ Грэйди восстановиться, — отрезал Бронте.

— Эгоистичны? Вы смеете заявлять, что мои объяснения эгоистичны?

Силвени заржала от вспышки Грэйди, и Софи кинулась к ней, чтобы успокоить.

Грэйди с гордым видом подошел к Бронте, встав так близко, что почти касался его носа своим.

— Вам в полной мере известно, почему я ушел в отставку, а учитывая недавние события, вы должны были понять мои возражения даже больше. Хевенфилд — наилучшее место для размещения Силвени, а Софи — самый умелый человек для этой работы. Если вы так сильно боитесь общественного презрения в принятии этого решения, то заслуживаете каждую частичку получаемой вами критики. Переведите аликорна Хексам, если хотите, но я не позвоню вам силой заставить меня подчиниться.

— Грэйди, пожалуйста, — позвал Олден, как только Грэйди умчался прочь, оставив Софи и двенадцать потрясенных Членов Совета позади.

— Высокомерный дурак, — проворчал Бронте. — Я голосую за то, чтобы немедленно переселить аликорна.

Несколько Членов Совета пробормотали что-то в знак согласия, и сердце Софи оборвалось. Может Силвени и доводила ее до белого каления, но эта упрямая лошадь не заслуживала того, чтобы оказать в милости Хексов. Она слишком хорошо помнила чувства страха у Силвени, когда они резко дернули ее за те ужасные поводья.

Она протянула руку и потерла нос Силвени прямо там, куда врезались ремни.

— Давайте не будем торопиться, — сказал Член Совета Эмери, подождав пока все умолкнут прежде, чем продолжить. — Действительно ли мы можем свести на нет связь Мисс Фостер с этим созданием?

Софи попыталась выпрямиться, как только двенадцать пар глаз повернулись к ней, чтобы внимательно ее рассмотреть. Конечно, она была молодой и новенькой для их мира, и до сих пор училась контролировать свои способности, и сейчас была покрыта блестящим навозом. Но Грэйди и Олден были правы, она способна это сделать. Гораздо лучше, чем могли Хексы.

Тихий голос Оралье нарушил молчание.

— Я думаю, нам следует позволить Софи попытаться. Я чувствую ее целеустремленность отсюда, так же хорошо, как и связь между ней и Силвени. Эти преимущества во многом превосходят тот незначительный опыт семьи Хексов.

— Я согласен с Оралье, — вмешался Кенрик.

— Конечно, ты согласен, — фыркнул Бронте.

Справедливости ради, Кенрик, казалось, поддерживал милого белокурого Члена Совета перед остальными.

— Я также склонен согласиться, — объявил Эмери, побуждая троих Членов Совета, которых Софи не знала, также проголосовать в ее пользу. Что сравняло голоса: шесть на шесть. Если только кто-то не передумал бы.

Софи посмотрела на Советника Терика. Он изучал ее пристальным, почти исследовательским взглядом, казалось, прошла вечность прежде, чем он сказал:

— Я голосую за то, что посмотреть, как Софи способна справиться с этим созданием. Если ее продвижения окажутся не такими, какими должны быть, мы всегда сможем поменять решение.

— Таким образом, большинство «за»! — произнес Олден скорее с облегчением, нежели с удовольствием.

— Это пока, — Бронте повернулся, чтобы взглянуть на Софи. — Нам нужно переселить аликорна в Святилище как можно скорее. Если вы не достигните быстрого продвижения, у нас не будет другого выбора, кроме как передать ее Хексам.

— Я смогу приручить ее, — пообещала Софи.

— Посмотрим. И обязательно сообщите своему отцу, что мы будем внимательно следить за вашим прогрессом.

— Он мне не отец.

Отец бы не отказался в помощи найти похитителей. А она не хотела быть дочерью того, кто бы позволил Силвени страдать от рук Хексов только из-за того, чтобы избежать работы в Совете.

Но… Грэйди не бессердечный, особенно, когда дело касалось животных. Должно быть, есть что-то, чего он не рассказал ей. Что-то важное.

— Да, что ж, я рад, что все уладилось, — сказал Олден, выдавливая улыбку. — Члены Совета надеялись на демонстрацию того, как ты взаимодействуешь с Силвени, Софи, но думаю, что это лучше сделать в следующий раз. Возможно, когда будет меньше экскрементов.

Софи нахмурилась, но несколько Членов Совета улыбнулись, когда они доставали свои следопыты, и напряженность, которая висела вокруг них, казалось, ослабилась. Даже Сандор захихикал.

Я должна поговорить с вами, передала она Олдену, не желая говорить всему Совету об амулете. Это касается Черного Лебедя.

Олден не отреагировал на ее передачу, но сказал Совету:

— Я уезжаю прямо сейчас по моему следующему назначению и буду отсутствовать в течение нескольких дней. Возможно, мы можем перегруппировать тогда? — Крошечное подмигивание в конце сказало ей, что последняя часть была для нее.

Части ее стало легче. Софи не была уверена, что Олден сразу же перевернет амулет, а ей нужно было для начала расшифровать подсказку.

Таким образом, она опустилась в другой неизящный реверанс и наблюдала за тем, как Олден и Члены Совета со вспышками света уходили. Потом она побежала к себе в комнату, стянула грязную одежду и приняла горячий душ. Когда все следы блесток и удобрения были вычищены, она оделась в новую рабочую одежду и помчалась вниз, обещая, очень ясно разъяснить Силвени, что больше не будет вызывающих головную боль требований, неожиданных полетов или заполненных навозом приземлений.

Софи замерла, когда она увидела Грэйди, сидящего с Эделайн за кухонным столом.

— Что-то не так, мисс Фостер? — спросил Сандор, когда он отклонился, чтобы избежать столкновения с ней.

Она пыталась решить, хотела ли она поговорить с Грэйди. Но все, что она сказала, было:

— Просто проверяю Силвени. Она, наконец, успокоилась.

— Ну, это хорошие новости. — Эделайн передвинулась к Софи, чтобы занять свое обычное место.

Грэйди скрылся позади официально выглядящего свитка, который он читал, когда Софи уселась напротив него.

Эделайн щелкнула пальцами, и золотой кекс с фиолетовыми пятнами появился на столе.

— Я сделала сверкающие ягодные кексы. Они были еще один самым любимым лакомством Джоли.

Софи сжала руку Эделайн, когда она потянулась к кексу и откусила кусочек. Едкие ягоды шипели и трещали на ее языке, а тесто было гладким как топленое масло.

— Они удивительны. Спасибо.

— Конечно. — Эделайн отвернулась, чтобы вытереть свои глаза.

Грэйди все еще не сказал ни слова… и Софи решила, что она не даст ему сорваться с крючка.

— Ты готов сказать мне, почему не будешь помогать Совету?

Он издал звук, который был больше похож на стон, чем на вздох, и положил свиток на стол.

— Я не буду помогать им, — сказал он, потерев виски, — потому что они не хотят искать похитителей, Софи. Они хотят, чтобы я помог им найти Черного Лебедя.

— А ты не хочешь найти их.

Это был не вопрос… но это не означало, что она понимала его.

— Не для тех целей, для каких хочет Совет. Они хотят получить союзников. Но если бы Черный Лебедь был нашими союзниками, то нам бы не пришлось искать их. Если бы они были на нашей стороне, то они не скрывались бы. Они не оставляли бы секретные сообщения на браслетах-оберегах посреди Уондерлинг Вудс, используя молодую, невинную девочку, как их щенка…

— Грэйди! — предупредила Эделайн.

— Я уверена, что у них есть серьезные основания, чтобы хотеть остаться в тайне, — поспорила Софи, когда Грэйди молчал. Она обратилась к Эделайн, чтобы та поддержала ее, но Эделайн уставилась на свою чашку чая, будто та была самой захватывающей вещью во всей вселенной.

Грэйди сжал край скрученного свитка.

— Ох, я уверен, что у них есть причины, Софи… и они не самые хорошие. Им нельзя доверять.

— Ты продолжаешь говорить это, но я не понимаю. Они — те, кто…

— Спасли тебя. Да, я знаю. Ты продолжаешь говорить это. И совершенно забываешь, что они бросили тебя без сознания на улицах Запрещенного Города только с несколькими подсказками, чтобы помочь тебе найти путь назад. Почему они не принесли тебя и Декса в безопасность в наш мир?

— Он сказал, что не мог рисковать быть обнаруженным.

— Что им скрывать? И откуда они узнали, где ты была?

— Я не знаю, — пробормотала она, хлюпая липкой частью своего кекса. Крошечные ягоды испачкали пальцы фиолетовым. — Я ничего не знаю о них. Никто ничего не говорит мне.

— Ты знаешь все, что должна знать.

— Очевидно, нет! Должна быть причина, почему ты так убежден, что Черный Лебедь — это зло! Если хочешь, чтобы я поверила тебе, ты должен рассказать мне.

— Ты не захочешь знать, — сказал он, когда встал, чтобы уйти.

Софи схватила его за руку.

— Вообще-то, хочу.

Комната, казалось, затаила дыхание, когда он уставился на ее пальцы на своей коже, и его рот пытался произнести три различных слова, прежде чем он, наконец, сказал:

— Хорошо.

— Грэйди! — Эделайн смахнула свою чашку на пол, когда встала.

— Она заслуживает знать.

Эделайн покачала головой, но не спорила, когда она перешагнула через беспорядок и, отвернулась к стене с окнами.

Грэйди наклонился и подобрал один из больших осколков стекла, глядя на зубчатые края.

— Я знаю, что мы не можем доверять Черному Лебедю, — прошептал он, — потому что Черный Лебедь убил Джоли.

Глава 14

— Но… это был несчастный случай, — пробормотала Софи, удивленно понимая, что она внезапно встала.

Ужасный несчастный случай… так назвал это Олден. Она все еще могла вспомнить печаль в его голосе и то, как отворачивалась Делла, пытаясь не плакать. Ни один из них не показал признака того, что они подозревали убийство.

— Это не был несчастный случай. — Голос Грэйди был мрачным и жестким.

— Откуда ты… что они… ты… — Было так много слов и вопросов, крутящихся в ее голове. Она не знала с чего начать.

Или, возможно, знала.

— Зачем?

— Зачем что?

— Зачем им делать это?

Черный лебедь был неуловим и скрытен… но они также разместили кое-кого, чтобы наблюдать за ней, когда она жила с людьми. Они пошли на многое, чтобы удостовериться, что у нее было все, чтобы она помешала Эверблейз убивать невинных людей. И они были единственными, кто не считал, что они с Дексом были мертвы, Черный Лебедь спас их в самый последний момент.

Убийцы так не поступают.

Эделайн безучастно смотрела на пастбища, когда она прошептала:

— Я знаю, что это трудно слышать, Софи. Для нас это тоже тяжело.

— Это просто… не имеет смысла.

— Ты думаешь, что я лгу? — рявкнул Грэйди.

— Конечно нет. Но это могло быть недоразумение?

— Поверь мне… не было никакой ошибки.

— Тогда почему? Почему они убили…

Она не могла даже сказать это.

— Чтобы наказать меня. Или напугать меня, чтобы я подчинился. Я все еще не уверен по какой именно из этих причин. — Грэйди подошел к окнам, но он не встал около Эделайн, и она не подошла ближе к нему. — Они пытались завербовать меня в течение многих месяцев. Присылали мне записки, чтобы убедить меня объединить их усилия.

— Зачем им…

— Потому что я — Месмер, Софи. Подумай, насколько это было бы легче, если бы моя сила была у них в арсенале. Я мог бы заставить любого сделать то, что им было нужно. Я мог загипнотизировать весь Совет, если бы захотел, заставить их подписать любой закон. Я мог заставить их всех спрыгнуть с утеса, если бы почувствовал это.

Софи не могла скрыть свою дрожь.

Она думала, что причинять боль — было ужасающей способностью, но вещи, которые мог делать Грэйди, были из другой сферы ужасов. Она была поражена, что Совет не запрещал ему использование его силы. Но они сделали это только после того, как что-то пошло не так, как надо, как то, когда они запретили пирокинез после того, как несколько эльфов умерли, пытаясь зажечь Эверблейз.

— Черный Лебедь сделал бы что угодно, чтобы я оказался на их стороне. И когда я очень ясно дал понять, что ничто не убедит меня присоединиться к ним, они послали мне одно заключительное сообщение. Засунули мне записку в карман накидки… будто они хотели, чтобы я знал, что они могут добраться до меня где угодно. «Ты не знаешь, с кем имеешь дело». Если бы я знал, что они имели в виду…

Голос Грэйди надломился, и Эделайн приблизилась к нему.

— Это не твоя вина, — прошептала она, обнимая его руками за плечи.

Грэйди резко отдернулся.

— Я знаю. Это их вина. Три дня спустя, после того, как я получил записку, Джоли погибла в пожаре. В пожаре, причину которого так и не нашли. Совет признал его несчастным случаем, но я знал. Черный Лебедь показывал мне, с кем я имел дело. Насколько далеко они могли зайти.

Он ударил кулаком в окно так сильно, что стекло треснуло.

Софи подскочила, когда Сандор схватил ее за плечи, будто он боялся, что Грэйди стал угрозой. Но Грэйди просто стоял там, смотря на сетку трещин, распространяющихся по стеклу.

Софи тоже смотрела на них, пытаясь заставить свой мозг соединить части, которые Грэйди только что дал ей, с вещами, которые она уже знала. Как могли те же самые люди, которые создали ее, защищали ее, даже за счет их собственного здравомыслия, убить невинную девочку, только чтобы наказать Грэйди или напугать его для того, чтобы он передумал? Но как еще она могла объяснить то, что Грэйди говорил ей? Все те вещи могли действительно быть просто совпадением?

— Совет знает об этом? — спросила она.

— Конечно. Я все рассказал им… но это произошло тогда, когда они все еще заблуждались по поводу того, что Черного Лебедя не существует. А убийства считали тем, что не происходит в нашем мире. Олден сделал все, что мог, чтобы помочь мне провести расследование, но Черный лебедь хорошо замел следы… они могут прятаться в тенях как трусы! И без доказательств, Совет посчитал, что я был в каком-то бреду сумасшедшего, сломленного потерей дочери. Они сказали мне — «Пусть ушедший будет в покое». И «Смотри вперед, а не оглядывайся назад». «Сосредоточься на наиболее важных вещах». Моя дочь — тоже важна!

Он качнулся, чтобы снова ударить кулаком в окно, но Эделайн схватила его за руку.

— Пожалуйста, Грэйди, — прошептала она. — Достаточно.

Его руки дрожали, когда он боролся за контроль. Потом он разжал кулаки, и его тело, казалось, обмякло.

— Так вот почему ты оставил свою работу в Совете, — сказала Софи, когда Эделайн привела его обратно к столу.

Грэйди опустился на стул, и Эделайн присела около него, проверяя его суставы.

— Если они не помогли мне, почему я должен помогать им? Кроме того, я не хотел быть частью такой слепой, некомпетентной организации… и теперь я хочу еще меньше связываться с ними. Я не хочу иметь ничего общего с любым человеком, связанным с Черным Лебедем.

— Грэйди, — предупредила Эделайн, когда Софи схватила за живот, будто ее ударили в него.

Она всегда будет связана с Черным Лебедем.

Всегда.

— Софи, — позвал Грэйди, когда она развернулась и побежала. Но она не могла остановиться, не могла заговорить, не могла сделать что-нибудь, кроме как промчаться наверх, захлопнуть дверь своей спальни и рухнуть на кровать.

Если Грэйди был прав… если Черный Лебедь сделал то, что он сказал…

Она слышала тихий стук Эделайн, но не могла заставить себя ответить.

Эделайн все равно вошла и обняла ее.

— Грэйди не имел в виду тебя, Софи. — Она погладила Софи по спине, прослеживая медленные, нежные круги. — Он иногда теряется. Позволяет гневу взять над собой верх. Я раньше пыталась заставить его убрать те чувства, точно так же, как он пытался помочь мне прекратить держаться за какую-то часть ее, словно это могло вернуть ее обратно. Но это по-другому. Он должен злиться. Если он не будет винить их, он будет винить себя, а если он начнет…

Она не закончила, но Софи знала. Она помнила то, что Грэйди сказал ей о родителях Бранта.

О вине.

— Так ты не думаешь, что Грэйди прав? — прошептала Софи.

Она не могла дышать, когда ждала ответа Эделайн, и ее легкие горели к тому времени, когда Эделайн сжал ее руку и заявила:

— Я не знаю, чему верить. Но я действительно знаю, что это не имеет к тебе никакого отношения.

— Но Черный Лебедь создал меня.

— Кто они, не имеет никакого отношения к тому, кто ты. Мы с Грэйди знали это с того момента, как Олден попросил, чтобы мы удочерили тебя. Не позволяй никому и ничему заставлять тебя думать иначе.

Софи хотела верить в это… больше чем во что-либо. И, может быть, это было бы верно, если бы она была нормальной.

Но она не была нормальной.

Она была «созданием» Черного Лебедя. Они скрутили и оптимизировали ее ДНК, определенно спроектировав ее для чего-то.

И если Черный Лебедь был убийцами…

— Пожалуйста, попытайся отпустить это, Софи. У Грэйди просто был трудный день. В самом деле, почему бы тебе не пойти и не сделать что-нибудь веселое, чтобы отвлечься от этого? Где сегодня Декс?

— Он должен помогать своему папе в магазине.

— Ну, тогда почему бы тебе не пойти и не навестить его там? Я уверена, что Кеслер позволит ему сделать перерыв. Или ты могла бы побыть там и показать свои невероятные навыки по алхимии. Возможно, ты будешь той, кто, наконец, сожжет этот уродливый магазин дотла.

Софи не могла сдержать улыбку… хотя, к сожалению, она немного расстроилась, когда дело касалось алхимии, был очень хороший шанс, что она действительно что-нибудь спалит. Она почти несколько раз сжигала Ложносвет дотла.

Идея Эделайн посетить Декса действительно была хорошей… но не по причине, которую она называла. Софи не могла позволить этому уйти. Она должна была знать правду о Черном Лебеде. И Декс был единственным другим человеком, который встречался с ним.

Настало время для нее и Декса поговорить о том, чего они тщательно избегали. Были ли они готовы к этому или нет.

Глава 15

— Думаешь, он никогда раньше не видел гоблина, — пробормотала Софи Сандору, когда толпа пешеходов уставилась на них.

Мистериум был городом рабочего класса, заполненным эльфами в простых туниках и штанах, пробивающих себе дорогу к торговым телегам или к простым, одинаковым строениям. Сандор, со своим огромным телом с большими мускулами и громадным мечом, мог бы с таким же успехом быть завернут в неоновые гирлянды.

— Я не очень хочу разубеждать тебя, Софи, но они смотрят не на меня.

Софи открыла рот, чтобы возразить, но остановилась, осознав, что Сандор был прав.

Она привыкла к уставившимся взглядам и шепоту. На самом деле, когда она впервые пришла в Мистериум, они с Эделайн устроили сущее зрелище из-за светских одеяний и недружелюбной репутацией Эделайн.

Но на этот раз в глазах эльфов был страх.

— Это та девочка, которую украли, — прошептал кто-то.

Такие слова, как «проблема» и «угроза» проследовали быстро.

Какая-то мамочка даже схватила за руки своих детей, боясь находиться рядом с Софи, будто их тоже могли украсть.

Софи хотелось бы разозлиться, но… это было то, что случилось с Дексом.

Сандор пошел перед ней, как только Софи нагнула голову и ускорилась, и они не останавливались до тех пор, пока не добрались до «Хлебни и Рыгни», единственного отличающегося здания во всем городе с его беспорядочной архитектурой и радужной краской. Как только они вошли, дверь рыгнула, и их встретила струйка фиолетового дыма, сопровождавшаяся вонью старой квашеной капусты.

— Я же сказал тебе не добавлять савойолу, пока пламя не станет синим!

— Нет, ты сказал красным!

— Красное пламя заставит ее свернуться и загореться!

— Я знаю.

— Тогда почему ты добавил ее?

— Потому что ты мне сказал!

Несмотря на вызывающую рвоту вонь, Софи улыбнулась, как только она и Сандор проскользнули сквозь лабиринт полок, заполненных крошеными флаконами и бутылочками. Когда же они, наконец, дошли до конца лаборатории, зрелище было куда более суматошным, чем она себе представляла.

Густая розовая слизь покрывала все: лабораторный стол, потолок, а в особенности высокого стройного мужчину, который был еще больше похож на своего сына с ярким липким слоем на их лицах.

— Ты выглядишь так же, как когда я влепила тебе тем заляпывающим шаром, — произнесла Софи Дексу, широко улыбаясь, когда тот пытался стереть розовую грязь со своих щек. Заляпывание было сродни дуэли в телекинезе, и она легко победила его, обрызгав ярко-розовыми пятнами слизи.

Кеслер хлопал по крошечным языкам пламени, зацепившим подол его белого лабораторного халата.

— Извините, мы не слышали, как вы вошли. Чем я могу помочь тебе, Софи?

— Мне нужно поговорить с Дексом, но, наверное, мне следует зайти позже…

— Нет, не уходи, — выпалил Декс, — Я хотел сказать, эм, я могу взять перерыв. Только дай мне быстренько прибраться.

Он помчался к кладовой, почти поскользнувшись на розовой луже, когда бежал.

Кеслер помотал головой.

— Думаю, твои навыки в алхимии повлияли на него, Софи.

— Это была не моя вина! — прокричал Декс с другой стороны стены.

Кеслер беззвучно произнес «нет, не так» прежде чем сказал:

— Я бы лучше позаботился об этом беспорядке. Вы можете побродить вокруг. Я уверен, у нас есть, по крайней мере, несколько эликсиров, которые Эделайн не хранит под рукой на случай, если у вас случится какое-нибудь происшествие.

Софи не была уверена. Она видела коллекцию лекарств Эделайн. Она выходила из-под контроля.

Тем не менее, Дизнеи готовили много эликсиров, большинство с названиями в роде Хлопающая Микстура, Витая Роса и Мохнатая Шипучка. Кеслеру нравилось хранить вещи настолько смешные, насколько это было возможно, его небольшой способ бунтовать против сварливых дворян, которые посещали его магазин. Но это не значило, что его отвары не были всерьез мощными. В «Хлебни и Рыгни» были эликсиры и бальзамы почти от любых проблем и недомоганий, которые у кто-либо когда-либо могли быть. По этой причине магазин был так заставлен полками. Сандор изо всех сил старался маневрировать своим громоздким телосложением по проходам, не опрокидывая вещи.

Взгляд Софи приковала синяя бутылочка, когда она просматривала товар.

— Что такое Ослабляющая Подпитка? — спросила она, беря в руки изящную колбу. Внутри плескалась прозрачная жидкость, а стекло было теплым на ощупь.

— Помогает быстрее восстановиться, если слабеешь во время прыжка, — отозвался Кеслер.

Она сжала флакон. Возможно, она способна облегчить продолжающиеся у нее странные головные боли и головокружение.

— Лучше поставь ее обратно, — произнес Кеслер, стоя позади и так сильно напугав ее, что она чуть не выронила бутылочку. Он забрал ее из рук Софи и подставил под свет пока, та не загорелась. — Это очень облегчило работу Элвина, когда он пытался вернуть тебя. Но здесь содержится лимбиум.

Одно это слово заставило ее кожу зудеть, а в животе сжаться.

Кеслер нахмурился, когда поставил бутылочку обратно на полку.

— Я помогал ему создавать вариант без лимбиума, но он едва ли получился точно таким же. Хорошо, что ты такой борец.

— Да, — пробормотала Софи, не зная, что сказать. — Что именно делает лимбиум?

— Многое, зависит от того, с чем его смешать. Главным образом, он влияет на лимбическую систему.

В памяти Софи всплыла диаграмма из одного из ее старых человеческих учебников по естественным наукам.

— Это эмоциональный центр мозга, верно?

— А также центр поведения, долговременной памяти и мотивации. Это исходная точка любой особенной способности. Но она способна слегка искажаться. Именно поэтому мы редко добавляем лимбиум в эликсиры, а используем только по капле. Хотя в твоем случае это по-прежнему смертельное количество…

Он потерла руки, вспоминая жжение крапивы в тот момент, когда пила эликсир, данный ей Дексом. Правда ли в нем была лишь капля?

— Почему ты спрашивала? — поинтересовался Кеслер. — Ты все еще чувствуешь побочные эффекты от прыжка?

Софи надеялась, что он не заметил долю ее колебания прежде, чем она ответила:

— Как бы я могла? Грэйди и Эделайн заставляют Элвина проверять меня раз в неделю.

— Это не ответ, — подчеркнул он.

Ей пришлось бороться с желанием выдернуть ресницу.

— Я в порядке.

И она была в порядке.

В очередной раз она напомнила себе о том, сколько раз ее проверял Элвин. Возможно, ей нужно было побольше спать.

Кеслер не выглядел убежденным, поэтому она добавила:

— Просто мне снится много кошмаров. Но от этого нет никакого эликсира.

— Нет, пока ты не захочешь принять успокоительное, — согласился Кеслер.

— Спасибо, я пас.

— Да, я тобой согласен, — сказал Декс, присоединившись к ним. Он переоделся в голубую тунику и смыл большую часть розовой слизи, но рядом с левым ухом по-прежнему виднелось маленькое пятнышко. — У меня было достаточно успокоительного, чтобы продлить пять жизней.

Кеслер закашлялся, но это больше звучало как приступ удушья. Через секунду он прокашлялся и прошептал:

— Я лучше вернусь к уборке. Декс, Почему бы тебе не отвести Софи к себе в лабораторию?

— У тебя есть лаборатория?

— Да, и он обычно использует ее, чтобы создавать все виды эликсиров, которые ему не следует.

Софи улыбнулась. В прошлом году она видела один из особых эликсиров Декса в действии, когда он сделал Стину лысой. Она никогда не представляла себе его и лабораторию. Она до сих пор не видела его комнату. Он всегда сам приходил в Хевенфилд.

— Сюда, — сказал Декс, указывая ей на дверь с надписью «ЗАПАСЫ».

Сандор попытался проследовать за ними внутрь, но тесные проходы между стеклянными полками в кладовой были расположены не достаточном расстоянии друг от друга для громоздкой фигуры гоблина. Через несколько шагов он вздохнул и оглядел комнату.

— Думаю, я могу следить отсюда.

Улыбка Софи стала шире. Она старалась понять, как остаться наедине с Дексом на некоторое время. Сейчас же ей просто нужно было сообразить, как поднять вопрос о том, чего они оба так старательно избегали последние несколько недель…

Декс повел ее по железной лестнице и похлопал в ладоши, когда они забрались на вершину. Загорелась ниточка свисающих сфер, освещая маленькую комнату в уголке под изогнутой крышей магазина. Единственной мебелью были лабораторный стол и стул, окруженные извилистой стеной полок, которые на удивление были все организованны. Софи ожидала всевозможных, безумных бурлящих колбочек и флаконов, но все оборудование Декса для алхимии было затолкано в углу стола, их место занимали крошечные схемы, провода и кусочки технических приспособлений.

— Практикуешься в своих способностях? — спросила она, радуясь тому, что он не позволял своему таланту полностью пропадать впустую.

— Только пока не проявится что-нибудь еще.

— Ты такой странный.

— Вот почему я тебе нравлюсь, — усмехнулся он и жестом попросил ее занять единственный стул в комнате. Затем прислонился к столу, взяв кусочек устройства, и начал возиться с проводами, когда спросил:

— Ну, что случилось, и не говори «ничего». Я достаточно хорошо тебя знаю.

Все подходящие слова исчезли из ее головы.

— Я, эмм… Мне просто интересно, это та открытка, которую я подарила? — она указала на голубую открытку, стоящую в центре его стола.

Щеки Декса вспыхнули, он схватил открытку и поставил ее на самую высокую полку, до которой только он мог дотянуться.

— Хватит медлить.

Софи потянула рукава своей серой, полосатой туники.

— Хорошо. Хорошо. Мне… нужно знать, что ты помнишь.

Больше она ничего не сказала, но ей и не нужно было. Декс резко вскочил, скрестив руки у себя на груди. Секунды тянулись, переходя в минуты, хотя ощущались они, как часы перед тем, как он, наконец, пробормотал:

— Почему? Что-то случилось?

— В каком-то смысле. Грэйди рассказал мне кое-что, и я пытаюсь выяснить, правда ли это. Я бы рассказала тебе больше, но это не мой секрет, — добавила она, когда глаза Декса сузились. — Грэйди с трудом согласился рассказать мне.

Частичка ее жалела об этом.

Декс туже скрутил провода на устройстве.

— Ты можешь доверять, ты знаешь.

— Я доверяю тебе, Декс. Вот почему мне нужно знать, что ты помнишь, если ты, конечно, что помнишь.

— О, я помню.

Из-за дрожи в его голосе у нее во рту сделалось кисло.

— Ты правда хочешь знать? — спросил он.

Нет.

Правда, нет.

Но, тем не менее, она кивнула.

Декс тоже кивнул. Затем уселся на пол, заставляя все флаконы дребезжать, и привалился к полкам.

— Я помню лишь кусочки. Слышал твой крик, когда мы были в пещере. Гнилой, сладкий запах наркотиков. Твое лицо, когда ты смотрела, как они схватили меня. Я помню ту часть очень ясно, потому что ты не выглядела испуганной.

— Я — нет?

— Нет. Ты была зла, и я знал, что это означало, что ты собираешься сражаться. Поэтому я тоже сказал себе, что тоже должен бороться. Настолько сильно, насколько мог. Потом все было черным, и я не мог сказать, спал ли я или проснулся. Но все было настоящим, поэтому я думаю, что и шепот тоже был настоящим.

Софи обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь от нахлынувших на нее воспоминаний.

— Шепот?

— Смешанные звуки в основном. Но иногда казалось, что они говорят «Он бесполезен».

Он скрутил части устройства так сильно, что провода порвались.

Софи поднялась села рядом с ним.

— Ты не бесполезен, Декс.

— Был для них.

— Это же хорошо.

— Наверное, — он дернул испорченные кусочки провода. — Самые тяжелые воспоминания были о времени спада действия наркотиков. Лежа там, не зная, где ты была. Однажды я попытался встать, но они держали мои ноги связанными. И они делали это…

Он наклонился, поднимая одну сторону своей туники и показывая слегка покрасневший овал чуть ниже ребер размером примерно с отпечаток пальца.

— Это… — Софи наклонилась чуть ближе, прищурено смотря на отметину. — Они жгли тебя?

Она думала, что они делали такое только с ней, но доказательство было прямо на коже Декса. Она не поняла, как дотронулась до него, пока Декс не вздрогнул.

— Прости, — пошептала она, убирая прочь свои пальцы. Но не раньше, чем почувствовала грубые складки шрама.

Он прокашлялся.

— Они сказали мне, что сделают то же самое и с тобой, если я дернусь еще раз. Поэтому я не двигался. Я едва позволял себе дышать.

От его слов стало тяжело.

Или, возможно, это была ее вина.

— Декс, я…

— Нет. Это не твоя вина, понятно?

Он пристально смотрел на нее, пока она не кивнула, но ее глаза все еще жгло от слез, с которыми она боролась.

— Все хорошо, Софи. Это делали они, не ты. И ты прошла путь намного хуже, чем я.

Она сжала свои запястья, спрашивая себя, какими же красными и вздутыми они были после ее допроса. У нее были завязаны глаза, и после того, как ее спасли, не было никаких следов от ожогов. Если бы она не помнила той боли, то все было бы так, словно ничего и не было. Но Декс…

— Элвин не смог залечить рану? — прошептала она.

— Он сказал, что ожог находился там слишком много дней. Он предложил попробовать лечить мочой снежного человека, чтобы посмотреть, поможет ли это, но я поблагодарил его, я отказался. Оставил ее до следующего раза, когда Софи попытается взорвать школу.

Софи заставила себя посмеяться над его шуткой, но внутри у нее было чувство, будто она разрывалась.

У Декса были необратимые шрамы.

Прямо как у Бранта.

Преследуемое лицо Бранта заполнило ее разум, и она вспомнила предупреждение Эделайн о чувстве вины.

Она похоронила свои собственные чувства настолько глубоко, насколько получалось. Она не могла позволить себе закончить жизнь, как он.

— Во всяком случае, это все, что я помню, — тихо произнес Декс. — Пока нас не спасли, все, что я помню об этом — это осознание того, что меня несли, и я был слишком напуган, чтобы двигаться, на случай, если это были похитители. Но это оказались хорошие ребята.

— Хорошие ребята, — повторила Софи. Эти слова вертелись у нее на языке, но она не могла сказать были ли они правдой. — Ты правда думаешь, Черный Лебедь — хороший?

— Они спасли нас, не так ли?

— Да, и оставили нас на улице без нексуса, без защиты и без способа вернуться домой за исключением записки с непонятной подсказкой. — Злоба в ее голосе удивила ее. Наверно, она была согласна с Грэйди больше, чем хотела признавать.

Декс пожал плечами.

— Он знал, что ты бы выяснила это.

— Возможно из-за подсказки. Но как мог он знать, что я узнаю, как использовать свои способности, чтобы безопасно добраться до дома? Я едва ли знала это.

— Думаю, он верил в тебя.

Софи фыркнула.

— Что? Я серьезно. Я имею в виду, это что-то вроде тумана, но я помню, что после того, как он заставил меня проглотить ту ужасную слизь, он поставил меня обратно на землю, а потом я слышал его бормотание «Ты можешь сделать это, Софи». Он говорил это снова и снова.

— Я этого не помню.

— Наверно, ты была уже без сознания. Я не знаю. Но я знаю, что он говорил это. Это было то, что помогло мне успокоиться, как только действие наркотиков оставляло меня. Потому что я знал, что он был прав.

Декс покраснел, когда сказал последнюю часть, но Софи сильнее сосредоточилась на картинке, заполняющей ее разум.

Мистер Форкл, сварливый, напыщенный мистер Форкл, шептал снова и снова: «Ты сможешь это сделать, Софи».

Это было крошечным обстоятельством. Просто маленькой частичкой воодушевления.

Но оно кое-что значило.

Оно значило все.

Глава 16

Мистер Форкл волновался.

Он может и оставил их одних и без сознания на улицах Затерянных Городов, но он искренне верил, что Софи была способна безопасно добраться до дома. И это именно то, что она сделала, даже если что-то пошло не совсем по плану.

— Это отвечает на твой вопрос? — спросил Декс, нарушая тишину.

— Да. Фактически отвечает.

Грэйди ошибался по поводу Черного Лебедя.

Какими бы ни были причины, почему они держались в тени, этого не могло быть из-за того, что они были убийцами.

Убийц ничего не волнует.

У нее было ощущение, что для Грэйди понадобятся больше доказательств, чтобы поверить ей. Что-то, что он сможет увидеть сам. Слишком плохо, что у нее не было подсказок, где искать доказательства.

Если только…

Это было тем, для чего была подсказка в компасе? Чтобы очистить имя Черного Лебедя?

Вот почему они еще скрывались?

Пусть прошлое станет для тебя путеводителем.

Но чье прошлое будет направлять ее?

Грэйди?

— Ты снова это делаешь, — сказал Декс, толкая ее локтем. — Ту штуку, ты смотришь в пространство, полностью не обращая внимания на все вокруг. Обычно ты планируешь какую-то секретную штуку, которая закончится чрезвычайным вызовом Элвина.

— Я ничего не планирую.

Планирование означало бы, что у нее, по крайней мере, была бы какая-то идея, что делать.

— Да, ну, в общем, независимо от того, что ты «не планируешь»… просто… если я тебе нужен, я здесь, хорошо?

— Я знаю, Декс. — Но она уже втянулась его в достаточное количество всего. Больше, чем она понимала.

Она взяла сломанный кусок гаджета, с которым он играл.

— Так что же это за вещь?

— Прямо сейчас это груда барахла, но я надеюсь, что смогу превратить это в устройство, оно будет передавать мои мысли телепатическими сигналами.

Софи улыбнулась.

— Есть намного более классные вещи, которые ты мог бы сделать со своим талантом.

Декс пожал плечами и забрал часть у нее. Он скрутил оборванные провода вместе, повторно соединяя их с другими кусками металла.

— Знаешь, если бы ты стал учиться технопатии, ты бы…

— Ничего бы не произошло. Чуть больше чем через неделю я снова начну заниматься обнаружением способностей, и я собираюсь так упорно работать, чтобы точно вызвать что-нибудь другое.

— Школа начинается всего через чуть больше недели?

Она знала, что так будет, но не думала, что так скоро.

— Да. Церемония Открытия в следующую пятницу, а школа начнется в следующий понедельник. Разве вчера ты не получила свою униформу Ложносвета?

— Я не знаю.

Она сказала себе успокоиться… что все было улажено на ее заключительном Трибунале. Но Совет не мог ведь передумать о своем разрешении ей вернуться в Ложносвет, не так ли?

— Я должна пойти домой и поискать ее, — сказала она, вставая и вытаскивая свой домашний кристалл.

— Да, ты захочешь убедиться, что костюм тебе подходит.

Она была так отвлечена своими заботами, что не уловила то, что сказал Декс, пока теплый свет уже не перенес ее.

Костюм?

* * *

— Пожалуйста, скажите мне, что это шутка, — умоляла Софи, когда спускалась по лестнице в гостиную Хевенфилда в узком костюме, покрытом грубым коричневым мехом.

У него были вшитые ноги.

Ноги!

Очевидно, ее форма Ложносвета была наряду с тем уродством, которое они называли «Костюм для Церемонии Открытия», и прибыла на день раньше. Но Сандор, который зачитал ей двадцатиминутную лекцию о том, как опасно было покидать «Хлебни и Рыгни» ничего ему не сказав, настаивал на осмотре пакета перед тем, как его ей доставят.

Что было дальше? Собирался ли он начать изучение ее белья прежде, чем гномы приносили его к ней в комнату? Волновался, что похитители могли напасть на нее смертоносными носками?

— Ты забыла свой головной убор, — сказала Эделайн, взяв свернутый кусок коричневой ткани с ворсом с дивана. Она обмотала кусок меха вокруг лба Софи, поправляя узкую полосу ткани, прилаживая ее так, чтобы она шла от центра лица Софи и заканчивалась чуть ниже ее талии.

— Так. Теперь ты — мастодонт.

Много, много вопросов проносилось в голове Софи, когда она почесывала шею, где пушистый воротник щекотал ее. Но самым важным вопросом был, вероятно:

— Почему я одета как косматый слон?

— Мастодонты — талисман Третьего Уровня.

Верно, но…

Эделайн развернула полумесяцы ткани длиной до локтя, которая свободно струилась по бокам, как лопоухие уши.

— Это часть Церемонии Открытия.

— Тебе понравится, — добавил Грэйди, когда вошел с переднего пастбища. Неоновые перья торчали из его волос, что заставило его снова походить больше на себя. — Все хорошо?

Нервные линии залегли на его лице, сказав ей, что он спрашивал не по поводу ужасного костюма слона.

— Да. Все хорошо. — Она найдет способ доказать ему, что он ошибался относительно Черного Лебедя. И тем временем, она была рада устроить перемирие.

Если бы только она смогла найти такое легкое решение своей проблемы пушистого трико.

— Я серьезно должна носить это?

— Не волнуйся, все другие учащиеся Третьего Уровня тоже будут так одеты, — пообещала Эделайн. — И ты увидишь, как это забавно на репетиции в понедельник.

Так или иначе, она сомневалась относительно этого.

— Подожди-ка… на репетиции? И что я буду репетировать?

Грэйди улыбнулся.

— Хореографию.

* * *

Волнение и нервы запутались в животе Софи, когда они с Дексом оказались в Ложносвете в понедельник утром. Территория гудела странной деятельностью, но это был все еще тот же самый знакомый кампус, и безопасно бродить по дорожкам с Дексом — чувствовалось исцелением, так или иначе. Будто она попала в другую часть своей жизни… даже если в настоящее время за ней тащился семифутовый гоблин, и все пялились на нее из-за него.

По крайней мере, они не шептали о «девочке, которая была похищена».

Плюс, было хорошо передохнуть утром от купания верминиона… тем более, что она также имела дело с беспокойным аликорном и ревнивым импом. Силвени очень не хотела оставаться одной, но она все еще не позволяла никому кроме Софи приближаться к ней. И Игги начал прятать сладгеров, гигантских слизистых червей, которых он ел, в обуви Софи и в подушки, чтобы наказать ее за то, что она проводит так много времени снаружи. Грэйди и Эделайн думали, что это было весело, но Софи продолжала волноваться о медленном успехе с Силвени. Если она не найдет способ заставить упрямую аликорн начать доверять людям, то Бронте наверняка отправит Силвени к Хексам.

Декс знал короткий путь через поля фиолетовой травы, но они должны были обходить гномов, тыкающих землю тонкими металлическими прутами. Больше гномов балансировало на крыше П-образного главного здания, развешивая по кристаллическим стенам гирлянды темно-зеленых листьев. На каждой из шести цветных башен теперь красовался баннер с талисманом, украшенным мозаикой из драгоценных камней для каждого года обучения: ониксовый гремлин для Первого Уровня, сапфировый зимородок для Второго Уровня, янтарный мастодонт для Третьего Уровня, изумрудный дракон для Четверок Уровня, рубиновый саблезубый тигр для Пятого Уровня и алмазный йети для Шестого Уровня.

Софи не могла решить, какой костюм смущал больше всего.

С другой стороны только у мастодонтов были хоботы.

— Что они делают? — спросила Софи, указывая на другую группу гномов, изо всех сил пытающихся развесить что-то за пределами пятиэтажной стеклянной пирамиды в центре кампуса с колеблющимися медными полюсами.

— Украшают для Церемонии.

Когда они подошли ближе, Софи увидела, что гномы фактически рисовали похожей на сопли слизью по стенам пирамиды. Ее чуть не стошнило, когда она поймала заплесневелый запах.

Разве эльфы не слышали о серпантине и воздушных шарах?

Церемонии Открытия в Ложносвете проводили в главной аудитории, там же проходила и репетиция. Огромный стадион представлял собой сверкающий купол, внутри которого располагались тысячи пустых мест. Наставники в ярко-оранжевых накидках разделяли одаренных по уровням, и Софи чувствовала себя немного самодовольной, так как она пропустила Второй Уровень и примкнула к Третьему.

Сэр Хардинг — широкоплечий эльф со смуглой кожей и заплетенными в простые косички волосами до плеч — представился как Наставник по физической культуре и позвал всех собраться вокруг него, чтобы он смог показать их танцевальную постановку. Софи попросила Сандора постараться прикрыть ее, как только она выстроилась со своими одноклассниками.

Когда Сэр Хардинг, наконец, занял все их внимание, он отбросил свою накидку в сторону, вытянул руки и, притопывая, вертясь и прыгая, пустился в самый сложный танец, который когда-либо видела Софи. Он станцевал в полную силу три раза, ни один которых не имел для Софи никакого смысла, а затем сказал всем разделиться на небольшие группки для практики, чтобы они ощутили, как хореография срабатывает в группе.

— Я все еще не понимаю, какое отношение это имеет к школе, — проворчала Софи, когда последовала за Дексом и Бианой к клочку свободного места на площадке. Дженси подбежал к Биане, и на секунду Софи не узнала его. Обычно его грязные каштановые волосы были зализаны огромным количеством геля, делая его без того круглое лицо еще круглее.

— Не все в Ложносвете касается учебы, — сказала им Биана. — Церемонии Открытия это празднуемое обещание. Это наш шанс показать старшим поколениям, на что мы способны.

— Танцуя, как слоны?

Декс рассмеялся.

— Это странно, но забавно.

— Да, и в конце нас осыпят сладостями, это очень крутое зрелище, все летит с потолка, как снег, и они не кончаются целые месяцы, месяцы и месяцы, если ты возьмешь немного домой, — сказал Дженси по своему обыкновению, имея в виду, что утром съел слишком мало сахара

— Это не самое главное в Церемониях, — поправила Биана, заставляя его краснеть прежде, чем идеально повторила дважды топающее-крутящее-шагающее-вертящееся движение, показанное им Сэром Хардингом. — Танец-талисман демонстрирует те качества, которые мы будем развивать в этом году. Мастодонты — самые быстрые ученики, которые полагаются друг на друга в команде. Хореография предназначена для того, чтобы показать это.

— Охохо, — промямлила Софи, когда Биана опустилась в последнем поклоне с естественной грацией, которая вызвала у Софи своего рода желание поскользнуться и упасть. Особенно с тех пор, как ее собственные ноги отказывались работать слаженно. Не помогало и то, что кто-то проверял разноцветные прожекторы и затемнял участки комнаты, создавая плохую видимость.

— Ты забыла о средней части, — сказал ей Дженси. Он наклонился, пока его руки не коснулись пола, и сделал ряд вращений. — Видишь?

Софи пыталась повторить за ним, но повороты вызвали у нее головокружение, и, как только она подняла голову, чтобы привести ее в порядок, один из бликов ударил ей по глазам.

Вспыхнула головная боль, слепя ее. Она начала падать, но пара рук схватила ее прежде, чем она ударилась о землю.

— Стой… ты в порядке? — спросил Декс, словно откуда-то издалека.

В ушах у нее звенело, а мир стал размытым от слишком ярких цветов. Но когда Софи потихоньку пришла в себя, отдышалась, комната опять стала четкой, и она поняла, что Декс держал ее, ожидая ответа на свой вопрос.

— Да, — сказала она, ненавидя то, каким неуверенным звучал ее голос. — Прости. Думаю, я крутилась немного быстро.

Декс помог ей подняться, а она пошатнулась от того, что кровь ударила ей в голову.

— Ты уверена, что все нормально? — спросил он. — Наверное, нам следует посмотреть, здесь ли Элвин.

— Можешь ты хоть что-нибудь сделать, не нуждаясь в терапевте?

Софи со вздохом повернулась и почти врезалась в тощее тело Стины.

— Почему тебя это заботит?

— Меня нет. Но ясно, что мой отец был прав по поводу решения Совета. Выбирая тебя вместо нас? Думаю, это особенность, имеющаяся у Вакеров, постоянно защищать тебя.

Биана закатила глаза.

— Моя семья не защищает ее, йети.

— Все еще притворяетесь лучшими друзьями Софи навеки, верно? — спросила ее Стина.

— Я не притворяюсь…

Софи схватила Биану за руку.

— Не позволяй ей доводить себя, — прошептала она.

Возможно, сначала Биана подружилась с ней, потому что так сказал ей отец, но они достаточно прошли, чтобы Софи знала, что сейчас их дружба была настоящей.

— Оу, не забавно ли это, ребята? — ухмыльнулась Стина. — Лучше остерегайся, Биана. Это лишь вопрос времени прежде, чем она опустит всю твою семью до ее уровня.

— И все же она на порядок выше, чем твоя семья, — заступилась Софи.

Стина схватила Софи за тунику.

— Не думаешь ли ты, что знаешь о моей семье…

— Отпусти ее! — прорычал Сандор, хотя из его уст это больше звучало как писк. Он выскочил из тени и резко отдернул Стину.

Софи засмеялась, когда Стина завизжала. Наверно, наличие телохранителя, в конце концов, не так уж плохо.

— Вы в порядке, Мисс Фостер? — спросил Сандор.

— Со мной все хорошо, спасибо.

— Хорошо. — Он повернулся к Стине, похлопывая с боку оружие. — Я слежу за вами.

— Ты выглядишь напуганной, — ответил Декс Стине, как только она проводила взглядом тающую в сумраке фигуру Сандора. — Наделала в штаны?

— Я не говорю со сбродом.

Стина пошла прочь, но Декс окликнул ее.

— Лучше веди себя со мной мило. Я бы не вынес, если бы ты испускала газы на Церемонии Открытия.

— Даже если ты думаешь подлить мне один из твоих глупых эликсиров, то я позабочусь о том, чтобы тебя отправили в Эксилиум так быстро, что ты понять не успеешь, как окажешься там.

— Что-то подобное случилось и с твоим отцом? — спросила Марелла, присоединившись к их группе как раз во время, преградив путь Стине. Она откинула назад свои светлые волосы и встала на цыпочки, чтобы поравняться лицом к лицу со Стиной. — Это правда. Я знаю все секреты семьи Хексов.

— Как бы не так, Редек, — проворчала Стина. Но выглядела она взволнованно, когда оттолкнула в сторону крохотную девочку и пошла обратно к двум своим смешным слугам.

Марелла ухмыльнулась.

— Я опоздала на несколько минут и пропустила все самое интересное.

— Не расстраивайся, я уверена, что у Стины со мной будет еще множество стычек прежде, чем год закончится, — сказала ей Софи.

— С нетерпением жду этого.

Софи не сомневалась, что это так. Единственное, что Марелла любила больше, чем доставлять неприятности, были сплетни, именно поэтому казалось, что она знает все.

Биана и Дженси показали Марелле танцевальные движения, которые она идеально повторила с первой попытки. Софи старалась не дуться, когда спросила:

— А что ты имела в виду, когда говорила об отце Стины?

Марелла оглянулась по сторонам и жестом сказала всем подойти поближе.

— У отца Стины никогда не проявлялись особые способности, но он пытался скрыть это. Одну он даже пытался подделать, когда был моложе, поэтому смог остаться на элитных уровнях и присоединиться к дворянству. Но, конечно же, его поймали, потому что, народ, нельзя подделать особенную способность. Его исключили, и ему пришлось доучиваться в Эксилиуме.

От этого названия Софи всегда становилось плохо. Она много о нем не знала, только то, что туда отправляли чуд, которых объявляли как «безнадежные».

— Еще я слышала, что родителей Стины не объявили дурной парой лишь потому, что сестра ее отца вышла замуж за кого-то, кто работает в Службе Сватовства, и они подделали результаты, — тихо добавила Марелла. — Конечно нет никакой возможности доказать это, но посмотрите. Каким еще образом некто без особых способностей в итоге женился на Эмпате?

Руки Декса сжались в кулаки.

— Если это правда…

— Конечно это правда, — прервала Марелла. — Как ты думаешь, почему ее отец взял фамилию матери? И он продолжает использовать подаренных Хексами единорогов, чтобы повысить свой статус. Моя мама думает, что это лишь вопрос времени прежде, чем Совет сделает его Эмиссаром. Он будет первым Бездарным, кому это удастся.

Это объясняло то, почему Тимкин так настаивал на том, чтобы забрать Силвени, и Софи ни за что не позволит ему снова оказаться рядом с ней.

— Что с ним? — спросила Марелла, как только Декс отошел от их группы.

Родителей Декса объявили дурной парой, когда те поженились, потому у его отца не проявилось никакой способности. Из-за этого Декса всю его жизнь дразнили.

Софи подошла к нему.

— Эй, — сказала она, тихонько толкая его, пока он не взглянул на нее. — Думаю, ты можешь помочь мне освоить это танцевальные движения до Церемонии на следующей неделе?

Его губы расплылись в небольшой улыбке.

— Не знаю. Я точно не способен творить чудеса.

— Эй, у меня не все так плохо.

Он взял ее за руки, как только она попыталась оттолкнуть его, и его лицо стало серьезным.

— Ты не так плоха. Ты — потрясающая.

Он залился краской после того, как сказал это, а Софи обронила взгляд на землю.

Сэр Хардинг спас их от давящей неловкости, когда хлопнул в ладоши и произнес:

— Думаю этой репетиции для всех достаточно. Увидимся на Церемонии. И не забудьте забрать свои расписания из шкафчиков перед тем, как уйдете.

Все остальные чудеса заликовали, а Софи пришлось выдавить из себя улыбку.

Она боялась своего расписания, поскольку Совет одобрил ее пребывание в Ложносвете еще на год. Ее разрешение включало в себя условие…

Она плелась немного позади своих друзей, когда они повернули к главному корпусу. Биана показала им, как рано она сняла свой нексус, и все были так заняты разговором о том, как это круто, особенно Дженси, который, казалось, прилип к Биане сбоку, что они даже не замечали. Не то, что бы Софи возражала. Биана заслужила немного славы после стольких лет, проведенных в тени Фитца.

Однако это вызывало у Софи желание узнать, когда же ей позволят снять ее собственный дурацкий нексус.

Залы менялись с черных на голубые, а затем на странные янтарно-коричневые цвета крыла Третьего Уровня. Они пошли прямо к атриуму, к огромной квадратной площадке, расположенной в центре, она была наполнена хрустальными деревьями и большущей гладко-ровной статуей мастодонта, которая была словно высечена из гигантского глыбы янтаря. Наставник, которого Софи не узнала, протянул ей крошечную бумагу квадратной формы с ее именем и руной, и она продолжила свой путь к стене с рядом узких дверей в поисках одной, обозначенной соответствующей руной. Она нашла ее в самом темном углу, или вернее, просто на ощупь, когда лизнула тонкую серебряную полоску, которая, к счастью, оказалась цитрусовой на вкус, и открыла дверцу шкафчика.

Внутри она обнаружила аккуратно сложенную стопку учебников, несколько грабель и лопаток, а также небольшой свиток на верхней полке.

Ей было необходимо сделать несколько глубоких вдохов перед тем, как достать его и развернуть.

История эльфов, физкультура, элементализм и изучение видов, ничего, о чем стоило беспокоиться. У нее были те же предметы, что и на Втором Уровне, и даже если появились новые Наставники, она знала, что могла с ними сладить. Изучение языков и земледелие не казались слишком страшными и объясняли то, почему ей дали садовые инструменты.

Единственное, что заставило вспотеть ее ладони, был предпоследний урок.

Причинение боли.

С Членом Совета Бронте.

Который уже поклялся завалить ее.

Олден сказал ей не беспокоиться, но это было очень волнительно.

Однако не официальное наличие этого урока в списке заставило ее сердце бешено биться. Это сделала неожиданная пометка под ее уроком телепатии.

Фитц Васкер тоже будет присутствовать на нем.

Глава 17

— Так, что там у тебя? — спросил Декс, хватая расписание Софи.

Он хмурился, когда читал список, и она знала, что он, должно быть, думать то же самое, что думала она.

Почему был Фитц на ее уроках телепатии?

За исключением физкультуры, где им были нужны команды, все уроки в Ложносвете преподавались один на один между Наставником и чудом, таким образом, учебный план мог меняться.

— Эй, ребят, вы чего такие грустные, ваши шкафчики больше не рядом друг с другом? — спросила Марелла, проталкиваясь между ними. — Потому что я могу поменяться на парочку значков Преттельза. — Она указала на шкафчик через несколько дверей вниз от Софи.

— Возможно, позже, — пробормотал Декс, все еще впиваясь взглядом в расписание Софи.

Марелла прочитала его через плечо.

— Ничего себе… у тебя занятия с Фитцем Васкером?

— Скорее всего, да.

— Фитц Васкер, — повторила Марелла. — Ты будешь проводить четыре часа в неделю один на один с Фитцем Васкером?

— Не один на один, — прошептала Софи, желая, чтобы Марелла говорила тише. Несколько голов повернулись в их направлении, и Декс снова покраснел. — Сэр Тиерган тоже там будет.

— И все же. — Взгляд Мареллы стал мечтательным. — Ты — самая везучая девчонка на свете.

— О, пожалуйста, — пробормотал Декс.

— Черт… почему я не могу быть Телепатом? — сказала Марелла, игнорируя его. — Я должна проявить особенную способность в этом году… и лучше, чтобы это было что-то хорошее, как Мерцание. Хотя я, вероятно, буду Ветродуем как папа. Управлять ветром… тоже клево. — Она драматично вздохнула. — Между тем у Софи будет тренировка трех способностей.

— Только двух, — поправила Софи.

— Мм-хм. Изучение языков — элитный предмет, таким образом, единственная причина, по которой тебя будет ей обучать, это потому что ты — Полиглот.

— Подожди… элитный предмет? Это как элитные уровни? — спросила Софи.

Марелла кивнула.

— Восьмой Уровень, думаю. Нет смысла в том, чтобы учить язык Огров, если ты не в дворянстве, знаешь ли?

Она будет учить язык Огров?

— Ничего себе, тут говорится, что уроки будут проходить в Серебряной Башне, — сказал Декс, протягивая ей расписание, чтобы показать.

— Погоди… ты попадешь внутрь Серебряной Башни? — спросил Дженси, когда они с Бианой присоединились к группе. — Ты понимаешь, насколько это безумно круто… никто не допускается в элитные башни, кроме элитных чуд… ты должна рассказать нам, как там!

— Постараюсь, — сказала Софи, изо всех сил пытаясь уложить в голове эту огромную новую информацию.

Как она вернулась к тому, чтобы быть супер молодым чудом среди детей старшего возраста? Она уже прошла через это как двенадцатилетняя в старшей средней школе… и не все шло гладко. Не упоминая уже о том, что она полностью потеряется в новом здании, и не было похоже, что она знала бы кого-то там, кто мог ей помочь и показать все вокруг.

Ну… она действительно знала одного человека или знала о нем, так или иначе… но на самом деле это было даже хуже.

Она всегда радовалась, что ей не приходилось беспокоиться о том, что она столкнется с сыном Прентиса, Уайли. У него были свои уроки, у нее свои, и им никогда не приходилось встречаться.

Но что, если бы это произошло сейчас?

Что сказала бы она?

Что сказал бы он?

— Ты все еще придешь сегодня, верно? — спросила Биана, прерывая ее нарастающую панику.

Софи тряхнула головой, чтобы прояснить ее.

— Прости. Да. Просто мне нужно забежать домой, чтобы переодеться, а потом я обмозгую это. — Олден вернулся оттуда, куда его посылал Совет, и она, наконец, решила показать ему улику.

— О, отлично, ты проведешь больше времени с Чудо-мальчиком, — промямлил себе под нос Декс, заслуживая от Софи свирепый взгляд.

Марелла рассмеялась.

— Что? — огрызнулся Декс.

— О, ничего. — Она отбросила назад свои волосы и улыбнулась Софи. — Просто чувствую, что этот год обещает быть интересным.

Как бы сильно Софи не хотелось признавать это, у нее было чувство, что Марелла права.

* * *

Возвышающаяся ограда вокруг Эверглена светилась так ярко, что Софи пришлось прикрыть глаза, когда ворота распахнулись, пропуская ее внутрь. Блестящий металл поглощал поступающий свет, не давая никому возможности прыгнуть прямо во внутренний двор без разрешения, редкая мера безопасности, установленная Олденом. Хотя Софи иногда удивлялась, почему он чувствовал в ней необходимость, если преступность была якобы неслыханной.

Сандор настоял на сопровождении ее до ворот, но внутрь за ней он не последовал. Эверглен был одним из немногих мест, куда Софи позволяли ходить без него.

Биана нажала на кнопку, чтобы безопасно запереть их на внутреннем участке.

— Я думала, ты собиралась переодеться.

— Я переоделась. — Софи поправила вышитый подол своей широкой золотой туники, которая была, сказать по правде, очень похожа на просторную золотую тунику, одетую на ней во время репетиции. Но у этой были длиннее рукава и черный пояс вместо коричневого.

Биана же, напротив, выглядела так, словно была готова фотографироваться. На ее облегающей бирюзовой тунике, такого же оттенка, что и ее глаза, красовалась розовая вышивка, которая идеально подходила к глянцевым губам. К тому же она забрала назад свои темные волнистые волосы гребнем, украшенным драгоценными камнями, которые сверкали при каждом шаге, пока она вела Софи по извилистой тропинке вдоль радужных деревьев прямо к главному дому.

Обширная территория Эверглена заставляла пастбища Хевенфилда походить на обувную коробку… а само поместье больше походило на замок, чем на дом, учитывая кристаллические башни, золотые оттенки и огромные блестящие комнаты. У всех эльфов с рождения открывался огромный фонд, он был больше, чем они могли когда-либо потратить за всю их жизнь. Но, так или иначе, у Васкеров, казалось, он был больше. Возможно, это было из-за того, что многие поколения их семьи состояли в дворянстве.

— Вы вовремя, — прокричал Киф, когда они поднялись на холм и вошли на травянистый луг, усеянный крошечными синими цветами. — Я уже устал топтаться с Фитцем до полусмерти в ежевике.

— Только потому, что ты жульничаешь! — прокричал Фитц, бросая красный шар с изогнутым концом в Кифа.

Киф поймал его и бросил обратно, таким образом, Фитц должен был быстро нырнуть, чтобы избежать удара в лицо. Потом странный шар, изогнулся, возвращаясь как бумеранг, и Киф поймал его одной рукой.

— Только неудачники играют честно. Вот почему я зову Фостер в свою команду сегодня.

— Эй… почему ты выбираешь ее? — спросил Фитц, счищая траву с темных штанов, когда поднимался с земли. — Думаю, что Телепаты должны быть вместе.

— Да, потому что это справедливо, — поспорила Биана. — Софи со мной, и мы играем мальчики против девочек.

— Подождите… вот что мы играем? — спросила Софи.

— В базовый квест. И ты со мной. Вместе нас будет не остановить! — произнес Киф, тряся кулаком в небо.

Теперь она знала, почему они все хотели, чтобы она была в их команде. Базовый квест был стратегической игрой, немного похожей на захват флага и прятки. И благодаря ее способности отслеживать мысли телепатически, Софи была непобедима.

— Как насчет того, что мы поиграем без особых способностей? — предложила она. — Так будет честно для всех.

Фитц пожал плечами.

— Я приму вызов, если примешь ты.

— Наивный. Я голосую за Неудержимую Команду Кифа! Или Команду Фостер-Кифа, если ты одна их тех эгоистов, которые волнуются из-за имени в названии. Я могу поделиться с тобой чуть-чуть.

— Все, что вы хотите, парни, — сказала Биана, вздыхая. Она, может быть, и сняла нексус раньше всех, но все еще не проявила особенную способность. И она была всего на пару месяцев старше Фитца, когда у того проснулась Телепатия.

Софи подозревала, что расстройство Бианы больше имело отношение к тому факту, что Киф не хотел быть в ее команде.

— Не похоже на победу без способностей. Итак, почему бы тебе не объединиться с Бианой, а Киф? — попробовала она.

— Ни за что, — сказал Киф. — Если способности запрещены, тогда я с Фитцем. Он даст мне сжульничать.

— Лучше бы ему этого не делать. И вы, мальчишки, охраняете базу первыми. — Биана указала на соседнее дерево с соцветиями лаванды, которые закручивались по стволу как полосы на палочке леденца. — Это наша база. У вас есть пять минут, чтобы скрыться, а потом мы идем за вами.

— Хорошо звучит, — согласился Фитц.

И ты пожалеешь о правиле не использовать особенные способности, передал он Софи.

Она подскочила на сей раз, удивляясь тому, как его голос в уме чувствовался громче, чем обычно. Его слова все еще отзывались эхом, когда она передала ответ:

Эй, я должна была дать вам шанс побороться на этот раз.

Он усмехнулся.

Киф перевел взгляд с Софи на Фитца и обратно и закатил глаза. Потом он схватил Фитца за руку и потянул его в лес.

Когда эти пять минут закончились, Биана полетела за ними. Софи пошла в противоположном направлении, в случае, если они разделились или петляли. Обычно она стояла на страже у базы и передавала местоположение Фитца и Кифа Биане. Но если она не могла отслеживать мысли парней, они обе должны были отправиться на охоту.

Она поднялась на ближайший холм, надеясь мельком увидеть мальчиков сверху. Но не было никакого их признака. Она остановилась, чтобы отдышаться, пытаясь решить, в какую сторону бежать, когда птица испуганно вылетела из кустарника у подножия холма.

Фитц и Киф вылетели из листьев и бросились бежать.

Софи помчалась за ними, направляя всю ее энергию из ядра к ногам, чтобы ускорить свой спуск. Каким-то образом ребятам удалось опередить ее, и когда они подошли опасно близко к базе, она сосредоточилась на теплом шуме в уме, пробуя другой мозговой толчок. Редкое умение технически не было обманом, так как она просто направляла другую энергию, которую не могло чувствовать большинство людей. Но когда умственная энергия смешалась с горящими мышцами, она почувствовала странное напряжение.

Ее зрение сузилось к одной точке — пятнышку света на расстоянии — и когда она помчалась к нему, она чувствовала, как ноги оторвались от земли, не понимая, она решила прыгнуть.

Ветер хлестал по щекам, когда она стремительно поднималась так высоко и быстро, что это чувствовалось так, будто он летела. Потом она начала опускаться, зрение прояснилось, и она поняла, что фиолетовые ветви ее дерева-базы, которые были далеко, теперь оказались слишком близко.

Это будет больно.

Глава 18

Софи вертелась и крутилась и едва сумела схватиться за ветку, которая торчала чуть дальше, чем другие. Боль прошла через руки, когда она боролась, чтобы удержаться, но, стиснув зубы, она…

Обнаружила, что застряла в двадцати футах[6] от земли с острой корой, режущей ладони, а ее сила быстро исчезала.

Но она была жива!

— Что за…? — проорал Киф, когда Фитц передал: Ты в порядке?

Все хорошо, сказала она ему, ища способ спуститься. Она действительно не хотела признаваться, что застряла как кошка на ветке. Я просто переоценила свои силы, наверное.

Думаю, да.

Она подрыгала ногами, надеясь, что, если она сможет раскачаться и зацепиться за что-нибудь, то сможет спуститься вниз.

Хряяяяяяяяяяяяясь!

Прежде чем она смогла даже завопить, Фитц крикнул:

— Я поймаю ее! — И его руки обхватили ее за талию. Импульс от его скачка повернул их боком, и так или иначе ему удалось перевернуть их, прежде чем они ударились, и перекатить по мягкой траве.

— Ребята, вы в порядке? — спросил Киф, мчась туда, где они приземлились.

— Думаю, да. — Софи не была уверена, что было повреждено больше, ее оскорбленное тело или ее гордость.

Она стерла огромное пятно грязи со щеки, стараясь не думать о том, какой сырой и грязной была ее футболка, когда она вытаскивала из волос частички листьев. По крайней мере, ее штаны выглядели более или менее нормально. Черная ткань скрывала пятна от травы.

— Дружище… Фитц… Ты должно быть заметил, как высоко ты прыгнул, чтобы поймать ее… а потом, ребята, вы выгнулись в воздухе и перекатились по земле? Потрясающе.

Фитц засмеялся и потер плечо, когда сел.

— Ты правда в порядке? — спросила его Софи.

— Да. Я просто рад, что поймал тебя.

Он улыбался, когда говорил это, и Софи подумала, что ее сердце способно разорваться от трепета.

— Я тоже.

— И ты, — сказал Киф, протискиваясь между ними. — Что случилось с обыкновенным режимом Невероятного Полета Фостер?

Она поджала губы, спрашивая себя, должна ли признаться в мозговом толчке. Единственный раз они видели, как она это делает, во время заляпывающего матча против Фитца, и все они были довольно взволнованы этим.

— Думаю, я еще учусь канналировать.

— Хм… это было немного не то. Когда ты научилась мигать?

— Мигать?

— Это когда ты даешь свету пройти сквозь себя и исчезнуть. Похоже на то, что делают Ванишеры, только длится лишь секунду, — объяснял Фитц. — Помнишь, это произошло у меня, когда я нашел тебя, когда ты не верила, что ты эльф?

— Точно. Я забыла об этом. Ты чуть не вызвал у меня сердечный приступ.

Фитц засмеялся.

— Я чувствовал то же самое, когда понял, что ты одна из нас.

— Хорошо, ребята, вы серьезно изматываете меня всеми этими вашими живыми воспоминаниями. Не говоря уже о том, о привет, что Фостер только что летала. И в это же время мигнула. У тебя не развивается еще одна особая способность, а? Потому что, ну правда, оставь что-нибудь для нас.

— На самом деле, я думаю, она просто хотела отвлечь вас, мальчики, чтобы мы могли выиграть, — сказала Биана, присоединяясь к Фитцу и Кифу сзади.

Киф простонал.

— Если это и правда был ваш план, то вы, ребятки, злые гении.

— Это не был наш план, — призналась Софи.

— Но победа все равно засчитывается, — добила Биана.

— Ни в коем случае, я говорю об обмане. Вы не можете…

— У тебя кровь, — прервал Фитц, поднимая руку Софи и изучая ее ладонь. Тонкая красная струйка стекала вниз по ее коже. — Выглядит плохо, Софи. Тебе нужно залечить рану.

— Я в порядке, — сказала она, стараясь не думать о крови или о том, что Фитц держал ее за руку, потому что все это приводило к сильному головокружению. — Правда. Рана не серьезная. Не нужно звать Элвина.

Фитц ухмыльнулся.

— Вообще-то я думал, что мы просто можем попросить мою маму, она всегда хранит кое-что из первой помощи дома на всякий случай.

— Да-да, — бормотала она, чувствуя, как пылает ее лицо.

— Только у Фостер есть дежурный врач, — фыркнул Киф.

* * *

— Возможны небольшие покалывая, — сказала Делла Софи, когда размазывала ярко-оранжевую мазь по обеим ее ладонями.

Софи пыталась не вздрагивать, когда крем впитывался в ее кожу, проносясь, словно крошечные удары тока. Фитц, Киф и Биана наблюдали за ней, а она не хотела, чтобы они видели, как болезненно она относилась к медицинским штукам. Тем более что в эльфийской медицине не использовали предметы вроде игл или аппаратов, как это делали люди.

— Это должно помочь. — Делла стерла липкую оранжевую слизь, оставляя мягкую кожу без царапин. — И у меня есть кое-что, что также поможет от синяков.

Она собрала свои шоколадно-каштановые волосы и встала, ее халат цвета аквамарина сверкал при каждом движении. Неважно, сколько раз Софи видела ее, она была не в состоянии оторвать от Деллы взгляда. В красоте ее больших кобальтово-синих глаз и губах в форме сердца было что-то необыкновенное. Хотя это, возможно, было связано с тем, как Делла исчезала и появлялась вновь при каждом своем шаге. Она не осознавала, что делает это, Ванишеры изредка понимают, но даже спустя почти год, это по-прежнему заставляло Софи спрашивать себя, дурачили ли ее глаза.

Было ли это схоже с тем, когда она мигала?

Кристальные стены Эверглена были вырезаны подобно призмам, отбрасывая полосы света в разные стороны, когда Делла пересекала комнату. Она вытащила из ящичка в меленьком аптекарском кабинете два зеленых пузырька. Один она протянула Софи, другой отдала Фитцу, когда вернулась.

— Это облегчает любые боли после падения.

Надпись гласила «Болевой Отбой», и на нем был знак «Хлебни и Рыгни».

Софи проглотила горькую сыворотку, и та прошла по ней, будто теплыми пузырьками, всплывающими во всех местах, где она чувствовала боль.

— Это тоже выпей, — сказала Делла, протягивая ей прозрачную рифленую бутылочку с надписью «Молодость». В жидкости был особый фермент, помогающий держать всех здоровыми. — А почему бы тебе не переодеться во что-нибудь из вещей Бианы? Я могу попросить гномов почистить твою тунику до того, как мы отправим тебя домой. Таким образом, Грэйди и Эделайн не узнают о твоем маленьком несчастном случае.

— Эх, уверен, к этому времени они уже привыкли к несчастьям Фостер. — сказал Киф, хлопая ее по спине. — Они случаются у нее каждую неделю.

Софи вздохнула, как только все засмеялись. Ей не нравилось, что он был прав.

— Останешься на ужин? — спросила Делла.

— Тебе придется, — сказала ей Биана. — В честь празднования начала школы у нас сегодня лучащийся салют.

— Хмм, прекрасно. — В любом случае ей все еще нужно было поговорить с Олденом.

— Ты ведь понятия не имеешь, что это, верно? — ухмыльнулся Киф.

— Это…

Это особый вид фейерверка, передал Фитц.

Было трудно не улыбнуться, и Софи старалась не смотреть на Фитца, когда опустила руки и ответила Кифу:

— Это фейерверк.

Киф взглянул на Фитца, потом на нее.

— Телепаты. — проворчал он.

Улыбнулся ей в ответ, и на этот раз все внутри Софи с трепетом перевернулось. Спасибо.

Всегда пожалуйста.

* * *

Биана дала ей красную тунику с белым шелковым поясом и крошечными белыми розами, вышитыми вдоль V-образного воротника. Она была слишком яркая, слишком вычурная и слишком облегающая, но Биана настояла на ней, сказала Софи привести себя в порядок и встретиться с ней внизу.

Ванная комната Бианы напоминала святилище со всеми девчачьими принадлежностями, включая эликсиры для завивки волос и румяна для щек. Примерно на полсекунды Софи задумалась, чтобы испробовать что-нибудь. Потом она умыла лицо, вычистила из своих волос столько грязи, сколько смогла, достала частички, которые до сих пор были раскрошены на месте одной из драгоценных заколок Бианы, сменила свою грязную тунику и направилась обратно к вниз, чтобы присоединиться к остальным.

— Это ли не Софи Фостер.

Софи отошла назад, обнаружив Олдена, сидящего за своим огромным черным столом в своем круглом кабинете. Половина стены представляла собой выгнутое окно с видом на озеро позади особняка. Вторая половина была аквариумом от пола до потолка, заполненным всеми видами незнакомых водоплавающих существ.

Он жестом попросил ее войти.

— Я почти не узнал тебя. Я так думаю, это Делла и Биана поиграли в переодевание?

— Ну, им скорее пришлось. — Она протянула свою грязную тунику и объяснила что произошло. Она даже призналась, что использовала мозговой толчок.

— Насколько высоко ты летала? — спросил он, поднимаясь, чтобы выглянуть в окно.

Она подошла к нему сбоку и показала на холм, на который забралась, объясняя, что прыгнула, не спустившись и на половину, и долетела до дерева с лавандовой листвой.

— Это невероятное расстояние, — произнес Олден спустя секунду. — Невозможное расстояние. Ты мигала, когда делала это?

— Думаю да. Я не пыталась.

— Восхитительно, — прошептал Олден.

— И… насколько это странно по сравнению, скажем, с нормальными людьми?

— Ты нормальная, Софи. Это не значит, что ты не способна одновременно быть и особенной.

— Вы понимаете, что две эти вещи противоположны, верно?

— На самом деле, однажды ты поймешь, что они схожи на много больше, чем ты думаешь, когда перестанешь приравнивать нормальность к общепринятому значению.

— Я понятия не имею, что это значит.

— Дай себе время, — посмеялся Олден.

Софи сердито посмотрела в окно. Она ненавидела, когда взрослые говорили подобные вещи.

Ее внимание приковали вспышки серебра, и она устремила взгляд на двух изящных птиц, купающихся в озере. Их шеи были изогнуты, как у лебедей, а на головах были хохолки из тонких перьев. За ними тянулись длинные серебряные хвосты, как у павлинов, когда они скользили вдоль камышей.

— Это…

— Мунларки, — закончил Олден. — Я одолжил их из Святилища. Подумал, что было бы не плохо изучить их поведение, увидеть, дало ли мне это хоть какие-нибудь результаты.

Черный Лебедь окрестил создание Софи «Проект Мунларк», потому что мунларки откладывают свои яйца в океане и позволяют течению унести их, вынуждая детенышей выживать самим. В случае с Софи, ее потеряли в море людей, хотя ей, по крайней мере, оставили помощь, даже если Мистер Форкл был ворчливым и странно пах и обычно сводил ее с ума.

Мистер Форкл беспокоился.

— Вы узнали что-нибудь интересное? — спросила она тихо.

— Да. Они восхитительные создания. Которые напоминают меня. Помнится, тебе нужно было рассказать мне что-то, когда я последний раз был в Хевенфилде. Прости, я не обратил внимания. Я был немного… потрясен.

Он откинулся в свое троноподобное кресло, и Софи заметила, каким уставшим он выглядел. Слабый полумрак придавал его светлым глазам впалый вид, а между его бровями образовалась плотная складка.

— Что-нибудь, о чем мне нужно знать? — спросила она, ожидая, что он выскажет свое стандартное «нет причины для беспокойства».

Вместо этого он нахмурился и пробормотал:

— Наш мир меняется, Софи.

Он так долго смотрел в пространство, что она подумала, что он закончил. Но потом он добавил:

— То, что случилось с тобой и Дексом напугало людей. Нарушило их чувство безопасности и уверенности в Совете, разумеется, вас никто не обвиняет.

Некоторым людям из Мистериума показалось…

— Но скоро у нас все будет под контролем, — пообещал он. — Силвени — чудесный символ надежды, и Совет планирует огромный праздник, когда мы переместим ее в Святилище. Чем скорее ты подготовишь ее, тем лучше.

Прекрасно, ей как будто было нужно больше давления.

А не было бы лучше поймать ее похитителей, чтобы восстановить у людей чувство безопасности?

— Что ж, это то, что тебе нужно было рассказать мне?

Она наклонилась и сунула руку в карман на лодыжке.

— Я нашла это на своем дереве в Уондерлинг Вудс. Посмотрите, нет ли ничего странного в этом амулете?

Она протянула ему браслет.

— Знак лебедя, — прошептал он, как только открыл компас. — Полагаю, что надпись зашифрована?

Она удивилась, он не мог прочесть это.

— Она гласил: «Пусть прошлое станет для тебя путеводителем».

Складка меж бровями стала глубже.

— Тут точно написано «путеводителем»?

— Да. Это важно?

Она ждала его ответа, но он просто следил за странными существами, плавающими в его аквариуме, когда закат окрасил небо в оранжевый и розовый.

— Это определенно дает нам больше пищи для размышлений, — сказал он, наконец, возвращая ей браслет.

— Что это? Ну же, я не глупая. Я знаю, есть что-то, чего вы не говорите мне.

— Я никогда бы не подумал, что ты глупая, Софи. Просто мне нужно больше времени, чтобы рассмотреть это со всех сторон. Дай мне несколько дней перед тем, как мы что-либо обсудим, чтобы тщательно изучить свои архивы и посмотреть, имеет ли компас особое значение для Черного Лебедя. А тебе следует порыться в своих воспоминаниях, узнать, способна ли ты что-нибудь вызвать. Но не сегодня вечером. Сегодня, — он встал, предложив ей свою руку, — у нас лучащийся салют!

Она действительно была не в настроении смотреть на причудливый фейерверк, но она засунула серебряный браслет обратно в карман, радуясь, что он, по крайней мере, не хранил никаких чар. Однако прежде чем она взяла его за руку, у нее возник еще один вопрос, который она хотела задать.

Слова застряли у нее в горле, и она почти потеряла самообладание. Но если она когда-либо собиралась выяснить это, ей нужно было знать то, о чем он думал.

— Думаете, Черный Лебедь убил Джоли?

Глава 19

Олден застыл, паника в его глазах заставила Софи волноваться, что она зашла слишком далеко. Но он моргнул и прошептал:

— Надеюсь, что нет.

Это… был не ответ, который она искала, но это было лучше, чем да.

— Почему ты спрашиваешь?

— Поскольку я не думаю, что они сделали это. — Произнести это вслух — было хорошо. Заставляло слова чувствоваться реальными. — И я думаю, что подсказка могла бы иметь некоторое отношение к этому. Что-то есть в прошлом, и они хотят, чтобы я нашла это и помогла очистить их имя.

— Я полагаю, что это возможно, — медленно сказал Олден. — Но чье прошлое? Твое?

Софи покачала головой. Она не знала своего прошлого… она, так или иначе, не знала своего настоящего. Она даже не знала, кем были ее настоящие родители. Все, что Олден узнал от Прентиса, была ее ДНК.

Она ахнула.

— А что если это прошлое Прентиса?

— Прентиса? — повторил Олден, бледнея.

— Да. Он привел вас ко мне, верно? Таким образом, он, вероятно, знает все обо мне. Возможно, если бы вы привели его ко мне, то я могла бы…

Олден схватил ее за плечи.

— Остановись сейчас же, Софи. Я знаю, что ты собираешься сказать, и ты не понимаешь всей опасности. Сломанный разум не может быть исследован. Черный Лебедь знает это. Все знают это. Прентис не ответ. Прентис — ничто. Поверь мне, я не могу сказать тебе, как бы я хотел, чтобы это было не так.

Его голос надломился на последней части, и он отвел взгляд. Когда вернулся к ней, то выглядел так, будто постарел лет на пятьдесят.

— Эй, Фостер! — крикнул Киф откуда-то по коридору, — Что так долго? Тебе нужна еще медпомощь?

— Игнорируй его, Софи, — прокричала Делла. — Красота не требует спешки!

Что-то прошло по лицу Олдена, осветив некоторые тени и стерев жесткие линии. Он расслабил плечи. — Мы должны идти. Нас ждут люди. Люди, которым мы нужны.

Софи кивнула. Она не была готова отпустить идею о Прентисе, но Олден, было ясно, завершил этот разговор. Возможно, он передумает после того, как действительно исследует больше информации. Иначе она понятия не имела, как доберется до Прентиса самостоятельно. Изгнание не было тем местом, которое она просто могла посетить… не то, чтобы она когда-либо будет достаточно сумасшедшей, чтобы пойти туда.

Она последовала за Олденом в дальний конец особняка, сопротивляясь убеждению нырнуть, когда разноцветные потоки воды выстрели над их головами изящными дугами на всем протяжении прихожей. Арочная золотая дверь вела наружу к широкому каменному патио, выходящему на гладкое озеро, где все собрались.

— О, Софи, — ахнула Делла, когда увидела ее. — Ты действительно должны носить этот цвет чаще. Он делает твои глаза еще более поразительными. Особенно с так уложенными волосами.

— Мама, ты смущаешь ее, — сказала Биана, проталкиваясь мимо Деллы и Олдена и таща Софи к декоративной серебряной скамье. — И, тем не менее, она права, — прошептала она. — Красный определенно твой цвет.

— Спасибо, — пробормотала Софи.

Она сутулилась, чувствуя, что вернулась в свой первый день в Ложносвете, когда дама Алина подсветила ее гигантским прожектором.

— Что? — спросила она, когда заметила, что Фитц и Киф уставились на нее.

— Ничего, — пробормотали они оба.

Три гнома нарушили неудобную тишину, когда тащили связку огромных черных веерообразных листьев к серебряному тазу в центре скамей. Они аккуратно сформировали башню из листьев, и Олден зажег вершину блинным медным фитилем. Огонь всех цветов промчался к основанию, превращаясь в огромный костер в форме слезинки, который наполнил воздух сладким, липким ароматом, будто таял сахар.

Делла раздала вертела с зелеными браттеилами на кончиках, и они жарили их на огне. Когда клубни со вкусом колбасы поменяли цвет на пепельно-коричневый, они завернули их в мягкий желтый хлеб, который на вкус был как плавленый сыр. Софи чувствовала себя готовой взорваться после того, как слопала три штуки, но Делла настояла, чтобы она все еще попробовала риппленат и вручила ей вертел с круглыми желтыми орехами. Ядрышки стали оранжевыми, когда они жарились, и Биана показала ей, как разломить их и высосать сок. Глаза Софи слезились, когда теплая липкая субстанция покрыла ее язык, но это стоило того жара. На вкус орех был как масло, ваниль и мед и таял с намеком корицы и карамели.

Когда Киф закончил со своими, он использовал свой вертел, чтобы ткнуть огонь и забросить Софи и Биану радужными искрами, которые чувствовались прохладными каплями воды. Биана захихикала, но Софи должна была заставить себя не вздрогнуть, когда летели искры, ее кожа покалывала от воспоминания об ожогах.

Думаю, костер не лучшая вещь, чтобы приглашать тебя, да? передал Фитц, когда Софи потерла запястья.

Она вздрогнула.

Что не так?

Прости, просто иногда ты очень громко передаешь.

Да?

Да. Будто ты кричишь в моей голове.

Его щеки вспыхнули. Или возможно это был свет от лучащегося салюта.

Почему ты не сказала мне? Так немного лучше?

Не совсем.

А вот так?

Немного.

Ты просто так говоришь, не так ли?

Это не плохо, правда. Просто нужно чуть-чуть времени, чтобы привыкнуть.

Он хмурился.

Хочешь, чтобы я прекратил?

Конечно нет! Это не имеет большого значения.

Ну, может быть Сэр Тиерган сможет помочь мне выяснить, что я делаю неправильно. Ты знаешь об этом, да?

Только сегодня увидела это в моем расписании.

Думаю, это была идея моего папы. Он хочет посмотреть, сможет ли сэр Тиерган выяснить, почему я теперь могу это делать. Я продолжаю говорить ему, что это происходит потому, что я супер талантлив — он усмехнулся — но папа хочет удостовериться.

Удостовериться в чем?

— Народ… может, вы прекратите? — перебил Киф. — Нормальные люди разговаривают вслух.

— Да, но это Софи, — напомнила его Биана. — Она ничего никогда не делает нормальным путем.

Все рассмеялись — не имея этого в виду — и Софи приложила все усилия, чтобы улыбнуться. Но в паре с тем, что только что сказал Фитц, она нашла новую причину для волнения.

— О, это лучшая часть, — сказала Биана, когда огонь сделал крошечный хлопок! Башня горящих веток рухнула, и поток радужного пламени взмыл в небо.

Огонь разделялся на пятна света, когда попадал в атмосферу, разлетаясь как фейерверк. Но салюты не вспыхивали…. они задерживались выше, становясь ярче каждую секунду, пока наконец не взорвались белым светом, который жег глаза Софи и вызывал головную боль, настолько острую, что она едва могла дышать.

Ты в порядке? спросил Фитц, и ей пришлось бороться, чтобы не поежиться.

Это просто головная боль. Через минуту она пройдет.

Это часто происходит?

Иногда, призналась она.

Ты сказала Элвину?

Еще нет… но я уверена, что не стоит волноваться.

Думаю, ты должна рассказать ему. Что, если что-то не так?

Все хорошо, пообещала она и попыталась поверить в это.

Но когда она забралась в кровать той ночью и закрыла глаза, тонкий ореол, пылавший в ее глазах, как свет от лучащегося салюта, врезался в веки. И в последние беспокойные моменты между явью и сном, в ее голове все еще роились мысли, а ум переигрывал все странные события дня, она задавалась тем же вопросом, который спросил Фитц.

Что, если что-то не так?

Глава 20

Взрыв резкого, холодного ужаса вырвал Софи из ее кошмаров, когда мозг просто ударили сосулькой. Она вывалилась из кровати и побежала к своей двери, когда Силвени заполнила ее голову изображением, которое сдавило грудь Софи так сильно, что она думала, что могла бы задохнуться.

Фигуры в черных плащах вырисовывались снаружи загона, пытаясь войти.

На сей раз Софи не стала спорить, когда Сандор настоял, чтобы она ждала внутри, в то время как он обыскивал пастбища на наличие любого признака злоумышленников, и Грэйди и Эделайн сидели с ней, когда она смотрела на дверь, вытаскивая распушенные ресницы и пытаясь не представлять похитителей, штурмующих дом.

Она подскочила, когда дверь хлопнула, открываясь, но это просто вернулся Сандор. Его оружие было вложено в ножны, и он выглядел намного спокойнее, чем ожидала Софи, когда он нарисовался в дверном проеме.

— Ну? — спросил его Грэйди.

— Аликорн в ужасе, визжит каждый раз, когда кто-то подходит к ее загону, но я не смог обнаружить незнакомые запахи или признаки злоумышленников. Двор чист. Ворота Клиффсайда заперты. Все кажется нормальным.

— Но Силвени видела их! — Софи могла услышать истерику в своем голосе, но не могла остановиться. — Она послала мне изображение фигур в черных одеждах.

Эделайн погладила Софи по спине.

— Возможно, у Силвени был кошмар. Разве Хексы были не в темной одежде, когда они приходили в прошлый раз?

— Да, — признала Софи.

— Ну, тогда возможно она вновь пережила это во сне сегодня ночью, и она испугалась.

Это могло иметь смысл, но…

— Это так реально выглядело.

— Кошмары всегда такие.

— Ты сказал, что не обнаружил незнакомых запахов, — сказал Грэйди Сандору. — Ты все еще можешь обнаружить Хексов?

Сандор повернул голову и нюхнул внешний воздух.

— Намеки на них, да.

Софи вскочила на ноги.

— Ты думаешь, что они попытались снова забрать Силвени?

— Зачем им это делать? — спросил Грэйди.

— Тимкин хочет быть в дворянстве. Разве помощь в обучении Силвени не обеспечит этого?

— Если Совет одобрил бы это, да. Но красть ее посреди ночи — это заслуживало бы Трибунала… и как еще они объяснят, почему она у них? Если… — Грэйди начал шагать, и он трижды глянул на Софи, прежде чем добавил, — Я предполагаю, что они, возможно, пытались помочь Силвени сбежать, так они могли спасти ее и использовать, чтобы доказать нашу некомпетентность.

Софи могла определенно представить, чтобы они делали что-то подобное.

— Мы можем сделать что-нибудь, чтобы остановить их? — спросила она.

— Я поговорю с гномами завтра о добавлении некоторых дополнительных мер безопасности вокруг ее загона, — решил Грэйди.

— Я должна проверить Силвени.

— Конечно, нет, — сказал Сандор, преграждая ей путь. — Пока я не сделаю полную проверку. Сегодня вечером я буду патрулировать территорию. Никто не сможет проскочить мимо меня.

Софи попыталась вернуться ко сну, но Силвени продолжала заполнять ее ум волнами паники и просьбами Софи позволить ей выйти на свободу… плюс несколькими словами, которые ум Софи не мог перевести. И независимо от того сколько раз она пыталась убедить Силвени, что в своем загоне она была в большей безопасности, упрямая лошадь не верила ей.

Она провела долгие часы, путая розовые локоны Игги, и когда первые лучи рассвета, наконец, стерли ночь, она пулей вылетела из кровати, нацепила какую-то рабочую одежду и рванула вниз, чтобы попытаться успокоить Силвени.

Грэйди уже проснулся и потягивал чай за кухонным столом.

— Хорошо, ты встала, — сказал он, предложив ей последний кусочек своего рода коричневых волокнистых фруктов, которые слишком сильно напомнили Софи сладгеров. — Мы с гномами попытались начать улучшать пастбище Силвени, но каждый раз, когда мы приближаемся к прутьям, она ржет и улетает. Думаешь после завтрака, ты сможешь помочь успокоить ее, пока мы работаем?

Софи отодвинула неприглядные фрукты подальше. Они пахли еще хуже, чем выглядели.

— Фактически, я могу пойти сейчас.

Грэйди рассмеялся.

— Ты многое теряешь. Скирмигсы восхитительны.

Так или иначе, она сомневалась относительно этого.

Ее чуть не стошнило, когда Грэйди сунул оставшийся кусок в рот и показал ей жестом идти наружу.

— Похоже, что она снова делает ту странную ныряющую штуку, — сказал он, когда в поле зрения появился загон Силвени.

«Странную» было правильное слово.

Блестящая лошадь продолжала подворачивать свои крылья и резко нырять с самой высокой части загона. В следующую секунду она останавливалась и возвращалась к вершине, чтобы повторить процесс. И снова. И снова.

Спокойно, передала Софи, повторяя команду до тех пор, пока аликорн не перестала нырять и не приземлилась. Она топнула копытами, когда Софи приблизилась к решеткам.

Софи протянула горстку пряных стебельков.

Друг.

Летать! ответила Силвени, отправляя Софи еще одну картинку своего свободного полета в звездном небе.

Здесь безопаснее, пообещала Софи. Но когда она посмотрела в печальные, просительные глаза Силвени, она не могла сдержать удивление, если бы это действительно было так. Силвени прожила одна, бог знает сколько времени без вмешательства эльфов. Разве она не могла позаботиться о себе?

— Ты уверен, что мы не должны опустить ее? — спросила Софи, когда подошла ближе и потянулась через решетки, чтобы подозвать Силвени. Лошадь не сдвинулась с места.

— Зачем мы делаем это?

— Она кажется такой грустной в своей клетке.

— У нее была бурная ночь. Как только она успокоиться, все будет хорошо.

— Но я не думаю, что она хочет быть здесь.

Грэйди вздохнул.

— Ни одно из животных сначала не хочет быть здесь, Софи. Это часть их восстановления.

— Тогда зачем мы делаем это?

— Ты должна знать, насколько опасно для животных в дикой местности. Хищники. Загрязнение. Не упоминая уже о том, что произошло бы с таким существом как Силвени, если бы ее когда-либо нашли люди. И также есть другие угрозы. Огры не ценят жизнь животных так, как мы. Тролли тоже не настолько добродушны. Единственное, что мы можем сделать, чтобы защитить существ — переместить их в наше Святилище… и как только они оказываются там, им там нравится. Но мы не можем переводить их туда, пока не знаем, что они готовы. Вот почему тебе поручили помочь Силвени приспособиться.

— Но как? — Прошла неделя, а у нее не было никаких успехов.

— Терпение, с одной стороны. И множество лакомств с другой, — добавил Грэйди, когда Силвени, наконец, сдалась и подошла ближе, чтобы почавкать пряными стебельками, которые предлагала Софи. — Но на самом деле необходимо выяснить то, что ей нужно.

— Она уже сказала мне это. Она хочет свободы.

— Нет… это то, чего она хочет. То, в чем она нуждается, не это. Я сомневаюсь, что Силвени даже сама знает это.

Софи вздохнула. Почему все никогда не могло быть легким?

— Думаю, что она достаточно спокойна, и теперь мы можем поработать над ее загоном? Я должен добавить замок к воротам, а гномы собираются добавить дополнительные колья, чтобы сделать промежутки между решетками уже.

— Это все, что ты сделаешь?

— А что еще нам нужно?

Софи не была уверена. Ведь не дать любому добраться до Силвени — это не помешать злоумышленнику ступить на земли Хевенфилда. Часть ее желала, что дом больше походил на Эверглен с его массивными воротами, которые поглощали весь свет. Вероятно, также раздражало, что они не могли прыгать прямо домой, но хорошо знать, что никто не мог добраться до них.

И все же она не могла сказать Грэйди и Эделайн это.

Олден и Делла предложили ей жить с ними, когда Грэйди и Эделайн отменили ее удочерение, и если бы она сказала им сейчас, что ей жаль, что их дом не походил на Эверглен, то они могли бы подумать, что она сожалела о своем выборе… и она не сделала этого.

Но было бы неплохо чувствовать себя в большей безопасности.

Силвени, должно быть, соглашалась, потому что она дергалась или ржала каждый раз, когда Грэйди или гномы издавали звуки, и она сконцентрировала мысли, заполняя голову Софи изображениями фигур в черной одежде.

Безопасно, продолжала повторять Софи. Я обещаю, что ты будешь здесь в безопасности.

Она намеревалась сдержать это обещание.

Силвени попала в ловушку там из-за нее… потому что она услышала мысли Силвени и последовала за ними и перенесла ее в Хевенфилд и уговорила ее войти в загон. И единственная причина, по которой она не отменяла все это и не позволяла Силвени улететь, была такой, что она верила Грэйди. Это был опасный мир для блестящей летающей лошади.

Но если она собиралась забрать свободу Силвени, то хотела убедиться, что аликорну действительно будет хорошо. Таким образом, когда Грэйди и гномы закончили с загоном Силвени, Софи прогулялась по территории, ища какую-нибудь подсказку, которую Сандор мог пропустить, и которая скажет ей, права ли была Силвени о злоумышленниках.

После нескольких часов пустых поисков Софи была готова признать, что это действительно был кошмар.

Но потом она нашла пару следов у ряда деревьев.

Глава 21

— У этих следов нет запаха, — повторил Сандор наверно раз в двадцатый. Он опустился на колени, носом к грязи, вынюхивая каждый дюйм. — Если бы они не были в форме ног, я бы подумал, что они оставлены булыжниками.

Они уже сравнили следы всех, включая гномов, и не нашли подходящие. Должно быть, это были отпечатки злоумышленника, хотя все продолжали использовать слово «гость», будто оно каким-то образом создавало менее страшное впечатление.

Грэйди водил руками по волосам, когда расхаживал вперед и назад.

— Не могли ли они оказаться старыми следами? Не улетучился ли запах спустя время?

— Эти следы совсем свежие.

— Я не понимаю, — прошептала Эделайн, крепче сжимая руку Софи. Она замерла на секунду, когда увидела в грязи два отпечатка. Похоже, что она не намеревалась ослабить хватку. — Как у следов не может быть запаха?

Все посмотрели на Сандора, казалось, который спорил сам с собой прежде, чем ответил.

— Есть… способ, обмануть наши чувства.

— Что? — воскликнули одновременно Грэйди и Эделайн.

— Это знание, которое мы очень тщательно храним, чтобы оно не смогло поставить под угрозу наше преимущество в качестве телохранителей, и этого чрезвычайно сложно добиться. Но если кто-то знал, что они делали, возможно, они могли спрятаться от меня.

— Я думала, ты говорил, что никто не способен тебя обмануть, — сказала Софи со злостью. — Я верила тебе!

— И ты по-прежнему можешь мне доверять, — спокойно сказал Сандор. — Лишь немногие избранные владеют этой информацией. Но именно поэтому я всегда говорю тебе встать позади меня, если каким-то образом что-то подкрадывается, так я могу быть готов.

— Кто об этом знает? — спросил Грэйди спустя секунду, а напряжение в его голосе говорило о том, что он чувствовал, что его, так же как и Софи, предали.

— Члены Совета и несколько избранных из дворянства. Больше никто.

Грэйди бормотал про себя имена, которые Софи не узнавала, перечисляя их, словно пытаясь угадать, кто мог знать.

Он прекратил расхаживать.

— Многие члены семьи Вики Хекс в дворянстве. Кто-нибудь из них знает?

— Возможно. Я не знаю всех деталей.

Грэйди покачал головой, и складки на его лбу, кажется, исчезли.

— Должно быть это они. Они единственные, кому это нужно.

— Не только они, — сказала Эделайн, так сильно сжав руку Софи, что остановила кровообращение.

Грэйди опять начал ходить туда-сюда и протоптал небольшую бороздку в грязи прежде, чем сказал:

— Я знаю, о чем ты беспокоишься, Эда… Я тоже боюсь этого. Но нам обоим необходимо помнить: они были здесь не из-за Софи. Взгляни, где следы… их нет рядом с домом. Единственное, что их интересовало — это Силвени.

Смертельная хватка Эделайн ослабла.

— Думаю, да.

Как бы Софи не хотелось, она не могла так легко расслабиться. Ей было трудно представить себе, что Хексы были достаточно опытны, чтобы обмануть ощущения Сандора. Она сомневалась, что Стина вообще была способная идти и одновременно жевать жвачку.

Возможно, это был Черный Лебедь, но с чего бы им заботиться больше о сверкающей крылатой лошади, чем о ней?

Хотя, для чего бы похитителям Силвени?

Мозг Софи болел, пытаясь это выяснить, и она поняла, что только одна вещь имела значение: если Силвени — единственное, чего они хотели, то она должна работать сверх силы, чтобы подготовить Силвени для Святилища, чтобы та, наконец, хотя бы где-то была в безопасности.

* * *

— Так много телохранителей, — сказал Декс, когда встал рядом с Софи в загоне Силвени, наблюдая за гоблином, который заставлял Сандора выглядеть жалким, когда тот отдавал приказы четырем другим перед тем, как они все разбежались в разные стороны, чтобы вернуться обратно на их дозорные места. — Есть что-то, что мне следует знать?

— Они не для меня, и больше мне ничего нельзя говорить.

Совет приказал хранить полное молчание, когда дело дошло до того, что они назвали «подозрительное происшествие». Никто не должен был знать о возможной угрозе для Силвени. Последнее, чего они хотели — это большее распространение паранойи.

Декс вздохнул.

У Софи было желание сделать то же самое.

Она предложила Силвени горсть пряно-сладких трубочек, протянув их через ограду, но Силвени лишь фыркнула и уставилась на Декса.

Страшно.

«Страшно» было новым любимым словом у Силвени. Она постоянно передавала его в последние несколько дней: когда Софи оставляла ее одну, и кто-нибудь дышал, стоя очень близко к ее загону, или когда лошадь вообще чего-нибудь хотела. И, несмотря на все прилагаемые Софи усилия научить Силвени реагировать на кого-то кроме нее, травмированная лошадь отказывалась ходить куда-либо рядом с кем-то, если не было Софи.

Силвени впадала в панику даже в окружении других животных. Особенно Игги, хотя не помогло и то, что озорной имп решил пустить в ход одну из своих токсичных именных газовых атак прямо в лицо Силвени, когда Софи познакомила их. Силвени не разговаривала с ней почти десять минут, и Софи не могла винить ее.

По крайней мере, с тех пор, как прибыли дополнительные гоблины, на участке Силвени все было тихо. За прошедшие три дня на земле не было найдено даже пожухлой травинки.

— Прости, что меня не было рядом на этой неделе, — пробормотал Декс, дергая серебристую повязку на своем запястье. Это были часы из Диснейленда, которые Софи подарила ему под конец промежуточных испытаний в прошлом году.

— Мне нужно было помочь родителям в магазине.

— Тебе не нужно извиняться, — сказала Софи, чувствуя себя плохо от того, что не заметила этого. Спасибо Силвени и ночным кошмарам за плохой сон и истощение, одолевающие ее. Она даже подумывала попросить Элвина о слабом успокоительном, но боялась, что он мог захотеть обследовать ее. А после разговора с Фитцем она боялась, что он мог что-нибудь найти.

Было проще, ему не знать, по крайней мере, сейчас, когда у нее и так было много беспокойств. У нее не было головной боли со времени лучащегося салюта, поэтому любая проблема не могла быть такой уж важной. Она заглянет к нему попозже.

— Но мне нравится приходить сюда, — сказал Декс, прерывая ее мысли. Его уши покраснели, и он тут же добавил, — Приятно отдохнуть от своих родителей. Они стали такими раздражительными с тех пор, как…

Он посмотрел вперед на ворота Клиффсайда. Софи почувствовала, как в ее горле сжался комок.

— Я знал, что найду тебя усердно работающей над своим заданием, — сказал Олден, появившись позади них. — Извини, я знаю, что пришел без предупреждения. У меня есть кое-что по поводу совсем недавнего…

Его голос прервался, когда Силвени взмахнула крыльями и взлетела, чтобы сделать круг по своему загону.

— Какое невероятное создание, — выдохнул Олден.

«Невероятно раздражающее» подходило больше.

— Кое-что о совсем недавнем..? — напомнила Софи.

— Да, верно. Прости. О недавнем задании. — Он взглянул на Декса. — Извини, Декс, мне нужно обсудить с Софи кое-что засекреченное.

— О. — Он повернулся к Софи. — Мне следует уйти?

Она кивнула, и Декс вытащил домашний кристалл, висевший у него на шее.

— Подождите-ка… это о похитителях? Потому что я думаю, что тоже имею право знать, что происходит.

Олден улыбнулся… хотя это была печальная улыбка.

— Ты определенно имеешь право знать, Декс, и я надеюсь, что у меня скоро будет какая-нибудь новая информация для вас обоих. Но это специальное назначение от Совета, для исполнения которого мне нужна помощь Софи.

Его голос звучал напряженно, это заставило Софи вытащить ресницу. Декс, должно быть, тоже это заметил, потому что он спросил:

— Это опасно?

— Опасно — неправильное слово.

— А какое правильное слово? — спросила Софи.

Олден не смотрел ни на одного из них, когда он произнес:

— Трудно.

Слово чувствовалось похожим на лед. Но когда Декс спросил Софи, будет ли она в порядке, она кивнула. Олден никогда не позволит ничему плохому произойти с ней.

— Предполагаю, увидимся на Церемонии Открытия завтра, да? — спросил Декс.

— Конечно, увидитесь, — ответил за нее Олден. — И спасибо, Декс. Думаю, что ты опустишь тот факт, что я был здесь?

— Да. Конечно. — Он заколебался, когда поднял свой кристалл, но Софи улыбнулась и сказала, что все будет хорошо. Он кивнул и ступил в свет, оставив ее наедине с Олденом.

— Так… какое назначение?

Олден пнул камешек, запустив его через траву. Несколько бесконечных секунд прошли, прежде чем он прошептал:

— Ты все еще так молода, а уже прошла через многое. Ненавижу, что должен попросить тебя об этом.

Она ждала, что он продолжит, но он просто смотрел на траву, будто забыв, что она была там.

— Попросить меня о чем?

Он обернулся через плечо, где в тени дерева стоял Сандор.

— Я не могу сказать здесь. Никому не разрешено знать, куда мы идем.

— Сандору это не понравится.

— Я разберусь с ним. Иди, надень удобную обувь для прогулки. Впереди нас ждет долгое путешествие.

* * *

Куда бы они ни шли, они использовали черный кристалл для прыжка.

Прозрачные кристаллы переносили их в мир эльфов. Синие кристаллы вели в Запрещенные Города — и были только у некоторых представителей дворянства.

Софи никогда не видела черного кристалла.

Блестящий черный камень был длинным и тонким и имел всего одну грань. Он был на массивной серебряной цепочке, которую Олден носил вокруг шеи, и когда он поднес кристалл к солнечному лучу, тот больше стал похож на тень. Свет чувствовался холодным, когда они шагнули в него, будто миллиарды снежинок трепетали под кожей Софи, пока ледяной ветер не взорвал их, заставляя ее рассеиваться в миллионе направлений. Она едва начала паниковать, когда холодный взрыв исчез, и пейзаж сфокусировался перед глазами.

Палящая, пустая пустыня.

Засушливые дюны простирались в каждом направлении. Никаких растений, никаких скал, никаких знаков, что кто-либо когда-либо ступал там, где они стояли. Волны жара шли от песка, ослепляя и заставляя Софи щуриться.

— Где мы? — Она должна была перекрикивать сухой ветер пустыни.

— Согласно моим инструкциям, это Ворота в Изгнание.

Софи дрожала, несмотря на жгучее солнце. Изгнание было тем местом, в которое, она обещала себе, что никогда не попадет.

Хотя возможно это был шанс, который она ждала.

Прентис был в Изгнании.

Олден прикрыл глаза рукой, когда взял ее за руку и повел через дюны.

— Думаю, что это правильный путь. Их направления были довольно туманными.

— Вы здесь не бывали?

— Вообще-то только Членам Совета разрешают посещать это место. Но они сделали исключение для нас.

— Почему?

— Через мгновение объясню. Сначала мы должны найти какое-нибудь более приватное место.

Софи осмотрела пустую, бесплодную землю, окружающую их. Где было приватнее, чем здесь?

— Прости, я знаю, что говорю неопределенно. Но это назначение на абсолютно высшем уровне конфиденциальности. Я ничего не могу рассказывать, пока не буду уверен, что мы там, где никто не может подслушать. — Он обернулся через плечо, будто ожидал, что кто-нибудь вырвется из насыпи палящего песка. Но пустыня оставалась столь же пустой, как и всегда.

Олден считал шаги, когда они шли, бормоча что-то о «следовании за реками песка». Софи попыталась прикрыть лицо от солнца, жалея, что у нее не было накидки с капюшоном. На этот раз она была бы полезной.

— Должно быть, это оно, — сказал Олден, делая паузу в кругу песка, окруженного низкими дюнами. — Мне сказали, что следующая часть нашего путешествия будет довольно неприятной. Все, что я знаю, это то, что мы должны проигнорировать наши инстинкты и довериться ловушке.

— Что это означает?

— Просто не борись с тягой… и задержи дыхание и держи глаза закрытыми. Ты готова?

— Не совсем.

Он улыбнулся.

— Я знаю, что ты имеешь в виду.

Он сделал огромный вдох, и она повторила за ним, заполняя свои легкие таким количеством воздуха, сколько они могли вынести.

Ее ноги дрожали, когда он вел ее в круг. Земля опускалась с каждым шагом, и за секунду она погрузилась до коленей.

Зыбучие пески.

Она попыталась вырваться на свободу, но это только заставило ее увязать быстрее, горячий песок теперь был до талии.

Инструкции Олдена прошли через ее мысли, когда его рука сжалась на ее руке, и он посмотрел ей в глаза. Он кивнул, будто говорил ей, что все было хорошо, когда они увязли по плечи.

Ее последней мыслью было — Довериться ловушке.

Затем песок поглотил их целиком.

Глава 22

Легкие Софи кричали о воздухе, а ее мозг вопил о помощи, и все ее силы ушли на то, чтобы на самом деле не закричать, когда неуклюжая темнота потянула их вниз.

Верь ловушке. Верьловушке. ВЕРЬЛОВУШКЕ!

Она цеплялась за руку Олдена, ее единственную связь с каким-либо видом действительности, когда они опускались глубже в темноту.

Рано или поздно она должна будет начать дышать.

Они погружалась все дальше все еще, и паника накрывала ее. Но когда она брыкалась и пиналась, темнота становилась тоньше, тело — легче, а воздух — спокойнее.

Воздух?

Она задыхалась, хотела кричать, когда жжение в легких исчезло. Она открыла глаза и нашла, что они свободно падали во тьму, летя настолько быстро, что у нее не было времени закричать, прежде чем они столкнулись с землей.

Дюна смягчила их падение. Она знала, что должна быть благодарна за мягкое приземление, но в данный момент она никогда не хотела снова почувствовать песок.

Она кашляла, чувствуя крупинки и песчинки между зубов. Олден похлопал ее по спине, когда сам хрипел и тоже кашлял.

— Самое неприятное, — выдохнул он.

Бледно-голубой свет прорезал тьму. Когда глаза Софи привыкли, она поняла, что они оказались в небольшой круглой пещере. Стены были гладкими, а потолок — песчаным, и она спросила себя, так ощущалось быть в ловушке «песочные часы». В любую секунду она ожидала, что песчинки посыпятся и похоронят их заживо.

Свет мерцал, когда Олден счищал песок со своей одежды, и она заметила, что жар шел от маленького синего кристалла, висящего у него на шее. Она встала и попыталась выстряхнуть песок из волос, но у нее было чувство, что она будет находить его в самых неприятных местах в течение многих недель.

— Немного воды? — спросил глубокий, скрипучий голос из тени.

Софи нырнула за Олдена, когда он указал светом на дальнюю стену. Смуглое, волосатое существо с заостренной мордой, носом картошкой и раскосыми глазами вылезло из земли и протянуло флягу, которая выглядела сделанной из того же самого черного кристалла как и камень, который перенес их туда.

Олден поклонился.

— Спасибо. — Он взял флягу и вручил ее Софи, когда существо резко нырнуло обратно в землю, его волосатые руки легко рыли мягкий песок.

— Что это было? — спросила она, когда сначала глотнула из фляги. Вода была ледяной и еще более сладкой, чем напиток из бутылки Молодости, которую они пили каждый день. Она должна была не дать себе жадно выпить все это.

— Гном-карлик.

— Как в Белоснежке и Семи…?

Олден улыбнулся, когда она вернула ему флягу, и сделал большой глоток, прежде чем ответил.

— Скорее всего, нет. Гномы-карлики — одно из пяти разумных существ, с которыми мы заключили соглашение. Они редко замечаются на поверхности земли… свет слишком ярок для них. Но их навыки создания туннелей неповторимы. Мы полагались на их помощь много раз за века, когда должны были строить что-то секретное… или труднодоступное. Как это место.

Труднодоступное — это было что-то вроде преуменьшения.

— И это… Изгнание? — Так или иначе, она ожидала, что оно будет больше. С темницами и цепями и кричащими заключенными или чем-то таким.

— Нет, это Вход в Изгнание.

— Я думала, что Ворота были тем местом?

— Это были Ворота в Изгнание. Это запутанно, я знаю… это сделано намерено. Изгнание было разработано так, чтобы ты точно знала, куда идти и что искать — и была готова вынести некоторый дискомфорт — если действительно захочешь добраться до него. Мы теперь одни приблизительно из двадцати человек, которые знают, где это… помимо сосланных, конечно. Это вызвало какие-нибудь воспоминания?

— Нет, ни что из этого не чувствуется знакомым.

Олден нахмурился.

— Вы подумали, что это было тем местом, куда говорил нам пойти амулет Черного Лебедя?

— Я все еще так думаю. — Олден протянул ей обратно флягу, и Софи была удивлена, что она снова была полной.

— Она собирает влагу из воздуха, — объяснил он.

— Кристалл может делать это?

— Не кристалл. Магсидиан. Чрезвычайно редкий минерал, который гномы-карлики добывают из глубочайших тайников земли. У него есть неотъемлемая область, которая притягивает вещи к нему, и ты можешь изменить, что он тянет тем, как вырезать его. — Он указал на неправильную форму мундштука фляги. — Эти осторожные надрезы заставляют флягу вытягивать воду из воздуха. Принимая во внимание, что этот кристалл… — Он полез под тунику и вытащил черный кристаллический кулон, держа его так, чтобы она могла хорошо его рассмотреть. — … был вырезан, чтобы притягивать определенные типы света, которые будут нужны, когда придет время уйти отсюда.

Вблизи камень был гораздо более конкретной формы, чем Софи понимала, с семью сторонами различной длины, запечатанными по краям.

— Это еще одна мера безопасности, — объяснил Олден. — Регулярный свет не достаточно силен, чтобы забрать кого-то из этого глубокого подземелья. Может быть, вот почему Черный Лебедь не смог привить какие-либо воспоминания об этом месте в твой ум. Возможно, они никогда здесь не были. Если кто-нибудь придет сюда незваным, то они попадут в ловушку.

Стены чувствовались так, будто они приближались, и Софи сделала вдох, напомнив себе, что они не были пойманы в ловушку. По крайней мере, она надеялась, что не были.

— Через магсидиан гномы-карлики знают, что мы здесь, — добавил Олден, — и поэтому же они знают, что мы не представляем угрозу. В нашем распоряжении всего двенадцать магсидианов, по одному для каждого Члена Совета. Они были подарками от гномов-карликов, когда мы подписали соглашение. Если кто-нибудь ступает сюда, не принося ни одного из них, гномы предполагают, что они здесь без разрешения Совета и задерживают их. Нас они могли почувствовать по кулону Члена Совета Терика, таким образом, они послали кого-то, чтобы дать нам освежиться перед следующим этапом нашего путешествия. Который нам, вероятно, следует начать. Ты готова?

Она не была готова. Даже немного. Но она уже так далеко зашла.

Олден приблизился к стене и стал водить пальцем по гладкой поверхности, пока не нашел узкую щель, скрытую тенями. Он засунул кулон магсидиана в нее и повернул его там, будто кулон был ключом. Воздух зашипел и процарапал камень, земля загрохотала, когда тяжелая стена повернулась по часовой стрелке, рассеивая облака пыли, когда она медленно показала узкий дверной проем, ведущий в темноту.

Олден вручил ей прозрачный кристалл на тонкой золотой цепи.

— Подыши на него, — сказал он ей, когда Софи надела цепочку на шею. — Тепло повторно зажжет бейлфаер.

Она подышала, и крошечные синие искры вспыхнули в кристалле.

— Его сделал Финтан?

Его имя чувствовало неправильным на ее языке.

Финтан. Эльф, которого она обвинила в зажжении Эверблейз.

Эльф, который утверждал, что был невиновен… хотя он явно что-то скрывал.

Бейлфаер был его торговой маркой, до того как пирокинез был запрещен. Это было специальное пламя, которое не требовало никакого топлива и могло содержаться в кристалле.

Олден бросил взгляд на свой кулон.

— Они, вероятно, были сделаны одним из его учеников. Но, предполагаю, это все еще довольно нелепо, что мы используем их, чтобы осветить наш путь, учитывая, что мы идем, чтобы увидеть его.

— Так… он был сослан? — В последний раз она слышала, как Члены Совета давали ему шанс признаться, прежде чем они примут такую решительную меру.

— Они переместили его сюда ранее на неделе. Признаю, я был удивлен. Обычно, они ждут до окончания…

— До окончания чего?

Он покачал головой и указал рукой на дверной проем, сигнализируя ей идти первой.

— Скажу тебе через минуту.

Ее ноги чувствовались тяжелыми, когда она шагала, особенно когда она нашла узкую, витую лестницу, спускающуюся в темноту. Даже с синим светом кулона бейлфаера она не могла видеть, где та заканчивалась.

Слова не могли объяснить, насколько она не хотела спускаться по страшной лестнице гибели… но когда она застыла в дверном проеме, то напомнила себе, что это был шанс, которого она ждала.

Где-то внизу за одной из многих запертых дверей был Прентис.

Ее прошлое.

Возможно, ответ на подсказку Черного Лебедя.

Каждый шаг вперед приближал ее к правде.

Глава 23

ВНИЗ.

Вниз.

Вниз, они спускались.

Шаг за шагом.

Одна нога за другой.

Никакого света, кроме как от кристаллов бейлфаера на их шеях. Никакого звука кроме их шагов по каменным ступеням.

Топ.

Топ.

Топ.

Софи пыталась считать ступени лестницы, но она сдалась, как только они перевалили за тысячу. Ее ноги горели и болели, а воздух становился горячее и более душным, чем дальше они спускались, пока ее волосы не прилипли к голове от пота.

— Где это место? — спросила она. — В центре земли?

— Именно.

— Вы серьезно?

— Думаю, люди учили тебя, что ядро земли было или большим бассейном магмы или твердым шаром, столь же горячим как солнце.

Именно так ее учили… но она не собиралась признаваться в этом.

— Но… как это возможно?

— Гномы-карлики могут прорыть тоннель куда угодно, а мы можем сделать что угодно пригодным для жилья. Объединим это с фактом, что до Изгнания должно быть не возможно добраться, и получается, что это действительно единственный логичный выбор.

— Только эльфы назвали бы тоннель к центру земли «логичным».

— И только девочка, воспитанная людьми, думала бы иначе.

Она не могла решить, подразумевал ли он, что это хорошо или плохо.

— Так, вы уже можете сказать мне, что мы здесь делаем? Или вы все еще беспокоитесь о подслушивании.

— Нет, я думаю, что здесь достаточно изолировано.

Она сделала еще, по крайней мере, десять шагов, прежде чем он добавил:

— Совет приказал, чтобы я выполнил разрыв памяти Финтана.

— Ой.

Она попыталась сказать еще что-нибудь, но слова застряли в горле, не давая ей дышать.

— Он все еще отказывается рассказывать то, что скрывает, и мы уверенны, что он знает что-то важное относительно Эверблейз. — Голос Олдена был спокойным, но отзывался эхом через удушающую тишину темной лестницы. — Мне приказали дать ему одну последнюю возможность признаться. Если он продолжит молчать, я должен буду исследовать его воспоминания… любой ценой.

— Вы когда-либо делали разрыв памяти прежде? — прошептала Софи. Она не многое знала о них… только то, что они разрушили здравомыслие человека.

— Не лично. Это довольно редко. Кинлин выполнял последний разрыв, так как он сильнее подкован, чем я…

— Вы имеете в виду тот разрыв ума Прентиса? — перебила Софи.

— К сожалению, да.

Печаль в его тоне подняла вопрос, который она боялась произносить, но прежде чем она успела остановиться, он соскользнул с губ.

— Вы думаете, что сломать разум Прентиса — было..?

— Ошибкой? — закончил Олден, когда она не договорила.

Она кивнула.

Если Черный Лебедь действительно был хорошими ребятами, то Прентис технически был невиновен. Он действительно скрывал что-то от Совета… но он скрывал ее. Вероятно, пытаясь защитить ее от очень плохих парней.

— Я очень сильно пытаюсь не думать об этом, — сказал Олден спокойно.

Софи пыталась сделать то же самое.

— Так почему вы привели меня сюда? — спросила она через несколько шагов тишины.

Хотелось бы надеяться, она не была ему нужна, чтобы официально обвинить Финтана. Она твердо считала, что Финтан был связан с Эверблейз, так или иначе. Но она не была уверена, могла бы она посмотреть ему в глаза и осудить его на безумие.

Олден откашлялся.

— Разрыв памяти никогда не должен выполняться в одиночку. Нужно посылать свое сознание так глубоко в сознание жертвы, что появляется большая вероятность того, что можно заблудиться в умственном хаосе и никогда не вернуться. Единственный способ защитить себя от этого состоит в том, чтобы был кто-то, чтобы отвести тебя обратно.

Она остановилась так резко, что Олден врезался в нее.

— Пожалуйста, скажите мне, что вы не ждете, что я буду вашим путеводителем.

— Я понимаю твое колебание, Софи. Я сам боролся с этой идеей, с тех пор, как ты показала мне тот амулет.

Она резко развернулась, чтобы оказаться к нему лицом.

— Вы думаете, что это означает та подсказка?

— Да. Черный Лебедь никогда не использовал бы слово «путеводитель» просто так, особенно не более чем за несколько дней до того, как Совет приказал сделать разрыв памяти… одного из первых Древних умов. Таким образом, я могу только предположить, что они говорят нам сделать так, чтобы ты вела меня, вероятно чтобы убедиться, что мы сможем раскопать что-то независимо от того, что он скрывается, прежде чем ум разрушится. Будет намного труднее пробираться из-за тысячи лет ценных воспоминаний.

— Но… это не имеет смысла. Если я — «путеводитель», то, что они имеют в виду под словом «прошлое»?

— Предполагаю, что это относится к тому факту, что Финтан — один из Древних, а, следовательно, он — сама сущность нашего прошлого. Или возможно они намекают, что воспоминание, в котором мы нуждаемся, находится очень глубоко в прошлом Финтана.

— Но…

— Я понимаю, что это не идеальное совпадение, Софи… и поверь мне, я сделал все, что мог, чтобы отклонить эту теорию. Я исследовал «путеводитель» и компасы и провел каждый час бодрствования, пытаясь найти какое-нибудь другое значение. Это единственная идея, которая имеет смысл.

— Что относительно Прентиса?

Олден отвел взгляд, качая головой, когда он проводил рукой по волосам.

— Сколько раз я должен тебе говорить, Софи… Прентис бесполезен.

Эмоция в его голосе заставила ее отступить на шаг… но она не могла сказать, что это была за эмоция. Горе? Гнев?

— Прости, — сказал он через секунду, потирая виски. — Я просто… я бы хотел все изменить… но не могу.

Он казался невероятно уставшим.

Прежде чем Софи могла придумать что-либо еще, чтобы сказать, он сделал судорожный вздох и добавил:

— Я не собираюсь взваливать это на тебя, Софи. Я должен был привести тебя сюда, потому что не мог рассказать тебе план, пока мы не были абсолютно одни… но если ты не хочешь этого делать, мы уйдем прямо сейчас. Никаких вопросов. Никаких проблем. Конечно, никаких сильных чувств. Я вернусь с кем-нибудь еще в качестве моего путеводителя. Выбор за тобой. — Он протянул кристалл магсидиана. — Скажи только слово, и я отведу тебя домой.

Ее отражение выглядело разломанным в темных гранях. Софи чувствовала себя такой же изломанной.

— А что, если что-то произойдет с вами? — прошептала она, жалея, что не могла отбросить ужасающие мысли, мчащиеся в ее голове.

Олден уставился на нее дикими глазами, как Брант, свернувшийся на полу холодного, пустого дома, раскачивающийся назад и вперед.

— Все пойдет так, как надо, — пообещал Олден.

— Откуда вы можете это знать? Вам не был бы нужен путеводитель, если бы действительно не было хорошего шанса, что что-то могло пойти не так, как надо во время разрыва, правильно? И что, если я не достаточно сильна, чтобы вам помочь?

Олден подошел ближе и сжал ее плечи.

— Я не сомневаюсь, что ты достаточно сильна, Софи. Подумай обо всех удивительных вещах, которые может сделать твой ум. Ты непроницаема для мыслей и передач других…

— Но не Фитца.

— Хорошо, один человек может достучаться до тебя…

— И Силвени тоже.

Улыбка появилась в уголках его губ.

— Прекрасно. Один человек и аликорн… это по-прежнему намного превосходит нашего сильнейшего Хранителя, в которого могли проскользнуть десятки Телепатов. И то, когда ты соединяешь это со своими невероятными уровнями концентрации и рассматриваешь тот факт, что никто не может заблокировать тебя, это почти похоже на то, что Черный Лебедь создал тебя для этой задачи.

Софи поежилась. Она не хотела быть созданной для чего-либо.

— Я знаю, как это пугает. И поверь мне, это последняя вещь, о которой я когда-либо хотел просить тебя… не потому что я волнуюсь за себя. Знаю, что буду в порядке. Но хочу, чтобы и ты была в порядке. Если не хочешь, скажи только слово.

— Не то, чтобы я не хочу. Это просто… если что-нибудь произойдет, это будет моя вина…

— Ничего не случится, я обещаю. Но даже если это случится, то это не будет твоей виной. Нет… не качай головой. Послушай меня. Ты… безусловно… самый сильный Телепат в нашем мире. Если ты не сможешь привести меня назад, никто не сможет. Никто.

Она могла сказать по его глазам, что он имел в виду каждое слово.

И если он верил в нее так сильно…

Она сглотнула, едва в состоянии найти достаточно голоса, чтобы прошептать:

— Хорошо.

Его улыбка была печальной, когда он притянул ее и обнял.

— Спасибо, Софи. Мне так жаль, что ты должна проходить через это. Я попытаюсь сделать это максимально легким.

Она была слишком ошеломлена тем, что только что согласилась сделать, чтобы думать о чем-то еще, что сказать, таким образом, она развернулась и продолжила спускаться.

Остальная часть прогулки была пятном, поскольку она пыталась вспомнить все, чему Тиерган когда-либо учил ее на их уроках телепатии. Все это казалось настолько банальным и бесполезным теперь. Имело ли значение, что она могла проектировать свои мысли на бумагу или читать мысли животных или передавать мысли на мили и мили? Что из всего этого удержит Олдена, если он начнет терять себя?

Она была так поглощена своими собственными заботами, что не заметила, как они достигли основания, пока она не споткнулась, ее ноги ожидали другую ступеньку, а нашли песчаный пол вместо этого.

Комната, в которую они вошли, была небольшой, квадратной и пустой. Единственной отличной чертой была огромная металлическая дверь с маленьким черным разрезом в центре.

— Они называют это место «Комнатой, Где Возможности Потеряны», — прошептал Олден.

Песок зашуршал перед ними, и Софи едва удалось не завизжать, когда другой гном-карлик вылез из земли.

— Вам было дано разрешение войти, — пробормотало странное существо сухим, резким голосом, когда оно стряхивало песчинки со своего ворсистого меха и прищурено смотрело на них темными глазами-бусинками. — Я — Крикор, буду вашим сопровождающим.

Олден слегка поклонился, и Софи попыталась скопировать его.

— Вы готовы? — спросил Крикор, двигаясь к металлической двери.

Олден протянул руку Софи… вероятно, чтобы успокоить ее, но он так дрожал, что было трудно чувствовать себя спокойной.

— Мы готовы как никогда не будем, — прошептал Олден. Потом он потянул Софи вперед и вставил свой кулон магсидиан в замочную скважину в центре двери.

Металлические замки щелкнули, но ничего не произошло, пока Крикор не сунул круглый диск магсидиана в тонкое место, скрытое в тенях на краю двери, будто закидывая монету в автомат прохладительных напитков.

Громоподобный хлопок разнесся по камере, и печать сломалась по краям, позволяя ярко-оранжевому свету просочиться через трещины.

— Смотрите в пол, когда пойдете, — посоветовал Крикор, когда открыл дверь. — Это спасет вас от вида безумия.

Первое, что заметила Софи, это запах.

Это не были гниль или разложение или отходы, которые она ожидала бы от тюрьмы. Не было ничего похожего на серу или магму, как должно было пахнуть в центре земли. Единственное слово, которое она могла придумать, чтобы описать запах, было «холодно». Если бы у безнадежности был запах, то так пахло Изгнание. Резкое, несвежее и горькое.

Также примечательным был звук. Он не был громким или сердитым. Никаких криков или ярости. Просто постоянные приглушенные стоны. Крики страдания. Или безумия.

— Насколько большое это место? — спросила Софи, ее голос отзывался эхом от пещеристых стен. Металлический коридор был усыпан окнами размером с иллюминатор и бесшовными дверями, и впереди он поворачивал, исчезая в мрачном свете.

— Не настолько, насколько ты думаешь, — сказал Олден ей, когда они шли по коридору. — Структура этого места — закрученная спираль.

Все-таки… там было много дверей.

— Я думала, что преступления у вас были редки.

— Изгнание — тюрьма для всех миров. Вот почему мы должны сохранять его местоположение настолько секретным. Не все виды столь же мирные как наш.

Почти как по команде, какое-то существо завизжало и ударилось о стену своей камеры. Софи придвинулась поближе к Олдену.

Несмотря на страхи, она проигнорировала предупреждение Крикора и смотрела на двери в надежде найти имя «Прентис» на сияющих надписях над ними. Но потом в одном из окон появилось лицо… мшистая зеленая кожа, щели для носа и коричневые клыки, выглядывающие из плоских губ. Софи отвела взгляд, но могла почувствовать, что он уставился на нее своими выпуклыми молочными глазами, когда они прошли мимо.

После этого она сосредоточилась на гладком, стерильном полу, наблюдая, как ее отражение деформировалось и перекашивалось, когда она пыталась не представлять, какие другие монстры скрывались за металлическими стенами. Они шли вперед и вперед, пока Софи не почувствовала головокружение от петляния коридора. И все же, чувствовалось, что они остановились слишком скоро, Крикор объявил:

— Заключенный, которого вы ищете, находится здесь.

Глава 24

— Здесь безопасно? — спросила Софи, когда Олден вставил магсидиановый ключ в простую серебряную дверь с надписью ФИНТАН.

Чувствовалось неправильным войти в тюремную камеру с только одним коротким, волосатым гномом-карликом, чтобы защитить их… где был Сандор с его выпуклыми мышцами и гигантским оружием, когда он был нужен ей?

— Заключенный находится в контролируемой камере, и мы ограничили его, — ответил Крикор.

— Но встань позади меня на всякий случай, — предупредил Олден.

Он начал поворачивать ключ, но Крикор остановил его.

— Ваши кулоны, — сказал он, протянув свои пушистые руки.

— Не могу поверить, что пропустил это. — Олден снял свой кристалл с бейлфаером и отдал его.

Софи повторила за ним. Ее запястья покалывали от воспоминания об ожогах, когда Олден объяснил, что Финтан мог из искр сделать пламя, и она надеялась, что это будет последний Пирокинетик, с которым она когда-либо столкнется.

Крикор отошел, и Софи спряталась за Олденом, когда он повернул ключ.

Сырой, холодный воздух ударил в них, когда он открыл дверь, и скрипучий голос произнес:

— Думаю, это означает, что Совет решил выполнить свои угрозы.

— Если ты не хочешь сделать это легче для всех, — ответил Олден. — Еще не поздно.

— О, слишком поздно. Слишком поздно.

Смирение в голосе Финтана укололо Софи в самое сердце. Даже если он принял это, каково было знать, что ты превратишься в один из бессмысленных дронов, наполняющих коридор своими безжизненными воплями?

— Признаю, я не думал, что они пошлют тебя, — добавил спокойно Финтан. — Предполагаю, что должен рассматривать это как комплимент. Они послали свою звезду.

Олден вздохнул и сделал несколько шагов вперед.

— Финтан. Прошу тебя, рассмотреть причину…

— О, ты не один. Интересно, — перебил Финтан. — Ты… прячешься там. Не нужно бояться. Они пошли на многое, чтобы удостовериться, что я совершенно безобиден.

Софи выглянула из-за Олдена.

Финтан был тоньше, чем она ожидала. Почти хрупко выглядящий с лазурными глазами и тонкими чертами. Если бы она увидела его, то никогда бы не стала подозревать его в том, что он участвовал в заговоре по уничтожению человеческого рода. Он был одет в ярко-красную одежду и был привязан к простому металлическому стулу в пустой, ледяной комнате.

— Удивительно, — прошептал он, смотря на ее глаза. — Ты — девочка, которая разлила в бутылку Эверблейз, да?

Софи кивнула, сосредоточившись на его ушах. Кончики закручивались сильнее, чем у Бронте, торча из его грязных светлых волос.

Его сухие губы сложились в усмешку.

— Разве это не великолепно? Эверблейз, — пояснил он, когда она нахмурилась. — Прошли годы с того момента, как я в последний раз видел его. Но это была замечательная вещь для созерцания. — Он смотрел в никуда, когда вновь переживал воспоминание. — Разве ты не почувствовала то, как огонь дышал от силы, энергии и жизни?

Флуоресцентный желтый огонь танцевал в разуме Софи, и она почти могла почувствовать жгучий жар и удушающий дым, когда огонь окружил ее.

— В основном, я просто хотела выбраться оттуда живой и помешать ему убивать невинных людей.

Его улыбка стала угрюмой.

— Предполагаю, что только Пирокинетик действительно может оценить величественность неостанавливаемого пламени. Огонь солнца на земле. Я бы хотел увидеть его снова до того, как…

Он закрыл глаза.

— Если ты расскажешь нам, что знаешь, не будет никакого «до того, как», — напомнил ему Олден.

— Мы оба знаем, что я никогда не покину эту холодную, пустую комнату… ни тепла, ни пламени… только твердый металл и несгораемая одежда. Жизнь без жара… без огня… так жить не стоит.

Он вздрогнул.

— Кроме того, — добавил он, передвинувшись настолько, насколько позволили его веревки. — Некоторые тайны стоят защиты.

— Значит, ты признаешь, что что-то скрываешь, — спросил его Олден.

Руки Финтана сжали металлические ручки его стула, делая суставы белыми.

— Наш мир сломан, Олден… и все, что Совет делает с этим, это осуждают любого достаточно храброго признать то, что у нас есть проблема. Ломайте наши умы, запирайте нас глубоко в земле, убеждайте себя, что мы — преступники. Но кто те, что разрушают жизни? Разрушают семьи? Запрещают людям использовать их способности, понижая их до рабочего класса…

— Пирокинез запретили, потому что твое неуемное стремление к власти убило пять человек. Ты поддержал решение, когда ушел из Совета.

— Это было прискорбной ошибкой, — прошептал Финтан. — И я понял необходимость перемен. Но тогда я жил жизнью, к которой они опустили меня. Меня рассматривали как Бездарного… не способного удовлетворить мою тягу к пламени. Эта ежедневная борьба с убегающим здравомыслием.

— Я не так уверен, что ты преуспел в этой борьбе.

Голос Олдена был холодным, но Софи не могла удержаться от крошечного чувства сочувствия к Финтану. Наличие особых способностей значило все в их мире. Она могла представить, какой срыв у него был, иметь способность и отрицать ее. И если его тело на самом деле жаждало этого…

— И это лишь малая проблема, — добавил Финтан, с нарастанием силы в его голосе. — Действуйте на свое усмотрение, потому что Совет позволит всему, что мы создали, пойти прахом. Кому-то приходилось подниматься и сражаться за то, что имеет значение… и несмотря на то, что я не тот, кто разжег первые искры, но я охотно помогу сохранить это пламя живым.

— Пламя было потушено! — крикнул Олден.

Финтан фыркнул от смеха.

— Забавная штука восстания. Вы не способны прекратить их, пока они не уничтожат все, что их подпитывает. И оттуда, где я сижу, я вижу множество причин для возбуждения. — Его взгляд встретился с Софи. — Она является частью этого не меньше, чем я… никогда не забывай это.

— Она не является частью чего-либо.

— Если это правда, тогда почему она здесь? — Он снова уставился на Софи, тем самым взглядом, который поднимал у нее желание увернуться или спрятаться, потому что он словно смотрел сквозь нее, нежели на нее. — Ты выбираешь неверную сторону, Олден. Если чей-то разум и должен быть взломан, то только ее. Она скрывает больше тайн, чем кто-либо другой.

— Достаточно! — Олден схватил его за плечи.

Софи заставила себя пропустить воздух в ее легкие и попыталась выбросить из головы эти ужасные слова, но они уже прочно укоренились в ее страхах.

— Достаточно, — повторил Олден. Он сделал глубокий вдох и повернулся лицом к Софи. — Ты готова к этому?

Она судорожно кивнула.

— Мне не приносит никакой радости делать это, — тихо сказал ему Олден. — Но эта группировка — это восстание, которое ты защищаешь — будет остановлено. Я сделаю все необходимое, чтобы уберечь то, что действительно важно.

Во взгляде Финтана пронзительно кричали миллионы презрительных оскорблений. Но все что он произнес — было:

— Хорошо, тогда, думаю, тебе лучше приняться за дело, не так ли?

— Да, думаю, стоит. — Олден отступил, приглаживая свои волосы и потирая виски. — Последний шанс.

Весь цвет стерся с лица Финтана, но он по-прежнему стискивал зубы и продолжал:

— Я не первый, кто приносит себя в жертву ради этого дела, и не я буду последним.

— И твоя жертва будет напрасной. Я найду в надломе все, что ты скрываешь.

— Ты никогда не найдешь это во время. Я знаю, как защитить свои тайны. И если мне удастся, я утащу тебя за собой.

— Ты лишь навредишь себе, если попытаешься. — Олден повернулся к Софи. — Мне нужно, чтобы ты сохраняла со мной физический контакт.

Софи была озадачена, ее ладони вспотели, как только она обвила пальцами его запястья.

— Что я… как я… я не знаю…

— Расслабься, Софи. Твоя задача невероятно проста. Все, что тебе нужно делать, это открыть для меня свой разум и оставаться на связи. Если ты почувствуешь, что мои мысли начинают уплывать прочь, просто позови меня, чтобы я мог привести себя обратно. Подумай, можешь ли ты с этим справиться?

— Но он сказал, что утянет вас за собой.

— Он просто пытается запугать тебя. Самое плохое, что он может сделать — это преградить мне путь в поиске того, что он скрывает прежде, чем его разум разобьется вдребезги. Просто держи глаза закрытыми и старайся не обращать внимания на то, что увидишь. Я буду работать настолько быстро, насколько смогу.

— Сколько это займет времени? — прошептала она.

— Не больше нескольких минут.

Финтан посмеялся, холодно и колко.

— Это ты так думаешь.

Олден не обратил на него внимания, прикладывая руки к его вискам.

— Вперед, Софи, и соединись с моими мыслями. Дай мне знать, когда будешь готова.

Она чувствовала себя слишком потрясенной, чтобы думать. Но она закрыла свои глаза, попыталась вытянуть свой разум и…

… подумала, что от недомогания может упасть прямо на пол.

Она сделала глубокий вдох и попыталась убедить себя, что это не отличается от получения новых навыков на ее уроке телепатии. Это не помогало ей так, как ей хотелось, но когда она попыталась снова, то смогла расширить свое сознание достаточно, чтобы достичь мыслей Олдена.

Его мысли заполнили ее голову, окутывая, словно мягкий бриз.

Нет причин для беспокойства. Я доверяю тебе.

Говоря ей не беспокоиться, он словно велел ей не дышать. Но все, что она сказала:

Будьте осторожны.

Ты тоже.

Она считала каждый вдох и выдох, задаваясь вопросом, как она узнает, что взлом памяти начался. Изменится ли что-нибудь? Будет ли это ощущаться по-другому?

Потом разум Олдена потемнел и стал холодным, а Финтан начал пронзительно кричать.

Глава 25

Софи крепче сжала запястье Олдена, заставляя себя оставаться на мысленной связи, когда поток изображений лился сквозь ее ум. Она старалась не заострять на них внимания, пыталась позволить им всем проскользнуть через ее сознание и исчезнуть.

Но Эверблейз горел слишком ярко, чтобы быть незамеченным.

Она видела глазами Финтана, как он и пять других эльфов в темно-оранжевых накидках протянули к небу свои руки. Она чувствовала пульсацию в его голове, когда он сфокусировал внимание на крошечных покалываниях теплоты, идущих от сверкающих звезд, но он сосредоточился, превозмогая боль, и досчитал до трех. Как один, все шестеро позвали тепло на землю.

С секунду тепло не обращало на них внимания. Потом шесть линий неоново-желтого пламени направились прямо на эльфов, увеличивая скорость с каждой секундой. Другие открыли от удивления рты и отступили, но Финтан не шелохнулся, раскрывая ладони и приказывая огню покориться его воле. Языки пламени закрутились и свернулись в огненный шар размером со слона, который навис над ними.

Слезы терзали его глаза, когда он впитал силу огня более чистого, более ценного, более прекрасного, чем когда-либо украшавшие землю. Но пламя отказалось оставаться ограниченным, и огненный шар вспыхнул, разливаясь дождем из частичек рассеявшегося огня.

Финтан укрыл свое лицо накидкой, но падающие искры зацеплялись за огнеупорную ткань и загорались. Он скинул одежду, обглоданную огненным языкам, и перепрыгнул через кромку пожара, скатившись по участку прохладной травы, которая еще не сдалась пламени.

Его грудь сковал кашель, а кожа покраснела, саднила и пульсировала от боли, которую он и вообразить не мог, словно его кололи сотни обжигающих игл.

Его первые ожоги.

Но он был жив.

И он был одинок.

Вспышки оранжевого хлестали среди желтых языков, и Финтан поднялся на ноги, понимая, что это были фигуры его друзей. Он кричал огню стихнуть, но пламя раздувалось выше, сверкая, словно смеясь над ним. Все, что он мог делать — это наблюдать за их безумными лицами, когда огонь набросился на них. Потом он упал на колени, и его вырвало.

Софи почувствовала желание сделать то же самое.

Она старалась выкинуть весь это ужас из своей головы, но похоже, что память обжигало следом за глазами. Она могла лишь беспомощно наблюдать, как Финтан вертел в руках свой следопыт, ненавидя себя за то, что не обращал внимания на душераздирающие крики своих друзей, когда он тянулся к свету.

И прежде, чем он исчез в ярком блеске, воспоминание рассыпалось.

Софи рванула обратно в свое сознание, как только картинка распалась на миллион блестящих осколков, которые поглотила темнота разума Финтана.

Олден тяжело вздохнул.

Вы в порядке? спросила она, сжимая его запястье.

Он разрушает воспоминания, не хочет, чтобы я видел их. Я должен работать быстрее. Соберись с духом.

Град изображений превратился в ледяной ливень. Потом в неистовый поток. Но воспоминания продолжали крутиться и вертеться, и когда Олден старался сосредоточиться на них, они превращались в густой туман, который все заволакивал.

Его Древний разум слишком силен, сказал ей Олден. Если я хочу спасти какое-нибудь воспоминания, то мне нужно, чтобы ты сильнее сконцентрировалась на мне.

Как я сделаю это?

Отправь немного энергии в его разум. Это похоже на передачу, но вместо слов — сила. Можешь это сделать?

Попытаюсь.

Софи убрала из головы всякие мысли и вынула всю энергию, хранящуюся в самом сердце ее разума. Она дрожала и гудела, как только окутала сознание вокруг нее, и крепко держась, Софи толкнула энергию прямо в голову Финтана, наполняя его теплотой.

Густой туман начал таять, но не исчез полностью.

Придется найти другой способ, сказал ей Олден, но его мысленный голос звучал утомленным.

Подождите… позвольте мне кое-что попытаться сделать.

Мысленная энергия, казалось, была мощнее внутренней… возможно, мозговой толчок — это то, что им нужно.

Она сосредоточилась на гудящей энергии на краю ее сознания, позволяя ей раздуваться и разрастись, пока не почувствовала, что ее голова была готова разорваться от давления.

Готовы? передала она, не желая застать Олдена врасплох.

На счет три, ответил он.

Один.

Два.

Три!

Она вытолкнула мысленную энергию из своей головы в самое пекло.

Только после того, как сила столкнулась с другой энергией, она вспомнила свой катастрофический матч по Заляпыванию против Фитца, когда она впервые выполнила мозговой толчок. Мысленная энергия и внутренняя не способны смешиваться и, пойманные внутри одного разума, они вертелись и крутились вокруг друг друга, превращаясь в вихрь тепла, который заставлял Финтана громко кричать.

Софи запаниковала, пытаясь вернуть энергию обратно, но Олден приказал подождать. Она задержала дыхание, когда вихрь энергии сжимался все крепче и крепче. Наконец, давление стало слишком большим, и оно рухнуло и разорвалось, испаряя мысленный туман и выявляя воспоминание, спрятанное под ним.

Какой-то эльф в длинных красных одеждах. Черты его лица были неясным размывшимся пятном мрака и цвета, но Софи увидела глазами Финтана, как он помог этому эльфу вытянуть его руку, свернуть пальцы в кулак особым образом и направить его в небо. Потом Финтан отпрыгнул, когда эльф тряхнул запястьями и маленький шар неоново-желтого пламени, оживающий, парящий над его ладонью.

Эверблейз.

Олден пытался сосредоточиться на этом воспоминании, но прежде, чем он смог это сделать, Финтан закричал, и волна тепла поднялась по руке Олдена, обжигая руки Софи.

Картинка разбилась вдребезги.

Весь поток воспоминаний трескался и раскалывался, разрушаясь на мелкие кусочки, по которым было невозможно что-то узнать. Софи сконцентрировалась вновь прежде, чем ее засосало в этот хаос, но она почувствовала, что сознание Олдена ускользает, внезапно оставляя ее в холоде.

Она резко открыла глаза, когда его запястье выскользнуло из ее рук, а его тело с глухим звуком упало на пол. Голова бешено пульсировала, а рука болела, но она не обращала внимания на боль, когда очертания комнаты стали четче.

Финтан сидел, прислонившись к своему креслу, что-то невнятно бормоча.

Олден лежал без сознания, глубокая рана на лбу покрывала его лицо красными полосами.

При виде этого у нее стянуло живот, и она старалась не смотреть на кровь, когда упала на колени и схватила его за плечи.

— Что случилось? — спросил Крикор, врываясь в комнату, когда Софи прокричала имя Олдена и, тряся, пыталась пробудить его.

— Я не знаю… Он, должно быть, ударился головой, когда упал.

Она трясла Олдена снова, но все было без изменений. Ничего не случилось и после того, как Крикор похлопал Олдена по щекам.

Крикор вытер кровь шерстью на своей руке и изучил рану. Затем он раскрыл веки Олдена, хмуро глядя на пустые белки глаз.

Софи взглянула на Финтана, который качался вперед-назад. В уголках его потрескавшихся губ появилась кривая улыбка.

Неужели он утянул Олдена за собой?

Из-за слез все стало размытым, но Софи моргнула, не пуская их. Сейчас было не время плакать. Пришло время стать проводником.

Она положила свои трясущиеся пальцы на виски Олдена, передавая его имя снова и снова, как только она вытолкнула свое сознание в его разум. В его голове чувствовались холод и темнота, и было слишком тихо. Ни шепота мыслей. Ни признака воспоминаний. Словно Олден ушел, а она бродила по пустоте.

Вы обещали, что ничто не пойдет не так, кричал ее разум, когда она развевала свои мысли, стараясь прочувствовать каждое направление сразу. Холод усиленно бил по ее мозгу, и было похоже, что просачивалась крошечная струйка. Но когда она пробралась сквозь тьму, она обнаружила что-то теплое. Как-то более четкое. Она следовала за этим чувством, пока не добралась до того, что напоминало небольшое пространство. Теплый уголок.

Но он тоже был пуст.

Вернитесь, требовала она. Вы нужны нам.

Она наполнила это пространство своими воспоминаниями о Фитце, Делле и Биане, людьми, которые любили Олдена и нуждались в нем, и которые никогда бы не стали прежними, если бы он их оставил.

Вам придется вернуться ради них.

Крошечная частичка света вспыхнула в темноте. Софи окутала ее своим сознанием, будто складывала ладошки вокруг только что родившегося пламени, защищая его от теней, которые могли погасить его. Она все больше питала его картинами семьи и друзей Олдена и притянула его в это укромный уголок. Местечко, чтобы позволить ему вырасти.

Свет и тепло стекались вокруг нее, наливая пространство воспоминаниями — счастливыми сценами с семьей и друзьями. Она вгляделась в свое собственное лицо, удивляясь, что нашла себя в этом наплыве.

Потом разум Олдена прошептал:

Я здесь.

Глава 26

Софи была не уверена, хотела ли она упасть без сил или заплакать, когда обвила руками Олдена и сжала его так сильно, как только могла. Его сердцебиение отзывалось у нее в ушах, а его грудь медленно поднималась и опускалась, дыхание становилось крепче, уверяя, что он был жив.

— Мне так жаль, — прошептал он слабым и дрожащим голосом.

Она откинулась назад, чтобы получше его разглядеть. Его прекрасные сине-зеленые глаза выглядели тусклыми и усталыми, а волосы спутались на лбу от крови, все еще стекающей по его лицу.

Она зажала рот.

Олден вытер щеку, нахмурившись, когда увидел красные разводы на своей руке.

— Это просто порез, — сказал он ей, когда прижал ладонь к ране. — Нет причин, чтобы расстраиваться.

— Возьмите, — сказал Крикор, протягивая ему волшебный флакон, формой напоминающий звезду. Внутри была темно-серая густая смесь, и Олден намазал немного на свой лоб. Она затвердела, как цемент, останавливая кровь.

— Благодарю, друг мой, — произнес он, протягивая флакон обратно.

Крикор кивнул.

— Вы правда в порядке? — спросила Софи.

— Лучше не бывает. За исключением, наверно, этого ожога.

Он показал ей его покрытую пузырями руку.

Ладонь Софи выглядела почти также, а Крикор не предложил никакого средства. Она приложила нежную кожу к металлическому полу, давая холоду успокоить ожог, когда спросила:

— Что случилось?

— Финтан вытянул тепло из моего тела и использовал его, чтобы обжечь меня… нас, — поправил он, указывая на ее руку. — С тобой все хорошо?

— Бывало и хуже.

— Да. Думаю, бывало. — Он повернулся туда, где сидел Финтан, прислонившийся к своему креслу, бормочущий и глядящий в никуда. — Ты дурак! Действительно ли это того стоит?

Финтан не ответил.

— Вы узнали от него что-нибудь? — тихо спросила Софи.

— К сожалению, нет. Он проделал хорошую работу, чтобы схоронить все, что мы хотели увидеть. Огромной энергии, которую ты послала, было достаточно, чтобы уничтожить его защиту, но ожог разрушил мою концентрации быстрее, чем я смог сфокусироваться на изображениях, и когда я пытался вернуться обратно, его разум разбился вдребезги и потащил меня вниз. Сейчас он слишком далеко от нас, чтобы продолжить какие-либо дальнейшие исследования.

Олден привстал, опираясь о землю своей здоровой рукой, произнося слово, которое Софи никогда прежде не слышала. Она предположила, что оно было не из «хороших» слов.

— Вы думаете, стоит проникнуть в его разум еще раз? — тихо спросила она. — Возможно, там есть что-то…

— Так далеко… слишком опасно, Софи. Сломанный разум подобен зыбучим пескам. Он ослабляет твое сознание, завлекая вовнутрь себя. — Он взглянул на свою руку и осторожно согнул обожженные пальцы. — Если бы ты не вытащила меня обратно, я бы затерялся там навсегда. Как ты нашла меня?

— Понятия не имею. Я просто пыталась использовать все, что могла придумать. Я не собиралась останавливаться в поисках.

Софи опустилась к Олдену, когда он еще раз обнял ее, позволив его устойчивому сердцебиению успокоить ее и сказать, что он был в порядке.

Он хотел знать подробности, и она рассказала ему, как проходила сквозь ледяную тьму и следовала за теплом, оставшимся небольшим укромным уголком в его разуме.

— Укромным уголком?

— Да. Он был наподобие спасительного пятнышка, как-то так. На нем было проще сконцентрироваться, и я начала звать вас к себе. Сначала вы никак не реагировали, но я заполнила этот уголок воспоминаниями о семье, и через несколько минут вы нашли меня.

— Я помню это. Отчасти. — Он отпустил ее и вытер свои глаза.

— Что вы еще помните? — прошептала она, надеясь, что этот вопрос был уместен.

— Не много. Я вообще не понимал, кто я… но я чувствовал, что чего-то не хватает. Чего-то, что я должен был знать, но что было за гранью моего понимания. Я пробивал путь к «этому чему-то», но не мог достичь его, как вдруг почувствовал тонкую струю тепла и последовал за ней. Вокруг меня вдруг появилось великое множество воспоминаний, людей, которые казались такими родными, хотя я не помнил их. Пока я не увидел твое лицо во всем этом круговороте и не услышал твой голос… затем все обрушилось в одно место, и я осознал, что должен бороться ради людей, за которых я в ответе. Это придало мне сил освободиться.

Слезы потекли по его щекам. Софи вытерла несколько из них.

— Мне ужасно жаль, что тебе пришлось сегодня это все пережить, Софи. Но я должен признаться… Я рад, что ты была здесь. Я никогда бы не прошел через это, если бы ты не была моим путеводителем.

— Но я потеряла вас…

— Нет, я сам заблудился. И поверь мне, никто не смог бы спасти меня так, как это сделала ты. За все годы моей жизни я никогда не слышал об «укромном уголке», который ты нашла. Я подозреваю, что уникальность твоего разума сделала тебя единственной, кто мог обнаружить его.

Она выпрямилась.

— Вы думаете, я смогла бы спасти Финт…

— Финтан сломан, Софи, он не потерялся. Это совершенно разные вещи. — Он повернулся к Финтану, по лицу которого тонкой струйкой текла слюна. — Здесь больше нет смысла оставаться. Нам надо возвращаться домой.

Олден встал, качаясь, так сильно, что Крикору пришлось поддержать его.

— Все хорошо, — пообещал он, когда заметил хмурый взгляд Софи. — Просто немного кружится голова. — Он указал на свою рану, которая раздулась и покраснела вокруг твердой цементной замазки.

— Элвин сможет вылечить ее? — спросила она, когда последовала за ним из камеры.

— Я пока не столкнулся с недугом, который не мог исцелить Элвин… хотя, ты, кажется, была полна решимости озадачить его эти прошлые пару месяцев.

Софи постаралась улыбнуться. Она могла бы обойтись без напоминаний о своей последней проблеме со здоровьем. Она все еще надеялась, что это пройдет.

Крикор закрыл дверь, заглушив стоны Финтана. Он вручил им кулоны бейлфаера и указал налево.

— Полагаю, вы можете найти путь к выходу? Я должен позаботиться о заключенном.

— Конечно. — Олден вернул ему флягу из магсидиана и кивнул, немного вздрогнув. — Мы не можем в полной мере отблагодарить вас за вашу помощь.

Крикор кивнул, пихнул флягу куда-то в свой ворсистый мех и вернулся в комнату Финтана. Слабый, сломанный смех Финтана заполнил коридор, прежде чем дверь закрылась, и у Софи было ужасное ощущение, что этот звук будет преследовать ее в кошмарах в течение многих месяцев.

Она не высовывалась, когда повернулась, чтобы следовать за Олденом по изогнутому коридору, но мысли продолжали ворочаться с каждым шагом.

Они ушли ни с чем.

Они прошли весь этот путь. Рисковали душевным равновесием Олдена. Взломали разум Финтана.

Для чего?

В пустую. В пустую. В пустую.

Крошечные кусочки, которые они изучили, не могли быть тем, чего желал Черные Лебедь. Их подсказки всегда куда-то вели, давали ей что-то новое, чтобы продолжать.

Олден должно быть ошибался. Зацепка должна иметь значение…

Мысли в голове Софи резко остановились, ее глаза бродили в поисках светящихся красных букв на дверях, надеясь, что она не пропустила самого важного. Она читала название за названием — большинство были такими длинными и незнакомыми, что она не могла произнести их — и только когда она была готова сдаться, увидела то, что ей было нужно.

Прентис Эндал.

Она знала, что разум Прентиса предполагался, как бесполезный, но Прентис был Хранителем. Он знал, как спрятать секреты далеко в недоступных местах. Возможно, даже Черный Лебедь обучал его делать это, и вот почему они отправили ей подсказку.

— Что-то не так? — спросил Олден, когда она остановилась. — Ты…

Его голос умолк, как только он обнаружил имя на двери.

Софи приготовилась к очередной лекции. Но Олден просто внимательно посмотрел на сверкающие буквы, бледнея с каждой секундой.

Они безмолвно подошли к иллюминатору, он почти притягивал их к себе. Софи пришлось набраться мужества, чтобы заглянуть в него.

Комната была маленькой и тусклой с набитыми стенами. Сгорбленная фигура в какой-то спутанной на вид смирительной рубашке сидела на узкой кровати, тихонько покачиваясь из стороны в сторону. Его темная кожа была гладкой от пота, а его стеклянные глаза дергались, когда он что-то себе бормотал.

— Он не заслужил этого, — прошептал Олден спустя минуту. — Я не должен был позволять…

Его голос надломился.

Софи думала, что он заплачет, но вместо этого он закричал:

— Почему ты не сказала мне правду? Я бы понял!

Прентис не отзывался. Он даже не моргал. Просто качался, бормотал и дергался, словно он и правда был так бесполезен, как утверждал Олден.

Но он должен был ответить.

Должен. Был. Ответь.

Ничто иное не соответствовало ключу к разгадке… и когда бы у нее еще появился шанс исследовать разум кого-то из Черного Лебедя?

Ее мозг так устал от всего, чтобы покончить с этим, но Софи впитывала любую дополнительную энергию, какую только могла, приложила свою ладонь к стеклу и представила, что касается кожи вокруг висков Прентиса.

— Что ты делаешь? — спросил Олден, как только она закрыла глаза.

Софи не ответила.

Последнее, что она услышала, был крик Олдена:

— Нет!

Потом весь мир исчез, и она протолкнула свои мысли в разум Прентиса.

Глава 27

Первое, что она почувствовала, это непроницаемую колючую темноту, толкающую и давящую на ее мысленный барьер. Она пыталась бороться, но тени были безжалостны, а самые холодные нашли способ пробиться.

Последовали изображения, такие же четкие и ясные, как обычные воспоминания. Но они были неверными. Все цвета были ложными. Каждый звук — искажен. Казалось, что действительность была разбита, смыта и собрана вновь в нечто иное.

Деревья дождем лились из серо-зеленых облаков, когда они падали, их темные ветви, словно скрюченные руки, тянулись к Софи. Звери вскочили с земли, горящей звездами, обнажили свои клыки и погнались за ней по холмам, покрытым небесным ковром. Светящиеся глаза пробирались сквозь кусты, усыпанные синими ушами, а бабочки с ярко-красными губами шептали что-то невнятное. Софи искала какую-нибудь подсказку, какой-нибудь ключ, чтобы перевести то, что она видела, но казалось, во всем этом не было никакого смысла.

Просто запутанные мысли в запутанном разуме.

Эти картинки переплетались, опутывая ее и затягивая все глубже. Она вновь пробилась сквозь тьму и попала на улицы разрушенного города. Затуманенные и потрескавшиеся кристальные постройки были непонятной смесью сооружений, которые Софи видела повсюду в Затерянных Городах: закрученные замки Этерналии втискивались среди серебряно-заостренных шпилей Атлантиды, смешиваясь с блестящими усадьбами, которые обвивались вокруг пирамиды Ложносвета. В центре всего этого был фонтан, две золотые фигуры, стоящие в бассейне, держались за руки, когда цветные струи воды поливали их со всех сторон. Между ними появилась тень девочки и исчезла среди зданий, разбивая все, чего она касалась прежде, чем погрузилась в море осколков.

Софи нырнула следом за ней.

Она опускалась все ниже, ниже и ниже, чувствуя, что разум Прентиса похолодел, стал неразборчивее, как только она очутилась в бесцветном пространстве, лишенном любого звука и цвета. Пузырь из ничего. Она прислонилась к его стенкам, но какая-то сила отшвырнула ее обратно. Затем напротив нее появилось лицо, бледное и без каких-либо очертаний за исключением двух сине-зеленых драгоценных камней вместо глаз. Чем больше она всматривалась в них, тем больше кружилась ее голова, до тех пор, пока она не потеряла способность определить, где верх и где низ, откуда она пришла или как ей вернуться.

— Нет причин беспокоиться, — прошептало лицо, в то время как смех заполнял все пространство. Голос был молодым и, прежде всего, детским. Затем лицо разбилось на миллионы крошечных частичек, и наступила глубокая тьма, окружая ее и впиваясь в нее, как иголки. Какая-то часть ее понимала, что они не прикасались к ней, но это все равно не сделало боль менее реальной. Она хотела вопить, или кричать, или звать на помощь… но у нее не было рта. Она была лишь пятном сознания.

Бестелесным разумом.

Иглы света превратились в электрические, пронизывая ее крошечными толчками, до тех пор, пока все, о чем она могла думать были их уколы и боль. Она была в ловушке. Застряла в этом кошмарной мире, где тени проказничали, а свет атаковал, и она была здесь никем. Никем.

Нет.

Она была кем-то.

Но кем она была?

Это был вопрос, на который она всегда знала ответ, но он словно стерся паникой и болью, ушел за пределы ее досягаемости… за пределы обжигающих огней.

Она должна была найти его. Даже, если это трудно будет сделать. Даже, если будет больно.

Она начала пробираться сквозь крупицы света, позволяя им царапать, обжигать и все больше уничтожать ее сознание. Затем она снова начала падать. Ниже, ниже и ниже, в невидимую пропасть. Падая так глубоко, она понимала, что никогда не сможет самостоятельно остановиться.

Но без мучивших ее колющих лучей, она нашла ответ на свой вопрос.

Я — Софи Фостер.

Она передавала эти слова, чтобы сделать их более реальными, и тонкий лучик белого света рассек темноту. Она обвила свой разум вокруг него, цепляясь за якорь спасения и паря во тьме, без понятия куда идти или что делать. Веревочка света вспыхнула. Затем ее окружило дуновение тепла, создавая шум, как только тени изогнулись и скрутились в образ. Черная птица.

Черный лебедь.

Он расправил крылья и нырял. Софи видела, как он падал, от удивления не веря тому, что она видела.

Пусть прошлое станет твоим путеводителем.

Она отпустила луч света, падая, падая и падая так быстро, так сильно, чтобы догнать этого лебедя. Она схватила его за крылья и крепко вцепилась в них, когда птица устремилась вниз, изогнулась, отклонилась и, наконец, вырвалась в мир солнечного света, голубого неба и холмов, покрытых зеленой травой. Но этот мир был слишком ярким и слишком сверкающим. Почти ослепляющим.

Лебедь — сейчас это была настоящая птица — прокатился с Софи по мягкой земле, пока не столкнулся с ногами женщины, сбивая ее. Ее мелодичный смех зазвенел в воздухе, когда она упала в эту запутанную кучу. Потом она вытянулась, прижимая, хлопающего лебедя своими руками и нашептывая ему, чтобы он успокоился.

Девушка выглядела лет на двадцать, с длинными светлыми волосами, закрученными в локоны, и в фиолетовом платье. Софи никогда раньше ее не видела, но в ней чувствовалось нечто знакомое, особенно когда она улыбалась. Эта улыбка заставляла ее бирюзово-голубые глаза сверкать точно также как и глаза Эделайн в те редкие моменты, когда она освобождалась от своей печали.

Джоли.

Ты можешь видеть меня? Софи передала ей эту мысль, понимая, что это было сумасшествие.

Джоли не ответила. Вместо этого она обернулась и посмотрела на лебедя, ковыляющего к ее ногам, и протянула руку, чтоб вырвать у него черное перо.

Я не понимаю, передавала Софи, желая закричать, когда получила в ответ лишь тишину. Что это значит?

Джоли засмеялась.

— Все будет хорошо.

Ее голос был похож на голос Эделайн, Софи почувствовала озноб. Потом Джоли повернулась к ней, и ясность в ее взгляде ощущалась иначе, чем другие зрительные восприятия, словно в этот раз это был не сон или воспоминание.

— Мы должны верить, — сказала она Софи, и ее улыбка начала увядать.

Верить во что? Верить кому?

Джоли не ответила. Она просто посмотрела на небо и сказала:

— Тебе нужно идти.

Как? И что ты здесь делаешь? Что это значит?

Джоли взяла лебедя длинными, изящными руками и подкинула его в белоснежные облака.

— Следуй за милой птицей по небу.

Лебедь расправил свои широкие черные крылья и взмахнул ими, как только картинка разбилась в пыль. Но взлетевшие тени толкнули Софи вверх, вместо того, чтобы потянуть вниз. Осколки воспоминаний пытались охватить ее, как только она поднялась, но она двигалась слишком быстро, расплываясь во тьме, пока та не стала серой, затем белой, а потом она вернулась в свое тело, задыхаясь, трясясь и извиваясь в руках, которые держали ее зажатыми, словно тиски.

— Никогда больше так не делай! — прокричал Олден.

Глава 28

Софи привыкла к головным болям, но она никогда не испытывала ничего подобного удару молнии, который врезался в ее мозг, гремя, разрывая, сокрушая и обжигая, когда она открыла глаза.

— Просто дыши, — шептал Олден, сжимая ее руку. — Это пройдет.

Она делала то, что он говорил, пытаясь сосчитать свои вдохи, чтобы отвлечься от боли. Но не могла собраться, и ей пришлось начинать сначала. На третий или четвертый раз она одолела первую сотню, головная боль отступила, медленно сползая обратно в некое темное место, откуда и пришла.

Она медленно открыла глаза, давая своему мозгу время привыкнуть.

Слабое голубое свечение от огонька бейлфаера Олдена было единственным светом, а в комнате, в которой они находились, был песочный пол и огромная металлическая дверь. В какой-то момент Олден должно быть перенес ее в Комнату, Где Потеряны Шансы, хотя она понятия не имела когда. Она потеряла сознание?

Олден помог ей привстать, прислонив ее к своему плечу.

— Спасибо, — прохрипела она, морщась, когда услышала свой надломленный голос.

Олден не реагировал.

— Я знаю, вы злитесь…

— Ты думаешь, я злюсь? — Его возглас эхом отразился от стен, что, безусловно, говорило, что он был зол. — Я думал, я потерял тебя, Софи.

— Но я здесь. Я в порядке. — Она заставила себя встать самостоятельно и старалась не качаться слишком сильно, когда кровь ударила ей в голову, делая все расплывчатым. — Я просто… Я думала, Прентис мог скрывать что-то важное, что я должна найти.

— Его разум разрушен! — Олден широко раскрыл глаза, глубоко вдохнув несколько раз прежде, чем заговорил снова. — Все, что у него осталось — это расколотые воспоминания, которые разбились вдребезги… лабиринт безумия, такого запутанного, что он затянет тебя и никогда не даст спастись.

— Знаю. Но я думала, что с тех пор, как он был Хранителем, возможно, было воспоминание, которое он припрятал, ожидая, когда я найду его.

Олден вздохнул. И этот эпический вдох звучал одновременно утомленно, раздраженно и безнадежно.

— И нашла?

— Я не знаю, — призналась она.

Она закрыла глаза, представляя лебедей, которых она видела среди хаоса. Теневой лебедь едва сформировался после того, как она передала свое имя, почти как будто он был послан за ней. И это привело ее прямой к тому теплому, безопасному месту с Джоли и настоящим лебедем, которое не чувствовалось подобным воспоминанию…

— Вы думаете, что Прентис мог общаться со мной? — спросила она спокойно.

— А что? — Олден наклонился вперед, его глаза стали слишком большими, когда он взял ее за плечи. — Ты видела что-то?

— Я видела черного лебедя с… женщиной.

Она думала сказать ему, кого видела. Но если бы она рассказала Олдену, что видела, как Джоли общалась с черным лебедем, она знала, что он бы подумал то же, что подумала она. То же, что, как было похоже, пытался сказать ей Прентис.

Джоли могла быть частью Черного Лебедя?

Что бы подумал Грэйди, если бы узнал?

— Ты видела лицо женщины? — спросил Олден.

— Я никогда не видела ее прежде. — Это не была полностью ложь. Она никогда не видела Джоли лично… и она никогда не видела ее фотографии в этом возрасте. — Но она говорила с лебедем. И затем… было такое чувство, что она говорила со мной. Она сказала мне «следовать за красивой птицей через небо». Это что-нибудь значит?

— Я… — Олден отпустил ее и спрятал свое лицо в руках.

— Вы в порядке?

— Моя голова… я просто… — Он прижал ладони ко лбу как, будто пытался выжать головную боль. — … прости. Это был долгий день. И я знаю, ты думаешь, что Черный Лебедь хотел, чтобы ты нашла именно это, но Прентис больше не способен на рациональные, последовательные мысли.

— Может ли часть его все еще быть где-то там? Глубоко запертая?

— Будем надеяться, что нет, Софи. Будем надеяться, ради Прентиса, что он не осознает, что все еще жив. Быть пойманным в вечную ловушку постоянного безумия — это ужасная судьба. Гораздо, гораздо худшая. — Он вздрогнул.

Она знала, что Олден был прав. Но не могла стряхнуть чувство, что какая-то крошечная часть Прентиса пыталась сказать ей что-то. Что-то настолько важное, что он цеплялся за ту последнюю часть своего здравомыслия все это время.

Олден потер свои виски, вздрагивая от каждого давления пальцев.

— Ты видела что-нибудь еще?

— Ничего, что имело бы смысл. Это был хаос изображений. Единственное, что я действительно узнала, это вас.

— Меня?

— Ну, я вполне уверена, это были вы. Я видела лицо с бирюзовыми драгоценностями вместо глаз. Оно наклонилось, уставилось на меня, а затем прошептало, «нет причин волноваться».

Даже в тусклом свете бейлфаера Софи смогла увидеть, как побледнел Олден.

— Э-это последнее, что я сказал ему. Перед взломом. Он молил меня убедиться, что его семья в безопасности, и я обещал, что у него нет… — Его голос пропал, а все тело трясло. — Он помнит. Я не могу поверить… Я никогда не думал, что он… Я…

Он сжал руками голову и застонал.

— Что-то не так? — спросила Софи, как только он повалился вперед.

— Моя голова. — Он смог вздохнуть. А потом его тело обмякло.

Она повернула его лицом к себе, зовя по имени и тряся за плечи. Серое вяжущее вещество спало с раны, выпуская новые струйки крови.

— Олден, пожалуйста, вы меня пугаете.

Он не отвечал.

Софи оглянулась в поисках Крикора, желая, чтобы тот появился из песка. Но в пустой комнате в середине земли были только она и Олден. И Софи понятия не имела, что делать.

Она нащупала волшебный флакон, поднося его к голубому кулону, но свет был слишком слабым, чтобы выдавить луч. Должна была быть какая-то хитрость, которую она не знала, она ни за что не могла перетащить Олдена через все эти ступени.

— Пожалуйста, Олден… очнитесь, — молила она, когда вынула свой импартер и прокричала имя Элвина.

Серебряный квадрат оставался бледным, он не реагировал ни на имя Грэйди, ни Эделайн.

Он трясла Олдена сильнее.

— Как мне доставить нас домой?

Ответа по-прежнему не было.

Фитц, передала она, заставляя себя сосредоточиться, несмотря на панику. Она нарисовала в своем разуме Эверглен, пытаясь вспомнить, что она делала, когда была заложницей и звала Фитца почти через весь мир. Фитц, пожалуйста, скажи, что слышишь меня.

Тишина.

У нее на глазах выступили слезы, и она изо всех сил пыталась думать о чем-нибудь еще, что она могла сделать.

Фитц, пожалуйста. Я не знаю, что делать.

Софи? Ты меня слышишь?

Фитц! Сейчас она плакала. Фитц, ты должен помочь мне, он ранен, и он не без сознания, а я не могу вытащить нас отсюда.

Стой, стой… успокойся. Кто ранен? Где ты?

Я… Мне нельзя говорить тебе…

Софи, давай… Если тебе нужна помощь, то тебе придется сказать, где ты.

Она взглянула на Олдена. Его рана стала шире, пропитывая песок красным.

Я в Изгнании.

В ИЗГНАНИИ???

Да… с твоим папой… и у него рана на голове. У него кровь. Много крови.

Приведи его сюда. Я попрошу Элвина встретить вас у ворот.

Я не могу. Нам придется использовать этот волшебный кулон, а я не знаю, как с ним работать. Ты знаешь что-нибудь об этом?

Я никогда не слышал о нем. Не можешь спросить кого-нибудь?

Здесь никого больше нет… а я не могу привести в чувства твоего отца.

Но… возможно, ей не нужно было.

Информация была где-то в памяти Олдена. Если бы она изучила его разум, то точно нашла бы ответ.

Она сделала глубокий вдох, собирая свое внимание.

Софи, ты здесь? предал Фитц. Что происходит? Что я должен делать?

Подожди… Я кое-что попробую.

Прежде, чем Фитц смог возразить, она перекрыла его передачи и толкнула свое сознание в разум Олдена.

Он отличался от того, что она ожидала. Неразборчивый и тусклый.

И острый.

У его мыслей были грани, грубые зубцы, которые царапали и натирали, когда она пробиралась сквозь них, передавая имя Олдена снова и снова. По крайней мере, его разум не был пуст. Были воспоминания, за которые можно было зацепиться, но они были спутаны и закручены в ледяной смеси, и Софи не знала, как в них разобраться.

Потоки холода просачивались в ее сознание, но она не обращала внимания на дрожь и сосредоточилась на тонких ниточках тепла, которые, чувствовала, были разбросаны по всему разуму Олдена. Софи собрала их вместе, когда умоляла его вернуться, рассказывая, как напуганы она и Фитц, и то, как сильно ей была нужна его помощь.

На протяжении нескольких ужасных секунд ничего не происходило. Потом Олден вздохнул и открыл глаза.

Его грудь вздымалась, а сам он схватился за голову, как только очнулся, тяжело дыша.

— Что случилось? — спросил в перерыве между кашлями.

— Я не знаю… вы просто упали в обморок и не просыпались. — Она тихонько всхлипнула, и когда сказала это, Олден взглянул на нее, его взгляд вдруг стал яснее.

Он очнулся, передала она, надеясь, что Фитц услышал ее. Мы скоро будем.

— Ох, Софи, мне так жаль. Я думал… Я даже не знал. — Его дрожащие руки нащупали волшебный кулон, он держал его рядом бейлфаером. — Позволь мне вытащить нас отсюда.

Он вертел кристалл бейлфаера, пока не нашел нужную сторону и не коснулся кончиком волшебного кулона этой грани. Черный камень стал переливаться, освещая землю почти слепящими лучами света.

Олден не мог встать, поэтому взял Софи за руку и сказал ей сосредоточиться. Он окатил их леденящим светом, уносящим прочь из Изгнания.

* * *

Внезапный солнечный свет чуть не ослепил ее, когда Софи кувырком пронеслась по песку, но палящий зной был облегчением после арктической дрожи во время прыжка. Она чувствовала себя так, словно была поглощена лавиной и выброшена посреди бури.

Легкий ветерок проносился по пустыне, перехватывая дыхание в горле. Олден отплевывался и кашлял, когда тихонько сел рядом с ней.

— Прости, — пробормотал он, когда его дыхание успокоилось. — Мне очень жаль, что я потерял там сознание. Этот ушиб на голове должно быть серьезнее, чем я думал.

Софи старалась не смотреть на рану.

— Нам нужно доставить вас к Элвину. Вы готовы для следующего прыжка?

— Думаю, да, — он искоса взглянул на песок, где крошечные красные капли покрывали пятнами белоснежные крупинки. — Я вижу немного размыто, так что мне понадобится твоя помощь со следопытом.

Он нащупал и вытянул тонкую палочку из своего кармана на рукаве и дал Софи указания, как прокрутить кристалл до нужной грани. Она замкнула его в нужно месте и взяла Олдена за руку.

— Я знаю, этот день был сущим приключением… но теперь нет причин тревожиться. Все будет хорошо.

Так или иначе, она окутала его большей частью своего сознания. Ее голова болела от сверхнапряжения, но она не пошла на риск во время прыжка.

Она в целости доставила Олдена домой.

* * *

— Наконец-то, — прокричал Фитц, как только стали видны сверкающие ворота Эверглена. Он бросился им на встречу, а следом за ним и Элвин.

— Прости. — Софи пыталась встать, но волна головокружения сбила ее. — Я доставила нас сюда так быстро, как только смогла.

Она заметила замешательство Олдена и рассказала об обращении к Фитцу за помощью.

Элвин вертел в руках затвердевшую смесь с раны Олдена.

— Что это такое?

— Лекарство гномов. — Олден взял Фитца за руку и тот поднял Олдена на ноги, встать сам он был не в состоянии. Фитц закинул руку Олдена себе на плечи и удерживал на себе большую часть веса отца.

Элвин присвистнул.

— Что ж, ты очень сильно пострадал, но мы поможем в кратчайшие сроки встать тебе на ноги должным образом. А как на счет тебя? — Он опустился на корточки, чтобы изучить Софи, щелкая своими пальцами и образуя вокруг нее голубую сферу.

В глазах Софи вспыхнул свет, вызывая очередную головную боль.

— Ты тоже не в порядке, — сказал ей Элвин, когда она вздрогнула. — Я начинаю думать, что твоя склонность к несчастным случаям становится заразной.

Олден устало рассмеялся.

— В этот раз это было из-за меня, Элвин. И мне очень повезло, что я взял с тобой Софи. — Он сильнее сжал плечо сына. — Очень, очень повезло.

— Почему вы были в Изгнании? — допытывался Фитц.

— Это секретная информация. Даже ты не должен был знать, что мы были там.

— Простите, — пробормотала Софи.

— Тебе не за что извиняться, Софи. Ты оказалась в безвыходной ситуации. Это моя вина. Как и за многие вещи…

Он снова сжал руку на руке Фитца, но на сей раз было похоже, что он цеплялся за него.

— Ну, пошли, — сказал Элвин, закидывая Софи на плечо.

— Я сама могу идти!

— Возможно, но я не буду рисковать.

— Это Олден пострадал… а не я.

— Тоже верно. Но именно ты чуть не исчезла.

Глава 29

— Я не понимаю, — сказала Софи, когда Элвин усадил ее на огромную кровать с балдахином в одной из огромных гостевых комнат, расположенных на верхних этажах Эверглена. Это была та же кровать, в которой Софи проснулась, когда чуть не исчезла. — Как я могу быть исчезнувшей? Я ведь ношу нексус.

— Это я и пытаюсь выяснить. — Он взял ее запястье, разглядывая внутреннюю часть в метре от себя. — Ты делала во время прыжка что-нибудь по-другому?

— Я окутывала часть своего сознания вокруг Олдена, чтобы быть уверенной, что в целости доставлю его домой. Но мой нексус должен был удержать меня и не важно, насколько я концентрировалась, верно?

— Именно для этого он и предназначен.

Она отвернулась, не желая вызывать еще одну головную боль, как только Элвин ярко осветил ее запястье оранжевым светом.

— Нексус работает, — произнес Элвин через секунду.

— Тогда должно быть это какая-то ошибка.

— О, ошибки нет. Посмотри сама. — Он протянул ей серебряное зеркало с туалетного столика.

Софи широко открыла глаза от удивления.

Все ее цвета были стерты, оставляя губы и щеки таким же бледно-белыми, как и кожу. Даже глаза выглядели скорее серыми, нежели карими.

— Не беспокойся… выглядит хуже, чем есть на самом деле. Когда это серьезно, твоя кожа начинает просвечивать. А когда смертельно, ты почти исчезаешь. Когда Фитц нашел тебя в прошлый раз, были части, которые я едва мог у тебя увидеть.

Софи вздрогнула.

— Ты ведь смог вылечить это?

— Да, только мне пришлось приготовить немного Ослабляющей Подпитки, которую придумал Кеслер, без лимбиума. А тем временем я хочу, чтобы ты выпила это. — Он протянул ей бутылочку Молодости. — И постарайся отдохнуть.

Он намазал ее ожоги фиолетовым бальзамом и перевязал руку влажной шелковой тканью.

— Я должен позаботиться об Олдене. Ты в порядке?

Софи кивнула.

— С ним все будет хорошо?

— Конечно, он немного побит, но это ничего, я могу с этим справиться. Просто постарайся расслабиться. Я скоро вернусь.

Она опустила бутылочку Молодости, стараясь не смотреть на свои бледные руки, когда ставила пузырек на столик у кровати.

С ней все было хорошо.

Она даже не чувствовала себя по-другому. Просто уставшая и измученная.

Софи закрыла глаза и легла на подушку, надеясь получить столь необходимый сон. Но ночные кошмары не давали ей отдохнуть.

Огонь и хаос из воспоминаний Финтана. Сумасшествие и неразбериха у Прентиса. Все эти ужасы, которые она видела на протяжении всех исследований, смешались с ее собственными страхами и сложились вместе в величайший кошмар, который показал ее разум.

Но самым ужасным было воспоминание, которое она не помнила, что видела.

Прентис, привязанный к креслу в круглой комнате с проекциями на стенах. Софи была там однажды, когда Олден провожал ее в офис Кинлина в Атлантиде. Но в этот раз все экраны проецировали одно и то же изображение.

Знак лебедя.

Прентис тихо смотрел на свои колени, когда Кинлин кружил вокруг него, выкрикивая вопросы. Наконец, Кинлин сжал свои руки и потянулся к вискам Прентиса. Прентис не отбивался, не сопротивлялся, не делал ничего, только смотрел на человека, чьи глаза Софи видела в воспоминании.

На Олдена.

Софи могла чувствовать злость и печаль Олдена, когда Прентис извивался и кричал, и она, вздрогнув, проснулась, надеясь похоронить пагубное воспоминание так глубоко в своем разуме, чтобы оно никогда не всплывало вновь. Но у нее было чувство, что оно будет преследовать ее так же, как преследует Олдена.

— Прости, не хотел напугать тебя, — сказал Фитц, заставляя ее подскочить.

— Нет, это не ты, — ответила Софи, когда смогла снова нормально дышать. — Просто был плохой сон.

Он сел рядом с ней на кровать.

— Прости.

Софи пожала плечами.

— Как твой отец?

— Спит под успокоительным. Элвину нужно было сделать какое-то глубокое восстановление тканей в ране на голове, поэтому он усыпил его на время.

— Но с ним все будет хорошо?

— Так говорит Элвин. И Баллхорн не беспокоит, так что думаю, он в порядке.

Банши кричали только тогда, когда кто-то находится в смертельной опасности, хотя было еще хуже, когда они лежали рядом с кем-нибудь. Это значило, что смерть была совсем близко.

— Что там произошло? — тихо спросил Фитц.

— В общем-то, одно несчастье за другим.

— Ясное дело! — Он достал маленький синий пузырек с распылителем. — Элвин приготовил это для тебя. Вдохни.

Он побрызгал у ее носа, и Софи вдохнула лекарство, закашлявшись, как только покалывающая влага ударила ей в нос.

— Как в старые добрые времена, — с грустью сказал Фитц. — Я обычно сидел тут, давая дозами лекарство, наблюдая, как частички цвета медленно выступали у тебя на лице, надеясь, что ты проснешься.

— Ты?

Он кивнул.

Если бы она могла покраснеть от смущения, то точно бы сделала это.

— Потом, конечно же, ты очнулась в один из тех немногих моментов, когда мама заставила меня пойти отдохнуть. — Он усмехнулся, но в его глазах по-прежнему была печаль.

— Прости, Фитц.

— Это не твоя вина, хотя ты знаешь, как вызвать у меня сердечный приступ. Когда твои передачи прекратились сегодня, я чуть не бросился в Этерналию и не стал биться в двери Членов Совета, пока они не доставили бы меня к вам.

— Я рада, что ты не сделал этого.

— Я тоже. Наверно. Хотя, похоже, что ты смогла воспользоваться какой-то помощью.

Софи посмотрела на свои руки, с облегчением увидев, что оттенок розового возвращается к кончикам ее пальцев.

— Элвин сказал, что в этот раз это не страшно.

— Да, это он мне тоже говорил. Но он так же сказал, что мне придется заставить тебя надеть это. — Прежде, чем она смогла как-то среагировать, он схватил ее левую руку и сомкнул что-то бирюзовое и блестящее вокруг ее запястья. — Это старый нексус Бианы. Элвин хочет быть особенно внимательным.

Софи нахмурилась, когда он поворачивал украшенный драгоценными камнями браслет, пока тот не щелкнул, оставляя ее запястье покрытым розовыми и фиолетовыми цветами.

Прекрасно, теперь у нее два нексуса.

— Долго мне придется носить его?

— Пока он не сможет узнать, почему ты исчезаешь.

— Должно быть это был стресс.

— Возможно.

Он нервно крутил в руках бутылочку от лекарства. Ты правда не можешь сказать мне, что случилось? Или что вы делали в Изгнании?

Его передачи были похожи на горячую кочергу, колющую ее мозг.

Все еще слишком громко? спросил он, когда она вздрогнула.

Софи кивнула.

— Прости. Надеюсь, Сэр Тиерган сможет понять, что не так.

— Да, — сказала ему Софи, тоже надеясь на это.

Но больше всего она надеялась, что проблема была связана не с ней.

* * *

— Я никогда не должен был позволять тебе ходить с Олденом. — Чуть ли не рычал Грэйди, когда Эделайн помогала Софи подняться по ступенькам в Хевенфилд. Сандор плелся позади, ворча от того, что ничего бы не случилось, если бы ему позволили сделать его работу.

Эделайн сжала руку Софи.

— Элвин сказал, что она будет в порядке. И чтобы в этом убедиться, он проверит ее завтра утром. Возможно, мы просто должны поселить его здесь.

Софи почувствовала, как у нее немного отвисла челюсть, когда Эделайн улыбнулась своей шутке.

С каких это пор Эделайн была спокойна?

Хорошей новостью было то, что Элвин не нашел у нее ничего страшного, а проверил он ее всеми возможными способами. Плохая новость состояла в том, что она понятия не имела, почему исчезала, или почему у нее продолжались головные боли, или любые другие странные вещи, о которых она, наконец, ему рассказала. Все, что он мог сделать, это настаивать на ежедневных проверках, пока он либо не выяснит все это, либо проблемы не уйдут сами.

— Кроме того, не думаю, что у нас правда есть выбор, — тихо добавила Эделайн. — Олден был на задании от Совета.

— Да, и я думаю, что и другие силы тоже были вовлечены в это. — Грэйди посмотрел на Софи, и ей вдруг стали очень интересны ее ноги.

У нее не было сил для очередного спора о Черном Лебеде. Особенно сейчас, когда была возможность того, что Джоли была частью их. В конце концов, может ее смерть была как-то связана с Черным Лебедем? Даже если это не было убийством?

Софи хотелось бы узнать это, хотя она даже не знала, с чего начать.

Они оставили ее одну, чтобы принять душ и переодеться, и Софи надеялась, что тема закрыта. Но когда Грэйди и Эделайн вернулись, чтобы уложить ее в постель, Грэйди поцеловал ее, пожелал спокойной ночи и прошептал:

— Софи, пожалуйста, будь осторожна. Просто я думаю, ты не осознаешь, с чем связываешься.

— Я…

— Я больше ничего не скажу. Просто отдохни.

Он ушел, не произнеся ни слова.

Эделайн вложила ей в руки Эллу и убрала несколько прядей со лба:

— Уверена, что мне не нужно сделать тебе немного чая из дремотных ягод?

Последнее, чего хотела Софи, это закрыть свои глаза и пережить еще одни ночные кошмары, но исчезновение вновь возродило ее решительность.

— Никаких успокоительных.

Эделайн нахмурилась, но спорить не стала, когда она поцеловала Софи в щеку.

Игги устроился на подушке Софи, и Эделайн выключила свет и оставила их одних. Но когда звук шагов Эделайн исчез, Софи выползла из кровати и записала все сумасшедшие вещи, которые она видела в умах Финтана и Прентиса в свой журнал памяти. Изображения были еще более ужасающими на бумаге, и она запихнула книгу с глаз долой, хватая Шар-шпион прежде, чем спрятаться под одеялом.

— Покажи мне Мистера Форкла, — прошептала она, не удивляясь, когда вспыхнуло слово НЕИЗВЕСТЕН. Все равно она была не в настроении видеть его. Ей было нужно что-то, что не включало в себя разрушенные умы или Черного лебедя или изгнанных заключенных или огонь и гибель.

— Покажи мне, Коннора, Кейт и Натали Фримен, — прошептала она.

Серебряный шар вспыхнул, показав ее папу, маму и сестру, уютно устроившихся вместе на диване и жующих попкорн и покупное печенье. Ночь кино была семейной традицией Фостеров, и Софи впитала нормальную сцену, надеясь, что она заполнит ее сны. Потом что-то попалось на глаза. Большеухий щенок бигля свернулся на коленях у ее сестры.

Когда Олден переселял ее семью, Софи попросила, чтобы у них был дом с больших задним двором, чтобы они, наконец, смогли завести собаку, о которой всегда мечтали.

Она была рада, что у них, наконец-то, есть собака.

Но это было больно… больнее, чем Софи думала, что будет.

Слезы обожгли ее глаза, и она схватила Игги и ткнулась носом в его пушистый нос, пытаясь не чувствовать себя одной, испуганной и жалеющей, что она не могла вернуться в то время, когда не должна была волноваться о таких вещах, как исчезновения, похищения и разрывы памяти.

Это немного помогло, но что до конца помогло ей обрести контроль, так это тихий голос Силвени, наполняющий ее разум.

Спокойно.

Друг.

Силвени повторила эти слова, передавая необычайно мягкое тепло, и Софи окунулась в это чувство, позволяя ему окутать ее сознание, словно одеялу.

Впервые за долгое время, она уснула сном без сновидений.

Глава 30

— Вы действительно все еще собираетесь заставить меня танцевать? — жаловалась Софи, когда Эделайн вручала ей тот глупый костюм для Церемонии Открытия, чтобы переодеться.

Почему, почему она позволила Элвину в то утро сказать всем, что она восстановилась на все сто процентов? Она должна была выпросить у него пропуск на отлынивание от одевания костюма слона.

— Быть частью танца талисманов на Церемонии Открытия в Ложносвете — это огромная честь, Софи, — сказала ей Эделайн. — Сегодняшний вечер ты запомнишь на всю оставшуюся жизнь.

О, в этом она не сомневалась. У нее просто было такое чувство, что это войдет в историю как Вечер, когда Софи Фостер Споткнулась о Свой Хобот и Шлепнулась Перед Всем Эльфийским Миром.

Но Эделайн выглядела настолько гордой и взволнованной… что было хорошо — сделать что-то забавное с семьей для разнообразия. Плюс, она снова увидит Олдена. Элвин заверил ее, что он полностью исцелился, и Фитц сказал ей то же самое, когда она попыталась добраться до него с помощью импартера тем утром. Но она должна была увидеть его сама без большой, глубокой раны на лбу или без ожога на коже. Тогда она действительно знала бы, что он в порядке.

Таким образом, она не спорила… слишком сильно… когда Эделайн оставила ее, чтобы подготовиться.

Софи попыталась вытащить часть волос сзади и даже нанесла блеск для губ, который ей дала Биана, но Игги все-таки издал хихикающий звук, когда она надела свой костюм. Софи была рада, что ее зеркало не было спектральным. Вертина бы много чего сказала, если бы увидела ее во всей красе с гибкими ушами.

Из-за мохнатых ног было трудно идти, когда Софи поднималась по лестнице к ПрыжокМастеру, то поскользнулась и шлепнулась на попу с глухим звуком. По крайней мере, у костюма было некоторое дополнение, чтобы смягчить падение.

— Тебе понравится, — сказала ей Грэйди, когда помчался, чтобы помочь ей встать.

Так или иначе, она сомневалась, что слово «понравится» когда-нибудь сможет описать этот процесс. Но было так хорошо снова видеть улыбку на лице Грэйди. Он почти выглядел королем в своей янтарно-коричневой накидке, с заколотым у основания шеи гербом Руен. Эделайн стояла около него, похожая на Диснеевскую принцессу в своем длинном украшенном янтарем платье и шелковой накидке.

Это действительно не справедливо, что они должны были выглядеть стильно и элегантно, а она — как мохнатый слон. Даже Сандор переодел свои брюки на янтарно-коричневые.

— Он действительно должен идти? — пожаловалась Софи. — Там будут тысячи людей… похитители ни за что не смогут попытаться что-нибудь там выкинуть.

— Никогда нельзя быть уверенным в таких вещах, — исправил Сандор. — Также возможно, что они могут решить, что хаос толпы — это прекрасная возможность сделать свой ход… и я не собираюсь допускать такой риск. Ты больше не выпадешь из моего поля зрения. За исключением твоего выступления, конечно.

— Ты уверен, что это безопасно? Возможно, я должна сидеть рядом с тобой в стороне…

Грэйди рассмеялся.

— Хорошая попытка, малышка. Ты танцуешь.

Софи сердито уставилась в землю.

Сандор вручил ей плоский золотой диск размером с людской пенни.

— Полагаю, у тебя в этом мехе есть какой-нибудь карман? Убери это туда.

На каждой ее ноге были десятки карманов… кстати, Софи думала, что это было странно… но она замешкалась на мгновение прежде, чем засунуть диск в один из них.

— Что это?

— Устройство слежения. Мне вшили их во всю твою повседневную одежду, но не в твой костюм, так как ты вернешь его.

Он вшил следящие устройства в ее одежду?

Сколькими различными путями за ней наблюдали?

Она испытала желание бросить в него устройство… и настоять на том, чтобы их убрали из всех ее вещей… но это не стоило борьбы.

По крайней мере, не этим вечером.

* * *

— Ничего себе, — прошептала Софи, когда увидела Ложносвет.

Ярко-оранжевая буква Л пылала на стеклянной пирамиде, отбрасывая пламенный туман на весь кампус. Тонкие голубые нити света висели светящимися сосульками со всех деревьев, а так же гирляндами через главное здание. Но самый поразительный эффект — это были светящиеся зеленые грибы, покрывающие каждый дюйм травянистого поля.

Софи улыбнулась, вспоминания, как она дразнила Фитца тем, чтобы посещать школу, названную в честь светящегося гриба. Теперь они украшали здесь все.

Грибы были такими же большими как ее ноги, и Софи присела, чтобы рассмотреть их получше.

— Я думала, что биолюминесцентные растения растут только в пещерах?

— Обычно так и есть, — сказал Грэйди, когда присел около нее. — Но это особый тип гриба, который гномы выращивают только для этого события.

Софи встала и прищурилась на букву Л на пирамиде, которая, казалось, переливалась оранжевым и желтым цветом.

— Это тоже гриб?

— Это на самом деле разновидность плесени. А синий свет — редкий тип светлячков.

— Что?

— Не волнуйся, они слишком заняты, поеданием листьев, на которых они висят, — пообещала Эделайн. — И они безвредны в любом случае.

— Но… почему они здесь?

Светящийся гриб она поняла, что-то в этом роде. Но насекомые?

Грэйди рассмеялся.

— Биолюминесцентный свет — единственный естественный свет в самых глубоких, самых темных местах на этой земле. И Академия Ложносвет готовит наши будущие поколения, которые будут сиять столь же смело. Что может быть лучше отметить начало нового учебного года, чем осветить наш путь их особым видом свечения?

Софи испытала желание указать на то, что насекомые и грибы не казались настолько особенными. Но потом она бросила еще один взгляд. Кампус действительно захватывал дух, даже если вызывал мурашки по коже.

Софи шагала по центру дорожки, когда они шли мимо служебных построек в главную аудиторию, и Сандор положил свою мясистую руку ей на плечо. На этот раз она не возражала. Из-за черных накидок, которые носили родители Первого Уровня, было слишком легко представить похитителей, блуждающих среди них.

Толпа собралась перед входом в аудиторию вдоль круглого внутреннего двора. Все кустарники, которые выстроились в круг, были искривлены, подстрижены в виде талисманов Шести Уровней и подсвечены большим количеством светлячков. Мастодонт безусловно был крупнейшей фигурой, и Софи не могла удержаться от ощущения гордости от того, что она на Третьем Уровне. Особенно, когда она увидела, насколько смешными были все другие костюмы. У гремлинов были черные носы и пушистые перчатки, у зимородков — синие крылатые руки и красные клювы, у драконов — кожистые зеленые трико с шипами на спинах, у саблезубых тигров были длинные красно-оранжевые полосатые хвосты и торчащие белые клыки, свисающие с их капюшонов, прямо рядом с глазами. Но хуже всего были йети, с ног до головы укрытые густым белым мехом.

Софи попыталась найти своих друзей, но с тенями и костюмами было невозможно сказать, кто был кто. Возможно, в этом и был смысл. Никто не был популярен или непопулярен, важен или неважен. Они все были просто чудесами Ложносвета, ожидающими следующего учебного года.

Зазвонили колокольчики, так же как Софи слышала в Этерналии, и все затихли, когда двенадцать членов совета появились в своих нарядах в центре внутреннего двора. Толпа разразилась аплодисментами… хотя Софи заметила, что несколько взрослых вокруг нее не хлопали. И у каждого Члена Совета стояло по два телохранителя.

— Добро пожаловать в следующий учебный год в Ложносвете! — объявил Член Совета Эмери, поднимая свои руки. — Мы ожидаем, что этот год будет самым великим в Академии… и надеемся увидеть, как развернется величие.

— Возможно, они должны проводить меньше времени за наблюдением, и больше за тем, чтобы делать что-то для разнообразия, — прошептал кто-то около Софи, и кто-то еще фыркнул, соглашаясь. — Возможно, тогда нам не нужно будет волноваться о том, что наших детей могут похитить.

— Мы понимаем, что все были немного… неуверенны в последние недели, — продолжил Член Совета Эмери, почти так, будто услышал ропот. — И мы хотим уверить вас, что мы неустанно работаем над тем, чтобы восстановить мир и порядок уже много тысячелетий. Наш мир изменился… но изменение — не всегда плохо. Когда мы решим эту ситуацию… а она будет решена… наш мир станет сильнее, умнее, подготовленнее для любого пути, который ожидает нас. Не думайте, что мы будем терпеть эти беспорядки, мы положим конец этим восстаниям.

Раздались жиденькие аплодисменты, но Софи подозревала, что это не было звучное празднование, на которое надеялся Совет. Она видела даже в тусклом свете, как угрюмый вид Бронте сделался еще сильнее.

— У нас также есть некоторые другие новости, которые мы подозреваем, вы сочтете самыми ободрительными, — добавил Член Совета Эмери, его голос быстро становился громче. — Некоторые из вас, возможно, уже услышали слухи о перезагрузке временной шкалы, и мы рады подтвердить сегодня вечером, что слухи действительно правдивы. Был обнаружен второй аликорн… здоровая, великолепная самка!

Коллективный вздох заставил Софи улыбнуться. Если бы они только знали, какой вонючей и раздражающей Силвени могла быть.

Хотя она была чрезвычайно благодарна за ту мирную ночь сна, которую подарила ей Силвени.

— Замечательное существо в настоящее время находится в процессе реабилитации, но мы уверены, что скоро она будет перемещена в Святилище, — продолжил Член Совета Эмери. — И мы подготовим ее, чтобы ясно показать не только новую жизнь для ее вида, но и новую надежду для нашего мира. Обещание восстановления. Обещание выживания.

На сей раз крики и аплодисменты были настолько громкими, что ушам Софи даже стало больно. Возможно, ей показалось, но улыбки Членов Совета выдавали облегчение, когда Член Совета Эмери обещал скорейшее обновление и снова поздравлял их с Церемонией Открытия.

— А теперь, — добавил он, отступая наряду с другими Членами Совета, — давайте праздновать наше будущее.

Члены Совета ушли с вспышкой света среди аплодисментов. Затем раздался другой перезвон, и замысловатые золотые двери в главную аудиторию медленно открылись, купая толпу в желтом свечении, льющемся изнутри.

Дама Алина шагнула на площадку и улыбнулась толпе, когда приглаживала шелковую ткань тщательно продуманной оранжевой накидки и платья. Она откинула темные волнистые волосы и подняла руки, чтобы успокоить всех.

— Лорды и Леди. Дамы и Господа. Родители и чудеса. Как руководителю Ложносвета, для меня большая честь приветствовать всех вас на сегодняшнем празднестве. Да начнется Церемония Открытия Ложносвета.

Глава 31

Наставник у двери направил Грэйди и Эделайн к их местам на стадионе и отправил Софи вниз к другим исполнителям. Сандор попытался последовать за ней, но Наставник настоял, что место репетиций было только для чудес и преподавателей.

— Я присмотрю за ней, — произнес знакомый голос.

Софи заулыбалась, когда повернулась, чтобы оказаться лицом к лицу с высоким Наставником с оливковой кожей и светло-русыми волосами.

— Сэр Тиерган!

— Просто Тиерган, — поправил он… верный себе. — Кажется, ты удивлена, что видишь меня здесь. Надеялась, что они нашли тебе Наставника, который мог соответствовать твоим невероятным способностям?

— Вообще-то, у меня уже такой есть.

— Ты очень любезна. Но мы знаем, что я никогда не смогу соответствовать тебе.

Сандор запротестовал, когда Тиерган повел Софи, но Тиерган напомнил ему, что только Наставники и чудеса допускались туда, куда шла Софи, и что Сандор будет намного полезнее для нее, следя за аудиторией, где могла скрываться любая реальная угроза. Сандор не выглядел довольным этим, но пошел догонять Грэйди и Эделайн.

— Я так понимаю, ты видела изменения в уроках телепатии в этом году, — сказал Тиерган, когда провел Софи вниз по лестнице в холодную серебряную комнату, которая служила местом подготовки. Одетые в костюмы чудеса кричали друг другу, а группы Наставников изо всех сил пытались выстроить детей в линию по годам обучения. — Надеюсь, ты не возражаешь, чтобы с нами там был Фитц.

— Нет, мне нравится Фитц… я имею в виду, мне он не нравится… мы друзья, ничего такого… все нормально, — закончила Софи, чувствуя, что ее лицо горит.

— Ну, это не был мой первоначальный вариант, — пробормотал Тиерган, теребя инкрустированную топазами букву Л на его ярко-оранжевом плаще. — Но если он может преодолеть твою блокировку, думаю, что это стоит исследовать. Даже если он… э…

Он не закончил предложение, но Софи чувствовала, что знала то, что он имел в виду. Тиерган, возможно, был единственным эльфом, помимо Декса, кто не восхищался Васкерами. Особенно Олденом. Тиерган был другом Прентиса и просил о милосердии от имени друга, после того как тот был арестован. Но Олден выступал перед Трибуналом за разрыв памяти, и Тиерган до сих пор ему этого не простил.

Теперь для него, наверное, было еще тяжелее, когда Совет работал над тем, чтобы объединить усилия с Черным Лебедем. Тем более что Тиерган усыновил сына Прентиса и лично жил с опустошением Олдена и решением Совета. Но теперь, когда она думала об этом, то не могла сдержать интерес, от чего это он был настолько уверен в невиновности Прентиса.

Он знал что-то о Черном Лебеде?

Вопрос вертелся на кончике ее языка, когда Тиерган сказал ей:

— Я должен занять свое место на Церемонии. Ты будешь в порядке, если я оставлю тебя здесь? — Он указал на линию Третьего Уровня.

— Конечно.

— Тогда, увидимся во Вторник. — Он исчез в толпе, прежде чем Софи поняла, что забыла рассказать ему о передаче Силвени. Она должна будет подождать до их первого урока.

Софи попыталась представить, как там будут только она, Фитц и Тиерган в небольшой, простой комнате телепатии, работающие вместе. Одна эта мысль заставила ее сердце порхать. Она осмотрела толпу, чтобы отвлечься, зовя Декса, когда она, наконец, разыскала его среди хаоса. Он проталкивался к ней, таща за собой трех детей Первого Уровня. Двух мальчиков и одну девочку, у всех были дикие земляничные светлые волосы, торчащие вокруг их гремлинских ушей.

— Привет, — сказал Декс, таща Софи за хобот и издавая трубящий звук. — Я искал тебя везде.

— Знаю… здесь сумасшедший дом. Я думала, что никогда не найду тебя здесь. Это тройняшки?

— Да. Рекс, Бекс и Лекс. Папа думает, что это весело, — добавил он, когда Софи рассмеялась над рифмой.

— Ох, ты — Софи? — спросила девочка, которая была Бекс, как решила Софи. — Мой брат говорит о тебе все время.

— Нет, не говорю… и вернись сюда, Лекс! — Декс схватил одного из мальчиков за его пушистый воротник и отдернул его к себе.

— Да, говорит, — произнес другой мальчик, наверное, Рекс, сверкая широкой улыбкой с большой черной дырой, где не было одного из его передних зубов. — Ты ему нрааааавишься.

— Нет!

— Да!

Софи уставилась на пушистые ноги, когда все три ребенка причмокивали губами, а Декс угрожал разрушить все, чем они владели и бросить их.

— Прости, — сказал он, когда вернулся, освободившись от гремлинов. — Родители заставили меня присматривать за ними.

— Я не знала, что они поступили на Первый Уровень в этом году.

Декс никогда не говорил о своих родных братьях и сестре… они были больной темой. Многоплодные роды были невероятно редки в эльфийском мире, и довольно много людей думали, что тройняшки существовали только потому, что родители Декса были плохой парой.

— Да. И я не слишком этому рад. — Он теребил левое ухо мамонта, распутывая нити. — Прости за то, что они сказали.

— А?

— Когда они сказали обо мне…

— Все в порядке! Они просто усложняют тебе жизнь.

Ее сестра была главной мучительницей, когда Софи росла… хотя она фактически скучала теперь по этому, несмотря на то, насколько сумасшедше это звучало.

— Да, — пробормотал он, и они оба уставились на ноги до тех пор, пока не пришли Марелла и Дженси. «Уши» Мареллы были сложены на голове… и ей удалось смять ее пушистое трико.

— Где Биана? — спросил Дженси, почесывая под воротничком костюма, который свободно болтался на тощем теле.

Марелла фыркнула.

— Десять блесков говорят, что она скрывается в туалете, не желая, чтобы кто-нибудь увидел ее хобот.

Конечно же, Биана присоединилась к ним в следующую секунду… хотя она все еще выглядела в десять раз лучше, чем все остальные. Она встала позади и чуть правее Софи, когда Наставники призвали всех к тишине. Они дали инструкции, которые не имели никакого смысла… вероятно, потому что Третий Уровень, как предполагала Софи, знал это к настоящему времени. Она была рада, что перед ней стоял Декс, и она могла повторять за ним.

Дама Алина пригласила каждый год обучения пройти на стадион, и когда все шесть уровней заняли положенные места, все внимание сосредоточилось на Уровнях. Дама Алина произнесла быструю речь о качествах, которые чудеса будут изучать в этом году, а затем зазвучала музыка… скрипучая мелодия, которая, казалось, была сделана из приглушенных рычаний… Первый Уровень крутился и кувыркался, двигаясь зловеще как гремлины, которых Софи видела в Хевенфилде. Зрители ликовали, когда они сделали свое последнее выступление, а затем настал черед Второго Уровня. Софи попыталась сосредоточиться, когда зимородки качались и трепетали на пронзительно щебетавшую мелодию, но она не могла перестать думать «Мы следующие».

— Просто повторяй за мной, — прошептал Декс, когда зимородки закончили, и дама Алина начала свою речь о работе в команде и сообразительности. Затем вышли они, началась песня, и все, о чем могла думать Софи, это — не споткнись, не споткнись, и почему, почему, почему мы должны делать это? Все эти мысли проносились в голове, когда они шли друг за другом к центру сцены. Слепящие прожектора светили Софи в глаза, и она готовилась к мигрени. Но все, что она чувствовала, было унылым гудением, когда Декс сжал ее руку, чтобы подать сигнал к действию.

Возможно, Элвин решил проблему!

Она не могла сказать наверняка, но ее голова чувствовалась ясной, когда она прищурено смотрела на Декса, копируя его движения. Ее ноги продолжали спотыкаться, а мышцы ног горели, но она была удивлена, понимая, что улыбалась за своим глупых хоботом. Она сделала заключительную серию вращений, почти теряя опору, но оставаясь в вертикальном положении, затем опустилась в неизящный реверанс.

Она сделала это!

Правда не слишком хорошо. Но она прошла через главное школьное событие, не теряя лица, не нуждаясь в медицинской помощи и не сжигая здание почти дотла. И даже при том, что она не могла видеть их в толпе, она знала, что Грэйди и Эделайн болели за нее как сумасшедшие.

Остальная часть танцев прошла пятном, а затем дама Алина поднялась для заключительного слова. Софи облокотилась на Декса, на самом деле не слушая речь, но что-то, что сказала дама Алина, привлекло ее внимание.

— Ложносвет — это больше, чем просто отличное образование. Академия помогает нашей молодежи найти свое место в этом мире. Понять, чему они принадлежат. И наша цель состоит в том, чтобы к моменту окончания школы, они не только были готовы справиться с тем, что бросит им жизнь… но и на самом деле узнать, кто они.

Софи проглотила слова, будто они были холодной водой в палящей пустыне.

У нее была та же цель.

И впервые за несколько недель, будущее чувствовалось ярким.

Глава 32

— Приготовься, — сказал Декс, когда Дама Алина благодарила аудиторию.

Раздался перезвон, когда она опустилась в преувеличенный реверанс, и все запрокинули головы и открыли рты, чтобы поймать белое конфетти, которое начало литься дождем по аудитории. Софи повторила за ними, удивляясь, что конфетти чувствовалось теплым на ее языке и на вкус было как кокос и земляника и другие сладкие фрукты, которые она не могла назвать.

— Хватай столько, сколько сможешь! — прокричал Декс, распихивая горстями леденцы во всевозможные карманы. Теперь Софи поняла, почему у костюмов было столько карманов.

Она забивала все карманы кроме кармана со следящим устройством, и к тому времени, когда закончила, душ конфетти остановился, Наставники повели чудес наружу к газону с кустарниками в форме талисманов. Декс ушел, чтобы найти тройняшек, и Софи задалась вопросом, как ей найти Грэйди и Эделайн в этом хаосе. Но потом она увидела лицо Сандора с плоским носом, возвышающееся над толпой в дальнем конце внутреннего двора.

Она попыталась пробиться через толпу родителей и чудес, но продолжала перемещаться и отклоняться от своего маршрута. Она собиралась вернуться и попробовать пробиться другим путем, когда услышала знакомый голос позади нее.

— Так что я вильнул своим хвостом, когда должен был щелкнуть им… тоже мне большое дело.

Киф.

А вот ответил ему голос, который Софи надеялась больше не слышать.

— Большое дело состояло в том, что это был твой шанс произвести впечатление на факультет… а вместо этого ты был также смешон, как и всегда. Когда ты собираетесь начать относиться серьезно к своему образованию?

Лорд Кассиус… высокомерный и властный отец Кифа.

— Эй, я на год вперед… чего еще ты хочешь от меня? — спросил его Киф.

— Я хочу, чтобы ты соответствовал части своего потенциала.

— Нет, ты хочешь, чтобы я был похож на тебя.

— И что в этом плохого?

Софи знала, что не должна была подслушивать, но ей было любопытно, какие отношения у Кифа с отцом с тех пор, как она столкнулась с ними после промежуточных тестов и увидела то, как Киф, казалось, слабел в присутствии отца. Не то, чтобы она могла винить его. Она, вероятно, сделала бы то же самое в тот момент, когда увидела слишком пристальный взгляд лорда Кассиуса.

— Вот почему я не хотел оставлять тебя, — пропищал Сандор, пропихиваясь к ней. — Как я могу защищать тебя во всем этом хаосе?

Прежде чем Софи смогла ответить, она услышала чей-то шепот:

— Это та девочка, которую похитили.

Несколько других пробормотали что-то о «небезопасности», и внезапно толпа вокруг них быстро поредела, оставляя широкий пузырь пространства.

Лицо Софи пылало.

— Ты, конечно, знаешь, как очистить дорогу, Фостер, — сказал Киф позади нее, заставив щеки покраснеть еще сильнее. Он ухмылялся, когда она повернулась к нему лицом. — Миленький хобот.

— Миленькие клыки. — Было трудно узнать его с капюшоном, скрывающим его грязные волосы, и с белыми кусками ткани, свисающими с каждой стороны лица.

— Кажется, у нас появляется привычка сталкиваться друг с другом, не так ли, мисс Фостер? — спросил отец Кифа, вынудив ее наконец посмотреть на него. Он пригладил безупречные светлые волосы и подарил ей одну из своих скупых улыбок, которые никогда не достигали его глаз.

— Всего лишь дважды, Лорд Кассиус. — И она сделает все, что может, чтобы удостовериться, что не будет третьего раза. Она ненавидела то, как он смотрел на нее. Будто в любую секунду ожидал, что она отрастит дополнительный мозг и использует его, чтобы захватить власть над миром.

— Как продвигается твой успех с аликорном? — спросил он. — Я слышал, что ты испытала некоторые затруднения.

То как он подчеркнул последнее слово, заставило ее задаться вопросом, не слышал ли он о подозрительных нарушителях. Но она не должна была говорить об этом, поэтому она просто пожала плечами и сказала:

— Силвени очень упрямая, поэтому все идет немного сложнее.

— Ну, это я определенно могу понять. — Он впился взглядом в своего сына.

Софи ждала, что Киф ответит шуткой, но он просто уставился на ноги, будто не услышал.

Она надеялась, что он не слышал.

— Ну, я должна вернуться к Грэйди и Эделайн, — сказала она, убежав, прежде чем лорд Кассиус мог остановить ее. — Увидимся в понедельник, Киф.

— Пусть Приключения Фостер начнутся, — прокричал Киф ей в след.

Софи могла услышать, как они вернулись к спору, когда Сандор повел ее туда, где были Грэйди и Эделайн. Но она прекратила обращать внимание, когда увидела Олдена и Деллу.

Олден рассмеялся, когда Софи подбежала к нему и задушила в объятиях.

— Я тоже рад тебя видеть, Софи.

Она вытерла свои слезы его оранжевой накидкой. Было так хорошо слышать, что он снова похож на себя. Она знала, Элвин и Фитц обещали ей, что Олден был в порядке, но она все же отпустила его, чтобы проверить самостоятельно. Он выглядел намного лучше, но на лбу была линия, где раньше зияла глубокая рана.

Олден коснулся шрама.

— Через несколько дней он пройдет. Некоторым ранам требуется немного больше времени. Но нет никаких причин для волнений. Как у тебя дела? Ты выглядишь немного по-другому по сравнению с прошлым разом, когда я тебя видел.

Он потянул ее за гибкие уши.

Софи улыбнулась.

— Я могу уже снять эту глупую штуку?

— Я бы тоже хотела, — пробормотала Биана, когда она и Фитц, которому, так или иначе, удалось выглядеть хорошо в костюме саблезубого тигра, присоединились к ним. — Нам все еще предстоит пройти элитное посвящение.

— Это моя любимая часть, — сказала Делла, потянувшись к руке Олдена.

Софи проследила за их пристальным взглядом и увидела две искривленные башни, которые стояли отдельно на расстоянии, одна была сделана из чистого серебра, другая — из золота.

— Я все еще не могу поверить, что у тебя будут уроки в Серебряной Башне, — сказала Биана, когда прожекторы подсветили две башни.

— Серьезно? — спросил Фитц. Его глаза расширились, когда Софи кивнула. — Ну… ничего себе. Это круто.

Он улыбнулся, когда сказал это, но Софи могла услышать намек зависти в его голосе. Если бы он только знал, как она боялась этого. Теперь, когда она увидела Прентиса, было еще сложнее оказаться лицом к лицу с Уайли, если она столкнется с ним.

— Сколько чудес живет в башнях? — спросила она, надеясь, что их было много.

Громкий перезвон заглушил ответ Фитца, и толпа затихла, когда арочные двери на каждом здании открылись. Два потока чудес в серебряных и золотых плащах вышли друг за другом и выстроились в линию вокруг своих башен, стоя перед толпой. Софи попыталась предположить, каким мог быть Уайли, но было трудно сказать в тусклом свете. Прежде чем она могла разыскать его, они отвернулись и подняли руки к звездам.

Вспышка фиолетового цвета пролилась с крыш, купая все в неземном свечении.

— Великолепие расцветает, — объяснил Фитц, когда все зааплодировали. — Это редкие растения, они цветут всего раз в год, каждое элитное чудо должно вырастить цветок к Церемонии Открытия. Это их подарок будущим поколениям.

— Почему они пахнут ногами? — спросила она, давясь.

Биана зажала нос.

— Это довольно грубо. Но привлекает мотыльков.

Она указала на небо, где тысячи мерцающих искр неслись в каждом направлении. Первая мысль Софи была тем — что это были светлячки, но когда они подошли ближе, она поняла, что это была своего рода пылающая моль или бабочки. Они приземлились на башни, покрыв мерцающие здания переливающимися пятнами, когда медленная, ритмичная мелодия начала играть, и элитные чудеса начали опускаться и вращаться и вращаться.

Танец, как предполагалось, был спокойным и мирным, но Софи почувствовала противоположное, когда она увидела темнокожего эльфа, который странно походил на своего отца.

— Это — Уайли, не так ли? — прошептала Софи Олдену.

Олден напрягся на имя, и его голос надломился, когда он посмотрел туда, куда она указала, и сказал:

— Да, я полагаю, что это он.

Она наблюдала, как Уайли прыгал и раскачивался в такт, и задавалась вопросом, желал ли он того же самого, чего хотела она.

Того, чтобы его папа мог быть там и смотреть на него.

— Думаете, что он винит меня в том, что произошло с его отцом? — спросила Софи, едва в состоянии обрести дар речи.

Несколько секунд прошли, и она задумалась, услышал ли ее Олден. Но потом он пробормотал:

— Нет, Софи. Он винит меня.

Горе в его тоне заставило Софи захотеть, чтобы она могла сказать ему, что это было не так. Но если Тиерган винил Олдена, было довольно безопасно предположить, что Уайли делал то же самое.

Это, вероятно, не имело значения. Никто не мог ничего изменить. Если Уайли действительно винил ее, все, что она могла сделать — это избегать его и надеяться, что он не устроит сцену, если они, так или иначе, столкнуться друг с другом.

Музыка умолкла, и аудитория разразилась аплодисментами, когда мальчики поклонились, а девочки сделали реверанс, башни снова зазвенели, заставляя мотыльков разлететься. К тому времени, когда последний мотылек улетел, элитные чудеса сформировали две прекрасные линии и направились назад в их мерцающие башни, когда фиолетовое свечение исчезло. Голос Дамы Алины прорезал темноту, благодаря за то, что все пришли, чтобы поддержать будущие поколения. Затем колокольчики во всех башнях начали звенеть путаной мелодией, когда радостная толпа развернулась, чтобы разойтись.

— Что-то не так? — спросила Делла, внезапно разволновавшись.

Софи посмотрела на Олдена, удивляясь тому, каким бледным он был. И он дрожал.

Он потянулся, прикоснулся ко лбу, где была рана.

— Моя голова…

Его слова стали стоном.

— Что случилось, папа? — спросил Фитц, пролезая мимо Софи, чтобы поддержать отца, когда тот начал покачиваться.

— Я… я не могу… — попытался Олден, но стон поглотил мысль, и он рухнул в руки Фитца.

Мгновение все просто стояли там, когда Олден дрожал.

Тогда Грэйди взял управление на себя.

— Мы должна доставить его домой. Я сообщу Элвину и скажу ему встретить нас там.

Он поднял следопыт и принял вес Олдена на свое плечо, когда они с Фитцем прыгнули. Эделайн взяла Деллу и Биану с собой, приказав, Сандору забрать Софи в Хевенфилд. Они исчезли в свете, прежде чем Софи могла выступить.

Она уставилась на пустое место, где они все были.

Никто вокруг нее, казалось, не заметил, внезапного ухода Васкеров, люди были слишком заняты смехом, поеданием леденцов и сбором своих детей по домам.

— Я должна была пойти с ними, — сказала Софи, сорвав свой глупый головной убор и бросив его в траву.

— Леди Руен приказала мне забрать тебя в Хевенфилд, — сказал Сандор, когда поднял глупую часть костюма. — Я уверен, что они присоединятся к нам, как только прибудет Элвин для лечения лорда Васкера.

— Но я должна быть там!

Почему они не взяли ее с собой?

Сандор положил руку ей на плечо.

— Ты должна быть там, куда сказала мне твоя семья привести тебя.

Она пошла, ища кого-нибудь… кого угодно… кто мог забрать ее в Эверглен. Но все избегали девочки, которую похитили, хотя скорее они притворялись, что ее не существовало.

— Эй… Фостер, в чем дело? — спросил Киф, когда вылетел из тени. — Я могу чувствовать твою панику даже через весь внутренний двор.

— Я… я не знаю. — Она пыталась не плакать, когда объясняла, но несколько слезинок все-таки скатились вниз по ее щеке.

— Эй… все хорошо, — сказал Киф, поднимая руки, будто хотел обнять ее, затем опустил их по бокам. Он отодвинул свой капюшон и взъерошил грязные волосы, прежде чем сказал, — С Олденом все будет хорошо. Вспомни… Элвин — гений. Посмотри на то, сколько раз он возвращал тебя с того света.

Он имел в виду это как шутку, но Софи не могла пройти мимо слова «с того света».

— Если бы ты видел, каким бледным был Олден… — прошептала она.

— Да, я уверен, что это было довольно страшно. Но поверь мне, Софи… ничего не было страшнее, чем то, как ты выглядела, когда исчезала. Я действительно не думал… — Он откашлялся. — Так или иначе, Элвин тогда вернул тебя в норму. Если он смог сделать это, то он может сделать что угодно.

Софи попыталась кивнуть, но ее разум был слишком отвлечен воспоминаниями о ярких полосах крови, которые текли по лицу Олдена в Изгнании.

У Олдена могло быть серьезно повреждение головного мозга?

Нет… Киф был прав. У Элвина всегда было лечение. Он, должно быть, пропустил что-то в первый раз.

Но как он мог что-то пропустить?

— Эй, — сказал Киф, подходя ближе. — Не волнуйся, хорошо? Я когда-нибудь ошибался?

— Да.

— Это обидно, Фостер. И я прав. Элвин все исправит, обещаю.

— Пошли, Мисс Фостер, — сказал тихо Сандор. — Мне нужно доставить тебя в Хевенфилд. Твои родители могут уже ждать тебя там.

— Он прав, — сказал ей Киф. — Иди домой. И дай мне завтра сказать тебе «Я же говорил».

Она хотела сопротивляться… но какой у нее был выбор?

Она вытащила свой домашний кристалл и поднесла его у свету.

Киф потянулся к ее руке, будто собирался схватиться за нее, но в следующую секунду он отступил и немного помахал ей вместо этого, обещая, что он проверит Васкеров на следующий день.

Софи было жаль, что она не могла чувствовать себя как уверенно, как он. Но когда мчащееся тепло забрало ее, у нее было ужасное чувство, что все собиралось развалиться.

Глава 33

Биана не улыбалась, когда открывала мерцающие ворота, позволяя Софи войти в Эверглен следующим утром. Ее бледно-зеленая туника была мятой и завязанной в неаккуратный узел, а волосы были убраны в скучный конский хвост, с выбившимися прядями.

— Все плохо? — спросила Софи, чувствуя, как ее внутренности, сжавшиеся в узел, сжимаются еще сильнее.

Когда Грэйди и Эделайн пришли домой накануне ночью, все, что они могли сказать ей, было то, что Элвин работал над Олденом, и они были уверены, что он будет в порядке. И когда Софи первым делом с утра попыталась вызвать Олдена своим импартером, Делла просто сказал ей прийти.

— Мама продолжает говорить, что все будет хорошо, — сказала Биана, ее губы без блеска дрожали. — Но, я не знаю…

Пока они быстро шли по петляющей дорожке, Биана объясняла, как Элвин там всю ночь пробовал различные бальзамы и лекарства, но до сих пор единственной вещью, которая помогала, были успокоительные средства… и даже те не работали правильно. К тому времени, когда они достигли особняка, Софи чувствовала, что не могла дышать.

Олден должен поправиться.

— О, Софи, — сказала Делла, появившись из ниоткуда в прихожей. — Спасибо, что пришла.

На Делле было бледно-розовое платье без бретелек с пышной юбкой из тонкого тюля, которая со свистом проносилась, когда она двигалась, и ее губы были накрашены блестящим розовым блеском. Казалось странным, что она была такой модной, но Софи задумалась, пыталась ли Делла доказать, что ничего не случилось. Ее человеческая мама раньше так делала иногда, когда не хотела, чтобы Софи или ее сестра волновались.

Это только усилило ее беспокойство.

— Я могу его увидеть? — прошептала Софи, когда Делла обняла ее, даже слишком сильно.

— Конечно. — Ее руки дрожали, когда она отпустила Софи, глубоко вздохнула и пригладила перистые слои своей юбки, прежде чем повернуться и пойти, показывая Софи следовать за ней.

Через несколько шагов Софи поняла, что Биана не шла с ними. Она повернулась, и Биана покачала головой, опускаясь на ближайший стул и обхватывая себя руками.

— Ей приходится нелегко, — прошептала Делла. — Лучше всего просто дать ей некоторое пространство.

— Олден…

— Он будет в порядке.

Делла поднялась по закрученной серебряной лестнице на третий этаж, и каждый шаг, который они делали, казалось, гремел, отражаясь от кристаллических стен. Делла то появлялась, то исчезала как в прихожей, наконец, она остановилась у двух арочных дверей, которые вели к одной из многих кристаллических башен особняка. Украшенная драгоценными камнями мозаика была тщательно подобрана в мерцающем металле… желтые птицы с алыми клювами взлетали в безоблачное небо. Делла тихо постучала, ожидая, когда Элвин разрешит войти прежде, чем открыть дверь.

У Софи во рту пересохло, когда она вошла в широкую круглую комнату. Тонкие колонны белого шелка лились каскадом с остроконечной кристаллической крыши и укутывали раму серебряной кровати. Виноградная лоза с колоколообразными цветами тянулась вниз, прикрепляя хрупкую ткань к земле… которая была покрыта белыми лепестками. Комната должна была быть яркой и захватывать дух, но странный вид мрака навис над всем. Даже йети на тунике Элвина казались унылыми и степенными.

Блестящие коридоры ответвлялись по бокам комнаты, ведя к другим местам, но Софи вынудила себя, наконец, посмотреть на бледную фигуру в постели с закрытыми глазами.

— Как он? — спросила она с облегчением, когда она заметила, что грудная клетка Олдена двигалась. Дыхание было хорошим знаком.

Элвин высветил фиолетовый шар над головой Олдена и надел свои переливающиеся очки.

— Понятия не имею. Его рана зажила отлично. Клетки чистые, никакие признаки любых токсинов. Я проверил его нервы, вены, мышцы, не говоря уже о том, что обыскал его с ног до головы, высматривая другую рану, которую я пропустил. С ним все в порядке… Баллхорн согласен. — Он указал на извилистое серое существо, свернувшееся в углу, наблюдающее за ними своими фиолетовыми глазами-бусинками.

— Но явно я что-то упускаю, — сказал Элвин, указывая на бессознательного Олдена.

— Он спит… это ведь хорошо, да?

— Это просто успокоительные. И они уходят противоестественно быстро. Через несколько минут ему будет нужно еще.

Делла повернулась к кривым окнам, которые были прикрыты шелковыми белыми занавесками, и ее фигура медленно исчезала, пока она не стала абсолютно невидимой. Софи видела, как она исчезала много раз, но на сей раз это походило больше на то, будто солнечный свет проглатывал ее… будто Делла была слишком слаба, чтобы бороться с ним… и она могла услышать шепот рыдания оттуда, где стояла Делла.

— Опять все сначала, — сказал Элвин, когда Олден распахнул глаза и закричал, хватаясь за голову.

Делла помчалась к Олдену, когда все его тело начала бить крупная дрожь.

— То же самое происходит каждый раз, когда успокоительные средства ослабевают, — пробормотал Элвин, роясь в коричневом ранце, переброшенном через его грудь, и вытаскивая пузырьки различных форм и цветов.

— Что ты ему даешь? — спросила Софи.

— Уже не уверен. У нас уже работает метод проб и ошибок.

Олден захрипел, и Делла вытерла бусинки пота с его лба. Смотреть за ними — у Софи так сильно сжало горло, что она думала, что это могло задушить ее. Элвин, наконец, остановился на маленьком пузырьке, заполненном толстой серебряной жижей, и Делла открыла рот Олдена, таким образом, Элвин мог вылить эликсир в горло Олдена.

— Пока я не нахожу проблем, все, что я могу делать — это гадать и держать его на успокоительных, таким образом, ему не больно. Но я пойму, — пообещал Элвин, сжимая руку Деллы.

Олден стал дрожать меньше, когда препарат попал в его организм. Делла погладила его по щеке, спрятала свое лицо в основании его шеи, шепча что-то, что только он мог услышать… хотя Софи не была уверена, слушал ли он.

— Почему бы тебе не дать нам несколько минут? — предложил Элвин, когда увидел, как слезы потекли по щекам Софи. — Мы придем за тобой, когда он снова успокоится.

Софи, пошатываясь, вышла из комнаты, опустилась на пол, как только двери закрылись. Она прижала лоб к коленям.

— Тяжело смотреть, не так ли?

Софи подскочила. Она не заметила Фитца, стоящего напротив нее… и она почти не узнала его с грязными волосами и красными опухшими глазами.

Он сел около нее, так близко, что их руки соприкасались. Ее сердце колотилось настолько громко, что она почти не слышала, как Фитц прошептал:

— Кажется, на сей раз все намного хуже.

— Я знаю.

— Что произошло на том назначении, Софи? И не говори мне, что это секретно.

— Но это секретно.

— Кому какое дело? Мой папа болен.

— Фитц прав.

Софи судорожно вздохнула, когда Альвар появился в воздухе. Он снова мигал, когда приближался, потом он присел рядом с ними и провел рукой по своим темным, взъерошенным волосам.

— Нам нужно знать, что случилось в Изгнании.

Фитц впился взглядом в своего старшего брата.

— Мама сказала, что ты не придешь.

— Нет, мама сказала мне не приходить, потому это не такой уж грандиозное событие. Но мы все знаем, что это не так. Таким образом, если ты что-то знаешь, то это могло бы помочь, — добавил он, возвращаясь к Софи, — пожалуйста. Расскажи нам.

Софи прикусила губу.

— Просто расскажи нам, что знаешь! — прокричал Фитц. — Разве ты не хочешь помочь ему?

— Конечно, хочу! Как ты можешь даже…

Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Она знала, что Фитц просто боялся и злился… она чувствовала то же самое, а Олден не был ее отцом.

И возможно, она знала что-то, что могло бы помочь.

Что ты хочешь знать? передала она, заставив Фитца вздрогнуть, поскольку ее голос заполнил его разум.

Что угодно. Все. Его передачи были громче, чем когда-либо. Что вы, ребята, там делали?

Софи вздохнула, надеясь, что она не нарушала главный закон.

Мы пошли туда, чтобы выполнить разрыв памяти Финтана.

ЧТО? Он провел руками вниз по лицу, когда понял это. Пожалуйста, скажи мне, что ты не была его путеводителем.

Я пыталась отговорить его от этого. Но Олден сказал, что это должна была быть я.

Фитц покачал головой.

Это всегда должна быть ты.

Что это значит?

Ничего.

Она обдумала то, чтобы рассказать ему об амулете и подсказке… но у нее было такое чувство, что это сделает все только хуже.

Что-то произошло во время разрыва, не так ли? спросил он.

Она потерла руку, вспоминая волдыри.

Финтан обжег нас, когда мы добрались до воспоминания, он защищался. Это нарушило нашу концентрацию, и я едва смогла вырваться. Но Олден заблудился…

— Он что? — закричал Фитц, вскакивая на ноги.

— О, хорошо, так вы собираетесь посвятить меня в свой секретный разговор, — сказал Альвар, когда Софи тоже встала. — Хотите, чтобы я догнал вас?

— Софи потеряла сознание папы во время разрыва памяти, — сказал Фитц, его голос был столь же холодным как его яркий взгляд. — Как ты могла не сказать нам это?

— Потому что я вернула его!

— Нельзя вернуться кого-то, кого ты потеряла!

— Тогда почему вчера он был в порядке?

— Я не знаю, но больше он не в порядке!

— Это не моя вина!

Она произнесла эти слова так убедительно, как могла. Но часть ее тайно задавалась вопросом, правда ли это.

— Ну… ничего себе, стойте, — сказал Альвар, вставая между ними. — Я не Телепат, таким образом, я не знаю столько же об этом сколько вы. Но я думал, что потерянный означает потерянный навсегда.

— Так и есть, — рявкнул Фитц.

— Тогда как папа мог прийти после этого домой? Я говорил с ним вчера, и он был в порядке.

— Я не знаю, — признался Фитц, потирая крылья носа. — Но ты не можешь мне сказать, что не думаешь, что это имеет какое-то отношение к тому, почему папа без сознания там прямо сейчас.

— Нет, не могу. — Альвар посмотрел на Софи. — Нужно рассказать Элвину, посмотреть, изменит ли он лечение.

— Тогда вперед, — сказал Фитц, влетая в спальню без стука.

Софи и Альвар шли прямо за ним, и все трое застыли, когда увидели, что Олден бился на кровати в припадке.

— Явно последний эликсир, который я дал ему, не был правильным, — объяснил Элвин, прижимая плечи Олдена и держа их так крепко, как Делла держала ноги.

Олден начал стонать, и Софи закрыла уши… но это не могло помешать звуку ползать под ее кожей.

Он кричал точно так же, как заключенные в…

Она подавила мысль, когда Фитц протолкнулся мимо Элвина и коснулся лица Олдена.

— Что ты делаешь? — спросил Делла и Элвин одновременно.

— Ищу его разум.

— Зачем? — спросил Элвин.

— Что-то пошло не так, как надо во время разрыва памяти, который Софи сделала с ним несколько дней назад, таким образом, я проверю и посмотрю, есть ли проблема в его голове.

— Я думаю, что Софи должна сделать это, — сказал Альвар, когда Фитц положил руки на виски Олдена.

— Она уже достаточно сделала.

Ярость в голосе Фитца ударила, и Софи отступила на шаг, но Альвар потянул ее вперед за собой.

— Серьезно. — Альвар схватил Фитца за плечо и дернул его назад. — Я знаю, что ты хочешь помочь… но разум Софи сильнее твоего.

Фитц отпихнул его.

— Пожалуйста, она — просто ребенок.

Софи уставилась на землю, надеясь, что никто не видел слезы, которые появились прежде, чем она смогла справиться с ними.

— Фитц, — сказал Элвин через секунду после болезненной тишины. — Я знаю, что ты расстроен из-за отца…

— Тогда позволь мне помочь ему!

— Возможно, мне лучше уйти, — прошептала Софи.

Альвар перекрыл ей путь, когда она повернулась, чтобы уйти.

— Возможно, ты нам понадобишься.

— Нет, не понадобится! — рявкнул Фитц в ответ.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — начал говорить Элвин, но Фитц уже прижимал два пальца к вискам Олдена и закрывал глаза.

Голова Олдена дернулась, и небольшой стон раздался из его груди.

Потом начал кричать Фитц.

Элвин отдернул его, и Фитц рухнул на пол бессознательным телом.

Олден не двигался.

— Идиот, — пробормотал Альвар, когда Элвин опустился рядом с Фитцем, тряся его за плечи и ударяя по лицу.

Никакого ответа.

— Думаю, теперь нам нужна помощь Софи, — сказал Альвар, вытаскивая ее из оцепенения и подталкивая вперед.

Софи попыталась отбросить подальше свою панику, когда она опустилась на колени. Она положила дрожащие руки на лоб Фитца, передав его имя много раз. Когда он не ответил, она влезла в его разум.

Его голова чувствовалась холодной.

И пустой.

Она отказывалась думать о том, что это означало, когда она передавала имя Фитца, крича ему возвращаться. Ледяной холод сочился в ее сознание, когда Софи искала, но она игнорировала дрожь, пролезая глубже в его разум, пока, наконец, не нашла нить тепла. Она следовала за ней к укромному уголку, зовя Фитца много раз и заполняя пространство изображениями его друзей и семьи, пока тепло не выросло вокруг нее, и умственный голос Фитца не прошептал: Софи.

Она вытащила свой разум, и Фитц открыл глаза, дико и широко, осматривая всю комнату. Он дрожал так сильно, что зубы стучали.

Элвин копался в своих медицинских пузырьках, когда Делла опустилась на пол к Фитцу, ее огромная юбка со свистом проносилась по воздуху. Она качала его в колыбели своих рук и убирала со лба его потные волосы нежными пальцами.

— Что произошло? — спросила она Софи. — Я не понимаю.

Софи не отвечала, когда она отошла, нуждаясь в пространстве, чтобы дышать.

Она могла только думать об одном возможном объяснении… но этого не могло быть.

Пожалуйста, пусть так не будет.

Фитц обнял маму, все еще дрожа.

— Ум папы был холодным и темным, и все чувствовалось… неправильно. Я не мог вернуться.

— Нет, — прошептала Софи, хватаясь за самую близкую вещь, чтобы удержаться на ногах. Это, оказалось, была рука Альвара.

— Что это значит? — спросил Альвар, когда она перенесла весь свой вес на него.

Софи закрыла глаза, неспособная смотреть ни на кого, когда она выдавливала слова изо рта… слова, которые изменят все.

— Я думаю, это означает, что разум Олдена сломан.

Глава 34

— Нет! — прокричала Делла, когда бросилась к Олдену и стала его трясти. — Он все еще здесь. Он не безвольный, не сломанный…

Олден начал дергаться и стонать, заставляя ее аргумент замолчать.

— Возможно, я должна попробовать…

— Нет, — рявкнул Элвин, блокируя Софи, когда она попыталась добраться до Олдена.

— Но что если я могу помочь ему? Я помогла Фитцу.

— Ты не помогла мне, — сказал Фитц, пытаясь сесть и немного повернуться.

— Ты был бы потерян, если бы не она, Фитц, — сказал Альвар мягко. — Но потерян, это не сломан, Софи. Ты уверена, что папа…

— Это единственная причина, почему Фитца затянуло. И почему все в уме Олдена выглядело неправильным. Но возможно я должна проверить.

— Нет! Никто не собирается попробовать что-либо еще, — завопил Элвин. Он покачал головой, когда дал Олдену еще дозу успокоительного средства. — Мне не нужно больше тел.

— Тел? — прошептала Делла. Она поглядела на своего стонущего мужа, дрожащего сына и…

Рухнула.

Элвин вздохнул, когда он нагнулся и проверил ее, высветив оранжевый шар вокруг ее лица.

— Думаю, что для Деллы пришло время отдохнуть.

Он обратился к Альвару, который мигал, будто он выходил из изумления.

— Да, независимо от того, что ты думаешь, является лучшим.

Элвин повернул подбородок Деллы к себе и вылил успокоительное средство в ее горло.

— Мы должны переместить ее, — сказал он, когда поднял обмякшее тело и передал Альвару.

Альвар уставился на свою бессознательную мать, его глаза становились стеклянными.

— Я… думаю, что уложу ее в одной из комнат для гостей сегодня вечером, таким образом, она не проснется и не увидит…

— Хорошая идея, — сказал Элвин, сжимая его руку.

Альвар стоял там еще несколько секунд, будто он не вполне понимал, как заставить его ноги работать. Потом он прошел к двери, и на этот раз не исчезал, когда нес Деллу.

Элвин вручил Фитцу пузырек успокоительного средства.

— Твоя очередь.

— Я в порядке. — Фитц снова попытался сесть, но все еще был слишком слаб. — Я должен поговорить с Бианой.

Софи шагнула ближе.

— Я могу поговорить…

— Ты уже достаточно всего сделала! — прокричал Фитц.

Софи была слишком ошеломлена, чтобы двигаться… чтобы думать. Она едва не забыла дышать, когда наблюдала, как слезы текли по лицу Фитца.

— Софи не виновата, — сказал Элвин, глядя на Софи, когда он присел рядом с Фитцем. — Не виновата.

Фитц фыркнул.

Элвин вздохнул.

— Послушай… я понимаю, что ты злишься и шокирован, Фитц, но ты не должен говорить то, о чем позже пожалеешь.

— Я ни о чем не пожалею.

— Как насчет этого, тогда? — Элвин схватил Фитца за руки. — Если ты не примешь успокоительное средство прямо сейчас, я волью тебе его в горло.

Фитц впился взглядом в него, но он, должно быть, понял, что Элвин был серьезен, потому что откупорил пузырек и проглотил содержимое, его руки дрожали, и часть из пузырька пролилась.

Софи отвела взгляд, когда его голова запрокинулась, напоминая себе, что Фитц снова проснется.

Он, вероятно, все еще будет ненавидеть ее… но он проснется.

В отличие от Олдена…

Она поглядела на кровать с облегчением, что Олден успокоился. Если бы она не знала лучше, то подумала бы, что он просто спал.

— Мы не можем сдаться, — решила она, вытаскивая импартер из кармана дрожащими руками. Она могла думать об одном человеке, который мог знать, как вернуть Олдена.

Люди думали, что она была мертва, когда она все еще была жива.

Возможно, все-таки был шанс.

* * *

Альвар решил, что должен все рассказать Биане… а Элвин присоединился к нему на случай, если ей понадобиться успокоительное. В итоге Софи открывала ворота Эверглена. Одна.

Полуденное солнце согревало ее плечи, когда она шла знакомым путем, но это не могло стереть холод, который поселился в ее сердце. Территория чувствовалась более темной, более пустой без улыбки Олдена и глубоко голоса с акцентом, приветствующего ее, когда она возвращалась. Она не могла представить всю жизнь без него. Что-нибудь должно было быть, кто-нибудь мог что-нибудь сделать.

Должен был сделать.

Ей потребовалась минута, чтобы найти маленькую кнопку, скрытую на солнечных часах рядом с синим покрытым листвой деревом, и когда она нажала ее, ворота распахнулись, показав фигуру в черной тунике и штанах, нервно переминающуюся с ноги на ногу.

— Тиерган! — Она подбежала к нему и обняла. Он напрягся в ее объятии, но ей было нужно за что-нибудь держаться. — Спасибо за то, что пришли.

— Конечно. — Тиерган неловко похлопал ее по спине. — Что происходит? Ты сказала, что Олден болен?

Она кивнула против его груди, а затем вынудила себя отпустить его, вытерев глаза и откашлявшись, таким образом, она могла объяснить ситуацию во всех ее разрушительных деталях.

— Это… невозможно, — сказал Тиерган, прищурено глядя на небо. — Я… я должен увидеть его.

Он быстро зашагал. Софи пришлось бежать, чтобы не отстать от него, и они не останавливались, пока не достигли комнаты Олдена. Софи была уверена, что Тиерган мог услышать ее бешено стучащее сердце, когда он открывал тяжелые двери.

Он судорожно вздохнул. Софи сделала тоже самое.

Больше цвета ушло с кожи Олдена, делая ее бледной.

Безжизненной.

Тиерган оказался рядом с Олденом, поднимая его руку и позволяя ей мягко упасть.

— Он в отключке? — спросил он Элвина.

— В настоящий момент. Когда он не спит, то дрожит и лепечет что-то себе под нос. Но успокоительное долго не работает. — Элвин вытер глаза, и его голос был хриплым, когда он спрашивал, — Вы можете что-нибудь сделать?

— Это зависит от нескольких факторов.

Пальцы Тиергана прошлись по лбу Олдена и легли на виски. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и…

Отскочил, неистово тряся головой и хватаясь за один из серебряных столбиков кровати.

— Я не могу, — прошептал он, несколько раз сглатывая, когда тер лоб. — Простите. В его уме слишком много хаоса.

Каждая крошечная надежда, за которую цеплялась Софи, медленно уходила.

— Значит, он действительно сломан?

Тиерган посмотрел ей в глаза и кивнул.

Только один раз, но этого было достаточно.

Комната стала размытым пятном, когда у Софи подогнулись колени… но что-то удержало ее от падения на пол. Возможно чьи-то руки? Она не могла думать через панику и горе, сдавившие ее горло и душащие ее. Кто-то кричал что-то, что она не могла понять, а затем что-то холодное прижалось к ее губам.

— Нет! — закричала она, вырываясь.

— Это не успокоительное, — пообещал Элвин, снова прижимая пузырек к ее губам. — Это должно только очистить твою голову. Пожалуйста, Софи, проверь мне.

Она перестала бороться и позволила ему вылить прохладную, соленую жидкость в ее горло. Софи поморщилась, но жидкость осталась в желудке, и когда она помчалась через ее тело, вращение замедлилось, и расплывчатые кляксы превратились обратно в лица, которые она могла узнать. Но комната не просто становилась более ясной… она становилась более яркой. Светлой. Вещи не были такими плохими, на самом деле. Как они могли быть такими, когда прохладный порыв мчался через нее, наполняя ее жизнью и энергией и поднимая ее выше…

— Ничего себе… что ты мне дал? — спросила она, сопротивляясь хихиканью, которое хотело сорваться с ее губ, когда она открыла рот, чтобы сказать, что готова стоять самостоятельно.

— Кое-что, чтобы помочь твоему настроению.

Это была больше, чем помощь. Это было странное, неестественное головокружение. Ее сердце все еще было разбито, но голова плавала и летела, лишая возможности грустить.

— Это сильная штука, — сказала она, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть улыбку, которая складывалась у нее на губах.

Элвин провел руками вниз по лицу, когда прислонился к кровати, печально глядя на Олдена.

— По крайней мере, хоть что-то работает правильно. Он действительно не подлежит восстановлению?

— Я тоже не могу в это поверить. — Тиерган сжал пальцы так сильно, что на вид это было очень болезненным. — Его ум был одним из самых сильных, которые я когда-либо видел.

Был, в прошедшем времени.

Не в настоящем.

— И вы уверены, что не можете…? — хотела прошептать Софи, но ее голос зазвучал громко и четко.

— Да, уверен.

— Возможно, мы должны позвонить Кинлину. Посмотреть, может ли он…

— Ничего не возможно сделать для разрушенного ума, Софи, — перебил Тиерган. — Поверь мне. Я провел прошлые тринадцать лет, пробуя.

Он отвернулся, подошел к окну и уставился в небо. Софи знала, что он, должно быть, думал о Прентисе.

Сломанном, разрушенном Прентисе.

Каким было будущее Олдена? Смирительная рубашка и клетка в Изгнании?

— И это все? — спросила она, ненавидя свой радостный тон. — Мы просто сдадимся?

Тиерган печально кивнул.

— Больше нет ничего, что можно сделать, чтобы помочь семье.

Рыдание пузырилось в груди Софи, когда она пыталась представить Васкеров без Олдена, но к тому времени, когда это слетело с ее губ, оно вышло пискляво. Она пнула ковер, рассеяв цветочные лепестки везде. Часть ее требовала пнуть что-нибудь потяжелее, громче, что-то, что разломалось бы на кусочки. Другая часть хотела хихикать и раскидывать шелковые цветы.

Глупый запутывающий эликсир.

— Это просто… Это просто не имеет смысла, — решила она. — Он был в порядке, прежде чем у него разболелась голова. Как кто-то мог из нормального состояния оказаться в сломанном за пять минут?

Она все еще могла слышать его смех, когда обнимала его.

— Что-то должно было привести к этому, — сказал Тиерган тихо.

— Но ничего не было. Он просто стоял там, наблюдая за тем, как элитные чудеса представляют их вонючие цветы и танцуют и…

Она замолчала, когда ее память возвращалась.

Уайли, изящно вращающийся в серебряной одежде.

Она была так взволнована по поводу того, что увидит его в школе, что наклонилась и спросила Олдена, думал ли он…

И он сказал…

— Нет, — прошептала она, вскидывая руки ко рту. — Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

— Что «нет», Софи. Что не так?

Она покачала головой, чувствуя, что ее глаза горят. Или действие счастливого эликсира Элвина ослабевало, или правда была настолько реальной и болезненной, что прорубила поддельный туман.

— Фитц прав, — прошептала она. — Это моя вина.

Глава 35

— Это не твоя вина, — сказали Элвин и Тиерган в унисон.

— Моя.

Софи посмотрела на Олдена.

Добрый, замечательный, сломанный Олден.

— Это была вина.

— Вина, — повторил Тиерган.

— Но в чем мог быть виноват Олден? — спросил Элвин.

Тиерган знал, даже до того, как Софи назвала имя.

— Прентис.

— Это безумие, — поспорил Элвин. — Совет приказал сделать разрыв… не он.

— Олден был обвинителем, тем не менее, — сказал Тиерган, когда медленно прошел туда, где лежал Олден. — И он был неправ.

Он вытер слезу со щеки и схватил Олдена за плечи.

— Почему ты просто не послушал меня, когда я говорил, что он невиновен? Действительно ли это того стоило?

Софи подавила рыдание. Она видела печаль в глазах Олдена, когда он наблюдал за Прентисом в Изгнании, и боль на его лице, когда она рассказала ему, что Прентис помнил его, и его горе и сожаление, когда он наблюдал за танцем Уайли… но она так оказалась в своих собственных планах и заботах, что даже не подумала…

— Если бы я обратила внимание, то, возможно, помогла бы ему… я не знаю. Возможно, он не был бы… — Комната стала темнеть, а ноги чувствовались резиновыми.

— Не смей! — прокричал Тиерган, хватая ее за руки и прижимая к себе. — Это не твоя вина. Именно его вина сделала это, и она догнала его в конечном счете. Ты не можешь бежать от правды.

— Но, возможно, он…

— Не смей. Не пускай вину в свой разум… я не шучу, Софи. Не делай этого, если не хочешь закончить также как он.

Страха в его глазах было достаточно, чтобы прочистить ее голову.

— Хорошая девочка, — сказал он, отпуская ее. — Если какие-то такие мысли придут, ты должна немедленно выбросить их из головы… немедленно, слышишь меня? Вина — предательская вещь. Она медленно закрадывается, постепенно ломая тебя. Могу поспорить, что Олден был на грани разрыва, когда он узнал, что Черный Лебедь был на нашей стороне.

— И это тоже была моя вина, — прошептала она.

Технически все это было ее виной. Прентис скрывал ее.

— Если мы играем в игру «кто виноват», то я тоже виноват, — пробормотал Элвин. — Я должен был заметить, что происходит, и остановить это.

Тиерган покачал головой.

— Ментальные разрывы не физические вещи. Нет ничего, что ты мог бы сделать. И мне нужно, чтобы вы оба меня послушали. Единственным, кто мог остановить это, был Олден. Он позволил вине гноиться. Вот почему вы оба должны отбросить вину… понимаете меня?

Они оба кивнули, но Софи слушала только наполовину, слишком занятая переигрыванием своих воспоминаний с того момента, когда она была в Комнате, Где Шансы Потеряны.

У Олдена болела голова, когда они были там… это уже был разрыв?

Они говорили о Прентисе в то время, когда это произошло, точно так же, как они говорили об Уайли на Церемонии. И все же он выжил и вернулся в норму.

Почему вид сына Прентиса так сильно его задел?

Или нет?

Он пошел на это, потому что она, так или иначе, помогала ему?

И если бы она могла сделать это еще раз?

Софи отстранилась от Тиергана и пошла в сторону Олдена, пытаясь казаться так, будто она просто хотела попрощаться, когда сосредотачивала свою концентрацию. Она знала, что скажет Тиерган, но должна была узнать, должна была рискнуть, должна была попробовать. Она была должна Олдену после всего, что он сделал для нее.

Когда ее разум очистился настолько, насколько было возможно, она прижала пальцы к вискам Олдена и проникла в его разум.

На сей раз сломанные воспоминания были еще более острыми. Кинжалы, иглы и сосульки циркулировали в темном вихре… крошечные осколки лиц и мест, которые уже переплетались вместе в мир кошмара как в уме Прентиса. Она попыталась проложить себе там путь, но чем больше давила, тем больше могла чувствовать, как чернота обволакивала ее, будто холодные руки сжимали, напрягались и тащили ее.

Она сопротивлялась, передавая имя Олдена много раз, когда она искала что-нибудь в этом погроме… что угодно. Нить тепла. Пятно света. Что-то, за что она могла ухватиться и вытащить Олдена. Но там были только ледяные черепки, и когда она начала погружаться глубже, то поняла, что, если она не вырвется на свободу, ее проглотит безумие, как было у Прентиса, и кто знал, сможет ли она когда-нибудь сбежать оттуда.

Она сплотила свою силу и выдернула разум, падая в чьи-то руки.

— Это была самая глупая вещь, которую ты когда-либо делала! — прокричал Тиерган, и Софи была удивлена, понимая, что он был тем, кто ее обнимал. — О чем ты думала?

— Простите. — Ее слова были приглушены тканью его туники. — Я должна была удостовериться, что не могу ему помочь. Если бы был шанс, то я могла бы…

Тиерган вздохнул и отпустил ее… и она была немедленно схвачена Элвином. Он развернул ее и высветил синий шар вокруг ее лица.

Софи съежилась, когда свет ударил в ее глаза, чувствуя, как вспыхивает головная боль.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал Элвин, высветил шары других цветов. — Но очевидно я не вижу умственного повреждения или боли, поэтому кто знает?

— Только Софи, — сказал тихо Тиерган. — Как ты себя чувствуешь?

Опустошенной, исчерпанной, сердитой, испуганной. Выберите эмоцию… которая она чувствовала.

Но все, что она сказала, было:

— Отлично.

— Тогда ты — очень везучая девочка. Мне едва удалось вырваться, а я был в его разуме всего пару секунд.

— Сколько времени я была там?

— По крайней мере, минуту. Я на самом деле не был уверен, чтобы ты вернешься.

— Ну… я вернулась.

— И ты больше не будешь пытаться, понятно? Дай мне свое слово, Софи.

— В любом случае это не сработало.

— Мне все еще нужно твое слово.

— Я действительно думала, что это будет работать.

— Софи!

— Отлично! Обещаю. Я просто… я не понимаю. Почему я могу вернуть кого-то потерянного, но не кого-то сломанного?

— Потому что потерянный и сломанный очень разные…

— Да, я знаю. — Если она услышит это еще аз, то сама потеряется. — Думаю… Я просто думала, что это могло быть возможно. Я могу делать столько других невозможных вещей. Почему не это?

Единственное, что имело значение.

Слезы кололи ее глаза, и она сопротивлялась вине, помня предупреждение Тиергана.

Что ее удивило…

— Вина может быть убрана? Как если бы мы могли заставить Олдена не чувствовать себя виноватым в том, что произошло с Прентисом… убедить его, что это была не его вина или что-то в таком роде… это излечит его?

Тиерган вздохнул.

— Он больше не способен последовательно рассуждать.

— Но что, если бы мы могли сделать это как-то?

— Ты лично убедилась в том, насколько разрушен его разум.

Но там не было пусто. Там все еще что-то было. И она видела еще больше в уме Прентиса. Он мог все еще думать и общаться.

Если Прентис все еще мог функционировать… после всего этого времени… тогда возможно, Олден мог…

Новая искра надежды появилась в ней, распаляясь в сердце и перекачиваясь по венам.

Возможно, Олден все еще мог излечить себя.

Если она сможет найти способ показать ему, что ему не чувствовать себя виноватым, возможно независимо от того, насколько малая от него осталась часть, он найдет в себе силы сопротивляться.

Софи не знала, было ли это возможно, но она должна была попробовать.

И она могла думать об одной вещи, которая определенно могла стереть вину Олдена.

Если бы Грэйди был прав о Черном Лебеде.

Глава 36

Софи никогда не думала, что захочет создавать банду убийц… но теперь она желала этого больше всего на свете, чем когда-либо.

Так что если Мистер Форкл заботился?

Это не означало, что остальная часть Черного Лебедя волновалась о ней. Грэйди был убежден, что они были злыми, и ей было нужно, чтобы это было правой. Она будет волноваться о том, что это значит для ее жизни позже.

Все, что имело значение, это возвращение Олдена.

Для этого ей были нужны доказательства. Что-то, что она могла показать Олдену, чтобы вытащить его из темноты, запечатать трещины в его уме и сделать его снова собой.

— Кто-то должен будет рассказать Совету, — объявил Альвар, появившись из ниоткуда.

У Софи сдавило грудь, она задумалась, сколько времени он там стоял.

— Я могу это сделать, — предложил он, старясь не смотреть на отца. — Думаю, что Члены Совета находятся сейчас в своих офисах.

Тиерган поднял руку.

— Думаю, что мы должны подождать. Мы должны подготовить место в доме, где Олден сможет удобно расположиться. Иначе они захотят переместить его в Изгнание.

Софи попыталась выкинуть из головы изображение Олдена, запертого в одной из тех холодных, крошечных комнат, но оно прогрызало себе путь, так или иначе.

— Но если они узнают, что мы скрыли это от них… — возразил Альвар.

— Они не узнают. А даже если узнают, мы можем объяснить, что давали ему время, чтобы удостовериться, что ничего не изменилось. Я уверен, что они будут особенно любезны в случае твоего отца. Он был одним из их лучших Эмиссаров.

— Но…

— Мы подождем день! — настоял Тиерган. — Я возьму на себя полную ответственность, если они будут недовольны.

Альвар шагнул в личное пространство Тиергана.

— С каких это пор, вы хотя бы чуточку волнуетесь о ком-то из моей семьи? Фактически, разве вы не должны праздновать прямо сейчас?

— Я, возможно, не соглашался с твоим отцом в определенных вещах… но я никогда не желал ничего плохого ни ему, ни кому бы то ни было в твоей семье. Я просто стараюсь изо всех сил помочь, и поскольку я — самое высшее должностное лицо в этой комнате, то я говорю, будет то, что будет.

Альвар прищурился, но не стал спорить.

— Тогда, думаю, что пойду, проверю сестру, — сказал он, когда направился из комнаты.

Тиерган потер свои виски.

— Я, вероятно, не лучший человек, чтобы помогать с этой ситуацией.

— Им понадобится вся помощь, которую они могут получить, — сказал Элвин грустно. Олден снова начал биться, и Элвин влил еще успокоительного в его горло. — Эффект проходит все быстрее и быстрее.

— Скоро вообще не будет работать. Нельзя изменить сознание, когда его нет.

— Таким образом, там все еще осталось какое-то сознание? — спросила Софи, неспособная скрыть надежду в голосе.

— Не так как ты думаешь, Софи. Когда здравомыслие ломается, оно продолжает ломаться, раскалываясь на мелкие и мелкие кусочки. Вначале черепки достаточно большие, чтобы все еще реагировать на определенные вещи. Но когда они разрушаются дальше, они становятся абсолютно безразличными.

— Сколько времени это займет?

— У каждого человека — по-разному. У Прентиса шло медленно, потому что его разум был очень силен.

Разум Олдена тоже был силен… предположительно, у него был один из самых сильных умов в их мире. Надо надеяться, это означало, что у нее было больше времени.

— Вы действительно думаете, что они должны держать его здесь? — спросил Элвин, когда вытер пот со лба Олдена. — Разве это не будет слишком тяжело?

— Это лучше, чем запирать его в Изгнании. Я был там, это… — Тиерган отвел взгляд.

— Он прав, — согласилась Софи… хотя у нее была другая причина, чтобы не желать перемещения Олден. Как только она выяснит, как вылечить его, последнее, что он хотела, это снова посещать то ужасное место.

Элвин вздохнул.

— Думаю, что я должен поговорить с гномами. Мы должны будем устроить его где-нибудь, где он не сможет причинить себе боль, если начнутся судороги.

— И где-нибудь, где они не смогут услышать его вопли. — Голос Тиергана дрожал, когда он говорил это.

— Вероятно, мне нужно пойти домой, — пробормотала Софи. Она боялась говорить Грэйди и Эделайн печальные новости, но должна была начать искать доказательства, чтобы спасти его.

— Я пойду с тобой, — предложил Тиерган. — Я должен поговорить с Грэйди, так или иначе.

Он не сказал о чем, и Софи решила не спрашивать. У нее было достаточно забот.

Она отказалась смотреть на бледную, бессознательную фигуру Олдена, когда достала свой домашний кристалл и взяла Тиергана за руку.

Это лишь временное явление. В следующий раз, когда она увидит Олдена, она принесет ему новости, чтобы вытащить его из темноты.

* * *

Друг? позвала Силвени, когда она нашла Софи через пастбище. Друг! Приди! Летать! Поверь! Летать! Летать! Летать!

Силвени, не сейчас… пожалуйста, передала Софи, потирая свои виски.

— Что-то не так? У тебя ведь не болит голова, не так ли? — спросил Тиерган.

— Нет. Просто Силвени зовет, и из-за этого трудно сконцентрироваться, потому что я не могу блокировать ее.

Она широко распахнула глаза, когда поняла, что никогда не говорила ему о своей необычной связи с аликорном.

— Как вы думаете, что это значит? — спросил она, когда закончила объяснять.

— Я не могу даже предположить. Я долго подозревал, что ум аликорна, который был у нас в Святилище, намного развитее, чем у любого существа, с которым мы когда-либо сталкивались прежде. Но я никогда не думал…

— Тиерган? Это ты? — позвал Грэйди с черного хода. — И, Софи, ты уже вернулась из Эверглена? Как Олден? Я не смог дозвониться до Деллы.

Софи пыталась понять, как ответить, но она не могла найти правильные слова.

— Почему бы тебе не подождать здесь, в то время как я отвечаю на их вопросы? — сказал Тиерган спокойно.

Софи не могла сказать, насколько сильно она хотела принять его предложение. Но она знала, что будет нужна Грэйди и Эделайн.

— Нет, все хорошо. Я скажу им.

Тиерган печально улыбнулся и предложил ей руку. Они прошли несколько шагов, прежде чем Софи поняла, каким естественным чувствовался жест. Обычная неловкость Тиергана, когда он находился рядом с ней, казалась почти забытой. Когда он взял на себя роль Олдена, даже не понимая этого.

Она была благодарна ему за это, но также расстроена.

— Что происходит? — спросил Грэйди, когда увидел ближе из лица. — У Олдена серьезная травма?

— Нам много о чем нужно поговорить, — сказал им Тиерган. — Но я думаю, что нам лучше присесть.

* * *

Грэйди не стал печалиться. Он был в ярости… кричал полные ненависти фразы о Совете, Черном Лебеде, разрывах памяти, даже об Олдене. Эделайн тоже не стала печалиться. Он была обеспокоена… пытаясь влить дюжину эликсиров в рот Софи, независимо от того сколько раз Софи уверяла ее, что была в порядке. Тиерган приказал, чтобы они оба выпили легкое успокоительное средство, и они, наконец, успокоились, опустившись на свои стулья.

— Я должен буду поговорить с Грэйди о других вопросах завтра, — сказал Тиерган, когда они безучастно смотрели в пространство. — Надо надеяться, он примет новости к тому времени.

Софи тоже на это надеялась.

— Возможно, я должен остаться. Я не хотел бы оставлять тебя здесь одну.

— Я буду в порядке. Сандор будет здесь со мной.

Тиерган кивнул.

— Я должен сказать, ты очень хорошо с этим справляешься. Олден бы гордился тобой.

Гордился?

Или он бы подумал, что она волновалась меньше о других, которые продолжали разваливаться?

— Подозреваю, что твое воспитание помогает тебе лучше справляться с горем, чем остальным, — добавил он, будто знал, о чем она думала. — Смерть и потеря более характерны для людей.

— Тогда почему вы не поражены болезнью?

Тиерган повозился с краями своих рукавов.

— Я знал больше потерь, чем кто-либо. Так или иначе, если ты действительно будешь в порядке, тогда я должен идти. Нужно очень многое сделать, прежде чем я предстану завтра перед Советом. Я вернусь сюда утром.

Софи кивнула.

Тиерган взял с нее обещание, что она позвонит ему, если ей что-нибудь понадобится. Потом он исчез в свете, оставив Софи в такой тяжелой тишине, что она задумалась, задушит ли та ее.

Сандор помог ей отвести Грэйди и Эделайн наверх, и к тому времени, когда они были усажены на их огромную укрытую кровать, Софи едва могла стоять. Она повернулась, чтобы направиться в свою комнату, но ее тело чувствовалось готовым рассыпаться. Или возможно она действительно падала в обморок, потому что следующее, что она знала, что Сандор мягко опускал ее на кровать.

— Я волнуюсь, что сегодняшние события вызовут у тебя кошмары, мисс Фостер. Возможно, ты должна попробовать немного того чая, который предлагал Элвин. Из дремотных ягод?

— Никаких седативных.

Сандор вздохнул… хриплый, писклявый звук, который в любое другое время заставил бы ее захихикать… сейчас не произвел никакого эффекта. Вместо этого Сандор взял Эллу с одеяла и вручил Софи знакомого ярко-синего слона.

— Спасибо, — пробормотала она, пряча ее лицо между ушами Эллы.

— Если буду нужен, то я снаружи. — Он хлопнул в ладоши, закрыв ставни окон и оставив ее в темноте.

Софи закрыла глаза, ожидая, что истощение утянет ее утомленный ум в бессознательное состояние. Но сон не шел.

Скрипучий храп Игги разносился эхом по тихой комнате, которая чувствовалась холодной и пустой. Софи захотела встать и попросить Сандора остаться в комнате на всю ночь, зажмурившись, она сжалась в комок так сильно, как могла.

И все же холод был внутри нее. Осколки льда разрезали ее на куски.

Дрожь стала рыданиями, которые так сильно сотрясали Софи, что она задумалась, будут ли у нее синяки под глазами на следующий день, холодные слезы впитывались в подушку, смешиваясь с соплями и слюнями.

Друг?

Мягкий зов Силвени прошел в ее разум, но Софи слишком потерялась в горе, чтобы ответить.

Друг! снова позвала Силвени… более требовательно на сей раз.

Когда она все еще не отвечала, теплый гул заполнил разум Софи, мягкий и сладкий, как хруст свежей травы между зубов или порыв ветра на крыльях или мягкое прикосновение стройной белокурой девочки, водящей пальцами по ее гриве.

Софи резко распахнула глаза.

Силвени, должно быть, открыла своего рода канал между ними и наполнила ее голову чувствами и воспоминаниями, которые не принадлежали Софи. Паника и инстинкт сказали Софи отпихнуть инородные мысли подальше… но было что-то настолько успокаивающее в чистой простоте ощущений. Никакого горя. Никакого беспокойства. Просто легкое удовольствие от бега на большой скорости через покрытый росой луг или полет в безоблачном небе со свежим бризом, дующим ей в лицо. Но сильнее всего были ее изображения. Силвени поделилась с ней воспоминаниями об улыбках и смехе, которые Софи чувствовала, а не видела, и она могла чувствовать пушистый мех носа, который щекотали мягкие пальцы. Нежные прикосновения посылали покалывания от головы к кончикам копыт… наполняли ее сердце теплым взрывом радости. Освещая темноту и пустоту настолько глубоко внутри, что Софи никогда не замечала, что чувствовала это… но она поняла, что это было оно, потому что это не принадлежало ей.

Это все принадлежало Силвени.

Сотни лет бега, полета, пряток каждый раз, когда кто-то приближался. До того дня, когда мягкий голос вошел в ее разум, когда она бежала, и убедил ее остаться.

Друг? передала Софи, чувствуя циркуляцию слова и гул в уме Силвени, сметающий еще больше одиночества.

Друг, повторила Силвени. Успокойся.

В слове чувствовалась авторитетность, будто Силвени приказывала, чтобы она расслабилась, и Софи не могла сдержать улыбку при мысли о том, что к ней по-матерински относится блестящая крылатая лошадь.

Но Силвени отнеслась к своей работе серьезно. Она наполнила разум Софи воспоминаниями о ярких пустынных закатах и залитых лунным светом пляжах с серебряными гребнями волн и ярко-зелеными лугами с разноцветными цветами. Города, леса, острова, ледяная тундра. Пустые, изолированные места, которые чувствовались так, будто мир забыл о них, и переполненные, загроможденные места, где голоса улыбались и смеялись, когда Силвени пряталась в тенях, слушая.

Это были воспоминания двух или трех жизней, и последней мыслью Софи была мысль о том, как единственный аликорн мог видеть, знать и побывать во стольких местах. Затем ее разум окончательно провалился в сон.

Глава 37

— Извини, не хотел тебя будить, — сказал Грэйди, когда дверь ее спальни скрипнула, выдергивая Софи из странного сна, навеянного аликорном. — Я просто хотел проверить тебя.

Софи села, потирая глаза от сна, когда Грэйди пересек комнату и сел на край ее кровати.

— Я также хотел, чтобы ты знала, как нам с Эделайн жаль, что мы вчера так расстроились. Мы должны были успокаивать тебя… а не наоборот.

— Все хорошо. Это была тяжелая новость.

Он прочистил горло.

— Я все еще не могу поверить в это. Но этим утром я отправился в Эверглен и лично убедился, как…

Он не закончил, и Софи была благодарна.

— Подожди… а сколько сейчас времени? — Она хлопнула в ладоши, чтобы открыть ставни. Солнце сверкало высоко в небе, будто был почти полдень. — Сколько времени я спала?

— Мы не хотели тебя будить. Заходил Декс, но мы сказали ему, что позволили тебе отдохнуть, и ты увидишься с ним завтра. Ты через многое прошла.

Это было так. Но все равно… сколько часов она потеряла?

— Эделайн в Эверглене, пытается помочь Делле понять все. С тобой все будет хорошо, если я оставлю тебя одну?

— Конечно. Куда ты пойдешь?

Его рука прошлась по гербу Руен, сжимая драгоценный камень, поправляя накидку, и Софи поняла, что он был одет в вышитую тунику и тонкие льняные штаны с безукоризненно расчесанными волосами. Он выглядел почти по-королевски, когда вздохнул и сказал:

— Я собираюсь пойти с Тиерганом, поговорить с Советом. Кто-то должен будет принять на себя обязанности Олдена.

Софи нахмурилась.

— Ты согласился стать Эмиссаром? — Она была рада, что он, наконец, решился, но… почему он был готов сделать это ради Олдена, а не ради нее?

— Олден так много сделал для нас, — сказал он, протягивая руку и гладя Софи по щеке. — Это меньшее, что я могу сделать.

Его глаза наполнились слезами, и Софи почувствовала, что тоже была готова заплакать. Она сморгнула печаль. Она не собиралась плакать из-за Олдена… она собиралась все исправить. И если Грэйди и Эделайн не собирались домой, она знала точно, откуда начинать.

Она обняла Грэйди на прощание и подождала, пока в доме повиснет тишина, потом отбросила свое одеяло, выбежала за дверь спальни и…

Врезалась в стену очень твердых гоблинских мышц.

— Ой, Сандор! — Она потерла лоб. — Что ты делаешь?

— Я могу спросить тебя о том же.

Она попыталась проскочить мимо него, но он преградил ей путь своими крепкими руками.

— Ты отдохнешь? — спросила она. — Я никуда не собираюсь.

— Если ты никуда не идешь, тогда почему не говоришь мне, что ты делаешь?

— Разве мне нельзя иметь какие-то тайны?

— Тайны препятствуют моей способности защищать тебя.

— Для этого мне не нужна твоя защита.

— Тебе всегда нужна моя защита.

Его упорство заставило ее захотеть рвать на себе волосы. Она согласилась на вытаскивание ресниц.

— Прекрасно, — сказала она после нескольких глубоких вздохов. — Я должна осмотреть комнату Грэйди и Эделайн, и им не нравится, когда я вхожу туда, и так как твоя работа состоит в том, чтобы сообщать обо всем, что я делаю…

— Это не моя работа, — прервал Сандор. — Если бы это было так, я бы рассказал им, как ты вылезаешь из кровати, чтобы читать под лунным светом из банки, которую держишь в своем столе.

У нее немного отвисла челюсть.

Его тонкие губы сложились в то, что она приняла за улыбку.

— Ты действительно думала, что не мог услышать тебя, да? Я ощущаю все.

Все кроме таинственного «посетителя», который попытался забрать Силвени.

— Моя работа состоит в том, чтобы защищать тебя, мисс Фостер, — продолжил он. — Если ты бодрствуешь, я тоже. Но я не должен здесь сопровождать тебя. Если что-то, что ты делаешь, не опасно, нет никаких причин для меня сообщать относительно твоего поведения. Таким образом, для нас обоих было бы легче, если бы ты прекратила пытаться скрываться от меня.

Софи изучила его лицо, пытаясь решить, могла ли она доверять ему… хотя у нее действительно не было выбора благодаря его гоблинскому «супер слуху».

— Отлично… если ты должен знать, мне нужно осмотреть комнату Джоли.

— Ты пытаешься узнать, была ли она убита. — Это не был вопрос, таким образом, Софи не ответила и снова удивилась, на какое количество вещей Сандор обращал внимание.

— Значит, ты разрешишь мне или нет? — спросила она.

— При одном условии. Если эти поиски приведут тебя за пределы этих стен, то я пойду с тобой… и ты не будешь пытаться остановить меня.

Софи вздохнула. Наличие огромного вооруженного телохранителя, сидевшего у нее на хвосте, собиралось сделать «хитрую часть» исследования довольно невозможным. Но она сомневалась, что действительно будет в состоянии пролезть далеко.

— Ты никому ничего не расскажешь, что мы делаем, пока я не подготовлюсь.

Он прищурился, когда обдумывал это, потом протянул руку, и Софи пожала, скрепляя соглашение.

Он отошел, чтобы дать ей пройти, но тенью проследовал за ней вниз по лестнице и через тихую прихожую второго этажа, встав у двери Джоли.

— Я буду на стороже, на случай, если твоя семья вернется домой, — пояснил он.

— Я… Спасибо.

Возможно то, что Сандор был на ее стороне, не так уж и плохо. Тем более что у нее было чувство, что ей понадобится вся помощь, которую она сможет получить.

* * *

Софи попыталась не думать, когда она рылась в вещах Джоли. Тогда она не будет плохо себя чувствовать из-за того, что нарушает осторожный мир спальни мертвой девочки. Она просто бессмысленно копалась с единственной целью: найти что-нибудь.

Что-нибудь, что расскажет ей… ну… что-нибудь.

Это было не так уж и много, но это было всем, что у нее было.

Сначала она проверила все очевидные места: под кроватью, под матрасом, в столе. Ничто не казалось необычным… хотя было странно, насколько Грэйди и Эделайн сохраняли все по-прежнему. Книги все еще были отмечены на страницах, которые читала Джоли, крошечные горшки с цветами давно высохли, но все еще аккуратно стояли на туалетном столике, даже полузаконченная бутылка Молодости все еще ждала на маленьком столике рядом с кроватью.

Софи прошла дальше к шкафу, который был заполнен необычными платьями с оборками и кружевом. Большинство из них были в оттенках фиолетового — еще одна деталь в видении, которое Прентис показал ей, которая казалась слишком точной, чтобы быть простым совпадением. Но это все еще не давало ей ключа к разгадке, что означала та сцена.

На самой высокой полке Софи заметила два маленьких серебряных сундучка, которые стояли друг на друге. Она потянула их вниз, кашляя, когда душ пыли пролился на нее. Большой сундук был заполнен маленькими пустячками, большинство которых Софи не могла определить — символы, которые, должно быть, значили что-то для Джоли, но ничего не говорили Софи. А вот второй сундук был заполнен свернутыми листами бумаги розового цвета, перевязанными красной атласной лентой. Софи вышла из шкафа, отогнула кружевные занавески на ближайшем окне, таким образом, у нее было достаточно света, чтобы прочитать слова, написанные выцветшими черными чернилами.

Все страницы были подписаны «Всегда твой, Брант».

— Что это ты делаешь? — прокричал пронзительный голос, напугав Софи так сильно, что она уронила пачку писем.

Бумага разлетелась повсюду, и Софи впивалась взглядом в лицо Вертины в зеркале.

— Не волнуйся об этом.

Вертина прищурилась.

— Послушай, девчушка, я жила здесь намного дольше тебя… поэтому, если ты думаешь, что я собираюсь просто сидеть здесь и позволять тебе совершать набег на вещи Джоли, ты…

— Леди Руен только что перенеслась домой, — прокричал Сандор из коридора.

— … серьезно сбрендила, — закончила Вертина. — Ты не можешь просто…

Софи ползала по полу, игнорируя продолжающуюся тираду Вертины, когда пыталась собрать все разлетевшиеся письма.

Она знала, что у нее не будет достаточного количества времени, чтобы сложить письма в шкаф… и у нее не было шанса просмотреть их, так или иначе… но она не была уверена, как стащить их. Ей было жаль, что Черный Лебедь не сделал ее Иллюзионистом, когда она засунула письма за пояс штанов сзади, надеясь, что сможет пробраться в комнату без того, чтобы Эделайн заметила прямоугольную выпуклость под ее туникой.

Софи вылетела за дверь и нырнула прямо в коридор, когда Эделайн поднималась вверх по лестнице.

— Софи? — спросила она, продолжая подниматься, когда посмотрела сначала на Сандора, потом на комнату Джоли.

— Прости, — пробормотала Софи, пытаясь придумать объяснение, которое не показалось бы подозрительным. — Я знаю, что мне нельзя входить туда. Я просто… Я беспокоилась о Вертине. Она показалась такой одинокой в прошлый раз, когда я была там, поэтому я подумала, может мне иногда ее навещать.

Она задержала дыхание и попыталась не двигаться, когда почувствовала, как Сандор потянулся ей за спину и вытащил письма из их ужасного укрытия. Если он сдаст ее, она его придушит… но он спрятал их за свою спину, когда Эделайн вздохнула и покачала головой.

— Тебе не за что извиняться, Софи. Это твой дом. Прости, если тебе показалось, будто тут были места, куда тебе нельзя ходить.

— Не нужно говорить это. Я знаю, что эта комната особенная.

Эделайн улыбнулась. Но это не была счастливая улыбка.

— Нет, эта комната была особенной. Теперь это просто комната. И я думаю… — На мгновение она заколебалась, затем вышла вперед и открыла дверь комнаты Джоли, пробежала по ней взглядом прежде, чем сказала, — Думаю, пришло время отпустить.

— Я… ничего себе… правда?

— Я не знаю… Сегодня я видела Деллу, цепляющуюся за каждую крошечную вещь, которой когда-либо касался Олден, будто они могли его вернуть, так или иначе, и я видела, насколько хуже это все делает. Это ничего не изменит. Поэтому, возможно… — Ее голос надломился.

Софи изо всех сил пыталась придумать, что сказать.

— Мы не можем жить прошлым, — добавила Эделайн громче, решившись. — Мы должны позволить тяжести уйти… то, что произошло с Олденом, доказывает это. Я собираюсь попросить, чтобы гномы собрали все, и мы можем сделать эту комнату такой, как ты хочешь.

— Возможно, сначала… тебе нужно… согласовать это с Грэйди. — Софи знала, что Эделайн правильно решила двигаться дальше, но Софи требовалось больше времени, чтобы обыскать вещи Джоли, прежде чем они упакуют и уберут их.

— Думаю, да, — согласилась Эделайн, позволяя Софи привести себя к двери. — Но ты права насчет Вертины. Мы больше не должны оставлять ее одну в этой тусклой комнате. Хочешь, чтобы гномы перенесли ее в твою комнату?

Было трудно не застонать.

С другой стороны неприятная девочка действительно знала Джоли. Возможно, она знала что-то, что поможет.

— Конечно… но удостоверься, что они поставят ее в угол.

Эделайн улыбнулась.

— Я не виню тебя за это. И потом думаю, что мы должны сделать что-нибудь забавное сегодня. Завтра ты начинаешь свой первый целый год в Ложносвете… мы должны отпраздновать это. Начать новые традиции. Больше не жить прошлым.

Софи попыталась улыбнуться в ответ… но чувствовалось неправильным праздновать и начинать новый год в Ложносвете, когда Олден все еще не был вылечен.

Но Эделайн тоже была права. Жизнь действительно должна продолжаться. Таким образом, Софи пошла наверх, спрятала письма Бранта в основании ящика стола, переоделась из своей пижамы и провела весь оставшийся день с Эделайн, пируя недавно сделанным меллоу-мелт, взрывая заварной крем и играя с Игги, который требовал к себе внимания. Грэйди пришел домой как раз к ужину, и даже при том, что он выглядел утомленным, он взлетел прямо на борт корабля с планом новых традиций. Он даже пообещал, что они будут водить ее в Атлантиду каждый раз, когда ей захочется, таким образом, она сможет выбрать новый амулет для своего браслета. Это была одна из лучших ночей, которые у нее были за долгое время.

После того, как они укрыли ее, Софи выбралась из кровати, достала письма Бранта и свой журнал памяти. Она взяла флягу с лунным светом, но потом поняла, что не было никакого смысла прятаться. Она щелкнула пальцами, затопив комнату светом, когда залезла обратно под одеяло. Игги свернулся рядом с ней, и она взъерошила его все еще розовый мех, когда развернула первое письмо.

Моя Дражайшая Джоли, так начиналось письмо, затем шло то, что, возможно, было самым сочным любовным письмом, когда-либо написанным. Софи читала вскользь… это чувствовалось странным — читать что-то настолько личное… и она перешла дальше, к следующему, которое, возможно, было еще более сочным. То же самое дальше. Брант, казалось, действительно скучал по своей девушке, в то время как она находилась далеко в элитных башнях… что было странно, он не был там с ней. Действительно ли он был старше Джоли?

Следующее письмо было своего рода липким стихотворением о любви, а Софи собиралась окунуться во всю стопку. Но следующее письмо чувствовалось еще тяжелее, чем другие, и когда она развернула его, маленькая фотография упала на ее колени.

Она судорожно вдохнула, когда смотрела на счастливую пару, прежде чем огонь разрушил их. Джоли выглядела точно так же, как в видении, которое показал ей Прентис… что означало, что он, должно быть, знал ее в реальной жизни. И без шрама, Брант был похож на рок-звезду, вплоть до взъерошенных волос и кривой улыбки.

На Джоли была серебряная накидка со значком единорога, значит, фотография, скорее всего была сделана, когда она была на Восьмом Уровне — последнем году элитных уровней. Единороги были последним талисманом.

Что означало, что фото было сделано всего за несколько месяцев до того, как она умерла. Возможно даже за недели.

Брант был одет в зеленую тунику с черной полосой на груди и с гербом над сердцем: красный треугольник, перекрещенный двумя серыми наборами линий на фоне синего. Что-то в символе чувствовалось знакомым… но Софи не могла расшифровать, что это было.

Она закрыла глаза, сосредотачиваясь на размытом изображении, формирующемся в ее уме. Синий рукав с подобным символом… хотя цвета отличались. Она не могла вспомнить ничего больше, и это была только быстрая вспышка. Будто остальная часть памяти была потеряна.

Или изъята.

Она положила фотографию и стала листать свой журнал памяти, проектируя размытое изображение, прежде чем оно сбежит. Когда она уставилась на него, другое туманное изображение повторно появилось в ее уме.

Завитые, волнистые линии простирались вдоль края ярко-розовой страницы.

Она узнала бумагу из старого дневника, в котором раньше писала, когда была младше… пока она не заскучала. Она вспомнила, что использовала его, чтобы жаловаться на раздражающие вещи, которые делала ее сестра. Но она писала что-то еще?

Софи порылась в памяти, пытаясь сфокусировать изображение, прежде чем спроектировать его на новую страницу. Изображение было тусклым и нечетким, но она видела блестящий край розовой книги и слегка искривленные загогулины, написанные по краю. Она не помнила, как писала их, и они были слишком расплывчатыми, чтобы прочитать то, что они говорили. Но она могла назвать одну важную деталь.

Это были эльфийские руны.

Глава 38

Журнал памяти упал на пол, когда Софи помчалась к своей книжной полке, шепча:

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Она просмотрела ряды, но не нашла признака никакого блестящего розового журнала.

Она подбежала к своему столу, стала копаться в ящиках.

— Что происходит? — спросил Сандор, когда ворвался в ее комнату… но она была слишком занята, подбегая к шкафу, чтобы ответить.

Она вытащила обувь и стала копаться в маленькой груде мятых джинсов и футболок, о которых она давно забыла. Но то, что ей было нужно — это фиолетовый брезентовый рюкзак, лежащий внизу. Он чувствовался пустым, когда Софи взяла его, но она все же проверила каждую застегивающуюся секцию. Все, что она нашла — это несколько раздавленных оберток от леденцов и сломанный карандаш.

Она опустилась на пол, потирая виски, когда пыталась думать. Она не забыла, как мчалась вверх по лестнице в тесном доме ее родителей, спотыкалась по коридору и закрывалась в своей комнате, чтобы упаковать вещи. Она взяла только рюкзак, чувствуя, что большинство ее вещей не принадлежало новой жизни, которую она начинала.

— Пожалуйста, — прошептала Софи снова, когда мысленно пробегала по списку вещей, которые она положила в рюкзак. Рубашки, штаны, носки и нижнее белье на несколько дней. Альбом, который она сделала вместе с мамой, полный старых семейных фотографий. Свой iPod. И…

И все.

Фитц вернулся и отдал ей Эллу несколько минут спустя. Но она оставила давно забытый журнал на том же самом месте, куда запихнула его несколько лет назад… в основание ее старого ящика стола, похоронив под грудой учебников.

— Мисс Фостер, — сказал Сандор, вытягивая ее из крутящихся мыслей. — Ты в порядке?

— Да, — пробормотала она, пытаясь не показывать разочарование в голосе. — Я в порядке.

Но она не была. Даже близко.

Она оставила то, что было, вероятно, самым важным ключом к разгадке Черного Лебедя… самым важным ключом к разгадке того, кем она была.

Она должна была найти способ вернуть его.

* * *

— Этот цвет на самом деле хорошо выглядит на тебе, — сказала ей Вертина, когда Софи приколола значок мастодонта на глупую полунакидку ее униформы Ложносвета.

Она хмуро глядела на свое отражение.

— Правда? Ты не думаешь, что я похожа на гнилой апельсин?

— Нет, не похожа. Но, по крайней мере, это почти соответствует твоим причудливым глазам.

Софи вышла из диапазона Вертины, жалея, что она не могла набросить одеяло на неприятное зеркало. Слишком плохо она пыталась быть хорошей и заставить Вертину доверять ей. До сих пор Вертина отвечала на все ее вопросы о Джоли, качая крошечной головой, и говоря ей, что это было «не ее дело», и Софи понятия не имела, как подкупить зеркало для разговора.

Она схватила свой ранец для занятий в Ложносвете, игнорируя требования Силвени, прийти и поиграть с ней, когда поднялась по лестнице к ПрыжокМастеру. Кекс, который она съела на завтрак, перебалтывался в ее животе, но это не был обычный мандраж от первого школьного дня. Волнение по поводу того, с кем ей сесть за обедом? Или что если она не понравится Наставникам? Или даже, что если люди высмеют ее чудовищного телохранителя гоблина? Все это казалось бессмысленным в связи с утратой Олдена.

Грэйди и Эделайн ждали ее под кристаллами.

— Ты выглядишь такой взрослой, — прошептала Эделайн, вытирая глаза.

Грэйди тоже выглядел так, будто у него тоже сдавило горло, но Софи была очень тронута его темно-синей накидкой. Она выглядела точно также как та, которую носил Олден.

— Постарайся не нервничать сегодня, — сказал Грэйди, когда обнял Софи. — То, что должно облегчить тебе душу, состоит в том, что Совет решил держать то, что произошло с Олденом в тайне, пока они не выяснят, как лучше всего все устроить. Новости будут настоящим ударом по многим, и они хотят удостовериться, что выяснят, как лучше подать их всем.

— Они действительно могут удержать это в тайне?

— Могут в течение нескольких дней.

Казалось странным скрывать что-то такое ото всех, но… если честно, крошечная часть Софи также испытала облегчение. Минус одна вещь для волнений… в течение нескольких дней, по крайней мере.

Хотя это не решало самые большие проблемы, крутящиеся в ее уме.

Что она скажет Фитцу и Биане?

Или еще хуже.

Что, если они все еще винят ее в том, что произошло?

* * *

— Вот ты где! — произнес Декс, быстро направляясь к тому углу, где пряталась Софи на нижнем этаже стеклянной пирамиды. — Я везде тебя искал.

— Прости, я не хотела, чтобы Сандор всех распугал.

Она заставила его встать к стене и присесть на корточки, чтобы быть более незаметным… хотя на самом деле, она скрывалась от Фитца и Бианы. До сих пор Софи не видела признака их появления и надеялась сохранять все так максимально долго.

Плюс, было странно чувствовать себя окруженной таким большим количеством волнения и смеха. Все чудеса вокруг нее говорили, делились расписаниями, обменивались значками Преттельза, будто все в мире было в порядке. Она задумалась, как Фитц и Биана справлялись с этим. Должно быть, было трудно притворяться, что все нормально, когда их папа был…

Софи отказалась заканчивать мысль. Он себя убеждала, что Олден просто спал. Она достаточно скоро найдет способ разбудить его.

— Ты слышала, что я только что сказал? — спросил Декс, выдергивая ее обратно в реальность.

— Э…

— Хм. Не важно. Утренняя драма собрать тройняшек в школу, так или иначе, не настолько интересна.

— Прости. Просто было неспокойно несколько дней.

— Да. Как прошло назначение, о котором я, как бы, не должен знать?

— Мне… не разрешено говорить.

Декс вздохнул, когда Марелла присоединилась к ним и спросила:

— Не разрешено говорить о чем?

Софи была спасена от допроса проекцией дамы Алины, высветившейся на дальней стене. Она улыбнулась своей самой великолепной улыбкой, поприветствовала их в новом году в Ложносвете и выдала ряд объявлений, на которые Софи не могла заставить себя обратить внимание, потому что была слишком занята тем, что представляла себе, как дама Алина воспримет новости об Олдене. Известный факт состоял в том, что та томилась по Олдену в течение многих лет… даже пыталась украсть его у Деллы в день их свадьбы.

— Она снова игнорирует нас, — сказал Декс, и Софи потребовалась секунда, чтобы понять, что он имел в виду ее.

— Простите.

Марелла пожала плечами, но Софи могла сказать, что Декс был раздражен, таким образом, она приложила все усилия, чтобы внимательно слушать разговор Декса и Мареллы, когда они шли к атриуму и торговались, что будет справедливой ценой за шкафчик Мареллы, наконец, они сошлись на двух самых редких значках Преттельза у Декса. Она также вынудила себя слушать, когда Дженси вел ее к первому уроку, даже при том, что он постоянно спрашивал, почему он не видел Биану, и каждый раз, когда он называл ее имя, у Софи сводило судорогой желудок. Она даже попыталась слушать сэра Беккета — ее нового Наставника по эльфийской истории — когда он начал отупляющую лекцию о создании договора с гномами. Но его сухой, невыразительный голос был почти снотворным средством, и единственной вещью, которая мешала ей спать, был высокий храп Сандора.

Софи никогда не забудет то, как Сандор выпучил глаза, когда сэр Беккет потряс его за плечо, будя, и она испытала желание попросить его записать лекций. Наконец, она нашла слабость Сандора.

Ее улыбка исчезла, когда она направилась в кафетерий на ланч. Фитц и Биана обычно сидели за ее столом, и она понятия не имела, что скажет им, если они с ней сядут.

Она понятия не имела, что она скажет им, даже если они с ней не сядут.

Но, в конце концов, это не имело значения.

Васкеров там не было.

Марелла и Дженси размышляли о том, где они могли быть, когда Софи села и смогла отвлечь их, указав на то, что Кифа тоже с ними не было. Дженси сказал им, что слышал, что Киф уже получил наказание, а Марелла стала строить все виды диких теорий о том, что он мог сделать. Софи провела час, играя с со своей коричневой грибной жижей, довольная, что она не была на самом деле голодна.

Очевидно, это была еще одна традиция Ложносвета — грибы, выращенные для Церемонии, превращались в своего рода тушеное мясо, которое, как предполагалось, делало всех умнее. В основном, на вкус это было как грязные помои, и Софи слишком боялась, что светлячки также могли быть частью рецепта, поэтому она не съела даже кусочка. Она надеялась, что еда снова станет нормальной на следующий день.

— Ты нервничаешь из-за следующего урока? — спросил Декс, и у Софи заняло минуту, чтобы вспомнить, каким был ее следующий урок.

— Точно… ты идешь в Серебряную Башню! — сказал Дженси, быстро придвигаясь к ней ближе. — Ты должна нам рассказать все об этом… тебе ведь разрешат, правда?

— Думаю, да. — Софи честно не знала. Она все еще пыталась выяснить, почему она должна была изучать языки. Разве Полиглоту это нужно?

Она притворилась, что была взволнована, когда колокольчики зазвонили, и она покинула друзей, направившись к элитным башням. Но когда она долго одиноко шла через фиолетовые поля к искривленным золотой и серебряной башням, она захотела сбежать обратно в офис дамы Алины и выпросить другой урок. Или, по крайней мере, объяснение.

Единственное, что удерживало ее от этого шага, было то, что она знала, сами Члены Совета выбрали ее расписание. Она сомневалась, что даже у дамы Алины была власть вносить туда изменения.

Мерцающие элитные башни были такими высокими, что они закрывали солнце, и когда Софи поднялась по затененным ступеням к двери Серебряной Башни, она не могла не чувствовать себя Умпой лумпой[7] в ее уродливой оранжево-белой униформе.

Арочные двери не открылись, таким образом, она постучала, и толстый металл, казалось, поглотил звук. Несколько секунд спустя высокий эльф со слишком большим количеством блестящего геля на черных как уголь волосах открыл дверь достаточно широко, чтобы высунуться и сказать ей:

— Ты, детка, не понимаешь, что прерывать уроки элитного уровня заслуживает недели задержаний.

— Простите. Дверь была заперта, а мне назначили здесь урок.

Его скептицизм был очевиден, когда она передала свое расписание, но губы сложились в улыбку, когда он прочел крошечный свиток.

— Ты — чудо леди Каденс, из-за которого она была вынуждена вернуться?

Вынуждена?

Это не казалось хорошим знаком.

Ни один из них не вздохнул, когда эльф открыл дверь шире с лязгом металла о металл и сказал:

— Ну, это будет интересно. Я — Мастер Лето… Маяк Серебряной Башни. Добро пожаловать в элиту, мисс Фостер. Мы ждали тебя.

Глава 39

— Я отвечаю за соблюдение правил, — пояснил Мастер Лето, указав на официально выглядящий значок, прикрепленный к его серебряной накидке. — Я рад впустить тебя сегодня, но в будущем ты должна получить доступ к башне, предъявив свою ДНК вот здесь. — Он указал на серебряный набор полосок на двери приблизительно в футе над ее головой. — Ой, ты слишком маленькая, не достанешь. Хмм. Думаю, это означает, что я должен буду открывать тебе дверь два раза в неделю.

Отлично… потому что это не будет смущать.

С другой стороны от идеи лизания общей полоски для доступа по ДНК Софи чуть не тошнило. Ее до сих пор выворачивало то, что она должна была лизать ту полоску на ее шкафчике, а ведь она единолично ее использовала.

— Подождите… два раза в неделю? — спросила она, снова проверяя свое расписание. Конечно же, ее занятия причинения боли с Бронте также проходили в Серебряной Башне.

Великолепно.

Мастер Лето жестом пригласил ее пройти, но они остановились, когда Сандор последовал за ними.

— Только одобренным чудесам можно входить.

— Совет приказал мне защищать мисс Фостер везде, куда бы она не шла.

— А мне приказала Дама Алина, допускать сюда только одобренных чудес.

Сандор достал оружие, но Софи схватила его за руку. Последнее, что ей было нужно, чтобы ее называли Девочкой, Чей Телохранитель Угрожал Маяку. Даже если она понятия не имела, что такое Маяк… а также она думала, что было глупо, что она должна была называть его «Мастером».

— Это единственный путь из башни? — спросила она Мастера Лето.

— Да.

— Тогда если ты встанешь здесь, — сказала она Сандору, — то будешь защищать меня от всего. Верно?

Сандор выглядел так, будто хотел поспорить, но Софи молила его взглядом, он кивнул и отступил назад. Мастер Лето посторонился, чтобы пропустить ее.

— Гоблинский эскорт, — пробормотал он, когда они вошли в тесную, комнату с низким потолком. Синие подсвечники с бейлфаерами обеспечивали тусклое освещение, единственным художественным оформлением была статуя талисмана Восьмого Уровня, Единорог, глядящий на них блестящими черными глазами. Мастер Лето приложил ладонь к стене рядом с дверью, которая издала громкий щелчок, открываясь. — Это популярный новый аксессуар в эти дни?

Он рассмеялся, будто его шутка была самой забавной вещью, которую он когда-либо слышал, и это в значительной степени показало Софи, что она не полюбит Мастера Лето.

— На самом деле он там, чтобы удостовериться, что никто не попытается снова меня убить.

— Да, я понимаю. И это хорошо, что ты оставила свои проблемы у двери. Элитные башни — место для учебы и личных раздумий. Все остальное должно быть отброшено. Вот почему мы изолированы от всех отвлекающих факторов и забот. Очистить ум для истинного просвещения. — Он прошел к дальней стене и приложил свой значок к маленькому черному датчику, открыв отделение, наполненное серебряными плащами. Он вручил один из них Софи. — Никто не может прогрессировать дальше, не нося благородный цвет.

Софи накинула плащ на плечи, хмурясь, когда, по крайней мере, подол тащился по земле.

— Думаю, мы должным образом не подготовлены, чтобы… — Он издал странную серию хрустящих звуков, и Софи потребовалась секунда, чтобы понять, что он назвал ее «чудо-ребенком».

Она покраснела.

— Так что можно понять гномов, — пробормотал он, по большей части себе. — Там четко ясно, что проблема не в том месте.

— Проблема?

— Да. Мы все пытались предположить, почему леди Каденс была вынуждена вернуться, чтобы обучать тебя. Большинство считало, что есть какая-то проблема с твоим образованием, которая должна быть исправлена. Ты была воспитана людьми, не так ли?

Он пошел дальше, прежде чем она могла ответить… не то, чтобы у нее было что-то, что она хотела сказать на это.

У комнаты не было дверей кроме той, через которую они вошли. Но когда Мастер Лето прижал ладонь к левой стене, она зашипела, открываясь и создавая дверной проем.

Он жестом показал ей идти первой.

— Твой урок там.

Софи вынудила трясущиеся ноги работать, вошла в круглую гостиную размером со стадион. Серебряные люстры свисали с потолка, а хромированные книжные полки были заполнены стольким количеством книг, что Софи не могла охватить их все. Большое пространство было заставлено плюшевыми серебряными креслами, сгруппированными вокруг кристаллических столов с бейлфаерами, которые отражались от серебряного пола и освещали комнату мягким синим светом. Все выглядело гладким, современным и безупречным. Это было место, куда шли лучшие из лучших, чтобы смешаться с другим величием. Но в данный момент там было пусто, за исключением нескольких чудес в серебряной одежде, которые промчались мимо, даже не глянув на Софи.

— Опоздание — серьезное нарушение, — сказал Мастер Лето, ведя ее к винтовой лестнице, которая шла вверх от центра комнаты. Он объяснил, что все в башне располагалось вертикально, не горизонтально, и когда они проходили этаж за этажом, Софи было жаль, что у башни не было лифта. Тем более что лестница изгибалась, наклонялась и переворачивалась… давая эльфам право бросать вызов гравитации… будто сама Серебряная Башня закручивалась вокруг Золотой.

Они прошли семь этажей, когда Мастер Лето остановился. Он обернулся и показал ей, сделать то же самое.

— Это Зал Просвещения, — объявил он, когда привел ее в круглую комнату со стенами, увешанными зеркалами. По крайней мере, двадцать Софи смотрели на нее… но каждое отражение немного отличалось, отчасти как на аттракционе с кривыми зеркалами, хотя вместо того, чтобы делать ее растянутой или деформированной, изменения были намного тоньше. У некоторых Софи были другие тени, или части ее были затемнены, или что-то было сильно подсвечено.

— Каждое отражение создано так, чтобы научить нас чему-то, — объяснил Мастер Лето, — и одно из требований вручения дипломов — это найти то, чему они нас учат. — Он указал на зеркало непосредственно напротив них. — Это все всегда решают первым. Есть какие-либо предположения?

Софи подошла ближе, очень не хотя признавать, что она не видела ничего отличающегося. Но возможно это и было уроком.

— Быть верной себе?

Он нахмурился и подошел ближе к ней.

— Это человеческое зеркало. Их зеркала делают обратное инвертирование и меняют все, когда они отражают в ответ. Посмотрите на букву Л на моем значке.

Она хотела закатить глаза и сказать ему она была знакома с тем, как работали человеческие зеркала. Но… как она не заметила, что зеркала эльфов отличались?

— Так какой в этом урок? — спросила она.

— Это задание для тебя, чтобы выяснить это. Справишься со всеми и достигнешь истинной мудрости. А пока, нам нужно идти дальше.

Она повернулась, чтобы последовать за ним обратно к лестнице, но светлое отражение от одного из зеркал, ударило ей прямо в глаза. Софи приготовилась к головной боли, но вместо этого она почувствовала странное напряжение, и гул энергии начал струиться под ее кожей… тепло кипело, становилось горячее, пока она не почувствовала, что ее внутренности горят.

— Ты в порядке?

Софи моргнула и приложила огромное усилие, чтобы отстраниться. Как только у нее получилось, ее голова очистилась. Но гул тепла задержался, гудя в ее уме как рой пчел… она не хотела, чтобы Мастер Лето знал об этом.

Софи нацепила свою лучшую улыбку и сказала:

— Конечно.

Мастер Лето открыл рот, чтобы что-то сказать, но колокольный перезвон, звучащий, будто от сотен стаканов с водой, разнесся по башне.

— Это предупреждающий звонок. Он означает, что у тебя есть две минуты, чтобы добраться до урока, или ты опоздаешь. Леди Каденс будет крайне недовольна.

— Какая она? — спросила Софи, когда следовала за ним вверх по лестнице.

— Чрезвычайно талантливая.

Не совсем та информация, на которую она надеялась, но это было все, что он сказал, когда они поднимались последние несколько этажей. Между гулом в голове и шиворот-навыворот лестницах, у Софи невероятно кружилась голова, когда они, наконец, остановились на узкой платформе, под странным уклоном. Два серебряных единорога удивленно смотрели на нее глубокими черными глазами из центра комнаты, где было много дверей.

Мастер Лето указал на дверь, отмеченную руной, которую она не могла прочитать.

— Тебе туда.

Когда она не двинулась, он подтолкнул ее вперед, и она споткнулась о свою слишком длинную накидку и влетела в дверь, которая распахнулась и заставила ее ввалиться в комнату.

Она могла услышать хиханье Мастера Лето, когда Наставница с иссиня-черными волосами и полуночными голубыми глазами склонились над ней и произнесла:

— Это будет намного хуже, чем я себе представляла.

* * *

— Как прошел твой первый день? — спросил Грэйди после того, как Софи перенеслась на пастбище Хевенфилда. Он был до подмышек в пуху динозавра, купая Верди.

— Я выжила.

Грэйди улыбнулся.

— Так плохо, а?

Софи пожала плечами. То, что она ввалилась через дверь, оказалось, было звездным часом ее урока изучения языков, который в основном состоял из того, что леди Каденс закидывала ее фразами на других языках и бормотала «так бессмысленно», когда Софи правильно переводила их. Это был первый раз, когда она попала в неприятности из-за кого-то.

Не помогло, что странное жужжание в ее голове задержалось на весь урок. Она почти думала о том, чтобы сходить к Элвину… но знала, что Киф беспощадно будет ее дразнить, если она в первый день попадет в Лечебный Центр. Плюс, звук исчезал. Теперь от него остался только намек, когда она была дома и уверенная, что остальное уйдет к утру.

Верди плескалась, покрывая их обоих сырыми перьями, которые пахли грязной ящерицей. Но Софи не возражала. Ей фактически нравилось видеть Грэйди вернувшимся к его регулярной работе. Было такое чувство, что вещи были все еще нормальными.

— Члены Совета смягчились на мое новое положение, — сказал Грэйди, будто знал, что она думала.

— Это настолько плохо, как ты думал?

— Это по-другому. Но прямо сейчас Совет все еще так потрясен тем, что произошло, что мы все боремся в меру сил. — Он обернулся через плечо, туда, где носилась Силвени назад и вперед вдоль своего забора. — Вот почему нам на самом деле нужно поговорить. Совет надеется, чтобы сможет передвинуть празднование помещения Силвени в Святилище, которое они планировали.

— Насколько?

— На много. Понимаю, что для тебя это будет сложно, но я согласен с них причинами. Нашему миру отчаянно нужна какая-нибудь счастливая новость, после трагедии с Олденом.

— Они решили, когда планируют сказать людям?

— В эту субботу.

Если бы сердце могло упасть, то оно сделало бы это.

— Объявление будет разослано во все резиденции утром, — сказал Грэйди тихо. — И после полудня будет посадка дерева в Уондерлинг Вудс.

— Но Олден не мертв!

Грэйди с силой счистил перья со своей туники и обнял ее.

— Я знаю, трудно отпустить его, но нам нужно это сделать. Вот почему Совет решил рассматривать это так, будто он скончался. Все мы должны горевать, а затем идти дальше.

Другие могли идти дальше, если им хотелось. Она не откажется от него.

— Вот почему они хотят переместить Силвени в Святилище в ближайшее полное затмение.

— Затмение через три недели? — Она не могла представить, как так скоро подготовит Силвени. — Разве они не могут дать мне, по крайней мере, месяц?

— Нет, это должно быть той ночью. Каждый раз в полное затмение, Орем Васкер — один из Древнейших членов семьи Васкер — использует свой невероятный талант в качестве Сверкателя, чтобы устроить захватывающее световое шоу, названное Астрономическим Фестивалем. Это одна из наших самых великих традиций в мире, но утрата Олдена, конечно, наложит отпечаток на событие… и это последняя вещь, которая нужна людям. Им нужно все, чтобы чувствовать себя спокойными и счастливыми, чтобы им гарантировали, что наш мир безопасен и стабилен…

— Но это не так, — прервала Софи. — Этого не будет, пока они не поймают похитителей. — И она сомневалась, что они ожидали поймать похитителей за следующие три недели.

— Совет понимает это, Софи. И они работают над этим. Но тем временем они должны попробовать что-нибудь еще, чтобы успокоить волнение. Волнение приводит к восстанию, а восстание приводит к трагедии. — Он пнул землю, и она знала, что он думал о Черном Лебеде… но все, что он добавил, было, — Мы снова должны заставить людей чувствовать себя комфортно. И лучший способ сделать это, порадоваться за существо, которое перезагрузит временную шкалу… и за девочку, которая обнаружила ее? Кстати, по поводу девочки все задавались вопросами.

Софи фыркнула. Грэйди должен был сказать, девочку все боялись.

— Нашему миру нужно это, Софи. Больше, чем ты понимаешь. Я сделаю все, что могу, чтобы помочь, но мы должны заставить это произойти. Если ты не думаешь, что можешь справиться с этим, Совет готов повторно назначить Силвени Хексам…

— Нет, — снова перебила Софи. Она ни за что не даст этому произойти. — Что мне нужно делать?

— Лучше зайди внутрь и переоденься. Тебе и Силвени нужно попрактиковаться в полете.

Глава 40

Софи надеялась, что, благодаря ее повышенной концентрации, возможно, это будет год, когда она, наконец, не будет бедствием на физкультуре. Но после часов полета с Силвени и использования мышц, о существовании которых она не знала, даже просто ходить требовало огромных усилий.

По крайней мере, она выяснила, как управлять Силвени, уча ее простым командам, таким как «влево», «вправо» и «если ты уронишь меня в еще одну кучу блестящего дерьма, то я поколочу тебя». Но Совет ожидал, что она влетит в Святилище на спине Силвени, покружит над толпой несколько раз, а затем приземлится в центре Членов Совета. Но Силвени все еще противилась и упрямилась каждый раз, когда кто-то кроме Софи подходил к ней слишком близко.

Между синяками от того, что она упала с испуганного аликорна, и утренними спотыканиями и падениями, потому что ее усталые мышцы не могли не отставать от других чудес, Софи, наконец, проглотила свою гордость. Она не пошла кафетерий, а использовала обеденный перерыв, чтобы посетить Лечебный Центр.

— Что это? — спросила она, указывая на фотографию над кроватью, на которой она в настоящее время сидела. Если сказать более точно, это было ее изображение в оскорбительном костюме мастодонта посреди неловкого танца на Церемонии Открытия.

Элвин, хмыкнув, рассмеялся.

— Фотографией в этом году я должен отдать тебе надлежащую дань уважения. Просто радуйся, что я не принял предложение Кифа и не переименовывал это место в Центр Фостер.

Сандор рассмеялся со своего места в углу, и Софи впилась взглядом в них обоих. Но было трудно злиться после того, как Элвин вручил ей пузырек Снятия Боли, охлаждающая сыворотка помчалась по ее мышцам и заставила боль уйти.

Ей просто нужно будет украсть эту фотографию позже.

— Кажется, ты спишь лучше, — сказал Элвин, изучив ее лицо. — Рад видеть это. Я боялся, что тебе могло быть хуже из-за…

Софи уставилась на руки.

Она не должна была крепко спать… она должна была круглосуточно работать, пытаясь найти подсказку, чтобы добраться до правды о Черном Лебеде. Но она не могла блокировать передачи Силвени, и эмоции аликорна были такими непреодолимо успокоительными. Независимо от того, как сильно она боролась со сном, он всегда утягивал ее. И это было такое облегчение иметь сладкие, счастливые сны после такого количества недель кошмаров.

Но она подводила Олдена.

Каждую секунду, которую она тратила впустую, она оставляла Олдена пойманным в ловушку в темноте.

— Эй, — сказал Элвин, толкая ее плечо. — Ты не чувствуешь вины, правда?

Она покачала головой, пытаясь не вздрогнуть от напоминания.

— Хорошо. Пусть и впредь будет так. Но все же. — Он щелкнул пальцами, высветив ярко-желтый шар у ее лица.

Яркий свет ударил ее в глаза, и боль взорвалась в ее уме.

— Что-то не так? — спросил Элвин, но все что Софи смогла сделать — это сжаться в комок и просто дышать. Что-то коснулось ее губ, и она с готовностью проглотила сладкую сыворотку… даже не волнуясь о том, что это могло быть успокоительное средство. Она просто хотела, чтобы боль прекратилась.

К счастью, это и произошло.

Она сделала еще несколько вздохов, прежде чем рискнула открыть глаза.

— Слава Богу, — сказал Элвин, когда вытер пот с ее лба. — Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить?

— Прости. Та мигрень появилась откуда ни возьмись.

— Это была больше, чем мигрень, — сказал Тиерган, и Софи повернула голову, удивленная тем, что он здесь. — Элвин послал Сандора за мной, когда мы не смогли тебя разбудить. Ты помнишь что-нибудь о прошедшем часе?

— Часе? — Она понятия не имела, что боль длилась так долго.

— Ты действительно не помнишь, как я звал тебя или тряс за плечи или пытался заставить тебя проглотить различные эликсиры?

— Думаю, я потеряла сознание. — Но она не помнила потерю сознания. Она думала, что бодрствовала.

Элвин обеими руками пригладил свое взъерошенные волосы.

— Вы видите какие-нибудь проблемы, Тиерган? Потому что я не могу найти физических проблем.

Тиерган прищурился на Софи и покачал головой.

— Я не могу пройти ее блокировку… но думаю, это хороший знак.

— Хороший знак, для чего? — спросила Софи, не уверенная, хотела ли она знать ответ.

— Если бы твой разум был… — Тиерган покачал головой, будто он не мог произнести это вслух — … Я подумал, что мог бы проскользнуть через трещины. Но мысли такие же тихие, как и всегда.

Софи поднялась, повертела головой в различных направлениях, проверяя, чувствует ли она какую-нибудь боль.

— Теперь я чувствую себя прекрасно. Думаю, это просто перенапряжение… это были тяжелые несколько дней.

Никто не мог поспорить с этим, и она вздохнула с облегчением, даже при том, что ее живот сжимался, сердце колотилось, а мозг продолжал вспомнить все разы, когда свет странно на нее влиял. Она поправилась за несколько дней, но теперь это казалось хуже, чем когда-либо.

Но если Элвин и Тиерган не видели ничего плохого, то она должна была считать, что была в порядке. Она не могла волноваться об еще одной проблеме.

— Думаю, ты должна пойти домой и отдохнуть, — предложил Сандор.

— Если я рано приду домой, Грэйди и Эделайн будут волноваться… а на них уже и так достаточно всего свалилось. Я в порядке, правда. — Софи встала, чтобы доказать это. — Насколько трудно высидеть час в зале самоподготовки?

Взгляд Сандора не дрогнул, но Элвин кивнул.

— Думаю, что ты можешь отдохнуть здесь до конца уроков… но ты будешь отдыхать. И я проверю несколько вещей, когда ты отдохнешь.

— Идет.

— Мне это не нравится, — проворчал Сандор. Все проигнорировали его.

Тиерган извинился, пообещав навестить Софи в четверг и приказав, чтобы она пришла к нему, если что-нибудь понадобится. Она кивнула, когда откинулась назад на кушетке и закрыла глаза, игнорируя звук щелчков пальцев Элвина. Она использовала время, чтобы попытаться придумать план помощи Олдену. Ее единственным возможным направлением был ее старый журнал… но она понятия не имела, что произошло с ним. Эльфы не оставили и следа ее существования у людей. Они уничтожили вещи, которые она оставила? Или принесли их в Потерянные Города?

Она действительно надеялась, что был последний вариант, но не была уверена, как это узнать. Обычно она шла к Олдену с подобными вопросами. Кто еще мог знать?

Члены Совета могли… но она точно не могла позвонить им через импартер и попросить об одолжении, не так ли?

Она все еще не придумала ответ, когда колокола прозвонили о конце занятий. Сандор попытался еще один последний раз убедить ее пойти домой, но Софи поблагодарила Элвина, пообещав, что вызовет его, если почувствует даже малейшую головную боль, и направилась в зал самоподготовки в стеклянной пирамиде. Декс махал ей со стола, который он занял.

Софи усмехнулась, когда уселась напротив него и получше рассмотрела его волосы. Было похоже, что он высунулся из окна автомобиля, идущего девяносто миль в час по автостраде.

— Какую способность обнаруживали?

— Так раздражает. Они проверяли нас на способность Ветродуев, поэтому мы в основном провели два часа в аэродинамической трубе.

Это объясняло волосы. Она обернулась через плечо, затем наклонилась к нему и прошептала:

— Вместо этого ты мог заниматься Технопатией.

— Да, и изучать самую глупую способность на свете, — прошептал он ей в ответ.

— Она не глупая… а удивительная. Ты, по крайней мере, сказал родителям?

— Нет. Папа бы всем рассказал, пытаясь доказать, что его сын не Бездарный, как он.

— Или возможно, он бы это сделал, потому что гордится тобой. Это удивительная способность.

— Да, верно. Я могу играть с устройствами… кого это волнует?

— Меня. Та штука, которую ты сделал с iPod, просто обалденная. Между прочим, я так и не отблагодарила тебя.

Щеки Декса стали ярко-розовыми.

— О, мы заставляем Декса краснеть? — спросила Марелла, когда плюхнулась на стул рядом с Дексом. — Это одна из моих любимых игр.

— И из моих тоже, — сказал Киф, занимая место с другой стороны Софи. — Хотя также забавно заставлять краснеть Фостер.

Софи почувствовала, что ее лицо покраснело, и он ухмыльнулся ей.

— Видишь?

— Мистер Сенсен! — произнес Сэр Розингс (Наставник, контролирующий зал самоподготовки), хлопая рукой по столу. — Вы хотите продлить свое наказание?

— Заманчиво. Но думаю, я откажусь.

Комната разразилась хихиканьем, когда Сэр Розингс впился взглядом в Кифа… или Софи предположила, что он был в ярости. Было трудно сказать. У него всегда было такое лицо, будто он только что лизнул лимон.

— Разве ты не должен сидеть с Пятым Уровнем? — прошипел Декс, когда Дженси пододвинул стул.

— Ха, кто-то должен был составить компанию Фостер. — Киф резко придвинул свой стул ближе к Софи — Декс на это закатил глаза — и вытащил один из учебников, просмотрев страницы так быстро, что Софи сомневалась, что он читал их. У него, возможно, и была фотографическая память, но даже она не могла учить так быстро.

— Эй, — прошептал Киф, подталкивая Софи рукой, но не спуская глаз с книги. — Ты знаешь, что происходил с Олденом?

— Я… хм… ты говорил с Фитцем?

— Он не отвечает на импартер.

— О. Да. У него… куча дел.

— Эй, да ладно, Фостер, не мучай меня. Каждый раз, когда происходит что-то странное, ты всегда в центре событий.

Софи знала, что он шутил, но в его словах была толика правды. Киф, должно быть, почувствовал изменение ее настроения, потому что он повернулся к ней.

— Все хорошо, да?

Софи прикусила губу.

— Думаю, что это Фитц должен рассказать тебе.

— Еще один день задержаний, Мистер Сенсен, — прокричал Сэр Розингс. — И один вам, Мисс Фостер.

— Ох, мы снова можем быть приятелями по наказанию! — сказал Киф, когда Софи глянула на него убийственным взглядом и вернулась к своей домашней работе.

Но она не могла перестать думать о Фитце.

Он был дома, оплакивал отца. А она даже не проверила его… или Биану.

Ее тошнило просто от мыслей об этом… но она была их подругой и не могла продолжать избегать их просто потому, что она боялась того, что они могли сказать.

Она была нужна им больше, чем когда-либо.

Глава 41

Софи прикрыла глаза, приближаясь к ярко светящимся воротам, боясь, что может случиться, если она очень пристально посмотрит на свет. Световой прыжок из школы затуманил ее разум, а прыжок в Эверглен сделал его еще более размытым.

Или это все-таки были нервы.

Все волоски на ее руках встали дыбом, а коленки дрожали, когда ворота открылись. Эделайн, проводившая большинство дней здесь, грустно улыбнулась ей, протягивая руку. Софи оперлась на нее, и они проделали долгий путь к дому.

— Софи Фостер возвращается, — произнес Альвар, возникая из ниоткуда в нескольких шагах от особняка. — Добро пожаловать в самое несчастное место на земле.

Она не могла не согласиться с этим. Особенно со скрежещущей, жуткой песней, звучащей откуда-то снизу.

— Что за песня?

— Моя мама. Сегодня она поет.

— Поет?

Альвар вздохнул.

— Мама занималась музыкой с гномами-карликами. Она думает, что это вернет папу. Точно так же, как приготовление его любимых блюд должно было сделать это вчера, и показывание ему каждого снимка, который мы когда-либо делали раньше.

— Трудно отпустить, — прошептала Эделайн, вытирая слезы. — Я должна пойти, проверить ее. С тобой все будет хорошо? — спросила она Софи, и та кивнула, даже при том, что она чувствовала себя явно не слишком хорошо.

— Ты пришла, чтобы увидеться с Фитцем и Бианой? — спросил Альвар, отодвигаясь, чтобы дать ей место сесть рядом с ним.

— Да… Если они захотят меня видеть.

Он пожал плечами.

— Все справляются с этим по-разному. Мама пытается «исправить» это. Биана прячется и ни с кем не разговаривает. А Фитц пытается выяснить, кто виноват.

— Я, — прошептала она, чувствуя, что слезы жгут ее глаза, когда Альвар кивнул.

— И Прентис. И Совет. Он в основном сердится на весь мир.

Софи наблюдала, как Альвар спугнул муху, которая жужжала у его лица. Она чувствовала себя почти столь же маленькой и ненужной.

— Разве я не должна идти туда?

— Нет, ты будешь здесь. Тебе нужно увидеться с ними. Возможно, это поможет. Что-то же должно.

Это не оставило ей никакого выбора, кроме как встать и направиться внутрь. Но до того как Софи открыла дверь, она обернулась к Альвару.

— Как ты?

Он пригладил волосы и слабой ей улыбнулся.

— Потихоньку.

* * *

Софи надеялась, что Фитц и Биана будут по отдельности, таким образом, она могла поговорить с ними один на один. Но она могла услышать их обоих в гигантской кухне Эверглена и не имела никакого выбора, кроме как направится туда и встать перед расстрельной командой.

Биана замерла, когда увидела ее, превращаясь в статую, которая не двигалась, не моргала, а только дышала. И все же это было лучше, чем сделал Фитц. Он с силой поставил свою бутылку ягодного сока на стол, когда встал и рявкнул:

— Что ты здесь делаешь?

— Я… просто хотела проверить вас, ребята, и увидеть, могу ли я что-нибудь сделать.

— Нет… ты уже достаточно сделала, спасибо.

Слова жалили, но она слышала их раньше. И она ожидала их. Софи думала рассказать им о том, что она, возможно, нашла способ вылечить Олдена, но было не правильно давать им надежду до того, как она узнает наверняка. Таким образом, она вытащила подготовленный ответ, напоминая себе, что она была там, чтобы помочь им.

— Если ты хочешь обвинить меня, вперед…

— Вау, не думал, что мне нужно твое разрешение, — прервал Фитц.

Софи проигнорировала его, придерживаясь плана, который она репетировала целую прогулку.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, что я знаю, что ты через многое проходишь и… если винить меня — делает это легче для тебя… пожалуйста. Ты не должен потом расстраиваться по этому поводу и извиняться. Я понимаю.

— О, ты понимаешь? — Он рассмеялся и глянул на Биану, но она была все еще в ошеломленном состоянии. — Так ты действительно понимаешь, почему я злись, а?

Она не понимала, но ее лучшим предположением было это:

— Потому что я ходила с ним в Изгнание вместо тебя, и ты думаешь, что это что-нибудь изменило бы.

— Нет. Потому что ты пошла с ним даже при том, что скрыла факт, что у твоего мозга — проблемы!

— Что?

Он подошел ближе.

— Ты сказала мне в тот день… когда была та странная штука с миганием. Ты сказала мне, что страдаешь от головных болей. И ты сказала мне, что собираешься поговорить с Элвином. Но я спросил Элвина. Он понятия не имел об этом. Только когда ты вернулась поблекшая. И я предполагаю, что папа тоже об этом не знал… или знал?

— Нет, — пробормотала Софи, пытаясь отсортировать вопросы и воспоминания и ужасаясь возможностям, которые вертелись у нее в голове.

Он был прав? Делало ли это все хуже?

— Так я и думал, — пробормотал Фитц. — Таким образом, ты позволила ему взять тебя с собой, позволила ему доверить тебе свою жизнь, и ты ни разу не предупредила его, что что-то могло быть не так.

— Я сказала ему, что не хотела этого делать, но он сказал, что это должна была быть я!

— Да, ну, возможно, он не сказал бы это, если бы знал, что ты повреждена!

Слово чувствовалось ударом в лицо.

Повреждена.

Она такой была?

— Думаю, братишка, уже достаточно, — сказал Альвар, появившись в комнате из ниоткуда. В голове Софи было столько мыслей, что она даже не подумала о том, сколько времени он здесь стоял. Хотя это не имело значения. Все теряло свой смысл, если она была повреждена.

Фитц вытаращился на него и, бормоча что-то о том, что его брат тупой, схватил Биану за руку и потащил ее из комнаты.

— Ты в порядке? — спросил Альвар Софи, которая еле сдерживала слезы. Она попыталась кивнуть, при этом боясь, что, если она пошевелится, то превратится в кучку, лежащую на полу.

Альвар подошел ближе и положил руку на ее плечо.

— Эй, не принимай близко к сердцу то, что он тебе сказал. Даже, если он прав — в чем я лично сомневаюсь — это все равно было ни что иное, как чувство вины, которое и сломало моего отца. Вина за то, что произошло очень-очень давно… даже до твоего рождения.

Но также она была причиной этой вины.

Альвар вздохнул.

— Слушай, я не знаю, что мне сделать, чтобы ты поверила мне, но просто… помни, если ты начнешь разрушаться, тогда все это было напрасно. Сломанный разум Прентиса привел нас к тебе… и мой отец всегда верил, что ты ключ ко всему. И вот почему он так усердствовал, чтобы найти тебя. Так что, если ты позволишь чувству вины сломать себя, тогда все, что он делал, будет напрасно. Ты хочешь этого?

— Нет, — прошептала Софи, повторяя его слова до тех пор, пока ясность не рассеяла туман в ее голове. — Ты прав. Я не позволю этому сломать меня.

— Прекрасно, — прошептал он в ответ.

Только сейчас он понял, что держал ее за плечи. Он тут же отпустил ее, вернув руки в исходное положение.

— Тебе лучше пойти домой. Прежде чем мой братец-идиот начнет закатывать новую драму.

Она кивнула, но не потому, что боялась появления Фитца. Ей следовало пойти домой и продумать план… на этот раз настоящий.

Олден пожертвовал всем, чтобы спасти ее. Теперь настало время сделать то же самое для него.

Глава 42

— Я не помешаю? — спросил Грэйди, заглядывая в комнату.

Софи кинулась закрывать тетрадь, когда он вошел.

— Нет. Просто… делаю домашнюю работу.

На самом деле она перечисляла плюсы и минусы всех советников, пытаясь выяснить, кто был лучшим, чтобы попросить помочь найти ее дневник. То, что Черный Лебедь не хотел, чтобы она знала, было там. Может быть, это скажет ей, кем они были на самом деле.

Грэйди присел на край ее кровати.

— Эделайн сказала, что все стало немного напряженнее в Эверглене… или это Альвар ей сказал.

Софи отвела взгляд.

— Все в порядке. Я этого ожидала.

Она подумала, что он собирался прочесть ей длинную лекцию о терпении и прощении, но он лишь сказал:

— Мне жаль.

— Мне тоже.

Он подергал воротник своего плаща.

— Я действительно ненавижу носить эту идиотскую одежду.

Он открепил булавку, удерживающую два конца накидки у шеи, и позволил ей соскользнуть с его плеч на пол. Потом он развязал шнуровку на куртке и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки под воротником.

— Все мы должны делать вещи, которые иногда неприятны. Об этом я как раз таки хотел с тобой поговорить. — Он уставился на свои руки. — Бронте планирует что-то очень трудное для твоего завтрашнего урока. Что-то, чего Члены Совета и я… ну… Он говорит, что это необходимо. И есть шанс, что это даже не сработает, но я хочу, чтобы ты взяла завтра это с собой, на случай, если это тебе понадобится. — Он вручил ей маленький пузырек, наполненный молочно-белой жидкостью.

— Декс и Кеслер сделали ее для тебя. Они сказали, что было особенно сложно обойтись без лимбиума, но они нашли путь. Это не будет вполне эффективно, но должно помочь тебе убрать любую темноту.

— Темноту? — Софи могла расслышать дрожь в своем голосе.

Он не пояснил. Просто сжал ее плечо и сказал, что Элвин будет там для нее, если он ей понадобится. Что только раздражило ее еще больше. Что Бронте собирался с ней сделать?

— Поспи немного, — сказал ей Грэйди, когда подхватил накидку и оставил ее в одиночестве в комнате.

Она уставилась на крошечную белую бутылку в руках.

Да… будто бы она могла теперь спать спокойно.

* * *

Ее урок Причинения Боли проходил на самом верхнем этаже Серебряной Башни, так высоко, что Софи потеряла счет, пока следовала за Мастером Лето. Комната была пустой, за исключением сверкающего серебряного трона, с которого Бронте даже не потрудился встать, когда она вошла.

— Разве не положено делать реверанс, когда приближаешься к Советнику? — спросил он ее, когда Софи пыталась понять, куда ей встать.

— Извините, Сэр, Советник Бронте, — Софи опустилась в неуклюжем реверансе, когда Бронте помотал своей головой с заостренными ушами.

Он обратился к Мастеру Лето:

— Не важно, что вы услышите, будьте разумны, не вмешивайтесь, пока я не позову вас. В противном случае, я не отвечаю за вашу боль.

— Понял. — Мастер Лето быстро поклонился перед тем, как развернулся и ушел, а Софи старалась убедить себя, что выдумала жалостливый взгляд в его глазах.

Она бросила свою сумку в угол и прислонилась к холодной металлической стене напротив Бронте, скрещивая руки и давая понять — вы не пугаете меня своим взглядом. У нее было чувство, что это выглядело не убедительно. Особенно когда он улыбнулся.

Он сложил руки у себя на коленях и откинулся на спинку трона.

— Давай будем честными, мисс Фостер. Ты здесь, потому что твои создатели, с их бесконечной глупостью, решили дать наглой, необразованной девчонке способность причинять боль. А я здесь для того, чтобы быть уверенным, что ты не злоупотребляешь своей силой.

Дюжина гневных возражений давили ей на губы, но Софи их сдерживала. Она знала, Бронте давил на нее, пытаясь подтолкнуть к неверному шагу. Так бы у него появилась причина ее исключить.

Бронте нахмурился, вероятно, раздосадованный от того, что она не угодила в его ловушку.

— Я так понимаю, ты не в восторге от этой способности. Это правда?

— Да, — призналась она.

— И почему же?

Потому что это страшно. И жестоко. Но она произнесла лишь:

— Потому что мне нравится причинять боль людям.

— И я полагаю, ты предпочла бы, чтобы каждый чувствовал себя счастливым и любимым.

— Это возможно?

— Снова твое невежество меня поражает. Можно нанести только негативные эмоции, Софи. Страх, боль и безнадежность работают лучше всех. Хотя злость тоже срабатывает. — Он скрестил руки. — Что ж, тогда продолжай.

— Продолжать что?

— А что ты думаешь?

— Вы хотите, чтобы я причинила боль… вам?

— Ты здесь видишь кого-нибудь еще?

— Нет.

Он прищурился.

— Я не буду просить дважды, Софи.

Не уверенная, что еще сделать, она закрыла глаза и попыталась собрать правильное количество гнева. Это было тяжело без стимула.

Вздох Бронте был настолько громким, она была удивлена, что он не встряхнул стены.

— Так я и думал.

— Я не знаю…

— О, не нужно объяснений. Я ожидал никак не меньше. У тебя нет знаний или умения обращаться со своим талантом, потому что он не встречается в природе. Они просто скрутили твои гены, дав некие силы, которые захотели ни с того, ни с сего. А теперь Совет хочет, чтобы ты обуздала способность, которую твой разум даже не понимает. Вот почему мне пришлось пойти тебе на встречу, научить тебя понимать ее.

Возможно, она это и представляла, но готова была поклясться, что в его глазах было ликование, когда он бросился к ней и прижал ее к стене.

— Что вы делаете? — спросила она, пытаясь высвободиться, но безрезультатно.

— То, что некоторые Члены Совета считают, я не смогу сделать.

Он закрыл глаза, а руки его затряслись.

— Вы собираетесь причинить боль мне?

Он не ответил, но ледяная темнота, которая проникла в ее голову, подсказала ей, что она права. Софи вздрогнула, как только холод, давя, скребясь и хлеща, заскрежетал в ее разуме. Но нестерпимой боли не было. Причинение боли не бросило ее на пол сжиматься в комок, как других людей, которым она причиняла боль.

Бронте с трудом вдохнул, и сила изменилась на ярку и горячую. Она растопила темноту, уничтожая все, чего касалась, как огонь. Чем сильнее Софи пыталась бороться с этим зноем, тем горячее он обжигал. И как только она подумала, что ничего хуже быть не может, язык пламени продвинулся глубже.

Софи кричала и чувствовала, что ее тело быстро ослабевало, когда жгучий жар бушевал в ее сознании, словно ад. Она думала о сопротивлении, но потеряла силы воли. Что она могла сделать? Она была лишь никчемной, сломленной девчонкой без какой-либо настоящей силы. Ей лучше свернуться клубком и сдаться.

— Я знал, что ты не такая сильная, как все думали!

Она сжала зубы. Она не собиралась позволять ему победить.

Из последних сил Софи вытянула свое трясущееся тело к своей сумке, заставляя глаза сосредоточиться, как только нащупала пузырек, который дал Грэйди. Она обронила несколько капель, пока снимала пробку, но ей удалось с трудом проглотить остатки кремовой жидкости.

По ее венам ударил холод, а белые облака заполнили голову, унося ее вверх, прочь от всего. Она не могла чувствовать, не могла думать, была способна лишь лежать там и впитывать свободу быть такой легкой, такой спокойной, целиком освободившейся от тяжести.

У нее не было никакой возможности узнать, сколько прошло времени, прежде чем облака рассеялись, как туман в солнечном свете, но со временем ее голова очистилась, и она повернулась на бок, впервые заметив, как фигура склоняется над ней. Яркие белые зубы были всем, на чем она могла сосредоточиться, когда Бронте наклонился и сказал:

— Я был прав на счет тебя. И теперь все узнают.

* * *

— Я же говорил, ты должен назвать это место Центр Фостер, — произнес Киф, как только Элвин протянул Софи бутылочку Молодости, чтобы та выпила.

Мастер Лето настаивал на том, чтобы помочь Софи спуститься по лестнице в башне, даже не смотря на то, что она говорила ему, что хорошо себя чувствует после того, как выпила эликсир. Он продолжал бормотать, что ей было гораздо хуже, чем она думает, и когда он привел ее к Сандору, то потребовал, чтобы тот скорее отвел ее в Лечебный Центр. Хотя Сандору не нужны были никакие распоряжения, чтобы разозлиться и забеспокоиться о ее безопасности еще сильнее.

По крайней мере, из-за этого она не пойдет на дневное наказание… хотя ей придется посетить его на следующий день.

И Софи могла подумать о чем-нибудь еще кроме слов Бронте, которые до сих пор кружились у нее в голове, вызывая тошноту каждый раз, когда она пыталась вникнуть в их смысл.

Что он собирался рассказать Совету?

— Думаю, мне стоит открыть бюро ставок, чтобы посмотреть, кто сможет угадать, сколько раз ты окажешься здесь в этом году, — сказал Киф, откидываясь назад в своей постели. — Я мог бы сделать состояние.

— Эй, ты ведь тоже пациент, — напомнила ему Софи, указывая на его забинтованную руку.

Киф пожал плечами.

— Это было легче, чем рыть канаву.

Элвин протянул Софи какой-то маленький флакончик, наполненный сине-зеленым эликсиром.

— Сыворотка, которую ты приняла, кажется, сделала свою работу, но я хочу быть предельно осмотрительным, учитывая то, что произошло вчера. Причинение боли несет за собой довольно тяжелые последствия.

Ему не прошлось ее уговаривать. Она никогда не забудет ту боль, хотя всеобъемлющая безнадежность, которая поглотила ее, была куда хуже.

— Что ты сделал? — спросил она Кифа, чтобы избавить себя от мыслей об этом.

— Ты не единственная, кто способен быть загадочным, — ухмыльнулся он.

— Он разбил бутылку, которую использовал, чтобы поймать смерч, и порезал стеклом руку, — ответил за него Элвин.

— Ничего себе… это был способ убить все веселье, — пожаловался Киф, когда разбинтовал руку и согнул пальцы. — И это было больше похоже на царапину.

— Царапина, которой понадобилось три слоя Заживляющей Протирки, чтобы затянуться.

— И ты еще смеешься надо мной из-за того, что я плоха в Элементализме, — поддразнила Софи.

— Мисс Я-Чуть-Не-Взорвала-Школу, я превосходен в Элементализме, просто… сегодня не мог сосредоточиться.

Элвин повернулся к нему.

— Все хорошо?

Киф взглянул на Софи.

— Ты скажи мне. Я пытался попасть в Эверглен вчера после обеда, но гномы не впустили меня, сказали, семья не принимает посетителей. А Фитц все равно не отвечает на мои звонки.

Софи вдруг стали очень интересны края ее накидки.

— Ну, давай же, Фитц — мой лучший друг. — Когда она продолжила молчать, он тихонько добавил. — Пожалуйста.

Она рассматривала его, обращая внимание на крошечную впадинку меж его бровей. Она была завершением, придававшим лицу Кифа по-настоящему напряженное выражение.

Элвин должно быть тоже это заметил, потому что сказал:

— Наверно нам стоит рассказать ему. Новости в любом случае откроются через несколько дней.

— Разве нам позволено рассказывать людям? — Софи частично надеялась, что нет. Она не чувствовала, что вновь переживет все печали. К тому же, что если Киф обвинит ее так же, как это сделал Фитц?

— Ну же, Фостер, как бы ты себя чувствовала, если бы у твоего лучшего друга происходило что важное, и никто бы не говорил, что это?

— Я знаю, — пробормотала она. Он прав. Он заслуживал права знать, неважно что. — Но… это плохие новости.

— Вот почему я хочу знать.

Она вздохнула. Затем открыла рот и попыталась заставить слова вылететь. Но голос оставил ее.

— Разум Олдена сломан. — сказал Элвин, когда не смогла Софи.

Киф закрыл глаза.

— Ты имеешь в виду… у него разбита черепушка, верно? — Он повернулся в Софи. — Это он имеет в виду, да?

Софи покачала головой, борясь со слезами, пока Элвин объяснял то немногое, что мог о миссии Совета и вине Олдена перед Прентисом. С каждым новым словом Киф становился все бледнее.

— Ты в порядке? — спросил Элвин, схватив Кифа за плечи, когда тот закачался. Он помог ему лечь и положил его голову себе на колени.

Сделав несколько вдохов, Киф сел, вытирая пот со лба.

— Я просто… Я не могу… То есть, это же Олден. Он всегда был таким…

Он не закончил, но Софи знала, что он имел в виду.

Олден тоже был ей как отец.

Киф шмыгнул носом и вытер слезы.

— Простите, — пробормотал он. — Просто… Я никогда не думал. — Его голос надломился, и он откашлялся. — И никто ничего не может сделать?

Элвин сел рядом с ним на край кровати.

— Видимо нет. Все Телепаты, которые его проверяли, сказали, что его нельзя исправить.

— Это правда? — спросил Киф у Софи.

Ей понадобилась секунда, чтобы вспомнить и согласиться.

Она могла цепляться за слабую надежду с крепко сжатыми кулаками, но это был ее секрет.

Киф прищурился, но не сказал больше ничего, пока Элвин проверял его руку и давал ему какую-то голубую сыворотку. Когда звон колокольчиков огласил конец обеда, Софи ускользнула, прежде чем он смог задать ей более трудные вопросы. Или решил, что это ее вина.

Она старалась уделять внимание изучениям видов… Леди Эвера даже читала лекции по гоблинам, и Софи была не прочь узнать побольше о Сандоре. Но ее ум продолжал мысленно возвращаться к Кифу, бледному и сжимающемуся при всякой попытке переварить эти новости.

Если он воспринял их так тяжело, то насколько хуже буде тогда, когда узнает вся школа?

— Эй, земля вызывает Фостер, — произнес Киф, хватая ее за руку, когда она направлялась в зал самоподготовки. — Воу, спокойно Гигантор, — добавил он, как только подошел Сандор, чтобы оттолкнуть его. — Мне нужна лишь секундочка, чтобы поговорить с ней.

— Я буду внимательно следить, — предупредил Сандор.

Софи пыталась оставаться спокойной, когда Киф потянул ее в сторону, но у нее было чувство, что он был зол на нее так же сильно, как и Фитц.

— В чем дело?

— Я собирался задать тот же самый вопрос. Я слишком хорошо тебя знаю, Фостер, очевидно, ты знаешь что-то об Олдене, чего не говоришь мне, что-то, что помогает тебе оставаться такой спокойной.

— Я не…

— Я ничего не скажу, если ты беспокоишься из-за этого. Но чтобы ты не задумала, я в деле. Я так же, как и ты, хочу, чтобы Олден поправился, и если мы будем работать вместе, это произойдет в два раза быстрее. По правде говоря, в три, поскольку ясно, что я стою двоих.

— Киф, никто не может исправить сломанный разум.

— Я не говорю о ком-то. Я говорю о тебе. И я знаю, ты что-то задумываешь. Я чувствую это. — Он взял ее за руку, медленно вдыхая, так что морщинка между его бровями уменьшилась. — Я способен чувствовать твою надежду. Ее немного, но она есть. И для этого должна быть причина. Кроме того, тебе понадобится моя помощь. Кто же знает Васкеров лучше меня?

Он действовал убедительно. Но… доверять Кифу?

— Пожалуйста, Софи, — прошептал он. — Мне нужно что-то делать, или я сойду с ума.

Софи вздохнула, глядя на всех чудес вокруг них, многие из которых явно подслушивали.

— Мы не можем говорить об этом здесь.

— Взгляни на себя, желающую пропустить самоподготовку. Некоторые могут сказать, что я влияю на тебя, что, кстати, является прекрасным комплиментом.

— Я не имела в виду сейчас. Но… приходи в Хевенфилд после школы.

Она ушла, прежде чем могла изменить свое мнение.

— Это свидание, Фостер! — прокричал Киф, заставляя голову каждого в коридоре повернуться в их направлении, а Софи сжать зубы до боли. — Жду с нетерпением.

Хотя бы один из них ждал с нетерпением.

Глава 43

— Что ж, вот где живет великая Софи Фостер, — сказал Киф, как только плюхнулся на ее кровать и схватил Эллу с подушек. — Вау… ты правда спишь с этой штукой? Я думал, Фитц пошутил, когда дал ее тебе, пока ты лечилась.

Софи выхватила Эллу и посадила ее на рабочее кресло, задаваясь вопросом, почему она посчитала, что привести Кифа в ее комнату было хорошей идеей. Когда она в первый раз привела туда Декса, получилось очень неловко.

По крайней мере, Игги был счастлив. Он свернулся на коленях у Кифа, пискляво мурлыча, как ненормальный, когда Киф щекотал его пузо.

— Только у тебя есть имп в качестве домашнего питомца, и к тому же, покрашенный в ярко-розовый цвет.

— По правде говоря, розовый — это вина Декса.

— Ах, да, я забыл о Дексе. Он часто приходит, не так ли?

— Мы лучшие друзья. И я думала…

— Отлично, по крайней мере, один из нас должен.

— Я серьезно, Киф. Я расскажу тебе все, но мне нужно, чтобы ты согласился с тремя условиями.

— И эти условия будут?

— Хорошо, первое: Все, что я говорю тебе, ты никогда не рассказываешь никому, совсем никому. Даже Фитцу.

— Ооо, я могу разгадать все тайны Фостер, прекрасно!

Она вздохнула.

— Второе: Я единственная, кто может принимать решения, и ты не можешь их оспаривать.

— Я не понимаю, где справедливость.

— Я не говорила, что это будет справедливо. Ты либо соглашаешься, либо уходишь.

Он ухмыльнулся.

— Хорошо, Фостер, королева вселенной, согласен. Что последнее?

Она посмотрела на свои руки, стараясь не думать о ярости, которую она недавно видела в глазах Фитца.

— Не зависимо от того, что ты узнаешь… ты не будешь меня ненавидеть.

— Почему бы я возненавидел тебя?

— Просто обещай, хорошо?

— Хм, это и ежу понятно. По-прежнему не уверен, как я отношусь к той вещи, что ты — босс. Но последний пункт — это просто.

Она кивнула, все еще не смотря на него.

— Так… вот и все, да? Мы заключили сделку?

— На самом деле есть еще одна вещь, — объявил Сандор, входя в комнату. — Что бы вы, ребята, не планировали, я тоже в деле.

— Возможно, это не всегда…

— Я иду туда, куда идешь ты, — настоял Сандор, перебив Софи. — Или я иду вниз и рассказываю Эделайн все, что услышал… и даже больше.

Софи впилась в него взглядом, но не сомневалась, что он выполнит свою угрозу.

— Хорошо, значит Гигантор в команде, — решил Киф.

— И давайте проясним еще одну вещь, мистер Сенсен, — сказал Сандор, наклоняясь к Кифу. — Я здесь, чтобы обеспечивать безопасность мисс Фостер, таким образом, ты будешь делать все, что я говорю, или я не дам тебе участвовать. Это понятно?

— Он всегда такой приятный?

Софи не могла сдержать улыбку.

— Хорошо, значит, я думаю, что все улажено, — объявил Киф. — Команда Фостер-Кифа… с нашим талисманом гоблином… официально открыта. Откуда начинаем?

Это был очень хороший вопрос.

* * *

— Это не так захватывающе, как я думал, что будет, — пожаловался Киф, когда Софи закончила объяснять ему свою теорию об устранении вины Олдена, и как она пыталась найти свой дневник. — Когда мы доберемся до, ну, например, полета через линию огня или прокрадывания в Запрещенные Города?

— Надеюсь, что нам не придется делать ничего из этого. — Софи просмотрела свои записи о Членах Совета. Она сузила список до Эмери и Кенрика… к любому из них двоих она, вероятно, сможет нормально подойти. Но появлялась проблема, как с ними связаться. Она сомневалась, что могла просто прыгнуть в Этерналию и постучать в двери. И она попробовала связаться с ними через импартер, но ей было сказано, что те имена были «ограничены».

— Тьфу… это так суууууучно, — проскулил Киф, когда встал, что начать расхаживать по комнате. Он навернул несколько кругов, прежде чем сказал, — Знаешь, у тебя меньше девчачьих штучек, чем у других девочек. На самом деле, у тебя их гораздо меньше. Я вижу, наверное, всего десять вещей в этой комнате, которые говорят «Софи живет здесь». Что с этим делать?

— Я не знаю, — сказала она, удивленная тем, что он был прав. — Думаю, я купила не так много, с тех пор, как переехала сюда. Я была немного занята школой и друзьями и…

— Почти умерла три раза? Или четыре? Не могу сосчитать.

— Да, и этим тоже.

— Но, тем не менее, я ожидал увидеть какие-нибудь клевые человеческие вещички.

— Я не многое взяла, когда уходила.

Возможно, если бы она сделала это, то у нее был бы дневник… хотя она сомневалась относительно этого. Она полностью забыла о нем.

— Ты когда-нибудь думаешь о них? — тихо спросил Киф.

— О ком?

— О своей старой семье. Должно быть, странно знать, что они все еще там…

— Это так, — призналась она. — Но так лучше.

— Конечно лучше. Ты принадлежишь нашему виду. И ты живешь с довольно классными опекунами. Радуйся, что Совет не направил тебя в мою семью… я уверен, что папа вызвался бы добровольцем. Он находит тебя «захватывающей».

Софи попыталась не поежиться.

— Твой папа кажется… давящим.

— Это еще мягко сказано. Ты знаешь, дома, у нас есть целая комната, посвященная Его Чуду? Он покрыл стены портретами и наградами, также в центре комнаты у него стоит статуя самого себя в натуральную величину, вырезанная из Люменита, так как он светится. У меня были кошмары о том, что она оживает и пытается меня съесть. И когда я начал учиться в Ложносвете, он сделал комнату рядом со своей, сказав, что мы будем наполнять ее всеми моими наградами. Пока что там куча записок о моих наказаниях.

Он рассмеялся, когда сказал это, но прозвучало это немного горько.

Софи попыталась представить себе, как жить с таким ожиданием. Даже в ее человеческой семье на нее никогда не давили, что она должна быть лучшей во всем. В любом случае они всегда пытались притормозить ее, позволить ей побыть ребенком. Раньше это сводило ее с ума, но возможно она не понимала, насколько ей повезло.

— А что на счет твоей мамы? — спросила она, поняв, что за все месяцы ее знакомства с Кифом, она никогда не слышала упоминаний о ней.

— Она идеальная пара для моего папы.

— Прости.

— Э, все в порядке. Разочаровывать их на самом деле довольно забавно. И они дали мне мою ошеломляющую симпатичную внешность, так что одно другое восполняет. — Он провел руками по волосам, еще больше взъерошивая их… что, так или иначе, заставило его выглядеть еще лучше.

Софи отвела взгляд, прежде чем Киф смог понять, что она заметила это.

Грэйди постучал, когда его голова появилась в дверном проеме. Его брови поднялись от удивления, когда он заметил Кифа.

— О. Я думал, что ты здесь с Дексом.

— Нет. Киф помогает мне с… кое-чем.

— Я учу Софи кое-каким уловкам с использованием ее фотографической памяти, — влез Киф. — Думаю, не может быть слишком рано, чтобы помочь ей подготовиться к промежуточному тестированию, учитывая то, что произошло в прошлом году.

— Эй… я прошла все промежуточные тесты!

— Едва.

Грэйди улыбнулся, но он не выглядел убежденным историей Кифа.

— Ну, так или иначе, мне нужно, чтобы ты спустилась вниз.

— Что-то не так?

— Не обязательно. — Он вздохнул. — Бронте был немного заинтересован после того, что произошло сегодня во время твоего урока, и он потребовал демонстрацию, чтобы посмотреть, как идет прогресс с Силвени. Я попытался придержать их до выходных, но мое предложение отклонили. Весь Совет ожидает тебя снаружи.

Грэйди выглядел нервничающим, но Киф был в восторге.

— Только Фостер заставляет Членов Совета посещать ее на дому.

Глава 44

Грэйди прижал Софи к себе, когда она с Кифом следовали за ним и Сандором вниз.

— Ты в порядке, да? Урок… Бронте не..?

— Я в порядке, — пообещала Софи, жалея, что не смогла скрыть дрожь в голосе, когда она говорила это. — Эликсир все исправил, и Сандор привел меня к Элвину, на всякий случай.

Грэйди сжал руки в кулаки.

— Прости, что тебе приходится проходить через это.

Софи уставилась на пол.

— Почему Совет обеспокоен тем, что произошло? Почему имеет значение, может ли Бронте причинить мне боль?

— Они просто немного обеспокоены тем, что твой разум… не так силен, как они думали.

Она сглотнула, когда все поняла.

— Почему это касается Силвени?

Грэйди вздохнул.

— Если теория Бронте правильная, то это касается всего… но она не правильная. И это ты собираешься показать им прямо сейчас.

— А какая у Бронте теория?

— Это не важно.

— Звучит как раз наоборот, — встрял Киф, улыбаясь, когда Грэйди резко повернулся к нему. — Забыли, что я здесь, да?

— Нет… я… что ты здесь делаешь, Киф?

— Меня пригласила Фостер. — Он потянулся и погладил Грэйди по руке. — Стоп… от вас идет какая-то серьезная напряженность. Все плохо?

— Это так? — спросила Софи, когда ее пульс участился.

— Эмпаты, — пробормотал Грэйди, когда повернулся обратно к Софи. — Очень малый шанс, что Бронте прав, Софи.

Очень малый шанс.

Это отличалось от «никаких шансов».

— Мне нужно знать, — прошептала она. — Что он сказал про меня?

— Это не стоит повторять, Софи… ты расстроишься.

— Пожалуйста. Я должна знать.

Когда она не сдвинулась с места, он покачал головой.

— Ладно, если ты правда хочешь, чтобы я рассказал, то конечно расскажу… но я полностью не согласен с ним. — Грэйди провел рукой по лицу, закрыв глаза, когда сказал, — Бронте думает, что ты… неисправна.

Неисправна.

— Он думает, что новые способности, вызванные Черным Лебедем, работают не правильно… и что это затрагивает твои другие способности. Вот почему теперь Фитц может передать тебе, вот почему ты не можешь блокировать передачи Силвени, и вот почему он смог причинить тебе боль сегодня.

— Потому что я… неисправна. — Софи не была уверена, должна ли она сердиться или смущаться или действительно на самом деле испугаться.

Фитц сказал, что она была повреждена… но «неисправна» чувствовалось хуже, так или иначе. Более фундаментально.

— Он неправ, Софи. Бронте был неправ относительно многих вещей… и это еще один явный пример.

— Конечно, он неправ, — согласился Киф. — Если кто-то и неисправен, то это он… я слышал, как он пытался смеяться один раз, и это было похоже на испуганную банши.

— Точно. Это ничего не значит, — пообещал Грэйди.

Софи знала, что они не прекратят пытаться утешить ее, пока она не согласится, таким образом, она улыбнулась им и сказала, когда направилась к двери:

— Думаю, я должна доказать, что он не прав.

Она попыталась оставаться спокойной, когда они шли к загону Силвени. Но слово «неисправна» пустило корни в ее голове, распространяясь по мозгу, переплетаясь с теми событиями, о которых она раньше никогда не задумывалась.

Она уже знала, что была аномалией. То, как Черный Лебедь переплел ее гены, было тем, что никто никогда не видел и не делал прежде.

Что, если Черный Лебедь неверно что-то рассчитал?

Это объяснило бы то, почему у нее были карие глаза… и аллергия.

— Эй, полегче с панической атакой, Фостер, — прошептал Киф. — Вспомни, Бронте просто пытается влезть в твою голову. Если ты позволишь ему, он победит.

Он был прав… Бронте пытался напугать ее с того момента, как они встретились. Но если бы Киф знал все, что знала она…

Софи поглядела на солнце, чувствуя теперь слишком знакомую боль в черепе, когда просочился свет. Это был тот другой симптом?

Друг! передала Силвени, когда она увидела, приближающуюся Софи. Друг! Друг! Друг!

Нетерпеливые передачи Силвени только усилили ее панику. Они были большим доказательством, что ее способности медленно разваливались?

— Э, мисс Фостер, спасибо, что согласились на демонстрацию, — сказал Член Совета Эмери, когда она опустилась в очень шаткий реверанс. Мы очень взволнованы тем, чтобы посмотреть, что вы можете сделать.

Двенадцать королевских эльфов стояли на безопасном расстоянии от пастбища Силвени, давая нервному аликорну пространство. Софи не могла удержаться от попытки предположить, какие Члены Совета приняли сторону Бронте. Она надеялась, что это были Члены Совета, которые никогда не говорили с ней.

— Что вы хотите, чтобы она сделала? — спросил Грэйди, сжимая плечо Софи.

— Как насчет демонстрации полета? — предложил Эмери.

— Который не включает экскременты? — добавил Бронте.

— Особенно блестящие экскременты, — пошутил Кенрик, широко улыбаясь Софи.

— Ничего себе… а что связано с блестящими какашками? — спросил Киф.

— Что здесь делает мальчик Сенсенов? — рявкнул Бронте.

— Я личный телохранитель Софи. Гигантор был не против.

— Киф помогал Софи пораньше подготовиться к промежуточному тестированию, — влез Грэйди. — У нее есть кое-какие сложные уроки в этом году, — он глянул на Бронте, — но вернемся к причине, почему мы здесь. Софи, думаешь, ты можешь управлять Силвени достаточно, чтобы она побыла за пределами пастбища?

Просьба в его глазах показала довольно ясно, каким должен быть ее ответ.

Должно быть, он был в очень отчаянном положении, чтобы хотеть, чтобы она взяла на себя такой риск.

— Просто дайте мне минуту, чтобы объяснить ей, что мы собираемся делать.

— Конечно, — согласился Советник Эмери.

Софи пробилась к фиолетовым прутьям в загоне Силвени, погладив переливающуюся морду лошади.

Летать?

Летать! Летать! Летать! повторила Силвени, заржала и ткнулась носом в руку Софи.

На сей раз это будет по-другому. Мы собираемся летать свободно. Она могла чувствовать, что Силвени не понимала различия, таким образом, она послала ей картинку Силвени, несущейся в ярком, облачном небе. Летать свободно!

Энтузиазм крылатой лошади увеличился в четыре раза, и она топнула копытами.

Летать свободно! Летать свободно! Летать свободно!

— Думаю, что она готова, — сказала им Софи, когда она направилась к воротам, надеясь, что сможет объяснить Силвени, что они должны будут вернуться.

Стой, передала она, когда Грэйди открыл замок, и позволил Софи пройти внутрь. Она видела, как Силвени дергалась, она хотела взлететь, но осталась стоять, склонив голову, чтобы дать Софи залезть на нее.

— Не улетай слишком далеко, — приказал Грэйди, когда Силвени медленно шла к воротам. — И помни, ты за нее в ответе.

Готова? спросила Софи Силвени.

Летать свободно!

У Софи едва было время, чтобы успеть схватиться за Силвени, прежде чем та расправила крылья и взмыла в небо. Свежий океанский бриз заставил ее вздрогнуть, и Софи ахнула, когда она мельком взглянула и увидела, как высоко они уже взлетели.

Спокойнее, передала она. Мы должны оставаться поблизости.

Легкомысленная лошадь проигнорировала ее, направляясь мимо утесов к мерцающему океану. Софи отказалась думать о том, как далеко внизу была вода.

Силвени уносилась дальше от Хевенфилда.

Не слишком далеко.

СВОБОДА! ответила Силвени.

Я знаю. Но мы должны оставаться в безопасности.

Она попыталась передать изображения, чтобы помочь Силвени понять, но та просто продолжал заявлять «Свобода!» и «Лететь еще дальше».

Софи оглянулась назад и увидела Грэйди… или крошечное пятнышко, которое она приняла за Грэйди… машущего руками, будто он пытался звать ее.

Обратно, сказала она Силвени, повторив команду много раз, до тех пор, пока упрямая аликорн неохотно, но повиновалась. Они сделали широкую петлю через пухлые белые облака и направились к дому. Но Силвени наполнила разум Софи картинками лесов, лугов и просторов.

Свобода, снова передала Силвени. Пошли, друг!

Софи очень не хотела признавать, каким заманчивым было приглашение. Возможно, это были эмоции Силвени, поднимающиеся по венам Софи, или ужасающий страх, плавающий в ее голове, но часть Софи требовала позволить блестящей лошади выбрать направление и продолжить лететь, пока они не окажутся далеко ото всех, кто знал, кем она была.

Хевенфилд стал ближе, и когда Софи уставилась на фигуры, выглядящие силуэтами в солнечном свете, ее живот сжался настолько сильно, что она не была уверена, хотела ли она застонать от боли или от тошноты.

Спокойнее, передала Силвени, посылая порыв темноты. Но Софи не могла успокоиться.

Она не могла оказаться лицом к лицу с Советом… не могла встать перед их допросом и осуждающими взглядами. Не могла столкнуться с тем, что они думали, какой она была. Или с возможностью, что это было верно.

Она не хотела возвращаться.

Пока что, по крайней мере. Она не была готова столкнуться с той реальностью.

Свобода? передала Силвени.

Да.

Софи не передала мысль, но Силвени, казалось, услышала ее, так или иначе. Ее мерцающее тело поднялось с новым порывом энергии, когда она подвернула крылья и нырнула.

СВОБОДА!

Вниз-вниз-вниз, они опускались, летя быстрее-быстрее-быстрее, когда земля помчалась навстречу им.

Летать! передала Софи, но она не была уверена, что аликорн могла услышать ее. Разум Силвени жужжал странной новой энергией, той, которая, казалось, раздулась и распространилась в них обеих, когда шли секунды, пока голова Софи не заполнилась таким количеством покалываний, что она думала, что могла бы разорваться.

Поверь, сказала ей Силвени, когда энергия взорвалась с оглушительным хлопком и открыла трещину в пространстве.

Крик Софи отозвался эхом в ее ушах, когда они влетели в небытие.

Глава 45

Сила пустоты была такой мощной, что Софи чувствовала, как ее тело тянулось, растягивалось и перекручивалось. Это не причиняло боли. Она и правда не могла ничего ощущать, за исключением растяжения и вращения, пока парила в холодной пустоте.

Силвени наполнила ее разум хрупким изображением: пышный луг, окруженный заснеженными горами. Потом вспыхнул белый свет, грянул гром, и все смешалось воедино, оставляя ее посреди долины, смотрящую в изумлении на те горы, которые она видела в мыслях Силвени.

— Ого, — выдохнула она, как только Силвени коснулась покрытой травой земли прямо рядом с затуманенной рекой. Если бы Софи не могла чувствовать крошечные капли холодной воды, брызгавшие ей на лицо, она наверно бы подумала, что у нее галлюцинации.

Она ухватилась за шею Силвени со всей силой, которую только могла собрать, боясь, что, если она ее отпустит, Силвени улетит и оставит ее тут, где бы это ни было.

— Что это было? — прокричала Софи, услышав, как ее голос эхом раздается по долине. — Мы же просто…

У нее даже не было подходящего слова, чтобы описать то, что произошло. Секунду назад они были в Хевенфилде, потом небеса разверзлись, и сейчас они находились где-то еще, и это точно был не световой прыжок.

Свобода! произнесла Силвени, наклоняясь, чтобы попить. Софи повалилась вперед, и только мертвая хватка на шее аликорна спасла ее от падения головой вперед в бурлящую реку. Но, тем не менее, она промочила ноги, когда приземлилась на мелководье.

Что ты сделала? передала она, как только выбралась на сухую землю. Ее мокрая обувь хлюпала с каждым шагом.

Звук эхом раздался в ее голове, и мозгу понадобилась секунда, чтобы обработать слово.

Мы телепортировали?

Силвени радостно заржала.

Софи даже не знала, что это возможно, хотя думала, это объясняло, как Силвени побывала в стольких местах. И почему аликорны были такими неуловимыми. Трудно поймать что-то, что могло прорвать в небе отверстие и исчезнуть в нем.

Волна паники ударила ее, когда она подумала, как это должно быть выглядело для Совета, или что они сейчас думали о том, что она исчезла.

Тебе придется отвезти меня обратно!

Силвени жевала длинные стебельки травы. Свобода.

Софи рассеянно озиралась в поисках хотя бы какой-нибудь зацепки, которая сказала бы ей, где они были, но все, что она видела — было тем, что они находились посреди нигде… и что это место было захватывающе дух красиво. Она могла понять, почему Силвени не хотела возвращаться в Хевенфилд и снова быть в клетке. Для нее находиться в загоне должно чувствовалась так, будто она была поймана в ловушку… возможно, там было не достаточно пространства для нее, чтобы набраться скорость и телепортировать. Это объясняло, почему Софи видела, как Силвени опускалась и иногда ныряла. Она пыталась уйти.

Но они должны были вернуться домой.

У Грэйди, вероятно, был сердечный приступ.

Как она могла убедить упрямую лошадь отвезти ее домой? Она точно не могла телепортировать их обратно самостоятельно.

Или возможно ей не нужно было этого делать. Было множество способов перемещаться по всему миру.

Она схватила свой домашний кристалл и поднесла его к солнечному свету, представляя, как ее сознание обертывается вокруг мерцающего тела Силвени. Прежде чем Силвени поняла, что она делала, Софи прижала ладонь к шее лошади и шагнула в свет, позволив мчащемуся теплу унести их.

* * *

Сказать, что Софи вернулась в Хевенфилд к столпотворению, это ничего не сказать. Совсем ничего.

Бронте кричал на Грэйди, Грэйди кричал на Сандора, Члены Совета кричали друг на друга… единственным, кто не волновался, был Киф, который также был первым, кто увидел ее. Он показал ей большие пальцы, и она попыталась улыбнуться, но все крутилось и мельтешило перед глазами, в ушах звенело, в голове пульсировало, а ее тело чувствовалось слишком тяжелым для утомленных ног.

Силвени заржала, и крик увеличился в четыре раза, когда все заметили их и закричали что-то похожее на «Где-вы-были-Ты-сошла-с-ума-Что-произошло?».

Но Софи не могла ответить. Она не запомнила, как упала, но почувствовала боль, когда оказалась на грязной земле.

— Кто-нибудь позовите Элвина, — приказал Грэйди, и Софи удивилась, поняв, что он держит ее на руках. — Я отнесу Софи в ее комнату.

— Я в порядке, — пообещала она… но она не чувствовала себя в порядке. И она знала, что Грэйди собирался сказать ей, даже до того, как он сделал это. Она могла сказать это по взволнованным взглядам, обращенным на нее. Особенно по взгляду Кифа.

— Ты не в порядке, Софи. Ты снова исчезаешь.

* * *

— Похоже, у тебя появился новый аксессуар, — сказал ей Элвин, когда вручил ей синий пузырек с Исчезающей Заправкой без лимбиума, висевший у него на шнурке. Он сжал пульверизатор на конце, и она вдохнула лекарство, прежде чем он обмотал шнурок вокруг ее шеи. — Как ты можешь исчезать с двумя нексусами. Но на сей раз, по крайней мере, ты быстро возвращаешь свой цвет. Я хочу, чтобы ты вдыхала дозу лекарства каждый раз, когда будешь прыгать, просто чтобы не рисковать.

— Я уверена, что исчезновение произошло только из-за телепортирования, — сказала она, пытаясь убедить и Элвина, и себя.

— Возможно, — согласился Элвин. — Хотя я должен спросить, телепортирование? Ты когда-нибудь перестанешь быть полной сюрпризов?

— Это была Силвени, не я. — Она встала с кровати и проверила отражение в зеркале.

— Ничего себе, что с тобой случилось? — спросила Вертина, и Софи отпрыгнула назад, чтобы оказаться вне зоны зеркала. Было ясно, что свет еще не полностью вернулся.

Грэйди приоткрыл дверь и заглянул в открывшуюся щель.

— Ты встала.

— Не могу удержать эту девочку в кровати, — сказал Элвин, когда Грэйди вошел в комнату и чуть не задушил Софи в объятиях.

— Больше так не исчезай, — сказал он ей. — Больше никогда.

— Не буду, — пообещала Софи.

Он откашлялся и отпустил ее, вытерев глаза своей накидкой.

— Ты готова встретиться с Советом? У них, очевидно, есть кое-какие вопросы.

Она кивнула, хотя понятия не имела, что она собиралась сказать.

— Это сделало все хуже? — прошептала она.

— Это определенно не помогло. Но как только ты поговоришь с ними, надо надеяться…

Он оставил мысль незаконченной, и у Софи не было выбора, кроме как последовать за ним вниз по лестнице и обратно наружу, где ее ждали двенадцать очень серьезно выглядящих Членов Совета… и ухмыляющийся Киф.

— Вы в порядке, мисс Фостер? — спросил Член Совета Эмери, и складка между его бровями заставила Софи задаться вопросом, перешел ли он на сторону тех, что считал, что она была неисправна.

— Да, — сказала она, радуясь, что ее голос казался уверенным. — Просто телепортация забирает много сил.

Слово развязало взрыв вопросов, на большинство которых она не знала ответ. Она дала им ту малую информацию, что могла, и они переключились снова на споры между собой.

Друг? передала Силвени, и Софи напряглась, поняв, что она полностью забыла о привередливом аликорне. Она обернулась, радуясь, что видела, как Силвени безопасно и не спеша разгуливала в своем загоне.

— Как вы…

— Киф успокоил ее и завлек в загон, — ответил Грэйди. — Очевидно, она хорошо реагирует на Эмпатов.

— Или возможно у Силвени просто хороший вкус, — сказал Киф, подходя достаточно близко, чтобы наклониться и прошептать, — Просто, чтобы ты знала, теперь ты, в значительной степени, моя героиня. У тебя серьезный талант пугать весь Совет. Ты, возможно, мне понадобишься, чтобы дать пару советов!

Софи закатила глаза.

— Хотя я должен сказать, ты выглядишь намного лучше с цветом, Фостер. Увядший вид, это просто… — его улыбка исчезла —… ну, не делай так больше, это все, что я скажу.

Софи сжала пузырек, висящий у нее на шее.

— Не буду.

— Это весьма удивительно, не так ли? — вмешался Советник Терик, заставляя всех повернуться к нему лицом. — Все эти столетия, что аликорн находится под нашей охраной, мы никогда не знали о его секретах. Но сейчас, благодаря невероятно талантливой тринадцатилетней девочке, мы обнаружили первое животное с исключительной способностью. Способностью, которую никто из нас никогда не находил. Наш мир никогда не будет прежним.

Все пробормотали свое согласие.

— На что похожа телепортация? — спросил Кенрик, прежде чем Софи смогла понять, как отреагировать на это. — Это больно?

— Нет вообще-то. Это было так, словно меня растянули, как резинку, так тонко, как только можно до того, как я восстановила форму, когда мы добрались туда, и если собираетесь спросить, то я не знаю, куда мы попали. Какая-то долина посреди пустоты.

Они заваливали ее еще большим количеством вопросов, пока Грэйди, наконец, не вышел вперед и не напомнил им, что у нее был очень напряженный день, и они могли продолжить этот разговор позднее.

Софи знала, что ей нужно расслабиться, но взгляд Бронте, брошенный ей, когда тот исчезал, говорил, что она не рассеяла сомнения по поводу ее способностей. А она даже не могла винить его. Она и сама начинала в них сомневаться.

Остальные советники, сверкая, медленно исчезали. Киф локтем толкнул Софи.

— Думаю, это намек уйти и мне тоже. — Он опустился в большом поклоне и поднял кристалл к свету, произнося, — Увидимся завтра, Фостер, — когда прыгнул домой.

Грэйди потер виски.

— Что ж… Киф Сенсен?

— А что с ним?

— А как же Декс?

— Как же Декс?

Грэйди опустил руки.

— Не важно. Нам надо вернуться. Элвин сказал, что хочет проверить тебя снова, прежде чем уйдет.

Кто-то позади них тихонько покашлял, заставляя Софи и Грэйди обернуться.

— Советник Терик? — Грэйди произнес это так же удивленно, как чувствовала себя Софи. — Я думал вы ушли.

— Я и ушел. Но понял, что забыл сказать кое-что Софи.

Несмотря на то, что он не закончил, Грэйди ответил:

— Думаю, я подожду в доме.

Софи наблюдала за тем, как Грэйди уходит, пытаясь угадать, что Советник Терик хотел сказать. Она надеялась, что это не очередной сеанс распознавания.

— Могу я посмотреть твой импартер? — спросил он, когда Грэйди закрыл дверь.

Софи покопалась в кармане и протянула ему серебряный квадратик.

Он повернул его тусклой стороной и нажал пальцем в середине квадрата, удерживая его, пока импартер не вспыхнул темно-зеленым светом.

— Даю разрешение, — сказал он, и свет стал голубым. — Ну вот, теперь ты сможешь связаться со мной. Просто произнеси мое имя, и, если я в пределах связи, он даст мне знать.

— Хм… спасибо.

— Я знаю, обычно ты надеялась на Олдена, когда тебе нужен был совет, поэтому я хочу, чтобы ты знала, что можешь обращаться ко мне в любое время. Не позволяй тому факту, что я Советник, создавать у тебя ощущение, будто ты не должна меня беспокоить. Для тебя я всегда здесь, Софи.

Она ошеломленно кивнула, когда он достал свой следопыт и исчез.

— Чего он хотел? — спросил Грэйди, как только она вошла в гостиную.

— Не знаю. Думаю, он просто хотел помочь мне.

— Помочь тебе?

— Он сказал, что хочет, чтобы я приходила к нему так же, как обычно ходила к Олдену. Он даже поправил мой импартер, так что я могу связаться с ним, когда мне будет нужно.

— Ты можешь обращаться и ко мне тоже, ты же знаешь, — сказал тихо Грэйди. — Знаю, у тебя и Олдена были другие отношения, нежели чем со мной. Но… Я тут, если нужен тебе. Всегда.

— Даже если это касается Черного Лебедя?

Она поджала губы, спрашивая себя, далеко ли она зашла, как только он прищурился. Но потом он ответил:

— Да, Софи. Я по-прежнему им не доверяю, но это не значит, что ты не можешь ко мне обращаться. Я обещаю, что попытаюсь быть объективным. Хорошо?

— Хорошо.

Она поднялась до середины лестницы, прежде чем он добавил:

— На твоем месте я был бы осторожен, Софи. Я уверен, что у Советника Терика хорошие намерения, но это не изменит того факта, что он, как Советник все время связан законом. Если бы ты когда-нибудь спросила его о чем-то запрещенном, у тебя была бы куча неприятностей.

У нее встал комок в горле, как только она представила очередной Трибунал…

— Я буду осторожна, — пообещала она… и она будет.

Но как только Софи направилась в свою комнату, она поняла, что, в конце концов, у нее есть способ выследить свой старый журнал. Как только Элвин ушел, Софи достала свой импартер. Ей нужна была секунда, чтобы собраться с силами, перед тем, как она отдала команду.

— Покажи мне Члена Совета Терика.

Глава 46

Советник Терик, кажется, был удивлен услышать ее так скоро, и еще больше был удивлен ее вопросу. Судя по всему, эльфы собрали все ее старые человеческие вещи после того, как она оставила их, и принесли в Этерналию, чтобы изучить. Но они не нашли ничего значимого, а он понятия не имел, были ли вещи после этого списаны.

— Могу я спросить, что ты ищешь?

— Я предпочла бы не говорить. — Софи затаила дыхание, надеясь, что она не совершила какое-нибудь предательство, не лжесвидетельствовала или не совершила другое преступление, из-за которого попадет в Изгнание.

Советник Терик посмеялся.

— Я всегда восхищался твоей сообразительностью, Мисс Фостер. Я постараюсь узнать, что смогу и свяжусь с тобой завтра.

Его изображение со щелчком исчезло.

Софи уставилась на пустой экран своего импартера.

Она привыкла видеть там лицо Олдена, его яркие сине-зеленые глаза, с морщинками у уголков, когда он улыбался.

Что если она никогда не увидит его снова?

Она подавила слезы и заставила страх уйти в тот уголок ее разума, куда складывала другие заботы, о которых не мола позволить себе думать. У нее были силы только на то, что она могла контролировать. Найти свой журнал. Выяснить, какое воспоминание было украдено. Узнать правду о Черном Лебеде. Терик обещал ответить ей завтра. Между тем, ей приходилось только ждать.

* * *

— Что происходит между тобой и Кифом?

Софи чуть не уронила свою сумку, когда столкнулась лицом к лицу с нахмуренным Дексом. В то утро стеклянная пирамида чувствовалась особенно переполненной, однако нужно было что-то делать с тяжелым взглядом Декса, который он направлял на нее.

— Ничего. А что?

— Слышал, он вчера после школы приходил к тебе домой.

— Я тоже это слышала, — произнесла Марелла, втиснувшись между ними. — Дедра сказала мне, после того как услышала об этом от Маруки.

— Да, а я услышал от Хаксли, который узнал это от Одрика, — добавил Декс.

— Хорошо… кто все эти люди? Я никогда не слышала о большинстве из них.

— И, тем не менее, он не приходил? — спросила Марелла.

— Что ж… ну, приходил, но это не имеет большого значения. Он просто помогал мне кое с чем. — Она не могла поверить, что они говорят даже об этом, особенно когда были проблемы больше и важнее.

Декс явно рассердился из-за этого, поэтому она заверила его, что будет его партнером на практики по канналированию на физкультуре, и это помогло ему воспрять духом. Вернее помогало, пока Киф не взял ее под руку по пути на обед.

— Лучше взяться за дело, Фостер. У нас встреча с наказаниями, помнишь?

Софи охнула. Она совсем об этом забыла.

Она прошептала «Извини» Дексу, когда Киф проводил ее до стеклянной пирамиды, на тесный этаж чуть ниже вершины. Софи не отправляли туда с тех пор, как она украла мысли о промежуточных экзаменах у Леди Гэлвин, ошибка, за которую она поплатилась почти неделей пыток, и она надеялась никогда туда не возвращаться. Особенно с тех пор, как наказание менялось каждый день, в зависимости от дежурного Наставника.

Она очень надеялась, что в этот раз не будет ни визжащих сирен, ни позорного танца.

— Кто смотрит за нами сегодня? — спросила Софи у Кифа, когда заметила, что стол Наставника пуст.

— Понятия не имею, но будем надеяться, это не Сэр Донуэл. В понедельник он заставил нас слушать, как он читает классическую поэзию гномов. Я почти уверен, что впредь буду травмирован всем, что рифмуется.

Дверь отворилась, и Софи тихо пожелала, чтобы это был кто угодно, но не Бронте. Но это было еще хуже.

— О, прекрасно, королева аликорнов здесь, — проворчала Стина, когда гордо прошагала вдоль комнаты. — Я удивлена, что ты не покрыта блестящими какашками, Софи. Слышала, теперь это твой любимый аромат.

— И все же она пахнет лучше тебя, — парировал Киф, прежде чем склонился и прошептал. — Подруга, тебе придется дать мне немного этого магического средства. Я могу придумать парочку вариантов его применения. Держу пари, Дама Алина…

Дверь снова распахнулась, и Киф замолчал, как только надзирающий Наставник шагнул в комнату.

— Ого… Я думал, что знаю всех Менторов, — пробормотал Киф, когда уставился на темноволосую женщину в блестящей серебряной накидке.

Софи сжалась, надеясь скрыться от своего ужасного Наставника по изучению языков. Но Леди Каденс сразу заметила ее.

— Мисс Фостер. Как неутешительно видеть, что мое предполагаемо звездное чудо на наказании в первую неделю учебы. — Ее слова были словно ножами отточены. — Хотя, полагаю, я не должна удивляться, учитывая то, что прочитала в вашем деле.

Стина усмехнулась, но Киф поднял руку, словно хотел, чтобы она дала ему пять. Софи не обращала внимания на обоих, уставившись на частички дерева на столе и желая, чтобы она могла заползти под него.

— В любом случае, я неимоверно отстаю в своем исследовании, благодаря тому, что переехала сюда преподавать. Поэтому я добровольно охватила столько возможных наказаний, сколько возможно. Те из вас, кто являются постоянными нарушителями, будут больше времени проводить со мной. Хотя возможно после сегодняшнего дня, вы решите, что любое баловство, которое вы захотите учинить, просто того не стоит.

Она щелкнула пальцами, и на столе у каждого появились кучи круглых коричневых овощей. Они были немного похожи на картошку, но определенно это была не картошка. Если бы миллионы скунсов обрызгали гору какашек, Софи предпочла бы изваляться в этом. Даже живя рядом с дыханием Силвени и пуканьем Игги, Софи никогда не нюхала ничего, что пахло так мерзко.

— Это стынькорни, — объяснила Леди Каденс. — Огры используют их, чтобы делать невообразимо ядовитое зелье, против которого я пытаюсь изготовить противоядие. Мне нужно, чтобы до конца обеда они были очищены и выжаты, поэтому думаю, вам стоит приступить к работе. И на случай, если вам интересно, то да, запах исчезнет. Через несколько дней.

Она улыбнулась, как только они все заныли.

Софи потянулась за стынькорнем, стараясь подавить рвоту, когда обнаружила, что он был мягким, как гнилой помидор.

И мокрым.

Толстая кожура напомнила ей апельсин, и она чистила его пальцами, снимая шкурку длинными, скользкими полосками.

— Это твоя Наставница? — спросил Киф, кашляя, пока чистил свой стынькорень. — Поздравляю, думаю, ты нашла кого-то хуже Леди Гэлвин.

— Тебе следует подумать о причинение боли с Советником Бронте.

— Да, Дама Алина явно не была расположена к тебе, когда давала это расписание.

Скорее Совет.

— Что ж, ты продвинулась в нашем маленьком деле после того, как я ушел?

— Вообще-то да. — Софи посмотрела через плечо туда, где сидела Стина, глядя на них. — Расскажу тебе позже.

— Я ни разу не сказала, что вам позволено разговаривать, Мисс Фостер, — рявкнула Леди Каденс из-за своего стола, где окружила себя крошечными свечками, наверно чтобы блокировать запах.

— Вы ни разу не говорили, что нам не разрешено, — напомнил ей Киф.

— Это лишь своего рода дерзость, чтобы заработать себе очередное наказание, — парировала Леди Каденс. — И для вас тоже, Софи. И если вы думаете, что сегодняшнее наказание не из приятных, просто подождите до завтра.

* * *

— Ого, это и в самом деле настоящий запашок, — сказал Тиерган, когда Софи опустилась в кресло напротив него.

Лишнее кресло, которое добавили для Фитца, было пустым, и Софи старалась не смотреть на него, когда произнесла:

— Да, Леди Каденс само зло.

— Не думаю, что «само зло» подходящее слово.

— Вы видели ее?

— Несколько раз, но это было давно. Она десять лет жила с ограми. На самом деле я был порядком удивлен, когда Совет вернул ее тебе в качестве Наставницы.

— Но это так, — проворчала Софи. — Вы знаете почему?

— У меня есть несколько догадок. Но я хотел поговорить с тобой о кое-чем другом. — Он вздохнул, теребя концы своей накидки. — Знаю, ты слышала о теории Бронте.

Софи вжалась в кресло, желая уклониться от этого разговора.

— Вы имеете в виду то, что я поврежденная?

— Думаю «неисправная» было то слово, которое он использовал, но… Ты в порядке?

Она пнула задник своей обуви.

— Я не знаю, думаете, я неисправна?

Он долго молчал, скручивая концы накидки так туго, что она удивилась, что та не порвалась.

— Я… думаю, иногда мы забываем, что у тебя, как и всех нас, есть пределы возможностей. Только потому, что Черный Лебедь изменил твои гены, чтобы улучшить твои способности, не значит, что ты идеальна.

— Но что если я должна быть такой?

— Тогда у Черного Лебедя несбыточные надежды.

— Наверно, — пробормотала она. — Сколько вы об этом знаете?

— Не так много, как хотелось бы.

— Вы понимаете, что вы никогда на самом деле не отвечаете на мои вопросы?

В уголках его рта появился намек на улыбку.

— Извини. Мне бы хотелось, чтобы я мог рассказать то, что ты хочешь услышать. Единственное, что я знаю наверняка, так это то, что они контролируют то, что хотят, чтобы ты знала. Я не сомневаюсь, что когда-нибудь они дадут тебе ответы, которые ты ищешь. Но это случится только тогда, когда они решат, что время пришло. Не секундой ранее.

Софи нахмурилась. Она правда устала сидеть и ждать. Особенно с тех пор, как они ничего не сделали с того момента, как дали ей этот амулет. Ни записок. Ни зацепок.

Пока Прентис не попытался дать ей одну.

— «Следовать за красивой птицей через небо» значит для вас что-нибудь?

Он нахмурился, когда кивнул.

— Думаю, это часть старой поэмы гномов. Прошли годы с тех пор, как я слышал ее, но думаю, она звучит так:

Спой лебедю. Поймай его. Потом давай взлетим.

Иди за пташкой через небеса.

Зови лебедя. Пусти его. Потом давайте полежим,

Укрытые ветвями твоего тихого гнезда.

— Оно о лебедях?

— Да, — сказал он осторожно, словно знал, куда уже потекли ее мысли. — Но это старая поэма гномов, существующая столетия и века, появившаяся даже задолго до того, как повеяло Черным Лебедем. Не говоря уже о том, что очень немногие из нас обращают внимание на стихотворения гномов. Моей маме случилось иметь с ними родство, это единственная причина, почему я его знаю.

Это объясняло, почему Олден не слышал о нем.

— Но они наверно решили использовать его для чего-то. Что-то вроде кодового слова или пароля или… Я не знаю.

— Думаю, все возможно, Софи. Но это похоже на то, что ты держишь в руках ключ, а не замок. Если ты не знаешь, где его использовать, то ключ не имеет смысла.

Она вздохнула, ненавидя то, что он был прав.

Но и она тоже была права… она могла чувствовать это. То, что стихотворение было о лебедях, не было совпадением. Это означало, что Прентис сказал ей эту строчку по какой-то причине. И если бы она могла узнать, что это, возможно, это привело бы ее к Черному Лебедю, или, по крайней мере, к очередной зацепке.

* * *

Большинство чудес держались подальше от Софи, и других воняющих наказанием выживших, во время занятий по самоподготовке. Но Декс по-прежнему сидел в кресле рядом с ней.

— Я все время имею дело с вонючими вещами в магазине.

— Вот как, спасибо.

Он усмехнулся. Но его улыбка исчезла, когда в кресло напротив стола плюхнулся Киф и прошептал:

— Что ж, Фостер, когда мне заглянуть? И надеюсь, это будет после того, как ты примешь душ.

Она отмахнулась от его вони.

— Ох, я надеюсь, ты тоже собираешься принять душ.

— Он снова придет? — рявкнул Декс, из-за чего повернулись несколько голов.

— Мы работаем кое над чем, — прошептала Софи.

— Могу я помочь?

— Мисс Фостер, Мистер Дизней и Мистер Сенсен, еще хотя бы один писк, и я дам вам по три наказания, — крикнул Сэр Розингс.

Киф закатил глаза.

— Кое-кто клянчит стол, полный блестящих какашек.

— Ну все. Один день наказаний каждому.

Софи посмотрела на Кифа, когда достала тетрадь. Она начала просматривать свои записи по истории, но Декс вырвал тонкую книжечку и написал что-то на полях. Затем зачеркнул это и написал что-то еще. Зачеркнул и это и написал еще что-то. Просмотрев написанное несколько секунд, он, наконец, протянул книжечку обратно, не глядя на Софи.

Я больше не вижусь с тобой.

Софи почувствовала, как ее губы растянулись в улыбке.

Я тоже по тебе скучаю, написала она, и толкнула тетрадь ему обратно как раз тогда, когда в ее кармане загудел импартер. Она вытащила его и с удивлением обнаружила короткое сообщение в светящихся оранжевым письмах.

Нашел то, что ты искала. Встретимся в мое офисе. — СТ

Сердце Софи забилось в ускоренном ритме.

— Могу поспорить, это хорошие новости, — прошептал Киф, поднимая одну бровь.

— Расскажу тебе позже, мне нужно выполнить одно поручение после школы.

— Могу я пойти?

— Я тоже! — добавил Декс, но Софи покачала головой, отказывая им обоим.

Это то, что она хотела сделать одна.

Киф поддразнил ее за таинственность, а Декс проворчал что-то вроде «хуже Чудо-мальчика», но Софи была слишком взволнована, чтобы задуматься об этом.

Кусочки, наконец, складывались воедино.

Глава 47

Софи прищурилась, когда мерцающий город Этерналия появился в поле зрения. На расстоянии в свете вспыхивали украшенные драгоценными камнями здания, а члены дворянства проходили по улицам во всем своем великолепии. Но Софи вдохнула распыление Исчезающей Заправки и повернула в другую сторону, пересекая гладкую реку, с выстроившимися в линию Пюрами — специальными деревьями с веерообразными листьями, которые фильтровали воздух — и направилась к ряду двенадцати идентичных Кристаллических Замков с витыми, закрученными шпилями.

К офисам Членов Совета.

Из-за низких каблуков, которые она надела, ей давило на пальцы, но Софи была так рада, надеть одежду, которая не разила стынькорнем, что не возражала одеться благородно. Ей пришлось принять душ три раза, чтобы избавить от вони ее волосы.

— Ты не объяснила, что мы тут делаем, — сказал Сандор, его рука лежала на оружии, когда он изучал тропинку, ведущую вперед.

— Формально, ты никогда не говорил, что я должна рассказывать тебе все. Только то, что должна позволять тебе ходить со мной.

Сандор нахмурился, но не стал спорить.

Она направилась к самому дальнему замку, и парадная дверь распахнулась еще до того, как они достигли последней ступеньки.

Советник Терик вышел на сверкающую лестничную площадку, его лицо расплылось в широкой улыбке, когда она произнес:

— Всегда большое удовольствие видеть тебя, Мисс Фостер. И я забыл о твоем охраннике.

— Это будет какой-то проблемой?

— Вовсе нет. Хотя должен признать, что уже давненько я не выполнял задания с такой скудной предварительной информацией.

— Ой… Я, эм…

— Все в порядке, Софи. Я понимаю, что ты не достаточно хорошо меня знаешь, чтобы быть откровенной так же, как с Олденом… и все же. Пока что я счастлив зарабатывать это доверие. — Он вытащил на свет свой следопыт и предложил Софи руку. — Ты готова?

Ей хотелось, чтобы ее ладони не вспотели, когда Сандор взял ее за другую руку, и она спросила:

— Куда мы направляемся?

Советник Терик улыбнулся.

— Увидишь.

* * *

— Мистериум? — спросила Софи, как только они очутились на знакомых узких улочках с одинаковыми зданиями.

— Какое место может быть лучше нашего хранилища?

Тон Советника Терика не подразумевал никаких оскорблений, но чванливые слова по-прежнему заставляли Софи сжиматься от страха.

По крайней мере, она была не единственной, кто ловил взгляды и слышал ропот, когда они спускались вниз по улице, хотя в этот раз реакция казалась на грани паники.

Почему здесь Советник?

Есть что-то, чего они нам не рассказали?

Это не опасно?

Советник Терик нахмурился, когда большая толпа внезапно появилась на их пути и тут же бросилась врассыпную.

— Я не знал, что страх распространился так далеко, — пробормотал он. — Я редко гуляю среди толпы, как это делают Бронте и Кенрик. Должно быть, поэтому они перегибают палку с переселением аликорна.

Софи посмотрела на мать, притягивающую двоих своих детей к ближайшему зданию.

— Вы правда думаете, что сверкающая летающая лошадь поможет?

— Ты будешь удивлена, узнав, какой сильной может быть надежда, Софи.

На самом деле, она знала это не понаслышке.

— Пожалуйста, пусть он будет там, — прошептала Софи, когда они свернули вниз на узкую аллею и остановились перед зданием, ни чем не отличающимся от остальных, с какой-то руной, которую Софи не могла прочесть, на плоской серой двери.

Советник Терик приложил ладонь к маленькой черной панели рядом с руной, и дверь со щелчком открылась.

— Я не проверял это сам. Но был заверен, что все доставленное из Затерянных Городов перенесли сюда.

Софи кивнула, во рту у нее пересохло, как только она вошла в слабо освещенную комнату.

Было похоже, что она сделала шаг назад во времени.

Софи сделала несколько шагов вперед мимо ее старого дивана, кофейного столика и старого телевизора, в котором было не много каналов, но ее отец отказывался выбрасывать его, пока он работает. Впереди был коридор, который вел на кухню, а справа — лестница, ведущая в ванную. Было ощущение, будто эльфы вырезали внутренний вид ее старого дома и перенесли сюда. Все, вплоть до ковра и краски. Но они не могли этого сделать… так ведь?

— Я не думала, что они забрали все, — прошептала Софи.

— Конечно же все. У нас не было способа узнать, было ли что-то важное. Хотя, насколько мы смогли узнать, здесь нет ничего значимого.

Софи надеялась, что это не так, когда поднялась по лестнице и пошла по коридору в свою старую спальню. Она почти ожидала увидеть там Марти, пушистого серого кота ее родителей, свернувшегося калачиком у ее двери. Но все было пусто и пыльно, туда явно не приходили очень давно. От этого ей стало еще печальнее, чем она хотела бы признать.

Софи дотронулась до ручки двери, немного сомневаясь, прежде чем повернуть ее.

— Все хорошо? — спросил Советник Терик.

— Да… просто… Можно мне побыть одной несколько минут?

Как только эти слова слетели с ее уст, она поняла, что, в общем-то, только что попросила уйти Члена Совета.

— Извините, я не имела в виду…

— Все нормально, — сказал Советник Терик, улыбаясь. — Трать столько времени, сколько тебе нужно.

Сандор, похоже, хотел остаться, но Советник Терик положил руку ему на плечо, и тот вздохнул и произнес:

— Я буду прямо там внизу.

— Спасибо, — прошептала она, когда они уходили.

Их тяжелые шаги эхом раздавались в тихом пространстве, и Софи не могла сдержать улыбку, когда услышала, как заскрипели диванные пружины, пытаясь представить, как гоблин и эльфийское величие развалились на ее старом диване. Потом она расправила плечи, повернула дверную ручку и вошла в комнату, не смея поднять взгляд, пока дверь позади нее спокойно не закрылась.

У нее чуть не отвисла челюсть.

Каждая крошечная деталь ее комнаты была воссоздана в точности, вплоть до того, как она обычно расставляла по высоте свои мягкие игрушки, хотя там, где должна была быть Элла, было пустое место. Софи присела на кровать, пробежала рукой по оборванному сине-желтому одеяльцу, которое для нее сделала мама. Ткань была грубее, чем эльфийская, которую она использовала теперь. Она могла видеть пятна от апельсинового сока, который она пролила, когда была ребенком, но ей по-прежнему хотелось свернуться клубочком и зарыться в это одеяло лицом.

Она не понимала, сколько всего осталось позади.

Учебники, тетрадки, награды, ленты из ее дней в человеческой школе. Невзрачные безделушки и статуэтки, которые на протяжении многих лет ей дарили родители. Нелепые поделки, сделанные самой Софи, ее мамой и сестрой. Книги, которые она читала так много раз, что переплеты были помяты и истерты, хотя теперь они выглядели немного забавно с волшебниками, драконами и полубогами на обложках.

На самом деле все выглядело забавным. Унылое, пыльное и совершенно бесполезное, по крайней мере, в ее новом мире силы и света.

Было трудно не чувствовать себя так же бесполезно.

Софи сжала свой кулон регистрации, доказательство того, что, несмотря на ее отличия, она принадлежала этому миру. Затем она встала, разгладила складки, которые оставила на кровати, и сосредоточилась на том, для чего сюда пришла.

Софи открыла нижний ящик стола, закашлявшись из-за частичек пыли и кошачьей шерсти, поднявшихся шлейфом. Он был набит тетрадками, старыми школьными проектами и зарядками от телефона. Она начала волноваться, что журнала там нет, пока ее пальцы не наткнулись на шероховатый край чего-то покрытого блеском.

Она не могла сдержать улыбку, когда увидела ярко розовую обложку со сверкающими единорогами, глядящими на нее. Их лиловые глаза, радужные гривы и хвосты были почти такими же нелепыми, как радужные дорожки, на которых они стояли, или плавающие в небе сердечки. Она хотела разглядывать страницу за страницей, но не была уверена в том, как долго может держать в ожидании Советника Терика.

Когда она развернулась, чтобы уйти, малая ее часть захотела взять еще что-нибудь, сохранить чуть больше воспоминаний и вещей, которые ей принадлежали.

Но принадлежало ли это ей?

Или это было только ее прошлое?

Софи снова огляделась вокруг. Затем оставила все позади.

— Это то, что ты искала? — спросил Советник Терик, когда она спустилась по лестнице. Он указал на журнал, который Софи прижимала к своей груди, и она кивнула.

— Могу я посмотреть?

Софи застыла.

— Ничего страшного, — заверил он. — Я просто хочу удовлетворить собственное любопытство, ничего более. Вообще-то, — он вытянул руку, снял свой венец и протянул его ей, — давай поменяемся. Следующие несколько минут считай меня горожанином.

Она сильнее сжала журнал, голова кричала ей хранить секрет. Но он достаточно ей доверял, чтобы без вопросов привести сюда. Не могла ли она сделать то же самое? Кроме того, некоторые руны, которые она написала, были шифром Черного Лебедя. Она сомневалась, что он смог бы их перевести.

Все же ее руки тряслись, когда она взяла его венец и дала журнал. Она уставилась на свое кривое отражение в огромных изумрудах, когда он перелистывал страницы.

А потом он перелистывал их снова.

И снова.

Наконец, он засмеялся.

— Что ж, насколько я могу судить, если не считать довольно смешного впечатления, как сильно тебя доводила твоя младшая сестра, то тут нет ничего значимого. Хотя в конце не хватает нескольких страниц.

Он протянул ей журнал, указывая на остатки вырванной бумаги, тянувшиеся вдоль корешка. У нее не было ни одного воспоминания о том, чтобы она их выдергивала.

Слезы жгли ей глаза, но не слезы горя.

Слезы злости.

— Я догадываюсь, что ты не хочешь говорить мне, что надеялась найти, — сказал тихо Советник Терик. — Помни… венец все еще не работает.

— Неважно. Этого нет.

Она старалась не представлять, как пухлая, морщинистая фигура Мистера Форкла пряталась у нее дома, пока ее не было, вырывая эти страницы.

Или может она была дома.

Ее разум наполнила картинка его нависшего над ней, пока она спала. Когда же еще он стер ее воспоминания?

— Ты в порядке, Мисс Фостер? — спросил Сандор, когда ее закачало.

Наверно Мистер Форкл волновался о ней в тот день в Париже, но при этом он испортил ей жизнь столькими ужасными, немыслимыми способами.

Ей нужно было выйти отсюда.

— Спасибо, что привели меня сюда, — сказала она, когда протянула Советнику Терику его венец и нащупала свой домашний кристалл.

— В любое время, Софи. И не забывай об этом. — Он отдал ей ее старый журнал.

Софи не могла заставиться себя взять его.

Сандор выхватил его вместо нее, а Софи пыталась вести себя нормально, когда протянула кристалл к свету. Но внутри она паниковала.

Черный Лебедь украл больше, чем просто ее воспоминания, когда вырвал те страницы.

Они украли ее единственный ключ к спасению Олдена.

Глава 48

— Вот ты где! — позвал Киф у ограды птеродактилей.

Грэйди чистил зубы светло-оранжевому самцу, а Киф наблюдал, прислонившись к барьеру. Его серая туника была вымазана полосами грязи, а клочки лилового меха торчали из его очень грязных волос.

— Грэйди занял меня, пока тебя не было, — объяснил Киф.

— Я уже вижу. Прости. Я говорила тебе, что вернусь домой попозже.

— Да, ну, мой папа начал одну из своих лекций о важности быть достойным своих возможностей. Все лучше, чем это. К тому же, у меня появился шанс поиграть с Блестящей Задницей.

— Блестящей Задницей?

— Гораздо лучше, чем Силвени, верно?

— Подожди… ты играл с Силвени?

— Это невероятно, — ответил за него Грэйди. — Я попросил помочь покормить ее, потому что она отозвалась ему в прошлый раз. Следующее, что я узнал, так это то, что она уткнулась ему в шею так же как и тебе.

— Что я могу сказать? Блестящая Задница любит меня.

— Ее имя не Блестящая Задница.

— А стоило бы. Оно ей больше нравится.

— Нет.

— Хочешь, поспорим?

— Я бы не делал этого, Софи, — предупредил Грэйди. — Киф и правда ей нравится. Это же замечательно для нас. Она, наконец, приняла другого человека.

— Но… это должен был быть Киф?

Софи ринулась к загону Силвени, и как только сверкающая лошадь заметила ее, начались передачи. Друг! Летать! Поверь! Летать!

Но в этой каше было новое слово.

Киф!

— Видишь? Я же говорил тебе, что ей нравлюсь.

— Ты не знаешь этого.

— Вообще-то знаю. Я могу ощущать ее эмоции, не касаясь ее, так же, как и с тобой. Я не заметил этого в прошлый раз, когда был рядом с ней, потому что полагал, что чувствовал пришедшее от тебя. Но теперь я могу назвать отличие.

Киф!

— Эй, Блестящая Задница, скучала по мне?

Киф! Киф! Киф!

Ты понимаешь, что он называет тебя Блестящей Задницей? передала Софи. Она отправила изображение огромной, сверкающей лошадиной задницы, чтобы показать.

Блестящая Задница, повторила Силвени. Киф!

Софи закатила глаза.

— Если ты ревнуешь из-за того, что у тебя нет крутого прозвища, мы можем назвать тебя Сверкающая Пятая Точка, — предложил Киф.

— Спасибо, я пас.

— Как хочешь. Лично я настаиваю на том, чтобы с этого момента ты звала меня Мерцающая Попа.

Киф! добавила Силвени. Киф! Летать! Киф! Блестящая Задница!

Софи потерла виски. Лишь только когда она думала, передачи не могли сильно ее раздражать.

— К тому же, где ты была? — спросил Киф.

— Да, я хотел спросить то же самое, — произнес Грэйди, стоя позади них.

Когда Софи не ответила, все посмотрели на Сандора.

— Она была в полной безопасности, — заверил их он.

— Я виделась с Советником Териком, — сказала Софи, прежде чем Грэйди смог бы мучить Сандора дальше. — Я попросила его помочь мне найти мои старые человеческие вещи, чтобы я могла забрать кое-что.

— Этот дневник? — спросил Киф, когда Сандор передал ей блестящий журнал.

Он попытался вырвать его, но Софи выхватила его как раз во время.

— Я писала его, когда мне было пять лет. Все записи длиной примерно в три предложения, и я их делала с целью досадить моей сестре.

— Хм, кто же не захочет узнать больше способов, как насолить людям?

— Поверь мне, ты уже все их знаешь.

Она заметила, как нахмурился Грэйди.

— Все в порядке, — пообещала она. — В этом журнале нет ничего, за что меня можно изгнать, и в любом случае, Советник Терик не такой. Он даже снял свой венец перед тем, как проверил этот журнал.

— Его венец это просто представление его силы. С ним или без него…

— Я знаю. Я буду осторожна.

— Не волнуйтесь. Я прослежу за ней остаток дня, — сказал Киф, предлагая сделать сырный салют, цепляя за руку Софи.

Так или иначе, Грэйди не выглядел обнадеженным, когда Киф уводил ее.

* * *

— Не смей, — произнесла Софи, загораживая Кифу путь, когда тот попытался плюхнуться на ее кровать. — Ты воняешь, как мокрая крыса. Можешь сесть на пол.

Он посмеялся и схватил Игги, почесывая его пушистую голову.

— Держу пари, она обращается с тобой так же, да? Будто это твоя вина, что твое дыхание воняет, словно внутри тебя кто-то умер.

Игги запищал и уткнулся носом Кифу в руку. Софи должна была отдать ему должное, у него был подход к животным.

— Теперь мы одни, ты расскажешь мне, что на самом деле в радужно-единорожном дневнике? И к тому же, я надеялся на эту потрясающую человеческую вещицу. Пожалуйста, не стесняйся находить больше, так, чтобы я мог посмеяться над этим.

Софи со вздохом опустилась на кровать.

— Я надеялась, что в нем есть подсказка. Я помню, что писала что-то на полях, но, конечно же, страницы, которые были мне нужны, вырваны. — Софи развернула часть с неровными обрывками бумаги.

— Кем вырваны? Ты не сообразила включить фотографическую память?

Софи объяснила о Мистере Форкле и о странных пробелах в ее памяти.

— Ясно, что там было что-то, что они не хотели, чтобы я нашла.

— Хорошо, только… хмм. Я имею в виду, как ты справляешься с этим, и, ну, ходишь в школу, веселишься с друзьями и ведешь себя так спокойно? Я бы бегал к Элвину с криками «кто-то украл мои воспоминания… верните их мне»!

— Элвин не может помочь, — сказала Софи, бросая бесполезный журнал на пол и пиная его. — Никто не может.

— Вообще-то тут ты не права. Я знал, что буду тебе нужен. У тебя есть карандаш где-нибудь рядом?

Она указала на школьную сумку, он покопался в ней и вытащил ее серебряные карандаши. Потом взял журнал и начал подбираться к ней.

— Нет… вонючие мальчики сидят на полу.

— Ээээй, столько неблагодарности? — спросил он, когда сел на цветастый ковер.

Он отогнул на книжке несколько уголков, потом взял карандаш и начал штриховать поля с заостренной стороны.

— Если ты нажимала достаточно сильно, когда писала, мы увидим отпечаток на следующей странице. Поверь мне, эта хитрость срабатывала много раз.

Софи перестала в этом сомневаться, когда покосилась на слабые белые изгибы и загогулины, которые вычерчивал Киф. Ее сердце забилось, когда отметины скрутились в слова.

— Думаю, это хороший знак, — произнес Киф, когда Софи вцепилась в тетрадку, чтобы записать сообщение.

Мальчик, который исчез.

— Надо было еще раньше понять, что это имеет отношение к какому-то мальчику.

— Мне было пять, Киф.

— А что, когда тебе было пять, милых мальчиков не было? Что ж, правда, ты тогда еще не встретила меня, но…

Софи перестала обращать на него внимание, когда в ее сознании всплыло изображение. Такой же расплывчатый символ, который она видела раньше, похожий на один из символов на футболке Бранта, но сейчас она могла увидеть больше из происходящего. Словно ее разум увеличился. Она могла сказать, что это был рисунок на плече кого-то, кто прислонился к дереву.

Она подбежала к столу, схватила журнал воспоминаний и отразила расплывчатую картинку, прежде чем та ускользнула.

— Это ежевичная майка? — спросил Киф, выглядывая из-за ее плеча.

— Что? Погоди, это игра, в которую вы с Фитцем играли?

— Что-то в роде того. Мы играли один на один. Но есть еще и командная версия, и каждые три года мы устраиваем чемпионат. Печатают особые майки, и тот, кто в игре, покупает примерно десять штук и носит их все время. Это было…

— Восемь лет назад? — предположила Софи.

— Да, думаю так. Но подожди… это твое воспоминание?

— Думаю да. — Она села на пол, как только комната начала кружиться.

— Но восемь лет назад ты еще жила с людьми.

— Знаю.

Она жила с людьми и понятия не имела, что эльфы существуют. Ее телепатия даже не проявлялась.

И все же, если ее расплывчатое воспоминание было верным, она каким-то образом увидела мальчика в голубо-ежевичной майке.

Мальчика, который исчез.

Глава 49

— Ты в порядке? — спросил Декс, когда она опиралась на него во время ориентации.

Софи зевнула и выпрямилась.

— Прости. Я просто устала.

Она долго не ложилась спать, пытаясь выжать побольше из того воспоминания, и когда она, наконец, сдалась и пошла спать, ей приснился странный сон о таинственных мальчиках, прыгающих из-за деревьев. Не помогало и то, что Силвени вмешивала в ее ночные видения Кифа. Он продолжал вплетаться в кошмары, называя ее Блестящий Зад, и это вызывало у Софи желание ржать и бегать кругами.

Если это произойдет снова, Софи точно пересмотрит свое решение на счет успокоительных.

Она пыталась сосредоточиться во время урока элементализма, но умудрилась сломать три бутылки, стараясь поймать маленькое грозовое облако. Леди Веда, хрупкая женщина с заплетенными черными волосами до пояса, не выглядела впечатленной.

Ее послеобеденное занятие прошло даже хуже. Земледелие проводилось со всеми учениками Третьего Уровня в саду, скрытого позади главного здания и заполненного деревьями, виноградниками и кустарниками, которые росли вверх, вниз, со всех сторон и по диагонали. Группа гномов объясняла, что они будут учиться выращивать продукты, которые подают в кафетерии во время ланча, так они смогут должным образом оценить работу и силу, которые вкладываются в это дело. Но Софи обнаружила, что это будет очередной предмет, где ее человеческое воспитание все испортит. К концу занятия, ей сделали выговор за копание, посадку и работу граблями, потому что она могла разрушить почву/растения/семена и всю вселенную с тем же успехом, учитывая то, как запаниковал Барт, очень маленький гном с зелеными волосами, приставленный для работы с ней.

Добавьте к этому очередное вонючее обеденное наказание с Леди Каденс, и Софи уже думала, что хуже дня быть не может. Но потом на стенах зала самоподготовки появилась проекция Дамы Алины.

— Внимание всех Чудес. Я только что получила известие из Совета, завтра утром будет сделано особое объявление. С вашими родителями свяжутся, как только мы договорим, но убедитесь, что они знают о том, что нужно получить официальный свиток, который будет доставлен в ваши дома завтра утром с особой инструкцией для прочтения.

Она исчезла без каких-либо дополнительных объяснений, оставив чудес шептаться и размышлять о том, что могло случиться.

Софи уже знала.

Она старалась не плакать, старалась напомнить себе, что это ничего не изменит.

Но все, о чем она могла думать — завтра это будет реальным.

* * *

Письмо от Совета было доставлено на следующее утро курьером в ярко зеленой накидке, с инструкцией открыть его точно в 10:00. Час и семнадцать минут ожидания были агонией, и даже если Софи знала, что будет в сообщении, она все равно плакала, когда читала четкий черный почерк.

Мы с глубочайшими сожалениями сообщаем вам, что Олден Васкер потерян для всех нас. Семя будет посажено в Уондерлинг Вудс в полдень для любого, кто хотел бы отдать дань уважения.

— Тебе не обязательно идти, — сказал Грэйди Софи, когда она вытерла слезы со своих глаз.

Она покачала головой. Она не хотела идти, она не собиралась прощаться. Но конечно же она пойдет туда.

Грэйди и Эделайн не спорили, а Софи извинилась и пошла к себе в комнату. Она пыталась понять, что чувствовала, пока копалась в своей одежде, в одежде, которую Делла лично выбрала для нее после того, как Фитц привел ее в Затерянные Города, но это была смесь разных эмоций.

Спокойно! сказала ей Силвени, заполняя ее разум приливом тепла. Софи использовала это, чтобы поддержать себя, пока принимала душ и переодевалась в выбранное ею платье изумрудного цвета. Крошечные бриллианты украшали лиф, а у пышной юбки было столько слоев тюля, что Софи было обеспечено споткнуться как минимум дюжину раз. Она чувствовала себя совершенно нелепо, когда прикрепила бархатную с украшениями накидку себе на плечи, повязала часть волос зеленой атласной лентой и нанесла немного блеска на губы. Но она знала, что Делла хотела бы, чтобы все оделись в самое лучшее.

— Ты выглядишь… ого, — сказала Вертина, когда Софи посмотрела на свое отражение в зеркале в полный рост. — Что за повод?

— Ты не захочешь знать.

Что-то в ее голосе должно быть убедило Вертину, потому что она больше не настаивала. Тихий стук прервал неловкое молчание.

Грэйди откашлялся, когда вошел, выглядя еще больше по-королевски, чем она когда-либо видела.

— Чувствуется, будто мы продолжаем делать это, верно? — он грустно улыбнулся, и потянулся к своему карману. — Прости, что дарю тебе это по каждому мрачному поводу, но я подумал, возможно, ты захочешь надеть это.

Он протянул ей брошь с гербом Руен, точно такую же, какую украл Брант.

— Где ты…?

— Я много раз бывал в Атлантиде в последнее время, поэтому я зашел к ювелиру, который сделал это для тебя.

— Спасибо, — прошептала она, когда он помог ей прикрепить брошь на накидку.

Он хотел было сказать что-то еще, но вместо этого взял ее за руку, и они пошли к Прыжокмастеру, где ждали Эделайн и Сандор. Платье Эделайн покрывали кружева и украшения, и даже Сандор переоделся в шелковые зеленые штаны. Никто не произнес ни слова, когда они собрались под кристаллами, и Грэйди отдал команду «Уондерлинг Вудс». Но Софи могла поклясться, что слышала, как Эделайн прошептала «Вот и снова мы отправляемся туда», как только свет унес их прочь.

Глава 50

Софи была вполне уверена, что весь эльфийский мир мог поместиться в Уондерлинг Вудс… но даже большая толпа не могла нарушить неестественную тишину торжественных деревьев. У всех собравшихся глаза были на мокром месте, и горе было настолько тяжелым, что практически давило, как если бы Софи дышала слишком глубоко, и это могло ее задушить.

Грэйди и Эделайн были необходимы Васкерам и стояли впереди, но Софи отошла назад с Сандором, скрываясь на задворках и надеясь, что никто не заметит ее. Последняя вещь, в которой она нуждалась — чтобы люди начали шептаться о «девочке, которую похитили». Тем более что гоблины, как предполагалось, не ступали в Уондерлинг Вудс. Но Сандор настоял на том, чтобы пойти с Софи.

Не было никаких фанфар, когда Члены Совета появились на гребне одного из самых высоких холмов, и Софи была удивлена тем, что они тоже пришли со своими телохранителями. Она прислушалась, ожидая услышать ворчание о Совете, позволяющем гоблинам входить в Уондерлингс, но все, что она нашла, это ошеломленные взгляды, и никто не сказал ни слова, когда Член Совета Эмери призвал, чтобы Делла вышла вперед.

Софи была слишком далеко, чтобы увидеть, что произошло потом… но так было лучше. Она не хотела наблюдать, как сажают семя, и она напомнила себе еще раз, что это не означало, что Олден ушел. Ее собственная «могила» была доказательством этого.

Раздался перезвон, и тихой толпе, так или иначе, удалось стать еще тише. Софи закрыла глаза и попыталась думать о чем-то счастливом, но она все еще могла слышать звон разбившегося стекла, который звенел в воздухе, и это чувствовалось так, будто все в ней раскололось на тысячу осколков.

Началось шмыганье носами, сопровождаемое тихими рыданиями.

Софи открыла глаза, чувствуя, что они горят от слез, когда увидела красные, плачущие лица вокруг нее. Она никогда не была окружена такой печалью, и это так сильно сдавило ее грудь, что она не могла дышать. Она отступила, пропихиваясь через толпу, пока не нашла кусочек пространства около Уондерлингс. Она села на землю, утыкаясь головой в колени и глубоко дыша.

— Я должен отвести тебя домой, Мисс Фостер, — сказал Сандор, его высокий голос казался слишком веселым на фоне всех жалобных стонов.

— Нет. — Она не могла уйти, не проявив уважения по отношению к семье. — Я буду в порядке через минуту.

— Софи?

Она подняла голову, и увидела, что к ней направлялся Тиерган.

— Ты в порядке?

— Да. Это очень… грустно, — сказала она, когда поднялась с земли.

— Так и есть. — Он повернулся, глядя на лес. — Трудно поверить, что пару недель назад я был здесь из-за тебя.

Это действительно было всего пару недель назад?

— Подождите… вы были на моих похоронах?

— Конечно был. А ты думала, что я бы не пришел?

— Я не знаю. Если честно, я пытаюсь не думать об этом. Это отчасти странно.

— Да, думаю, это так. — Он немного помолчал. — Ты бы порадовалась, сколько людей пришло. Почти столько же сколько сегодня.

Она не могла не повернуться к огромной толпе, которая медленно выстраивалась в линию.

— Ничего себе, правда?

— Конечно, Софи. Твоя потеря была весьма велика. Для всех нас.

— Тогда, я… думаю, хорошо, что я все еще жива.

Он улыбнулся. Но когда снова заговорил, его голос был немного ниже.

— Да. Это точно.

И так будет с Олденом, сказала она себе. Это было ошибкой. Она собиралась вернуть его.

— Вероятно, я должен идти, — сказал Тиерган, вытаскивая свой следопыт из кармана.

— Вы уходите? Не…

— Васкеры не захотят меня видеть, Софи… этот день и так слишком тяжел для них. Я не хочу делать его еще тяжелее.

Софи уставилась на свои руки. Васкеры и ее не захотят видеть тоже. Она сделает это тяжелее для них, если останется?

Тиерган поднял ее подбородок.

— Ты должна остаться, Софи. Поверь мне на слово, ладно?

Она кивнула.

Он сказал ей, что они увидятся на ее уроке во вторник, затем шагнул в свет.

Софи стояла там, глядя на то место, где он был.

— Грэйди и Эделайн приближаются к Васкерам, — сказал Сандор, вынуждая ее покончить с этим.

Она повернулась, чтобы направиться обратно к своей семье, но когда она прошла через толпу, то обнаружила, что попала к семье Хексов. Софи встретила взгляд Стины и приготовилась к своего рода оскорблению или драме. Но Стина просто вытерла свою заплаканную щеку и отступила, чтобы позволить Софи пройти. Софи все еще могла слышать ее плач, когда она присоединилась к Грэйди и Эделайн.

— Извини, кто-то разрешил тебе срезать путь? — спросил Киф. Он попытался пошутить со слабой улыбкой, но его глаза были слишком красными и опухшими.

— Прошу прощения, — сказала изящная женщина со светлыми волосами, убранными в запутанную косу. — Просто игнорируйте моего сына, если он беспокоит вас.

— Он не беспокоит меня. — Софи глянула на мать Кифа и наклонилась ближе, чтобы спросить его, — Ты в порядке?

Он откашлялся и отвел глаза.

— Бывало и лучше.

Грэйди обнял Софи.

— А как ты? Держишься?

— Думаю, да. А ты?

— На сей раз это странно. Я был всего на двух таких церемониях прежде… и оба раза я стоял перед людьми, принимая общие соболезнования.

Грэйди замолчал, и Софи обняла его сильнее, пытаясь убрать его печаль.

— Я все еще здесь, — прошептала она.

— Я знаю, — прошептал он в ответ. — Давай сделаем, чтобы так и оставалось.

Софи кивнула, когда линия продвинулась, подводя их достаточно близко, чтобы, наконец, увидеть маленькое молодое дерево, на которое ей не хотелось смотреть, но также Софи не могла отвести от него взгляд. Бирюзовые цветы усеивали каждую ветку, их невозможно было ни с чем спутать, но дерево казалось хилым и тонким и не похожим на настоящего Олдена. Софи хотела вырвать его из земли и выбросить.

Они снова продвинулись, и Софи увидела семью Васкеров. Альвар был в своем обычном безупречном виде в вышитой зеленой безрукавке и накидке… хотя его глаза были налиты кровью, и он казался особенно бледным, когда держал мать за руку. Делла как всегда была ошеломляющей, но ее зеленое платье свободно висело на внезапно костлявых плечах, платье Бианы тоже выглядело свободным. А Фитц…

Софи не могла смотреть на Фитца.

Советники стояли в линию за ними, все двенадцать в простых зеленых накидках и обыкновенных венцах. Лица их были бледны, и они, казалось, смотрели в никуда, когда эльфы друг за другом подходили к Васкерам.

— Мы поможем ему, верно? — прошептал Киф, наклоняясь к ее уху. — Мне очень нужно верить в это сегодня.

— Я знаю, — прошептала она в ответ. — Надеюсь, мы сможем.

— Надежды недостаточно, Софи. Дай мне задание, по крайней мере. Что-нибудь. Что угодно.

— Я по-прежнему пытаюсь выяснить, что делать.

— Почему ты не разрешаешь мне просмотреть твой журнал? Может я найду что-нибудь еще.

— Поговорим об этом позже, — сказала она ему, ей не нравилось, что отец Кифа так очевидно их подсушивал. К тому же они продвинулись вперед.

У нее сдавило грудь, когда она поняла, что будет следующей, чтобы увидеть Васкеров, а когда сделала последние шаги, она едва могла дышать.

Биана и Фитц остановились на половине предложения «спасибо, что пришли», когда поняли, кому они это говорят. Биана умолкла, а Фитц так сильно сжал челюсти, что казалось, будто он мог сломать зубы.

— Мне очень жаль, — прошептала Софи, заставляя себя встретиться взглядом с Фитцем.

Он не шелохнулся. Не сказал ничего. Лишь пристально смотрел на нее.

Софи опустила голову. Она думала о том, чтобы уйти, но не могла. Не сказав того, что нужно было сказать.

Я скучаю по нему.

— Нет! — вырвалось у Фитца. — Ты не можешь…

— Эй, остынь, друг, — произнес Киф, вставая между ними. — Это же Софи.

— Киф, все хорошо. — Софи взглянула на Деллу, которая вышла из своего оцепенения, чтобы посмотреть на то, что происходило подле нее. — Думаю, мне не следовало приходить.

— Да уж, не следовало, — согласился Фитц.

Биана просто смотрела на нее.

Были дюжины слов, которые хотела сказать Софи, но она знала, что ничто из этого не помогло бы. Поэтому она обняла Деллу так крепко, как только могла, сделала реверанс перед Советниками и с Сандором, который был позади нее справа, поторопилась удалиться.

— Эй, подожди, — позвал Киф, догоняя ее.

— Я не хочу разговаривать, Киф.

— Знаю… я ясно чувствую это. Но подумал, тебе следует знать, что я могу сказать, что чувствует Фитц. Он не злится на тебя.

Она посмотрела на него.

— Хорошо, он немного зол на тебя. Но больше всего на отца. И мир. Он не в себе, это то, что я почувствовал, но… у него нет никакого права выплескивать это на тебя.

— Нет, есть.

— Нет, нету.

Софи потерла виски. Она знала, что Киф хотел как лучше, и в какой-то степени то, что он говорил — помогало. Но не достаточно.

— Прости. Мне просто нужно побыть одной, — сказала она ему, убегая прочь.

— Надеюсь, увидимся в понедельник, — крикнул он ей вслед.

Она не оглядывалась, пока поднималась на первый холм. Киф отправился к Васкерам.

— Теперь ты готова отправиться домой? — спросил Сандор.

— Еще нет.

В последний раз, когда она была в Уондерлинг Вудс, Черный Лебедь оставил ей сообщение на ее могиле. И пока она петляла по лесу в поисках своего дерева, она могла надеяться на то, что они, возможно, сделали это снова. Она начала думать, что пошла не в ту сторону, но потом свернула по дорожке, и впереди на холме появились два тоненьких саженца.

Между ними стояла одинокая фигура.

— Декс? — спросила она, когда подошла ближе.

Он шмыгнул носом и потер глаза.

— Прости, — пробормотал он, прикрывая свое покрасневшее лицо. — Глупо расстраиваться, верно? Я имею в виду, что это же просто дерево.

— Я тоже плакала, когда увидела их.

— Правда?

— Да.

На ее дереве до сих пор не было ни плодов, ни соцветий, и выглядело оно так, словно совсем, никогда не вырастет. Дерево Декса было в два раза выше и покрыто крошечными фиолетово-голубыми цветами. Софи старалась по этому ничего не читать, но она не могла не волноваться из-за ее несправной ДНК, с которой возможно придется что-то делать.

Она оставила беспокойства на потом, изучая ее тоненькое деревце в поисках какой-нибудь подсказки. Но это было не больше, чем просто дерево.

Декс потянулся, чтобы сорвать цветок со своего дерева и понюхать его.

— Ого, пахнет как я, когда я не принимаю душ несколько дней.

Только у Декса могло быть дерево с дурно пахнущими цветами.

— Мне противно от того, что их еще не нашли, — прошептал он.

— Кого?

— Тех, кто пытались…

— Ах, их.

— Иногда мне кажется, я вижу или слышу их, — тихо добавил он, глядя через плечо.

— Мы в безопасности, Декс.

— Нет… только ты. У тебя есть Совет и весь мир, пытающиеся защитить тебя.

— Мир не хочет защищать меня, Декс. Они видят меня с Сандором и боятся, будто находиться со мной, значит, что их тоже похитят. Так же как и то, что случилось с тобой.

Она не хотела говорить последнее, но так или иначе оно вырвалось.

— Да они глупцы. Я чувствую себя в безопасности только тогда, когда я рядом с тобой. — Его щеки покраснели, и он тут же добавил, — В конце концов, у тебя есть телохранитель.

— Да, — пробормотала Софи, уставившись на Сандора. Она никогда не думала, что Дексу хотелось иметь при себе гоблина.

Декс опустил взгляд на свои ноги.

— Кажется, я знаю, что ты имеешь в виду. Теперь мои родители беспокоятся. Сильно. Мне приходится спорить с ними, чтобы пойти куда-нибудь, даже чтобы увидеться с тобой. Не то что бы это было часто в последнее время. — Он пнул землю, но потом запрокинул голову. — Ох! Вот чем ты была занята, да?

Софи кивнула.

— Ты могла рассказать мне.

— Я не должна была говорить об этом.

— Но Кифу ты рассказала?

— Фитц — его лучший друг, а Васкеры ему как семья. Ему нужно было знать.

— Теперь, когда новость известна, вы же не будете там много пропадать вместе?

— Возможно, будем. Мы по-прежнему работаем кое над чем.

Она думала о том, чтобы рассказать ему, но Декс всегда предпочитал держать в стороне от Васкеров. Он никогда не хотел знать их, любого из них.

Декс вздохнул и бросил сорванный им цветок, топча его ботинком.

— Я думал, что-то изменится после того, как мы вернулись домой, — пробормотал он.

— Каким образом?

— Не знаю. То есть, мы прошли через этот огромный путь. А потом я вернулся, и все просто ожидали, что я вернусь к нормальной жизни и буду вести себя так, словно ничего и не произошло. Но оно произошло. — Он указал на свое дерево. — Я тоже был там. Я тоже чуть не погиб. Словно никому нет до этого дела, кроме моей семьи.

— Многим людям есть дело, Декс. — Софи секунду колебалась, а потом взяла его за руку, ожидая, что он посмотрит на нее. — Мне есть.

— Правда? Тогда почему так получилось, будто меня не существует, с тех пор как начался учебный год? Даже раньше… с того дня, когда Олден…

Когда он снова это произнес, это был почти шепот.

— Тогда, когда это случилось? С Олденом?

Она едва могла кивнуть.

— На следующий день стало еще хуже.

Он крепко сжал ее руку.

— Это не твоя вина, если это то, о чем ты думаешь.

— Ты не можешь так говорить. Ты даже не знаешь, что произошло. — Она попыталась вырваться, но он крепко держал ее.

— Я знаю тебя. И знаю, что ты бы никогда не позволила плохому произойти к кем-либо, если бы могла помочь.

Слезы жгли ей глаза.

— Спасибо, Декс. Надеюсь, ты прав.

— Я прав. И видишь, я могу помочь, когда ты рассказываешь мне все. Держу пари, если бы ты рассказала мне, над чем вы с Кифом работаете, я бы тоже смог помочь.

— Наверно.

— Наверно я прав, или наверно ты расскажешь мне?

— Наверно, я не знаю. — Она повернулась к их деревьям, их маленьким, слабым деревьям, которые становились сильнее день ото дня. — Идем, пожалуй, нам следует вернуться к нашим семьям.

Декс продолжал держать ее за руку, пока они шли, и Софи не могла решить, как она себя из-за этого чувствует. Но она не пыталась вырваться, даже когда они пошли обратно к могиле Олдена. Большая часть народа ушла, как и Советники, но Васкеры были на месте. Грэйди и Эделайн, кажется, пытались убедить их пойти домой, но Делла не хотела покидать дерево.

Декс пошел к своим родителям, а Грэйди поймал взгляд Софи.

Я буду ждать у входа, передала она, уходя так быстро, как только могла, чуть не переходя на бег. Она не могла снова смотреть на Фитца и Биану, а они не хотели видеть ее. По крайней мере, они знали, что она пришла на церемонию. Этого должно было быть достаточно.

Вход в лес был таким же пустым, как и в первый день, когда Софи была там. Она прислонилась к опоре арочного входа, пытаясь освободить голову. Но боковым зрением она уловила легкое движение.

Выше по тропинке, в тени ближайшего дерева расхаживала смуглая фигура. Ярко-красное дерево с крошечными лиловыми цветками — то же дерево показывали ей Грэйди и Эделайн.

Он вытер глаза, когда наклонился, чтобы опустить руки на камень, стоящий у могилы.

Могилы его матери.

— Уайли.

Софи не поняла, что сказала это вслух, пока он не обернулся на звук. Он косо посмотрел на нее. Потом глаза его широко раскрылись, и он сделал шаг назад, будто знал, кем именно она была.

— Софи? — спросил Декс, подбегая к ней. — Ты в порядке?

— Да, я… — Софи сделала шаг в сторону Уайли. Лишь один, просто, чтобы увидеть, как он отреагирует.

Он не двинулся с места.

— Мне нужна секунда, — сказала она Дексу. Он выглядел так, словно хотел что-то сказать, но сдержался. Сандор тоже не пошел за ней.

Кожа Уайли была светлее, чем у его отца, а черты лица были более тонкими. Но его глаза.

Его глаза были глазами Прентиса, только полными жизни и противоречивыми чувствами. Он выглядел примерно на двадцать лет, как она, должно быть, и подумала, но легче было представлять его ближе к ее возрасту и растущего никогда знающего своего настоящего отца. Если бы ему было двадцать, он бы знал его и любил в течение семи-восьми лет, прежде чем тот умер. Он бы чувствовал каждую душераздирающую секунду его утраты.

Из-за нее.

— Это была ты, верно? — спросил он, когда она подошла ближе. — Ты — та самая.

Софи заставила себя кивнуть.

Уайли сделал то же самое.

Она ждала, что он завопит, закричит, швыряя беспорядочно вещи, что-нибудь, все, что угодно. Вместо этого он довольно долго и пристально смотрел на нее, заставляя ее испытывать неловкость, а потом прошептал:

— Чего ты ждешь?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты должна это исправить. Он сказал, ты бы исправила все.

— Кто сказал? Твой отец?

— Кто же еще это мог быть?

— Я не знаю. Я не понимаю, о чем ты говоришь!

Руки Уайли сжались в кулаки, и Сандор тут же появился подле Софи.

Уайли отошел назад.

— Он сказал мне перед тем, как это случилось… Если бы это когда-нибудь произошло… что я не должен беспокоиться. Что ты все исправишь. Так чего же ты ждешь?

— Я… не понимаю.

Он думал, она могла вылечить его отца? Она даже не была уверена, сможет ли вылечить Олдена, и единственная причина, почему у нее до сих пор была надежда — это потому что его разум был разрушен виной, а не разрывом памяти.

Она видела разум Прентиса. Крошечная его часть по-прежнему была там… возможно. Но остальное явно впало в безумие. Как она должна была исправить это?

Помимо того, что он пытался сказать ей. Подсказка из стихотворения… мог ли он рассказать ей, как его исправить?

Но как могло следование за птицей исцелить сломанный разум?

— Ты должна была все исправить, — повторил Уайли.

Она не знала, правда ли это, но подумала, что это не имеет значения, потому что была одна истина, которая перекрывала все.

— Прости. Я не знаю как.

Уайли вздохнул. Это тот тяжелый вздох, который был отчасти фырканьем, отчасти усмешкой и тяжестью от отвращения. Потом он развернулся и зашагал прочь, не говоря ни слова.

Сандор положил тяжелую руку на плечо Софи.

— Не позволяй тому, что говорит этот встревоженный парень, повлиять на тебя.

Она хотела согласиться, но…

Что если именно поэтому Черный Лебедь отправил ее в Изгнание? Не из-за Финтана, как думал Олден. Из-за Прентиса.

И не исследовать его разум.

А исправить его.

Это бы объясняло, почему Прентис покорился взлому. Почему он был готов принести себя в жертву, оставить свою семью и бросить все.

Что если он думал, что может вернуть все назад, что она все исправит, а он ждал все это время, когда она придет и уладит то, что произошло.

Это вело к вопросу побольше и пострашнее.

Если это был план Черного Лебедя, почему он не сработал, когда она исследовала разум Прентиса?

— Что если я и правда неисправна? — прошептала Софи.

Она надеялась, что если она проговорит это вслух, то это покажется неверным, невозможным и стряхнет такую возможность.

Между тем это показалось… правильным.

— Мисс Фостер? — спросил Сандор, когда слеза скатилась по ее щеке, — Тебе нужно, чтобы я нашел Элвина?

Она покачала головой. Это было то, с чем Элвин не мог справиться.

Если Уайли был прав, то проблема лежала глубже ее кожи и клеток.

Она была в ее генах.

Глава 51

— Ты смотрела на свое отражение так долго, что я сосчитала все твои реснички, — произнесла Вертина, заставив Софи моргнуть. — Ты знала, что у тебя их сто двадцать семь на левом глазу и всего сто девятнадцать на правом?

— Нет, — пробормотала Софи, выдергивая лишние с левой стороны.

— Я не говорила, что ты должна их сровнять!

Софи стряхнула реснички и вернулась к поиску какого-нибудь знака, что Уайли был неправ, какого-нибудь доказательства, что она была идеально здорова и нормальна, а все ее таланты работали именно так, как должны были.

Но все, что она могла видеть — это свои глаза.

Странные карие глаза — глаза, которые заставляли ее выделяться среди всех остальных. Черный Лебедь не мог нарочно дать их ей, верно? С чего бы им это делать? И как же ее аллергия? Конечно, они бы не хотели, чтобы она у нее была. И если все это не было спланировано, то какие еще интересные сюрпризы подразумевала манипуляция с ее генами?

Она долго смотрела на флакончик Исчезающей Заправки, висящий у нее на шее, когда проигрывала слова Уайли примерно в миллиардо-миллионный раз. Они до сих пор вызывали у нее дрожь и тошноту, но в них также была и крошечная доля надежды. Если он был прав, и если она была неисправна, тогда это определенно значило, что есть способ вылечить Олдена. И Прентиса. И кто знает, кого еще.

Просто для начала ей нужно выяснить, как помочь самой себе.

Но как? Было слишком поздно менять ее генетический код. И она даже не знала, где начиналась проблема, и насколько глубоко она заходила.

Или, возможно, знала…

Она передвинулась к стене с окнами и посмотрела прямо на солнце.

Свет заполнил ее разум, заставляя мозг стучать, комната покосилась в разные стороны и каким-то образом Софи оказалась на полу, при этом она не помнила падения.

Она зажмурилась и потерла у висков, делая глубокие вдохи, пока боль не утихла, и она не смогла снова встать.

Наверно Бронте и Уайли были правы.

Возможно, свет ее не тревожил, потому что она почти исчезала.

Возможно, она почти исчезала, потому что ее по-новому «устроенная» концентрация работала не правильно. Это бы объясняло, почему она продолжала исчезать даже с двумя нексусами.

Что если ее мозг в корне делал что-то неверно?

Она понятия не имела, мог ли Элвин вылечить это, но чтобы попытаться, ему нужно было узнать, что ее мозг делал как надо. И понятно, что это было не то, что он мог увидеть с помощью специальных очков.

Это означало, что ей нужно было найти безопасный способ проверить себя на симптомы. Чем-то не связанным с прыжком, исчезанием или чем-то подобным, что могло бы отправить ее в Лечебный Центр на срок дольше, чем она могла бы себе позволить… или и того хуже.

Она перебрала все ее недавние «происшествия», пытаясь отыскать какой-нибудь пример, но чем больше она думала об этом, тем больше оно ускользало. Зеркало в Зале Иллюминации, и странный жар, который разгорался в ее разуме. Все остальные случаи были связаны с головной болью. Но этот чувствовался, как огонь в ее мозгу.

Возможно, если бы она выяснила, что делает зеркало, то смогла бы узнать, что было с ней не так.

* * *

— Ты слышала новости? — пробормотал Декс, когда Софи лизнула шкафчик, чтобы открыть его, сегодня на вкус он был, как ягодки.

— Какие новости? — Она отключилась и прослушала большую часть убитой горем Оды дамы Алины об Олдене… хотя она уловила ту часть, где дама Алина объявила, что Совет переместил Астрономический Фестиваль к внешней стороне Святилища, и что будет подготовлен особый финал, включающий ценного аликорна. Будто Софи было нужно больше давления.

— Сегодня Фитц и Биана вернулись в школу.

Два кусочка от завтра, которые Софи проглотила, превратились в камни у нее в животе.

— О.

— Это не хорошо?

— Хорошо. Просто это также будет странно, я думаю, потому что я… думаю, что мы больше не друзья.

Она ожидала, что Декс завопит и будет праздновать, что он, наконец-то, свободен от Васкеров. Вместо этого Декс вздохнул и сказал:

— Я уверен, что они придут. Я имею в виду… Я все еще не в фан-клубе Чудо-мальчика. Но… могу поспорить, что он пока еще в шоке. Тройняшки сказали, что моя семья тоже в значительной степени пребывала в шоке, когда нас с тобой забрали.

Софи прикусила губу.

— Мне так жаль, что им пришлось…

— Прекрати извиняться. Это была не твоя вина. Ничто из этого.

Ей было жаль, что она не могла поверить ему, но если Уайли был прав…

Через несколько часов она узнает. Но сначала у нее будет еще один скучный урок.

Она потянулась к своей книге по истории, но когда достала ее, небольшой бумажный свиток упал к ее ногам.

Сердце колотилось в ушах, когда она нагнулась, чтобы развернуть свиток, и пропустило несколько ударов, когда она увидела черную печать.

Знак лебедя.

— Это то, что я думаю? — прошептал Декс, когда она развернула бумагу дрожащими руками.

В сообщении было всего два слова, написанные смелыми черными чернилами.

Терпение Доверие

Но когда она перевернула его, то обнаружила крошечный клочок ярко-розовой бумаги, прикрепленный рядом с еще одним сообщением.

Прекратите искать то, что ты не готова понять. Жди следующего указания.

Она снова прочитала записку… и с другой стороны… становясь все злее и злее.

Они предупреждали ее?

На клочке розовой бумаги был крошечный единорог, и она узнала дизайн своего старого журнала. Что означало, что у Черного Лебедя все еще были страницы, которые они взяли… и вместо того, чтобы отдать их, они послали ей предупреждение, говоря ей отступить и подождать их.

Кем они думали, она была?

Их маленькой марионеткой.

Она смяла записку, жалея, что не могла бросить ее через комнату, потому что слишком боялась, что там могла быть какая-то решающая подсказка, которую она пропустила.

— Все плохо? — спокойно спросил Декс.

Ох, это было плохо… но не так, как он думал.

Черный Лебедь думал, что они могли контролировать ее, и возможно… это она позволяла им делать раньше.

Но больше нет.

Если они не хотят, чтобы она вернула те воспоминания, то ей придется работать еще сильнее, чтобы удостовериться, что она вернет их. Она покончила с играми, загадками и подсказками. Она собиралась выяснить правду о них самостоятельно, и не было ничего, что они могли сделать, чтобы остановить ее.

* * *

— Ты сегодня рано, — сказал Мастер Лето, когда открыл дверь, чтобы впустить ее в Серебряную Башню.

— Да. — Софи могла сказать, что он ждал объяснения, таким образом, она проскользнула под его рукой до того, как он мог закрыть дверь перед ее носом.

Он пробормотал что-то себе под нос, когда подошел к стене с вешалками с плащами и вручил ей серебряную накидку. Софи накинула ее на свою униформу, радуясь, что накидка была ей впору.

Мастер Лето открыл дверь в Башню, и Софи почувствовала, что у нее во рту пересохло, когда она увидела, насколько полной была большая комната. Чудеса в мерцающих серебряных плащах группировались вокруг каждого стола, хотя их разговоры были едва слышным шепотом, и, казалось, никто даже не улыбался. Софи не была уверена, было ли так всегда, или это было из-за Олдена, но она не подходила ближе, чтобы узнать. Она попыталась не высовываться, когда скользила через толпу, но все-таки мельком увидела Уайли, когда начала подниматься вверх по лестнице. Он сидел один в углу, и когда их глаза встретились, он схватил свои вещи и направился к выходу.

Часть ее требовала бежать за ним и задавать больше вопросов… посмотреть, рассказал ли его папа ему что-то еще, что может помочь ей выяснить, в чем дело. У другой части не было времени для еще одной эмоциональной сцены. И в комнате было слишком много любопытных чудес, таким образом, она тихо пошла вперед, не понимая, что Мастер Лето следовал за ней, пока она не миновала первый поворот лестницы.

— О, я знаю, куда идти, — сказала она ему.

— Не сомневаюсь, что знаешь. — Он больше ничего не сказал, но продолжал тенью следовать за ней.

Софи приложила все усилия, чтобы игнорировать его, когда считала этажи, вплоть до номера семь.

— Зал Иллюминации? — спросил Мастер Лето. — Ты понимаешь, что назначение зеркал не распространяется на тебя.

— Мне просто любопытно. — Она повернулась спиной к нему, надеясь, что он поймет намек.

Он этого не сделал.

У Софи не осталось никакого выбора, кроме как уставиться на первое зеркало перед ней, ожидая, что Мастеру Лето надоест, и он оставит ее в покое. Отражение было острым везде кроме ее лица, где оно стало немного нечетким.

— Какие-нибудь предположения? — спросил Мастер Лето.

Казалось, ему по-настоящему было любопытно, таким образом, она решила ответить.

— Лицо немного расплылось, так что, возможно, это зеркало имеет в виду — «на что вы похожи, не имеет значения»?

Он подошел ближе к зеркалу.

— Твое лицо размыто?

— Да. — Она прищурилась, чтобы проверить. — Так не должно быть?

Он не ответил. Просто смотрел так пристально на ее отражение, что ей захотелось скорчить рожицу.

Она отвернулась, понимая, что тратила впустую бесценное время. Только одно зеркало имело значение. Она не была абсолютно уверена, какое именно, но она знала общее место, и когда она шагнула ближе, ослепительный свет отразился в ее глазах.

Напряжение было настолько сильным на сей раз… будто зеркало отрастило сотни крошечных рук, дергая, волоча и привлекая ее ближе. Она попыталась отступить, но руки вырастили когти, глубоко впиваясь в ее кожу с крошечными ударами жара, который опускался вглубь. Боль раздувалась от каждой искры, до тех пор, пока она не могла думать… не могла двигаться, не могла сделать ничего кроме как стоять там и позволять аду поглощать ее.

Она слышала, как низкий голос сказал что-то, но не могла достаточно сконцентрироваться, чтобы разобрать слова. Это был просто белый шум, смешанный с обжигающим жаром. И свет…

— Софи! — кричал низкий голос, когда две сильный руки дернули ее обратно. Она ахнула, когда крошечные иглы оторвались от нее, позволив холоду и темноте помчаться в пустые оставленные места.

У нее подкосились колени, взгляд сосредоточился, и она смотрела на Мастера Лето, который напрягался, чтобы удержать ее, стоя.

— Что произошло? — спросил он, тряся ее, когда она чувствовала, что ее голова начинает затуманиваться. — Что ты почувствовала?

Казалось, что ее голосовые связки не работали, но ей удалось прокаркать:

— Свет. — Затем все потемнело.

* * *

Темнота стала зеленой. Потом синей. Потом пурпурной. Потом красной.

Софи распахнула глаза и подскочила, разрывая сферы света, который Элвин сформировал вокруг нее. Она замахала руками, пытаясь смахнуть последние пучки жара, когда Элвин изо всех сил пытался удержать ее.

— Никакого света.

— Легче, Софи. Все хорошо. С тобой все хорошо.

Софи покачала головой, чувствуя, как слезы смешивались с липким потом на лице, когда его слова укладывались у нее в голове. Она больше не могла им верить.

Она откинулась назад, подтянув колени к груди, и позволила огромным, уродливым, задыхающимся рыданиям, с которыми она так долго боролась, наконец, вырываться на свободу. Она все ждала, что Элвин попытается влить успокоительное средство в ее горло, но он просто сидел около нее, гладя по спине, и с каждым прикосновением его руки, она чувствовала, что дышала все медленнее, пока это не прошло, и рыдания превратились в икоту.

— Ты должна выпить одну из них, — сказал Элвин, вручая ей бутылку Молодости. Он помог ей сесть, чтобы сделать несколько глотков сладкой воды, но ее живот был слишком завязан в узел, чтобы в нее влезло что-то большее.

Он поднял руку, пальцы были готовы подхватить бутылку, но она схватила его за запястье.

— Больше никакого света.

— Что ты подразумеваешь под светом? — спросил еще один голос, Софи потребовалась секунда, чтобы узнать Мастера Лето. Она посмотрела туда, где он стоял в темном углу, прищурено наблюдая за ней.

— Он принес тебя сюда, когда ты потеряла сознание, — пояснил Элвин.

— Я и сам прекрасно мог ее отнести, — рявкнул Сандор откуда-то позади нее.

— Когда чудо падает в моей башне, я беру это на себя, чтобы узнать, что происходит. Ты сказала что-то о свете, Софи?

Софи кивнула… хотя дрожь, которая сотрясала ее тело, вероятно, сделала это трудным для интерпретации.

— Я продолжаю пытаться убедить себя в том, что моему телу требуется больше времени, чтобы вылечиться от того, когда я исчезла. Но это что-то большее.

Она посмотрела на Мастера Лето, желая, чтобы он ушел, но зная, что он этого не сделает. Она предположила, что это не имело значения. Если она была права, то ее вероятно уберут с элитных уроков. Возможно, ее даже сошлют Эксилиум. Ложносвет не был местом для «работающего со сбоями эксперимента».

Софи закрыла глаза и извлекла остальную часть признаний, прежде чем передумала: все инциденты. Теории Бронте и Уайли. Будто зеркало, казалось, усилило все.

Элвин повернулся к Мастеру Лето.

— Какое зеркало?

— Путеводная Звезда.

Элвин нахмурился.

— Что за Путеводная Звезда? — спросила Софи.

— Зеркало, которое отражает чистый свет. — Мастер Лето подошел ближе, прищурено глядя на нее.

— Но я проверял ее… множество раз, — поспорил Элвин. — Я бы увидел, если бы что-то было не так.

— Только если проблема физическая, — поправил Мастер Лето, будто он внезапно был экспертом по всему. — Если это ментальное…

— Ни что из этого, — перебила Софи. — Есть что-то в моих генах или в моем программировании или в чем-то еще. Что-то Черный Лебедь перепутал.

Элвин покачал головой.

— Не думаю, что ты понимаешь, как тщательно я проверил тебя. Когда ты исчезала, я лично осмотрел каждую клетку, чтобы удостовериться, что ничего не пропустил. Я могу проверить снова, если это заставит тебя чувствовать себя лучше. — Он щелкнул пальцами, и фиолетовый шар появился вокруг ее туловища.

Она ждала боли, но ничего не произошло.

Элвин надел свои очки.

— Видишь?

— Попытайся посветить ей прямо в глаза, — предложил Мастер Лето.

— Почему вы все еще здесь? — крикнула Софи. — Разве вы не должны вернуться в башню и делать… неважно что… то, что там делают Маяки.

Его губы дернулись… почти так, будто он хотел улыбнуться.

— Это просто предложение. Так работает зеркало.

Она впилась в него взглядом, когда Элвин поднял кулак к ее лицу… но потом он щелкнул пальцами, и она не могла больше думать, потому что свет тянул, крутил и извивался в ее голове. Она отбросила рукой пылающий шар, но даже когда он ушел, звук в ее ушах не исчез.

— Что ты почувствовала? — спросил Мастер Лето.

— Было такое чувство, что что-то вкручивалось в мой мозг.

— Я не понимаю, — прошептал Элвин.

— Это действительно свет, — сказал Мастер Лето, так пристально глядя на Софи, что было такое чувство, что его глаза всматривались в ее голову.

Она отвела взгляд, когда Элвин стал расхаживать, бормоча шепотом, большинство из которого, Софи не могла расслышать, хотя она уловила крошечные отрывки фраз «физиологически невозможно», «ухудшение», «Путеводная Звезда». Каждое слово поднимало вопрос, который она слишком боялась задавать, хотя он вертелся у нее на языке, пока не стал настолько большим, она больше не могла его удержать.

— Ты можешь исправить это? — прошептала она.

Элвин провел руками по волосам, путая их еще больше.

— Я не знаю.

Глава 52

— Так… у меня и хорошие и дурные новости, — сказал Киф, когда Силвени ткнулась носом в его плечо через решетки. Киф накануне не приходил и неуемный аликорн явно скучала по нему. — Какие ты хочешь услышать сначала?

Софи потела свои виски.

— Можно начать с плохого и покончить с этим.

Она сомневалась, что могло быть хуже, чем уже было. Элвин провел часы, создавая для нее напиток различными эликсирами, затем светил ей в глаза, чтобы посмотреть, помогли ли они. Когда она чувствовала, что головные боли собирались сломать ее мозг, ему, наконец, пришлось признать поражение. И даже при том, что он обещал, что все выяснит, она даже не надеялась на это.

Единственным облегчением было то, что он согласился подождать и пока не сообщать Грэйди и Эделайн, пока у него не окажется больше информации. Не было никаких причин кому-либо говорить. Пока что.

— Ну? — спросила она, когда Киф все еще ничего не сказал.

— Я… пришлось в каком-то смысле рассказать моему папе, чем мы занимаемся…

— Что?

— … но прежде чем ты разозлишься, не волнуйся, я не сказал ему ничего важного.

— Зачем тебе вообще ему что-то рассказывать? Я думала, ты — король вранья перед взрослыми.

— Так и есть. Есть только один способ спрятаться, когда имеешь дело с Эмпатом… поверь мне, я знаю… таким образом, я должен был дать ему достаточно правды, чтобы скрыть ложь. Очевидно, он слышал наш разговор, пока мы стояли в очереди к Васкерам, и он загнал меня в угол, желая знать, что мы готовим.

Софи была такой уставшей и разбитой, что смогла только вздохнуть.

— Шшш, ты успокоишься? Все, что я рассказал ему — это то, что я помогаю тебе с Силвени, потому что тебе тяжело и нужны навыки Эмпата. Потом я загрузил его тем, как Блестящая Задница любит меня, и как тебе нравится, когда я рядом, и он купился на всю эту правду.

— Правду, — пробормотала она, закатывая глаза. — Если это такая ерунда, зачем ты рассказываешь мне это?

— Ну, ты такая милая, когда паникуешь, с одной стороны… но также, он был супер взволнован этим. Я имею в виду, я уверен, что это было потому, что Силвени — такое грандиозное предприятие, и он воображает, что я получу особое упоминание от Совета, как только Силвени будет готова к перемещению или что-то в этом роде. Но позже той ночью он дал мне это.

Киф указал на значок, приколотый на его накидке… круг с двумя руками, держащими свечу с изумрудным пламенем. Она видела герб прежде на его униформе Ложносвета.

— Ничего себе, — сказала она, надеясь, что он мог почувствовать ее удивление.

— Что?

— Ничего.

Киф рассмеялся.

— Ясно, что ты понятия не имеешь, как лгать Эмпату. Что?

Софи прикусила губу.

— Ничего. Думаю, что просто не понимала, что у тебя не было герба-булавки Сенсенов.

— Мм, ты встречала моего отца… и видела, какой он. Он всегда говорил мне, что я должен заработать свое место в семье. Думаю, что теперь у меня оно есть.

Софи улыбнулась. Она задумалась, почему он носил накидку вместо своей обычной туники и штанов, и она не могла винить его. Она знала, сколько это значило, когда Грэйди дал ей герб Руен… и ей не пришлось тратить всю жизнь, зарабатывая его.

— Значит, это хорошая новость?

— Частично. Но очень хорошие новости, что он сказал мне, что я могу проводить здесь столько времени, сколько хочу… таким образом, мы будет видеться больше!

— О. Отлично.

— Ничего себе, постарайся не быть слишком восторженной, Фостер. — Он растрепал гриву Силвени. — По крайней мере, ты взволнована, да, Блестящая Задница?

Киф!

— Это просто… я даже не знаю, откуда нам двигаться. Единственное, что у нас есть, это строчка из старой песни гномов о лебедях и крошечная часть стертого воспоминания, которую Черный Лебедь определенно попросил меня не исследовать.

— Ничего себе… шаг назад Ти-рекс. Черный Лебедь снова связался с тобой, и ты мне не сказала?

— Прости. Думаю, я забыла. — Она рассказала о записке-предупреждении и клочке старого дневник, приложенного к ней.

— Ладно, во-первых… я действительно хочу знать их уловку с проникновением в шкафчики. И, во-вторых, эм, это не предупреждение. Это вызов. Теперь мы знаем, что у них все еще есть страницы. Таким образом, мы просто должны выяснить способ украсть их обратно.

— Это не так просто, Киф.

— Конечно это так. Мы просто должны думать на один шаг вперед.

— Больше, на пять. Или десять. Подумай, Киф… откуда они знают, что у меня есть журнал? Они должны наблюдать за мной. Они, вероятно, наблюдают за нами прямо сейчас, делают записи о любом плане, который мы придумываем, чтобы нам помешать.

Киф оглянулся через плечо.

— Ты действительно думаешь, что они наблюдают за нами?

— Откуда еще им знать?

— Я думаю. Но разве тонна гоблинов не патрулирует территорию? Клянусь, что видел двух или трех, прячущихся в тенях.

— Чувства гоблина можно одурачить.

— Можно? — спросил Киф, когда Сандор бросил на нее убийственный взгляд.

— Да, но это тайна. — Не очень хорошо скрываемая, по мнению Софи. — Так или иначе, с моей точки зрения, мы, как предполагается, должны подкрасться к кому-то, кто знает все, что мы надумали?

— Пожалуйста… ты говоришь с мастером по созданию хаоса. Я найду путь.

— Пока ты делаешь это, я должна попрактиковаться в полете с Силвени.

Теперь ей едва разрешали летать над пастбищем, и Совет перепроектировал их планы относительно появления Силвени на фестивале, чтобы удостовериться, чтобы там больше не было разгромов с телепортацией. Силвени не была довольна этим и смотрела на нее самыми жалостливыми и печальными глазами, когда Софи подошла к воротам и потянулась к замку кубической формы, чтобы прижать ее большой палец к датчику.

Стороны куба расступились, отпирая замок, и крошечный бархатный мешочек упал к ее ногам.

Черный бархатный мешочек был отмечен теперь слишком знакомым символом.

— Что это? — спросил Киф, когда она нагнулась, чтобы подобрать его.

— Доказательство того, что мы не одни.

Сандор достал свое оружие и просканировал окрестности, когда Софи развязала украшенные бусами нити, связывающие мешочек, и вытряхнула два предмета на свою ладонь. Крошечного серебряного аликорна с оранжевыми глазами-топазами и вытянутыми крыльями и записку. Прежде Черный Лебедь давал ей значки, как подсказки, и этот, как и другие, был похож на значок Преттельза. Когда она перевернула его, то нашла крошечные цифры, которые гласили: #1 из 2.

Им не только удалось пролезть в Хевенфилд, обмануть чувства гоблинов, не дать поймать себя, открыть замок, для которого была нужна ее ДНК, но также им удалось достать самый редкий значок Преттельза из всех. Все для того, чтобы они могли водить ее как прекрасную маленькую марионетку.

Ну, они могут забыть об этом. Она уже привыкла к управлению. Особенно, когда увидела сообщение в записке:

Встреться со своими страхами.

Она начала мять бумагу, но Киф схватил ее за запястье и вырвал записку из пальцев, прежде чем она смогла уничтожить ее.

Он усмехнулся, когда прочел ее.

— Провоцируют.

— Ни в коем случае, Киф. Я больше не играю в их игры.

Она устала от просьб слепо доверять группе, которая управляла ее жизнью в течение многих лет. Группе, которая, вероятно, испортила что-то в ее ДНК и сделала ее дефектной. Группе, которая, возможно, убила Джоли.

— Вы это слышите? — прокричала она, оглядываясь и ища подсказки, где они прятались. Она не сомневалась, что они были там. — Я устала от тайн! Вы хотите командовать мной, так выйдите и скажите мне это в лицо.

Она задержала дыхание, ожидая увидеть, ответят ли они.

Все, что она слышала, было хрустящим звуком, исходящим от Силвени, когда та поедала пряные палочки, и стрекотанием сверчков.

Софи сжала руки в кулаки, ее тело тряслось, когда поднялся гнев, перекрывая зрение.

— Ничего себе… легче, — сказал Киф, тряся ее за плечо.

Успокойся! добавила Силвени, послав порыв тепла, который растопил туман.

— Прости, — пробормотала она, глядя на ноги. Она действительно должна была научиться контролировать свой гнев.

— Последи за ней, — сказал Сандор Кифу, — Я собираюсь приказать другим полностью проверить территорию.

Он убежал за деревья, Софи хотела сказать ему не беспокоиться… Черный Лебедь был слишком умен, чтобы когда-либо дать себя поймать. И эй, возможно, это были хорошие новости. Это, вероятно, означало, что их таинственный «посетитель» был от Черного Лебедя, а не от похитителей.

— Эй, Капитан Колеблющееся Настроение, — сказал Киф, мягко хватая ее за руку. Он вздохнул, когда она не улыбнулась. — Послушай, я получаю то, что ты чувствуешь. Блин, я чувствую то, что ты чувствуешь… и я не виню тебя. Совсем. Но помни, что мы пытаемся сделать. Мы хотим исправить Олдена, верно?

Последний ее гнев остыл, когда она кивнула. Стыд появился на его месте.

— Эй… не чувствуй себя виноватой. Ты имеешь право сильно злиться. И как только и эта стадия пройдет, мы объединим наши головы и выясним, как послать Черному Лебедю несколько наших секретных сообщений… предпочтительно покрытых блестящими какашками. Но также я думаю, что нам нужно сделать то, что они говорят.

— Да, — пробормотала она, разжимая кулаки и глядя на красную вмятину, где отпечатался значок аликорна, который она сжимала.

— Так… ты говоришь о расшифровывании подсказок. Есть какие-нибудь теории? — спросил Киф.

— Я предполагаю, что это имеет какое-то отношение к Силвени, — сказала она, держа значок. — Тем более что они оставили подсказку в ее загоне.

— А записка?

Она вздохнула.

— Понятия не имею.

Они должны были иметь в виду ее страх, так было сказано в сообщении:

— Встреться со своими страхами. — Но чего, они думали, она боялась… помимо того, что она проживет всю жизнь бесполезным, неисправным творением? Она уже столкнулась с этим.

Ей не нравились врачи… но она также сталкивалась и с этим страхом все время.

Чего еще она боялась?

В животе все сжалось, когда мысль поразила ее.

— Ты поняла, не так ли?

Она несчастно кивнула и вытащила свой импартер.

— Кому ты звонишь?

— Нам понадобится дополнительная помощь в этой части, — сказала она, ненавидя, что должна была просить об услуге. Но у нее не было выбора, таким образом, она расправила плечи и приказала, — Покажи мне Декса.

Глава 53

— Ему правда нужно быть здесь? — спросил Декс, глядя на Кифа.

Киф хмыкнул.

— Я тоже самое подумал о тебе.

Софи потерла виски. У нее было больше проблем, чем два упрямых мальчика. Одна большая, серая и отчасти мускулистая.

— Мы можем с этим справиться, Сандор, — сказала она ему в десятый раз.

— Ты пытаешься попасть в то место, куда твои родители не только запретили тебе ходить, но и построили специальные запертые ворота, чтобы определенно держать тебя подальше от него. Радуйся, что я не забаррикадировал тебя в твоей же комнате.

— Ничего себе, хардкор от Гигантора. И почему Грэйди и Эделайн так… — Киф замолчал, и его улыбка исчезла. — Это произошло так, да? Там, вас ребята…

Софи откашлялась.

— Да.

Ворота Клиффсайда вели к разгадке, которую оставил Черный Лебедь… и они скрывали ее под замком. Это должно было означать, что они хотели, чтобы она открыла замок на воротах и вернулась к тому месту, куда она поклялась никогда не ходить. Пещера, где все пошло не так, как надо.

Встреться со своими страхами.

— Зачем тебе здесь нужен Декс? — спросил Киф спокойно.

На самом деле то, что там был Декс, делало все хуже. Он был столь же испуган, как и она… и Софи очень не хотела проводить его через это снова. — Он — единственный, кто может открыть замок. Он…

Она уставилась на Декса.

Декс вздохнул.

— Можешь рассказать ему… он, кажется, уже знает все остальное.

— О, еще секреты. Я люблю секреты! — добавил Киф.

— Декс — Технопат.

Декс съежился на слово, но глаза Кифа расширились.

— Серьезно? Это удивительное! Почему это тайна?

Декс уставился на замок… маленький серебряный шар, который свисал с цепи между этими двумя воротами… когда он пожал плечами, его щеки окрасились розовым.

— Таким образом, ты можешь просто заставить устройство сделать то, что хочешь?

— Типа того. — Декс провел пальцами по металлу, заставляя его вспыхнуть набором рун. — Это больше походит на то, будто я их понимаю. Я спрашиваю их, как сделать то, что я хочу, и они говорят мне.

— Это самая классная вещь, о которой я когда-либо слышал… и, чувак, мы должны объединиться. Подумай обо всем хаосе, который мы могли бы вызвать!

Лицо Декса стало красным, как помидор… но он тоже улыбался от уха до уха. Это заставило Софи захотеть обнять их обоих, но потом серебряный замок вспыхнул зеленым в руках Декса и со щелчком открылся, позволив цепи свободно повиснуть.

— Шаг в сторону, — приказал Сандор, когда он достал свой изогнутый черный меч и протолкнулся мимо них. — Все стоят за мной.

Он распахнул ворота и начал спускаться вниз по узкой зигзагообразной лестнице, которая вела по крутому утесу к песчаной бухте ниже. Это был путь, которым шла Софи десятки и десятки раз… но ее ноги все еще не хотели двигаться.

Декс, казалось, тоже не мог идти.

— Вперед, ребята, — сказал Киф, проталкиваясь между ними и хватая их под руки. — Гигантор прикроет нас.

Софи пыталась поверить ему, когда они начали долгий, медленный спуск, но ее внутренности все еще сжимались и запутывались в узлы, и к тому времени, когда они достигли белого песчаного пляжа, она была вполне уверена, что ее стошнит. Особенно когда она повернулась лицом к самой большой пещере.

Огромный промежуток в выветренных скалах держал хорошие, плохие воспоминания и худшие, тот момент, когда все было вывернуто наизнанку, перевернуто вверх тормашками и разорвано. Когда три фигуры в темных одеждах выпрыгнули из теней и схватили ее и Декса.

Сандор полностью осмотрел каждую из пещер прежде, чем сказать им, что все чисто.

— Так, мы входим? — спросил Киф, когда все колебались.

Декс отпустил руку Кифа и отошел назад.

— Прости… я не могу. Я…

— Эй, — сказала Софи, ожидая, когда он посмотрит на нее. — Все хорошо. Тебе и не нужно. Просто подожди здесь.

Она знала точно, как он себя чувствовал. Но она должна была встретиться со своими страхами.

— Это ради Олдена, — прошептала она, когда сделала шаг вперед. Потом другой. Сандор и Киф начали следовать за ней, но она вытянула руку. — Я бы предпочла сделать это в одиночку, если вы не против? Я позову, если вы мне понадобитесь.

Она не знала, что ждало ее там, но она хотела встретиться с этим лицом к лицу самостоятельно. Она устала бояться.

Ее сердце колотилось так громко, что оно заглушало рев океана, когда она сделала последние несколько шагов и вошла в слабо освещенную пещеру. Тени плясали вдоль стен и по песчаному полу, ее взгляд приковало к пятну, где она упала и плакала. Прямо, прежде чем руки протянулись и…

Она сосчитала вздохи и похоронила эти воспоминания в своем разуме. У нее была работа, которую нужно было сделать, и она не собиралась позволять чему-либо мешать ей.

Крошечная кучка на полу в задней части пещеры привлекла ее внимание, и когда Софи дошла до нее, у нее перехватило дыхание.

Свежие следы на песке.

Она обернулась, ища любой знак, что она была не одна. Но кто бы ни всколыхнул землю, он ушел. И все же они что-то оставили. Небольшой комок из веток и листьев в укромном уголке в скалах.

Гнездо.

В прикрытом центре лежала маленькая, зеркальная коробка для побрякушек со знакомой черной кривой и замком. Она закрыла глаза и тихо пожелала, чтобы это был ответ, в котором она нуждалась, затем отломила крошечный кусочек от веток.

Внутри она нашла другой клочок бумаги и крошечного черного лебедя. Не значок на сей раз… амулет. Вырезанный намного грубее с неровными порезами и очень небольшими деталями, которые казались странными. Но она была уверена, что на то была причина. Она надеялась, что подсказка сделает все яснее.

В записке были две строчки текста, но когда она развернула бумагу, то увидела только первую. Маленький всхлип сорвался с ее губ, когда она прочла четыре слова, которые изменили все.

Глава 54

— Ты там в порядке? — позвал Киф, напугав Софи так сильно, что она уронила записку.

— Да. Все хорошо. Я выйду через секунду.

Она села на ближайший камень, глубоко дыша, чтобы остановить дрожь.

Они могли ее исправить.

Они не сказали как, в конце концов, это был Черный Лебедь. Но она была готова простить им ложь, секреты и способы, которыми они испортили ей жизнь. Даже если они были плохими людьми, она бы доверилась им, если бы это вновь сделало ее нормальной.

Все, что ей было нужно — это найти подсказку.

В записке было еще одно предложение. Такое же туманное и бесполезное, как и в другие разы, когда она его слышала:

Следуй за красивой птицей по небу.

Она снова изучила грубый амулет в виде черного лебедя. Его вряд ли можно было назвать «красивой птицей».

Хотя…

Она взглянула на гнездо, где песок был недавно стоптан. Других следов не было, словно кто-то выскочил из-под земли, а потом нырнул обратно.

Гномы.

Вот как, наверно, Черный Лебедь оставлял для нее записки. А если на их стороне были гномы, возможно…

— Еще минута и я пойду туда, — крикнул Сандор.

— Я уже выхожу, — Софи положила амулет обратно в мешочек вместе с запиской и спрятала все в ботинке. Да, она обещала Кифу и Сандору, что будет держать их в курсе, но это касалось ее. Она даже не сказала Кифу, что ее нужно исправить, и она хотела оставить это так, как есть.

Но они бы ни за что не поверили, что она ничего не нашла, поэтому Софи схватила несколько веток из гнезда и отломила кончики, чтобы они вошли в коробку. Она проверила карманы, надеясь, что была больше похожа на Декса, всегда приносящего интересные вещи. Потом она вспомнила об отслеживающих устройствах.

Она почувствовала облегчение, когда провела пальцами вдоль накидки и коснулась контура круга размером с пенни у лицевого стороны угла. У нее не было ножниц или времени, поэтому она оторвала ткань зубами, схватив медный круг и опустив его в коробку, как только у входа в пещеру появились две темные фигуры.

— Я же сказала, что сейчас вылезу, — выкрикнула она, когда побежала к ним, несколько раз споткнувшись о камни.

— Даже не пытайся претворяться, что ничего не нашла, — ухмыльнулся Киф.

— Я и не собиралась. — Она вручила ему зеркальную коробку, и он вытряхнул содержимое на ладонь.

— Ветки и кусочек металла? Они не могут просто сказать «иди сюда, сделай это и получи хорошую жизнь»? Кажется, это сэкономило бы много времени.

— Это не кусок металла, — исправил Сандор. — Это трекер. — Он поглядел на Софи, и она отвела взгляд.

— Трекер? Как, чтобы привести нас к ним? — спросил Киф.

— Думаю, что это просто сказало бы им, где мы, — пробормотала Софи, направляясь к выходу из пещеры.

Киф догнал ее.

— Тогда, каков план? И не ври мне, Фостер, я могу чувствовать, что ты что-то скрываешь.

— Прямо сейчас, это просто теория… мне нужно подумать.

— Ты имеешь в виду «нам», — сказал Киф, беря ее под руку. — Мы должны подумать. Команда Фостер-Киф!

— Э, сейчас это команда Фостер-Декс-Киф, — сказал Декс, маршируя и беря ее за другую руку.

Киф покачал головой.

— Там нет такого названия. Хотя, иметь под рукой Технопата могло быть очень удобно.

— Послушайте, парни, я действительно ценю вашу помощь, но… я немного устала, и в моей голове плавает куча мыслей. Мы можем поговорить об этом завтра?

— Это от кое-чего зависит, — сказал Киф, прищурившись. — Ты пытаешься избавиться от нас, так ты сможешь отправиться на секретные приключения одна?

Софи заставила себя почувствовать спокойствие, когда сказала:

— Я просто хочу немного подумать.

— Угу. Прекрасно, у тебя может быть ночь на раздумья… но мы пересмотрим это завтра. Пошли, Декс, давай устроим беспорядок с кое-какими устройствами перед ужином. Я знаю прекрасное место!

Софи игнорировала мальчишек, когда Киф строил козни и плел интриги весь путь вверх по лестнице. Декс закрыл замок на воротах и спросил, в порядке ли она. Она пообещала ему, что будет в порядке, и мальчики ушли, чтобы устроить кому-то какие-то проблемы.

Сандор промолчал, когда она поприветствовала Силвени, пообещала ей, что проведет с ней время позже и прошла внутрь. Но когда Софи оказалась у спальни, он преградил ей путь и протянул руку.

— Я должен буду попросить, чтобы гномы повторно вшили то следящее устройство в твою накидку, прежде чем ты пойдешь завтра в школу.

— Ох. Ты понял это, да? — Почему он должен был быть так неприятно хорош в своей работе?

— Что действительно было в коробке?

Она уставилась на ноги.

— Другой амулет. И записка.

— Я думал, что ты не собиралась скрываться от меня.

— В этот раз мне пришлось… ты не собираешься меня отпустить, но это нужно. Они говорят, что могут исправить меня, Сандор… и если кто-то и может, то это они.

— Я думал, что ты не доверяешь им?

— Я не знаю, что и думать о них. Я просто знаю, что должна попробовать. Это может быть единственный путь.

Его хмурый взгляд настолько усилился, что было похоже, будто его лицо раскололось.

— Я иду с тобой.

— Ты не можешь…

— Мы заключили сделку. Я иду с тобой или к твоим родителям.

— Ты не можешь идти со мной, Сандор. Нет, если я правильно расшифровала подсказку. — Она подошла к своему столу, раскладывая другие части, которые они ей дали.

Один значок, два амулета и две записки. Не много для того, чтобы понять, что происходит, но если соединить все это вместе…

— Видишь это, — сказала она, держа новую записку. — Это то же самое, что сказал мне Прентис. «Следуй за красивой птицей по небу». Думаю, это оно и значит.

Она подняла амулет в виде черного лебедя.

Если гном-карлик доставил амулет, тогда, может быть, он был сделан из магсидиана… и может быть, грубые, резкие зазубрены на камне были точно такими же, как на фляге, которая тянула воду, и на кулоне, который тянул свет.

Она задержала дыхание, когда взяла браслет с амулетами и пристроила крошечного лебедя рядом с компасом. Потом она открыла медальон и разместила компас на ладони, наблюдая, как стрелка вращается и останавливается…

Где-то между севером и западом.

— Я знала это! Магсидиан меняет направление компаса. Таким образом, если я последую за указателем, он должен привести меня прямо туда, куда нужно Черному Лебедю.

— Это не может быть правдой. Это может быть невозможно долгое путешествие.

— Пешком, возможно. Но в записке говорится: «По небу». И они дали мне значок в виде аликорна.

Сандор широко распахнул глаза.

— Абсолютно нет. Ты знаешь, что нестабильное существо не позволит мне близко подойти, и я не могу позволить тебе улететь одной… особенно, если я не знаю, куда ты идешь.

— Но я должна. Если они смогут исправить меня, то возможно, я смогу исправить Олдена и… и может быть даже Прентиса.

— Ради этого не стоит рисковать твоей жизнью. Ты можешь угодить в ловушку.

— Я рискую своей жизнью в любом случае. Ты видел, что свет продолжает делать со мной. Если я не рискну, кто знает…

— Я не могу Софи. Возможно, если твои родители согласятся…

— Я не могу рассказать им об этом.

— Почему нет? — спросил Грэйди, толкая дверь и входя в комнату с Эделайн, следующей за ним по пятам. Он посмотрел на записки, и его лицо стало таким красным, что было почти пурпурным.

— Тебе придется многое объяснить, Софи. Начинай прямо сейчас.

* * *

У Софи не было выбора, кроме как признаться во всем: о подсказках, о плане вылечить Олдена, о журнале, о том, как на нее влияет свет, о теории Уайли. О том, что Элвин не знал, как ей помочь…

— Как ты не рассказала нам об этом? — спросила ее Эделайн, когда перечитала записки Черного Лебедя.

— Я не знаю, — пробормотала Софи.

Грэйди провел руками по волосам, заставляя их торчать во все стороны.

— Софи, если твое здоровье было в опасности, ты должна была сказать нам. Мы могли помочь тебе, вылечить и…

— Элвин уже все перепробовал. Если проблема в моих генах, тогда единственными, кто меня может исправить — это те, кто меня создал.

Эделайн вздохнула.

— Я не могу поверить, что ты рассказала Элвину до нас.

— Я не рассказывала. Я потеряла сознание в школе. И Элвин согласился, что мы должны подождать, чтобы рассказать вам, ребята, пока мы не узнаем больше. У вас и так было достаточно причин для волнений.

— У нас действительно было достаточно причин для волнений, — сказал Грэйди, пристально глядя в окно, когда закат окрашивал небо красным. — Но мы все еще всегда хотим знать, что с тобой происходит. Честно, Софи, я знаю, что в твоей жизни много тайн, но ты должна прекратить скрывать вещи. Мы здесь, чтобы помочь.

— Я знаю. — Софи села на край кровати и скрутила разорванный конец ее накидки. — Думаю, я просто… смутилась.

Эделайн села рядом с ней, беря ее за руку.

— Тебе нечего смущаться.

— Конечно есть… я — Местный Фрик. Ты заметила, как люди реагируют, когда они видят меня? И как бы ты чувствовала себя, если бы тебе говорили, что ты работала со сбоями… особенно, если это была правда?

Грэйди взял записки у Эделайн, прищурено поглядел на них, когда сел по другую сторону от Софи. Через несколько секунд он спросил:

— Значит, вот почему ты продолжаешь исчезать?

— Именно по этому. Как еще я могу исчезать с двумя нексусами?

Она вытянула обе руки, и ее сердце пропустило удар, когда она поняла, что оба нексуса были подарками Васкеров.

Грэйди сжал значок-герб Руен на своей накидке.

— И ты действительно думаешь, что они могут исправить тебя?

— Я верю, что они лучший шанс. Мой единственный шанс.

Грэйди встал, чтобы начать шагать. Он протоптал маленькую колею в ковре, покрытом лепестками, прежде чем Эделайн встала и заявила:

— Не могу поверить, что говорю это, но думаю, что мы должны позволить Софи пойти.

— Что? — спросили Софи, Сандор и Грэйди одновременно.

— Они создали ее. Поэтому, если есть что-то неправильное — и Элвин не знает, что это — нам придется позволить им попытаться это исправить. Иначе что нам делать? Позволить ей и дальше тускнеть и исчезать? Сколько еще это может происходить, прежде чем она не сумеет оправиться?

— Так что, мы вслепую отправим ее в логово убийц? — огрызнулся Грэйди.

— Мы не знаем этого наверняка, — тихо произнесла Эделайн. — Но нам четко известно, Черный Лебедь может добраться до Софи в любое время, когда они захотят, — она указала на записку в руке Грэйди. — Так что, если бы они хотели ей навредить, они бы запросто это сделали уже сейчас. Но они не сделали. Возможно, Софи — особенная, потому что они ее создали. Или потому что мы не правы на их счет. Как бы то ни было, я не могу поверить, что они как-нибудь навредят Софи. А если они могут ее исправить…

Грэйди тряхнул головой.

— Я не доверяю им.

— Знаю, — прошептала Эделайн, обвивая его руками. — Но я думаю, самое время, когда мы должны попытаться. Ради Софи.

— Это не только ради меня, — напомнила им Софи, когда Грэйди ничего не ответил. — Если они исправят меня, возможно, я смогу исправить Олдена. Разве вы не хотите этого?

— Конечно хотим, — Грэйди отдалился от Эделайн. — Я ужасно скучаю по своему другу. Но… ты знаешь, почему я согласился вновь стать Эмиссаром, Софи?

— Ты говорил, это потому что Олден много для тебя сделал?

— Это так, — Грэйди смахнул слезу. — А еще я хотел отплатить Олдену за тебя. За то, что он привел тебя в нашу жизнь.

Софи чувствовала, как жгло ее глаза.

— Я тоже счастлива, что появилась в вашей жизни.

Грэйди с силой сжал ее в объятиях.

— Я бы отдал почти все, чтобы вернуть его, — прошептал он. — Но тебя я не отпущу.

— Тебе и не придется, — пообещала Софи. — Они хотят исправить меня, Грэйди. Мне нужно в это верить. Я не хочу больше быть сломанной.

Грэйди вздохнул, отпуская ее, и снова пролистал записки Черного Лебедя, когда сел рядом с ней на кровать.

Он остановился на одной, которая сильнее всех злила Софи.

Терпение Доверие

Грэйди смотрел на эту записку так долго, что Софи начала считать секунды. Прошла восемьдесят одна, прежде чем он пробормотал:

— Хорошо.

И прошло еще несколько прежде, чем его слова улеглись в голове.

— Так… ты собираешься позволить меня взять Силвени и полететь туда, куда укажет компас?

— Да.

Она посмотрела на Сандора. Он хмурился… его руки были сжаты в кулаки… но он не спорил.

— Ты знаешь, что я должна буду пойти одна? Силвени больше никого не понесет.

— Вообще-то в этом ты ошибаешься, — сказал Грэйди. — Есть один человек, которому Силвени доверяет, и даже при том, что он не мой первоначальный вариант твоего эскорта, он все-таки лучше, чем ничего.

Софи не могла вполне скрыть свой стон.

— Ты понимаешь, что отдаешь мою жизнь в руки Кифа Сенсена, верно?

* * *

— Итак, давай, еще раз по порядку, — сказал Киф, когда Софи закончила объяснять ему новый план. — Мы не знаем, куда идем, или сколько времени мы будем туда добираться, и мы летим, чтобы встретиться с Черным Лебедем… который может быть или может не быть злыми убийцами… и вся эта штука может оказаться ловушкой?

— В значительной степени, — согласилась Софи, поправляя свой тяжелый бархатный плащ. Эделайн настояла, чтобы она оделась тепло, и было похоже, что у Кифа была та же самая идея. Он был одет в толстый серый плащ со значком-гербом Сенсенов, темные ботинки и перчатки. Он почти выглядел ответственным.

— Удивительно! Кстати, проект стал немного более захватывающим. — Он посмотрел на Сандора. — Не волнуйся, Гигантор. Я присмотрю за ней.

Сандор хрустнул суставами.

— Лучше тебе это сделать.

Потребовалось очень долго убеждать защищающего гоблина удалить следящие устройства из ее одежды. Софи боялась, что Черный Лебедь сможет сказать, что их отслеживают, и не станут с ней связываться. Плюс, она напомнила Сандору, что он, так или иначе, не сможет за ней последовать.

— У твоих родителей не было проблем с тем, чтобы отпустить тебя к нам? — спросил Грэйди Кифа. — Ты не сказал им, да?

— Конечно сказал. Хм, вы действуете так, будто я — какой-то нарушитель спокойствия. — Он моргнул. — Серьезно, хотя, они согласились с этим. Ну, мой папа успокоился, когда закончил задавать мне десять тысяч вопросов, чтобы удостовериться, что я не иду, чтобы воссоздать Большой Инцидент Гилон или что-то в этом роде.

Живот Софи сжался.

— Ты рассказал папе о…

— Успокойся. Я только сказал ему, что ты должна была слетать с Силвени куда-то, и твои родители не хотят, чтобы ты пошла одна. Я прикрыл твою спину, Фостер.

— Спасибо, — прошептала она.

— Так, мы готовы сделать это? Что ты думаешь, Блестящая Задница? — Он пошел к загону Силвени, позволяя ей ткнуться носом в его руки через решетки. — Ты готова приключению Фостер-Кифа?

Силвени заржала.

Киф! Киф! Киф!

Она легкомысленно пела это, так как Софи сказала ей, что собиралось произойти.

— Ты уверена, что не нужно дожидаться утра? — спросил Грэйди, когда последние лучи фиолетовых сумерек просто исчезали в звездной ночи.

— Чем раньше пойдем, тем раньше вернемся, — напомнила ему Софи, проверив в пятидесятый раз, что браслет с амулетами был на ее запястье с обеими подвесками.

Грэйди не кивал, и она видела, как сомнение расцветало в его глазах.

— Это единственный способ сделать меня лучше, — прошептала она. — И возможно если у них получится, я смогу вылечить Олдена и Прентиса и…

— Они не те, кто имеет значение, Софи, — сказал Грэйди, обнимая ее. — Я делаю это ради тебя. Ты должна вернуться. Сильнее и здоровее, чем когда-либо.

— Хорошо, — пообещала она, пытаясь убедить себя, так же как и его.

— Не позволяй им сделать с тобой что-то кроме исправления. И если будет что-либо странное или страшное, беги… заставь Силвени телепортировать вас подальше, если будет необходимость. Просто возвращайся домой. Если ты этого не сделаешь, я…

— Я скоро буду дома.

Она отступила, чтобы посмотреть на него, но он обнял ее еще сильнее и прошептал:

— Я очень люблю тебя, — прежде чем он, наконец, отпустил ее.

— Я тоже люблю тебя. — Она почти назвала его «папа», но это все-таки чувствовалось слишком рано. И все же это слово было намного ближе, чем несколько недель назад. Возможно, это получилось из-за доверия.

Грэйди прямо сейчас ей очень доверял.

К Софи подошла Эделайн и вручила ей мягкий ранец.

— Закуски и питье, на случай, если полет будет долгим. И у тебя есть твой импартер?

Софи кивнула.

— Ты вызовешь нас в первую же секунду, когда сможешь.

— Конечно.

Подбородок Эделайн дрожал, когда она обнимала Софи, целуя ее в щеку и шепча, что она должна быть в безопасности. Потом она медленно отпустила Софи, убирая прядь волос за ухо и шепча:

— Я буду скучать по тебе каждую секунду, которую тебя не будет.

— Я тоже буду по тебе скучать.

— Оох, да вы, ребятки, круты в прощаниях, — сказал Киф, прерывая момент. — Моя мама просто сказала мне «Увидимся, сын», а отец только спросил, крепко ли сидит значок-герб на моей мантии, чтобы я не потерял фамильную ценность.

Грэйди нахмурился, а Эделайн потянулась к Кифу, тихонько его обняв.

По его щекам пробежал румянец. Потом он откашлялся и предложил Софи руку.

— Что ж, ты готова?

— Возможно, как никогда.

Грэйди отворил ворота, и Силвени подбежала рысью, вытягивая крылья, когда опустилась на колени, позволяя Софи и Кифу взобраться ей на спину.

Ладони Софи стали влажными, когда она обхватила руками шею Силвени. А когда Киф обвил руками ее талию, большая часть Софи желала спрыгнуть и забыть весь план. Но она помнила, что говорил ей образ Джоли.

Мы должны доверять.

Это ради Прентиса.

Ради Олдена.

Ради нее.

— Лучше держись крепче, — предупредила она Кифа, когда дала Силвени команду лететь. Силвени, поднялась, хлопая своими сверкающими крыльями. Она поскакала вперед и взлетела, рассекая холодный ночной воздух, когда они поднимались выше и выше, а затем еще дальше.

Глаза Софи жгло, когда она оглянулась на машущих Грэйди и Эделайн, но она смахнула слезы. Она снова увидит их, и в этот раз все будет правильно. По-настоящему правильно. Исправлено.

Она достала компас, ожидая, когда стрелка повернется.

Пришло время следовать за красивой птицей по небу.

Глава 55

— Мы еще не добрались?

Киф прокричал этот вопрос сквозь бушующий ветер, по крайней мере, уже раз четырнадцать. Если бы он повторил это в пятнадцатый, Софи стряхнула бы его вниз в темные волны.

— Нет… уже в миллионный раз. Ты узнаешь, что мы добрались, когда перестанем лететь.

— Хорошо, так об этом узнаю я. Но как узнаешь ты? Потому что была уйма звезд. И океан. И, эй — смотри! Еще звезды! И океан! И я уже потихоньку задаюсь вопросом, это все, что мы увидим.

Софи подставила компас под лунный свет и сказала Силвени лететь немного левее.

— Я узнаю, когда увижу.

Она надеялась, что это правда.

Киф заерзал позади нее, чуть не выбив их равновесия.

— Аккуратно! — крикнула Софи, как только Силвени наклонила крыло, чтобы подхватить их.

— Прости. Я просто пытаюсь согреться, — он снова заерзал. — Может, мы поиграет в игру или что-нибудь еще? О! Как насчет «правда или желание»? Я могу придумать несколько прекрасных желаний.

— Здесь мне нужно немного сосредоточиться.

Он вздохнул так сильно, что Софи смогла услышать этот вздох сквозь завывания ветра.

— Полагаю, щекотная война вне вопроса, — спросил он. — Потому что сейчас ты немного не в подходящей форме.

— Попытайся и увидишь, что будет.

— Ты же понимаешь, что это сильнее вызывает желание защекотать, верно?

— Я серьезно, Киф.

— Знаю, в этом и проблема, — он всем весом переместился. — Как насчет тебя, Блестящая Задница, тебе так же, как и мне скучно?

Киф! Киф! Киф!

— Что она говорит?

— Что ты ей надоел, и она хочет сбросить тебя в океан.

— Что ж, знаю, что это не правда. Блестящая Задница меня любит. Ведь так?

Силвени заржала, когда он похлопал ее по боку.

Софи закатила глаза.

Киф снова заерзал.

— Должен сказать, Блестящая Задцина, ты не такая удобная, как мне бы хотелось. В следующий раз нам надо тебя откормить, чтобы ты была помягче.

— Надеюсь, следующего раза не будет.

— Оу, ты что, не хочешь сделать это постоянным занятием?

Софи покачала головой:

— Это немного иные вещи для меня, Киф. От этого вроде как многое зависит.

— Как твое здоровье, твое будущее, здоровье Олдена и все остальное?

— О чем ты? Я думал, ты заботишься… по крайней мере, об Олдене.

Несколько минут он молчал, и Софи подумала, что он не обратил на нее внимания. Но потом он прислонился ближе, настолько близко, что она щекой могла чувствовать его дыхание, когда он произнес:

— Знаю, я много шучу, Софи, но… это лишь потому, что так легче, понимаешь? Это способ справляться, но это не значит, что мне все равно. Мне не все равно. Правда.

Неожиданно она поняла, как близко он был, и как его руки обвились вокруг нее. Она чувствовала, как горят ее щеки, и надеялась, что он не смог ощутить изменения в ее настроении.

— Ты напугана? — тихо спросил он.

Она пожала плечами, не доверяя своему голосу.

— Тебе не нужно бояться. Я имел в виду то, что я сказал Сандору. Я не позволю ничему с тобой случиться.

Она хотела сказать ему, что у него нет такого рода силы. Вместо этого она откашлялась и произнесла:

— Спасибо.

Он откинулся назад, забирая свое тепло с собой. Но она, по крайней мере, чувствовала, что снова может дышать.

— Расскажи мне о Черном Лебеде, — сказал он. — Чему мы противостоим?

— Если бы я знала, не похоже, что они мне что-то рассказывают.

— Да, им, кажется, нравится хранить свое чувство таинственности. Напоминает мне кое-кого, кого я знаю. — Он ткнул ее в бок.

Она улыбнулась в ответ на шутку, но была задета и за живое.

— Думаешь, я слишком много скрываю?

Ее голос едва превышал ветер, но Киф по-прежнему спрашивал:

— Что ты имеешь в виду?

— Грэйди и Эделайн считают, что я храню слишком много секретов.

— Это точно, — согласился он. — Но я думаю, тебе наверно приходится, верно? То есть, взгляни на некоторые вещи, с которыми ты имеешь дело. Я правда не понимаю, как ты это делаешь?

Иногда и она не понимала.

Она снова сверила показания компаса и направила Силвени вправо.

— Хотя, ты можешь доверять Грэйди и Эделайн, — добавил он спустя секунду. — У тебя хорошие родители.

Родители.

Не опекуны.

Они уже потихоньку начинали привыкать к этой роли.

— С твоими родителями все тоже немного лучше, да? — спросила Софи, надеясь, что она не лезла не свое дело.

— Да. Думаю. Я не знаю. Им просто нравится, когда я делаю вещи, которые они хотят, чтобы я делал. Что-то вроде этого. Папе нравится, что я помогаю тебе… это вероятно потому, что то, что ты делаешь, кажется, меняет курс истории, и не важно как. Но было бы хорошо, чтобы они гордились тем, что нравится делать мне.

— Возможно, поможет то, если ты не будешь включать гилон или блестящие какашки.

— Возможно. Но так меньше веселья.

— Может, тебе просто стоит попробовать…

Она замолчала, когда темная форма появилась на горизонте, силуэт в лунном свете. Высокие, скалистые утесы нависали над океаном. И когда она проверила компас, стрелка указывала прямо туда.

— Это..? — спросил Киф.

— Думаю, может быть.

Она подтолкнула Силвени лететь быстрее, не спуская глаз с компаса, когда утесы приближались. Серебристо-белые склоны скалистых выступов стали хорошо видны, яркие и мерцающие в бледном лунном свете, и Софи почувствовала, как по коже побежали мурашки, когда она заметила темное пятно на вершине одного из утесов.

Пещера.

— Это оно, — прошептала Софи, когда воспоминание кольнуло ее сознание.

У темной пещеры была явно выраженная изогнутая форма, и она видела идеальный образ в своей памяти. Это означало, что этот образ всегда был у нее в голове, и она смогла бы когда-нибудь найти его.

Она приказала Силвени приземлиться на выступ у входа. Киф сжал свои руки на ее талии, когда они остановились, и помог Софи слезть с шеи Силвени на скалистую землю.

— Ну, ноги не очень счастливы, — пожаловался Киф, когда сделал несколько неустойчивых шагов. — Напомни мне никогда не заниматься верховой ездой.

Ноги Софи тоже пульсировали… но она была слишком отвлечена черным как смоль входом в пещеру.

— Итак… думаешь, мы должны войти в страшную черную пещеру гибели? — спросил Киф, вздохнув, когда Софи кивнула. — Да, я этого и боялся. Жаль, что ни один из нас не додумался взять с собой свет.

— Вам и не нужно, — сказал хриплый голос из тени, заставляя Кифа и Софи вскрикнуть.

— Чувак… это было не круто, — сказал Киф, когда волосатый смуглый гном-карлик вышел в лунный свет.

Карлик рассмеялся… это было похоже на ложку, спускающуюся по мусоропроводу.

— Мы должны исчезнуть с глаз долой. Вы можете привести свою лошадь внутрь?

— Я… думаю, да, — запинаясь, произнесла Софи, жалея, что Силвени не могла послать ей часть своего спокойствия. Но нервный аликорн была больше испугана, чем сама Софи.

Верь, сказала ей Софи. Пошли.

Она последовала за карликом в пещеру, по пятам за ней следовал Киф, сопровождаемый Силвени. Как только они оказались внутри, карлик щелкнул выключателем, и факелы с синем пламенем загорелись на скалистых стенах, которые изгибались вокруг них. Пещера была намного меньше, чем она ожидала.

— Разве никто не увидит свет? — спросила Софи.

— Маскировка вернется обратно. Я снял ее, когда почувствовал, что вы близко, таким образом, вы могли найти нас.

— Ты почувствовал нас? — прошептал Киф.

Софи указала на магсидианового лебедя на своем браслете.

— Ничего себе… гномы — чокнутые.

— Мне не сказали, что вас будет двое, — проворчал карлик. — Только девочка и лошадь.

— Мои родители не позволили мне пойти одной.

Гном-карлик издал какой-то звук… похожий на рычание.

— Думаю, я ему нравлюсь, — прошептал Киф, заработав себе еще один рык.

Софи озиралась. Насколько она могла сказать, это была просто обычная пещера… она была даже меньше, чем та в Хевенфилде.

— Это… оно?

— Пока ты не съешь это. — Карлик вручил ей тарелку с тем, что было похоже на печенье. Черный Лебедь. На глазури были написаны следующие слова: «Давай отдохнем».

— Прикрой ветками свое тихое гнездо, — закончила Софи, вспоминая заключительную строчку стихотворения. — Так… это успокоительное?

— Вы не должны видеть, куда я вас отведу.

— Да ладно, вся это таинственность разве не перебор? — спросил Киф.

— Не волнуйтесь. Для вас нет печенья. Вы останетесь с лошадью.

— Что?

— Но он…

Карлик поднял руку, заставив их обоих замолчать.

— Только вы.

Киф посмотрел на Софи.

— Он всего три фута меха. Думаю, мы сможем скрутить его.

— Это не очень умно. — Карлик топнул ногой, и трещина разломила землю, остановившись как раз у ног Кифа. Еще дюйм, и его поглотила бы расселина.

Софи откашлялась и глубоко вздохнула для храбрости.

— Все будет хорошо, Киф. Фактически, возможно это будет лучше. Я не думаю, что Силвени продержится здесь в полном одиночестве. Составь ей компанию.

— Но…

— Там только одно печенье, — сказала она ему, забирая крошечного лебедя.

Киф уставился на трещину в земле, затем снова на нее.

— Ты уверена?

Она не была уверена. Но она зашла так далеко.

Голос в голове кричал ей отказаться от ужасного, отвратительно седативного, но она запихнула печенье в рот, прежде чем смогла передумать. Как только сладкий, фруктовый аромат поразил ее язык, в голове появились облака, и она едва смогла проглотить кусок.

— Я буду прямо тут, когда ты… — сказал Киф, но тьма украла остальную часть его слов, оставив ее одну в темноте.

Глава 56

— Просыпайся Софи, — позвал глубокий, скрипучий голос, и дежавю вырвало Софи из толстого ментального тумана.

— Расслабься, — приказал голос, когда она задергалась на мягкой подушке, на которой лежала… наполовину ожидая почувствовать, что ее удерживают веревки. Но ее конечности двигались свободно.

— Мы на твоей стороне… помнишь.

На моей стороне, сказала Софи себе, когда открыла глаза… хотя она понятия не имела, какой была ее сторона. Свет от единственного кристалла, висящего над ее головой, жег глаза, и потребовалось несколько секунд, чтобы приспособиться.

Как долго она была в отключке?

Она медленно села, позволяя туману в голове проясниться, прежде чем она повернулась, чтобы исследовать свое окружение. Там не на что было смотреть. Она лежала на маленькой уютной раскладушке… почти идентичной раскладушкам в Лечебном Центре. Остальная часть пространства была пустой темнотой.

— Где вы? — позвала она, удивляясь, когда ее голос эхом отразился от стен, которые были намного дальше, чем она думала.

Грузная фигура вышла на свет.

— Вы — детишки, и ваши вопли.

Софи почувствовала, что у нее отвисла челюсть.

— Мистер Форкл?

— Да, это одно из моих имен.

— Не хотите назвать мне одно из реальных?

Крошечная улыбка прорезала морщины на его вздутом лице.

— Когда придет время.

Это было не достаточно хорошо. Она улетела, Бог знает, как далеко, ее накачали наркотиками и принесли, Бог знает, куда… но она проходила через все это, чтобы получить ответы. Она закрыла глаза, толкнула свои мысли в его разум и…

Уперлась в стену тишины.

Мистер Форкл рассмеялся… хотя это больше походило на хрип.

— Ты не единственная с непроницаемым умом. Вот почему прямо сейчас мы одни. Мы не можем допустить, чтобы ты получила то, что ты еще не готова понять.

Софи впилась в него взглядом.

— Я имею право знать, что вы скрываете от меня. И я хочу обратно свои воспоминания… и страницы из моего дневника!

— Это не о праве знать, Софи. Знание — опасная вещь. Поверь мне, когда я говорю, что тебе лучше не знать.

— Все, что я делаю — это верю вам!

— Знаю, Софи. И мы ценим это.

— Тогда поверьте мне. Дайте мне ответы на некоторые вопросы!

Он замолчал, и Софи задумалась, не зашла ли она слишком далеко. Но потом он произнес:

— Хорошо.

— Хорошо, что?

— Я дам тебе один ответ. Один.

— Я… ладно…

— Выбери свой вопрос с умом, Софи. Я не дам тебе больше ответов.

Она кивнула, пытаясь понять смерч вопросов, крутящийся в ее голове. Было столько вещей, которые она хотела знать. Но что она должна была спросить? Какая информация изменила бы все?

— Хорошо, — сказала она, выпрямившись. — У меня есть такой вопрос… и вы должны пообещать ответить честно.

— У тебя есть мое слово.

Она кивнула, глубоко вздохнула, прежде чем посмотрела ему в глаза и спросила:

— Черный Лебедь убил Джоли?

Вопрос заставил его отступить на шаг назад:

— Так думает Грэйди?

— Да. Пожар произошел сразу после того, как кто-то подсунул ему записку, в которой было написано: «Ты не знаешь, с кем имеешь дело».

— Это… сообщение значило не то, — сказал он тихо.

— Так, это нет? — спросила она после нескольких секунд тишины.

— Да, Софи, ответ — совершенно, определенно нет. Хотя это объясняет много вещей.

Облегчение прошло через нее теплыми волнами… хотя ее так и подмывало сказать, что если бы они яснее изъяснялись в своих сообщениях, у них бы не было этих проблем. И она не могла сдержать удивление:

— Что это объясняет?

Его губы сложились в слово, затем переключились на улыбку.

— Я сказал один вопрос. И мы потратили впустую достаточно времени, у нас есть посерьезнее проблема, которую нужно решить. Ты.

Тепло исчезло также быстро, как и пришло.

Мистер Форкл придвинулся поближе, и от запаха грязных ног Софи чуть не стошнило. Это были ягоды раклберри, который он съел, чтобы замаскировать свою личность. Они заставили кожу раздуться и сморщиться, как у грузного пожилого человека.

— Я боюсь, что твой разум сломан.

Комната покосилась… или это она начала падать.

— Сломан как у Олдена..?

Он покачал головой, проводя пухлой рукой по лицу.

— Нет, не как у Олдена. И если бы мы знали, что ты была ранена, то мы бы никогда не послали тебя туда. Это был просчет с нашей стороны. Я должен был ожидать, что что-то произошло, когда ты исчезла… тем более что я действительно думал, что было странно, что мальчик Васкеров мог передавать тебе после этого. Но я неправильно предположил, что он нашел путь в твой мозг.

— Подождите. — Она потерла виски в своей все еще туманной голове. — Есть способ пройти через мою блокировку?

Как еще ты думаешь, я отдал тебе твои воспоминания? передал он.

Его ментальный голос не звучал также крикливо, как у Фитца, но царапал словами в ее голове.

— Этот секретный способ, который, как предполагается, знаю только я, — сказал он вслух, — но он — талантливый мальчик, и я думал, что, возможно, он его нашел, когда твой разум был ослаблен прыжком. Но это была моя ошибка. Если бы я проверил, то понял бы, что в твоем барьере есть теперь два промежутка. И у нового промежутка нет абсолютно никакой обороноспособности. Это похоже на щель в твоей броне. Слабое пятно, где то, что необходимо блокировать, проходит… одно легче, чем другое. Как передачи Фитца. Или причинение боли от Бронте. Или темные сколки сломанных умов, которые ты должна была исправить.

Она вздрогнула от этого воспоминания.

— Так, вы действительно хотели, чтобы я исправила Прентиса. Именно для это предназначалась ваша первая подсказка?

— Частично. Нам было нужно, чтобы Олден взял тебя туда с собой, чтобы у тебя был доступ к Прентису, таким образом, сообщение должно было убедить его, что ты должна быть его проводником. Но да. Мы знали, когда начали Проект Мунларк, что мы могли пойти на некоторые жертвы — особенно с нашими Хранителями — таким образом, мы дали тебе способность лечить сломанные умы. Таким образом, ты могла вылечить любого, кто был потерян.

— Но все мне говорили, что исцелять умы не возможно.

— Как и большинство вещей, которые я позволил тебе делать, Софи. Я провел обширное исследование, и я обнаружил безопасное место в разуме. Укромный уголок, где можно скрывать мысли. Мы обучили наших Хранителей скрывать часть своего сознания там во время разрыва памяти, так, чтобы мы могли спасти их позже.

Слова вызвали такую смесь облегчения и ужаса, с которыми Софи не знала, что делать.

Она могла вылечить Прентиса… наконец сделать все верно!

Но что, если она не сможет исправить Олдена?

Он не был обучен уходить в укромный угол… и она не чувствовала его присутствие так, как она чувствовала Прентиса, когда исследовала разум.

Что если там нечего было спасать?

— Как это работает? — спросила она, надеясь, что был шанс. — Как мне их спасать?

— Спасение — легкая часть. Тяжелая часть — попасть туда. Вот почему мы спроектировали тебя так. Нам был нужен могущественный Телепат с непроницаемым умом, чтобы пройти мимо безумия и не потеряться. Потом, как только ты окажешься там, все, что ты должна сделать — это донести сильные, положительные эмоции, чтобы выстроить их силу обратно.

— Но я не могу нести положительные эмоции.

Он понимающе на нее посмотрел.

— Могу?

— Только в теории… хотя теперь это выглядит намного более вероятным, когда я видел связь между тобой и Силвени. Я смоделировал многие твои гены на основе ДНК аликорна.

— Что? — Она села, не решаясь стоять. — Вы говорите, что я — отчасти лошадь?

Ужасающее изображение Софи-мутанта-кентавра вспыхнуло в ее голове, и Софи захотела влезть в свою голову и вырвать это изображение.

— Конечно нет, Софи. Мне просто было нужно что-то, на чем базировать свое исследование в этой области, и Силла Хекс отметила интересное наблюдение о способе, которым аликорн затрагивал ее эмоции. Я подозревал, что это означало, что у аликорнов есть способ доносить их чувства другим… и плохие и хорошие… таким образом, я решил смоделировать некоторые твои аллели на их ДНК. Но ты все еще эльф на сто процентов.

Софи откинулась, слишком разбитая, чтобы даже начать обрабатывать это. Особенно, когда он добавил:

— Я часто задумывался, поэтому у тебя карие глаза.

Софи обхватила голову руками. Будто она когда-либо сможет смотреть на себя в зеркало и видеть что угодно, но не лошадиное лицо сейчас?

— Не драматизируй, — проворчал мистер Форкл. — Это не трагедия, которую ты…

— Правда? Значит, вам бы было все равно, если бы кто-то поиграл с вашими генами в Доктора Франкенштейна?

— Ты сейчас другая, чем была пять минут назад, до того, как узнала?

— Я не знаю, — несчастно пробормотала она. — Это чувствуется не так.

— Ну, ты не такая.

Она закатила глаза. Свои глупые, причудливые, лошадиные глаза.

Мистер Форкл начал расшагивать, выходя из теней и ныряя обратно в них.

— Мы отклонились от основной темы. Важно то, что все мои тщательно продуманные планы зависели от твоего непроницаемого ума. И он был таким, пока ты почти не исчезла. Тогда твоя броня раскололась, оставив отверстие, через которое свет… и так или иначе Фитц… знает как пройти. Думаю, что ты сблизилась со светом, поскольку исчезала, позволила ему стать небольшой частью тебя. И та связь превратилась в слабое место, куда свет… или тьма… могут проходить. Это не объясняет Фитца, но возможно ты утащила его следом, когда тянулась к нему, и его разум нашел путь. Независимо от того сделала ли ты специально этот путь в мозг или нет, вещи начали проталкиваться или сбегать из-за него.

В этом был почти нулевой смысл… но Софи предположила, что это не имело значения. Все, что имело значение:

— Вы можете это исправить, верно?

— В… теории.

— Нет… это не то, что вы сказали. — Она полезла в свой карман за запиской и показала ее ему. — Видите… вот. Мы. Можем. Исправить. Тебя.

— Мы можем исправить тебя, Софи. — Он показал крошечную бутылку, сделанную из блестящего зеленого кристалла. — Выпьешь это, и оно перезагрузит все, что было сделано неверно. Но для начала ты должна понять риск. — Он уставился на бутылку вместо нее, когда сказал, — Единственная вещь, которая исправит тебя — это лимбиум.

Она почесала руки, думая о крапивнице.

— Вы знаете, что у меня аллергия.

— Знаю. И поверь мне, я пытался найти другой способ. Но альтернативы… — он потянулся к пузырьку с Исчезающей Заправкой, висящей у нее на шее, — просто не достаточно сильны. Они помогли с симптомами, которые сказали мне, что я прав с лечением. Но единственное верное средство — лимбиум. Очень сильная доза.

Немного истеричный смешок слетел с ее губ.

— Так, единственный способ исправить меня состоит в том, чтобы дать мне то, что убьет меня.

— Нет. Единственный способ исправить тебя состоит в том, чтобы дать тебе кое-что, что почти убьет тебя… и затем дать тебе противоядие, которое я тщательно разработал и надеюсь, что оно останавливает реакцию. — Мистер Форкл вздохнул и сел около нее. Его большое тело опустилось в подушки, заставляя ее наклониться к нему больше, чем она хотела. — Лечение сработает. Лимбиум затрагивает центр наших особых способностей, и сильная доза будет служить сбросом, отменяя любые изменения, которые произошли, так как твои способности развились. Но… все еще есть огромный риск. Твоя аллергия — полная тайна для нас. Мы никогда не сталкивались ни с чем подобным… и она уже почти убила тебя дважды.

— Значит, лимбиум вызвал мою первую аллергию? Вы стерли мои воспоминания, потому что не хотели, чтобы я знала, что произошло?

Он переместил свой вес, заставив раскладушку скрипнуть.

— Когда-нибудь ты поймешь, почему то воспоминание было забрано. Но да, я дал тебе немного лимбиума… не зная, что он вызовет такую сильную реакцию. Если бы человеческие врачи не вступили, я не уверен, что бы произошло. Вот почему я сделал это.

Он потянулся к своему карману и вытащил самый большой шприц с самой большой иглой, которую Софи когда-либо видела.

Пятна плясали, перекрывая ей зрение, и она вскочила, отступая от него в тени, где он не мог ее видеть.

— Э-э-э… никаких игл.

— Это единственный путь.

— Нет, у меня теперь есть вот это. — Она вошла в свет, поднимая черный пузырек, висящий у нее на шее, который дал ей Элвин.

— Оно не будет достаточно сильно.

— В прошлый раз это сработало.

— Да, потому что количество лимбиума в той сыворотке, которую тебе дал Декс, была меньше, чем нужно. — Он снова поднял зеленый пузырек. — Это унция чистого лимбиума, и ты должна проглотить каждую каплю. Потребуется много, чтобы встряхнуть твой ум, чтобы перезагрузить его… и крошечная бутылочка лекарства Элвина не справится с этим. Это единственный путь. — Он уставился на иглу, и даже его руки задрожали. — Хотя даже тогда, я не могу гарантировать, что это сможет остановить реакцию. Это человеческое лекарство, которое я собрал, а затем изменил и увеличил дозу. Оно полностью не проверено. И лимбиум должен будет оставаться в твоем теле несколько минут, чтобы дать ему время, чтобы сработать, таким образом, реакция будет полной к тому времени, когда я дам тебе противоядие. Вот почему это должен быть твой выбор.

Она фыркнула.

— Верно.

— Я не шучу, Софи. Несмотря на то, что ты можешь подумать, ты не наша марионетка. Мы можем дать тебе наши предложения и рекомендации, но, в конце концов, окончательное решение всегда за тобой. Ты можешь уйти прямо сейчас и остаться такой, какая ты есть.

— О, вы имеете в виду сломанной. — Она не стала скрывать горечь в ее голосе. — Как хорошо для вас, позволить мне остаться поврежденной и работать со сбоями.

— Ты только немного сломана. Ты все еще можешь жить совершенно нормальной жизнью, пока принимаешь свое лекарство, чтобы не выцветать.

— Но я не смогу исправить Прентиса и Олдена, верно?

— Нет. Твой разум больше никогда не будет непроницаемым. Не без этого.

— Ну, тогда выбора действительно нет?

— Выбор есть, Софи. Ты можешь выбрать свою защиту.

Она уставилась на бутылку в его руках, пытаясь не думать о горящей крапивнице или поднимающейся боли, как было при ее последнем приступе аллергии. И об игле…

Она не могла смотреть на нее.

И что относительно ее семьи? Грэйди и Эделайн хотели бы, чтобы она рискнула своей жизнью ради этого?

Но могла ли она жить в ладу с собой, если оставит Олдена в ловушке в кошмаре его безумия и Прентиса, пускающего слюни в его тусклой камере в Изгнании?

— Дайте пузырек.

Печальная улыбка смяла вздутые губы мистера Форкла.

— Твоя храбрость никогда не прекращает поражать меня.

Он встал, жестом показывая ей откинуться назад на раскладушке, и она не потрудилась спорить. Он вручил ей пузырек, когда она устроилась.

— Я сделаю все, что смогу, чтобы провести тебя через это. Но тебе нужно упорно бороться.

— Я всегда это делаю.

Она уставилась на кристаллический пузырек, наблюдая за жидкостью в ее трясущихся руках. Еще было не поздно передумать.

Или возможно было.

Она открыла кристаллическую пробку и опрокинула соленую, железистую жидкость в горло.

Глава 57

В ту секунду, когда лимбиум попал ей на язык, он начал раздуваться, и Софи едва удалось с трудом проглотить жидкость, прежде чем она начала задыхаться. Дышать стало невозможно, и чем больше времени проходило, тем сильнее ее легкие кричали о воздухе.

Комната потускнела, и звуки стали гулом… но ее сознание не исчезало. Она чувствовала каждую секунду, когда жидкость жгла ее, она сглатывала что-то более горячее, чем огонь. Будто она проглотила солнце. В животе все сжалось, а руки и ноги вывернулись, и она попыталась думать через боль, считать проходившие секунды, искать какой-нибудь знак, что скоро наступит облегчение. Но агония была слишком всепоглощающей.

Она больше не боялась игл. Она хотела их… нуждался в них. Где они были? Она не могла держаться еще дольше. Тем не менее огонь горел, мчась в ее голову и иссушая, так горячо, она была уверена, что ее мозг таял в аду. Возможно, так и было. Белый свет взорвался под ее веками, и в течение секунды она чувствовала, что давление ослабло.

Это было оно? Она была исправлена?

Она не могла сказать… облегчение было слишком мимолетным. И тьма, которая бросилась на место света, была намного хуже. Холодная, толстая и пустая, и Софи могла чувствовать, как погружалась в нее, гораздо глубже и гораздо чернее, чем бессознательное состояние, и она знала каждым волокном своего существа, что никогда не вернется. Она закрывалась. Ускользала.

Потом что-то вонзило в ее руку, и новая боль потянула ее на свободу. Ее тело было истерзано, а внутренности хотели взорваться от давления, когда мягкий серый туман раздувался в ее разуме. Она сфокусировалась на нем, используя его, чтобы плыть над тенями, когда ее внутренности снова поднялись, и давление в груди стало невыносимым, она хотела кричать. Но когда она открыла рот, порыв воздуха заполнил ее тело.

Ее первое дыхание.

Потом следующее.

И еще одно.

Она хотела сосчитать их… уцепиться за них… отпраздновать каждое. Но туман в голове становился толще, и она больше не могла бороться с облаками. Она понадеялась и доверилась им и почувствовала, что они понесли ее.

* * *

— Я выпускаю тебя из поля зрения на несколько минут, и ты снова уже почти умираешь, — сказал Киф, его слова звучали молотом в ее голове.

Софи открыла глаза… и немедленно закрыла их, поскольку свет горел слишком ярко. Она попыталась говорить, но все, что она могла сделать — это закашлять и согнуться, что заставило ее понять, что ее тело белело в миллионе мест.

— Эй, легче. Я не шучу о том, что ты почти умерла. Какой-то морщинистый чувак принес тебя сюда и сказал, что почти потерял тебя — дважды — но он думает, что теперь ты в порядке. Ну, кроме нагруженного болью грузовика, который он сказал, проедется по тебе, потому что твой ум должен будет оставаться «нетронутым» никакими лекарствами в течение по крайней мере двадцати четырех часов. Что-нибудь из этого звучит знакомо?

— Крошки и кусочки, — удалось ей выдавить между кашлем.

— Хорошо. Тогда возможно ты сможешь прикрыть меня, потому что он сказал мне, что ты почти умерла. Уверен, что Грэйди захочет убить меня, когда я приведу тебя домой в таком виде.

— Я в порядке.

— Э… ты не видишь то, что вижу я. Ты вся потная и зеленая… не упоминая уже это жуткое синевато-красное пятно на руке.

Софи снова открыла глаза, и когда они сосредоточились, она увидела огромный синяк от иглы. Добавим его к ее списку причин, почему она никогда не хотела снова видеть шприцы.

— Все хорошо. Они должны были дать мне лимбиум, чтобы исправить меня, а затем он дал мне какое-то человеческое лекарство, чтобы остановить аллергию.

— Звучит… весело.

— Да, удивительно быть мной.

Она попыталась не думать о других вещах, которые мистер Форкл сказал ей о ее генетике, но она с трудом восприняла передачу Силвени:

Друг! Софи! Друг!

— Тебя правда исправили, а? Как думаешь, ты сможешь помочь..?

Он не произнес имя, и Софи не хотела, чтобы он это делал. Только когда она узнает наверняка.

— Я не думаю, что буду знать, пока не попытаюсь. Мистер Форкл дал тебе еще какие-нибудь инструкции, когда принес меня сюда?

— Он дал мне, крошечный, запечатанный свиток… сказал, что это для Грэйди или Элвина. Кстати, а что это был за парень?

— Парень, который изображал моего старого соседа, чтобы следить за мной у людей. И очевидно он — тот, кто сделал меня.

— Сделал тебя? Так, значит… он — твой отец?

— Я… я так не думаю. — Она никогда не обдумывала это.

А мог ли он быть им?

Он был Телепатом. Непроницаемым Телепатом.

И он создал ее.

И он заботился о ней.

Она дрожала так сильно, что ее зубы стучали.

Она отказалась верить в это. Отец никогда бы не стал играть с генами своей дочери так, как это сделала мистер Форкл. И отец никогда не бросил одурманенную дочь одну на улицах Парижа… даже если бы он действительно думал, что она будет в порядке. И он бы не оставил ее на твердой земле холодной пещеры только с ее другом, летающей лошадью и свитком, после того, как она почти чуть не умерла… снова.

Кроме того, он не был худшим отцом в мире.

С другой стороны Грэйди и Эделайн позволили ей рискнуть всем, чтобы найти Черного Лебедя…

— Эй, ты в порядке? — спросил Киф, когда она сжалась в комок.

Она не хотела знать больше ужасных вещей о своем прошлом или о том, кем она была. Становилось только хуже и хуже.

Одно рыдание слетело с ее губ, и как только шлюзы были открыты, это не возможно было остановить. Она ждала, что Киф поддразнит ее, но он просто быстро придвинулся ближе, поднял ее голову, таким образом, чтобы она опиралась о его колено вместо скалистой земли.

— Прости, — пробормотала она, когда рыдания, наконец, утихли.

— За что?

— Я должна быть храбрее.

— Хм, я не знаю, понимаешь ли ты это, но ты — самый храбрый человек, которого я знаю… безусловно. Плачь, если хочешь. Если кто-либо и имеет право, так это ты.

— Спасибо. — Она сконцентрировалась на медленных, глубоких вздохах, чтобы успокоиться, но каждый только заставлял ее больше осознавать, насколько у нее все болело. Она определенно могла чувствовать, что они почти убили ее на сей раз. Каждая ее частичка болела. Глубокая боль, будто острую булавку втыкали в каждую клетку.

— Я хочу пойти домой, — прошептала она.

— Знаю. Но ты действительно думаешь, что сможешь перенести это? Я имею в виду, это долгий полет. И старый чувак сказал, что мы не должны переноситься с помощью следопыта. Он не думает, что твоя концентрация сможет с этим справиться.

— Я надеюсь, что Силвени сможет телепортировать нас обратно в Хевенфилд. Мы знаем, куда мы идем на сей раз, таким образом, можем срезать путь.

— О-о-о, телепортировать — звучит хорошо. Но ты должна отдохнуть немного больше?

Она покачала головой и медленно села. Боль простого движения выбила ее дыхание ударом, и она схватилась за грудную клетку.

— Ничего себе… это круто, — сказал Киф, его голос звучал напряженно.

— Ты можешь почувствовать мою боль? Прости… я не…

— Все хорошо. — Он не дал ей рывком отодвинуться. — Я только чувствую крошечное мерцание. Все, что ты чувствуешь, должно быть, невыносимо. Серьезно, как ты с этим справляешься?

— У меня нет выбора. — Он помог ей подняться на ноги, и она вздохнула с облегчением, когда смогла устоять, даже если было такое чувство, что ее мышцы рвались. Киф обнял ее за плечи, и они похромали к Силвени, которая опустилась, когда они подошли ближе.

Киф усадил Софи на спину Силвени, и она схватилась за мерцающую шею аликорна, действительно надеясь, что сможет приказать Силвени телепортировать. Иначе Софи понятия не имела, как пережить обратный полет. Ее утомленные ноги могли бы и не донести ее тело.

— Прости, я слишком сильно тебя сжимаю? — спросил Киф, когда обхватил ее руками.

— Нет… все хорошо. У меня просто все болит. Как мы выберемся отсюда? — Она озиралась по сторонам, понимая, что выход из пещеры исчез.

— Вы попросите нас снять маскировку, — сказал гном-карлик, когда выскочил из земли.

— Чувак… это зло, что они просто выскакивают из ниоткуда, вот так.

Карлик впился взглядом в Кифа, когда он щелкнул пальцами, и маскировка исчезла, показав выход из пещеры и темное звездное небо.

Софи убедила Силвени выйти на выступ, и свежий воздух чувствовался хорошо на ее утомленных мышцах.

Готова пойти домой, девочка?

Мех Силвени ощетинился, и Софи почти подавилась беспокойством лошади.

Расслабься, сказала ей Софи. Здесь нечего бояться.

Едва мысль покинула ее разум, серия громких лязгов разрушила тихую ночь, и своего рода странная, черная сеть слетела с утеса над ними и накрыла их.

Силвени встала на дыбы, но мерцающие металлические шары на краях сети потянули вниз и прижали сеть к земле, когда пять фигур в черной одежде появились сверху, окружив их.

Глава 58

Только не опять.

Это была единственная мысль Софи, когда фигуры в черной одежде схватились за сеть, сжимая ее плотнее вокруг них. Киф кричал что-то, но она не слышала, когда закрыла глаза, ожидая, что почувствует, как страх и гнев раздуваются в ее голове. Но все, что она могла собрать, было дрожью.

Она, должно быть, была слишком слабой, чтобы причинить боль.

Вспышка света выстрелом прошла мимо нее, задевая одну фигуру и заставляя ее упасть дрожащей кучкой.

— У них мелдер! — прокричала другая фигура, когда Силвени встала на дыбы под ослабленной сетью.

— Где ты взял его? — прокричала Софи, когда Киф поднял серебряное оружие и произвел другой выстрел.

— Грэйди настоял, чтобы я взял его, но он не хотел, чтобы я говорил тебе о нем, на случай, если тебя это взволнует. — Он снова выстрелил, но его цель была отброшена брыкающейся Силвени.

Остальные четыре фигуры встали ближе и достали свои мелдеры.

— Не попадите в аликорна! — прокричала одна из фигур другим.

— Разве это не тот момент, где ты развиваешь какую-нибудь новую невозможную способность и вытаскиваешь нас отсюда? — прокричал Киф, когда они уклонились от выстрела мелдера, нацеленного на них.

— Я бы хотела. — Софи зажмурилась и попыталась сплотить свою концентрацию. — Прямо сейчас ничего не работает.

Даже ее руки и ноги были слишком слабыми и медленными. Все, что она могла сделать — это уцепиться за шею Силвени с той малой силой, которая у нее была, и надеяться, что Киф сможет вывести из строя нападавших, или что Черный Лебедь пошлет помощь.

Киф нацелился на фигуру, которая была вооружена, но прежде чем он выстрелил, одна из других фигур ударила его камнем по голове. Мелдер выпал из руки.

— О, значит, вот как? — прокричал Киф, швыряя одну из странных звезд Сандора в фигуру. Серебряные лезвия разрезали плечо фигуры, разрывая плащ и заставляя того отпустить конец сети.

— Не дайте аликорну уйти! — закричал нападавший, крутясь, чтобы снова схватить веревки.

Киф бросил другую острую звезду, но он промазал.

— Трудно прицелиться!

— Сколько оружия у тебя осталось? — спросила его Софи.

— Надеюсь достаточно. — Киф бросил третью звезду и снова промазал.

— Попытайся разрезать веревки! — прокричала ему Софи.

Прежде чем Киф смог попробовать, Силвени снова встала на дыбы так сильно, что она частично освободилась от сети… этого было достаточно, чтобы расправить ее крылья.

Сильный взмах крыльями, и они оказались в воздухе, но они едва отлетели на несколько футов от земли, прежде чем черное лассо легло на шею Силвени и дернуло ее так сильно, что они рухнули вниз.

Правое крыло Силвени выгнулось назад, когда она завалилась на бок. Величественная лошадь завизжала от боли, Софи и Киф упали с ее спины, катясь по скалистой земле, пока они не врезались в сторону пещеры.

— Что ты наделал? — закричала одна из фигур, когда оставшиеся четыре фигуры помчались к Силвени.

Софи изо всех сил пыталась распутаться из клубка веревок, удивляясь, что ни один из нападавших не казался заинтересованным ее захватом. Прежде чем она могла решить, что это означало, появилась вспышка ослепительного света, и земля задрожала, раскалываясь вокруг нападавших и заставляя их ползти. Через густую пыль Софи мельком увидела мистера Форкла и группу карликов, бегущих к ним.

— Выбирайтесь отсюда, — прокричал мистер Форкл, когда фигуры в плащах двинулись к нему и гномам-карликам. — Киф, переноси Софи домой.

Но Софи не бросит Силвени. Киф, должно быть, подумал то же самое, потому что он поднялся и перепрыгнул через трещину туда, где Силвени тащили на боку.

— Вперед, Фостер! — прокричал он, протягивая руки, чтобы поймать ее. Софи встала, вызвав столько силы, сколько она могла, когда побежала к трещине, прыгая в последнюю секунду. Только одна нога ступила на другую сторону, но Киф схватил ее за руки и вытащил. Он вытер ее щеку, и когда она глянула на его руку, там был мазок красного.

Софи не была удивлена. У него была огромная глубокая рана над бровью. Она была уверена, что тоже была порезана.

Вставай, Силвени, передала она, и травмированный аликорн вскочила на ноги.

Киф закинул Софи на спину Силвени и уселся позади нее. Как только он обхватил ее руками за талию, Софи передала: Лети!

Силвени подбежала к краю утеса и прыгнула. Она махала мерцающими крыльями, но правое было изогнуто и кровоточило, и когда ветер ударил перья, оно выгнулось назад, заставляя их камнем падать в океан.

Лети! кричала Софи мысленно, но независимо от того, насколько сильно Силвени крутилась и хлопала крыльями, одна ее крыло не работало.

— Что теперь? — прокричал Киф.

Телепортируй!

Софи повторила команду много раз, но ум Силвени был слишком омрачен страхом и болью, чтобы ответить.

Телепортируй сейчас, или мы умрем!

— Э… Софи? — закричал Киф, когда несколько драгоценных секунд пронеслись.

Силвени, ты должна забрать нас отсюда!

Помоги! передала испуганная лошадь.

Я не знаю как!

Но Силвени просто продолжала повторять Помоги! снова и снова. И когда Софи представила их переносящихся к скалистому берегу, что-то в ней щелкнуло.

Она не была уверена, были ли это инстинкты или чистое отчаяние, но было похоже, что ее мозг переключился на автопилот, подпитываемый адреналином, и выдал тепло и энергию, циркулируя, эти две вещи спрессовались, пока не было похоже на взрыв в ее уме. Взрыв прорвал отверстие в пространстве, и через долю секунды они упали через него в пустоту.

Серое пространство чувствовалось теперь по-другому, когда Софи была той, кто контролировал ситуацию, и она поняла, что они могли пойти куда угодно… куда захотят… все, что она должна была сделать, это подумать о месте.

Но было только одно место, куда она хотела пойти.

Даже до того, как она полностью смогла подумать слово, серое разделилось вспышкой света, и они прошли через нее, приземлившись в кучу скошенной, мягкой травы Хевенфилда.

Глава 59

— Думаю, я исчерпал лимит приключений на некоторое время, — сказал Киф, когда Элвин высветил красный шар вокруг его груди. Толстые царапины покрывали его руки, а на подбородке была глубокая рана, почти такая же глубокая как та над его бровью. — Теперь я знаю, зачем тебе врач в режиме ожидания, Фостер.

— Ты действительно в порядке? — спросила Софи, чувствуя небольшое головокружение каждый раз, когда она смотрела на красные полосы на его коже. Она надеялась, что они были не такими болезненными, как глубокая рана на ее правой щеке.

Грэйди и Эделайн прибежали через секунду, когда они услышали отчаянный визг Силвени. Они помогли Кифу и Софи слезть с брыкающейся, раненной лошади, они вызвали Элвина и дали успокоительное Силвени, прежде чем она могла причинить себе больше боли. Но Софи и Киф оба настояли на том, чтобы их осмотрели снаружи, в случае, если Силвени проснется.

Софи вздрогнула, когда она попыталась сесть удобнее на травянистой земле. Указания, которые отправил мистер Форкл, явно запрещали эликсиры, сыворотки или успокоительные средства любого вида. Все, что Элвин мог сделать — это убрать ее раны… в итоге он был не доволен. Она тоже не слишком обрадовалась. Было бы хорошо, по крайней мере, использовать обезболивающий бальзам, но они не могли рисковать.

— Я знал, что должен был пойти с вами, — проворчал Сандор, размахивая мечом в воздухе, будто он убивал воображаемых нападавших.

Грэйди кивнул, когда стал расхаживать назад и вперед по пастбищу, вытаптывая дорожку в мягкой земле. Каждые несколько секунд он атаковал их большим количеством вопросов о том, что произошло, на большинство из которых Софи не знала ответы. Или не хотела отвечать…

Она не знала, телепортировала ли она… или как она сделала это, если это была она… но она не хотела, чтобы кто-нибудь знал об этом, так или иначе. Тогда она должна была бы объяснить свою сумасшедшую ДНК, созданную на основе ДНК аликорна, и все, вероятно, будут разбегаться с криками «девочка, которая лошадь».

Еще один секрет.

Некоторыми вещами она просто не могла поделиться.

— Я так рад, что ты в порядке, — сказал Грэйди, присев и обхватив ее руками. Объятие было нежным, но сильным… будто он никогда не хотел отпускать ее.

Софи и не хотела, чтобы он ее отпускал.

— Спасибо, что ты доверился мне, — сказала ему она.

— Спасибо, что вернулась.

Она слышала, как Эделайн сопела, и посмотрела туда, где та была занята, склонившись над Силвени. Когда их глаза встретились, Эделайн прошептала:

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала Софи в ответ.

— Я не смог дозвониться до твоих родителей, — сказал Грэйди Кифу. — Я попытался связаться с твоим отцом, но он пока не ответил.

— Да, и не похоже, чтобы вы ожидали от него, что он прождет меня всю ночь, чтобы удостовериться, что я приду домой в целости и сохранности или что-то вроде того.

Софи попыталась придумать, что сказать, но Грэйди сменил тему.

— Думаю, это означает, что ты была права о Черном Лебеде, Софи. Я… должен отбросить свои подозрения.

— Тебе действительно нужно это сделать. — Она сжала свою руку на его, когда добавила, — Я просила их о Джоли.

Он напрягся.

— Ты что?

— Он разрешил мне задать один вопрос, и я спросила о Джоли. Он сказал, что то сообщение значило другое, и они не имели никакого отношения к пожару.

Грэйди закачался и откинулся назад, чтобы спрятать лицо в руках. Когда он поднял голову, слезы наполнили его глаза, а руки дрожали.

— Значит, это не моя вина? — прошептал он.

Этот вопрос заставил сердце Софи пропустить удар. Теперь он мог отпустить свой гнев и вину… все трудности, которые он нес и с которыми так долго боролся.

Теперь он мог просто снова быть Грэйди.

— Он знал что-нибудь о пожаре? — спросил Грэйди, вытирая глаза рукавом.

Софи нахмурилась.

— Мне почти показалось, что он никогда не считал его убийством, потому что он сказал «Это многое объясняет». Но когда я спросила его, что это значит, он сказал мне, что я уже израсходовала свой вопрос.

Грэйди тяжело вздохнул, и Софи не могла винить его. Потом он чуть не задушил ее другим объятием.

— Спасибо, Софи. Я уверен, что было много других вещей, которые ты хотела узнать.

— Это так, — призналась она. — Но это было важнее всего.

И не только для Грэйди. Она могла быть аномалией и фриком и созданной для того, что она не понимала, и ее настоящий отец мог быть или не быть каким-то таинственным эльфом, который бросил ее, когда нужен был ей больше всего. Но она не была сделана убийцами. Она не была плохой.

— Расскажи мне больше об этих нападавших, — перебил Сандор. — Я бы хотел лучше понять своего врага.

Софи вздрогнула, когда воспоминание о пяти фигурах в черных одеждах наполнило ее разум.

— На сей раз их было больше, но я ни один из голосов не узнала.

— У них был рисунок на рукаве, — добавил Киф, когда Элвин создал комок света у его лица. — Белый круг с глазом в центре, будто он смотрит на тебя. Абсолютно жуткий.

— Можешь спроектировать символ? — спросил Грэйди Софи, но она покачала головой.

— Я его не видела. Жалко, что не видела.

— Я могу попробовать нарисовать его, — предложил Киф. — Я хорошо его рассмотрел, потому что в него целился. И порезал плечо одного довольно глубоко. Возможно, там останется шрам, который мы сможем узнать.

— Хороший мальчик, — сказал ей Сандор.

— Да, ну, в общем, кто знает, что бы произошло, если бы Черный Лебедь не появился с их карликами. Все стало бы очень мрачным.

— Интересно, забрали бы они нас, — пробормотала Софи, почти себе под нос. — Думаю, что они пришли за Силвени. Она была той, из-за кого они кричали друг на друга. Будто нас с Кифом хватали просто по умолчанию.

Грэйди побледнел, когда понял это.

— Мы должны попросить охранников находиться в состоянии повышенной готовности.

Сандор кивнул.

— Я не понимаю, почему они хотели забрать ее, — призналась Софи.

— Из-за власти. — Грэйди вернулся к расхаживанию и вытаптыванию дорожки в земле. — Силвени — единственная, кто может перезагрузить временную шкалу. Тот, кто контролирует ее, управляет Советом… в некоторой степени. Значит, мне лучше сразу предупредить их.

Он вытащил свой импартер и отошел достаточно далеко, чтобы они не могли услышать то, что он говорил. Этого было достаточно. Софи также не хотела слышать, как отреагирует Бронте, когда он узнает, что Силвени ранена.

— Она будет в порядке? — спросила Софи, когда Эделайн втирала густой черный бальзам в часть крыла Силвени, где кости проткнули кожу.

— Трудно сказать. Она определенно будет жить. Но… возможно никогда не будет летать. Это довольно неприятно.

Софи отвела взгляд, когда Эделайн вправила кость. Хруст заставил ее живот сжаться… но не так сильно, как мысль о том, что Силвени не сможет летать всю оставшуюся жизнь. Она знала лучше, чем никто другой, как трудно не быть счастливым от полета аликорном.

— Кстати говоря о травмах, — перебил Элвин, — поздравляю, Киф, ты сломал четыре ребра. Я впервые видел такое у нас.

Киф улыбнулся.

— Я уверен, что буду гордиться через несколько дней… но на данный момент острая боль в моей груди убивает весь триумф.

Элвин вручил ему четыре крошечных пузырька различных цветов.

— Выпей их и вернешься к устраиванию неприятностей через несколько часов.

— Ничего себе… правда? — Киф сразу вылил все их в свой рот. — Это почти слишком легко. — Он виновато поглядел на Софи. — Ты действительно не можешь принять ни одну из них?

— Пока что нет. — Она выдавила улыбку, но он не выглядел убежденным. Ни один не выглядел таким, когда Элвин подошел к ней, чтобы сменить ее бинты.

— Я все еще не могу поверить, что ты охотно приняла лимбиум. И не только каплю. Унцию. Иногда я думаю, что у тебя действительно есть желание умереть, Софи. И это… — Он поднял ее руку и мягко нажал на синяк от иглы, — … совершенно варварски. Я не знаю, что этот мистер Форкл дал тебе, но ему должно быть стыдно.

Софи было жаль, что она не могла согласиться. Но правда была в том, что:

— У него не было выбора. Это был единственный способ исправить меня.

— Это исправило тебя? — перебил Грэйди, присоединившись к ним.

— Я… не знаю. Я почувствовала, что что-то изменилось во время реакции, но трудно сказать, пока я не попытаюсь использовать свои способности.

— Ты не будешь проверять в течение двадцати четырех часов… и даже не смей возражать, — снова перебил Элвин. — Если я должен оставить тебя побитую и раненую без лекарств от боли, тогда ты не будешь ничего делать. И когда время выйдет, я вылечу все твои раны… и сделаю полную проверку… прежде чем разрешу тебе проверить твои способности. Идет?

— Я соглашусь, если ты сделаешь одну вещь, — возразила Софи. — Посвети светом мне в лицо, как сделал в прошлый раз, когда все пошло не так, как надо.

Элвин посмотрел на нее с подозрением, тогда Софи добавила:

— Это просто свет. Мне просто… нужно знать.

Он вздохнул и поднял руку.

— Лучше бы мне об этом не сожалеть, — прошептал он, когда щелкнул пальцами, и тонкий синий шар сверкнул у ее лица.

Софи задержала дыхание, ожидая напряжение и боль. Но ничего не изменилось.

Слезы обожгли ее глаза, когда она рассмеялась и отклонила свет.

— Не больно!

Даже при том, что она знала, что не должна была, она позволила надежде раздуться и распространиться, пока не была переполнена почти легкомысленной теплотой, которая притупила ее боль и стерла ее страхи и заботы. Если та часть проблемы была исправлена, то возможно все было исправлено. И если все было исправлено, то тогда возможно она могла бы починить несколько других вещей, которые были сломаны.

— Ты можешь взять меня завтра в Эверглен? — спросила Софи, едва способная думать, что меньше чем через день она сможет увидеть яркие бирюзовые глаза Олдена, и он посмотрит на нее в ответ. Улыбнется ей. Поговорит с ней.

— Это зависит от нескольких вещей, — пролаял резкий голос позади нее и все тепло и надежда взорвались ледяной дрожью.

Бронте стоял впереди других Членов Совета, его руки были скрещены на груди, и холод блестел в его серых глазах.

— Вы все можете быть сосланы.

Глава 60

— Почему это мы все можем быть сосланы? — спросила Софи, игнорируя боль, когда она поднялась, чтобы оказаться лицом к лицу с Членами Совета.

Бронте указал на лежащую ничком Силвени.

— Посмотрите, что вы сделали с аликорном… я должен напоминать вам, насколько она важна?

— Это сделали ребята в плащах… а не мы! — прокричал Киф.

— Да, и единственная причина, по которой у них был шанс — вы забрали аликорна из безопасного места и из-под защиты и привели ее куда-то в невероятную опасность, — рявкнул в ответ Бронте. — Вы вообще представляете, какой хаос это вызовет, если мы сообщим населению, что мятежники снова ударили, на сей раз ранив единственное существо, которое может перезагрузить временную шкалу.

— Так не говорите им, — предложил Киф, заработав для себя ледяной взгляд от Бронте.

— И как, мистер Сенсен, мы, как предполагается, скроем эти новости, когда мы объявим, что аликорн будет перемещен в Святилище через, чуть больше чем, неделю? Ясно, что она не сможет лететь. Нам повезет, если она будет все еще жива.

Его слова чувствовались подобно ножам, и Софи поглядела на Силвени. Уродливое красное пятно сочилось через повязку на ее сломанном крыле, и Софи послала молчаливый призыв блестящей лошади, что все будет хорошо.

Грэйди провел рукой по волосам.

— Если кто-то и должен отвечать, то это я. Я дал разрешение Софи уйти.

— Таким образом, меня смогли исправить! Не похоже, что я сделала это ради забавы. — Софи протянула руку в синяках. — Это похоже на веселье?

— Нет, — согласился Член Совета Эмери, отводя взгляд от раны. Он повернулся к бессознательной форме Силвени. — Но ты должна понять, насколько серьезна эта ситуация.

Кенрик вышел вперед.

— Думаю, возможно, что мы фокусируемся ни на том беспокойстве. Софи, у тебя все еще есть тот компас, который привел тебя к Черному Лебедю?

Софи начала кивать, но когда она потянулась к амулетам, но поняла, что браслета не было. Она проверила свои карманы, землю, везде.

— Его нет.

— Конечно, нет, — проворчал Бронте.

— Он у меня был, когда они вернули меня? — спросила она Кифа, который проверял свои карманы.

— Я не заметил. Я был отчасти отвлечен тем, насколько бледной и бессознательной ты была.

Эделайн прикрыла рукой рот и отвела взгляд.

Грэйди откашлялся:

— Я уверен, что Черный Лебедь не хочет, чтобы кто-нибудь вернулся. И готов поспорить, они в любом случае уже покинули то место, теперь, когда другая группа нашла его. К тому же как они нашли тебя? Думаешь, следили за тобой?

— Как? — спросила Софи. — Мы летели.

— Были и другие способы, которыми вы могли воспользоваться, — прервал Бронте, — более безопасные пути, которыми вы могли пойти, вместо того, чтобы подвергать аликорна опасности и, вероятно, калеча ее!

Софи уставилась на свои ноги. Если бы она это знала, она могла бы уйти другим путем. Но… Черный Лебедь настаивал, чтобы она взяла Силвени. Это была их идея, не ее.

Наверное, они хотели, чтобы это случилось, шептало легкое сомнение, но Софи подавила его. Никаких больше сомнений в Черном Лебеде. Они ее исправили. Они не убивали Джоли. Они даже пришли на помощь, когда напали мятежники. Несмотря на то, каким запутанным было большинство их методов, они были хорошими людьми.

Советник Эмери тер свои виски, и Софи могла лишь воображать боль от споров, которые, должно быть, бушевали в его голове, когда другие Советники спорили между собой.

— Я считаю, что, скорее всего, еще слишком рано выносить какие-либо решения, — произнес он, наконец, поднимая руки. — Решать о необходимости наказание перед тем, как мы узнаем всю степень повреждений аликорна, было бы глупо. Я советую нам снова собраться завтра, после того, как Мисс Фостер подлечится, а Силвени очнется.

Другие Члены Совета пробормотали свое согласие.

Бронте закатил глаза.

— Во сколько мисс Фостер может наконец принять свои лекарства?

Элвин вышел вперед.

— Только после завтрашнего заката.

— Тогда мы вернемся на закате. — Бронте достал свой следопыт, будто вопрос был решен.

— Подождите! — прокричала Софи, поворачиваясь к Члену Совета Эмери. — Мне потребуются несколько часов после заката.

— Зачем? — потребовал Бронте.

— Мне нужно посетить Эверглен. — Она не могла рисковать этим, они могли отправить ее в Изгнание, не дав шанса исправить Олдена. Она понятия не имела, была ли какая-либо часть его, которую она могла спасти, но она все равно должна была попробовать.

— Ты действительно веришь, что можешь излечить его ум? — спросил тихо Кенрик.

— Согласно Черному Лебедю, я была создана для этого.

— Невероятно, — выдохнул Член Совета Терик.

— Больше похоже на невероятную запутанность, — рявкнул Бронте, Софи было жаль, что у нее не было ничего под рукой, что можно было в него бросить. Бронте мог найти проблемы во всем.

— Что вы имеете в виду, Бронте? — спросил Кенрик.

— Я подразумеваю, что мы потратили так много времени, действуя в рамках знания, что мы не можем исправить сломанные умы, и мы даже не думали о том, надо ли их исправлять.

— Вы собираетесь оставить Олдена пойманным в ловушку в безумии?

— Нет, — спокойно признался Бронте. — Его восстановление было бы огромной выгодой. Но как мы будем действовать? Как мы будет решать, кого исправлять, а кого — нет?

— Как насчет тех, кто был невинен… как Прентис? — предложила Софи.

— Действительно ли Прентис был невинен? — возразил Бронте. — Независимо от того, на что он работал, на добро или на зло, он по-прежнему нарушил наши фундаментальные законы. Это достойно прощения?

— Да, — ответила Софи, ожидая, что другие будут вторить ей. Но Члены Совета промолчали.

— Ладно, а что на счет Бранта? — постаралась Софи. Грэйди и Эделайн ахнули, будто они не думали об этом. — Его разум был сломан случайно.

— Я все еще побоялся бы скользкого пути с тем прецедентом, — ответил Бронте.

— Так что вы говорите? — спросил его Член Совета Эмери.

— Только если эта способность существует, ее необходимо будет регламентировать и утвердить… точно так же, как и сами разрывы умов. Осторожная мысль и соображение должны быть даны перед каждым разом использования, и должно проводиться единодушное голосование.

— Единодушное? — спросил Терик. — Вы понимаете, насколько редко мы приходим к единому мнению?

— Именно поэтому это условие необходимо.

Они спорили и спорили, и другие вмешивались, некоторые поднимали новые вопросы, другие выбирали союзников. Софи попыталась не отставать от всего этого, но все стало настолько сложным, а ее тело было настолько больным и усталым, что она, наконец, подняла руки и позвала:

— Прошу прощения.

У нее во рту пересохло, когда все уставились на нее. Она прочистила горло.

— Простите. Это просто… Разве вы не думаете, что мы должны подождать, пока не узнаем, могу ли я даже сделать это, прежде чем начнем выстраивать хаос по этому поводу? И как та, у которого есть способность… разве я не могу высказаться по поводу, когда я буду или не буду ее использовать?

— «Да» — на твой первый вопрос, — ответил Бронте. — И «нет» — на второй.

Софи открыла рот, чтобы возразить, но она уловила, как Член Совета Терик покачал головой, и решила воздержаться.

Член Совета Эмери снова потер виски.

— Ясно, мы должны исследовать возможности, прежде чем обсудим сложности реальности. Таким образом, как насчет того, что мы встретимся в Эверглене спустя час после заката и увидим, что произойдет? Далее мы сможем продолжить дискуссию по результатам.

Другие согласились, и Грэйди пообещал устроить все с Васкерами. Со вспышкой света все ушли, и только тогда Софи поняла, что она согласилась попытаться вылечить свой первый ум перед аудиторией.

— Я тоже пойду туда, да? — спросил Киф.

— Конечно, — пообещал Грэйди, и Софи вздохнула с облегчением.

Киф имел право быть там… хотя она понятия не имела, действительно ли она сможет исправить что-нибудь.

— Хорошо. — Киф посмотрел Софи в глаза, и его лицо стало серьезным. — Все сработает, Софи.

— Надеюсь.

— Я знаю. Это означает, что ты должна немного поспать. Ты должна быть хорошо отдохнувшей для завтрашнего празднования эпических размеров. И я думаю, что тоже должен, вероятно, пойти домой.

— С тобой все будет в порядке?

— Да, я буду жить. — Он отряхнулся, когда встал. — Попытайся не умереть, пока меня не будет, хорошо? И никаких «почти умерла» тоже.

— Постараюсь.

Он моргнул, когда поднял свой домашний кристалл, поймал им предрассветный солнечный свет и медленно ушел.

— Я не могу поверить, что говорю это, но думаю, Киф вырос в моих глазах, — пробормотал Грэйди.

— В моих тоже, — согласился Сандор. — Хотя я предпочел бы, чтобы он прекратил называть меня Гигантор.

Все рассмеялись. Но потом улыбка Грэйди поблекла.

— Я должен помочь гномам перенести Силвени в безопасное место, и вы должны сплотить других гоблинов, Сандор. — Он поглядел на Софи. — Думаешь, сможешь немного поспать, даже с болью?

— Бывало и хуже, — пообещала она, жалея, что это не была правда.

Грэйди вздохнул и повернулся, чтобы уйти.

— Ты собираешься сказать Васкерам, что я попытаюсь сделать? — спросила Софи.

— Думаю, что должен. Я очень не хочу вселять в них надежду, но они зададутся вопросом, что происходит, когда все Члены Совета появятся у них дома.

— Скорее всего.

Она позволила ему пройти еще несколько шагов, прежде чем спросила:

— Что, если я не смогу сделать это?

Грэйди развернулся, подошел к ней и взял ее за руки.

— Тогда они оценят, как сильно ты пыталась… и ты будешь знать, что сделала все, что могла, и мы все будем искать способ позволить ему уйти навсегда. Хорошо?

Софи кивнула.

Он обнял ее и вытер слезы, которые текли у нее по щекам, а она даже не заметила их.

— Успокойся, Софи, — сказала Эделайн, мягко кладя руку ей на плечо. — Давай приведем тебя в порядок настолько, насколько сможем, а затем ты отдохнешь. Завтра тебе предстоит большой день.

Глава 61

Софи долго смотрела на блестящий особняк Эверглена, пытаясь заставить свои ноги двигаться. Она не верила, что прошло всего две недели с того самого дня, когда все распалось на части.

Сегодня ей придется все исправить.

Когда село солнце, Элвин заставил ее выпить столько эликсиров и сывороток, что она до сих чувствовала легкое головокружение, когда поднималась по блестящим ступенькам. Или может это были нервы. В любом случае, она была рада, что ничего не съела, потому что не смогла бы подавить тошноту.

Грэйди и Эделайн шли по обе стороны от нее, они сжали ее руки, когда она споткнулась.

— Помни, — тихо произнес Грэйди, — все, что ты можешь — это попытаться изо всех сил.

Она повторила эти слова, когда Делла открыла дверь, чтобы поприветствовать их.

Она снова выглядела, как обычная Делла, с пронзительным взглядом, четким и ясным, и легким румянцем на щеках. Фитц и Биана стояли сбоку от нее, но Софи не позволяла себе смотреть на них. Она сосредоточилась на радужных бликах света на полу, с облегчением не чувствуя никакой реакции на них.

— Спасибо, Софи, — сказала Делла, крепко обнимая ее. Софи старалась не думать о том, какой слабой чувствовала себя Делла, или как они все рассчитывали на то, чтобы она это сделает. Но, в любом случае, давление сыпалось на нее. Особенно когда к объятиям присоединилась Биана.

— Прости, Софи, — прошептала Биана, начиная плакать. — Знаю, я ужасно себя вела, и я не виню тебя, если ты ненавидишь меня. Просто это было так сложно.

— Я понимаю, — сказала ей Софи. — Все хорошо.

Крошечная ее часть интересовалась, присоединится ли к ним Фитц, но он, молча, стоял поодаль. Поэтому она была совершенно удивлена, когда он сказал:

— Ты больше не можешь меня слышать, верно?

Софи повернулась к нему лицом, уставившись на его подбородок вместо глаз.

— Ты пытался передавать?

Он кивнул… или так она предположила, потому что его подбородок поднимался и опускался.

— Думаю, это означает, что он меня исправил. — Что было облегчением. Но это заставило ее и грустить, она не ожидала, что у нее с Фитцем больше не будет тайных разговоров.

— Могу я ээм… поговорить с тобой минутку? — тихо спросил он.

— О, да. Конечно. Хмм… — Она оглядывалась вокруг, пытаясь понять, куда пойти.

— Давай выйдем наружу. — Он предложил ей руку, и прошло несколько секунд, прежде чем у Софи хватило мужества принять ее.

Она молилась, чтобы ее ладони не вспотели, когда он привел ее в тень ближайшего дерева.

— У тебя до сих пор синяк, — Фитц указал на темно-фиолетовое пятно в центре тыльной стороны ее руки, все, что осталось после того, как Элвин закончил ее лечить. Элвин пообещал сделать бальзам, который уберет его, но у Софи было чувство, что это будет единственный оставшийся шрам.

— Он не болит, — Она несколько раз нажала на него, пока Фитц не взял другую ее руку, чтобы остановить ее.

Он ждал, когда их взгляды встретятся, прежде чем произнес:

— Киф рассказал мне, через что ты вчера прошла… и что переживаешь до сих пор… и, знаешь. А я просто… Я… — Он опустил ее руки и уставился на землю. — Э, как мне извиниться за то, что был таким большим придурком все это время?

Софи с грустью улыбнулась.

— Ты не был большим придурком.

— Был, — он отошел на несколько шагов, пиная траву. — Просто я был так зол. Все, что я мог делать — это кричать и крушить все. Половина моих вещей сейчас переломана. — Он повернулся к ней, но по-прежнему смотрел вниз. — Но… Я сильно извиняюсь, Софи… за все. И я хотел, чтобы ты знала это перед тем, как попытаешься вылечить моего отца. Потому что, если это сработает, я не хочу, чтобы ты думала, что это единственная причина, по которой я извиняюсь.

Его слова были теплее солнечного света, выглядывающего сквозь ветви.

— Все хорошо, Фитц. Я не сержусь на тебя. И не думаю, что когда-нибудь сердилась.

Потом он посмотрел на нее, его брови одновременно изогнулись от удивления.

— Почему нет?

Софи пожала плечами.

— Ты думал, что потерял отца. Ты был вправе злиться. Но… — Теперь была ее очередь отводить взгляд. — Ты правда больше не винишь меня?

Фитц подошел ближе.

— Я никогда на самом деле не этого не делал. Просто я был… Я не знал. Я был глуп.

— Парень, который преуменьшил, — сказал Альвар, заставляя их обоих подпрыгнуть, появившись из ниоткуда. — И мне нужно сказать, Софи. Думаю, ты слишком легко его прощаешь. Заставь его, по крайней мере, купить тебе подарок или еще что-нибудь.

Софи засмеялась, когда Фитц свирепо посмотрел на брата.

— Может в следующий раз.

— Следующего раза не будет, — произнес Фитц и посмотрел в ее глаза, заставив сердце Софи трепетать. Она уже почти забыла, каково это.

— Да, ну, будем надеяться, что нет, — сказал Альвар, хлопая Фитца по спине. — В любом случае, прошу прощения, что прервал вас, но Совет, очевидно, жаждет начать.

Софи вздохнула, желая чувствовать себя также. Но большое давление набегало от этого.

В тишине они побрели обратно к передней двери, но перед тем, как Фитц позволил Альвару войти внутрь, он прошептал:

— Плохо, что мы больше не можем передавать мысли. Надеюсь, Тиерган по-прежнему разрешит мне присутствовать на твоих уроках телепатии.

Она чувствовала, как вспыхнули ее щеки.

— Я тоже.

— И помни, — сказал он ей, как только они начали подниматься по лестнице. — Не имеет значения, что сейчас произойдет, мы останемся друзьями, верно?

Она улыбнулась.

— Останемся друзьями.

— Как только будешь готова, — сказал Грэйди Софи, когда она медленно подошла к постели Олдена.

Они перенесли его обратно в спальню, и все двенадцать Советников выстроились напротив изогнутой стены вместе с Кифом, Деллой, Фитцем, Бианой и Альваром. Тиерган и Элвин тоже были там, на случай, если что-то пойдет не так и понадобится или Телепатия или врачебная помощь, но Софи и правда наделась, что до этого не дойдет.

В этот раз все было правильно.

Наверно это была просто нахлынувшая веселость от примирения с Фитцем и Бианой. Она не могла избавиться от этого ощущения, словно что-то действительно хорошее должно было случиться. Ей просто нужно было довериться и попытаться.

Комната наполнилась тишиной, как только она коснулась руками висков Олдена и закрыла глаза. Она ждала, пока не почувствовала спокойствие и контроль. Затем она сделала последний вдох и открыла Олдену свой разум.

Его сознание было холодным, тусклым и колким, словно плывешь по бурной реке, заполненной острыми камнями. Но не важно, с какой силой течение било ее, в этот раз ничто не прорывалось через ее мысленные барьеры. Ни сумасшедшие воспоминания, ни безумие. Никаких изображений совсем. Только холод, тихий мрак, в которые она погружалась все больше и больше, пытаясь почувствовать тепло, чтобы провести себя в уголок, который она сделала в прошлый раз.

Олден? передала она, наполняя его разум звуком своего голоса. Это Софи. Я здесь, чтобы помочь тебе. Пожалуйста, будь здесь. Пожалуйста, пусть достаточно осталось, чтобы я могла спасти тебя.

Она продолжала звать снова и снова, пока в его сознании не осталось ничего, кроме отголосков эха. Казалось, это не помогает, но Софи не сдавалась. Она наполнила его голову счастливыми воспоминаниями, лицами, местами, звуками — всем, о чем могла думать.

Сначала они поглощались темнотой, но чем больше она передавала, тем дольше они держались и медленно окутывали ее мягким гнездышком любимых вещей. И как только она сосредоточилась на них, она почувствовала крошечную искру тепла.

Она была далеко, почти недосягаема, но Софи последовала за ней сквозь мрак, и она привела ее к тому самому уголку.

Он был пуст.

Олден! передавала она снова и снова, умоляя его отозваться. Он не мог уйти. Она бы не сдалась. Должно было быть что-то еще, что она могла сказать, сделать, испробовать.

Она была создана для этого.

Ее разум пробегался по тому, что рассказал ей Мистер Форкл о пути ее создания, и когда она повторила их разговор, она поняла, что упустила один важный шаг.

Причинение боли.

Она ничему не научилась на своем единственном, унылом уроке причинения боли кроме того, как выдержать боль, но Силвени постоянно посылала ей волны эмоций. Единственная проблема была в том, что она понятия не имела, как Силвени это делала. Но, возможно, знали ее инстинкты, так же как тогда, когда она телепортировала.

Она сосредоточилась на любви, на самой сильной эмоции из всех, думая о разных людях, о которых заботилась. О семье. О друзьях. Об Игги и Силвени. Даже о Сандоре во всем его гоблинском великолепии. Она была удивлена нескольким лицам, наполнившим ее разум, но она любила так много людей таким множеством разных способов. И как только она подумала обо всем этом, они покинули ее, движение тепла, счастья и энергии расплылось по ее сознанию. Сначала простым ручейком, но чем больше она его питала, тем скорее он превращался в бушующую волну.

Она сфокусировалась на этом приливе и представила, как ее сосредоточенность окутывается вокруг потока, врываясь в разум Олдена.

Ничего не произошло.

Она сильнее сосредоточилась, передавая изображения семьи Олдена, его друзей, и отправляя их вдоль по потоку, когда говорила ему:

Люди любят тебя, Олден. Они нуждаются в тебе.

Вернись ради них.

Она звала снова, и снова, и снова, и с каждым повтором тепло росло.

Питая его.

Поддерживая его.

Она была близка.

И он был близок.

Но ей нужно было что-то еще, чтобы немного подтолкнуть его в последний раз. Что-нибудь, чтобы убедить его, что он должен вернуться. И тогда она поняла, что она упустила.

Я могу исправить Прентиса.

Эти слова едва проникли в разум Олдена, когда тепло разошлось вокруг нее столбом жара и искр, бросая ее сознание выше, выше и выше, прорывая темноту, холод и обнаженные фрагменты воспоминаний, которые медленно начали соединяться друг с другом.

Олден? позвала Софи, пытаясь не паниковать в течение последующих бесконечных секунд.

Затем слабый голос Олдена передал:

Я вернулся.

Глава 62

Спустя несколько минут после того, как Олден очнулся, его глаза были таким непреодолимым шквалом смеха и слез, что все, что Софи могла сделать — это держаться и впитывать эти слезы, когда все заликовали, зарыдали и сдавили их обоих в объятиях и поцелуях.

Потом вперед вышел Элвин, убедился, что Софи в порядке и отстранил всех, кроме семьи так, чтобы он смог осмотреть Олдена.

Как только они спустились вниз, Советники начали напряженный спор, что делать теперь. Вскоре к ним присоединились Грэйди, Эделайн и Тиерган. Но Софи не могла рассуждать достаточно ясно, чтобы принимать участие в разговоре. Она была слишком увлечена тем, что Олден вернулся.

Он посмотрел на нее и улыбнулся, когда она выходила из комнаты.

Настоящая улыбка. Улыбка Олдена.

— Мы сделали это, — сказал Киф, обнимая ее и тряся в воздухе кулаком. — Команда Фостер-Киф одержала победу! Очевидно, что это доказательство того, что мы должны чаще работать вместе. Уверен, Блестящая Задница согласилась бы, — улыбка его спала. — Как она, кстати?

— Ее кости не реагируют ни на один из наших заживляющих эликсиров. Нам придется ждать, пока она не вылечится сама. И мы не можем прямо сейчас двигать ее крыло из-за перелома, поэтому не можем сказать, способна ли она летать, пока это не пройдет. Но она смогла гулять, есть и пить сегодня утром… и она по-прежнему передает все как безумная.

— Ого, правда? Я думал, это прекратится.

— Да, я тоже.

Софи пыталась сдерживать свои эмоции, чтобы он не догадался, что она что-то скрывает, но она по-прежнему чувствовала, как он смотрит на ее, когда потянулась, чтобы вытащить колющую ресничку.

К счастью, Элвин пришел на помощь.

— Прошу прощения, что прерываю, — сказал он, как только все замолчали. — Олден хотел бы поговорить с Софи.

* * *

— Странно, что столько всего изменилось за две недели, — прошептал Олден, после того как задал ей миллиард вопросов о том, что произошло, пока он был не у дел. — Чувствую, будто все пропустил.

— Не волнуйтесь. Такими темпами, как здесь идут дела, я уверена, произойдет еще много суматохи.

— Боюсь, возможно, ты права.

Так и было… хотя после того, как Софи столкнулась со всем этим, она чувствовала себя так, словно могла все уладить.

— Я просто рада, что это сработало, — тихо произнесла она. — Я не была уверена, что так будет, потому что вы не были обучены уходить в уголок или сохранять какую-нибудь часть себя. Как вы узнали?

— Не думаю, что я знал, — Олден посмотрел в окно. — Я боролся с разрывом день за днем. Минута за минутой. Единственное, что заставляло меня держаться — моя семья. Я знал, что, если бы я разрушился, это бы их сломало, и я пытался держаться за них. Но когда я увидел Прентиса в Изгнании, я подумал, что сломлен. Я чувствовал треск, чувствовал, как я проваливаюсь, и думал, что пропал.

— Это был разрыв?

Олден кивнул.

— Я никому не рассказал, потому что вернулся. Я думал, что это означало, что я боролся, чтобы остаться со своей семьей. Что я достаточно сильный, чтобы продолжать бороться. Что я был в безопасности. Но потом я увидел Уайли, и подумал о том, как он вырос без семьи… из-за меня, и…

Его голос надломился, и он вытер слезу.

— Думаю, ты, должно быть, вытащила меня обратно в первый раз в Изгнании… наверное, мой разум был надтреснут не столь сильно, и твоя способность могла еще сработать, я не знаю. Но я ничего не мог с собой поделать. Я был слаб. А во второй раз, трещины были слишком большими, слишком глубокими. Я утонул в них и все исчезло.

— Должно быть каким-то образом вы держались. Иначе бы вас здесь не было.

— Возможно. Я помню, что думал о своей семье, когда разбивался вдребезги, поэтому, наверно, какая-то малая часть меня держалась. Но если бы не ты… — Он взял ее за руку, глядя на синяки в форме звезд. — Я не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты сделал для меня, Софи… и для моей семьи.

— Вы вернулись. Это единственное «спасибо», которое мне нужно. Просто берегите себя, становитесь сильнее, и если вы еще раз начнете чувствовать вину, напомните себе, что я исправлю Прентиса. Сразу, как только мне позволит Совет.

И если они ей не разрешат, она, в любом случае, найдет способ это сделать. Теперь она могла телепортироваться. Ей не нужно было их разрешение, чтобы попасть в Изгнание.

— Оставь это мне, — сказал Олден, прерывая ее мысли. — Совету и мне предстоит долгий разговор о… ну, о многих вещах.

— Вы займетесь этим?

— Конечно. Нет причин волноваться.

Она с облегчением улыбнулась в ответ на знакомые слова, когда Олден тоже улыбнулся. И впервые за долгое время, она по-настоящему верила им.

* * *

— Нам по-прежнему необходимо обсудить дело с аликорном, — объявил Бронте, как только Софи присоединилась к Советникам снаружи. Элвин и Тиерган были внутри, помогая Васкерам, но Киф остался с Грэйди и Эделайн.

Софи пришлось сдержать стон.

— Вы же не серьезно, Бронте.

— О, наоборот. Измена — это серьезное дело.

— Измена? — повторила она.

— Бронте, мы не собираемся обсуждать изгнание этой семьи после всего того, что они сегодня сделали, — сказал решительно Советник Эмери.

— После всего, что Софи сделала сегодня, — поправил Бронте. — И лично я пока не подписывался под понятием, что добрый поступок может стереть плохой, я — не дурак. Я знаю, что буду опровергать это.

Кенрик, Оралье, Эмери, Терик и два Советника, которых Софи не знала, все закивали. Она мысленно отметила своих сторонников.

— Однако я помню, что Грэйди признался в выдаче разрешения на этот предательский поступок… и перед тем, как вы пойдете спорить, что он пытался помочь «исправить» свою дочь, нужно ли мне напомнить вам, что, когда он был восстановлен в должности Эмиссара, он поклялся положить благо нашего мира выше собственной жизни? Такую же самую клятву давали и мы, и все делали огромные жертвы, чтобы выполнить ее. Вы хотите позволить Грэйди без последствий нарушить ее, в особенности учитывая, что его действия привели к вероятному изуродованию самого важного существа в нашем мире?

— Эй… это же просто сломанное крыло, — поспорил Киф, отойдя назад, когда Бронте качнулся в его сторону.

— Просто сломанное крыло? Это крыло — важнейший способ передвижения этого создания, а также, не говоря уже о безусловном психологическом влиянии. Животные порой теряют свои инстинкты к размножению, даже временами желание жить, когда страдают от такой серьезной травмы. И сомневаюсь, что мне необходимо напоминать кому-либо из вас, как важно, чтобы Силвени благополучно развивалась.

— Хотите обвинять кого-то, выследите нападавших на нас, — огрызнулась Софи. — Они единственные, кто навредил ей.

— О, мы намерены сделать это, — сказал ей Бронте. — Но также и Грэйди позволил ей пойти по опасному пути.

Софи закатила глаза.

— Я вас умоляю, она была в опасности и на нашем пастбище! Нападавшие явно наблюдали и планировали. Рано или поздно у них была бы возможность.

— Но им и не понадобилось, потому что Грэйди предоставил им все на блюдечке с голубой каемочкой.

Эделайн потянулась к руке Грэйди, когда несколько Советников зашептались между собой.

— Даже если мы признаем твою точку зрения, которая еще не решена, — произнес спустя секунду Советник Эмери, — мне с трудом верится, что такое преступление заслуживает изгнания. Особенно, если учесть, что аликорн вполне может выздороветь.

— «Вполне может» и «выздоровеет» не одно и то же. А время тоже должно приниматься во внимание, — Бронте хватило наглости улыбнуться, когда он сложил руки и сказал. — Грэйди дал слово, что у него аликорн будет готов, чтобы представить его в Святилище во время Небесного Фестиваля в сопровождении фанфар и зрелища. В свете такого обещания мы объявили об огромном праздновании. Отчасти это было сделано, чтобы восполнить раскол от потери Олдена, что очевидно больше не нужно. Но у нас также была цель — доказать людям нашего мира, что они должны надеяться, доверять и верить в свой Совет. Какое сообщение будет отправлено теперь, когда мы не только не можем выступить, но и предстать перед ними с раненым аликорном, который запросто может никогда не поправиться?

Казалось, ни у кого не было ответа, и каждая последующая секунда тишины ощущалась тяжелее.

— Силвени, возможно, еще сможет летать, — пробормотала Софи, зная, что шансы были не велики, несмотря на то, что она говорила это. До Небесного Фестиваля оставалось лишь четыре дня.

— Возможно, Мисс Фостер? Вы думаете, мы возложим наши надежды на какую-то возможность?

— Он прав, — сказал Советник Эмери, хотя от этого не выглядел счастливым. — Нам нужно будет прикрыть это альтернативным зрелищем, и найти способ полностью убедить людей, что изменение — это не знак нашей некомпетентности.

— Лучший способ сделать это — суметь донести до них, что тот, кто ответственен за это, будет наказан по полной строгости наших законов. Также отправить сообщение нападавшим, в надежде предотвратить последующую попытку.

Кенрик вышел вперед, когда никто больше не осмелился.

— Я не согласен на Трибунал, Бронте. Не важно, как ты пытаешься вывернуть это. Не случилось ничего такого, что вынуждало бы нас отправить Грэйди в Изгнание как какого-то убийцу, — Он повернулся к остальным советникам. — Это несправедливо. Это делает нас такими же ужасными и безрассудными, как и мятежников, которым мы пытаемся помешать. И если действиями такого рода мы пытаемся доказать наше достоинство, то мы заслуживаем каждую частичку той критики, которую получаем.

Последовала оглушительная тишина, пока Оралье не встал рядом с ним.

— Согласна.

— Как и я, — произнес Советник Эмери перед тем, как закрыл глаза. — И, кажется, остальные тоже согласны.

Нахмуренный вид Бронте был больше похож на оскал.

— Что ж, вы собираетесь просто отпустить их безнаказанными? Мы оставим этот прецедент?

Советник Терик вздохнул.

— Возможно, мы можем установить альтернативное наказание.

Это разожгло огромнейший спор, где Советники поддерживали все: от публичного выговора до переселения Грэйди на постоянную должность при Святилище.

— Могу я кое-что сказать? — спросила Софи, когда не могла больше этого терпеть.

Она сделала глубокий вдох, когда все замолчали, позволяя идее осесть, чтобы она могла принять ее.

— Мы ждем, Мисс Фостер, — рявкнул Бронте.

Она взглянула на Грэйди, напоминая себе, почему она делала это, и сказала:

— Я могу заверить вас, что Силвени устроит впечатляющее появление во время фестиваля.

— Как? — требовал Бронте. — Световые прыжки не считаются, и последнее, что я проверил, полет был ключевым элементом ее телепортации.

Софи тоже так думала. Но она понимала, почему ощущение, когда она телепортировала их от нападавших, было знакомым. Она делала это раньше… когда совершила этот невозможный прыжок во время основного поиска.

Она не мерцала. Она сделала крошечное, незапланированное «скольжение».

Что означало, ей пришлось лететь.

Ей просто пришлось упасть.

— Я могу исполнить для вас, друзья, «зрелище» гораздо значительнее, чем вы когда-либо видели, — сказала она, надеясь, что говорит убедительнее, чем на самом деле себя чувствует. — И если я сделаю это, все будет именно так, как мы обещали, поэтому не нужно никакого наказания.

— И что это за подозрительное зрелище? — настаивал Бронте.

— Это… сюрприз, — Софи медлила, не готовая раскрывать свой секрет. Сейчас ей приходилось таиться, и она это делала. Но она использует любое дополнительное время, которое есть.

Бронте фыркнул.

— Ты думаешь, что мы слепо доверимся тому, что ты удивишь нас какой-то феноменальной штукой…

— Да, думаю. Я считаю, что то, что я сделала сегодня, более чем доказывает, что я способна делать вещи, которые все считают невозможными.

Несколько Советников что-то пробормотали в знак согласия. Бронте закатил глаза.

Софи повернулась к Советнику Эмери.

— Но вы должны дать слово, что обсуждения по поводу наказания больше не будет, для любого из нас. Грэйди. Эделайн. Киф. Сандор. Я. Мы все в безопасности или никакой сделки.

— И зачем нам нужно ваше зрелище? — огрызнулся Бронте. — Мы вполне способны устроить его самостоятельно.

— Возможно. Но мое будет поставлено на обещаниях, которые дали вы, и убережет вас от злого взгляда, в котором, я думаю, вся суть дела.

— Это так, — согласился Кенрик. — Я говорю, что одобряю.

— Одобряю, — согласился Терик наряду с несколькими другими Советниками.

Мрачный вид Бронте был таким сильным, что его лицо выглядело так, словно было вдавлено. Но он знал, что был в ловушке.

— Отлично, я соглашаюсь на эту сделку… пока что. Но если что-то пойдет не так…

Он не закончил свою угрозу, но и не надо было.

Софи опасалась многих и многих вещей.

Но за себя она больше не боялась.

Она могла сделать это.

Ей просто нужно было довериться. И быть готовой сделать первый прыжок.

Глава 63

Ты готова к этому? передала Софи, когда погладила блестящий нос Силвени.

Земная тень только начала свой медленный путь по Луне, создавая красно-оранжевое затмение в звездном небе. Небесный Фестиваль будет идти полным ходом, что означало, что она и Силвени ждали своей очереди.

Они были заключительным аккордом.

Готова, передала Силвени без явного энтузиазма.

Софи провела последние три дня, используя каждую не связанную со школой секунду, чтобы подготовить Силвени к большому ночному шагу. Вся легкая медицинская помощь помогала Силвени не паниковать в окружении других эльфов и животных, а Софи потратила часы, объясняя каждую деталь о том, что будет происходить, что и почему им нужно сделать. Силвени была готова как никогда.

Но сейчас, когда наступил тот самый момент, Софи не была готова сказать «Прощай».

Друг, сказала Силвени, проводя носом по щеке Софи и наполняя ее разум одинокой болью. Идем.

— Я не могу, — прошептала Софи. — Ты знаешь, что не могу.

Останься, передала Силвени. Ты не сможешь ничего сделать.

Силвени подняла голову, и Софи почувствовала, что ее глаза стали влажными.

Она провела только пять недель с волевым аликорном, большинство которых было наполнено головными болями и блестящими какашками больше, чем ей хотелось. Но Софи не могла представить, что взглянув на пастбище, не увидит ее, парящую там. Или сон без того, как Силвени наполняет ее разум теплом и спокойствием.

Силвени тоже не хотела уходить.

Друг. Останься. Дом.

— Здесь уже не безопасно, — сказала ей Софи. — Посмотри, что случилось с твоим прекрасным крылом.

За несколько минут до выхода она сняла повязку — Совет не хотел, чтобы народ увидел ее — среди перьев был виден темный шрам. Софи посмотрела на синяк в форме звезды на своей руке, когда отследила тонкую красную линию на коже Силвени.

Еще одна общая вещь.

Еще одна причина, что это должно закончиться.

Святилище было скрыто внутри Гималаев. Веками ранее гномы тайно выбили огромные горы, карлики и эльфы превратили это пространство в роскошный рай со всевозможным климатом, удобством и заботой. Доступ был ограничен и регламентирован, Совет даже сильнее поднял охрану ради прибытия Силвени, чтобы убедиться, что никто не сможет ей навредить. А Силвени, наконец, сможет встретиться с другим аликорном, с надеждой на то, что со временем они размножатся, чтобы обеспечить существование их вида.

Я буду навещать тебя, пообещала Софи, что довольно оживило Силвени, голова Софи наполнилась словами «Навещать! Навещать! Навещать!», смешанными с редким словом «Киф!».

Да, уверена, Киф тоже придет.

Она дотянулась до ледяной гривы Силвени и пробежала по ней пальцами, встретив ее темно-карие глаза. Но я буду скучать.

Скучать, повторила Силвени, передавая раннюю боль, которую отправляла Софи до этого. Друг.

По щекам Софи скатились слезы, и она обвила руками шею Силвени.

Главное держать тебя в безопасности, сказала Софи ей, повторяя эти слова, пока Силвени, наконец, не приняла их.

Софи тоже пыталась принять их, когда Силвени склонила свою сверкающую голову и позволила Софи забраться ей на спину.

— Тебе не нужно этого делать, Софи, — сказал Грэйди, напугав их обеих.

Софи развернулась и увидела наблюдающих за ней Грэйди и Эделайн. Странно видеть их в серебряных накидках с вышитой печатью Совета. Но они оба снова официально были частью дворянства, назначенные для оказания содействия в поиске похитителей и Черного Лебедя.

Полагая, что Софи добилась этого без сучка и задоринки…

— Я думала, вы уже на фестивале, — сказала она, когда поправила тяжелую накидку. Небесный Фестиваль проводился у основания горы Эверест, поэтому всем пришлось надеть вещи по толще и громоздкую обувь, чтобы оставаться в тепле.

— Мы были, — сказала Эделайн, подходя довольно близко к поврежденному крылу Силвени. — Но я бы хотела проверить рану Силвени.

Она нахмурилась, увидев темно-красный шрам.

— И я хочу сказать тебе еще раз, что ты не должна этого делать, — добавил Грэйди.

Они оба настаивали на том, чтобы узнать, что Софи собиралась делать, и она, наконец, сдалась и рассказали им все: как Мистер Форкл смоделировал ее ДНК на ДНК аликорнов, как она поняла, как телепортировать — в теории, по крайней мере — и как она собиралась проверить эту теорию на представлении. С тех пор они пытались отговорить ее. Как только она сделает это, Совет узнает, что она способна телепортировать, а они не хотят, чтобы Софи вынуждала себя раскрывать свои секреты. Тем более, что они продолжали говорить, что уверены, Совет даст Грэйди незначительное наказание.

Софи ответила ему так же, как отвечала всегда:

— Я знаю, что не должна. Я хочу.

Эделайн обняла Софи.

Грэйди вздохнул.

— Полагаю, ты никогда не идешь легким путем, верно? Хотя, это могло бы помочь, если бы ты не совершала всегда такие опасные вещи.

Софи улыбнулась.

— Все будет хорошо. И эй, мы исправили все остальное. Нам просто нужно решить это последнее дело.

Грэйди кивнул.

— Я верю тебе.

— Я тоже, — согласилась Эделайн.

— Полагаю, это значит, что мне тоже следует, — проворчал Сандор, когда вышел из тени. — Но я по-прежнему предпочитаю, чтобы ты была рядом, Мисс Фостер.

Софи улыбнулась.

— Знаю. И я обещаю, что буду лучше стараться. — Похитители до сих пор были на свободе… и их было даже больше, чем она осознавала — поэтому она собиралась держать своего здоровенного телохранителя рядом какое-то время. — Но для начала мне нужно сделать это.

Сандор неохотно кивнул.

— Я буду ждать тебя, когда ты вернешься.

Эделайн вытерла глаза и взяла Грэйди за руку, когда он поднял свой следопыт.

— Думаю, мы скоро увидимся, — прошептала Эделайн.

— Я буду там через минуту.

Софи видела, как все трое исчезли, и она крепче сжала шею Силвени.

Силвени подняла свои блестящие крылья.

Нет. Мы не полетим, помнишь?

Она была рада, что Силвени могла без боли двигаться. Но она понятия не имела, могло ли на самом деле крыло выдержать какой-нибудь вес, и Софи не собиралась препятствовать восстановлению Силвени, попыткой так скоро взлететь.

Силвени напряглась, когда они подошли к краю утеса. Софи тоже нервничала. Но если последние несколько недель и научили ее чему-то, так это тому, что иногда не было никакой гарантии. Иногда ей просто нужно довериться самой себе и поверить, что если она добавит к этому еще и свое сознание, то будет достаточно сильной, чтобы справиться.

Все сводится к доверию.

Никаких полетов, повторила Софи команду, когда Силвени поджала крылья. Веришь?

Верю.

Софи закрыла глаза, сделав глубокий вдох и сосредоточившись, прежде чем передала, Беги!

Силвени заржала и галопом поскакала вперед, оттолкнулась от последнего участка травы, перед тем как спрыгнула с края утеса.

Спокойно! передала Софи, когда они падали все ниже, ниже и ниже. Она наполнила сознание Силвени теплом, когда повторила, Не смей пытаться взлететь.

Силвени подчинилась, как по волшебству, и Софи заставила себя открыть глаза и сосредоточиться на темных камнях и небольших волнах, на которые они летели. Они не смогли отработать эту часть — было слишком опасно пытаться более одного раза — но она знала, что может это сделать. Она охватила весь страх и адреналин, бушующий по ее венам, собрала все вместе, пока не появился огромный шар силы, она не вынула его из своего сознания.

Раскат грома разделил пространство перед ними, и они скользнули в пустоту.

Софи сосредоточилась на мысленной картинке Святилища, и как только она это сделала, ее инстинкты подсказали ей, как пройти сквозь серый туман. Гром разразился сильнее, как только пространство разделилось, и они промчались сквозь раскол, оказавшись прямо на ледяной земле у основания возвышающейся горы, окруженные градом искр и сотнями вращающихся лучей разноцветного света.

Вспышка голубого света озарила небо, освещая тысячи зрителей с широко раскрытыми глазами, изумленно смотрящими на них в оглушительной тишине, когда Силвени опустилась.

Хорошая девочка, сказала ей Софи, как только Силвени опустила в поклоне голову, как они и репетировали.

Толпа неистовствовала.

Силвени заржала, ее серебристое тело дрожало от волнения. Софи пыталась ее успокоить, но Силвени была слишком напугана этим безумием, и прежде чем Софи смогла ее остановить, Силвени подняла свои сверкающие крылья и…

Раскинула их, взмыв в небо.

— Ты можешь летать! — прокричала Софи, хотя они и поднялись лишь на несколько футов от земли, перед тем как Силвени поставила их на место.

Летать! передавала легкомысленный аликорн, когда Софи сжала ее в объятиях. Безопасно!

Да, сказала ей Софи, зажмуриваясь, чтобы убрать слезы. Ты в безопасности.

* * *

Несколько Советников — наряду с группой гоблинов — быстро доставили Силвени в Святилище, как только Софи с нее слезла. Она едва могла передать, Мы скоро увидимся, когда Силвени убежала прочь. Но прежде чем аликорн исчезла в воротах, Силвени заполнила разум Софи теплом и сказала ей, Друг! Навещать.

Софи вытерла глаза и пообещала, Я навещу.

— Ты не шутила на счет зрелища, — сказал Советник Терик, испугав ее, появившись сзади. — Эльф, который телепортирует? Определенно единственный в книгах по истории.

— Прекрасно, — пробормотала Софи.

Он засмеялся.

— В конечном итоге ты привыкнешь к своей славе, Софи.

Как-то она в этом сомневалась. Но, по крайней мере, она больше не слышала из толпы шепота «девочка, которую украли».

Пока…

— Тем временем, — сказал Советник Терик, вытягивая ее из забот. — Я думал, что ты хотела бы знать, что Советники более чем удовлетворены тем, что ты сделала здесь сегодня вечером. Уже сейчас можно чувствовать облегчение волнения.

Она смотрела, как смеялись и улыбались семьи эльфов, когда в небе танцевали огни.

— Надуюсь, так и будет, — прошептала она.

— Я тоже.

Беспокойные нотки в его голосе заставили Софи спросить себя, думает ли он о том же, о чем думала она.

Мятежники снова нанесут удар.

Но Софи собиралась быть готовой к тому времени.

Член Совета Терик откашлялся.

— Теперь, когда Олден вернулся, я понимаю, что тебе, возможно, не понадобится моя помощь. Но у тебя еще есть импартер. Связывайся со мной в любое время.

— Спасибо.

Софи надеялась, что ей не придется ловить его на слове, но с тем, какой казалась ее жизнь, было приятно знать, что на ее стороне, по крайней мере, один Член Совета.

— Вот вы где, Мисс Фостер, — сказал Бронте, выходя из тени. Он взглянул на Члена Совета Терика, когда произнес. — Я прерываю вас?

— Да, у нас с Софи была приятная беседа. Так что, я уверен, твоя цель — ее нарушить.

Бронте нахмурился и сложил руки.

— Вообще-то мне нужно перекинуться парой слов с Мисс Фостер. Наедине.

Софи вздохнула. Ну, конечно же, ему нужно.

Член Совета Терик одарил ее извиняющейся улыбкой, когда оставил ее с остроухим врагом. Но Софи бросила на Бронте ледяной взгляд, удивленная от того, как легко было смотреть ему в лицо.

— Ты правда этого не чувствуешь? — спросил он спустя минуту.

— Не чувствую чего?

— Видимо твой разум теперь не поддается причинению боли.

— Вы пытались причинить мне боль?

— О, расслабьтесь. Это не сработало, верно?

— Нет, — проворчала Софи, желая швырнуть что-нибудь ему в голову. — Это все, что вам было нужно?

Он выдавил невероятно длинный вздох.

— Нет. Я также удивлен… Правда, что ты можешь приносить положительные эмоции?

— Думаю, да. А что?

Он опустил взгляд на свои руки.

— Что ж, тогда, возможно, нам придется кое-чему научиться друг у друга.

Его голос почти опустился до шепота, и Софи спросила себя, верно ли она его услышала.

Бронте только что признался, что ему придется чему-то научиться у нее?

— В любом случае, — сказал он, возвращая свою обычную маску. — Полагаю, ты готова к нашему следующему уроке. Я не буду сдерживаться.

Софи сомневалась, что он сдерживался и прошлый раз. Но она уже сталкивалась со своими самыми глубокими страхами. Насколько хуже могло оказаться это?

Она улыбнулась ему самой смелой улыбкой, которая ощущалась скорее как ухмылка, когда она сказала ему:

— Давайте.

* * *

Софи одиноко сидела на холодной земле в затененном уголке долины, наблюдая за лучами света, крутящимися и извивающимися над покрытыми снегом горами. Она точно понимала, почему эльфы превратили сверкание Орема Васкера в такое празднование. Похоже, что салюты, лазеры, северное сияние — все танцевало вокруг жуткой красной луны.

Но она не чувствовала себя частью праздника.

— Что ж, думаю, что скажу за всех, когда спрошу — Ты можешь телепортировать?

Софи повернулась и удивилась, увидев Декса, стоящего рядом с Фитцем, Кифом и Бианой, особенно от того, что он не выглядел обеспокоенным из-за этого.

— О, ты это узнал? — Она надеялась, что утаит это от них на несколько дней.

— Киф рассказал нам.

— Да, я знаю тот момент, когда ты доставила нас домой. Серьезно, Фостер, когда ты поймешь, что не можешь лгать Эмпатам?

— Думаю, наконец, поняла. Не то, что бы это имеет значение. Теперь вы, ребята, знаете все мое темные секреты, верно?

— Если ты имеешь в виду, что тайно влюблена в меня, — сказал Киф, плюхаясь рядом с ней, — тогда, да, всем все хорошо известно. А если ты подразумеваешь дела с твоим ДНК, что ж… мы слышали, как Грэйди объяснял это Олдену.

— Ох. — Ей больше нечего было сказать. Кроме следующего. — Ну, теперь вы знаете, какая я странная.

— Ой, я всегда это знал, — произнес Декс, садясь по другую от нее сторону. — Но помнишь? Мне нравятся странные.

— Мне тоже, — присоединилась Биана.

— Я — третий, — добавил Фитц, улыбнувшись так широко, когда их взгляды встретились, и ее сердце затрепетало. — Нам всем нужно немного странности в нашей жизни.

Софи не была так уверена, когда согласилась. С тем, как все было безумно, от того, что ей еще нужно было узнать, она бы не возражала, если бы жизнь хотя бы ненадолго стала немного нормальнее.

Но, наверное, странность — это тоже хорошо.

Особенно, если ее друзья желали это принять.

— Ооо, ты плачешь? — спросил Киф, и она вспыхнула румянцем, когда попыталась стереть слезы. — Тебе нужно плакать, когда случаются плохие вещи, Фостер, а не хорошие.

— Я знаю. Мне очень жаль. Я не знаю, что со мной.

— А я знаю, — сказал Киф, взяв ее за руку, в то время как Декс обнял ее, а Фитц и Биана положили руки на ее плечи. — У тебя все в полном порядке.

Софи улыбнулась, глядя на сверкающие огоньки в небе, ничего не чувствуя, кроме спокойствия и счастья, когда они вспыхивали у нее на глазах.

— Я ненавижу говорить это, Киф, но думаю, ты, наверно, прав.

Переводчики: Anna_Belle, Lánavíra, annafedorovich, maryiv1205, Azazll

Редактор: maryiv1205

Примечания

1

Барвинок, или колдовская фиалка — род стелющихся полукустарников или многолетних трав. Представители рода встречаются в Европе, Азии и Северной Африке.

2

Аликорн (alicorn) — крылатый единорог.

3

Феттучини (fettuccine) — плоские макароны, шириной около 1 см, готовят с разными соусами, блюдо итальянской кухни.

4

Эвриптерид (eurypterid) — ракоскорпионы, или морские скорпионы, или эвриптериды (лат. Eurypterida) — ископаемый отряд членистоногих. Отдельные представители достигали двух метров в длину, однако характерные размеры большинства видов не превышали 20 см. Существовали в течение всего палеозоя 510–248 млн. лет назад. Ранние формы обитали на мелководье в морях. Около 325–299 млн. лет назад большая часть перешла к жизни в пресной воде. На примере эволюции ракоскорпионов хорошо прослеживается переход от водного образа жизни к сухопутному.

5

Фраза из книги «Властелин колец» Дж. Р.Р. Толкиена, в переводе А.В.Щурова.

6

20 футов = 6,096 метров.

7

Умпа лумпа (Oompa Loompa) — сказочные персонажи, впервые упомянутые в книге Роальда Даля (Roald Dahl) «Чарли и Шоколадная Фабрика» («Charlie and the Chocolate Factory»). Это маленький народец (почти доходящие человеку до коленки) из Лумпаленд (Loompalan).

Content

Шеннон Мессенджер
Хранители Затерянных Городов
Изгнание

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Примечания