Роман Соловьев

Мажорка

1. Маша

Не люблю вставать рано утром. И кто придумал, что рабочий день и учеба непременно должны начинаться с восьми часов? Собрав волю в кулак, иду освежиться в джакузи, после пью на кухне бодрящий кофе, любуясь из окна на заснеженную, скованную холодом улицу.

Сзади слышу осторожные шаги и тихий вкрадчивый голос:

– Мария Алексеевна, вам принести бутерброды?

Наша домработница, Юлия Сергеевна, всегда предупредительно– вежливая, поймала мой колючий взгляд, и тут же ретировалась, растворяясь в бескрайних просторах дома.

Интересно, зачем отец построил такой большой дом? От кухни до своей комнаты на втором этаже, я добираюсь почти четыре минуты. Одевшись, вспоминаю, что забыла на столе в кухне смартфон и возвращаюсь назад.

Может все же стоит позавтракать плотнее? Нет, уже не успею.

Чуть подведя макияж и подкрасив губы у зеркала в прихожей, одеваю куртку. Выхожу навстречу новому дню, в морозное февральское утро. А холод все же приятно бодрит.

«Лексус» дожидается меня под навесом. Преимущества личного авто я почувствовала погода назад, когда отец подарил мне машину на совершеннолетие.

Ненавижу общественный транспорт. Пожалуй, это худшее изобретение человечества: гремящие страшные трамваи, скрипящие на каждом повороте; тихоходные плывущие троллейбусы, но особенно не люблю холодные грязные маршрутки, набитые под завязку разномастными пассажирами, половина из которых наверняка забыла, что такое душ и водные процедуры.

На общественном транспорте я ездила три или четыре раза в жизни, и того мне хватило с лихвой. Еще до покупки личной машины, в институт меня подвозил водитель отца, или приходилось добираться на такси.

Сегодня на дорогах как всегда пробки. Кроме самоубийц-лихачей, терпеть не могу «быдлососов» на ржавых «девятках». Двое таких, как раз, встали в пробке напротив меня, и несмотря на морозец, водитель опустил стекло в салоне, откуда лился тошнотворный шансон.

Бритый конопатый быдлосос подмигнул мне, показав на «Лексус» и процитировал стихи, похоже, собственного сочинения:

– Еду я по городу на автомобиле, нет, не насосала – просто подарили.

Я не поленилась приоткрыть окно и показала ему средний палец.

Сексисты – еще одна категория мужчин, которых я ненавижу. Будь моя воля – отрезала бы этим новоявленным «харви ванштейнам» все их хозяйство под самый корешок.

«Девятка» рванула вперед с пробуксовкой, а я на всякий случай сфотографировала номера. Если что – пожалуюсь потом Олегу, пусть найдет быдловатых парней и начистит им мерзкие физиономии. В нашем городе это несложно.

Олег у меня настоящий альфа-самец. Высокий, плечистый и дерзкий. Только ревнивый до безумия. Позавчера в клубе приревновал меня к моему однокласснику Денису, с которым я танцевала, и теперь не звонит. Ничего, вода камень точит…

На лекцию я конечно опоздала.

– Проходи, Крылова, – улыбнулся Сергей Павлович, преподаватель экономики и менеджмента, – только тебе я все могу простить за твою красоту.

На задних рядах заржали, а я невозмутимо прошла и уселась за третью парту.

Если бы не Олег, я, пожалуй, могла бы заинтересоваться Сергеем Павловичем, хоть он и старше на двенадцать лет и давно женат. У преподавателя большие синие глаза, которые он прячет под очками с дымчатыми линзами и обезоруживающая, почти детская улыбка. Две девчонки из нашей группы влюблены в него, как последние дуры. А мне иногда кажется, что Сергей Павлович не прочь «замутить» роман со мной. К тому же, он постоянно завышает мои оценки.

…– Крылова, ты опять отвлеклась? – Сергей Павлович подошел ко мне. – Мария, ты согласна с тезисом: «За каждым богатством в России, нажитым в девяностые годы прошлого столетия, часто тянется криминальный след»?

– Не согласна.

– Почему?

– Ну… хотя бы приведу пример моего отца. В девяностые он работал обычным прорабом на стройке. С другом учредили собственную строительную фирму, набрали квалифицированный персонал, раскрутились, брали большие подряды. Сейчас мой отец генеральный директор «Царинского двора», а годовой оборот его фирмы составляет два-три миллиарда рублей в год.

– Подожди… так твой отец Алексей Владимирович Крылов? Меценат нашего института? – удивился преподаватель.

Я кивнула.

– Тогда понятно… – пробормотал Сергей Павлович. – Хорошо, ребята, на сегодня урок закончен. Дома готовьтесь к зачету.

На большой перемене ко мне подкатил Денис Трегубов.

– Маха, пойдем сегодня в клуб? Смеш приехал.

– Не. Я на фитнесс записалась. Алкоголю и плюшкам бой.

– А клубе не обязательно пить…

– Кому ты рассказываешь, Денчик? Пригласи лучше Катю Смирнову. Она по тебе с девятого класс тащится.

– Она теперь не Катя, а Катрин. И вообще, они, готы, сами себе на уме.

Катя-Катрин вышла из аудитории, в своей боевой черной раскраске, и покосившись на нас, направилась в сторону библиотеки.

– Ден, пойдем пообедаем в столовке?

– Маха, сори, но мне к Мамонту нужно бежать, на переэкзаменовку.

– Лучше бы ты ему сразу бабки занес.

– Откуда у бедного пролетария семь штук… – вздохнул Ден и направился к нашему злобному Мамонту, Игорю Леонидовичу Момотову, преподавателю высшей математики. Нужно отдать педагогу должное, тех студентов, кто учился и вникал в предмет, он никогда не валил на экзамене. С остальной серой и тупой массы нещадно брал мзду по семь тысяч на переэкзаменовке, только очень аккуратно, через старосту.

Студенческую столовку с ее совковым общепитом я не очень любила посещать. Но институт довольно неудобно расположен, на холме, вдали от приличных ресторанов и кафе, потому иногда и приходилось обедать здесь, в местной столовке.

Сегодня почти все столики были заняты. Расплатившись за обед, и стоя с подносом, я оглядела зал и заметила сидящую у окна довольно интересную особу: лет сорока, в длинном черном платье со странными блесками, и с высокой копной волос, в которой торчали деревянные палочки, как у японской гейши. Женщина сидела за столиком одна, робко рассматривая хит студенческой столовой – салат «Свежесть»: из огурцов, бледных помидоров и чайной ложки майонеза.

– Извините, с вами можно подсесть?

– Конечно садись, девочка, – широко улыбнулась женщина, обнажив белоснежные маленькие зубки.

Вблизи она показалась старше. Интересно, кто такая? Точно не заочница, может новый преподаватель?

Только я присела и взяла в руку ложку, сбоку раздался голос с хрипотцой:

– Можно притулиться с краешку?

Я повернула голову: нет, только не это. Возле столика застыл мужик в синей рабочей спецодежде с подносом.

– Садитесь-садитесь, мужчина. Это же столики на четверых, насколько я понимаю… – отозвалась мадам.

Как я ненавижу этих грязных вездесущих работяг: сантехников, строителей, различных дворников. С их грязной, пропахшей пОтом одеждой, с небритыми, опухшими от алкоголя физиономиями и грязными руками. Взять хотя бы этого мужика. Довольно крепкий на вид, с колючим взглядом волка, на вид лет тридцати пяти, а занимается тем, что меняет лампочки в коридоре. Пару раз я чуть не столкнула его стремянку, когда спешила в аудиторию. Категория людей, которые не хотят с молодости учиться, думать головой, заниматься бизнесом, а потом к сорока годам они начинают бухать, их бросают жены, и они горько плачутся своим дружкам на обшарпанной кухне: мол, какой я бедный и несчастный, работаю за двадцать тысяч рублей в месяц, да еще плачу алименты на двоих детей…

Я таких кадров достаточно насмотрелась, когда мы еще жили во дворе многоквартирного дома. Собираются мужички вечерами в гаражах, смотрят футбол и ведрам вливают в себя пиво. Потом посмотришь на такого где-нибудь на пляже – со своим пивным животиком он выглядит как разваренный пельмешек на тонких ножках-спичках.

– Народу сегодня в столовой много… – пробурчал мужик, размешивая ложкой сметану в тарелке с борщом.

Я как чувствовала, что нужно немного отодвинуться. У работяги запиликал телефон в кармане, он резко потянулся и неловко перевернул тарелку с борщом прямиком на мою новую модную юбку.

– Извините, – покраснел мужик, и схватив салфетки, протянул мне.

– А аккуратнее нельзя? – вспылила я, – окосел совсем от бухла?

– Да я… тут телефон этот…

Я попыталась приложить к ткани юбки салфетки, но уже поняла, что жирные пята от борща наверняка останутся.

– Юбку только позавчера купила!

И тут этот мужичок удивил меня, достав из кармана спецовки две тысячные купюры.

– Еще раз извините, чем могу…

– Да ты совсем, что-ли, идиот? Убери свои копейки. Эта юбка от Гуччи, тебе на нее и за полгода не накопить.

Толстая тетка в белой униформе подошла и вытерла грязной тряпкой остатки борща на столешнице:

– Сходи в туалет, девонька, замой юбку холодной водичкой и солью присыпь. Может и не будет потом пятен.

– Могу я чем-нибудь вам еще помочь? – заискивающе улыбнулся работяга.

– Уже помог. Скройся с глаз моих. Лузер несчастный!

Мужик приоткрыл рот, явно хотел что-то сказать, но резко передумал и бочком вышел из столовой.

– Я считаю, не стоило так грубить, девочка, – высказала свое мнение до сих пор молчавшая дама, – тем более человеку старше себя. Ни какая одежда не стоит собственной подмоченной репутации. А скромность во все века украшала человека.

– Скромность – удел бедных. Эту юбку я купила за сто двадцать тысяч. А теперь, прикажете, ее на помойку выкинуть из-за этого придурка?

– Я сейчас не очень разбираюсь в современных деньгах… – пробормотала странная тетя, – это действительно большая сумма?

– Этому чумаходу месяца четыре пахать.

– Так значит… вы богатая и успешная молодая особа, а этот мужчина – бедный неудачник?

– Примерно так.

– Но это не значит, что вы можете оскорблять и унижать человека, за небольшую оплошность. Ведь и вы всегда можете оказаться на его месте.

– Ни за что.

– Вы так уверены в этом? – улыбнулась женщина.

– На сто процентов. Я всегда найду способ заработать.

Женщина замолчала и уткнулась в тарелку с салатиком.

Настроение у меня было окончательно испорчено. На оставшиеся пары я уже не пошла. Поехала домой.

Моя мама не переносила снежный морозный февраль, и предпочитала проводить это время на Мальдивах, купаясь в теплом море. Три недели назад она улетела в Мале. Отец работал от рассвета до заката, укрепляя свою и без того мощную строительную империю. Домработница Юля готовила и убирала в доме до трех часов дня, а после я оставалась в огромном доме совсем одна.

Полистав каналы на телевизоре, я поняла, что сегодня мне требуется разрядка. Этот неуклюжий работяга в студенческой столовой все же окончательно испортил мне настроение. И дело было даже не в испорченной модной юбке. Просто требовалось поднять свой жизненный тонус.

Вместо фитнес-зала сегодня вечером я решила посетить ресторан, созвонившись со своими надежными и опытными подругами.

Наде недавно исполнилось двадцать два. Три года назад она вышла замуж за сорокалетнего бизнесмена Николая, вскоре у них родилась дочь. Через полгода выяснилось, что внимательный и заботливый Николай не пропускал ни одной юбки с симпатичной мордашкой, оказавшейся в его поле зрения. Однажды Наде надоели его многочисленные лавстори. Она забрала дочь и ушла к маме, оставив мужа в его пятикомнатной квартире. Николай практически не расстроился, и через неделю уже привел к себе молодую грудастую студентку из пединститута. Вскоре Надя и Николай развелись, но раз в неделю бывший муж все же исправно заезжал по воскресеньям, дарил дочке дорогие подарки, подкидывал деньжат.

Лена училась со мной в параллельном классе. После девятого она поступила в экономический колледж, а сейчас работала бухгалтером на конфетной фабрике. Ленка любила острый вкус жизни, авантюры и любовные приключения. С ней мне было интересно. Но однажды, на нашем семейном пикнике она попыталась заигрывать с моим отцом, после чего я резко с ней поговорила, и мы не общались потом целый месяц. Но со временем вновь помирились, и теперь Ленка даже боялась смотреть в сторону моего сурового родителя.

Так или иначе, мои подруги сейчас находились в творческом поиске, а я пошла в кабак просто немного развеяться.

Небольшой ресторан с вкусным названием «Манго» притаился на краю центрального городского парка, между Дворцом Культуры и памятником Ильича, который добродушно улыбался горожанам с высокого бетонного пьедестала.

В «Манго» всегда можно не только вкусно поесть, но и потанцевать, и послушать виртуозное исполнение песен местных музыкантов.

Подруги приехали раньше и уже ждали меня в ресторане.

Охранник вежливо кивнул, и пропустил меня в широкие стеклянные двери.

Протянув куртку гардеробщице, и поправив прическу перед зеркалом, я прошла в просторный полутемный зал. Девчонки сидели за столиком посредине зала. Надю в ее роскошном красном платье я узнала сразу, а Лена на этот раз перекрасилась в блондинку, одела черное обтягивающее платье с глубоким вырезом на спине, и больше напоминала то ли скромницу-девятиклассницу, случайно заглянувшую в злачное заведение, то ли молодую неопытную проститутку из европейского борделя.

– Опаздываешь, подруга… стареешь, наверное, – улыбнулась Надя, весело глядя на меня.

– Спасибо за комплимент, – я села на свободный стул. – Что заказали?

– Водку.

– А закусывать чем?

– Вот ею, родимой, и будем закусывать, – хохотнула Ленка.

– Елена, тебя тоже на крепкие напитки потянуло?

– С вами поведешься – еще не того наберешься, – Лена чуть прикусила губу и покосилась на компашку молодых парней, сидящих через два столика от нас.

– Не туда смотришь, подруга, – слегка нахмурилась Надя, – зачем тебе молодняк? Искать надо солидного, перспективного, и желательно свободного…

Прилизанный круглолицый официант принес на большом подносе мясную нарезку, салаты и графин с водкой. Пожелав приятного аппетита, он незаметно удалился.

– Кстати, о солидных и перспективных… – Ленка кокетливо улыбнулась, – вы еще не слышали последнюю новость?

– Подруга, не тяни кота… – погрозила пальцем Надя.

– Мне вчера по секрету сообщили, к нам в город скоро переезжает господин Барковский.

– Какой Барковский? – удивилась я, хотя уже начала догадываться, о ком идет речь.

– Владимир Барковский. Московский миллиардер. Решил поднимать наши городские заводы и кондитерскую фабрику.

– Владелец заводов, газет, пароходов, – улыбнулась Надя – надо же… не все еще олигархи в Испанию и Англию сбежали…

– Говорят, он родом из нашего Волгограда. Здесь заканчивал школу, и уже после в Москву уехал… И главное, девчонки… – Ленка мечтательно закатила глаза, – Барковский до сих пор свободен.

– А зачем ему женится с такими деньгами? – ухмыльнулась Надя, – у него, наверное, каждую неделю – новая юная модель…

– Ну не знаю – не знаю… мужику тридцать шесть, должен он когда то остепенится. Правда, Маша? Что молчишь?

– Не знаю, девчонки, мой отец как бизнес поднял – ему вообще никто стал не нужен. Даже спит часа по четыре, а иногда ему даже ночью звонят по работе…

– Вот и выбирай… – задумалась Ленка, – или бедного здорового нищеброда с кучей свободного времени или занятого бизнесмена с бессонницей и давлением…

– Ленка, мужиков в наше время и так не хватает, – притворно нахмурила брови Надя, – так что хватай, кто подвернется, а то останешься точно старой девой…

Я вспомнила, что впервые увидела Барковского по телевизору пару лет назад. Он стоял рядом с премьер-министром Медведевым и что-то рассказывал о перспективах развития промышленности в южных регионах России. Высокий, подтянутый, с большим хищным носом и немного хитроватой улыбкой. Такой тип мужчин мне тоже очень нравился. В интернете я узнала, что Владимир Барковский, выпускник МГУ, входит в число наиболее успешных российских миллиардеров…

Вечер был в самом разгаре, из музыкальных колонок лился популярный шлягер с немного неприличным текстом, и почти все отдыхающие переместились на танцпол. Лена зажигала в центре зала горячий латинский танец, по очереди меняя партнеров.

Надя разлила оставшуюся в графине водку по рюмкам:

– Маша, ну давай за нас, красивых!

Мы выпили и Надька весело подмигнула:

– Как у тебя с Олегом?

Я пожала плечами:

– Если честно, мне пока не нужны серьезные отношения.

– Смотри, Олег мальчик упакованный. Знаешь, кто его отец?

– Начальник какой-то…

– Начальник… генеральный директор «Трансгаза». Хотя… и ты у нас невеста завидная…

Тут только мы заметили, что в ресторане уже несколько минут играет медленная музыка. Три пары, крепко прижавшись друг другу, неторопливо танцевали, но Ленки среди них не было. Подруги не было и за соседними столиками в зале.

– Пойдем на улицу! – Надя решительно привстала и направилась в сторону холла.

Мы оделись, вышли на улицу и увидели, как два крепких парня затаскивали в спортивную «Ауди» визжащую Ленку. Ее платье задралось, и подруга выглядела сейчас довольно испуганной и беззащитной. Как бедная лань, которую тащили в джунгли разъяренные львы.

Я поняла, что Лена перепила и ее нужно срочно выручать.

– Оставьте девушку в покое, скоты! – грозно крикнула Надя, и выставив вперед высокую грудь, храбро помчалась к машине. Но девушку уже затащили в салон, и «Ауди», визжа шинами, сорвалась в сторону проспекта.

Мы с Надей как вкопанные стояли у края дороги, не зная, что делать. Но через минуту машина вернулась назад. Из нее выскочила довольная Лена, поправляя платье.

– Извините пожалуйста, мы обознались… – раздался из машины голос с кавказским акцентом.

Ленка подошла и оглядела нас с улыбкой победительницы.

– Почему они тебя отпустили? – удивилась Надя. – Что ты им сказала?

– Имя своего нового любовника. – Ленка направилась назад к ресторану.

– И кто же он, твой таинственный принц? – уперев руки в бока, насмешливо спросила Надя.

– Не берите в голову, девчонки… пойдете дальше гулять…

Мы пожали плечами и направились вслед за нашей бедовой подругой.

Мужик-охранник в холле подошел с виноватой улыбкой:

– Я сначала подумал, что девушка сама с парнями пошла…

– Отдыхай дядя… – рассмеялась Надя, – разобрались уже и без тебя…

Домой я попала уже за полночь. Едва моя голова коснулась подушки, я сразу уснула. А утром….

… – Миша, вставай. Семь почти.

Я открыла глаза и увидела перед собой полноватую бледную тетку, с темными кругами под глазами, в белой ночной рубашке.

– Вы кто? Что вы тут делаете? – не на шутку испугалась я.

– Мишка, хватить прикалываться. Димку отведешь в садик, я пойду к Ванюшке прилягу, он опять полночи не спал.

Что она несет? Какой Димка? Какой Ванюша? Все же не надо было вчера столько водки пить.

Я осмотрелась и поняла, что нахожусь не у себя дома: маленькая серая комната со скучными зелеными обоями, промятый диван, журнальный столик, желтые шторы на окнах… где я?

Тетка открыла шторы и вышла из комнаты.

Так. Спокойно. Наверняка меня похитили из такси, воспользовавшись моим состоянием. Я и вправду смутно помню, как садилась к машину к странному бородатому таксисту. А зачем меня похищать? Неужели, чтобы… моя рука непроизвольно соскользнула вниз, и я похолодела.

Это уже слишком. Такого просто не бывает. Я подергала мужской причиндал между ног – больно. Подскочив, ощупала грудь – там ничего не было. Абсолютно ничего, будто мне опять десять лет!

Я пулей подлетела к зеркалу на дверце шкафа. На меня смотрел вчерашний мужик, рабочий из столовой, с немного припухшим после сна лицом. Стоп. Это бред. Галлюцинация. Или я еще просто сплю.

В комнату заглянула женщина:

– Миша, я Димку уже одела. Идите, позавтракать ты уже не успеешь.

А что? Прикольный сон. Будто я очутилась в теле того самого мужика. Хорошо. Сейчас оденусь. Отведу мальчика в детский сад, а потом, наверное, наконец, проснусь…

Я сходила в туалет и пробыла там минуты три, осматривая странные анатомические изменения в своем теле.

Выйдя, обнаружила в прихожей малыша в куртке и смешной шапке с бубончиком, и недовольную тетку:

– Одевайся, Димка точно вспотеет пока тебя дождется. Ты вчера пил что-ли?

– Немного. А где моя одежда?

Женщина открыла шкафчик и подала мне вешалку с брюками, джемпером и курткой.

– Надеюсь, носки хоть сам найдешь? – недовольно процедила она сквозь зубы.

– Нет.

Она ушла в комнату и вернулась с носками и древним мобильным телефоном.

До чего же мужская одежда неудобная! Бедный малыш, наверное, весь вспотел, дожидаясь, пока я оденусь.

На улице сегодня была оттепель. С бетонного козырька капала водичка, и у подъезда уже образовалось небольшое озеро.

– Далеко до садика? – я взяла малыша за руку.

– Пап ты чего? Четыре остановки на маршрутке.

– А может пешком?

– Пешком далеко. Тогда я на завтрак точно опоздаю.

Я решила поймать такси и пошарила в карманах старой потертой дубленки. Но нашла только помятый стольник.

– У твоего папы денег вообще нет?

Малыш удивленно посмотрел на меня и пожал плечами.

На остановке я непрерывно дергала себя за щеки, щипала за запястье, но так и не просыпалась.

– С вами все в порядке? – спросила солидная женщина в очках, похожая на доктора.

– Неужели я все же мужчина… – тихо промямлила я в ответ.

Тетка немного задумалась:

– У меня есть хорошие таблетки от похмелья. Хотите я вам дам?

– Не надо, – я взяла малыша за руку, и мы направились штурмовать подходящую маршрутку.

– Толкнешь меня, как подъедем, – тихо сказала я мальчику и притворно закрыла глаза.

Через десять минут мы подходили к двухэтажному детскому садику «Веселый бегемотик».

– Нравится тебе в садике?

– Нравится. Только спать днем не люблю.

Когда мы поднялись на второй этаж, малец протянул мне ручонки, я нагнулась и он, обняв меня, чмокнул в щеку:

– Папа, не забудь меня вечером вовремя забрать.

И он побежал к шкафчику. Я только развернулась, как сзади меня окликнула рыжая очкастая воспитательница:

– Михаил Иванович, можно вас на минуту?

Я застыла на месте.

– Здравствуйте. Завтра у нас утренник, посвященный Дню Защитника Отечества. Вы не могли бы присутствовать и рассказать интересную историю из армии? Дима сказал, что вы служили в воздушно-десантных войсках.

– Кто?! Я?

– Я уже рассказала в группе, что вы выступите.

– А во сколько будет утренник?

– В шестнадцать ноль-ноль.

– А почему утренник, если в шестнадцать ноль-ноль?

Рыжая воспитательница рассмеялась и пожала плечами:

– Никогда даже не думала об этом…

Когда я вышла из детского садика, в кармане заиграл телефон.

Ну кто там еще?

– Миха, привет! – раздался в трубку хриплый голос.

– Привет… – чуть слышно сказала я.

– Ну ты решил?

– Что решил?

– Миша, ты дурака не включай. Тема серьезная, и люди завязаны большие. Ты где сейчас?

– Возле детского садика «Веселый Бегемотик».

– Жди меня. Я подъеду через десять минут.

Нет, такого просто не может быть. Я потрогала свою щеку, на которой пробивалась колючая щетина. На асфальтовом пятачке стоял «Уазик». Я подошла к зеркалу: на меня смотрела все та же мужская физиономия. Да за что же мне это все?! За какие грехи?

– За что?! – я присела на колени и обхватила лицо большими ладонями.

Кто-то толкнул меня в плечо. Я разжала ладони, передо мной стояли два молоденьких сержанта полиции.

– Гражданин, что-то случилось? Можно ваши документы?

– Я… ребенка в школу привела. Привел. А документы дома…

– Да ладно, Семенов, пойдем, – толкнул сержанта напарник, – вроде трезвый мужик, мало ли, дела семейные…

Когда полицейские ушли, к стоянке подъехал черный «Форд». Окно приоткрылось, из него выглянула мордастая наглая физиономия с приплющенным носом и хриплым голосом рявкнула:

– Михась, садись, нас ждут великие дела….

2. Миша

После завтрака я неторопливо покурил на балконе. Что ни говори – первая утренняя сигарета самая вкусная. Затушив бычок в пепельнице, немного постоял и посмотрел на сонный, просыпающийся ото сна город.

Иногда город казался мне живым существом. Вот сейчас он проснется после зимней ночи, оживятся его улицы: по ним побегут вездесущие, суетливые прохожие, а дороги наполнятся неугомонными машинами. Все мы заложники большого города, и чтобы жить здесь, в этих каменных джунглях – нужно постоянно крутиться, как белка в колесе.

Порой хочется уехать в маленький глухой хуторок на отшибе человеческой цивилизации. Развести хозяйство, посадить сад, выращивать огурцы на грядках… И чтобы дети росли на свежем воздухе, чаще купались в реке, строили шалашики в лесу, и ловили рыбу в чистых озерах. Странно, почему меня, городского жителя, так тянет в деревню, а жена, которая прожила в маленькой станице до двадцати двух лет, даже и слышать не хочет о переезде из города.

С Ольгой мы познакомились, когда я проходил производственную практику во время учебы в Энергетическом колледже. Нам, шестерым студентам, выделили три комнаты в небольшом одноэтажном общежитии на окраине казачьей станицы. Днем мы монтировали оборудование на компрессорной станции, а вечерами пили пиво в общаге и играли в карты. По выходным в местном клубе проходила дискотека, и мы пользовались большим успехом у деревенских девушек, исполняя зажигательные модные танцы. Местные парни в основном приходили на дискотеку нажраться самогонки на скамейке за клубом. За неделю до отъезда, в клубе, я приметил глазастую стройную девушку с короткой стрижкой и решился пригласить ее на медленный танец. Так я познакомился с Олей, и мы стали встречаться. Но однажды вечерком к общаге подъехала «восьмерка», и меня вызвали на улицу. Почти все мои друзья уже разъехались домой, в общаге остались только я и Юрка. Когда мы вышли, из машины вылезли трое крепких парней.

– Ты что ли, с моей Ольгой шуры-муры крутишь? – ко мне подошел плечистый, с огромными ручищами верзила, – один на один выйдем?

– Кирюха, погоди, сейчас Кулак приедет, – одернул его один из парней.

– Все, городской. Вешайся, – пробурчал верзила.

Через пару минут к общаге подъехала старая «Ауди» и мужик, который вылез из нее, сразу показался мне знакомым.

– Ломакин, ты что ли? – он подошел и я узнал своего взводного, старшего лейтенанта Кулакова.

Мы дружески обнялись, и бывший командир с удивлением оглядел присутствующих:

– А что мы тут столпились парни? Айда на Хопер, водку пить!

На речке, в уже порядочном подпитии, раздобревший здоровяк Кирюха признался, что бегает за Ольгой уже почти год, но девушка не отвечает ему взаимностью.

– Ладно… – лениво махнул он рукой, – пусть она сама выбирает…

Ольга выбрала меня. Через три месяца я вернулся и забрал ее из станицы в Волгоград. А вскоре мы поженились…

Я прикрыл балконную дверь и вышел в прихожую.

– Миша, ты почему сегодня такой задумчивый? – Ольга, как всегда с утра бегала по квартире, собирая сыновей, – во сколько сегодня из института придешь?

– Часов в пять.

– Нужно с утра в школу зайти.

Она кивнула на старшего сына Максима.

– Вот, товарищ только сейчас признался, что директор родителей в школу вызвал.

– А что натворил, Макс? – я потрепал сына за непослушные вихры.

– Сашке Маслову глаз подбил.

– Хоть за дело?

– За дело.

– Максим, я с тобой еще вечером серьезно поговорю, – нахмурилась жена, и взяла за руку среднего сына, – Димка, пойдем одеваться, а то на завтрак в садике опоздаешь.

Я тихонько заглянул в детскую, где беззаботно спал маленький Ванюша. Он потянул в рот крошечный пальчик и приоткрыв огромные синие глазища, улыбнулся.

– Так и знала, что Ванюшу разбудишь… – заворчала жена, – иди, Димка уже ждет.

С пятилетним Димкой мы вышли в февральское морозное утро и побрели к остановке.

– Пап, Юлия Васильевна спрашивала у нас, кто из отцов в армии служил. Оказалось, только у пятерых.

– А ей зачем?

Димка пожал плечами:

– Пока не знаю. Ты не забудь послезавтра на утренник прийти.

– Обязательно приду, – я приподнял Димку и мы полезли в желтую гремящую маршрутку.

Я отвел сына в детский сад и направился в институт, где работаю электриком. Вообще-то я тружусь на трех работах: охранником в ночном клубе «Адреналин» через ночь, днем электриком в экономическом институте, а по выходным мы с одноклассником Витькой шабашим в коттеджном поселке «Жемчужный», прокладываем новую электропроводку в домах.

Удивительно, но денег все равно не хватает, и чтобы расплатиться с ипотекой, которая висит, как «Дамоклов меч», впору искать еще и четвертую работу, и выкраивать в сутках еще пару-тройку лишних часов…

В институт мне помог устроиться двоюродный брат Вадим, он работает директором по хозчасти, и если нужно – всегда отпускает меня с работы пораньше.

Я набрал номер телефона Вадима, и сообщил, что на часок задержусь, чтобы забежать в школу, и вдруг рядом, почти на тротуаре, притормозил черный «Форд».

– Михась! – из машины вылез грузный лысый мужик, в котором я не сразу узнал своего бывшего однополчанина Толика Круглова.

Он крепко сжал меня в своих медвежьи объятия:

– Миха, я ж тебя уже лет шесть не видел…

– Пять. Сам-то где пропадал?

– Сам знаешь, я на месте не сижу. В последнее время в Ростове обитал.

– Понятно. Не женился часом, Толян?

– Развелся недавно, – улыбнулся Круглов, – уже второй раз… Слушай, братишка, сейчас очень спешу. Давай вечерком пересечемся: посидим, молодость вспомним…

– Заезжай вечером в клуб «Адреналин» на набережной. Я там охранником подрабатываю.

– Тебе куда, кстати, сейчас?

– Да я уже пришел, – и я показал на кирпичное трехэтажное здание школы неподалеку, – в школу вызвали, сын малость набедокурил.

Толик рассмеялся:

– Ну давай, братишка, до вечера…

Мы с Толиком служили в одной десантно-штурмовой бригаде под Владикавказом. Старший сержант Круглов был на полгода старше призывом. Я помню свой первый прыжок, как все не решался выпрыгнуть, и Толян волшебным пенделем отправил меня в бескрайние воздушные пространства. На спортплощадке и полосе препятствия он гонял меня до седьмого пота, и даже наш мрачный капитан Кузнецов порой удивлялся: «Что же ты, Круглов, своего земляка вовсе замучил…»

Но позже я даже был благодарен жестокому сержанту Кругову за суровую школу жизни.

После армии Толик подвязался с братвой, даже отсидел три года за драку, в колонии в Иркутской области. Мы виделись редко, один или два раза в год. Обязательно встречались на день ВДВ, второго августа.

А пять лет назад, после одного неприятного случая Толик исчез из города.

Я хорошо помню тот день. У меня только родился Димка, и мы с мужиками хорошенько отметили это событие в кафешке. На следующий день Толик позвонил мне и попросил помочь. Он работал на одного крупного бизнесмена, и у них образовался серьезный конфликт с кавказцами. Стрелку набили вечером, в кафе «Пиратская пристань». Толик собрал с десяток человек, примерно столько же было кавказцев. Сначала переговоры проходили тихо, Толя спокойно беседовал за столиком с полным седым дагестанцем Магомедом. Мы сидели за соседним столиком, кавказцы в углу напротив, кидая на нас косые взгляды. Неожиданно Магомед стал громко кричать и ругаться, Толик вскочил, схватил его за шею и ударил лицом по столу. Кавказцы сорвались с места, один из них подбежал, выхватил пистолет и пару раз выстрелил, но попал не в Толика, а в одного из наших бойцов.

В кафе завязалась драка. Звенела разбитая посуда, переворачивались столы и стулья, кто-то стрелял в потолок. Сзади по затылку меня ударили бутылкой, и поплыв, я упал под столик. Через несколько минут в кафе ворвались «Собровцы» с автоматами и положили всех на пол. У меня создалось ощущение, что кто-то их вызвал заранее, очень уж быстро они появились.

Троих участников «разборок» отвезли в больницу, а остальных доставили в Центральное отделение полиции. Я удивился, увидев, что Толика среди нас не оказалось. Позже он позвонил мне и объяснял, что ему удалось скрыться в туалетной кабинке, у него при себе имелся ствол и важные документы, с которыми никак нельзя было попадаться в руки полицейским.

Я же тогда отсидел свои честные пятнадцать суток за драку в общественном месте. Больше Толик не звонил и сам не отвечал на звонки. Наши ребята тоже ничего не слышали про него, пока, наконец, мы не встретились сегодня, февральским морозным утром.

В школу я попал как раз на перемене. Максим повел меня в кабинет директора, Василия Степановича Малышкина. Мы подошли к двери, обитой дерматином, и негромко постучали.

– Проходите… – пробасили за дверью.

В кабинете, директора Василия Степановича, находился импозантный мужчина в дорогом костюме.

– Здравствуйте, Михаил Иванович, – директор протянул мне большую мягкую ладонь.

Мужчина в костюме только слегка покосился в мою сторону.

– Вот, Геннадий Валерьевич, это и есть отец мальчика, который ударил вашего сына.

– Так-так… и что же будем делать, господин хороший? – нахмурился мужик.

– А что будем делать? Подрались пацаны – обычное дело… Нет, ну я, конечно, поговорю с сыном дома…

– Максим. Иди-ка сюда, дружок. Не прячься за отцом, – поманил сына директор. – Из-за чего у вас произошел конфликт с Александром Масловым?

– Он назвал нашу семью нищебродами. Сказал – у вас даже машины нет.

– Ну… – задумался Василий Степанович, – все равно не стоило из-за этого распускать руки. Все споры нужно решать мирным путем.

– Мне кажется, Василий Степанович, – ядовито выдавил мужик в костюме, – что все это идет он недостатка воспитания в семье. А потом удивляемся, откуда на наших улицах появляются наркоманы, отморозки, фашики…

Я побледнел:

– Вы за языком следите.

– Я сейчас не имею в виду конкретно вашего сына, просто обобщаю. Если у вас не хватает времени на воспитание – отдайте сына в кружок, спортивную секцию, пусть там вымещает свою социальную злобу.

– Послушайте. Мы сами разберемся, что посещать моему сыну. Ребятам по одиннадцать лет, они в это время через день дерутся, и не стоит утрировать.

– Я не утрирую, – вскипел мужик и слегка покраснел. – Я просто говорю, если еще раз такое повторится – я просто засужу вас. Поверьте, у меня очень хорошие связи. Укротите своего звереныша.

У меня сжались кулаки. Ладно, не здесь. Этому типу бесполезно что-либо доказывать.

– Хорошо, – привстал директор, снял очки и протер их носовым платком, – я думаю, мы все поняли друг друга. Максим, иди на занятие. Да и мне, товарищи отцы, пора на урок. Спасибо что пришли…

На автостоянке, возле школы, господин Маслов неторопливо усаживался в серебристый «Вольво», когда я подошел к нему:

– Я думаю, вы были не правы, там, в кабинете…

– Слушай, мужик, вали отсюда… – рявкнул Маслов, и тут же получил удар в живот. Не очень сильный, но вполне ощутимый. Он согнулся пополам, судорожно глотая воздух ртом.

– Это за звереныша, – тихо сказал я, и стряхнув руку, направился к остановке.

– За-су-жу… – тихо бормотал, сидя прямо на асфальте, возле автомобиля, ошарашенный господин Маслов.

Иногда я не понимаю, откуда в нашем еще совсем недавно социалистическом государстве взялась эта новая прослойка общества новоиспеченных буржуа? Каста неприкасаемых, которые считают, что могут себе позволить абсолютно все. Купить большой дом, роскошную машину, остров в океане, и даже подмять под себя закон. И почему их стало так много в последнее время даже в нашем провинциальном городе?

Чтобы не случилось – за свою семью я буду рвать глотки любым ублюдкам, чего бы мне это не стоило…

Когда я пришел в институт, Вадим обозначил мне план работы на сегодня. Взяв со склада в охапку люминесцентные длинные лампочки и стремянку, я направился в учебные аудитории на третий этаж.

За работой и сам не заметил, как пронеслось время до обеда.

Народу в столовой сегодня собралось много, я нашел столик с краю, где сидели странная женщина в длинном платье и молодая фифа-студентка.

Только присел, как зазвенел телефон в кармане. Я потянулся за ним и неловко перевернул тарелку с борщом прямо на юбку студентки.

– Извините… – протянул я девушке салфетки.

Но она набросилась на меня, как разъяренная львица:

– Ты что, пьянь? Зенки залил и вовсе людей не видишь?!

Я опешил, поняв, что передо мной наглая мажорка, и зачем-то протянул ей две тысячи из кармана. Девчонка покраснела и разошлась еще больше:

– Да пошел ты! Тебе, лузер несчастный, и за полгода не заработать на мою юбку!

У меня было желание взять ее в охапку и выбросить со второго этажа в сугроб, чтобы немного охладить пыл. Сделав глубокий вдох, я вышел из столовой, поняв, что остался сегодня без обеда.

Как-то много сегодня хамов для одного дня! Я же не специально, в конце концов это сделал, опять же извинился…

Когда я покурил и немного успокоился, направился в левое крыло здания, провести ревизию электрооборудования. Я проверял коммутацию в щитке, и вдруг услышал сзади тихие шаги. Ко мне подошла женщина из столовой, которая сидела за тем же столиком и стала невольной свидетельницей скандала.

– Вы здесь работаете?

– Да, я местный электрик.

– Хорошо зарабатываете?

– Если честно – не очень.

Странная тетка! Где она видела электриков, которые хорошо зарабатывают?

– Та девушка в столовой сказала, что вам нужно полгода работать, чтобы заработать на ее юбку.

– Может быть… Возможно, у нее папа миллионер или олигарх.

– А кто такой олигарх?

– А вы телевизор вообще не смотрите? – удивился я. – Очень богатый человек.

Или вор, прихватизировший природные ресурсы страны…

– Значит… она богатая, а вы бедный… так?

– Я все равно не завидую девчонке. С таким поведением ей точно скоро голову открутят…

– Да, девушку трудно назвать скромной. А вы… хотели бы быть молодым и успешным, и оказаться на ее месте?

– Да ни за что. Меня и моя жизнь устраивает.

Мне уже начала надоедать эта навязчивая дама, которая мешала работать.

– Если вы не можете изменить свою жизнь, я просто поменяю вас местами. Она будет жить вашей жизнью, а вы – её. Для девушки это будет неплохим уроком.

Я понял, что тетя – ку-ку. Надо внизу охранникам сказать, чтобы не пускали в институт кого ни попадя.

– И как вы это сделаете? – улыбнулся я.

– Очень просто… – простодушно улыбнулась в ответ женщина, – утром вы очутитесь в ее теле. А она в вашем. Вы согласны?

Я понял, что с теткой лучше согласится, вдруг она сбежала из клиники с решетками на окнах…

– Вы согласны? – она повысила голос и спрятала улыбку.

– Согласен, – кивнул я головой, – вы извините, но мне работать надо…

Протянув контакты на автоматах в электрическом щитке, я обернулся к странной женщине:

– А вот интересно…

Но сзади никого уже не было.

Вечером я забрал Димку из детсада, пару часов отдохнул дома, и поехал на работу в ночной клуб «Адреналин». Здание клуба находилось на набережной, возвышаясь над Волгой в форме огромной шайбы. Переодевшись в подсобном помещении в черную форму секьюрити, я неторопливо прошел по залу и заказал молодому бармену Вадику крепкое кофе.

Среди недели клиентов обычно немного, и даже часам к десяти вряд ли соберется больше тридцати человек. Я вообще не понимаю космических цен нашего клуба: стакан «отвертки» за восемьсот рублей, а самая дешевая бутылка водки стоила тысяча пятьсот. Но основной доход клубу, конечно, приносили девчонки-стриптизерши. Они танцевали вечерами с пятницы по воскресенье, тряся упругими сиськами, в эти дни вход был платным, но в клубе собиралось довольно много посетителей.

– Миша, – ко мне подбежала испуганная официантка Анжела, – там парень в мужской туалет зашел и уже полчаса не выходит.

– Может у него запор.

– Ты проверь на всякий случай, вид у него странный какой-то…

Я заглянул в мужской туалет и сразу заметил под второй кабинкой сидящего на полу парнишку. Открыв дверь, увидел, как он оперся спиной на кабинку, запрокинув голову и блаженно вытянул губы. В унитазе валялся шприц.

Вот урод! Ширнуться ему больше негде!

Я взял его за шиворот и потащил на выход.

– Оставь меня… – ворчал парнишка, – оставь, урод… знаешь, кто мой отец…

Да что же сегодня за день! Одни блатные кругом!

Я приоткрыл дверь, оттащил парня к зданию речного вокзала и усадил на скамейке.

– Вот это у тебя работенка, Михась! – послышался голос с хрипотцой, ко мне медленно подходил Толик Круглов, – нариков из кабака вытаскивать…

– Производственная необходимость… пойдем внутрь, Толян…

Анжела быстро накрыла нам стол в отдельной кабинке. И мы с однополчанином, наконец, выпили по рюмке водки за встречу.

– Михась, ты же знаешь, я не люблю тянуть быка за яйца. У меня к тебе будет деловое предложение.

– Слушаю вас, товарищ старший сержант.

– Хочу предложить тебе работу. Долги с клиентов банка выбивать.

– Коллектором?

– Что-то типа этого. Только мы не обзваниваем штрафников, а сами ездим по адресам. Это более эффективно. Трое из четверых в течении недели гасят долги или, по крайней мере, большую часть долга.

Я взглянул на свирепую физиономию Круглова, и подумал, что на месте должника я бы отдал все – сию же минуту.

– Так вы их прессуете?

– Сейчас не девяностые, – улыбнулся Толик, – просто убедительно просим вернуть деньги. У меня уже есть один напарник, я хочу набрать еще пару надежных человек. Кстати, видел мой «Форд»? Не поверишь, за три месяца заработал.

– Пожалуй, пойду к тебе работать. Бабки сильно нужны. Только сразу – никакого криминала.

Круглов обезоруживающе приподнял руки:

– Я человек спокойный, можно сказать интеллигентный… ну какой может быть криминал?

Мы выпили еще по рюмке, и я решил Толику кое-что напомнить:

– Спокойный человек… Забыл, что было пять лет назад?

– Да ерунда это все! Сейчас так дела не делаются. Мы живем в цивилизованном обществе и нужно уметь договариваться мирным путем. Это мы раньше бегали по городу с пукалками и битами… Сейчас все давным– давно поделено…

– Толян… я еще дома с Ольгой посоветуюсь насчет твоего предложения. Завтра ответ дам.

– Добро. Как, кстати, твоя семья, детишки? Я слышал у тебя уже три сына?

– Ваньке полгода, Димке пять, а Максу уже одиннадцать. Сам-то когда остепенишься?

– Наверное… годам к пятидесяти… – ухмыльнулся Толик.

– Ты извини, я больше пить не буду. Все же на работе нахожусь.

– Понятно. Да я и сам скоро поеду. Дела сегодня еще есть.

– Как поедешь? За рулем?

– Михась, меня гаишники не трогают. Себе дороже будет. И кстати, если согласишься – утром нужно съездить к одному должнику, поговорить по душам. У тебя какие назавтра планы?

– Я в институте днем электриком работаю, но могу туда и к десяти явиться. Начальник – мой брат двоюродный.

– Понятно. Кружишься как пчелка – а денег кот наплакал. Пойдешь ко мне работать – через год на «мерсе» с блатными номерами по Волгограду будешь рассекать, а гаишники тебе еще и честь будут отдавать, как генералу.

Толик привстал и пожал руку:

– Завтра утром – наберу. Ну все, я побежал…

Я немного посидел, подумав над предложением Толика, и понимая в глубине души, что тут что-то нечисто и от его предложения, как ни крути, все равно попахивает криминальным душком. Налил себе еще водки, выпил, и направился на рабочее место.

Домой я приехал в два часа ночи, и быстро ополоснувшись в душе, завалился спать…

Под утро мне снились странные сны, и отчего-то было тревожно, беспокойно на душе… А когда я проснулся утром, то понял, что беспокойство было совсем ненапрасным… Такого кошмара я не пожелал бы даже врагу…

Под утро я ворочался на кровати, и открыв глаза, подумал, что уже проспал.

На меня смотрела незнакомая симпатичная женщина в синем фартучке:

– Доброе утро, Мария Алексеевна! Ваш завтрак уже на столе.

– А вы, собственно, кто?

Женщина печально улыбнулась и вышла из комнаты.

Я понял, что нахожусь не у себя дома и осмотрелся: огромная и просторная комната, больше, чем вся моя квартира. Я лежал на широкой кровати у окна.

Приподнявшись, взглянул на свои ноги: и поразился, насколько они тонкие! И тут я ужаснулся, заметив, что одет в женские белые трусы. Что еще за шутки? Я медленно оттопырил резинку на трусах, посмотрел вниз и покрылся испариной. Подскочив пулей, подбежал к зеркалу на шкафе-купе и увидел в отражение молодую худенькую девушку.

Вот черт! Стыдоба-то какая! У меня даже были небольшие сиськи с розовыми маленькими сосками.

Спокойно. Что мы вчера пили? Да мы даже бутылку водки с Толяном не допили, через час я уже ходил трезвый, как стеклышко.

Да нет, такого просто не бывает… неужели эта тетка в институте наколдовала? Возможно, я просто еще сплю. Я пощипал себя за щеки, прошелся по комнате, и вновь заглянул в зеркало: на меня смотрела та же деваха, вчерашняя скандалистка из столовой.

Я нашел на стуле женский халат, накинул его и вышел из комнаты. Вниз вела винтажная деревянная лестница. Спустившись, я увидел в просторном холле, на диванчике, женщину, которая недавно стояла перед кроватью. Она с мягкой улыбкой проворковала:

– Мария Алексеевна… вы можете отпустить меня сегодня пораньше?

Что вообще происходит?

– Конечно. В доме выпить что-нибудь есть?

– А вам сегодня разве не нужно ехать на занятия?

– На занятия? Похоже, что нет. А где у нас кухня?

Женщина растерялась, достала из кармана телефон и скрылась в соседней комнате.

Я сам нашел кухню, размером почти как студенческая столовая в институте. На столе стоял омлет, маленькая тарелка с черной икрой и мясные нарезки. В высоком стеклянном стакане свежевыжатый апельсиновый сок.

Ничего себе, живут буржуи!

В стеклянном баре за холодильником я обнаружил несколько бутылок с иностранным пойлом, и налив полный стакан, залпом выпил. Сразу почувствовал тепло в груди, в голове приятно зашумело. Чуть закусив черной икоркой, я выпил еще полстакана.

Сейчас нажрусь и усну, – а когда проснусь, все будет, как и прежде. Наверняка.

Опорожнив почти бутылку, я уснул в кухне, на кожаном диванчике. Сквозь сон слышал грозный мужской голос, кто-то нес меня на руках и заботливо укладывал на кровать, и я еще подумал, кто же это богатырь, который легко носит мою стокилограммовую тушу?

Приоткрыв глаза, я увидел крепкого седого мужика в костюме. Он сидел на кресле и печально смотрел на меня.

– Маша, что случилось? – сухо спросил он. – Почему ты напилась с утра и не поехала на занятия? Ты поругалась со своим парнем или у тебя есть более веские причины вести себя подобным образом?

Я тяжело вздохнул и задумался. Если я здесь, в теле девушки, то она, получается, сейчас, там – в моем теле?!

– Ты моя единственная дочь, и я никогда тебе ни в чем не отказывал. Но, наверное, с завтрашнего дня, все будет по другому… – мужик нахмурился и вышел из комнаты.

Я привстал и прошелся. Нужно срочно трезветь, одеваться, бежать к себе домой, хватать эту девушку и искать эту странную женщину, чтобы она расколдовала нас обратно…

Какой стыд… Бывший десантник сержант Миша Ломакин ходит сейчас по комнате в женский трусах, тряся сиськами… Если Круглый меня сейчас бы увидел – его тут же хватил инфаркт. Стоп. Круглый сегодня утром собирался мне звонить и ехать выбивать деньги с должников…

Я увидел в окно, как седой мужик сел в «Ауди» и уехал. Немного поразмыслив, я побежал в ванну освежиться холодной водой. Денек предстоял наверняка хлопотливый…

В комнате я вытряхнул содержимое гардероба, и понял, что совершенно не могу одевать женские шмотки. Натянув джинсы и блузку на голое тело, накинул куртку в прихожей, и застыл, увидев с десяток зимних сапог и туфель. В углу сиротливо прижались спортивные кроссовки. Я тут же одел их и уже собрался выходить на улицу, как услышал сзади:

– Мария Андреевна, ваш отец просил, чтобы вы никуда не выходили до его приезда.

– У меня дела срочные! – громко гаркнул я и вышел на улицу.

Дом был огорожен двухметровым забором из красного кирпича, а металлическая кованная калитка закрыта на электромагнитный замок. Я не стал заморачиваться, и перемахнул через забор.

Проходящие мимо бабулька с девочкой замерли на тротуаре, увидев мои акробатические трюки.

Я направился к остановке, как вдруг сзади подъехал и посигналил черный джип. Из машины выскочил высокий мужик в пальто:

– Добрый день, Мария Алексеевна! Мы хотели бы задать вам пару вопросов, – он небрежно махнул красной ксивой с серебристым двуглавым орлом. – Присядьте в машину.

На всякий случай я последовал за ним, а когда сел на переднее сидение, сзади меня обхватили крепкие руки, и заковали в наручники.

– Не дергайся! – прикрикнул на меня мужик, поворачивая руль. – сейчас едем в гости…

– Уроды. Немедленно освободите меня и тогда останетесь живы.

– А девочка-то с юмором, – хохотнул сзади рыжий крепыш. – Надеюсь, Михей разрешит с ней немного развлечься…

Верзила за рулем гневно посмотрел на него и цыкнул:

– Пока не трогайте ее, парни, а там видно будет…

3. Маша

Я даже не поняла, зачем села в машину к этому здоровому упырю, который несся по проспекту, как бешенный гонщик.

– А куда мы едем? – настороженно поинтересовалась я.

– В Советский район. Товарища одного нужно навестить.

– Навестить? Он заболел что ли?

– Слаб на голову. Сто миллионов взял в долг у хороших людей, а отдавать не хочет.

– А я тут при чем?

– Михась, не тормози. Мы с тобой вчера обо всем перетерли, заднюю теперь не надо врубать. Или ты подкаблучником стал к сорока годам?

– Нет… – пожала я плечами.

Мы въехали во дворик со старыми трехэтажными «хрущевками», и мужик остановил машину рядом с железными ржавыми качелями.

– У тебя, Миха, насколько я помню, левая ударная?

– Что? – не поняла я.

– Этот урод может быть дома не один. Заходим, если что гасим охрану и потом базарим с клиентом.

– Никогда не била человека по лицу… – честно призналась я.

Здоровяк обернулся и достал с заднего сиденья две куртки-спецовки.

– Михась, сейчас не до шуток. Накинь спецовку, скажем что мы из «Горгаза», проверяем по квартирам утечку газа.

Поднявшись на третий этаж, мужик постучал в дверь, а я оглянулась, и подумала – может сразу сбежать?

Дверь никто не открывал, и здоровяк тихонько толкнул ее – она плавно приоткрылась.

– Мишка, давай вперед, я сзади прикрою.

Я вошла в темную прихожую и растерялась.

– Проверь кухню, я пока в комнаты загляну.

Пройдя на кухню, я обнаружила на столе следы недавнего пиршества: почти пустую бутылку водки, фарфоровые тарелки с остатками салатов и закусок. На краю стояла стеклянная пепельница, наполовину наполненная окурками.

– Вот сука! – пробасил из комнаты здоровяк.

Я прошла к нему и ноги тут же подкосились от увиденного: рядом с диваном лежал на спине лысоватый пожилой мужик. Под ним разлилась огромная лужа крови. Кто-то воткнул ему в грудь нож почти по самую рукоятку.

– Быстро уходим от сюда, Михась! – рявкнул мужик, и подхватив меня под руки, потянул в подъезд.

– Постой… там же человека убили… – удивленно пробормотала я.

– Давай быстрей! – он залепил мне пощечину. – Очнись, придурок!

Я застыла на лестничной клетке совершенно ошарашенная.

– Сейчас менты слетятся, бежим в машину!

Когда мы вылетели из подъезда, в арку двора въезжал полицейский желтый «Уаз».

Два сержанта с автоматами выскочили из машины и бросились нам наперерез, угрожая оружием:

– Не двигаться! Руки вверх!

– Это подстава, Михась, – пробормотал здоровяк, поднимая руки, – не вздумай у «мусоров» ничего подписывать. Говори все – как было.

Из «уазика» вышел маленький седой мужичок в старом потертом костюме и вошел в подъезд. Через минуту он вернулся и крикнул автоматчикам:

– Пакуйте клиентов и везите в отделение. И глаз с них не спускайте. В квартире труп.

– А ты, Василич? – тихо спросил рыжий полицейский.

– Я пока здесь опергруппу подожду.

Нам надели наручники и затолкали в задний отсек полицейского «Уазика».

Здоровяк всю дорогу молчал, и только когда подъехали к участку, тихо сказал:

– Михась, не вздумай ничего подписывать, даже если опера начнут прессовать. Как только я Архипову позвоню – он сразу вытащит нас из этого «гадюшника».

Когда мы поднимались по ступенькам, рыжий полицейский больно ткнул меня дулом автомата в спину.

– Осторожней, урод! – крикнула я.

Он опешил, и вдруг резко ударил меня по пояснице прикладом. В глазах сразу помутнело, я охнула от боли и растянулась на бетонной площадке перед входом.

– Сычев, осторожней с подозреваемым! – рявкнул грозный голос. Я осторожно подняла голову. У дверей стоял мужчина с густыми черными усами и в полосатом свитере.

– Товарищ капитан, да я слегка его, чтобы не дерзил. Я же не виноват, что он нежный, как девочка, падает сразу.

Рыжий осторожно похлопал меня по щекам, помог приподняться и приоткрыв дверь, повел по узкому коридору. Вскоре он по затолкал меня в небольшое помещение. Худой, как цапля, сержант с красными глазами, быстро подошел и вывернул у меня все карманы. Он даже заставил снять ботинки и заглянул под стельки.

В углу, за столом, сидел неопрятный толстяк в полицейской форме. Он что-то быстро записал в журнал и махнул рукой:

– Сычев, веди задержанного к Лихолетову.

Рыжий грубо схватил меня за плечо и поволок по лестнице на второй этаж.

– А можно по аккуратнее?

– Иди, придурок… – нахмурился полицейский, – или тебе мало было там, на ступеньках?

Вскоре я оказалась в душном прокуренном кабинете с решетками на окнах. Усатый мужик в свитере, которого я уже видела на улице, жестом показал на стул. Я осторожно присела.

– Наручники снимите, – рявкнул усач.

Рыжий освободил меня от наручников, и сразу вышел из кабинета.

Я осторожно потерла ушибленную поясницу. Все. Писец этому рыжему ментенку… Через пару дней Олег на его лице спляшет джигу.

В горле сильно запершило от табачного дыма. Два молодых парня за соседними столиками, безостановочно дымили, с интересом поглядывая на меня, как на заморскую диковинку.

– Михаил Иванович Ломакин. Тысяча девятьсот восемьдесят второго года рождения. – не глядя на меня, записывал в блокнот усатый. – Все верно?

– А я откуда знаю? Вообще-то я думала, что вы моложе.

Парни за столом тихо заржали.

– Я про вас сейчас говорю, – тут же нахмурился мужик.

– Вообще-то я первого года рождения. Две тысячи первого.

– Михаил Иванович, хватит ломать комедию. Вы сейчас подозреваетесь в умышленном убийстве. Это сто пятая статья. До двадцати лет лишения свободы. А вы тут клоуна из себя строите!

– Скажите, а можно не курить в кабинете? Я не переношу табачный дым. И вызовите этого рыжего ублюдка, который ударил меня автоматом по спине. Я хочу сейчас же написать на него заявление.

– А в ООН вы не хотите заявление написать?

– Я вообще не понимаю, почему меня привезли в отделение, и по какому праву у вас избивают задержанных.

– Хорошо. Я смотрю – вы весельчак. Пока хорошенько обдумайте все в камере. И кстати, я забыл представиться. Капитан Андрей Сергеевич Лихолетов. Убойный отдел. Не слышали про меня?

– Нет. Скажите, мне можно сейчас позвонить отцу?

– Сержант! – крикнул капитан, – куда определили его подельника?

Дверь приоткрылась и показалась голова рыжего:

– В девятую.

– Этого упыря посадите в шестую.

– Точно в шестую? – удивился полицейский, – к «Учителю»?

– Выполняй, – грозно рявкнул усатый, – и не трогай его больше, а то воняет очень сильно.

Сержант кивнул и опять повел меня вдоль по коридору.

– Наслаждайся последними часами жизни, урод, – тихо сказала я рыжему.

Но он в этот раз даже не обратил на меня внимание.

– Послушай, по закону мне обязаны предоставить адвоката, – я остановилась перед железной дверью с цифрой «6» и резко обернулась к сержанту-садюге.

– Будет тебе в камере и адвокат и прокурор… и кофе с какао… – рыжий открыл дверь и грубо втолкнул меня внутрь камеры…

Мне в нос тут же ударил ужасный кислый запах мочи и сырости. Ржавая раковина с краном и унитаз стояли в углу, за дверью. Посередине помещения находился небольшой деревянный стол, а по бокам стояли страшные железные кровати в два яруса.

– Проходи. Что стоишь, как истукан? – раздался глухой голос сидящего на кровати худощавого человека в спортивном костюме. – Или тебя мусора до беспамятства измордовали?

– Меня… Да. Измордовали. – я осторожно прошла вглубь камеры.

Ко мне медленно подошел лысый парень в майке, с синими от татуировок руками:

– Ты не бзди, братело. Падай пока наверх, – он кивнул на кровать с грязным вонючим матрасом. – За что приняли?

– Сто пятая.

– Чиж, – тихо сказал мужик в спортивном костюме, – видишь, пассажир серьезный, ты зачем его на шконку шныря определяешь?

Лысый задумался и показал на нижнюю кровать посередине.

Я присела и осмотрелась. Двое арестантов спали, отвернувшись к стене. Они даже никак не отреагировали на мое появление.

– В нашей камере смотрящий – Учитель, – лысый кивнул на человека в спортивном костюме.

Тот кашлянул, и внимательно посмотрел меня. Я поразилась, насколько он худой и изможденный. Но взгляд у мужика был спокойный и внимательный, даже немного располагающий.

– Ты, паря, первоход? – тихо спросил Учитель.

– Я на втором курсе учусь.

– Да мне по хрену, где ты учишься. На шконку в первый раз присел?

– Если честно, то получилось недоразумение. Нас подставили.

– Да ты не гоношись, сердобольный. Тут наседок нет. По жизни сам кто будешь?

– Да простой человек, – я смекнула, что не стоит говорить, кто я на самом деле, – работяга.

– Мужик значит…

– Ну да… – пожала я плечами и удивленно огляделась вокруг, подумав:

«А что, разве тут и бабы в камере имеются? Они же должны содержаться отдельно…»

– А звать тебя как, бедолага?

– Михасем зовут. Мишей.

– Как же ты, Михась, в такой блудняк ввязался? На сто пятую залетел?

– Меня друг попросил помочь долг выбить с одного человека. Мы приехали по адресу, а в квартире лежит труп с ножом в груди. А когда назад, из подъезда вышли – уже полицейские подъехали.

– Вас явно подставили. Это как пить дать. Кореш твой наверняка дорогу кому-то перешел. Сам-то ты, как я посмотрю, чист, как слеза младенца… но скорее всего – пойдешь за паровоза.

– Я с отцом свяжусь, он быстро вытащит меня отсюда.

– А кто твой батя?

– Влиятельный человек в городе. Бизнесмен.

– Вряд ли это поможет. Статья очень серьезная. Мусора сдоят твоего батю, а ты по любому присядешь. У них сейчас отмашка за серьезные статьи никого не отмазывать. Десятку тебе, дружок, точно корячится.

– Учитель, он мужик вроде битый и крепкий, – усмехнулся лысый, – а ведет себя как фраер малахольный.

Худощавый покосился на мою наколку на руке:

– Так ты из десантников?

– Я?! Да, было дело…

– Ладно, паря, отдыхай пока. И запомни. Если мусора начнут колоть – ничего не подписывай. Держись, первоход…

Я прилегла на кровать. От матраса и подушки несло запахом давно немытых тел и пОтом. Показалось, что по мне пробежали какие-то мелкие насекомые. Я тут же вздрогнула от брезгливости и отвращения. А еще мне стало очень страшно. До меня дошло, что я очутилась в камере с настоящими матерыми уголовниками. Да за что мне все это?! Как же я хочу снова оказаться в своем милом, уютном доме, на кровати с белоснежными, пахнущими горной лавандой простынями… Нужно как-то связаться с отцом и попытаться все ему объяснить. Но как он отреагирует на мой новый облик? Поверит ли? Это же просто мистика какая-то…

Я медленно привстала и обратилась к Учителю:

– Извините, возможно мой вопрос покажется вам бестактным… но как можно позвонить отсюда?

– Сиплый, – тихо сказал он.

Маленький рябой мужичок дернулся, и тут же подскочил с кровати, будто вовсе и не спал.

Он подошел ко мне и присев, прошептал:

– Мобилу сегодня во время обеда в камеру закинут. Можешь пообщаться.

И рябой тут же опять прилег на свое место.

– В картишки играешь? – тихо спросил меня лысый, которого звали Чиж.

Я вспомнила, что с блатными лучше не играть в карты и покачала головой.

– Скажите, – опять обратилась я к Учителю, – а когда здесь можно в душ сходить?

В камере все рассмеялись, а Учитель только слегка улыбнулся и покачал головой.

– Вон наш душ, – Чиж кивнул на ржавую раковину и дружелюбно похлопал меня по плечу, – шебутной ты пассажир, братве настроение малость приподнял…

Я отвернулась к стене и сама не заметила, как вскоре задремала.

Сквозь сон послышался скрип открывающейся двери, и противный хриплый голос:

– Господа сидельцы! Принимайте обед.

Чернявый сержант вошел в камеру и поставил на стол металлический бачок и несколько железных тарелок.

Арестанты неторопливо подходили к столу и степенно усаживались на стулья. Когда дверь за сержантом закрылась, меня отозвал в сторону рябой мужичок и протянул мобильный телефон.

– Держи. Только звони не больше одной минуты, чтобы не спалили.

Я кивнула и отошла к окну. И тут вдруг поняла, что как назло, забыла номер мобильного телефона отца, но зато помнила наизусть телефон Олега.

Покосившись на соседей по камере, я быстро набрала его номер:

– Олег, привет!

– Привет, Машка! А что это у тебя с голосом?

– Олег, я попала в беду. Сообщи моему отцу, что я сейчас нахожусь в полицейском участке Советского района, в изоляторе временного содержания.

– Ты в изоляторе? Машка, хватит прикалываться…

– Я не шучу. Сообщи отцу как можно скорее. Мне долго нельзя разговаривать. Все, Олег, люблю и целую! До встречи!

Я нажала отбой и протянула мужику, но он отпрянул, как от прокаженного. Все в камере даже бросили есть, искоса поглядывая на меня. В камере повисла странная тишина.

– А что же ты, паря, не предупредил нас? – кашлянул Учитель.

– О чем? – не поняла я.

– Ты что, гомик? – тихо спросил смотрящий.

– В каком смысле? С чего вы это взяли?

– Мы все базар по телефону слышали. Ты только что сказал: «Олег, люблю, целую…»

– А… ну да… Олег мой брат. Младшенький двоюродный братишка. Пацаненок совсем. Мы всегда так общаемся. «Люблю и целую» – друг другу говорим. Что в этом плохого?

Рябой напряженно выдохнул и забрал у меня телефон.

– Ты на будущее запомни, дружок… У нас в камере мужики понятливые, но когда на Зоне будешь – базар малость фильтруй… – сквозь зубы процедил Учитель. – Знаешь, сколько отморозков сейчас развелось, за одно неправильное слово тебя сразу на «кукан» натянут. Машкой сделают.

От обеда я отказалась, прилегла на кровать и отвернулась к серой стене. Мне очень хотелось плакать от бессилия.

После обеда Учителя вызвали к следователю на допрос, а я осторожно поинтересовалась у Чижа:

– А почему у смотрящего прозвище такое – Учитель?

– Он в молодости когда-то и вправду учителем в сельской школе работал. Один из его учеников постоянно приходил на занятия с синяками. Оказалось, что парнишку почти каждый день избивал пьяный отчим. Учитель пошел к ученику домой разобраться, а там отчим мальчика с кентом пьют-гуляют. Завязалась драка, он обоих и положил. Причем отчима «в глухую». Это Учитель сейчас такой худой, а раньше был чемпионом Тихорецка по боксу. Ну а дальше пошло-поехало… сейчас ему уже под пятьдесят, а это его третья ходка.

– А ты откуда такие подробности знаешь?

– Мы с ним пять лет назад, в Зоне под Иркутском сидели…

– А сейчас ты за что сидишь?

– За «бакланку». С соседом «поскубался» малость, отмудохал его и сбросил со второго этажа. Он в больничке на меня «заяву» и накатал. Короче, Миха, бухать мне категорически нельзя. Как откинусь – сразу «зашьюсь».

Дверь камеры приоткрылась и вошел крупный белобрысый сержант:

– Ломакин, на выход.

– Михась, ты давай, держись там… – пожелал мне удачи Чиж.

В кабинете сидел усатый капитан Лихолетов и еще один мужик, в сером костюме. Он неторопливо пил чай, прикусывая кубиками рафинада.

– Вот он, Ломакин, товарищ майор. Больше из вновь прибывших в изоляторе никого нет. Остальные уже несколько дней сидят.

– Ничего не пойму… – мужик в костюме почесал залысину, и обернулся ко мне, – ты случайно не знаешь Алексея Владимировича Крылова?

– Это мой отец.

– У Алексея Крылова дочь. Это я точно знаю. Он позвонил мне полчаса назад и поинтересовался, нет ли ее у нас. Да я и сам прекрасно помню Машу. Видел ее лет пять назад…

– Я и есть Маша Крылова.

Мужик тут же вздрогнул и пролил кипяток на брюки.

– Да ты что?! Ты смотри сокамерникам своим не скажи, что ты Маша…

Я ни за что не хотела возвращаться в вонючую камеру с ее странными обитателями.

– Послушайте. Но я действительно Маша Крылова. Пусть немедленно приедет мой отец. Я докажу это.

В кармане у майора зазвонил телефон. Он вытащил трубку и махнув рукой, вышел в коридор.

Капитан Лихолетов усмехнулся:

– Знаешь, Ломакин… я много придурков повидал на своем веку. Но ты – кадр уникальный. Что, на «дурку» хочешь закосить, чтобы от «мокрухи» уйти? Так я сразу скажу – ни хера у тебя не получится…

Через минуту в кабинет вернулся майор:

– Ну вот, капитан, все и подтвердилось. Маша действительно пропадала, но ее отыскали, и сейчас она находится в офисе господина Крылова. Я только что лично разговаривал с Алексеем Владимировичем.

– Да это не Маша! – громко заорала я. – Маша – это я! Проверьте меня на детекторе лжи! Да на чем угодно…

– Зачем нам детектор, – рассмеялся капитан, – просто сними штаны, и мы сразу увидим где Маша, а где Миша…

– Сержант! – крикнул майор, – давай, в камеру веди этого клоуна…

4. Миша

Под утро я долго ворочался на кровати. А когда открыл глаза, на меня смотрела незнакомая симпатичная женщина в синем фартучке:

– Доброе утро, Мария Алексеевна! Ваш завтрак уже на столе.

– А вы, собственно, кто? – удивился я.

Женщина печально улыбнулась и быстро вышла из комнаты.

И тут я понял, что нахожусь не дома, а в огромной светлой комнате, больше, чем вся моя квартира. Я лежал на широкой кровати с высокой полукруглой спинкой у большого, почти во всю стену, окна.

Приподнявшись, взглянул на свои ноги и поразился, насколько они тонкие! И тут я ужаснулся, заметив, что я одет в женские белые трусы. Что еще за шутки? Медленно оттопырив резинку на трусах, осторожно посмотрел вниз и тут же покрылся испариной. Я подскочил к зеркалу на шкафе-купе и увидел в отражение молодую худенькую девушку.

Вот черт! Стыдоба-то какая! У меня даже были небольшие сиськи с розовыми маленькими сосками.

Так. Спокойно. Что же мы вчера пили? Вроде водку, всего по три рюмки пропустили, через час я уже ходил трезвый, как стеклышко.

Да нет, такого просто не бывает… Неужели… эта тетка в институте наколдовала? Я покачал головой. Возможно, это просто сон. Я пощипал себя за щеки, прошелся по комнате, и вновь заглянул в зеркало: на меня смотрела в отражение девчонка, та самая вчерашняя скандалистка из столовой.

Я нашел на стуле женский халат, накинул его и вышел из комнаты. Вниз вела винтажная деревянная лестница. Спустившись, я увидел в просторном холле, на кожаном диванчике, женщину, которая стояла перед кроватью. Она улыбнулась и проворковала:

– Мария Алексеевна… вы можете отпустить меня сегодня пораньше?

Что вообще происходит?

– Конечно могу. В доме выпить что-нибудь есть?

– А вам сегодня разве не нужно ехать на занятия?

– На занятия? Похоже, что нет. А где у нас кухня?

Женщина растерялась, достала из кармана сотовый телефон и скрылась в соседней комнате.

Я сам нашел кухню, размером почти как студенческая столовая в институте. На столе стоял омлет, маленькая тарелка с черной икрой и мясные нарезки. В высоком стеклянном стакане – свежевыжатый апельсиновый сок.

Ничего себе, живут буржуи!

В баре за холодильником я обнаружил несколько бутылок с иностранным пойлом, и налив полный стакан виски, залпом выпил. Сразу почувствовал тепло в груди, а в голове приятно зашумело. Чуть закусив черной икоркой, я выпил еще полстакана.

Сейчас нажрусь и усну, – а когда проснусь, наверняка все будет как прежде.

Опорожнив почти бутылку, я уснул прямо в кухне, на кожаном диванчике. Уже сквозь сон слышал грозный мужской голос, кто-то осторожно нес меня на руках и заботливо укладывал на кровать, и я еще подумал, кто же этот богатырь, который легко носит мою стокилограммовую тушу?

Лежа на кровати, я приоткрыл глаза и увидел перед собой крепкого седого мужика в костюме. Он сидел на кресле и печально смотрел на меня.

– Маша, что случилось? – сухо спросил мужик. – Почему ты напилась с утра и не поехала на занятия? Ты поругалась со своим парнем или у тебя есть более веские причины вести себя подобным образом?

Я тяжело вздохнул и задумался. Если я здесь, в теле девушки, то она, получается, сейчас в моем теле?!

– Ты моя единственная дочь, и я никогда тебе ни в чем не отказывал. Но, скорее всего, с завтрашнего дня все будет по другому… – мужик нахмурился и быстро вышел из комнаты.

Я привстал и прошелся. Нужно срочно трезветь, одеваться, бежать к себе домой, хватать эту девушку и искать ту странную женщину из столовой, чтобы она расколдовала нас обратно…

Какой же стыд… Бывший десантник сержант Миша Ломакин ходит сейчас по комнате в женский трусах, тряся сиськами… Если Круглый сейчас бы меня увидел – его тут же хватил инфаркт. Стоп. Круглый сегодня утром собирался мне звонить и мы должны ехать выбивать деньги с должников…

Я увидел в окно, как седой мужик сел в «Ауди» и сразу уехал. Немного поразмыслив, я побежал в ванну освежиться под холодным душем. Один из лучших способов протрезветь. Сегодняшний денек предстоял наверняка хлопотный…

В комнате я вытряхнул содержимое гардероба, и понял, что совершенно не могу одевать женское белье. Натянув джинсы и блузку на голое тело, накинул куртку в прихожей, и застыл, увидев с десяток зимних сапог и туфель. В углу сиротливо прижались спортивные кроссовки. Я тут же одел их, и уже собрался выходить на улицу, как услышал сзади:

– Мария Алексеевна, ваш отец просил, чтобы вы никуда не выходили до его приезда.

– У меня дела срочные! – громко гаркнул я и открыв двери, вышел на улицу.

Дом оказался огорожен двухметровым забором из красного кирпича, а металлическая кованная калитка закрыта на электромагнитный замок. Я не стал заморачиваться, и просто перемахнул через забор.

Проходящие мимо бабулька с девочкой замерли на тротуаре, увидев мои акробатические трюки.

Бодрым шагом я направился к остановке трамвая, как вдруг сзади подъехал и посигналил черный джип. Из машины выскочил высокий мужик в сером пальто:

– Добрый день, Мария Алексеевна! Извините, мы хотели бы задать вам пару вопросов, – он небрежно махнул красной ксивой с серебристым двуглавым орлом. – Присядьте, пожалуйста, в машину.

На всякий случай я последовал за ним, а когда сел на переднее сидение, сзади меня обхватили крепкие руки, и сразу заковали в наручники.

– Не дергайся! – прикрикнул мужик в пальто, он резко тронулся с места. – Сейчас поедем в гости…

– Уроды. Немедленно освободите меня и тогда останетесь живы.

– А девочка-то с юмором, – хохотнул сзади рыжий крепыш. – Надеюсь, Михей разрешит с ней немного развлечься…

Мужик за рулем гневно обернулся назад и цыкнул:

– Пока не трогайте ее, парни, а там видно будет…

Мне завязали глаза и везли по каким-то закоулкам. Когда машина остановилась, я услышал неподалеку шум работающей «болгарки» и гул компрессора. Парни вывели меня из машины и развязали глаза. Присмотревшись, я почти сразу понял, где нахожусь: на территории бывшего гаражного кооператива «Восточный» с большой автомастерской, недалеко от Волги. Парни привели меня не в новую автомастерскую, а в старую, которая использовалась сейчас как складские помещения.

Да, мне очень хорошо знакомо это место. Когда я учился в школе, здесь работал сторожем мой старший брат Денис, и мы несколько раз привозили сюда девчонок с дискотеки, предаваясь пьяному разгулу до самого утра.

Была и еще одна забавная история, связанная с этим местом. В десятом классе к нам пришла учиться новенькая. Голубоглазая стройная девушка с редким именем Алла. За новенькой бегали почти все пацаны из нашего класса, но все безуспешно. На выпускном мы гуляли в школе, а после основной программы половина класса приехали сюда, в мастерскую, догнаться и встретить рассвет на берегу Волги. Алла в эту волшебную ночь оказалась ко мне благосклонна, и позволяла многое. Мы сбежали ото всех, спустились к Волге и долго целовались на старом сухогрузе. Я думал, что этой волшебной ночью все и случится. Но Алле вдруг стало интересно, что находится в трюме сухогруза. Мы полезли внутрь, а какой-то шутник закрыл сверху тяжелый люк. Сколько я не колотил палкой – так никто и не открыл. Понятно, что в душном вонючем трюме нам с Аллой было уже не до любови. Девушку стошнило, и мы, терзаемые «сушняком» после возлияния крепкими алкогольными напитками, просидели там до утра, пока ранний случайный рыбак, наконец, не освободил нас.

С Аллой после выпускного мы больше не виделись, хотя позже она даже написала мне несколько писем в армию. Но когда я дембельнулся – то узнал, что Алла вышла замуж за московского ухаря и укатила с ним в столицу. В прошлом году мы отмечали встречу выпускников, и Никита Рябцев признался, уже двадцать лет спустя, что это он закрыл тогда люк на старой барже. Ему очень нравилась Алла, и он, таким образом, хотел мне отомстить. Никита собирался открыть люк через полчаса, но сам уснул пьяный неподалеку, на лодочной станции, а когда проснулся утром – нас уже освободил рыбак.

Вот такие они бывают, друзья-товарищи…

Бандиты заперли меня в небольшой комнатке с диванчиком. Хорошо, что хотя бы сняли наручники.

Я огляделся: из мебели здесь больше ничего не было, в углу стояло железное ведро, наверное, замена туалета. Я догадался, что нахожусь в роли пленника. Вернее, пленницы…

Зачем же они меня похитили? Хотя и так все понятно. Если у девушки отец – местный олигарх, злодеи наверняка будут требовать выкуп. Странно, но сейчас же не девяностые… и ксива майора-полицейского у водителя «джипа» очень даже походила на настоящую…

С интересом осмотрев анатомические особенности своего нового тела, я тихонько рассмеялся. И кому же пришла на ум такая изощренная и дикая фантазия?

Я попробовал открыть дверь – железная, крепкая. Самому мне ее точно не вскрыть. Ну что же, сержант Ломакин… будем вспоминать армейские приемы и гасить злодеев-похитителей.

В тесной душной каморке я прилег на диванчик, раздумывая над своим странным положением, как вдруг послышался шорох ключа в замочной скважине. Дверь приоткрылась и в комнатку вошел тот самый рыжий крепыш из машины, от него за версту несло перегаром.

– Ну как ты, подруга? – он присел на диван и попытался меня приобнять, – не соскучилась еще?

Я отстранился от него подальше.

– Что, сучка, на папика своего надеешься? Не найдет он тебя здесь. Так что советую быть со мной поласковее…

Он опять потянул клешни, сильно обхватив мою грудь. Я привстал и резко хлопнул его ладонями по ушам. Рыжий вытаращил глаза, и я, развернувшись, ударил его своим коронным хуком слева. Он чуть охнул, запрокинул голову, и сполз с дивана, еще и ударившись затылком о бетонный пол.

Я быстро вышел из каморки, прикрыв дверь, и направился по длинному коридору на выход, как вдруг из-за угла появился длинный носатый верзила с автоматом:

– Стой на месте!

Он потянулся к рации:

– Михей, подойди, у нас здесь проблема.

Расстояние до автоматчика примерно десять шагов, и я понимал, что при любом раскладе – точно не успею.

Из каморки медленно вышел рыжий, потирая ушибленную челюсть. Он боязливо обошел меня и встал за спиной автоматчика.

– Серый, у этой бабы удар как у Тайсона. Я на ящик «Хенесси» отвечаю.

– Придурок. Ты зачем вообще к ней поперся? Михей же сказал, чтобы не один волосок с ее головы не слетел.

Сверху послышались шаги и вниз по лестнице спустился крепкий лысый мужичок в офицерском бушлате:

– Что тут у вас?

– Калган к нашей гостье ломанулся. Она его оглушила и чуть не ушла.

Лысый подошел к рыжему и влепил ему смачную затрещину:

– Иди проспись, придурок!

Рыжий ни слова не говоря, чуть постоял, подержавшись рукой за затылок, и побрел вверх по лестнице. Лысый внимательно посмотрел на меня:

– Спортом занимаешься?

– Раньше занимался. В молодости, – пробурчал я, понимая, что шансов вырваться из рук похитителей у меня все меньше и меньше.

Долговязый все так же держал меня на прицеле.

– Извини, девонька, за беспокойство, но тебе придется погостить у нас некоторое время. Может день, а может два.

– А что случилось?

– Твой отец поругался с моим хорошим другом. То ли денег задолжал, то ли в бизнесе у них какие-то неувязки. Я всех подробностей не знаю. Меня попросили тебя подержать, чтобы твой папка оказался по сговорчивее… А как только они договорятся – мы сразу тебя и отпустим.

Что-то темнят эти бандюки… Сейчас бы Толяна Круглого сюда, мы бы вдвоем их как щенят раскидали…

– Пожрать хоть дадите?

Лысый поднял голову и окликнул рыжего, который еще не успел далеко уйти:

– Калган, принеси что-нибудь из холодильника.

Я еще раз покосился на верзилу: он застыл на месте с автоматом, уткнув на меня ствол. Профессионал хренов. Пока снимет предохранитель… нет, пожалуй, все равно не успею. К тому же у Лысого, похоже, то же пушка имеется. Вон, как карман бушлата оттопыривается.

– А что, мужики, опять девяностые вернулись? – тихо спросил я, – разборки, похищения…

– А они еще и не уходили. По крайней мере из нашего города. Ты, девка, плохо своего батю знаешь… он бы тебе про девяностые много чего интересного рассказал, – сурово ответил Лысый.

– Ответку за беспредел не боитесь получить?

– Да ты где таких словечек нахваталась, пигалица? – удивился Лысый, – или сейчас в институтах учат по «фене ботать»? Ты же привыкла, мажорка, сладко есть, черную икру на буженину намазывать, на дорогой иномарке рассекать, да на морях-океанах загорать… не знаешь, как простой человек живет…

– Ты что ли, простой? Бандит с большой дороги… Ты хоть сам денек где-то работал?

Вниз спустился рыжий, с кефиром и колбасой на небольшом подносе.

– Калган, в каморку занеси поднос и иди к Санычу, – приказал Лысый и сурово посмотрел на меня:

– Если твой батя с моим другом не договорятся… то я тебе, сучка, не завидую… Братва тебя во все дырки оприходует, а потом я лично тебя кончу. Очищу мир от ненужной и грязной мрази.

Он развернулся и направился к лестнице.

Рыжий вышел из каморки, и все так же пугливо стал меня обходить.

Я в шутку сделал шаг к нему и резко выкинул руку, верзила тут же щелчком снял предохранитель на автомате:

– Стой, сука!

– Какие сейчас бандюганы нервные пошли… – я махнул рукой и вошел в каморку.

Дверь за мной тут же захлопнулась…

Я хорошо помнил девяностые в нашем городе. Еще бы мне этого не помнить. Постоянные переделы сфер влияния различных группировок, разборки, а иногда даже слышалась стрельба в самом центре города.

Перед армией я активно занимался спортом: ходил в секцию бокса и на качалку. Иногда в зал приходил худощавый мужичок с синими от наколок руками, и тупо бил по груше. Это был одноклассник нашего тренера, Вадима Петровича, а в прошлом – уголовник, со странным прозвищем: «Вялый».

Вялый издалека смотрел, как мы тренируемся, но сам никогда не подходил. Однажды мы с приятелем пили пиво на набережной, и к нашему столику подошел Вялый с разбитой губой. Он рассказал, что сделал замечание парням за мат в общественном месте и его за это «отметелили». Вялый показал на двух незнакомых качков-обидчиков на другой стороне улицы.

Мы решили заступиться за мужика. Нагнав парнишек, мы вызвали их на разборки и спустились к Волге. Там как раз был небольшой безлюдный пятачок за беседкой.

Я дрался с одним, а мой приятель с другим быком. Когда они оба лежали на земле с разбитыми физиономиями, и отхаркивались кровью, медленно подошел Вялый.

Один из качков, приподнявшись, поднял на него затуманенный взгляд:

– Мужик, а тебя мы потом все равно поймаем. Отмудохаем и на кукан натянем!

Вялый подошел и вытащил из кармана небольшой, но очень острый нож. Он схватив парня за чуб, а другой рукой перерезал ему горло. Кровь хлынула фонтаном, парнишка захлебнулся и упал на спину. Немного подергавшись, он застыл. Вся трава под ним оказалась красной от крови.

Вялый покосился на второго и тихо сказал:

– Слово кому-нибудь вякнешь – с тобой то же самое будет.

После этого он быстро ушел. А мы с минуту стояли в оцепенении, глядя на уже бездыханное тело качка. Спустившись к Волге, я и мой приятель долго умывались холодной водой, смывая с себя остатки хмеля, и будто пытаясь смыть страшное недавнее событие, а лучше и весь сегодняшний день…

Через неделю меня забрали в армию. Вялого я больше не встречал, парни говорили, что он переехал в Ростов и однажды получил в одном из кабаков нож под ребра…

После того случая я старался не влезать в криминальные истории, хотя и не всегда это получалось… Как, например, та история с Толиком Круглым пять лет назад… Жить в России и не влезть в криминал – пожалуй, довольно затруднительно…

Я ходил по каморке взад-вперед, не зная, чем заняться. Чуть размявшись, попробовал отжаться на полу – получилось даже больше, чем обычно, сорок пять раз. Скорее всего, за счет уменьшения веса тела. Сейчас я весил точно не больше шестидесяти килограмм. Да и небольшая грудь практически не мешала. Хорошо, что я одел джинсы и кроссовки, в юбке и туфлях я бы точно не смог нормально ходить.

После упражнений внизу живота что-то заломило. Я подумал, а что если у меня начнутся критические дни? Вот это мне сейчас вообще, блин, ни к чему…

Я поел колбасы с хлебом и выпил кефира. Удобно расположившись на диванчике, даже немного вздремнул, как сквозь сон услышал, как открывается дверь…

Я подскочил с диванчика, готовясь к любым неожиданностям. В комнату вошли Лысый и солидный краснощекий мужик в зеленом пальто. Я с интересом уставился на гостей.

– Вот она, – кивнул Лысый, – в целости и сохранности.

– Пойдем, Маша, – осторожно взял меня за руку мужик.

– Куда?

– К отцу поедем.

Он вывел меня на улицу, и посадив в новенькую черную «Ауди», повез в центр города.

– Кто это был? – поинтересовался я у мужика. – Что за странное похищение?

– Алексей Владимирович скоро сам тебе все расскажет…

5. Маша

Когда меня привели назад, в камеру, я на негнущихся ногах прошла к кровати и присела, опустив голову на руки.

– Десантник, на тебе лица нет, – пробормотал Чиж. – Опять мусора поганые прессовали?

Я печально вздохнула.

– Ты не кисни. Иди, лучше послушай хохму, как «баклан» влетел… Крюк, расскажи еще раз…

– Опять? – нахмурился краснощекий здоровяк в клетчатой рубашке.

– А хрен ли делать… телевизора у нас в камере нет. Вот ты и будешь вместо развлекательной программы… – улыбнулся Учитель.

Я не сразу заметила, что он тоже уже вернулся с допроса.

– Ну… в общем слушайте, братва. Моя бывшая коллега, Ленка Тишкова раньше работала со мной в одном цеху. Баба она видная: высокая, грудастая, на мордашку смазливая, но на передок слабоватая. Вскоре Ленусика приметил наш завцеха, Коля Тимофеев, и пристроил к себе секретуткой. Он и на рыбалку, и в баню – везде с собой Леночку таскал. Один раз кто-то из недоброжелателей нашептал его жене о тайных связях супруга, и та приперлась в субботу в нашу заводскую сауну для начальства, где Тимофеев с Леночкой устроили оргию. Коля успел закрыть любовницу в кабинке сауны, а сам в бассейн плюхнулся… Жена его, как грозная Валькирия, забежала, и орет: «Признавайся, урод, где ты свою потаскуху прячешь?» А Леночка закрылась на замок изнури сауны и сидит тихо, как мышка. Разъяренная жена завцеха подергала дверь сауны, прошлась по всем закоулкам и уехала. А напоследок втихаря накрутила термодатчик на щитке сауны почти на максимум. Скорее всего догадалась, где любовница мужа прячется… Как назло, замок в двери заклинило. Пока Коля слесарей вызвал, пока дверь взломали… вытащили из сауны бедную полуживую Леночку – еле-еле откачали…

– Твой завцеха и его жена – уроды конченные. Чуть бабу не погубили, – просипел Учитель. – Рассказывай, давай, вторую серию.

– Леночка после того случая с завода рассчиталась. Вообще из города уехала, я ее три года не видел. А неделю назад встретил Ленусю в магазине. Баба еще больше похорошела к тридцати пяти годам, округлилась, вся прямо цветет и пахнет. Разговорились, и я на чаек к ней напросился. А она мне важно так говорит: «Вадим, я сейчас дама замужняя, но ты приходи завтра к семи вечера… как-раз муж на дежурстве будет…

– Вот блядина… – покачал головой Чиж.

– Не перебивай! – цыкнул на него Учитель.

– В общем, – продолжил Крюк. – Она свой адрес продиктовала. Я на следующий день жене напел, что у меня халтурка срочная, по дороге взял две бутылки шампанского в магазине, и прямиком к Леночке. Выпили мы пузырь – и прямиком в спальню. Только разделись и она за щеку приняла – тут звонок в дверь. Лена подорвалась, заметалась по хате, за голову держится и причитает:

«Это Денис со службы вернулся!»

«С какой еще службы?» – насторожился я.

«Он у меня капитан. Опер. Вадим, уходи лучше через окно…»

Вот сука, думаю, подстава какая! Шмотки быстро одел и на балкон. А там четвертый этаж. Я же не человек-паук, чтобы вниз сигать… Перелез на балкон ниже. Нет, все равно, думаю, высоко. А еще ниже, на втором этаже – балкона почему-то уже не было. Я пригляделся и заметил что балконная дверь в квартиру приоткрыта. Ну, думаю, проскочу по шустрику через квартиру сквозняком и в подъезд… Забежал в хату – а там бабка в ночнушке на диванчике лежит и телек смотрит. Тут она меня увидела и заверещала как резанная: «Маньяк! Насилуют!»

Сокамерники заржали так громко, что из коридора в окошко заглянул охранник.

– А дальше что? – Чиж так сильно рассмеялся, что из глаз у него брызнули слезы.

Даже я улыбнулась от забавного рассказа этого странного мужика Вадима.

– А что дальше? Бабка орала так, что этот капитан, Леночкин муж, сверху прибежал. Меня скрутил и мусоров вызвал.

– Да… Крюк. Сидеть теперь тебе за мохнатый сейф по полной программе. Сколько молодухе-то лет? – поинтересовался Чиж.

– Семьдесят восемь.

Мужики опять заржали, как стадо жеребцов.

– Сейчас мой брат Бориска к той бабке ходит, просит, чтобы она заявление назад забрала, о попытке изнасилования. Но соседи говорят, бабуля настырная… Она еще в молодости не одного молодца таким Макаром упекла за решетку… Одна живет, ни мужа, ни детей, вот потому и с гнильцой старушка…

– Ладно, Крюк… потешил ты нас… – улыбнулся Учитель. – Это уроком тебе будет, чтобы по замужним бабам не шлялся. А если тот капитан выяснит, что ты к жинке его приходил – точно загремишь по гнилой статье на полную катушку.

– А как он узнает?

– Опера они, браток, насквозь человека видят. Не все, конечно… работа у них такая…

Мужики еще долго травили байки, а я, смирившись с тошнотворным запахом матраса, отвернулась к стене и попыталась уснуть. Но подремав с пол часика снова проснулась.

Ночью свет в камере не выключали. Под потолком, в пыльном плафоне тускло горела лампочка. Сокамерники уже мирно похрапывали. А мне не спалось. Почему-то накатила тоска. Мне стало очень горько, даже к горлу подкатил тяжелый комок, и я непроизвольно всхлипнула. Я понимала, что тошнотворный запах камеры и ее дикие обитатели-арестанты больше не пугали меня. Больше всего меня сейчас пугало будущее…

Учитель тихо подошел и присел на край кровати:

– Не горюй, парень. У первохода всегда так – поначалу даже «крышу» рвет. Все через это прошли. Я же смотрю – ты сам не свой ходишь… Не бойся тюрьмы, браток, и там тоже люди живут. Россия, наша Матушка, – страна каторжанская. Каждый четвертый сидел или сидит. Сейчас время такое, даже министров и губернаторов сажают…

Он осторожно похлопал меня по плечу:

– Запомни, братка, не ты первый, не ты последний… просто судьба так сложилась. Главное, чтобы в жизни не случилось – оставайся всегда человеком…

– Но они ведь найдут виновных… Не может же невинный человек в тюрьме сидеть…

– Может. Еще как может. В зонах я до хера таких бедолаг повидал, которых без вины на «крытку» закинули. А ты мужик крепкий и молодой еще. Для тебя десятку отпыхтеть – плевое дело. А там глядишь, и на УДО попадешь, еще раньше выйдешь. Только не ссучься на Зоне…

– Не вынесу я тюрьмы. Сбегу лучше.

– Бежать не советую. Стреляют вертухаи метко. Их в этом деле специально натаскивают, волчар… А насчет справедливости я тебе вот что скажу – нет ее, браток, в жизни. И никогда не было. Меня сегодня на допросе опера кололи, чтобы я подельников своих сдал, правильных и битых пацанов. Обещали уход, больничку хорошую, – Учитель покашлял в кулак, – знают, падлы, что мне осталось от силы год…

– Что год?

– Жить осталось от силы год. Мне так и «лепила» авторитетный сказал… Но не поймет подлая и продажная мусорская душонка правильного арестанта. Не все в жизни измеряется баблом и сладкой кормушкой… Ладно, Михась, давай спать… тебе силы еще наверняка понадобятся.

Учитель встал и направился к своей кровати.

А я думала о том, что силы действительно мне понадобятся. Я попала в реально опасный мир. Это не интернет, где можно безопасно «собачиться» в комментах в «Инстаграме» или «троллить» какого-нибудь дерзкого блогера. Здесь могут за резкое слово воткнуть нож под ребро или избить до полусмерти, а то и просто придушить по-тихому подушкой во сне. И еще меня волновала сейчас одна очень важная проблема. Если я оказалась в теле этого мужчины, то он, наверняка, оказался в моем теле… Чем же, черт возьми, он там занимается?! И почему не ищет меня? Я еще долго не спала, глядя в темный потолок камеры и прислушиваясь к храпу и сопению сокамерников. Когда на веки навалилась тяжесть, в окошко уже пробивались первые отблески зари…

Проснулась я через пару часов от хриплых голосов и тошнотворного запаха табачного дыма. Осторожно открыла глаза и тут же вспомнила, что нахожусь в тюремной камере.

Железная дверь с противным лязгом открылась и в камеру вошли двое полицейских. Один офицер, насколько я поняла, капитан и сержант-калмык. Арестанты встали вдоль прохода, и капитан сделал перекличку.

Нахмурившись, он прошелся по камере и спросил почему-то у меня, противно сморщив нос:

– Ломакин, запрещенные предметы в камере имеются?

Я пожала плечами:

– Нет вроде…

Когда они ушли, в камеру принесли завтрак. Арестанты весело гремели ложками за столом, давясь жидкой сечкой с комочками и желтым несладким чаем в железных кружках. Я никогда в жизни не ела сечки, но сегодня аппетит сильно разыгрался, и я быстро съела всю кашу в тарелке.

– Сучары, хоть бы мяса кусок в кашу кинули… – пробормотал недовольный Чиж.

– Здоровее будешь, – улыбнулся Учитель, – лишнего холестерина точно не накопишь…

В маленькое окошко в двери заглянул сержант-калмык:

– Ломакин, к следователю. С вещами.

Я удивленно посмотрела на сокамерников.

– Почему с вещами?

– Похоже, переводят тебя, паря… – тихо сказал Учитель. – Держись, браток, если в пресс-хату попадешь…

6. Миша

Офис бизнесмена Крылова находился в новеньком трехэтажном здании на набережной, совсем недалеко от клуба «Адреналин», где я тружусь через ночь охранником.

Конечно, если серьезно поразмыслить, то нужно признаться отцу девушки во всем. Что я – совсем не его дочь Маша. Но как он воспримет это признание? В такое ведь очень трудно поверить… Пожалуй, лучше пока не буду торопиться. Сначала найду эту девчонку и тогдауже вместе решим нашу общую проблему…

Крылов встретил меня возле входа и крепко обнял:

– Напугался я за тебя, дочка… Пойдем-ка в кабинет. Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Пока мы шли, я с удивлением осматривал офис бизнесмена. Похоже, дела у него и вправду шли в гору. Даже диваны для посетителей в коридоре оказались кожаные, а стены обшиты дорогими жидкими обоями. На полу лежал светлый итальянский ламинат. Я иногда шабашу на стройке, и вполне могу отличить качественный материал от фуфла. В офисе господина Крылова все было по первому классу.

В кабинете он усадил меня в мягкое кресло и налил пол рюмки коньяка. Я заметил, что его рука слегка трясется.

– Выпей, Маша. Тебе сейчас необходимо успокоить нервы.

Я выпил коньяк и закусил тонкой долькой лимончика.

– Знаешь, – нахмурился Крылов, – эти придурки залетные, кто тебя утром похитил – так, шушера мелкая… к вечеру их уже не будет в городе. Но, боюсь, Борисович просто так не отстанет…

– А кто такой Борисович?

– Мой старый компаньон. Когда-то мы вместе начинали строительный бизнес в городе. Три года назад Борисович уехал жить в Адлер. Я сразу предложил выкупить его долю в бизнесе, и он с радостью согласился. А две недели назад Борисович позвонил и дополнительно потребовал крупную сумму за свою долю. Мотивируя тем, что его тогда сильно надули, или попросту кинули. Ну я, конечно, послал этого мудака Борисовича подальше, так дела давно не делаются… А он вдруг разорался в трубку и стал угрожать, что я еще пожалею…

– Потому меня и похитили?

– Да. Но этот пройдоха просчитался. Борисович не знал, что человек, которого он нанял, чтобы организовать твое похищение, Витя Коган, когда-то ходил в шестерках у Баркаса, моего старого знакомого и очень авторитетного человека в городе. Я решил не подключать ментов и связался напрямую с Баркасом. Полчаса назад Коган сам позвонил мне и долго извинялся. Он божился, что даже не догадывался, чью дочь они похитили… думал, что прессуют очередного барыгу…

– Ну что же… – вздохнул я. – Хорошо что все так обошлось…

– Но дело в том, Маша, что этот хитрый лис Борисович просто так не успокоится. Он запросто может нанять и других гастролеров. Я думаю… пора покончить с ним раз и навсегда.

– Устранить?

Бизнесмен тревожно посмотрел на меня:

– Маша. Ты что, боевиков насмотрелась? Нет, конечно. Я отправлю к нему пару профессионалов, чтобы они поговорили по душам. Пусть, наконец, отстанет от нас, иначе точно загремит на зону лет на десять… Этот пройдоха, по моим сведениям, уже и в Адлере вляпался в дерьмо… залез в крупные долги, потому ему и понадобились срочно деньги.

У Крылова на столе зазвонил мобильный. Он быстро взял трубку:

– Да… Нет, уже нашлась… Да ты что?! – Крылов тихо рассмеялся, – ну и шутки у тебя, майор… Ну давай, до связи…

Бизнесмен весело посмотрел на меня:

– Машка, ерунда какая-то… Час назад позвонил твой бойфренд Олег, и сказал, что ты находишься в Советском полицейском участке. Я тут же попросил знакомого майора проверить информацию. Представляешь, у них в изоляторе сидит один странный мужик, он назвался Машей Крыловой и попросил, чтобы я приехал его забрать. Сумасшедший какой-то…

Я остолбенел:

– В каком участке?

– В Советском… Слушай, дочь, пойдем-ка лучше пообедаем в ресторане…

– Аппетита что-то совсем нет. Пап, мне можно сейчас идти? Дела еще срочные есть…

– Постой… когда эти ублюдки держали тебя взаперти, все нормально обошлось?

– Да. Вполне вежливые и адекватные ребята.

– Хорошо… – пробурчал Крылов. – И вот еще что. Завтра ты улетишь на Мальдивы, к маме, примерно на неделю. Пока я решу вопрос с Борисовичем. В институт я уже позвонил и обо всем договорился. И самое главное. Теперь тебя повсюду будет сопровождать Аркадий, мой опытный охранник.

– Значит, ты за меня уже все решил?

– Маша, поверь…так будет лучше, да и мне намного спокойней.

В кабинет пружинистым шагом вошел невысокий крепкий блондин с короткой стрижкой, в сером костюме.

– Аркадий, слушай внимательно, – властно сказал бизнесмен. – Машу домой доставишь, и не отходи от нее ни на шаг.

Охранник быстро взглянул на меня и понятливо кивнул.

Черт… мне же нужно попасть в отделение полиции, наверняка сейчас там держат эту девушку. Интересно, за что ее взяли?

Мы вышли из офиса и направились к стоянке. Здесь не было ни одного отечественного авто, и я все гадал, какая же машина у охранника… к моему удивлению это оказалась почти новенькая блестящая черная «Ауди».

Охранник услужливо открыл передо мной двери и я плюхнулся в уютное кресло.

– Аркадий, сейчас ненадолго заедем в Советский полицейский участок.

– Алексей Владимирович приказал сразу домой ехать, – упрямо покачал головой охранник.

– На пять минут.

Охранник нахмурился.

– Дружище, ты же хочешь, чтобы между нами было взаимопонимание? А я ведь могу устроить так, что ты завтра пойдешь работать обычным охранником на автостоянку…

Извини, браток, но придется тебе уступить…

Аркадий вздохнул:

– Хорошо, заедем. Только на пять минут.

Мы поднялись в город, проехали несколько кварталов, и вскоре охранник нагло остановился почти возле ступенек входа в полицейский участок.

Я вышел из машины и поднялся, чуть не столкнувшись в дверях с рыжим сержантом-пупсом, который застыл и нагло упулился на мою задницу. В кабинке дежурного скучал толстый красномордый капитан, с физиономией деревенского увальня. Он уже разгадал весь кроссворд в газетке, и пририсовывал ручкой на фото популярного певца рожки и длинный хвост.

– Вам чего? – вылупился капитан.

– Михаил Ломакин у вас находится?

– А вам зачем, девушка? С какой целью интересуетесь? – офицер подозрительно сузил до ужаса маленькие свинячьи глазки.

– Я… сестра его. Двоюродная. Могу узнать, по какой причине Мишу задержали?

Капитан быстро нажал на кнопку у телефонного аппарата:

– Лихолетов, можешь подойти к дежурке? Тут Ломакиным девушка одна интересуется.

Капитан, совершенно не стесняясь меня, пририсовал певцу между ног огромный член в боевом положении.

Вскоре со второго этажа спустился усатый мужик в свитере:

– Здравствуйте, это вы интересуетесь Михаилом Ломакиным?

– Да. Я бы хотела узнать, по какой причине его задержали.

– А вы, девушка, собственно, кто?

– Я уже объясняла вашему сотруднику. Я родственница Ломакина.

– Документы имеются?

– Нет. Дома остались.

– Свиридов, – недовольно покосился усатый на капитана, – почему сразу не проверил документы у гражданки?

Толстяк пожал плечами. Он как раз отложил газету с похабными рисунками, и медленно намазывал на хлеб толстый слой шоколадного масла из маленькой пластиковой баночки.

– Значит так, девушка, в следующий раз, когда пойдете в полицию – обязательно захватите паспорт. А по поводу Ломакина я сообщу следующее: пока он задержан по подозрению в преступлении, и увидеться с ним в ближайшее время не получится.

– Анатолий Круглов с ним задержан? – догадался я.

Усатый кивнул, быстренько развернулся, и направился по лестнице наверх.

Я медленно вышел из участка на негнущихся ватных ногах. Вот это новости! Наверняка, эту девушку втянул в авантюру мой бедовый однополчанин Толик Круглов. Теперь нужно серьезно подумать, как вытащить ее, да и Толяна заодно…

Охранник вновь заботливо приоткрыл мне дверь в машину:

– Ну что, Мария Алексеевна? Теперь домой?

– Поехали… – махнул я рукой.

В особняке я не находил себе места. Что же теперь делать? Как правильно поступить? Я решился позвонить жене Ольге на домашний телефон. Когда она взяла трубку, я представился:

– Добрый день. Меня зовут Мария Алексеевна. Замдиректора экономического института. Могу я сейчас поговорить с Михаилом Ломакиным?

– Его сейчас нет дома… – раздался в трубку печальный голос супруги.

– Хорошо. Извините. Я перезвоню позже.

Да, голос у жены довольно тревожный. Нужно не медлить, и завтра, с самого утра, наведаться в институт и найти эту странную тетю, которая так жестоко подшутила над нами. Нет, ну как можно только додуматься до такого? Превратить сорокалетнего мужика – в восемнадцатилетнюю пигалицу… Это просто кошмар… Да, если я сейчас домой заявлюсь и скажу Ольге: «Это же я, твой муж Миша…» – она точно разобьет мне харю чугунной сковородкой, а после вызовет полицию и врачей-психиатров…

Я неторопливо прошелся по огромному дому. Насчитал целых десять комнат, и обнаружил довольно приличный бассейн в цокольном помещении. Раздевшись, я уже хотел плюхнутся в воду, как неожиданно зазвонил телефон на барной стойке. Сначала я не хотел брать трубку, но телефон упрямо звонил вновь и вновь.

Я решил все же ответить, но только приложил трубку к уху, сразу услышал тонкий девичий возглас:

– Маша, ты где пропадаешь?

– Я дома.

– Выручай меня! На тебя одна единственная надежда…

– А что случилось?

– Барковский прилетел в город на пару дней. Сегодня он посещал нашу фабрику, мы случайно познакомились, и представляешь… нет, ты догадайся, Машка…

– Не знаю, – буркнул я.

– Можешь себе представить… Барковский пригласил меня вечером в ресторан. Но он придет с другом, и попросил, чтобы я взяла с собой смазливую подружку.

– Я не могу…

– Выручай, Маша. Вопрос жизни и смерти. Да не думай ты о своем Олежке… Это же просто дружественная встреча!

– Может позовешь кого-нибудь другого… – неуверенно предложил я настойчивой незнакомой девушке.

– Не брать же с собой Надюху… она точно только все испортит. Ну Ма-ашенька… я же тебя не часто о чем-то прошу. Выручи…

– Куда нужно подъехать?

– В восемь часов вечера, в «Манго».

– Хорошо, я буду. Только отец за мной охранника приставил.

– Ну и пусть он в фойе или за соседним столиком посидит… Знаешь, может это мой шанс…

В трубке раздались короткие гудки. Я подошел к зеркалу и уставился на свою и вправду довольно смазливую девичью мордашку… Твою ж мать… да когда же это все кончится…

7. Маша

Из камеры меня опять привели в кабинете следователя. Но сегодня вместо усатого капитана, за столом сидел молодой симпатичный мужчина в серой офисной рубашке и что-то увлеченно писал в журнале. Он посмотрел на меня и виновато улыбнулся:

– Михаил Иванович, просим извинить за оказанные неудобства. Настоящие преступники уже пойманы. Вы можете быть свободны. Личные вещи получите в дежурке.

– А… моего напарника тоже отпустили?

– Пока нет. Его мы отпустим после обеда. Пойдемте, я провожу вас…

Когда я вышла из полицейского участка, на улице меня встретила «жена» с толстым увальнем в пуховике и вязанной синей шапочке. Странная парочка сиротливо стояла возле старых «жигулей».

Нет, в эту машину я точно ни за что не сяду… Это же консервная банка на колесах…

– Мишка! Ну как тебя угораздило… – женщина стала причитать, и крепко схватив меня за руку, все же затащила в салон машины, усевшись рядом на заднем сидении. – Опять ты со своим Толиком связался! Забыл, что пять лет назад чуть из-за него в тюрьму ни сел?

Толстяк за рулем улыбнулся:

– Ну что, Мишка, может в кабак? Отметим твое освобождение?

– Костя… хватит прикалываться, – грозно цыкнула «супруга», – поехали домой. Я и так сегодня почти всю ночь не спала…

Что же мне теперь делать? Сразу признаться этой женщине, что я вовсе не ее муж, а восемнадцатилетняя девушка… Наверное, сейчас пока точно не стоит… Нужно попытаться найти того мужчину, ее настоящего мужа, и решить, как же быть дальше. А пока придется прикинуться мужиком, и постараться не вызвать у окружающих излишних подозрений…

В квартире я первым делом разделась, и направилась ванную, отшкребать от себя запах камеры и тюремного матраса. Я медленно разделась и налила почти полную ванну теплой воды. Позабыв обо всем на свете, я откисала там с полчаса, пока «жена» требовательно не постучала в дверь:

– Мишка, выходи! Ты там, часом, не утонул?

Когда я открыла дверь, она быстро вошла и защелкнула замок изнутри:

– Ванечка уснул. Полчаса у нас с тобой точно есть…

Женщина скинула халат, обнажив большую мягкую грудь, и прижалась к моему мокрому телу.

Я попятилась назад.

– Не надо сейчас… Я устал очень.

Но «супруга» настойчиво опустила руку ниже.

– Сама все сделаю, расслабься, медвежонок…

Я осторожно оттолкнула ее, одела трусы и открыв защелку, быстро вышла в коридор. На кухне пахло яичницей с колбасой. Прямо в огромных мужских трусах-парашютах я села на табуретке и стала быстро, с аппетитом, поглощать поздний завтрак. Яичница показалась мне намного вкуснее тюремной сечки.

В кухню осторожно заглянула удивленная «супруга»:

– Хорошо, Миша. Ешь. Отдыхай. Но знай, что я от тебя сегодня не отстану. И так уже всю неделю филонишь.

– В каком смысле филоню?

– В том самом… А может, ты завел уже кого-нибудь на стороне? Присмотрел в институте молоденькую глупую студенточку?

Я чуть не прикусила язык от удивления. У этой тети либидо, похоже, зашкаливает и сильно бьет по мозгам… Да… нелегко с ней этому мужику Мише…

– И не забудь. Тебе сегодня еще в детский сад на утренник к четырем часам. Тем более, ты обещал воспитательнице, что расскажешь детишкам интересную историю из армейской службы…

После позднего завтрака я упала на старый диванчик в зале, и сама не заметила как уснула. Меня разбудил настойчивый плач ребенка в соседней комнате. Я даже вздрогнула от испуга, а проснувшись, сразу все вспомнила.

«Жена» вошла с глазастым малышом на руках и протянула его мне:

– Ванечка по тебе уже соскучился…

Я чуть замешкалась и взяла ребеночка на руки. Малыш весело засмеялся, обняв мою шею маленькими, но цепкими ручонками. Крепко прижав его к себе, я почему-то в этот момент поняла, что в глубине души тоже хочу себе такого маленького щекастого малыша…

– Одевайся, Мишка, а то на утренник опоздаешь…

Вернув ребенка матери, я быстро оделась и вышла на улицу. Хорошо. Сыграю роль мужчины еще один денек. А завтра… завтра я встречусь с настоящим Мишей Ломакиным и мы подумаем, как исправить эту чудовищную ситуацию…

Через полчаса я уже входила в детский сад «Веселый бегемотик».

На втором этаже, где должен проходить «утренник», творилась непонятная суета: дети бегали в разные стороны, очкастая молодая воспитательница суетилась, пытаясь собрать детишек в кучу, а мамаши доставали из пакетов странные костюмы.

Интересно, почему так много мамаш, если праздник посвящен отцам?

Ко мне подошла маленькая смешливая девочка, с большими розовыми бантиками на голове:

– Вы отец Димы Ломакина?

– Да…

– Знаете, ваш сын отбирал вчера у Кати Тимофеевой самокат. А в среду он не спал на тихом часе, и все время хихал с Вовочкой Михеевым. А утром…

– Как тебя звать, девочка?

– Надя Самохвалова.

– Надя, знаешь, а ведь ябедничать не хорошо…

Девочка задумалась, надула губки и быстро убежала в зал.

Я вздохнула спокойно, как вдруг сзади меня окликнули:

– Здравствуйте!

Передо мной стояла уже другая девочка, с огромными голубыми глазищами и в белых бантиках:

– Дядя Миша, вы Надю не слушайте. Ваш Дима – хороший. Изнаете что… я решила, когда мы вырастим и поженимся, будем жить у вас…

– Может, сначала школу закончите? – улыбнулась я.

До чего же забавна эта малышня!

– Какой вы смешной, дядя Миша! Разве чтобы жениться, нужна учеба?

Действительно, чтобы жениться, учеба вовсе не нужна… и как я раньше до такого не додумалась…

Наконец, воспитательница позвала и родителей и детей в зал.

На стульях сидели с десяток молодых женщин, две бабушки, и только пятеро мужчин.

Вот это, блин, мужской праздник…

Первую часть утренника детки пели песни о папах, водили хороводы, я едва узналаДимку, переодетого в медвежонка.

Когда музыка утихла, воспитательница улыбнулась и отыскала взглядом меня:

– Дорогие родители и дети! Сегодня к нам пришел папа Димы Ломакина. Он служил в Воздушно-Десантных войсках и многое повидал за время своей героической службы. Сегодня Михаил Иванович расскажет нам интересную историю… Прошу вас, выходите…

Я слегка покраснела, но все же вышла в середину зала и на несколько секунд задумалась:

– Однажды, в нашей секретной военной части проходили боевые учения. Наш отряд выбросили из самолета, с высоты двух километров, чтобы мы разведали расположение врага. Но когда мой парашют раскрылся – он понес меня не вниз, как всех десантников, а устремился высоко вверх… Все мои товарищи уже приземлились, а я взлетел на недосягаемую высоту над землей, да еще парил прямо над расположением вражеских позиций. Тогда я не на шутку испугался, смогу ли я вообще приземлиться?

И взрослые и дети слушали меня, затаив дыхание.

– Оказалось, что парашют попал в поток исходящего от земли теплого воздуха, – продолжила я, – потому меня и вытолкнуло наверх. Облетев над вражеской позицией, мой парашют, наконец, полетел вниз, да еще порывом сильного ветра меня отнесло прямо на крышу нашего военного штаба. Я тут же передал все данные по расположению противника своему командованию. И наши войска разбили артиллеристским огнем вражеские укрепления… На следующий день мне объявили благодарность и даже дали десятидневный отпуск домой…

Эту странную историю мне рассказал однажды однокурсник Валера Степанов, которому довелось служить в армии. Я, конечно, подозреваю, что правды в ней – от силы процентов на двадцать…но как-то нужно было выкручиваться из ситуации.

– Михаил Иванович, – осторожно спросила воспитательница, – а где это происходило?

–На юге России. В одной засекреченной военной части.

– Хорошо. Вот ребята, какая замечательная и необычная история из армейской службы! Растите большими, становитесь военными и укрепляйте рубежи нашей огромной Родины… А теперь, давайте продолжим наш праздничный утренник!

Вышла девочка, которая жаловалась на Димку, и громко, с выражением прочитала стихотворение:

С двадцать третьим февраля,

Папочка любимый!

Ничего я не боюсь,

Ведь мой папа сильный.

Всех храбрее на земле,

Смелый и отважный,

Ты примером для меня –

Будешь самым важным!

Я невольно задумалась: а почему я всегда смотрю на маленьких детей на улице как на капризных, постоянно плачущих и требовательных «спиногрызов»? Почему всегда думаю, что дети, семья – это совсем не моё? А может в этом и есть смысл жизни – родить, вырастить и воспитать достойного человечка. Или нескольких человечков. Этим детишкам всего по пять-шесть лет, а они уже настоящие маленькие личности. Со своими желаниями, стремлениями, может быть у многих уже есть определенные цели в жизни… Вон та девочка, например, уже хочет выйти замуж за Димку. Мальчишки хотят служить в Армии, защищать рубежи Родины… Конечно, со временем они поменяются, но как же сейчас эти ребятишки похожи на маленьких беззаботных ангелочков…

Один из мужиков, в белой праздничной рубашке, легонько толкнул меня в бок:

– Михаил, после утренника сто грамм будешь?

– Нет. Мне еще на работу вечером…

Мужик вздохнул и повернулся к соседу.

Мне действительно нужно вечером на работу. «Супруга» напомнила, что сегодня моя смена в ночном клубе «Адреналин», где я, оказывается, работаю охранником-вышибалой… С ума сойти – хрупкая стильная Маша Крылова теперь вышибала в ночном клубе… Ситуация довольно прикольная.

После утренника я отвезла Димку домой, поужинала и направилась на работу. Но вызвав такси, поехала сначала не в клуб, а к своему дому, разведать обстановку.

Странно, но свет в окнах не горел. Отец всегда возвращается с работы не раньше девяти вечера. Но где же сейчас тот мужчина, который находится в моем теле? Неужели ему настолько понравилась новая жизнь, что он даже не пытается со мной связаться?

И тут я вспомнила, что клуб «Адреналин» находится совсем рядом с офисом отца, на набережной. Хорошо, что я сразу не отпустила таксиста!

На набережной я прямиком направилась в папин офис. Знакомый охранник Григорий перекрыл мне дорогу:

– Вы к кому, мужчина?

– Мне нужно поговорить с Алексеем Владимировичем.

– Сейчас уже поздно, запишитесь на завтра.

– Но я знаю, что он сейчас точно в офисе.

– Мне запрещено пропускать после восемнадцати часов посторонних лиц, не являющихся нашими сотрудниками.

Это я-то посторонняя?!

– Хорошо. А сегодня в офисе не было Маши, дочери Алексея Владимировича?

– Я не уполномочен отвечать на ваши вопросы.

– Дело в том, что я работаю охранником в клубе «Адреналин», и девушка Маша Крылова недавно забыла у нас сумочку с документами и крупной сумой денег…

– Можете оставить. Я все передам.

– Нет. Пусть она лучше свяжется со мной, и я все отдам ей лично.

Я протянула охраннику листок с номером телефона.

– Если что – я сегодня на смене в клубе.

Григорий задумался, наморщив узкий лоб:

– Я постараюсь передать в ближайшее время вашу информацию.

– Вот и хорошо.

Я побрела к «Адреналину», раздумывая, может подождать, пока выйдет из офиса отец, и попытаться ему все объяснить? Да нет, пожалуй, в таком виде к нему лучше не заявляться… Он ни за что не поверит. Да и никто не поверит. Я еще раз посмотрела на свою мрачную физиономию в отражение витрины… и невольно отшатнулась.

Да когда же все это кончится?!

8. Миша

Вечером мы с охранником Аркадием выехали из особняка, и вдруг встречная БМВ мигнула фарами. Охранник свернул на обочину и остановил машину.

– А это еще кто? – настороженно спросил я.

– Это же Олег, ваш парень. Мне ехать дальше или вы будете общаться?

– Погоди. Выйду узнаю, чего хочет.

Я вышел из машины и сел в «Бэху». Крупный белобрысый парень сразу попытался меня приобнять и чмокнуть в щеку.

– Тихо. Давай без этих нежностей, – отстранился я и убрал его руку.

– Машка, ты где все время пропадаешь? Я уже соскучился по тебе, Зая…

– Сейчас по делам еду, давай после перетрем.

– Слушай, Машка… а ты изменилась. Я тебя всего три дня не видел, а ты уже стала какая-то… чужая, колючая, – он осторожно провел ладонью по волосам, пытаясь прильнуть к ним губами.

Я оттолкнул его и хотел выйти из машины, но парень вдруг крепко обхватил меня, прижался, и потянулся к замку на моих джинсах, я тут же саданул его локтем по носу.

Бедолага застонал и зажав нос, приподнял голову.

– Посиди так пару минут, пока кровь остановиться. А мне пора.

Я сел в машину, и охранник, широко улыбнувшись, тихо сказал:

– Мария Алексеевна, это конечно не мое дело – но удар хороший…

– Если хочешь, и с тобой как-нибудь спарринг устроим… – хмыкнул я.

Он сразу проглотил улыбку чеширского кота, и выехав на дорогу, больше не проронил ни слова. Через несколько минут мы подъехали к ресторану с вкусным названием «Манго»…

На стоянке Аркадий нервно постучал пальцами по рулю:

– Алексей Владимирович приказал держать вас всегда в поле зрения. И просил напомнить, чтобы вы были дома в двадцать три ноль-ноль. Рано утром у вас самолет на Мальдивы.

Как же… полечу я на ваши Мальдивы… держите карман шире!

Я вошел в ресторан, и вдруг понял, что совсем не знаю в лицо девушку, которая звонила. Она упомянула в разговоре о Барковском. Неужели это тот самый известный московский олигарх, которого иногда показывают по телевизору?

Растерянно заглянув в зал, я увидел за крайним столиком у окна молодую стройную блондинку и двух солидных мужчин. В одном из них я узнал Барковского.

Медленно подойдя к столу, я улыбнулся:

– Добрый вечер!

Блондинка слегка приоткрыла рот от удивления. Я догадался, что скорее всего ее смутил мой вид: джинсы, блузка, и спортивные кроссовки. Естественно, макияжа никакого у меня тоже не было. Впрочем, мордашка и так юная и смазливая, зачем ее портить лишней химией…

– Я так понял, это и есть ваша очаровательная подруга Маша? – полноватый напыщенный брюнет в костюме привстал и отодвинул стул, приглашая меня сесть.

Господин Барковский, гладко выбритый, с большим ястребиным носом, слегка улыбнулся и почтительно нагнул голову, поцеловав мою ладонь.

Аристократы хреновы! Зачем я вообще сюда приперся?

Толстячок-брюнет кивнул в угол зала, где присел Аркадий:

– Ваша охрана?

– Не обращайте внимание, господа, – улыбнулась Света. – Отец Маши – местный строительный магнат и частенько нанимает охрану для любимой дочери.

– Ладно, девочки, – потер ладони Барковский, – давайте выпьем за знакомство!

Я обратил внимание на стол, заставленный заморскими яствами и деликатесами.

Толстячок налил в пузатый фужер темно-красное вино и аккуратно протянул мне.

– А может, лучше водочки? – улыбнулся я, – вином голову не обманешь…

Брюнет кивнул длинноногой стройной официантке, с глазами испуганной лани. Она быстро подошла, улыбнувшись на все тридцать два белоснежных зуба:

– Что-то еще желаете, господа?

– Водку принесите. Бутылку «Абсолюта» – тихо сказал я и покосился на девушку Свету. Она кинула на меня тревожный взгляд и чуть заметно прикусила губу.

Совсем молоденькая, симпатичная… и что она делает с этими старперами? Эх, девчата-девчоночки… нельзя же так деньги любить и ложиться под каждого толстосума…

Когда мы выпили, Барковский скромно закусил ломтиком сыра, и начал рассказывать:

– Сейчас в Москве большое внимание уделяют развитию дальних южных регионов. Чтобы строить большое и сильное государство, мы должны в первую очередь поднять экономику и промышленность во всех уголках страны, в том числе и в вашем замечательном городе, сплотить, так сказать, народ…

– Так не надо было разваливать эту промышленность, – я внимательно посмотрел на олигарха, – развалили Тракторный завод, Красный Октябрь, сельское хозяйство под откос пустили… поля стоят, заросшие бурьяном… А вам что? Нефть и газ качаете, да покупаете себе «мерсы» и виллы в Италии.

Света под столом осторожно наступила мне на ногу.

– Знаете, Маша… – гневно сверкнул глазами Барковский. – Я ведь тоже ваш земляк, из Волгограда. И совсем не равнодушен к судьбе города. Месяц назад я предложил премьер-министру новый проект по развитию экономики в вашем регионе. Сейчас он находится на рассмотрении у правительства.

Я налил в рюмку водки и залпом выпил.

– А что толку? Миллиард выделят – девятьсот миллионов разворуют. Толку простому народу от ваших сказочек… – я нахмурился и гневно посмотрел на олигарха.

– Девчонки… – простодушно улыбнулся толстячок, – что это мы все о политике? Предлагаю сменить тему…

Он невзначай попытался приобнять меня, но я тут же оттолкнул его и отодвинулся подальше.

– Давайте выпьем за красивых девушек этого прекрасного города, – толстяк быстро разлил вино в фужеры, а мне водку в рюмку.

Когда мы выпили, Барковский мечтательно посмотрел в окно:

– Как все же город преобразился за последнее время…

– Конечно, – ухмыльнулся я, – понастроили одних торговых центров да бутиков…

– Господа, – улыбнулась Света, – мы с подругой выйдем на пару минут. Припудрить носики.

В туалете девушка сразу гневно накинулась на меня, как разъяренная тигрица:

– Машка, тебя какая муха сегодня укусила? Или у тебя ПМС?

– А что такое?

– Я тебя вообще-то позвала за компанию, а ты тут политические дебаты устроила… Еще спроси, сколько Барковский денег в офшоры вывел…

– На хрена он тебе вообще сдался?

– Володя мне нравится. А может, я в Москву с ним уеду… надоело мне в нашей большой деревне торчать.

– Ну ты и сука! Волгоград тебе что, деревня? Тебя бы загнать на колхозное поле – помидоры полоть от зари до заката. Глядишь, вся спесь и сойдет… С олигархом она в Москву собралась…Сучка крашенная!

– Я почему-то догадывалась, что ты испортишь мне сегодняшний вечер. Ты, подруга, всегда мне завидовала, хоть сама и купаешься в деньгах… Так и знай, если у меня не получится с Барковским, то я просто заберу твоего Олеженьку.

– Забирай кого хочешь, дуреха. И вообще, пойдем дальше гулять…

Через полчаса я уже порядочно окосел и сильно хлопнул толстячка по плечу:

– А что, дядя, в армии-то служил?

– Ну что вы Машенька… какой из меня военный…

– Откосил?

– Ну…

– И ты не служил? – грозно спросил я Барковского.

– Не понимаю, какое это имеет значение… – недовольно пробормотал олигарх.

– Значит вы за Родину радеете, за народ?

Толстяк и Барковский переглянулись.

– А что же вы, падлы, жируете, дома за границей покупаете, детей в Англии учите, а народ в говне живет? Я, например, на трех работах ишачу, чтобы ипотеку заплатить и детей прокормить, одеть-обуть…

Света схватилась за голову, опустив взгляд, а толстяк уныло спросил:

– Разве… у вас уже есть дети?

– Люди пашут за копейки, до пенсии не доживают, а правительство еще пенсионный возраст прибавило… и все из-за вас, богатых уродов, – разошелся я, – вы, олигархи – гнилой паразитический нарост на теле народа. Каждого второго нужно расстреливать без суда и следствия. У тебя, дядя, – я обернулся к толстяку, – крупными буквами на лбу «вор» написано!

– Владимир Абрамович, пожалуй, мы пойдем… – тихо сказал толстяк, – нам уже пора…

– Сидеть! – стукнул я кулаком по столу.

Охранник Аркадий, сидящий в дальнем углу, недовольно посмотрел в нашу сторону.

– Аркаша, сюда иди, дорогой! – позвал я охранника.

Он осторожно подошел и поздоровался.

– У тебя пистолет есть?

Толстяк опустил глаза и поежился на стуле. Барковский нервно барабанил по столу пальцами.

– Мария Алексеевна, у меня травмат. А вам зачем?

– Достань мне немедленно огнестрельный.

– Зачем? – тихо спросил охранник.

– Будем упырей-олигархов к стенке ставить. По законам военного времени.

Барковский протер бумажной салфеткой губы и привстал, выпрямившись, как шпиль:

– Дамы, очень приятно было с вами провести время. К сожалению, нам пора, завтра с утра очень много дел.

Олигарх попятился и направился на выход из зала. Толстячок быстро засеменил за ним.

Света гневно смотрела на меня целую минуту, не отрывая глаз, затем налила из бутылки сразу пол фужера водки, опрокинула, и прошипела:

– Ну ты и сука, Маша…

Она резко привстала и вышла из ресторана.

– Марина Алексеевна, может и нам пора? – осторожно спросил Аркадий.

– Пойди к музыкантам, пусть «Синеву» исполнят… – пробурчал я, – а то поют всякую хрень…

– Какую синеву?

– Расплескалась синева… Ты сам где служил, мазута?

– Да я водителем в автобате…

– Значит я правильно угадал, что мазута. Ну что сидишь? Иди песню заказывай!

Остаток вечера я помнил как в тумане. Вскоре в ресторане я нашел себе в собутыльники пожилого, небритого, но довольно интеллигентного мужичка, пару раз вылезал на сцену к музыкантам, и все пытался ухватить официантку за тощую задницу. Затем я облевал полы в фойе, и Аркашка, подхватив меня на руки, все же усадил в машину. Там я вскоре и вырубился…

9 Маша

В полутемном зале клуба «Адреналин» громко играла музыка. Вокруг металлического шеста крутилась смазливая, фигуристая стриптизерша с распущенными волосами, и мужики, вылупив пьяные зенки, чуть ли не лезли к ней на сцену.

Мы с подругами не очень жаловали клуб «Адреналин». Довольно небольшой гадюшник, с убогим сервисом и обслугой, он скорее напоминал салун на Диком Западе из фильмов про ковбоев. Я отдыхала здесь всего раза четыре.

Осмотревшись, я тут же застыла на месте: за третьим столиком сидела моя подруга Надя и пожилой импозантный мужчина.

– Миша! Ты почему опаздываешь! – ко мне подскочила грудастая официантка, с бейджиком «Анжела». – Тебя Юрий Станиславович искал.

– Я вообще-то хотел сегодня отпроситься, по семейным обстоятельствам.

– Михаил! – окликнул меня с лестницы низкорослый полненький мужичок с небольшой бородкой и в очках с квадратными линзами. Почему-то он напомнил мне шоумена Александра Цекалу.

– А вот и шеф… – пробормотала официантка и быстро улизнула в зал.

– Почему опаздываешь, Михаил? – шеф немного запыхался, пока спускался со второго этажа. Еще бы, с таким пузом!

– Юрий Станиславович, я хотел сегодня отпроситься, по семейным обстоятельствам…

– Что же ты, чудак-человек, раньше не предупредил? Хорошо… я сейчас Славику позвоню – если он согласится выйти на смену за тебя, можешь быть свободен.

Шеф вытащил из кармана телефон и быстро с кем-то переговорив, внимательно взглянул на меня:

– Дождись Славу, он приедет через полчаса. Но чтобы впредь такого не повторялось. И почему ты на рабочем месте без униформы?

– Сейчас переоденусь, Юрий Станиславович.

Надо же! Пупырь на ровном месте, а ставит тут из себя крутого босса… Но где же подсобное помещение для переодевания персонала?

Грозный шеф поднялся наверх, а я прошла по коридору и в углу обнаружила коричневую дверь с табличкой «Охрана». В комнате находилось несколько металлических шкафчиков, диванчик и небольшой телевизор на стене. Я нашла шкафчик с фамилией Ломакин, но только успела переодеться в черную униформу, как в двери постучали и ко мне забежала испуганная официантка Анжела.

– Миша! Помоги!

– А что случилось?

– Там в вип-кабинке два мужика отдыхают, так вот один… – она запнулась и чуть покраснела.

– Что один?

– За попу меня укусил.

– Как за попу? Ты же в юбке!

Она чуть приподняла юбку и показала на левой ягодице красный след от зубов.

– Дианка тоже боится туда входить… Они в прошлый раз в кабинке к ней приставали.

– А что за черти?

– Не знаю. Или из ментов или прокурорские… Точно не барыги и не бандиты.

Я приметила в шкафчике резиновую дубинку и нахмурившись, засунула ее за ремень:

– Пойдем посмотрим на этих отморозков- сексистов.

Вип-кабинок в клубе было всего три. Первая пустовала, в следующей любезничала молодая парочка, а в третьей пили водку два мужика лет сорока, в дорогих костюмах.

Я приоткрыла дверь и неторопливо вошла внутрь. Посетители действительно оказались в изрядном подпитии.

Один из них, весь такой лощенный и гладковыбритый, поднял на меня глаза и усмехнулся, растянув тонкие противные губы:

– О! Да это же товарищ Ломакин собственной персоной…

– Тамбовский волк тебе товарищ… – я нахмурила брови, держась за рукоятку дубинки.

– Олег Савельевич, это тот неадекватный папаша из школы… наши сыновья в одном классе учатся. Ну я вам вчера рассказывал… помните?

Его приятель, толстяк с обширными залысинами на голове, в светлом костюме, и почему-то в красных замшевых туфлях бросил на меня тяжелый взгляд:

– Знаешь, кто я? Узнал?

Не знаю почему, но они меня сильно раздраконили. Возможно, виной всему нервное перенапряжение из-за всех этих последних событий.

– Да мне по херу, кто ты такой. Немедленно извинитесь перед девушкой-официанткой и валите из нашего клуба.

Толстяк даже поперхнулся, когда я это сказала. Он закашлялся, и достав платок, протер прослезившиеся маленькие поросячьи глазки.

– Вот такие уроды, Олег Савельевич, и создают негативную атмосферу в нашем обществе, дестабилизируют ситуацию в регионе… – пробормотал его дружок и обернулся ко мне, – ну пойдем, Ломакин, на улице поговорим.

Толстяк остался в кабинке, а этот хлыщ в дорогом костюме повел меня на улицу. Наверняка, это он цапнул зубами официантку за попу, толстяк вряд ли бы согнулся для этого трюка, наверняка жирный урод и пипиську свою только по утрам в зеркало видит.

Когда мы вышли на улицу, мистер Озабоченный повел меня к автостоянке. Возле черного джипа стояли два крепыша в кожаных куртках.

– Ломакин, похоже жизнь тебя совсем ничему не учит. Я хотел тебя засудить после нападения у школы, но увидев сегодня – передумал. Мои парни просто начистят тебе рыло. Просто, и по пацански, как ты это любишь.

Крепыши уже подходили, и у меня от страха засосало под ложечкой. Я поняла, что резиновая дубинка здесь не поможет…

– Пацаны, научите местного цербера хорошим манерам, он нашего Олега Савельевича на хер послал.

Один из парней подошел и усмехнувшись, резко ударил меня в челюсть. В голове будто что-то взорвалось. Перед глазами быстро запрыгали солнечные зайчики, и я рухнула спиной на асфальт, отчаянно вытянув руки перед собой и зажмурив глаза.

– Вставай, долбоеб! Что ты сразу падаешь как баба?! – хохотнул второй крепыш, с кавказским акцентом.

Господи! Только бы не забили до смерти…

И тут я услышала сзади:

– А что тут за лажа происходит?!

Как же это чертовски больно, когда бьют кулаком по лицу! Этот урод наверняка сломал мне челюсть. Еще не открывая глаза, я услышала быстрые шаги, глухие удары, тяжелые вздохи и шум падения тел.

– Михась, вставай, что развалился на асфальте, сейчас не май месяц…

Я осторожно приоткрыла глаза, подвигала челюстью вперед-назад и чуть приподнялась.

Оба крепыша и Мистер Озабоченный лежали рядом, держась за разбитые лица. А надо мной стоял спортивного вида невысокий белобрысый паренек. Он помог мне приподняться.

– Миха, ты что-то сегодня не в форме. Тот баклан вроде тебя не сильно ударил, я же видел…

– Спасибо. Выручил, – пробормотала я.

– Юрий Станиславович сказал по телефону, что ты на сегодня отпросится хотел?

Я смекнула, что это и есть мой напарник Слава.

– Да… Хотел.

– Ну все. Иди домой. Будем считать, что я смену принял.

Один из крепышей приподнялся и шатаясь, побрел к автостоянке.

Мистер Озабоченный ошарашенно озирался вокруг, вытирая ладонью разбитые в кровь губы.

– А эти… не будет проблем?

– Пусть попробуют! Тогда точно познакомятся с тяжелыми ботинками «собровцев»!

– Спасибо тебе еще раз… – я пожала парню ладонь, – с меня причитается…

– Да беги уже переодеваться! – немного обиделся Слава, – а то еще передумаю тебя менять…

Когда я переоделась и собралась валить из этого проклятого клуба, то неожиданно вспомнила о Наде. А что если попробовать ей все рассказать? Ведь она моя лучшая подруга, мы столько лет делились самым сокровенным, и возможно, она поверит в эту невероятную историю, которая произошла со мной.

Я заглянула в полутемный зал. Надя и ее новый друг все так же сидели за третьим столиком. Этот престарелый ловелас не сводил глаз с моей подруги, нежно держа ее руку у себя в ладонях.

Нет, только не здесь. Нужно подкараулить Надю возле подъезда. Не поведет же она этого мужика к себе, да и к нему вряд ли сразу поедет, это точно не в ее правилах.

На такси я приехала к Надиному дому, и взглянула на часы: половина десятого. Черт! Неужели придется ждать подругу в подъезде целую вечность, клуб работает до половины второго…

Я расплатилась и вышла из такси. Немного подумав, достала из кармана телефон и набрала Надин номер:

– Надежда Сергеевна Селиванова?

– Да… – испуганно пробормотала Надя, – а кто это?

– Вам необходимо срочно вернуться домой.

– Зачем?

– Меня зовут Иванов Петр Петрович. Сотрудник Федеральной Службы Безопасности. Нужно срочно задать вам несколько вопросов по поводу вашей подруги, Крыловой Марии Алексеевны.

– Послушайте, мужчина, что вы мне голову морочите! Что за спешность?

– Дело очень серьезное. Я жду вас прямо сейчас, возле вашего подъезда.

В трубке послышались короткие гудки. Но мне показалось, что Надя не на шутку заинтригована, и наверняка скоро приедет…

Синее «Рено» с желтой шашечкой на крыше, действительно прибыло к подъезду всего через двадцать минут. Надя вышла одна, в куртке нараспашку:

– Мужчина, это вы звонили?

– Да. Давайте пройдем в вашу квартиру и поговорим.

– На ваше удостоверение можно взглянуть?

Ну вот, так и знала! Вот оно, слабое звено в моем плане!

– Послушай, Надя… – я взглянула на отъезжающее такси, – в это трудно поверить, но на самом деле я – Маша Крылова.

– Мужчина, вы испортили мне вечер, чтобы разыграть? – она гневно сверкнула глазами. – А знаете, кажется… я видела вас сегодня в клубе… вы же работаете там охранником, верно?

– Верно.

– Так вы следили за мной?

– Следила. И все про тебя знаю. Твой день рождения второго апреля. Твоего бывшего мужа зовут Николай. Дочь – Александра. Недавно мы отдыхали в ресторане «Манго», говорили об олигархе Барковском. А на Новый год вместе летали в Барселону. Как думаешь, откуда я все это знаю?

Надя задумалась, прикусив губу:

– Значит, тогда ты знаешь и код подъезда, и номер моей квартиры, верно?

– Конечно.

– Тогда пойдем наверх, что мы тут мерзнем на улице…

Я развернулась, нажав на кнопочки кодового замка, открыла дверь и вошла в полутемный подъезд. Надя осторожно последовала за мной.

Неужели все же поверила?

Сзади раздался сильный треск электрошокера. Жгучий поцелуй, напряжением в две тысячи вольт сильно обжег мне шею и я, потеряв сознание от шока, рухнула прямо на пыльный бетонный пол подъезда…

Когда пришла в себя, меня опять везли полицейские в заднем вонючем отделении «Уазика». Но в этот раз до отделения мы не доехали. Машина остановился возле старого парка, на пятачке. Рослый сержант, со шрамом на щеке, приоткрыл дверь заднего отсека:

– Мужик, давай штраф плати, и домой чеши… Не вижу серьезных причин тебя в отделение везти. Тем более девушка отказалась заяву на тебя писать.

Полицейский внимательно посмотрел на мою распухшую челюсть:

– Так она тебя по лицу, а потом еще электрошокером? Вообще озверели, сука, эти бабы…

– Парни, а сколько штраф-то? Денег с собой «сотка» осталась…

Сержант покосился на мою наколку «За ВДВ» на левой ладони:

– Да ладно, братишка, мы же не шакалы… Выпишем протокол, что ты нассал в подъезде, потом в любом банке «штуку» штраф заплатишь и все… Пойми, у нас тоже план…

Меня освободили и выпустили на свежий воздух. Я поблагодарила добрых полицейских, и побрела ловить такси.

Черт возьми, оказывается, мир не без добрых людей…

10. Миша

Все неприятности, которые происходили со мной в жизни, были от невезения, от незнания Уголовного Кодекса, или от чрезмерного злоупотребления алкогольными напитками. С невезением не поспоришь, Уголовный Кодекс нужно чтить, так говорил еще незабвенный Остап Бендер, а вот от алкоголя, пожалуй, можно было вчера немного воздержаться. Тем более в моем нынешнем положении. Страшно то, что я даже не помнил окончания вечера в ресторане.

Такое произошло со мной в третий раз в жизни.

В первый раз я напился с другом Женькой в школе, в десятом классе. По пятницам у нас последними проходили уроки труда, на которых мы учились делать керамзитобетонные блоки. Предприимчивый Игорь Вениаминович, учитель труда, позже построил из этих блоков гараж на своей даче. Однажды, хорошо потрудившись, мы с приятелем уединились в школьной теплице, с двумя бутылками домашнего первача и банкой кильки. Под задушевные беседы быстро пролетело время, и бутылки опустели… Я даже не помнил, как упал, будто подкошенный колосок, и вырубился прямо мордой в чернозем. Под утро, в тепличных грядках с огурцами, нас обнаружил грозный сторож Тимофеевич. Он немного попинал нас ногами и отправил домой.

Второй раз я напился до беспамятства в двадцать четыре года, когда обмывали диплом в энергетическом колледже. Мы гуляли у однокурсников в общаге, а наутро я проснулся в одной кровати с Катей-Дюймовочкой с третьего курса, крупной и пышной дамой, килограмм на сто. Катя еще потом пару недель одолевала меня звонками, и говорила, что я, как честный человек, обязан на ней жениться.

После истории с Катей, я решил, что пить нужно в меру. И больше старался не злоупотреблять. Стараясь не походить на своего старшего брата Дениса. Он мог пить запоями по целой неделе. Я много раз наблюдал, как брат тяжело выходил из длительных запоев: не спал ночами, трясся, и часами лежал на кровати с безумным взглядом, уставившись в потолок… Наверное, легче вообще навсегда забыть об алкоголе, чем так мучиться.

На праздниках и гулянках я выпивал чисто символически, для поднятия настроения. Но вчера, видно, опять расслабился…

Сквозь тревожный хмельной сон слышался равномерный гул самолетных турбин, который ни с чем не перепутаешь. Я открыл глаза и понял, что нахожусь в салоне самолета. Причем в очень удобном и мягком кресле. Охранник Аркадий сидел рядом, виновато улыбаясь. На его правой щеке красовался огромный фиолетовый синяк.

Как же это произошло, что меня посадили на самолет? Вообще ничего не помню… как вообще проходил контроль в аэропорту?

– Ни хрена не помню… – толкнул я Аркадия, – мы где сейчас?

– Над Индией летим. Через пару часов уже будем на Мальдивах.

Какой же я безответственный урод! Моя семья осталась в Волгограде, с этой сумасшедшей девкой, а я лечу на Мальдивы пузо греть…

Голова дико раскалывалась.

– Аркадий, в самолете пиво продают?

Он улыбнулся и достал из внутреннего кармана пиджака маленькую плоскую фляжку и несколько карамелек.

Я открыл пробку и понюхал: похоже виски. Почти залпом выпив содержимое фляжки, я закусил сладкой карамелькой и почувствовал, что внутри разлилось приятное тепло, мне стало значительно легче. Колокол, который стучал в моей голове, наконец-то затих.

Пожилая старушка в огромных очках покосилась на меня и громко цыкнула. Быстро подошла стройная блондинка-стюардесса:

– Нope you all are well? – прощебетала она тоненьким голосом.

Я ни хрена не понял, но на всякий случай сказал: «Гуд», и отвернулся к иллюминатору. За густыми облаками абсолютно ничего не было видно.

Немного покрутившись в кресле, я вскоре опять уснул.

Когда самолет приземлился и пассажиры спустились вниз по трапу, я понял, что попал из российской зимы сразу в южное ласковое лето.

Теплый ветерок нежно трепал мои волосы, и пожалуй хорошо, что я одел джинсы, а не в юбку. Плюсом, несомненно, являлось и то, что у девушки, чьим телом я сейчас обладал (причем в буквальном смысле) волосы короткие, ума не приложу что бы я делал с длинными прядями. Косметикой я тоже пользоваться не умел. Но поглядев перед посадкой самолета в зеркало, подумал, что это и не требуется – мордашка довольно милая, без всяких боевых раскрасок.

Аэропорт я толком и не успел рассмотреть. Возле трапа пассажиров встречали три разноцветных микроавтобуса с открытым верхом. Мы сели в один из них и сразу поехали по дороге вниз, в сторону морского порта.

Два смуглых мужика, сидевшие напротив, рассматривали меня, слегка поморщившись.

– Что им не нравится? – наклонившись, спросил я у Аркадия.

– Мария Алексеевна, вы же были здесь в прошлом году и сами знаете, что местные не любят, когда девушки в джинсах ходят. Мусульманская страна.

– Да? А что здесь еще не принято?

– Пить алкоголь в общественных местах, только в специальных пабах. Нельзя громко ругаться, драться и конечно, ходить в непристойном виде…

– Ничего себе, вот это курорт…

– Зато здесь океан… Посмотрите какой красивый! – Аркадий показал на бирюзовый океан, который сливался вдали, на линии горизонта, со светло-голубым небом и полностью окружал большой зеленеющий остров.

– Аркадий, а откуда у тебя синяк?

– Это вы мне утром кулаком зарядили, когда я вас в машину сажал. И скажу честно, рука у вас довольно тяжелая… Не завидую вашему будущему мужу.

– Вчера в кабаке все нормально прошло?

– Почти. Олигарх Барковский со своим приятелем вовремя ноги унесли.

– А что случилось?

– Так вы же хотели их к стенке поставить и расстрелять. Что, совсем ничего не помните? – улыбнулся Аркадий.

Я покачал головой и слегка покраснел.

– А какие вы комплименты вчера официантке развесили… девушка даже покраснела до самых корней волос…

В порту маленький щуплый полицейский просмотрел наши документы и кивнул на небольшой белый катер на пристани.

– Пойдемте, Мария Алексеевна, – Аркадий аккуратно подхватил меня под локоть, – отправление через десять минут.

– А когда будет самолет обратно в Россию?

– Даже не мечтайте об этом. Пока Алексей Владимирович свои дела не уладит – вам нельзя возвращаться назад. И давайте сразу договоримся. Здесь – не Россия. И хотя на атолле, куда мы плывем – туристический курорт, но все довольно строго. Я буду сопровождать вас практически везде, кроме туалетной кабинки. Поймите меня правильно, это приказ шефа.

– Дисциплина есть дисциплина… – пробормотал я. – Ладно… пойдем, Аркаша, на катер, а то точно опоздаем…

Когда катер причалил к небольшому острову, на деревянной пристани, уходящей прямо в волны океана, нас встретили невысокая полноватая женщина с короткими светлыми волосами, обернутая в цветастое парео, и высокий плечистый мужик, атлетического сложения, в ярких шортах и майке.

– Здравствуйте Инна Витальевна! – улыбнулся Аркадий.

Женщина кивнула, и удивленно посмотрела на меня:

– Маша, с тобой что случилось?

– Со мной все в порядке.

– Что у тебя за вид? Как у бомжарки с вокзала…

Я пожал плечами.

– Леша утром звонил, сказал, что у него возникли какие-то проблемы… может объяснишь?

– Да я толком ничего и не знаю. И вообще, что-то устала с этим перелетом.

– Пойдемте, – женщина кивнула на большой и красивый отель на берегу.

Она взяла меня под руку:

– Машунь, опять ты похудела… со своими этими модными диетами… Отдохни сейчас немного с дорожки, а вечером поговорим.

В номере, как только я растянулся на широкой кровати, в дверь тихо постучали, и вошла маленькая смуглая горничная. Она широко улыбнулась и спросила на ломанном русском:

– Вам обьед приньести в номер?

– Принесите в номер, и водочки прихватите.

– Что?

– Водочки не забудьте прихватить.

Горничная кивнула и быстро скрылась.

Я с удовольствием искупался в душе, съел принесенный обед, разбавив его с лечебной порцией водки, и повесив на ручку двери снаружи табличку «Sleep», спокойно уснул на широкой тахте.

Проснулся я часа через два от того, что сильно вспотел. В номере стало очень душно. Я прошелся по комнате, нашел пульт от кондиционера и включил. На прикроватном столике лежало еще два пульта, один от телевизора, а другой, я так и не понял от чего.

По телевизору крутили всякую хрень на иностранном языке, ни одного канала на русском. Я сразу выключил телик и задумался. Не представляю, что я буду здесь делать, на этом курорте? Как общаться с Инной Витальевной? Мне кажется, она меня сразу, в два счета раскусит. А если и не раскусит, может, пора признаться самому? Хотя… наверное, не стоит. Еще примут за психованную…

Ополоснувшись в душе, я порылся в сумке, не зная что и одеть. На дне сумки нашел синий купальник и джинсовые шорты с просторной футболкой. Я немного потренировался одевать купальник, но мне все казалось, что титьки будут вылезать из маленьких тряпочных чашечек, стоит только пройти всего несколько шагов. Одевшись, я вышел в коридор отеля.

Аркадий сидел в кресле, напротив моего номера, и играл в гонки в телефончике.

– Добрый вечер Мария Алексеевна! Инна Витальевна просила вас спуститься вниз, в ресторан, как только проснетесь.

– Аркаша, ты что тут паришься? Сходил бы лучше на океан искупаться.

– Мы же с вами уже говорили на эту тему – куда вы, туда и я.

– А что с ней за мужик был на причале?

– Это Макс, личный телохранитель вашей мамы.

– Она что, суперзвезда, что бы телохранителя с собой повсюду таскать… – пробурчал я и побрел вниз.

Аркадий как тень последовал вслед за мной.

Ресторан занимал почти весь первый этаж отеля. В центре, на круглой деревянной сцене, на стульях сидели два волосатых аборигена с шоколадной кожей, в прикольных разноцветных бусах. Они мучили струны на гитарах и пели высокими голосами местные напевы.

Инна Витальевна сидела за столиком с импозантным мужчиной, с короткими черными усиками, одетым в широкую гавайскую рубашку и шорты цвета хаки.

Когда мы подошли, я подсел к ним, а Аркадий приземлился за соседним столиком, с охранником Максом.

– Маша, познакомься. Это мой приятель Рудольф из Гамбурга. Он отдыхает здесь со своим сыном Гансом.

Я хотел пожать немцу руку, но он схватил мою ладошку, потряс и поцеловал.

– Знаете, я всегда восхищался красотой русских женщин, – улыбнулся Рудольф, – ваша дочь – просто настоящий ангел…

– Рудольф хочет познакомить тебя с Гансом, он будет здесь с минуты на минуту.

Я осмотрел зал, и обнаружил, что все отдыхающие выглядели довольно прилично: пили коктейли, тихо беседовали и слушали музыкантов. Не было слышно пьяных окриков и ругани, как зачастую принято в наших увеселительных заведениях. Присмотревшись и прислушавшись к голосам в зале, я понял, что русских здесь совсем немного: слышалась в основном английская речь, реже немецкая и даже китайская.

– Добрый вечер! – к столику подсел высокий голубоглазый блондин в белой футболке и шортах. – Извините за опоздание.

– Маша, познакомься, это и есть Ганс, – улыбнулась Инна Витальевна, – он студент, как и ты, учится на третьем курсе Берлинского университета.

– Очень приятно, – тихо сказал я, подумав, как бы сбежать от этой пресной компашки и искупаться в океане.

– Маша, вы не удивляйтесь, что я хорошо знаю ваш язык. Мы учим английский и русский в университете, – молодой человек уставился на меня, как удав на кролика.

– А я только хенде хох по-немецки знаю, – улыбнулся я.

Парнишка никак не отреагировал на шутку, а его отец немного покраснел.

– Вам нравится учиться? – улыбнулся Ганс.

– Конечно… – я удивленно пожал плечами.

– А какие предметы особенно нравятся?

– Ну… история например. Про вторую мировую много читала…

За столом возникла неловкая пауза.

– Ганс, может, покажешь Маше лагуну на острове? При лунном свете – вид просто сказочный… – улыбнулась «мама».

– Вы не против, Маша?

– Конечно пойдем…

Мы вышли из отеля и немного постояли на берегу, слушая шум океана. На улице уже стемнело.

На самом деле, я нормально отношусь к немцам. У меня есть даже приятель, Володя из автосервиса, поволжский немец. Но мы, пацаны, выросшие на улицах Волгограда, будто впитали в себя боль и память разрушенного города, лежащего в руинах в тысяча девятьсот сорок третьем… Не знаю почему, но я всегда вздрагиваю, услышав поблизости громкую немецкую речь.

Ганс кивнул на охранника Аркадия, плетущегося сзади:

– Маша, вы опасаетесь за свою безопасность?

– Отец приставил охрану.

– У нас в Германии личная охрана только у очень богатых людей. А чем занимается ваш отец?

– Ну… у него хороший строительный бизнес.

Мы поднялись на пригорок, и вскоре открылся потрясающий вид: между зелеными холмами раскинулось небольшое красивое озеро, обрамленное песочным берегом; большой желтый диск луны отражался в воде, протянув посреди озера желтую зеркальную дорожку.

Я огляделся вокруг, с вышины холма: остров оказался совсем небольшим. За проливом виднелось еще несколько островков, с мерцающими на берегах огоньками.

– Спустимся к озеру? – предложил Ганс.

– Пойдем, – махнул я рукой, – там искупаться можно?

– Конечно.

– Ты по-русски хорошо шпаришь.

– Я стараюсь учиться. Мой отец работает в газовом концерне, занимается поставками газа из России в Европу, и я со временем надеюсь занять его должность. Но для этого нужно очень много учиться.

– Батя тебя и так пристроит на тепленькое место.

– У нас так не принято, – усмехнулся Ганс, – диплом и знания много значат, к тому же проходят ежегодные проверки на соответствие должности.

Вечер был теплый и безветренный, я сбросил босоножки, разделся и вошел в воду. Она показалась мне немного прохладной. Зайдя в воду почти по пояс, я нырнул щучкой. Немец стоял на берегу, и улыбаясь, наблюдал за мной.

– Ганс, а ты чего не купаешься?

Он снял футболку, шорты, и тоже полез в воду. Я оглянулся: охранник Аркадий стоял наверху холма.

Немного поплавав, я обнаружил, что глубина здесь довольно приличная, в десяти шагах от берега – до дна уже не достать. Ганс стоял, зайдя в воду чуть выше пояса, и как баба, аккуратно плескал себя водичкой по груди и плечам. Странные они, эти немцы!

– Ганс, ты что, плавать не умеешь?

– Я… умею… – пробормотал он.

Выйдя из воды, я вспомнил, что забыл взять полотенце, и вытерся футболкой.

Парнишка задумчиво уставился на мою грудь.

– Ну что, пойдем назад?

Он медленно вышел из воды и пробормотал:

– Какая ты красивая… Маша.

Немец подошел и осторожно обнял меня сзади за плечи. Я тут же ударил его затылком в лицо. Когда обернулся – он сидел на корточках, держась руками за окровавленный нос.

– За что?

– А не надо меня без спроса хватать.

– Я подумал… ты сама этого хочешь. Зачем ты обнажила грудь?

– Умывайся и пойдем назад, придурок ты нерусский.

– Я не пойду с тобой… – злобно процедил сквозь зубы Ганс, – швайн…

– Слушай, урод, – я присел перед ним на корточки, – Если будешь меня оскорблять – я тебя в этом красивом озере утоплю. Ты усек?

Он зажмурился и кивнул.

Когда я поднялся на холм, Аркадий улыбнулся:

– За что вы его так жестоко, Мария Алексеевна?

– Если было бы за что – вообще бы убила.

– Однако, вы коварная девушка…

Мы вместе направились в отель.

– Слушай, Аркадий, не надоело тебе еще на богатых шестерить?

– А я и не шестерю. Я работаю по контракту. И мне моя работа нравится.

– У тебя семье есть? Дети?

– Есть любимая девушка Нина. Летом собираемся пожениться…

– А почему ты другую работу не найдешь, чтобы со своей будущей женой больше время проводить?

– Я уже не одну контору в городе перебрал. А у Алексея Владимировича довольно прилично платят… ну а что Нину почти не вижу… это компенсируется хорошим заработком. Ведь как ни крути – без денег сейчас никуда…

– Да без денег точно никуда… ну а если кипеш серьезный – готов меня грудью прикрыть?

– Готов, Мария Алексеевна. Будьте уверены.

– Слушай, а где ты на охранника-телохранителя учился?

– В центре «Гарда». Кстати, мы с Максом, телохранителем вашей мамы, там и познакомились…

Я зевнул и неторопливо направился ко входу в отель. Но из дверей неожиданно вышла Инна Витальевна и схватив меня за руку, потащила в ближайшую беседку.

Когда мы сели на скамейке, женщина внимательно посмотрела на меня:

– Машка! Ну давай, рассказывай… Что нового дома?

– Да все как обычно, – пожал я плечами, – отец работает, я учусь…

Она достала из сумочки тонкую сигарету и закурила. И тут я вспомнил, что после того, как оказался в теле девчонки, меня совсем не тянет курить. Может еще и брошу…

– Ты все так же встречаешься с Олегом?

– Ну… бывает, – я пожал плечами.

– Слушай, а как тебе Ганс? – тихо спросила она.

– Да никак. Немчура он и есть немчура.

– А мне кажется очень воспитанный и образованный молодой человек. И между прочим, их семья далеко не бедная.

– А почему они вдвоем приехали на отдых?

– Жена Рудольфа серьезная бизнесвумен, у нее практически не бывает свободного времени, вот сын с отцом и приехали на отдых вдвоем.

– Странная семейка. Мама пашет, муж с сыном на отдыхе. А у нас все наоборот…

– Знаешь, Машка, я не хочу, чтобы ты выходила замуж за русского Ваню. Тебе нужно найти молодого перспективного европейца… Жить нужно в Европе, в России сейчас очень нестабильная обстановка.

– Значит, зарабатывать нужно в России, а жить в Европе? – хмыкнул я.

– Я иногда не понимаю твой сарказм, – Инна Витальевна чуть сузила глаза, – А к Гансу ты все же присмотрись…

– А чем же тебе русские не угодили? Сама же замуж за папу вышла.

– Леша совсем другой. Редкий тип мужчины. Опять же, после сорока с головой ушел в свой бизнес, и мы видимся всего два-три месяца в год.

– А ты хочешь и рыбку съесть и на хрен сесть? У тебя просто времени свободного полно. Вот от жира и бесишься. Наверное, еще и спишь со своим телохранителем Максом?

Инна Витальевна побледнела и выронила сигарету. Она привстала и отвесила мне звонкую пощечину. Затем резко развернулась и быстро ушла в отель.

Да… пожалуй, это еще одна немного гнусная черта моего характера. Всегда говорить собеседнику в лоб все, что о нем думаю…

Я еще долго сидел в беседке, прислушиваясь, как в ночи шумят волны океана, и любовался на южные звезды. Мне почему-то казалось, что здесь они светят гораздо ярче.

Во что я, черт возьми, вляпался? Долго ли мне еще предстоит жить жизнью этой взбалмошной девчонки?

Аркадий, наверное, чтобы не мешать моим тяжелым раздумьям, стоял у берега, изредка поглядывая в мою сторону.

И еще один вопрос очень сильно тревожил меня: как сейчас там мои родные?

Я тяжело вздохнул и направился в номер…

11 Маша

Утром «жена» Ольга подошла и тихо всхлипнула. Она потянулась и осторожно потрогала мою распухшую челюсть:

– Мишка. Я давно с тобой хотела поговорить.

– О чем?

– Увольняйся из ночного клуба. Я каждый раз тебя туда провожаю, будто на войну. Кто тебя вчера так отделал?

– Какой-то отморозок.

– Сегодня же позвони Юрию Станиславовичу, и предупреди, что больше не выйдешь на работу. Проживем как-нибудь, я недавно нашла небольшую подработку в интернете.

Да, действительно, нужно бежать из этого чертова клуба, пока мне там башку не отвернули. Я лениво потянулась на кровати.

– А ты чего не встаешь?

– Так сегодня же суббота.

– Витя через полчаса за тобой приедет.

– Зачем?

– Тебе что, вчера мозги вместе с челюстью отбили? В «Жемчужный» поедете, шабашить по электрике…

Я оделась и неторопливо прошла в ванну. Как же так люди живут? Ванна размером с собачью конуру, маленькая раковина, под которой спряталась стиральная машина, и тут же рядом унитаз.

И этот мужик, в чьем теле я недавно оказалась… он вообще, когда-нибудь отдыхает? Как нормальный человек может пахать на трех работах? Он что, робот что ли?

Перекусив гречкой с куриной котлетой, и запив бокалом чая, я вышла на улицу. Может, лучше не поехать на эту шабашку? Из меня же такой электрик, как из балерины – артиллерист. Я же ничего не умею делать… И тут я невольно призадумалась. А ведь действительно толком ничего не умею. Нет, конечно, я могу читать-писать, водить машину, общаться в чатах, даже иногда сама делаю курсовые… Но по жизни, если разобраться, я ни хрена не могу. Даже еду готовит и убирает в доме наемная домработница. Если вдруг случится, что я попаду на необитаемый остров среди безбрежного океана, мне точно не выжить там и дня…

А пожалуй… Поеду-ка я на эту шабашку. Посмотрю хоть, что там и к чему, как у нас пролетарии деньги зарабатывают в поте лица своего…

Неожиданно мне посигналили из синей старенькой «Нивы», и в окно высунулся худощавый мужичок в очках:

– Мишка, поехали, хватит уже прохлаждаться!

Я села в машину и мы поехали на выезд из города, в сторону элитного поселка «Жемчужный».

– Представляешь, Миха, утром Паша мне позвонил и сказал: последний коттедж доделываете и сваливайте из «Жемчужного». Крылов под себя все подмял.

– Алексей Владимирович Крылов? А ему зачем такая мелочь, у него же «Царинский двор»?

– Они тендер выиграли на строительство коттеджей в поселке под ключ. Со всеми коммуникациями и электроснабжением. А нас выгоняют, под зад мешалкой. Не дают, суки, даже здесь копеечку заработать.

– Может, напрямую с Крыловым поговорить?

Мужичок рассмеялся:

– Да тебя с твоим колхозным рылом к нему даже за версту не подпустят. Паша ясно дал понять – доделываете работу и уносите отсюда ноги – пока их не переломали.

– Сейчас же не девяностые.

– Да в девяностые даже лучше было. Бандиты хоть людям работать давали. А сейчас и чинуше занеси, и менту… а работяге, который реально пашет и что-то производит – крохи остаются…Бляди!

Мы въехали в поселок «Жемчужный» и остановились почти с краю, у нового кирпичного коттеджа. Но только успели выгрузить из багажника ящики с инструментом, как к дому подъехал черный навороченный «джип».

– Мишка… похоже попали мы… – пробормотал мой напарник.

Из «джипа» вылез невысокий пожилой мужичок с густыми усами, в теплой аляске, а за ним высокий плечистый парень в спортивной ветровке.

– Все, шабашники, закругляйтесь и проваливайте! – недовольно прохрипел усатый.

– А что случилось? – удивилась я.

– «Царинский двор» выиграл тендер и будет производить все работы в «Жемчужном» под ключ, включая и электроснабжение коттеджей.

– Но я только утром с Пашей Ермоловым разговаривал… – возмутился Виктор.

– Да мне по херу твой Паша Ермолов. Чтобы через пять минут вас здесь не было.

– А вы кто такой и чего тут вообще командуете? – спросила я усатого.

– Меня зовут Иван Сергеевич Смольяков. Я прораб этого участка. Если необходимо, могу показать вам все бумаги на производство работ. Наша бригада приедет уже через пол часа.

– Не нужно ничего показывать… – пробурчала я и стала складывать инструменты обратно в машину.

Обратно мы ехали молча.

Когда Виктор подвез меня к дому, он вздохнул и задумчиво почесал затылок:

– Вот такие дела, брат… ты хотя бы в институте еще работаешь, а я даже и не знаю куда сейчас приткнуться… хоть объявления в газете давай…

– Ладно. Что-нибудь еще придумаем. Может… свою фирму откроем…

– Лажа это все… – снова вздохнул Виктор.

Мне стало даже жаль его. Но чем я могла помочь в этой ситуации?

Я попрощалась, и быстро вышла из машины.

На улице срывался мелкий снежок. Домой мне идти совсем не хотелось. Было огромное желание позвонить отцу, господину Крылову, и сказать ему пару ласковых слов. Почему его строительный гигант «Царицынский двор» лишает обычных людей заработка? Ведь этот Виктор не просто шабашник, видно, что он хороший специалист и заказы ему тоже поступают от конкретных людей. Интересно, а если бы я нагрубила в «Жемчужном» этому прорабу? Неужели дошло бы до мордобоя? Эх, мальчики, мальчики… и везде-то вы любите воевать или покачать права… Я решила действительно позвонить домой и разведать обстановку.

Трубку взяла домработница, Юлия Сергеевна.

– Доброе утро, скажите, а Алексей Владимирович дома?

– Он уехал в Ростов на три дня, – голос домработницы был слегка удивленный. – А кто его спрашивает?

– Это знакомый Алексея Владимировича. А… Мария сейчас дома?

–Улетела на Мальдивы.

– Спасибо.

Я застыла на месте. Ну что же… а похоже, этому мужику понравилась моя жизнь. Надо же – беззаботно улетел отдыхать на Мальдивы…Вот сукин сын!

Немного подумав, я решила съездить в ночной клуб. Уволиться. Совсем что-то не хотелось еще раз схлопотать на дежурстве по физиономии.

Когда я приехала и изложила свою просьбу директору клуба, он задумчиво почесал бороду и поерзал огромным пердаком в кожаном кресле:

– Значит, Михаил, решил увольняться? Ну что же, твое дело. Знаешь же, что у меня с десяток человек на это место претендует.

Он достал из ящика стола три пятитысячных купюры и положил на стол:

– Держи. Вот твоя зарплата за две недели. За шесть смен.

– Всего пятнадцать тысяч? – удивилась я, вспомнив, что раньше покупала нижнее белье за значительно большую сумму.

– Все, Михаил, можешь идти, – сухо сказал шеф, протянув мне широкую ладонь.

Я не стала пожимать ему руку и вышла из клуба, почувствовав на щеках румянец от стыда и позора. Создалось странное ощущение, что меня просто оплевали с ног до головы. Я рисковала вчера жизнью, защищала официантку, и получила при увольнении жалкую подачку – всего в пятнадцать тысяч рублей…

Да…настроение было совсем ни к черту. Я зашла в кафе «Магнолия» и заказала чашку черного кофе. В последний раз такой депресняк на меня накатил два года назад, когда я рассталась с Сережей Рябцевым. Он заканчивал Медицинскую Академию, а я одиннадцатый класс. В тайне от родителей мы встречалась полгода. Пожалуй, это оказалась моя первая настоящая любовь. Сережа был умный и прикольный парень. Когда мы расставались вечером, я весь следующий день ждала новой встречи. Помню как он поразился, когда я первый раз пригласила его в гости. Родителей дома не было, мать уехала на очередной курорт, а отец улетел в Москву. Сережа очень удивился, когда узнал, как мы живем. Ему, простому сельскому парню, все казалось в диковинку. Он не мог даже представить, что в доме может быть три ванны, бассейн, и кухня размером почти с теннисный корт.

Вскоре Сергей стал избегать меня. А однажды сказал, что через две недели заканчивает Академию и уезжает работать в свой далекий поселок. То ли «Маяк Октября», то ли «Рассвет Коммунизма»… Меня всегда потешали эти архаичные названия населенных пунктов в нашей глубинке…

Когда Сергей сказал про отъезд, я сначала не поняла.

«А как же мы?»

«Маша, мы люди из разных миров. Ты дочь олигарха а я обычный участковый врач-терапевт из сельской больницы… какое у нас может быть будущее?»

Я остолбенела. Меня будто сильно ударили обухом по голове. Да при чем здесь социальное положение и бабло? Нет, я конечно, не простушка-лохушка и все понимаю… Но почему Сергей сразу врубил заднюю, даже не попытавшись побороться за наше Будущее…

Это была наша последняя встреча. Когда Сергей уехал, то даже не попрощался, и больше никогда не отвечал на звонки. А я через неделю улетела избавляться от черного депресняка на Ибицу…Остров хайпа и дешевого кокса…

Когда я вышла из кафе, то решила немного пройтись, чтобы немного развеять тоску. Морозный воздух и прогулки всегда хорошо прочищают мозги.

Неподалеку я приметила салон сотовой связи и купила на расчетные деньги новый «Самсунг». Вставив в телефон старую симку, я наконец, выкинула в урну старый допотопный «Нокиа». Ну вот, хоть одна небольшая обновка за три сумасшедших дня… Мелочь, а как приятно..

Неожиданно у тротуара притормозил знакомый черный «Форд», из него вылез здоровяк, с которым я недавно круто попала под «замес», оказавшись в тюремной камере.

– Михась, вот ты где… – здоровяк подошел и сжал меня в своих крепких медвежьих объятиях, – я тебя уже второй день везде ищу… ты где так засухарился, дружище?

–Меня только вчера утром из полиции выпустили.

– А я вчера только после обеда освободился. Продержали, суки… еще и старые дела с дагестанцами подняли… Короче, Мишка, поехали сейчас отдыхать. Я сауну заказал на Новостройке. «Поляна» – за мой счет.

– Мне в институт нужно…

– Успеешь ты в свой институт. Послушай, я себя виноватым чувствую, а ты же сам знаешь – Толя Круглов всегда готов загладить «косяк».

Я вздохнула и села в машину. Когда мы ехали по проспекту, Толик эмоционально рассказывал:

– Ахмеда его же земляки убрали! Из-за внутренних разборок. Мы с тобой случайно попали, когда приехали к нему на квартиру долг выбивать. Сосед по подъезду шум услышал и сразу вызвал ментов. Они через двадцать минут прибыли, а тут мы из подъезда выходим… Нарочно не придумаешь… А этих придурков, киллеров-неудачников, тем же вечером на вокзале спеленали, и они сразу во всем признались. Но мусора, падлы, решили нас еще ночь в клоповнике подержать, жути малость нагнать…

Толик задумался, почесав огромный покатый лоб:

– Ольга, наверное, рвет и мечет?

Я пожала плечами.

– Ничего, думаю успокоится. Она у тебя баба отходчивая…

Мы подъехали к небольшой кирпичной сауне.

– Миха, там внутри еще один мой корешок, я его из Ростова перетащил. Вместе работать будем. Пацана Сашкой Карасем кличут. Ты на него сильно внимание не обращай, он малость контуженный.

Пацану оказалось под сорок. Невысокий и жилистый, с синими от татух руками. Он уже находился в изрядном подпитии.

Едва мы поздоровались, как Сашка Карась пожаловался:

– Пацаны, представляете, вчера пришел на авторынок. Думал «колеса» на первое время взять, рублей за двести. Нашел старый, но довольно бодрый «опелек», а хозяин, эта курва мордастая, триста штук заряжает, – Карась шмыгнул перебитым не в одной баталии носом. – Я ему втираю – твоя тачка красилась, и не один раз, вмятина на бампере, да и всю ходовку нужно перетряхнуть. Я-то в свое время на автосервисе три года ишачил, меня тут не облапошишь.

– Ну и что, сторговались? – улыбнулся Толик, разливая водку из запотевшего пузыря.

– Хрена с два. Он уперся рогом – не крашенная тачка и все тут. Знаете, пацаны, я хотел ему прямо на рынке по рылу втащить. Что за народ такой безбашенный, совсем за базар не отвечает…

– Лучше новую машину в салоне брать, чтобы не было подобных эксцессов… – посоветовала я.

– Это да… сам-то братишка на чем гоняешь?

– У меня «Лексус».

Я заметила удивленный взгляд Толика, и сразу поняла, что ляпнула лишнего.

– Вернее… мечтаю о «Лексусе». Пока пешком хожу.

– «Лексус» – это понты мажорские. Возьми лучше «Беху» или «Тойоту» – не пожалеешь.

– Давайте, братва, лучше выпьем, – предложил Толик. – Чтобы зелень в наших карманах не кончалась, и чтобы никогда не видеть небо в клеточку!

Мы выпили по рюмке водки, и он поинтересовался:

– Михась, как в камере с братвой обошлось?

– Нормально. Нашли общий язык.

– Я слышал, что ты с Учителем сидел. А он мужик крученый…

– Ничего, все нормально. Хорошо все же, что настоящих преступников сразу поймали.

– Да. А то дали бы нам по десятке… Мусорам палец в рот не клади. А кто тебе по челюсти так звезданул?

– Да вчера в клубе один отморозок…

– Теряешь форму… Давай с понедельника – приходи в секцию на Гвардейской. Там и качалка, и в спарринге можно пободаться.

– Я же работаю днем.

– Вечером приходи. Час, думаю, найдешь для тренировки.

Толик толкнул в плечо Карася:

–Знаешь, Санек, мы же с Михасем вместе служили. В ДШБ. Не поверишь, он когда-то голыми руками кирпичи разбивал. Его до сих пор во Владике местные джигиты боятся.

– Слушай, Толян, а телочки будут? – поинтересовался Карась.

– Сейчас Самвелу наберу, он быстренько шкур привезет. Михась, вспомним боевую молодость?

– Да не мужики… я не по этой части…

– В смысле? – чуть не подпрыгнул со стула Карась.

– Мишка у нас ответственный товарищ. Семьянин, – пояснил Толик. – Между прочим – отец троих детей.

– А… ну тогда понятно… Но все равно. Должно же быть в жизни какое-то разнообразие…

– Мужики, айда пока в парилку… – забросив в рот колечко колбаски, предложил Толик, – а потом позвоним и шлюшек подтянем…

– После водки разве можно в парилку? – удивилась я.

– Миха, я смотрю тебе в клубе всю башку отбили… Правильный такой стал… А помнишь, когда мы дембельнулись, и три дня бухали в Ростове? Полночи телок дрючили, а после брели по набережной и песни армейские горланили, а за нами тогда менты увязались… Ну, вспомнил? Представляешь, Карась, – и мы, недолго думая, сиганули прямо в Дон… в середине марта… Я до сих пор помню ошарашенный вид ментов. Они постояли, посмотрели на нас, дураков, и дальше пошли… Да… есть же, бля, что вспомнить в старости… Айда в парилку!

Я стеснялась идти с мужиками в парилку. Хотя сейчас не отличалась от них анатомией.

– Знаете… мне домой пора. У тещи сегодня День рождения, если вовремя не заявлюсь – жена точно не простит.

– Ну ладно, братишка, понимаем… дела семейные… – хмыкнул Толик, – Давай тогда на посошок.

Мы еще выпили, и мужики, скинув плавки, побежали в парилку, а я быстро оделась и вышла из сауны…

И вовремя. К сауне подъехала черная «Ауди», и усатый маленький кавказец, услужливо приоткрыв двери, выпускал из машины молодых размалеванных девах…

Не оборачиваясь, я направилась к стоянке такси…

12. Миша

Мне хватило всего шести часов, чтобы выспаться. Свежий морской воздух довольно благоприятно действовал на организм. Я встал с первыми лучами солнца и лениво прошелся по побережью островка. Кругом, куда не кинь взгляд – раскинулся бескрайний океан, шумные волны ласкали желтый прибрежный песок. Даже солнце здесь казалось необычным, золотистым и ласковым…

Нет, все же эта идиллия, пожалуй, не для меня. Слишком как-то все гладко. Мне куда привычней рыбалка на Волге, ушица из судачка у костра, палатка, комарики, да сырой тяжелый туман под утро. А вечерком, с вечерней зорькой забрести с бредишком и сварить в котелке раков…Вот это я понимаю отдых! Жаль только, что мне, истомленному праведным трудом городскому жителю нечасто приходится выбираться на природу. А здесь, на Мальдивах, ну какой отдых? Поплавал в океане и лежишь целый день на шезлонге, как тюлень… даже обед – и то в номер приносят.

Охранник Аркашка внимательно следил за мной из беседки. Вот служака! Меня уже стало не на шутку раздражать его постоянное присутствие.

Из отеля медленно вышел пожилой пузатый иностранец, в шортах, натянутых на безразмерный живот. Он напоминал краба, выползшего из большой ракушки. На берегу толстяк стал энергично размахивать руками в разные стороны, имитируя зарядку.

Следом из отеля появилась Инна Витальевна, в облегающих бриджах, прикрывающих ее массивные ляжки. Она сразу увидела меня и махнула рукой:

–Маша, пойдем завтракать…

Через несколько минут мы уже сидели за столиком, под навесом, и пили чай с эклерами.

– Машуль, февраль в этом году холодный в России?

– Не очень. В Волгограде всего пару раз ниже минус двадцати было.

Инна Витальевна странно взглянула на меня:

– А почему ты прилетела такая отмороженная?

– В каком смысле?

– Ты зачем Ганса на озере избила? Ты же ему чуть нос не сломала.

– Пусть руки не распускает. И зачем ты вообще спуталась с этими немцами?

– У моего охранника Макса челюсть чуть до земли упала, когда я ему про Ганса рассказала. Рудольф тоже в шоке…

– Да пошли они… уроды.

– Похоже тебе и охранник не требуется. Сама можешь за себя постоять.

– Точно. Достали они уже под ногами путаться. Пусть домой едут. Тем более на этих островах вроде безопасно.

– Здесь действительно безопасно, но если Леша сказал – значит так надо. Кстати, я тебе еще одну новость рассказать хотела. Вчера утром в городе я Вику Новикову встретила.

– Кого?

– Ну Викушу-Каркушу… мы еще в одном подъезде раньше жили. Вы учились с ней до третьего класса…

– А-а-а… – я понятливо покачал головой. Хотя на самом деле, конечно, не знал о ком речь.

– Представляешь, она недавно вышла замуж за Андрея Новосельцева. Ну, помнишь, он тоже в нашем старом дворе жил. Высокий такой, видный парнишка… и кто бы мог подумать? Викуша и Андрей… – ухмыльнулась Инна Витальевна, – у нее же ведь ни рожи ни кожи… Так вот, они сейчас живут на соседнем острове, у них медовый месяц. Викуша как узнала, что ты прилетишь – обрадовалась, захотела с тобой встретиться. Так что вечером они приплывут к нам в гости.

– Понятно….

– А сейчас мы отправляемся в город, я хочу привести тебя в нормальный вид. Посмотри, на кого ты стала похожа… превращаешься просто в настоящую мужланку!

Кто бы говорил! Тоже мне, королева Марго…

– Здесь в Россию можно позвонить?

– Только от администратора отеля. У него спутниковый телефон.

Я допил чай и направился в отель.

– Маша, через двадцать минут ждем тебя на причале! – крикнула вслед Инна Витальевна.

Сегодня дежурным администратором отеля был пожилой сухощавый китаец. На мое удивление, он вполне сносно говорил на русском языке, и поняв что я хочу, сразу протянул телефон.

Я набрал свой домашний номер:

– Добрый день! Мне бы хотелось услышать Михаила Ломакина.

– А… это опять вы…

Голос у жены был спокойный и ровный, не как тогда, когда я звонил ей пару дней назад. По интонации я догадался, что сейчас все хорошо. Как же мне хотелось ей сказать: «Оля, это я, твой муж Миша. Как у вас дела? Как наши дети?»

Но я понимал, что этим могу только сильно напугать жену.

– Так вы можете позвать мужа к телефону?

– К сожалению, его сейчас нет дома, он подрабатывает по выходным…

– Его уже освободили?

– А откуда вы… А, Вадим проболтался…. Понимаете, это было чудовищное недоразумение. В полиции даже толком не извинились…

– Ну, выпустили и хорошо. Я постараюсь позвонить после семи часов вечера. Мне очень нужно поговорить с Михаилом. Надеюсь, он уже будет дома.

– Так оставьте номер, он сам вам перезвонит.

– Я сейчас на Мальдивах, с простого телефона не дозвонится.

– Хорошо. Всего доброго.

В трубке раздались короткие гудки. Вот это дела… девочка уехала работать с моим приятелем Витей… Да что у них там вообще происходит?

В сегодняшнем путешествии в город нас сопровождал охранник Макс. Довольно мутный тип. Он вообще почти все время молчал и иногда тревожно оглядывался по сторонам, будто охранял не жену и дочь олигарха на отдыхе, а целого президента. Инна Витальевна сразу предупредила, что из парня слово клещами не вытянешь. Характер такой.

Небольшой городок располагался на соседнем большом острове. Огромную площадь здесь занимал рынок. Он скорее напоминал восточный базар, чего тут только не было! Мы неторопливо прошлись по торговым рядам, и Инна Витальевна набрала мне целую кучу разноцветных шмоток, не забывая и про себя. Я поразился, насколько отчаянно жена олигарха торгуется на рынке, выкраивая каждый местный руфий.

Торговцы, а в основном это были мужчины: китайцы, таиландцы, вьетнамцы, индийцы, будто собранные со всей Азии, радушно улыбались, и без труда сбрасывали цену в два, а то и в три раза. Кто-то даже сносно знал русский язык, хотя для местной торговли было достаточно и языка жестов.

После рынка заботливая Инна Витальевна решила сводить меня в парикмахерскую и массажный салон.

– Машка, а ты дерзкая стала.

– Почему?

– Я про нашу ссору вечером. Весь день жду, а ты даже и не пытаешься извиниться. Хотя знаешь, я и сама в твои годы такая же наглая была…может потому Алешка тогда и выбрал меня… Плюс всегда тянется к минусу.

– Ну… извини. Я действительно была не права, когда говорила про тебя и Макса…

– Да нет… – рассмеялась Инна Витальевна, – ты как раз была права, но не стоило это озвучивать вслух… Макс действительно мой любовник.

Когда мы вышли с рынка, она кивнула на толпу возле небольшого навеса. Там сидел старик с длинной седой бородой, в красивом халате, и темноволосый юноша в чалме.

– Видишь того старца?

– И что?

– Это Ибрагим. Он местный провидец. Может погадать на ближайшее будущее за пятьдесят руфий. Странно, сегодня к нему мало народу, обычно даже не протолкнуться…

– Очередной рыночный шарлатан?

– Да в том-то и дело, что все, что он говорит – предсказывается…

Я заинтересовался и решил отстоять очередь, чтобы попасть к провидцу. Инна Витальевна пока отправилась в парикмахерскую.

Примерно через полчаса я стоял перед морщинистым старцем. На вид ему было точно не менее ста лет. Он поднял на меня тяжелый взгляд, взял за руку и нахмурился, что-то пробормотав.

– Почтенный Ибрагим сказал, что ты вовсе не девушка, а мужчина-воин, – тихо сказал смуглый паренек, сидящий рядом со стариком.

– Что меня ждет впереди?

– Тебя ждет опасность. Чтобы выжить и спасти друзей – нужно вспомнить все, чему тебя учили…

– Где учили? В школе? – не понял я.

– Сам знаешь где… – пробурчал парнишка, и жестом показал, что аудиенция закончена.

Инна Витальевна подошла и положила в картонную коробку бумажную купюру.

Когда мы немного отошли от навеса, она задумчиво сказала:

– Я слышала, что провидец что-то говорил про опасность… Знаешь что, Маша, теперь без охраны точно ни шагу. Ибрагим никогда не ошибается…

– На этом острове самая большая опасность обожраться немытых фруктов и подхватить диарею… – хмыкнул я, хотя в глубине души почему-то поверил странному старику-провидцу.

Суровый охранник Макс брел в пяти шагах сзади нас, настороженно поглядывая по сторонам.

В массажном салоне Инна Витальевна разделась до трусиков и я невольно задержал взгляд на ее большой груди с темно-розовыми сосками.

– Что-то не так? – удивилась она.

Я покачал головой и лег животом на кушетку. Маленький смуглый массажист сильными руками энергично размял мне спину и ноги.

После массажа мы сидели в деревянных кадушках с мыльной пеной.

– Обожаю эти спа-процедуры… после них кожа такая молодая, бархатистая… – блаженно закрыв глаза тихо сказала Инна Витальевна.

– Не скучно здесь жить?

– Когда деньги есть – нигде не скучно.

– А сколько мы сегодня потратили?

– Я даже не считала, если в евро – то тысячи четыре. Здесь не очень дорого.

Ничего себе, не очень дорого! Моя зарплата в институте за год. Я задумался: сколько же этих олигархов, их жен, детей и любовниц, которые беззаботно проматывают деньги в России и на зарубежных курортах… А правительство латает дыры в бюджете за счет нищего населения, едва сводящего концы с концами… Взять хотя бы эту корову Инну Витальевну. Она же в жизни ничего тяжелей чужого члена не поднимала, а беззаботно тратит за пару дней – зарплату среднего россиянина за год…

– Я вот иногда думаю… мы здесь шикуем, а простой российский народ в нищете живет… – вздохнул я, видимо случайно произнося свои мысли вслух.

Инна Витальевна удивленно посмотрела на меня и тут же заливисто расхохоталась:

– Машка, тебя вчера точно в самолете укачало. С каких это пор твою милую головку занимают мысли о простом народе, об этой серой массе? У каждого свой путь. Одним купаться в жемчуге, а другим ковыряться всю жизнь в навозе…

Я даже не знал, что ответить этой избалованной сучке. Хотелось вылезти, окунуть ее в кадушку с головой и подержать там минут пять.

– Мы избранные, а значит наслаждайся жизнью… – проворковала Инна Витальевна, – ты же тоже на день рождения не захотела «жигули», тебе «лексус» подавай за три «ляма»… И от поездок на Куршавель и Испанию ты тоже никогда не отказываешься… – она тихо рассмеялась. – Если честно, позабавила ты меня сегодня, доча…

– Я завтра же хочу назад, в Россию вернуться.

– Даже не думай об этом. Провидец и тот тебя предупредил об опасности. Пока Алексей не даст добро – будешь рядом со мной.

Инна Витальевна задумалась:

– Слушай… а давай сегодня на воздушном шаре над островами полетаем. Не боишься высоты?

– Нет… – недовольно пробурчал я.

После спа-процедур и контрастного душа мы оделись, неспешно пообедали и направились к городским аттракционам.

– Полиции на улицах даже и не видно, – удивился я.

– А зачем она здесь? Это одно из самых безопасных и теплых мест на Земле. Поэтому я и люблю здесь проводить зимы.

– Не скучаешь по морозу, по снегу?

– Знаешь, Маша, никогда не любила ни зиму, ни осень, ни слякотную раннюю весну. Люблю, когда круглый год – лето. Пойдем, нас уже ждут…

Она показала на большой воздушный шар на асфальтовом пятачке.

Крепкий плечистый турок Джарик тщательно проинструктировал нас перед полетом.

В воздушном шаре, кроме инструктора летели еще восемь человек. Рядом со мной стояла фигуристая грудастая блондинка, со своим спутником, рыжим поляком. Она постоянно показывала спутнику потрясающие виды, вытягивая вперед руку, и что-то щебеча по-русски, при этом ее упругая грудь под обтягивающим топиком, так и рвалась наружу.

Когда воздушный шар поднялся выше, под самые облака, я поразился, насколько здесь красиво: океан будто сливался с нежно-голубым небом, по которому проплывали белые пушистые облака, дул легкий морской бриз, а внизу раскинулись островки-атоллы с маленькими голубыми лагунами…

Когда-нибудь, если разбогатею, обязательно привезу сюда жену и детей, им точно здесь понравится…

После воздушной прогулки мы направились к причалу. Я оглянулся, и мне показалось, что за нами следует странный молодой человек, со славянской внешностью. Я уже видел его сегодня и на рынке. Странно, что Макс не замечает этого парня…

Вечером, когда мы вернулись в отель, в беседке нас уже ждали гости. Стройная длинноногая Викуля и ее голубоглазый жених, с детским простодушным лицом. Не знаю, почему Инна Витальевна сказала про девушку: «Ни рожи, ни кожи» – Вика оказалась довольно симпатичная, стройная, и к тому же веселая – она с ходу обняла меня и поцеловала в губы:

– Машка! Как ты вымахала! Уже лет семь тебя не видела!

Сама она возвышалась надо мной почти на полголовы.

Ее женишок Андрюша подошел, вежливо кивнул, и скромно поцеловал меня в щеку.

Инна Витальевна заказала коктейли, и мы вчетвером уселись за столиком в беседке.

– Маша, а ты где учишься? – поинтересовалась Вика.

– В Экономическом. Так вы, значит, недавно поженились?

– Две недели назад. Знаешь, хотели сначала с Андрюшей новую машину приобрести на подарочные деньги… а потом подумали и решили махнуть на Мальдивы. Память же будет потом на всю жизнь. Когда еще придется куда-то поехать…

– А я вообще уже пять лет мечтал попасть сюда, – улыбнулся Андрюша, – это место – одно из самых необычных на Земле.

– Чем же оно необычно?

– Атоллами. Коралловыми островами. Ведь по сути своей, атолл – это возвышение на дне океана, которое увенчано коралловой надстройкой. Она, в свою очередь, образует риф с группой маленьких островков, которые разобщены между собой проливами. А проливы соединяют внутреннюю лагуну с окружающим океаном. Если же такие проливы отсутствуют, то суша образует собой сплошное кольцо. В этом случае, вода в лагуне менее солёная, чем океаническая …

Похоже наш паренек-то ботаник…

– Андрюша, откуда ты все это знаешь? – удивилась Инна Витальевна.

–Вообще-то на эколога учусь. В будущем надеюсь спасать флору и фауну Земли от пагубного воздействия человека.

– А что здесь еще интересного? – заинтересовался я.

– Здесь целая группа островов, и везде богатейшая морская фауна, довольно разнообразная… встречаются даже такие редкие виды, которые больше не увидишь нигде на Земле. Это место – настоящий рай для океанологов, и конечно, для дайверов …

– Жаль только, что наш отдых уже через три дня заканчивается… – печально вздохнула Вика.

– Слушайте, а хотите поплыть с нами завтра утром на необитаемый остров? – спросил Андрей.

– Настоящий необитаемый остров? – хмыкнул я и улыбнулся.

– Да. Здесь в западной части Мальдив есть небольшой островок, местные назвали его остров Робинзона. Утром нас отвезет туда катер на целые сутки. Представляете, на всем острове – ни души. Зеленые леса, лагуна, подземные гроты, и потрясающий вид на океан с горы…

– Я пас… – Инна Витальевна уже допивала второй бокал коктейля, – а ты, Машка, можешь сплавать, посмотреть. Островок действительно замечательный, я была там пару лет назад.

– А Аркашу мне обязательно с собой тащить?

Инна Витальевна поставила стакан с коктейлем на стол:

– Конечно. Это даже не обсуждается.

Мы довольно тепло простились с молодоженами и договорились встретится рано утром.

Не знаю почему, но ночью у меня было странное предчувствие, что на этом необитаемом острове случится что-то страшное…

13 Маша

Я медленно брела по улице города. А мимо проплывали довольные и даже смеющиеся прохожие. Впервые в жизни я почувствовала себя потерянной и ненужной, будто меня резко выбросило за борт с корабля Праздника Жизни.

Что же мне делать? Как теперь жить дальше? Неужели я так навсегда и останусь девушкой в теле мужчины…

Пошарив в кармане, я нашла только стольник, оставшийся после покупки нового телефона, и поняла, что мне даже не хватит на такси.

Придется идти через парк к остановке трамвая.

Я заметила, что дорожку к парку выложили из новой брусчатки, вдоль аллеи высадили молодые елочки, и только старый разрушенный фонтан сильно портил общую картину.

Ко мне неожиданно подошел парнишка в спортивной курточке, лет тринадцати:

– Извините, мужчина, у вас мобильного не будет? Домой нужно срочно позвонить…

Я достала из кармана новенький телефон и протянул парню. Он посмотрел на него, и тут же бросился бежать напролом, прямо через кустарники.

– Стой! Куда, сученок?!

Я бросилась за ним, но расстояние между нами быстро увеличивалось. Парнишка оказался настоящим спринтером. Я рванула еще быстрее и тут же споткнулась об бетонный бордюр, оказавшийся среди зарослей, и пролетев вперед, больно ударилась головой о старый пенек. Перед глазами посыпались искры, и мне показалось, что я даже на несколько секунд потеряла сознание от боли.

Вот урод! Это же был новый телефон! И все среди бела дня, почти в центре города… Да что у нас здесь, Чикаго что ли?

Сзади быстро подбежали и что-то подобрали с земли. Наверняка мой бумажник с мелочью…

Я осторожно потрогала ушибленное место на голове, и неожиданно что-то липкое оказалось на пальцах. На руке я увидела кровь. Вот черт! Еще и умудрилась разбить голову до крови…

Сердобольная женщина, выгуливающая маленькую лохматую собачку, подошла и тихо сказала:

– Мужчина, я все видела и уже вызвала скорую.

– А зачем мне скорая?

– У вас же вся голова в крови. Вы так летели, что у меня сердце в пятки ушло. А когда ударились, я подумала, что вы совсем убились…

Вот какого хрена коммунальщики не убрали этот чертов пенек?

Я потрогала огромную шишку на голове. Женщина помогла мне приподняться и усадила на этот же злополучный пенек. Она достала из сумочки белый платочек и заботливо вытерла мне лоб. Лохматый песик осторожно обнюхал мою штанину и грозно зарычав, попятился назад.

– Фу… Берк! – прикрикнула женщина и обернулась. – Да вы не волнуйтесь, мужчина. Скорая быстро приедет. Тут больница совсем рядом…

В приемном отделении больницы меня осмотрел молодой коренастый доктор:

– Ничего страшного. Легкое сотрясение мозга. Сегодня полежите – понаблюдаем за вами, МРТ сделаем. А через пару дней, возможно, уже выпишем. Домой уже звонили?

– Я…телефон сотовый потерял.

– Можете воспользоваться телефоном на посту дежурной медсестры.

Если бы я еще его знала…

В процедурной мне обработали рану на голове, чем-то смазали шишку и перевязали. Шаркающей походкой я медленно поплелась по коридору в палату.

– Миша! – окликнули сзади. Я резко обернулся и увидел худощавую рыжую женщину, в синей униформе санитарки. – Тебя как сюда угораздило попасть?

Я застыла на месте:

– Извините… мы знакомы?

– Я же Надежда Ивановна, Олина тетя. Ты что, меня не узнаешь?

– Я… головой сильно ударился… Меня на скорой привезли. Даже не помню, как жене позвонить.

– Пойдем-пойдем, дорогой ты мой… тебя в какую палату определили?

– В восьмую вроде…

– Ох ты ж, горе мое луковое… пойдем-ка, приляжешь…

Я вполне могла и сама ходить, но женщина осторожно взяла меня под руку и привела впалату, где обитали еще четверо пациентов.

Она заботливо уложила меня на кровать у окна:

– Ты есть хочешь, Миша?

– Нет. Что-то совсем не хочется.

– Ну полежи пока, я побегу Олечке позвоню.

С соседней кровати повернулся носатый мужик, с гипсом на ноге, и дружески подмигнул:

– Что… неудачно погулял, братишка?

– В парке споткнулся и об пенек головой ударился. Похоже сотрясение. А с вами что случилось?

– Да вчера на работе с мужиками выпили малость… – усмехнулся мужичок, – решил я к своей крале заглянуть на пару палок чая. А ближе к полночи вдруг раздается звонок в дверь. Муж из командировки раньше времени вернулся. Я быстро оделся и сиганул с балкона второго этажа. До этого уже пару раз прыгал, там всегда была насыпана огромная куча керамзита, а тут, сука, коммунальщики весь керамзит убрали и я грохнулся прямо на голый асфальт… и вот… – он с сожалением показал на гипс.

– Прямо как в анекдоте, – усмехнулась я. – Выходит, пострадали из-за своей любвеобильности?

– Выходит что так… – рассмеялся сосед по палате.

Я заметила, что лысый дедок у стены навострил уши, прислушиваясь к нашему разговору.

Голова у меня сильно разболелась. Я попросила у дежурной медсестры таблетку и выпив ее, уже собиралась поспать, как в палату вошла моя «родственница»-санитарка:

– Миша, Ольга сказала, что только вечером сможет прийти. Ты точно покушать ничего не хочешь?

– Нет. Я спать хочу.

– Ну хорошо. Пока отдыхай, я попозже еще зайду…

Она заботливо укрыла меня байковым одеялом и на цыпочках вышла из палаты.

Да что же со мной происходит? Меня не только вселили в чужое тело, я будто попала в другой параллельный мир. В первый же день очутилась в тюрьме, после меня избили в ночном клубе, лучшая подруга чуть не убила мощным электрошокером, а сегодня меня ограбили, да еще я оказалась в больнице с сотрясением мозга… Что же это такое? Я будто оказалась героем криминального сериала на НТВ, которые так обожает смотреть наша домработница Юлия Сергеевна…

Пару часов я все же поспала. Даже головная боль прошла. Кто-то разбудил меня, осторожно толкнув в плечо. Я резко открыла глаза и увидела встревоженное лицо «жены». Она сидела на кровати, в накинутом на плечи белом халате:

– Миша… с тобой все в порядке?

– Нормально. Я вообще, если честно, не понимаю, зачем меня здесь держат.

– Мишка, как ты вообще оказался в Советском районе? Вы же с Витей должны работать в «Жемчужном»?

– В «Жемчужном» все работы прикрыли. А потом я Толю встретил…

– Опять этот Толя! Сколько раз я тебе говорила – не связывайся с ним… Наверное, напился… и телефон свой потерял… Бумажник хоть на месте?

– Ничего не осталось. Меня ограбили в парке…

– Ладно, Миша… – «супруга» осторожно погладила меня по руке. – Ты главное – выздоравливай.

Она вытащила из большого пакета широкий термос, апельсины, яблоки, и положила все на тумбочку.

– Ты супчик из термоса похлебай, пока горяченький. Я пока пойду с дежурным врачом пообщаюсь. Узнаю, что у тебя за диагноз…

Я немного поела супчик, и настроение даже малость приподнялось.

– Господа, а почему у нас в палате телевизора нет? – обратилась я к своим соседям.

– Господа все давно в Лондон уехали… – усмехнулся толстяк у окна, с двумя загипсованными ногами, – а телевизор есть, только он в холле стоит.

– Один на все отделение? – не поняла я.

– Мужик, ты как будто с Луны свалился… – удивился носатый сосед, и тихо спросил:

– Жене, небось, надул в уши про ограбление, а все бабло со шлюхами промотал?

– Ас чего вы это взяли?

– Да вид у тебя такой, любишь, видно, погулять…

Приехали… оказывается, у меня еще и вид развратника-гулены…

Дверь палаты медленно открылась и вошла «супруга».

– Игорь Константинович сказал, что в понедельник утром тебя уже выпишут. Я пойду тогда, Мишань, а то Ванюшка расплачется…

Она быстро чмокнула меня в щеку и вышла из палаты.

– Так тебя Мишкой зовут? – улыбнулся носатый.

– Да.

– Прямо как моего тестя. А меня Валерой кличут, – он протянул ладонь и я пожала ее, почувствовав его крепкое рукопожатие.

– Я тоже хотел в десантники… – он кивнул на мою наколку, – но ростом не вышел, попал в танкисты. Зато не в рост, а весь в корень пошел… – рассмеялся весельчак Валера.

Забавный, однако, парень…

– А у тебя баб много было? – поинтересовался Валера.

– Ну… пять.

– Хорош брехать. У меня пять уже в одиннадцатом классе было. А ты вон какой парень, видный… жена, наверное, с тебя глаз не спускает…

– Слушай, Валера… а разве в этом смысл жизни – менять женщин как перчатки. Может для меня главное – чувства. Любовь.

– Ладно, Мишка, не хочешь рассказывать – не надо. Если честно, я даже уважаю пацанов, которые не распространяются о своих похождениях.

– Да таких балаболов как ты, Валерка, еще поискать… – усмехнулся лысый старичок.

Вечером я сидела в холле, на деревянном стуле, уткнувшись взглядом в маленький экран телевизора, по которому шла очередная глупая мелодрама. Я озиралась на обшарпанные стены коридора, на большие деревянные окна, из которых сквозило холодом, на ободранный потолок, который вот-вот рухнет и придавит бедных пациентов, и думала: почему у нас в стране все происходит через жопу? Почему даже в городской больнице областного центра стоит такая разруха? У нас что, недавно закончилась война и экономика совсем на нуле?

Побродив по мрачному коридору больницы, я вернулась в палату, легла на свою скрипучую кровать, с продавленной почти до пола сеткой, и вскоре уснула…

Утром, после обхода, меня осмотрел врач, и сообщил, что результаты МРТ хорошие, но сейчас нужно больше отдыхать и не давать сильной встряски организму.

В палате Валера внимательно посмотрел на меня и тихо сказал:

– Мишка, ты полночи какого-то Олега звал… а под утро все грозился кого-то убить… Я уже хотел медсестру звать, чтобы тебе успокоительное вкололи. Всю палату на уши поднял.

– Я же не псих, чтобы мне успокоительное колоть…Это так… эмоции после сотрясения мозга…

Я прилегла на кровать, и вспомнила, как однажды мне действительно пришлось три недели сидеть на успокоительных. Это произошло прошлым летом, после поездки на Пальма-Де-Майорку. Мы со Светкой путешествовали на круизном теплоходе «Дункан», на котором проходил фестиваль молодых исполнителей RnB. Однажды на палубе мы даже столкнулась с певицей Бейонсе. Приглашенная звезда, в коротком серебристом платье, шла с двумя темнокожими мощными охранниками. Проныра Светка все же каким-то образом уговорила знаменитую певицу сфотографироваться с нами.

А в последний день фестиваля мы познакомились с двумя испанцами, Мигелем и Хуаном, тоже любителями потусить. В тот вечер, после алкогольных коктейлей, я третий раз в жизни попробовала «кокс». Мы полночи танцевали, как угорелые. Под утро Светка с Хуаном уединились в каюте, а мы с Мигелем поднялись на верхнюю палубу. Уже рассветало. Он был пьяный и обдолбанный в хлам, стал дурачится, забрался на тонкий парапет и решил пройтись по нему. Кто-то из матросов резко окликнул парнишку снизу, он оглянулся, потерял равновесие, и сорвался прямо в воду, угодив под корабельный винт… У меня еще долго перед глазами стояло большое красно-бурое пятно внизу, возле нижней части кормы…

После этого я не могла спать несколько ночей, и даже подсела на седативные препараты. Но после той поездки все же окончательно завязала с наркотиками, и стала ограничивать себя даже в употребление алкоголя.

Может быть, жизнь действительно сложная штука, но для себя я поняла главное. Нельзя заменять живые человеческие эмоции синтетическими стимуляторами, и возможно, к восемнадцати годам, я и вправду стала мудрее…

14. Миша

Рано утром за мной и Аркашей на катере приплыли счастливые молодожены. Управлял небольшим морским судном пожилой мужичок со шкиперской бородкой, неопределенной национальности. По-русски он совсем не понимал. Через час мы подплыли к песчаному берегу небольшого островка. Андрей протянул Морскому Волку деньги и жестами объяснил, чтобы тот забрал нас завтра утром. Довольный мореман кивнул и быстро отчалил на своем белом катере. Остров оказался действительно необитаемым. Впереди виднелись каменные утесы, покрытые снизу шапкой зеленых тропических лесов. На песчаном берегу стоял небольшой шалаш из веток, а поднявшись выше, мы нашли два деревянных прочных бунгало и решили здесь остановится. Молодожены запаслись большим запасом консервов, овощей, фруктов, и хлеба, будто собирались не на сутки, а по крайней мере, на целую неделю.

Андрей и мой телохранитель Аркадий решили навести порядок в бунгало, а заодно и собрать сухих веток для костра, а мы с Викой, на правах слабого пола, сразу направились купаться.

На берегу девушка беззастенчиво сняла с себя топик, оставшись в одних узеньких черных трусиках. Я невольно задержал взгляд на ее упругой высокой груди с нежно-розовыми сосками.

– Машка, раздевайся… давай позагораем, – улыбнулась Вика.

Я разделся и прилег рядом с ней на теплый песок.

– Хорошо-то здесь как… – улыбнулась Вика, – вы, наверное, каждый год сюда прилетаете..

– Я первый раз здесь.

– Что, серьезно? А где еще бывала?

–В Геленджике.

– Все шутишь… а знаешь, Маш… если честно, я совсем вам не завидую…

– Кому это нам?

– Богачам. Я твоего отца, Алексея Владимировича, прошлой осенью в центре встретила. Он меня даже не узнал. Постарел, осунулся, на вид ему уже под шестьдесят…

– Бизнес. Нервы…

– Вот и я про то же… Как многое в нашей жизни от бабок зависит. Вот ты, например, за простого парня замуж уже не пойдешь, так ведь?

Я растянулся на солнышке и машинально пробубнил:

– А мне мужики не нравятся, я больше женщин люблю…

– Да ну тебя, дурочка… пойдем лучше купаться…

Вика зашла по грудь в воду, и опрокинувшись на спину, блаженно прикрыла глаза. Я опять покосился на ее красивую грудь, а затем, нырнув в воду, отплыл немного подальше.

Мы вдоволь накупались и вернулись к нашим спутникам уже часа через два. Парни за это время действительно навели порядок в бунгало и заготовили ветки для костра.

Андрей предложил сходить к центру острова, посмотреть на подземные гроты и водопад между утесами. Мы слегка перекусили и направились путешествовать.

Аркадий посчитал, что здесь довольно безопасно. Он решил остаться и поправить бамбуковую крышу на бунгало. Пока мы шли по тропинке, Вика с Андреем частенько останавливались и целовались, и я невольно подумал: на хрена они только потащили нас с собой?

Когда мы обошли небольшой утес, то сразу наткнулись на каменный выступ и небольшой водопад, который лился прямо с горной впадины, образуя внизу небольшое озеро. Неподалёку оказались настоящие пещеры. Внизу они были немного подтоплены, а вверху расходились на каменный коридор-лабиринт. К сожалению, многочисленные туристы оставили возле входа в пещеры надписи на различных языках, в том числе и на русском.

– Необитаемый остров, говорите? – я улыбнулся и показала молодоженам автографы туристов.

– Предлагаю подняться на утес и осмотреть остров сверху, – предложил Андрей и показал на узенькую горную тропку.

Мы поднялись выше, вдруг Вика обернулась и удивленно спросила:

– А это еще кто? Андрей, ты же сказал, что за нами только завтра приплывут?

К берегу острова приближался быстроходный белый катер.

– Ну да… я с агентством договорился на аренду острова на сутки. И с капитаном Томом… – пробормотал Андрей.

Я внимательно пригляделся, и мне вдруг стало не по себе. На берег вышли три человека, причем двое были с автоматами.

А предчувствие ночью, похоже, меня не обмануло…

– Спускаемся назад, – тихо сказал я. – Спрячьтесь в пещерах. Я пойду узнаю, что еще за пираты к нам пожаловали.

Когда мы спустились, ботаник Андрей неожиданно решил поиграть в героя.

– Маша, останься с Викой. Я сам схожу на разведку.

И онбыстро направился в сторону бунгало.

– Стой, идиот! – громко окликнул я, и на него это сразу подействовало. Он застыл на месте, как вкопанный.

– Ждите меня в пещере! Спрячьтесь, чтобы вас не видно было снаружи. Выходите из укрытия, если только вернусь я или Аркадий.

Чуть пригнувшись, я осторожно спустился вниз, стараясь маскироваться под деревьями.

Впереди послышались голоса, навстречу направлялись два бугая с автоматами. Я замер и прислушался о чем они говорят.

… – Эти уроды спрятались где-то в пещерах. Больше здесь просто некуда деться…

Точно не сомалийские пираты… Русские!

Я спрятался за большим валуном.

Бандиты подошли ко входу в пещеры и заглянули внутрь. Один из них был широкоплечий, кряжистый, фигурой напоминающий борца. Второй тоже крепкий, но чуть поменьше, с длинными, как у обезьяны, руками. Я сразу узнал его. Это тот самый тип, который следил за нами в городе. У обоих – автоматы Калашникова на плечах и боевые американские ножи на поясе. Эти парни точно не с добрыми намерениями прибыли на остров. Но где же третий? И почему до сих пор не нарисовался Аркадий? Неужели его… нет, об этом даже не хочется думать.

– Ну и где они, Семен?

– Да там, внутри. Больше негде спрятаться. Иди и обследуй эти чертовы пещеры! – приказал «борец».

– Эй, туристы! Выходите! – крикнул внутрь его длиннорукий напарник-гоблин.

– Затаились. Так что давай, Денис, вперед…

Гоблин вздохнул и нерешительно шагнул в темную пещеру.

Нельзя терять ни секунды. Я разулся, досчитал до десяти и на цыпочках подкрался к «борцу». В самый ненужный момент он обернулся и увидев меня – сразу ощерился. Я не стал мудрить, и зарядил ему носком ноги между ног, а когда он согнулся, использовал свой коронный хук слева. Но удар получился смазанным, и скользнул по щеке.

Этот урод хорошо держал удар, он только чуть встряхнулся, отбросив автомат на землю и встав в боевую стойку.

– Семен, я нашел их! – заорал гоблин из пещеры, и здоровяк машинально, на пару секунд обернулся. Это было его роковой ошибкой. На этот раз мой удар достиг цели, «борец» захрипел и завалился бочком на зеленую травушку. Я добавил еще один «волшебный» удар ребром ладони по затылку, и быстро оттащил бойца за каменный выступ.

Схватив трофейный автомат, я быстро спрятался возле входа. Из пещеры показался Андрей с поднятыми руками и испуганная Вика. Гоблин шел сзади, с победоносным видом. Он даже не снял автомат с плеча.

– Автомат на землю и пять шагов влево, – тихо сказал я.

Бандит обернулся и чуть ухмыльнулся, увидев меня с автоматом:

– Краля, ты стрелять-то умеешь?

Но в тот же миг он насторожился и пугливо посмотрел по сторонам:

– А где Семен?

– Ему головку припекло, – я кивнул на валун, из-за которого торчали ноги «борца». – Я считаю до пяти, если не бросишь оружие, открываю огонь на поражение.

Бандит стоял в смятении, смотрев то на ноги Семена, то на Андрея с Викой, то на дуло моего автомата.

– Раз. Два. Три.

– Четыре, – мне в затылок уперлось дуло пистолета. Кто-то подкрался сзади и быстро вырвал из моих рук автомат, подтолкнув к испуганным молодоженам.

Я обернулся: передо мной стоял Аркадий с пистолетом и отнятым автоматом, а рядом небольшой коренастый мужичок в синей бейсболке.

– Ну ты даешь, Машка… Такие фортеля выкидываешь… – пробасил незнакомый мужичок.

– Борисович, а что мы с лохами будем делать? – Аркадий кивнул на испуганных молодоженов.

– Они мне не нужны. Пусть акул кормят.

Он строго посмотрел на гоблина:

– Денис. Семена в чувство приведи, что стоишь, как истукан…

Вот оно как! Похоже, охранник Аркадий – предатель. А этот коренастый мужичок и есть тот самый злодей Борисович. Кажется, теперь все понятно…

Здоровяк Семен уже сам начал медленно приподниматься, бросая на меня свирепый, полный ненависти, взгляд.

– Машу свяжите и к бунгало доставьте. А эти … – мужик показал на Толика и Вику, – нам не нужны.

– Подождите. Что вы хотите? – спросил я.

– Сейчас Аркадий снимет на видеокамеру небольшой ролик. В нем ты, девочка, попытаешься разжалобить своего скупого папашу. С этой минуты твоя жизнь стоит уже не три миллиона евро, как раньше, а уже семь.

– Он заплатит. Только не трогайте моих друзей.

– Сейчас все зависит только от тебя. Аркадий, доставай камеру.

Охранник-предатель достал из небольшой сумочки камеру.

– А что мне говорить-то?

– Сама думай.

Аркаша включил камеру и направил на меня.

– Отец… меня и моих друзей похитили бандиты на острове. Твой охранник Аркадий оказался предателем. Прошу… сделай все, что они просят. Заплати им. Иначе они точно ни перед чем не остановятся.

Борисович сделал знак, чтобы камеру направили на него.

– Привет, Алексей. Извини что так получилось. Знаю, ты привык по жизни всегда выигрывать. Но, похоже, сегодняшнюю партию ты точно проиграл. Теперь жизнь твоей дочери Маши стоит семь миллионов евро. А срок у тебя – до восьми часов утра. Счет, на который нужно перечислить деньги – ты знаешь. И запомни, на этот раз я уже не буду миндальничать, ты уже и так достаточно испытал мое терпение…

Нас троих связали одной веревкой, свободной вязью, оставляя примерно метр между друг другом, и по одной свободной руке. Затем повели к бунгало. Первым шел Андрей, за ним Вика, а я замыкал цепь.

К обеду стало довольно жарко. Нас посадили в тени под навесом и поставили рядом фляжку с водой и железную кружку.

– Говорила тебе, Андрей, надо было в Крым ехать… – недовольно пробормотала Вика, покосившись на жениха, – а ты Мальдивы, Мальдивы… на всю жизнь запомним…

– Не ной, – резко оборвал я ее, – все будет хорошо…

– Все из-за тебя, Маша, – Андрей злобно зыркнул на меня, – из-за ваших разборок…

К нам медленно подошел Аркадий:

– Жрать хотите, пленники?

– А ты что же, урод, продался за тридцать серебряников? – сквозь зубы процедил я.

– Не за тридцать серебряников, а за пол ляма евро. С такими деньгами, мы с Нинкой, наконец, свалим из Рашки. Куда-нибудь в Испанию. Начнем новую жизнь.

– Предатели долго не живут, – пробурчал я, – Помни об этом, дружок.

– Я вообще-то, если честно, поражаюсь жадности твоего отца. У него же денег – как у дурака махорки. Инна, эта толстожопая корова, твоя мамаша, за год по триста штук евро на курортах спускает. Я сам слышал, как она подруге хвалилась. Заплатил бы твой папаша еще в Волгограде Борисовичу три ляма, и все были бы в шоколаде. Так нет… начал, сука, воду в ступе мутить…

– Аркадий, подойди поближе…

Он медленно подошел. Но все же не вплотную.

– Помоги нам выбраться из этой передряги и тебе перепадет два ляма. Я отвечаю.

Аркадий скривился:

– Нет девочка, я в такие игры не играю. И против Борисовича точно не попру. Ладно… если жрать не хотите, тогда я лучше пойду. Будем ждать, что теперь твой папаша решит.

Он развернулся и направился на берег, к катеру.

Злобный Семен сидел в двадцати шагах, держа автомат наготове и злобно косясь на нас.

– Я писать хочу! – громко сказала Вика.

– Писай прямо здесь. Я тебя никуда не поведу, – ехидно сказал Семен и расхохотался.

Вика заскрежетала зубами, и тихо, почти беззвучно, заплакала…

15. Маша

После завтрака, который мне показался хуже, чем в тюремной камере, меня тихо подозвал сосед по палате Валера.

– Слушай, Мишка, тут дело такое… У Петровича сегодня День рождения, – он кивнул на толстяка в гипсе, – а поскольку, ты у нас в палате один ходячий, тебе и идти.

– Куда идти?

– За литром.

– Да вы с ума сошли, собрались распивать водку в больнице?

Толстяк повернулся набок в нашу сторону и печально шмыгнул носом:

– Полтинник сегодня исполнилось. Не знал я, что в больнице придется юбилей встречать…Настроение совсем ни к черту…

– Ладно. Я схожу. Только сама…хм, сам – пить не буду, даже не уговаривайте.

– Да тебе и нельзя после сотрясения мозга. Одевайся, «Пятерочка» через дорогу, – Валера протянул смятую «штуку».

Я одела курку, на перевязанную голову натянула вязанную шапочку, и направилась в магазин. Когда я огляделась и уже собралась переходить дорогу, меня будто молнией ударило: по тротуару, с другой стороны улицы, шла та самая странная тетя из студенческой столовой. Я рванула к ней, не обращая внимания, что на светофоре уже загорелся красный сигнал для пешеходов. Быстро преодолев половину дороги, я увидела, что женщина садится в подъехавшую желтую маршрутку, и вдруг услышала визг тормозов и почувствовала сбоку несильный удар. Не удержавшись, я грохнулась на асфальт. Из резко остановившейся красной «Киа» вылетела разгневанная женщина в пуховике:

– Ты что, урод, под колеса бросаешься!

– Все нормально, тетя…

Я осторожно пристала.

– Миша?! – удивилась женщина, – садись скорее в машину…

Она взяла меня за плечи и посадила в автомобиль. Подъехав к стоянке гипермаркета, женщина обернулась:

– А ты меня совсем не узнаешь?

– Я… у меня сотрясение мозга недавно было.

Она сняла с меня шапку и увидев перевязанную голову, сразу испугалась:

– Когда это случилось?

– Вчера. Я сейчас в городской больнице лежу.

–Вот черт! Знаешь, Миша… нечего тебе в городской больнице делать. Я сама невролог. Работаю в хорошей частной клинике. Сейчас же я поговорю с главврачом и заберу тебя отсюда.

– Мне сказали, что вроде ничего серьезного. В понедельник выпишут.

– Ничего серьезного?! Да у тебя, похоже, серьезная амнезия… ты даже меня не вспомнил…Ну не могла же я, в самом деле, так изменится. Я Алла. Алла Борисова.

– Алла Борисовна?!

– Ну хоть с юмором, Мишка, у тебя по-прежнему все в порядке. Поехали в больницу, я поговорю с вашим доктором Кузнецовым и заберу тебя.

– Подожди. Мне в магазин нужно. Я водку обещал мужикам принести.

– Что?! Никакой водки не будет. Тем более в больнице. Что у вас там за дисциплина? С ума, что ли, все посходили…

Когда мы приехали в больницу, энергичная тетка устроила разнос медсестре и наорала на мужиков в палате. Она долго кому-то звонила по телефону, и наконец, дежурный врач согласился перевести меня в частную клинику. Я виновато вернула деньги мужикам в палате, и попрощалась. Женщина привезла меня в частную клинику «Эскулап», одну из самых дорогих в нашем городе.

Я начинала догадываться, что она старая знакомая Миши, а возможно, и не просто знакомая, очень уж тетка сильно суетилась…

В просторном кабинете Алла уложила меня на кушетку, надела на голову шлем с проводками, провела комплексную диагностику и вынесла свой вердикт:

– Миша, у тебя действительно небольшое сотрясение мозга. Ничего страшного. Я выпишу медицинские препараты, посидишь недельку дома на больничном… Но знаешь, меня пугает другое. То, что ты абсолютно ничего не помнишь из прошлого. У тебя есть семья?

– Жена Ольга и три сына.

– Молодец какой… а где работаешь? Чем занимаешься?

–Я работаю электриком в институте. Ну так… еще по мелочи подрабатываю…

– А у меня с личной жизнью не сложилось. С мужем прожили десять лет, а потом поняли, что мы абсолютно разные люди. К тому времени я уже окончила медицинский и работала в хорошей московской поликлинике. Там и познакомилась с Сашей Денисовым, заведующим отделения.

– А дальше что?

– С мужем развелась, стала жить с Сашей. Вскоре мы ушли из поликлиники, он открыл небольшую частную клинику. Однажды прихожу с работы – а Саша в спальне, с моей лучшей подругой…

– Сюжет прямо как в мелодраме.

– Да… вот только мелодрамой оказалась моя жизнь… Тридцать восемь лет, а у меня ни детей, ни мужа…

Женщина тяжело вздохнула.

Я присмотрелась: довольно привлекательная, интересная особа, с большими голубыми глазами и длинными каштановыми волосами, собранными на затылке в пучок. К тому же у тетки хорошая работа… И чего этим мужикам еще надо…

– Мужики… они же почти все полигамны. Может не стоило так рубить с плеча, с этим Сашей? – осторожно поинтересовалась я.

– Для меня измена – это как предательство. И потом… не все же полигамны. Ты же, Мишка, совсем не такой. Похоже…ты у нас однолюб, – Алла хитро подмигнула, – может найдешь и мне – честного и верного?

Я пожала плечами.

– А знаешь… я часто вспоминаю наш класс, выпускной… ту звездную летнюю ночь на Волге. А может, давай сейчас плюнем на все и поедем к нашему причалу, к тому старому сухогрузу на реке…

– Так сейчас же февраль… на Волге холодно.

– Ой! Какой же ты, Миша, стал скучный, ну совсем не романтик… Ладно, если на Волгу не хочешь, поехали тогда ко мне в гости. Покажу тебе свои новые апартаменты…

Я растерялась.

– Да ты не бойся, к тебе никто приставать не будет. Поехали…

У Аллы оказалась действительно большая трехкомнатная квартира в центре города. В просторной гостинице, на стенах, висели картины, а на стеклянных полках стояли десятка три фигурок и различных статуэток.

Женщина аккуратно взяла с полки гипсовую фигурку небольшого бронзового гладиатора:

– В январе довелось побывать в Риме. Люблю привозить из путешествий фигурки или статуэтки.

– А где в Риме останавливалась?

– В «Ла Плазо». А ты бывал в Риме? – удивилась Алла.

– «Ла Плазо» – отстой. Куда лучше «Де Марио» или «Эль-Маре».

– Ты меня поражаешь, Михаил. А говорил, что работаешь обычным электриком…

– И кстати, если хочешь немного сэкономить – статуэтки лучше на рынке покупать, а не в сувенирной лавке. За этого гладиатора, наверное, десять евро отвалила?

– Пятнадцать.

– У меня дома такой же. За пять евро. Итальянцы – жуликоватый народ. Могу, кстати, скинуть тебе адреса римских магазинов женской одежды и белья, где часто бывают скидки до семидесяти процентов.

– Спасибо. Но в ближайший год я навряд ли туда попаду.

– Почему?

– Мишка, ты будто на другой планете живешь… Экономический кризис всех коснулся. И в нашей клинике зарплата упала почти на двадцать пять процентов.

– Люди стали меньше болеть?

– Нет. Люди стали меньше лечится… – улыбнулась Алла, – Ну ладно, пойдем пить чай, а заодно расскажешь, где ты сундук с золотом раскопал на свои путешествия…

Мы мило пообщались, попили чай, и Алла отвезла меня домой.

Когда я выходила из машины, женщина невзначай положила руку на мою ладонь.

– Миша… ты теперь знаешь где я живу. Заходи иногда в гости… И кстати, во вторник жду тебя в клинике, на прием. Приходи к одиннадцати часам.

Я кивнула и быстро вышла из автомобиля странной дамы.

У меня неожиданно возникло желание просто прогуляться по городу. Но в кармане не было ни телефона, ни денег, я тяжело вздохнула и направилась в квартиру.

«Супруга» со мной почему-то не разговаривала и была мрачнее тучи.

Я вошла в детскую. Максим играл в стрелялки на компьютере, а Димка строил замок из конструктора «лего». Комнатка у ребятишек была совсем небольшая, половину ее площади занимали две кровати и компьютерный стол.

– Пап, тебя уже выписали из больницы? – оторвавшись от компьютера, спросил Максим.

– Да. Все нормально. Просто легкое сотрясение мозга.

– Пап, а что такое легкое сотрясение мозга? – заинтересовался пятилетний Дима.

– Представляете, парни, вчера шел по парку, ко мне подошел парнишка и попросил мобильный – домой позвонить. Я без всякой задней мысли дал ему мобилу, а он как рванет он меня… Я за ним погнался, споткнулся и голову об пенек пробил.

– Это развод старый, – нахмурился Макс, – только не пойму, почему он на твою рухлядь повелся?

– В том-то и дело, что не рухлядь. Я вчера утром себе новый «Самсунг» приобрел.

– Тогда все понятно… – улыбнулся мальчик. – Пап, погнали в Парк-Хаус, там сейчас выставка роботов приехала…

– Да, пап, помнишь, ты еще во вторник обещал, что сходим… – заканючил Димка.

– Сходим конечно. Парни, а вы не знаете, почему мамка такая надутая на кухне сидит?

Ребята пожали плечами.

– Ну так что, пап, можно одеваться?

– Подождите. Пойду сейчас разведаю обстановку.

Ольга мелко шинковала ножом капусту на кухне. Увидев меня, она отвернулась.

– Давай я с пацанами в Парк-Хаус сгоняю.

«Супруга» положила нож, закрыла дверь и придвинула мне деревянную табуретку:

– Михаил, присядь-ка.

Я сел и с интересом посмотрел на «жену».

– Может объяснишь мне, наконец, все эти пьянки, загулы… И самое главное – расскажи о своей даме на красной иномарке.

– О какой даме? – не поняла я.

– Теперь я понимаю, почему у тебя силенушек на меня ночью не остается… она, похоже, тебя всего, бедолагу, выматывает…

– Да кто выматывает? О ком речь?

– О женщине, которая забрала тебя сегодня утром из больницы. Мне тетя Надя все рассказала.

– А-а-а… так это моя одноклассница Алла. Я случайно встретил ее утром, когда ходил в магазин. Она работает неврологом в «Эскулапе» и предложила обследоваться у них. Между прочим, за прием и копейки не взяла.

– Конечно… – пробормотала жена, – а зачем ты в магазин утром ходил?

– Мужики за водкой послали.

– Миша. Хватит, наверное, уже пить. У нас и так лишних денег в семье не водится. У меня осталось две тысячи, а до твоего аванса еще целых пять дней! Нам нужно подумать о том, как мы будем жить дальше…

В комнате заплакал малыш. Ольга быстро скинула фартук, помыла руки и убежала к нему.

В кухню вошел Макс в джинсовом костюме:

– Пап, мы почти собрались…

– Максим, извини, но сегодня поход отменяется…

Макс расстроено махнул рукой и ушел в комнату продолжать играть в компьютер.

Вечером я лежала на диване, тупо листая каналы на телевизоре, и размышляла: что же за жизнь такая, когда не можешь даже порадовать своих детишек? Им же нужно не так много: погулять с родителями, сходить на интересное кино или посетить эту выставку роботов… Меня родители с десяти лет таскали по загранпоездкам, по аттракционам, когда мне исполнилось двенадцать – мы даже летали в знаменитый Диснейленд. К восемнадцати годам я посетила пятнадцать стран, а во многих, например, в Италии, Турции и Испании была дважды и трижды…

С завтрашнего дня нужно серьезно подумать, как заработать денег…

В комнату осторожно вошла жена в короткой комбинации:

– Максим отпросился к соседу Егору, а Ваня с Димкой уже спят… – она села на краешек дивана и погладила мое плечо.

– Мне врач сказал – неделю никаких нагрузок. Даже «это» нельзя.

– Это сказал твой врач Алла?

– Да.

– Тогда понятно… – печально вздохнула жена и тихо вышла из комнаты.

Я отвернулась к стене, и почти сразу заснула.

16. Миша

Мне нужно было что-то срочно предпринять. Я понимал, что бандиты настроены довольно серьезно, а ждать помощи неоткуда. Если даже оставят в живых меня, то Вику и Андрея точно уберут, как лишних свидетелей.

Борисович лежал в соседнем бунгало на шезлонге, пил пиво и хохотал, просматривая видеоролики на ноутбуке. Денис и Аркадий возились на катере. А крепыш Семен все так же сидел неподалеку, положив автомат на колени и не сводя с нас глаз.

– Маша, как думаешь, твой отец заплатит? – неуверенно спросил Андрей.

– Конечно заплатит.

Я вдруг вспомнил один случай из армии. В марте двухтысячного года, когда я отслужил всего восемь месяцев, нашу роту отправили в командировку. Мы находились на блок-посту, у маленького горного поселка, на границе Чечни и Дагестана. Вечером из штаба приехал капитан Бахтеев. Он радостно сообщил, что федеральные войска окончательно разбили боевиков, больше ста человек взяли в плен, а остатки бандформирований разбежались по горным ущельям. Меня и младшего сержанта Литвинова, как самых молодых, отправили на железнодорожную станцию за водкой. Офицеры разрешили нам слегка отметить окончание командировки. Когда мы купили спиртное на маленьком базарчике, и уже возвращались к нашему «Уазику», из-за вагонов неожиданно вышли три бородача с оружием. Я даже не успел опомниться, как один из них быстро забрал у меня автомат. Сержант был и вовсе без оружия.

«За нами идите…» – скомандовал один из боевиков. Нас повели к черному джипу, который стоял под деревом за зданием железнодорожной станции. Литвинов незаметно кивнул, мы одновременно бросились на боевиков, падая с ними на землю. Третий, который шел сзади, передернул затвор и выстрелил, но попал в ногу своему товарищу. Литвинов оглушил своего бородача, вырвал у него оружие, и выстрелил в голову третьему боевику, затем пришел на помощь ко мне, и очень даже вовремя. Бородатый кавказец, с которым я барахтался на земле, оказался хорошим борцом, он зажал меня удушающим приемом, и чуть действительно не придушил… Но все могло закончиться значительно хуже, если бы нас посадили в джип, связали, и мы попали бы в плен к боевикам… Нужно было использовать шанс…

Я задумался.

Эти парни, которые нас захватили – не профессионалы. Они просто обычные бандюки. И мне нужно использовать всего лишь один маленький шанс… Пришла пора вспомнить, чему меня два года учили в ВДВ…

Шаткой походкой подошел Борисович, с тремя банками пива. Он открыл банки, и поставил перед нами:

– Угощайтесь, ребятки. Денек сегодня выдался очень жаркий…

Борисович внимательно посмотрел на меня:

– А я ведь тебя, Маша, еще с малых лет знаю… Это ведь я твоего отца в люди вывел. Толкнул в свое время ему хорошую бизнес-идею. Если бы не я – работал бы он сейчас старшим прорабом или начальником маленькой фирмы… А теперь, видишь, в олигархи выбился и зазнался. Друзей старых почему-то начал забывать…

– Вы же сами вышли из дела несколько лет назад. Он выкупил вашу долю в бизнесе.

Борисович побагровел:

– Этот лис обманул меня при сделке. Мой юрист подсчитал, что примерно на полтора миллиона евро. Время прошло. Инфляция, проценты… ему это хорошо известно. Сумма увеличилась. Теперь пришло время отдавать долги.

Вот дядя чешет…. Как будто он не бандюк, а ангел с крылышками.

– Вячеслав Борисович! Ответ пришел! – быстро подошел Аркадий со смартфоном.

Борисович прочитал текст на экране и рассмеялся:

– Вот хитрая лиса! Он перечислил два миллиона на счет, а оставшиеся деньги скинет, как только ты, Маша, появишься сегодня в шесть вечера в аэропорту Мале… подстраховывается, сученыш… Ладно, сейчас все собираемся и плывем в Мале.

Мы приподнялись и нас повели к катеру.

Денис быстро перерезал веревку и впустил меня на корму, Андрей с Викой остались стоять на берегу.

– Про них уговора не было. Твоим друзьям придется остаться, – глухо сказал Борисович и кивнул Семену.

Тот медленно снял с плеча автомат.

– Извините друзья мои, вы просто оказались не в то время, и не в том месте, – Борисович скривился и отвернулся в сторону.

Семен неторопливо снял предохранитель на автомате.

До Дениса оставалось всего два шага и обе руки у меня сейчас оказались свободны. Это был маленький, но все же шанс. Я резко потянулся, выхватил у бандита из-за пояса нож и полоснул его по горлу. Денис выпучил глаза и потянул руки к шее, захлебываясь и падая на корму. Я быстро выхватил у него автомат, снимая предохранитель и передергивая затвор. Семен даже не успел навести на меня дуло, я развернулся и выпустил свинцовый горячий дождь ему в живот. Из рубки катера выскочил изумленный Аркадий, вытаскивая на ходу пистолет, я расстрелял его в лицо, почти в упор.

Побледневший Борисович стоял на краю берега, играя желваками. Оружия у него не было.

– Отойди к шалашу, урод! – я грозно посмотрел на него. Он что-то пробормотал и попятился к шалашу.

Я спрыгнул с кормы, подошел и развязал молодоженов. Вид у них был такой, будто они только что увидели, как из морских недр вышел грозный Нептун и поразил всех недругов грозным трезубцем.

– Маша… ты как… ты где так научилась? – удивленно спросила Вика.

– Само собой вышло.

Андрей посмотрел на корму катера, и увидев кровавую кашу, в которую превратилась голова предателя-охранника, его тут же стошнило.

Я вернулся на корму, вытащил из кармана убитого Аркадия смартфон и принес Андрею.

– Давай, звони кому нужно…

Борисович сидел, склонив голову на колени.

– Маша… погоди в полицию звонить… – он задумался, – лучше отпустите меня и тогда вы точно больше никогда обо мне не услышите…

– Заткнись. Андрей, звони в мой отель, попроси вызвать Макса, и объясни ситуацию. Только пусть он там побыстрее все решает.

– Хорошо… – тихо сказал паренек, – только давайте опять поднимемся к бунгало…

Он осторожно кивнул на трупы.

– Пойдем! – прикрикнул я на Борисовича и наставил на него дуло автомата, – если дернешься урод – на тебя патронов точно не пожалею!

Через час на катере приплыл охранник Макс с пожилым молчаливым китайцем. Они погрузили в брезентовые мешки трупы и одели наручники на Борисовича.

Макс отозвал меня в сторону:

– Маша, за вами скоро придет другой катер. Никому не говорите о том, что здесь произошло. И друзей своих проинструктируй… – он хитро сощурил глаза, глядя на меня, – Слушай, а как тебе вообще это удалось?

Я пожал плечами:

– Не знаю. Наверное, от страха.

– И еще. Инна Витальевна тоже не должна ничего знать.

Я кивнул и направился к молодоженам.

Когда мы возвращались с острова Робинзона, сначала завезли в отель Вику и Андрея.

Девушка нежно обвила мои плечи руками:

– Машка, спасибо тебе огромное… ты нам сегодня жизнь спасла. Я этого во век не забуду…

Андрей, еще до конца не отошедший от потрясения, пожал мне руку.

– Ребята, – тихо сказал я, – только забудьте обо всем, что там было.

– Само собой… – промычал Андрей, обнял Вику, и они направились по деревянным мосткам к отелю.

Вечером меня вызвал администратор:

– Вам из России звонят.

Я взял трубку:

– Слушаю.

– Маша, – голос у Крылова был тихий и настороженный, – Макс мне все рассказал. Я чувствую себя виноватым за то, что подверг тебя большой опасности. И благодарю Бога, что все так обошлось. Завтра же возвращайся домой. Я очень люблю тебя, дочка…

– И я тебя, папа… – машинально произнес я.

Мне захотелось пройтись по побережью. Но когда вышел из отеля, я увидел на берегу одинокую высокую фигуру Макса, и медленно подошел к нему:

– Завтра мне нужен билет на самолет. Я возвращаюсь в Россию.

– Я все устрою… – Макс бросил маленький камешек в океан и он тут же утонул в воде.

– Знаешь, Маша, я до сих пор не понимаю, что толкнуло Аркадия на предательство. Мы же с ним вместе в «Гарде», школе телохранителей учились, да и работал он у Алексея Владимировича почти пять лет.

– Ему просто сразу захотелось больших денег. Так он мне и сказал. А что с телами сделали, если не секрет?

– Тела предали морю. Как и положено у пиратов.

– А с Борисовичем как порешали?

Макс вздохнул:

– Знаешь, Маша, я расскажу тебе короткую древнюю притчу. Когда-то давно, в Китае, воевали между собой войска южных и северных провинций. Генерал Шао наголову разбил южан, а их жалкий остаток войска спрятался в небольшой крепости, за рекой Хуанхэ. Под покровом ночи лазутчики Шао проникли в крепость, открыли ворота и убили оставшихся врагов. Командующий южан, генерал Ли, на коленях попросил пощады. Он клялся, что переоденется в рубища, уйдет в селения, к простым крестьянам, и больше о нем никогда и никто не услышит. Генерал Шао пожалел командующего Ли, к тому же они были родом из одной провинции. Утром поверженного генерала отпустили на все четыре стороны.

– Ну и что было дальше?

– За три месяца генерал Ли собрал в дальних провинциях армию в двадцать тысяч человек, вернулся и полностью уничтожил восьмитысячное войско генерала Шао. Голову Шао он лично одел на пику возле ворот той крепости, откуда его отпустили… Суть притчи проста. Лучше спрыгнуть в яму с ядовитыми гремучими змеями, чем простить заклятого врага…

– Все понятно. Борисович больше не будет представлять опасности.

Макс молча кивнул и бросил в воду еще один камешек…

Как стемнело, ветер слегка приподнялся, а волны за окном отеля рокотали почти всю ночь. Но я в эту ночь спал на удивление крепко, несмотря на произошедшие события.

Завтра я возвращаюсь назад, в Россию…

17. Незнакомка

Маша

На следующий день я решила прогуляться по городу. Еще с вечера у меня возникла одна светлая идея. Я подумала, что если мне суждено жить не своей жизнью, а Михаила Ломакина, то нужно во что было ни стало вырваться из мерзких лап нищеты. Я решила организовать собственную строительную фирму, нанять Витю, еще несколько толковых работяг, и заняться активным продвижением фирмы на городском рынке труда. Смог же в свое время мой отец, Алексей Крылов развернуться в этой сфере…

Но, как любит говорить наш декан: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги…» Я неожиданно столкнулась с железобетонной стеной российской бюрократии. Оказалось, все совсем не так просто. Для начала необходимо собрать огромную кипу документов, которые после проверяют еще пару месяцев, получить различные лицензии и свидетельства, да еще нужны деньги для начального капитала…

Деньги… как много в жизни зависит от этих разноцветных бумажек… И как это ни печально, деньги на продукты нужны прямо сейчас. Но где их заработать? Ради интереса я даже заглянула в Центр занятости. Мне предложили на выбор две свободные вакансии: грузчиком на складе строительных материалов или электромонтером в ЖКХ.

– Мужчина, – удивленно взглянула на меня полненькая некрасивая брюнетка в очках, – вам же скоро сорок лет! Устраивайтесь, пока еще есть свободные вакансии.

– А что, потом тяжело будет устроиться?

– Конечно. Работодатель не очень жалует мужчин в возрасте.

– А что сорок лет– это серьезный возраст? У нас же правительство даже пенсионный возраст подняло, чтобы люди смогли дольше работать, платить налоги и приносить пользу государству.

– Мужчина, не несите чушь и не морочьте мне голову… – печально улыбнулась женщина, – если не хотите устраиваться на свободные вакансии – приходите в следующем месяце. Может еще что-нибудь подберем…

Вдоволь набегавшись за день по различным городским конторам, вечером я устало присела на скамейке, возле дома.

Что же это такое? Оказывается, в этом сложном мире не так легко заработать. Я неожиданно поняла, что ничего не смогу сделать самостоятельно. Если трезво рассудить – кто я вообще такая, без моего влиятельного папаши? Я неожиданно поняла, что просто сломалась. Внутри надломилось что-то важное. Хрустальные мечты и розовые фантазии разбились об железные преграды реального и жестокого мира, как бьются морские волны об железобетонный мол. Я совершенно ничего не умею. Мне трудно жить в этом чужом мужском теле, в чуждом для меня и незнакомом мире, я не смогу содержать эту семью и невольно обрекаю ее на голодное полунищенское существование… Я точно знаю, что не могу больше так жить и крутиться как белочка в колесе… Решено! Завтра же утром пойду в офис отца. Упаду ему в ноги и расскажу, что со мной произошло… Пусть он хотя бы для начала выслушает…

– Весна скоро, а вы сидите надутый, как сыч.

Я обернулась: рядом стоял старичок, с небольшой бородкой, в спортивном костюме и палками для скандинавской ходьбы.

– Уныние – это грех. Радоваться нужно жизни…

– А как радоваться, если в жизни сплошная черная полоса, – грустно усмехнулась я.

– Значит скоро будет и белая полоса. Возьмите себя в руки. Вы же мужчина.

– А если я не мужчина?

Старик внимательно взглянул на меня:

– Мужчина, женщина… да какая разница! Ты человек. Раз родился – значит живи и радуйся жизни. Работай, расти детей, и помни… что каждый день прожитый на Земле – неповторим…

Бодрый дедок похлопал меня по плечу и быстрым шагом, немного прихрамывая, направился в сторону старого парка…

Почему-то этот старик действительно немного взбодрил меня. Вздохнув, я направилась в квартиру.

– Миша, ну как у тебя дела? – встретила меня в прихожей Ольга.

Я сняла куртку и пожала плечами.

– Понятно… – вздохнула «супруга». – Проверь уроки у Максима, я пойду Ванечку кормить…

Ночью мне совсем не спалось, я долго ворочалась на старом жестком диване, вглядываясь из-за штор в ночное темное небо.

Неужели люди заслужили так жить? Почему один человек избранный и купается в роскоши, а другой пашет в поте лица, чтобы едва прокормиться… Конечно, этот мир суров, ине все могут наслаждаться жизнью и быть счастливы… А справедливости… наверное, ее действительно нет…

Вскоре я забылась. Мне неожиданно приснилась летняя солнечная полянка с луговыми цветами. Посредине стояла незнакомка из студенческой столовой. Все в том же странном платье, но на этот раз она распустила волосы ниже плеч и выглядела намного моложе, почти моей ровесницей. Я медленно подошла к женщине.

– Здравствуй, Маша! – улыбнулась незнакомка. – Ну как тебе живется в чужой шкурке?

– Кто… Кто вы такая?

– У меня много имен, моя девочка. Знаешь… я очень редко появляюсь среди людей, и совсем недавно меня немного взволновала странная ситуация, когда одна юная особа решила, что она на голову выше всех окружающих…

– Я… дело не в этом. Это все произошло просто на эмоциях…

– Мне совсем нет дела до твоих эмоций, дитя. Более того – я совсем не собиралась тебя перевоспитывать, но мне показалось забавным поменять вас местами. Чтобы и ты почувствовала, как живет большинство людей в вашем мире. Кстати, если ты завтра направишься к отцу – тебя просто сразу отвезут в клинику для душевнобольных. Никто и никогда не поверит в вашем мире, что то, что произошло с вами, этот обмен телами – вообще возможно…

– Но…

Незнакомка улыбнулась:

– Глупые и смешные людишки. Вы придумали себе справедливых богов, но сами взрастили в своей душе ненависть, злобу, тщеславие и гордыню… Запомни, моя дорогая, ни одно слово и ни один поступок не остается безнаказанным, все рано или поздно возвращается бумерангом… Просто я чуть ускорила твою карму таким необычным образом. Ведь ситуация с этим мужчиной – это для тебя так, мелочь… ты за свою жизнь совершила сотни проступков… Хотя еще совсем молода, но уже считаешь себя хищницей-пираньей среди обычных людей и готова ступать по головам ради своих нечистоплотных амбиций…

– Значит… мне теперь навсегда предстоит жить в чужом теле…

– Я дам тебе маленький шанс. Малюсенький. И то, только потому, что этому мужчине вовсе не нравится жить твоей жизнью. Он всем сердцем желает вернутся к своей семье… Но запомни, моя девочка. Я еще немного задержусь в вашем городке и буду иногда наблюдать за тобой… и не только за тобой…

Женщина улыбнулась и тут же будто медленно растворилась в воздухе.

Я вздрогнула и приоткрыла глаза, уставившись на белый потолок. Удивительный сон… Привстав, я тихо вышла на кухню, попила водички, и подошла к зеркалу в прихожей. На меня все так же смотрела в отражение мрачная физиономия Михаила Ломакина. Хотя было уже поздно, я решила просто так позвонить домой. Когда набрала номер своего домашнего телефона, кто-то взял трубку, но молчал.

– Алло… – тихо сказала я.

– Здравствуйте… это вы, Маша?

Я вздрогнула, услышав собственный голос, и поняла, что это Михаил.

– Маша… Я давно хотел с вами поговорить…

– И я тоже, Михаил… Все, что с нами произошло – ужасно. Я знаю, что виновата перед вами…. Нам нужно срочно встретиться, чтобы решить, как жить дальше.

– Непременно. Давайте встретимся завтра в девять часов утра, возле института.

– Идет. Спокойной ночи, Михаил…

– Спокойной ночи, Маша…

Я немного постояла у окна, вглядываясь в огни ночного города и направилась спать. Завтра. Все завтра…

Миша

Утром, когда я только проснулся и накинул халат, в двери номера осторожно постучали и вошел Макс.

– Маша, ваш самолет сегодня в двенадцать десять. А через два часа отправляется катер в Мале. Не опоздайте.

Я кивнул:

– Пойду тогда искупаюсь перед дорожкой…

Взяв в баре пару банок пива, я присел на берегу океана, задумчиво вглядываясь вдаль.

Меня удивило, что после вчерашнего происшествия, ночью мне довольно хорошо спалось. Я отхлебнул пиво из банки, и только сейчас начал неожиданно осознавать всю тяжесть недавних событий. Вчера я хладнокровно убил троих человек. Да, конечно они головорезы и преступники. Но все же они были люди. Конечно, это можно расценивать как самозащита. А еще… если бы я так не поступил – бандиты наверняка бы расправились с Андреем и Викой…

Нас хорошо учили в десантно-штурмовой бригаде – никаких соплей, никаких сантиментов. На войне все средства хороши, только бы выжить. Ножевой бой, стрельба из автомата – в этом я хорошо в свое время поднатаскался, хоть и прошло уже добрых восемнадцать лет – а ручки все помнят… Видимо, про эту учебу и говорил мне тогда старик- провидец на городском рынке…

Я надел маску для подводного плавания. Медленно вошел в воду и немного поплавал, любуясь на подводное царство разноцветных рыбешек и целые колонии кораллов. Все же это удивительное место, как правильно заметил ботаник Андрюша – рай для дайверов…

Ну что же, прощайте, Мальдивы! Мне пора возвращаться в холодную, неухоженную, но такую родную Россию…

Позавтракав в ресторане, я попрощался с Инной Викторовной, даже чмокнул ее на прощание в щечку, пожал руку охраннику Максу, и на большом белом катере поплыл в Мале…

Как только в аэропорту я сел в пассажирское мягкое кресло самолета, то невольно задумался о своей странной судьбе. А что если мне теперь всегда предстоит жить в теле девчонки?

Самолет прибыл в Волгоград поздно вечером. Водитель Алексея Владимировича Крылова встретил меня в аэропорту и повез в особняк. Я ехал по ночному городу и думал. Интересно, что же произошло за эти дни… Как я соскучился по маленькому щекастому Ванечке, непоседливому Димке, серьезному не по годам Максиму, который поразительно, как две капли воды, похож на меня маленького… и как все же я скучаю по Олечке… по ее ласковым рукам и волосам, пахнущими луговыми цветами…

Крылова в особняке не оказалось. Женщина-домработница сообщила, что он находился в срочной командировке в Ростове. Я искупался в душе и одев халат, вошел в столовую.

– Вам уже подавать на стол? – вытянулась передо мной в струнку домработница.

– Сам поем, – улыбнулся я, – вы домой поезжайте, водитель вас отвезет.

Женщина немного удивилась и тут же вышла в коридор.

Я поужинал, выпил стаканчик «Хенесси» на сон грядущий, и уже хотел завалиться спать, как на тумбочке запиликал домашний телефон.

Странно, кто это может звонить в час ночи?

– Алло… – услышал я в трубку тихий голос.

Мой собственный голос. Это Маша.

– Здравствуйте… – растерялся я, – это вы, Маша? Я давно хотел с вами поговорить…

– И я тоже, Михаил. Все, что с нами произошло – ужасно. Я знаю, что виновата перед вами. Нам обязательно нужно встретиться, чтобы решить, как жить дальше.

– Непременно. Давайте встретимся завтра, в девять часов утра, возле института.

– Хорошо. Спокойной ночи, Михаил…

– Спокойной ночи, Маша…

Поднявшись в спальню, я почти сразу уснул.

18. Все возвращается на круги своя

Маша

Утром в комнате стояла необычная и непривычная тишина. Странно… почему не сработал будильник и меня никто не беспокоит?

Я подскочила и уставилась на розовые итальянские обои на стенах. Где это я?

В комнату осторожно заглянула домработница Юлия Сергеевна:

– Доброе утро, Мария Алексеевна. Ваш отец приказал вас не беспокоить. Но если хотите, я сию минуту разогрею завтрак.

Я вздохнула. Все ясно. Я, наконец, дома…

– Спасибо, Юлия Сергеевна. Я сейчас спущусь.

Женщина застыла на месте, слегка приоткрыв рот.

– Что с вами?

Домработница вежливо улыбнулась:

– Ничего. Просто вы впервые за два года назвали меня по имени-отчеству.

Когда она спустилась вниз, я подбежала к зеркалу и осмотрела свое тело: ничего не изменилось, кроме небольшого загара и пары больших ссадин на руке… Наконец, наконец-то я опять в своем родном теле…

Поддавшись приливу нахлынувшей радости, в танце я немного покружилась по комнате. Опять подошла к зеркалу и убедилась, что все вернулось на круги своя. Одевшись, быстро спустилась в столовую.

Пока я завтракала, Юлия Сергеевна тихо сказала:

– Алексей Владимирович просил передать, что сегодня в институт можете не ходить. Вам нужно немного отдохнуть от своих недавних приключений.

Каких приключений?

– Еще чего! Никаких прогулов! Обязательно пойду…

Тем более сегодня в девять встреча с Михаилом.

– Тогда, Мария Алексеевна, будьте осторожны. По новостям передали, что сегодня на дорогах сильный гололед. Может, лучше вызвать водителя?

– Не нужно никакого водителя. Я на трамвае поеду. Здесь же до трамвайной остановки всего восемьсот метров…

– На трамвае?! – удивилась Юлия Сергеевна, и вытащив из кармана телефон, ушла кому-то звонить…

Миша

Под утро кто-то осторожно дотронулся до моего плеча и тихо сказал:

… – Пап, отведешь меня сегодня в садик?

Я быстро открыл глаза. Передо мной стоял сын Димка. Я встряхнул головой, сначала подумав, что это только сон. Но тут в комнату вошла Ольга, слегка нахмурившись:

– Мишка, вставай! Или ты думаешь, что если на больничном – будешь до обеда дрыхнуть?!

Я медленно привстал и подошел к зеркалу. Кажется я – это опять я! Слегка опухшая после сна физиономия и легкая щетинка на щеках. На голове оказалась странная ссадина, залепленная медицинским пластырем и слегка болела чуть припухшая челюсть…

Куда еще вляпалась эта несносная девчонка?

Но это все мелочи, пережить можно…

– Милые вы мои… – я крепко обнял жену и Димку, – как же я по вам соскучился…

– Отпусти, дурачок… – возмутилась жена, – сам же говорил, что тебе нельзя напрягаться…

Я чуть ослабил объятия:

– Пойду посмотрю, как вырос наш богатырь…

В коридоре я обнял старшего Макса, и мы вместе вошли в маленькую детскую. Ванечка сидел на кровати, вцепившись ручонками в деревянные прутки. Увидев меня, он медленно и осторожно привстал, улыбнулся и тихо сказал: «Папа…»

Я вытащил малыша из кровати и прижал к щеке, позабыв обо всем на свете…

Послесловие

Прошло три дня

Первый день марта выдался по-весеннему солнечным и теплым. С крыш многоэтажек по трубам стекал растаявший снег, а с пригорков вниз бежали и журчали первые весенние ручьи.

На остановке из трамвая вышли двое: крепкий мужчина средних лет в синей куртке и молодая симпатичная девушка в модном пальто. Они неторопливо шагали по тротуару в сторону Экономического института.

– Михаил Иванович, мой отец ищет начальника охраны в фирму. Зарплата довольно приличная… Пойдете?

Мужчина прищурился, и чуть закрылся ладошкой от золотистого лучика солнца, который сейчас светил ему прямо в лицо.

– Так вы пойдете? – улыбнулась девушка.

– Пойду конечно, Маша. Сама знаешь, что деньги очень нужны. Только сразу – чтобы без всякого криминала.

– Само собой…

Они прошли через подземный переход и направились по ступенькам наверх, к центральному корпусу института.

Мужчина думал о том, что жизнь – это удивительная штука. Все, произошедшее с ним совсем недавно теперь казалось просто наваждением или сном. Он уже и сам не верил, что несколько дней назад был юной девушкой, плавал по небу на воздушном шаре и купался в безбрежном океане на Мальдивских островах…

А девушка думала о том, что обрела в лице Михаила нового и надежного друга. Ей хотелось петь от счастья, что она снова стала юной девушкой Машей. Она чувствовала, что готова объять своей любовью весь мир, и сделать людей счастливыми…

Маша посмотрела на безоблачное прозрачное небо и улыбнулась.

День сегодня обещал быть добрым.

Content

Роман Соловьев
Мажорка

1. Маша

2. Миша

3. Маша

4. Миша

5. Маша

6. Миша

7. Маша

8. Миша

9 Маша

10. Миша

11 Маша

12. Миша

13 Маша

14. Миша

15. Маша

16. Миша

17. Незнакомка

18. Все возвращается на круги своя

Послесловие