Иоанн Кронштадтский

Солнце правды

СОЛНЦЕ ПРАВДЫ

I

От Вифлеема до Иордана

Начало спасения

(Слово на Благовещение Пресвятой Богородицы)

Таинство, совершившееся в нынешний день, приводит в изумление не только человеческие, но и все ангельские, высокие умы. Недоумевают и они, как Бог безначальный, необъятный, неприступный, нисшел до зрака рабия и стал человеком, не престав быть Богом и нимало не умалив славы Божественной? Как Дева могла вместить в пречистой утробе нестерпимый огнь Божества и остаться неврежденною и пребыть навеки Матерью Бога воплощенного? Так велико, чудно, такой Божественной премудрости исполнено это таинство благовещения Архангелом Пресвятой Деве и – воплощения Сына Божия от Нея! Радуйтесь, земнородные, радуйтесь, особенно верные души христианские, но радуйтесь с трепетом пред величием таинства, как обложенные скверною греха; радуйтесь, но немедленно искренним и живым, глубоким покаянием очищайте себя благодатью Божиею от скверны греха. Возвеличьте чистыми сердцами и устами Матерь Божию, возвеличенную и превознесенную над всеми тварями, Ангелами и человеками, возвеличенную Самим Богом, Творцом всякой твари, и помните что таинство воплощения и вочеловечения Сына Божия совершилось для нашего спасения от греха, проклятия, праведно за нас изреченного в начале от Бога за грехи, и от смерти временной и вечной. Со страхом и радостию приимите Господа, грядущего к нам водворить на земле, в сердцах и душах наших Царство Небесное, царство правды, мира и радости в Духе Святом (Римл. 4, 17), и возненавидьте богоненавистный грех, злобу, нечистоту, невоздержание, гордость, жестокосердие, немилосердие, себялюбие, плотоугодие, всякую неправду. Христос для того на землю сниде, да нас на небеса возведет (Акаф. Бож. Мат. конд. 8). Итак, мы, пригвоздившиеся к земле пристрастиями житейскими, восклоним главы наши и возведем очи сердца нашего горе, на небо, куда хочет возвести нас всех Господь Иисус Христос. Горе сердца! Полно нам пресмыкаться помыслами и сердцами по земле, подобно червякам. Правда, что черви мы ничтожные, по грехам нашим, хотя души наши созданы по образу Божию, который мы исказили грехами своими и который нам неотменно надобно восстановить истинным покаянием, доколе мы живы; надобно, чтобы этот образ Божий, как солнце, воссиял в нас, как в начале, когда лишь только созданы были Адам и Ева. На то и жизнь нам дана; для того и продолжается еще течение ее; на то мы сопричислены к Церкви Божией и участвуем в ее богослужениях, таинствах и постах. Посмотри, как сияет образ Приснодевы Богоматери! Какими дивными добродетелями и совершенствами! А ведь и Она – человек… Что возвысило Ее на такую несравненную высоту, сделало Ее столь достославною и великою, высшей Херувимов и славнейшей Серафимов? Три величайшие добродетели: смирение, чистота и пламенная любовь к Богу, чуждая всякой любви земной, вещной. Она Сама исповедует, что Господь призрел на смирение рабы Своей (Лк. 1, 48).

Возлюби и глубоко насади в сердце твоем и ты, христианин, боголюбезное смирение; стяжи и ты всеусильными трудами всей жизни чистоту сердечную – постом, молитвами, богомыслием, слезами, особенно же частым и достойным причащением святых Тайн Христовых; возлюби и ты всем сердцем Бога Творца и Спасителя твоего, и не предпочитай ничего в мире Его святой любви; о Нем всегда размышляй и о Его чудных делах; Им живи и дыши; Им питай душу свою; в Него облекись; Им очищайся, просвещайся, утверждайся, украшайся, хвались, утешайся; Им побеждай искушения и наветы врагов видимых и невидимых; что ни делаешь, делай все с мыслию о Нем и ради Его; где ни будешь, везде будь с Ним, как и Он всегда с нами, везде Сый и вся исполняяй (Троп. Духу Св.).

Если таким образом возлюбишь Господа, то и в тебе возвеличится Господь, и тебя возвеличит Господь, как говорит от лица Его св. Церковь: прославляющих Мя прославлю (Посл. Тарасия патр. Конст. к папе Адриану Римскому Кормч. 1 ч., гл. 36 – изд. 1787).

Возненавидь, христианин, уничижи в себе, истреби всякий грех, – и возвеличится в тебе Господь славы, и ты велий будешь пред Богом и людьми; возлюби смирение, – и вознесет тебя Господь. Аминь.

Слово плоть бысть (Ин. 1, 14)

(Слово на Рождество Христово)

Слово стало плотью, т. е. Сын Божий, собезначальный Богу Отцу и Духу Святому, соделался человеком, воплотившись от Духа Святого и Марии Девы. Дивное, ужасное и спасительное таинство! Безначальный – принял начало по человечеству, бестелесный – стал плотоносцем, Бог – человеком, не переставая быть Богом: неприступный, Которого трепещут Серафимы и Херувимы, лица закрывающие, – для всех доступным в рабием зраке. Отчего и для чего же такое снисхождение Творца к преступным Своим тварям, – к человечеству, которое по своей воле отпало от Бога, своего Творца? По величайшему, неизглаголанному милосердию Владыки к своему созданию, Который не мог видеть весь род человеческий, Им созданный, наделенный дивными дарами, – порабощенныì диаволу и навеки обреченным на страдания и муку. И Слово стало плотью!.. Для того чтобы нас, земных, сделать небесными, грешных – святыми; чтобы от тления возвести к нетлению; от земли на небо; от рабства греху и диаволу – в славную свободу чад Божиих; от смерти – к бессмертию, чтобы нас сделать сынами Божиими и спосадить на престол, как царских детей.

О, безмерное благоутробие Божие! О, неизреченная премудрость Божия! О, чудо, ужасающее ум не только человеческий, но и ангельский!

Воздадим славу Богу! С пришествием на землю Сына Божия во плоти, по принесении Им Себя Самого в жертву за грешный род человеческий, вместо проклятия, которое изречено было в начале Богом, – людям верующим даруется благословение Отца Небесного; они получают усыновление и обетование вечного наследия жизни; сиротствующему по причине греха человечеству снова возвращается Отец Небесный чрез таинство возрождения, т. е. чрез крещение и покаяние. Люди избавляются от мучительнейшей смертоносной державы диавола, от терзаний греха и всяких страстей; человеческое существо – обожается ради безмерного милосердия Сына Божия, и ему семьдесят крат седмерицею отпускаются грехи; грешники – помилованы, нечистые – очищаются, оскверненные – освящаются, немощные исцеляются, обесчещенным даруется безмерная честь и слава; омраченные просвещены Божественным светом благодати и разума; уму человеческому дан разум Божий – ум Христов имамы (Коринф. 2, 16.), говорит св. апостол Павел; человеческому сердцу – сердце Христово; тленное – обессмертствовано, нагое и израненное грехом и страстями – украшено Божественною славою; гладное и жаждущее насыщено и утолено питающим и укрепляющим душу Словом Божиим и Пречистым Телом и Божественною Кровью Христовою; безутешные – утешены, насильствованные от диавола избавлены и избавляются.

Что же от нас, братия, требуется, чтобы воспользоваться всею благодатью, принесенною нам свыше на землю Сыном Божиим? Нужна, во‐первых, вера в Сына Божия, в Евангелие или в спасительное небесное учение; истинное покаяние во грехах и исправление жизни и сердца; общение в молитвах и таинствах; знание и исполнение заповедей Христовых. Нужны добродетели: христианское смирение, милостыня, воздержание, чистота и непорочность, простота и незлобие сердца.

Принесем эти добродетели, брат и сестра, в дар Родившемуся ради нашего спасения, – вместо злата, ливана и смирны, которые принесли Ему волхвы, как Царю, как Богу и как Человеку, пришедшему на смерть за нас. Это будет приятнейшая от нас жертва Богу и Младенцу Иисусу Христу. Аминь.

Дары родившемуся Христу

(К празднику Рождества Христова)

Христос с небес, срящете! Когда Господь наш Иисус Христос благоволил нашего ради спасения родиться от Пресвятой Девы Марии, все создания Божии поспешили во сретение Ему, воздали Ему честь и принесли свои дары: земля – вертеп, небо – звезду, путеводящую к Солнцу правды, бессловесные – ясли, бедные пастыри – поклонение, цари – многоценные дары, воинства небесные – славословие. Что же нам принести в дар Богу – Спасителю нашему?

Когда мы желаем сделать дорогому для нас человеку какой-нибудь дар, мы стараемся наперед узнать, что бы могло наиболее порадовать его, что ему было бы особенно приятно, сообразуемся с его волею и взглядами. Что же ожидает, чего желает от нас Господь?

Когда спросили у Господа: какая наибольшая заповедь? Господь отвечал: «Возлюби Господа Бога Твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим» (Мф. 22, 37). Спросим же себя: «Мы, получившие живот от Живота всех – Бога, для приношения Ему плодов живота, приносим ли Ему в дар жизнь свою, как праотцы, пророки, апостолы, мученики, святители, преподобные, праведные и все святые? Даже думаем ли об этом ежедневно? Не себе ли только живем? По заповедям ли и уставам Жизнодавца живем? Если нет, то что препятствует? Любовь к себе, самолюбие? Принесем любовь к себе в жертву любви ко Господу, ибо что такое мы сами по себе? – грех, растление».

«Любить Бога всем сердцем – значит не иметь ни к чему в мире пристрастия и отдать все сердце Господу Богу, творя во всем волю Его, а не свою всею душою, – то есть весь ум иметь всегда в Боге, все сердце всегда утверждать в Нем и всю волю свою предавать Его воле во всех обстоятельствах жизни, горестных и печальных; всею крепостью – то есть любить так, чтобы никакая противная сила не могла нас отторгнуть от любви Божией, никакие обстоятельства жизни: ни скорбь, ни теснота, ни гонение, ни высота, ни глубина, ни меч; всею мыслию – то есть всегда думать о Боге, о Его благодати, долготерпении, святости, премудрости, всемогуществе, о Его делах, и всемерно удаляться суетных мыслей и воспоминаний лукавых. Любить Бога – значит любить всей душой правду и ненавидеть беззаконие; любить Бога – значит ненавидеть себя, то есть своего ветхого человека. В нас, в наших мыслях, в нашем сердце и в нашей воле, есть сила злая, чрезвычайно живучая и действенная, которая всегда, ежедневно стремится удалять нас от Бога, внушая суетные мысли, желания, попечения, намерения, предприятия, слова, дела, возбуждая страсти и подстрекая к ним с силою, именно к злобе, зависти, любостяжанию, гордости и честолюбию, тщеславию, праздности, непослушанию, упрямству, обману, невоздержанию. Любить Бога – значит исполнять заповеди Его…»

Любить Господа для нас должно быть так же естественно, даже более естественно, как и своих родителей. «Любовь Господня паче любви матерней. Мать носила меня во чреве и произвела меня на свет Божьим устроением, потом стала кормить, ласкать меня, на руках носить; когда же я стал сам в состоянии ходить, тогда оставила меня мать носить на руках своих, Бог же постоянно как бы носит на руках своих: на руках написах стены твои и предо мною еси присно (Ис. 49, 16). Он сила моя, покой мой, сладость и радость моя, свет ума и сердца моего; Он постоянно питает меня разнообразными произведениями земли. Он пища моя крепкая и питие неисчерпаемое (из акаф. Иис. Сладч., ик. 10). Господь с начала бытия нашего до смерти нашей ни на минуту не оставляет нас, каждое мгновение промышляя о нас, как кокош о птенцах своих. Он надежда и в смерти нашей, Он – жизнь по смерти нашей, Он – утешение на суде Его…»

«Даждь ми сыне, сердце твое!» (Притч. 23, 26), говорит Господь. «Принеси Богу в жертву сердце свое, отдай его всецело Вседержителю». Но что значит принести Богу свое сердце? Это значит – соблюдать чистоту сердца от нечистых помыслов, от греховных движений, от всякой лжи и неправды. «Бог никакой самомалейшей мгновенной нечистоты не терпит в тебе, и тебя тотчас, по допущении в сердце какого-либо нечистого помысла, оставляет мир и вместе Сам Бог».

«Ты говоришь: что мне делать с моим сердцем? Противоречит оно всему истинному и святому; расслабляется неверием там, где нужна крепкая вера; изменяется там, где нужна верность до смерти; не трепещет и даже готово смеяться там, где должно трепетать и страшиться. Сердце мое должно прилепляться к Единому Богу: мне прилеплятися Богови благо есть (Пс. 72, 28), а оно – что за слепота и извращение! прилепляется к сластям века сего: к пище, питию, плотской сласти, к деньгам, к этому праху, к одеждам, к этому тлену, к цветам исчезающим, к узорам, к покровам, прельщающим глаз, к роскошно убранным покоям и т. п. Странное дело! Меня, христианина, небесного человека, занимает все земное и мало – небесное. Я во Христе переселен на небеса, а между тем всем сердцем прилепляюсь крепко к земле и, по-видимому, никогда не хотел бы быть на небе, хотя земное, при своем услаждении, тяготит и мучит меня, хотя я и вижу, что все земное не надежно, тленно, скоро минует, хотя и знаю, и чувствую, что ничто земное не может насытить моего духа, усмирить и усладить моего сердца, постоянно мятущегося и огорчаемого суетою земною. Что делать, что делать мне с моим сердцем?»

Надо постоянно внимать своему сердцу, весьма тщательно нужно смотреть за нивой сердца своего, чтобы не росли на ней плевелы зла, лености, неги, роскоши, безверия, любостяжания, скупости, зависти, ненависти и проч., ежедневно полоть ниву сердца своего, по крайней мере на вечерней и утренней молитве, освежать ее спасительными вздохами, как ветрами благорастворенными, орошать ее обильными слезами, как дождем ранним и поздним. Кроме того, всеми мерами нужно внедрять в ниву сердца своего семена добродетелей веры и надежды на Бога, любви к Богу и ближнему, удобрять и оплодотворять ее молитвою, терпением, добрыми делами, и на час не оставаться в совершенной праздности, ибо во времена праздности и бездействия враг усердно сеет свои плевелы…

«Слушай, народ Мой; Я буду говорить, Израиль! – говорит Господь. – Не приму тельца из дома твоего, ни козлов из дворов твоих, ибо Мои все звери в лесу, и скот на тысячи горах. Если бы Я взалкал, то не сказал бы тебе, ибо Моя вселенная и все, что наполняет ее» (Пс. 49). Что же угодно Господу? Жертвы Ты не желаешь, говорит пророк, я дал бы ее; к всесожжению не благоволишь. Жертва Богу – дух сокрушенный, сердца сокрушеннаго и смирен-наго Ты не презришь, Боже! (Пс. 50). Припадем и мы к яслям нашего Спасителя с истинным смирением, с полным сознанием своей духовной нищеты.

«Вочеловечивыйся нас ради, Слове Божий и Боже! Ты пришел обновить растленное грехом естество; обнови мя, растлившаго себя страстями и похотями, обнови и душевно, и телесно, да буду чист сердцем для славы Твоего имени. Ты пришел просветить нас, просвети омраченное страстями сердце мое… Се, я крайне немощен и не могу без Тебя творить ничего добраго; не могу без Тебя ни мыслить, ни чувствовать хорошего, ни говорить, ни делать; я решительно немощен для всякаго добра без Тебя; дай же мне благодать, дай свет и силу мыслить и чувствовать добро и удобно совершать его, говорить и делать, что Тебе благоугодно. Даждь нам, Господи, всегда имети с Тобою, Пребожественною Главою нашею, живую связь, яко членам тела Твоего, – связь в мыслях сердечных, в молитве и делах. Отпадение от Тебя сердец наших есть тьма и смерть, Господи, есть скорбь и теснота, стыд и уничтожение и мерзость духовная. С Тобою же нам свет, жизнь, мир, радость, простор сердцу, дерзновение, величие и святыня. Сохрани нас в Твоей святыне! Очисти, освяти и спаси мя! Сердце чисто созижди во мне, Боже!»

Затем, как выражение нашей любви к Господу, принесем святую милостыню – дар, особенно Ему угодный. «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне!» – говорит Господь (Мф. 25, 40). Бог Сына Своего Единородного не пощадил для человека, Сын Божий сошел с неба на землю, где Он не имел места главу преклонить, «чего же после этого мы пожалеем для ближнего: пищи ли, пития ли, одежды ли для его одеяния, денег ли на его различные нужды? Одним много, другим мало дает Господь для того, чтобы мы промышляли друг о друге. Так устроил Господь, что если мы щедрыми дарами Его благости охотно делимся с другими, то они служат в пользу души и тела, раскрывая наши сердца для любви к ближним… А если самолюбиво, скупо и с жадностью употребляем только сами и жалеем их для других, то они обращаются во вред душе, потому что жадность и скупость закрывают сердце для любви к Богу и ближнему и делают нас отвратительными самолюбцами, усиливая в нас все страсти».

У нас в старину на святой Руси был прекрасный, истинно христианский обычай: пред наступлением великих праздников благочестивые предки наши – мужья и жены – обходили темницы и дома бедных и делились с ними от своих избытков; и так как это делалось во славу Божию, во исполнение Божией заповеди, то милость принималась охотно, без чувства огорчения. Что нам помешало бы держаться святого обычая наших христолюбивых предков? Не могут ли и ныне «богатые помогать бедным, все по возможности подавать милостыню, принимать странных, посещать больных, утешать печальных, наставлять невежд, вразумлять заблуждающихся, прощать обиды, памятуя, что все мы Христовы? И за всех, и за все Христос воздаст!»

Таковы дары, угодные Господу! Постараемся приготовить их для достойного сретения Господа. «Господи! Да не будут дары Твои, духовные и вещественные, в нас и у нас праздны: даждь им движение спасительное и полезное. Сотвори сие во всех! Да умножатся таланты Твои, Господи, собственною деятельностью каждого из нас», да всегда твоя от твоих щедрот приносим Тебе!

Их дневника о. Иоанна Кронштадскаго.

Маловерие и холодность христиан к Иисусу Христу

(Поучение в день Сретения Господня)

Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром: яко видеста очи мои спасение Твое

(Лк. 2, 29).

Так возгласил пред исходом жизни своей святый старец Симе-он, взяв на руки сорокадневного Младенца, Господа нашего Иисуса Христа, Которого по обычаю закона, сохраняющегося и у нас, принесла Пресвятая Дева Мария во храм. Радостно держал он на руках своих Содержащего всю тварь; радостно смотрел старец Симеон на близкую кончину свою, потому что на руках своих видел Того, Кто обнадеживал его в безопасности и блаженной жизни и по смерти.

Но не завидуем тебе, старче праведный! Мы сами имеем твое счастье – поднять не на руки только Божественного Иисуса, но устами и сердцами, как и ты носил Его всегда в сердце, еще не видя, а чая Его, – и не один раз в жизни, не десять, а сколько хотим. Кто не поймет, возлюбленные, что я говорю о причащении животворящих Тайн Тела и Крови Христовой? Да, мы имеем большее счастье, чем св. Симеон; и праведный старец, можно сказать, заключил в объятиях своих Жизнодавца Иисуса в предзнаменование того, как верующие во Христа в последствии времени, во вся дни до скончания века, будут поднимать и носить Его не на руках только, а в самом сердце своем. Не на руках только, говорю, потому что священнослужащие, совершающие Божественную литургию, и на руках своих подъемлют Его во время каждой литургии дланями своими, а потом – о, безмерная милость – заключают Его в объятиях сердца своего! О, Иисусе, Сыне Божий, бездна благости и щедрот! Как Ты не опаляешь нас, нечистых сердцем и устами, всегда недостойных Твоих пречистых и животворящих Таин? Но что я говорю? Ты и опаляешь наше недостоинство, когда мы не принесем Тебе, возлежащему на престоле, твердой и непоколебимой веры и сокрушения сердечного, но и тотчас же оживотворяешь и упокояешь, и радуешь, когда исправимся от недуга сомнения и маловерия, ибо Ты – Истина и не попустишь быть в нас ненаказанною и одной малейшей тени сомнения.

Итак, мы подъемлем Господа, как Симеон, на руках своих, каждую литургию, а вы, по крайней мере большая часть из вас, сподобляетесь счастья подъять Спаса своего только раз или несколько раз в год, и то всегда ли после достойного приготовления к этому? Дай Бог, чтобы все приступали к столь страшному таинству с должным приготовлением. Надобно удивляться маловерию и холодности христиан ко Христу, Жизнодавцу и Господу своему! Источник бессмертия течет ежедневно: приходи приготовясь и пей – тем более, что многие больны и духом, и телом, имеют и времени свободного немало, а многие и в праздности проводят его. И что же видим? Несмотря на то что все чувствуем на душе своей бремя грехов и страстей, свою виновность, свое окаянство пред Богом, свое бессилие в борьбе со страстями, – не приходим ко Господу, предлагающему Себя ежедневно в снедь верным и готовому явить всякую помощь труждающимся и обремененным. Мы видим, и то не всегда, пиющими от бессмертного Источника почти одних младенцев бессознательных; да и тех иногда – увы! – подносят к Св. Тайнам не отцы, не матери, не кормилицы, не бабушки, а взятые, как говорится, с ветру женщины, иногда нищие. Что за невнимание к величайшей святыне! Господи, Жизнодавче, Спасителю! До чего мы дожили? Ты ежедневно выходишь в сретение нам во вратах храма Своего, а мы отвечаем Тебе равнодушием и даже самым несмысленным небрежением. Доколе терпишь неправды наши, холодность нашу, бесчувственность нашу, гордость нашу? Долготерпит нас, братия, Господь, нехотя, да кто погибнет на веки, но да вси в покаяние приидут (2 Пет. 3, 9), да обратятся рано или поздно от бесчувствия своего.

Так, большая часть христиан холодно встречают Господа во храме – в Его Св. Тайнах, редко приступают к Св. Тайнам – вкусить Господа своего, но, по крайней мере, хоть бы в болезни своей или пред смертью своею, как Симеон, желали все с радостью поднять Господа и увидеть Его, Спасение. – Нет: многие бегают от Него и в болезни и, когда им предлагают бессмертную пищу и питие и вместе всеисцеляющее врачевство Тела и Крови Жизнодавца, откладывают до будущего времени, которым не могут располагать наверное, потому что жизнь наша во власти Божией; и многие имеют тайную мысль, что причащаются только будто бы пред смертью. Христе Боже! Не сказал ли Ты Своими пречистыми устами, что Ты пришел на землю для того, чтобы люди имели жизнь, и с избытком имели, а не для того, чтобы губить их? Не прииде Сын человеческий душ человеческих погубити, но спасти (Лк. 9, 56); Аз приидох, да живот имут, и лишше имут (Ин. 10, 10). И во Св. Тайнах не всем ли, принимающим их с верою, даруешь жизнь? Не часто ли Ты чудно исцеляешь болезни? Не всегда ли разрешаешь и очищаешь нас от грехов? Доколе же мы будем неразумны, маловерны и слепы.

А с какою радостью сказал бы каждый из нас пред смертью после достойного принятия Св. Таин Твоих: Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, с миром из кратковременного суетного века сего, яко видеста очи мои спасение Твое, здесь в начатках, да надеюсь, что увижу его совершившимся и там – в вечности. Теперь, аще и пойду посреди сени смертныя, не убоюся зла: Ты со мной еси (Пс. 22, 4). Приими дух мой с миром. Но вот, братия, придет Сретение Господне для всех людей – для христиан, иудеев, агарян и язычников, т. е. для всего рода человеческого; если вы не научились здесь встречать Его кроткого и смиренного, как встретите Его в неприступной славе? Где тогда окажемся мы? Где окажусь я со своим нынешним небрежением и холодностью к Господу? Сыны Царствия не будут ли изгнаны во тьму кромешную, где будет вечный плач и скрежет зубами? (Мф. 13, 42). Апостол говорит, что это будет. Как мы убежим, т. е. от будущих мук, о толицем нерадивше спасении, еже зачало приемше глаголатися от Господа, слышавшими в нас известися? (Кор. 2, 3).

Братия! Чтобы встретить нам радостно Господа во второе, славное Его пришествие, научимся встречать Его здесь – ежегодно в праздник Сретения и во все праздничные и воскресные дни, и особенно во Св. Тайнах, т. е. будем с великою верою и сердцем сокрушенным и смиренным приступать к Св. Чаше. Для тех, которые обыкли достойно встречать Его здесь, в нынешнем веке, не страшно будет и сретение Его во второе и славное Его пришествие.

Боже! Хотяй паки приити судити вселенней правдою, благоволи и мне усрести Тя на облацех, Судию и Бога моего, да безконечно славословлю и воспеваю Тя со безначальным Твоим Отцем и Святым Духом во веки веков[1]. Аминь.

Предтеча

Для приготовления людей к принятию славного Царя неба и земли, Творца веков, единородного, собезначального Отцу и Духу Святому, – Сына Божия – послан был великий провозвестник и пророк, Предтеча Господень и Креститель Иоанн, человек жизни в высшей степени строгой, праведной и святой. Ему повелено было от Бога в пустыне, в которой он жил, идти на берега Иордана и там проповедовать стекавшемуся народу крещение покаяния во оставление грехов. Об этом великом Предтече и ангеле во плоти было предсказано пророком Малахиею, память которого воспоминалась третьего дня: вот, Я посылаю Ангела Моего пред лицом Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою. И вот явился Иоанн, крестя в пустыне и проповедуя крещение покаяния для прощения грехов. И выходили к нему: вся страна Иудейская и Иерусалимляне, и крестились от него все в реке Иордан, исповедуя грехи свои (Мк. 1, 4, 5; Мал. 3, 1). Крестились от Иоанна люди грешные, подобные нам; но для чего, спросите вы, крестился от Иоанна безгрешный, святейший Господь? – Для того, братия мои, чтобы освятить для нас воды крещением Своим и чтобы установить и узаконить для нас таинство св. крещения, чрез которое все мы очищаемся от скверны греха и возрождаемся в новую духовную, благодатную жизнь, – освящаемся и делаемся чадами Божиими, народом святым, царственным священством, наследниками Божиими и сонаследниками Христовыми. Видите, скольких и каких великих даров делаемся мы участниками чрез крещение! Помните это и дорожите, крепко дорожите тем, что вы – народ крещенный, народ Божий и Христов, и ведите себя достойно высокого звания христианского, живя в добродетели и удаляясь всякого греха. Итак, вот для чего крестился безгрешный Христос Иисус от Иоанна; вот какой и сколь великий дар дарован нам всем от Бога в крещении, и как мы должны им дорожить и сколь быть его достойными! Иоанн Креститель проповедовал приходившему народу крещение покаяния для прощения грехов, и народ исповедовал ему грехи свои. Отсюда, братия, ведет начало и наша покаянная исповедь. Иоанну от Бога повелено было принимать исповедь грешников. Священникам также от Господа Иисуса Христа дана власть исповедывать и разрешать кающихся грешников или связывать. Св. евангелист Лука повествует, что Иоанн Предтеча строго, сильно – обличительно и резко говорил приходившему креститься от него народу: порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева? Сотворите же достойный плод покаяния; и не думайте говорить в себе: отец у нас Авраам; ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму. Уже и секира, т. е. смертная секира, при корне дерев лежит (под корнем дерева разумеется жизнь человека): всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь (Мф. 3, 7–10). Отчего так строго и резко, хотя и с великою любовью, обличал Иоанн Предтеча народ и понуждал его к покаянию? Во-первых, потому, что он сам был величайший праведник, крепко любил Бога и правду Божию и ненавидел неправду, ревнуя о правде; и во‐вторых, потому, что народ по своему глубокому нравственному растлению, по своей крайней неправде и беззаконию, имел нужду в строгом и резком слове, как зараженные антоновым огнем члены тела требуют прижигания и резания или сечения. Здесь нужно заметить еще и то, что Иоанн был прозорливец и видел глубину сердец приходивших к нему людей, всю отвратительную неправду и лукавство их; а потому и не мог иначе говорить с неправедниками, как строго, чтобы устрашить их и страхом исправить; потому он не дорожил и происхождением их от Авраама, говоря что всесильный Бог может и из камней воздвигнуть чад Аврааму; и приводит им на память смертную секиру, готовую подсечь дни жизни, как посе-каются бесплодные деревья. Теперь я задаю себе и подобным мне вопрос: мы, проповедники покаяния, отчего слабы и до крайности снисходительны к грешникам кающимся, почти до потворства всяким грехам? Оттого, что сами грешники и не возлюбили всем сердцем правды, что сами не возненавидели неправды и не имеем божественной ревности к правде. Мы скоро возлагаем руку на голову грешников с благодатиею разрешения и прощения и часто приобщаемся к чужим грехам, вопреки наставлению апостольскому: руки не возлагай скоро ни на кого (1 Тим. 5, 22). Братия мои, вы сами будьте строги к себе, к своим слабостям и грехам, строже, точнее иcследывайте себя и требуйте себе строгой исповеди, чтобы скорее исправиться и чтобы не быть нам, за слабость исповеди, осужденными от Бога, как нерадивым о покаянии. – Как же подействовала на народ проповедь высокого проповедника Иоанна Крестителя? Она подействовала весьма спасительно: народ проснулся, пробудился от греховного усыпления и спросил его: что же нам делать? Иоанн указал ему на дела любви и милосердия, которые служат лучшим плодом покаяния: у кого две одежды, говорит он, тот дай неимущему; и у кого есть пища, делай то же (Лк. 3, 11). Мытарям, лихоимцам и воинам, тоже требовавшим указания его на дела покаяния, он отвечал – первым: ничего не требуйте более определенного вам, – а вторым: никого не обижайте, не клевещите и довольствуйтесь своим жалованьем (Лк. 3, 13, 14). Таким образом, Иоанн от всех требовал плодов покаяния и, называя истинно кающихся пшеницею Божиею, а нераскаянных – соломою или мякиною на всемирном гумне Божием, последним угрожал огнем неугасающим, а о первых говорил, что их Господь соберет в вечную житницу Свою после всемирного Страшного Суда Своего, который он называет уподобительно – веянием на лопате хлеба в гумне. Так приготовлял Иоанн народ к принятию всемирного Избавителя Иисуса Христа. Для нас Иисус Христос уже давно пришел, и мы только ежегодно воспоминаем Его дивное, спасительное явление и чудные, спасительные события из жизни Его. Но, братия, от нас, вкусивших неизреченных благ Христовых, крещенных во св. купели и сделавшихся чадами Божиими, тем более требуются плоды покаяния, плоды любви и милосердия друг к другу. Дух благодати Христовой есть взаимная любовь: сие заповедаю вам, да любите друг друга (Ин. 15, 17). Аминь.

Крещение Господне

Иоанн удерживал Его (Иисуса Христа) и говорил: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? Но Иисус сказал ему в ответ: оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду.

(Мф. 3, 14–15).

Сегодня во всей вселенской Православной Церкви совершается торжественное воспоминание и прославление Крещения Господа Иисуса Христа от Иоанна Крестителя в реке Иордане. Св. Евангелист повествует, что когда Господь пришел на Иордан креститься, то Иоанн удерживал Его и говорил: «Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?»

Не подобное же ли и мы сказали бы, зная, Кто этот приходящий: «Господи, что знаменует сие крайнее смирение Твое, что Ты, Господь безгрешный, приходишь креститься к человеку, хотя и праведному Твоею же благодатиею и правдою? Что омывать в Тебе, чистейшем солнца, или просвещать в Тебе, Солнце Правды?» – Но нам ли грешным, близоруким и недальновидным во всем, что касается тайны нашего спасения – пререкать Самому Господу, Который все сотворил и творит премудро многое – выше слова и разума? Все слова и действия Господа Иисуса Христа носят в себе печать высочайшей премудрости и правды Божией, недомыслимых гордыми учеными века сего, дерзающими приравнивать Самого Господа славы к обыкновенным людям и толкующим слова Его по понятиям своего извращенного и заблудившегося ума (Лев Толстой); и мы должны смиренно склоняться пред Ним с совершенным доверием и с углубленным размышлением, прося разумения от Бога. Так и означенные слова Господа Иоанну о том, чтоб он крестил Его молча и не противореча, – и самое действие крещения от руки Иоанна – носят на себе также отпечаток высочайшей премудрости, благости и правды Божией.

«Оставь ныне, – говорит Господь, – ибо так нам надлежит исполнить всякую правду»; т. е. Я для того пришел на землю и стал человеком, пребывая всегда Богом, как бы так говорит Господь, – чтобы исполнить всякую правду Божию, которая столь дерзновенно была попрана в раю первозданными человеками, и потом чем дальше в глубину времен и родов человеческих, тем дерзновеннее, лукавее, злее, поругательнее попиралась всем родом человеческим, исключая немногих избранных. Я пришел взять на себя все неправды и нечистоты человеческие, не оскверняясь ими, чтобы заплатить, удовлетворить за них правосудию Отца Моего Небесного Моею правдою и принести Себя Самого в жертву искупительную, чтобы погрузить их в водах Иордана; Я хочу в Себе Самом, как Богочеловек безгрешный, омыть все неправды человеческие и преподать Моей Церкви чистительную баню пакибытия в крещении водою и Духом: хочу Сам, исполнив всякую правду, научить людей правде Божией и дать им силу и благодать к исполнению ее. Вот что значат слова Господа Иоанну: «оставь теперь, ибо так нам должно исполнить всякую правду». Вообще, при чтении или слушании речей Господа или благовестия о Его деяниях, не нужно выпускать из виду, что Он есть Агнец Божий, вземляй грехи всего мира (Ин. 1, 29) и Искупитель рода человеческого; Первосвященник по чину Мельхиседекову, принесший Себя Самого в жертву примирения Отцу Небесному за нас грешных, – что Он праведный всех Судия, Врач всех недугующих грехами и Единоборец, вышедший на духовное единоборство с духовным Голиафом – диаволом, который с величайшим искусством, хитростью и постоянством бо-рол и борет бесчисленными страстями и всякими неправдами весь род человеческий и которого Господь богомудростным, праведным промышлением совершенно победил и избавил от его власти и работы род человеческий. Так – и в Иордане Господь крестился для того, чтобы погубить нашего губителя диавола в водах, в коих он гнездился, и освятить воды, чтобы мы, в крещении при троекратном погружении во имя Св. Троицы, благодатно омывались от скверны прародительского греха, и возрождались в новую жизнь водою и Духом Святым, и усыновлялись Отцу Небесному святостью жития. Обстоятельства самого рождения Богочеловека также запечатлены величайшею премудростью и правдою Божией. Он родился от бедной Пречистой Девы и положен был в яслях, спеленанный рубищем, как младенец, чтобы смирением Своим искупить гордость Адама с Евою, возмечтавших быть богами, чтобы обличить и смирить гордость человеческую и научить людей смирению, которое есть основание всякой добродетели.

Все, что говорил и делал на земле Господь, Он делал это по предвечному, премудрому и всеблагому Тройческому Совету, бывшему прежде всех веков, и все это было необходимо для спасения, совершенства и блаженства человеческого; и если кто отвергал и отвергает Его заповеди, советы, уставы и созданную Им на земле Церковь, тот был и есть враг Богу и самому себе, отвергся Совета Божьего о себе.

Крещение установлено Богом в Церкви для спасения человеческого рода, – и оно необходимо для всякого верующего, как дверь к Царствию Божию, – и кто отвергал или отвергает его, тот отметает свое спасение, свое собственное вечное благо. Так Господь говорил о противящихся Ему фарисеях и книжниках, не желавших креститься от Иоанна, что они отвергали Совет Божий о себе, не крестившись от него.

Возлюбленные братья и сестры! Мы все сподобились св. крещения в младенчестве по вере родителей и восприемников, очистились от прародительского греха и возродились водою и Духом Святым и – усыновлены Отцу Небесному. Нам отверсты двери Царствия Небесного. Будем же всем сердцем всегда ценить этот дар Божий и свое звание сынов и дщерей Божиих по благодати, – удаляться всякого греха и стремиться мыслями, желаниями и делами к Царству Небесному, к наследию нетленному, неувядаемому, уготованному на небесах для нас (1 Пет. 1, 4). Аминь.

II

СВЕТ МИРУ

Свет и тьма

Людие седящии во тьме видеша свет велий, и седящим в стране и сени смертней, свет возсия им.

(Мф. 4, 16; Ис. 9, 2).

Так вещал некогда пророк Исаия, провидя Духом Божиим пришествие в мир невечернåго Света – Христа. Спустя семьсот лет после этого пророчественного видения, люди, сидящие во тьме, действительно увидели свет великий и сидящим в стране и сени, или тени, смертной самым делом воссиял «свет велий». Но что это за тьма и что это за свет, о которых говорит здесь пророк? – Тьма, упоминаемая в этом пророчестве есть тьма духовная, гораздо худшая обыкновенной тьмы, тьма неведения истинного Бога, глубокий мрак суеверия и идолопоклонства. Такою-то духовною тьмою были объяты до появления на земле светозарного Солнца правды все идолопоклонники, а некогда и наши предки – Русские, все люди, исключая народа Божия, народа избранного, еврейского. Эти-то люди, сидящие во тьме, увидели, с пришествием в мир Сына Божия, «тот свет велий», который во тьме светится, и тьма его не объят (Ин. 1, 5); они увидели тот животворный Источник всякого света, который есть Христос Господь, рассеявший своим пришествием на землю повсюдный глубокий мрак неведения истинного Бога и призвавший людей из тьмы в чудный свет истинного Боговедения. И какие, братия мои, ужасные следствия для рода человеческого были от этой мрачной ночи неведения, так долго покрывавшей древний мир! Пробегая мыслию время до Рождества Спасителя, мы встречаем здесь людей, водящихся в жизни и вере собственным омраченным умом и растленным сердцем, своими страстями погруженных в несчастия и разврат. Они в то время, по слову пророка, приложились скотам несмысленным и уподобились им, между ними не было творящего благостыню, не было даже ни одного (Пс. 48, 13; 13, 3); Вера в единого истинного Бога – Существо всесвятейшее – не имела, за исключением народа еврейского, места в людях этих времен. Слава нетленного Бога изменена была в подобие образа тленна человека и птиц, и четвероног, и гад (Рим. 1, 23). Люди не знали своего Творца и подобающую Ему честь воздавали различным тварям, которые сами должны служить своему Создателю. Вместо того чтоб поклоняться и служить со страхом и трепетом Владыке и Судии мира, человек поклонился твари, сказал древу: отец мой еси ты, и камени: ты мя родил еси (Иер. 2, 27); Заблуждаясь столь грубо в вере в Бога, люди не менее заблуждались и касательно себя самих, полагая цель жизни своей в наслаждении – как многие и теперь – только тленными и скоропреходящими благами, не зная того, для чего они призваны жить на свете, не ведая о достоинстве и высоком предназначении своей души. Оттого у них была нечестивая и развращенная жизнь, подобная жизни скотов бессмысленных. Диавол, этот исконный враг человеческого спасения, истощил всю свою хитрость адскую, все злобные усилия для того, чтобы из темной области своей проложить путь всем порокам в бедный род человеческий, возлюбивший паче тьму, неже свет (Ин. 3, 19); По слову апостола, люди ходили в это время в нечистотах, в похотях, в пьянстве, в козлогласовании, в лихоимании и богомерзких идолослужениях. (Ср. 1 Пет. 4, 3).

И это нечестие, этот разврат делали их сынами погибели, добычею ада. Избавителя не было; Он еще не явился. Лучшие из людей тогдашнего времени, правда, значительно возвышались иногда над своими современниками некоторою чистотою своих мыслей и чувствований, некоторыми познаниями о Боге истинном, о цели и назначении души человеческой, а потому старались даже по своим силам угождать Ему. Но и они не были чужды заблуждений и пороков другого рода, неразлучным с повсюдным мраком идолопоклонства. А главное – они не могли никогда собственными усилиями дойти до надлежащего познания об истинном Боге; не имели веры в будущего Искупителя человеков, которая одна оправдывала человека пред судом правды Божией; не было того Cвета, который просвещает всякого человека, грядущего в мир (Ин. 1, 9); а потому не было для них и возможности ко спасению. Таковы, братие мои, подлинно ужасные и плачевные следствия этой страшной ночи неведения! Но вот настает предопределенный конец времен. Растление людей дошло до последней крайности. Сам человек чувствует совершенное бессилие и изнеможение в борьбе со грехом и сильно желает, и ожидает вышней помощи – и милосердый Бог посылает единародного Сына Своего на землю подать всесильную помощь совершенно изнемогшему и нуждающемуся человечеству, разогнать густой мрак, покрывавший человечество, и освятить сидящих во тьме и сени смертней светом своего Богоразумия. Вот Он разрешит и осуждение грядет Адама первоздан-наго, (1 Ирм. Богоявл. песнь 5) коего преступление низвергло в эту тьму всех его потомков, и Сам, как Бог не нуждаясь в очищении, падшего человека очищает в Иордане, в котором, убив вражду, разделявшую человека с Богом бездною непроходимою, дарует людям мир, превосходяй всяк ум (Филп. 4, 7). Они просвещаются святым крещением и начинают уже вкушать тот духовный, райский покой, который Спаситель обещает всем трудящимся и обремененным в этом мире. Люди перестают уже водиться собственными страстями в своей жизни и, как заблудшие овцы, получившие опять доброго Пастыря, следуют Его гласу и по Нем идут. Вместо прежнего подобия скотам несмысленным является в них теперь во всей чистоте и силе утраченное подобие Божие; вместо искаженного образа Божия является образ, восстановленный во всем величии, так что люди соделываются народом избранным, царским священием, языком святым, людьми обновления (1 Пет. 2, 9); и делаются способными в собственной своей жизни являть добродетели. Вера в единого, истинного Бога водворяется по городам, целым царствам, по всему миру. Уже апостол языков благодарит Господа Бога за то, что вера римских христиан проповедуется во всем мире (Рим. 1,8); уже прочие апостолы в радости приветствуют свои многочисленные церкви с познанием света истины. Все народы стараются достойно поклоняться единому, нетленному, невидимому Богу и, познав Его беспредельное величие и святость, уже не изменяют славу Его в подобие образа тленна человека и птиц, и четвероног и гад (Рим. 1, 23). Люди знают теперь хорошо и самих себя, свою душу, ее небесное происхождение и высокое назначение в будущем; знают, что живот вечный дал есть нам Бог, и сей живот в Сыне Его есть (1 Ин. 5, 11), что дарованы нам великие и драгоценные обетования, дабы мы чрез них соделались причастниками Божеского естества, удалившись от господствующего в мире растления похотию (2 Пет. 1, 4). Мир, лежащий во зле, с пришествием на землю Источника всякого добра, начинает постепенно выходить из глубины зла. Тьма проходит, и свет истинный уже светит (1 Ин. 2, 8); люди в радости спешат просветиться Им и ищут насладиться Его спасительными плодами. Дела диавола разрушены; времена его темного владычества над миром миновали; небо примирилось с землею; для людей приблизилось Царствие Божие; вместо чад гнева они наречены сынами Божиими. Человеку дарованы вся Божественные силы, яже к животу и благочестию (2 Пет. 1, 3) и исключительно от его воли зависело и зависит теперь быть или членом Небесного Царствия, или добычею ада. Таковы по истине самые спасительные и утешительные следствия этого пренебеснаго Света, осиявшаго сидящих во тьме и сени смертной! Братие мои! При самом вступлении нашем в мир мы просвещены святым крещением; с самого рождения носим на себе священное имя христиан, именуемся сынами света. Кажется, никто из нас не хочет относить себя к числу тех бедных людей, которые сидели некогда во тьме и из коих есть еще некоторые доселе; никто не думает о себе, что он, несмотря на высокое титло христианина, остается во тьме, особенно же так называемые просвещенные люди – с современным лоском образования. Но, братия, Слово Божие и между нами указывает таких, которые, и будучи христианами, остаются между тем во тьме. Кто же эти несчастные? Это те из нас, которые ненавидят брата своего! Да, братия, подлинно горькая истина, и, кажется, трудно поверить, чтоб мы при свете Боговедения оставались во тьме. Тем не менее, однако ж, это – истина несомненная. Не говоря уже о том, принимаем ли мы умом и сердцем и всею душою все догматы святой веры нашей, стараемся ли умножать своими добрыми делами благодать, сообщаемую нам в таинствах Церкви, или преступно злоупотребляем этими таинствами и тем, значит, сами обрекаем себя на пребывание во тьме, потому что не творим дел веры; не говоря о всем этом, послушаем, что говорит на этот раз возлюбленный наперстник Христов Иоанн и кого ставит он во тьме? Глаголяй себе во свете быти, говорит апостол Божий, а брата своего ненавидяй, во тьме есть доселе (1 Ин. 2, 9). Все мы братья между собою во Христе. Кто же не согласится, что грех ненависти к ближнему есть почти самый обыкновенный, весьма часто, гораздо чаще, чем другие грехи, повторяющийся между нами? А сколько различных видов этого греха? Зависть, хула, клевета, убийство и многие другие не происходят ли от одного главного корня – ненависти? Да, эти грехи больше всего царствуют в роде человеческом. Если к этому присовокупить еще то, что любовь к ближнему тесно связана с любовью к Богу, так что кто, по апостолу, не любит брата своего, тот не может любить и Бога, то мы согласимся, что все те, которые ненавидят своих ближних, остаются во тьме доселе. Страшная истина! Что же делать нам, братия, чтоб по всей справедливости принадлежать к стаду Христову, к людям, ходящим во свете? Какое средство изберем для этого? Болезни душевные, также как и болезни телесные, большею частью излечиваются прямо противоположными им средствами. Поэтому и настоящую болезнь – ненависть можно и должно целить таким же образом. Если ненависть к ближнему служит причиною тому, что мы остаемся во тьме, то значит любовь – и добродетель, совершенно противоположная ненависти, – может поставить нас во свете. Любовь есть начало и душа всех добродетелей, а потому тот, кто имеет ее, сделает все нужное для пребывания его во свете, исполнит весь закон, потому что любы, как говорит апостол Павел, есть исполнение закона (Рим. 13, 10). А кто исполняет закон Христов, тот есть благодатный сын Божий и, следовательно, сын благодатного Света.

Христе Царю, Свете Святый, обращаяй из мрачна неведения верою воспевающия Тя! Просвети нас повелении Твоими и светом лица Твоего, и Твой мир подаждь нам, из мрака греховнаго взывающим Тебе. Аминь.

III

НАГОРНАЯ ПРОПОВЕДЬ

Нищета духа

Блажени, говорит Господь, нищие духом: яко тех есть Царство Небесное. Перенесемся мысленно на гору блаженств, на которой Господь поучал собравшихся. Пред Ним стоят ученики Его и простой народ, жаждущий слова Его. Отчего этот народ, вместе с учениками, неотступно следует за Божественным Учителем и жаждет слова Его? Оттого, что он чувствует свою духовную бедность, нищету, окаянство и богатством ума и сердца Христова хочет восполнить скудость своего ума и сердца; от богатства и милосердия Его получить богатство прощения грехов и покой душам своим; светом Его просветить души свои; от приснотекущего источника жизни и благодати Его почерпнуть верою животворные струи Его благодати для душ своих. Вот те нищие духом, которых ублажает Сердцеведец, которым усвояет Царство Небесное; вот те смиренные, которым Господь дает свою благодать! Но отчего здесь, вместе с народом, нет книжников и фарисеев, этих ученых и учителей еврейского народа; отчего нет священников, старейшин, князей? Оттого, что они не сознают своей духовной бедности, своего окаянства, своей слепоты и наготы духовной; они считают себя праведниками, которым будто бы не нужно учиться слову правды у кроткого и смиренного сердцем Учителя Назаретскаго; они думают, что своею мнимою праведностью уже угодили Богу, и мечтают занимать первые места в Царстве Мессии. Вот те горделивцы, братия, от которых далеко истинное блаженство и Царство Небесное; жалкие, они не сознают, что вся правда их пред Богом нечиста и не стоит имени правды, потому что проникнута гордостью и тщеславием, – что они рождения ехиднова (Мф. 3, 7), чада гнева Божия.

Блажени нищии духом: яко тех есть Царство Небесное. Что же такое нищета духа? Все вы видали и видите нищих телесно; поэтому, чтобы показать образ духовной нищеты, изобразим наперед нищету телесную, чтобы подобным объяснить подобное. Нищий, как самое слово показывает, есть тот, кто ничего своего не имеет, кто всего ожидает только от милосердия других; он не имеет своего куска хлеба, чтобы утолить голод, и обычного для большинства питья, чтобы утолить жажду; не имеет крова, где голову преклонить, если не дадут ему денег на ночлег; не имеет одежды, если сострадательный человек не сжалится и не купит ему, или хотя и имеет одежду, но ветхую, грязную, дырявую, негодную, к которой вы прикоснуться не хотите; от всех он в пренебрежении, от всех укоряем; он как сор, как помет какой, хотя иной нищий пред очами Божиими, может быть, как злато, в горниле переплавленное. Пример – евангельский Лазарь. Теперь приложим эти черты нищего телесно к нищему духовно. Нищий духом есть тот человек, который искренно признает себя духовным бедняком, ничего своего не имеющим; кто всего ожидает от милосердия Божия; кто убежден, что он не может ни помыслить, ни пожелать ничего доброго, что он не может сделать ни одного истинно доброго дела без благодати Иисуса Христа; кто считает себя грешнее, хуже, ниже всех; кто всегда себя укоряет и никого не осуждает; кто признает одеяние души своей скверным, мрачным, зловонным, негодным и не перестает просить Господа Иисуса Христа просветить одеяние души его, облечь его в нетленную одежду правды; кто непрестанно прибегает под кров крил Божиих, не имея нигде безопасности в мире, кроме Господа; кто все достояние свое считает Божиим дарованием, и за все усердно благодарит Подателя всех благ, и от достояния своего охотно уделяет часть требующим. Вот кто нищий духом, – и такой-то нищий духом блажен, по слову Господа; потому что где смирение, сознание своей нищеты, своей бедности, окаянства – там Бог, а где Бог – там очищение грехов, там мир, свет, свобода, довольство и блаженство. Таким-то нищим духом Господь пришел благовестить Евангелие Царствия Божия, как сказано: благовестити нищим посла Мя (Лк. 4, 18), нищим духом, а не богатящимся; ибо гордость их отталкивает от них благодать Божию, и они остаются пустою и зловонною храминою. Не охотно ли и люди простирают руку помощи и милосердия к тем, кто истинно бедны и крайне нуждаются в самом необходимом; не тем ли более Бог милосердует о нищете духовной, отечески снисходит к ней на призыв ее и наполняет ее Своими духовными сокровищами? Алчущия исполни благ (Лк. 1, 53), сказано.

Не долины ли обильно орошаются влагою; не долины ли цветут и благоухают? Не на горах ли бывают снега, и льды, и безжизненность? Горы высокие – образ горделивцев; долины – образ смиренных: всяка дебрь исполнится, всяка гора и холм смирится (Лк. 3, 5); Господь гордым противится, смиренным же дает благодать (Иак. 4. 6).

Итак, блаженны нищие духом, т. е. считающие себя за ничто, яко тех есть Царство Небесное. Первоначально Царство Божие Небесное, было внутри человеков, в сердце их, как сказал Господь: царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17, 21); но потом, вследствие преслушания воли Божией прародителями нашими, послушавшими искусителя-диавола, оно удалилось из сердца человеческого, и в сердцах людей стал царствовать грех с его виновником, сделав их из небесных земными и поработив их земной суете: из простых – лукавыми, из благих – злыми, из смиренных – гордыми, из чистых – нечистыми, из сильных на все святое, истинное, доброе – бессильными ко всему доброму и стремительными на всякое зло, так что, по свидетельству Св. Писания, стал прилежно належать человеком помысл на лукавая от самой ранней юности (Быт. 8, 21). Только нищета духа, или смиренномудрие, низводит снова в сердце человека Царствие Божие, удалившееся вследствие его самомнения и гордости, – и все угодники Божии отличались в здешней жизни глубокою духовною нищетою. Сам апостол Павел, восхищенный до третьего неба, называл себя первым из грешников (Тим. 1, 15). Св. Апостол Иаков также в числе грешников поставляет и себя, говоря: много согрешаем вси (Иак. 3, 2). Св. апостол Иоанн пишет: если говорим, что не имеем греха, обманываем самих себя, и истины нет в нас (1 Ин. 1, 8), ставя и себя в число согрешающих. Но кто были апостолы? Живые обители Св. Троицы, словесные органы Св. Духа, други Христовы, святые человеки по преимуществу. Если они так смиренно мудрствовали о себе, то что должны думать о себе мы? Не должны ли мы сказать о себе по сущей правде, что мы – смрад греховный, зловонные храмины страстей, чуждые всякой истинной добродетели, окаянны, бедны, слепы, наги, и непрестанно молить Господа, чтобы Он Сам очистил Духом Святым души и тела наши от зловония страстей и исполнил их благоуханием добродетелей и святынею Духа Божественного? Ибо без Него мы не можем творить ничего доброго (Ин. 15, 5). Кто хочет стяжать истинное и глубокое смирение, тот должен как можно чаще и глубже входить в самого себя, привести на память и беспристрастно рассмотреть внутренними очами все свои греховные помышления, желания, намерения, дела от самой ранней юности до настоящего времени; тогда мы увидим, что утопаем в бездне грехов. Грамотным можно советовать читать чаще, кроме утренних и вечерних молитв – в которых прекрасно изображается нищета духа нашего, – еще великий канон Андрея Критского, каноны и акафисты Спасителю и Божией Матери, канон Ангелу Хранителю и каноны на каждый день недели; разумеется, не нужно оставлять Евангелие и Псалтырь, которые суть лучшее училище смиренномудрия.

Могут ли быть нищими духом люди богатые? Конечно, могут быть, если не будут себя считать великими людьми потому только, что они обладают тленным богатством и помощью его могут сделать все, что захотят. Как же могут они быть нищими духом? Когда искренно сознают, что их богатство, да и богатство всего мира, ничего не значит в сравнении с бессмертною душою, – что оно есть дар Божий не нам только, но и ближним нашим: ибо избытки даются нам для вспоможения бедным; когда познают, что при вещественных сокровищах они крайне бедны и нищи духом – и не будут высокомудрствовать о себе и уповать на богатство погибающее, но на Бога Живаго, дающего нам вся обильно в наслаждение; будут благодетельствовать, богатеть добрыми делами, будут щедры и общительны, собирая себе сокровища, доброе основание для будущего, чтобы достигнуть вечной жизни (1 Тим. 6, 17–19).

Таков был богатый Авраам; таков был Иов и многие, как в Ветхом, так и в Новом Завете. Впрочем, так как богатство представляет много искушений ко греху, то желавшие христианского совершенства, глубокой нищеты духа и непреткновенности на пути спасения обыкновенно продавали свое имение и раздавали нищим, а сами удалялись в безмолвие, чтобы совершенно и без развлечения работать Богу день и ночь. Потому Господь сказал одному богатому: <I>если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи, и следуй за Мною (Мф. 19, 21).

Итак, блажени нищии духом: яко тех есть Царствие Небесное; не сказано: тех будет Царство Небесное, но есть; потому что уже здесь – на земле – в смиренных сердцах Бог почивает и царствует, а в будущей жизни воцарится в них навеки и прославит их славою нетленною.

Плачь христианина

Блажени плачущие: яко тии утешатся. Блажени плачущии, говорит Спаситель. Но что говорит мир?

Что говорят в сердцах своих многие и из нас? Блаженны смеющиеся, веселящиеся! Нет: горе вам, смеющимся ныне; яко возрыдаете и восплачете (Лк. 6, 25), говорит опять Господь, Которого во время земной жизни никогда не видали смеющимся, но видали плачущим. Как? Смеяться, веселиться тогда, когда мы находимся под гневом Божиим, когда проходим поприще отчаянной борьбы на жизнь или смерть, когда отовсюду беды, когда всегубительный и обольстительный грех с такой наглостью и свирепством повсюду губит души человеческие, кровью Сына Божия искупленные; когда это исчадие ада ежечасно угрожает низринуть нас в готовую разверзсться геенну огненную? Время ли смеяться и веселиться, когда повсюду соблазны, пороки, падения; или когда одни из братий наших истаивают от болезней, от голода, всякого рода недостатков, разных несчастий, или страдают от притеснений, обид и жестокосердия своих братий, а другие безумно сластолюбствуют, лихоимствуют, утопают в роскоши и разных пороках? Так, бедные грешники! При таких невеселых обстоятельствах, духовных и телесных, веселье и смех не у места, и время веселья и смеха для вас еще не пришло: оно настанет после слез и рыданий о грехах в этой жизни и после победы над грехом. Блажени плачущие ныне: яко возсмеетеся (Лк. 6, 21), говорит Спаситель. И подлинно, блажени плачущии. Если кто из вас имеет дар слез о грехах, тот по опыту знает, какое блаженство плакать о грехах своих или чужих; блаженство неразлучно с плачем евангельским, так что плачущий как бы естественно получает в награду утешение. Впрочем, есть плач мирской, печаль мира сего: плачет бессильная злоба; плачет униженная гордость; плачет неудовлетворяемая суетность; плачет оскорбленное самолюбие… и мало ли бывает суетных слез? Сколько неудовлетворенных страстей, сколько малодушных – столько и пустых слез, но это слезы грешные, слезы бесполезные, слезы крайне вредные для плачущих, ибо они причиняют смерть души и тела. Печаль мира сего смерть соделовает (2 Кор. 7, 10). Но о чем же именно должно нам плакать? Во-первых, плачь о том, что ты осквернил и непрестанно оскверняешь в себе образ Божий грехами своими. Подумай, человек: Бог отобразил Себя в тебе, как солнце отображается в капле воды; ты сделан как бы некоторым богом на земле, как сказано: Аз рех: бози есте, и сынове Вышняго вси (Пс. 81, 6), а ты ежедневно бросаешь в грязь, окаляешь этот образ страстями житейскими, пристрастием к миру, неверием, гордостью, ненавистью, завистью, невоздержанием, и пьянством, и проч. страстями и чрез то крайне прогневляешь своего Творца и раздражаешь Его долготерпение. Достойно и праведно плакать об этом день и ночь. Плачь же!

Во-вторых, плачь о том, что ты носишь только имя христианина, а обетов, обязательств христианина, данных при крещении, не исполняешь и живешь как язычник, прилепился к земле и не думаешь о небе и тамошней жизни, не имеющей конца; что, бывши столь долгое время христианином, Духа Христова доселе не имеешь, не сообразуешься Ему нимало, не подражаешь житию Его; что еще не вселился в тебя Христос верою и не вообразился в тебе; что ты не сделался еще новою тварью, не облекся во Христа, по Писанию: елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся (Гал. 3, 27).

В-третьих, плачь о том, что сердце твое непрестанно порывается делать все противное Господу; плачь о его злой наклонности, нераскаянности, неисправлении. Сколько молимся, каемся, читаем, поем, сколько причащаемся Cв. животворящих Таин, которые могут и каменное сердце претворить и сделать мягким, как воск, – и не изменяемся к лучшему по нерадению. О, окаянство! О, злоба! О, растление сердца! О, гордость! О, земные пристрастия! О, лесть сластолюбия и сребролюбия! Итак, плачь о том, что ты хотя и каешься, и молишься, но не приносишь Богу плодов, достойных покаяния, плодов веры и любви, плода кротости и незлобия, плода воздержания, чистоты и целомудрия, плода милостыни и проч.

Плачь внутренним плачем, когда ощущаешь прилив к сердцу нечистых помыслов; плачь, когда будут увлекать тебя гордость, злоба, зависть, жадность, скупость; плачь и молись, когда ко врагу своему будешь чувствовать вражду, а не любовь, ибо сказано: любите враги ваша и добро творите ненавидящим вас (Мф. 5, 44); плачь пред Богом внутренним плачем сердца, когда будет увлекать тебя страсть пьянства, сребролюбия и любостяжания, когда противление и непослушание к родителям или к начальникам и к старшим будет смущать и увлекать тебя; плачь при чувстве бедности и окаянства нашей природы, при мысли о бесчисленных благодеяниях к нам Творца и о нашей неблагодарности к Нему. Да будут твои слезы орудием против всякого греха, и Господь, видя твое смирение, признание своей немощи, твое крепкое желание сохранить себя чистым от всякого греха, прострет руку помощи, пошлет тебе Духа Утешителя, Который прекратит насилие греха, погасит огонь страстей и низведет в сердце росу благодати.

Плачь о своих грехах, плачь и о людских; плачь о том, что еще многие народы не познали истинного Бога и Господа Иисуса Христа и находятся во тьме язычества, поклоняются тварям, вместо Творца; плачь о том, что христианская вера гонима в странах неверных, и многие из братии твоей страдают под игом их; плачь о неправде, господствующей на земле, от которой страдают все хотящии благочестно жити о Христе Иисусе (Тим. 3, 12); плачь о насилиях и притеснениях богачей и сильных мира сего, о нищете и беспомощности бедных; плачь о том, что иссякла у многих любовь христианская и на месте ее воцарилось самолюбие, сластолюбие и плотоугодие во всех видах; о том, что многие христиане низвергаются с высоты искупления и не уважают ни Церкви, ни таинств, ни учения ее. Скажешь: что пользы в моих слезах? – Ты этим исполнишь заповедь апостола – плакать с плачущими (Рим. 12, 15); вообще исполнишь заповедь о любви к ближнему, а в любви весь закон. И та польза, что ты в награду за слезы получишь утешение от Бога и прощение грехов.

Блажени плачущии. Еще о чем плакать должно? Еще должно плакать о неготовности нашей к страшному и праведному испытанию на всемирном Суде. Многие святые угодники Божии всю жизнь плакали, день и ночь, при мысли о Страшном Суде и последующей за оным вечной муке нечестивых; а мы, как бы праведники какие, равнодушны к этому окончательному грозному решению нашей участи, а иные дерзают еще отвергать истину будущего Суда и геенны. Всему, братия, свое время; время плакать и время смеяться (Экк. 3, 1, 4). Ныне время плакать. Итак, будем плакать о грехах.

Кротость – жемчужина христианской души

Блажени кротцыи: яко тии наследят землю. Ранее Господь назвал блаженными плачущих о грехах, а здесь кротких. Почему кроткие ублажаются тотчас после плачущих? Потому что кротость есть плод и следствие сокрушения и плача о грехах и немощах наших; скорбь о грехах делает человека кротким и незлобивым, наподобие агнца; а где кротость и незлобие, там всегдашнее спокойствие и блаженство, ибо что дороже и блаженнее душевного спокойствия? Чего мы ищем в мире более всего, как не спокойствия? Напротив, никто так не злополучен, как не имеющий мира и спокойствия и находящийся в непрестанном смятении и страхе; ибо тогда ни богатство, ни слава, ни какое земное благо не имеют цены, а при спокойствии душевном и в низкой доле, и в бедности человек бывает доволен и счастлив. Блажени кротцыи. Но что же есть кротость, в чем она состоит и какие свойства ее? Чтоб нам точнее изобразить ее, обратимся к Евангелию: там мы увидим сияющий, прекрасный и величественный образ ее. Вот как Господь поучает кротости и живописует ее: Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду… Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас; да будете сынами Отца вашего Небесного; ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Мф. 5, 39–45); Научитесь от Меня: ибо Я кроток и смирен сердцем (Мф. 11, 29). Из этих слов Божественного Наставника нашего вы видите, братия, что кротость есть тихое настроение души, утвердившейся во Иисусе Христе верою и любовью, спокойно претерпевающей всякое зло, причиняемое нам людьми или коварством бесов, не возмущающейся и не приходящей в раздражение от различных противностей и препятствий нашим намерениям, охотно прощающей обиды людские и всячески доброжелательствующей врагам своим, из уважения к их человеческому и христианскому достоинству. Кроткий человек никогда не платит злом за зло, обидой за обиду; не сердится, не возвышает во гневе голоса на согрешающих и обижающих; не воспрекословит, не возопиет, и никто не услышит голоса его (Мф. 12, 19); кроткий, будучи укоряем, не укоряет, терпя злострадания и напасти от других, не грозит мщением, но предоставляет мстить за себя Судящему праведно (1 Пет. 2, 23). Вот величественный образ кротости! Вот ее существо! И как мы можем поступать иначе, братия, как мы можем раздражаться, сердиться, мстить? Бог, общий наш Отец, пред Которым мы без числа согрешаем, всегда творит с нами по Своей кротости, не истребляет нас, долготерпит нам, благодетельствует нам непрестанно. И мы должны быть к братиям нашим кротки, снисходительны и долготерпеливы. Аще отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный, говорит Иисус Христос, аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших (Мф. 6, 14–15). Кроме того, все мы, как христиане, – члены единого тела, а члены всячески берегут друг друга; притом мы называемся овцами словесного стада Христова, – почему так? Потому что овца кротка, незлобива, терпелива; таковы должны быть и мы. Только те из нас принадлежат к стаду Христову, которые кротки и незлобивы, как агнцы, а которые не имеют Духа Христова, Его кротости и незлобия, те – и не Его. Аще кто Духа Христова не имать, сей несть Его (Рим. 8, 9). На Cтрашном Cуде только овцы будут стоять на правой стороне Судии, а бодливые козлища на левой, – и овцы будут введены в рай, а козлища отошлются в геенну.

И как нелепа и противоестественна злоба и ярость! Как, напротив, сродна природе нашей кротость! Посмотрите на лицо кроткого: как оно прекрасно, ясно, спокойно, невозмутимо, привлекательно! Какое духовное благоухание разливает в душах человек кроткий; глядя на него, и человек гневливый научается быть кротким. А взгляните на человека гневливого, злого: его лицо беспокойно, мрачно, безобразно; один взгляд на него иногда раздражает многих (заражая сердца смотрящих на него как бы ядом); взор невольно отвращается от него – для того чтобы успокоиться на ком-либо другом. Отчего же происходит ярость и злоба? От греховного самолюбия нашего, от гордости, честолюбия и тщеславия, пресыщения, пьянства, женонеистовства, сребролюбия. Почти всякий из нас видит и знает, что пьяницы, гордые, честолюбивые, сребролюбивые и под. больше всего выходят из себя и сердятся; из-за пьянства, из-за распутных женщин, из-за одного слова обидного, из-за денег – сколько бывает неприятностей и ссор?

Если ничто другое, то по крайней мере столь вредные последствия раздражения и злости и благотворные следствия кротости пусть заставят нас быть кроткими, ибо кротость приносит с собою душевное спокойствие и радость, как говорит Господь: научитесь от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29). Видите, коль скоро мы научимся у Господа быть кроткими и смиренными, то сейчас же в нашем сердце воцарится спокойствие, а с спокойствием и радость о Дусе Святе (Рим. 14, 17). Кроме того, при кротком настроении души легко исполнять всякое дело, а, напротив, при досаде и злобе очень трудно; и молитва, при злобе на ближнего, обращается в грех и осуждение. Кротость доставляет нам любовь, уважение и благорасположение людей; кротость делает благоугодною молитву, умилостивляет к нам Бога и доставляет прощение грехов наших; гнев же, злоба и непримиримость унижают достоинство человека и христианина, лишают спокойствия, любви и уважения ближних и благоволения Божия и навлекают разные беды и напасти. К кротости побуждают нас примеры апостолов, всех древних христиан, особенно св. мучеников. Несмотря на неслыханные жестокости и притеснения язычников, они никогда не думали взяться за оружие для своей защиты, в продолжение трех столетий страдали от них, как агнцы, по примеру своего Божественного Учителя, Который, будучи злословим, не злословил взаимно, страдая, не угрожал, но предавал то Судии праведному (Пет. 2, 23).

Чтобы избежать гнева и раздражительности, не должно смотреть на чужие грехи, а на самих себя, больше познавать свое сердце, свои погрешности и недостатки; тогда мы узнаем, что большая часть раздоров и несогласий происходит от нас самих, от нашего самолюбия, гордости, раздражительности, неосторожности, своенравия, недоверчивости к другим, – и мы научимся быть снисходительными к другим, прощать их слабости и недостатки и быть со всеми кроткими и терпеливыми. Надо уметь господствовать над своим сердцем в минуту оскорбления, подавлять в себе гнев и неудовольствие в самом начале, поставить себе законом, при оскорблениях со стороны других, не тотчас говорить и действовать, а давши себе успокоиться. «Остановим зло в первом его начале, – говорит св. Василий Великий, всеми мерами истребляя в душах гнев. В таком случае будем в состоянии вместе с этою страстью подсечь, как бы в корне и в начале, большую часть худого. Укорил кто тебя? – а ты благословляй; бил? – а ты терпи. Презирает и за ничто почитает он тебя? – а ты приведи себе на мысль, что из земли ты составлен и в землю опять разрешишься. Кто ограждает себя такими рассуждениями, тот найдет, что всякое бесчестие меньше действительности. Чрез это и врагу сделаешь невозможным мщение, показав, что не уязвляют тебя укоризны, – и себе предуготовишь великий венец терпения, когда бешенство другого обратишь в повод к собственному своему любомудрию. Когда смущает тебя искушение сказать укоризненное слово, представь, что ты должен решить о себе, приблизиться ли тебе к Богу долготерпением или чрез гнев предаться на сторону противника. Дай время своим мыслям избрать благую часть[2].»

Но более всего должно с искреннею молитвою обращаться к Богу, чтобы Он дал нам дух кротости и незлобия. Ибо эти добродетели – дары Духа Святого, которые ниспосылаются от Бога людям достойным и способным принять их.

Блажени кротцыи: яко тии наследят землю. Что значит: наследят землю? – Значит то, что кроткие насладятся и в здешней жизни долгоденствием и многими другими благами, как кроткий и долготерпеливый Иов, Давид или кроткий патриарх Иаков, как многие, просиявшие кротостью святые в Новом Завете, а главное – что они получат обетованные от Бога, любящим Его, блага на земле живых, т. е. на небе. Эти блага да сподобит получить всех нас многомилостивый Господь Своею благодатью, щедротами и человеколюбием. Аминь.

Жажда правды

Блажени алчущии и жаждущие правды: яко тии насытятся.

Блажени алчущие и жаждущие правды. Видали ли вы алчущих и жаждущих телесно, или испытывали ли вы сами голод и жажду? Отчего происходит эта алчба и жажда? Отчего некоторые люди, напр. больные, не чувствуют потребности в пище и питье? Эти вопросы я предложил для того, чтобы алчбою телесною лучше объяснить алчбу духовную. В большей или меньшей мере все мы испытывали голод и жажду. Томимый голодом или жаждою человек о том почти только и думает, как бы и где бы ему скорее утолить их; и когда найдет, или когда предложат ему пищу и питье, он с большим стремлением и наслаждением удовлетворяет своей телесной нужде, а по удовлетворении чувствует приятную отраду, происходящую от восполнения того недостатка, который был в известных частях тела, и ощущает укрепление сил телесных и бодрость. Если же, по каким-либо обстоятельствам, он долго не может удовлетворить своего голода и жажды, то сильно мучится от этого, а если совсем не может удовлетворить, то начинает пухнуть и в ужасных страданиях умирает. Такая алчба и жажда происходят от потребности телесной и от недостатка в теле тех стихий, которые нужны ему для жизни; алчба и жажда бывают наибольшею частью в здоровом состоянии тела. Напротив, продолжительное отсутствие в здоровом человеке голода и жажды показывает его нездоровье и опасное положение, как это бывает с трудно больными: оно происходит от расстройства внутренних телесных органов. Теперь посмотрим, что такое алчба и жажда душевная – алчба правды; отчего она бывает, и отчего многие люди не имеют алчбы и жажды правды, и добрый ли то знак или нет?

Для объяснения душевной алчбы и жажды взойдем к началу человека, к сотворению его Богом, и припомним историю его падения, потому что в образе сотворения человека и в падении его заключается причина его алчбы и жажды правды. Как человек сотворен? По образу и подобию Божию, или, как говорит св. апостол, в праведности и в святости истины, т. е. человек создан был праведным, безгрешным, святым, и в нем самом тек источник воды живой, так как он был в соединении с Богом. Духовною пищею и питием тогда была для человека правда, или приснотекущий Источник правды – Господь Бог. Вот стихия души, вот ее пища и питие! В соединении с Богом человек не знал, что значит алкать и жаждать правды, потому что с избытком насыщался ею. Так, живущие в полном изобилии и понятия не имеют о голоде и жажде. Алчбу и жажду человек узнал тогда, когда чрез грех лишился праведности и отпал от Источника правды – Бога, в Котором мог обретать вечное насыщение; когда от простоты уклонился в лукавство, от благости в злобу, от смирения в гордость, от кротости в гнев, от святости в нечистоту, от любви Божией в любовь мира сего и себялюбие, от душевной, небесной любви – в пристрастия плотские и земные. Душа, лишившись чрез грехи сродной себе стихии правды, начала чувствовать лишение, голод и жажду, скорбь и тесноту от недостатка сродной себе пищи. Так принявший в себя, по неосторожности или по легкомыслию, яд и томимый внутренним огнем алчет и жаждет спасительного врачевства или противоядия; так путник в знойной пустыне, утомленный путешествием и палимый солнечными лучами, жаждет прохладительного пития. О, какой ужасный яд – грех для души бессмертной, созданной по образу праведного и всеблаженного Бога! В какое бешенство, неистовство приводит он иногда человека, с какою палящею, сокрушительною силою разливается он по всем внутренностям и суставам телесным? А между тем, что же? Многие играют этим огнем, раздувают его, не подозревая, что они тем ускоряют свою погибель. Братия! Смертельным ли ядом забавляться? Огнем ли играть?

Но если несомненно то, что все потомки Адама рождаются на свет с этим греховным ядом, если этот яд гибельно действует на душу и тело человека, если всякому человеку дан внутренний голос совести, обличающий грех, то отчего многие не чувствуют своих грехов и не ощущают алчбы и жажды оправдания? Это бывает оттого, что человек своим плотским (так называемым либеральным) мудрованием и своею постоянно греховною, сластолюбивою, разгульною и любокорыстною жизнью насилует и наконец заглушает свою совесть. Это бесчувственное состояние души есть греховная смерть человека, которая из временной может перейти в вечную.

Нужно сильное потрясение, чтобы пробудить спящую совесть; чтобы разбудить грешника, спящего греховною смертью, надо раскрыть его ослепшие сердечные очи, которые не видят всего множества грехов и всей строгости правды Божией, которая будет по смерти судить его. О, подай же нам, Господи, алчбу и жажду правды здесь, чтобы посредством искреннего покаяния отринуть всякую неправду и предотвратить страшный и праведный суд Твой! Ибо блаженитаким образом алчущии и жаждущии правды.

Братия! раскроем книгу совести и будем беспристрастно читать в ней все наши греховные помыслы, желания, намерения, слова, поступки, которые мы имели, говорили и делали; представим при этом, что мы стоим на Страшном Суде Иисуса Христа, Который до йоты знает не только слова и дела, но и сокровенные помыслы наши и Который будет судить нас не только за дела, но и за каждое праздное слово; Который откроет все, сокрытое во мраке, и обнаружит сердечные намерения (1 Кор. 4, 5), и с строжайшим правосудием воздаст каждому по делам. Скажите по совести, много ли в нас найдется чистого добра, которое было бы достойно святейших и пресветлых очей Божиих; много ли окажется правды; много ли найдется чистых помыслов, желаний, намерений, речей, поступков, происшедших от живой веры в Бога, от сердечной любви к Нему, от благоговения к Нему, от благодарности пред Ним и от чистой любви к ближнему? Не в тысячу ли раз больше окажется неправды? А за всякую намеренную, упорную неправду, не изглаженную покаянием, правда Божия карает вечною мукою. Потому, представив живо множество своих грехов и Cтрашный Cуд Божий, для которого уже и престол Судии готов, себя предстоящими пред этим судом в присутствии всех небесных чинов ангельских и всего рода человеческого, – останемся ли мы еще равнодушны к своим грехам, не возжелаем ли всей душою прочее время нашей жизни провести в покаянии и добродетели, для Бога и для вечности? Поспешим же без пощады обличить сами себя в допущенных нами грехах, почувствуем их мерзость, перестанем услаждаться ими, любить их и делать их. Вспомним страдания Христа Спасителя и крестную смерть Его. Что предало Иисуса Христа на такие страдания и такую мучительную, позорную смерть, которые, впрочем, Он приял добровольно? Правда Божия. За кого и за что? За нас и за грехи наши. А если с зеленеющим древом, каков был Иисус Христос, поступила так правда Божия, то что будет с сухими деревами, как мы, грешные? Каковы будут наши мучения, если не обратимся и не покаемся? Что, страшат ли тебя после этого, брат мой, Суд и геенна? Будешь ли ты после этого алкать и жаждать оправдания Божия, чтобы неумытная правда Божия не осудила тебя на вечное мучение? Воспрянем же от сна греховного и исправимся.

О, если бы все палимые и удручаемые страстями житейскими, как томимые сильным голодом и жаждою, всею силою души возжелали оправдания Божия, исправления сердца и всего жития своего, как требует Евангелие, как хочет Бог, непрестанно зовущий нас к обращению от пути погибельного на путь спасения!

Блажени алчущии и жаждущии правды: яко тии насытятся. Как насыщаются алчущие и жаждущие правды? Подобно тому, как насыщаются алчущие и жаждущие телесно. Насытившийся телесно не чувствует более голода и жажды и ощущает подкрепление тела принятою пищею и питием; насыщение души состоит в мире и упокоении душевных сил, вследствие сердечного покаяния во грехах и очищения их благодатиею, и в приобретении силы делать добро, которой мы прежде не имели, когда работали греху, и которую подает нам Иисус Христос – Мир наш, Правда наша и Сила наша. О, если бы все познали нетленную красоту и сладость добродетели и в слезном покаянии о грехах насытились правды Божией, крепко и невозвратно возлюбили ее, возненавидев от всей души путь греховный.

Милость за милость

Блажени милостивии: яко тии помиловани будут.

Что нужнее всего человеку грешному? Милость Божия, невзыскание по грехам нашим, продолжение к нам долготерпения Божия, дарование еще времени на покаяние, самое возбуждение души к покаянию, прощение грехов, а в конце концов – помилование на Страшном Суде Божием. Потому-то Церковь от лица нашего часто произносит: Господи, помилуй! Итак, собрат грешник, если ты признал уже себя величайшим грешником, достойным всякого осуждения и муки, если познал мерзость и нелепость грехов, безмерное оскорбление чрез них Господа Бога и величайшую ответственность за них; если ты алчешь и жаждешь оправдания и помилования Божия, то постарайся оказывать возможную для тебя милость к ближним: блажени милостивии, говорит Господь, яко тии помиловани будут. За милость к братии сам получишь милость от Бога; за милость временную – милость вечную, за милость малую – милость бесконечно великую: ибо удостоишься не только помилования от вечного за грехи осуждения на Суде Божием, но и получишь вечное блаженство. Милость к ближнему удобно может оказывать всякий, потому что милость бывает различная, как различны нужды человека – духовные и телесные, как различно положение людей в обществе, их состояние и звание. Начальник может оказывать милость снисхождением, кротостью к согрешающим, терпением, вниманием к заслугам подчиненных и награждением их; подчиненный – всегдашнею исправностью, покорностью, усердием; ученый может оказывать милость к ближним, просвещая невежд, проводя в общество правые суждения о вере, о жизни, о цели бытия человека на земле, о благах земных, о смерти, о правде Божией, о Суде вечном или обличая общественные пороки; богатый может оказывать милость ближнему, жертвуя от своего имущества на нужды Церкви и служителей ее, на благотворительные заведения или подавая щедрую милостыню бедным; бедный – своей признательностью и усердием в служении богатому, своею молитвою за благодетелей; пастырь – искренним и непрестанным попечением о спасении душ человеческих, непрестанным поучением их в Слове Божием, всегдашнею готовностью к исполнению приходских треб, к подаче советов, наставлений, утешений; а пасомые – почтительностью, благопокорностью и признательностью к пастырям, снисхождением к их недостаткам и усердною молитвою за них. Главные дела милости телесной, общие для всех, следующие: 1) алчущего напитать, 2) жаждущего напоить, 3) одеть нагого, или имеющего недостаток в необходимой и приличной одежде, 4) посетить находящегося в темнице, 5) посетить больного, послужить ему и помочь его выздоровлению или христианскому приготовлению к смерти, т. е. позвать священника для исповеди и приобщения его Св. Таин Христовых, 6) странника принять в дом и успокоить и 7) погребать умерших в бедности на свое иждивение или на собранные подаяния. О всех этих делах милости, кроме последнего, упоминает Сам Господь при изображении последнего Страшного Суда Своего. Вот Его слова: когда же приидет Сын человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне (Мф. 25, 31–36). Из этих слов Господа вы видите, братия, и то, как для нас необходимо и как важно – бесконечно важно – христианское милосердие. Необходимо потому, что без дел милости невозможно наследовать уготованное от сложения мира Царство для благословенных Отца Небесного, и суд без милости будет не оказавшему милости (Иак. 2, 13); бесконечно важно потому, что милость, оказываемая ближнему, оказывается лично Самому Иисусу Христу, по свидетельству Его Самого: понеже сотвористе единому сих братий Моих менших, Мне сотвористе (Мф. 25, 40); ибо все люди, особенно христиане, суть братия Его меньшие, а христиане – и члены Его.

Дела милости духовной следующия: 1) обратить чрез увещание грешника от заблуждения, напр. человека неверующего, или иноверца, раскольника, или пьяницу, блудника, расточителя и проч.; 2) невежду научить истине и добру, напр. не умеющего молиться Богу научить молиться, не знающего заповедей Божиих научить заповедям и исполнению их; 3) подать ближнему вовремя добрый совет, – напр., в затруднении или в опасности, которой он не примечает, в болезни, при злоумышлении кого-либо на чью-либо жизнь или благосостояние; 4) молиться за всех Богу: молитеся друг за друга, яко да исцелеете (Иак. 5, 16); 5) утешать печальных: утешайте малодушныя (1 Сол. 5, 14); 6) не воздавать или не мстить за зло, которое сделали нам люди, ни единому же зла за зло воздающе (Рим. 12, 17); или досаждения за досаждение (1 Пет. 3, 6); или на себе отмщающе, возлюблении, но дадите место гневу (Римл. 12, 19), т. е. Божию; 7) от сердца прощать обиды, зная и памятуя, что обижающий другого прежде всего обижает себя, навлекая на себя великий гнев Божий; что он обижает по наущению вражию; что мы заслуживаем обид своими грехами и, наконец, что Бог нам самим прощает грехи и оскорбления наши, причиняемые Его величию.

Ничто так не свойственно истинному христианину, как милость или милосердие к ближнему. Почему? Потому что христианская вера и Церковь непрестанно возвещают нам о бесконечном милосердии Господа Бога к людям, которое, непрестанно являясь во всем мире, открылось наипаче в ниспослании на землю Богом Отцом Сына Его единародного для спасения мира от вечной погибели и в основании на земле Церкви Христовой, или общества спасаемых, которое наиболее является непрестанно в роде христианском и особенно в семи св. таинствах, так, напр., в крещении, чрез которое мы все стали чадами Божиими, или в причащении, в котором мы столь часто делаемся причастниками самого Тела и самой Крови Господа Иисуса Христа и в Нем – жизни вечной.

Всякий из нас ежедневно чувствует над самим собою милость Божию великую, безмерную, многоразличную. Но если Господь Бог наш столько милосерд и вообще ко всем людям, и к нам христианам в особенности, то и мы должны быть милосерды друг к другу. Сам Господь убеждает нас быть милосердыми к ближним, именно – милосердием Божиим к нам. Будете милосерди, говорит Он, яко же Отец ваш небесный милосерд есть (Лк. 6, 36). Весь Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа преимущественно завещает нам взаимную любовь и милосердие; он научает нас сему и разными притчами, наприм., притчею о милосердом самарянине (Лк. 10, 30–37); притчею о десяти девах (Мф. 25, 1–13); притчею о немилосердном должнике тьмою талант (Мф. 18, 24–35) и много раз прямо учит нас милосердию: шедше научитеся, что есть? Милости хощу, а не жертвы (Мф. 9, 13, 12, 7); будите вы милосерди (Лк. 6, 36); продадите имения ваша и дадите милостыню (Лк. 12, 33); будите блази, милосерди и проч.; особенно научает нас милосердию всеми деяниями Спасителя между людьми, ибо все эти деяния были не иное что, как дела Его милосердия к людям. Сверх всего этого, милосердие особенно должно быть свойственно христианину и потому, что он есть и называется членом Церкви Христовой, члены которой суть его сочлены, или члены единого с ним тела, и так как в этом теле много немощных членов, или претерпевающих различные лишения и нужды, то нет ничего естественнее и справедливее, как сочувствовать, сострадать немощному или нуждающемуся члену и помогать ему, чем кто из сочленов может, смотря по нужде сочлена, по состоянию и званию того, кто печется, милосердствует о нуждающемся члене. Как тело одно, но имеет многие члены, говорит св. апостол Павел, так и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело, – так и Христос. Ибо все мы одним духом крестимся в одно тело, – и все напоены одним Духом. Тело же не из одного тела, но из многих… Страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены. И вы – тело Христово, а порознь – члены (1 Кор. 12, 12–27).

Вот, что должно побуждать каждого из нас к неопустительному и посильному исполнению заповеди о милосердии, т. е., во‐первых, бесконечное милосердие Божие к роду человеческому вообще, к христианам в частности и к каждому из нас в особенности; во‐вторых – прямая заповедь Евангелия, в‐третьих – пример Господа нашего Иисуса Христа и в‐четвертых – самое название наше христианами, т. е. членами Христовыми, членами тела Его. К этому прибавьте еще свойственное каждому из нас чувство милосердия, вложенного в природу нашу Самим Богом, которое и дикаря побуждает к состраданию страждущему и которое тем более должно быть в христианине; а самое множество подобных нам человеков, терпящих разные мучительные нужды, множество бедных, – несчастных, голодных, нагих, больных – не должно ли пробуждать в нас естественное чувство милосердия? Если мы себе желаем от других сострадания и помощи, когда терпим болезнь, беду и нужду, то не по всей ли справедливости должны ожидать от нас этого сострадания и другие? Как хотите, чтобы поступали с вами люди, говорит Господь, так поступайте и вы с ними (Мф. 7, 12). А таланты, данные каждому из нас Богом для общего блага, а не для угождения только нашему собственному самолюбию, разве не побуждают нас к услуге нашим собратьям в их нужде? Видите, сколько побуждений к милосердию! Господь Иисус Христос и св. мужи Ветхого и Нового Завета ни к чему так сильно не побуждают, как к милосердию. Господь говорит: благотворите и взаим дайте, ничесоже чающе: и будет мзда ваша многа, и будете сынове Вышняго: яко Той благ есть на безблагодатныя и злая (Лк. 6, 35).

«Посмотрите, как постоянно внушают милосердие мужи боговдохновенные и как оно близко их сердцу», – пишет св. Григорий Богослов. «Не так они возвещают об нем, чтоб раз или два поговорили что-нибудь о бедных и потом отступились; не так, чтобы одни упоминали о милосердии, а другие – нет, или некоторые говорили о нем больше, а другие меньше, как будто бы оно не было важным и крайне нужным предметом. Нет – они все, и каждый в особенности, почитая сию заповедь главною или одною из главных, с ревностью побуждают нас к исполнению ее то увещаниями, то угрозами, иногда упреками, а иногда и похвалами милосердым; и все это для того, чтобы непрестанными напоминаниями о сей заповеди усилить ее действие в сердцах наших. Никакое служение так не угодно Богу, как милосердие, потому что оно всего более сродно Богу, Которому предходят милость и истина и Которому должно приносить в дар милость прежде суда; и праведный Мздовоздаятель ни за что так не вознаграждает Своим человеколюбием, как за человеколюбие[3]».

Указывая на одинаковость природы в нас и в бедных и этим взаимным сродством нашим побуждая нас к милосердию, он же говорит: «Они одинаковое с нами получили естество; из того же составлены брения, из какого и мы; или лучше – если должно упомянуть о важнейшем – они так же, как и мы, одарены образом Божиим и хранят его, может быть, лучше нас, хотя и истлели телом, – в единого облечены Христа по внутреннему человеку; одинаковый с нами приняли в сохранение залог Духа, участвуют в одних с нами законах, глаголах Божиих, заветах, собраниях, таинствах, надеждах; за них равно умер Христос, взявший на Себя грех всего мира; они суть наследники небесной жизни, хотя весьма много отчуждены от земной; они спогребаются Христу и совостают с Ним; страдают с Ним, дабы с Ним и прославиться. Итак, не презри брата твоего, не пробеги мимо его, не гнушайся им, как нечистотою, как заразою, как чем-то отвратительным и отверженным. Это твой член, хотя и покривило его несчастие. Тебе оставлен сей нищий, как Самому Богу, хотя ты и слишком надменно проходишь мимо его. Тебе предлагается случай доказать свое человеколюбие, хотя и отвращает тебя враг от собственного твоего счастья. Вразумись чужими бедами. Дай хотя самую малость бедному, и то не будет малостью для того, кто во всем нуждается, – и для Самого Бога, если подаяние будет по силе.

Вместо великого дара принеси усердие. Ничего не имеешь? Утешь слезою. Великое врачевство злополучному, когда кто от души пожалеет о нем, несчастие много облегчается искренним соболезнованием… Так учат нас и разум, и закон, и собственный опыт, и справедливейшие из людей[4]».

У первых христиан, т. е. живших при апостолах и после них, было все общее: богатые и достаточные добровольно жертвовали своим имением и деньгами, и собранное хранилось у предстоя-телей Церкви, которые употребляли оное на содержание бедных, вдов, сирот, больных, странных, заключенных в узах и других нуждающихся. «Есть у нас род сокровищницы, – пишет один церковный учитель, – каждый ежемесячно, или когда пожелает, вносит в нее, сколько может и сколько хочет. Эти подаяния употребляются на пропитание и погребение бедных, на содержание детей, лишившихся родителей, на старцев, из дому уже не выходящих и работать не могущих, на облегчение участи несчастных, потерпевших кораблекрушение… Составляя между собою одно сердце и одну душу, можем ли мы отказаться от общности имущества?»[5]

Наконец, и то должно служить важным побуждением к милосердию, что оно весьма полезно для самих благотворителей; ибо оно укрепляет в них чувство человеколюбия, доставляет чистейшие радости их сердцу, привлекает к ним любовь и расположение близких и, что всего важнее, приобретает им любовь и благоволение Божие, – утешая надеждою помилования на Cтрашном Cуде Божием и надеждою вечного блаженства. «Являя плод благотворения, ты соберешь его сам для себя, – пишет св. Василий Великий, – потому что благотворность добрых дел возвращается к дающим. Подал ли ты алчущему? И поданное тобою делается твоею собственностью, возвратившись к тебе с приращением. Как хлебное зерно, упав в землю, обращается в прибыль бросившего; так хлеб, поверженный алчущему, впоследствии приносит стократную пользу. У тебя принимать будет Бог; хвалить тебя будут Ангелы, ублажать станут все люди, сколько их ни было бы от создания мира. Вечная слава, венец правды, Царство Небесное будут тебе наградою за доброе распоряжение сим тленным имуществом»[6].

Св. Григорий Богослов пишет: «Благоразумны те, кои, не веря благам настоящим, собирают себе сокровище в будущем и, видя непостоянство и переменчивость благополучия человеческого, любят благотворительность, которая никогда не изменит»[7].

Кому и как должно подавать милостыню? Иисус Христос говорит: всякому просящему у тебя дай (Мф. 5, 42), значит, должно помогать и благотворить всем, не делая разбора в лицах, состоянии, происхождении, вероисповедании. Каждому истинно нуждающемуся должно оказывать милость. Св. Григорий Богослов говорит: «Мы должны отверзать утробу милосердия всем бедным и по какой бы то ни было причине страждущим; должны, как человеки, приносить человекам дань благотворительности, какая бы не заставляла их нужда искать помощи, вдовство ли или сиротство, или изгнание из отечества, или жестокость властителей, или наглость начальствующих, или бесчеловечие собирателей подати, или алчность врагов, или опись имения, или кораблекрушение. Ибо все они одинаковое имеют право на сожаление и так же смотрят на руки наши, как мы на руки Божии, когда чего просим, и гораздо лучше простирать руку и недостойными нежели из опасения встретиться с недостойными, лишать благодеяния и достойных»[8].

Должно помогать не по тщеславию и самолюбию, не из желания благодарности и вознаграждения, но бескорыстно, для угождения Богу и из любви к ближнему. «Милостыня, зараженная болезнью тщеславия, не есть уже дело милосердия, пишет св. Иоанн Златоуст, но хвастовство и жестокосердие: ибо ты этим публично осмеиваешь брата твоего. Милостыня состоит не в том, чтобы давать деньги, но в том, чтобы давать с христианским чувством милосердия»[9].

Должно благотворить и помогать добровольно, охотно, искренно, радушно, с почтительностью и непритворною любовью к бедным, без всякого негодования, досады и презрения. Каждый уделяй по расположению сердца, говорит св. апостол Павел, не с огорчением и не с принуждением; ибо доброхотно дающаго любит Бог (2 Кор. 9, 7); Раздробляй алчущим хлеб твой, и нищия безкровныя введи в дом твой (Ис. 58, 7); и все это делай радушно, говорит св. Григорий Богослов; милуяй, сказано, с добрым изволением (Рим. 12. 8); таким образом, готовность твоя усугубит цену твоего доброго дела. Ибо что делается с печалью или по нужде, то не может быть приятным; оказывая благодеяния, должно радоваться, а не сетовать[10].

«Творить милостыню – значит не просто давать, – говорит св. Иоанн Златоуст, – но с усердием и радостью и с чувством благодарности к принимающему. Итак, если кто дает не с таким расположением, тот лучше не давай. Ибо это не милостыня, а напрасная трата… Ведь то и милостыня, когда подаешь ее с радостью и думаешь, что сам больше получаешь, чем даешь»[11].

Далее, должно делать добро из своей собственности, а не из чужой, на которую не имеешь никакого законного права, притом из собственности, приобретенной честными трудами, а не хищением, обманом и неправдою; и чтобы подавать милостыню достаточную, надобно ограничивать свои издержки: например, не покупать излишних и дорогих вещей, без коих легко можно обойтись; ибо это есть похищение собственности бедных, так как избытки наши принадлежат им. Надо благотворить и помогать постоянно, не ослабевая в своей ревности от встречающихся затруднений и препятствий при исполнении этой обязанности. Св. Златоуст говорит: «Милостыня, сказано, и вера да не оскудевают у тебя. Не сказано: сделай благодеяние однажды, дважды, трижды, десять, сто раз, но во всякое время: да не оставляет тебя, сказано»[12].

При подаянии милостыни надо отличать истинно бедных от бедных только по наружности; надо помогать по своим силам и средствам; предпочитать более бедных менее бедным; достойнейших менее достойнейшим; своих ближайших и родных – посторонним. Для этого некоторые из отцов Церкви советуют раздаяние милостыни поручать людям опытным. Но не надо быть и слишком пытливым и разборчивым относительно бедных, чтобы не лишить нашей помощи истинно нуждающихся. «Ибо нет примера, – говорит св. Златоуст, – чтобы слишком разборчивый в таковых случаях принял когда либо святого. Но таковой всего чаще попадает на обманщиков. Посему умоляю вас, будем все делать в простоте»[13].

Наконец, не должно много думать о своих добрых делах, а почитать себя только раздаятелем даров Божиих. «Ты никогда не будешь щедрее Бога, – говорит св. Григорий Богослов, – хотя бы и пожертвовал всем что имеешь, хотя бы отдал вместе с имуществом и самого себя; ибо и то самое, чтобы отдать себя Богу, человек получает от Него же. Сколько ты не уплатишь Ему, все еще больше того будет оставаться на тебе, и ничего не дашь ты своего, поелику все от Бога»[14].

Итак, скажем еще раз в заключение нашей беседы: блажени милостивии: яко тии помиловани будут. О, какая великая награда за милость к ближнему – быть самому помиловану от Бога на всеобщем и страшном пред всем миром испытании и наследовать уготованное от сложения мира Царство Небесное. Аминь.

Чистое сердце

Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят. Есть ли из живущих на земле чистые сердцем? В Новом Завете, в царстве благодати, конечно, есть чистые сердцем люди, ведомые Господу, как сказано: позна Господь сущия своя (Тим. 2, 19), и являемые иногда людям, каковы – святые угодники Божии, еще при жизни прославляемые Богом дарами прозорливости и чудес, и все незлобивые и смиренные сердцем. Если Господь ублажает чистых сердцем, то, без сомнения, действительно есть таковые; но чистота сердца в людях очень, очень редка, как редко чистое злато, как редки драгоценные камни; редки ныне, но еще реже они были в Ветхом Завете, когда люди Израильские жили под законом, а не под благодатиею, и когда наибольшая часть людей погрязла в идолопоклонстве. Все люди зачинаются и рождаются в беззакониях; только благодать Божия отъемлет эти беззакония и соделывает некоторых достойных избранными сосудами своими, очищая их сердца и души. Се прикоснулся сие устнам твоим, и отъимет беззакония твоя, и грехи твоя очистит (Ис. 6, 7), сказал пламенный Серафим Исаии, избранному в пророка, прикоснувшись горящим углем к устнам его, – и отъята была чрез это прикосновение греховная нечистота человека Божия. О, если бы происходил чистый от нечистаго, восклицает Иов многострадальный и продолжает: ни один! (Иов. 14, 4).

Откуда же эта всеобщая нечистота в людях, когда они сотворены по образу и по подобию Божию, а Бог пречист и пресвят? От диавола, братия мои, от диавола, который и называется чаще всего в Писании духом нечистым, а в церковных молитвах, именно – при заклинании злого духа, – духом чуждым, скверным и омерзенным. Он-то, этот нечистый дух, сделавшись, после своего отпадения от Бога, скверным сосудом всякой нечистоты греха, осквернил сначала своим нечистым дыханием сердца первых человеков и, глубоко заразив нечистотою греха все существо их, душу и тело, передает эту нечистоту, как наследственную порчу, всему их потомству, даже до нас, и будет осквернять особенно неосторожных и неверующих до окончания мира, как сказал св. Ангел св. апостолу Иоанну в Апокалипсисе: время близко. Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще. Се гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его (Откр. 22, 10–12).

Итак, нечистота сердца происходит от диавола, или от первого грехопадения человеков, после которого все люди сделались как бы пленниками и рабами его. И эта греховная нечистота так велика, так глубоко въелась в человеческие сердца, так трудно избавиться от нее, что даже святые угодники Божии, которые всю жизнь бдели над всеми движениями и помыслами своего сердца, – ощущали в себе по временам как бы наплыв или бурю лукавых, скверных и хульных помышлений и молили Господа и Пречистую Богородицу укротить эти свирепые и нечистые волны, утолить эту бесовскую бурю; так велика, что некоторые мужи, взошедшие уже на верх чистоты и святости, стремительно падали в грех нечистоты; так велика, что, несмотря на частые наши молитвы, на благодать таинств и на поучение наше в слове Божием и на все наказания, которыми Бог посещает нас за нашу греховную нечистоту, она все еще остается в нас и будет с нами жить до могилы, и в иных, к стыду человечества, обнаруживается пред самою могилою с особенною наглостью и бесстыдством. Нечистому часто представляется все в нечистом виде, потому что у него осквернены ум и совесть. Господь Сердцеведец говорит, что извнутрь, из сердца человеческаго, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство. Все это зло извнутрь исходит и оскверняет человека (Мк. 71, 2–23). Вот в чем состоит нечистота сердца! Это колючее терние, которое бодает человека внутренно, не давая ему покоя; рожны, против которых человеку жестоко идти, и, однако же, он нередко на них сам с охотою идет; это – темное облако и мгла в душе, скрывающая от человека истинный и спасительный путь Божий, по которому человек должен идти к предназначенной ему цели; это, наконец, греховные струпы, покрывающие и разъедающие сердце наше.

Для очищения сердца нужны великие труды и скорби, частые слезы, непрестанная молитва внутренняя; воздержание, чтение Cлова Божия, писаний и житий святых угодников Божиих, но, главное, частое покаяние и причащение пречистых Тайн и ежедневное самоиспытание; размышление о том, сколь чистым человек сотворен вначале, и как вошла в мир скверна греха; о подобии и образе Божием в нас и о нашей обязанности уподобляться Первообразу – Пречистому Богу; о искуплении нас бесценною кровью Сына Божия, о сыноположении нашем во Христе Иисусе, о заповеди нам – быть святыми во всем житии (1 Пет., 1, 15); размышление о смерти, о Суде и о геенне огненной. Нужны, говорим, великие скорби, потому что они врачуют болезнь греха, сжигают терние страстей. Многими скорбьми подобает нам внити в Царствие Божие (Деян. 14, 22), говорит св. апостол Павел, и все святые перенесли великие скорби для стяжания сердечной чистоты, и никто не был увенчан без скорбей: одни претерпели многоразличные мучения от гонителей; другие самоизвольно томили и удручали себя постом, бдением, трудами телесными, лежанием на голой земле; непрестанно бодрствовали в молитве и благоуханием ее отражали всякое скверное приражение греха; часто причащались Св. Таин, как самого могущественного средства к очищению, освящению и обновлению души и тела; поучались непрестанно в Слове Божием, занимались богомыслием. У иных, при всем этом, непрестанно текли слезы из очей, как, например, у св. Ефрема Сирина. Искренние, глубокие слезы особенно нужны нам, ибо они очищают скверны сердца. Слезныя ми подаждь, Христе, капли, скверну сердца моего очищающие[15], От очию слезы непрестанно текущие, неоскудно токи даждь ми, всего мя омывающие, от верху и до ногу, – молимся мы в каноне Ангелу Хранителю, яко да паче снега убелену ризу облек покаянием в чертог Божий вниду[16].

Капли слезоточныя источити благодать мне дати Господа умоли, св. Ангеле, яко да теми очистится сердце мое и узрит Бога[17].

И все плакавшие о грехах своих по опыту знают, что слезы весьма много способствуют очищению, спокойствию и блаженству сердца, ибо вместе с ними вытекает, так сказать, грех из душ наших; после них настают тишина и спокойствие совести, и какое-то духовное благоухание, и радость: человек умными очами зрит в себе Бога, очищающего все беззакония его и несказанно милующего его. Тогда-то опытно познает человек, как блаженны, спокойны и довольны чистые сердцем, ибо не терзает их совесть, не мучат грехи, которые отпущены им по бесконечному милосердию Божию, и они чувствуют внутренно, что они покоятся в Боге, источнике блаженства, и Бог покоится в них. Блажени чистии сердцем! Итак, чистое сердце есть обильный источник спокойствия и всегдашней радости; при взгляде на все доброе, на всякое творение Божие, чистый сердцем и радуется, и веселится внутренно, потому что во всех тварях усматривает отпечаток благости, премудрости и всемогущества Творца; блажен он и сам в себе, ибо и чистота сердца, и вообще чувствуемая настоящая милость Божия веселят его, и еще более утешают его будущиа, обетованные блага, ихже око не виде, и ухо не слыша (1 Кор. 2, 9) и залог коих он имеет в своем сердце. Напротив, жалки имеющие нечистое сердце: оно для них источник непрестанной скорби, хотя, по-видимому, они и веселятся; источник опасений и страхов, потому что грехи и страсти, как черви, сосут сердце их, совесть обличает их, не давая им покоя, и тайное предчувствие Суда Божия страшит их. Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят; блаженны, стократ блаженны чистые сердцем, особенно потому, что они узрят Бога лицом к лицу в будущем веке; ибо чистым свойственно зреть Чистого, как чистому оку свойственно видеть свет.

Если мы еще в этой жизни чувствуем себя весьма блаженными, когда, оставив все земное, предаемся совершенно молитве и беседуем с Богом, как дети с Отцом, хотя и не видим Его очами, а только, как в зеркале, гадательно, – если и в этой еще жизни мы часто как бы таем душевно от умиления, по причине живого ощущения присутствия Божия, – то, что сказать о праведниках или о чистых сердцем, когда они узрят Бога в том веке лицом к лицу, когда узрят Того, Кто есть Источник вечного света и блаженства для всех чинов ангельских, для всех праотцев, пророков, апостолов, иерархов, мучеников, преподобных и всех святых, Кем живет и веселится всякая тварь на небе и на земле? О, поистине это будет несказанное блаженство, бесконечная сладость, – идеже (на небе) празднующих глас непрестанный, и безконечная сладость зрящих Твоего лица доброту неизреченную (Мол. утр. 5).

Итак, братия мои, все попечемся стяжать чистое сердце – слезами покаяния, бдением, молитвою, воздержанием, частым поучением в слове Божием и поспешим отвергнуть от сердец наших слепоту страстей, – да узрим Христа Бога, Спаса душ наших.

Миротворцы

Блажени миротворцы: яко тии сынове Божии нарекутся

Господь, ублажая миротворцев, внушает всем нам искать мира и держаться его; ибо без мира, по апостолу, никтоже узрит Господа (Евр. 12, 14), Который есть мир наш, как сказано: Той бо есть мир наш, сотворивый обоя едино (Еф. 2, 14) и Который для того и сошел на землю, чтобы восстановить на ней мир и положил в Церкви Своей слово примирения (2 Кор. 5, 19).

Итак, желающие получить вечное блаженство должны быть миротворцами. Как же исполнять эту заповедь? Во-первых, каждый из нас, братия, не должен попускать страстям возмущать себя, а отражать в самом начале прилоги страстей и всячески соблюдать себя в мирном расположении, как заповедует апостол: мирствуйте в себе (1 Сол. 5, 13) и Бог любве и мира будет с вами (2 Кор. 13, 11). Отчего происходят между нами ссоры, раздоры, несогласия?

Оттого, что мы не научились удерживать порывов страстей в своем сердце, искоренять их в самом зародыше; не научились быть мирными в себе, в глубине своей души. Почему всякий из нас обязан стяжать мирный дух, то есть привести себя в такое состояние, чтобы дух наш ничем не возмущался. Надобно быть подобно мертвому или совершенно глухому и слепому при всех скорбях, клеветах, поношениях, лишениях, которые неминуемо бывают со всеми желающими идти по спасительным стезям Христовым. И кто не скажет, что люди, стяжавшие такое настроение духа, поистине блаженны, потому что стяжали Божественную благодать, источник мира и радости в Духе Святом (Рим. 14, 17) и ничем противным не возмущаются? Св. Феофилакт Болгарский говорит: «Мир, иже к человеком, и в душе от страстей, мати бывает божественныя благодати, и раждает сию в нас; возмущаемая же душа, и брани творящая с иными человеки, и сама с собою, не мню, дабы удостоилась божественныя благодати»[18].

Эту истину знают многие из нас и по собственному опыту. Итак, будем, братия мои, всеми силами заботиться о стяжании мирного настроения духа; стяжем мир от страстей, и мы приобретем божественную благодать, которая сделает нас блаженными и чадами Божиими. Блажени миротворцы: яко тии сынове Божии нарекутся.

Умиротворяя себя, мы должны, во‐вторых, быть миротворцами и относительно ближних; должны поступать со всеми дружелюбно, не подавать причины к несогласию и предотвращать его всеми мерами, если оно случится из-за чего-либо, например из-за оскорбления, несправедливости чьей-либо, или из-за посягательства кого-либо на нашу собственность или права, – всеми мерами стараться это несогласие прекращать, хотя бы при этом нужно было пожертвовать и чем-либо нам принадлежащим, например нашей собственностью, нашею честью или первенством, если только это не противно нашему долгу, службе и никому не вредно; должны стараться примирять и других враждующих между собою, если можем; а если не можем, то молить Бога об их примирении, ибо чего не в силах сделать мы, то силен сделать Бог, Который и зверское сердце может сделать агнчим. Кто познал всю важность мира в жизни человека – церковной, гражданской или семейной, естественной и благодатной, и крайний вред несогласия и раздора, от которых все приходит в расстройство, тот всеми мерами будет стараться и сам поступать со всеми согласно и будет содействовать сохранению мира и согласия и между людьми: в мир бо призва нас Господь (1 Кор. 7, 15).

Особенная обязанность быть примирителями лежит на пастырях Церкви, которые на то, между прочим, и поставлены, чтобы всех примирять с Богом и между собою. Они-то должны тушить несогласия семейные, разногласия мужа и жены, родителей и детей, и всякого рода звания и состояния людей, и им-то в особенности предлежит великая награда – наименование сынами Божиими, если они усердно будут стараться водворять между людьми мир и согласие. На них же лежит долг примирять с Церковью страждущих недугом раскола и неправедно враждующих на нее, и вообще всех зараженных сатанинским духом вражды на эту небесную и непорочную Матерь, и удаляющихся от нее, а чрез то и от Самого Бога. Они должны внушать таковым с твердостью, что все мы – братия, чада единого Отца Небесного, искупленные кровью единого Господа Иисуса Христа и призванные к наследию единого Царства Небесного, и потому должны жить во взаимной любви и согласии и держаться единого дома Божия – Церкви Божией, породившей нас в единой купели и питающей от единой Чаши. Се что добро, или что красно, во еже жити братии вкупе… Яко тамо (где согласие) заповеда Господь благословение и живот до века (Пс. 132).

Поистине, великие блага для нас мир и согласие: они приближают нас к Богу, и низводят Его благословение на нас, и доставляют нам любовь и уважение людей. Без мира и согласия с другими нельзя человеку иметь мира и согласия и в самом себе, ибо несогласия и раздоры с ближними подавляют в нас благородные и кроткие чувствования и мало-помалу делают нас холодными, бесчувственными, жестокими, дикими, свирепыми, не человеками и не христианами, лишая нас внутреннего спокойствия, счастья и всякого благополучия.

Св. Григорий Нисский, восхваляя мир и согласие людей, говорит: «Из всего, чем люди домогаются наслаждаться в жизни, есть ли что сладостнее мирной жизни? Все, что бы ты ни назвал приятным в жизни, приятно бывает только тогда, когда соединено с миром. Пусть будет все, что ценится в жизни: богатство, здоровье, жена, дети, дом, родные, друзья; пусть будут прекрасные сады, места для веселых пиршеств и все изобретения удовольствий… пусть все сие будет, но не будет мира, – что пользы в том?.. Итак, мир не только сам по себе приятен для наслаждающихся миром, но и услаждает все блага жизни. Даже если случится с нами, как это обыкновенно бывает с людьми, какое-нибудь несчастие во время мира, и оно бывает сноснее, потому что в сем случае зло умеряется добром… Ты сам по себе рассуди, что за жизнь тех, которые враждуют между собою и подозревают друг друга? Они встречаются угрюмо и один в другом всего гнушаются; уста их безмолвны, взоры отвращены, и слух одного закрыт для слов другого. Все, что приятно для одного из них, ненавистно для другого, и, напротив, что ненавистно и враждебно одному, то нравится другому. Посему Господь хочет, чтобы ты с таким избытком умножал в себе благодать мира, чтобы не только сам мог наслаждаться им, но чтобы жизнь твоя служила врачевством против болезни других… Кто предотвращает других от сего постыдного порока, тот оказывает величайшее благодеяние и справедливо может называться блаженным, тот творит дело силы Божией, уничтожая в природе человеческое зло и вместо того вводя общение благ. Господь потому и называет миротворца сыном Божиим, что доставляющий такое спокойствие человеческому обществу делается подражателем истинному Богу. Податель и Господь благ совершенно истребляет и уничтожает все противоестественное и чуждое добру. Подобную же деятельность Он заповедует и тебе; и ты должен погашать ненависть, прекращать вражду и мщение, уничтожать ссоры, изгонять лицемерие, угашать тлеющее в сердце памятозлобие и вместо его вводить все противоположное… любовь, радость, мир, благость, великодушие, словом – все собрание благ. Итак, не блажен ли тот, кто раздает божественные дары, кто подражает Богу в своих дарованиях, чьи благодеяния уподобляются великим дарам Божиим?»[19].

Впрочем, бывают случаи, когда и разногласие бывает лучше мира и надобно бывает пренебрегать самим миром: таков мир людей беззаконных, о котором говорит Давид: возревновах на беззаконныя, мир грешников зря (Пс. 72, 3), когда все идет по их желанию, когда они богатеют имуществом и неправдою всякого рода, когда они получают награды и отличия, цветут здоровьем и пр. «Да не подумают, – пишет св. Григорий Богослов, – будто бы я утверждаю, что всяким миром надобно дорожить. Ибо есть прекрасное разногласие и самое пагубное единогласие, посему должно любить добрый мир, имеющий добрую цель и соединяющий с Богом. Но когда дело идет об явном нечестии, тогда должно идти скорее на огонь и меч, нежели приобщиться лукавого кваса и прилагаться к зараженным»[20].

«Мир тогда особенно и водворяется, – пишет св. Иоанн Златоуст, когда зараженное болезнью отсекается, когда враждебное отделяется. Ибо чрез сие только и возможно небу соединиться с землею. Ибо и врач тогда спасет части тела, когда отсекает от них неизлечимый член, и военачальник восстановляет спокойствие, когда злонамеренных единомышленников приводит в разногласие. Так было и при столпотворении вавилонском: злой мир разрушен добрым несогласием, и водворен мир… Единомыслие не всегда бывает хорошо: и разбойники бывают согласные»[21].

Итак, блажени миротворцы, т. е., во‐первых, те, которые сами себя умиротворяют от страстей, подавляют оныя в себе и всемерно стараются поддерживать добрый мир с ближними; во‐вторых, те, которые всегда стараются о примирении враждующих всеми зависящими от них средствами. Они нарекутся сынами Божиими, т. е. они почтены будут величайшею честью пред лицом всех Ангелов, всех человеков, ибо нет выше чести, как смертному человеку назваться сыном бессмертного и блаженного Бога, и самому сделаться бессмертным и блаженным, и наследовать Царство Небесное, сделавшись наследником Божиим и сонаследником Христовым. Самое блаженство миротворцев будет неизреченно и особенно велико, так как они сами водворяли в людях величайшее благо мира и способствовали и временному благополучию, и вечному блаженству людей.

Будем же, братия мои, все мирны и миролюбивы и не оставим, при случае, мирить враждующих, усердно противодействуя козням духа вражды, который повсюду усиливается насеять ее. Именем Господа прошу о сем всех и каждого из вас. А для сего буди благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа. Аминь.

Страдание за правду

Блажени изгнани правды ради: яко тех есть Царствие Небесное. Блажени есте, егда поносят вам, и ижденут, и рекут всяк зол глагол на вы, лжуще Мене ради. Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех.

Доселе Господь и Подвигоположник наш Иисус Христос ублажал исполняющих Его заповеди, именно: смиренномудрствующих о себе, плачущих о грехах, ревнующих о кротости и незлобии, алчущих и жаждущих правды Христовой, усердно делающих дела милости, неутомимо исторгающих из своего сердца терние страстей и водворяющих мир в себе и в людях, их окружающих; в последних же двух изречениях Своих о блаженстве, в восьмом и девятом, Он ублажает Своих последователей за гонения, коим они подверглись прежде и будут подвергаться впредь ради своей веры и добродетели, и утешает их сладостнейшим обетованием вечного блаженства и великой награды на небесах, с избытком бесконечным имеющей вознаградить их за все поношения, скорби, напасти, лишения, мучения, которые они терпели и будут терпеть за имя Его. Блажени, говорит, изгнани правды ради: яко тех есть Царствие Небесное. Блажени есте, егда поносят вам, и ижденут, и рекут всяк зол глагол на вы, лжуще Мене ради. Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех.

Блажени изгнани правды ради. Под правдою здесь вообще разумеется вера христианская и жизнь по заповедям Христовым; значит, блаженны те, которые гонимы за веру и благочестие, за добрые дела свои, за постоянство и непоколебимость в вере. Но отчего мир гонит истинную веру, благочестие, правду, которые столь благотворны для людей, внося в разрозненные общества человеческие единство, взаимную любовь, добрые нравы, мир, тишину, порядок? Оттого, что мир весь во зле лежит (Ин. 5, 19); люди возлюбили злобу, паче благостыни (Пс. 51, 5) и князь мира сего, диавол, действующий в сынах противления, ненавидит правду адскою ненавистью и гонит ее, так как она служит обличением неправде, колет ей глаза, стесняет ее. Всегда злые, развратные люди ненавидели праведных и гнали, и будут ненавидеть и гнать. Ненавидел Каин праведного брата своего Авеля, гнал его за благочестие и, наконец, убил его; ненавидел зверонравный Исав кроткого брата Иакова и гнал его, грозя убить его; ненавидели неправедные дети патриарха Иакова брата своего праведного Иосифа и продали его тайно в Египет, чтоб не был он у них бельмом на глазу; ненавидел нечестивый Саул кроткого Давида и до смерти своей гнал, посягая на его жизнь; ненавидели иудеи пророков Божиих, обличавших беззаконную жизнь их, и одних из них били, других убивали, третьих камнями побивали и, наконец, гнали и убили величайшего Праведника, исполнение закона и пророков, Солнце правды, Господа нашего Иисуса Христа. Апостол Павел, перечисляя разные виды гонений за правду в Ветхом Завете и отчасти в Новом, говорит: иные (т. е. праведники) были замучены, не приняв освобождения, дабы получить лучшее воскресение; другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу, были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления. Те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли (Евр. 11, 35–38).

Так гонимы были праведники в Ветхом Завете до вочеловечения Сына Божия и с вочеловечением Его – св. Предтеча и архидиакон Стефан; а по воскресении и вознесении Его на небо вера Христова встретила ужасные гонения в мире от иудеев и идолопоклонников: христиане были забиваемы в колоды и бросаемы в темницы, распинаемы на крестах, отдаваемы на растерзание зверям; их посекали мечем, топили в реках, терзали железными когтями, колесовали; отсекали у них руки и постепенно все члены тела, прободали копьями, обливали кипящим оловом или маслом или опускали в кипящие котлы, сожигали на горячих сковородах или в раскаленных медных волах; не говоря уже о ругательствах, насмешках, побоях, пощечинах, которым подвергались исповедники имени Христова. Вот какие гонения воздвигнуты были в мире на христиан! Последователи Христа Распятого должны были бороться не с людьми только, с их нечестием, невежеством и злобою, но с целым адом, с сатаною и его споспешною силою, ибо исчисленные гонения воздвиг на Церковь Христову сам сатана, имея своими орудиями нечестивых людей. Ублажая мучеников, Церковь поет: вами врата адова, на церковь отверзшаяся, заключишася.[22]

Если бы не укрепляло мучеников евангельское слово Господа Иисуса Христа, из которого и едина йота не погибнет, если б не слово Его: блажени изгнани правды ради, и: не убойтеся от убивающих тело, души же не могущих убити (Мф. 10, 28); блажени есте, егда поносят вам и проч., если б не укрепляла их благодать Его, – то кто бы из них мог вытерпеть такие ужасные гонения, такие бесчеловечные мучения! Потому-то Господь заранее утешил всех Своих верных последователей Своим ублажением и обетованием величайшей награды на небесах, вечного Царства Небесного, и наперед Сам претерпел жесточайшие мучения и смерть, оставив всем нам пример мужества и терпения при гонении за правду.

Блажени изгнани правды ради: яко тех есть Царствие Небесное… Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех. Он сказал как бы так: не унывайте и не отчаивайтесь, верные Мои последователи, возвещающие людям словом и делом правду Мою и с твердостью необоримою, до изгнания и смерти, стоящие за истину Мою, за заповеди Мои; Я буду вашею подпорою, вашею силою, вашим утешением, вашим блаженством внутренним при всех ваших зло-страданиях, напастях и скорбях, при всех истязаниях и мучениях за имя Мое. Якоже избыточествуют страдания Христовы в вас, тако Христом избыточествует и утешение ваше (2 Кор. 1, 5), потому что при всех скорбях, изгнаниях, мучениях – внутрь вас буду Я Сам, будет царство Мое, царство мира и радости в Духе Святом. Изгонят ли вас из отечества, но тому, кому Сам Бог сделался чрез меня Отцом, отечество – небо, как говорит апостол: наше житие на небесех есть (Филп. 3, 20), или как говорится в молитве Моей: Отче наш, иже еси на небесех, ибо где Отец, там и отечество; на небесах Отец, там и отечество, там соберутся и все чада Его. Имение ли отнимут у вас, – но у того, кто следует по стопам Моим, есть имение лучшее, вечное, на небесах, а не преходящее, как сон, имение на земле; лишат вас честного имени, чинов, отличий, но не лишат вас имени христианина, имени чад Божиих, звания наследника Божия и сонаследника Христова, печати дара Духа Святого, а эти имена и отличия честнее всех имен и отличий мирских; лишат ли вас самой жизни, – но не убойтеся от убивающих тело, души же не могущих убити; убойтеся же паче могущаго и душу и тело погубити в геенне (Мф. 10, 28). И слово Господне сбылось в точности: изгнанники и мученики за имя Христово еще в земной жизни, при всех гонениях, скорбях, лишениях, мучениях, торжествовали над своими гонителями, радовались и веселились, идя на лютые мучения, как будто шли брать царство, имели царственный дух, царственное величие, непобедимое терпение, и своею верою и своим терпением посрамляли всех своих мучителей – царей и игемонов, а по смерти наследовали самым делом Царство Небесное и теперь царствуют со Христом, по слову Его: побеждающему дам сести со Мною на престоле Моем, якоже и Аз победих, и седох со Отцем Моим на престоле Его (Откр. 3, 21). Вот как укрепляло их слово бессмертного Царя – Христа, Его вседействующая благодать; вот как разительно проявлялась сила Христова в этих немощных сосудах; вот как чудесно насаждена на земле, исполненной многобожия и нечестия, святая небесная вера Христова! О, поистине вера наша есть всегдашнее, дивное чудо, чудо силы Божией, совершающейся в немощи, ибо ныне она совершает великие чудеса во всех истинно верующих, обновляя обветшавшее и растлевшее грехом естество их – душу и тело, помогая переносить с мужеством и благодарением великие скорби и напасти, которые без веры во Христа могли бы подавить дух и сокрушить тело, помогая укрощать внутренние смятения и страсти, которые могли бы потопить утлую ладью тела и погасить дух. Где же наглое неверие, отвергающее чудеса веры и объясняющее их естественными законами природы! О, кто Бог велий, яко Бог наш? Ты еси Бог, творяй чудеса: сказал еси в людех силу Твою (Пс. 76, 14 и 15); Дивен Бог, во святых своих (Пс. 67, 86). Любите же все, братия мои, правду и ненавидьте неправду или грех всякого рода; высказывайте прямо и смело святую правду и обличайте с кротостью и терпением неправду, чтобы правда царствовала, как подобает ей, а неправда была посрамляема и искореняема и не поднимала высоко, с наглостью, свою голову, – да отступит от неправды всяк именуяй имя Господне (2 Тим. 2, 19). Будут оскорбляться люди твоею правдивою речью; не будут любить и жаловать? Что ж из того? Людям ты будешь неприятен (как бельмо на глазу), но зато будешь устами Божиими, зеницею ока Божия; впрочем, и здесь будут тебя уважать все честные и правдивые люди, а на небе ублажат тебя Ангелы и все святые и с радостью примут душу твою в небесные селения, когда она разлучится от этого смертного тела, ибо небожители не без участия смотрят на здешние наши подвиги добродетели и нашу борьбу с грехом и неправдою, а с великим участием и сочувствием, как члены единого тела Христова, как и Господь засвидетельствовал, говоря, что радость бывает на небеси о едином грешнике кающемся (Лк. 15, 7) или как апостол говорит: аще ли же славится един уд, с ним радуются вси уди (1 Кор. 12, 26). И как спокойна совесть, как доволен бывает человек, когда выскажет святую правду, и как мучит совесть, когда постыдится или побоится высказать ее, когда нужно! А ведь отчего же, большею частью, и умножается неправда и дерзко поднимает свою голову, как не от того, что дают ей, как говорится, волю, не обличают ее. Впрочем, благоразумие требует – не всегда и не всякому высказывать правду: 1) не нужно заявлять свою правду, когда дело до нас не касается, когда есть для этого люди, призванные своею должностью говорить правду; 2) когда предвидим, что слово правды ввергнет нас в явную опасность, а пользы от нашего слова не выйдет ровно никакой. Тогда лучше тайно молиться Богу, чтобы Он Сам вразумил неправедных и наставил их на путь правды или послал могущих и способных людей обличить неправду! И добродетель требует умеренности и благоразумия, так что без благоразумия добродетель бывает уже не добродетель или теряет много своей цены.

Блажени есте, егда поносят вам, и ижденут, и рекут всяк зол глагол на вы, лжуще Мене ради. Есть ли и теперь поношения и гонения за правду, за веру Христову? Есть и будут до скончания мира, потому что еще не пришло Царствие Божие во всей силе для многих, а для большей части еще и совсем не пришло; еще много нечестия и неправды в самых христианских обществах; еще не связан сатана и свободно обходит землю и проходит поднебесную, и теперь-то, кажется, он наиболее свирепствует на держащихся правой веры, ведый, яко время мало имать (Откр. 12, 12). Только теперь он гонит не пытками, не казнями, а неверием, мнимым прогрессом (движением вперед), либеральностью, попросту – вольнодумством, безразборчивостью к верам и дерзким отрицанием веры; поношением, насмешками, кощунством, клеветою, или гордым невниманием и презрением. Благочестивых людей ныне обзывают именами ханжей, рутинеров, людей отсталых, с узкими взглядами; веру христианскую называют верою черни; христианскую сострадательность – слабодушием и нервною раздражительностью; милостыню – глупою расточительностью; наружную молитву – лицемерием; услаждение и радость молитвенную – идиотством (едва не сумасшествием); напротив, широкую разнузданность плоти или распущенность, угождение всем ее бесчисленным похотям – современным прогрессом; отчуждение же от молитвы домашней и общественной, отвержение всякой обрядности в вере, жизнь, непохожую ни на христианскую, ни на жидовскую, ни на татарскую, ни на языческую, а какую-то животную, чуждую всяких обязательств веры, считают известным тоном, признаком современного человека (и космополита, для коего отечество весь мир, а веры никакой). Согласитесь, что жить кому бы то ни было из верующих среди таких людей весьма неприятно, и счастлив тот, кто среди них не живет; а кто живет, терпи гонения, насмешки, колкости, впрочем, не будь и безмолвен, но умей дать ответ о своей вере, о своем уповании, «да посрамится нечестие, отвещай безумному по безумию его, да не явится мудр у себе» (Притч. Солом. 26, 5.).

Как еще гонит неправда, нечестие нынешнего времени правду и благочестие? Невниманием к трудам и заслугам благочестивых и правдолюбивых, лишением их справедливой, должной чести и вознаграждения, тогда как заискивающая и мздоимная неправда слишком щедро восписывает себе и славу, и честь, и богатство мира сего. И не дивно. Кто чего ищет, тот то и получает. Истинно благочестивые и праведные – славы от человеков не ищут, ища славы от единого Бога, хотя и не чуждаются ее для славы Божией и для радости боящихся Бога, когда она доходит и до них; а люди мира сего, которых сокровище на земле, домогаются ее и приобретают ее. Те охотно раздают нуждающимся и свое, и потому не бывают богаты, а эти непрестанно стараются увеличивать свое богатство праведно и неправедно, и потому богатеют.

Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех. По мере того как праведные за свою правду терпят на земле поношения, гонения, лишения – увеличивается и их награда на небесах; здесь они часто лишаются всего – там получат с избытком все: нетленную славу, нетленный венец, неоскудевающее сокровище, непрестанное веселье, нескончаемое царство, которое да даст Господь получить всем нам благодатью и щедротами и человеколюбием единородного Сына Своего, Господа нашего Иисуса Христа, Которому со Отцом и Святым Духом честь и слава, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Забота о душе

Светильник телу есть око: аще убо будет око твое просто, все тело твое светло будет; аще ли око твое лукаво будет, все тело твое темно будет.

(Мф. 6, 22, 23).

Слова Господни суть истинный светильник нам на пути жизни. Размыслим. Светильник телу есть око, говорит Господь, т. е., око, или глаз, есть светильник для тела; почему не сказано: очи, а око? Потому что здесь Господь разумеет не телесные очи, а око духовное, или сердце наше, которое управляет и телесными очами и в два глаза видит предметы не вдвойне, а единичными. Итак, под оком разумеется сердце, в котором насаждена совесть, или внутренний закон, указывающий, что добро и что зло; потому и сказано: око, а не очи; под телом же разумеется вся внутренняя жизнь наша, помышления, желания, намерения, все дела наши, которые мы делаем в течение нашей земной жизни. Значит, смысл слов Спасителя будет такой: сердце или совесть есть светильник человеку на пути его жизни, во всех помышлениях, желаниях, намерениях, словах, во всех делах его. Далее Господь говорит: итак, если око твое будет просто, то все тело твое будет светло: если, т. е. сердце твое, совесть твоя будут просты, чисты, то и все помыслы твои, желания твои, дела твои, намерения, предприятия твои будут светлы, правы, чисты; если же око твое, совесть твоя, будет лукаво, то все тело твое будет темно, т. е. все помыслы, желания, намерения, предприятия, вся жизнь твоя, все дела твои будут темны, неправы, лукавы. Итак, если свет, который в тебе, тьма; то какова же тьма? Если сердце твое, которое дано тебе от Господа вместо светильника, по твоему нерадению сделалось само тьмою, то какова же будет вся жизнь твоя, все дела твои? Не так ли бывает это в жизни? Не видим ли мы тому постоянные примеры? Возьмем пример из жизни. Возьмем человека с простым сердцем, с прямою совестью, с прямым взглядом на жизнь, со взглядом евангельским, и человека с сердцем лукавым, или совестью лукавою, и пристрастного к миру, к плоти. Все поступки первого запечатлены справедливостью, усердием, прямотою характера, доброжелательством к ближнему. На поступках второго лежит печать неправды, обмана, лицемерия, хитрости, коварства, обид другого.

Первый доволен очень немногим и не снедается жаждою многого, например, не желает роскошного стола, многих нарядных и дорогих одежд – жаждою богатства, широкого и богатоубранного жилища и прочее; есть у него насущный хлеб и похлебка, есть несколько перемен чистой и приличной одежды, есть постоянный, хотя, может, и небогатый, доход, или жалованье, или трудами добытые деньги, честною торговлею, промышленностью, рукоделием, здоровое жилище, хотя и не широкое, без богатой мебели: он доволен и благодарит Бога; большего он и не желает, потому что считает излишним; если видит у себя малые избытки, он лучше уделит их нуждающимся ближним, но не употребит на какие-либо прихоти свои.

Но посмотрите на жизнь другого человека, с сердцем лукавым и совестью непрямою, лукавою. Он ничем не доволен: ему стол не стол, одежда не одежда, жилье не жилье, мебель не мебель, и при полной чаше хочет, чтобы она была еще полнее, ему мало своего, надо захватить чужое, хотя бы с обидой для ближнего; для него эта пища не хороша, надо лучше, или ему насущного хлеба и похлебки мало, надо вина, хотя в нем вовсе нет нужды; да не то, чтобы немного, это бы еще не беда, а то надо иному много, чтобы напиться допьяна; эта одежда нехороша, из моды вышла, надо лучше; это жилье не так просторно и удобно, надо пошире; эта мебель не хороша, надо новую; этих доходов, этого жалованья, этой выручки мало, надо больше, – и едва ли чем он бывает доволен; все у него, кажется, хорошо, всего довольно – человек сыт и пресыт, одет роскошно и прихотливо, и избытка у него много, – а все он недоволен; у другого при его средствах к жизни, да еще и при меньших, и для самого довольно, достанет и ближним нуждающимся уделить на пищу, на одежду, – у него же и для себя мало, и другим нет ничего. Отчего? Оттого, что сердце его лукаво, омрачено, неразумно, ненасытно, страстно. А отчего оно таково? – Оттого, что заповедей Господних не знает или знать не хочет, светом Евангелия Христова не водится. Оттого, что творит волю слепой, страстной плоти своей и помышлений своих.

Никто не может служить двум господам; или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом не радеть. Не можете служить Богу и мамоне. Какие здесь разумеются два господина, которым невозможно служить в одно и то же время? Один – это Господь и Бог, другой – богатство или любогреховная плоть наша, в которой действует диавол, силящийся приковать ее к миру. Очевидно, невозможно работать вместе Богу и любогреховной плоти: именно потому, что Бог требует от нас святости, неуклонного и точного исполнения воли Своей, а плоть непрестанно подстрекает ко греху – к чревоугодию, пьянству, блуду, зависти, вражде, лихоимству и сребролюбию, к лености и пр. Как согласить служение Богу и плоти? Очевидно, нельзя. Слово Божие прямо говорит, что те, кои Христовы, распяли плоть со страстями и похотями (Гал. 5, 24) – и отнюдь не служат многогрешной плоти, не угождают ей. Плоти угодия не творите в похоти (Рим. 13, 14) говорит святый апостол Павел. И всегда бывает так, что кто угождает своей плоти, тот не радеет об угождении Богу, о спасении души своей, об исправлении своем, о добродетельной жизни, не исправляет сердца своего, не стремится духом к горнему отечеству, но весь бывает как бы прикован к земле, к земным наслаждениям. Кто любит свою многогрешную плоть, тот не любит Бога, тому тяжкими кажутся заповеди Его, тот не любит ближнего: он не попечется о его спасении, потому что и о своем не заботится; не поможет ему в нужде, потому что слишком много любит сам себя и лучше исполнит свои прихоти, чем отдаст собственность свою на нужду ближнего. Посему, говорю вам, продолжает Господь, не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Забота неуместная, неразумная, слишком усиленная забота о пище, питье, одежде – весьма, весьма вредит христианскому житию: она-то и есть то, что назвал Господь раньше служением мамоне. Эта неправильная забота наша о пище, питье и одежде ставит, так сказать, вверх дном всю жизнь нашу: вместо того, чтобы заботиться главным образом о душе, об очищении, исправлении, освящении ее, вообще о спасении, мы печемся ежедневно об угождении своему алчному чреву, да о том, во что одеться, а душу – это бессмертное существо, сотворенное по образу и подобию Божию, – погибающую заживо во грехах, оставляем в пренебрежении, без исправления, или даже – ежедневно прилагаем грехи ко грехам; тело насыщаем и пресыщаем, а душу оставляем голодать; тело украшаем, а душу безобразим; тело оживляем, а душу убиваем. Потому Господь, обличая такое наше безумие, говорит: душа не больше ли пищи, и тело одежды? Если душа, очевидно, больше пищи, то зачем же вы душу оставляете без попечения, заботясь о том, что ничтожно, как пища и питье; ибо пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то, и другое (1 Кор. 6, 13). Или опять, тело не больше ли одежды? Если же Господь дал вам большее, т. е., тело, то не позаботится ли дать меньшее, не попечется ли о прикрытии его – и не даст ли вам средств покрыть его наготу, как покрыл наготу Евы и Адама?

Не о пустом ли вы заботитесь, оставляя самонужнейшее, единое на потребу?

Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницу; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? На птиц Господь указывает нам, маловерам, для того, чтобы показать недремлющий, непрестанный промысл Отца Небесного о всех тварях земных, который от начала мира доныне не переставал и не перестает сохранять и питать всякую тварь, и особенно – венец всех тварей – человека, созданного по образу и подобию Божию, и чтобы примером птиц, всегда сытых, хотя не сеющих, не жнущих хлеб, мы убедились полагаться с несомненностью на промысл Божий. Конечно, эти слова Господа не учат нас сидеть сложа руки и только надеяться на Бога, а учат упражняться в благословенных трудах и при трудах надеяться на благословение Божие, на успех в делах, на дарование всего потребного. Далее, Господь говорит: да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? Не все ли зависит от Бога? Если же тело наше во всех отправлениях – и в питании и в возрастании – зависит от Бога, как дело рук Его, Его премудрости, благости, всемогущества, – то не в Его ли зависимости также и пища наша? Не Он ли подает и пищу для нашего возрастания и укрепления? Отчего же мы считаем пищу как бы чуждою Его промыслу? О, воистину Его промысл питает не только нас, но и всякого червяка, всякое насекомое! И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры!

Словами: об одежде что заботитесь – Господь учит нас не иметь пристрастия к одежде, как раньше говорил о том, чтобы не иметь нам пристрастия к пище и питью. Совсем не заботиться об одежде нельзя: мы должны заботиться, чтобы одежда наша была приличная, чистая; должны, кому следует, заниматься прядением, тканьем, шитьем. Сама Пречистая Дева Мария пречистыми руками Своими ткала и шила, как это показывает хитон Спасителя, сотканный Ее девственными руками. Но непрестанные заботы о нарядах, кружащие наши головы, совершенно противны духу евангельскому: они делают нас суетными, мелочными, порождают во многих нецеломудрие и гордость. Если бы красивая одежда была необходима для нас, как для какого-либо злака цветок его, то Отец Небесный не оставил бы нарядить нас в тысячу раз лучше роз и лилий или павлинов; но известно, что одежда наша есть временное покрывало, или временная повязка на ране; потому что одежда появилась вследствие греха, когда люди узнали свою наготу; а стоит ли украшать повязки на ране? Не о том ли надо заботиться, как бы поскорее рану вылечить, т. е. как бы скорее от грехов очиститься? Разумно ли сшивать дорогие повязки на эти греховные раны и этими повязками еще тщеславиться, как чем-то похвальным? Не больше ли оттого зловония греховного? Припомним, что в крещении все мы получили одежду нетления, одежду правды Христовой. Вот об этой одежде правды будем заботиться; эту одежду будем хранить; она пусть будет нашим украшением. Если ее сохраним, то в будущем веке Господь оденет нас одеждою славы, оденет вечным светом, как Сам одевается светом, яко ризою.

Итак, закончу беседу словами же Спасителя: не заботьтесь и не говорите: что нам есть? Или: что пить? или: во что одеться? Потому что всего этого ищут язычники и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Слышите: по слову Господнему – все те язычники, а не христиане, которые о том и заботятся, что есть да пить или во что одеваться, а о делах Божиих, о исполнении заповедей Его не помышляют. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам. Всякий хозяин, господин кормит, поит, одевает своих слуг: кольми же паче Господь Бог будет и питать, и одевать нас, если мы будем слугами Его. Если не служащих Ему, не ведающих Его Он питает и одевает, кольми паче не забудет служащих Ему. Аминь.

Сила веры

Приступиста к Нему (Иисусу Христу) два слепца, и глагола има Иисус: веруете ли, яко могу сие сотворити? Глаголаста Ему: ей, Господи. Тогда прикоснуся очию их, глаголя: по вере ваю буди вама

(Мф. 9, 28, 29).

Вот какая изумительная сила веры в Господа! По одной вере в Его всемогущество два слепца мгновенно получают прозрение.

Итак, повторяю: какая сила веры! Какое драгоценное сокровище – искренняя, твердая и несомненная вера во Христа, если чрез нее можно получить всякие блага от Источника приснотекущего всех благ – Господа Бога! В самом деле, кто из нас не получал от Господа, если только он приступал к Нему с искреннею верою и искренним покаянием, всякие блага душевные и телесные, и притом в один день многократно? Христиане, живущие всегда по вере и во всяких нуждах привыкшие обращаться к Господу, громко свидетельствуют, что по вере их Господь совершает в их внутреннем мире, а нередко и вне их, бесчисленные чудеса Своей благости и силу, что они преставляют горы Божиею благодатиею – не горы земные, хотя и они повинуются верующему, но горы скорбей и прилогов вражьих, налегающих на душу, – что они врачуют ею свои немощи душевные и телесные, побеждают страсти, очищаются от скверны грехов, получают нравственные силы, которых прежде не имели, содевают всякую правду. Но если такое благо для человека есть вера, то отчего же не все ею обладают; отчего не все стараются стяжать это сокровище, дражайшее всех земных сокровищ? Отчего больше встречается неверующих, чем верующих? Ведь Бог нелицеприятен и готов всем расточать свои сокровища, всем усердно желающим и ищущим. Многие не имеют веры, не обладают верою от невежества своего и оттого, что не ищут ее и не просят ее усердно у Бога: ибо вера есть дар Божий. Другие не имеют веры от гордости, кичливого ума или оттого, что обратились всем умом и всем сердцем к миру и к плоти, а не к Богу и Его святому закону, не дорожат верою, как чем-то маловажным, без чего будто бы можно легко обойтись; оттого, наконец, что не очищают сердца искренним покаянием: ибо вера не может обитать в сердце непокаянном, как чистая дщерь небес. Потому-то искренняя, твердая и нелицемерная вера ставится в заслугу человеку, и ради ее Господь сообщает ему бесчисленные блага. И вот почему Господь Иисус Христос искал веры в людях и за веру их прощал грехи, творил чудеса, именно: исцелял всякие болезни, воскрешал мертвых; да такую же власть дал и Своим апостолам, повелев им исцелять больных, воскрешать мертвых, очищать прокаженных. Почему Господь требовал веры как условия к получению Его благодеяний? Вера сердечная в человеке служит как бы руками или устами к принятию Божиих даров: что руки или уста в теле человека, то – вера в душе; вера – орудие и средство к принятию Божиих милостей. Вера – уста души: открой уста молитвою и покаянием, и наполнится душа благодати. Чтобы погубить душу человека, диавол закрывает сердечные уста, чтобы человек не беседовал с Богом, не молился, не просил Его, не славил, не благодарил Его; явно, что мы должны как можно чаще открывать сердечные уста, возгревать в себе охладевшую веру и то и дело обращаться к Богу с молитвою веры: ибо мы окаянны, нищи, слепы и наги без Бога. А вот еще причина, почему Господь требует от людей веры в Бога. После грехопадения люди омрачились и впали в неведение о Боге, отпали от Бога, от заповедей Его и стали почитать тварей вместо Творца, даже демонов считали богами и служили им, как богам, хотя демоны причиняли им всевозможное зло. Исправляя такое гибельное заблуждение людей и желая всех привести к познанию истинного Бога, Творца всего, Господь Иисус Христос, как Творец и Владыка, явился во плоти, делами являя всем Свое божественное всемогущество, и требовал, как должной дани, – веры в Себя как в Творца всемогущего, нас ради человеков и нашего ради спасения сшедшаго с небес, – потому Он и спрашивает слепых прежде совершения чуда: веруете ли, что Я могу это сделать, т. е. веруете ли, что Я – Творец, явившийся для вас во плоти, и, когда услышал утвердительный ответ, сказал: по вере ваю буде вама. И отверзостася очи има.

Будем же и мы, братия, несомненно веровать, что и ныне Господь близ (Флп. 4, 5); нас, что Он вчера и днесь, Той же и во веки (Евр. 13, 8) всеблагий, всемогущий, вездесущий, Сердцеведец, всемилостивый, всещедрый, благо и скоро послушливый, утешительный, благоподательный, и, как чада, будем приступать к Нему в молитвах наших с верою, в покаянии, как грешные, с упованием и дерзновением: и примем от Него всякую милость.

Господи! Приложи и нам веру и исцели нашу сердечную слепоту, слепоту грехов и страстей наших, которые в нынешнее растленное время особенно усилились. Аминь.

Наши отношения к ближним

Мера и правило христианского отношения к ближним

Якоже хощете да творят вам человецы, и вы творите им такожде (Лк. 6, 31). Этими словами Господь научает нас поступать со всеми людьми так, как желаем, чтобы поступали они с нами, т. е. просто, любовно, искренно, чистосердечно и свято, почтительно, снисходительно, терпеливо, доброжелательно, непринужденно и охотно. Простое и мудрое правило дает нам Господь и к исполнению для всякого удобное – для простеца и ученого, для богатого и бедного, для знатного и незнатного, для старого и малого. Потому что у всякого из нас есть в душе мера и правило, хотя и не всегда верные, по коим мы сейчас определяем, хорошо или нет обращаются с нами ближние, и если обращаются хорошо – мы бываем спокойны и довольны и дела наши имеют правильное течение; если нехорошо, холодно, неласково или презрительно, недоброжелательно, принужденно, несправедливо или даже враждебно – бываем весьма недовольны и иногда в самых делах наших неблагоуспешны. Вот такую же меру мы должны наблюдать, только с доброй стороны, и относительно других людей, с коими нам приходится жить и действовать каждый день или только встречаться, знакомиться, быть вместе. – Поступай со всеми так же, как желаешь, чтобы поступали с тобою; искренно уважай и люби всякого; доброжелательствуй всякому от души; жалей о согрешающих; сочувствуй несчастию, горю, скорби, потере, бедности ближнего; пользуйся случаем сделать кому-либо добро; радуйся с радующимся и плачь с плачущими; не думай ни о ком худо без достаточной причины, а думай о всех доброе; не имей в душе ни к кому вражды и неприязни или зависти и недоброжелательства; не унижай и не презирай никого в душе своей из-за каких-либо недостатков и погрешностей, а покрывай всех и все любовью и снисхождением, смотри на согрешающих, как на немощных, как на больных душевно; не плати злом за зло, а воздавай добром за зло, – и ты исполнишь заповедь Христову и увенчан будешь от Него нетленным венцом правды и жизни вечной. Великое дело, братия и сестры возлюбленные, – не давать в душе своей места никакому злу, ни даже на одну минуту, но непрестанно побеждать зло добром и всякий грех – соответствующим ему покаянием и молитвою; ибо безрассудно и гибельно усиливать злом зло и, так сказать, подливать масло на огонь и из малого огня делать пламя. Зло или всякий грех есть величайшее бедствие, злополучие, несчастие рода человеческого, о коем надо горько жалеть и которое надобно искоренять по возможности добром, любовью, молитвою, увещанием, благотворением или праведным наказанием и, в крайнем случае – извержением злого человека из среды своей. Измите злого от вас самех (1 Кор. 5, 13).

Если любите любящих вас, говорит Господь далее, какая вам за то благодарность? ибо и грешники, т. е. язычники, любящих их любят. И если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? ибо и грешники то же делают. И если взаймы даете тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же. Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным, и злым (Лк. 6. 32–35). Приведенные слова Господа мы должны глубоко выразуметь и положить на сердце с тем, чтобы исполнять их. Эти слова направлены прямо на каждого из нас, против наших лукавых, эгоистических, растленных обычаев и обличают всех нас в своекорыстной любви: мы любим только тех, кои любят нас взаимно – или даже нередко и тех не любим, – или любим тех, которые льстят нам или бывают общниками в грехах наших, а между тем имеем вражду и неприязнь к тем, кои правдивы относительно нас, обличают или наказывают нас, не соглашаются грешить вместе или и в самом деле не любят нас, холодны к нам, или презирают и ненавидят нас, мстят нам и делают нам зло. Такое поведение наше есть грех, эгоизм, самолюбие, боготворение себя, отпадение от Бога. Божий закон надобно исполнять по Божиему разуму, а не по своему, страстями ослепленному. Господь научает нас побеждать растленное наше сердце, т. е. побеждать родившийся с нами и живущий в нас грех, идти против себя самих, плыть, так сказать, против течения, отвергаться самих себя. Не важное дело делать добро тем или любить только тех, кои нам делают добро: это делают и язычники, не знающие Евангелия, не возрожденные благодатию, не имеющие дара усыновления Богу, – псы, а не чада; а мы имеем неоцененное, величайшее преимущество чад Божиих и дарованной нам в изобилии благодати или силы на всякое добро; а от чад Божиих справедливо требуются и дела, достойные чад. Мы должны быть святы, как свят Господь Бог наш (1 Пет. 1, 16); мы должны быть милосерды, как и Отец наш небесный милосерд есть (Лк. 6, 36); Святи во всем житии будите, говорит апостол Петр (1 Петр. 1, 15).

Далее – Господь обличает наше корыстолюбие, говоря, что мы даем другим в долг с тем, чтобы обратно получить, да еще с лихвою, и не любим давать безвозвратно, хотя бы и знали, что получивший от нас в долг деньги есть человек несостоятельный и бедный, и хотя мы отдали ему только свои избытки. Это также обычай язычников, а не христиан. Мы считаем сокровищем и богатством свои деньги, а не Бога, Который есть неистощимое сокровище наше, Который есть истинная жизнь наша и Который удобно может обогатить нас и в самой нищете; почитаем сокровищем своим не любовь к ближнему, например к должнику, который часто только по бедности не может отдать своего долга; не милосердие, которое уподобляет нас Богу и вводит нас в вечные небесные кровы, а опять-таки деньги и деньги. Видите, как жизнь наша, дела наши несообразны с учением Господа нашего всякий день и час; все у нас делается наизнанку, превратно, не по Божиему, а по лукавому мудрованию плотскому, мирскому. Будем же умудряться жить по Божиему. Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш небесный милосерд есть: ибо Он благ и к неблагодарным и злым. Аминь.

Наше немилосердие

Евангельский самолюбивый богач, который собирал только для себя и из своего богатства не уделял нуждающимся – богач приточный (Лк. 12, 16–21). Под ним должно разуметь людей всякого чина, звания и состояния, наделенных от Бога всяким добром и довольством материальным, а не одних землевладельцев и людей податного состояния: равно и под хорошим урожаем поля должно разуметь не одни естественные, растительные продукты, т. е. пшеницу, рожь и прочее, а всякое материальное довольство: богатое наследство, большое жалованье, получаемое из государственной казны, богатые доходы, доставляемые каким-либо местом или должностью, прямые или косвенные, явные или тайные, хорошую, прибыльную торговля, хороший доход от отдачи в наем домов, прибыльное ремесло и прочее. Таким образом, эта притча, как сеть, захватывает собою весьма многих и, словом сказать – всех тех, которые имеют хорошие средства к жизни. Чего же от нас хочет и требует наш Божественный Учитель, Господь Иисус Христос, в этой притче? Хочет и требует от нас того, чтобы мы не сами только лично пользовались дарами Божиими к своему лишь удовольствию, для удовлетворения своих только животных потребностей, привычек, страстей и похотей, а делились, непременно делились своим добром, по средствам, с неимущими и нуждающимися, которых так много везде; потому что всякого рода материальное довольство Господь посылает нам не для нас одних, а в лице нас – и для ближних наших. У тебя лежит множество даров Божиих, данных тебе сколько для тебя, столько и для общего блага, и они лежат без всякой пользы, и ты превращаешь источник благословения Божия в источник проклятия; ты ругаешься над благостью и щедротами Божиими, ты друг общего завистника и врага диавола: ибо ты враг Богу и людям, потому что губишь многих своим жестокосердием. Эта истина, многим кажущаяся странною, так ясна, что говорит сама за себя, и человеку, прямо смотрящему на дело, не имеющему своих предвзятых мыслей и ложных убеждений, нет нужды ее объяснять и доказывать: ибо все мы, богатые, равно как и бедные, знатные и простые, образованные и необразованные, – все ближние друг другу, как происшедшие от одной крови, члены одной великой Божьей семьи, члены если не одной церкви, то одного государства, члены одного общего отечества, имеем одного царя-отца, пекущегося равно о благе всех своих подданных, для которого верх желаний есть то, чтобы все вообще были довольны и благосостоятельны, все трудились на пользу общества и каждый – в свою собственную. Но крайнее самолюбие наше, по которому мы свое добро материальное привыкли считать исключительно своим, ложный взгляд на отношения наши к другим и строго судейский, односторонний, взгляд на ближних наших, требующих нашей помощи, идут наперекор указанной истине, и многие, многие говорят: мое – только для меня и ни для кого больше, другим до него дела нет, хотя очевидно, что такое убеждение ложно и крайне негуманно, т. е. не человеколюбиво. Докажем, на основании разума и слова Божия, несостоятельность его и затем выведем заключение, что должно нам не для себя только собирать, а и в Бога богатеть, т. е. богатеть милосердием, правдою и вообще добрыми делами.

Во-первых, во всей природе, во всем видимом мире, мы замечаем взаимность и общительность. Солнце с высоты небесной освещает, согревает и оживотворяет всю землю, всех тварей, им же несть числа; воздух проникает всех и все – мы все дышим и питаемся им каждую минуту; ветры, попеременно дующие со всех сторон, производят в разных местах благодетельную перемену воздуха, очищают, оздоровляют его; реки, орошая разные местности, по коим они протекают, приносят людям и животным многоразличную пользу. Пчелы собирают с цветов благоухающий, здоровый и питательный сок, слагают его в соты и образуют мед, коим пользуются многие люди; шелковичный червь прядет коконы, или шелковые нити, и человек употребляет их на свои изделия. Люди наук и искусств, ремесел, земледельческого дела, торговли, промышленности делятся с другими людьми сокровищами своими, воинство полагает за веру, царя и отечество жизнь свою; все и всё находится во взаимодействии и сообщительности. А вот у тебя лежат большие суммы денег, коих хватило бы на прокормление тысячи людей, что в них пользы? Неужели только имущество, деньги, хлеб, одежда, жилища будут одним лишь нашим достоянием и мы не будем им охотно делиться с нуждающимися братьями нашими? Помилуйте, братья мои, да это противно природе и разуму нашему. Как вся природа делится с нами своими сокровищами, богатствами, так и мы взаимно должны делиться друг с другом своим достоянием для блага общего. Во-вторых, так как мы все, поелику христиане, составляем из себя сочленение духовного тела Церкви, которой Глава – Иисус Христос, а Кормчий или Правитель – Дух Святый, то поэтому мы обязаны заботиться духовно и материально не о себе только, а и о других членах тела, по слову апостола Павла: страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены. И вы тело Христово, а порознь члены (Кор. 12, 26, 27). Церковь и государство – живой организм, но в нем есть члены болезненные, малосильные, малоспособные или не имеющие труда и не могущие добыть его. Если же так – то как богатому не позаботиться о бедных, богатому всякого звания: духовному ли, купцу, или человеку светского или военного звания, ученому, или начальствующему во всяком звании, или богатому ремесленнику? И в этом случае высшие или высокопоставленные лица, как более образованные, должны подавать собою пример низшим, по слову апостола: должни есмы мы сильнии немощи немощных носити, и не себе угождати (Римл. 15, 1). Если сильные, знатные, высокопоставленные лица или богатые будут только себе угождать, не заботясь о бедных и немощных, то что сделать могут в пользу их люди, хотя и с добрыми намерениями, желаниями, предприятиями, но не сильные по власти и капиталу? Вот, например, у нас в Кронштадте есть бедное, непривилегированное сословие приписных мещан, у которых нет ни дела, ни денег, ни пищи, ни одежды, ни жилища, ни малейшего нравственного голоса к защите себя, но которые могли бы быть полезны, если бы люди, которые почтены властью, обратили на них отеческое внимание. Скажите, что с ними будет в конце концов, если не будут обращать на них внимания сильные во граде? Или они должны будут исчахнуть и преждевременно умереть от голода и холода, или они будут прибегать к противозаконным средствам приобретения, чтобы не умереть с голоду? И уж если знатным и богатым не угодно уделять им необходимое для жизни из житниц или из богатых сокровищниц своих, – то, по крайней мере, нужно общими силами позаботиться о помещении их и о занятии их трудами по силам их, об общем содействии им. Ведь они тоже христиане, что и мы; подданные и дети того же государя, как и мы; члены того же общества, как и мы. Между тем они, члены наши, по какому-то странному нерадению и жестокосердию общества остаются доселе без всякого призрения. О, самолюбие, о, гордость, о, жестокосердие, о, снедающая корысть надменных своим ложным просвещением людей! Что значит просвещение научное без любви христианской? Ничто. Мудрость мира сего есть безумие пред Богом (1 Кор. 3, 19). Смирись, кичливый ум, пред учением Евангелия и пред нищетою Христовой, сойди с своего пьедестала, стань пониже, подойди к этим бедным, коих Сам Христос не стыдится называть Своею братиею, и протяни им руку помощи; не себе только собирай, не своим только прихотям удовлетворяй, – а и в Бога богатей делами добрыми, которые и по смерти пойдут вслед за тобою. Итак, и природа, и разум, и слово Божие внушают нам быть общительными с ближними в своем имуществе, податливыми, без роптания, без скупости, охотно, с усердием, кротко и смиренно, благодушно помогать бедным, как братиям о Христе и как членам гражданского общества. Аминь.

Любовь к ближнему

Что значит любить ближнего, т. е. всякого человека, как себя самого? Значит почитать другого так, как желаешь, чтобы почитали тебя, не считать никого чужим, а своим, своим братом, своим членом, а христианина – членом Христовым; его благо, его спасение – считать своим благом, своим спасением; радоваться его благополучию, как своему, скорбеть о его несчастии, как о своем; стараться об избавлении его от беды, напасти, бедности, греха – так, как я постарался бы о своем избавлении. Радоваться с радующимися, плакать с плачущими (Рим. 12, 15), говорит апостол. Должни есмы мы сильнии немощи немощных носити, и не себе угождати; кийждо же вас ближнему да угождает во благое к созиданию (Рим. 15, 1–2); (Иак. 5, 16). Любить ближнего как себя – значит уважать его, как себя, если он, впрочем, того достоин, не думать о нем недостойно, низко, без причины к тому с его стороны, не иметь на него никакого зла; не завидовать ему, а всегда доброжелательствовать, снисходить к его недостаткам, слабостям, покрывать его грехи любовью, как желаем, чтобы снисходили к нашим недостаткам. Друг друга терпите любовию (Еф. 4, 2), говорит апостол, не воздающе зла за зло, или досаждения за досаждение (1 Петр. 3, 9); Любите враги ваша, благословите клянущыя вы, добро творите ненавидящим вас (Мф. 5, 44); Аще алчет враг твой, ухлеби его; аще жаждет, напой его, говорит Ветхозаветное Писание (Притч. 25, 22; Рим. 12, 20). Любить ближнего, как себя самого – значит молиться за живых и умерших, родных и неродных, знакомых и незнакомых, за друзей и врагов все равно как за себя и желать им столько же добра, спасения души, сколько себе. Этому и научает нас святая Церковь в своих ежедневных молитвах. Любить ближнего, как себя, – значит еще любить без всякого лицеприятия, несмотря на то, беден он или богат, хорош собой или нет, стар или юн, знатный или простой, здоровый или больной; полезен нам или нет, приятель или враг, потому что все равно Божии, все по образу Божию, все – чада Божии, члены Христовы (если православные христиане), все члены наши: ибо мы все – одно тело, один дух (Ефес. 4, 4), всем одна Глава – Христос Бог.

Но когда дело идет о любви к ближнему, как к самому себе, то тут лукавая плоть наша, в которой не живет доброе (Рим. 7, 18), произвольно хочет ограничить круг ближних своих и любовь к ближнему, именно: хочет любить только любящих нас, только своих, только друзей и знакомых, благоприятствующих нам, – а ненавидящих, врагов, чужих, незнакомых, не благоприятствующих нам часто не считает и ближними; не хочет оказывать им благодеяний, а иногда дышит злобою и местью или хочет любить только благоденствующих и здоровых, красивых собой, а от несчастных, бедных, больных, увечных, некрасивых отвращается. Но что говорит небесная Истина и единственный Учитель истины Иисус Христос? Он говорит, что должно любить всякого человека, несмотря на различие веры и вероисповедания или нации и происхождения, несмотря на различие состояния, на богатство или бедность, на здоровье или болезнь человека, на благообразие или безобразие лица, – и для этого привел Он повесть или притчу о человеке, попавшемся в руки разбойников. Самарянину, который оказал милость несчастному, этот несчастный, т. е. избитый разбойниками, не был ни единоплеменником, ни единоверцем, ни знакомым, ни родственником, ни другом: однако же тот тронулся его несчастием и оказал ему самую деятельную помощь ради того, что он подобный ему человек и человек, впавший в несчастие; между тем как священник и левит – служители Бога милости и щедрот – не оказали ему никакой помощи, несмотря на то, что Моисей предписал им в законе поднимать даже чужого осла или вола, упавшего под тяжестью (Втор. 22, 4). Итак, милосердого самарянина Господь приводит всем нам в образец и говорит: иди, и ты поступай так же, т. е. оказывай милость по возможности всякому, действительно нуждающемуся в ней, не разбирая его лица. И я спрашиваю вас от лица Господа Бога, возлюбленные братия и сестры, имеете ли вы усердие к исполнению заповеди Господа нашего Иисуса Христа о милосердии к ближнему? Многие из вас не забыли ли эту заповедь? Но кто из вас забудет, откажется принимать ежедневно, непрестанно милости от руки Господней? Вероятно, вы желаете, чтобы Господь к вам был милостив, а не отвращал от вас лице Свое и не отнимал от вас Духа Своего Святого, животворящего? Не отвращайте же и вы лица своего от нуждающегося в помощи, будет ли это больной, или нищий и нуждающийся, или печальный, требующий утешения, или вообще находящийся в тесных обстоятельствах, или нуждающийся в наставлении и вразумлении и поддержке нравственной, или в вашем терпении, снисхождении, прощении, защите; оказывайте различным образом милость ближним своим ради того, что все мы дети одного Отца Небесного и должны жить в братской любви, носить тяготы друг друга (Гал. 6, 2). Какой брат бросит родную сестру, когда видит ее больною или нуждающеюся в насущном пропитании или в одежде, – и не поможет ей, если может? И ради того еще, что мы члены одного тела, которое называется Церковью, члены самого Господа Иисуса Христа, – но когда страдает один член в теле, ему состраждут все; когда приятно одному члену, – эту приятность разделяют все (1 Кор. 12, 12, 26) и ради того еще оказывайте милость, что только милостивые будут помилованы (Мф. 5, 7); на Страшном Суде, а не сотворившим милости будет суд без всякой милости (Иак. 2, 13). Бросьте, братия мои, роскошь; возлюбите христианскую умеренность и простоту во всем, чтобы иметь чем помочь нуждающимся; бросьте скупость, трясущуюся над дарами Божиими и крадущую собственность ближних: ибо избытки даны нам от щедрого Бога для вспоможения бедным, а не для удовлетворения нашей жадности и роскоши; бросьте, говорю, – чтобы и вам самим быть покойными: ибо нет там истинного спокойствия души, где непрестанное нарушение заповедей Божиих. Много бедных в нашем городе. Как удобно желающим запастись на День Суда елеем милости! Вот бедные, как бы продающие, ежедневно вызывают нас купить у них елея, которого от всех нас требует Владыка и Судия душ наших. Если вы мудрые девы, докажите самым делом вашу мудрость: покупайте елей милости, не считайте пустой тратою то, что подаете нищим, но верьте, что это – семена, которые взойдут и принесут вам сторичный плод в будущем веке или даже – и в настоящем, ибо дающий нищему не обеднеет (Притч. 28, 27), а если вы юродивые, то бросьте свое юродство, бросьте эту страсть к пьянству, чревоугодию, лакомству, мотовству, к блеску, изяществу и дороговизне квартирной обстановки, которая не жалеет на беду, на пагубу души человеческой никаких денег, – а бедному жалеет нескольких копеек; бросьте эту страсть к нарядам драгоценным, которая не щадит для суетного украшения грешного тела десятков и сотен рублей, – а бедному жалеет копеек, считая потерею то, что есть действительное приобретение, что есть истинное сеяние. Но не напрасно ли я говорю это слово? Не будет ли оно звоном меди или голосом песенника, которого выслушают за его приятный голос, – а об исполнении того, что он поет, вовсе не позаботятся?

Блажени слышащии слово Божие и хранящии е (Лк. 11, 28); и еще: блажени слышащии слово Божие и творящии е (Лк. 8, 21), т. е. блаженны не слышащие только слово Божие, но и исполняющие его; блаженны не знающие только закон Божий, но и творящие его.

Итак, старайтесь, усиливайтесь любить Господа Бога всем сердцем и всею душою и всею крепостью; старайтесь прилепляться к Нему единому всем сердцем, как к Источнику живота и всякого блага, и больше Его не любите никого, тем паче – ничего, т. е. из вещей: ибо пристрастие к вещам есть идолопоклонство; да и страстная любовь даже к своим присным есть неправда пред Богом, ибо Господь говорит: аще кто любит отца, или матерь, сына или дщерь паче Мене, несть Мене достоин (Мф. 10, 37). Затем старайтесь любить ближнего, как себя: как хотите, чтобы поступали с вами люди, так поступайте и вы с ними. Ибо в этом состоит закон и пророки (Мф. 7, 12). Аминь.

О прощении ближним

I

Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный. А если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш Небесный не простит вам согрешений ваших, говорит Господь.

(Мф. 6, 14, 15).

Последнее воскресение перед Великим постом называется в просторечии Прощеным Воскресением, потому что сегодня положено читать Евангелие, заповедующее нам прощать согрешения против нас ближних, чтобы и нам простил Отец наш Небесный бесчисленные наши согрешения. Вследствие этого с древних времен между благочестивыми христианами ведется обычай в нынешний день, да и во всю сырную седмицу, просить друг у друга прощения, в чем кто погрешил один против другого. Обычай прекрасный, истинно христианский, потому что кто же из нас не погрешает против ближнего своего или словом, или делом, или помышлением; и испрашивание прощения у другого доказывает нашу веру в Евангелие, наше смирение, незлобие и миролюбие; напротив, нежелание просить прощения у тех, против кого мы действительно виноваты, показывает в не желающем примирения маловерие, гордость, самомнение, памятозлобие, непокорность Евангелию, противление Богу, согласие с диаволом. А мы все чада Отца Небесного по благодати, члены Христа Бога, члены единого тела Церкви, которая есть тело Его, и члены друг другу; Бог есть любовь (Ин. 4, 8) и более всех всесожжений и жертв требует от нас любви взаимной, любви, которая долготерпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине. Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит и никогда не перестает (1 Кор. 13, 4–8). Весь закон Божий состоит в двух словах: люби Бога и ближнего. Между тем сердце человеческое крайне самолюбиво, нетерпеливо, своенравно, зло и злопамятно: оно готово сердиться на ближнего не только за прямое зло, но и за мнимое, не только за обидное слово, но и за неприятное или правдивое, резкое, даже – за взгляд, показавшийся недобрым или двусмысленным, лукавым, гордым; едва не сердится даже за самые помышления ближнего, которые оно воображает в ближнем. Сердцеведец Господь так говорит о сердце человеческом: из сердца исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство (Мк. 7, 21–22).

Но против сильного недуга должны быть и средства сильные: великой злобе человеческой противопоставлена бесконечная благость и всемощная благодать Божия: при помощи ее удобно побеждать всякое зло и в себе, и в других – кротостью, незлобием, уступчивостью, терпением и долготерпением. Я говорю вам, вещает Спаситель, не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду… (Мф. 5, 39–40). За прощение грехов ближним обещано нам прощение грехов Отцом Небесным, помилование на Страшном Суде – вечное блаженство: милостивые помилованы будут (Мф. 5, 8). А непримиримой злобе угрожает праведный Cуд Божий, вечная мука. Выслушайте одну повесть, из которой видно, как Бог наказывает еще здесь людей злобных и непримиримых между собою. В Киево-Печерской Лавре в древние времена были два инока, т. е. монаха, священник Тит и диакон Евагрий. Живши несколько лет дружелюбно между собою, они из-за чего-то возымели потом вражду и ненависть друг к другу; взаимная злоба продолжалась весьма долго; и они, не примирившись между собою, дерзали приносить Бескровную Жертву Богу. Сколько братия ни советовали им, чтобы отложили гнев и жили между собою в мире и согласии, но все было напрасно. Однажды священник Тит тяжко разболелся. Отчаясь в жизни, он начал горько плакать о своем согрешении и послал к недругу своему просить прощения; но Евагрий не хотел и слышать о том и начал жестоко проклинать его. Братия, соболезнуя о таком тяжком заблуждении, насильно привлекли его к умирающему. Тит, увидев врага своего, с помощью других встал с одра и пал пред ним, слезно умоляя простить его; но Евагрий был так бесчеловечен, что отвернулся от него и с остервенением воскликнул: «Ни в сей, ни в будущей жизни не хочу примириться с ним!» Он вырвался из рук братии и пал на землю. Иноки хотели поднять его, но как изумились, увидев его мертвым и столь охладевшим, как бы он умер задолго перед этим! Их изумление умножилось еще более, когда священник Тит в то же самое время встал с одра болезни здоровым, как бы никогда и не был болен. В ужасе от столь необыкновенного происшествия они окружили Тита и один перед другим спрашивали: что значит это? Он отвечал: «Будучи в тяжкой болезни, доколе я, грешный, сердился на брата моего, видел Ангелов, от меня отступивших и плачущих о погибели души моей, а нечистых духов радующихся, – вот причина, почему я более всего желал примириться с ним. Но как скоро привели его сюда и я поклонился ему, а он начал проклинать меня, – я увидел, что один грозный Ангел поразил его пламенным копьем и несчастный повергся мертвым на землю; а мне тот же Ангел подал руку и возстановил от одра болезни». Иноки оплакали лютую смерть Евагрия и с того времени более прежнего начали блюсти, чтобы никогда солнце не зашло во гневе их.

Братия и сестры! Памятозлобие есть порок ужаснейший, и сколько мерзок пред Богом, столько пагубен и в обществе. Мы созданы по образу и подобию Божию: кротость и незлобие должны быть нашими свойствами неизменными; ибо и Бог всегда с нами поступает по своей кротости, долго терпит и прощает нам без числа. И мы должны прощать. – А памятозлобивый не имеет в себе образа и подобия Божия: он более зверь, нежели человек. Аминь.

II

Всем нам хорошо известна та евангельская притча Спасителя, в которой Он, Господь Бог наш, уподобил Царство Небесное или праведный Суд Свой над людьми царю, «который захотел сосчитаться с рабами своими. Когда начал он считаться, приведен был к нему некто, который должен был ему десять тысяч талантов», т. е. двадцать миллионов! Или – просто без числа, ибо определенное число здесь поставлено вместо неопределенного. «А как он не имел, чем заплатить, то государь его приказал продать его, и жену его, и детей, и все, что он имел, и заплатить. Тогда раб тот пал и, кланяясь ему, говорит: «Государь! потерпи на мне, и все тебе заплачу». Государь, умилосердившись над рабом тем, отпустил его и долг простил ему. Раб же тот, вышедши, нашел одного из товарищей своих, который должен был ему сто динариев», на наш счет не больше двадцати рублей, «и, схватив его, душил, говоря: «Отдай мне, что должен». Тогда товарищ его пал к ногам его, умолял его и говорил: «Потерпи на мне, и все отдам тебе». Но тот не захотел, а пошел и посадил его в темницу, пока не отдаст долга. Товарищи его, видев происшедшее, очень огорчились и, пришедше, рассказали государю своему все бывшее. Тогда государь его призывает его и говорит: «Злой раб! весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя?» И, разгневавшись, государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга. Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, – заключил Господь речь Свою, – если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его (Мф. 18, 23–35). Я повторил все читанное Евангелие, чтобы вы лучше запомнили его.

Не к чести нашей – в нынешнем Евангелии изображается крайнее жестокосердие и злоба человеческого сердца относительно ближних наших. С того самого времени, как люди чрез грех предались начальнику злобы, диаволу, он свил в их сердцах твердое себе гнездо, насадив в нем свою адскую злобу, которую и проявляет с тех пор весьма часто в очень грубых, насильственных видах. История библейская и гражданская и дневники нашего времени полны примеров этой злобы и жестокосердия людей из-за корысти, из-за желания воспользоваться хищнически имением ближнего, – или из-за оскорбленного самолюбия, из-за дикого каприза, из-за неудовлетворенной животной любви многие, и очень нередко, не задумываются вонзить нож в сердце или в горло ближнего или иначе как-нибудь лишить его жизни, – не говоря уже о ссорах, спорах, ругательствах, судах и прочих выражениях злобы человеческой.

Обратим внимание на поступок жестокосердого заимодавца, упоминаемого в нынешнем Евангелии. Он должен был сам своему государю огромную сумму, которой никогда не мог ему выплатить, и, по правосудию страны, должен был быть продан с женою и детьми и всем имуществом, чтобы заплатить хотя бы часть долга. Беда, которой больше не может быть. Должник стал умолять царя о прощении – и он был прощен. Кажется, надобно бы помнить такую беспримерную милость и оказать подобную же милость при случае ближнему. Но вот случай с ближним и показал дурную сторону бывшего должника, его крайнюю злобу и жестокосердие: только что получив от царя величайшую милость, он встречает товарища, должного ему самую незначительную сумму денег, сразу же набрасывается на него с яростью, душит его и говорит ему: «Отдай мне долг». Тот просит потерпеть. Заимодавец не терпит и сажает его в тюрьму. Не крайнее ли это жестокосердие? Не крайняя ли бесчувственность и неблагодарность? А к этому весьма, весьма многие из нас склонны и способны. Мы бываем иногда чрезвычайно круты в расправе с нашими ближними, чем-либо нам должными, если есть к тому возможность! Да, наша природа крайне стремительна ко злу и самосуду, или к расправе собственным судом, вероятно, потому, что это скорее и легче удовлетворяет нашему самолюбию и злонравию, чем установленные суды. Но с нами, христианами, отрожденными в купели крещения водою и Духом Святым, усыновленными Богу и получившими от Бога благодать, или небесную помощь ко всякой добродетели, этого не должно быть; мы должны воспитывать в себе дух кротости, смирения, незлобия, терпения и долготерпения, умеренности во всех поступках. А чтобы иметь в себе такое расположение духа, надобно помнить общую слабость человеческую, общую склонность ко грехам, в особенности – свои великие немощи и грехи и бесконечное к нам самим милосердие Божие, которое прощало и прощает нам грехи многие и тяжкие за покаяние и умоление наше. Да, уж одно чувство благодарности к Богу за Его бесчисленные к нам милости обязывает нас быть снисходительными и милостивыми к нашим ближним, которые одной плоти и крови с нами и имеют одинаковые немощи, страсти, преткновения. Но величайшим побуждением к снисходительному и кроткому обращению нашему с ближними должно служить, конечно, более всего крайнее снисхождение к нам Сына Божия, нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес, – воплотившагося и вочеловечившагося, – Его пример, Его заповеди и советы, Его кротость и незлобие к грешникам, Его долготерпение, Его страдания и смерть за всех нас. Если Он положил за нас Свою душу, то и мы должны друг за друга души свои полагать (1 Ин. 3, 16), говорит апостол. Другой апостол говорит: будите друг ко другу блази, милосердни, не воздающе зла за зло, или досаждения за досаждение (1 Пет. 3, 8–9); терпяще друг друг любовию (Еф. 4, 2); Господь говорит нам: милости хочу, а не жертвы (Мф. 9, 13). Он, многомилостивый, хочет и от нас милости, или милосердия, незлобия и терпения относительно ближних наших; Он же и готов всегда помогать нам во всяком добром деле. Если у тебя злое сердце, проси в покаянии, чтобы Он смягчил твое сердце, сделал кротким и терпеливым: и будет оно таково. Он нам говорит: сыне, даждь Ми твое сердце. Нет ничего невозможного для верующего и искренно молящегося. Только решись, твердо решись оставить свою злобу. Должно в самом начале обуздывать в себе всякую возникающую страсть, особенно злобу и гнев, не дозволять искре сделаться огнем, который тушить, конечно, гораздо труднее, чем одну искру. Итак, заключу слово, будем прощать от души ближним погрешности их против нас, памятуя общую нашу слабость, немощь, греховность и бесконечное к нам милосердие Божие. Аминь.

Царство Небесное и путь в него

Дверь в Царство Небесное

Оттоле начат Иисус проповедати и глаголати: покайтеся, приближи бо ся Царствие Небесное

(Мф. 4, 17).

После крещения в реке Иордане от Иоанна и после искушения в пустыне от диавола, Иисус Христос торжественно явил Себя миру, начав проповедовать Евангелие Царствия Божия и творить бесчисленные чудеса на благодеяние бедствующим людям. Первое слово Его грешным людям было слово о покаянии и приближении Царства Небесного. Оттоле начат Иисус проповедати и глаголати: покайтеся, приближи бо ся Царствие Небесное. Ибо какое могло быть первое слово от Спасителя к грешникам, как не слово о покаянии и строгом, искреннем самоосуждении и признании полнейшей виновности пред всесвятым Богом? И какое слово прежде всего могло быть обращено к безмерно удалившимся от Бога и жизни Его, правды Его, как не радостная весть о приближении к ним Царствия Божия?

Ибо что такое Царствие Божие? Это то же, что Царство Христово, или Сам Христос, пришедший во плоти, Царство правды и святости, мира и радости в Духе Святом, прощение грехов, сыноположение или усыновление нас грешных – чрез веру и крещение и прочие таинства – Богу; дерзновение пред Богом; удаление от всех земных пристрастий и взирание горе, к Богу; горячая любовь к Богу и ближним; сила и власть над страстями и над демонами, строящими непрерывно козни над людьми и ищущими ввергнуть их во всякие грехи и погубить их; Царство Божие есть непрестанное восхождение от добродетели к добродетели, от земли на небо, от тления к нетлению, от смерти к бессмертию, от временной и исчезающей жизни к жизни, конца не имеющей. Так как мы и в начале были созданы бессмертными по душе, со способностью к бессмертию и по телу, и уклонились в смерть, пагубу, в тление по своей вине: чрез грех, чрез бездну грехов наших, то ясно, само по себе, что когда нам дана опять возможность к оправданию, освящению и бессмертию во Христе, наше оправдание должно совершаться чрез покаяние во грехах, чрез непрестанное покаяние, чрез множество, бездну покаяния, если можно так выразиться. Сколько раз падешь во грехи, столько и восстань чрез покаяние, и спасешься, говорит пророк. Покайтеся! Без покаяния невозможно удостоиться Царствия Божия: ибо какое общение света со тьмою, правды с беззаконием, Христа с велиаром? (2 Кор. 6, 14–15; грехи ваши разлучают вас с Богом (Ис. 59, 2); говорит пророк Исаия. Подобное соединяется с подобным. И весь чин природы так устроен: однородное стремится к однородному. Так и в людях. Грешник, пока он коснеет во грехе, есть чадо диавола, ибо чрез грех носит в своей душе его подобие и стремится на всякий грех. Такой лукавый человек есть подобие лукавого диавола; злой – подобие его же, начальника злобы; завистливый – подобие исконного завистника, по зависти погубившего первых человеков; нечистый – подобие нечистого и всескверного диавола, научившего и научающего людей всякой нечистоте и мерзости; своенравный и противник добра есть подобие первого противника Божиего. Нельзя работать Богу и мамоне (Мф. 6, 24).

Надо искренно осудить в себе все худое, противное Богу, искренно возненавидеть всякий грех, всякую страсть, всякую злобу, всякое земное пристрастие и тщательно удаляться от зла. Тогда Господь, видя в нас борьбу со злом и любовь к добру, поспешит к нам, воссоздаст в нас подобие Свое и с благоволением, как всеблагой и любвеобильный, вселится в сердце наше. Аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидем, и обитель у него сотворим. Так приближается к нам Царствие Божие! Оно приходит к нам, вселяется в нас – чрез искреннее покаяние и исполнение воли Божией. Покайтеся: приближибося Царствие Небесное!

Царство Небесное, или благодать Христа Спасителя нашего, во время земной жизни нашей повсюду, тайно и явно, следует за нами и готово вселиться в нас, в наше сердце, если найдет в нас самих расположение и готовность к нему. Се, стою у двери (сердца), и стучу. Если кто услышит голос Мой, и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною (Откр. 3, 20), говорит Господь. Благодать везде, во всякое время ищет спасения грешника, ибо дорогою ценою куплено спасение наше (ср. Кор. 6, 20; 7, 23). Она с тобою и дома, в уединении, тайно озаряет твой ум, твое сердце, по временам располагая его к покаянию или к благодарности за бесчисленные благодеяния Божии, – она беседует с тобою и в пути; стучится к тебе и в общественных собраниях; и при твоих трудах умственных и физических, и везде готова открыть тебе свои святые матерние объятия, только бы ты опомнился, очувствовался, уверовал, смягчился, просветился. – И многих, многих спасает тайно и явно благодать Божия, извлекая из бездны грехов, различными, одному Богу известными способами. Так близко к нам всегда Царствие Божие и так удобно нам везде спасение, если только мы желаем жить по вере и дорожим своим спасением. Господь наш Иисус Христос чрез Свое воплощение, чрез Свое житие на земле, чрез свое учение, чудеса, страдания, смерть, воскресение и вознесение на небо излиял на землю, или лучше – на Церковь – всю бездну своей благодати: просвещающей, милующей, очищающей, освящающей, обновляющей, утверждающей, руководствующей, спасающей; излиял целое море благодати; приходи всякий и черпай воду спасения, сколько хочешь. Почерпните воду с веселием от источник – спасения (Ис. 12, 3), вопиет пророк. У верующего в Меня, говорит Господь, потекут из чрева реки воды живой (Ин. 7. 38). Таковы были Златоуст, Василий, Афанасий, Григорий, которые источили реки учения благодатного. – Теперь, во времена новозаветные, не то, что во времена Ветхого завета, – и видимые знамения и вместилища Царствия Божия – храмы Божии находятся везде и повсюду; они помещаются даже в общественных, а иногда и частных домах – у людей знатных, Царствие Божие водворяется, так сказать, под кровлей домов наших. Чего удобнее? – Приходи и почерпай благодать спасения, обильно текущую в Церкви. Пользуйся благодатью покаяния, приступай с умилением и с дерзновением к Тайнам Христовым, поучайся в храме и дома догматам и таинствам веры; слушай и читай Писания; пой, славословь, благодари Господа, глаголюще себе во псалмех и пени-их и песнех духовных (Еф. 5, 18–19); и вот ты в Царствии Божием, и в тебе Царствие Божие. Се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века, говорит Господь (Мф. 28, 20). И Он действительно с нами всегда, на всяком месте слышит, милует, спасает нас, очищает грехи; освящает, оживотворяет, исцеляет недуги, избавляет от козней диавольских, помогает в трудах, утешает бедных, скорбящих, болящих или Сам, невидимо, или чрез святых Своих и чрез добрых людей, – всех милует, но и всех обличает, вразумляет и наказует, как Бог и Судия праведный, испытующий сердца и утробы (Пс. 7, 10); Так близко Царствие Божие, Царствие Небесное на земле: оно с нами живет, в двери наши стучится, к желающим и кающимся входит и приносит свои чистые, нетленные, животворные блага правды, мира и блаженства духовного. – Но если к нам так близко Царство Небесное и так готово всегда нас объять, в нас вселиться, – то мы безответны будем пред Богом, если удалимся сами от Царствия Божия, если дерзкою рукою отринем его от себя. Бог поругаем не бывает (Гал. 6, 7); Страшно же некое чаяние суда, и огня ревность, готоваго пожрать противников (Евр. 10, 27), говорит апостол Павел. Братия! Покайтеся: приближибося Царствие Небесное. – Аминь.

Брачный пир

В Евангелии Господь Иисус Христос уподобляет «Царство Небесное человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего и послал рабов своих звать званых на брачный пир – и не хотели придти». Какое невнимание, какая гордость, неблагодарность, дерзость! Но какое снисхождение и долготерпение царя! «Он опять послал других рабов, сказав: скажите званым: вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и все готово; приходите на брачный пир». Что же званые, как они ответили на новое приглашение благого царя своего? «Они, – говорится в Евангелии, – пренебрегши и это, пошли, кто на поле свое, а кто на торговлю свою; прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили их». Но теперь послушайте, что сделал царь с этими дерзкими и неблагодарными. Услышав о такой продерзости званых на брак, «царь разгневался и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжег город их. Тогда говорит он рабам своим: “брачный пир готов, а званые не были достойны; итак, пойдите на распутья и всех, кого найдете, зовите на брачный пир”. И рабы те, вышедши на дороги, собрали всех, кого только нашли, злых и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими. Царь, вошедши посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и говорит ему: “друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде?” Он же молчал. Тогда сказал царь слугам: “связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму кромешную: там будет плач и скрежет зубов”; ибо много званых, а мало избранных» (Мф. 22, 2–14).

Сказание это называется притчею, т. е. подобием, или как бы загадкою. Надобно ее отгадать. Кто же этот царь, сделавший брачный пир для сына своего? Это – Бог Отец, Творец неба и земли и Царь всякого создания; кто – царский сын? Это единородный Сын Божий, Господь наш Иисус Христос; а невеста Его – Церковь и, во‐первых, еврейский, избранный Богом народ, а, во‐вторых – душа каждого верующего христианина; (Еф. 5, 25); апостол Павел говорит: я обручил вас Единому Мужу, чтобы представить Христу девою чистою (2 Кор. 11, 2) под брачным пиром разумеется Царство Небесное, в котором истинно верующие соединятся навсегда с Господом Иисусом Христом. На этот брак, или в Царство Небесное, прежде всего приглашаемы были чрез пророков и апостолов иудеи, но они отказались от приглашения; мало того, даже оскорбили посланников Божиих и многих из них убили. За это Бог, впоследствии времени, оружием римлян истребил иудейский народ и разрушил их город и храм. Вместо иудеев Бог призвал на брак, или в Церковь Свою, чрез апостолов и равноапостолов – языческие народы, в том числе и нас, русских. Но и христиане из язычников, и последующие за ними уже христианские роды также не все войдут в Царство Христово. Те из них, которые не сохранят в чистоте светлой брачной одежды невинности и святости, которую они получили при крещении, – или после осквернения ее грехами не очистят слезами покаяния – будут на Страшном Суде извержены во тьму кромешную, где будет вечный плач и скрежет зубов. Вот толкование приведенной притчи! Но может быть и другое подобное, столь же верное толкование, и уже в более близком приложении к нам с вами, братия и сестры. Брачный пир, о котором говорится в нынешнем Евангелии, – это божественная литургия, на которой предлагается верным не телец закланный, но сам Агнец Божий, закланный в жертву ради спасения нас грешных, да напитаемся Его пречистым Телом и Кровью, да соединимся с Ним теснейшим соединением, да будем плотью от плоти Его и костью от костей Его. Вот брак царского Сына – соединение христианских душ со Христом в таинстве причащения! Вот пир – вкушение плоти и крови Его! Божественный, святейший, нетленный, небесный и обоготворяющий пир! Но многие ли и ныне спешат на этот божественный пир! Не уклоняется ли и ныне большая часть от присутствия на этой небесной вечери по нерадению и лености и по разным житейским расчетам, например: по причине торговли, или по маловерию и высокоумию, или по причине долгого сна и прочее? Кто этого не видит, не замечает, не знает? Таково наше маловерие, таково духовное скудоумие, таково пристрастие к миру, таково невнимание к величайшему таинству веры, к таинству бессмертия и обожения! Такова суетность и неблагодарность христиан к Господу, предлагающему Самого Себя в снедь и питие ради очищения, освящения и бессмертной жизни! Чего же таковые достойны? Не отвержения ли от Бога – поелику сами отвергались от Него почти всю жизнь? Но и приходящие на этот брак Агнца, к божественной литургии, – для воспоминания Его жизни, проповеди, чудес, благодеяний, страданий, смерти, погребения, воскресения и вознесения на небо или для причащения пречистого Тела и Крови Его – в брачной ли одежде приходят, с чистой ли душой, с чистым ли сердцем? С горними ли помыслами, с святым ли настроением? Не с земными ли мечтами и страстями являются многие и в храм, в этот как бы брачный чертог Иисуса Христа? Мы сами, совершители страшной, небесной, бескровной Жертвы, в брачной ли одежде – чистоты и бесстрастия душевного являемся всегда в храм и служим в нем? Увы! Часто и у нас нет брачной одежды и благоговейных помышлений и мыслей сердечных; и мы входим нередко в нечистом рубище страстей. О, поспешим все покаяться и убелить одежды душ наших слезами покаяния и делами правды, особенно милостынею, которая очищает грехи. Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный, и одежды не имам, да вниду в он; просвети одеяние души моея, Светодавче, и спаси мя. Аминь.

Богатый юноша

Один богатый юноша, подошедши к Спасителю, спрашивает Его: <I>Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную? Он же сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди. Говорит Ему: какие? Иисус же сказал: не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать и люби ближнего твоего, как самого себя. Юноша говорит Ему: все это я сохранил от юности моей; чего еще не достает мне? Иисус сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи, и следуй за Мною. Услышав слово сие, юноша отошел с печалию; потому что у него было большое имение. Иисус же сказал ученикам своим: истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное; и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольныя уши, нежели богатому войти в Царство Божие. Услышав это, ученики Его весьма изумились и сказали: так кто же может спастись? А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же все возможно (Мф. 19, 16–26).

Объясним эту часть Евангелия, с Божьею помощью, по-возможности кратко. Богатый юноша, узнавший на опыте превратность земной временной жизни и вместе выгоды обладания земными благами, возжелал вечной жизни, вечного блаженства, подходит к Источнику жизни и спрашивает Его: «Учитель благий, что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?» – Нас ничто так не ужасает, как смерть, как разлучение со всеми приятностями жизни, и ничто так не привлекает, как жизнь, и жизнь, конца не имеющая, жизнь всеблаженная. Итак, будем внимательно слушать разговор богатого юноши со Спасителем и посмотрим, что нужно для наследования жизни вечной? Господь не отвечает прямо ему на вопрос, а замечает ему: «Что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог». Как же Ты не благ, Господи? Разве Ты не Бог, разве Ты не собезначальный Сын безначального Отца – Бога? Разве Ты и Отец Твой – не одно? Что это значит, что Господь как бы отрицает от Себя название благого, когда Он, Он Сам – вечная Любовь и Благость? Господь отстраняет от Себя название благого не как Бог, а как человек: так как юноша обратился к Нему как только к благому Учителю, как к обыкновенному человеку, а не как к Богу, то Господь отвечает ему как человек, а не как Бог; ибо никто из людей не может назваться приснотекущим источником благости, самою благостью: ибо один Самоблагий вечно, самобытно – только один Бог. Так надо понимать слова Господа: что Мя глаголеши блага? Никто же благ, токмо един Бог.

Далее – Господь прямо отвечает на вопрос богатого юноши: «Если хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди», – слышите все, возлюбленные братия? Для наследования жизни вечной необходимо нужно соблюдение заповедей Божиих, – и без соблюдения их невозможно наследовать жизнь вечную. Сотворивый та человек, жив будет в них (Рим. 10, 5). Не всяк глаголяй Ми, Господи, Господи, внидет в Царствие Небесное; но творяй волю Отца Моего, Иже есть на небесех (Мф. 7, 21).

«Какие заповеди?» – спрашивает Господа юноша; Иисус же сказал: не убей; не прелюбодействуй; не укради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и матерь и люби ближнего своего, как самого себя. Положите и вы все на сердцах своих эти заповеди Божии, исполнение коих вводит в жизнь вечную. Не убей, т. е. не только никого не убивай, не лишай жизни, но и никого не обижай, не унижай, не осуждай, не злословь, ни на кого не гневайся напрасно, не проклинай, ни к кому не питай ненависти, недоброжелательства, никому не желай зла, несчастия, смерти; не убивай каким-либо способом – жестокостью, побоями, лестью, хитростью, коварством, гонением; не убивай никаким вещественным орудием ни других, ни тем более – себя. Дорожи спокойствием и благосостоянием всякого, как своим собственным. Не прелюбодействуй, т. е. не имей в сердце плотской, нечистой, греховной, животной любви к человеку, не преступай пределов любви, указанных Богом, и не взирай ни на чье лицо с вожделением, с нечистою мыслию, не только не позволяй себе греховной связи с каким-либо лицом. Не укради; а чтобы не красть, не желай жить роскошно, светло, богато, весело, довольствуясь малым и необходимым. Почитай отца и матерь: в отце и матери почитай и люби Бога, даровавшего тебе чрез них бытие и воспитание, почитай в них виновников твоего бытия после Бога, виновников твоего счастья, и люби ближнего своего, как самого себя: чего себе желаешь, того желай и другим; чего себе не хочешь, того не желай и другому. Как хочешь, чтобы поступали с тобою люди, так поступай и ты с ними (Мф. 7, 12). Юноша говорит Ему: «Все это я сохранил от юности моей; чего еще недостает мне?» Иисус сказал ему: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение свое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небеси; и приходи, и следуй за Мною». Кажется, после таких слов Господа – благого Учителя – юноше идти бы да продать имение свое и раздать нищим, чтобы иметь сокровище свое на небеси; затем придти и последовать за Спасителем. Но нет: это не Петр и Андрей, не Иаков и Иоанн, рыбари Галилейские, последовавшие за Христом тотчас после призвания их Господом и оставившие все. Богатство спутало, сбило с толку юношу. Вдруг он почувствовал скорбь на душе, дотоле, может быть, еще не изведанную. Заболело, заныло его сердце, почуяв воображаемое лишение своих сребреников и златниц и разного имения: а во всем этом – его душа, его жизнь, его надежда; со всем этим крепко, крепко срослось сердце его оплотяневшее. Что же, богатый юноша? Куда исчезла смелость твоя, с которою ты приступил к Спасителю человеков? Ее уничтожило богатство, или пристрастие к нему: оно обессилило, повергло его в стыд, скорбь и уныние. Такова бездушная мамона! В такой стыд, унижение и смятение повергает она пристрастного к богатству! Услышав слово Спасителя, юноша – отошел с печалью; потому что у него было большое имение. Вот вам и любовь к ближнему, как к себе самому, которою юноша только лишь похвалился, сказав Господу: «Все сие сохранил я от юности моей». Лишь только коснулось дело до раздачи денег бедным: уж и сердце заболело; и живот вечный не мил стал; и с Учителем благим неприятно стало быть вместе и беседовать; и он, полный стыда и смятения, отошел, отошел себе от благого Учителя. Господь, как Сердцеведец, видел заранее, не дожидаясь развязки дела, страстную привязанность юноши к богатству и теперь только вызвал ее наружу, чтобы показать самому юноше, какую змею он носит и греет в своем сердце, подъедающую его жизнь и губящую все благороднейшие стремления его души, и как необходимо ему отрясти эту змею от сердца своего, чтобы она совсем не убила его. Все, кто болен сребролюбием, приложите эти слова к сердцу своему и оставьте душетленную любовь к деньгам!

Подобное тому, на чем споткнулся богатый юноша, бывает и ныне со многими из нас. Иной думает о себе, а иной и говорит о себе, что он любит ближнего, а когда дело коснется помощи ближнему, например, нужно в долг денег дать, или нищему подать, или странника позвать к себе в дом, накормить-напоить, утешить и упокоить его, так и сердце назад поворачивается от ближнего, – не мил становится, а часто и на взгляд противен, и сердце говорит только: «Проходи себе, проходи, любезный, мне до тебя дела нет: ты мне не сват и не брат»; такой-то знакомый или родственник больной лежит: навестить, побеседовать не хочется; в беду, напасть кто впал – как-то сердце его чуждается; в счастии был друг, а в несчастии – нет. Вот вам и любовь к ближнему, как к себе самому. Для себя у нас всего с избытком достанет, для всех прихотей найдутся деньги и все; для ближнего – нет, хотя ближний – член наш; для себя на все деньги есть: и на богатый стол есть, и на вино есть, и на наряды богатые есть, на карты есть, и на табак есть, и на театр, и на всевозможные прихоти, а для ближнего – нет; всего жаль для него: копейки жаль и порядочной одежды и обуви жаль, – как будто нищий не во всем подобный нам человек, как будто он воздушная статуя, как будто ему ничего не нужно. Если так будем жить, то уже, верно, вечного блаженства нам не заслужить: зане любве истины не прияша, во еже спастися (2 Сол. 2, 10).

Иисус, по поводу печали юноши о разлуке со своим богатством и удаления его от Господа, сказал ученикам Своим: «Истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царствие Небесное; и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие». Отчего это? Оттого, что богатство для богатого есть идол, коему он кланяется, на коего он надеется, на него, а не на Бога, – оттого, что оно ожесточает его сердце, его душу, делая ее рабою тления, неспособною к любви Божией. Потому апостол пишет ученику своему Тимофею: богатым в нынешнем веце запрещай не высокомудрствовати, ниже уповати на богатство погибающее, но на Бога жива, дающаго нам вся обильно в наслаждение (1 Тим. 6, 17). «Услышав слова Спасителя о трудности богатому войти в Царствие Небесное, ученики Его весьма изумились и сказали: так кто же может спастись? А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же все возможно». Значит, и богатым не должно отчаиваться в своем спасении, как и бедным; только надо во благо себе и ближним употреблять свое богатство, считать его не своим, а Божиим добром, которое дано нам не для нас одних, а и для других, для тех, которые сами по болезни или по чему другому не в состоянии достать себе необходимого пропитания, также необходимой одежды или крова.

Будем же все, по силам своим, делиться своим добром с бедными и нищими, чтобы иметь нам сокровище на небеси и, по благодати Христа Бога, получить за эту малую милость к братиям своим – живот вечный. Ибо милостивии помиловани будут (Мф. 5, 7). Аминь.

«Творцы закона»

Глаголю вам, яко отымется от вас Царствие Божие,и дастся языку, творящему плоды его

(Мф. 21, 43).

Слово Божие кому это угрожает отнятием Царствия Божия? – Христианам, не по христиански живущим, не творящим плодов Царствия Божия. Кому вместо христиан нерадивых обещается Царствие Небесное? – Народу, который творит плоды Царствия Божия; какие же плоды Царствия Божия? – Живая вера в Господа Бога, надежда на Него и на будущее соединение с Ним, горячая любовь к Богу и ближнему. Теперь вникните каждый тщательно сам в себя, в свою жизнь и спросите сердце свое: есть ли в нем твердая вера в Господа Бога, надежда на Него и на будущую жизнь с Ним и в Нем, имеет ли оно горячую любовь к Богу и Ближнему? Не солгите перед Богом и пред собою: вопрос этот очень важный. Если вы имеете веру в Господа Бога, то она непременно скажется в жизни: вы всегда будете ходить пред очами Господа Бога, всегда будете иметь в сердце своем заповеди Его, всячески будете стараться исполнять их и будете прилежать к молитве; если вы имеете надежду на Бога и на соединение с Ним в будущей жизни, то всеми мерами будете отвращать сердце свое от привязанности к земным благам – к богатству, к удовольствиям чрева, к нарядной одежде и разным суетным украшениям и удовольствиям. В скорбях, болезнях и разных напастях будете терпеливы, а не малодушны, – бодры, а не унылы; вы не будете беспокоиться или роптать, что бы с вами не случилось, в надежде, что с вами постоянно Отец Небесный; вы ни в счастии не расслабеете и не разленитесь, ни в несчастии не упадете духом; вы будете иметь всегда в виду вашу будущую жизнь, которой не будет конца; если вы имеете любовь к Богу и к ближнему, то непременно покажете ее в ревности о славе имени Божия, будете сами стараться прославлять Его и других возбуждать к этому прославлению, а хулящим заграждать уста; будете усердны к храму Божию, как к месту селения славы Его, будете всем желать всесердечно душевного спасения, как себе; будете стараться всем помогать в нуждах, сколько можете. Но если вы не имеете ни веры, ни надежды, ни любви к Богу, то вы будете жить только в свое удовольствие, чтобы только хорошо есть, пить, одеваться или наряжаться по последней моде, воздвигать обширные дома, чтобы всевозможно богатеть, развлекаться всевозможными удовольствиями, проводить время в праздных речах, – вообще, проводить земную жизнь во всевозможной прохладе; о будущей жизни вы или не будете вспоминать, или будете, но редко, и то вскользь, и вам тяжко будет вспоминать о будущей жизни при довольстве в настоящей; вы будете любить не ближнего, а себя, свою грешную плоть, и все, что служит к питанию, утучнению, украшению и прохладе ее; вы будете готовы часто променять ближнего на самую ничтожную вещь, особенно если она вам нужна: что мне, скажете, в ближнем, когда я сам хочу сладко покушать, выпить, одеться, жить богато, во всяком довольстве? Что мне до того, что ближний голоден, холоден, – что мне до его пороков, заблуждений, пусть его живет, как знает; мне только было бы хорошо. Так живет и так говорит человек, который не имеет веры, надежды и любви в сердце. И что же пользы в том, что такой человек ходит иногда в церковь и для виду причащается Святых Христовых Таин? Что пользы в том, что он называется христианином? Нет пользы нимало. Он как язычник, даже хуже язычника, и большему осуждению подвергнется на суде, чем язычник; Тиру и Сидону отраднее будет на суде, нежели ему. Отымется от него Царствие Божие. Говорю это потому, что ныне заметно сильное оскудение в христианах веры, надежды и любви; люди живут видимым и настоящим; вера в невидимые блага или слаба, или совсем погасла; все хотят как можно веселее пожить в этой жизни, не заботясь, что будет после кратковременных радостей, когда мы перейдем в вечность; называемся мы христианами, а забываем, что Христос последователям Своим в Своем завещании оставил крест, или разные напасти и страдания: иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет (Мк. 8, 34; Лк. 9, 23; Мф. 16, 24). Называемся христианами, т. е. будто бы мы Христу последовали, и за маловажное ставим все земное, как бы на Христа всю надежду возложили, а в самом деле – нет: мы следуем за богатством, за удовольствиями, за всевозможною земною прохладою, возложили надежду на земные блага. Называемся христианами, а друг друга раздражаем, друг другу завидуем, друг у друга отнимаем, друг о друге не промышляем. Называемся христианами, а Христа любить всем сердцем, Христу угождать всею жизнью – для многих дело совсем незнакомое. Господь хочет, чтобы мы горняя мудрствовали (Кол. 3, 2), а мы мудрствуем все о земном; Господь повелевает христианам внимать себе, чтобы сердца их не отягчались объедением и пьянством и заботами житейскими (Лк. 21, 34), а у нас то и дело, что отягчение сердца своего объядением и пьянством и заботами житейскими. Сильно оплотянели христиане; мало между ними стало таких, которые ходят духом и не совершают похотей плотских. Что это за христиане, которые и праздники Господни не хотят проводить духовно, а непременно плотски, – допьяна напиваются, ходят шатаясь по улицам, поют непристойные песни, произносят разные непотребные слова? Что за христиане, которые и в праздники не хотят придти в церковь и усердно помолиться, или если и приходят, то для того, чтобы только привычке своей не изменить, выказать свой наряд или поговорить о чем-либо со знакомым или приятелем? Братия! предостерегаю вас истинным и грозным словом Господа: яко отымется от вас Царствие Божие, и дастся языку, творящему плоды его. Не считайте себя спасенными, что родились и живете в спасительной вере: спасительная вера не спасет, если сами не позаботитесь о спасении, если будете жить не так, как следует жить спасаемым. Предостерегаю вас, братия: как солому, как плевелы, Господь сожжет вас огнем неугасающим (Лк. 3, 17), если вы будете жить плотью, а не духом.

Итак, умоляю вас: спасайтесь, – огонь вечный готов, да и обители Царствия еще не наполнены. Не допустите, чтобы отнял у вас Владыка Царствие Божие и отдал его языку, творящему плоды его. Аминь.

Таланты

Вы слышали, возлюбленные братия, без сомнения, притчу Спасителя о талантах? Притча эта весьма поучительна. Всем нужно знать ее значение и помнить ее всегда. Приклоните ваш слух. Вот ее значение. В ней говорится о рабах, которым господин, отправляющийся в дальнюю сторону, поручил свое имение: и одному дал пять талантов, другому – два, третьему – один, – каждому по его силам (Мф. 25, 14–30). Заметьте. Эти рабы – мы, люди. Этот господин есть Господь наш Иисус Христос, Творец наш, Раздаятель талантов, вознесшийся от нас на небо, седящий одесную Отца и опять имеющий придти на землю судить живых и мертвых. Имение или таланты – это душевные силы и способности, равно и телесные силы, которые дал нам Бог и коими в этом веке мы все делаем, которые пускаем как бы в оборот и посредством коих по мере своего умения и усердия умножаем свое духовное богатство. Под талантами следует разуметь и то служение в обществе, какое каждому Бог вверил, смотря по его способностям, или то материальное богатство, какое кто имеет. По смыслу притчи, кто больше талантов получил от Господа, тот, естественно, больше должен сделать добра для ближних, больше должен усовершенствовать себя в настоящей жизни, для жизни будущей, – а кто меньше – с того меньше потребуют и отчета. С обыкновенного человека потребуют: добросовестно ли он трудился и вел дела свои; богатый не составил ли себе богатства обманом, хитростью, происками или играми, процентами, жил ли сам и воспитал ли детей своих в страхе Божием: исполнял ли христианский долг молитвы, освящался ли таинствами, подавал ли милостыню? Всякий свое бремя понесет. С священника потребуют отчета в служении, учении и жизни: научил ли он вере и доброй жизни своих пасомых, воспитал ли он их для вечной жизни? Но послушайте дальше притчи. Получивший от господина пять талантов (вес серебра) пошел, стал трудиться и приобрел на них еще пять талантов; получивший два – приобрел другие два, а получивший один – взял да и зарыл талант своего господина в земле, т. е. всю жизнь прожил в безрассудной, непростительной лени, ел, пил, веселился, обогащался всеми возможными средствами, чтобы только весело жить здесь; а о той жизни, о вере, о молитве, о добрых делах не заботился. Ясно, что талант его зарыт в землю, так как таланты наши, т. е. наше сердце, наши умственные способности не земное сокровище, а духовное, и не в земле им лежать, не на земные только дела употреблять, а при помощи их нам надобно навыкнуть небесным, святым нравам и стяжать вечную жизнь. Не скрывайте себе сокровищ на земли, идеже червь и тля тлит, говорит Господь, и идеже татие подкопывают и крадут; скрывайте же себе сокровище на небеси, идеже ни червь, ни тля тлит, и идеже татие ни подкопывают, ни крадут (Мф. 6, 19–20), (т. е. делайте добрые дела не для земли и земных, житейских выгод, а для неба, для Бога, для вечности). Итак, честь, братия, рабам, получившим пять и два таланта и умножившим имение господина; позор, крайний позор получившему один талант и по лености и упрямству зарывшему его в землю. А много есть этих недостойных имени человека людей, которые зарывают талант свой в землю, которые только пьют, едят, веселятся, обманывают, крадут и проч. Но смотрите, что ожидает тех и других рабов: приходит время дать отчет в том, как употреблено серебро господина. Приходит господин, т. е. Господь, вознесшийся на небо, приходит на Cтрашный Cуд, чтобы потребовать отчет с рабов Своих. Являются рабы Его, коим вверены таланты. Подходит принявший пять талантов и показывает Господину десять талантов; потом приходит принявший два и показывает четыре. Господь, одобряя каждого из них за приумножение, говорит: хорошо, добрый и верный раб, в малом ты был верен, над многим тебя поставлю: войди в радость Господина твоего; потом подходит принявший один талант, и что же? – Ничего не сделал он в отсутствие Господина, а когда пришел этот Господин, ленивый раб говорит Ему дерзости, называя Его человеком жестоким, который жнет будто бы там, где не сеял, и собирает там, где не расточил. Не так ли говорят, братия, все ленивые, недобрые, неверные христиане, которые в извинение своей непростительной лености трудиться для добра, для образования себя по духу христианской веры, слагают вину свою на веру, на Церковь, на Самого Господа, называя предписания веры трудными, неудобоисполнимыми, а благого Господа дерзая называть каким-то жестоким, требующим почти невозможного! О, ленивые рабы! Посмотрите на своих собратий, получивших пять и два таланта: они обличат вас. Как же они умножили свои таланты, как же они не говорят ничего подобного своему Господину? Но посмотрите, братия, что дальше говорит Господу ленивый раб: так как Ты такой и такой Господин, говорит, то я, убоясь, пошел и скрыл талант Твой в земле: вот Тебе Твое. В земле: где же это? Где, как не в своей грешной плоти, изнурив свои силы и способности на удовлетворение своим страстям. Придите, братия, ко гробу ленивого и вздохните у него тяжко-тяжко; тут вы увидите зарытым в землю и единственный его талант; ничего для неба он не сделал, все понес с собою в землю. Правду ты сказал, бедный человек, вечных слез достойный человек! Но вот ему и подобным ему приговор праведного Судии: лукавый раб и ленивый! ты знал, что Я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал: посему надлежало тебе отдать серебро Мое торгующим; и Я, пришед, получил бы Мое с прибылью. Как не требовать Господу от христиан прибыли добрых дел, когда Он в помощь им отдал все сокровища Своей вспомоществующей и вседействующей благодати; как не требовать Ему прибыли от христианина – для его же вечного блаженства, когда у Господа дерево приносит ежегодно обильный плод, когда зерно дает на поле прибыль? Воистину, достодолжной прибыли требует Господь: и грех, тяжкий грех христианину не творить в жизни плода добродетели и оставаться бесплодною смоковницею, только место напрасно занимающей. Послушайте, наконец, суд над ленивым рабом. Господь говорит: итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов; ибо всякому имеющему дастся и приумножится; а у неимеющего отнимется и то, что имеет. А негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плачь и скрежет зубов. Страх, братия, обнимает душу, когда помыслишь, что между христианами есть множество ленивых рабов, которые живут беспечно, в удовольствиях и вовсе не помышляют об этой страшной, вечной тьме внешней, где их ожидают непрестающий плач и скрежет зубов. Господи! Твори волю Свою с ними! Молимся Тебе, да обратятся все ленивые рабы к Тебе в покаянии и добродетели. Если же нет, – то они по истине достойны Твоего грозного, но праведного суда. Кто имеет уши слышать, да слышит! Аминь.

Званые и избранные

Начаша вкупе отрицатися вси

(Лк. 14, 18).

Идите, все уже готово. Так звал и ныне постоянно зовет нас на Свою вечерю, т. е. в Царство Небесное, уготованное нам от сложения мира и имеющее открыться под конец его, Господь наш Иисус Христос. Грядите, яко уже готова суть вся, зовет Господь, зовет Своих рабов, зовет из любви и милости на пир духовный, т. е. на вечные радости в Царстве Небесном, – и как же отзываются рабы на голос своего Господа? Начаша вкупе отрицатися вси; все, как будто сговорившись, начали отказываться под разными благовидными предлогами: один купил поле и хотел идти и посмотреть его; другой – волов, и шел испытать их; третий поял жену и ради жены, т. е. из сильной привязанности к ней, не мог идти на званый вечер. Каждый сказал Господу: молюся Ти, имей мя отречена. Рабы пренебрегли Господом, Его вечерею; нимало не задумавшись, отказались быть у Царя в доме. Не крайнее ли это оскорбление величества и благости Царя неба и земли?

Но так или почти так поступаем едва ли не все мы: ведь эти рабы именно мы. Мы то под разными благовидными, а большею частью и вовсе неблаговидными, предлогами отказываемся от царской вечери или от благочестивой жизни, которая ведет к ней. Кто чему страстно предан в здешней жизни, тот тем и отговаривается от приглашения быть на вечери. Теперь, братия, спросите каждый сам себя, к чему он в жизни пристрастен, что больше всего занимает его мысли и сердце, чего он больше всего желает и ищет, в чем больше любит проводить время, и после этого скажите, насколько занимает вас, ваш ум, ваше сердце – Бог и Его блага, уготованные Им любящим Его на вечери Царства Небесного, в которое Он приглашает нас чрез ныне чтенное Евангелие? А бесконечно важны будущие блага! Не весьма ли многие из нас, если не словами, то делами говорят Господу, зовущему нас на Свою вечерю: я занят тем и тем; мне это нравится больше, чем Твоя небесная вечеря: молюся Ти, имей мя отречена. Ах! Боже мой! Как часто печаль века сего, лесть богатства и прочие похоти, входящие в наше сердце, подавляют слово о Царстве Небесном, и оно бывает бесплодно (Мк. 4, 19). Иной сидит над грудою собранного богатства, которым он услаждается, которое боготворит и коего с избытком было бы довольно для избавления от голода и холода тысячей бедных. Ему говорят: Царь Небесный зовет тебя на пир Своего Царствия, поспешай туда, пока двери не затворены; употреби часть своего богатства на помощь бедным; милостынею бедным приобретай милость Небесного Домовладыки и Судии; оставь страстную привязанность к богатству, губящую бессмертную душу навеки; не медли, жизнь коротка; может быть, даже в сию нощь душу твою истяжут от тебе; а яже уготовал еси, кому будут? (Лк. 12, 20). Но он, яко глух не слышай, говорит зовущему: молюся Ти, имей мя отречена. Завистливый, который мучится благополучием других и все чужие блага хотел бы иметь у себя, также отказывается от Небесной Вечери и говорит: молюся Ти, имей мя отречена. Преданный ненависти, гневу говорит: молюся Ти, имей мя отречена. Чревоугодник и человек развратный, имже бог чрево, и слава в студе их (Флп. 3, 19) говорят: молюся Ти, имей мя отречена. Хищник, грабитель отказываются от Небесного Царства и своими делами говорят: молюся Ти, имей мя отречена. Лицемер, обманывающий себя и людей видом благочестия и нерадящий об исправлении сердца своего, из которого исходит всякое зло, какое примечается в людях, делами своими говорит: молюся Ти, имей мя отречена. Всякий, кто живет в мире наудачу, как бы случайно, не размышляя о том, какая последняя цель его жизни на земле, а отдаваясь безотчетно потоку жизни света, общепринятым правилам, обычаям и привычкам его, говорит Иисусу Христу, зовущему его в Небесное Свое Царство: молюся Ти, имей мя отречена; словом – весь мир, во зле лежащий (1 Ин. 5, 19); по свидетельству апостола, так или иначе отказывается от Небесного Царствия. Есть немногие люди, иже не суть от мира (Ин. 17, 14), которые терпеливо идут к Небесному Отечеству, но их ненавидит мир, смотрит на них с презрением. Но что до того? Их любит Отец Небесный, Сын Его Единородный и Дух животворящий, их любят Ангелы и святые человеки – небожители.

Одумаемся, братия, что мы говорим и делаем; подумаем, отчего и из-за чего мы отказываемся. Мы отказываемся от своей вечной блаженнейшей жизни из-за праха, из-за суетных, скоропреходящих, перемешанных со скорбью и печалью удовольствий и забот здешней жизни. Выслушаем, какой приговор произнесет на нас оскорбленный нашим отречением Господь? Вот Его приговор: ни един мужей тех званных вкусит Моея вечери. Мнози бо суть звани, мало же избранных (Лк. 14, 24). Ни один из званых и отказавшихся не вкусит вечных радостей Царства Небесного и, значит, ввержен будет во тьму кромешную. Тогда рече Царь слугам: связавше ему руце и нозе, возмите его и вверзите во тьму кромешнюю: ту будет плачь и скрежет зубов (Мф. 22, 13). Но многие из нас скажут: когда же мы отказывались от этой вечери? Не были ли мы христианами; не ходили ли мы в храмы Божии; не были ли участниками таинств веры; не разделяли ли со всеми христианами надежд веры? А нам скажут: вы были христианами только по одной наружности, а не по делам; вы ходили в храмы, принимая таинства, а сердца своего не исправили; знали только свою волю и не старались испытывать, что есть воля Божия благая и угодная и совершенная (Рим. 12, 2); пред вашими глазами были заповеди Божии – и вы их не исполняли; вас звали в небесный чертог не раз, не два, а многократно – и вы отказывались. Теперь все кончено; суд на вас давно написан; примите же его от праведного Судии: идите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный диаволу и ангелом его (Мф. 25, 41).

Но ныне еще есть, братия, надежда удостоиться Небесной Вечери. Пока есть время, переменим жизнь; исправим свое сердце, из которого исходит всякое злое пожелание, всякая страсть, всякий грех; перестанем страстно гоняться за удовольствиями и обычаями света; вспомним слово апостола: любы мира сего вражда Богу есть, иже бо восхощет друг быти миру, враг Божий бывает (Иак. 4, 4).

Согреем свои души верою и любовью; соберем здесь запас добрых дел, как мудрые девы, шедшие на брак к Небесному Жениху, т. е. в Царство Небесное, запаслись елеем, или милостынею, и будем всегда готовы отвечать Господу не словами: имей мя отречена, а словами: идем, Господи, идем; помоги нам поспешить в небесный чертог Твой. Аминь.

Награда и наказание

Всякому известна та евангельская притча, в которой изображается судьба после смерти богатого и роскошного весельчака и нищего больного Лазаря. Особенно замечателен и назидателен разговор богатого с праотцем Авраамом, которого он увидал из ада вдали в райских селениях и вместе с ним бывшего нищего Лазаря. Вообще, много поучительного и назидательного для нас заключается в нынешнем Евангелии. Составим же, с Божию помощью, беседу на нынешнее Евангелие и извлечем из него духовную пользу для своих душ. В этом Евангелии, как в зеркале, изображается грешное человечество, особенно знатное и богатое, изобильно наделенное от Бога земными дарами; мы можем усмотреть в нем и себя самих. Слушайте. Господь говорил: Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон, и каждый день пиршествовал блистательно. В этом стихе не совсем понятны для вас слова: порфира и виссон. Порфира – это драгоценная одежда из пурпуровой, или багряной, материи, в которую обыкновенно одевались древние цари и знатные люди; виссоном называлась тоже драгоценная, золотистая одежда из тонкой и нежной пряжи, собираемой с одного индейского дерева или – как другие говорят – из перьев спряденная: с еврейского языка «вусс» значит белизна; впрочем, он был желтоватого или пурпурового цвета и был драгоценен, как золото. Значит, упоминаемый богач любил очень роскошно одеваться, задавать пиры и жить в полное свое удовольствие. Но что же тут особенно худого, – спросят современные нам роскошные весельчаки. Бог дал хорошие средства к жизни: отчего же не пожить в свое удовольствие, когда при том есть у нас и милые друзья, с которыми можно разделить время? Так думают, говорят и делают ныне весьма, весьма многие. Погоня за веселою жизнью, за пирушками, за щегольством, за роскошною обстановкою житейскою ныне в большом ходу; и для того, чтобы пожить в удовольствие, люди не пренебрегают никакими средствами: ни крупными кражами на тысячи и десятки тысяч или и целые сотни тысяч, ни убийствами, ни разными обманами и пронырствами. Братия! Cуд Божий вернее нашего; Господь Бог вправду осудил богатого сряду после смерти в огонь, в муку. Он был достоин того за свое пристрастие к роскошной и веселой жизни, за свое жестокосердие к бедному Лазарю, которого ему было бы так легко приютить, приласкать, успокоить. Таково было жестокосердие богатого, пристрастившегося к удовольствиям, что псы были ласковее к больному: потому что, приходя, облизывали струпья его; а богатый и куска бросить ему не хотел, только падающими со стола богатого крохами желал насытиться Лазарь. Но скоро ли крохами отведешь, утолишь голод? О душа человеческая, низкая! О сердце каменное, бесчувственное! Но посмотрим на наши дела: не бываем ли и мы подобны упоминаемому богачу? Бываем: и мы любим наряжаться иногда в шелк, бархат и золото, и мы, хотя не пируем блистательно всякий день, но от сластолюбия всякий день не прочь; а между тем и у нас от этих пристрастий грубеет сердце, и делается оно менее и менее чувствительным к недостаткам, скорбям, болезням и несчастиям ближних; и нами овладевает более и более преступное самолюбие, желание пожить всласть и удовольствие; все менее и менее заботит нас душа наша, созданная по образу и подобию Божию; меньше и меньше думаем и радеем оá исправлении жизни, о посечении терния страстей и злых навыков, возросших в душе, – о добрых делах, коими благоугождается Бог. Братия и сестры! В ком господствует страсть к богатству, к нарядам и наслаждениям плотским, в том не может жить христианская любовь; нельзя работать вместе Богу и мамоне (Мф. 6, 24).

Будем же жить со страхом Божиим, не прилепляясь к земному праху.

Но продолжим объяснение Евангелия: Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях; и желал напитаться крошками, падающими со стола богача; и псы, приходя, лизали струпья его. Умер нищий, и отнесен был Ангелами на лоно Авраамов. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама; и Лазаря на лоне его. И, возопив, сказал: «Отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой; ибо я мучусь в пламене сем». Вот какая участь по смерти честных, бедных, больных, с покорностью и безропотно переносящих свое положение людей – и участь жестокосердых и сластолюбивых богачей! Один отнесен тотчас по смерти Ангелами в Царство Небесное для наслаждения невыразимыми на языке благами, а другой низвержен в пропасть адову, в огонь, в муку нестерпимую. Вот конец здешних страданий и здешних радостей грешных!

Будем жить со страхом Божиим, провождая дни в воздержании, в добродетели, особенно в милосердии к бедным. Будем употреблять щедрые дары нам Божии по воле Господа, а не по своим прихотям, памятуя, что мы приставники, а не господа имения, данного нам Господом.

Но послушаем, что отвечал богатому Авраам. «Чадо, говорит он, вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь»; т. е. ты наслаждался на земле без меры, забыв Бога и добродетель, в полном нерадении о душе, предаваясь только удовольствиям плотским, – и за это тебе праведное наказание от праведного Бога; ты попрал неблагодарно все дары Божии, презрел любовь Божию, которая вела тебя на покаяние, презирал ближних – за то ты осужден на вечную муку, а Лазарь за терпение свое, за страдания свои – теперь вечно утешается. Ужасная участь богатого! А между тем здесь, на земле, участь их часто бывает завидная: полная чаша у них всего, до самой смерти, и повод к наслаждению и роскоши всякий день. Но какова их душа, т. е. душа немилостивых, жестокосердых богачей? Благоволит ли к ней Бог? Есть ли в ней благодать Божия – это истинное богатство души христианской? Есть ли вера живая, есть ли упование христианское, опора в скорбях, лишениях, в напастях и болезнях; есть ли любовь христианская, всех любящая, всем сочувствующая, о всех милосердствующая? Нет, где пристрастие к благам тленным, там не место нетленной, небесной добродетели; там не место Божией благодати. Но что дальше говорит Авраам богатому? «И сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят». Вот ужасное несчастие! Нераскаянному грешнику нет никакой возможности на переход из ада в рай; да и праведники не могут помогать нераскаянным: всякое общение, всякая помощь прекращается! Страшная невозможность! Душа цепенеет при этих словах! Блажен, кто здесь запасся достаточным количеством добрых дел и кончил жизнь с покаянием искренним! После смерти уже нет места добродетели и покаянию!

Ускорим же, ускорим, братия, на покаяние и благодеяние. Время еще пока – наше, милосердием Божиим. Но оно скоро может быть от нас отнято. Послушаем, что говорит в отчаянии богатый; «так прошу тебя, отче, пошли его в дом отца моего, ибо у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтоб и они не пришли в это место мучения. Как сам богач, так и братья его, очевидно, не верили, что по смерти есть страшная и плачевная мука для грешников, и потому они жили, как и он, не заботясь о покаянии и исправлении. У бывшего богача явилась теперь жалость к братьям, опасение, чтобы они не ввержены были в тот же нестерпимый адский огонь; и он просит Авраама, чтобы он послал Лазаря к братии его – засвидетельствовать о существовании по смерти для грешников страшных мучений; т. е. богач хотел, чтобы Авраам послал умершего Лазаря к его братьям для вразумления их. Но Авраам сказал ему: «У них есть Моисей и пророки, т. е. Писания их, пусть слушают их». А богатый говорит: «Нет, отче Аврааме, но если кто из мертвых придет к ним, покаются». Тогда Авраам сказал ему: «Еесли Моисея и пророков не слушают, то если кто и из мертвых воскреснет, не поверят» (Лк. 16, 19–31). Как многие из людей и ныне не верят в мучения адские по смерти! Они то же думают и говорят, что думал и говорил в свое время богатый и роскошный весельчак. Кто там был, чтобы сказать нам, что есть мучения адские? – говорят они. «Нет мучений; здесь конец всем наслаждениям и мучениям; после смерти нет ничего», – пустословят они. Как и ныне многие желали бы, чтобы кто-либо воскрес из мертвых и засвидетельствовал, что есть страшное место мучения грешникам! Они не верят Самому Богу Спасителю, свидетельствующему нам о том в Евангелии, не верят апостолам, святым богоносным отцам, и воображают, что поверили бы воскресшему мертвецу! Но это невозможно: и воскресшего они сочли бы за призрак, за мечту воображения, и тоже не поверили бы. Итак, читайте, братия, Слово Божие, слушайте, умудряйтесь и спасайтесь. Евангелие есть Слово Самого Бога: ни одна йота, или ни одна черта не прейдет из него: все исполнится (Ср. Мф. 5, 18). Посещайте храм Божий усердно; воспитывайте здесь свои души для Царствия Божия: ибо храм есть питомник душ, училище христианского благочестия; будьте усердны на всякое доброе дело; побеждайте грехи, исправляйте нравы; благоукрашайтесь незлобием, милосердием и сострадательностью, воздержанием, чистотою и целомудрием; и при кончине жития не останетесь в стыде, и по смерти не будете преданы мукам, а почиете на лоне праотца, или больше – будете со Христом, как сказал Господь покаявшемуся разбойнику: днесь со Мною будеши в раю (Лк. 23, 43). Аминь.

Ответ пред Господом за прожитую жизнь

Братия мои и сестры, возлюбленные о Господе! Кому из вас неизвестны слова Самого Господа нашего Иисуса Христа о втором, славном и страшном Его пришествии на землю: о том, как Он сядет на престоле славы Своей для суда над миром, и соберутся пред Ним все народы, когда-либо жившие, как и те, которые и теперь существуют и которые будут еще существовать, все до одного человека. И отделит их Господь одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую сторону, а козлов по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне». Тогда праведники скажут Ему в ответ: «Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? Когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? Когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?» И Царь скажет им в ответ: «Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». Тогда скажет и тем, которые по левую Его сторону: «идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня». Тогда и они скажут Ему в ответ: «Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе? Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне». И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную (Мф. 25, 31–46). Так Господь заключил слова Свои о Страшном последнем суде над родом человеческим! Сколь сладостное и всерадостное изречение услышат праведники, и сколь горькое и грозное неизменяемое во веки изречение услышат грешники жестокосердые! Итак, милостивые помилованы будут (Мф. 5, 7). Запасшиеся елеем добрых дел войдут в брачный чертог, а немилостивым будет суд без милости (Иак. 2. 13). Теперь, братия и сестры, полезно нам спросить себя и размыслить: к которой мы с вами будем принадлежать стороне – к правой или к левой, к овцам или козлам, к благословенным или проклятым? Вы скажете: кто может это знать, кроме Господа, испытующаго сердца и утробы (Пс. 7, 10) и имеющего самые верные весы правосудия? Так, единому Господу принадлежит совершенное знание всякого человека. Он один знает, кто из нас станет на правой стороне и кто на левой; Он один знает, какой праведник устоит здесь в своей правде, и какой не устоит, какой грешник искренно обратится и покается и из козла сделается овцой, и какой закоснеет окончательно в грехах. Но и нам, братия, дано, по крайней мере, знать ныне касательно себя самих: кто мы, овцы или козлища; совесть наша, неподкупный судья и свидетель помышлений, слов и поступков наших, показывает нам, смиренные ли мы и незлобивые овцы словесного стада, уступаем ли охотно свое добро другим нуждающимся, или гордые, самолюбивые, злые, мстительные, немилостивые, смердящие, наподобие козлов нечистотами своими, грешники? Это мы можем знать о себе и здесь, в продолжение земной нашей жизни и, значит, можем судить, на какой стороне мы можем оказаться на Страшном Суде; т. е. мы можем оказаться на левой стороне, если останемся грешниками нераскаянными, неисправленными, с гордостью и злобою своею, с греховными нечистотами в сердце и в теле, но можем надеяться при вере, покаянии и добрых делах стать и на правую сторону; выбор сторон зависит от нас.

Время дано каждому из нас от милосердого Спасителя – одуматься, раскаяться, исправиться, запастись с избытком елеем милосердия и всякою добродетелью, чтобы не постыдиться на Суде. Итак, озаботимся приобрести агнчую кротость и незлобие, любовь и милосердие, терпение и долготерпение, смирение и покорность, воздержание и чистоту и будем убегать противных этим добродетелям качеств. Означенные добродетели и в этой жизни приобретают нам благословение Отца Небесного, и в будущей поставят нас на правой стороне.

Итак, повторяю, от нас зависит: удостоиться стоять на Страшном Суде на правой стороне и избежать левой; услышать всеблагословенный глас Спасителя, зовущий нас в Царство Небесное, и избежать страшного гласа, отсылающего в огонь вечный.

Мы сами здесь пишем, так сказать, делами своими вечное оправдание или вечное осуждение себе на Страшном Суде; и в этом, между прочим, смысле будущий Суд называется написанным: сотворити в них, суд написан (Пс. 149, 9). Совестные книги наши или оправдают нас, или осудят нас, и нам останется только выслушать праведный, вечный приговор Судии всемирнаго. Скорее же будем изглаживать усердным покаянием и милостынею из совести все грехи наши, вольные или невольные, и вписывать в нее всякие добрые дела. Дела бо их ходят в след с ними (Откр. 14, 13), говорит Писание. Аминь.

Грех и средство спасения от него

Грехи удаляют нас от Бога

И шед прилепися единому от житель тоя страны; и посла его на села своя пасти свиния. И желаше насытити чрево свое от рожец, яже ядяху свиния: и никтоже даяше ему.

(Лук. 15, 15–16).

Вот до чего дошел, наконец, младший, блудный сын, упоминаемый в евангельской притче, не захотевший, по непонятному своенравию, оставаться в доме отца своего, у которого, как он сам потом сознался, даже наемником избывают хлебы (Лк. 15, 17). Вместо родного, истинно дружеского сообщества со старшим, умным и благонравным братом своим, теперь он прилепляется к одному бесчеловечному жителю той несчастной стороны, в которую удалился от отца своего и в которой расточил имение свое, живя блудно. Жестокий житель посылает его на села своя пасти свиния. Вместо совершенного довольства и изобилия, какое находил прежде в отеческом доме, он вдруг теперь терпит крайнюю и позорную бедность – плод распутной жизни, так что желает насытить чрево свое от рожец, или желудей, яже ядяху свиния. Так бедственно было, братия, для блудного сына удаление из дома родительского, с доставшимся по разделу имением, на страну далекую и чуждую!

Нужно ли говорить, что упоминаемый в святом Евангелии блудный сын изображает нас, грешных? Точно, наши способности: ум, воля и сердце, наше тело с его здоровьем, с его премудрым, прекрасным устройством; наши звания, в какие кто призван, наше богатство, все наше благосостояние, даже клочок земли, на котором мы живем, – все это – доставшееся нам по разделу имение Отца Небесного, Который единственно по Своей благости, незаслуженно с нашей стороны, выделил каждому из нас часть благ из Своей богатой сокровищницы и дал нам волю идти на все четыре стороны. Редко кто из нас остается со своим имением под отеческою кровлею; многие, взявши свою часть, как бы уходят от всеблагого Отца на сторону далече – в мир грешный и живут там распутно в плену страстей, пока наконец жестокость и явная гибельность их не убедят их вернуться к Отцу своему. Да, наши страсти, наши грехи – сущие тираны для нас. Побеседуем об этом. Господь Бог наш есть существо всесовершеннейшее, так что до полного представления Его совершенств мысль наша и возвыситься никогда не может. Так как Он всесовершен, то по тому самому Он вседоволен и всеблажен. Всесовершенный и вечно блаженный Бог создал и нас не с тем, чтобы нас кто-нибудь мучил и тиранил, а с тем, чтобы нам было вечно хорошо, чтобы мы вечно блаженствовали; но как блаженствовать может только тот, кто старается быть совершенным и святым, подобно Богу, то Творец и одарил нас свободною волею и заповедал нам быть святыми, как Он свят: святи будите, яко Аз свят есмь, Господь Бог ваш (1 Пет. 1, 16; Лев. 19, 2). Старайся подражать Ему в святости своим умом, волею и чувством; познавай Его совершенства, люби Его и в нем всех людей, делай дела Божии: и ты будешь свят, и ты будешь блажен. Если не будешь стараться знать Его, любить Его и делать то, что Он заповедал, ты будешь несчастным грешником, всегдашним пленником, мучеником страстей: потому что блаженство в Боге и от Бога; вне Его не может быть блаженства: там только тираническое владычество страстей. Что, кажется, за труд человеку знать и любить Бога от всей души и от всего сердца своего! Пусть бы душа его была для Бога какое-нибудь чуждое творение, а то она – Его творение, дыхание уст Его, образ Его; как же не полюбить ей своего Творца, своего благодетеля присного и вечного всецело, нераздельно! Наше тело – дело Его премудрого ума, Его зиждительных рук, наше звание, богатство, все, что у нас есть, кроме греха, – Его собственность; как не знать и не любить от всей души такого Благодетеля, Который дает нам живот и дыхание и вся; Которым мы живем, движемся и существуем! (Дн. 17, 25, 28). Как не любить вместе с Ним, как собратов, как чад одного и того же Отца, ближних наших! Надобно бы, кажется, по справедливости удивляться, как мы знаем и любим что-нибудь другое, кроме Его! Как мы можем удаляться от Него – Источника живота и блаженства, как можем враждовать противу закона и уставов Его, делать что-нибудь неугодное Ему! Однако ж мы любим многое другое, кроме Его, делаем не то, что Ему угодно, и удаляемся от Него. За то посмотрите, что с нами делается, на кого мы иногда походим.

Вот дерзкий вольнодумец, который говорит не в сердце, а уже вслух провозглашает: несть Бог (Пс. 13, 1.) или: несть Богочеловек Искупитель; нет церкви и даров небесных, преподаемых в таинствах для нашей духовной жизни, совершенства и спасения! Что же? Ты отвергнул все духовное, священное и небесное? Так ты плоть, земля, в тебе нет души, тебе не знать неба, ад – твой вечный удел. Где твоя душа, скажи мне? Всякая душа от Бога и знает Его, стремится к Нему, а для твоей души нет Бога, она не знает Его; легче же поверить, что нет твоей души, чем Бога, Творца всего существующего. О, я вижу, как жалко в тебе то, что ты называешь своею душою. В недоведомой дали от Отца духов и всякой плоти она томится, бедная, в области плоти, мрака и погибели неотразимою тоскою по какой-то потере, по чем-то родном; какую пустоту и мрак чувствует она в себе, каким безотрадным находит она свое положение! Быть духом, иметь духовные потребности и стремления и не находить им удовлетворения – какое мучение для души! Видеть, как другие прибегают в храмы Божии с усердными молитвами к Богу, как получают оттуда дары небесной благодати, и в то же время чувствовать в себе борьбу гордого разума, не покоряющегося святой истине, с природными стремлениями своей души, – как это убийственно для души. Воротись домой, блудный сын: куда ты зашел? Зачем ты расточаешь имение Отца твоего Небесного вдали от Него, живя блудно? Твой ум – не твой: он – дар Божий; зачем ты его употребляешь во зло? Тебя Бог одарил им с тем, чтобы ты познавал Его и старался уподобляться Ему; а между тем ты делаешь из него пагубное средство – подальше уйти от Него, забыть и не знать Его. Воротись к Отцу твоему, несчастный; далеко зашел ты; в этой дали нет ничего, кроме вечной смерти.

Вот честолюбец, для которого земные почести – цель жизни. Вместо того чтобы стремиться к вечной почести горнего звания о Христе Иисусе, он истощает все усилия добиться сколько можно больше чести от людей. Но на пути к своей цели он встречает множество соперников, которые восхищают достоинства, принадлежащие, по его мнению, ему! Какая досада, как тяжело не получать того, чего так усердно домогаешься и что иногда почитаешь уже своим! Сколько ночей проводит иногда честолюбец в бессоннице! Воротись и ты, разве ты не замечаешь, что идешь на страну далече; все дальше и дальше от Отца твоего Небесного. Любовь мира сего, любовь к его почестям и отличиям – вражда Богу есть (Иак. 4, 4).

Зачем тебе хочется быть выше других? Разве ты не знаешь, что слава человека, яко цвет травный: изсше трава, и цвет ея отпаде (Пет. 1, 24; Ис. 40, 6–7), что нам предоставлена вечная слава на небе со Христом? Тебе дано сердце, в котором, между прочим, горит любовь к доброй славе – не с тем, чтобы ты вечно домогался скоропреходящих почестей, а чтобы ты любил духовное восхождение от славы в славу, отвращаясь всячески греха, как самого сильного препятствия к твоему духовному совершенству. Воротись же в дом Отца твоего, брось мелкое честолюбие.

Вот сребролюбец, в руку которого перешло уже множество светлых земляных блесток и который хочет скопить их как можно больше. Серебро и золото – это его идол. И он удалился от Бога на страну далече: утомительные заботы днем и ночью о приобретении и сбережении своего сокровища преследуют его; он слышит иногда Слово Божие, но мысль о богатстве подавляет оное; о Боге, о своей душе, о ее загробной судьбе ему некогда подумать. Сколько и каких средств не употребляет он иногда для того, чтобы красивой, блестящей земли набрать себе столько, сколько могут вместить его неограниченные желания? Куда тебе, для чего тебе так много серебра и золота? На черный день, для обеспечения твоего семейства? Но в жизни истинного христианина не должно быть черных дней, т. е. дней несчастных, по понятиям мирским, разве уже назвать черными те дни, когда мы сильно согрешим и прогневаем всеблагого Владыку нашей жизни. Мы живем в царстве любящего и попечительного Отца нашего, вечного Ходатая Сына Божия и Утешителя Святого Духа – Бога нашего, Троицы Единосущной. Какие же черные дни в таком царстве? Для обеспечения семейства? Хорошо. Но для семейства надобно не в пример меньше того, чем сколько ты собрал. И ты хочешь совершенно один обеспечить свое семейство на будущее время! Что же ты Богу не предоставляешь устроить в будущем благо твоих детей, предоставляя их почти исключительно бездушному металлу? А если блестящий металл попадется в руки расточительных и распутных детей, если он испортит их? Тогда тебе двойная беда: от того, что, собравши, не употребил как должно своего богатства, и от того, что погубил своих детей. Воротись и ты в дом Отца своего. Тебе кажется, что ты приращаешь имение, доставшееся тебе от Отца Небесного: нет, ты расточаешь его. Приращать имение – значит умножать его посредством употребления, сообразного с намерением Божиим. Как умножать посредством употребления? Когда употребляешь, тогда не умножаешь, а расточаешь, говоришь ты. В мире это действительно бывает так, а у Бога не так. Но ты не употребляешь его, как должно, следовательно, расточаешь волею или неволею, иногда, может быть, незаметно для себя самого. Воротись же и ты в дом Отца Небесного; узнай здесь, что всякое земное богатство есть Его имение, что мы приставники и раздаятели этого имения; убедись, что, уделив по возможности из своего богатства нищим, мы его не расточаем, а приобретаем.

Но вот и раб неги и сладострастия. Сей же что? Думает ли он воротиться к Отцу Небесному? Или еще мучения души и телесные страдания у него не достигли своего последнего предела? Но зачем ждать того времени, когда уже и душа совершенно расслабевает от студных дел сладострастия, и тело изнеможет от постоянных, убивающих его напряжений. Забыл ты, любезный собрат, что душа и тело не твои, а Божии; потому что, принадлежа Богу всецело, как дело рук Его, мы, кроме того, искуплены от грехов ценою крови Сына Божия; забыл, что мы должны прославлять Бога в телесех наших и в душах наших, яже суть Божия? (1 Кор. 6, 20). Далеко ушел ты от Бога; в церковь редко ты заходишь, стыдно тебе являться со своими нечистотами пред всесвятым Богом. Очистись и воротись к Отцу Небесному: худо тебе на стране далекой у жестокого хозяина – твоей позорной страсти. Поди ко Мне, говорит тебе Отец Небесный и Сын Его возлюбленный; у Меня хорошо. Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы: иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть (Мф. 11, 28, 30). Верно, тебе твоя страсть не дает ничего в пищу, кроме рожец, яже ядят свиния; твое удовольствие болезненное, мнимое, поди ко Мне; у Меня всего довольно, у Меня и наемником избывают хлебы (Лк. 15, 17).

А вот и жалкая жертва ненасытного чрева: человек, от чрезмерной любви к разгорячающим питиям и вкусным яствам, употребляемым в излишестве, вечно больной и душою, и телом. Поди и ты. Отец Небесный давно ищет тебя. Он не хочет, чтобы ты погиб безвозвратно, но спасся, истрезвился и стал вместо человека плотского, богопротивного, человеком духовным, богоугодным. Возненавидь служение чреву, полюби златую умеренность, будь духовен и не расточай имения Отца своего Небесного, твоих сил душевных и телесных, живя распутно. Посмотри на себя: ты почти только ешь и пьешь, постоянно утопаешь в удовольствиях чувственности; а Отец Небесный все терпит тебя на земле Своей; все солнце Свое сияет на тебя; все не отнимает еще у тебя совершенно Своих благ. Как бесплодную смоковницу, давно бы тебя надобно было срубить и бросить в огонь; между тем ты все еще стоишь. Воротись: и святая Церковь ждет тебя. Ты давно забыл ее, мать свою. А между тем она болит о тебе, как о чаде своем, заботясь о том, как бы тебя спасти, непокорного. Всех Господь призывает ныне голосом Своей святой Церкви в объятия Своей отеческой любви, всех хочет спасти. Поспешим же очиститься от своих грехов и страстей, чтобы стать людьми новыми и духовными. Почти все мы живем блудно – в стране далекой – на земле грешной, забывая вовсе о вожделенном и истинном нашем отечестве на небе. О вера святая! Приди на помощь нам, заблудшим, скажи, что несомненно есть для нас другая жизнь по ту сторону гроба, жизнь бесконечная, блаженная или мучительная – смотря по тому, кто как живет здесь; так ли, как верный сын Отца Небесного – в постоянном общении с Богом, в чистоте, святости и любви, или как блудный сын вдали от Бога, в похотях и нечистоте? Скажи, что плоть и кровь Царствия Божия наследити не могут (1 Кор. 15, 50). Братие, помышляйте себе мертвых убо быти греху, живых же Богови, о Христе Иисусе Господе нашем. Да не царствует убо грех в мертвеннем вашем теле, во еже послушати его в похотех его; ниже представляйте уды ваша оружия неправды греху, но представляйте себе Богови яко от мертвых живых, и уды ваша оружия правды Богови. Грех бо вами да не обладает: несте бо под законом, но под благодатию. Не весте ли, яко емуже представляете себе рабы в послушание, раби есте, егоже послушаете, или греха в смерть, или послушания в правду (Рим. 6, 11–14, 16). Отложим убо дела темная, и облечемся во оружие света. Яко во дни, благообразно да ходим, не козлогласовании и пианствы, не любодеянии и студодеянии, не рвением и завистию; но облецытеся Господем нашим Иисус Христом, и плоти угодия не творите в похоти (Рим. 13, 12–14). Аминь.

Грешник – мертвец

В одном из Евангелий проповедуется нам о всемогуществе Господа Иисуса Христа, как Жизнодавца, подающего всем жизнь и дыхание, равно как и здравие неисцелимо болящим и – все природные и благодатные, естественные и сверхъестественные дары; именно в нынешнем Евангелии сказано о воскрешении Господом из мертвых дочери Иаира, начальника синагоги, и об исцелении кровоточивой женщины, двенадцать лет страдавшей своим недугом и не могшей излечиться ни от каких врачей. Подробностей сказания об этих чудесах я повторять не буду, потому что вы слышали их из читанного Евангелия, а постараюсь только вывести из него поучение и назидание для себя и для вас. Прямое учение, прямо открывающееся из священного сказания о воскрешении дочери Иаира, есть то, что несомненно будет воскресение мертвых; ибо Господь воскрешал мертвых, как видно из Евангелия, для того более всего, чтобы показать, что Он есть воскрешение и живот и Бог всех. Аз есмь, говорит Он, воскресение и живот (Ин. 11, 25) нравоучение то, что все мы должны бодренным сердцем и трезвенною мыслию проходить все время настоящей жизни, в ожидании общего воскресения мертвых и страшного дня явления с небес Господа славы со всеми Ангелами Своими во Второе и страшное пришествие Его. Другое учение, тоже истинное и несомненное, хотя не столь прямо выводимое из слышанного чтения Евангельского, есть то, что прежде смерти телесной все мы умираем ежедневно и каждый час душами своими, впадая в неисчетныя согрешения, – значит, умираем духовно – и что для умирающих духовною смертью есть и духовное или душевное воскресение, даруемое по благодати Господа Иисуса Христа всем истинно кающимся грешникам, – а правило или заповедь, нравоучение отсюда – то, что всякий грешник, если он хочет избежать вечной смерти души, прежде обыкновенной, естественной, телесной смерти должен непрестанным покаянием возникать, или воскресать от смерти душевной, к жизни, т. е. приучать себя жить по заповедям Господним, которые для нас суть жизнь и мир, подавлять свои страсти, господствовать над ними, умерщвлять их, стараться усвоить себе всякую добродетель так, чтобы она была для нас как бы природною, проникала всю душу нашу, плоть и кровь нашу и как бы обвивалась по ребрам и всем внутренностям нашим, подобно тому, как у грешников нераскаянных или вообще у тяжко согрешающих грех и страсть проникает весь ум, все сердце, всю волю – всю плоть и кровь, самые кости. Братия и сестры! Воскресение духовное для нас необходимо, т. е. нам необходимо всеми силами позаботиться о воскресении душ своих от греховной смерти прежде телесной; ибо, в противном случае, смерть душевная будет вечна. Хотите ли видеть страшный отвратительный образ греховной смерти, который объемлет грешника? Послушайте об этом вселенского учителя святого Иоанна Златоустаго. «Отвратительно смердит душа, преданная греху: она делается как бы гробом, вмещающим всякое зловоние. А быть гробом тому, в ком был Христос и действовал Дух Святый, в ком совершилось столько тайн, какое бедствие! Какого плача и рыдания достойно то, когда члены Христовы, т. е. христиане, делаются гробом, исполненным нечистоты! Размысли, как родился ты, чего удостоился, какую получил одежду; как соделался ты храмом нетленным, прекрасным, украшенным не златом или перлами, но Духом Святым, что несравненно драгоценнее всего. Подумай, что в городе не держат ни одного гроба с покойником; поэтому и тебе нельзя явиться во град небесный. Ежели это воспрещено здесь, то тем более там. Или лучше, и здесь над тобою стали бы смеяться, если бы ты стал носить мертвого человека, и не только стали бы смеяться, но и убегать тебя. Скажи мне, если бы кто везде носил с собою мертвое тело, не всякий ли бы тотчас назад отступал и убегал от него? Так рассуждай и в настоящем случае. Ты представляешь гораздо ужаснейшее зрелище, ты носишь всю душу, умершую от грехов, душу, преданную гниению. Кто пожалеет о таком человеке? Если ты не жалеешь о душе твоей, то будет ли жалеть кто-либо другой о таком жестоком и пагубном враге самому себе? Если бы кто в твоей спальной или столовой комнате зарыл мертвое тело, то чего бы ты не сделал? А ты зарываешь душу не в столовой или спальной, но между членами Христовыми, и ты не боишься, чтобы не поразили с неба твою голову тысячи громов и молний? Как же осмеливаешься ходить в Церковь Божию и в святые храмы, будучи исполнен внутри такого отвратительного зловония? Если бы кто внес мертвеца в царские чертоги и положил его там, тот понес бы жесточайшее наказание. А ты входишь в священную ограду и наполняешь дом Божий таким зловонием; подумай, какому подвергнешься наказанию? Но ты не чувствуешь зловония? Это есть крайняя степень болезни! Это значит, что болезнь твоя неисцельна; что она гораздо хуже, нежели болезнь тех, у кого гниет тело и издает худой запах. Эта последняя болезнь и дает чувствовать себя страдающим, и не заслуживает никакого обвинения, даже достойна сожаления, но первая достойна отвращения и мучения. Подумай, что ты произносишь, когда поешь: да исправится молитва моя, яко кадило (как фимиам) пред Тобою (Пс. 140, 2). Но если не фимиам, но смрадное курение восходит от тебя и от твоих дел, то какому же достоин ты подвергнуться наказанию?»[23]

Но довольно из Златоуста. Все вышесказанное я заимствовал у вселенского учителя для того, чтобы яснее и разительнее, нагляднее охарактеризовать духовную смерть, которою умирает каждый грешник ежедневно и которой, однако, многие не чувствуют, а потому и не видят своей опасности, и не заботятся о покаянии и исправлении.

По поводу исцеления Иисусом Христом женщины, которую не могли исцелить никакие врачи, скажу себе и вам то нравоучение, что мы во всех душевных и телесных недугах и немощах должны прежде всего обращаться с молитвою веры, в покаянии сердечном, к всемогущему нашему Врачу душ и телес Господу Иисусу Христу, скорому в заступлении и спасении. Кровоточивая одною верою восхитила от Господа исцеление в одно мгновение от долговременной, тяжкой немощи: и нам не будет отказано во всякой Его милости, когда будем постоянно, с верою несомненною, в покаянии нелицемерном прибегать к Нему в скорбях и болезнях. Он Сам говорит нам: призови Меня в день скорби твоей, и Я избавлю тебя (Пс. 17, 7, 7; 33, 5) и ты прославишь Меня. Ему слава и держава во веки веков. Аминь.

Прощение греха

Чадо, отпущаются тебе греси твои

(Мк. 2, 5).

Есть в Евангелии рассказ о прощении грехов Спасителем нашим расслабленному телом и душою человеку, которого спустили чрез кровлю дома на пол к ногам Иисуса Христа четверо носильщиков. Чадо, прощаются тебе грехи твои, сказал ему Господь. Тут, в этом доме, сидели некоторые из книжников и помышляли в сердцах своих: что Он так богохульствует? Кто может прощать грехи, кроме одного Бога? – Жалкие и несмысленные, они, несмотря на великие чудеса Спасителя, не веровали по гордости и лукавству своему, что Он есть Богочеловек, и имели недостойные Его мысли. Иисус, тотчас узнав духом Своим, что они так помышляют в себе, сказал им: для чего так помышляете в сердцах ваших? Что легче? сказать ли расслабленному: прощаются тебе грехи или сказать: «Встань, возьми свою постель и ходи?» Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, говорит расслабленному: тебе говорю: встань, возьми постель твою и иди в дом твой. Он тотчас встал и, взяв постель, вышел пред всеми; так что все изумлялись и прославляли Бога, говоря: никогда ничего такого мы не видали (Мк. 2, 1–12).

Святая Церковь благовременно и весьма назидательно установила читать это Евангелие – во второе воскресение Великого поста, после того как весьма многие из нас сподобились услышать после исповеди тот же сладчайший глас Господа в душах своих: чадо, прощаются тебе грехи твои, ибо тот же Господь, невидимо стоящий ныне при исповеди и тогда простивший грехи больному, – разрешает грехи кающимся искренно грешникам, исповедующим грехи свои пред священником. Я хочу здесь обратить внимание ваше, братия и сестры, на величие и торжество милосердия Божия относительно нас, кающихся грешников, – и на окамененное нечувствие многими грешниками этого дивного милосердия Божия, теми грешниками, от них же первый – я, которые продолжают и после исповеди и причащения Тела и Крови Христовой творить те же, а иногда еще и – горшие грехи. Велико и непостижимо, необъятно милосердие Божие к кающимся грешникам. Чтобы яснее видеть нам всю необъятность этого милосердия, помыслим, что такое грех? – Грех есть мятеж, восстание твари против Творца, непокорность Творцу, измена Ему, восхищение себе божеской почести, или – самообожание; будете яко бози (Быт. 3, 5) – шептал змий в уши Еве – как и ныне шепчет грешнику, – извращение своей природы вольное, безумие, безобразная нелепость, произвольное отпадение от благости в злобу, от истины – в неправду; от простоты – в лукавство; от света – во тьму; от силы – в немощь; от пространства – в тесноту; от мира – в смятение; от жизни – в смерть; грех есть отвратительная скверна, богомерзкая прелесть, душетленный яд. Грех породил все бедствия в мире и все болезни, как и в упоминаемом сегодня расслабленном, – глады, губительства, или повальные болезни, войны, пожары, землетрясения и смерть временную и вечную. Грех высочайшего ангела сделал диаволом, денницу – сатаною, и всех возмутившихся против Бога духов, которые были ангелами света и красоты неописанной – мрачными и отвратительнейшими демонами. Грех произвел и производит ужасное зло, ужасные бедствия, ужасные перевороты в мире, в роде человеческом; из-за греха вся природа бывает в смятении. Нельзя описать, нельзя достаточно оплакать – слез целого рода человеческого не достанет для оплакивания – страшных последствий греха в мире. Если бы милосердие Сына Божия, по благоволению Бога Отца и ходатайству Духа Святого – не взыскало погибающих грешников, – что было бы со всеми нами, со всеми людьми? И подумать ужасно, не только испытать хотя на минуту, хотя на секунду ту беду, то мучение, которое постигло бы отверженных грешников: их на веки поглотило бы страшное, вечно клокочущее, неугасимое пламя ада. Но Сын человеческий, Сын Божий пришел взыскать и спасти погибшаго (Мф. 18, 11). И вот, мы с вами взысканы и – спасаемся: нам отверсты двери милосердия. Приходи каждый с своею удрученною грехами душою к служителю Божию; кайся искренно, сокрушайся сердечно о грехах, омерзи их, возненавидь их от всей души – чего они и достойны, имей твердое намерение исправления, веруй во Христа, Агнца Божия, вземлющаго грехи мира: и ты услышишь вожделенный глас Господа: чадо, прощаются тебе грехи твои. А вместе с прощением грехов ты избавишься и от осуждения за грехи, и от вечной муки, уготованной грешникам нераскаянным, только отселе ктому не согрешай (Ин. 8, 11). Впрочем, если и еще согрешишь по немощи и злому навыку, ибо всякому прилежит помысл на лукавое от юности (Ср. Быт. 8, 21), и еще покаешься искренно, – то и опять получишь прощение, по слову апостола: если бы кто согрешил, то мы имеем ходатая пред Отцом, Иисуса Христа, праведника. Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира (1 Ин. 1, 2, 2). Седмижды семьдесят раз Господь повелел прощать падающим в грехи: ибо, как величие Его безприкладное, безмерное, несравненное, то и милость Его безмерная.

Но с благодарностью ли мы пользуемся такою величайшею милостью Божию? Исправляемся ли мы, делаемся ли день от дня или год от году лучшими? Стремимся ли к совершенству, как заповедует нам Господь: будьте вы совершенны, как совершен Отец ваш Небесный? (Мф. 5, 48). Стараемся ли видеть грех во всей его безобразной наготе; снимаем ли с него личину, которою он старается прикрывать себя всегда, чтобы не испугать и не оттолкнуть нас от себя? – Нет, братия, к стыду нашему, мы должны сознаться, что злоупотребляем изо дня в день милосердием Бога нашего и после покаяния снова прилагаем грехи ко грехам, – не внимаем, како опасно ходим; (Ср. Ефес. 5, 15). без опасения идем нередко навстречу греху и нередко впадаем еще в более тяжкие грехи. Где же у нас разум? Где вера наша? Где покаяние наше? Все будто прахом пошло. Так сатана смеется над нами и рукоплещет нам. Но ведь придет же когда-нибудь конец нашему вероломству, и мы, столько раз искусивши милосердие Божие, испытаем наконец и грозное правосудие Его. Невозможно, говорит святый апостол Павел однажды просвещенных, и вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святого, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века, и отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия, и ругаются Ему. Земля… производящая терния и волчцы негодна и близка к проклятию, которого конец – сожжение… (Евр. 6, 4–6, 8).

Если мы, получив познание истины<D>, говорит тот же апостол, произвольно грешим, то не остается более жертвы за грехи, но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников. Если отвергшийся закона Моисеева, при двух или трех свидетелях, без милосердия наказывается смертью, – то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия, и не почитает за святыню кровь завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет? Мы знаем Того, Кто сказал: «Мне отмщение; Я воздам, говорит Господь». И еще: «Господь будет судить народ Свой» (Евр. 10, 26–30).

Итак, братия мои, воспользуемся безмерным милосердием Божиим ко спасению своему и убоимся злоупотреблять им, чтобы навеки не погибнуть. Аминь.

Любовь Иисуса Христа к грешникам

Сын Человеческий не прииде да послужат Ему, но да послужит, и даст душу Свою избавление за многи

(Мк. 10, 45).

Вся жизнь Иисуса Христа – с младенчества до крестной смерти и воскресения – есть любвеобильнейшее Его служение спасению рода человеческого. Но и с вознесением Его на небеса, когда Он воссел одесную Бога Отца, доселе Господь, воцарившийся над всеми языки, служит спасению рода человеческого, особенно – рода христианского, как Он Сам сказал: се, Аз с вами есмь во вся дни до скончания века (Мф. 28, 20) или – Сын Человеческий не прииде, да послужат Ему, но да послужит, и даст душу Свою избавление за многи. Он доселе очищает, возрождает и обновляет нас в святом крещении; освящает и утверждает благодатиею Святого Духа в миропомазании; священнодействует в литургии, как вечный Первосвященник по чину Мелхиседекову, и преподает пречистое Тело и Кровь Свою, под образом хлеба и вина; в покаянии – Сам внимает нашему покаянию и разрешает грехи искренно кающимся; в священстве, иерархии или пастырстве, Он Сам просвещает, пасет, руководствует, судит и наказует духовно овец Своих; в браке – благословляет супружеский союз мужа и жены к благословенному рождению и воспитанию детей; в елеосвящении, как Врач душ и телес, врачует немощи духовные и телесные. Каждую службу Он присутствует с нами невидимо, по собственному Его обетованию: где двое или трое собрались во имя Мое, там Я посреди них (Ср. Мф. 18, 20) и принимает наше служение и Сам чудно, действенно, ощутительно служит нашему спасению, производя в нас дивные божественные силы, разрушающие железные узы и путы греха и смерти духовной, врачуя немощи, искупляя нас всякий день за покаяние и веру от безмерных согрешений, сладостно оживотворяя души, пресыщенные горечью греха. У нас теперь Великий ост, продолжающийся сорок дней. Что такое этот Великий пост? Он есть драгоценный дар нам Спасителя нашего, Который Сам постился сорок дней и ночей, не ел и не пил, дар поистине драгоценный для всех, ищущих спасения, как умертвитель душевных страстей. Словом и примером Своим Господь узаконил его Своим последователям. И с какою любовью, какими божественными благодатными силами служит Господь всем истинно постящимся! Он их просвещает, очищает, обновляет, укрепляет в борьбе со страстями и с невидимыми врагами – с начальствами и властями и миродер-жателями тьмы века сего (Еф. 6, 12) научает всякой добродетели и возводит к совершенству, к нетлению и к горнему блаженству. Испытали и испытывают это на себе все, истинно постящиеся. Пост с молитвою есть верное оружие против диавола и многострастной плоти. Пусть же никто не умничает, что не нужен пост. – Но вот наступают дни страдания нашего сладчайшего Спасителя. Что такое страдания, страсти Господа? Это – последняя совершительная жертва нашего Спасителя за грехи мира, завершившаяся смертью Его на кресте, пред которою Он воскликнул: совершилось! (Ин. 19, 30). Это последнее окончательное служение Его на земле нашему спасению, чтобы мы чрез Его страдания и смерть могли избавиться от праведного, вечного мучения за грехи наши, чтобы Он мог дать нам в пищу и питие пречистое, многострадальное тело свое и пречистую, за нас излиянную кровь Свою – для очищения, освящения, оживотворения и обновления нашего, чтобы облечь нас правдою Своею, заслугами Своими, обожить и облаженствовать нас навеки. О, если бы так и было! Если бы так все всегда взирали на Его страдания и так их усвояли себе верою и любовью! Если бы сраспинались с Ним, распинаясь миру и страстям! – Или вот совершается литургия почти круглый год. Что такое литургия? Она есть ежедневное служение Господа нашему спасению и спасению мира – о всех и за вся. Он Сам служит для нас и с нами в литургии, совершая Таинство тела и крови Своей. Он доселе закалается за нас, пребывая Сам незакалаемым в нетленной обоженной плоти Своей, изливает кровь Свою, преломляет Òело Свое и преподает их нам в оставление грехов, в освящение и в жизнь вечную; доселе дымится живая и животворящая Кровь Его на жертвенниках христианских храмов! О, чудный, божественный дар любви! О, блаженство истинных христиан! Так Господь доселе служит многообразно и животворно нашему спасению.

Но Он оставил нам образ, пример, чтобы и мы служили друг другу с любовью. Он сказал: кто хочет быть большим между вами, да будет всем рабом (Мк. 10, 43–44). Так каждый из нас, братия мои, должен служить друг другу своими талантами, способностями, силами, своим служебным положением, имуществом, образованием – и не себе только угождать. Так царь и правительство служат народу, заботясь о его просвещении, направлении его нравственных и физических сил, о его земледельческом и экономическом быте. Пастыри служат своим пасомым, или должны служить добрым примером христианских добродетелей, словом учения и назидания, благоговейным совершением таинств – спасительным руководством пасомых к жизни добродетельной и ко спасению в Боге; люди образованные, начальники и наставники, сочинители, писатели, вообще, печать, должны служить к славе Божией и польза народа или вверенных их руководству – своим просветительным влиянием на началах христианской православной Церкви. Люди богатые должны служить бедным, не тунеядцам, конечно, которые не хотят трудиться, а хотят даром есть хлеб, ибо, если кто не хочет трудиться, тот и не ешь (2 Сол. 3. 10), говорит апостол, – но тем бедным, которые и хотели бы, но не могут трудиться, или у которых труд нисколько не спорится, труд изнурительный и неблагодарный, или – тем, коим нигде нельзя добыть дела. Мы все во Христе члены друг другу и по вере, и по долгу и по убеждению разума и сердца должны служить друг другу, чем кто может; да, братия, служить ближним, а не для себя только жить, не для своих только удовольствий – не себе только собирать, не в праздности и лености время проводить, не почитать жизнь игрушкой или только – цепью игр и наслаждений. Это было бы не христианство, а язычество. Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных и не себе угождать. Каждый из нас должен угождать ближнему, во благо, к назиданию (Рим. 15, 1, 2). Служение ближним, конечно, не может быть без самоотвержения и креста, и чем иногда больше, выше доставляемое нами ближним добро, тем часто труднее крест, напр. крест неблагодарности и злобы от облагодетельствованных. Таков крест у нашего доброго и возлюбленного Государя. Но от этого не следует унывать, огорчаться без меры и бросать дело служения. Ибо чей крест был тяжелее Креста Христова, за нас претерпенного? Пример Господа Иисуса Христа, ужасно для нас истощившего Себя, да послужит нам сильным побуждением – не бояться и не убегать самоотвержения и для общего блага. А оно, это самоотвержение и это благо так нужно особенно теперь, ввиду столь многих и великих невзгод и бед нашего народа, хотя верующего и доброго, но необразованного, под час суеверного, разгульного, неосторожного, часто недальновидного, свободного, но еще не научившегося понимать и ценить дара истинной свободы. Но, чтобы искренно служить ближним, для этого надобно неотменно перестать служить своим страстям, нужно самоотвержение; ибо страсти не допускают искренно, усердно служить ближним, а учат угождать только самим себе. Аминь.

Гордость и смирение

Фарисей же став, сице в себе моляшеся: Боже, хвалу Тебе воздаю, яко несмь, якоже прочии человецы, хищницы, неправедницы, прелюбодее, или якоже сей мытарь

(Лк. 18, 11).

Будучи учителями веры у иудейского народа, фарисеи хвалились знанием закона и между тем более всех бесчестили Бога преступлением закона и своим крайним лицемерием. Спаситель прекрасно оценил их, сказавши, что они любят председания на сонмищах и целования на торжищах. (Ср. Мф. 23, 6, 7.)

Эта несчастная страсть превозношения происходила в них от ложного преувеличения своих достоинств, так как, будучи общественными учителями веры, они хорошо знали закон Моисеев, которого большинство иудеев не знало. Мытари же были сборщиками податей и, по своему званию, прибегали весьма часто к незаконным средствам своих поборов. В Евангелии мы видим изумительный пример смирения и самоотвержения одного мытаря в Закхее, старшине мытарей. Когда Спаситель пришел к нему в дом, Закхей, в глубоком чувстве раскаяния, сказал Господу: се пол имения моего, Господи, дам нищим, и аще кого чим обидех возвращу четверицею (Лк. 19, 8).

Фарисеи и мытари не по имени, а по делам, есть и теперь. Страсть превозношения и самохвальства господствует и ныне в сынах падшего Адама. Побеседуем, по призыву матери нашей Церкви, о том, как пагубна эта страсть и о побуждениях к смирению. Откуда в нас страсть превозношения и самохвальства? Оттуда же, откуда произошли все грехи наши: от первого прародительского греха. Человек создан был с тем, чтобы он любил Бога, как виновника своего бытия, больше всего, чтобы взирал на Его совершенства и подражал им, свято исполняя Его волю. Но он полюбил больше себя, а не Бога, захотел совершенства Его присвоить себе, пожелал быть сам столь же великим, как Бог, захотел быть самозаконником, подвергся самолюбию и гордости и – пал. Таким образом, гордость есть вражда против Бога и презорство относительно ближних. Может ли Бог с благоволением взирать на тварь, которая надмевается какими-то собственными совершенствами и не находит себе равного в них, как будто у нас есть что-нибудь свое? Как страсть, гордость естественно есть болезнь нашей души, заразившая ее в минуты падения первых людей. Как ложное мнение о своих совершенствах, как противозаконное движение воли, она есть вместе с тем плод внушений злого духа, который, сам павши гордостью и завистью, увлек к падению теми же грехами и человека. Мы знаем, что люди пали не сами собою, а по искушению от диавола. Нужно ли распространяться о том, что гордость или самохвальство, соединенное с унижением других, есть болезнь нашей души? Чтобы увериться в этом, надобно только взглянуть на человека гордого – оком святой веры. Что такое человек в настоящем его положении? Человек падший, разбитый, весь в ранах. Вам кажется преувеличенным это сравнение? Вспомните притчу о Самарянине и человеке, впавшем в разбойники (Лк. 10, 30–37). Кого изображает этот человек, впавший в разбойники, избитый и израненный? Кого, как не нас, измученных страстями, миром и диаволом? Если бы такой человек стал утверждать, что он совершенно здоров и не чувствует никакой боли, что мы бы сказали об нем? Не сказали ли бы мы, что он слишком болен и близок к смерти: потому что в его теле уже нет чувствительности, обнаруживающей в нем присутствие жизненных сил. Это же, непременно это же, мы должны сказать и о человеке гордом.

Гордость, далее, есть плод внушений злого духа. Трудно ли в этом убедиться? Гордость есть ложное, преувеличенное мнение о своих совершенствах, истинных или мнимых, соединенное с обидным унижением других. Ложное мнение; – а откуда в мире ложь? Бог есть истина. Священное Писание указывает нам один источник, одного отца лжи: вы отца вашего диавола есте, говорит Спаситель иудеям, и похоти отца вашего хощете творити. Он человекоубийца бе искони, и во истине не стоит: яко несть истины в нем; егда глаголет лжу, от своих глаголет: яко ложь есть и отец лжи (Ин. 8, 44). Он-то нашептывал человеку, занятому самим собою, своими добрыми делами, что он есть совершеннейшее существо, которому все другие должны удивляться, что многие люди – презренные твари, которые напрасно живут на свете. Но как это ложно, посудите сами. Есть ли на самом деле этот наглый самохвал совершеннейшее существо, и таков ли, в самом деле, осуждаемый им ближний его? Может быть, в то самое время, как его осудили, он покаялся, прослезился о своих грехах пред испытующим сердца (Откр. 2, 23) всех Богом, и – получил прощение. Между тем как совершенства превозносящегося собою подозрительны уже по тому самому, что он провозглашает, трубит об них. Истинное совершенство, истинная добродетель скромна: она любит скрываться в тайне и никак не дерзает приписывать сама себе своих совершенств, тем более унижать других. Ты говоришь о себе, что ты добр, милосерд ко всем, усерден к вере и Святой Церкви, изнуряешь постом плоть свою. Прекрасно. Но кто провозгласил тебя добрым, милосердым, усердным к Церкви и ее святым уставам? Бог? Ангелы? Или ты сам оценил свою добродетель? А как мы можем оценивать свои дела? Как станем взвешивать их? Какую меру примем при этом? Знаем ли хорошо свое сердце нечистое, которое всегда или, по крайней мере, большею частью принимает большое участие при совершении добрых дел? Не входят ли в наши добродетели расчеты самолюбия или другие неблаговидные побуждения? Как иногда легко укрывается от нашего собственного сознания недоброе побуждение, которое было причиною нашего доброго дела. Яд греха глубоко проник в нашу душу, и он незаметно для нас самих отравляет едва не все наши добродетели. Не лучше ли почаще и попристальнее всматриваться в себя и замечать в глубине своей души свои недостатки, чтобы исправлять их, а не выставлять на вид свои совершенства? Да и зачем их выставлять на вид, оценивать самим, когда есть самый беспристрастный ценитель их на небе – Господь Бог, Который, имея воздать каждому мзду по делам, (Ср. Откр. 22, 12; Иер. 17, 10;) конечно знает, как оценить наши дела. Предоставим же Ему судить о наших добродетелях, а сами в страхе Божием, без превозношения, будем содевать свое спасение (Флп. 2, 12).

Не возноситься должны мы пред другими, а смиряться. И сколько побуждений к смирению для каждого из нас! Человек ничего своего не имеет: все у него Божие – и душа, и тело, и все, что у него есть, кроме греха. Всякое доброе дело также от Бога. Чем же он может похвалиться? Что же имаши, человек, егоже неси приял? аще же и приял еси, что хвалишися яко не прием? (1 Кор. 4, 7). Если же он хвалится своими добродетелями, то он святотатно присвояет себе славу, принадлежащую единому Богу. Далее, всякий человек находится более или менее в состоянии греховного расслабления и, по крайней мере весьма многие – в состоянии греховной нечувствительности. Как нестерпима в них эта болезненная, ложная уверенность, что они совершенно здоровы и не имеют надобности во враче. Какое побуждение и в этом к тому, чтобы не ценить высоко своих добрых дел, которые, может быть, суть не что иное, как бред нашей души. Небесный, всеведущий Судия Сам на Себя принял и оценит наши дела, и воздаст за них каждому в свое время. Как же поэтому необходимо каждое доброе дело наше совершать в очах Божиих и предоставлять суд об нем Ему одному, не дерзая касаться до него собственным, погрешительным судом. Но надобно заметить, что добрых дел у нас весьма мало, несравненно больше худых. Новое и сильнейшее побуждение к смирению. Я грешен, а Бог правосуден: как не иметь в мыслях своих суда Божия, который, может быть, готов совершиться над нами в нынешний же день, и не забыть, может быть, самых ничтожных добрых дел, которые в сравнении с множеством грехов не значат ничего: потому что мы непременно грешим каждый день, каждый час и словом, и делом, и мыслию, и чувствами. О дай нам, Боже, постоянно иметь пред глазами нашу всецелую зависимость от Тебя, нашу немощь, нашу греховность, чтобы постоянно смиряться пред Тобою и пред нашими ближними.

Братия и сестры! Вам, без всякого сомнения, не может не нравиться представленный в нынешнем Евангелии пример смиренномудрия мытаря, так как он изображает нас, грешных, кающимися; а мы легко узнаем и любим свой образ, начертываемый нам в Священном Писании; не может не нравиться особенно потому, что вы видели, как он помилован был Богом за свое смирение, и хотя был великий грешник, потому что мытари вообще жили притеснениями и мздоимством, но сниде в дом свой оправдан (Лк. 18, 14). Постараемся же подражать этому примеру смиренномудрия. Никто, конечно, не станет говорить, что он не грешный человек, которому незачем, подобно мытарю, сокрушаться о своих грехах, ударять себя в перси и смиренно просить прощения: Боже, милостив буди, мне грешнику (Лк. 18, 13).

Все мы, все грешны и нуждаемся в милосердии Божием. Если бы не ходатайствовала за нас кровь Агнца Божия, вземлющаго грехи мира, то каждый день и час над нами гремели бы удары небесного правосудия; мы ежедневно бедствовали и умирали бы душою своею грешною, и ни мира, ни радости не вкушать бы нам во веки. Но за нас ходатайствует Сын Божий: и наши грехи не вопиют так сильно об отмщении нам, ради заслуг Его Бог прощает нам их, только бы мы сознавали их сами и раскаивались в них. Да, Бог прощает нам наши грехи. Следует только поскорбеть об них, попросить от всего сердца прощения у Господа Иисуса, и Он благодатью и щедротами Своего человеколюбия простит нам чрез Своего служителя все грехи, тяготеящие нашу совесть. Подражая в смиренномудрии мытарю, станем всячески удаляться самопревозношения фарисейского.

Какими неприятными чертами изображен упоминаемый в Евангелии фарисей, услаждавшийся видом своих добродетелей. Я, говорит, такой и такой, не так как другие люди или этот мытарь. Благодарю Тебя, говорит, за это. Хорошо ты делаешь, что благодаришь Бога за добрые дела: они не от нас, а от Бога; но зачем хвалишься, превозносишься ими пред лицом Самого Бога, как будто Он не знает достоинства их? Зачем унижаешь своего собрата? Разве ты не тот же осужденный и грешный человек, как и мытарь; разве добродетели твои сделали тебя вдруг чистым и безгрешным ангелом? Разве ты сам своими силами исполнил их? Как это вдруг забыл ты о своих слабостях, и видишь одни совершенства, и нимало не думаешь о необходимом для тебя смирении? Зачем ты думаешь, что ты отличный, добродетельный человек? Почему бы тебе, и при своих добродетелях, не думать, что ты сделал только должное и остаешься тем же рабом неключимым, по заповеди Спасителя: егда сотворите вся повеленная вам, глаголите, яко раби неключи-ми есмы: яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом (Лк. 17, 10); Господи! без Тебя мы не можем творити ничесоже (Ин. 15, 5). Дай Ты нам это смиренномудрие мытаря и изгони из нас всякий помысел гордости фарисейской. Да памятуем мы всегда, что мы все Твои со всем, что мы имеем и что видим вокруг себя, и нам нечем, совершенно нечем похвалиться. Аминь.

Сети

Не бойся; отселе будеши человеки ловя

(Лк. 5, 10).

Во славу Божию и во спасение душ христианских хочу ныне, возлюбленные братия, сказать краткое слово о ловитве человеков. Когда апостол Петр закинул по слову Господа рыболовную сеть в Геннисаретское озеро, извлек ее с множеством рыбы, тогда как прежде, всю ночь ловивши, ничего не мог поймать, и когда в ужасе от такой чудесной ловли, припавши к коленам Спасителя, просил Его удалиться от него, как от грешника, недостойного быть вместе с Господом, – то Спаситель сказал ему: не бойся; отселе будеши человеки ловя, т. е. этот чудесный улов рыбы Петром означал его будущие успехи, при содействии Спасителя, в проповеди евангельской, или в уловлении людей из бездны погибели в жизнь вечную. Ловитва человеков из бездны погибели в нескончаемую, блаженную жизнь на небесах продолжается, братия, и ныне и будет продолжаться до скончания века, когда затворятся двери Царства Небесного и невод царства совершенно наполнится. Да, возлюбленные братия, нас уловляют, уловляют постоянно, с одной стороны Господь, Его Ангелы, апостолы, богоносные мужи – призываниями любви и мира – в царство вечной жизни, вечного света, покоя и блаженства, – гласом совести, словом Божиим, Богослужением, таинствами веры; с другой стороны, сатана с своими клевретами, духами злобы поднебесными и с людьми беззаконными, посредством разных обольщений – в царство вечной смерти, вечного мрака и безотрадного, нескончаемого мучения. Трезвитеся, бодрствуйте, зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити (1 Пет. 5, 8) предостерегает христиан апостол Петр; святый апостол Павел желает, чтобы христиане, живущие не по-христиански, возникли от диавольския сети, живи (заживо) уловлени от него, в свою его волю (Тим. 2, 26).

Нас уловляют, братия, потому что мы свободные грешники, храмлющие на обе ноги; уловляет нас Господь: потому что мы, хотя и христиане, но заблуждаем от пути истинного, забываем и забыли Благодетеля и Творца своего, ушли от Него на страну далекую путем пристрастий к благам временной жизни, – и без сети Его учения, без Его Божественного слова, без освящения и обновления Его животворными таинствами погибли бы невозвратно; нас ловит, с другой стороны, постоянно, сатана разными приманками чувственных, скоро исчезающих удовольствий, обаянием разных страстей: потому что видит к тому возможность – в греховной наклонности нашей к удовольствиям грубой чувственности и, значит, – возможность погубить нас на веки. Итак, братия возлюбленные, будем иметь каждый к себе строгое внимание; каждый смотри, в чьей он сети: в сети ли Господа или – диавола; и если в сети Господней, то да благословляет участь свою, потому что он находится в сети жизни; но да и блюдется, да не падет из нее и да не запутается – в сетях диавола, а запутавшись, да стремится скорее выпутаться из них; потому что его положение – гибельно, он находится в смертной сети. Все христиане, последующие верою и делами Христу Спасителю, не творящие плоти угодия в похоти (Рим. 13, 14); но распинающие ее со страстями и похотями (Гал. 5, 24); находятся в сети Божией; а христиане маловерные или неверующие, живущие без Христа в сердце и на языке, без молитвы и дел добродетели, творящие волю плоти и помышлений своих, находятся в сети диавола. Хотите видеть, как бывает это двоякое уловление, – одно во спасение, другое в погибель? Приведу один пример, который христиане размышляющие приложат по подобию и ко многим другим случаям в своей жизни. Вот к вам подходит с крестом и во имя креста смиренный инок, или инокиня, или нищий – и во имя Христово одни просят вас, чтобы вы от своих избытков бросили лепту в сокровищницу Церкви Божией, другой – чтобы вы подали ему на необходимое пропитание. Будьте внимательны, возлюбленные, к этим лицам: в их лице приходит к вам несомненно Сам Христос и напоминает вам чрез них о Своих словах, сказанных в Евангелии: понеже сотворите единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе (Мф. 25, 40, 2).

Он хочет вашею же милостью уловить вас в сеть Царствия Своего; Он ищет предлогов в вашей милостыне – оправдать вас, грешников, на Страшном Суде Своем, который неминуемо совершится. Смотрите же – что можете, подайте просящему во имя Христово; будьте милостивы, чтобы и самим удостоиться милости в тот грозный для всех день; не бойтесь – не будет забыта ваша милостыня; искупайте, пока есть время, грешную душу свою ценою милости к рабам Господним. Но вот, я вижу, рабы Христовы отходят от некоторых из вас ни с чем. Смотрю: к вам приносят объявление, приглашающее вас в конское ристалище, и что же я вижу? Вы идете с довольным видом; не щадите денег, чтобы смотреть и любоваться на скотское зрелище. Предостерегаю вас, возлюбленные, на будущее время остерегитесь: тут ловит вас сатана в сети свои, и ваши сребреники, оставленные в ристалище, обличат вас в тот день в вашем пристрастии к пустым удовольствиям, в пренебрежении вами делами веры и благочестия, делами милосердия к меньшей братии Христовой, – в вашем языческом образе жизни. Вы, может быть, смеетесь надо мною, слыша эти слова, называете меня мечтателем, непрошеным нравоучителем, отсталым от века. А я жалею об вас и скажу вам: горе вам смеющимся ныне, яко возрыдаете и восплачете (Лк. 6, 25). Горе вам, проводящим время в конских ристалищах; горе вам, рукоплещущим и смеющимся животным и их наездникам. Горе вам: потому что вы нередко меняли церковную службу праздничного дня на конское ристалище и человеческое беснование; потому что вы оставляли Церковь – свою мать-спасительницу, пренебрегали ее Богослужением и живете не как христиане, а как язычники; горе – потому что вы отказывали нуждающимся в насущном пропитании из-за того, чтобы сберечь свои деньги на балаганное удовольствие; горе, потому что многие из вас после цирка, как и во всякое другое время, предаются пьянству и распутству; да к чему же лучшему и поведут животные и человеческие ристания? Не о всех это я говорю, а о некоторых; совесть скажет, кому это говорится. Это ли делать надобно христианам, для которых Сын Божий сошел на землю, чтобы от земли возвести их на небо, чтобы вместо пустых, унижающих бессмертную, богоподобную душу их – грубых удовольствий, дать им вечное блаженство, – такое блаженство, которое не приходило им здесь никогда и на сердце? Это ли делает христианин, приготовляемый к блаженному созерцанию трисиятельного единого Божества? Предостерегаю, как пастырь, возлюбленную, Богом преданную мне паству, от душевредного пристрастия к посещению цирков и театров и молю всех именем Божиим – быть внимательными к себе, к очищению себя от всякой скверны плоти и духа, особенно быть милосердными к бедным. День каждого близок, возлюбленные братия, т. е. день смерти и частного суда над грешною душою. Судия праведный пред дверьми (Иак. 5, 9). Но и сети врага повсюду. Бдите и молитеся, да не внидете в напасть (Мф. 26, 41).

Буди, о, Боже, Защитник душ наших; яко посреде сетей вражиих все мы ходим, и избави нас от них, и улови всех нас в сеть Царствия Твоего, и спаси нас, Благий, яко Человеколюбец. Аминь.

Молитва христианина

Истинная молитва

Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам

(Мф. 11, 9).

Илия был человек, подобный нам, и молитвою помолился, чтобы не было дождя: и не было дождя на землю три года и шесть месяцев. И опять помолился: и небо дало дождь, и земля произростила плод свой (Иак. 5, 17–18).

Много может молитва праведного поспешествуема, – говорит апостол Иаков и указывает на пример св. пророка Илии, как на самое поразительное доказательство силы молитвы. Действительно, трудно указать на кого-либо другого из ветхозаветных праведников, который бы превосходил святого пророка силою дерзновения к Богу. «И восстал Илия пророк как огонь, – говорит позднейший библейский писатель, – и слово его горело как светильник… Словом Господним он заключил небо и три раза низводил огонь. Как прославился ты, Илия, чудесами твоими, и кто может сравниться с тобою в славе! Ты воздвиг мертвого от смерти и из ада словом Всевышнего. Ты низводил в погибель царей и знатных с ложа их; ты слышал на Синае обличения на них и на Хориве суды мщения; ты помазал царей на воздаяние и пророков в преемники себе; ты восхищен был огненным вихрем на колеснице с огненными конями; ты предназначен был на обличения в свои времена, чтоб утишить гнев, прежде нежели обратится он в ярость, обратить сердце отца к сыну и возстановить колено Иакова. Блаженны видевшие тебя!» (Сир. 48, 1–11).

Таков был пророк Илия, молитвенное слово которого имело столь великую силу у Бога!

Но мы – христиане, сыны Нового Завета, и нам даны еще большие обетования, чем ветхозаветным праведникам. Все, сказал Господь, елика аще вопросите в молитве верующе, приимете (Мф. 21, 22). Просите, и дастся вам; ищите, и обрящете; толцыте, и отверзется вам (Мф. 7, 7). Аще убо вы, лукави суще, умеете даяния блага даяти чадом вашим, кольми паче Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него (Мф. 7, 11). Аминь, аминь глаголю вам: аще имате веру и не усумнитеся… аще и горе сей речете: двигнися и верзися в море, будет! (Мф. 21, 21). Аминь, аминь глаголю вам: веруяй в Мя, дела яже Аз творю, и той сотворит, и больша сих сотворит! (Ин. 114, 12).

Воистину не ложно слово самой истины Господа нашего Иисуса Христа, и вся многовековая история Церкви Божией свидетельствует о поразительных знамениях и чудесах, совершенных силою молитвы. Благодарение Богу, не оскудела и никогда не оскудеет в Церкви благодать Божия, обильно изливающая нам свыше благодеяния Божии. Истинные христиане, ревностно подвизающиеся в духовной жизни, и теперь, как и всегда, испытывают на себе благодатную силу молитвы.

Некто был смертельно болен воспалением желудка – болезнь ужасная! «Я молился о нем Господу, чтобы Он исцелил его. Господи! – говорил я. Исцели раба Твоего от болезни его. Господи! Животе наш! Как мне помыслить легко об исцелении, так Тебе исцелить всякую болезнь; как мне помыслить легко о воскресении из мертвых, так Тебе легко воскресить всякого мертвеца. Исцели убо раба Твоего Василия от лютой его болезни и не допусти ему умереть, да не предадутся рыданию жена его и дети его. И благо-послушливый Владыка помиловал».

«Младенцы Павел и Ольга по беспредельному милосердию Владыки и по молитве моего непотребства исцелились от одержавшего их духа немощи. У Павла-малютки немощь разрешилась сном; малютка Ольга получила спокойствие духа, и личико из темного сделалось ясным. Девять раз ходил я молиться с дерзновенным упованием, надеясь, что упование не посрамит, что толкущему отверзется, что хоть за неотступность даст мне Владыка просимое; что если несправедливый судия удовлетворил, наконец, утруждавшую его женщину, то тем более Судия, всех праведнейший, удовлетворит мою грешную молитву о невинных детях, что Он призрит на труд мой, на ходьбу мою, на молитвенные слова и коленопреклонения мои, на дерзновение мое, на упование мое. Так и сделал Владыка – не посрамил меня, грешника. Прихожу в десятый раз – младенцы здоровы…»

Но отчего же между нами мало таких, которые считали бы молитву самым действенным средством во всех злоключениях и напастях? Что значит, например, такое явление: когда христианину, при случившейся с ним какой-нибудь беде, подаешь совет помолиться Господу, он холодно принимает совет, как будто бы дело идет о давно испытанном и не оказавшем пользы средстве? Это значит только то, что между христианами все еще очень мало таких, которые умеют молиться как следует, а потому и не испытывают на себе всей спасительности молитвы. Молитва – великое и святое дело, благоуханный цвет духовной жизни. Сперва надлежит научиться молитве, познать, какая молитва угодна Богу. Это – великий подвиг!

Прежде всего христианину надлежит с благоговением приступать к молитве, к этой живой беседе с Богом. «Молясь Богу, надо всегда представлять себе Его бесконечное величие, поклонение Ему тысячей тысяч и тьмы тем Àнгелов небесных и святых, также Его вездесущие и всеведение, Его бесконечную благость, правду и святость. Всегда считай за великое счастье беседовать в молитве с Господом или с Пречистою Госпожою Богородицею, или с Ангелами, или со святыми человеками, и с радостью да и с трепетом благоговения молись им, всегда памятуя, с Кем ты беседуешь, нечистый и ничтожный червь. Дорожи постоянно и неизменно этим высочайшим счастьем, этим блаженством, которое предоставила тебе бесконечная благость Бога твоего, и не забывайся во время молитвы твоей. Тебе внимает Бог, тебе внимают Ангелы и святые Божии человеки. Преслезился я, писав эти строки!»

«Когда ты молишься Богу, то не иначе представляй себе близость Его, как так, что ты ежеминутно дышишь Им, двигаешься, просвещаешься, освящаешься, утешаешься и укрепляешься, – словом, живешь Им по Писанию: о Нем бо живем и движемся и есмы» (Деян. 17, 28).

«Молясь Богу, беседуешь с Ним лицом к лицу; беседуй же с Ним, как с Царем – глаз на глаз, с Материю Царицею Небесной беседуй, как с живою, с ангелами и святыми так же, как глаз на глаз, и отнюдь ничем посторонним сердце да не занимается в это время и ни к чему не прилепляется, ибо скажи: станешь ли ты, разговаривая с царем или с царицею, заниматься в это время чем-либо сторонним или маловажным, напр., смотреть в окно на проезжающих или рассматривать вещи, находящиеся в покоях, и проч.? И не было ли бы это крайней обидой для царского величия? Как же мы при беседе с Господом делаем подобное и гораздо хуже этого?»

Второе и самое главное условие успешности молитвы – живая сердечная вера в силу молитвы.

«Многие не молятся потому, что им кажется, будто они не получили от Бога молитвою никаких даров, или считают молитву ненужным делом; Бог, говорят, все знает прежде нашего прошения. Но наши прошения нужны именно для усиления нашей веры. О, жено, велия вера твоя! сказал Господь, исполняя прошение жены-хананеянки. Спаситель для того и заставил женщину усиленно просить, чтобы возбудить ее веру, усилить ее. Такие люди не видят того, что они не имеют веры – самого драгоценного достояния христианина».

«Молясь, нужно так веровать в силу слов молитвы, чтобы не отделять самых слов от самого дела, выражаемого ими; нужно веровать, что за словом, как тень за телом, следует и дело, так как у Господа слово и дело нераздельны: ибо Той рече, и быша; Той повеле, и создашася (Пс. 148, 5). И ты так же веруй: что ты сказал на молитве, о чем попросил, то и будет. Ты славословил – и Бог принял славословие, поблагодарил Господа – и Бог принял благодарение твое в воню благоухания духовного. Ты просишь здоровья себе или кому-либо – слово «здоровье» имей за самое дело: веруй, что ты его уже имеешь, – ты имеешь верный залог в получении предмета твоих прошений в самых словах, коими означается этот предмет, по милости и всемогуществу Бога, ибо самое слово, название, во мгновение у Господа может быть делом, – и ты получишь непременно просимое за свою непоколебимую веру. То беда, что мы маловерны и отделяем слова от дела, как тело от души, как форму от содержания, как тень от тела, бываем и на молитве, как в жизни, телесни, духа не имуще (Иуд. 1, 19), оттого-то и бесплодны наши молитвы».

«Чувствуй только искренно нужду в том, о чем молишься, да искренно веруй, что всякое даяние благо, и всяк дар совершен от Бога нисходит, а не от людей, не от случая, не от обстоятельств, не от судьбы, – что видит и слышит Владыка каждую твою нужду, каждое движение твоего сердца и твоих мыслей, что Он всеблаг, всемогущ, премудр – и все удобно во мгновение единым движением мысли Своей, чрез Сына в Духе Святом, может совершить для тебя потребное, – и все получишь. Ибо хотя от человек многое невозможно, но не у Бога: вся бо возможна суть у Бога!»

Правда, «во время молитвы бывают иногда минуты убийственного мрака и стеснения сердечного, происходящих от неверия сердца. Не малодушествуй в эти минуты, но вспомни, что если пресекся свет Божественный в тебе, то он сияет всегда во всем блеске и величии в Боге, в Церкви Божией, небесной и земной, и в мире вещественном, в котором видимы Его присносущная сила и Божество. Не думай, что изнемогла истина: она никогда не изнеможет, потому что истина – Сам Бог, и все существующее в Нем имеет свое основание и причину, – изнемогает в истине только твое слабое, грешное, темное сердце, которое не всегда может переносить напряжение света ее и не всегда способно вместить чистоту ее – только тогда, когда оно очищается или очищено от греха, как первой причины духовного мрака. Так – бессильна, хладна, бесплодна бывает душа наша, как оная языческая неплодная церковь; но лишь напряжем сердце свое в искренней молитве к Богу, обратим мысли и сердце свое к Нему с верой живой, тотчас оживет, согреется и оплодотворится душа наша. Какое вдруг спокойствие, какая легкость, какое умиление, какой внутренний святîй огонь, какие теплые слезы о грехах, какое искреннее чувство сожаления о том, что прогневали ими Владыку Преблагого, какой свет в сердце и в уме, какой обильный поток живой воды заструится в сердце, льющийся свободно с языка! Пустыня душевная процветет яко крин пришествием Господа в сердце. Ах, зачем мы чаще не обращаем сердец своих ко Господу! Сколько у Него всегда сокрыто для нас покоя, утешения! Коль многое множество благости Твоея, Господи, юже скрыл еси боящимся Тебе, Господи! (Пс. 30, 20).

«Некто во время молитвы, когда он делался вял, расслаблен духом и телом и ему хотелось дремать, возбуждал себя следующим внутренним вопросом: с кем ты беседуешь, душа моя? И, живо представляя после этого пред собою Господа, начинал молиться с великим умилением и со слезами; притупленное внимание его изощрялось, ум и сердце просветлялись, и он весь оживотворялся. Вот что значит живо представлять пред собою Господа Бога и ходить в присутствии Его!»

Исполненная живой сердечной веры, молитва естественно должна быть согрета искренним, горячим чувством. «Многие люди молятся лицемерно, и их лицемерная молитва вошла у них в привычку; они сами даже не замечают и не хотят заметить, так что если бы кто сказал им в обличение, что они молятся лицемерно, они прогневались бы на дерзнувшего сказать такую, по их мнению, несообразность. До лицемерия человек доходит не вдруг, а постепенно. Сначала он, может быть, молился от сердца, но потом, так как молиться всегда сердцем составляет значительный труд, к коему надо всегда принуждать себя, ибо Царствие Небесное (сказано) нудится (Мф. 11, 12), он начинает больше молиться устами, поверхностно, а не из глубины души, так как это гораздо легче; и, наконец, при усиленной борьбе плоти и диавола, молится устами, не доводя до сердца силы слов молитвенных. Таких людей очень много; Господь говорит об них: приближаются Мне людие сии усты своими и устнами чтут Меня, сердце же их далече отстоит от Мене (Мф. 15, 8).

«Помни, что если ты во время молитвы не празднословишь, а с чувством говоришь слова молитвы, то слова твои не возвратятся к тебе тощи, без силы (как шелуха без зерна), но непременно принесут тебе те самые плоды, которые заключаются в слове, как плод в оболочке. Это дело самое естественное, как естественны и обыкновенны в природе плод и оболочка его. Но если ты слова бросаешь попусту, не чувствуя силы их, как шелуху без ядра, то пустыми они к тебе и воротятся; шелуху бросаешь, шелуха к тебе и воротится; семя бросаешь, колос тебе принесет, и чем лучше, тучнее семя, тем обильнее колос. Так и с нашими молитвами: чем искреннее, сердечнее будешь произносить каждое слово, тем больше плода от молитвы: каждое слово, как зернышко, принесет тебе плод духовный, как зрелый колос. Кто из молящихся не испытал этого? Или еще – слова молитвы подобны дождю или снегу, если выговариваются с верою и сочувствием: дождевые капли или снежинки, падающие непрерывной нитью или хлопьями, поят землю, и она прозябает и приносит плод; так слова молитвы – это дождь душевный – каждое в отдельности напояют душу, и она прозябает плоды добродетелей, содействующу Святому Духу, особенно если еще есть слезный дождь».

Поэтому все, приступающие работать Господу в молитве, научитесь быть подобно Ему кроткими, смиренными и истинными сердцем, не будьте хладны, постарайтесь иметь Дух Его, ибо кто Духа Христова не имать, сей несть Его (Рим. 8, 9); и Господь подобного Себе и сродного ищет в нас, к чему бы могла привиться благодать Его. И люди немного ценят те услуги, которые мы делаем с холодностью, по привычке. А Бог хочет именно нашего сердца. Даждь ми, сыне, свое сердце! (Притч. 23, 26), потому что сердце – главное в человеке, жизнь его; больше – сердце наше есть самый человек. Потому кто не молится или не служит Богу сердцем, тот все равно, что вовсе не молится, потому что тогда молится тело его, которое само по себе, без души – то же, что земля.

Искренность на молитве предполагает неизбежно искренность и прямоту сердца во всем поведении христианина, во всей его жизни и обращении с людьми. «Если хочешь, чтобы Господь давал скорее сердечную веру твоей молитве, старайся от всего сердца все говорить и делать с людьми искренно и отнюдь не будь с ними двоедушен. Когда будешь прямодушен и доверчив с людьми, тогда Господь подаст тебе прямодушие и искреннюю веру и по отношению к Богу. Того, кто не прямосердечен с людьми, Господь неудобно принимает на молитве, давая ему почувствовать, что он неискренен в отношении к людям, а потому не может быть совершенно искренен и в отношении к Богу, без душевного злострадания.

Разум должен придти на помощь нашему бедному сердцу, погруженному всецело в суету житейскую, возбуждая его представлениями и мыслями о совершенствах божественных. Зажигательное стекло тогда зажигает дерево, или бумагу, или что другое удобосгораемое, когда мы наведем его на предмет так, что лучи солнечные, сосредоточенные в фокусе стекла, все сосредотачиваются на одной точке зажигаемого предмета, всею своею совокупностью действуют на него и, таким образом как бы все солнце в уменьшенном виде помещается в предмете. Так и в молитве, тогда душа наша согревается, оживляется и воспламеняется умственным Солнцем – Богом, когда умом своим, как зажигательным стеклом, мы наведем на сердце, как на духовную точку в нашем существе, это мысленное Солнце и когда Оно будет действовать на сердце всею Своею простотою и Своею силою: то же и о Богоматери, и об Ангелах, и святых. Наведи на свое сердце их образы так, как они есть, со всею силою и святынею, пусть сердце примет озарение их на себя с возможною полнотою и силою, и оно воспламенится их любвеобильным, как бы огненным, действием; их чистота, святость, благость, сила сообщатся твоему сердцу, и оно будет само очищаться, само укрепляться в вере и любви, и чем дальше, чем решительнее и постояннее ты будешь иметь сердце свое обращенным к Богу и к Его святым, тем более будет сердце твое просвещаться, очищаться, и оживотворяться».

Хорошо иногда на молитве сказать несколько своих слов, дышащих горячей верою и любовью к Богу. Да, не все чужими словами беседовать с Богом, не все быть детьми в вере и надежде, а надо показать и свой ум, отрыгнуть от сердца и свое слово благо, притом же к чужим словам как-то привыкаем и хладеем. И как приятен бывает Господу этот наш собственный лепет, исходящий прямо от верующего, любящего и благодарного сердца – пересказать нельзя!»

Наконец, для достижения дара истинной молитвы необходима истинно христианская жизнь. «Молитва при чувственности и душевности то же, что курение смрадного изгребия… Вот почему у святых отшельников находим и молитву в совершеннейшем виде! Обыкновенный порядок жизни как-то не совсем благоприятен совершенству в молитве. Ибо тогда, как в ней надобно отрешаться от всего и как бы не существовать для внешнего, тут все вызывает вон и низвергает дух с высоты, на которую лишь только востечет он со всеми усилиями!» (Епископ Феофан. «Начертание христианского нравоучения» С. 396). «Чтобы христианин жил христианской жизнью и не угасала в нем совершенно жизнь духа, необходимо посещать с верою, разумением, усердием богослужение в храме, как необходимо подливать елей в лампадку, чтобы она горела и не угасала; а так как молитва искренняя, горячая бывает при воздержании, то для поддержания в себе христианской жизни, или горячности веры, надежды и любви, нужны воздержание и пост».

Благость Божия к нам, грешным, однако, столь великая, что кто бы ты ни был, брат мой, как бы много ты ни оскорбил Небесного Отца своими прегрешениями, но если, сознав и всем сердцем почувствовав греховную погибель, возведешь с верой умоляющий взор к небу, будь уверен – оно услышит тебя! «Когда станешь на молитву, обремененный грехами многими и одержимый отчаянием, – начни молиться с упованием, духом горящим, вспомни тогда, что Сам Дух Божий способствует нам в немощах наших, ходатайствуя о нас воздыханиями неизглаголанными. Когда ты вспомнишь с верою об этом в нас действии Духа Божия, тогда слезы умиления потекут из очей твоих и на сердце будешь ощущать мир, сладость, оправдание и радость о Дусе Святе, ты будешь глаголом сердца вопиять: Авва, Отче».

«Где во всей полноте, силе и красоте является жизнь в Боге? На высших ступенях молитвы! – говорит богомудрый наставник. – Так велика сила молитвы и так высоко ея значение! Молитва есть все: вера, благочестие, спасение. Следовательно, об ней столь можно говорить, что конца не будет!» (Еп. Феофан. Там же. С. 399).

«О, какой дар неоцененный – молитва! Слава Тебе, Отче щедрот и всякия утехи! Слава Тебе, Сыне Божий, единородный, исходатайствовавый нам бесконечное прощение грехов наших! Слава Тебе, Душе Всесвятый, ходатайствуяй о нас воздыхании неизглаголанными, дающий пламенную с воздыханиями молитву, согревающий хладную душу, дающий умиление и скорбь о грехах, очищающий, освящающий, умиротворяющий, укрепляющий, обновляющий нас! Слава Тебе, Троице Святая, Безначальная, Живо-начальная, во веки благословляемая от всех созданий умных!»

Как надо молиться?

В притче о мытаре и фарисее Господь научает нас, с каким расположением духа нужно молиться нам в церкви или где бы то ни было. Послушаем, как молился фарисей и как мытарь; который из них угодил Богу своею молитвою и который нет; чем угодил один и чем не угодил другой, чтобы и нам научиться всегда молиться богоугодно, а не в осуждение. Молитва – великое дело: чрез молитву человек сообщается с Богом, получает от Него разные дары благодати, благодарит Его, как Благодетеля, за непрестанные Его милости или славит Его, как всесовершеннейшего Творца.

Фарисей и мытарь молились в церкви. Человека два, сказано, внидоста в церковь помолитися: един фарисей, а другий мытарь. Фарисей молился так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие человеки, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как сей мытарь. Пощусь два раза в неделю; даю десятую часть из всего, что приобретаю. Мытарь молился совсем не так. Он говорил немного, но много скорбел о грехах своих; не поднимал пред другими головы, но, поникши лицом в землю, от сильной скорби ударял себя в грудь и говорил только: Боже, милостив буди мне грешнику! Которого из них молитва была приятна Господу и которого – нет, всякий знает: мытарь пошел из церкви домой более оправданным, хотя был грешник, а фарисей – нет, хотя и делал дела правды законной (Лк. 18, 10–14). Чем же была угодна Богу молитва мытаря? Тем, что он был смирен и имел на молитве сердце сокрушенное; а давно уже сказано святым пророком и царем Давидом, что сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50, 19).

А отчего молитва фарисея оказалась неугодною Богу? Ах! немного надо сообразительности, чтобы верно отвечать на это. Горе, иже мудри в себе самих, и пред собою разумни (Ис. 5, 21), говорит Бог через пророка. Фарисей в слепом самомнении и гордости забыл, кто он и с Кем говорит: грешник вообразил себя праведником; грешник забыл, что он говорит с Всевидящим и Всеправедным.

Боже мой! Что значат наши добрые дела, которыми мы иногда смеем хвалиться пред людьми и пред лицом Твоим? Всякое доброе дело наше маловажно: потому что оно, проходя чрез нечистое сердце, заимствует от него большею частью какую-нибудь нечистоту, например нечистоту маловерия, неверия, самолюбия, притворства, тщеславия, гордости, нетерпения, раздражительности и т. д., да прямо при том, доброе дело делается нами при Божией же помощи, так что без Господа, по Его слову, мы не можем творити ничесоже (Ин. 15, 5). Несомненно, что у каждого из нас несравненно больше грехов, чем добрых дел. Как же мне помнить на молитве о своих немногих добрых делах, и то при помощи Божией сделанных, когда у меня несравненно больше худых дел? Нет: я лучше пролью слезу сокрушения о грехах моих, лучше молитву теплую пролию ко Господу, и Тому возвещу печали моя, яко зол душа моя исполнися, и живот мой аду приближися, (Ирм. 8 гл. песнь 6;) а о добрых делах моих, если какие я сделал, умолчу или совсем забуду пред лицом Божиим, чтобы не вообразить мне, что я праведник и заслуживаю от Него награды за свои добродетели. Я должен помнить слова Господа, которые нужно говорить мне по совершении всякого доброго дела: егда сотворите вся повеленная вам, глаголите, яко раби неключими есмы: яко, еже должны бехом сотворити, сотворихом (Лк. 17, 10). Как я буду перечислять чужие грехи, когда у меня своих без числа? Нет. Не буду я так безумно поступать; не буду так сильно обольщаться самолюбием и видеть в себе только хорошее, оставляя без внимания худое; иначе легко овладеет мною страсть самолюбия и гордости, и я буду в самом деле видеть в себе только хорошее, как фарисей, а весьма многое худое забуду. Нет, лучше я чаще буду говорить Господу: даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего. (Мол. св. Ефрема Сирина;)

В таком расположении духа будем, братия, молиться все: и наша молитва будет приятна Господу и послужит нам во спасение. В церковной или домашней молитве непременно нужно смирение пред Богом и пред людьми: грешнику ли не смиряться? Смиренных Господь милует и спасает. Смирихся, и спасе мя (Пс. 114, 6), говорит Давид. Боже, милостив буди нам грешным. Аминь.

О силе веры, упования и терпения в молитве

Поучительна для нас, братия и сестры, евангельская хананеянка – мать! (Мф. 15, 21–28). Любовь к дочери, жестоко страдавшей от бесовской мучительной силы, побудила ее искать спасения несчастной у Божественного, всемогущего Чудотворца – и она не отстала от Благодетеля и Спасителя, доколе не получила просимого, хотя и были нелегкие искушения ее вере и дерзновению! Ей был, по-видимому, отказ и раз и два и три, но она не смутилась; не отчаивалась, не сказала: нет, не стану более просить и беспокоить, видно я – недостойна; но все питала твердую надежду на Чудотворца. Сначала Сердцеведец не отвечал ей ни слова на ее просьбу – для того чтобы возбудить в ней сильнейшую веру и надежду и пламеннейшую молитву, ибо от препятствий вера и надежда с молитвою более и более получают в иных силы и крепости, более возгораются, тогда как в маловерных и слабодушных – ослабевают или и совсем погасают. Действительно, хананеянка не ослабела в вере, уповании и молитве, но еще сильнее стала просить и кричать, идя вслед за Господом и учениками, так что за нее стали они ходатайствовать, чтобы отпустил ее. Господь, как бы не желая слушать ни ее, ни учеников, говорит, что Он послан только к погибшим овцам дома Израилева, т. е. к евреям, коим даны были обетования, откровения, пророчества о пришествии Его в мир и спасении чрез Него людей. Несмотря на вторичный отказ, она подходит к Самому Господу, кланяется и говорит: Господи! помоги мне. Приметьте, сколь велика ее вера, упование, дерзновение! Будучи язычницей, она исповедует Его Господом, Сыном Давидовым, всемогущим Царем духов, уповает на Его бесконечную благость, объемлющую не только евреев, но и язычников, и как раба Господу, или лучше – как дщерь Отцу, смело говорит: Господи! помоги мне. Когда же Господь сказал: не хорошо взять хлеб у детей, и бросить псам, разумея под псами язычников, не ведавших истинного Бога, к числу коих принадлежала и эта женщина, – она нимало не оскорбилась таким названием, сознавая, что она достойна такого поносного имени, и сказала: так, Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их. Такая вера, такое упование, смирение, терпение были приятны Спасителю, – Он похвалил ее за великую веру и сказал: о, женщина! велика вера твоя, да будет тебе по желанию твоему. И исцелилась дочь ее в тот же час. Да, такой матери стоит рукоплескать! Такую же веру Господь нашел в одном сотнике римском, тоже бывшем идолопоклоннике, у коего был при смерти любимый слуга, исцеленный Господом по просьбе и великой вере сотника, – и в похвалу его Господь сказал: Я и в Израиле такой веры не нашел (Мф. 8, 10). После этого я скажу всем вам, братия и сестры: научитесь так веровать, так надеяться и так просить Господа или Божию Матерь, с такою смелостью и неотступностью, как просила хананеянка за дочь свою, как просил сотник за слугу своего; – и получите по желанию, если оно угодно Богу и вам на пользу. Просите, говорит Господь, и дастся вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам (Мф. 7, 7). Хананеянка изображает душу нашу; бесноватая дочь ее – многострастную плоть нашу, на всякий день беснующуюся разными страстями. В какой беде были хананеян-ка и дочь ее – в такой беде находимся и мы с вами. От юности моея мнози борют мя страсти, но Сам мя заступи и спаси, Спасе мой!. (Антиф. 4 гл.)

Отчего страсти, эти бесы, действующие в сердцах, так нагло господствуют нередко над людьми, мучат, терзают, срамят одержимых ими людей? Оттого, что эти люди не имеют крепкой веры, не молятся горячо и неотступно, не имеют твердого желания избавиться от них. О, кто бы нам послал такую мать, как хананеянка, которая бы помолилась о нас ко Господу с такою же верою, надеждою и любовью, как та о своей дочери, чтобы ради ее молитвы Господь помиловал нас и изгнал из нас страсти наши, исцелив нас от бешенств наших? Ибо плоть наша зле беснуется. Но, братия, не хананеянке чета есть у нас Молитвенница и Ходатаица непостыдная и премилосердная, сама всеблагая и Пречистая Матерь Бога нашего, готовая всегда ходатайствовать пред Сыном Своим и Богом о избавлении нас от бешенства и неистовства страстей, только бы мы к ней всегда с верою и упованием, в покаянии, от искреннего сердца прибегали с молитвою о помощи. Ее ходатайство всесильно, верно, благонадежно, ибо она – Мать Самого Господа и Творца твари, а Сын ее и Бог, как должник Матери, – исполнит всякое ее прошение за нас. К ней, в ее державный покров, будем всегда прибегать. Но и сами будем изощрять и умножать свою веру в Господа, свое упование и свою любовь к Богу и ближним и непрерывно прибегать в покаянии к Самому Господу, как та хананеянка; ибо Господь всем нам дал право обращаться смело и к Нему Самому: просите, и дастся вам; и еще: все, о чем попросите в молитве с верою, получите (Мф. 21, 22). Так, братия и сестры, велика сила веры! Чем сильнее вера наша, тем большую силу Божию спасительную привлекает она к человеку, и нет греха, нет столь великой скорби, беды, от коих не могла бы спасти вера. Она грехи очищает, от страстей избавляет, демонов прогоняет; скорби врачует, от болезни исцеляет, от смерти избавляет; мертвых воскрешает; врагов претворяет в друзей, грешников – в праведников; она горы преставляет; она всякие чудеса содевает. Один гражданин в некотором городе, живущий верою и ведущий упорную брань со страстями, как воин Христов, говорил мне в беседе со мною, что он ежедневною и ежечасною молитвою покаяния и веры почти непрестанно восхищает у Бога спасающую его от всех грехов и страстей силу, что, при бесчисленных искушениях и внутренних грехопадениях, он в конце концов всегда является победителем страстей и прогонителем бесовских мечтаний и наваждений, разрушителем козней демонских, – словом, что он по милости Божией и по вере Божией, данной ему, есть постоянное чудо сам для себя. Вот что значит молитва веры, молитва покаяния! Так будем веровать, так будем молиться и так будем побеждать свои страсти! Аминь.

Живая вода

Отвеща Иисус я рече ей (самарянке): аще бы ведала еси дар Божий, и Кто есть глаголяй ти: даждь Ми пити: ты бы просила у Него, и дал бы ти воду живу

(Ин. 4, 10).

Приходит Господь, говорит святой Евангелист Иоанн Богослов, в город Самарийский, называемый Сихарь, близ участка земли, данного Иаковом сыну своему Иосифу. Там был колодезь Иаковлев. Иисус, утрудившись от пути, сел у колодезя. Было около шестого часа (по нашему, двенадцатого до полудня). Приходит женщина из Самарии почерпнуть воды. Иисус говорит ей: дай Мне пить (ибо ученики Его отлучились в город купить пищи). Женщина Самарянская говорит Ему: как Ты, будучи Иудей, просишь пить у меня, самарянки? ибо Иудеи с Самарянами не сообщаются. Иисус сказал ей в ответ: если бы ты знала дар Божий, и Кто говорит тебе: дай Мне пить, то ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую. Женщина говорит Ему: господин! тебе и почерпнуть нечем, а колодезь глубок: откуда же у тебя вода живая? Неужели ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодезь, и сам из него пил, и дети его, и скот его? Иисус сказал ей в ответ: всякий пьющий воду сию возжаждет опять; а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную. Женщина говорит Ему: господин! дай мне этой воды, чтобы мне не иметь жажды и не приходить сюда черпать. Иисус говорит ей: пойди, позови мужа твоего и приди сюда. Женщина сказала в ответ: у меня нет мужа. Иисус говорит ей: правду ты сказала, что у тебя нет мужа; ибо у тебя было пять мужей, и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе; это справедливо ты сказала. Женщина говорит Ему: Господи! вижу, что ты пророк (Ин. 4, 5–19). Здесь мы прервем чтение Евангелия и побеседуем о прочитанном. В какой простоте мы видим здесь Богочеловека, Творца неба и земли, всю тварь содержащего дланью, Царя Ангелов и человеков! Утомленный, как человек, путешествием по каменистой земле под знойным, жгучим солнцем, Он сидит у колодца и беседует, как простой путешественник, с женщиною, притом – самарянкою, по нынешнему названию – раскольницею, притом – с грешницею, имевшей незаконного сожителя. Пришедши в мир призвать не праведников, а грешников на покаяние, Господь хочет обратить к покаянию и эту грешницу, а чрез нее – и многих ее соотчичей, – и что же делает для этого премудрый Творец и Спаситель человеков, уподобившийся нам во всем, кроме греха. По поводу водоношения Он начинает с женщиною речь о живой воде, или о благодати Святого Духа, очищающей грехи, утоляющей жажду бессмертной души, палимой грехами, погашающей огонь страстей и огонь геенский, примиряющей душу с Богом. И как мудро и вместе просто Он приводит к сознанию грехов, нужды покаяния и обновления жизни; как мудро приводит ее к вере в Него, как истинного Мессию! Как Сердцеведец, зная всю ее прошедшую жизнь, исполненную грехов, Господь бережно, постепенно пробуждает ее совесть и заставляет ее саму сознаться в своих грехах и таким образом восчувствовать всем сердцем свою душевную нищету и беду, потребность веры в Мессию – Избавителя, жажду милости Божией, оправдания Божия, жажду чистоты и целомудрия, жажду жизни непреходящей, вечной. И вот самарянка уловлена в веру спасительную. Она уверовала в Иисуса Христа и привлекла к вере своих сограждан; покаялась в прежних делах, начала жизнь добродетельную и возымела такую пламенную, святую любовь к Господу, что – как повествует свящ. предание – не устрашилась впоследствии исповедать имя Его пред иудеями и язычниками и претерпеть многие страдания ради Его – и получила венец мученический при гонителе христиан, римском императоре Нероне[24].

Итак, самарянка на самом деле удостоилась принять от Господа живую воду, текущую в живот вечный, или благодать Святого Духа, очистившую ее от грехов, утолившую жажду ее бессмертной, созданной по образу Божию души, излиявшую в сердце ее живую веру и пламенную любовь к Господу, укрепившую ее в исповедании имени Его святого и в претерпенных за Него страшных муках и сделавшую ее причастницею жизни вечной.

Понятно ли теперь, после всего сказанного, что есть живая вода, о которой беседовал Господь у колодезя с самарянкой, и какие она производит спасительные действия в нас, грешных? Живая вода, или благодать Божия есть спасительная сила Божия, действующая в человеке во спасение чрез веру во Христа, располагающая его к покаянию и умилению; сила, противоборствующая греху и побеждающая грех, сила милующая, врачующая, очищающая, освящающая, примиряющая и соединяющая человека с Богом, возбуждающая и воспламеняющая сердце человека любовью к Богу и ближнему; сила просвещающая, утешающая и духовно питающая, воссозидающая и обновляющая, совершенствующая всего человека, в иных – чудотворящая и прозирающая сокровенное и тайное. Обретший у Бога благодать человек проявляет ее в себе разными добродетелями: живою верою, упованием и любовью, искренним всегдашним покаянием, глубоким смирением, тихостью и кротостью ко всем, незлобием, воздержанием, чистотою, правотою, богомыслием, миром и радостью в Духе Святом, послушанием, терпением, святым дерзновением и ревностью ко всякой добродетели. Святый апостол Павел так пишет о благодати к ученику своему Титу, епископу Критской Церкви: явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков, научающая нас, чтобы мы, отвергнув нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке, ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, Который дал Себя за нас, чтоб избавить нас от всякого беззакония, и очистить Себе народ особенный, ревностный к добрым делам (Тит. 2, 11–14).

Эта благодать, спасительная всем человекам, нужна и всем нам, братия мои. Источник же этой благодати, кладезь этой живой воды есть Господь наш Иисус Христос или святая Церковь Православная, на которую Он излиял обильно Духа Святого. В ней постоянно истекают струи жизни в Слове Божием, в святых таинствах, в богослужении, особенно – при совершении литургии. Приходите все почерпать здесь воду жизни вечной даром. Будем все искать благодати более всех сокровищ земных, как искали ее святые, которые для получения благодати презрели мир, во зле лежащий, со всеми его прелестными, скоропреходящими благами, презрели и изнурили плоть свою, чтобы очистить, освятить, укрепить и возвысить горе душу, подавляемую и омрачаемую плотскими пристрастиями, чтобы восторжествовать над страстями и похотями, возлюбить всем сердцем Бога, правду и святыню и вечную жизнь; ибо нельзя работать двум господам.

Господь называет благодать Свою живою водою в противоположность мертвой воде, которою старается усердно отравлять всех людей и весьма многих отравляет виновник смерти и всякого зла – диавол. Эта мертвая вода, которую жадно пьют многие, прельщающиеся кажущеюся сладостью ее или самую горечь ее считающие за сладость, есть грех во всех его бесчисленных порождениях: гордость, неверие, ересь, раскол, суеверие, лукавство, лицемерие, гнев, злопамятство, раздражительность, мстительность, недоброжелательство, зложелание, зависть, злорадство, хула, крамола, неповиновение властям, осуждение, чревоугодие, лакомство, объедение, особенно – пьянство, блуд, нечистота, дерзость, непослушание, кощунство, скупость, сребролюбие, лихоимство, жестокосердие, хищение, ложь, обман, коварство, праздность с праздными занятиями, леность, нерадение о душе, нераскаянность, малодушие, уныние, боязнь бесовская, отчаяние и проч. Это – источники мертвой воды, текущие вместе с теми, в ком они текут, – в пагубу вечную. От этой мертвой воды есть врачевство – покаяние и смиренная вера в соединении с пламенною молитвою, домашнею и церковною, и с постом; причащение тела и крови Христовой, всеусильная, постоянная борьба со своими страстями и порочными наклонностями, прилежное чтение Слова Божия, повествований о жизни святых и их душеспасительных писаний; памятование о смерти и о суде и о своем окаянстве и ничтожестве.

Но продолжим далее чтение Евангелия о беседе Господа с Самарянкою. Самарянка говорит: отцы наши поклонялись на этой горе (разумея под отцами – Авраама, Исаака и Иакова); а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме. Иисус говорит ей: поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете покланяться Отцу. Вы не знаете чему кланяетесь; а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от Иудеев. Но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут покланяться Отцу в духе и истине; ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух: и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине. Женщина говорит Ему: знаю, что придет Мессия, то есть, Христос; когда Он придет, то возвестит нам все. Иисус говорит ей: это Я, Который говорю с тобою (Ин. 4, 20–26). После этого женщина оставила водонос свой у колодезя, поспешно пошла в город и объявила всем о чудесном Прозорливце – и многие из самарян, увидев Его и услышав слово Его, уверовали в Него.

Что значит поклоняться Богу в духе и истине? Значит веровать, что Бог на всяком месте видит и слышит молящихся Ему, воздыхающих к Нему, кающихся Ему, благодарящих и славящих Его, – а не в известном только месте, наприм., на горе какой-либо, как думала самарянка, или только в храме, хотя, без сомнения, в храме ближе к нам Бог, по собственному Его обещанию: идеже бо еста два, или трие собрани во имя Мое, ту есмь посреде их (Мф. 18, 20) и особенно – по причине священнодействуемых здесь Его святых Таин; кланяться в духе и истине – значит молиться Богу в общении с Церковью всем сердцем, всем помышлением, со всем усердием и благоговением, с живою верою, с твердым упованием, – а не слова только выговаривая без смысла и чувства или головою кивая и рукою двигая без живой мысли и живого чувства. Это последнее не есть молитва, она не умилостивляет, а прогневляет Бога. Да избавит Бог от такой молитвы всякого из нас. Научимся все покланяться Богу в духе и истине; молись, будем приносить Богу плоды молитвы: покаяние нелицемерное, исправление сердца и всего жития, будем ревностны ко всякой добродетели. Это и будет поклонение Богу духом и истиною. Аминь.

Слово Божие

В притче Спасителя о сеятеле и семени, как и во всем учении Христа Спасителя, явно, братия, видишь Бога, видящего насквозь сердце каждого человека или, как говорит Священное Писание, испытующаго сердца и утробы (Пс. 7. 10) наши – все, что в них есть скрытного, иногда даже и нам самим неизвестного, все духовные извилины и закоулки их, все неправды или правды их. Одних из нас эта притча Бога Спасителя осуждает и повергает в стыд и посрамление, а других восхваляет и приносит в сердца мир и благословение Божие. Речь идет, братие, о слушании Слова Божия. Итак, внимайте, возлюбленные! Сердцеведец взирает на нас и ожидает плода от Своего Слова, чрез меня, смиренного и многогрешного, вам проповедующего. Ваша собственная польза требует, чтобы вы приняли это Слово всем сердцем и удержали его в нем навсегда – для руководства на будущее время при слушании Слова Божия в церкви.

Сеятель, возлюбленные братия, есть Иисус Христос; семя – значит Слово Божие, а земля – сердце человеческое; доброе сердце – добрая земля; а злое, нечистое, страстями задавленное сердце – худая земля. Вот, одни бывают невнимательные слушатели, рассеянные, которые не благоговеют пред Словом Божиим, как бы следовало благоговеть; и к таким-то слушателям приходит тайно в сердце их сатана в то самое время, как они слушают, и, как вор у неосторожных хозяев дома, уносит Слово Божие из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись. Это – подле дороги посеянное Слово Божие. Научитесь же из этого, с каким глубоким вниманием, с какою несомненною верою нужно слушать спасительное и живое Слово Божие. Враг то и дело высматривает, нельзя ли как-либо сделать кого невнимательным к Слову Божию, нельзя ли уничтожить в сердце чьем-либо веру в него, чтобы чрез веру в Слово Божие они не покаялись в своих грехах и не спаслись. Весь ум в сердце вперите во время чтения или проповедования Слова Божия и открытыми, верующими сердцами, со смирением слушайте его во спасение душ своих, а помыслы сомнения или другие беспокойные или нечистые мысли и чувства прогоняйте прочь, как диавольское семя.

Другие охотно, со вниманием слушают Слово Божие, но вот горе: они бывают легкомысленны, нетерпеливы, самолюбивы, непостоянны; при благоприятных обстоятельствах веруют, а при неблагоприятных изменяют своей вере; это – люди, которые не укоренили в себе веры, это – семя, упавшее на камень. А вера проповедует, что только претерпевый до конца, той спасен будет (Мф. 10, 22), а страшливым и неверным, и скверным, и всем лживым, часть им в озере горящем огнем и серою (Откр. 21, 8). И по общему человеческому сознанию не справедливо ли требовать, возлюбленные братия, чтобы человек был верен до конца тому, кому дал клятвенный обет – быть верным до смерти, особенно если клятва в верности дана им лицу, стоящему полной нашей любви и совершенного почтения? Если мы земному царю даем обет клятвенный служить до последней капли крови, и считаем бесчестием не сдержать своего обета, и остаемся ему верны до смерти, – то как же не будем верны до смерти Богу Спасителю, Который, приняв на Себя нашу природу, пролил за нас до капли всю кровь Свою и Которому мы дали при крещении долг верности? О, да не отпадем от нашего Господа Искупителя, какая бы не постигла нас напасть! Ибо куда мы скроемся от Него? Что мы найдем без Него? Он имеет глаголы жизни вечной (Ин. 6, 68) . – А вот есть еще и такие слушатели Слова Божия, которых сердце обременено заботами житейскими, пристрастием к богатству и предано наслаждениям жизни: они послушают Слово Божие, поймут и как будто примут его к сердцу; но когда выйдут из церкви, то сейчас же на них нападают житейские попечения или обольщения богатства, или прельщают их житейские наслаждения; и вот Слово Божие, едва получившее себе тесное место в сердце, подавляется этим, как бы свинцовым гнетом забот житейских, пристрастия к богатству и удовольствиям временной жизни; и увы – нет опять плода в жизнь вечную, потому что человек силился собрать плоды в жизнь временную. Увы, возлюбленные братия, таких слушателей Слова Божия в наших храмах всего больше. Согласитесь, что многие из вас приходят в церковь с мирским рассеянием, с заботами об удовлетворении своих обыденных нужд – да если бы только еще нужд, а то часто об удовлетворении своих страстей и похотей; и вот, когда начнется проповедь, вы начинаете, по-видимому, слушать; кончилась проповедь – и любимые ваши мысли и пожелания овладевают вами, и вы остаетесь без плода от Слова Божия. Бывает еще и то, что страсти и похоти гонят вас из храма во время самой проповеди Слова Божия – и вы бежите от глаголов жизни вечной. О, если бы этого никогда не было впредь!

Наконец, слава Богу, были во все времена, есть и теперь такие слушатели, которые слушают Слово Божие добрым и благим сердцем, преданны совершенно Богу и Его святому Слову, которые живут, не привязываясь сердцем к земному, не подавляясь житейскими заботами, потому что не считают нужным убивать время, данное для приготовления к небесному отечеству, на убийственные и мелочные заботы об одежде, пище и питии. Эти-то слушатели, выслушав со вниманием Слово Божие, держат его в сердце и терпеливо подвизаются в жизни, ожидая будущего Царствия Божия, пока наконец смерть отворит им дверь в него. Знаю, что такие слушатели есть и между вами, возлюбленные братия. Мир и благословение Божие да почиет на вас, и да сподобит вас Господь Царствия Своего Небесного.

Братия возлюбленные! Во время чтения или проповедования Слова Божия берегитесь быть рассеянными и никогда не сейте на тернии, т. е. на сердцах, заросших страстями и похотями. Слушайте все Слово Божие добрым и благим сердцем, сердцем с живою верою, с добрыми и святыми помыслами. Аминь.

Истинный христианин

Се воистину израильтянин, в немже льсти несть

(Ин. 1, 47).

Господь наш Иисус Христос сказанные сейчас слова изрек об одном израильтянине, жителе города Каны Галилейской, Нафанаиле, когда сей, по совету знакомца своего Филиппа, шел навстречу Иисусу Христу, чтобы удостовериться, Он ли именно обещанный Израилю Мессия. Филипп сказал Нафанаилу: мы нашли Того, о котором писали Моисей в законе и пророки, Иисуса, сына Иосифова, из Назарета. Но Нафанаил сказал ему: из Назарета может ли быть что доброе? Филипп говорит ему: пойди и посмотри. Иисус, увидев идущего к нему Нафанаила, говорит о нем: вот подлинно израильтянин, в котором нет лукавства. Нафанаил говорит Ему: почему Ты знаешь меня? Иисус сказал ему в ответ: прежде нежели позвал тебя Филипп, когда ты был под смоковницею, Я видел тебя, т. е. знал все твои помышления, твою веру, твои чаяния Мессии, твое будущее служение. Сердцеведец Господь, как видно, коснулся самой живой струны сердца Нафанаила, самой задушевной его мысли, задушевного желания, чаяния, показав ему воочию Свое Божественное всеведение; и вот Нафанаил уловлен в веру Христову. Он восклицает: Равви! Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев, – и потом делается Его учеником, под именем Варфоломея, значит – одним из двенадцати (Ин. 1, 45–50).

Но почему в это воскресение, называемое неделею Православия, положено Церковью читать это Евангелие, в котором повествует-ся о беседе Господа с Нафанаилом? Потому что в словах Господа Нафанаилу показан характер истинного, или православного, христианина и вообще характер истинной православной Церкви Христовой. Вот подлинно израильтянин, сказал Господь о Нафанаиле, в котором нет лукавства, т. е. вот человек, который право и прямо, твердо мыслит, рассуждает, верует, уповает, говорит и действует, – так как Нафанаил прямо, сразу уверовал в Иисуса Христа как Сына Божия и уже никогда не колебался в вере и уповании, не изменял своих мыслей касательно Божественного лица Его. Не таков ли должен быть и истинный христианин; не таково ли должно быть все богоучрежденное общество христиан православных; не такова ли должна быть, как и есть, Православная Церковь? Какая высокая похвала Нафанаилу от Испытующего сердца и утробы в словах: вот подлинно израильтянин, в котором нет лукавства! Какая высокая похвала тому христианину, о котором Господь изрек: вот истинный христианин, в котором нет лукавства, и – той Церкви, о которой Господь изрекает: вот Церковь, в которой нет лукавства, или суетных измышлений человеческих, т. е. которая вся – истина во всем ее учении, таинствах, богослужении, управлении во всем ее устройстве. А таковы именно – все наши святые угодники; такова вся Православная Церковь от начала и доныне, как свидетельствует беспристрастная история Церкви и Сам Бог различными знамениями и чудесами, содеваемыми в Церкви. Она есть, по апостолу, столп и утверждение истины (1 Тим. 3, 15), есть славная Церковь, не имущая скверны, или порока, или нечто от таковых (Еф. 5, 27). И какими подвигами кровавыми, какою борьбою с врагами истины, какими и сколькими смертями ревнителей чистоты, святости и Православия веры и Церкви приобретено нам с вами, братия мои, Православие нашей веры, руководительницы нашей к вечному животу! Как за сохранение и целость отечества нашего и в нем нашей веры Православной пролиты реки крови нашими предками – русскими воинами и вождями, воевавшими и с язычниками, и с магометанами, и с христианами, чуждыми Церкви православной, – так за сохранение православной веры пролиты реки крови апостольской, пророческой, мученической; много перенесено страданий преподобными отцами и другими поборниками веры.

Но что же мы, чада Церкви Православной? Храним ли мы это драгоценнейшее наследие – веру православную, следуем ли ее учению, заповедям, правилам, уставам, советам? Любим ли службу приносити Богу, плод устен исповедающих имени Его? (Евр. 13, 15). Обновляемся ли ею, освящаемся ли на всякий день, исправляем ли себя, достигаем ли совершенства, которого достигали святые? Совершенствуемся ли в любви к Богу и ближним; дорожим ли своею верою; считаем ли за величайшую милость Божию, за величайшее и первейшее благо жизни – то, что мы имеем счастье принадлежать к Церкви Православной, которая есть Единая, Святая, Соборная и Апостольская? Что мы ответим на эти вопросы, если хотим отвечать по совести? К стыду нашему, мы должны сознаться, что у многих, многих из христиан православных не только нет в сердце и жизни веры православной, а нет даже и на языке, и она у них совсем испарилась или же обратилась в совершенное безразличие относительно какой бы то ни было веры: католической, лютеранской, иудейской, магометанской, даже языческой. Слышим от многих, что во всякой вере можно угождать Богу, т. е. будто бы всякая вера угодна Богу, и как будто ложь и истина, правда и неправда для Бога безразличны. Вот до чего дошло у многих незнание своей веры, незнание духа и истории своей Церкви, отчуждение от ее жизни и богослужения, – до чего затмилось понятие о Православии, о неправославии и иноверии! Хроника современных происшествий рассказывает случай, что где-то в России один начальник на испытании учеников назвал нелепою историю о приношении Исаака в жертву. Это тьма, хаос, гибельное невежество! Христианин, как член Церкви, должен знать свою веру и стараться жить по вере, спасаться своею верою, потому что враги спасения нашего не дремлют, и ищут нашей погибели на всякий час, – и не бросать свою веру, как какую специальность некоторых только людей, или как ненужную игрушку, свойственную только детскому возрасту, или как достояние якобы только необразованной черни.

Мечтающим таким образом не мешало бы помнить почтенную древность нашей веры, современной началу человеческого рода, и – то, что в этой вере жили и спаслись люди всякого рода, звания, состояния, пола: и цари славные и мудрые философы, и законодатели и величайшие витии, знатные и простые, богатые и бедные, мужской пол и женский, краса и слава человечества. Следует и то сказать к славе веры православной, что ни одна религия, кроме веры православной, не может привести человека к нравственному совершенству, или святости и совершенному угождению Богу, что показывает и история Церкви, и нетленные, чудотворные останки св. угодников Божиих, и дивные подвиги святых православной Церкви, коими они совершенно угодили Богу, быв еще при жизни прозорливцами и чудотворцами. Так и быть должно по здравому смыслу: к совершенству может привести только совершенная вера со всеми Божественными силами, со всем духовным всеоружием Божиим против страстной плоти, мира и диавола. Если же ныне многие и христиане православные живут хуже магометан и язычников, так что глава магометан в России публично во всеуслышание двадцать лет тому назад провозгласил похвалу своим единоверцам за то, что между ними нет таких нечестивых, как между христианами, посягающих на жизнь царей, – то такая подлинно нечестивая жизнь христиан не должна нимало, конечно, ставиться в упрек вере православной, которая непоколебима в своих началах истины и святости, по обетованию Самого Спасителя и по свидетельству истории. Такие люди, хотя вышли от нас, но они не были наши по существу, а только по имени.

Да, братия мои, только вера православная очищает и освящает оскверненное грехом естество человеческое, растлевшее обновляет, особенно посредством таинств крещения, покаяния и причащения; омраченное просвещает; уязвленное грехами врачует; оледеневшее согревает; смердящее страстями делает благоухающим посредством благодати Духа Святого; омертвевшее оживотворяет; отринувшееся от Бога воссоединяет, отчужденное от Него присвояет Ему; расслабевшее укрепляет; обезображенное возображает и украшает; падшее восстановляет; работное делает свободным; враждебное исполняет любовью, как апостола Павла и многих других; богохульное исполняет непрестанным славословием Богу; отчаянное исполняет надеждой; унылое утешает; повинное избавляет от осуждения и наказания в геенне; смятенное умиротворяет; изнемогшее укрепляет; утесненное распространяет; неправедное обогащает правдою; лукавое делает простым; злое – благим; развращенное исправляет; алчное творит воздержным; блудное целомудренным; скупое щедрым; безумное умудряет; оземленевшее творит небесным; грубое утончает; вещелюбивое делает боголюбивым; самолюбивое самоотверженным и вселюбящим; бесоподобное – богоподобным и – о чудо! – божественным! Вот какие чудеса творит в человеке вера православная! Хотите убедиться в этом? Читайте историю жизни святых, историю Церкви – и вы воочию увидите все эти чудеса в жизни святых. Вы увидите волков обратившимися в агнцев, блудников и блудниц в праведников и в равноангельных; сребролюбцев – в милостивых, сластолюбцев в воздержников, людей власти и земного величия и роскоши увидите в смиренном одеянии инока. Вот подлинно были истинные христиане; вот ангелы во плоти; на земле – небесные граждане, и вместе – верные слуги отечества земного! Вот что может сделать наша вера православная с теми людьми, которые искренно ее содержат и следуют ее руководству! От чего же она в нас не производит такой спасительной перемены? – От нашего маловерия или безверия, от легкомыслия, от испорченности и нераскаянности сердца; от усилившихся в нас и овладевших нами страстей, от удаления от Церкви, оттого, что многие нимало не проникаются духом и жизнью Церкви, а многие – только слабо и более формально, неискренне держатся ее. Оттого же выродились у нас и все современные общественные пороки: убийства, самоубийства, цареубийства, поджоги, похищение общественного имущества, непомерная роскошь, разврат, мотовство, погоня за всякими чувственными удовольствиями.

Чтоб нам быть настоящими православными христианами, нам прежде всего надобно иметь живое, постоянное общение с Православною Церковью, или участие в ее молитвах, учении, таинствах; прилежно изучать свою веру и проникаться и жить ее духом, руководствоваться ее правилами, заповедями, уставами, главное же – восстановить в себе истинным и глубоким покаянием образ истинного, православного христианина по образу древних и новых святых, или лучше – по образу Самого Господа нашего Иисуса Христа, глаголющаго: образ дах вам, да якоже Аз сотворих, и вы творите (Ин. 13, 15), да речет и о нас Господь, как некогда о Нафанаиле: се воистинну новый израильтянин, в немже льсти несть. Аминь.

Бесплодная смоковница

Проведши ночь в селении Вифании, поутру Господь, говорит евангелист Матфей, возвращаясь в город Иерусалим, взалкал; и увидев при дороге одну смоковницу, подошел к ней и, ничего не найдя на ней, кроме листьев одних, говорит ей: да не будет же впредь от тебя плода вовек. И смоковница тотчас засохла. Увидев это, ученики удивились и говорили: как же это вдруг засохла смоковница? Иисус же сказал им в ответ: истинно говорю вам: если будете иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что сделано со смоковницею, но если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, – будет; и все, чего ни попросите в молитве с верою, получите.

Бесплодная смоковница при дороге с одними листьями – это я и вы, брат и сестра возлюбленные. К нам с вами часто приходит и рано, и поздно Насадитель жизни нашей, Господь Иисус Христос, алчущий нашего спасения, приходит, чтобы утолить глад души нашей, чтобы стать для неё хлебом жизни. И – увы, почти всегда находит в нас только заботы о житейском – одни листья; плодов же веры, всеусильного попечения о спасении душ наших нет как нет. Между тем каждый из нас с тем и посажен на земле, чтобы приносить духовные плоды. Какие же это, в частности, плоды, которые должен приносить каждый человек, особенно христианин? На это святой апостол отвечает так: плод духовный есть любовь, радость, мир, долготерпение, милосердие, вера (Гал. 5, 22). Вот, брат и сестра, какие плоды должны мы непременно приносить Насадителю нашей жизни Господу Иисусу Христу ежедневно. Теперь смотри каждый: плодовитая ли ты смоковница или бесплодная? Если плодовитая, хорошо, подвизайся впредь; приноси Владыке больше и больше плодов, да препитает Он ими тебя же самого в вечности; если бесплодная трепещи: тебе угрожает проклятие Владыки твоей жизни, и, может быть, очень скоро Он скажет и тебе: да не будет же впредь от тебя плода вовек. И ты тотчас засохнешь; заглохнут все твои духовные силы; вовсе иссякнет у тебя вера, надежда и любовь, а всяко древо, еже не творит плода добра, посекаемо бывает и во огнь вечный вметаемо (Мф. 3, 10). Слова эти – истинны и ясны, как день. Они исполнятся непреложно, ибо небо и земля прейдут, как проходят мимо дни, месяцы, годы, а слова Господни не прейдут. (Ср. Марк. 13, 31.)

Итак, брат и сестра, спроси себя: приносишь ли ты ежедневно Владыке живота твоего плоды добрых дел и главное, имеешь ли царицу добродетелей – любовь, – горячую любовь к твоему Создателю и любовь к ближнему, как к себе? Хочешь знать, какими делами оказывает себя любовь? Ответит тебе за меня святый апостол Павел: любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине. Все покрывает, всему верит, все переносит. Любовь никогда не перестает. Любовь так необходима для христианина, что если он говорит на всех языках человеческих и ангельских, а любви не имеет, то он как медь звенящая, при всем своем краснословии и многословии, или как кимвал звучащий. Если он имеет дар пророчества и знает все тайны и смысл всех писаний и даже, что всего удивительнее, если он имеет всю веру, так что от его слов будут переходить с места на место горы, а любви не имеет, то он ничто: напрасны все его познания, все труды без любви. (1 Кор. 13, 1–8). Почему так необходима нам любовь? Потому что Сам Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8), а мы по образу Его сотворены, и в человеке-христианине Бог пребывает. Или не весте, яко Христос в вас; разве точию чим неискусни есте? (2 Кор. 13, 5); Не весте ли, яко храм Божий есте, и Дух Божий живет в вас? (1 Кор. 3, 16). Кто имеет горячую любовь к Богу и ближнему, тот имеет в душе своей и прочие плоды, исчисленные Апостолом: радость о Дусе Святе, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру; ибо в любви, как в семени, заключаются все добродетели; ибо где любовь, там Бог, всесовершенное совершенство, источная доброта, бесконечная благость, бесконечное всемогущество. Кто имеет горячую любовь к Богу, тот имеет и веру такую, что горы может переставлять, как сказал Господь: и все, чего ни попросит в молитве с верою, получит. (Ср. Мф. 21, 22;)

Итак, если не хотим сохнуть, как проклятая Господом смоковница или как трава, и в огонь вечный быть брошенными, постараемся, возлюбленные братия, приносить Насадителю нашей жизни плоды добрых дел, пока имеем время, силы, средства, случай. Может быть, придет время, когда и хотели бы сделать добро, но это будет невозможно. Дондеже время имамы, да делаим благое ко всем, паче же к присным в вере. (Гал. 6, 10). Аминь.

Иисус Христос – наш Промыслитель

Бездну чудес, бездну благодеяний людям совершил Господь Иисус Христос во дни земной жизни Своей: то Он чудесно исцелял разных больных: горячечных, расслабленных, прокаженных, лунатиков, то глухих, слепых, хромых, скорченных, сухих, то бесноватых освобождал от злых демонов, то питал голодных чудесным умножением хлебов и рыб, то воскрешал мертвых; кратко сказать: Господь совершил столько благотворных знамений, или чудес, что, как говорит святый Евангелист Иоанн Богослов, если бы по одиночке рассказывать о них, то всему миру не вместить было бы пишемых книг (Ин. 21, 25). Эти чудеса, властным словом совершенные, до очевидности являли в Нем Бога всемогущего, всеблагого и премудрого, Творца твари, явившегося в мире во плоти. И только завистливые и злобные книжники и фарисеи, старейшины и первосвященники не хотели по упорству веровать в Него, как во всемогущего Бога Творца, Промыслителя и Спасителя.

Мы с вами знаем Его и веруем в Него, потому что и родились от христианских родителей, и отродились в христианской купели крещения, и воспитаны в правилах и постановлениях христианской веры, питаемся и оживотворяемся Хлебом Небесным, который есть Плоть Христа Бога, и Кровью Его, от ребра Его истекшею.

Будем благодарны нашему Спасителю за эти неоцененные дары и будем крепиться в вере, уповании и любви к Нему и в любви взаимной. Господь Иисус Христос – Тот же и ныне, Который некогда жил и ходил по земле и творил бесчисленные чудеса, только теперь не ходит видимо по земле, как тогда, но в славе Божественной восседает на престоле Божества, управляя всем миром и наполняя Собою все. И теперь Он врачует всякие болезни всесильною благодатью Своею по молитве веры, особенно в таинстве елеосвящения, или порядком естественным – чрез врачебные средства или без них – одною целительною силою природы; и ныне Он питает всякую тварь, в изобилии произрощая всякие плоды земные; и ныне Он произрощает и умножает хлеб на полях и в житницах, хотя по грехам нашим и разным непорядкам и неустройствам нашим в жизни иногда, и теперь в особенности, удерживает щедроты Свои и не произрощает в достаточном изобилии семена хлебные людям и траву скотам. Исправимся и будем непрестанно помнить и любить своего Творца и Промыслителя, Врача душевного и телесного и Питателя всякой твари, исполняя заповеди Его. От оскудения хлебных семян стал дорог хлеб, и для многих бедных людей стала теперь крайне трудная жизнь, а во многих местах люди терпят и настоящий голод. Будем стараться носить тяготы друг друга по силе своей и подавать хлеб алчущим; ибо за оскудение любви в людях и за умножение жестокосердия и других грехов Господь делает скудость плодов. Будем усердно молить Его об изобилии плодов земных, а сами попечемся о том, чтобы изобиловать всякими делами добрыми – искреннею любовью друг к другу, искренним ко всякому человеку доброжелательством, простотою и чистотою нравов, кротостью и смирением, незлобием, снисхождением и терпением друг к другу, воздержанием, искренним благочестием и сердечным участием в богослужении, трудолюбием, прямодушием, честностью и верностью в торговле и во всех словах и делах, как подобает христианам, призванным для правды и истины. Когда жизнь наша будет обиловать и украшаться христианскими добродетелями, тогда и земля будет изобиловать всякими плодами в пищу и наслаждение наше; в противном же случае, если мы не исправимся и грехи наши умножатся, то произведения земли еще больше оскудеют и дороговизна умножится.

Так говорил некогда Господь евреям, коих беззакония и неправды Он обличал чрез пророка Амоса: за грехи ваши Я дал вам голые зубы во всех городах ваших и недостаток хлеба во всех селениях ваших; но вы не обратились ко Мне, говорит Господь. И удерживал от вас дождь за три месяца до жатвы; проливал дождь на один город, а на другой город не проливал дождя; один участок на-пояем был дождем, а другой, не скропленный дождем, засыхал. Я поражал вас ржою и блеклостию хлеба; множество садов ваших, и виноградников ваших, и смоковниц ваших, и маслин ваших пожирала гусеница; и при всем том вы не обратились ко Мне, говорит Господь (Ам. 4, 5, 7, 9); Обратите сердце ваше на время от сего дня и назад… Приходили бывало к копне, могущей приносить двадцать мер хлеба, и оказывалось только десять (Аг. 2, 18, 16), говорит Господь через другого пророка. Так и ныне Господь уменьшает плоды полей за грехи наши.

В наше время делается то же, только прибавить надо еще, что расхищение чужого добра, корысть да карты завладели сердцем горожан.

Но время кончить слово. Чем же заключим его? Теми словами, которые сказал Господь некоторым из иудеев, вкушавшим чудесно умноженные хлебы и рыбы: старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий. Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда… Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира… Если не будете есть плоти Сына Человеческаго и пить крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо плоть Моя истинно есть пища, и кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь пребывает во Мне, и Я в нем… Сей-то есть хлеб, сшедший с небес (Ин. 6, 27, 35, 51, 53–56, 58). И вот он, прибавлю, здесь, на святом престоле, священнодействуется ежедневно. Уготовим же себя к принятию этого Небесного Животворящего Хлеба, – и приимите, и ядите, и пийте вси от этой Чаши, ибо сия есть кровь Новаго Завета, за вы и за многия изливаемая во оставление грехов[25]. Аминь.

О причащении

Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий. Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить во век; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я дам за жизнь мира. Ядущий Мою плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную.

(Ин. 6, 27, 51, 54).

Что, если бы Ты, Господи Боже мой, Иисусе Христе, возблистал свет Божества Своего от пречистых Твоих Таин, когда оне почивают на св. престоле – на дискосе во время литургии или в дарохранительнице, или дароносице, когда иерей Твой несет их на персях своих, идя к больному или от него! От этого света поверглись бы в страхе на землю все встречающиеся или воззревшие на них из домов своих, ибо и Ангелы от страха неприступной славы Твоей покрываются!

Что же нужно прежде всего для того, чтобы достойным образом приступить к страшным и животворящим Тайнам Христовым?

Прежде всего – вера искренняя, живая, нелицемерная. «Верую, Господи!» – говорим все мы, приступая к Святым Тайнам. Чтобы снискать эту веру, чаще размышляй о величии и могуществе Творца. «Вообрази, по силе своей, всемогущество и велелепоту ипостасного Слова Божия. Он говорит, и Слово Его тотчас становится многовидным и многоразличным бытием; говорит: да будет свет, – и является свет; говорит: да будет твердь, говорит: да соберется вода, яже под небесем, в собрании своя… да будут светила на тверди небесной… да изведут воды гады… и проч. и проч. (Быт. 1, 3, 6, 9), и все является по Его слову… Вообрази эти громады творимого вещества; вообрази, как выдвигались из земли по Божию слову громады гор; какой был шум вод, когда они собирались в океаны, моря, реки и источники; вообрази, как вдруг явилась разнообразнейшая растительность, по одному слову Всетворца Бога; вообрази, как явились и заблистали светила и стали совершать свои бесконечные кругообращения; как явились вдруг рыбы, птицы, гады, звери и, наконец, человек… О сих всех не дивится ли ум?.. Тебе показан пример и в Писании: воды превращаются, по гласу Моисея, в кровь, земля – в мошек, жезл – в змея; рука покрывается проказою и вдруг исцеляется, воссозидается; свет прелагается в осязаемую тьму. Моисей только простирает руку свою, и Господь во мгновение претворяет существо вещей; страна Египетская покрывается жабами оттого, что Аарон, по гласу Моисея, протянул руку на воды; Моисей берет в руку золу и бросает ее на воздух, и люди и скот покрываются струпьями; Моисей только поднимает жезл свой к небу, и является страшная гроза с градом. Прииди и виждь; вот как удобно все творить и претворять Господу! Не тот же ли Господь действует чрез нас, священников, и у нас? Здесь Сам Господь, нас ради воплотившийся и Ходатай и Совершитель всего: Он приносяй жертву и приносимый, приемляй и раздаваемый».

«Что удивительного, если Сам Бог Слово, Творец всего видимого и невидимого, претворяет, пресуществляет хлеб и вино в пречистое Тело и в пречистую Кровь Свою?.. Множество тайн в природе, коих не может постигнуть даже в вещах мой разум, однако же вещи существуют с своими тайнами. Так и в этом таинстве животворящего Тела и Крови тайна для меня, как хлеб и вино делаются Телом и Кровью Самого Господа; но тайны Тела и Крови на самом деле существуют, хотя и непонятно для меня. У Творца моего, как у Бога премудрого, бесконечно всемогущего, множество тайн; я сам для себя тайна…»

Так каждый христианин должен проникнуться живой сердечной верой, что «Господь весь во всяком храме, в Св. Тайнах и в каждой самомалейшей частице, а как храмы православные находятся по всей земле, то Господь не только Божеством, но и душою и Телом Своим присутствует по всей земле, везде сообщаясь верующим весь нераздельно и производя в них сладостные плоды: очищение грехов, освящение душ и телес христианских, праведность, мир и радость о Дусе Святе, соединяя всех с Собою, с Отцом и Святым Своим Духом».

«Чтобы с верою несомненною причащаться животворящих Тайн и победить все козни врага, все клеветы, представь, что принимаемое тобою из Чаши есть Сый, то есть един Сущий. Когда будешь иметь такое расположение мыслей и сердца, то от принятия Св. Тайн вдруг успокоишься, возвеселишься и оживотворишься, познаешь сердцем, что в тебе истинно и существенно пребывает Господь и ты в Господе».

Кроме искренней веры, необходимо возгревать в себе истинно христианские чувства и расположения.

«Причастники Божественных Тайн! познайте, как вы преискренне приобщаетесь Господу, если достойно причащаетесь. Какое дерзновение вы имеете к Господу! Какую чистоту должны иметь! Какую кротость, смирение, незлобие! Какое беспристрастие к земному! Какое горячее желание небесных, чистейших, вечных наслаждений!»

Но более всего для достойного принятия Св. Тайн необходимо для христианина оказывать нелицемерную любовь к ближним и иметь в своем сердце всегдашнюю готовность оказать помощь, по мере сил, каждому нуждающемуся.

«Святые Тайны называются Божественными Дарами, потому что подаются нам Господом совершенно туне, даром, незаслуженно с нашей стороны; вместо того чтобы нас наказывать за бесчисленные наши беззакония, совершаемые каждый день, час, минуту, и предавать нас смерти духовной, Господь в Святых Тайнах подает нам прощение и очищение грехов, освящение, мир душевных сил, исцеление и здравие души и тела и всякое благо, единственно только по вере нашей. Если же Владыка даром ежедневно подает нам для вкушения Себя Самого, Свои Божественные Тайны, то не должны ли мы неотложно давать туне, даром, тленные блага, деньги, пищу, питие, одежду тем, которые просят их у нас? И как можем мы негодовать на тех, которые даром едят хлеб наш, когда мы сами вкушаем даром бесценное и бессмертное брашно Тела и Крови Господней?»

«Как достойно, с верою и любовью примешь ты Тело Христово, когда ты презираешь члены Его или не милосердуешь о них? Христиане – члены Христовы, особенно бедные. Люби Его члены, окажи им милость, и Владыка окажет Свою богатую милость и тебе. А может ли быть какая другая милость богаче той, которую Спаситель подает нам в причастии самого пречистого Тела и самой пречистой Крови Его?»

Эта милость Божия, подаваемая нам в Таинстве св. причащения, состоит в душевном и телесном здравии.

«Цени по достоянию величайшее чудо Иисуса Христа, Сына Божия Живаго, являемое в причащении с верою Его Божественным Тайнам. Какое же чудо? Упокоение и оживотворение твоего сердца, умерщвленного грехом, столь явное после предшествующего часто причащению сердечного беспокойства и духовной смерти».

«Ощущал я тысячекратно в сердце моем, что после причастия Св. Тайн Господь подавал мне как бы новую природу духа, чистую, добрую, величественную, светлую, мудрую, благостную, вместо нечистой, унылой и вялой, малодушной, мрачной, тупой, злой. Я много раз изменялся чудным, великим изменением, на удивление самому себе, а часто и другим».

«Господи! Исповедую пред Тобою, что не на даче, не в лесу жизнь и здравие и крепость духовных и телесных сил, а у Тебя в храме, наипаче в литургии и в животворящих Твоих Тайнах! О величайшее блаженство – Св. Тайны! О любовь неизглаголанная – Божественныя Тайны! О промышление чудное и непрестанное Господа Бога о спасении и обожении нашем – Божественныя Тайны! О предображение вечной жизни – Божественныя Тайны!»

Но не только душевное здравие получает в принятии Св. Тайн христианин, достойно причащающийся, – как часто страдавшие, по-видимому, неизлечимыми недугами получали исцеление после причащения!

«Дивлюсь величию и животворности Божественных Тайн! Старушка, харкавшая кровью и обессилившая совершенно, ничего не евшая, от причастия Св. Тайн, мною преподанных, в тот же день начала поправляться. Девушка, совсем умиравшая, после Св. Тайн, в тот же день, начала поправляться, кушать, пить и говорить, между тем как она была почти в беспамятстве, металась сильно и ничего не ела, не пила. Слава животворящим и страшным Твоим Тайнам, Господи!»

«Некто, бывши смертельно болен воспалением желудка девять дней и не получивший ни малейшего облегчения от медицинских пособий, лишь только причастился в девятый день поутру животворящих Тайн, к вечеру стал здоров и встал с одра болезненного. Причастился он с твердой верой. Я молился о нем Господу, чтобы Он исцелил его; и благопослушливый Владыка помиловал. А то был на волосок от смерти. Слава всемогуществу благости и благопослушеству Твоему, Господи!»

Один из известнейших русскому обществу писателей подвергся тяжкой болезни. «Врач пришел довольно рано, пощупал пульс, посмотрел на язык и ни слова не сказал. Я спросил его, отчего по всей коже моей показавшиеся сперва красные пятна превратились в фиолетовые, а тут сделались черными?» – «Да у вас и язык уже весь почернел», – отвечал он. «Кажется, довольно бы сего приговора; он, выходя, остановился у дверей и вслух сказал слуге моему и случившемуся тут одному из инженерных офицеров: “Не мучьте его понапрасну, не давайте ему более лекарств; я думаю, он и суток не проживет”».

О здравии больного отслужен был молебен. Затем он удостоился св. причащения в день Воздвижения Креста.

«По совершении сего, вдруг так быстро стали приходить ко мне силы, без помощи лекарств, даже подкрепительных, о коих давно уже я слышать не хотел, что брат мой, не находя более присутствие свое для меня необходимым, чрез два дня, 16 числа (сентября), отправился…»

«Надо мной совершилось чудо, точно чудо!.. Когда висел я над могилой и не упал в нее, на то была та же самая воля, без которой волос не спадет с головы человеческой. Многим ли удавалось быть одною узкою чертою отделенными от вечности и круто поворотить от нее вспять?.. Я могу сказать, что я отведал смерти…» (Русский Архив. 1892 г., ноябрь. Записки Филиппа Филипповича Вигеля. 192–195).

«Велика Твоя любовь, Господи: всего Себя истощил еси ради любве ко мне. Взираю на крест и дивлюсь Твоей любви ко мне и к миру, ибо крест есть наглядный отпечаток Твоей к нам любви. Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя (Ин. 15, 13). Твои животворящие Тайны, Господи, также служат всегдашним громким доказательством Твоей к нам, грешным, любви, ибо это Божественное Тело Твое было за меня, за всех нас ломимо; эта Кровь за меня, за всех нас излиялась. Господи! Cлавлю чудеса Cв. Тайн Твоих над верными Твоими, которым я преподавал оныя; славлю исцеления бесчисленные, которым я был свидетелем; славлю действие их всеспасительное; славлю Твое милосердие ко мне, в них и чрез них мне являемое, силу Твою животворную, в них действующую. Господи! Çа толику любовь Твою ко мне любити Тебя от всего сердца моего и ближнего как себя, любить врагов моих, не только любящих меня – подай мне, Господи!»

Страсти Христовы

День предания Ииисуса Христа на страдания

Братия! Нынешний день есть день предания на страдания и смерть Господа и Спаса нашего Иисуса Христа.

Души верные, умеющие ценить и чувствовать величайшее самопожертвование для нашего спасения общего всем нам Господа и друга! Храните преимущественно с нынешнего дня сердце ваше самым тщательным образом для Него единого и не давайте овладевать собою ничему мирскому, тленному, никакой страсти. Докажите, что и вы умеете отвечать на любовь – любовью, что вы – истинные христиане и из любви ко Христу можете побдеть с Ним, т. е. пободрствовать над своим сердцем, хотя несколько часов, в которые Он один пил за нас чашу гнева небесного. Введите верою в сердца ваши Христа Господа, страждущего за нас, страдайте там – в своем сердце – вместе с Ним; приведите на память грехи ваши, сокрушайтесь и, если можете, плачьте о них. Себе плачите (Лк. 23, 28), говорит Господь. Посылайте свои слезы и вздохи ко Христу, и это будет самая приятная жертва страждущему за нас Господу: вы вскоре ощутите в сердце своем благоволение Его к вам за сердечный свой дар: мир в душе, превосходяй всяк ум (Флп. 4, 7) и небесная тихая радость возвестят вам, что ваша жертва сердца сокрушенного и смиренного не уничтожена, а принята Господом в пренебесный и мысленный Его жертвенник. Очистившись в наступающий сегодня вечер от грехов в таинстве покаяния, если кто еще не очистился прежде, вы завтра сподобитесь причаститься Его Тела и Крови: да соединит вас эта вечеря любви с Тем, Кто повелел совершать ее в Свое воспоминание, да напоминает она вам всегда о беспредельной любви Его к нам и да подаст вам силы провести наступающие великие дни свято, в духе пламенной любви ко Господу, положившему за нас душу Свою. Аминь.

Се человек! (Ин. 19, 5)

Вот как поруган, изъязвлен, умучен безгрешный и святейший Господь наш Иисус Христос! Какая же была нужда бесстрастному Богу пострадать так ужасно от людей плотью Своею? Какая нужда была Самому Богочеловеку перенести эти, как бы адские мучения на земле? Не было, братия, для Бога никакой нужды подвергать Себя такому бесчестию и таким страданиям на земле: Его самопожертвование совершенно добровольное, – и Он мог не воплощаться, не страдать и не умирать. Только тогда мы все, как грешники и как враги Божии, были бы навеки пленниками и рабами диавола и все погибли бы вечно; тогда не было бы этих двух сторон: правой и левой, не было бы сказано: праведники пойдут в жизнь вечную, а грешники – в муку вечную (Мф. 25, 46), а было бы одно грозное определение всем – вечная мука. И подумать страшно! Но Господь, по бесконечному милосердию Своему, не терпя видеть мучимый от диавола род человеческий, пришел нас освободить от рабства ему и от вечных мучений. А чтоб нас освободить от работы врагу, коему мы предались и предаемся сами, Он восхотел стать за нас по человечеству послушнейшим рабом Отцу Своему Небесному, Коему мы стали и ныне постоянно бываем непослушны, и в человеческой плоти и человеческой душою, человеческими силами, подкрепляемыми Божеством, победить диавола – искусителя, коему мы так легко отдались в плен и ныне отдаемся чрез свои грехи; далее, чтобы освободить нас от вечных мучений ада, которым по справедливости должны бы были подвергнуться бессмертные души наши, плененные диаволом, Он, превечный Бог, восхотел Сам человеческим существом Своим вынести на Себе наши вечные мучения. И вот, как видите, как слышите из Евангелия, Он претерпел за нас эти мучения. Он вытерпел весь позор и всю лютость мучения от людей и от бесов, чтобы нас достать из ада, где без Спасителя пришлось бы нам вечно мучиться. – Но Христос из ада нас достал, а мы сами в ад идем: идем бесстрашно, закрыв глаза, чтоб не видеть света и чтоб скорее вринуться в него. Многие из нас бесстрашно предаются всяким грехам и не думают исправляться, как будто Христос греху служитель и будто всех, даже нераскаянных, не изменившихся сердцем и делами грешников введет в рай. Непостижимое жестокосердие и бесчувствие владеет многими из нас. При страданиях и смерти Христа Спасителя вся тварь содрогалась от страха: земля тряслась, камни распадались, мертвецы воскресали, – а наши души не содрогаются от страха при виде страданий и смерти Богочеловека, при воспоминаниях о вечных и лютых мучениях, которым мы подверглись бы, если бы не пострадал и не умер за нас Господь. Наши сердца не распадаются, не размягчаются и не расстаются с маловерием, неверием, с жестокосердием, гордостью, злобой на ближнего, завистью его благополучию, с осуждением, чревоугодием, объядением и пьянством, скупостью, сребролюбием, плотскою нечистотою. Сколько таких людей, которые и в это – священноужасное время – не перестают работать диаволу и питать злобу на ближнего; завидуют друг другу; помышляют о сребрениках, о татьбе, о пьянстве, о нечистоте. Сколько есть таких, которые лишь только дождутся праздника, как тотчас напьются пьяны и предадутся разгулу и растлят храм тела своего, бывший, хотя на краткое время, храмом Господа по принятии и вкушении Святых Тайн Тела и Крови Господней! Но что я говорю – о празднике? Не видим ли мы еще до праздника, даже теперь, когда мы воспоминаем страдания Христовы за нас, – людей пьяных и предающихся распутству? Они – беззаконный народ, который ныне устами благословляет Христа, а завтра или даже сегодня будет хулить Его делами своими. О, неблагодарные, бесчувственные, несмысленные, каменносердечные люди, которые сегодня как будто бы сострадают Христу и сраспинаются с Ним, а завтра или послезавтра будут распинать Его! Но доколе это будет с нами, братия? Доколе нам лицемерить? Доколе нам работать диаволу и наичувствительнейше оскорблять Господа? Вот что, братия, если не распадутся каменные сердца ваши, с многоразличными злобами своими, пристрастиями своими, нечистотами своими, если мы не отымем от них маловерия, безверия, хладности, объядения и пьянства, сту-додеяния, злобы, гордости, зависти, лености и праздности и прочих страстей, – то нас осудят некогда те камни, которые распались во время смерти Христовой. Если мы не покаемся и не обратимся к Богу всем сердцем, то вринемся в тот ад, из которого пришел избавить нас Сын Божий. Ей, братия, истинно это! Аще не покаетеся, вси погибнете (Лк. 13, 3). Колико мните горшия сподобиться муки, иже Сына Божия поправый, и кровь заветную скверну возомнив, ею же освятися, и Духа благодати укоривый? Вемы бо рекшаго: Мне отмщение, Аз воздам, глаголет Господь. Страшно есть еже впасти в руце Бога живаго (Евр. 10, 29–31). Аминь.

Одни ли иудеи распяли Иисуса Христа?

Егда приидоша на место, нарицаемое лобное, ту распяша Его

(Лк. 23, 33).

Одни ли иудеи распяли Иисуса Христа? Нет, – и мы с вами, братия мои: каждый из нас влил в ужасную чашу Его страданий много горькой желчи. Ибо в нас действуют те же страсти, кои действовали в распинателях Христовых: то же самомнение, та же гордость, та же злоба, та же зависть, то же пристрастие к внешности и пренебрежение внутреннею добродетелью – искренним смирением и благочестием, искреннею верою и любовью; то же лицеприятие, раболепствующее сильным, знатным, богатым и презирающее бессильных, простых, бедных, незнатных; то же Иудино сребролюбие, та же Иудина алчность, предающие Христа в лице Его членов; та же неправда, то же непочтение к родителям, то же оставление правосудия милости и веры, то же лицемерие, какие были у распинателей Христовых. Разница только во времени, в том, что мы не в одно время с распинателями живем, – да еще в различии обстоятельств места и личностей. Ибо каждая страсть, действующая в нас ко вреду ближнего или к его соблазну, есть вторичное каждым из нас распятие Сына Божия. Эта мысль не моя, а апостола. Зло, причиняемое ближнему, причиняется и самому Христу, Коего он член.

Итак, приди каждый из нас сюда, к этому гробу Господа и Спасителя, и плачь над этими язвами, над всеми поругательными мучениями этой Жертвы всего мира, этого Агнца Божия, вземлющаго грехи всех. Язвы эти – наше дело. Иудеи неблагодарные, лукавые, строптивые и злые сделали ужасное дело однажды и навсегда, и хотя против своей воли, – на благодеяние и спасение всему миру, всякой душе верной. А мы делаем это каждый день, каждый час. Мы распинаем Господа грехами своими; грешим и не чувствуем грехов своих; грешим и не перестаем грешить. Мы согрешили, а Отец Небесный предаде Его грех ради наших (Ис. 53, 6).

Придите же сюда к Сему Убитому и Положенному во гробе и все будем плакать над Ним, представляя, что и мы распинатели и убийцы Сего Мертвеца; будем плакать и вперед не будем распинать Сына Божия. Аминь.

Тяжесть страданий Христовых

Боже Мой, Боже Мой, вскую Мя еси оставил?

(Мф. 27, 46).

Так возопил пригвожденный ко кресту за грехи мира, следовательно, и за наши с вами, братия и сестры, Агнец Божий, Господь Иисус. Боже Мой, Боже Мой! Почто Ты Меня оставил? – возопил Он по человеческому Своему естеству, имеющему немощи, а не грехи. Но как же мог оставить Своего единородного, Своего возлюбленного Сына Бог Отец, пославший Его в мир для спасения мира? Божество было неразлучно и во веки бесконечные пребудет неразлучным с человеческою природою Иисуса Христа. Это оставление значит, возлюбленные братия, то, что человеческая природа в Иисусе Христе была предоставлена всей мучительности, всему ужасу страданий крестных, всей ужасной, смертельной скорби, которую Он испытывал еще в саду Гефсиманском пред взятием Его шайкою злодеев во главе с Иудою Искариотским. Он тогда еще начал ужасаться и тужить и говорил ученикам: душа Моя скорбит смертельно, побудьте здесь и бодрствуйте со Мною (Мф. 26, 38). Вообразите же, каковы были мучения телесные, какова была скорбь всеправедной и вселюбящей, чувствительной души Богочеловека, претерпевшего казнь за грехи человеческие, за грехи Адама и Евы и всех без изъятия потомков их, а значит – и за наши с вами! И мы с вами, братия, большие грешники и повинны бесчисленным наказаниям за свои бесчисленные беззакония. Судите, говорю, судите, какова же была острота, горечь и жгучесть мучений крестных, какова скорбь душевная Агнца Божия, принявшего на Себя грехи мира, как тяжко было оставление Его Богом, т. е. предоставление Его человечества всей жгучести страданий, души Его – всей подавляющей, беспредельной ужасной скорби. После этого вы поймете, в каком состоянии была душа Богочеловека, висевшего на кресте, когда Он возопил: Боже Мой, почто Ты меня оставил? Да, она была вместе с Его пречистым телом в состоянии ужасных, невообразимых и неизобразимых страданий. Познай же отсюда, человек, кто бы ты ни был, горечь, нелепость, безобразие, мерзость, безумство, отвратительность, мучительность, смертоносность греха; познай, как он противоестественен нам, несвойственен нашей божественной природе, созданной по образу Божию; и как гнушается им всесвятое, всесовершенное, всеблагое Божество, – и после этого судите все, как мы должны поступать с грехом, нас прельщающим и оскверняющим и извращающим нашу природу, растлевающим ее, подвергающим ее в вечное бесчестие, в вечную скорбь, в вечную муку, если мы его, т. е. грех, не возненавидим от всей души, если не покаемся в беззакониях, если не отвратимся совершенно от греха. Представьте, вообразите, что было бы с нами, если бы за наши грехи не пострадал и не удовлетворил правде Божией единородный Сын Божий и если бы Бог оставил нас на веки Своею благодатью? О, одно воображение, одно легкое представление о том леденит кровь и повергает в трепет душу. О, если бы и я и все грешники помнили всегда это оставление грешников нераскаянных Богом, особенно когда искушает нас грех, и – все бежали бы от греха больше, чем от змеи, ÷ем от зверя кровожадного, чем от неприятеля жестокого! О, тогда бы было гораздо более спасающихся; тогда земля не была бы поражаема страшными бедствиями за грехи человека: неурожаями, наводнениями, разрушительными землетрясениями, поражающими тысячи жизней человеческих, повальными болезнями, повреждением плодов, истребительными пожарами. Тогда она была бы раем Божиим, изобиловала бы правдою и всякими естественными дарами Божиими. Тогда бы был мир и безопасность на земле; не было бы этих страшных злодеяний, между коими мы видели недавно самое ужасное из ужасных, наглое и злобное убийство царя, миролюбивого и любящего, кроткого, среди белого дня. О, как мир переполнен теперь беззаконниками и беззакониями! Но долго ли еще существовать ему, этому миру грешному, этой земле – жилищу греха, обагренной кровью неповинных и невинных жертв, этому скопищу всяких мерзостей? Не наступает ли уже время всемирного огненного очищения? Да, оно, конечно, уже близко. Если апостолы в свое время говорили о близости его, то мы тем более решительно можем говорить о близости кончины века.

Братия и сестры! Доколе время еще есть у нас, будем с горячим покаянием приступать к Спасителю мира и с любовью и слезами целовать Его язвы, претерпенныя за нас. Возлюбим правду, возлюбим милость, да помилованы будем. Аминь.

Плоды страданий Иисуса Христа для верующих

Животе, како умираеши?

(Стих. в Вел. суб).

Гряди вся тварь: песни исходныя принесем Зиждителю. Безчисленные сонмы небесных сил! Все земнородные разумные обитатели! Грядите; песни исходныя принесем общему Творцу нашему, после лютейших страданий мирно почивающему во гробе! Приближимся к Нему и станем вопрошать Его: «Зачем Ты в мертвецех вменяешися, в вышних живый и невместимый небесами, во гроб мал странноприемлешися?» Как это Ты, бессмертный Начальник жизни, Сам вкусил смерть и, как смертный, положен во гробе? Как это случилось, что немощныя, но злостныя твари Твои, люди, довели Тебя до гроба? Видно, Ты волею благоволил плотию взыти на крест: иначе, кто бы смел прикоснуться к Тебе, всемогущий? Видно, тут есть великая тайна, которой не знали Твои злодеи и сам князь тьмы. И в самом деле, люди не ведали, что творили с Иисусом. Видно, что от этого крайнего снисхождения Твоего к людям произойдет для них много доброго: потому что все Ты делаешь только для умножения добра и блаженства тварей. Должно быть, Ты пострадал по великой нужде, с благостнейшею и премудрою целью: Ты вся премудростию сотворил (Пс. 103, 24); и Ты благ всяческим (Пс. 144, 9); может ли же быть, что страдания Твои и смерть Твоя не были делом Твоей бесконечной премудрости и благости? Слышите, братия, ответ на это Самого пострадавшего за нас Господа: аще зерно пшенично пад на земли не умрет, то едино пребывает: аще же умрет, мног плод сотворит (Ин. 12, 24). Итак, вот в чем, братия, тайна смерти Иисуса Христа, Бога и человека: как зерно пшеничное, если не умрет, упавши на землю, то остается одно, а если умрет, то принесет много плода; так и Спаситель умер для того, чтобы принести величайшую пользу для людей Своей смертью, как и действительно принес. Христос Спаситель, Сын Божий, принял на Себя великое дело – искупить, оправдать нас, грешных, Своими страданиями и смертью пред Отцом небесным: Той есть оправдание наше (Рим. 4, 25); говорит апостол, и потому смерть Его за нас с предшествовавшими страданиями есть дело величайшей к нам любви и премудрости Божией, которого не оценит по достоинству никакой сотворенный ум; а как эта смерть есть дело премудрости Божией, то она есть и величайшая тайна. Какая утешительная истина! Смерть Спасителя есть очистительная жертва за грехи всего мира. Той очищение есть, говорит святой апостол Иоанн Богослов, о гресех наших, не о наших же точию, но и о всего мира (Ин. 2, 2). Он умер, и смерть Его на кресте уничтожила проклятие наше, которое мы заслужили у Отца Небесного своими грехами. Он умер, и смерть вечная, которая неминуемо должна была постигнуть нас без Искупителя, теперь нами уже не обладает. Он – правда наша среди неправд наших; избавление наше во время отчаяния нашего: освящение наше среди нечистот наших; Он – свет во тьме нашей, жизнь – в смерти нашей. Страшит ли тебя праведный суд Божий, когда представляешь неправды свои, и несть мира в костех твоих от лица грехов (ср. Псал. 37, 4) твоих: страдания и смерть Иисуса Христа оправдают тебя пред Отцом Небесным. Бог оправдаяй: кто осуждаяй? Христос Иисус умерый, паче же и воскресый, иже и есть одесную Бога, иже и ходатайствует о нас (Рим. 8, 34). Отчаиваешься ли ты получить Царство Небесное, находя себя недостойным его? Точно, никто из людей недостоин его. Но Христос, Господь наш, достоин; Он бесценною Своею кровью заслужил нам его. От Его достоинства зависит и наше достоинство.

Он своим достоинством и нас, недостойных, сделал достойными: а Его-то благодатью, благий и человеколюбивый Отец Небесный, по безприкладной Своей милости, удостаивает людей Царства Небесного. Скажешь: я великий грешник. Но Христос Спаситель пришел в мир грешники спасти. (Ср. Тим. 1, 15;)

Только не греши намеренно и со злобою на будущее время. Ты говоришь: где мне быть и ликовать со святыми, которые просияли на земле такими добродетелями? Но и святые спаслись благодатью Христовою. Если тебе кажется много быть вместе со святыми, то молись быть по крайней мере с разбойником, вопия: помяни мя, Господи, во царствии Твоем (Лк. 23, 42) и старайся жить, как должно христианину.

Все мы, братия, грешники; но, если веруем во Христа Господа нашего, распятого за нас, и стараемся жить по Его учению, если противимся греху или, хотя и падаем, но опять возстаем, то смерть Спасителя, язвы Его – защита наша: (Рим. 3, 25); мы избежим мучений адских и сподобимся Небесного Царствия. Если мы великодушно переносим скорби, болезни, лишения и разные несчастия в жизни и почитаем их должным воздаянием себе же за грехи свои, с верою и любовью воспоминая страшные страсти Спасителя, ради нас претерпенные, то блаженны мы: распятый Господь спасет нас. Но горе тем, которые – христиане только по имени и попирают Его спасительное учение своим пренебрежением к Нему или дерзкими мудрованиями о Нем (Рим. 2, 8), которые живут по воле сердца своего в неправде, в нечистоте, в забвении о Боге; они должны ужаснуться своего страшного положения: страшно впасти в руце Бога живаго (Евр. 10, 31); Злых зле погубит Бог (Мф. 21, 41). Грешников нераскаянных смерть Жизнодавца не спасет, а осудит; но грешники, кающиеся искренно в своих грехопадениях, имеющие сердечную веру в Господа и надежду на Него и очищающие себя от грехов, спасутся Им; Своими крестными страданиями Спаситель прикроет грехи их, по немощи человеческой содеянные. Распныйся, Христе Боже, смертию смерть поправый, – спаси нас! Аминь.

Зерно пшеничное

Аще зерно пшеничное пад на земли не умрет, то едино пребывает; аще же умрет, мног плод сотворит.

(Ин. 12, 24).

На какое зрелище мы сегодня собрались? Что мы видели? – Мы видели перенесение из алтаря на середину церкви плащаницы с изображенным на ней Божественным Мертвецом, мирно почивающим во гробе. Это Господь наш Иисус Христос, Спаситель мира. Вы все знаете из Божественной книги Евангелия, кто был причиною Его незаслуженных страданий и смерти самой мучительной, поносной, бесчеловечной, – это начальники иудейские, старшины народа, первосвященники и книжники, дышавшие на Него всегда завистью и злобою: они, жестокосердые, с Понтием Пилатом во главе, довели Его до смерти крестной; а если глубже вникнуть во все это кровавое дело, то надобно сказать правду, правду глубокую, – что причиною Его страданий и смерти были все люди, были и мы все, не исключая никого, – ибо причиною были грехи, а кто же из нас без греха? Господь Иисус Христос, по воле Отца Своего Небесного и по Своей собственной, изволил принять казнь, по человеческому естеству Своему, неразлучному с Божеством бесстрастным, – за грехи всего мира; значит, и за меня, и за тебя, брат и сестра! Ибо все мы уже тогда, хотя нас и не было на свете, для Бога, вся провидящего, были уже как бы существующие, со всеми бесчисленными, как песок морской, грехами нашими. Иисус Христос, по воле Бога Отца Своего, есть Агнец Божий, вземляй грехи всего мира (Ин. 1, 29), жертва правды Божией за мир прелюбодейный и грешный; Его воплощение и вочеловечение, Его страдания, Его смерть есть бездна благодати и премудрости Божией, которая приводит в изумление и ужас все высокие умы ангельские. На кресте казнится грех мира в безгрешном Агнце Божием, в святейшем Сыне Божием, Который из единого благоутробия Своего восхотел искупить нас, неправедных и грешных, Своею бесконечною правдою, Своими страданиями и смертью – и, вкусив смерть, победить нашу смерть, и воскресением своим из мертвых подать воскресение из мертвых всему человеческому роду! Вот как премудрость, благость и правда Божия открылись в крестной смерти Богочеловека! Вот как ужасно наказаны грехи наши в Богочеловеке! Вот как они отвратительны, гнусны, пагубны, прокляты: ибо из-за них лежало проклятие Божие на всем человечестве; проклятие, от которого избавил нас Своими страстями и смертью Господь Иисус Христос, быв Сам по нас клятва (Гал. 3, 13) и дал благословение всем верующим в Него.

Приди же всякий человек, всякий пол и возраст, придите и плачьте пред Божественным Мертвецом; плачьте и рыдайте о своих грехах неисчетных, вольных и невольных, и помните, каких казней заслуживают по правосудию Божию грехи наши; сколь они нелепы, безобразны, безумны, срамны, отвратительны, гибельны, и немедленно, неукоснительно кайтесь в них, бегайте их, исправляйтесь, творите дела благие. Ах, возлюбленные братия и сестры! современная жизнь в городах и селах представляет часто отвратительную, гнусную картину всяких грехов: лжи, обмана, клеветы, лихоимства; жестокосердия, недоброжелательства, обиды, обирательства, супружеской неверности, разврата, пьянства, азартной игры, лености, тунеядства, безверия, совращения в расколы и секты, уклонения от богослужения и исполнения христианского долга исповеди и причащения Cвятых Христовых Тайн, неуважения и неповиновения детей родителям. Жизнь общественная шатается, колеблется, полна беспорядков, страстей, обнищания, слез, скорбей, печалей и болезней; целые семьи из-за пьянства отцов семейств страдают, гибнут; многие землепашцы из-за пьянства оставляют земледелие, запускают хозяйство разного рода, заставляют детей ходить по миру, жен пускают на все четыре стороны; или, как в настоящую годину, когда многие местности постигло несчастье, выразившееся недостатком хлеба, люди, вполне годные к труду, под предлогом неурожая надеются только на царскую милость, на продовольствие от правительства и на благотворительную помощь, а сами опускают руки, кои с усердием должны бы прилагать к делу, к труду, памятуя заповедь Творца: в поте лица твоего снеси хлеб твой (Быт. 3, 19); и апостола: аще кто не хощет делати, ниже да яст (Сол. 3, 10).

Но возвратимся к Божественному Мертвецу, почивающему во гробе после трудов и подвигов на земле безмерных, после мучений бесчеловечных. Вспомним, что Он Сам сказал о Своей смерти за мир, почему она была нужна, необходима. Аминь, аминь, глаголю вам, говорил Он незадолго до креста, аще зерно пшенично пад на земли не умрет, то едино пребывает; аще же умрет, мног плод сотворит. Господь сравнивает Себя с пшеничным зерном. Зерно не приносит плода, если не будет посеяно и не умрет в земле, а если умрет, то принесет много плода при благоприятных условиях обработки земли и благорастворении воздуха. Значит, если бы Богочеловек не пострадал и не умер за мир, – мир погиб бы без жертвы всеискупительной, каковою стал за всех нас Господь Иисус Христос. Но Он дал за нас собственную душу, жизнь, принял смерть телесную в искупление мира; и чрез Его страдания Отец Небесный примирился с грешным миром, – преграда непроходимая между Богом и миром разрушена, на земле основана Самим Христом святая Церковь, или общество спасаемых во Христе, со всеми благодатными силами к животу и благочестию (2 Пет. 1, 3); земля стала небом, на ней просияла правда и святыня в лице бесчисленного множества святых из всякого состояния, пола и возраста, – и земная пустыня процвела яко крин, как прекрасный цвет, пришествием Христовым и смертью Его. Вот тот обильный плод, который произвело падшее в землю пшеничное зерно, т. е. Христос Бог; вот какая бездна спасающей благодати Божией явилась в мире прелюбодейном и грешном, вот сколько грешников спаслось и вошло в рай! Но сколько и еще входит; сколько еще войдет: ибо несомненно, что спасающиеся есть и будут до скончания мира по всей земле! И все это есть и будет плод спасительных страданий и смерти Иисуса Христа! Слава страстем Твоим, слава животворной смерти Твоей, Господи! Так чрез искупительную смерть Богочеловека излиялась на мир бездна благодати милующей, спасающей; а без искупительной смерти Спасителя он был бы лишен ее! И так все мы Тебя воспеваем, прославляем, Тебя благодарим, Господи, за вольные страдания и смерть Твою за нас!

Ради страданий и смерти Господа нам дано покаяние в живот вечный, и все истинно покаявшиеся спасутся, и только нераскаянные вовеки погибнут.

Вот что значит притча Спасителя о пшеничном зерне, посеянном в земле и умершем и принесшем много плода! Это зерно – плоть Христова, умершая и воскресшая, неразлучная с Божеством.

Будем же, грешники, каяться искренно, плодотворно; будем же с верою и любовью, с усердием вкушать это пшеничное зерно, пречистую Плоть и Кровь Христову в святой Тайне причащения, да и ныне, как всегда до скончания века, умершее за мир пшеничное зерно – Христос Бог – много плода сотворил и в нас, и в будущих родах. Аминь.

От Воскресения Христова до Пятидесятницы

Христос Воскресе!

Христос воскресе из мертвых, Первенец из умерших.

(1 Кор. 15, 20).

Солнце восходит – и все встает, поднимается на ноги, оживает после ночного оцепенения; снова начинает кипеть разнообразная жизнь в подсолнечной стране. Эта мысль мне пришла сегодня в голову ранним утром, когда я пробудился от веселого чириканья воробьев, пробудившихся с восходом солнца и упредивших своею простою песнею мою утреннюю молитву Творцу, Промыслителю и Спасителю. От этой мысли ум мой мгновенно перешел ко Христу Спасителю, Который есть то же в невидимом духовном мире, что солнце в мире чувственном, видимом. Когда Христос – Солнце Правды, взойдет в верующей, любящей, кающейся душе христианина: она тотчас оживает, просвещается, обновляется, укрепляется, радуется, так что и самое тело от ожившей и воспрянувшей души делается бодрым и здоровым. Но это бывает невидимо: невидимо восходит мысленное Солнце в душе, невидимо действует, невидимо и заходит, оставляя опять человека во тьме и греховном оцепенении.

А вот придет час – взойдет над нами и видимо будет Солнце наше праведное – Христос Бог, когда настанет Второе, страшное пришествие Сына Божия; тогда все умершие, по гласу Его, мгновенно оживут и станут на ногах своих. Грядет час, в оньже вси сущии во гробех услышат глас Сына Божия, и услышавше оживут, – и изыдут, сотворшии благая, в воскрешение живота, а сотворшии злая, в воскрешение суда (Ин. 5, 25, 28–29). Дивное, поразительное явление силы Божией: тело, истлевшее в земле, сгоревшее в огне, потонувшее в воде, поглощенное земными или морскими животными, тело, сделавшееся прахом, – воскреснет в новом, нетленном виде, соединяясь уже на веки бесконечные с своею душою или для вечной радости и блаженства, или для вечного горя и страдания. Воскресение мертвых совершится непреложно, как непреложно восходит солнце над землею и земнородными, как непреложно после зимы приходит весна, а после весны – лето плодоносное, как верно, что Христос воскрес из мертвых. Но Христос воскрес из мертвых, Первенец из умерших, говорит апостол. Я есмь первый и последний, и живый, и был мертв, и се – жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти (Откр. 1, 17–18), говорит Сам воскресший и вознесшийся на небеса и сидящий одесную Бога Отца. Если воскрес Первенец из умерших, Богочеловек Иисус, для того и умерший, чтобы победить смерть и даровать воскресение смертному роду человеческому, – то, конечно, воскреснут и все; если есть начаток воскресения, Христос, то совершится, без сомнения, и общее всех людей воскресение. Своею вечною жизнью по человечеству, последовавшею за смертью и воскресением Своим, Господь уверяет нас в вечной жизни, имеющей начаться и для нас после общего воскресения. Я, говорит, живый, и был мертв, и се жив во веки веков. И к этим словам прибавляет сладостное утешение в словах: Я имею ключи ада и смерти, т. е. как бы говорит; не бойтесь: ключи от ада и смерти теперь у Меня, вашего Спасителя, вашего брата по человечеству, искупившего вас от грехов ваших и от осуждения во ад; никто не затворит вас в нем, если Я не затворю. Я Победитель ада и смерти. Мне дана всякая власть на небеси и на земли (Мф. 28, 18). О, божесвенного, о, любезного, о, сладчайшего Твоего гласа, преисполненный любви и сострадания к роду смертному, бессмертный Спасителю наш! Благодарим Тебя за утешительные слова Твои. Не затвори же нас во аде, достойных по грехам нашим заключения в нем вовеки. Умилосердись, прости, очисти грехи наши и научи нас жить по святым Твоим заповедям, научи нас оправданием Твоим. Аминь.

Как мы веруем в воскресшего Господа?

И отвеща Фома, и рече Ему: Господь мой и Бог мой!

(Ин. 20, 28).

Так решительно уверовал Фома в воскресение Господа из мертвых, когда осязал раны Его на руках и рану Его в пречистом ребре: Ты Господь мой и Бог мой, – т. е. победивший силою Божества Своего всеродную смерть падшего Адама и даровавший воскресение всему человеческому роду. Ты победитель ада; Ты отверз снова двери рая падшему и восстановленному Тобою человеческому роду! Так уверовал неверный до того Фома! Так ли мы ныне веруем в воскресшего Господа? Есть ли у нас доказательства, что действительно веруем? Ощущаем ли в себе и на себе Божественные действия нашего Спасителя? Вот мы не только, подобно Фоме, осязаем нашего Спасителя, но вкушаем Его пречистое Тело и Кровь. Что же? Ощущаем ли мы в это время Его Божество так, как ощутил апостол Фома по осязанию? Вопиет ли тогда внутренне душа наша, как апостол Фома: Господь мой и Бог мой! – т. е. вижу, что Ты во мне, Господь мой и Бог мой, и я в Тебе; ибо Ты снял с меня бремя грехов; разрушил узы греха и смерти во мне; исцелил душевные язвы мои; оживил чудно душу и тело мое, даровал мне Божественный мир, дерзновение, свет, силу, все блага. Так Господь ныне познается осязательно всеми истинно причащающимися пречистого Тела и Крови Его. Вот блаженство наше, радость наша, сила наша! Не завидуем мы Фоме, осязавшему Господа по воскресении Его и осязанием уверившемуся и весь мир уверившему своим блаженным неверием в воскресение нашего сладчайшего Господа! Мы сами непрестанно осязаем Господа и видим, видим Его сердечными очами и всегда ощущаем Его в себе. Дай Бог, чтобы у всех была такая ощутительная вера. Дай Бог всем нам и жить, и действовать по вере, и любить Господа, как Отца, возлюбившего нас, и любить друг друга, как Он заповедал, и соблюдать Его заповеди. Аминь.

Что оставил праздник Пасхи в наших душах?

Вот и праздник праздников у нас прошел: и царские врата в храмах Господних затворены, и служба стала не так торжественна, как она была торжественна на Светлой неделе. Что же, братия, оставил этот праздник в душах наших? Ведь праздники христианские не для того проходят своею чередою перед нами, чтобы оставлять наши души праздными, а для того, чтобы упразднять, освобождать нас от забот и дел житейской суеты, – иначе сказать: праздники для того Господь дает нам, чтобы мы на время бросили думать, заботиться, радоваться или скорбеть о житейском, о земном, скоропреходящем, а подумали, позаботились, порадовались о небесном, вечном. Именно для этого дан нам был и прошедший праздник.

Всесветлый праздник Воскресения Христова для того Господь сподобил нас узреть, чтобы нам увидеть в нем начаток общего воскресения всего рода человеческого в последний день мира: Христос воста от мертвых, начаток умершым бысть (Кор. 15, 20), говорит Слово Божие. Для нас ведь Господь страдал, умер, погребен и воскрес: и Его смерть, погребение и воскресение есть как бы собственная наша смерть, погребение и воскресение. Оттого мы и пели на утренях в Светлую седмицу: вчера спогребохся Тебе, Христе, совостаю днесь воскресшу Тебе. (Пасх. кан. песнь 3, троп. 2.)

Да, мы непременно все воскреснем, и все мы чаем, т. е. ожидаем, воскресения мертвых. Это так же несомненно, как несомненно то, что завтра будет день. Приходило ли вам это в голову, думали ли вы об этом в праздник? А надобно было об этом подумать непременно. Все великие праздники церковные, а праздник Пасхи особенно, напоминают нам о нашем искуплении чрез Иисуса Христа от будущего века.

Но кто верует в свое воскресение из мертвых, тот готовится здесь к будущей жизни, старается жить по заповедям Господним, праздники Господни почитает и крайне остерегается оскорбить святость их делами плотской нечистоты. А у нас что делалось в светлый праздник, у нас, православных христиан? И говорить срамно: но говорить надобно. Из светлых дней пасхальной недели христиане сделали, к величайшей скорби святой матери Церкви, – дни мрачные, дни, достойные слез и сетования. Весьма многие праздновали не праздник Воскресения Христова и нашего собственного воскресения от мертвых дел, а праздник бесовского воскресения в своих душах. Великий пост для диавола был поражением, смертью, потому что из многих душ он убежал и как бы умер для них после сердечного раскаяния и причащения Святых Тайн; а в праздник Пасхи он воскрес опять в весьма многих душах. Как воскрес? Через пресыщение, пьянство, буйство и другие пороки, до которых доводит пьянство и которым предавались многие из христиан. Так-то христиане любят Христа; так-то праздновали они самый великий в году праздник! Что пользы таким людям от имени христиан? Многие язычники лучше их живут и, без сомнения, достойнее их в очах Божиих. Иноверцы и неправославные, живущие в нашем городе, удивляются их поведению в такой великий праздник и говорят: вот вам и христиане, вот вам и православные! Они празднуют как истые язычники, да еще какой праздник! Так говорят о нас иноверцы и неправославные. Но что говорит Сам Господь о наших праздниках, или точнее – о нашем праздновании? Праздников ваших ненавидит душа Моя, и дне великаго не потерплю, говорит Господь, бысте Ми в сытость, ктому не стерплю грехов ваших (Ис. 1, 14). Братия! На кого мы стали похожи? До чего мы забылись? И на нас исполняется во всей силе слово Писания: человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным, и уподобися им (Пс. 48, 13, 21). Христос Господь почтил нас Своим именем, омыл нас Своею кровью, сделал нас людьми избранными, языком святым (Пет. 2, 9), а мы дерзко, безумно пренебрегли милостью Божиею и сами бесчестим себя разными непотребными делами. Не льстите себе, братия, ни татие, ни досадители, ни блудницы, ни прелюбодеи, Царствия Божия не наследят (1 Кор. 6, 9, 10). Да, если не перестанете так вести себя, особенно в праздники, которые по заповеди Господней нужно святить, то не увидите Царствия Божия.

Братия! Нам крайне необходимо в праздники Господни держать себя благоразумнее и внимательнее к самим себе. С нас строго взыщет Господь за неблагоразумное празднование. Не по плоти, как идолопоклонники, а по духу должно нам праздновать свои праздники, хотя и телесное празднование, если оно бывает вместе с духовным, позволено и не противно Господу; но в этом случае оно никогда не должно выходить из границ умеренности. Бог есть дух (Ин. 4, 24; 2 Кор. 3, 17); душа наша, искупленная Спасителем, есть дух: потому и праздники у нас должны быть больше духовные, чем плотские. Кто празднует только по плоти, тот празднует не Богу, а своему идолу – чреву или, что все равно, бесу невоздержания. Избави Бог всякого от таких праздников! Обилие плотских брашен разрешено христианам в праздники во славу Божию для того, чтобы мы ели и пили с умеренностью, благодаря Бога, который с радостью духовною посылает нам и утешение телесное в различии и сладости брашен и питий, чтобы радость наша не имела недостатка. Но радость духовная в праздник должна быть всегда выше телесной; а у нас – наоборот.

Сказано в заповеди Божией: помни день субботный, еже святите его (Исх. 20, 8) на нашем новозаветном языке это значит: помни воскресный день, не забывай его святости и своими добрыми делами старайся и сам освящать его.

Господи! Даруй нам помнить всегда заповедь Твою о праздновании праздников, свято хранить ее и благоугождать Тебе празднованием духовным. Аминь.

Чему поучают нас св. жены-мироносицы?

Минувшей субботе, Мария Магдалина и Мария Иаковля и Саломиа купиша ароматы, да пришедше помажут Иисуса

(Мк. 16, 1).

Второй воскресный день после Пасхи в чине церковном называется неделею жен-мироносиц, т. е. тех учениц Господа Иисуса Христа, которые после крестной смерти Его в третий день рано утром приходили на гроб Его с ароматами и миром, т. е. благовонною мастию для помазания живоносного тела Его. Между мироносицами у всех Евангелистов прежде всего упоминается Мария Магдалина, из которой Господь прежде страданий и смерти Своей изгнал семь бесов; за нею – другая Мария, матерь апостола Иакова и Иосии; Саломия, матерь апостолов Иакова и Иоанна Богослова; Иоанна, жена Хузы, домоправителя Иродова, Сусанна и Марфа и Мария, сестры Лазаревы. Все они столь искренно были преданы Господу Иисусу Христу, что служение Ему почитали высшею своею обязанностью и величайшим счастьем; все они, кроме Марфы и Марии, были спутницами Господа Иисуса Христа во время путешествий Его по Иудее и Галилее с проповедью о Царствии Божием, учились у Него вере и святой жизни и, владея достаточными жизненными средствами, служили Ему в земных нуждах от имений своих. А Марфа и Мария, сестры Лазаря, не сопутствуя Ему, часто принимали Его к себе в дом и здесь выражали Ему свою любовь, преданность и благодарность в заботливом угощении и усердном внимании слову Его. В последнее посещение Господом семейства Лазарева благодарная любовь Марии излилась в том, что она, взявши фунт чистого нардоваго драгоценного мира, возлила его на главу Господа Иисуса, и таким образом еще прежде смерти и погребения Господа вступила в чин мироносиц. О ней Господь сказал: где ни будет проповедано Евангелие сие во всем мире, будет сказано и о том, что она сделала, в память ея (Ср. Мк. 14, 9). Это властное пророческое слово Творца веков исполняется доселе при чтении Евангелия во всех церквах в прославление усердия ее к Иисусу Христу, как и прочих мироносиц. – По всей справедливости святая Церковь чтит память их, воздавая должную дань хвалы их вере и горячей любви и преданности ко Господу, Которого непрестанно преследовала зависть и злоба первосвященников и книжников и старейшин иудейских. Святая Церковь примером мироносиц научает и нас искренней вере, горячей любви и неизменной преданности Господу Иисусу Христу в продолжение всей жизни, во всяком состоянии, среди всех превратностей мирских, в счастии и несчастии, в скорби и радости, в богатстве и бедности, в здравии и болезни, в тишине и буре душевной.

Не нужно ныне миро для помазания пречистого тела Господа Иисуса Христа, вознесшегося на небо, как и тогда, во дни земной жизни, для Него собственно оно было не нужно, ибо само Божественное тело издавало чудное благоухание Божества, как источник благоухания, святыни и нетления для всех верующих в Господа. Но так как мы сами – тело Христово, а порознь – члены (1 Кор. 12, 27), то всем нам нужно приносить Ему в дар в своем лице и в лице ближних миро добродетели, миро веры, упования и любви; миро кротости, смирения, незлобия и послушания, воздержания, чистоты и целомудрия, святости и возвышенности мыслей и чувств, милостыни и взаимной помощи, нестяжательности и щедрости, миро терпения и великодушия, правосудия и верности, нелицемерия и правоты.

Побеседуем об этом подробнее. Я сказал: вместо мира мироносиц принесем мы Господу миро добродетелей и, во‐первых, – веру.

Вера христианина, личная, живая вера, на Евангелии основанная, есть истинное миро для Господа: Он всегда утешался и ныне утешается простотою веры в людях и щедро награждал и награждает чудесными дарованиями тех, в ком ее обретал: вера твоя спасе тя: иди в мире (Мк. 5, 34); иди, и яко же веровал еси, буди тебе (Мф. 8, 13); по вере вашей будет вам (Мф. 9, 29), говорил Он веровавшим. Но неверие, с другой стороны, сильно огорчало Господа и отвращало от человеков дары Его благости. О, роде неверный и развращенный, доколе я буду с вами? доколе буду терпеть вас?

(Мф. 17, 17), говорил Он неверным и маловерным, – и неверие связывало, так сказать, руки Всемогущему. Святый Евангелист Марк замечает, что Иисус Христос в отечестве Своем (Назарете) не мог совершить никакого чуда, только на немногих больных возложив руки, исцелил их. И дивился неверию их (Мк. 6, 5, 6). Веруй же несомненно, христианин, в Господа, в Его благость, всемогущество, премудрость, вездесущие; проси, нимало не колеблясь, что нужно на потребу, и получишь: все, говорит Господь, о чем попросите в молитве с верою, получите (Мф. 21, 22).

Итак, пусть будет твоим миром для Господа живая вера. Принеси Ему всякий день в дар это миро веры; исповедуя грехи свои, удаляйся от дел тьмы, твори дела света – и вера с покаянием оправдает тебя и покажет тебя причастником вечной славы. Побеждай и рассеивай сомнения, возникающие в тебе и навеваемые на твою душу духами лукавства или людьми неверующими, отревай неверие, господствующее в мире, будто человек сотворен не по образу Божию, будто нет домостроительства спасения человеческого, будто нет воскресения, бессмертия и суда, будто участь человека по смерти будет подобна участи животного, будто со смертью человека все окончится. Держись Евангелия и Церкви, этого непоколебимого столпа истины, которую и врата адовы не одолеют вовеки: и блажен будешь своею верою. С верою соединяй упование на милосердие Божие, на Его благопромыслительное о тебе и о всех людях, на исполнение обетований и предречений Божественных в Св. Писании – о воскресении мертвых, о Страшном Суде, о воздаянии праведникам и грешникам. С упованием соединяй любовь и добрые дела. Надеясь получить великие, нетленные, бесконечные блага, удаляйся от всякого греха и твори святыню в страхе Божием, ибо без святыни никто не узрит Господа; сподобляясь милости от Бога, будь сам милостив: и вот это будет как бы твое миро Господу. Если твоя страстность, твой злой навык и дух злобы подстрекают тебя к гневу, ярости, зависти, непослушанию – не поддавайся злу; одолевай влечения злые; господствуй над страстями; не сердись, не раздражайся на ближнего за вину или без всякой вины; не завидуй, не ревнуй творящим беззаконие; охотно слушайся имеющих власть над тобою, хоть повелеваемое и противно твоим греховным наклонностям; не давай в сердце места дьяволу ни на стопу ноги; сохраняй любовь к ближним, кроткое и тихое расположение духа: и это будет от тебя истинным миром, благоуханием Господу, и Господь, почивающий в смиренных сердцах, опочиет и в тебе. – Если борет тебя алчное до яств и напитков чрево, увлекая тебя часто к излишествам, заставляя тебя каждый день приносить ему тучные жертвы и возлияния, особенно если тебя одолевает пьянство, возьми твердую решимость, с Божией помощью, не раболепствовать ему более, так как оно отвращает тебя от любви и служения Богу и ближнему, делает тебя рабом дьявола и тления, низводит на степень скота бессловеснаго; борись упорно, хоть бы до пота и крови, с своими страстями, похотями, ибо и они крайне упорны. Припоминай чаще слова апостола: брашна чреву, и чрево брашном! Бог же и сие и сия упразднит (1 Кор. 6, 13) или: Царство Божие не есть брашно и питие, но правда и мир и радость в Духе Святом (Cр. Рим. 14, 17). И будь воздержен, употребляя пищи и пития столько, сколько необходимо для подкрепления, бодрости, здравия; и – воздержание принеси вместо мира в дар Господу; и Господь даст тебе Духа благодати Своей. – Или тебя обуревают, волнуют нечистые помыслы и чувства, беззаконные, сладострастные движения плотские: смотри – не допусти до сердца твоего этого смрада греховного, ибо мерзость Господу, как говорит Писание, и помысл неправедный (Прит. 15, 26); побо-рай, изгоняй страстные помыслы, не допусти нечистому, адскому огню объять тебя; сохрани душу и тело во святыни – и вот ты принесешь Господу в дар миро чистоты и целомудрия; и Господь увенчает тебя за непорочность, как Иосифа целомудренного. Старайся иметь душу, возвышенную над житейскими пристрастиями; помни ее божественное благородие (образ и подобие Божие), ее небесное отечество и не будь побежден земными вожделениями грубыми, нечистыми, обезображивающими лице ее. Выражай благородство своей души преимущественно в делах любви: если видишь голодного, с жалким видом протягивающего к тебе руку, – не пожалей дать ему на хлеб и похлебку: и это Господь примет от тебя вместо мира; если видишь нагого – одень: это примет от тебя как дар Тот, Кто принял повитие тела Своего от Иосифа Аримафейскаго. Прими участие в положении больного, навести его, послужи ему; или введи странника в дом и упокой его: и Господь скажет и тебе на Страшном Суде: ты сделал это одному из братьев Моих, ты это сделал Мне: наследуй уготованное тебе Царство (Ср. Мф. 25, 40, 34). Или ты скуп и корыстолюбив? Но какая корысть больше и богаче той корысти, как – спасти душу свою для вечной жизни, душу, которая дороже всего мира? Итак, отдай свои сокровища или часть их – этот тлен, дым, прах – Христу в лице бедных и купи душу, спасение ее милостынями, принеси Христу миро милосердия, да подаст тебе Свое миро спасения. Как многоразличны виды добродетелей, коими ты можешь угождать Христу! Но, положим, что тебя самого преследует зависть, недоброжелательство, клевета и злоречие и разные козни врагов: терпи и будь великодушен; взирай на пример Христа Спасителя, претерпевшего ради нас гораздо больше сего; не имей низости духа отвечать врагам тем же; побеждай зло добром, ненависть любовью, недоброжелательство искренним желанием добра: и твой подвиг будет для Господа более подвига Никодима, который, презрев изветы, угрозы и ненависть врагов Иисусовых, пришел снять вместе с Иосифом тело Господне со креста и принес ароматов для помазания пречистого тела. – Ты начальник? Начальствуй со тщанием, входи сам во все дела; не во всем полагайся на помощников, чтобы не вышло кому обиды и неправды; будь ко всем справедлив и доступен, как отец; ибо ты высоко поставлен не для себя, а для других, чтобы тебя удобнее все видели и тем скорее могли найти тебя и найти в тебе покров и защиту. Такое служение твое, при прочих добрых качествах и делах твоих, будет истинным благоуханием Господу, Который для нашего спасения Сам принял зрак раба и Сам Себя принес в жертву благоухания Отцу Своему. – Ты судья? Да будет суд твой правый, скорый, равный для всех; не склоняйся на сторону богатых и сильных неправых и не лишай правого суда людей незначительных и бедных, теснимых неправедно богатыми. Тогда и твои грехи и неправды Господь покроет правдою Своею, когда покаешься в них, и не отошлет тебя на сторону шуюю. – Ты купец? Веди торговлю честно, по совести, уделяй от избытков твоих бедным: и Господь благословит тебя за твою честность и милостыню и примет их, как благоухание мира. – Ты чиновник, должностной человек? Будь верен принятой присяге, усерден к делу и доволен своим состоянием; исполняй по силам обязанности христианина: и не лишишься награды от Того, от Кого весь чин природы и чин гражданских обществ и Кто Сам подчинялся властям. – Все послужим Христу искреннею верою и любовью, служа от всего сердца друг другу, чтобы всем нам сподобиться благодати Святого Духа и быть приятным благоуханием Господу, избавившись совершенно от греховного смрада. Из-за житейских страстей и похотей не будем безрассудно ниспадать с высоты искупления, на которую поставила нас благодать Божия, но будем восходить к почести горнего звания, по подражанию святым мироносицам, которые, временно подвизавшись для Бога с верою и любовью, наследовали небесное отечество, живут и по смерти тела и прославлены Богом на небе и на земле. Аминь.

К чему мы должны стремиться?

Если вы воскресли со Христом, то ищите горняго, где Христос сидит одесную Бога. О горнем помышляйте, а не о земном.

(Кол. 3, 1, 2).

Итак, мы теперь все радуемся. Но многие и в этот праздник праздников радуются не тому, чему следует, именно радуются радостью только плотскою, а не духовною; чтобы радоваться ныне наиболее духовною радостью, надобно знать и помнить постоянно причину настоящей радости. Почему же ныне, при воспоминании воскресения Христова, все мы светло радуемся? Потому, что воскресение Иисуса Христа есть начаток и основание нашего будущего воскресения. Ныне Христос воста от мертвых, начаток умершим бысть (1 Кор. 15, 20) – и наше будущее воскресение так несомненно, как будто оно уже совершилось в лице Господа нашего Иисуса Христа и мы как бы воскресли вместе со Христом. Вы воскреснусте со Христом, говорит апостол. Вот, братия, какова должна быть истинная причина настоящей нашей радости!

Спросите теперь свое сердце: тому ли оно радуется, что мы воскреснем некогда из мертвых для вечной, нескончаемой жизни, – или другому чему? И если кто найдет, что он радуется чему-либо другому, житейскому, земному, например своим нарядам, или лакомой пище и питию, или общему разгулу, тот исправь свою радость, из плотской сделай ее духовною, христианскою, небесною радостью. Не отвергаем и плотской радости, потому что мы обложены плотью, но плотская радость должна иметь в основании своем радость духовную и должна быть умеренна и чиста, во славу Божию. Аще убо ясте, аще ли пиете, аще ли ино что творите, вся в славу Божию творите (1 Кор. 10, 31). Итак, мы воскресли ныне со Христом: вот чему должно нам радоваться! А как воскресший Христос не остался на земле после воскресения, но вознесся на небеса к Отцу Своему для того, чтобы приготовить там место для всех Своих последователей, да и вообще Он приходил на землю для того, чтобы нас возвести на небеса, то непременная наша обязанность – оставлять пристрастие к земным вещам, наслаждениям и стремиться всеми силами к житию на небесах. Аще убо воскреснусте со Христом, вышних ищите, идеже есть Христос одесную Бога седя; горняя мудрствуйте, а не земная. Вот об этом именно – о стремлении к житию на небесах мы и побеседуем ныне, братия, во славу воскресшего Христа-Жизнодавца.

Покажем причины, почему всякий из нас должен возноситься мыслями в мир горний, небесный и стремиться к миру горнему, оставляя всякое пристрастие к миру дольнему, земному? На это есть много причин. Представим главнейшие.

Первая причина есть та, что такова касательно нас воля Божия, чтоб мы размышляли о горнем нашем житии, и стремились к нему всеми силами, и ни к чему земному не прилеплялись. А воля Творца для твари – непререкаемый закон. Создателю нашему угодно было от создания мира назначить истинным и вечным нашим жилищем небо, а не землю – и этого довольно, чтоб нам иметь сильное побуждение не прилепляться ни к чему земному: потому что все на земле суета, все тленно и скоропреходяще, и ничто не успокаивает нашего мятущегося духа, как в этом все мы убеждаемся ежедневно на себе и на других людях. И тела наши, и пища наша, и одежды наши, и жилища наши и все, что в них, – все тление. Многих из наших родственников и знакомых или незнакомых – одних давно уже не стало, других только недавно подкосила смерть, и вообще на нашей памяти многое множество взято из среды живых. Где замыслы и предприятия многих из них? Где их страсти и наслаждения? Где обеды званые? Где услаждение музыкою? Где танцы и игры продолжительные, убившие так много у христианина дорогого для него времени? Где гордость и напыщенность многих? Где эти очи высокомерные, едва удостаивавшие внимания низшую братию? Где суетность, пышность и изысканность одежд, в которых красота, молодость и тщеславие еще так недавно рисовались и прельщали зрение многих, особенно таких же молодых и тщеславных мужчин? Вся эта и подобная суета для многих исчезла – нет их, – а души их остались пустыми и ни с чем отошли к своему бессмертному Царю, Судии и Богу; только разве множество грехов унесли с собою: мрачны и прискорбны, в страхе и тесноте и в ожидании нескончаемых мучений остаются они за пределами гроба. Страшно же некое чаяние суда, и огня ревность поясти хотящаго сопротивныя (Евр. 10, 27). Если же так, если все здесь тленно, все суета, не лучше ли, мало-помалу оставляя пристрастие к земной суете, усерднее и чаще переноситься мыслями к миру загробному и посредством молитв, воздержания, чтения Слова Божия и делания добрых дел, очищая душу свою от тли страстей, стремиться, не оставляя житейских обязанностей, всею душою к небесному отечеству, к вечному соединению с Богом и со святыми? Не лучше ли почаще размышлять о своем небесном предназначении? Всякую вещь в мире, к чему она назначена, на то мы и стараемся употребить. Но вот все мы предназначены Богом для небесной жизни, для вечного блаженства в Боге и с Богом. Зачем же мы упускаем из виду свое назначение и хотим блаженствовать только здесь, на земле? Зачем прилагаем сердце к богатству, когда нам сказано: богатство аще течет, не прелагайте сердца? (Пс. 61, 11). Зачем стремимся к жизни роскошной и разгульной? Зачем домогаемся земных почестей? Зачем обращаем к Церкви хребет свой и своею холодностью к ней оскорбляем ее за материнские ее попечения о нашем вечном спасении? Зачем оставляем источник воды живой – Слово Божие? Зачем многие пренебрегают по гордости словом проповедника, когда он говорит не свое, а Божие Слово, не на основании своего мудрования, а Св. Писания? Зачем читаем одну светскую суету и пьем одну мутную воду светских книг? Зачем многие предаются пьянству и распутству? Пока мы еще живы, поспешим мудрствовать о горнем нашем назначении.

Вторая причина, почему мы должны стремиться к небесному житию, есть та, что наша душа есть Божие дыхание: от Бога она произошла, к Богу должна и возвратиться, как говорит Слово Божие: и дух возвратится к Богу, Иже даде его (Екк. 12, 7). Бог есть наш Небесный Отец во Христе; к Нему, нашему небесному Отцу, мы и должны стремиться, как дым и огонь стремятся горе. Потому и в молитве Господней взываем к Богу: Отче наш, иже еси на небесех, – потому, т. е., чтобы мы всегда помнили, что отечество наше небо; где отец, там должны быть и дети. Господь Иисус Христос, по воскресении Своем, сказал мироносице Марии Магдалине: иди ко братии Моей, и рцы им: восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему (Ин. 20, 17), показывая этим, что и мы должны восходить туда же. Св. апостол Павел говорит: живуще в теле, отходим от Господа, верою бо ходим, а не видением; дерзаем же и благоволим паче отъити от тела, и внити ко Господу (2 Кор. 5, 6–8). Итак, будем стремиться, братия, к Источнику живота нашего, Богу, и не будем унижать, оскорблять и извращать природы души нашей привязанностью к земным, вещественным и телесным благам. Но многие возразят на это: видимый мир так прекрасен, привлекателен, заманчив, обольстителен, что невольно к нему прилепляешься, любишь его и все, что в нем. Потому нас можно извинить в том, что к нему прилепляемся. Конечно, мир видимый прекрасен; но небесное наше отечество еще прекраснее, и видимый мир есть только разве слабая, ничтожная тень будущего века, красота и блаженство которого превосходят всякое описание, всякое воображение, всякий ум, самый возвышенный. Блага нынешнего века суть только малый залог тех благ, тех красот, которые Бог приготовил от вечности любящим Его; око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его (1 Кор. 2, 9). Вот третья причина, почему мы должны из одного житейского благоразумия не ценить высоко благ этого мира, ни во что ставить временные, вещественные наслаждения и стремиться к миру горнему, потому что мир горний бесконечно прекраснее мира сего, притом он вечен и непреходящ. Вообразите, что вы узрите Бога лицом к лицу; узрим Его, сказано, якоже есть (1 Ин. 3, 2), что вы будете созерцать светоносные небесные силы, их чиноначалие, любезное жительство, их предстояние Святой Троице и услышите их небесное, вечное стройнейшее славословие Вседержителю; что вы увидите всех святых Божиих человеков, эти чистые образы и подобия Божии: какое блаженство от этого созерцания, от участия в этом сообществе с Самим Богом и святыми Его, притом не в продолжение ста или тысячи лет, а в бесконечные века? И на земле почитается за высокое счастье быть у царя во дворце в какой-нибудь светлый праздник, наслаждаться его лицезрением, быть в сообществе его верных министров и других знатных чинов и вкушать от его трапезы. Какое же блаженство быть у Самого Царя царей – в сообществе Его верных и святых человеков, есть и пить на духовной трапезе Его? Поспешим же, братия, освободиться скорее, при помощи Божией, от обольщения и тли страстей и понудим себя в краткое время этого века ко всякой добродетели, терпя неизбежные при этом скорби и напасти. Наконец, последняя причина, почему мы должны стремиться к житию на небесах, есть та, что на земле и в воздушном пространстве живет диавол, усиливающийся отвлечь наши сердца от Бога и заразить их ядом гордости, ненависти, зависти, любостяжания, скупости, сребролюбия и прочих страстей, старается обратить во вред душам нашим, а часто и телам нашим все вещи, каждый час и минуту вооружает нас против Творца и делает Ему чрез нас чувствительнейшие оскорбления и чрез пристрастие к земным вещам и наслаждениям отвлекает нас от вечных радостей небесных, занимает нас мечтою и чрез то отвлекает от истины. Как же нам прилепляться к земле, которая есть наша темница, как сказано: изведи из темницы душу мою исповедатися имени Твоему (Пс. 141, 7).

Кто захочет оставаться надолго в сообществе с диаволом и его ангелами и вместе с ними восставать непрестанно против Творца? Кто захочет гоняться вечно за прелестью и никогда не обладать надежно истиною? Ибо на земле подлинно все прелесть по действию сатаны, а истина только в Церкви Божией, в Слове Божием, в писаниях св. отцов и в писаниях благочестивых и христиански благонамеренных людей. А все остальное похоть плоти, похоть очей и гордость житейская (1 Ин. 2, 16).

Итак, братия, если Христос воскрес из мертвых, если в надежде воскресли со Христом и мы, то будем все неотложно стремиться к житию на небесах, отрешась от пристрастия к земным вещам, очищая себя непрестанно от всякой скверны плоти и духа. Аще убо воскреснусте со Христом, вышних ищите, идеже есть Христос одесную Бога седя; горняя мудрствуйте, а не земная. Аминь.

Зачем Господь вознесся на небо?

Итак, Господь и Спаситель наш вознесся с земли на небо. Для чего Он вознесся на небо, почему не остался с нами видимо до скончания века? Во-первых, Своим вознесением от земли на небо Он показал образ и путь восхождения нашего от земли на небо; во‐вторых, – для того чтобы ниспослать нам единосущного и единосильного Духа Святого Утешителя; в‐третьих – чтобы приготовить место верным Своим последователям. Господь Своим вознесением с земли на небо показал нам образ и путь нашего восхождения на него. Господь был во всем для нас примером: примером святости, кротости, смирения, незлобия, терпения, непрестанной молитвы, бесстрастия, всецельной любви к Богу и человечеству, беспрекословному послушания Отцу Своему Небесному; Ему надобно было послужить для нас примером и в этом, т. е. примером в восхождении на небеса. Ибо для чего Сын Божий сходил на землю? Чтобы нас возвести на небо. Итак, братия мои, живя на земле, старайтесь чаще возноситься на небо умом и сердцем, туда, куда вознесся Господь и Спаситель наш; не прилепляйтесь ни к чему на земле, ибо земля не отечество, а место странствия, место борьбы и подвигов, и блага земные – не жизнь наша, не предметы любви нашего сердца, а только необходимые пособия для плоти нашей; старайтесь быть духом всегда выше земного, всех земных вещей: не погружайтесь в них, не сливайтесь с ними, а погружается и сливается с ними тот, кто имеет пристрастие к ним. Теперь же это пристрастие к земной жизни, к ее удовольствиям и вместе отчуждение сердцем от горнего отечества небесного особенно усилилось в христианах; христиане забывают цель своей жизни, забывают звание свое христианское, обязанности христианские, обеты, данные при крещении, – быть исполнителями заповедей Христовых во все дни живота своего. – Возноситесь, братия мои, возноситесь от земли на небо, в истинное ваше отечество, вечное отечество; смотрите умными очами на возносящегося; это ваш путь проложен на небо, путь, который прежде был непроходим от князя власти воздушной – диавола и его споспешной силы духов злобы, а теперь для верующих в Господа и хранящих Его заповеди стал свободен; этим путем множество христиан – подвижников благочестия – взошло уже на небо.

Господь вознесся с земли на небо для того, чтобы ниспослать нам единосущного и единосильного Утешителя Духа. Об этом Сам Господь пред Своими страданиями говорил Своим ученикам так: аще не иду Аз, т. е. если не вознесусь к Отцу, Утешитель не приидет к вам: аще ли же иду, послю Его к вам; и пришед Он обличит мир о гресе и о правде и о суде, и воспомянет вам вся, яже рех вам (Ин. 16, 7–8; 14, 26). И вот вскоре после вознесения Господь послал Своим ученикам и апостолам и всем, составлявшим тогда малое стадо Христово, – Духа Божественного, Который исполнил всех их чрезвычайными дарами: святостью, мудростью, даром языков, чистейшей и пламенною любовью, ревностью к славе Божией и о спасении душ человеческих, миром, радостью, дерзновением, бесстрастием ко всем земным превратностям, бесстрастием ко всему земному, любовью к небесному. – Итак, примите Утешителя Духа, да будет Он с вами вовеки и да наставит вас на всякую истину, но помните, что Иисус Христос, вознесшийся на небо и ниспославший Утешителя Духа, – и Сам с нами по божеству не разлучается, но пребывает неотступно, вопия любящим Его: Я с вами и никто против вас. Наконец, Господь вознесся для того, чтобы приготовить последователям Своим место в небесах. Иду уготовати место вам (Ин. 14, 2), говорит Он Своим ученикам; видя с небес святых все подвиги духовные Своих последователей и оценивая их по достоянию, Он всем уготовляет воздаяние, как праведный Судья, и всякий из нас получит свое; сеяй скудостию, скудостию и пожнет; а сеяй о благословении, о благословении и пожнет (2 Кор. 9, 6); Ина слава солнцу, и ина слава луне, и ина слава звездам; ина плоть скотом, ина же рыбам, ина же птицам; и телеса небесная и телеса земная: но ина убо небесным слава, и ина земным (2 Кор. 15, 39–42). Так и на суде; все оценится по достоинству.

Итак, Господь Иисус Христос вознесся для того, чтобы приготовить каждому из нас свое место, взять нас к Себе. Поиму вы к Себе, да идеже есмь Аз, и вы будете (Ин. 14). Ужели нам лучше на земле, а не на небе? О нет, нет! Прочь же все прелести мира. Аминь.

Чему должны радоваться христиане в день Вознесения Господня?

Господь же убо, по глаголании Его к ним, вознесеся на небо, и седе одесную Бога.

(Мк. 16, 19).

Святая Церковь всех земнородных возбуждает ныне к веселью, и говорит: вси языцы восплещите руками, яко взыде Христос, идеже бе первее[26], т.е. «все народы, восплещите от радости руками, потому что Христос восшел туда, где был прежде», т. е. на небо.

Итак, в праздник Вознесения Господня нужно радоваться всем христианам. Чему же радоваться? Казалось бы, скорее надобно было печалиться и скорбеть, потому что сладчайший Спаситель наш Иисус Христос оставил нас видимым Своим присутствием и вознесся на небеса, откуда придет опять, но придет уже грозным Судьею всех земнородных. Нет; в день воспоминания Вознесения Господня больше причин к радости, чем к печали. Рассмотрим только, почему Господь от нас вознесся на небо.

Господь вознесся от нас на небо не для того, чтобы опечалить нас Своим отшествием, но чтобы устроить нам полезнейшее. Вся жизнь Его, все дела Его были на пользу нашу, во спасение наше; точно также и вознесение Его было для нашего блага. Как, любя нас, Он сошел к нам с небес и, пожив с человеками, положил за них душу Свою на кресте, так, любя нас, и на небо вознесся, нам же благодетельствуя. Так Он Сам говорил ученикам Своим: лучше для вас, чтобы Я пошел, ибо если Я не пойду, то Утешитель не приидет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам (Ин. 16, 7). Итак, Господь вознесся на небо для того, чтобы вместо Себя послать равного Себе – Утешителя Духа Святого, который утешил бы св. апостолов и всех истинных христиан в их скорбях, бедах и гонениях. Вот первая причина радости. Гряди же, гряди, Господи Иисусе, и посли нам Утешителя!

Далее – вознесся от нас Господь на небо, чтобы Ему с высоты призирать на нас, как Отцу на чад, как Пастырю на овец, как Орлу на птенцов, как Вождю на свое воинство, чтобы всякого видеть, и у каждого из нас рассматривать нужду и потребности, и каждому подать помощь. Как какой-нибудь царь, собрав на войну многочисленные войска свои и желая видеть все свои полки, восходит для того на высокое место – на гору или на какое-нибудь здание, и с высоты смотрит и устрояет их, и, когда видит, что они одолевают, радуется о них, а если замечает, что их одолевают, посылает им скорую помощь, – Так Господь наш, Царь царям, имея воинствующую на земле Церковь Свою, т. е. верных христиан Своих, восшел на небо, как бы на гору, чтоб с высоты видеть подвиг каждого и подвизающимся сплетать венцы, а изнемогающим подавать руку скорой помощи, – чтобы падших восстановлять и делать их сильнейшими против врагов, а гонящим нас полагать препятствие. Святой первомученик Стефан подвизается в страдальческом подвиге, его побивают иудеи камнями, а Господь наш, отверзши небо, с высоты славы Своей смотрит на него, так что страдалец, видя это, восклицает: вижу небеса отверста, и Сына Человеча одесную стояща Бога (Дн. 7, 56).

Вознесся от нас Господь на небо и для того, чтобы, как солнце, осиявать всех нас благодатью Своею с высоты небесной. Как солнце, скрывшись на западе, производит темноту ночную по всей поднебесной, а когда взойдет и поднимется на высоту, тогда со всей поднебесной тьма бежит прочь и лучи солнечные осиявают вселенную дивным светом, – так мысленное Солнце наше – Христос, доколе, живя на земле, как бы на западе, не являл светозарного Божества Своего людям, до тех пор по всей земле была тьма незнания Бога; а когда, воссиявши от гроба Своего, восшел на небо, тогда молния Его Божества осветила вселенную и имя Его сделалось славно от восток солнца до запад, по всей земле, – познанием Бога просветилась вся вселенная.

Господь вознесся от нас на небо еще для того, чтобы устроить нам путь к небу и чтобы быть нашим Предводителем в горние страны. Не было для человека пути к небу до самого вознесения Господа на небо; никтоже взыде на небо, токмо сшедый с небесе (Ин. 3, 13), говорит Господь. Сшедый, той есть и восшедый превыше всех небес (Еф. 4, 10). Так прежде никто не мог взойти на небо, хотя и был праведен и свят; а когда Господь наш, облекшийся в человеческое естество, восшел на небо – то устроился путь к небу для всего рода человеческого, и тем путем пошли вслед за Христом души св. праотцев и пророков, изведенные из ада; им взошли апостолы, святители, мученики, исповедники; им и ныне восходят достойные праведные люди, последующие Христовым стопам; ныне всем известен путь к небу. Только не ленитесь восходить им, христиане!

Так вознесся от нас Господь на небо – для того чтобы отворить нам двери небесные для невозбранного входа туда. Праотец наш Адам затворил было райскую дверь всему роду человеческому, и у райских дверей стал Херувим с пламенным оружием; затворил, говорю, Адам рай и вход к жизни, а отворил, было одни входы к смерти и аду, а Господь сделал противное: входы к смерти и аду затворил, а рай отверз – и прежде всего разбойнику, которому сказал: днесь со Мною будеши в раи (Лк. 23, 43), потом и всем; а наконец и самое небо отворил Своим вознесением.

Какие всерадостные причины вознесения от нас Господа на небо! Далее – Господь вознесся от нас на небо, чтобы ходатайствовать о нас пред Богом Отцом. Так говорит св. апостол Иоанн Богослов: аще кто согрешит, Ходатая имамы к Богу Отцу, Иисуса Христа Праведника: и Той очищение есть о гресех наших (Ин. 3, 13). Итак, не будем мы, грешные люди, отчаиваться в своем спасении, а будем благонадежны: мы имеем доброго Заступника о нас к Богу Отцу – Самого Христа Спасителя нашего, Который и ходатайствует о нас, только не будем ленивы и сами при ходатайстве Христовом воссылать свои теплые молитвы к Отцу Небесному; да, Господь Иисус Христос ходатайствует о нас к Богу Отцу и умилостивляет Его. Но, о ком ходатайствует? О грешниках. О каких грешниках? О кающихся, и о них умилостивляет Отца Своего. А о некающихся грешниках не умилостивляет, потому что они второй раз распинают Сына Божия в себе тяжкими грехами своими, своим коснением в нераскаянности, и Кровь Сына Божия попирают нераскаянностью своею. Итак, бойся, грешник, пребывающий в нераскаянности, чтобы не постигло тебя внезапно наказание Божие и не потребиться тебе от земли живых и не быть осужденным вместе с убийцами, распявшими Сына Божия.

Наконец, Господь вознесся от нас на небо, чтобы на небеси уготовить нам место, где мы будем жить вовеки и соцарствовать Ему, Господу нашему. Так Он Сам говорит: иду уготовати место вам; и аще пойду, и уготовлю место вам, паки прииду и поиму вы к Себе: да идеже есмь Аз, и вы будете (Ин. 3, 13). Какая радостная причина вознесения! Господь вознесся от нас на небо, чтобы приготовить каждому из праведных и благочестивых людей место на небеси, а также и нам, грешным, если обратимся и покаемся от всего сердца. Где место апостолу Петру, отвергшему Господа и горько о том после плакавшему, где жене блуднице, плакавшей у ног Его, где блудному сыну, где мытарю, где разбойнику, там и нам будет место; только поплачем горько о грехах своих, как Петр, припадем к ногам Его с покаянием, как блудница, обратимся к Нему, как блудный сын, смиримся, как мытарь, сораспнемся Ему, как благоразумный разбойник. Покаемся – и спасемся.

Все возрадуемся вознесению своего Господа Спасителя. Аминь.

Пятидесятница

Не весте ли, яко храм Божий есте, и Дух Божий живет в вас?

(Кор. 1, 16).

Сегодняшний праздник в чем состоит? В том, что Господь наш Иисус Христос, вознесшийся от нас на небо, хотя и не оставивший нас, послал, согласно обещанию, в пятидесятый день после воскресения Своего из мертвых, от Бога Отца Своего – Бога Духа Святого, третье лицо Пресвятой Троицы, апостолам и прочим верующим, бывшим с ними в Иерусалимской горнице, в которой они пребывали в единодушной усердной молитве. Бог Дух Святой, животворящий, от Бога Отца исходящий и с Ним и Сыном спокланяемый и всегда вместе славимый, сошел на апостолов и прочих в виде огненных языков, отчего они внезапно возродились, озарились, просветлились, умудрились и начали говорить на разных языках, коих прежде не знали, – о великих делах Божиих; но послушаем, как передает об этом величайшем событии св. Евангелист Лука, списатель Деяний апостольских.

«При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святого, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещавать. В Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные, из всякого народа под небесами. Когда сделался этот шум, собрался народ и пришел в смятение; ибо всякий слышал их говорящих его наречием. И все изумлялись и дивились, говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне? Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились… слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих? И изумлялись все, и, недоумевая, говорили друг другу: что это значит? А иные, насмехаясь, говорили: они напились сладкого вина. Петр же, ставши с одиннадцатью апостолами, возвысил голос свой и возгласил им: мужи Иудейские и все живущие в Иерусалиме! сие да будет вам известно, и внимайте словам моим: они не пьяны, как вы думаете, ибо теперь третий час дня; но это есть предреченное пророком Иоилем: «и будет в последние дни, говорит Бог, изолию от Духа Моего на всякую плоть… И на рабов Моих, и на рабынь Моих изолию от Духа Моего, и будут пророчествовать. И покажу чудеса на небе вверху и знамения на земле внизу»… Затем апостол Петр, упомянув в речи своей о том, как Иудеи неправедно и злобно поступили с Господом и Христом Иисусом, убив Его на кресте руками язычников, и как Он воскрес из мертвых и вознесся на небо, приняв от Отца обетование Святого Духа, излил то, что они сами видят и слышат. Когда народ выслушал всю речь апостола, то пришел в умиление и сказал Петру и прочим апостолам: что нам делать, мужи братия? Петр же сказал им: покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святого Духа… И охотно принявшие слово его крестились и присоединились в тот день душ около трех тысяч (Дн. 2, 1–19; Ил. 2, 28–30, 37–41).

Вот история великого события, которое мы ныне с вами празднуем. Событие это неизмеримо по важности, плодотворности и по спасительности для всей христианской Церкви: этот день – день действительного основания христианской Церкви, или христианского общества спасаемых во Христе; в этот день посвящены Духом Святым первые пастыри – апостолы, от коих преемством и мы, ваши пастыри, получили благодать священства; в этот день получили действия спасительные таинства, совершаемые поныне в Церкви через ваших священников. Апостолам и прочим верующим дан дар слова и премудрости для проповеди Евангелия всем народам и изобильный дар дивных чудес, коими они, в то время и впоследствии, привлекли к вере во Христа и спасли множество душ человеческих. С того времени вошел Дух Святой в мир, иной Утешитель, кроме Господа Иисуса Христа, равносильный Ему, равнославный и соприсносущий Ему и Богу Отцу. Иисус Христос, совершив дело спасения человеческого рода – чрез Свое воплощение и житие на земле, чрез Свою проповедь, бесчисленные чудеса, благодеяния страждущим, чрез страдания, смерть и воскресение из мертвых, – вознесся на небеса к Отцу и вместо Себя послал от Отца Духа – Бога, да устрояет Он дело спасения человеческого, ибо три лица в Боге единосущных и нераздельных, и каждое равно участвует в спасении человеческого рода. И вот пустыня человеческого рода процвела, как поет Церковь, и с этого события, которое мы сегодня празднуем, Дух Святой, оживотворив ее, явил державную, плодотворную и непреоборимую силу в Церкви воинствующей: в подвигах апостолов, мучеников, иерархов, укрепил их с радостью и весельем мужественно переносить бесчисленные страдания за Христа и совершал в них и через них неисчислимые чудеса. С этого события Дух Святой через св. апостолов и их святых преемников распространил проповедование Евангелия по всему миру и чрез эту проповедь возрастил и расширил Церковь по всей вселенной; умудрил св. отцов низложить все заблуждения еретиков, составить богомудрые писания – и сохранил веру нашу святой и непорочной до наших дней. Дух Святой соделал святыми и прославил чудесами и нетлением мощей бесчисленное множество благоугодивших Богу людей и доселе содействует спасению каждого из нас.

Братия мои! Без Духа Святого нет истинной жизни в человеке, нет мира в душе, нет света Божия, нет правды, святости, истинной радости и блаженства. Без Духа Божия не может быть в нас и нет истинной веры, упования и любви, святой простоты, чистоты сердца, никакой истинной добродетели – и нет спасения. Будем же всегда молить усердно Бога Отца, да не отвергнет нас от лица Своего и Духа Своего Святого да не отымет от нас. Аминь.

СВЯТОЙ ПРАВЕДНЫЙ ОТЕЦ ИОАНН, КРОНШТАДТСКИЙ ЧУДОТВОРЕЦ

Жизнеописание

Чудотворения

Акафист

Деяние Освященного Поместного Собора Русской Православной Церкви 7–8 июня 1990 года, Троице-Сергиева Лавра

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Великое смотрение Божие, от лет древних над землей нашей преславно совершаемое, ясно ныне зрим, ибо воссиял в Церкви Российской великих добродетелей подвижник, ходатай и предстатель за чад своих, пастырь добрый праведный Иоанн Кронштадтский, чудотворец (1829–1908), житие, труды, подвиги и чудеса коего Освященный Собор, рассмотрев, единомысленно определяет:

1. Причислить к лику святых всей Русской Православной Церкви сего праведного Иоанна, взирая на следующие его подвиги:

– праведность жизни, в которой он был образцом для верных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте (1 Тим. 4, 12).

– ревностное, жертвенное служение Богу и Церкви;

– любовь к ближнему, в коей он, как милосердный самарянин, показал пасомым милость к бедным и отверженным.

– чудотворения, происходящие от святого Иоанна Кронштадтского, бывшие как при его жизни, так и после кончины и совершаемые поныне.

2. Телесные останки святого праведного Иоанна, покоящиеся под спудом в основанном им Иоанновском монастыре, считать святыми мощами.

3. Празднование церковной памяти сему угоднику Божию установить 20 декабря по юлианскому календарю.

4. Писать святому праведному Иоанну Кронштадтскому честные его иконы для поклонения и чествования, согласно правилам Седьмого Вселенского Собора.

5. Напечатать принятое настоящим Собором житие, а также творения сего святого для назидания и наставления в благочестии чад церковных.

6. Сообщить имя святого праведного Иоанна Кронштадтского, чудотворца, Предстоятелям братских Поместных Церквей для включения его в свои святцы.

По милосердному предстательству святого праведного Иоанна Кронштадтского да ниспошлет Господь милость Свою, дабы утвердиться в вере и покаянии народам Отечества нашего, любовью евангельской всех примиряя. Аминь.

10 июня 1990 года.

Смиренный Алексий II, Божией милостью Патриарх Московский и всея Руси.

Члены Освященного Поместного Собора.

Житие святого праведного Иоанна, Кронштадтского чудотворца

Родился протоиерей Иоанн Кронштадский в Архангельской губернии, в селе Сура Пинежского уезда, в семье бедного причетника (дьячка) Илии Михайловича Сергиева и его жены Феодоры Власьевны 19 октября 1829 года, в день памяти великого болгарского святого преподобного Иоанна Рыльского, в честь которого и был наречен. «За слабостью здоровья крещен в доме священником Сергиевым; восприемники: Иван Кунников и священника Сергие-ва дочь Дарья» – такова подлинная запись о рождении отца Иоанна в метрической книге.

Отец Иоанна, Илия Михайлович Сергиев, был не очень грамотным человеком, однако служил псаломщиком в местном бедном храме: даже священные сосуды в церкви были оловянные.

Известно, что дед отца Иоанна был священником так же, как и большинство предков по отцовской линии на протяжении, по крайней мере, 350 лет.

Впоследствии отец Иоанн рассказывал игумении Таисии: «Отец мой родился в 1802 году. В 1824 году он окончил учение в духовном уездном училище, в 1828 женился, а в 1829 году я, по милости Божией, родился на свет». «Родители мои были бедны; притом отец постоянно хворал; от тяжелых трудов у него сильно болел живот, в котором были не то грыжа, не то рак, от которого он умер рано, 48 лет, в 1851 году».

Феодора Власьевна, мать отца Иоанна, прожила сравнительно долго и увидела славу своего сына. Она была женщиной простой и глубоко верующей. Мальчиком он был слаб здоровьем, часто болел, однажды едва не умер от оспы. Не раз Иоанн видел, как мать молилась в слезах перед иконой, и сам учился глубокой проникновенной молитве.

Простая, строгая и нежно любящая мать умела поддержать и развить в сыне молитвенное настроение, безграничную преданность Церкви Христовой и полную покорность ее святым уставам, любовь к Богу и людям.

Священник и учитель нравственности отец Иоанн всю жизнь в особо важных случаях обращался за советом к матери, хоть она была и неграмотна. С самого раннего детства отец Иоанн представлял собою идеал послушания, покорности и нежной сыновней любви к родителям. Доброе семя, посеянное благочестивыми родителями, прорастало в душе мальчика и уже в детстве приносило плоды. Он умел сострадать чужому горю, и односельчане нередко просили его помолиться, замечая в нем этот особый, благодатный дар.

В отрочестве отец Иоанн не раз удостаивался чудесных явлений. С его слов игуменья Таисия рассказывает: «Однажды ночью Ваня увидел в комнате необычный свет. Взглянув, он увидел среди света Ангела в его небесной славе. Младенец смутился. Ангел успокоил его, назвавшись Ангелом Хранителем».

В 1839 году отец, с большим трудом собрав скудные средства, отвез Иоанна в Архангельское приходское училище. Однако учение на первых порах шло крайне туго: мальчик занимался целые дни и все равно не успевал. Его мучила мысль о родном доме, о нищете родителей; именно в это время он научился с особой болью ощущать чужую скорбь.

В записях отца Иоанна мы встречаем событие, похожее на эпизод из жития преподобного Сергия. «Ночью, – вспоминает он, – я любил вставать на молитву. Все спят, тихо. Не страшно молиться, и молился я чаще всего о том, чтобы Бог дал мне разума на утешение родителям.

И вот, как сейчас помню, однажды, был уже вечер, все улеглись спать. Не спалось только мне, я по-прежнему ничего не мог уразуметь из пройденного и не запоминал ничего из рассказанного. Такая тоска на меня напала, я упал на колени и принялся горячо молиться. Не знаю, долго ли пробыл я в таком положении, но вдруг что-то точно потрясло меня всего. У меня точно завеса спала с глаз, как будто раскрылся ум в голове, и мне ясно представился учитель того дня, его урок; я вспомнил даже, о чем он говорил, и легко, радостно так стало на душе, никогда не спал я так покойно, как в ту ночь. Тут засветало, я вскочил с постели, схватил книги, и – о счастье! – читать стало гораздо легче, понимаю все, а то, что прочитал, не только все помнил, но хоть сейчас и рассказать могу. В классе мне сиделось уже не так, как раньше. Все понимал, все оставалось в памяти. Дал учитель задачу по арифметике – решил, и похвалили меня даже. Словом, в короткое время я продвинулся настолько, что перестал уже быть последним учеником.

Чем дальше, тем лучше успевал я в науках, и к концу курса, одним из первых, был переведен в Семинарию».

В годы учения в Архангельской Семинарии религиозная настроенность Иоанна не ослабела. «Знаешь ли, – говорил он игумении Таисии, – что прежде всего положило начало моему обращению к Богу и еще в детстве согрело мое сердце любовью к Богу? Это – Святое Евангелие. У родителя моего было Евангелие на славяно-русском языке. Любил я читать эту чудную книгу, когда приезжал домой на вакационное время, а слог ее и простота речи были доступны моему детскому разумению. Я читал и услаждался ею, и находил в этом чтении высокое и незаменимое училище. Могу сказать, что Евангелие было спутником моего детства, моим наставником, руководителем, утешителем, с которым я сроднился с ранних лет».

В последние годы, проведенные в Семинарии, Сергиев увлеченно изучал богословие. От торопился запастись знаниями, еще не зная, когда и где придется ему приложить их. Особенно часто останавливалась его мысль на тайне искупления, домостроительстве спасения. В юноше росло сознательное религиозное чувство.

В 1851 году он с отличием окончил семинарский курс, и местное духовное начальство определило его на казенный счет в Петербургскую Духовную Академию; в то время это означало признание необычайного успеха.

Столица и Академия не изменили Иоанна Сергиева: он оставался так же религиозен, сосредоточен на внутренней жизни.

Когда в 1851 году скончался отец, Иоанн Сергиев в ущерб занятиям принял предложенное место письмоводителя в Академии с жалованием 9 рублей в месяц; все деньги он отсылал осиротевшим матери и сестрам. Кроме жалования, он получил еще и уединение. Письмоводитель, в отличие от студентов, пользовался «своей» комнатой, и контора стала местом его молитвенных и подвижнических трудов.

На заработок от переписи чьего-то профессорского сочинения он купил Толкование Иоанна Златоуста на Евангелие от Матфея и радовался покупке как «сокровищу из сокровищ».

Его товарищ по Академии, впоследствии протоиерей, Л. П-ов писал: «Чаще всего Сергиев беседовал со мной о смирении». «Смирение, – говорил он, – что может ему противиться, какая злоба его победит, какая сила пойдет преградой против него?.. Когда остановишься перед преградой легкой и задашь себе вопрос, как сломить ее: силой или смиренной любовью, всегда отвечай себе: возьму смиренной любовью – и победишь».

Иоанн Сергиев много думал о добродетелях всепрощения, смирения и всепобеждающей любви и приходил к убеждению, что здесь – сила и центр христианства, что к Богу и торжеству Его правды ведет один путь – путь смиренной любви.

Он любил бродить по аллеям академического сада, который напоминал ему любимые северные архангельские леса, и размышлять о Жертве, принесенной на Голгофе Спасителем; он до слез жалел людей, которые не знают Христа, и рвался к ним проповедовать светлое Христово Царство. Он желал принять монашество и идти миссионером в далекий Китай или в глубь Северной Сибири, или в Америку. Но он видел, что и в столице, и ее окрестностях очень много работы истинному пастырю стада Христова. Он молился, чтобы Господь разрешил его сомнения, и увидел себя во сне священником, служившим в каком-то неизвестном соборе. Иоанн Сергиев увидел в этом сне указание Божие на то, что ему нужно быть священником.

Через несколько недель завершился четвертый год его студенчества. Вскоре Иоанн Ильич встретился с дочерью протоиерея К.П.Несвицкого из Кронштадта, Елизаветой Константиновной. Он сделал ей предложение, и по окончании курса они обвенчались.

В 1855 году Иоанн Сергиев окончил Академию. Позднее он с благодарностью говорил о приобретенных там знаниях: «При слабых физических силах я прошел три школы – низшую, среднюю и высшую, постепенно образуя и развивая три душевные силы: разум, сердце и волю. Высшая духовная школа имела на меня особенно благоприятное влияние. Богословские, философские, исторические и другие науки, широко и глубоко преподаваемые, уясняли и расширяли мое миросозерцание, и я, Божией благодатью, стал входить в глубину богословского созерцания. Прочитав Библию с Евангелием и многие творения святителя Иоанна Златоуста, святителя Филарета Московского и других церковных витий, я почувствовал особенное влечение к званию священника и стал молить Господа, чтобы Он сподобил меня благодати священства и пастырства словесных овец».

«Обильно открыл Ты мне, Господи, истину Твою и правду Твою. Через образование меня науками открыл Ты мне все богатство веры, и природы, и разума человеческого. Уведал я Слово Твое – слово любви, проходящее до разделения души же и духа нашего. Я изучил законы ума человеческого и его любомудрия, строение и красоту речи. Проник отчасти в тайны природы, в законы ее мироздания и законы мирообращения; знаю населенность земного шара, сведал о народах отдельных, о лицах знаменитых, о делах их, происшедших своей чередой в мире, отчасти познал великую науку самопознания и приближения к Тебе – словом, многое, многое узнал я, так что “ вещая разума человеческого показа ми суть”.

Слава Тебе, Господи! Но я хочу знать больше, дух мой жаждет знания. Сердце мое не удовлетворяется, не сыто. Учусь и буду учиться».

С таким настроением готовился Иоанн Сергиев к принятию священного сана, к выходу на общественное служение, имея в душе и сердце апостольское повеление: Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно: ибо, так поступая, и себя спасешь и слушающих тебя (1 Тим. 4, 16).

10 декабря 1885 года в соборе Петра и Павла в Санкт-Петербурге Преосвященный Христофор, епископ Ревельский, рукоположил Иоанна Сергиева во диакона, а 12 числа того же месяца – во иерея.

Молодого священника направили в Андреевский собор города Кронштадта: отец Иоанн занял место ключаря вместо своего, незадолго до этого скончавшегося, тестя – протоиерея Константина Петровича Несвицкого.

Началась самостоятельная, полная событий и переживаний пастырская деятельность. «Я поставил себе за правило сколько возможно искренне относиться к своему делу и строго следить за собой, за своей внутренней жизнью». Эти слова характеризуют всю жизнь отца Иоанна, его цели, устремления, правила и принципы.

Он поставил целью прежде всего заслужить любовь паствы, потому что только ее сердечное отношение может стать прочной поддержкой и утешением в трудном деле священничества. В сердце его сложился образ духовной деятельности: хранить в чистоте совести дары Духа Святого, сообщенные через рукоположение архипастырское; совершать богослужение ежедневно, приносить бескровную Жертву и молитвы о верующих; по прохождении земного пути предстать на Страшный Суд Вседержителя и дать отчет о делах не только своих, но и делах паствы, наставлять которую в деле спасения было ему поручено.

За первой литургией отец Иоанн обратился к своей пастве с такими словами: «Сознаю высоту моего сана и соединенных с ним обязанностей, чувствую свою немощь и недостоинство, но уповаю на благодать и милость Бога, немощная врачующую и оскудевающая восполняющую. Знаю, что может сделать меня более или менее достойным этого сана и способным проходить это звание. Это – любовь ко Христу и к вам, возлюбленные братья и сестры мои. Да даст и мне любвеобильный ко всем Господь искру этой любви, да воспламенит ее во мне Духом Святым».

Средоточением христианской жизни отец Иоанн считал молитву. Он, по завету Спасителя, воспринимал храм Господень прежде всего как дом молитвы и призывал людей молиться искренно, сердечно, глубоко, с верою в чудодейственную силу молитвы. «Всегда твердо верь и помни, что каждая мысль твоя и каждое слово твое могут несомненно быть делом». Ему была дарована сила христианина – дар помогающей и исцеляющей молитвы. Многих спасла его молитва.

В книге «Моя жизнь во Христе», вышедшей в свет в 1894 году, отец Иоанн рассказывает о плодах молитвы. «Младенцы Павел и Ольга по беспредельному милосердию Владыки и по молитве моего непотребства исцелились от одержавшего их духа немощи. Девять раз ходил я молиться с дерзновенным упованием, надеясь, что упование не посрамит, что толкущему отверзется, что хоть за неотступность даст мне Владыка просимое; что если неправедный судия удовлетворил наконец утруждавшую его женщину, то тем более Судия всех, праведнейший, удовлетворит мою грешную молитву о невинных детях, что Он призрит на труд мой, на упование мое. Так и сделал Владыка: не посрамил меня, грешника. Прихожу в десятый раз, – младенцы здоровы». Такова была сила молитвы этого великого пастыря. Относился он к молитве и Слову Божию с глубоким уважением, которое внушал и другим: «Во время молитвы и при чтении слова Божия надо иметь благоговение к каждой мысли, к каждому слову, как к Самому Духу Божию, Духу Истины».

Замечательны его слова о молитве священника за людей: «Какое высокое достоинство, честь, счастье – молиться за людей, за это драгоценное стяжание и достояние Божие! С какою радостью, бодростью, усердием, любовью надо молиться Богу – Отцу человеков о людях Его, купленных Ему кровью Сына Его!»

Почти ежедневно совершал отец Иоанн Божественную литургию в Андреевском соборе, где был штатным священником. «Есть люди, для которых литургия – все на свете», – писал отец Иоанн. Сам он решился как можно чаще совершать литургию, а в последние 35 лет своей жизни служил ежедневно, кроме тех дней, когда утро заставало его в пути или когда тяжело болел. Объяснял он это так: «Если бы мир не имел Пречистого Тела и крови Господа, он не имел бы главного блага, блага истиной жизни – живота не и́мате в себе (Ин. 6,53)». Потому «Христос Спаситель и установил Таинство Причащения, чтобы изварить (т.е. очистить) нас огнем Своего Божества, и искоренить грех, и сообщить нам Свою святость и правду, сделать нас достойными райских селений и радости неизреченной. Какая безмерная благость и премудрость, какое милосердие и снисхождение к падшему верующему человеку, какое примирение грешника со Всесвятым! Какое очищение нечистых самой Пречистой и Всеочищающей Кровью Божией!» Отец Иоанн призывал тех, кто редко приступает к приобщению Святых Христовых Тайн, иногда, как бы в оправдание себе, говоря: «Мы не готовы, мы не достойны». «Такая мысль, – пишет отец Иоанн, – иногда подлинно происходит от смирения, и тогда она, конечно, не повредит союзу таких душ со Христом, подобно как не повредило тому смиренное суждение Петра, который сказал Христу: Выйди от меня, Господи! Потому что я человек грешный (Лк. 5, 8). Но надлежит осматриваться, чтобы под благовидным покровом имени смирения не притаилась наша холодность к вере и нерадение об исправлении жизни. Ты не готов – не ленись приготовиться. Ты недостоин – не достоин ни один человек общения со Всесвятым, потому что ни один не безгрешен; но как всякому, так и тебе предоставлено веровать, каяться, исправляться, быть прощену и уповать на благость Спасителя грешных и Взыскателя погибших. Ты говоришь, что недостоин. Таинства – есть долг Тайнодействователя, а не причастника Таинства. Пусть ты недостоин, но неужели же ты хочешь и остаться недостойным? Смотри: если ты беспечно оставляешь себя недостойным общения со Христом в этой жизни, то тем самым не подвергаешь ли ты себя опасности остаться недостойным общения с Ним и в Жизни Будущей? И если ты страшишься своего недостоинства, как и должно быть, и хочешь избавиться от него, то избавишься ли, удаляя себя от Христа, от Его благости, от Его жизни? Не лучше ли, не вернее ли, посильно исправляя свое недостоинство, прибегать ко Христу в Таинстве, чтобы принимать от Него и силу к более совершенному исправлению и преуспеванию в благоугождении Богу?

Живи, христианин так, чтобы заслужить принятия Христа Иисуса ежедневно, ибо тот, кто не заслуживает принимать Его ежедневно, недостоин принимать Его и раз в год. Щедро и великодаровито Господь в святом храме Своем уготовляет для нас Свою Трапезу, призывает к Своей Вечери; и надобно нам стыдиться неблагодарного на милостивое приглашение отзыва: имей мя отречена (Лк. 14,18).

Надобно нам страшиться грозного приговора: звании не быша достойны (Мф.22, 8). А потому да возбуждает каждый себя, чтобы как можно чаще приступать к Трапезе Господней со страхом за свое недостоинство, но с верой в благодать, с сердечным алканием и жаждой любви к Сладчайшему Иисусу, Которого Плоть и Кровь – есть истинных хлеб».

О живительном действии Святых Тайн отец Иоанн свидетельствует: «Дивлюсь величию и животворности Божественных Тайн: старушка, харкавшая кровью и обессилившая совершенно, ничего не евшая, от причастия Святых Тайн, мною преподанных, в тот же день начала поправляться. Девушка, совсем умиравшая, после причастия Святых Тайн в тот же день начала поправляться, кушать, пить и говорить, между тем как она была почти в беспамятстве, металась сильно и ничего не ела, не пила. Слава животворящим и страшным Твоим Тайнам, Господи!»

Слушая наставления отца Иоанна, многие изменяли свой образ жизни, приносили истинное покаяние и с радостью причащались Святых Тайн из рук любвеобильного пастыря, получая исцеления от недугов.

Люди тянулись к нему сначала десятками, затем сотнями, в пору его славы в кронштадтском Андреевском соборе собиралось до 5–6 тысяч молящихся; ежегодно Кронштадт посещало более 20 тысяч паломников, а позднее их число достигло 80 тысяч. На одной первой неделе Великого поста собиралось до 10 тысяч человек.

Искренняя, простая, полная твердой веры молитва отца Иоанна о всех тех, кто обращался к нему за помощью, исповедь и приобщение святых Тайн творили чудеса. Сам он вел строгую подвижническую жизнь, и по данной ему благодати щедро наделял жаждущих от обильного источника: много тысяч душ он извлек из тины греха, многих спас от отчаяния, утешил, возвратил к честной трудовой жизни.

Отец Иоанн искренне любил свою паству. Для него не было чужих, каждый, кто приходил к нему за помощью, становился родным и близким. Личной жизни у него не было, но именно в отказе от своей личности ради другого существа и перенесение на него любви и заключается сущность пастырской деятельности.

В таком многолюдстве, не имея физической возможности исповедовать каждого в отдельности, отец Иоанн прибегал к общей исповеди, и у него она давала поразительные результаты. Простые по форме, но сильные по духу слова отца Иоанна трогали и буквально потрясали до глубины души богомольцев, которые, отвращаясь от своих грехов, вслух исповедовали их.

«Я немощь, нищета, Бог – моя сила, – говорил он, – Бог же есть любовь (1 Ин. 4,8). Это убеждение есть высокая мудрость моя, делающая меня блаженным».

Андреевский собор вмещал от 5 до 7 тысяч человек и почти всегда был переполнен. Надо было видеть радостные лица возвращающихся обратно, чтобы понять, какую великую помощь оказывал отец Иоанн приходящим к нему. Сам отец Иоанн так говорил по этому поводу: «Церковь есть наилучший небесный друг всякого искреннего христианина; священник должен быть носителем и выразителем ее духа любви ко всем». Он считал, то если Церковь «наилучшая, нежнейшая духовная мать наша», то «священник должен быть носителем и выразителем духа материнской любви ее к мирянам, почему и называется отцом, а их называют чадами».

В то время правительство ссылало в Кронштадт убийц, воров и прочих уголовных преступников.

Жизнь ссыльных была ужасна. «Темнота, грязь, грех, – писал современник, – здесь даже семилетний становился развратником и грабителем». «Но нельзя смешивать человека – этот образ Божий – со злом, которое в нем, – учил отец Иоанн, – потому что Божий образ в нем все-таки сохраняется».

Эта среда, которая для обыкновенного работника стала бы бесплодной каменистой пустыней, для отца Иоанна оказалась плодоноснейшим виноградником. Он приходил в землянки, в лавочку за провизией, в аптеку за лекарствами, за доктором – словом, проявлял попечение, оставлял бедным последние копейки, которых мало имел сам.

Уходил он оттуда постоянно радостный, умиленный, с твердой верой в милосердие Божие и надеясь, что Господь пошлет средства для дальнейших благодеяний, помня слова Святого Писания: Дающий нищему не обеднеет (Прит. 28, 27).

Борьба с бедностью, пороками, темнотою, скорбью и отчаянием окружающих людей была только частью его деятельности. «Рукоположенный во священника и пастыря, – рассказывает отец Иоанн, – я вскоре на опыте познал, с кем я вступаю в борьбу на моем духовном поприще, именно: с сильным, хитрым, недремлющим и дышащим злобой и погибелью, и адским огнем геенны, князем мира сего, и с духами злобы поднебесными (Еф. 6, 12)». Начались искушения, обнаружились пакости вражии, немощные уязвления, преткновения. Враги, как разбойники, стали преследовать меня в духовном шествии моем и служении Богу моему. Это значило, что Господь, Пастырь добрый, ввел меня в искус и опытное духовное обучение, чтобы я познал, с какими врагами имею дело, приняв на себя иго Христова священства, с кем должен бороться, от кого хранить словесных овец… Господь научил постоянно воздвизать руце мои духовные на ополчение и персты моя на брань (Пс. 143, 1). В этой невидимой жестокой борьбе я учился искренней вере, упованию, терпению, молитве, правоте духа, чистоте сердца, непрестанному призыванию имени Незримого, Державного Победителя ада и Пастыреначальника Иисуса Христа, и Его именем и силой побеждал врагов и свои душетленные страсти, рыкавшие на меня, подобно львам, или завывавшие, подобно волкам. Эта борьба с сильным и хитрым невидимым врагом воочию показала мне, как много во мне немощей, слабости и греховных страстей, как много имеет во мне князь века сего и как я должен много бороться с собою, со своими греховными наклонностями и привычками… Как псалмопевец царь пророк Давид, я постоянно возводил сердечные очи горе на небо, откуда приходила явная скорая, державная помощь (Пс. 120,1), и враги мои сильные обращались в бегство, а я получал свободу и мир душевный».

Отец Иоанн не ждал, когда предоставится возможность явить свою добродетель. «Будь смел и решителен, – наставляет отец Иоанн, – во всяком добром деле, особенно на слово ласки, нежности, участия, тем более в деле сострадания и взаимной помощи. Считай недопустимым уныние, отчаяние в каком бы то ни было добром деле. Все могу, – говори, – в укрепляющем меня Иисусе (Флп. 4,13), хотя я – первый из грешников, но все возможно верующему» (Мк. 9, 23).

Добрый пастырь всегда находил случай помочь людям. Кронштадтские жители видели, как он иногда возвращался домой босой и без рясы. Не раз прихожане приносили матушке обувь, говоря ей: «Твой отдал кому-то обувь, придет босым». Раздавая все до копейки, он обрекал на крайнюю нужду и себя, и жену. Близкие к отцу Иоанну лица утверждали, что по согласию с супругой он всю жизнь оставался девственником. Матушка Елизавета, принимая участие в молитвах и благотворениях супруга, никогда не называла его иначе, как «братом Иваном». Он же иногда напоминал ей о своем долге: «Я священник, я принадлежу другим, а не себе. Счастливых семей и без нас, Лиза, достаточно, а мы должны посвятить себя на служение Богу».

Было бы неверно считать, что отец Иоанн был равнодушен к своей супруге. Он любил ее очень нежно, да и как иначе: сердце его не могло не любить. Необычен и нелегок тот подвиг, который он взял на себя, и не без труда, но с помощью Божией верная супруга разделила с отцом Иоанном этот редкий подвиг девства на всю жизнь. Матушка была первая советчица своему супругу и разделяла с ним и радости, и горе.

Матушка всем, чем могла, помогала нести отцу Иоанну крест пастырского служения и подвига. Она относилась к нему с глубоким уважением, искренне верила в силу его пастырских молитв и с благоговейным страхом почитала благодать Божию, обитавшую в ее любвеобильном супруге.

Однажды, когда отец Иоанн был сильно болен воспалением легких и лежал почти в забытьи, супруга его сидела около кровати и горько плакала. Открыв глаза, отец Иоанн посмотрел на нее и сказал: «Не плачь, Лиза, Бог даст, поправлюсь, а если нет – Бог и добрые люди не оставят тебя. Я никого не оставил, и тебя не оставят».

В 1857 году отцу Иоанну представилась возможность быть законоучителем в Кронштадтском городском училище. Отец Иоанн считал для себя такую возможность даром Божиим, так как для ревностного и образованного пастыря трудиться на ниве молодых сердец и сеять в них семена слова Божия было огромной радостью.

В 1862 году открылась в Кронштадте классическая гимназия. Когда ему было предложено взять на себя в этой гимназии преподавание закона Божия, то это вызвало в нем неподдельную радость.

Отец Иоанн пишет о том, сколько благ и даров имеет священник от Господа. Их-то не должно удерживать; образец – природа: Солнце не удерживает в себе одном свет, но изливает его на Землю и на Луну. Тем более пастыри не должны своего, или, лучше, Божия, удерживать в себе, но обильно изливать свет своего ума и знания на других, особо если речь идет о юных душах.

Обращаясь к учителю, наставляющему юные души в истинах веры и благочестия, отец Иоанн говорит, исходя из личного опыта: «Ты преподаешь детям закон Божий!.. Больше всего берегись делать из Евангелия учебную книгу: это грех. Это значит в ребенке обесценивать для человека книгу, которая должна быть для него сокровищем и руководством целой жизни. Страшно должно быть для совести разбивать слово жизни на бездушные кусочки и делать из них мучительные вопросы для детей. Приступать с речами о евангельских словах к детям и вызывать у них ответы – для этого потребна душа чуткая к ощущению детской души. Но когда приступают к делу с одной механикой программных вопросов и ставят цифровые отметки за ответ на вопрос, иногда неловкий и непонятный ребенку, вызывая волнения и слезы, грех принимают себе на душу экзаменаторы, и можно сказать о них: не ведают, что творят с душой ребенка».

«Если дети могут не слушать закона Божия, то только потому, что он преподается так же, как и всякий другой предмет, то есть с легкой сдержанной скукой или с холодной добросовестностью. Такое преподавание убивает Евангелие, заставляет учеников видеть в словах этой книги слова, которые нужно выучить, а при этих условиях, конечно, дело погибло». Сам он передавал слова Христа именно как завещание Учителя – Бога. Его голос, лицо – все говорило, как дороги, как святы, как нужны для жизни эти заветы, и дети, слушая, слагали слова сии в сердце своем (Лк. 2, 51).

При образовании чрезвычайно вредно развивать только рассудок и ум, оставляя без внимания сердце; на сердце больше всего нужно обращать внимание: сердце – жизнь, но жизнь, испорченная грехом; нужно очистить этот источник жизни, нужно зажечь в ней чистый пламень жизни так, чтобы он горел и не угасал и давал направление всем мыслям, желаниям и стремлениям человека, всей его жизни. Общество растлено именно от недостатка христианского воспитания». В формировании личности сам он проявлял большую последовательность и терпение: «Учение невольное, буквальное, не приносит пользы… Надо приучать добровольно учиться, надо учить размышлять о том, что говорят».

У отца Иоанна не было неспособных. Его беседы усваивались навсегда как сильными, так и слабыми учениками. Внимание отца Иоанна направлялось не столько на то, чтобы дети запомнили, сколько на то, чтобы пленить души их в послушание христианским заветам, наполнить их теми святыми образами, какими была полна его душа.

Огромную пользу, радость и утешение для себя получал любвеобильный пастырь, когда ему доводилось помочь людям духовно или телесно, не исключая и той пользы, которую он приносил как педагог-душепопечитель.

В замечательной книге «Христианская философия» отец Иоанн писал: «Сколь сладостно работать Господу искренним сердцем! Какой мир, какая сладость, легкость, простор на душе при сердечной молитве, чтении слова Божия, делании добрых дел! Сколько духовной нетленной сладости, покоя и блаженства находится в исполнении воли Божией, благой, святой, премудрой, нетленной, вечной и блаженной! Столько много, что от этого блаженства любомудрые христиане и христианки претерпевали с радостью всякие мучения, изнурение плоти, деннонощные молитвенные стояния, всякие насмешки, огорчения и озлобления, гонение от людей и от бесов и всякие иные злострадания, и не обманулись в своей надежде – получили вечные блага и вечные блаженства».

Однажды на слова одного петербургского протоирея: «Вы так утомляетесь, батюшка, совсем не даете себе покоя», – отец Иоанн отвечал: «На что мне покой, друг мой! Покой наш будет там (он указал на небо), если только заслужим здесь. Да и может ли пастырь быть покоен, когда еще не все овцы глас его слышат, а некоторые и слышать не хотят, другие же стонут и сами умоляют о помощи. Пастырю ли покоиться, дремать, когда их погибель не дремлет».

Значение пастырства и священства в понимании и сознании отца Иоанна было необычайно велико: «Что это за высокое лицо – священник! Постоянна у него речь с Господом и постоянно отвечает на его речь Господь; что ни треба, что ни молитва, то ответ на нее Господа. Как при находе страстей не помнить священнику, что страсти низки, нечисты, особенно для него, чтобы допускать их до своего сердца, которое всегда должен наполнять всецело един Иисус Христос. Священник – ангел, не человек; все житейское он должен далеко оставить за собою».

Есть у него и более дерзновенные слова о священнике: «Он, по словам отца Иоанна, посредник между Богом и людьми (…) со властью вязать и решать грехи человеков, священнодействовать для них животворящие и страшные тайны, обожаться и других обожать через них». Великие полномочия, данные священнику, возлагают на него и великую ответственность за святость литургии и Таинства Евхаристии. «Священнику прежде всего и более всего, – пишет отец Иоанн, – нужно стяжать благодать Божию… любовь евангельскую; она нужна ему каждую минуту, каждое мгновение… Но особенно нужна ему любовь при совершении Божественной литургии, которая вся есть таинство бесконечной Божественной любви к роду человеческому… Во время литургии священник весь должен быть объят любовью к Богу и ближним, искупленным Кровью Христовою».

Достичь такой любви можно только на пути самоотречения, очищения своей души. «Какое чистое сердце, чуждое всякого житейского пристрастия, должен иметь священник, чтобы быть ему вместилищем и носителем Божественной любви, любви святой, пламенной ко всему человечеству… чтобы приносить Богу бескровную жертву о всем мире».

Отец Иоанн неоднократно напоминал о нравственных требованиях к священнику: «Ты представитель веры и Церкви, о иерей, ты представитель Самого Христа Бога, ты должен быть образцом кротости, чистоты, мужества, твердости, терпения, возвышенного духа. Ты делаешь дело Божие, и ни перед чем не должен падать духом, никому не должен мстить, раболепствовать, а считать дело свое выше всех дел человеческих».

В редкие минуты отдыха отец Иоанн брал в руки перо и изливал на бумаге все, чем жила и дышала его душа. «Моя жизнь во Христе» – так называл он свой дневник. «Все содержащееся в нем есть не что иное, как благодатное озарение души, которого я удостоился от всепросвещающего Духа Божия в минуту глубокого к себе внимания и самоиспытания, особенно во время молитвы. Когда мог, я записывал эти благодатные мысли и чувства, и из этих записей многих годов составилась теперь книга».

Отец Иоанн был глубоким мыслителем, великим духовным пастырем и учителем Церкви. Его творения составляют около 4,5 тысяч печатных страниц.

Вера отца Иоанна была живой, деятельной; она влекла к бедному, нуждающемуся люду, побуждая его помогать бедным не только словом молитвенного и нравственного ободрения, но и материальными средствами. Горя любовью к Богу и ближним, он с самого начала своего священства служил делу благотворения – сначала в малой степени, без определенной системы, давая все, что имел. Он не разбирал, что привело человека к нищете и падению, а подавал потому, что человек нуждался.

Раздавая бедным все свои средства, отец Иоанн скоро убедился, что такая благотворительность недостаточна, чтобы удовлетворить нуждающихся, и бессильна в борьбе с общей бедностью. Поэтому в 1874 году он основал при Андреевской церкви православное христианское братство «Попечительство святого апостола Андрея Первозванного».

В 1872 году в «Кронштадтском вестнике» были напечатаны два воззвания к жителям Кронштадта. Отец Иоанн просил помочь бесприютным беднякам: «Подкрепим их нравственно и материально; не откажемся от солидарности с ними как с людьми и нашими братьями и докажем, что человеколюбие еще живо в нас и эгоизм еще нас не погубил. Как было хорошо, если бы ради всех этих причин мы создали Дом трудолюбия. Тогда многие из бедных могли бы обращаться в этот дом с просьбой дать им определенную работу за вознаграждение, которое давало бы им средства для пропитания. И тогда наши бедняки трудились бы, жили мирно, благодарили бы Бога и своих благодетелей».

Люди приняли это воззвание и с радушием деятельно откликнулись на просьбу своего пастыря. Так отец Иоанн положил начало организованной благотворительности: в Доме трудолюбия нуждающийся отвлекался от тунеядства, получал помощь по труду. До конца дней своих щедрой рукою отец Иоанн оказывал помощь всем и каждому в отдельности просившему бедняку. Отец Иоанн всех любил, на всех у него хватало нравственной и материальной помощи; никому не было тесно в его сердце.

По одному могущественному слову и примеру отца Иоанна, а нередко и без всякого его слова почитатели его несли, посылали ему денежные средства, создавали благотворительные учреждения. По примеру отца Иоанна помогали бедным, учреждали стипендии в учебных и благотворительных заведениях, строили храмы, богадельни, школы, приюты.

В 1882 году открылся Дом трудолюбия – в 4 этажа, прекрасно оборудованный, с домовой церковью во имя святого Александра Невского. Здесь были устроены мастерские, в которых работали в течение года до 25 тысяч человек, женские мастерские, школа на 300 детей, детский сад, загородный летний дом для детей, сиротский приют, бесплатное призрение бедных женщин, народная столовая с небольшой платой и благотворительными обедами в праздники, огороды для снабжения живущих и работающих, библиотека, бесплатная лечебница, воскресная школа и многое другое. В 1888 году заботами и трудами отца Иоанна был построен ночлежный дом, а в 1891 году странноприимный дом. Помощь оказывалась всем нуждающимся, независимо от их социальной и религиозной принадлежности. Дом трудолюбия в Кронштадте стал образцом для учреждения таких же домов в столице и во многих провинциальных городах.

18 декабря 1902 года отец Иоанн записал: «Благодарю Господа за радость освящения моего великолепного храма, который Он для меня устроил и украсил в столице России Петербурге, – Иоанновский женский монастырь на Карповке». Отец Иоанн основал и устроил Воронцовско-Благовещенский женский монастырь в Псковской епархии; Леушинский женский монастырь городской епархии (Череповецкий уезд) с подворьем в Петербурге – храмом в честь святого апостола Иоанна Богослова; Вауловский скит в Ярославской губернии около Рыбинска и ряд храмов в различных уголках России.

Люди, приходившие в Кронштадт, зная о благотворительной деятельности отца Иоанна, жертвовали ему очень много. Многие, желая сделать что-нибудь доброе, стремились к тому, чтобы довершить начатое руками щедрого пастыря дело, который, по мере необходимости, распределял эти средства бедным и нуждающимся. Многие жертвовали, посылая денежные переводы почтой.

Отец Иоанн получал огромное количество писем. Почта давала справку, что в один день на его адрес приходило более тысячи писем и денежных переводов. Эти суммы отсылались по адресам нуждающимся. Благотворительная деятельность отца Иоанна исчислялась миллионами рублей в год. Люди выражали любовь к отцу Иоанну в различных подарках, которые нередко тоже шли на нужды бедняков; в Кронштадтском Доме трудолюбия хранилось около 40 риз стоимостью до 1 тысячи рублей, иконы, митры, хоругви; дарили дома, пароходы и другую недвижимость.

Отец Иоанн говорил: «У меня своих денег нет. Мне жертвуют, и я жертвую. Я даже часто не знаю, кто и откуда прислал мне то или другое пожертвование. Потому и я жертвую туда, где есть нужда и где эти деньги могут принести пользу». Говорили, что «каждый день отец Иоанн ложился без копейки в кармане, несмотря на то, что на другой день только для поддержания различных благотворительных учреждений ему нужно было более 1 тысячи рублей. И не было случая, чтобы этот другой день обманывал его». Он прожил 53 года в одной квартире и не искал лучшей обстановки.

К отцу Иоанну приходили с верой в помощь Божию и, помолившись вместе с ним, исцелялись.

Когда отец Иоанн молился, всем казалось, что он видит перед собой Бога и дерзновенно говорит с Ним. Он умолял, упрашивал и даже как бы настаивал, словно, схватившись за ризу Христову, был готов не выпускать ее из рук до тех пор, пока не будет услышан. Он вопиял, как некогда та жена хананейская, о которой воскликнул Христос: «О, жено, велия вера твоя, буди тебе яко же хощеши!» (Мф. 15, 28). По его молитвам стали происходить чудотворения, и слухи о них распространялись в Кронштадте и Петербурге; около 1879 года их стали публиковать и обсуждать в печати. «Санкт-Петербургские ведомости», «Кронштадтский вестник», «Петербургский листок», «Странник», «Душеполезное чтение» и многие другие журналы помещали тысячи описаний чудесных случаев пастырской деятельности отца Иоанна.

20 декабря 1883 года в газете «Новое время» появилось знаменитое «Благодарственное заявление», которое можно считать началом всероссийской известности кронштадтского священника. Это заявление с десятками подписей гласило: «Мы, нижеподписавшиеся, считаем своим нравственным долгом засвидетельствовать искреннюю душевную благодарность протоиерею Андреевского собора в городе Кронштадте отцу Иоанну Ильичу Сергиеву за оказанное нам исцеление от многообразных и тяжких болезней, которыми мы страдали и от которых ранее не могла нас исцелить медицинская помощь, хотя некоторые из нас подолгу лежали в больницах и лечились у доктора. Но там, где слабые человеческие усилия явились тщетными, оказалась спасительной теплая вера во всемогущего Целителя всех зол и болезней – Бога, ниспославшего нам, грешным, помощь и исцеление через посредство достойного перед Ним благочестивого отца протоиерея. Святыми и благотворными молитвами этого так много заслужившего перед Верховным Зиждителем всех благ подвижника все мы не только получили полное избавление от угнетавших нас недугов телесных, но и от немощей нравственных, бесповоротно увлекавших нас на путь порока и погибели, и теперь, укрепленные столь явным знаком Божиего к нам милосердия, почувствовали силы оставить прежнюю жизнь и пребывать более твердо на стези честного труда и богобоязненного поведения. Считая особенно полезным для назидания многих в наше маловерное время сообщить во всеобщее сведение о таком видимом проявлении неустанно пекущегося о греховном человечестве всеблагого Промысла Божия, признаем неуклонным долгом перед лицом всех заявить свою глубокую благодарность столь много помогшему преподобному отцу протоиерею, прося его и на будущее время не забывать нас, грешных, в своих молитвах. Вместе с тем, стараясь твердо памятовать сами, сообщаем и для других преподанный нам многодостойным пастырем-исцелителем при наших к нему обращениях высоковрачующий спасительный совет жить во Божией правде и как можно чаще приступать ко Святому Причастию».

Такого влияния решительно на все слои русского народа, какое имел отец Иоанн, такой славы, какой пользовался любвеобильный пастырь и благотворитель, ни у кого из общественных деятелей и писателей не было. Сам же отец Иоанн о себе и о своей славе говорил так: «Я не ищу и не искал славы, она сама идет ко мне. Воздаю славу Тебе, Кто сказал: Я прославляю прославляющих меня» (1 Цар. 2, 30).

Отец Иоанн старался об одном – о спасении вверенных ему душ. «Каждый из людей имеет бессмертную душу, предназначенную для спасения, – говорил он, – люби в каждом человеке эту бессмертную его душу и моли ему спасение, так как без спасения все блага жизни – ничто».

Не только в России знали силу молитв отца Иоанна; тысячи трогательных писем и телеграмм присылали из Германии, Франции, Испании, Италии, Америки, Индии, Англии, Австралии, Швеции, Португалии, Греции.

Один мальчик из Швеции писал ему: «Я слышал, что ты лечишь людей молитвой: моя мама сошла с ума, лежит в больнице; мне скучно без мамы; помолись, чтобы моя мама выздоровела». Молодые из Америки просили молитв, «чтобы и впредь жить так же счастливо». Из Германии просили прислать им освященной воды и масла.

Отец Иоанн живо откликался на различные просьбы и приглашения посетить болящих в их домах, утешить, помочь или разделить радость какого-либо торжества не только в самом Кронштадте или Петербурге, но и по всей России и за ее пределами.

Каждый год в конце мая или в начале июня отец Иоанн разлучался с Кронштадтом, чтобы посетить свою родину – Суру. Он всячески заботился о благосостоянии своих родных и земляков; основал здесь женскую обитель во имя святого апостола Иоанна Богослова, воздвиг в селе Суре благолепный каменный приходской храм с хорошими домами для членов причта, построил каменное здание для местной школы и потребительскую лавку, механический завод и многое другое для удовлетворения насущных нужд местного населения. Щедрой рукой любвеобильный пастырь раздавал денежные пособия крестьянам Сурской волости на засеивание полей, при выдаче дочерей в замужество, на постройку домов после пожаров и на другие нужды в бедном сельском быту.

Путешествия на родину он совершал всегда по воде, через Ладожское и Онежское озера, по рекам Вытегре, Шексне, Северной Двине и Пинеге, и ежедневно служил литургию в каком-нибудь монастыре, которые встречались здесь на каждом шагу. В своем родном селе оставался только на три дня и отправлялся обратно, теперь по Волге; останавливался на несколько дней в Леушинском монастыре, затем через Казань, Нижний Новгород и Москву возвращался в Кронштадт, где его встречала многочисленная толпа народа.

Отец Иоанн был везде желанным гостем. Часто он путешествовал по различным городам России: побывал в Москве, Киеве, Одессе, Харькове, Туле, Ялте, Херсоне, Казани, Самаре, Калуге, Астрахани; посещал Московскую и Киевскую Духовные Академии; однажды ездил через Варшаву в Берлин, чтобы помолиться о тяжелобольном русском после.

Во всех испытаниях отец Иоанн прибегал к Богу и к Пресвятой Богородице, и Господь, и Матерь Божия не оставляли Своего служителя Своею милостью. «15 августа 1898 года, – пишет отец Иоанн, – на Успение Божией Матери, я имел счастье первый раз во сне ясно видеть лицом к лицу Царицу Небесную и слышать Ее сладчайший, блаженный, ободряющий голос: “Милейшие вы чада Отца Небесного”. Тогда я, сознавая свое окаянство, смотрел на Ее пречистый лик с трепетом и с мыслью: не отгонит ли от Себя с гневом Царица Небесная? О лик святой и преблагий! О очи голубые и голубиные, добрые, смиренные, спокойные, величественные, небесные, божественные! Я не забуду вас, чудные, дивные очи. Минуту продолжалось это видение; после этого Она ушла от меня, не спеша, прошла, как перед маленькой ямкой, и скрылась. Я увидел сзади походку Небесной Просительницы. Сначала я видел Ее, как на иконе, ясно, а потом Она отделилась от иконы, спустилась и пошла. Вечером я писал проповедь для дня Успения и лег поздно, в 2 часа ночи. Вечером за всенощным бдением с великим умилением я читал Акафист и канон Успению Богородицы в Успенской церкви».

«В другой раз, – пишет отец Иоанн, – в понедельник 3 февраля 1902 года перед пробуждением, в 6 часов утра, я видел святой сон – живого Младенца Иисуса, взиравшего на меня святейшими, благостнейшими, ласкающими очами Своими, и Саму Пречистую, взирающую на меня весьма благостно… Благодарю Господа за сладкое благодатное видение».

«Третий раз, – продолжает отец Иоанн, – в ночь на 27 мая 1905 года я видел во сне Предвечного Младенца Господа Иисуса Христа на руках Пречистой Девы Марии, в простом виде, ласково ко мне обращавшего руки и взор Свой; сердце мое порывалось к Нему умилением и любовью, и я прикоснулся губами к ногам Его, и Владычица милостиво обращала Свой взор ко мне, соизволяя на целование ног Пречистого Младенца. Сердце мое горело радостью. Что за видение? Какое его значение? Благодарю Господа за новое и славное сновидение, в котором явился мне спустившийся с высоты светоносный лик Богомладенца Иисуса и Пречистой, обоженной Его Матери с милостивым, радостным выражением лиц».

Осенью 1907 года отец Иоанн был назначен присутствующим в Святейшем Синоде, но из-за тяжелой болезни он ни разу не посетил заседания Святейшего Синода.

Всегда бодрый и неутомимый, отец Иоанн в последние три года своей многотрудной жизни часто болел. «Моя физическая сила истощилась, – писал он в своем дневнике, – но дух мой бодр и горит любовью к моему возлюбленному Жениху – Господу Иисусу Христу… Хочу я видеть безначальную Благость, Светлость, Красоту, бесконечную Премудрость и Силу, создавшую все, все держащую и всем управляющую, но я не готов, не чист сердцем».

9 декабря 1908 года отец Иоанн отслужил последнюю литургию в Андреевском соборе. С этого дня он совсем ослабел, перестал выходить из дома. Ежедневно приходил священник и причащал его, отец Иоанн находил великое утешение в соединении с Господом. Он уже перестал принимать пищу, только пил понемногу святую воду, привезенную из целебного источника преподобного Серафима Саровского.

За 13 или 15 лет, при закладе нового собора в Кронштадте, отец Иоанн как бы предсказывал свою кончину, сказав: «Когда стены нового храма подведут под кровлю, то меня уже не станет». Так оно и случилось.

17 декабря во время прогулки отец Иоанн простудился, и болезнь его осложнилась. Когда вечером в этот день приехала монахиня Ангелина, игуменья Иоанновского монастыря в Петербурге, он спросил: «Какое число сегодня?» «Семнадцатое», – ответила она. «Значит, еще три дня», – сказал отец Иоанн как будто про себя. Через два дня, по просьбе престарелой и больной Елизаветы Константиновны, в их квартире остались на ночь родственники: священник Иоанн Орнатский и Р.Г. Шемякина.

Среди ночи отец Иоанн дрожащей рукой сделал знак, что хочет встать. Его подняли, однако ноги отказали. Его опять положили в постель. Распорядились служить святую литургию раньше обычного – она началась около трех часов утра, и к четырем часам отец Иоанн Аржановский, заменивший больного духовника отца Иоанна, и кафедральный священник отец Иоанн Петровский пришли со Святыми Дарами. Отец Иоанн последний раз причастился, после этого сам вытер уста и некоторое время оставался совершенно спокойным, а потом произнес свои последние слова: «Душно мне, душно», – и знаками пожелал освободиться от излишней одежды, так как был в теплом подряснике. Его просьба была исполнена. Скоро отец Иоанн впал в забытье. Его дыхание было спокойным, но становилось все тише и тише. Отец Иоанн Орнатский начал читать канон на исход души, затем отходную. Когда он окончил чтение, отец Иоанн лежал неподвижно, руки были сложены на груди. Великий пастырь совершенно спокойно предал свой дух Богу. Его глаза, до сих пор закрытые, открылись на миг, и вытекли две слезы. Это были последние слезы великого молитвенника. Его праведная душа завершила путь земного странствования, вынесла тяжелый спасительный крест, вытерпела подвиг, одержала победу и перешла в другой мир, где нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания, но жизнь бесконечная. Невольно слезы с рыданием вырвались у очевидцев этого события. Было 7 часов 40 минут утра 20 декабря 1908 года.

Священники из кафедрального собора, вместе с Орнатским и Аржановским совершавшие предписанное Церковным Уставом помазание почившего елеем, удивились его крайнему истощению: от тела остались только одни кости. Помазав его, священники облачили тело в белые священнические одежды, на голову возложили митру. Большой колокол Андреевского собора торжественно-печально зазвонил, оповещая кронштадтских жителей о великой утрате.

На другой день, 21 декабря в 9 часов утра, в квартире покойного, четыре архиерея и множество священников совершили панихиду, после чего тело отца Иоанна под печальный звон колоколов всех городских церквей перенесли в кафедральный собор, к тому времени уже переполненный, как и все окрестные улицы и площади. Несметные толпы народа со всей России, особенно из Петербурга и Москвы, стекались в Кронштадт. В течение целого дня и ночи народ непрерывно шел, чтобы зажечь свечу и поцеловать святую руку почившему. Многие плакали: «Зашло наше солнышко. На кого ты нас покидаешь, родной батюшка? Кто поможет теперь сиротам?»

В тот же день была отслужена панихида и по матери отца Ионна – старице Феодоре в усыпальнице ее, на Троицком кладбище Кронштадта.

Предстоял долгий путь перенесения тела отца Иоанна в Иоанновский женский монастырь в Петербурге: сначала из Кронштадта, прямо по льду Финского залива, до станции Ораниенбаум, а там по железной дороге до Балтийского вокзала. В Петербурге погребальный путь пролегал по Вознесенскому проспекту, мимо Исаакиевского собора, Синода и Сената, императорского Зимнего дворца, по набережной реки Невы, по Троицкому мосту и Каменноостровскому проспекту.

Духовенство с иконами, крестами, церковными хоругвями, военные со знаменами, многотысячный народ сопровождали колесницу с гробом почившего пастыря.

Даже лютеранская церковь на берегу моря почтила память дорогого покойника продолжительным погребальным звоном.

Сестры Иоанновского монастыря со слезами встретили гроб с телом усопшего. Духовный сын отца Иоанна, епископ Архангельский Михей, с сорока священниками и диаконами служили парастас, который продолжался до 12 часов ночи, а затем петербургские жители были допущены к прощанию с отцом Иоанном. Всю ночь шел народ, чтобы поцеловать руку почившего пастыря. Утром митрополит Петербургский Антоний отслужил литургию, в конце которой известный проповедник протоиерей Философ Орнатский произнес слово, несколько раз прерываемое рыданиями, и сам он плакал.

В отпевании приняли участие около 60 священников и 20 диаконов, еще столько же священнослужителей присутствовали как простые богомольцы: они не могли служить, так как не хватало облачений.

После умилительного отпевания и трогательного последнего прощания священнослужители на руках отнесли гроб с телом почившего из собора в маленькую церковь-усыпальницу, посвященную святым Пророку Илии и царице Феодоре – святым покровителям родителей отца Иоанна.

Здесь, справа от царских врат, была приготовлена могила из белых мраморных плит высотой около полуметра от пола. 23 декабря, в 2 часа 15 минут, гроб с телом отца Иоанна был опущен в эту могилу, которую покрыли мраморной плитой и зацементировали.

5 февраля 1909 года в монастыре состоялось служение единоверцев. Позднюю литургию совершил Преосвященный Кирилл, епископ Гдовский, благочинный всех петербургских единоверческих церквей, по особому единоверческому чину.

К гробнице отца Иоанна скоро стали стекаться паломники со всей России ради духовной помощи и утешения.

Святейший правительствующий Синод постановил ежегодно в день кончины отца Иоанна, 20 декабря, совершать во всех храмах литургии и панихиды. В духовных учебных заведениях была учреждена стипендия его имени; во все помещения актовых залов духовных учебных заведений разосланы портреты отца Иоанна. Кроме того, Синод поручил Учебному комитету при Святейшем Синоде внести в программы духовных учебных заведений ознакомление воспитанников с биографией и пастырско-просветительной деятельностью отца Иоанна. Были учреждены училища имени почившего пастыря в Архангельске и Житомире.

Иоанно-Богословский женский монастырь в Петербурге был возведен в первоклассный женский монастырь.

Журнал «Душеполезное чтение» написал следующие слова о кончине этого великого молитвенника: «Жизнь отца Иоанна была глубоко интересна и поучительна. Он был отец народа, печальник о скорбящих, учитель заблуждающихся, настоящий пастырь Христов. Вот к чьему могильному холму не зарастет народная тропа».

Народ любил и высоко почитал отца Иоанна. Не было в России дома, где бы о нем не знали. А.П.Чехов, описывая свою поездку на Сахалин, заметил: «В какой бы дом я ни заходил, я везде видел на стене портрет отца Иоанна Кронштадтского». Это был пастырь и великий молитвенник, на которого с надеждой были обращены взоры всего православного народа.

Не забыли отца Иоанна и на его родине – далеком Севере. В 1915 году, когда освящали прекрасный собор в Иоанно-Богословском Сурском монастыре Архангельской епархии, один из пределов оставили неосвященным – в надежде на будущее прославление отца Иоанна и посвящение в честь его имени.

«Везде прославило меня имя Твое, Господи, – писал отец Иоанн. – У всех важных и сильных мира сего, и у богатых и небогатых, образованных и простых людей; всюду принесло оно и приносит непрестанную отраду, мир, избавление, спасение, исцеление, здравие, утешение, облегчение, победу над кознями вражи-ими. Столь чудно имя Твое, Господи! Как чудно, державно, властно, сильно влечет ко мне, убогому, благодать Твоя, во мне живущая и пребывающая через частое причащение Святых Тайн Твоих Пречестных Тела и Крови. Господи! Благодарю Тебя за чудеса Святых Тайн, совершающихся во мне и в народе русском ежедневно. Ты влечешь меня к Себе чудной, всемогущей, непобедимой силой; вся Россия православная влечется к Тебе! Влеки, влеки, Слове Божий, Творче наш, Избавителю наш. Спасителю наш, влеки к Себе всех и вся».

Чудеса и духовные вспоможения на месте упокоения отца Иоанна не прекращались во все года после его кончины. Православные христиане знают множество случаев помощи Кронштадтского пастыря. Слава о нем распространилась по всему миру. В монастырь «на Карповке» направляются паломники со всего света помолиться, попросить помощи или воздать благодарение отцу Иоанну за уже содеянные благодеяния. Отец Иоанн давно осознается церковным народом как святой, праведник и чудотворец.

Рассказы о святом праведном отце Иоанне Кронштадтском

О спасении юнкера

Лет пятьдесят тому назад довелось мне служить с неким Сергеем Петровичем М-вым, сыном Киевского уездного предводителя дворянства. Родители предназначили его к военной карьере, и он был юнкером Киевского военного училища. Неожиданно с ним произошла какая-то драма, разрешить которую, по мнению его товарищей, можно было только кровью. Но поединки были запрещены, юнкерам тем более, и потому остановились на «американской» дуэли. Противники тянули жребий, и вытянувший фатальный билетик обязан был в течение двадцати четырех часов застрелиться.

Сергею Петровичу не посчастливилось, жребий покончить с собой достался ему, и он в тот же вечер, придя домой и воспользовавшись отлучкой отца, пустил себе пулю в грудь, оставив на столе обычную записку с просьбой «в его смерти никого не винить».

Лучшие хирурги Киева были подняты на ноги; делалось все, чтобы спасти молодую жизнь, но раненый несколько суток был без сознания и, в конце концов, доктора должны были признать свое бессилие и заявить, что надежды на выздоровление нет никакой.

Кто-то посоветовал матери умирающего послать телеграмму о. Иоанну Кронштадтскому с просьбой помолиться о рабе Божием Сергии. Как утопающий за соломинку ухватилась бедная мать за эту последнюю надежду, и в Кронштадт в тот же вечер полетела срочная телеграмма со срочным оплаченным ответом, который не заставил себя долго ждать. Утром пришла коротенькая депеша: «Господь простит. Молюсь. Протоиерей Иоанн Сергиев».

А на рассвете, еще до получения ответа, раненый открыл глаза и попросил пить; затем слабым голосом произнес: «А где же священник?» Окружающие подумали, что он хочет исповедаться и приобщиться. Послали за духовником семьи о. Михаилом. Раненый встретил его довольно недоуменно, но ничего не сказал, исповедался и принял Св. Тайны. Но лишь священник вышел в соседнюю комнату, как С.П. подозвал мать и сказал ей: «Зачем вы позвали о. Михаила? Я хотел того, что был у меня ночью».

Мать сначала думала, что он бредит. Но нет: взгляд был чист и голос, хотя слаб, но звучал уверенно. Тогда она совсем растерялась и пошла за советом к о. Михаилу. Тот знал о посланной телеграмме и сразу догадался: «Спросите его, каков из себя был приходивший к нему священник?»

С.П. не задумываясь ответил: «Среднего роста, не полный, русые волосы, небольшая бородка, ясные голубые глаза… и такой ласковый, ласковый…»

О. Михаил, который, к слову сказать, был брюнет, высокого роста и довольно тучный, усмехнулся и сказал: «Вот погодите, я вам пришлю карточку о. Иоанна, покажите ее Сереже».

И действительно, когда С.П. увидел портрет, то тотчас обрадованно воскликнул: «Ну, да, это он, он! Попросите его еще придти ко мне», – и очень был огорчен, когда ему осторожно объяснили, что о. Иоанн «был проездом, но что он обещал молиться о его выздоровлении».

Портрет о. Иоанна Сергей Петрович попросил разрешения оставить у себя и поставил у своего изголовья. С этого дня выздоровление, к немалому удивлению пользовавших хирургов, быстро пошло вперед.

Познакомился я с Сергеем Петровичем через несколько лет после этого случая. Видел глубокие шрамы от входного отверстия на груди и от выходного на спине, и невольно удивлялся, как он мог выжить после такого ранения. Конечно, о военной карьере ему уже и думать было нечего; вот почему судьба и столкнула нас обоих на одной из далеких окраин матушки России.

А портрет батюшки о. Иоанна Кронштадтского Сергей Петрович всегда хранил при себе.

На молебне

Однажды известный в свое время в Петербурге драматический актер Д., любимец публики, вращавшийся в кругах нашей передовой интеллигенции, и сам считавший себя «передовым» человеком, не знавшим предрассудков, навестил своего приятеля, тоже актера, и застал его крайне взволнованного. Оказалось, что к хозяевам дома, квартира которых была этажом ниже, приехал батюшка о. Иоанн Кронштадтский – помолиться у постели больной хозяйки дома.

«Ну, так в чем же дело? – спросил приезжий актер приятеля, – ты-то чего волнуешься?» «Да, видишь ли, – ответил тот, – я получил разрешение спуститься к ним и отстоять молебен. Не хочешь ли пойти со мной вместе?» «Отчего же, с удовольствием, любопытно взглянуть на Кронштадтского священника. Уж очень много о нем говорят, а я не имел случая его повидать».

Пошли. Народу набралось до отказа. Протискаться вперед не удалось, и оба приятеля застряли в передней: но через головы присутствующих было видно, как в третьей комнате от них молился о. Иоанн. Его порывистые движения и властные возгласы производили необычное впечатление на собравшихся. Все истово молились, некоторые женщины плакали.

Во время службы приезжий актер наклонился к приятелю и сказал ему на ухо: «Да, служит он не обыденно, по-своему. Да, только… тоже, наверное, как и мы, грешные, комедию ломает». Приятель сердито от него отмахнулся и зашипел: «Тише… что ты говоришь». Не встретив сочувствия у своего друга, актер замолчал и без дальнейших замечаний простоял до конца.

Отслужив молебен, благословив больную и утешив ее, батюшка направился к выходу. Все подходили к нему под благословение, и каждого он осенял широким крестом.

В передней подошли к нему и оба приятеля-акгера. Благословив первого, батюшка поднял руку, чтобы осенить крестным знамением второго, и вдруг остановился. Он посмотрел ему прямо в глаза и громко спросил: «Ну, что же? а комедию-то ты все-таки дослушал?»

Можете себе представить смущение «передового» человека. Он готов был прямо провалиться на месте. Но милый батюшка, видя его стыд и растерянность, сжалился над ним. Он ободряюще потрепал его по плечу и, улыбнувшись, промолвил: «Ну, ничего! Господь с тобой! Сердце-то у тебя хорошее». Что опять было правдой, потому что Д. славился своей добротой.

О. Иоанн Кронштадтский давно уже уехал, а приятели все никак не могли придти в себя.

С тех пор с Д. произошла глубокая перемена. Он стал серьезно относиться к вопросам религии и вскоре сделался верующим человеком.

Отец Ражден

В ста верстах от Тифлиса, на крутых отрогах Холодных гор, являющихся ответвлением Главного Кавказского хребта, на манер орлиного гнезда, расположился небольшой кахетинский городок, где жила моя семья. В то время Закавказье пересекала лишь одна железнодорожная магистраль от Батума до Баку, и Кахетия была связана с Тифлисом шоссейной дорогой, по которой ездили либо «на перекладных», либо «на долгих», либо в почтовых дилижансах. Последним способом чаще всего пользовался мой отец, когда ему приходилось ездить в нашу «град столицу» по службе или затем, чтобы отвезти нас, детей, в учебные заведения, в которых мы проходили курс. В одну из таких поездок на промежуточной станции свободное место в нашем отделении занял священник-грузин. Как водится в дороге, вскоре завязалась беседа, и отец мой осведомился, зачем он едет в Тифлис.

«Да вот, еду повидать батюшку о. Иоанна Кронштадтского. Услышал о его путешествии по Кавказу и узнал, что он пробудет с неделю, а то и более, в Тифлисе. Не могу упустить такого случая вновь повидать моего благодетеля», – отвечал священник.

Признаться, в те годы я, хотя и слышал, быть может, дома имя о. Иоанна, но, по своему малолетству, не обращал особого внимания на разговоры старших и теперь, в дороге, впервые с интересом выслушал бесхитростный рассказ, поразивший и взволновавший мое детское воображение настолько, что я до сих пор не могу забыть его.

«Несколько лет тому назад, – рассказывал отцу наш случайный попутчик, – привелось мне поехать в Санкт-Петербург. Сын мой окончил в Тифлисе семинарию одним из первых, но в Духовную Академию идти не пожелал, а решил держать конкурсный экзамен в Технологический Институт. Захотелось и мне хоть раз в жизни побывать в столице: вот и поехали мы, старый да малый, из нашего медвежьего угла в современный Вавилон. Сначала все было ладно: экзамен сын выдержал, в конкурс попал и был принят в Институт. Я осмотрел все достопримечательности и со спокойным сердцем собирался восвояси; оставалось только внести за обучение сына и снабдить его соответствующей суммой на обзаведение и прожитие, пока не смогу ему выслать из дому новое подкрепление.

Так вот тут-то и начались мои мучения. Жили мы с сыном в скромной комнатке студенческих меблирашек в районе Забал-канского проспекта. Деньги я держал на дне чемодана, старого, но солидного, с надежным замком. А денег на всю эту историю, включая и мое возвращение к родным пенатам, надо было рублей около пятисот, и берег я их, как зеницу ока. Можете себе представить мои удивление, испуг и горечь, когда, открыв чемодан дней за пять до моего предполагаемого отъезда, денег этих я не нашел. Пропали, из запертого чемодана пропали… Хозяин меблированных комнат в ужас пришел, сам в полицию заявил, прислугу допрашивал, обыски делали… Все напрасно. Не иначе, как “специалисты” дело это сработали.

А положение мое было отчаянное. В Петербурге знакомых ни души. Доехать до дому не на что, да и сына оставить без гроша в чужом городе тоже нельзя. Бегал в Консисторию, в Святейший Синод, нигде сочувствия не встретил. Да, может быть, и не верили мне… Совсем я пал духом.

Пошел в Казанский собор. Помолился Владычице. Поплакал. Наведался еще раз в Синод. А там чиновник один, дай Бог ему здоровья, и говорит: “Вы, батюшка, напрасно к нам ходите. Ничего вы тут не получите. Вашему делу, если кто поможет, так это только один протоиерей Иоанн Сергиев”. – “Какой такой?” – спрашиваю. “Ах, да, вы ведь не здешний, не слыхали еще о нем, – отвечает. – Это настоятель Андреевского собора в Кронштадте. Поезжайте к нему, он, наверное, не откажет вам в помощи”.

Ухватился я за этот совет, как утопающий за соломинку. В тот же вечер поехал в Кронштадт, пошел в собор к ранней обедне. Собор огромный. Народу видимо-невидимо. Стал в уголочке, на сердце кошки скребут. Вышел о. Иоанн на амвон такой благостный, светлый. И в соборе сразу точно светлее стало. Ушел он за Царские врата, смотрю, служка идет и прямо ко мне: “Пожалуйте, батюшка, в алтарь. Отец настоятель вас просит”. Меня даже в жар бросило. Пришел я в алтарь, о. Иоанн меня встретил, ласково так, и после обычного приветствия просит меня сослужить ему: “Сослужи мне, – говорит, – отец Ражден”. Понимаете, так и говорит, отец Ражден, прямо по имени, а ведь имя-то такое… грузинское… в русских-то святцах его не всегда найдешь, а он сразу, внятно так: “отец Ражден” (Ражден – святой Грузинской Церкви, память его 3‐го августа). Я чуть сознания не лишился, так это меня поразило. Но, однако, спросить его не решился. Вижу, святой он… Ну, пошел в ризницу, облачился и служил с ним, и ничего не думал, и о деле своем забыл…

Только потом, уже после обедни, когда повел меня батюшка показывать свой странноприимный дом, где он обходил больных, благословлял, ободрял, молился над некоторыми, оделял кое-кого деньгами, – мелькнула у меня мысль: “Как же я скажу ему о своем горе?”, – и не решался я да и некогда было, по правде сказать, батюшку-то рвали прямо на части.

Наконец, кончил он обход: собрались мы уходить оттуда, а в передней навстречу нам какой-то грузный мужчина, купец, должно быть, увидел батюшку, и навстречу нам, бух ему в ноги: “Спаси-бо, – кричит, – отец родной, выздоровела-то дочь моя, выздоровела, все профессора диву дались…” Отец Иоанн его поднимает, а он ему конверт сует: “Вот вам, батюшка, на добрые дела…”

И что же вы думаете? Батюшка взял, повернулся ко мне, улыбнулся, да и говорит: “Отец Ражден, а это я думаю, вам сейчас нужнее, чем мне”, – и передает мне тот конверт. А мужчина-то как закричит: “Батюшка, что вы делаете, ведь там пятьсот рублей, я ж на добрые дела…” Отец Иоанн строго посмотрел на него и твердо так говорит: “Ну да, на добрые дела. А почему ж ты думаешь, что они даны не на доброе дело?” Мужчина смешался, а я свое состояние и передать вам не могу, совсем в забвение чувств пришел… Только и очнулся от батюшкиных слов: “Ну, пойдемте ко мне, отец Ражден, чаю напьемся”.

Нет, он – святой, – убежденно закончил рассказчик, – провидец. И по имени назвал… и ни о чем не спрашивал… и сумма ровно та, что нужна была… Как же мне было усидеть теперь в деревне и не повидать его еще раз, не поблагодарить? Ведь сын-то мой давно инженер, в Юзовке служит…»

Шутники

О. Иоанн довольно часто посещал купеческое семейство С. на Васильевском острове. В этом же доме жили три молодых человека из учащихся, нередко подтрунивавших над непонятной им популярностью о. Иоанна, собирающего толпу везде, где он только появлялся. Однажды им пришла мысль «посмеяться» над целебной силой молитв Кронштадтского пастыря, и они придумали такой фокус. К-ий, самый бойкий юноша, отправился в семейство С. убедительно просить о. Иоанна, когда он будет у них, заехать к его умирающему товарищу. С-в прикинется тяжко больным, а М-н изобразит плачущего брата у постели умирающего. Сказано – сделано. О. Иоанн выслушал просьбу К-го, посмотрел на него и сказал:

– Я никогда не отказываю в молитве и зайду к вам, но помните, что вы шутите с Богом!..

К-й сконфузился, но все-таки, настаивая на просьбе, уверял, что товарищ при смерти.

– Хорошо, я сейчас буду.

Не прошло и 10 минут, как у дверей квартиры молодых людей раздался звонок. С-в юркнул в постель, прикрываясь одеялом, и начал слабо стонать. М-н опустился на колени у изголовья мнимобольного, а К-ий бросился отворять двери.

– Где ваш больной? – отрывисто спросил пастырь, делая ударение на «ваш».

– Пожалуйте, батюшка, пожалуйте, – засуетился К-ий и повел гостя в смежную комнату.

Больной продолжал стонать, а М-н всхлипывал.

О. Иоанн остановился посреди комнаты и глазами искал образ. Иконы в комнате не оказалось. Тогда он опустился на колени посреди комнаты и, перекрестившись, начал молиться…

– Господи, пошли им по вере их… Аминь!

Отец Иоанн быстро поднялся и, не прощаясь, направился к выходу. К-ий, М-н побежали его провожать до лестницы…

С громким смехом возвратились они в комнату больного.

– Ваня, Ваня, вставай, отец Иоанн уехал…

– Да вставай же, полно притворяться, ведь он уехал…

Увы! Несчастный не притворялся. Он лежал в полном параличе: язык, руки, ноги – все отнялось, и только усиленное моргание глаз показывало, что юноша жив и хочет что-то сказать.

Столбняк ужаса нашел на шутников. Они не понимали, что кругом происходит, и когда пришли в себя, переглянулись и горько заплакали над «живым трупом».

– Ваня, Ваня, над Богом мы хотели смеяться… прости, прости нас…

Послали за докторами. Три опытных врача провели всю ночь у постели больного и констатировали такой паралич, который излечивается годами, если только излечивается.

Вероятно, страшное горе поразило вашего товарища: вся его нервная система разбита, – говорили врачи.

Молодые люди только рыдали, не решаясь рассказать врачам истину.

С первым же поездом на утро оба шутника поехали в Кронштадт. О. Иоанн не мог их принять до вечера, и когда ему доложили о молодых людях, он выслал им сказать, что ничего для них сделать не в состоянии. М-н и К-ий всю ночь продежурили у серенького домика, и, когда поутру о. Иоанн показался, бросились ему в ноги, умоляя простить их.

Добрый пастырь поднял юношей и велел им идти в церковь. Так, после литургии, он отвел их к иконе св. Николая Чудотворца, и здесь около двух часов длилось наставление. Почтенный пастырь начал с указания на неприличие их поступка, на то, что они не имеют права шутить с людьми старше их, и затем перешел к изложению евангельского учения.

– Теперь помолимся, – сказал о. Иоанн, когда наставление было окончено.

Нечего и говорить, что молодые люди никогда еще так не молились, как в эту минуту. Св. икона чудотворца казалась им живым ликом, сначала грозным, а потом все более и более милосердным.

– Поезжайте с Богом и Его славословьте.

У юношей точно гора свалилась с плеч. Они чувствовали непонятную для них радость: души их ликовали, и все окружающее казалось им в каком-то радужном свете. Товарищи приехали домой к вечеру. Им отворил дверь С-в.

Ваня, ты ли это? Ты здоров! – бросились к нему друзья.

Почти здоров. Голова только тяжелая и какая-то усталость во всем теле…

Оказалось, что в тот именно час, когда в Кронштадте о. Иоанн молился с юношами у иконы св. Николая Чудотворца, С-в приподнялся и постепенно к нему стала возвращаться возможность владеть онемевшими членами. Первая ожила правая рука, и первым движением ее было крестное знамение.

Едва ли надобно прибавлять, что молодым людям не приходило уже в голову шутить над вопросами веры и религии.

Сила чудодейственной молитвы о. Иоанна Кронштадтского

Жизнь дорогого батюшки о. Иоанна с его непрестанным «горением» перед Богом уже сама по себе есть чудо, но Господь Иисус Христос удостоил Своего избранника и особого чудодейственного дара целить болезни телесные и душевные всех, с верою притекающих к нему. В этой главе мы будем вести речь о чудесах, совершенных в области телесных недугов. Особенно поразительны факты заочных исцелений.

На далеком Востоке, на границах Китая, в г. Кяхте проживало семейство, в среде которого произошло замечательное чудо милости Божией, испрошенное молитвами Кронштадтского пастыря о. Иоанна. Сестра консула, состоящего на русской государственной службе, страдала долго и глубоко тяжким недугом, от которого, по-видимому, не было никакой надежды когда-либо избавиться. Болезнь была столь тяжка, что страдалица замышляла даже отравиться, и вот под влиянием этой страшной мысли ей снится сон. Видит она себя на краю мрачной и ужасной бездны, желала бы уйти от нее, но какая-то роковая сила толкает ее вперед и влечет в пропасть, откуда нет спасения, и где ее ждет неминуемая смерть. Ужас овладевает страдалицей, холодный пот выступает на ее лице, сердце ее трепещет от смертельного страха, но почва колеблется под нею, и она чувствует, что ноги ее скользят к самому краю бездонной пропасти, над которой расстилается зловещий мрак, а в глубине бурлит и клокочет целый ад. Наконец, она теряет под собою почву, и тело ее повисает в воздухе с тем, чтобы стремительно ринуться в объятия смерти, широко распахнувшей свой ужасный зев… Спасенья, по-видимому, нет, и последняя мысль, промелькнувшая в ее сознании, была о Спасителе, распятом на кресте… В то же мгновение точно в облаках появился пред нею священник с печатью кротости и милосердия на челе… «Именем Спасителя нашего даруется тебе жизнь!» – проговорил он, и могучей, твердой рукой схватив ее, опять поставил на твердую почву. Затем он показал ей до того незаметную тропинку, по которой она могла бы удалиться от бездны, и напутствовал ее такими словами: «Иди и воздай благодарение Богу за дарованное тебе спасение!» Проснувшись, страдалица рассказала брату и всем своим близким о своем чудесном сне, причем с подробностию описала виденного ею во сне священника, образ которого резко запечатлелся в ее воображении.

Прошло некоторое время после этого сновидения, все посторонние забыли о нем, да и сама страдалица все меньше и меньше вспоминала о нем, хотя и таила в душе убеждение, что вещий сон ее должен иметь какое-нибудь особенное значение. И вдруг совершенно случайно ей довелось увидеть портрет о. Иоанна Кронштадтского, о внешнем виде которого она до того времени не имела никакого понятия, хотя и многое слышала о нем, так как слухом о нем полнится вся русская земля. Представьте же ее и всех близких ее удивление, когда в портрете о. Иоанна она узнала того самого священника, который спас ее от гибели в ее сновидении. Она немедленно же телеграфировала о. Иоанну в Кронштадт, прося его молитвы и ходатайства пред престолом Царя Царей; о. Иоанн не замедлил исполнить ее просьбу, отслужить молебен о ее здравии, о чем и уведомил ее своевременно. С тех пор неизлечимая болезнь, грозившая неизбежною смертью страдалице, приняла благоприятный оборот, и в скором времени больная окончательно выздоровела. Она была так признательна, что по выздоровлении не устрашилась долговременного и трудного путешествия, и вместе с братом приезжала из Кяхты в Кронштадт, чтобы лично поблагодарить доброго пастыря, испросившего ей своими молитвами исцеление.

Одна спутница о. Иоанна в его поездке на север сообщает следующее о чудесном исцелении, которое она сподобилась получить от великого молитвенника земли русской: «В один день с утра у меня почему-то разболелась правая нога, к вечеру боль усилилась, ступня распухла, как бревно. Испугавшись этой внезапной болезни, я сказала о ней одному из спутников дорогого батюшки, но он только и мог посоветовать, чтобы я, приехавши в Ярославль, скорей обратилась к доктору, потому что болезнь опасна. А я подумала: уж лучше я обращусь к своему безмездному врачу, и с трудом от сильной боли поднялась на рубку. Там, показывая о. Иоанну больную ногу, я говорю: “Батюшка, нога у меня сильно разболелась, что мне делать?” А он только слегка потрепал больное место и отошел. Представьте же мое удивление: боль мгновенно исчезла, так что мне даже самой не верилось, что сейчас у меня нога так сильно болела. Через несколько минут из ступни хлынула вода, тем все и кончилось. Только небольшой шрам, оставшийся до сих пор, свидетельствует, что нога действительно болела. Этот случай напомнил мне такой же почти случай, бывший со мной в прошлом году. Когда дорогой батюшка возвращался из Архангельска, то от Устюга до Вологды нам пришлось трое суток ехать на почтовых. От постоянной тряски у меня страшно разболелась голова. Когда мы подъезжали к последней станции, то от нестерпимой боли я впала в какое-то полусознательное состояние и только думала: “Господи, скоро ли приедем на станцию? Попрошу там дорогого батюшку положить мне свою руку на голову”. Подъехавши к станционному дому, о. Иоанн быстро вышел из кибитки, народ разом бросился к крыльцу, и я с трудом пробралась на станцию. Когда я вошла в комнату, чудотворец о. Иоанн смотрел в окно. Не успела я рта раскрыть для просьбы, как он быстро обратился ко мне, взял мою голову и сильно потряс ее, – это меня так поразило, что я, забыв, зачем пришла, вместо просьбы говорю ему: “Батюшка, смерть как меня растрясло”, – а он опять потряс у меня голову, тут я вспомнила, зачем пришла, и сказала ему: “Затем я и пришла к вам, чтобы попросить вас свою руку положить мне на голову, сильно она разболелась”. А он только на это улыбнулся. И что же? Боль сразу исчезла, так что, когда через три часа мы приехали в Вологду, то я не только боли, но даже и утомления почти не чувствовала. Так сильно одно прикосновение руки человека, всем своим существом преданного Богу, – к тем, однако, кто с искренним доверием к нему относится».

* * *

В семействе г. М-ва, в качестве домашней учительницы, проживала одна особа, имевшая зятя художника – А. К. Последний был подвержен запою и, между прочим, с давних пор потерял веру во все святое. 23 февраля 1886 года к г. М-ву приехал великий праведник о. Иоанн Кронштадтский. Учительница, испытавшая безуспешность всех средств против болезни зятя, решила воспользоваться случаем, чтобы вручить о. Иоанну записку о здравии больного, причем сделала это тайно от последнего, боясь даже упомянуть в его присутствии о какой-либо молитве или священнике. О. Иоанн молился. Учительница в тот же день отправилась к зятю и застала его полутрезвого, мрачно прохаживавшегося по комнате.

– Знаешь ли, – обратился к ней К., – я до такой степени опротивел сам себе своей слабостью, что не знаю, чем бы только от нее спастись. Так мерзок кажусь себе в настоящую минуту, что пил даже теплую воду, с целью очистить желудок. Не съездить ли мне к отцу Иоанну?

Пораженная и обрадованная таким небывалым и неожиданным желанием учительница, конечно, одобрила благую мысль. К. отправился в Кронштадт, покаялся о. Иоанну в неверии и просил помолиться об избавлении его от постыдного порока. Отец Иоанн путем самых простых рассуждений рассеял все его сомнения, и кончилось тем, что К., в течение десяти лет не говевший, исповедался и приобщился св. Тайн, причем в умилении плакал, проникнутый сознанием величия совершенного таинства, чего прежде нельзя было от него ожидать. Убежденный, радостный, спокойный, он вернулся домой и пить перестал. В течение двух лет он не поддавался искушению, но потом произошли у него какие-то семейные неприятности, и болезнь его вернулась к нему. Но вера в Бога и милосердие Божие уже не покидали его никогда. Немного времени тому назад, он слег в больницу; бывший при его последних минутах священник видел, что он умирает с молитвой и с именем дорогого батюшки о. Иоанна на устах. Последним предсмертным желанием его было, чтобы о. Иоанн молился о нем.

* * *

Молодая супруга г. В-га, болея брюшным тифом, лежала в постели в бессознательном состоянии. Врачи признали ее положение безнадежным, с минуты на минуту ожидая смертельного исхода. Муж бодрствовал рядом в комнате. Вдруг он слышит, что его зовет жена. Он идет на ее зов. Почти твердым голосом она говорит ему:

– В доме случилось что-то необыкновенное… поди, узнай.

Муж выходит на лестницу и видит ее, с верху до низу наполненную народом. Оказывается, что о. Иоанн Кронштадтский в это время был в одной из квартир того дома у больного. Узнав это, г. В. опрометью бросается в ту квартиру, где был о. Иоанн, вбегает по черной лестнице и, дождавшись его, просит пойти к его больной жене. Дорогой батюшка с обычной приветливостью соглашается и идет в квартиру г. В. Войдя туда, он прямо направляется в комнату больной, точно он раньше несколько раз бывал в этой квартире. Больная встречает его без удивления, будто так и должно было случиться, но с каким-то необыкновенным благоговением, как она сама впоследствии говорила. Великий чудотворец о. Иоанн подошел к ней и после нескольких слов утешения и ободрения, говорит:

– Ну, что же? Помолимся Богу, привстаньте.

Не встававшая с подушки несколько недель больная приподнялась на постели. О. Иоанн, положив ей руку на голову, начал молиться. В порыве веры и благоговейного умиления, больная встала на колени в постели; руки ее, до тех пор лишенные движения, свободно сложились на груди… Лицо ее горело… Слезы лились потоком. О. Иоанн, благословив ее, дал несколько наставлений о том, как истинный христианин должен веровать и надеяться на Бога. Больная после молитвы почувствовала себя бодрою и, как хозяйка, обратилась к о. Иоанну с вопросом, не хочет ли он подкрепиться. И вот добрый пастырь говорит:

– Если рюмочку вина дадите – поблагодарю вас, очень уж я ослаб и утомился… но только, по русскому обычаю, хозяйка сама должна подать гостю вино.

Услышав это, больная приподнялась с постели, опустила ноги на пол, близкие накинули на нее платье, и она твердыми шагами направилась в столовую, к буфету, достала вино и подала благодатному гостю. Отпив несколько глотков и благословив больную и семью, о. Иоанн направился к выходу. Как рассказывала сама больная, в ней в тот момент закипели два чувства: благодарность к Богу и желание жить. Будет ли она жить? – хотелось ей спросить у о. Иоанна, но она не смела. Как бы читая в душе ее этот вопрос, о. Иоанн почти в дверях оборачивается и говорит ей:

– Бог поможет – поправитесь. Верьте, все в Его силе.

Через несколько дней она совершенно выздоровела.

Врачи, разумеется, назвали это кризисом, признав совершившийся факт делом случая. Нельзя не прибавить, что супруг больной – лютеранин, а сама она – православная.

* * *

С госпожой В.Г. Б-овой, проживающей на Петроградской стороне, по Большой Пушкарской улице, близ церкви Введения во храм Пресвятой Богородицы, произошел такой случай. В.Г. в начале Великого поста 1888 года занемогла острым ревматизмом, который потом осложнился воспалением легких. Нужно заметить, что В.Г. была уже довольно преклонных лет, т. е. в том возрасте, когда воспаление легких крайне опасно и в большинстве случаев смертельно. Врачи признали ее положение безнадежным. Больная не могла двинуть ни одним членом. Тогда она решилась пригласить о. Иоанна. Дорогой батюшка с первых слов предложил ей приобщиться св. Тайн, на что В.Г. сейчас же охотно согласилась, хотя родные ее отчасти противились этому.

– Соединитесь с Господом, – сказал почтенный пастырь, – и Господь восстановит вас.

– Где уж мне поправиться, батюшка, я стара… дай Бог хоть умереть спокойно, – был ответ больной.

– Сестра о Христе! – возразил о. Иоанн. Не наше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти, отвечу тебе словами Господа апостолам. Соединись со Христом, и во власти Его все возможно.

С этими словами о. Иоанн снял дароносицу и, поставив ее на стол, приготовленный для молитвы, сказал, указывая на нее:

– Вот, в этой дароносице – пречистое Тело и Кровь Христовы, а под видом Их, Он Сам, Всеблагий, вошел в твой дом. Веруй, чрез сердечное покаяние соединись с Ним, вера твоя спасет тебя, не смотря на годы. Он и дочь Иаира, умершую, воскресил; как же тебя, болящую, восстановить не может?

Проговорив это, о. Иоанн стал перед образом на колени и начал горячо молиться, после чего исповедал и приобщил больную.

Потом он упрекнул окружающих, зачем ее раньше не приобщили, и когда последние сказали: «Она, батюшка, говела», – о. Иоанн возразил:

– Первые христиане приобщались св. Тайн каждый день, а вы и больного приобщить не хотите. Бежать Христа нехорошо.

Благословив всех, почтенный пастырь удалился.

На другой день больная почувствовала себя лучше, а через несколько дней, к удивлению врачей, совершенно поправилась и через полторы недели могла ехать за город для окончательного восстановления сил.

* * *

У одного весьма зажиточного петербургского купца Б-ва одна из трех дочерей его Е. в 1887 году заболела параличным состоянием ног. Приглашенные врачи признали болезнь ее совершенно безопасною. Началось лечение, и, к всеобщему удивлению, положение больной становилось все хуже и хуже. Наконец дошло уже до того, что у больной совершенно отнялись ноги, хотя боли при этом она никакой не чувствовала. Доктора стали в тупик и не могли ничем объяснить такого странного течения болезни. Убитый горем отец решился обратиться к помощи о. Иоанна, который вскоре и прибыл по приглашению. Отслужив молебен, о. Иоанн обратился к больной со словом о назначении данных человеку органов и чувств и о злоупотреблениях ими, какие позволяет себе современный человек. Растроганная больная, со слезами на глазах, тут же совершенно искренно выразила твердое намерение никогда не танцевать, не посещать театров и т. п., лишь бы Бог помиловал ее. По отъезде о. Иоанна как больная, так и ее родные почувствовали себя ободренными и уже не отчаивались в выздоровлении. Больная стала чувствовать себя лучше и мало-помалу, с помощию Божией, совершенно выздоровела.

* * *

В том же 1887 году у проживающей в Петербурге на Васильев-ском острове У. Т. совершилось, по молитве о. Иоанна, следующее исцеление. У нее была 12-летняя дочь, слепая от рождения. У.Т. поехала вместе с дочерью в Кронштадт к о. Иоанну, и там, после молитвы, слепая впервые почувствовала проблеск света, а через несколько дней совершенно прозрела, так что теперь уже посещает школу.

* * *

В Петербурге, в Прядильной улице, в собственном доме проживает петербургский купец С.М.П. Несколько лет тому назад захворала неизлечимою болезнию нежно любимая им близкая ему родственница. Старания врачей были бесплодны; больная угасала и медленными шагами приближалась к смерти. Когда врачи признали, что помощь медицины бессильна в данном случае, умирающая изъявила желание, как последнее утешение в этой жизни,

– пригласить о. Иоанна отслужить молебен. Не отказывающий никому в своей помощи дорогой батюшка навестил больную женщину по первому ее зову. Взглянув на нее своим добрым взглядом, он произнес:

– Мужайтесь и молитесь!

Со слезами надежды больная начала повторять вместе с о. Иоанном слова молитвы и почти сейчас же почувствовала облегчение. Несколько раз навещал о. Иоанн семейство П., и с каждым его посещением больная чувствовала себя все лучше и лучше. В настоящее время она, к удивлению лечивших ее раньше врачей, совершенно здорова. Свое чудесное исцеление от болезни, которою она страдала 14 лет, она приписывает всецело молитве о. Иоанна.

* * *

Обыватель Кронштадта Г. А-ев сообщил в «Кронштадтском Вестнике» (за 1890 г.) факт исцеления по молитве о. Иоанна, причем заявил, что этот факт исцеления могут подтвердить жильцы дома немецкого училища, что на углу Владимирской и Посадской улиц.

Вот что он писал:

«В 1888 году от сильной простуды я заболел так тяжко ревматизмом во всем теле, что не мог пошевелить ни одним пальцем и пролежал в постели 6 месяцев, причем образовались на теле пролежни. Все употребленные медицинские средства не привели ни к какому благоприятному результату, и я уже готовился к смерти. В это время я решился пригласить о. Иоанна и послал просить его свою жену. Батюшка только сказал ей: “Буду”. Жена также простудилась и слегла в постель. У маленькой дочери моей в то время был коклюш, и она лежала. В таком положении мы уже потеряли надежду видеть у себя о. Иоанна, как вдруг неожиданно он приехал и, видя, что никто не встает, сам затеплил лампаду пред св. иконами, зажег свечи к молебну и начал совершать Богослужение, после которого подошел к моей постели, благословил, прикоснулся руками к больным местам и сказал: “Не тоскуй, поправишься”, – затем из квартиры моей уехал. В первую ночь после посещения о. Иоанна мне сделалось хуже, и мы, грешные, уже отчаялись, что и последняя надежда на мое выздоровление исчезла. Но на третью ночь я вижу сквозь сон, что ко мне подошел батюшка и сказал: “Что же ты лежишь? Пора вставать и идти, тебя там ждут”, – и в то же время я проснулся. Обильный пот лил с меня так, что белье мое и постель сделались мокрыми. После этого я почувствовал значительное облегчение, сел на постель, переменил белье лег и снова заснул. На следующий день начал ходить и совершенно выздоровел. В то же время поправились жена моя и дочь».

* * *

Немало подобных сообщений напечатано в периодических изданиях других городов России. Здесь нам припомнилось, между прочим, письмо жительницы г. Воронежа, некоей Е. Зайцевой, в свое время оглашенное в периодической печати.

Получая письменные просьбы о молитве и приглашения не только из Кронштадта и Петербурга, но и отовсюду, о. Иоанн, кроме Петербурга, выезжает иногда и в другие города России. Он раз в месяц посещает Москву на день или на два; в 1885 году был в Воронеже, а в 1890 году посетил Харьков. И вот, после пребывания о. Иоанна в Воронеже, появилось в печати письмо г-жи Зайцевой, которое, ради высокой его назидательности, почитаем нужным поместить дословно.

«Безгранично милосердный Бог, – пишет она, – во Святой Троице поклоняемый, посетил в 1885 году летом город Воронеж великою благодатию в лице о. Иоанна, протоиерея Андреевского собора в городе Кронштадте. Отец Иоанн молился за многих больных в Воронеже, и по его святым молитвам премилосердный Господь исцелил многих от тяжких недугов, в том числе одну такую больную, которая лежала 4 года и 9 месяцев недвижимо, и которую все врачи признавали неизлечимою, а местный хирург предлагал ей ампутацию обеих ног, говоря, что она тогда получит возможность сидеть. Но она на это не соглашалась. – Больная О. Ступина, прачка, однажды провалившаяся под лед, жестоко страдала, так что во всем организме, от головы до колен, постоянно чувствовала страшные боли, а от колен обе ноги были анестизированы (бесчувственны) так, что их кололи булавками, и больная при этом не ощущала никакой боли. О. Иоанн был так добр, что три раза приезжал к больной Ступиной молиться об ее исцелении… После первого посещения у нее перестало болеть все, кроме спины и страшных пролежней на спине, и она стала понемножку сидеть. О. Иоанн, уезжая от больной, благословил ее и сказал: “Да возвратит тебя Господь Бог в недра твоего семейства”. После второго посещения и молитвы о. Иоанна у больной перестала болеть спина, и пролежни зажили почти в одну ночь, так что не осталось и следов ран. В третий раз его посещения, по его св. молитвам, в прежде бесчувственных ногах появилась сильная боль, но двигать ими она еще не могла. Я была свидетельницей исцеления от начала до конца, и мне стало совестно еще раз беспокоить о. Иоанна просьбой о приезде к больной, так как в этот день шел проливной дождь. Поэтому, отправившись к о. Иоанну, гостившему у тогдашнего Архиепископа Серафима, я просила его, чтобы он был так добр – заочно благословил Сту-пину двинуться с места. Тогда о. Иоанн, при многочисленном стечении народа на архиерейском дворе, где я встретила его, сказал: “Благословляю ее двинуться во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь”. Проговорив это, он пошел к Архиерею, а я, отправившись к Ступиной, сказала ей, что теперь она должна встать, потому что о. Иоанн именем Божиим благословил ее двинуться, – и, желая помочь ей встать, я взяла ее ногу, чтобы поставить ее на пол. Тут на моих глазах совершилось действительно чудо: ноги, до тех пор онемевшие, получили чувствительность, и больная встала сначала на ноги, а потом на колени, и начала со слезами молиться Богу за ниспосланное ей исцеление. Ее дети, тетка и я, присутствовавшие при ее исцелении, не могли не последовать ее примеру. Я никогда не забуду этой торжественной и радостной минуты. Безгранично велико милосердие Божие, являющее столь великие милости нам, многогрешным. Ступина, теперь совершенно здоровая, живет со своими четырьмя детьми в Воронеже, на Дубинской улице, в доме, доставшемся ей после смерти брата. «Я много лет страдала жестоким ревматизмом, а когда о. Иоанн приехал в Воронеж, то у меня были остатки сильного воспаления легких. По св. молитвам о. Иоанна, милосердный Господь исцелил и меня, грешную, и от воспаления легких, и от ревматизма, без всяких последствий, так что я теперь совершенно здорова», – говорит она.

* * *

Редакция «Русского Паломника» сообщает следующее[27]: «30 августа 1901 г., по окончании литургии в только что освященном отцом Иоанном Кронштадтским Кончанском каменном храме, Суворовская Комиссия в лице ее представителей профессоров Академии Генерального Штаба, генералов: Орлова, Мышлаевского и полковника Сулимы-Самуйлло, предложила духовенству и почетным гостям завтрак в местной Суворовской земской школе. Во время этого завтрака к отцу Иоанну была поднесена на руках бывшая в этот момент в бессознательном состоянии жена крестьянина Румянцевой Горки, Авдотья Афанасьева, 32 лет, находящаяся в замужестве более семи лет и одержимая злым духом. Отец Иоанн спросил местного настоятеля: “Что, это бесноватая?” После утвердительного ответа отец Иоанн приказал больной смотреть на него.

Больная, бывшая в бесчувственном состоянии, казалось, не слышала приказания, каковое мягким, но повелительно-настойчивым голосом было повторено во второй и третий раз. И только тогда, когда пастырь несколько приподнял веки больной, присутствующие увидели ее мутный и блуждающий взгляд, постепенно прояснявшийся и устремлявшийся в лицо отца Иоанна. Батюшка велел ей встать. Принесшие больную возразили, что она стоять не может, очевидно, относя эту невозможность к тому состоянию, в коем была больная в данный момент. Батюшка нервно возвысил голос и сказал: “Оставьте ее, она будет стоять”. Больная осталась на ногах, сперва несколько шатаясь и как бы ища равновесия, а затем твердо и уверенно. “Перекрестись!” – сказал о. Иоанн. Видно было колебание и как бы неподчинение этому приказанию. Глаза больной стали закрываться. “Перекрестись же, перекрестись, говорю тебе, перекрестись!” – раздался на этот раз властный и повелительный голос. Сначала с трудом, но постепенно свободнее осенила себя крестным знамением больная. На лице была вялость, глаза полузакрыты.

“Открой же глаза, перекрестись еще!” Глаза открываются. Уверенным движением руки больная крестится и целует пастыря в уста. Отец Иоанн отходит от больной шага на два и приказывает ей подойти к нему. Первый неуверенный шаг – опять полузакрываются глаза. Вновь приказание смотреть на батюшку и перекреститься. Больная повинуется. Глаза открываются. Взор совершенно ясен. Крестное знамение твердое. Движение руки плавно. Поступь твердая. “Обойми меня!” Больная припадает к плечу батюшки, целует его в уста. Батюшка молитвенно склоняется над нею. В мертвой тишине оцепенелых зрителей ближайшим к батюшке едва слышится его слово: “Изыди”.

Засим отец Иоанн нервно встряхивает головой и уже громко говорит больной: “Иди и молись Богу”.

Заметив движение родных исцеленной, желавших поддерживать ее, отец Иоанн сказал:

“Оставьте, она сама пойдет”. Больная сама повернулась лицом к присутствующим. Это лицо лучилось какою-то неземною радостной улыбкой.

Нервное напряжение присутствующих разразилось рыданием. Всех, за каким-нибудь единичным исключением, охватило единое и общее чувство умиления. Рыдали простолюдины и плакали интеллигенты. Глаза генерала, за несколько месяцев до этого случая орлиным полетом прошедшего всю Манчжурию, глаза, видевшие все ужасы Китайской войны, увлажнились слезою. Тщетны усилия самообладания. Эта умиленная и в то же время предательская слеза медленно катилась по щеке».

Автор этого сообщения, священник Лев Матвеев, твердо верит в то, что в данном случае имело место изгнание злого духа. Эта вера прежде всего опирается на Евангелие, а засим и на те факты, которые лично известны автору сообщения. Исцеленная вот уже восемь лет прихожанка отца Льва. За все это время она ни одного раза не могла сознательно поцеловать святой Крест или причаститься святых Тайн. Когда ее подводили ко Кресту или святому причастию, то она как бы делалась мертвой. А когда измученные родные обратились к местному священнику с просьбой прочесть над больной заклинательные на бесов молитвы, то отец Матвеев, несмотря на семнадцатилетнюю пастырскую в то время опытность и на виденные им до того времени многие случаи кликушества и эпилепсий, пришел прямо в ужас от того, что делалось с больной во время чтения заклинательных молитв. Больная шипела по-змеиному, мяукала по-кошачьему, лаяла совершенно как собака и кричала криком различных птиц, свистала, нечеловечески кричала «выйду». Ее живот вздувался при этом на три четверти аршина, образуя непостижимо острый угол, имеющий коническую форму. Засим больная каталась бревном по церковному полу, при чем это верчение остановилось лишь при преграде – амвоне. Особенно ужасны для присутствующих были два последних явления.

Автор сообщения знает, что поклонники Шарко считают эти явления классическими формами истероэпилепсии (gгаnde hysterie), но два последние явления в курсах нервопатологов не описаны. В лечении истероэпилептиков указывается, что некоторые частные случаи этой болезни иногда излечиваются внушением, но не говорится о значении внушения для случаев классических, которые признаются крайне редкими.

Впрочем, в описанном случае не может быть речи о внушении уже и потому, что самое событие исцеления протекло чрезвычайно быстро – от момента принесения больной и до ее самостоятельного ухода прошло каких-нибудь две–три минуты.

Отец Лев Матвеев прежде ответа на вопрос редакции, получил благословение своего архипастыря, высокопреосвященнейшего архиепископа Новгородского и Старорусского Гурия, повсюду свидетельствовать об этом воистину чудесном исцелении тяжкого и мучительного даже для окружающих недуга по молитве отца Иоанна Ильича Сергиева.

После этого события исцеленная стала, по словам отца Льва Матвеева, совершенно нормальной женщиной. 8 сентября, в местный престольный праздник, при массе народа, в том числе и односельчан исцеленной, она уверенно в первый раз после восьми лет подошла по окончании литургии ко кресту, получила окропление святой воды, выслушала благодарственный молебен и вторично прикладывалась ко святому кресту.

* * *

В начале настоящего 1907 года произошел в Кронштадте следующий прямо, изумительный, случай исцеления буйного больного, одержимого падучей болезнью, по молитвам досточтимого Кронштадтского пастыря о. Иоанна.

Крестьянин Иркутской губернии, Нижнеудинского уезда, Кимельчской волости, Степан Михайлов Минеев в продолжение многих лет был одержим припадками падучей болезни.

Его болезнь выражалась в очень частых и сильных припадках, во время которых больной доходил до бешенства и совершенно имел вид буйнопомешанного.

С дикими криками и ревом бросался Минеев на родных и присутствующих, сокрушая все на своем пути, и его родственникам при наступлении припадков у Степана приходилось скорее звать на помощь соседей, чтобы с их помощью связать больного веревками и тем обезопасить себя от его припадков.

Во время припадков сила у Степана увеличивалась, до необычайных размеров так, что несколько дюжих мужиков едва-едва могли с ним справиться.

Больной страшно страдал от своей болезни, находясь в мучительном, бессознательном состоянии целыми днями. Наравне с ним измучились и его родные: с одной стороны их беспокоила болезнь родственника, с другой, они находились постоянно в напряженном состоянии, в ожидании проявления его бешеных припадков.

Наконец, болезнь Минеева усилилась до крайности; не проходило нескольких дней, чтобы он в припадке падучей не катался с пеной у рта по земле, колотясь о нее головой, вскакивал иногда на ноги и бросался на людей, и снова падал на землю.

Родные обратились за помощью к докторам.

Еще ранее обращались они к разным знахарям и знахаркам, прося «выгнать беса» из больного, но доморощенные кудесники помочь больному были не в состоянии, и тогда-то родные пошли за помощью к медицине, но и она оказалась совершенно бессильной и, что называется, спасовала перед упорством болезни Степана, забравшей крепко в свои цепкие лапы несчастную жертву.

А Степану делалось все хуже и хуже, и он таял, как свеча. Родные его были в отчаянии: держать такого буйного больного дома было совершенно невозможно, отдать же его в какую-нибудь лечебницу они были не в состоянии, так как в лечебницу пришлось бы платить деньги, и притом немалые, а Минеевы не обладали такими средствами.

В это-то столь тягостное для них время в голову им пришла спасительная мысль отвезти больного Степана в Кронштадт и умолить Кронштадтского батюшку о. Иоанна помолиться об исцелении больного. Так как одного Степана ни в коем случае нельзя было отпустить в такое далекое путешествие, то его родной брат Антон, взяв с собою товарища Степана, Григория Рютина, решил сам везти больного. И вот, в феврале месяце, Антон Минеев и Григорий Рютин с большими затруднениями привезли больного из далекой Сибири в Кронштадт.

Приехав туда, они остановились в Доме трудолюбия, и устроилось так, что батюшка должен был посетить больного 18 февраля. Накануне этого дня со Степаном был сильнейший припадок. Он, по обыкновению, катался по полу, бесновался и пришел в такое неистовство, что его пришлось опять всего опутать веревками. В назначенное время о. Иоанн своей быстрой, легкой походкой вошел в номер, где помещался больной, и, выслушав просьбу брата больного – помолиться об его здоровье, охотно согласился на нее.

Отслужив молебен «об исцелении раба Божия Стефана», батюшка причастил больного св. Тайн и обратился к нему со словами: «да исцелит тебя Господь Бог».

После этого о. Иоанн ласково поговорил с больным, успокоил и утешил его и его спутников, и благословил Степана вторично причаститься на другой день, но уже не в номере, а в Андреевском соборе.

На другой день Степан со своими спутниками отправился в Андреевский собор. Все, видевшие его накануне бесновавшимся и опутанным веревками, были несказанно поражены происшедшей в больном переменой; в церкви Степан вел себя тихо и чинно, усердно молился и совершенно спокойно подошел к св. Причастию. В последующие дни Степан чувствовал себя превосходно и, прожив несколько дней в Кронштадте и чувствуя себя совсем здоровым, уехал со своими спутниками домой, горячо благодаря досточтимого Кронштадтского пастыря за свое исцеление.

С тех пор прошло уже несколько месяцев, как однажды в контору Дома трудолюбия пришло письмо от Степана Минеева из Иркутской губернии. В этом письме Степан снова горячо благодарит дорогого батюшку за его молитвы, силою которых он избавился от своего недуга, и прибавляет, что в настоящее время он чувствует себя совершенно здоровым и что со дня приезда из Кронштадта у него не было более ни одного припадка его болезни. Это письмо подписано многими местными жителями, свидетельствующими, что они знали Степана Минеева как буйно-помешанного до поездки в Кронштадт, а теперь, после поездки, видят его совсем здоровым. То же подтверждает Баргадайский (Иркутской губернии, Бол. уезда) сельский староста, с приложением печати.

Как упомянуто выше, этот случай исцеления по молитвам о. Иоанна Кронштадтского произошел в Кронштадте 18 февраля 1907 года. При этом присутствовали спутники исцелевшего Степана Минеева: его брат Антон Михайлов Минеев, крестьянин Иркутской губ., Нижнеудинского уезда, Кимельчской вол. и Григорий Леонтьев Рютин, крестьянин Иркутской губ., Бoл. уезда., Амехабатской волости.

К. Елецкий.

* * *

В феврале месяце этого года дочь рядового шестой роты Лейб-Гвардии Егерского полка Михея Безбородова внезапно заболела и потеряла зрение.

Родные девочки сначала не хотели беспокоить отца, думая, что слепота пройдет. Но так как болезнь не проходила, то они, наконец, решились написать ему. Это было в июле, 11-го числа.

Получив письмо, отец чуть не сошел с ума… Отчаянию его не было границ.

Вдруг его осеняет мысль – обратиться за помощью к дорогому батюшке о. Иоанну Кронштадтскому, о котором ему не раз приходилось слышать со стороны своих товарищей.

Не теряя времени, он написал домой письмо, вложив в него карточку маститого пастыря, и объяснил, что посылает ее в благословение больной дочери. В письме же он просил написать дорогому батюшке письмо с просьбой помолиться о болящей и ждать ответа с твердой верой в чудодейственную силу молитвы великого праведника. Сам он, кроме того, хотел отправиться в Кронштадт лично, что вскоре и исполнил.

10-го сентября он и еще 10 человек той же роты отправились в Кронштадт, где и остановились в доме Мачигина, по Сергиевской ул., д. 13, кв. 7.

На другой день они пошли к ранней обедне в Андреевский собор и приобщились у дорогого батюшки Святых Тайн.

В 2 часа пополудни, на квартиру, где они остановились, приехал о. Иоанн. Безбородов подал дорогому батюшке записку о здравии болящей дочери…

«Вера моя, – пишет сам Безбородов, – в праведность батюшки при виде его возросла более прежнего. Я видел, как стекаются к нему отовсюду. Были просители, приехавшие за утешением в скорбях и печалях своих даже из Малороссии. Батюшка подошел к нам, посмотрел на нас своим лучезарным, в душу проникающим взглядом и благословил нас. Затем он окропил нас Святой водой».

Приехав в Петербург, Безбородов стал спокойно дожидаться желанного ответа.

Через 10 дней пришло письмо, из которого счастливый отец узнал об исцелении больной. Исцеление произошло 11-го сентября, в 2 часа пополудни. Так показал Господь чудо Свое через чудодейственную силу молитвы великого праведника, отца Иоанна Кронштадтского.

* * *

Вот письмо иеродиакона С., полученное редакцией журнала «Кронштадтский Маяк».

«Простите, что осмеливаюсь отвлечь Вас от более важных занятий. Журнал Ваш я получил 19 октября, кажется, в день ангела дорогого батюшки о. Иоанна Кронштадтского. Великое Вам спасибо! Теперь вкратце скажу, что побудило меня познакомиться с Вашим журналом.

С самого раннего детства, благодаря нечестивому воспитанию, я был подвержен пьянству и неразлучным с ним порокам. Распутная и разгульная жизнь лишила меня здоровья и силы воли. Образумившись, я дал обещание, если выздоровлю, поступить в монастырь, что и исполнил. Но греховная привычка к вину не оставила меня и в монастыре. При каждом удобном случае я напивался и в пьяном виде творил всякие безобразия. Гонимый отовсюду за пьянство, скитаясь из монастыря в монастырь, я по-прежнему увлекался вином. Таким образом прошло немало тяжелых для меня годин. Несмотря на ясное сознание безвыходности своего положения, несмотря на душевные терзания, доводившие меня до слез и полного отчаяния, я не мог преодолеть свою порочную страсть и, решившись выпить только одну рюмку водки, не в силах уже был отказать себе в другой, а дальше и без счета, и до потери сознания на несколько дней. Даже приняв монашество и сан иеродиакона, я не мог отстать от вина. Наконец, почувствовал себя на краю совершенной погибели: здоровье разбилось, душа скорбит, умственные способности притупились… а все же тянет к вину. Что делать?.. Вдруг меня осенила нежданная мысль – обратиться за молитвенной помощью к о. Иоанну Кронштадтскому. Тотчас же я послал к нему письмо; долго не получал ответа, да и не думал, что дорогой батюшка будет писать мне, а только питал надежду, что помолится, если получит мое письмо. Время шло. Я продолжал выпивать и напиваться, пока и сам не заметил, как совершенно потерял охоту к вину и отстал от него. Через несколько дней такого радостного для меня самочувствия, получил от о. Иоанна Кронштадтского письмо, которым он обещал помолиться за меня.

Теперь мне пришло на разум, что не я оставил пить водку, а она оставила меня по святым молитвам великого праведника о. Иоанна Кронштадтского. Вот уже 1/2 года, как я не чувствую ни малейшего желания выпить, чего раньше никогда со мною не бывало.

В настоящее время, хотя и плохо себя чувствую, потеряв телесное здоровье, но всегда трезв и душа покойна. Верую, что долготерпеливый Господь, по молитвам угодника Своего избавивший меня от пьянства, дарует мне исцеление и от последствий пьяной жизни; верую, что Господь всегда слышит молитву Своего избранника и по этой молитве каждый верующий получает просимое. Да продлит Господь, во благо народа, жизнь дорогого батюшки, о. Иоанна Кронштадтского, посредника между Богом и страждущим, грешным человечеством!»

* * *

Газета «Русский Парижанин» сообщает следующий случай исцеления по молитве о. Иоанна.

Житель г. Гавра, г-н Куррэ, внезапно помешался и был помещен в дом умалишенных в Париже. Никакое лечение не помогало, и врачи, наконец, объявили опечаленной жене его, что ей следует оставить всякую надежду.

Г-жа Куррэ как-то читала во французских газетах об о. Иоанне и в отчаянии решилась обратиться к нему.

Она написала письмо, в котором просила батюшку помолиться за ее мужа.

Вскоре последовал ответ за N 689 от секретаря о. Иоанна, г. Костина. Этот ответ г-жа Куррэ принесла в редакцию «Русского Парижанина» с просьбой перевести. Он гласил:

«Уведомляю вас, что батюшка преподает вам свое пастырское благословение и молит безмерную благость Божию простереть свою милость на вас, молитесь и уповайте на милосердие Пресвятой Богородицы. Просьбу вашу батюшка исполнил и собственноручно написал больному мужу вашему письмо, которое и отправил ему вместе с образком».

Письмо о. Иоанна было передано больному. Читать по-русски он, конечно, не мог, но тем не менее в его состоянии скоро появилось улучшение, и через месяц врачи признали возможным выпустить его из больницы, и господин Куррэ вновь принялся за свои прежние занятия.

Образок, присланный о. Иоанном, он носит теперь постоянно на груди.

* * *

В г. Таганроге, в одном еврейском семействе В., была тяжко больная, на выздоровление которой врачи уже потеряли всякую надежду.

Когда больной сделалось совсем плохо, врач, также еврей, на вопросы родных, нет ли какого средства спасти больную, отвечал, что теперь вся надежда на о. Иоанна Кронштадтского, не придавая словам своим никакого значения.

В тот же вечер, однако, была послана телеграмма в Кронштадт к о. Иоанну с просьбой помолиться о выздоровлении больной, и на следующее утро у последней появились признаки улучшения, а через три дня больная совершенно оправилась.

* * *

29 декабря 1889 года жена Петербургского купца В. И. К-ва, имеющего мануфактурную торговлю на Малой Итальянской улице, благополучно разрешилась от бремени первым ребенком. Обстоятельства, предшествовавшие рождению этого ребенка, поистине замечательны. Приглашенный акушер, тщательно осмотрев больную, настоятельно требовал, чтобы за 2 месяца до нормального окончания беременности сделать операцию, так как в противном случае он не ручается ни за жизнь матери, ни за жизнь ребенка. Будущая мать наотрез отказалась от операции, решаясь скорее умереть. Приближался критический момент. Молодые супруги решили обратиться к Кронштадтскому пастырю.

О. Иоанн, приехав, помолился, одобрил отказ больной от операции и прибавил при этом:

Надейтесь на Господа. По вере вашей все пройдет благополучно.

Наступил канун страшного для роженицы дня. Акушер приехал еще раз осмотреть больную, причем упрекнул К-ва в нерешительности, говоря, что тот поступает неблагоразумно, собираясь рисковать жизнью жены.

На другой день он приехал встревоженный, сердитый, привез массу инструментов и опять заметил К-ву:

– Ну, теперь увидите, что придется вам каяться, если жена ваша умрет.

Озябнув с дороги, он попросил стакан чаю, чтобы согреться, и не успел еще выпить несколько глотков, как в соседней комнате раздался крик, и через минуту вышедшая оттуда акушерка объявила, что все кончилось благополучно.

Акушер в недоумении развел руками и, приписав все случаю, уехал. На основании приведенного рассказа, равно как и некоторых из выше описанных случаев благодатного исцеления и сохранения жизни, да не подумает читатель, будто Кронштадтский пастырь восстает против употребления естественных средств к сохранению здоровья и жизни и воспрещает прибегать к пособию медицинскому. Одаренный высшим благодатным даром ведения и прозрения, о. Иоанн видит, когда и где человеческие усилия могут не только не быть благотворными и благоплодными, но и оказаться вредными и погибельными, и когда и где они, при помощи Божией, могут послужить к пользе и благу человека, и потому в одном случае отклоняет употребление врачебных средств, а в другом одобряет и благословляет созданные и дарованные Богом средства для сохранения здоровья и жизни. Так, в приведенном рассказе, одобрив отказ больной от операции, о. Иоанн при другом случае одобрил и благословил операцию. В июле 1887 года о. Иоанн был приглашен каретным извозопромышленником С-вым, больной жене которого предстояла сложная и крайне опасная операция. Исповедав и приобщив больную св. Тайн, о. Иоанн посоветовал ей не уклоняться от операции, которая вскоре после того и была совершена доктором Байковым. Результаты операции оказались самые благоприятные, так что в непродолжительном времени больная выздоровела.

Акафист святому праведному отцу Иоанну, Кронштадтскому чудотворцу

Кондак 1

Избра́ннаго и вернаго во иере́ех Божиих восхваляем тя, Богоно́сне отче Иоанне! Ты бо Евангельской Истине после́дуя, Христу всем сердцем сораспялся еси, струю чудес и исцелений всем верным источа́еши и ко спасению их направля́еши. Мы же, молитвами твоими в вере, надежде и любви укрепляеми, благодарне зовем ти:

Радуйся, Иоанне, земли Российския моли́твенниче преди́вный.

Икос 1

Ангела молитвы и проповедника покаяния ведаем тя, блаже́нне о́тче. Ходатайствуеши бо за нас у Престола Божия, да в разум истинный прии́дем и жизнь свою на путь спасения напра́вим, взывая тебе:

Радуйся, благодати Божия сосу́де избра́нный;

Радуйся, Премудрость Божию, яко млеко матере, сладостно впита́вый;

Радуйся, Ангелу Хранителю твоему, яко Тови́я дре́вле, вседуше́вне после́довавый;

Радуйся, Боголюбивых родителей целомудренный плод чистоты непререка́емый;

Радуйся, в повиновении родителям своим благословение Божие стяжа́вый;

Радуйся, от юности твоея водительству Духа Святаго прилежа́вый.

Радуйся, всем сердцем твоим Бога возлюби́вый;

Радуйся, в меру возраста Христова Богому́дренно возраста́вый;

Радуйся, Иоанне, земли Российския моли́твенниче преди́вный;

Кондак 2

Предвидя, яко многия беды́ и соблазны грядут на Церковь Русскую, и чада Божии в смятении будут, яко пастырь добрый, душу свою за паству свою готовый положи́ти, глаголал еси людям: «Убо́йтесь соблазнов, стойте в вере Православной, мужайтесь и крепитесь, и славьте Господа, взывая Ему: Аллилуиа».

Икос 2

Разумом Божественным просвеща́емый, Богословия струи́ животочныя источи́л еси́, всеблаженне отче Иоанне, в посте и молитве словеса Божия со слезами в сердца верных се́я, к свету истиннаго Богопознания чад земли нашея призыва́л еси. Ти́и же, в любви Божии укрепля́ющеся, поя́ху тебе такова́я:

Радуйся, Евангельския Истины пламенный ревни́телю;

Радуйся, глаголов жизни вечныя неумолка́емый возвести́телю;

Радуйся, равноангельным житием твоим достойно украше́нный;

Радуйся, у Престола Божия о людях хода́таю верный.

Радуйся, от юности Церкве Христовой всем сердцем прилепи́выйся;

Радуйся, Христу сораспятися о людях вседуше́вне возгоре́выйся;

Радуйся, любовию Христовою сердце твое, аки ниву благоплодную, возде́лавый;

Радуйся, людям, в скорбех и печалех изнемо́гшим, сострада́нием и молитвою облегче́ние подава́вый;

Радуйся, Иоанне, земли Российския моли́твенниче преди́вный.

Кондак 3

Силою Божественныя благодати, яко углем горящим у жертвенника Божия возжже́н, светильниче многосветлый во граде Кронштадте просия́л еси́, отцев наших похвало́, отче Иоанне. Си́це бо во тьме греховней обурева́емых и соблазном богоборчества коле́блемых зарею Божественнаго разума просвети́л еси́, и научил еси пе́ти: Аллилуиа.

Икос 3

Имея любовь велию к людем, Кровию Сына Божия иску́пленным, поте́кл еси к неиму́щим благоче́стия, трезве́ния и страха Божия и отчаянием обурева́емым, па́стырю добрый Иоа́нне, сих же кротостию и смиренно-му́дрием покори́в Христу, научил еси́ благода́рне взыва́ти тебе такова́я:

Радуйся, су́щих во тьме и се́ни смертней премудрый просвети́телю;

Радуйся, о спасении людей, в пучине греховней обурева́емых, бла́гостный попечи́телю;

Радуйся, неве́дущих Бога и окамене́нных сердцем к покаянию пробужда́яй;

Радуйся, Божественною прему́дростию в писаниях твоих нас озаря́яй;

Радуйся, сердец стропти́вых и злонра́вных благостное умягче́ние;

Радуйся, ленивых и косне́ющих совестию щедролюбивое обличе́ние;

Радуйся, Слова Божия и правды Его пропове́дниче неустраши́мый;

Радуйся, житием благонра́вным ко́зни духов злобы поднебе́сных победи́вый;

Радуйся, Иоанне, земли Российския моли́твенниче преди́вный.

Кондак 4

Бурю злонравия воздвиза́ему на Церковь нашу Святую ве́дал еси, отче Иоанне, яко верный страж дома Господня, научал еси овцы Христовы бде́ти и право ходи́ти, в истинней вере и в за́поведях Господних непорочно пребыва́ти, да чистым сердцем и устами непреста́нно взывают к Богу победную песнь: Аллилуиа.

Икос 4

Слы́шаще о тебе, яко ты еси сосуд избра́нный и благода́тных даров преиспо́лненный, подвигов милосердия и нищелюбия ревни́тель, вдов и сирот, страждущих и обремене́нных утешитель и о нераска́янных грешницех молитвенник слезный, не токмо от Кронштадта, но и от всех конец земли потеко́ша к тебе людие Божии, исцеления от тебе получа́ху. С ними же и мы, о гресе́х своих кающеся, яко ходатаю о нас пред Богом те́плу, уми́льно зовем ти:

Радуйся, сеятелю правды, слезами твоими землю нашу освяти́вый;

Радуйся, обличителю непра́вды, души верных от прелести грехо́вныя свободи́вый;

Радуйся, свете сердец кро́тких и разумных, путь к Богу указу́яй;

Радуйся, ученьми твоими, яко кормилица кроткая, нас гре́яй и пита́яй;

Радуйся, всех скорбящих и обремене́нных нело́жное упова́ние;

Радуйся, боля́щих и от духов злых стра́ждущих благодатное врачевание;

Радуйся, сосуде избра́нный, дары Духа Святаго ту́не верным источи́вый;

Радуйся, не о людях то́кмо, но и о скотех милосе́рдовавый;

Радуйся, Иоанне, земли Российския моли́твенниче преди́вный.

Кондак 5

Яко небосве́тлая звезда священноле́пным житие́м твоим просия́л еси́, па́стырю Христов Иоа́нне! Богом дарова́нное тебе насле́дие от волко́в, губящих е́, словом Божиим ограждал еси́, пастырски взыва́я: возьмите Крест Господень, на не́мже Христос – Царь славы – рукописа́ние грехов наших изгла́ди, в не́мже миру восста́ние во веки. Мы же, сим зна́менающеся, пое́м с тобою Богу побе́дную песнь: Аллилуиа.

Икос 5

Видевше тя Российстии лю́дие дивно на све́щнице церковней сия́юща, правды Божия и́щуще, к тебе притека́ху, и яко другу Христову, испове́даху грехи своя. Мы же, обремене́ннии многими прегрешениями, к тебе, блаженне Иоанне, прибега́ем и та́ко глаго́лем:

Радуйся, я́ко силою благодати, я́же в тебе, немощнии духом в любвии Божии укрепляются;

Радуйся, я́ко твоими молитвами ка́ющиеся плена греховнаго свобожда́ются;

Радуйся, я́ко труды твоими а́лчущии и жаждущии Правды Христовой насыща́ются;

Радуйся, яко благове́стием твоим врази Христовы посрамля́ются;

Радуйся, яко молитвами твоими силы ада содрога́ются;

Радуйся, яко воздея́нием рук твоих врата небесная верным отверза́ются;

Радуйся, в умилостивле́ние за народ наш молитву, яко кади́ло благово́нное, херуви́мски Богу приноси́вый;

Радуйся, за неве́дущих правды и любве Божия молитися нас подви́гнувый;

Радуйся, Иоанне, земли Российския моли́твенниче преди́вный.

Кондак 6

Проповедницы чудных деяний твоих, блаже́нне Иоанне, яви́шася мно́зи: бога́тии и ни́щии, старцы и юноши. Ты бо всем любовь свою излива́л еси. Те́мже не то́кмо православнии, но и инове́рнии силою молитв твоих милость Божию обретаху, поя Богу: Аллилуиа.

Икос 6

Возсия́л еси житием твоим в Церкви Правосла́вней лучеза́рнее сияния севернаго, светом Евангелия Христова Отечество наше просвеща́л и от сетей вра́жиих ча́да ея огражда́л. Те́мже и ныне молим Господа Сил, да любовь святая утверди́тся в сердцах наших, во е́же ни скорбь, ни теснота, ни смерть не возмо́гут нас разлучить от любве Божия. И тако достигше сего́, тебе воззове́м:

Радуйся, я́ко Божиим смотре́нием гряду́щая на ны предвозвести́вый;

Радуйся, тесным путем в заповедях Божиих ходи́ти нас научи́вый.

Радуйся, в ско́рбех и печа́лех су́щим источник радости в Бозе указа́вый;

Радуйся, о́ную радость, я́ко зе́ницу ока, свято хранити нам завеща́вый.

Радуйся, десни́цею и шу́йцею оружие Правды Божия содержа́яй;

Радуйся, в словесе истины и любви нелицеме́рней Сыну Громову уподо́бивыйся.

Радуйся, порфи́рою покая́ния всех облека́яй;

Радуйся, диади́мою благодати славно увенчанный.

Радуйся, Иоанне, земли Российския моли́твенниче преди́вный.

Кондак 7

Хотя Всеблагий Господь спасти люди земли на́шея и, яко злато в горни́ле огненнем, очи́стити я́, вложи́ в уста твоя, всеблаже́нне, дух прему́дрости и разум прови́дца, во е́же чрез покаяние сердечное и сокрушение слезное преугото́вати я́ в вере непоколеби́мых к жертвенному служению, да со всеми святыми, в земле Российстей просиявшими, ангельски вопию́т Богу: Аллилуиа.

Икос 7

Новаго избранника Божия, всеблаженне Иоанне, ве́дяще тя у Алтаря Господня за всех молитвою слезною Христу сраспина́ющася, Боголюбивии людие с верою к тебе притекаху и душевне и телесне исцеля́хуся. Темже и мы, в немощи су́щии, молим тя приле́жно: воздви́гни руце твои и не премолчи́ за ны ко Господу, я́коже отец о чадех своих, да умножит Господь милость Свою на нас, приносящих ти сицева́я:

Радуйся, у Престола Божия приле́жный о нас печа́льниче и хода́таю;

Радуйся, покаяния слезнаго усе́рдный глаша́таю.

Радуйся, о́бразе неусыпнаго делания, Христу Богу рабо́тати прилежно нас наставля́еши;

Радуйся, я́ко на Божественней страже веры апо́стольския стоя́ти нас утвержда́ши.

Радуйся, о́браз воздержа́ния и целомудрия до́бре показа́вый;

Радуйся, суеверия, ереси и злохуления от стада твоего отсека́вый.

Радуйся, сущих во тьме неве́дения славный просвети́телю;

Радуйся, душ человеческих от суеты жите́йския мудрый восхи́тителю.

Радуйся, Иоанне, земли Российския моли́твенниче преди́вный.

Кондак 8

Странное чудо видим на тебе, преди́вный пастырю Христов Иоанне! Сама бо Пречи́стая Матерь Божия ублажи́ тя и последующих тебе и с радостию благоволе́ние Божие всем возвести́: о милейшия вы чада Отца Небеснаго! Сице бо радость Церкви Небесныя о подвизе Церкви земныя предвозвести́. Сего ради и мы, наде́ждею на предстательство о нас Матери Господа Сил согреваеми, вопием Царю всех веков: Аллилуиа.

Икос 8

Весь желанием Божием распаля́ем, носитель любви Христовы явился еси́, па́стырю добрый. В ней бо милость и истина срето́стеся, правда и мир облобыза́стася; всякая же ле́сть упраздни́ся, ерети́ческое же злонравие, я́ко тля, попали́ся, скорби же человеческия еле́ем милосердия твоего утоли́шася. Мы же, нерадивии, сокровищ сих не стяжа́хом, праведным судом Божиим многим скорбем и печалем досто́йни яви́хомся. Но, ведуща тя помощника неусы́пна, уми́льно зове́м ти:

Радуйся, любве́ Христовой неутоми́мый носи́телю;

Радуйся, мира и правды ре́вностный се́ятелю.

Радуйся, веры православныя незы́блемый храни́телю;

Радуйся, благоче́стия и добронра́вия насадителю.

Радуйся, о всем мире печа́льниче и слезный моли́твенниче;

Радуйся, Церкве Христовой неме́ркнущий свети́льниче.

Радуйся, отцев наших похвало́, нам же надеждо и утеше́ние;

Радуйся, Богоизбра́нный пастырю, Святыя Руси благодатное украше́ние.

Радуйся, Иоанне, земли Российския моли́твенниче преди́вный.

Кондак 9

Всем сущим в бедах и скорбех житейских воздви́же Господь на радость пастыря и чудотворца преди́вна Иоанна, да хромыя и расслабленныя, слепыя и от духов злых томи́мыя исцели́т, в па́губнем пиянстве и супружестей неве́рности растлева́емыя к непосты́дней жизни призове́т, а я́же во озлоблении сущия к Богу приведе́т и си́це в душах верных царство Правды Божия насади́т, да воспое́м вси спасительную песнь Богу: Аллилуиа.

Икос 9

Вити́и многовеща́ннии недоуме́ют изъясня́ти силу моли́твы твоея́, Иоанне преди́вне, егда́ три юноши, дерзнувших поглуми́тися о тебе и молитве твоей, спаси́тельне наказал еси́. Узре́в же я кающихся и слезно молящихся, исцеление злохулителю от Бога испросил еси́. Ти́и же, познавше молитвы твоея́ силу чудоде́йственную и любве́ твоея милосердие те́плейшее, яко Божия прови́дца, ублажиша тя похвала́ми таковы́ми:

Радуйся, благое иконо́мство чина своего Богомудренно соблюды́й;

Радуйся, да́нный тебе залог, Тело Христово, цел и невредим до последнего твоего издыха́ния сохрани́вый.

Радуйся, скрижа́ли Богоначерта́нныя обою́ Заветов досто́йне возвести́вый;

Радуйся, Церковь Христову благоче́стием пастыря добра просла́вивый.

Радуйся,и стиннагоп росвеще́нияи х ристианскагоблагоче́стия ревностный насади́телю;

Радуйся, кающихся грешников, сирых и убогих милостивый покрови́телю.

Радуйся, мудрый путеводи́телю, стези правды юным указу́яй;

Радуйся, судие нелицеприя́тный, зломудрствующия любовию наказу́яй.

Радуйся, Иоанне, земли Российския моли́твенниче преди́вный.

Кондак 10

Спасти хотя́ души ближних своих, ересьми́ и малове́рием обурева́емыя, проти́ву ко́знем диавольским воздержа́нием и смире́нием вооружи́лся еси, отче Иоанне, апостольское и святооте́ческое веры испове́дание твердо сохранив. Жертвенною же любовию Христу сраспина́яся, душу твою за спасение народа Божия положи́в, Царствия Небеснаго достигл еси, иде́же со Ангелы и лики святых непрестанно Бога славосло́вя, поминай нас, славную память твою празднующих и поющих Богу: Аллилуиа.

Икос 10

Стена тве́рдая бысть любовь твоя ко Господу, в нейже утверди́ся сердце твое, Богоносне отче Иоа́нне. Сего ради всем притека́ющим к тебе с верою прибе́жище и утверждение явился еси, да вся́ческая Христу приобря́щеши. Те́мже и нам, к тебе припа́дающим, буди стена крепка и ограждение непреодоли́мое, да не посмею́тся о нас хотя́щия нам злая, во е́же в мире и любве Христове пребыва́ти и приноси́ти сия́ похвалы́:

Радуйся, светильниче неугаси́мый, огнем Духа Святаго возжже́нный;

Радуйся, кри́не, присно благоуха́яй, росою благодати Божия напое́нный.

Радуйся, росо́ сладкопло́дная, благода́тными дары верных оживотворя́ющая;

Радуйся, со́ле земли, от греховнаго тления нас сохраня́ющая. Радуйся, в море жите́йстем обуреваемым тихое приста́нище;

Радуйся, я́ко душевне и теле́сне изнемога́ющим о помощи Божией умоля́еши.

Радуйся, сердцеве́дче преди́вне, верныя от лжему́дрствования огражда́яй;

Радуйся, силою молитвы чистыя союз супружеския верности укрепля́яй.

Радуйся, Иоанне, земли Российския моли́твенниче преди́вный.

Кондак 11

Песнь достохва́льную приносим ти, всеблаже́нне отче Иоанне, всем житие́м твоим просла́вившему Бога. И я́коже ви́дехом тя на земли до́лу у Престола Господня за всех и за вся Владыку мира умоля́вшаго, сице и ныне на Небеси горе́ вознеси́ молитвы твоя́, во еже непоколеби́мей быти Церкви нашей, да из рода в ро́д в отечестве нашем благоче́стно славится Имя Триеди́наго Бога пою́щими Ему: Аллилуиа.

Икос 11

Светоза́рную свещу́, во мра́це жития́ су́щим, зрим тя, Богом и́збрание отче Иоанне, ты бо на Небесе́х у Престола Божия в со́нме святых и Сил Небесных о нас при́сно хода́тайствуешь воззри́ на нас, чад твоих, облегчи́ наша скорби и исцели наша недуги, да зове́м ти:

Радуйся, яко в по́двизе твоем Имя Пресвяты́я Троицы дивно просла́вися;

Радуйся, я́ко благоче́стием веры твоея Церковь Христова украси́ся.

Радуйся, я́ко сострада́нием твоим к ближним скорби и болезни, и печа́ли всяческия утоляются;

Радуйся, я́ко молитвами твоими кающиися грешницы Царствию Небесному приуготовля́ются.

Радуйся, спасительных благ земных и небесных щедрый пода́телю;

Радуйся,отв рагв идимыхи н евидимыхн адежныйи зба́вителю.

Радуйся, я́ко в земном Еде́ме, Церкви Христовой, подвигом добрым просия́л еси;

Радуйся, я́ко добро́ты райския, угото́ванная праведным, восприя́л еси.

Радуйся, Иоанне, земли Российския моли́твенниче преди́вный.

Кондак 12

Благодатных даров Духа Свята́го кладезь преиспо́лненный яви́ в тебе Господь, отче наш Иоанне, да тобо́ю и мы сих прича́стницы будем и тако позна́ем милость Божию к нам, я́ко не отсту́пит, ниже́ посрами́т нас Господь, егда́ благода́рными усты́ и чистым сердцем, упова́юще на милость благоутро́бия Его, воспоем Ему: Аллилуиа.

Икос 12

Поюще твое достохвальное житие́ на земли и славу, юже стяжа́л еси на Небеси, мо́лим тя, блаже́нне Иоа́нне, вознеси́ о нас молитвы Бо́гу, да поми́ловани будем в день су́дный и, спаса́еми твоими моли́твами, тако тебе воззове́м:

Радуйся, Богоизбра́нне и Богопросла́вленне пастырю земли Российския;

Радуйся, яко воспе́л еси имя Божие, а́ки орган мусики́йский.

Радуйся, проро́ком и апо́столом до́бре поревнова́вый;

Радуйся, бежа́ти гнева Божия и твори́ти плоды покая́ния мудре наста́вивый.

Радуйся, об Отечестве и наро́де нашем те́плый моли́твенниче;

Радуйся, веры правосла́вныя истинный испове́дниче.

Радуйся, пресве́тлый лучу́, путь к жизни вечней осия́вая;

Радуйся, неисчерпа́емую благость Божию нам открыва́яй.

Радуйся, трапе́зо неоскудева́емая, от нея́же мона́си и мирсти́и питаются;

Радуйся, учителю Правды Божия, е́юже старцы и юноши украша́ются.

Радуйся, яко и́хже даде́ тебе Господь, сотворил еси я́ Богу в ра́дование;

Радуйся, яко от небожи́телей приял еси о Господе целова́ние.

Радуйся, Иоанне, земли Российския моли́твенниче преди́вный.

Кондак 13

О всеблаже́нне отче Иоанне, всеросси́йский пресве́тлый свети́льниче и преди́вный чудотво́рче! Приими хвалебное сие́ пение и умоли Христа Бога в мире и благоче́стии утверди́ти Святую Церковь, нас же всяких бед изба́вити и в единомыслии веры в союзе любви Христовы соблюсти́, да единеми усты́ и еди́нем сердцем воспое́м с тобою Богу: Аллилуиа.

Этот кондак читается трижды, затем 1-й икос «Ангела молитвы…» и 1-й кондак «Избраннаго и вернаго…»

Молитва первая ко святому праведному Иоанну, пресвитеру Кронштадтскому, чудотворцу

О великий угодниче Христов, святый праведный отче Иоанне Кронштадтский, пастырю дивный, скорый помощниче и милостивый предстателю!

Вознося славословие Триединому Богу, ты молитвенно взывал:

«Имя Тебе – Любовь: не отвергни меня, заблуждающагося.

Имя Тебе – Сила: укрепи меня, изнемога́ющаго и падающа-го.

Имя Тебе – Свет: просвети душу мою, омраче́нную житейскими страстями.

Имя Тебе – Мир: умири́ мяту́щуюся душу мою.

Имя Тебе – Милость: не перестава́й ми́ловать меня».

Ныне благода́рная твоему предста́тельству всероссийская паства мо́лится тебе:

Христоимени́тый и праведный уго́дниче Божий!

Любовию твоею озари́ нас, грешных и немощных, сподоби нас принести достойные плоды покаяния и неосужде́нно причаща́тися Святых Христовых Тайн. Силою твоею веру в нас укрепи, в молитве поддержи, недуги и болезни исцели, от напа́стей, врагов видимых и невидимых изба́ви.

Светом лика твоего служителей и предстоятелей Алтаря Христова на святыя подвиги пастырского делания подвигни, младе́нцем воспита́ние даруй, юность настави, старость поддержи, святыни храмов и святые обители озари́!

Умири́, чудотворче и прови́дче преизря́днейший, народы страны нашея, благода́тию и даром Святаго Духа изба́ви от междоусо́бныя брани, расточенная собери́, прельще́нныя обрати́ и совокупи Святей Соборней и Апостольстей Церкви.

Милостию твоею супру́жества в мире и единомы́слии соблюди́, мона́шествующим в делах благи́х преуспея́ние и благослове́ние даруй, малоду́шныя уте́ши, стра́ждущих от духо́в нечистых свободи́, в нуждах и обстоянии су́щих помилуй и всех нас на путь спасения наста́ви.

Во Христе живый, отче наш Иоанне, приведи нас к Невечернему Свету жизни вечныя, да сподобимся с тобою вечнаго блаженства, хваляще и превозносяще Бога во веки веков. Аминь.

Молитва вторая

О, великий чудотворче и предивный угодниче Божий, Богоносне отче Иоанне! При́зри на нас и внемли́ благосе́рдно молению нашему, яко вели́ких дарований сподо́би тя Господь, да хода́таем и присным моли́твенником за нас бу́деши. Се бо страстьми греховными обурева́еми и злобою снеда́еми, заповеди Божия пренебрего́хом, покая́ния серде́чнаго и слез воздыхания не принесо́хом, сего ради многим скорбем и печалем достойни яви́хомся.

Ты же, отче праведный, ве́лие дерзновение ко Господу и сострадание к ближним своим имея, умоли Всещедраго Владыку мира, да проба́вит милость Свою на нас и потерпит неправдам нашим, не погубит нас грех ради наших, но время на покаяние милостивно нам да́рует.

О, свя́тче Божий, помози́ нам веру православную непоро́чно соблюсти и заповеди Божии благоче́стно сохрани́ти, да не облада́ет нами всякое беззако́ние, ниже́ посрами́тся Правда Божия в непра́вдах наших, но да сподо́бимся дости́гнути кончины христианския, безболе́зненныя, непосты́дныя, ми́рныя, и Тайн Божиих прича́стныя.

Еще молим тя, отче пра́ведне, о е́же Церкви нашей Святей до скончания века утвержде́нней быти, Отечеству же нашему мир и пребывание испроси́ и от всех зол сохрани, да та́ко наро́ди наши, Богом храни́ми, в единомы́слии веры и во всяком благоче́стии и чистоте́, в ле́поте духовнаго братства, трезве́нии и согласии свидетельствуют: яко с нами Бог! В Немже живем и движемся, и есмы́, и пребу́дем во веки. Аминь.

1

Послед. ко св. причащ., молит. 3. Симеона Метафраста.

2

Вас. Вел. в русск. пер., т. 4, стр. 168–169.

3

Твор. Григ. Бог. в рус. пер. Слово 14 о любви к бедным.

4

Твор. Григ. Бог. в рус. пер. Слово 14 о любви к бедным.

5

Тертулл. Апол. гл. 39.

6

Вас. В. Бес. на слова: «разорю житницы»; в рус. пер. ч. 4 стр. 88–89.

7

Григ. Богосл. О любви к бедным;

8

Григ. Богосл. в рус. пер. ч. 2 стр. 6;

9

Злат. на 2 Кор. бес. 13.

10

Григ. Бог. в рус. пер. ч. 2, стр. 44.

11

Злат. на Посл. к Флп. бес. 1, стр. 25;

12

Вступ. бес. стр. 7.

13

Злат. на Посл. к Флп.

14

Григ. Бог. в рус. пер. ч. 2, стр. 25.

15

Послед. к св. причащ. песнь 3, ст. 1; молят Господа святые Божии.

16

Кан. Анг., храм. песнь 8, ст. 4;

17

Кан. Анг., п. 6, ст. 3.

18

Феоф. Болгар. Пред. к Ев. от Ин.

19

Григ. Нис. Слово о блаж. в Христ. Чт. 1842 г. май стр. 164–165, 169–170, 177–178;

20

Григ. Богосл. Сл. о мире в рус. пер., т. 1, стр. 237.

21

Злат. На Мф., бес. 25.

22

Кан. Анг. и всем. свят. стих. гл. 6; —?

23

Толк. на Ев. Мф.

24

См. Синакс. в нед. о самар. Имя ее было Фотина.

25

Возглас на литургии.

26

1‐я стих. на «Господи воззвах» праздн. Возн.

27

См. «Руский Паломник», 1901, №38, стр. 656

Content

Иоанн Кронштадтский
Солнце правды

СОЛНЦЕ ПРАВДЫ

I От Вифлеема до Иордана

Начало спасения

Слово плоть бысть (Ин. 1, 14)

Дары родившемуся Христу

Маловерие и холодность христиан к Иисусу Христу

Предтеча

Крещение Господне

II СВЕТ МИРУ

Свет и тьма

III НАГОРНАЯ ПРОПОВЕДЬ

Нищета духа

Плачь христианина

Кротость – жемчужина христианской души

Жажда правды

Милость за милость

Чистое сердце

Миротворцы

Страдание за правду

Забота о душе

Сила веры

Наши отношения к ближним

Наше немилосердие

Любовь к ближнему

О прощении ближним

I

II

Царство Небесное и путь в него

Брачный пир

Богатый юноша

«Творцы закона»

Таланты

Званые и избранные

Награда и наказание

Ответ пред Господом за прожитую жизнь

Грех и средство спасения от него

Грешник – мертвец

Прощение греха

Любовь Иисуса Христа к грешникам

Гордость и смирение

Сети

Молитва христианина Истинная молитва

Как надо молиться?

О силе веры, упования и терпения в молитве

Живая вода

Слово Божие

Истинный христианин

Бесплодная смоковница

Иисус Христос – наш Промыслитель

О причащении

Страсти Христовы

Одни ли иудеи распяли Иисуса Христа?

Тяжесть страданий Христовых

Плоды страданий Иисуса Христа для верующих

Зерно пшеничное

От Воскресения Христова до Пятидесятницы Христос Воскресе!

Как мы веруем в воскресшего Господа?

Что оставил праздник Пасхи в наших душах?

Чему поучают нас св. жены-мироносицы?

К чему мы должны стремиться?

Зачем Господь вознесся на небо?

Чему должны радоваться христиане в день Вознесения Господня?

Пятидесятница

СВЯТОЙ ПРАВЕДНЫЙ ОТЕЦ ИОАНН, КРОНШТАДТСКИЙ ЧУДОТВОРЕЦ Жизнеописание Чудотворения Акафист

Деяние Освященного Поместного Собора Русской Православной Церкви 7–8 июня 1990 года, Троице-Сергиева Лавра

Житие святого праведного Иоанна, Кронштадтского чудотворца

Рассказы о святом праведном отце Иоанне Кронштадтском

О спасении юнкера

На молебне

Отец Ражден

Шутники

Сила чудодейственной молитвы о. Иоанна Кронштадтского

Акафист святому праведному отцу Иоанну, Кронштадтскому чудотворцу

Молитва первая ко святому праведному Иоанну, пресвитеру Кронштадтскому, чудотворцу

Молитва вторая

1